Семья в долг
Аннотация к книге "Семья в долг"
- Мужчина, отстаньте от меня! – в панике выдергиваю руку. – Кто вы вообще такой?!
- Я твой муж, - жадно вглядывается мне в лицо. До боли сжимает плечо.
- Что за чушь! - фыркаю. Липкий ужас расползается в груди. Я его боюсь. Он опасен. Маньяк! Чудовище!
- Какая же ты дрянь, инсценировать свою гибель, ладно бросить меня, но оставить родного сына! – рычит мне в лицо.
- У меня прекрасная семья, муж и ребенок. А я вас вижу впервые! - кричу срывающимся голосом.
Что этому психу от меня надо? И почему его лицо кажется мне смутно знакомым?
Глава 1
- Виктория! Тори! – вздрагиваю, неприятный холодок по спине пробегает.
Крик раздается из шикарного дорогущего автомобиля. Я его еще, когда выходила с рынка заприметила. В нашем маленьком городке такие тачки редкость.
- Прекрати меня игнорить! – хриплый голос водителя, будто кнутом по оголенным нервам проходится.
Краем глаза замечаю, что машина со мной поравнялась.
Чего я такая дерганная стала. Зовет он неизвестную Тори. Мне какое дело?
Отчего-то страшно. Пугает меня этот водитель, словно именно меня преследует.
Это центральная улица. Тут многолюдно. Еще светло. Причин для паники нет. А мне грудь будто когтями кто царапает. Все же ускоряю шаг. В руках тяжеленные пакеты, сегодня хозяин много фруктов списал, и я первой добралась до ящиков. Такие персики выцепила, загляденье! А виноград, яблоки, лимоны, груши, пусть не первой свежести. Обрежу кое-где и вкуснотища. Еще и зарплату сегодня дали, у соседки со скидкой продуктов накупила.
Неугомонный мужчина в машине начинает оглушительно сигналить. У меня невольно ускорение включается. Практически бегу. В переулок сворачиваю. Это ж надо накрутить себя на ровном месте!
Только успела выдохнуть, что все позади, как автомобиль появляется в переулке, на тротуар выезжает, преграждая мне путь. Из него выпрыгивает мужик в черной футболке и светлых джинсах. И на меня угрожающе надвигается. Хищника напоминает, готов разорвать. Темно-карие глаза сверкают звериным блеском, рельефные мышцы перекатываются под смуглой кожей. Он истощает опасность. Во рту мгновенно пересыхает.
- Вот и встретились, Тори! – хватает меня за руку. Пакет выпадает, и мои персики катятся по асфальту.
- Вы ошиблись, - от страха язык заплетается. – Я Лена.
- Серьезно? – черные глаза прожигают во мне дыру. Он смотрит с каким-то бешенством, алчностью, вглядывается в мое лицо, изучает. Кровь прилила к щекам. Мне стало нечем дышать.
- Абсолютно, - пытаюсь говорить уверенно. Нельзя показывать хищнику свой страх.
На вид ему за тридцать, черные блестящие волосы, прямой нос, высокие скулы, губы четко очерчены, не красавец, но есть в нем какой-то магнетизм, что не дает отвести взгляд.
- Это все того стоило? – его ярость ощутима на физическом уровне. – Прекрати ломать комедию.
- Мужчина, отстаньте от меня! – в панике выдергиваю руку. – Кто вы вообще такой?!
Что этому холеному бешеному зверю от меня надо? Он перепутал меня с кем-то. Это очевидно. Но как теперь от него сбежать?
- Я твой муж, - до боли сжимает мое плечо. Через ткань куртки ощущаю его обжигающие пальцы. Стальная хватка мне не выбраться.
Смысл сказанного доходит не сразу. Медленно пробирается сквозь пелену страха.
- Что за чушь! - фыркаю. Липкий ужас расползается в груди. Я его боюсь. Он опасен. Маньяк! Чудовище!
Не завидую я его жене. Но как доказать безумцу, что я не она?
- Какая же ты дрянь, инсценировать свою гибель, ладно бросить меня, но оставить родного сына! – рычит мне в лицо.
Вот это приплыли. И как на это реагировать? Я бы расхохоталась, если бы не было так страшно. Ситуация до идиотизма комичная и при этом до жути опасная. Он же неадекват, я не знаю, на что способен. Может, закричать? А если шею мне свернет? Или в машину свою затолкает. Как назло, в переулке ни души.
- У меня прекрасная семья, муж и ребенок. А я вас вижу впервые, - кричу срывающимся голосом.
Может так удастся до него достучаться? Сказать правду. И надо успокоиться, нельзя его провоцировать. Он же псих! Но вот странность, чем дольше смотрю в его лицо, тем больше оно мне кажется знакомым. Будто я уже где-то видела эти хищные черты.
Нет. Ерунда. Как говорят, у страха глаза велики. А тут он с этими нелепыми рассказами про жену и брошенного ребенка. А вдруг он от горя… того… свихнулся. На мгновение стало его жалко.
- Уже хахаля себе завела? Очередного олуха охмурила? – он все не унимается. Между черными бровями пролегла складка, взгляд парализует.
- Я вам еще раз повторяю,- стараюсь говорить спокойно, агрессия его еще больше из себя выведет. – Вы обознались. Я с мужем знакома много лет. Он единственный мужчина в моей жизни.
Он дернулся так, будто я ему пощечину влепила. Глаза почернели, в них столько боли я гнева, что страх новой волной накрывает. В висках кровь стучит, голова кругом.
- Думала, мордаху новую себе слепила, и я не узнаю? – губы искажает болезненный оскал. – Тряпки эти драные напялила. В захолустье спряталась. Тори, я тебя с закрытыми глазами в аду по запаху найду!
А вот это уже меня задело. Сам того не ведая, на больную мозоль наступил. Денежная яма в нашей семье из-за меня. Только моя вина, что мы остались без нормальной квартиры, и до сих пор расплачиваемся с долгами.
- То, что у вас горе, не дает вам права сыпать оскорблениями! Не у всех есть возможность сорить деньгами! – слезы выступили на глазах.
Этот псих каким-то непостижимым образом давит на болевые точки. Задевает личное, мои переживания. Словно его боль вокруг распространяется, как заразная болезнь.
- Тори, хирургам глаза не переделать, твой зеленый омут, навсегда отравой под кожу въелся. Жива, - мотает головой, сжимает челюсти, так что желваки ходуном ходят, - Сколько лет… а я ведь поверил, оплакивал тебя лживую дрянь.
- Мне жаль, что у меня такие же глаза, как у вашей супруги. Но у меня дочь. Ей четыре года. Я не ваша жена, услышьте вы меня, наконец! – всхлипнула, шмыгнула носом.
Незнакомец склонил голову набок. Задумался. Неужели доходит! А потом резко меня лапищами схватил, вторая сумка из рук выпала. Приблизил свое лицо к моему, так что губы практически соприкасаются. Его запах… что-то кольнуло в области груди, отдаленно знакомое. Дорогой парфюм и чисто мужской запах кожи с нотками мускуса и особым горьковатым ароматом.
- Андрюша сын твой, - говорит обманчиво тихо, мягко, - Не снится ночами? Не скучаешь? Не вспоминаешь?
На какую-то долю секунды мое сердце остановилось, словно сжалось от горя. Я представила, как маленький мальчик ждет свою маму, а она все не приходит. На этот миг я полностью влезла в чужую шкуру. На глазах выступили слезы. Стало муторно, больно и страшно.
Хищник заполнил собой все пространство, отгородил от мира и заставит, пусть на краткий миг поверить в свои небылицы. Мотнула головой. Прогнала наваждение.
- Мне искренне жаль, что малыш остался без матери, - вздохнула. – Только поймите, я посторонний человек. Я меня своя жизнь, семья.
Он нахмурился. Впервые в глазах проскользнула искра сомнения. Только я успела подумать, что он осознал свою ошибку, как псих сорвал мою сумку с плеча. И без зазрения совести начал копаться в ее содержимом. От такой наглости я опешила, несколько раз открыла и закрыла рот. Шок.
- Вы… как вы смеете трогать мои вещи! Отдайте, - пробую забрать у него сумку. Но где мне справиться с разъяренным зверем. – Это личное!
- Где паспорт? – деловито поинтересовался.
- Дома… - смотрю, как перекатываются мышцы на руках, как вздулись вены, и меня окутывает страх смешанным с каким-то знакомым, но давно забытым чувством.
«А ведь эти руки умеют ласкать, так что искры из глаз летят».
Проносится в голове сумасшедшая мысль. Я с ним на себя непохожа, он одним своим присутствием выворачивает мой мир наизнанку.
- Фамилия? – смотрит на меня исподлобья, в глазах разверзается бездна.
- А не обязана перед вами отчитываться! Что вы за допрос тут устроили! – а у самой ноги ватные.
Он продолжает рыться у меня в сумке. Перебирает все, как зверь вынюхивает, в кошелек залез. Посмотрел на сумму там, скептически бровь вверх приподнял.
- Не заставляй меня повторять дважды, - рычит.
- Дементьева, - может, так он успокоится и даст мне пройти. – Простите, но этот спектакль уже затянулся. Отдайте мне сумку, я в сад к дочери опаздываю!
- Полное имя? - допрос продолжается.
- Елена.
- Отчество?
- Витальевна… и отстаньте вы от меня! – я уже сама на грани истерики. Уже жалею, что сказала фамилию. Он же псих. Но его аура, она подавляет, будто я уже сама себе не принадлежу, оказалась в его власти.
Достает из кармана сотовый. Дорогущий, таких наверное, еще и в свободной продаже нет. Невольно бросаю взгляд на его запястье, там красуются часы, и стоят они… квартиру можно купить.
Моего воображения не хватит представить о размерах его состояния. Что этот мужик со своими миллионами забыл в нашем захолустье? И совсем невероятный вопрос: чего он ко мне прицепился? Мы из абсолютно разных миров. Он купается в роскоши, я едва свожу концы с концами. Мы никогда и нигде не могли пересечься. Но сейчас он поймал меня в капкан и не отпускает.
- Сизый, пробей мне Дементьева Елена Витальевна, - говорит приказным тоном. – Полностью всю подноготную, чем дышит, где училась, жила. Жизнь от и до, с пеленок, - и на меня неотрывно смотрит, реакцию считывает.
А какая у меня реакция может быть? Я снова не могу оправиться от очередного шока.
- Кто… кто дал вам право?! Это моя жизнь! Думаете, раз есть деньги, то нас вас управы не найдется! Всегда она есть и на каждого!- правда, я сомневаюсь, что в нашем городке, его хоть кто-то сможет остановить.
Он прячет телефон в карман. Возвращает мне сумку.
- А интонации не изменились, Тори, - хищная ухмылка играет на губах.
- Какие еще интонации?
- Голоса. Ты точно так же играла словами, перекатывая их во рту как конфету, - а вот эту фразу он сказал томно, приблизившись ко мне вплотную, обдавая горячим дыханием. Агрессивный магнетизм приобрел нотки сексуальности.
Отрицать глупо – он шикарный мужчина. Но и такой же ненормальный. Во рту мгновенно пересохло, мне надо взять себя в руки.
- То есть голос все же не вашей жены? Отличается? – хватаюсь за промелькнувшую здравую мысль.
- Голос, внешность… волосы, - наматывает на палец прядь моих волос. – Только, - резко берет меня за подбородок и заставляет посмотреть в глаза, - Только ты не учла, я узнаю тебя всегда, по запаху в кромешной тьме отыщу, в любом уголке земного шара, - говорит, словно урчит, опутывает бархатом. А пальцы обжигают, ощущение, что волдырь останется.
Отталкиваю его. Со всей силы.
- Если следовать вашей логике, то ваша жена, так хотела от вас удрать, что перекроила себя полностью, спряталась без денег в маленьком городке. Даже сына оставила, только бы вы никогда ее не нашли? – если ад существует, то сейчас его врата разверзлись у него в глазах.
- Моя жена заплатит за все, - чеканит каждое слово. И теперь меня в холод бросает. Он не ищет ее, чтобы в семью вернуть. Он возмездия хочет. И не завидую я той бедной женщине, если она жива и попадется к нему в лапы.
- Удачи в поисках, - бросаю холодно.
- До встречи… Лена… - как самое грубое ругательство мое имя произнес.
Окидывает взглядом разбросанные по тротуару продукты. Достает из кармана деньги, и одним ловким движением засовывает мне их в вырез блузки.
- Это за причиненный ущерб, - запрыгивает в машину.
- Никаких новых встреч! – кричу. Хочу догнать ив рожу его наглую деньги кинуть. Но что-то останавливает.
Псих уезжает, а я продолжаю стоять и смотреть вслед удаляющемуся белоснежному автомобилю. А вдруг вовсе не бред? Мелькает в мыслях. Но я тут же безжалостно уничтожаю зарождающуюся бредовую фантазию.
Глава 2
Сжимаю в руках деньги. А не в том положении, чтобы с гордостью их швырять. Нашей семье они сейчас необходимы. Пересчитываю, да тут четыре моих зарплаты! И если подумать, за всю эту нервотрепку я заслужила компенсацию. А странного психа я больше не увижу.
Проверят меня. Вспомнились его указания по телефону. Мерзко-то как. Но зато успокоится, когда поймет, что никакого отношения я к нему не имею. Свалит из нашего города. Все. Надо забыть это как страшный сон. Собрала продукты. Многое испорчено. Но не мусорить же на асфальте. Выкину по дороге. А сегодня можно побаловать семью. Сейчас за малышкой в сад. А потом зайдем в магазин и накупим вкусняшек. Анечка будет рада.
Этими мыслями пытаюсь отвлечься от произошедшего. А его лицо никак из головы не выходит. Эта история, она в чем-то созвучная с моей. Он затронул что-то в глубине души и это мне явно не нравится.
За десять минут добираюсь до садика. Из-за него опоздала. Уже всех деток забрали. Только моя кроха сидит и старательно расчесывает волосы у куклы. Воспитательница раздраженно на меня посмотрела, но ничего не сказала. И на том спасибо. Обычно я никогда не опаздываю.
Поднимаю свою девочку на руки. Целую в пухлые щечки.
- Я так соскучилась, красавица моя!
- А я тебя ждала, - смеется, задорно так. И начинает с восторгом рассказывать все, что произошло за день в садике.
Она очень ласковый и послушный ребенок. Мое сокровище.
На глаза невольно слезы наворачиваются. Я так перед ней виновата. Незнакомец меня из колеи сегодня выбил. Заставил вспомнить все те ужасы, которое пришлось пережить. Полтора года малышка была без матери. Пока я в больнице восстанавливалась. И квартиру мы потеряли тоже из-за меня. И неизвестно где бы жили, если бы свекровь нам через свои связи не выбила комнату в семейном общежитии. А долги все равно остались. Большая часть зарплаты банкам уходит. Но ничего, вот рассчитаемся, и жизнь непременно наладится.
По дороге зашли в торговый центр. Сегодня можно. Так хочется порадовать любимых. Купила Анютке куклу, которую она так давно хотела. Исполнила маленькую мечту своей принцессы. Ванечке новые брюки, свитер, носки. У него все так износилось. Уже не помню, когда мы себе вещи в последний раз покупали. Только ребенку, и то самое необходимое. Каждая копейка на счету, не до лишних трат нам. Себе решила ничего не брать. Деньги пусть и получены таким странным способом, но их надо экономить. В банк отнесу большую часть. И станем мы на шаг ближе к освобождению из долговой ямы.
А вот для вкусного ужина купила все необходимое. Хочется им маленький праздник устроить. Сейчас быстро все приготовлю, и сядем пировать. С такими мыслями мы поднялись на пятый этаж. Лифт давно не работает. Стены ободранные и исписанные нецензурной бранью. Стоит затхлый запах. Но это наша реальность, привыкла, уже особо и внимания не обращаю.
- Мы дома! – крикнула с порога.
- Чего так долго! – из комнаты вылетает Ваня, с горящими глазами в помятой майке, шортах и взъерошенными волосами. – Я уже заждался!
- За покупками ходили, - отчего-то не хочется ему рассказывать про психа. Еще волноваться будет за меня. Да, и зачем. Все в прошлом. Я его больше никогда не увижу.
- Зарплату получила, - не спрашивает, утверждает.
- Да. Вот решила небольшой праздник нам устроить, - взглядом показываю на сумки в прихожей.
- И у меня для вас просто сногсшибательная новость! – глаза еще сильнее горят, на покупки даже не смотрит. А мне уже страшно стало. Увы… я знаю, чем эти разговоры заканчиваются.
- Какая? – спрашиваю осторожно, снимая с дочурки курточку.
- Есть тема одна! Друган подсказал. Короче, в инете новая контора открылась, тридцать девять процентов в месяц! Ты только представь, ничего не делаешь, а деньги кап-кап! – лицо мужа воодушевленное, мечтательное.
- Вань… уже ведь не раз это было… - пробую осторожно его спустить с небес на землю. – И вспомни, чем всегда это заканчивалось.
- Сейчас все по-другому! Там верняковый вариант! Так, где там твоя зарплата! – берет мою сумочку, которую я только положила на тумбочку.
- Стой! Не надо! – пробую перехватить свою сумку.
- Ого! Ничего себе зарплата за неделю на рынке, - присвистывает, алчно пересчитывая деньги.
- Нет! Это чужие деньги! – пробую забрать свой кошелек.
-То есть как? – хмурится.
- Я взяла на работе, чтобы в банк отнести! – вру. Да, пусть так. Но главное – не допустить катастрофы. – Это долг, Вань. Их нельзя трогать!
Лицо мужа расплывается в довольной улыбке.
- Отлично! Какая же ты у меня сообразительная! Сейчас вложим, а потом в банк еще большую сумму внесем, - по-хозяйски опустошает мой кошелек. Потом поразмыслив, возвращает туда мелкую купюру. – А это тебе на неделю хватит, чтобы совсем без денег не сидела.
- Какую неделю! – голос срывается на крик. – Я же говорю, авансом взяла! Не будет зарплаты через неделю!
- Не дрейфь, Ленок, прорвемся! – он, будто и не замечает моего состояния. Направляется в комнату. Я иду следом. Муж натягивает штаны. – Сейчас быстро до банкомата пробегусь, на счет деньгу закину. Ты прям подгадала. А я уже голову сломал, где баблишка взять, чтобы вложиться.
Дергаю мужа за руку. Оглядываюсь, дочь стоит в проходе и наблюдает за нами. Не хочу при ней выяснять отношения. Ребенок ведь все понимает, чувствует. Но и отпустить его не могу.
- Вань! Послушай. Мы ведь это уже не раз проходили. Ты вкладываешь, потом все разваливается. И мы остаемся с носом. Прошу тебя, уймись. Лучше вот как я на работу, - говорю очень тихо, ласково.
Муж замер, смотрит на меня с нескрываемой злостью.
- Тут все просчитали. Умные люди до тебя все риски проверили. Не лезь, куда не следует. Если тебя устраивает на рынке пахать как проклятая, то я для нас другой жизни хочу. И не заставляй меня напоминать из-за кого мы в этом болоте оказались! Профессорская квартира! Трехкомнатная! – поднимет палец вверх и перед глазами у меня проводит. – С молотка ушла!
- Но ведь это невыход вкладывать в сомнительные проекты! – в горле ком стоит.
Глотаю слезы и обиды и понимаю, что он во многом прав. Я их подвела. А Ваня не раздумывая, квартиру продал. Только бы мне помочь. Он все для нас. Только способы, увы, выбирает не те.
- Выход! - натягивает спортивную куртку и идет к двери.
- Это же пирамиды, они разваливаются!
- Темнота беспросветная, - смотрит на меня как на дуру. – Нужно вовремя запрыгнуть, и также быстро спрыгнуть. Стратегия целая есть. О вас же забочусь! Люди миллионы поднимают на подобных проектах! А мы чем хуже!
- Поднимают те, кто эти проекты делает! – но он меня уже не услышал.
Хлопнул дверью. Настроение сразу упало в ноль. И винить я могу только себя. Знала ведь, что страсть у мужа к быстрому заработку. Он все ищет волшебную палочку, которая поможет по щелчку пальца из долговой ямы выбраться. А ведь он по профессии экономист. И где его знания? Почему не видит мошеннических схем? Свекровь в соседнем городе в институте преподает, и он там работал. Но давно уволился. Поссорился с деканом и сказал, что больше на «дядю» работать не будет. Хоть ему несколько работ свекровь по своим знакомым находила. Но где там.
И вот после последнего краха очередного «гениального» проекта. Ваня обещал мне, что завязал. Что пойдет работать. И я расслабилась. Не подумала, что деньги надо было спрятать. Так что сама виновата, что он снова сорвался.
Умыла доченьку. Поиграла с ней, включила мультики и поплелась на кухню. Ужин все же надо приготовить. Хоть настроение ниже плинтуса упало. С другой стороны, это деньги не заработанные, нехороший человек их дал, вот так в трубу и уплывут. Но там и моя зарплата за неделю была! Ничего. Еще заработаю. Нельзя сдаваться. Все наладится. Надо мыслить позитивно.
Ваня вернулся быстро. Зашел на кухню. Забрал свою тарелку и пошел ужинать к компьютеру, на меня зверем смотрит. Я ведь не поддержала. А муж и жена всегда в одну сторону смотреть должны и понимать друг друга. Так он считает, так правильно.
Ночью так и не смогла заснуть. Деньги муж вложил, а значит можно с ними попрощаться. Но не это главное. На душе отчего-то так горько и больно стало. Вспомнился тот мужик. Вот у него деньги есть. И что? Все равно ведь жизнь не сложилась. Бегает по улицам и жену свою погибшую ищет. Так что счастье не в деньгах, однозначно. А у меня Ваня последнее ради меня отдал. Он любит нас! Пусть не все у него выходит, но старается, как может. Всю ночь пыталась себя в этом убедить. А слезы так и лились градом из глаз. Горькие. Болезненные.
Утром с трудом с постели поднялась. Ваня еще спит. Он поздно встает. Собрала малышку в садик. На улице прохладно. Ветер поднялся. До костей пробирает. А у меня легкая курточка. На зимнюю денег жалко. Анютке купили, а я обойдусь. Сейчас на рынке двигаться начну и согреюсь.
Я оказалась права. Нам новый товар завезли. Грузчиков у нас нет. Водитель выставил все у прилавка. А я раскладываю. Спина о себе знать дает. Но я себе говорю, что это та же зарядка в тренажерном зале. И форму поддерживаю и деньги зарабатываю. Надо плюсы во всем искать.
Ящик с яблоками оказался очень тяжелым. А его надо на самый верх поставить. Если все не разложу в срок, получу втык от хозяина. Он у меня строгий. Но и платит хорошо, нежадный. Иногда и добавит немного, если выручка хорошая.
Мои руки на ящике мужские накрывают. Вздрагиваю, как от удара током. И спиной чувствую прикосновение. Будто кто собой от всего мира закрыл. Обманчивое ощущение. А над ухом обжигающее дыхание.
- Хороший у тебя муж. Заботливый. Жена горбатится, а он дрыхнет дома без задних ног, – хриплый голос в душу пробирается, опутывает. И тут же запоздалое осознание – псих вернулся!
Мне бы что-то ответить. Вырваться из захвата. А я меня виски пульсируют, кадры прошлого проносятся перед глазами.
Мотнула головой. Горький ком застрял в горле. Что за нелепость? У мужчины из воспоминаний нет лица. Он размытый. Будто призрак. Хотя так ведь и бывает, воспоминания, словно покрыты туманом, у них нет четких очертаний. А в моем случае и подавно.
Это был Ванечка. Мы были еще в нашей трехкомнатной квартире. А этот мужчина просто напомнил мне кадры прошлого с мужем. Поза идентичная, вот и воспоминания нахлынули.
Ваня меня вчера расстроил, а так мой мозг пытается напомнить, что у нас замечательная семья. Нам всегда было очень хорошо вместе. А трудности они у всех случаются.
- Отпустите меня! - дернулась и еще сильнее оказалась в капкане его рук.
Он будто нарочно меня к себе прижал, а ящик спереди не дает пошевелиться. Руки разжать не могу, псих намертво их к ящику припечатал. Хватка у него железная. По телу дрожь странная пробегает. И от этих ощущений мне страшно. От смеси лживого спокойствия, будто он, как каменной стеной меня от всех бед оградил, и при этом всплеск бешеного адреналина в голову ударяет. Кровь все бег ускоряет, сердце барабанный ритм отбивает. Аж больно дышать стало. И не дышу я вовсе, а его запахом пропитываюсь. Мускусом зверь пахнет с горькой ноткой, которая на губах ощущается. И горечь эта приятна. Слишком. Не должно быть так.
Ухитряюсь его локтем в живот пнуть. Да где там, каменный пресс, не пробить. Он даже не дернулся. Ноль реакции. Только дыхание продолжает ухо обжигать.
- Нельзя женщинам тяжести таскать, - дернулась. Фраза в мозгу вспышкой молнии сверкнула.
Нет, это ничего не значит. Ваничка мой тоже бы так сказал. Он и говорил в прошлом. А на висках голодный пот выступил. Страх подобно паутине по телу расползается. Страх чего? Понять не могу. Просто его боюсь. Опасность от психа исходит. Он же зверь неадекватный, от такого чего угодно ожидать можно.
И стыдно мне. Я замужняя женщина, а тут посторонний мужик меня зажимает.
- А мне нравится! - фыркаю. – И вообще, не ваше дело, что я таскаю. Сказала же, отпустите!
Смеется хрипло, маняще, так что по коже мурашки табунами пробегают. Звук его голоса нервные окончания задевает, странные вибрации вызывает.
- Нравится на себе семью тащить?
- У меня прекрасная семья! Не вам судить! – снова делаю попытку вырваться. – Муж за меня и в огонь, и в воду. А вы сначала в своей семье разберитесь, прежде чем с советами лезть. Жену вон не удержали, - чувствую, как мышцы напряглись, как под кожей жидкий металл плавится. Его скрытая ярость в воздухе ощущается. По ранам хищника прошлась, на болезненные точки надавила.
Вот зачем я дразню зверя? Нет бы тихо-мирно разойтись. Так я нарываюсь. Все его близость, его бешенство и на меня перекидывается.
- Так что же твой муж не пришел тебе помочь? Или он только способен деньги в интернете сливать?
Как пощечину словесную получила. И она гораздо больнее реального удара. Уколом в сердце. Он реально пробивал, чем наша семья живет. Копался в нашей жизни. Как же мерзко стало. Я хочу мужем гордиться. Своим мужчиной, защитником. А выходит, сейчас краснею от стыда.
- Лена, ты работать собираешься? Что вообще происходит? – позади нас слышу голос начальника. – Товар до сих пор не разобран. А тут не пойми чем занимаешься.
Стыдобища какая! Я только и делаю, что от стыда сгораю. И все из-за него! Подумает еще шеф, что шашни на работе кручу. Таки опозорил меня псих.
- Андрей Валентинович, я это…
- Работает, ассортимент мне показывает, - перебивает меня зверюга. И наконец-то отпускает. Ящик из моих рук забирает и на прилавок ставит.
Я сразу как можно дальше отхожу. Дышу как после длительной пробежки. Во всем теле покалывание, до сих пор его жар на себе ощущаю.
- Видел я, - ухмыляется, глаза прищурил и на меня гаденько смотрит.
«Все вы бабы такие», читаю в его глазах. Вся кровь к лицу прилила. Растерялась. Будто действительно Ванечку предала. А по рынку слухи-то у нас расползаются с космической скоростью. Начальник хоть и мужик, а посплетничать любит.
Я всегда всем, кто ко мне клинья подбивал, отворот поворот давала. Сразу пресекала все на корню. И водителей, и грузчиков, и с администрации рынка один приходил. А тут в один миг зверюга мне всю репутацию угробил. Закипаю от злости, а ничего сделать не могу.
- Все что у вас есть, покупаю, - выдает псих.
- Чего? – Андрей Валентинович белесыми ресницами хлопает.
- Понравился товар ваш, - как ни в чем не бывало, заявляет безумец. – Мои парни скоро подъедут все погрузят, - в карман лезет, пачку денег достает и, не считая, шефу в руку кладет. – С собой больше нала нет. Счет свой скажите, остальное перекину.
- Перестаньте! Что вы творите! – хочу прекратить это безумие.
- Молчи, Лена, - шикает на меня начальник.
Еще бы такой куш сорвет сейчас. Если помешаю, потом… лучше не думать, что со мной сделает. И работу так точно потеряю.
А у меня от страха, шока, бессилия, ступор.
Пока они с оплатой разбирались, я так и стояла, открывая и закрывая рот. Зачем он это делает? В голове калейдоскоп безумных мыслей и ни одной разумной.
- А раз торговать Елене сегодня нечем. То я ее забираю, - он не спрашивает. Зверь ставит перед фактом.
- Не может быть! – шеф смотрит на мобильный. – Это вы? – переводит удивленный взгляд на психа. – Я смотрю… от кого перевод… не сразу понял… Не может быть?
- Может, - бросает ему, и на меня неотрывно смотрит. Как хищник притаился в ожидании момента, когда накинется на свою добычу.
- Серьезно вы? – не унимается Андрей Валентинович обходит зверя, в лицо ему заглядывает.
- Я, - равнодушный ответ.
- Какими судьбами в наших краях? – начальник явно хочет завести разговор. Подмазаться, никогда не видела его таким сияющим и при этом раболепным. У меня ощущение, что скажи псих ему на колени упасть и гавкать, шеф ни секунды не задумываясь, выполнит приказ.
- Дела, - делает шаг ко мне. Я делаю шаг назад. – Пошли, - протягивает руку.
- Раз на сегодня работы нет, я домой, - говорю, надевая куртку. – Благодарю за покупку, приятного аппетита, - бросаю холодно и, схватив сумочку, пытаюсь проскользнуть мимо него.
Ага, наивная размечталась. Псих меня проворно под локоть хватает.
- Со мной пойдешь, - он уверен, что так и будет. Даже иной мысли не допускает.
- Иди, Леночка. А я тут за всем прослежу, - на лице шефа милейшая, заискивающая улыбочка.
Да кто такой этот мужик, что Андрей Валентинович превратился в маленькую шавку, готовую своему хозяину тапочки в зубах нести. Мне какое дело? Пусть отвяжется от меня и все. Уже достаточно проблем создал. По рынку сейчас слух пойдет. А городок маленький. До Ванечки дойдет, и что я скажу? Зачем ему лишние нервы? И на меня все косо смотреть будут. Этот уедет, а нам тут жить. Такая ярость меня охватила.
- Отвали…те! – крикнула и дернулась. – Мне плевать кто вы там! Никуда с вами не пойду!
- Леночка, ты что! – восклицает шеф. Бледнеет весь. – Вы простите ее… она переутомилась, сложные дни выдались, очень много работы.
Отлично, теперь шеф еще мне оправдания ищет. Приплыли. Это сюр какой-то, ничего общего с реальностью не имеющий.
Псих больше ни слова не произнес. Просто за талию меня подхватил и понес. Я уже было рот открыла, хотела нецензурной бранью обложить, сказать все, что о нем думаю. Как заметила что мы под прицелом любопытных глаз. Все с кем работала бок о бок, созерцают представление. Все еще хуже, чем думала. Онемела, крик отчаяния в горле застрял. Позволила себя унести. Только бы скорее сбежать от любопытных глаз.
Усадил меня в свою белоснежную дорогущую машину. Пристегнул ремнем. И за руль уселся. А я перевариваю события и никак в себя не приду. Шоковое состояние. Вот так один дурацкий эпизод может лишить покоя, поломать спокойную размеренную жизнь.
- Вы… вы представляете, что натворили? – лихорадочно ищу в сумке салфетки, чтобы глаза протереть, из них предательски слезы льются. – Зачем вы на мою голову свалились?
- Оплачиваемый выходной тебе организовал, - он ведет машину и то и дело на меня косится. Взгляд чернеет, в глаза странный блеск появляется.
- А мне не надо! А нет одно все же надо, чтобы вы исчезли, и я забыла вас как страшный сон! Вы опозорили меня, теперь судачить люди будут!
- Тебя так волнует о чем бабы трепаться языком будут? – усмехается, хищно так.
- Вы уедете, а мне жить с этими людьми! – я все еще кричу. Не могу унять дрожь в теле, взрыв бешеного адреналина никак не отпускает.
- Это еще под вопросом, - сказал очень тихо. То ли себе, то ли все же мне.
- Лечиться не пробовали? Вам никто не говорил, что с головой того… проблемы?
- Пробовал, - серьезно так отвечает, и по коже неприятный холодок пробегает. Словно за этим коротким ответом адская боль спрятана.
- Остановите машину. Я выйду, - говорю чуть мягче, спокойней.
Мне страшно, что он в следующий момент выкинет. Мужик явно без тормозов.
- Нет.
- И все просто «нет»?! – снова закипаю. Ну как вот так можно, одним словом во мне все внутри перевернуть? С ним как на вулкане, никогда не знаешь, когда рванет.
- Да.
На дорогу уставился. На меня больше не смотрит.
- Куда вы меня везете? – а меня распирает, не могу молчать.
- Куртку тебе купить надо. Продрогла вся пока на работу дошла, - дергаюсь, как от удара. Следил за мной. Меценат недоделанный.
- Еще раз повторяю, не надо мне от вас ничего! И забота ваша гнилью пахнет, - хотя про куртку ошарашил, снова. Уже думаю, привыкла к его выходкам, он все по новой почву из-под ног выбивает.
- Раз твой муж спокойно смотрит, что жена второй год и зимой и осенью в тонкой куртке ходит, то ничего с тобой не случится, потерпишь мою гнилую заботу. Зато в тепле будешь, - ухмыляется. Сворачивает на центральную улицу.
Смотрю на его руки, большие, ногти аккуратные, ровные. Машину уверенно ведет, держит руль по особому, грубо и в то же время будто ласкает. Мотнула головой, прогнала наваждение. А рядом с ним уже сама сходить с ума начинаю.
Смысл его фраз доходит не сразу. Я до сих пор в шоковом состоянии. Эмоции так быстро сменяют одна другую, что не успеваю разобраться. Он копался в моей жизни настолько, что знает, в чем я два года назад ходила. И это всего за ночь! Жутко становится. И в голове не одной здравой мысли, как от него отделаться. Может, узнать чего прицепился? Ведь если пробил, то уже понял, что я не та.
- Не в вещах дело. А в отношениях. А я счастлива! - выпаливаю с запалом. – Да, у нас нет денег. Но это ни о чем не говорит.
Остановил машину. Посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом, будто в душу пробрался и там без стеснения хозяйничает. Вышел из машины, дверь с моей стороны открыл. Помог мне выйти. Под локоть взял и к нашему торговому центру ведет. Дорогущему. Я туда и не захожу никогда, чтобы себе душу не травить красотой.
- Будешь убегать, делать глупости, найду и тогда разговаривать иначе будем, - сказал будничным голосом. Но я угрозу на физическом уровне ощущаю.
- А сейчас типа вы сама любезность? - фыркнула
- Именно так, Лена, - и снова мое имя как ругательство звучит.
Глава 3
Ведет меня по торговому центру. Я по сторонам головой верчу, слепит от роскоши.
- Отвратительное место, - изрекает псих.
- По-моему, отвратительное тут не место, а кто-то другой, - фраза сама вырвалась. Слишком я взвинчена, слишком его много за последние сутки в моей жизни.
А он вдруг рассмеялся, так заливисто и звонко, что смех его мне под кожу иголками впивается. Резко останавливается, ловит в капкан своего бесовского взгляда. Смех замолкает, словно кто-то нажал на кнопку, стер улыбку с его губ.
- Когда всеми силами пытаешься склеить разбитую чашу семейной жизни, день изо дня острые края ранят тебя, и чтобы не выть от боли, ты врешь себе, так ведь меньше болит. Верно? – он словно залез мне в душу, бессовестно вывернул все наизнанку, потоптался грязными ботинками и ушел.
Рука сама поднялась, пальцы горят, так хочется ему врезать. Но он перехватил мою руку. Поцеловал ладонь. Прикосновение его губ, мягкое и одновременно жесткое, оно опаляет, зажигает непонятный огонь внутри.
- Вы ничего не знаете о моей семье. Кроме горстки сухих фактов, нарытых крысиным способом. Так что… - договорить не могу, он потерся носом о мою ладонь. Легкое, практически невесомое касание, а у меня ноги ватные и дыхание участилось.
- Ваниль… - и в глаза мне смотрит, а я пошевелиться не могу. – Любимый запах, да, Ласточка, - отпустил мою ладонь, и как ни в чем небывало завел меня в магазин.
А я уже ничего не вижу. Перед глазами расплываются круги. Ласточка… так Ваничка называл меня раньше… В самые наши романтические моменты шептал с нежностью. Откуда зверюга узнал? Будто специально на самые болезненные точки давит. Да, сейчас у нас не все гладко и «Ласточка» я уже и не помню, когда слышала. Но уверена, все наладится!
В реальность меня возвращает женский голос.
- Добрый день! Какие у вас будут предпочтения?
Мотнула головой, прищурилась, фокусируя взгляд. Передо мной стоит миловидная девушка, улыбается дежурной улыбкой. Обращается ко мне, а сама не сводит восторженного взгляда с психа.
- Никаких.
Хочу развернуться и уйти, но звериная хватка на моей руке чуть выше локтя не дает.
- Она у меня скромница, - и одаривает продавца-консультанта ослепительной улыбкой.
Пинаю его локтем в бок. Что еще за «у меня»? И ведь скандал не могу устроить. Городок маленький. Уже страшно, если Ванечке расскажут, что я с незнакомым мужиком по торговому центру шатаюсь? Надо поскорее отсюда уходить. И мои пререкания только привлекают внимание.
А если расскажу. Как это все объяснить? Или все же попытаться? Муж меня должен понять, помочь советом, мы же родные люди.
- Так какая модель вам понравилась? – уточняет девушка.
Лениво скольжу взглядом по ассортименту магазина. В глаза бросается ценник. Шок. Ступор. Это же сколько всего можно купить за эти деньжищи. А тут за какую-то тряпку отдать.
- Спасибо. Нам пора, - в очередной раз пытаюсь улизнуть.
- Вот эту модель, и эту, вон ту, - невозмутимо указывает пальцем и девушка суетится, приносит все, что он показал. – Вот эта самая теплая примерь, - одним ловким движением снимает с меня мою старую курточку. Как это у него получилось?
- Нет.
Обнимает меня за талию. Наклоняется и на ухо шепчет:
- Я ведь сам буду одевать тебя и сделаю это не в примерочной, а прямо у витрин магазина. Буду очень стараться, чтобы произвести впечатление. Как думаешь, быстро кумушки донесут твоему мужу? – горький ком застрял в горле.
- Мои знакомые не ходят по таким местам. Чего вы добиваетесь? – а у самой какое-то странное желание, чтобы продолжал шептать этим томным голосом, чтобы губы его к уху прикоснулись. Я точно теряю рассудок. Теперь уже окончательно.
Смутилась. Вырвалась из его рук.
- Давайте эту куртку.
Быстро пошла вглубь магазина. Дышать трудно. На ходу надела и застыла около зеркала. Длинная до колен, темно-зеленая, материал мягкий, а как тепло. Глаза мои загораются. Глубина в них появляется. Вещь мне явно к лицу. Но не за такую же цену! И не от него!
Псих сзади подходит, голову на бок склоняет.
- Берем.
Дальше еще три модели заставляет примерить. А девушка перед ним так и прыгает и в глаза заглядывает. Улучив момент, подходит к зверюге.
- Я слышала, что вы в нашем городке. Но вот чтобы так лично увидеть. Я Катерина.
- Угу, - и дальше меня глазами пожирает.
Он купил все, что я примерила. Но на этом мои мучения не закончились. Он вел меня из магазина в магазин. Я отказывалась примерять. Стояла на своем. А псих просто тыкал пальцем и скупал все, на что его глаз упал. И как мне расценивать его действия?
В каждом магазине на него смотрели, словно на божество какое-то. Даже сложно представить, какую кучу денег он заплатил за эти покупки.
- Зря стараетесь. Я все равно ничего не возьму, - прошипела.
- Их доставят тебе домой.
- Мужу скажешь… какая разница, что-то сообразишь.
И тут нам навстречу Ольга с дочкой из соседнего дома идут. Мать все пытается для своей кровинушки выгодную партию найти, а сама сплетница и завистница высшего уровня. Узнали. Остановились как вкопанные, глаза округлили. А я меня вся кровь к лицу прилила.
Зверюга их тоже увидел. Сразу сообразил, что и к чему. Я наивно полагала, что арсенал его мерзких штучек исчерпан. Ошиблась. С невозмутимым видом выдает.
- Ласточка, ты чего остановилась? – глаза хищно блестят. На губах лукавый оскал, - Устала, моя девочка? - громко говорит, специально, чтобы сплетницы услышали.
Подхватывает, меня на руки и несет по лестнице вниз. Чувствую спиной их взгляды, они прожигают во мне дыру.
- Как же я вас ненавижу, - цежу сквозь зубы. – Ненавижу!
- Ненависть, одна из самых сильных эмоций, - еще крепче прижимает меня к себе, - А у тебя она особенно сочная и сладкая.
- Пошли бы вы! – кулаком ему в грудь ударяю. – Отпустите немедленно!
Мне хочется расцарапать его лицо. Стереть эту самодовольную ухмылку. Только мы итак привлекли внимание. Я не представляю, как буду объяснять мужу, что какой-то посторонний мужик, таскает меня на руках и накупил кучу дорогущих вещей. А уж как приукрасит все Ольга! Как на меня теперь будут смотреть?! Об этом лучше не думать. Явно примут за гулящую. А Ванечке рога припишут. От этих мыслей на глаза слезы наворачиваются. Мой всплеск агрессии сменяется отчаянием.
- Откуда вы свалились на мою голову?! Зачем вы рушите мою жизнь?
- А там есть что рушить? – выходит из торгового центра и несет меня по улице.
- Не оскверняйте того, о чем понятия не имеете! Отпустите меня! А не то я буду кричать. Обращусь в полицию! Вы же неуравновешенный, больной на голову!
- Кричи, - пожимает плечами и продолжает свой путь.
А у меня духу не хватает угрозу осуществить. Он несет меня, плотно прижав к себе, и отчего-то жжет в груди. Его прикосновения не вызывают отторжения. А ведь должны!
- Куда вы меня несете?
- Мы уже на месте.
Я была так поглощена своими эмоциями, что даже не обратила внимания, куда он меня тащил. Мы оказались в самом дорогом ресторане города. Даже мой начальник себе не позволяет сюда заходить. Тут нереальные цены.
Зверюга ставит меня на ноги. Помогает снять куртку. Нас окружают таким вниманием, будто какая-то высокопоставленная шишка пожаловала. Официантки сияют, ослепительно улыбаются и провожают его томными взглядами. На меня смотрят с ненавистью. Эх, знали бы они, что это за псих, выдохнули бы с облегчением, что его хищный глаз на них не упал.
Обстановка и правда шикарная. Нас проводят за дальний столик. Кладут меню. Машинально его раскрываю. И тут же закрываю. Это не цены. Это обдираловка.
- Выбирай, - кивает на меню.
- Воды.
- Ясно, - кивает с ухмылкой. Щелчком пальцев подзывает официанта.
И у меня в голове щелчок. Другой ресторан. В восточном стиле. Я с бокалом в руке, мне так весело, так хорошо. Что за нелепость? Прогоняю наваждение.
Надо поговорить с ним. Без эмоций. Скандалов. Расставить все точки и разойтись. Иначе такими темпами он мне всю жизнь переломает.
Псих озвучивает заказ, перечисляет незнакомые блюда. Несложно догадаться, что это все обойдется в баснословную сумму. Хотел меня впечатлить? Чтобы я рот от восхищения раскрыла? У меня, наоборот, злость просыпается. Люди на эти деньги могут месяцами жить, кредиты закрыть, а он просто вот так за обед спускает.
- И воды, - добавляет в конце, глядя на меня приподняв бровь.
- Давайте сразу к делу, - откладываю в сторону меню. Сцепляю пальцы в замок, смотрю на него.
- Поешь для начала. Ты ведь голодна, - а сам рассматривает меня, внимательно, пристально. Будто до этого не насмотрелся.
- Я не голодна.
- Урчание в твоем животе говорит об обратном, - берет чашку кофе, принесенную официантом, делает маленький глоток.
А мне хочется схватить эту чашку и ему в рожу содержимое плеснуть. Сдерживаюсь. Ох, как сдерживаюсь.
- Не ваше дело. Вас ничего не касается. Насколько я поняла, вы собрали обо мне информацию, - сжала челюсти до скрежета зубов. Я смогу, справлюсь. – Значит, убедились, что я не ваша супруга?
Подходит официант, расставляет какие-то блюда. Даже не смотрю. Но запахи. Мой живот издает предательское урчание, громкое такое.
Псих выжидает, пока нас оставят наедине. Барабанит пальцами по столу, словно какую-то мелодию отыгрывает. Только у меня на нервах.
- Собрал, - и молчит. Держит паузу, словно испытывает.
- Ну, и? – я все же не выдержала, взгляд у него дикий, проникновенный. Мне постоянно кажется, что он в голову мою заглядывает и мысли читает. Бред, конечно, но в душе беспокойство.
У него в кармане завибрировал телефон. Зверь медленно достал навороченный смартфон. Принял вызов.
- Что там у вас? – сразу с вопроса начал.
Мне неслышно, что ему отвечают.
- Ясно. Дай трубочку проказнику.
Его губы дрогнули.
- Здоров, разбойник! Ты что там устроил?
Голос изменился, веселый, задорный.
- Это не повод Зою доводить. Давай договоримся, ты будешь вести себя хорошо, а я приеду, на лошадях погоняем. В парк на аттракционы сходим, только ты и я. И купим тебе, что ты там больше всего хотел?
Смотрю на его лицо и не узнаю. Другой человек передо мной. Он будто светится весь. Глаза блестят. Странно так блестят, ярко, красочно, посветлели. А голос, в нем столько нежности.
- Вот и договорились. А я вечером тебя обязательно наберу, посидим, поболтаем, расскажешь мне новости за день.
Пусть он псих, но одно ясно точно, сына он любит. Эта любовь в каждом слове ощущается.
- Я тоже дико соскучился, Дюшка.
Вздрогнула, будто ножом по сердцу это «Дюшка» резануло. Делаю несколько судорожных глотков воздуха, а кислород в легкие не попадает. Перед глазами черные круги. К стакану с водой тянусь, до дна выпиваю. Постепенно в себя прихожу.
Он уже закончил разговор. Зверь вернулся, и теперь его глаза смотрят острее, хищно с прищуром.
- Сколько сыну лет? – не знаю, почему спросила. Какое мне дело?
- Четыре.
-И моей Анютке недавно четыре исполнилось.
Странный момент, на эти несколько минут ушли распри, мое негодование. Накал в воздухе сменился некой расслабленностью. Посмотрела на него немного другими глазами. Конечно, все из-за разговора с его сыном. Я как мать не могу остаться равнодушной.
Хотя пониманию, что в ситуации со мной это не значит ровным счетом ничего. Он может быть лучшим отцом в мире, и зверюгой по отношению к другим. Он уже сутки без зазрений совести портит мою жизнь.
- А я ведь не ошибся в первую нашу встречу, пластика у тебя была, - резко сменил тему. Безжалостно стер теплые мгновения. Опустил с небес на землю. Напомнил про свою звериную натуру.
- С чего мне о своих проблемах докладывать первому встречному? – выдержала его взгляд. – Да, была. Я не делаю из этого тайны. Это не была блажь, вы осведомлены, почему были сделаны операции.
- Авария на трассе, - склонил голову набок. Он от меня что-то добивается, только не пойму чего.
- Видите. Вы со всем и без меня справились. Так к чему этот разговор?
- Как ты там оказалась? Зачем ехала в соседний город? – он как следователь на допросе. Лицо будто высечено из гранита ни одной эмоции.
- Я не помню, ни самой аварии, ни того, что ей предшествовало. И честно говоря, тот ад у меня нет желания вспоминать, - даже сейчас говорю, и руки ходуном ходят. Все из-за психа, это он заставляет меня окунаться в прошлое. – Муж говорит, что мне предложили очень выгодную работу.
- Ах да, твой муж, святой человек, как же ему можно не верить, - даже не скрывает ядовитого сарказма.
Ударяю кулаком по столу. Так что посуда зазвенела.
- А вот сейчас заткнитесь, - говорю тихо, но резко, вкладывая в каждое слово всю свою ярость. – Скажу раз, и мы закроем эту тему навсегда. Даже врачи не верили, что я выкарабкаюсь. Меня собирали по кусочкам. И все это время мой муж был рядом. Я засыпала и видела его, просыпалась, он держит меня за руку. Когда мне больно – Ванечка вытирал мне пот, бежал за врачами. А при этом у него еще была на руках наша дочь, которой и года не исполнилось. Муж продал квартиру, наши вещи, все, что имело хоть какую-то ценность, только чтобы меня вытащить. И непросто вылечить, но даже пластику сделать и забрать шрамы. Больше года он практически жил в больнице. Утешал меня, поднимал настроение, не позволял угаснуть надежде. Он отдал всего себя. Не сбежал, как сделало бы большинство мужиков. Ванечка остался. И если бы не он, то я бы сейчас не сидела перед вами.
Только когда выпалила, выдохнула. Словно душу перед ним вывернула. Но это не стыдно. Пусть знает правду, и больше не заикается про моего мужа.
Псих остался сидеть с каменным выражением на лице. Мои откровения никак его не задели.
- Поистине герой-Иван, - кривая усмешка скользнула по губам.
- Для меня, да. А ваше мнение… мне чхать на него.
- А с памятью у тебя как? Все хорошо помнишь? – пододвигается чуть ближе, словно хищник, который следит за малейшим движением добычи. И в любой момент готов растерзать жертву.
- Если намекаете на амнезию, то должна вас разочаровать. Я помню многое. После аварии было одна чернота. А позже воспоминания стали возвращаться. Фрагментами, обрывками, многое как в тумане. Но я отлично помню детство, школу, учебу. Ивана, который жил в соседнем подъезде. Свои роды, - и многозначительно так на него посмотрела. – Так что выкиньте ваши бредовые мысли из головы.
- И все же есть пробелы, - выгибает дугой бровь, делает глоток остывшего кофе.
- Есть. Но в целом они ни на что не влияют. Ту же аварию я рада забыть и не вспоминать. А внешность... Вы ведь видели мои фото до? – я чувствую триумф. Безжалостно избиваю его аргументами. Скоро все закончится и он от меня отстанет.
- Видел.
- И подозреваю даже в моей старой внешности, вы не узнали свою супругу.
- Я бы не был так категоричен с выводами, - усмехается холодно, зло. Внешне спокоен, но внутри чувствую, бушует ураган. И мне не хочется попадать в его эпицентр.
- Только факты. Вы сами все увидели. Я ответила на все вопросы. Так что считаю, тема закрыта,- у него просто нет аргументов. Он не может мне возразить.
Псих поднимается со своего места. Очень плавно, грациозно, вижу, как перекатываются мышцы под рубашкой, становится сзади, от его горячего дыхания волосы дыбом встают на затылке.
- Нужен твой биологический материал, - проводит пальцем по моей щеке.
- Зачем? Это же бред? – он как паук оплетает меня паутиной. На мгновение от его близости теряю связь с реальностью.
- Открой рот, - у него как у фокусника в руках появляется ватная палочка. Подчиняюсь прежде, чем успеваю что-то сообразить.
И только когда он отходит на меня с опозданием накатывает ярость.
- Вы что позволяете себе! Совсем обезумели от вседозволенности! – в этот момент я злюсь больше на себя, на свою странную реакцию.
Хищник же спокойно кладет ватную палочку в пакетик и отправляет его в карман.
- Ты ведь сама выразила готовность ответить на мои вопросы. А мне необходим анализ ДНК.
- Вы себе этим хуже делаете, не мне.
Глубокий вдох. Выдох. Если ему так неймется, пускай. Я ведь знаю правду. Пусть сделает анализ. И забудет обо мне навсегда. И все равно злость на него переполняет меня до краев. Угораздило же этому психу свалиться на мою голову!
- У меня тоже в прошлом много черноты было. Но его надо отпустить и идти дальше. Что я и пытаюсь делать. А вы и сами погрязли в воспоминаниях, и еще меня в это окунаете. Зачем? – свел брови на переносице, стоит рядом, смотрит так, будто под одежду проникает. Ощущаю его физически. Во рту пересохло. Стало не по себе. Мысли из головы выветрились, есть только взгляд его темных, бездонных глаз.
Один резкий рывок и я оказалась в его объятиях. Рука хищника лежит на моей талии. Растерялась. Не успела возразить. Упустила момент. А псих впился мне в губы поцелуем. Одно касание, у меня ушла из-под ног земля. Голова закружилась, и я отдалась ощущениям. Острым. Запредельным. Будто тону в стальном бархате его губ, и не желаю оказаться на воле. Мне сладок этот плен. Он целует как завоеватель, жестко, напористо, и при этом скользит едва уловимая нежность. Он будто в точности знает, как и что мне понравится.
Гладит меня по спине. Вторая рука в волосы зарывается. Его звериная аура мне передается. Несвойственные мне первобытные инстинкты пробуждаются. На эти мгновения теряю контроль, волю, есть только его безжалостные губы. Никогда еще не чувствовала себя настолько живой.
Меня не волнует, что мы целуемся в ресторане. Чужие взгляды нисколько не заботят. Он заслонил собой весь мир.
Стоп! Что я делаю! Таю в объятиях незнакомого мужика! Я даже имени его не знаю. Хочу отстраниться, прервать это безумие. А сил не хватает. Он будто источник кислорода, силы, энергии, ощущаю дикую потребность в нем.
Именно эти мысли испугали сильнее. Кусаю его за губу. Отталкиваю. Щеки пылают. В теле странная вибрация. Во рту его вкус. Я вся пропиталась запахом зверя.
Мы смотрим друг на друга, тяжело дыша. В его темно-карих глазах шальной блеск. До меня начинает постепенно доходить весь ужас произошедшего.
У него на губе блестит капля крови. Зверь улыбается хищно, соблазнительно.
Отшатываюсь. Не верю, что это только что я вытворяла.
- Вы в своем уме? Хотя о чем я, конечно, нет! – надо что-то говорить, чтобы уничтожить эту неловкость. – Кто дал вам право?
- Хотел проверить какие они на вкус, - медленно вытирает кровь с нижней губы. Смотрит на меня так, что в жар бросает. Тело будто проснулось после долгой спячки.
- Кто? – я все еще как под гипнозом. Плохо соображаю. В голове сладкая патока, вместо здравых мыслей.
- Твои губы.
- И какие они? – зачем я это ляпнула?
Подходит ко мне вплотную. Делаю шаг назад. В стену упираюсь. Наклоняет голову.
- Такие же, - едва касаясь моих губ.
Вбираю его дыхание. Это какое-то наваждение. Безумие. Он порабощает.
У меня есть муж. Ванечка не заслуживает подобного! Я предательница! Это немного отрезвляет.
Отталкиваю зверюгу. Подхожу к нашему столику. Залпом выпиваю чай. Мне надо любым способом перебить его вкус.
- Вы сами себя обманываете. Скучаете… за ней… Придумываете небылицы. Только это не дает вам право... - он оказывается сзади. Хищник продолжает свою игру.
- Неужели? А мне кажется, тебе понравилось, - хриплый голос обвивает тело, пробирается в потаенные уголки души, и вытаскивает на поверхность нечто страшное, неведомое мне. Пугающее до дрожи. Мне подобное не свойственно.
- Вот именно «кажется»! Я растерялась. Все! – отвечаю резко.
Лихорадочно одеваюсь, беру сумочку и выбегаю из ресторана. Свежий воздух. Вот что мне сейчас надо.
- Я подвезу, - зверь вновь оказывается рядом.
Да, что это такое! Как мне от него отделаться!
- Нет! – жалобно и с надрывом.
- Да! – берет меня под руку и ведет к машине.
Я слабачка! Мне бы завопить! Попытаться вырваться. Позвать на помощь. Но у меня нет сил. Поцелуй перевернул мой мир, и мне надо время, чтобы привести себя в норму.
Усаживает меня в машину. Пристегивает ремень. Смотрю перед собой. Сжала руками сумочку. Щеки не перестали гореть. Мне стыдно… к этому чувству рядом с ним я привыкла. А теперь во мне проснулось нечто другое, что мне совсем не нравится.
Зверь усаживается на место водителя. Мы молчим. И эта тишина давит на виски. Воздух наэлектризован. Будто есть только запах психа, и ни капли воздуха.
- Как вас зовут? – спрашиваю, чтобы разрушить тишину.
Хочу знать его имя по двум причинам. Одна постыдная. Надо знать, как зовут того с кем я… до сих пор не верю, что это произошло. А вторая – практичная.
- Стас, - бросает коротко. Смотрит только на дорогу. Пальцы обхватили руль, слегка его поглаживают. Вот также несколько минут назад он гладил мою спину… Стоп! О чем это я?! Хочется надавать себе по щекам вот за эти мысли.
- А фамилия?
- Хочешь пробить в инете? – мимолетный взгляд на меня.
И как он меня так быстро раскусил? Ведь реально об этом подумала минуту назад.
- По-моему, справедливо. Вы копались в моей жизни, а я узнаю хоть что-то о том, кто меньше чем за сутки превратил мою жизнь в вереницу проблем! Но это неосновная причина! Если и дальше будете меня преследовать, то мне нужна фамилия, чтобы подать на вас заявление в полицию! – во мне закипает злость. Уже лучше.
- Андриевский, - пожимает плечами. – Может, тебя не домой, а в участок подкинуть? – идеально очерченная черная бровь, выгибается дугой. Он забавляется. Ему весело!
Сжимаю руки в кулаки. Нет. Это последний раз, когда мы видимся. Все довольно!
- Остановите тут. Не надо к дому. Мне итак хватит головной боли из-за вас… Стас, - произношу его имя как ругательство. На его манер.
На удивление выполнил мою просьбу.
- А ты ведь так и не поела, - сказал неожиданно, с каким-то сожалением.
При чем тут поела? Когда у меня внутри все бурлит? Как его понять. Нет! Мне не надо его понимать!
- Исчезните из моей жизни, - со всей силы хлопаю дверью.
Глава 4
Я бегу к дому. Кажется, что в родных стенах смогу отгородиться от психа. Забыть все, как страшный сон. Вернуться к размеренной жизни.
Андриевский… всплывает в голове. Знакомо? Не уверена. Ассоциаций нет. Точно не знаю никаких влиятельных персон с такой фамилией. Хватит о нем! Он уже уехал, а я до сих пор его присутствие ощущаю.
Еще и чувство вины разъедает изнутри. Предала мужа, зажималась с чужим мужиком! Как себя простить? После всего, что он для меня сделал, я отплатила черной неблагодарностью. Ведь даже поцелуй – это измена. А еще учитывая, что я отвечала. Мне нравилось… Неужели это была я?
Вбегаю в квартиру. Прислонилась спиной к двери. Я дома. Все позади.
- Лена? Ты? Так рано? – муж выходит ко мне в своих неизменных домашних шортах, на майке красное пятно, скорее всего, от кетчупа. Снова ел за компьютером и запачкался.
- Да… сокращенный день был… - вру. Ненавижу себя за это. А правду сказать язык не поворачивается.
- Тю… - присвистнул, - Так значит, зарплаты за день нам не видать. Ты же на проценте, - нахмурил брови. – Ленок, вот какого соглашалась на сокращенный день? Ты ведь знаешь, нам деньги позарез нужны!
Больно кольнуло в груди. Как иголки с ядом обиды под кожу пробираются.
- У нас были вчера деньги. А ты их…
- В дело пустил! – перебивает меня. – Но пока они крутятся, нам еще надо. Ты же понимаешь, что серьезные дела за один день не делаются, - подошел ко мне обнял. Голос мягче стал.- Я знаю, моя хорошая, оно сейчас сложно. Но мы ведь команда. Ты зарплату мне принесешь, а моя работа ее приумножить.
- Как и прошлые разы? - всхлипываю.
- В любом деле бывают неудачи. Ладно, день зря потратила, ничего. Понимаю. Передохни немного и за дочерью в сад сходишь. – А завтра с новыми силами на работу.
Целует меня в губы. А я ничего не чувствую. Как деревянная стала. От этого на глазах слезы. Неправильно это! Меньше часа назад таяла в руках незнакомца, а Ванечка… даже толком ответить на поцелуй не могу.
Просто тогда я злая была. Мои эмоции сыграли поганую роль. А у нас с мужем все спокойно. Наша любовь она временем выдержана. Страсти в прошлом. Зато есть доверие, которое я предала. Вот чувство вины и не дает мне принять его ласку.
Муж ведь старается для нас. Пусть не все у него выходит. Но он заботливый и любящий. Проговариваю это мысленно, только чтобы ненавистный образ психа растоптать. Слишком сильно он пошатнул мой мир, и теперь надо время, чтобы баланс восстановился.
Он помогает мне снять куртку. Я разуваюсь. Проходим в комнату. Муж тут же за компьютер садится.
- Там твоя мать звонила, - бросает, уже глядя в монитор.
- Тебе? Почему меня не набрала?
- Говорит, правду не скажешь, как у нас. Плюс ты на работе, не хотела отвлекать. Обещала деньжат подкинуть внучке. Я сказал, ты придешь, звякнешь ей, - что-то быстро на клавиатуре набирает.
- Ей самой нелегко. Сколько там она за свое молоко денег выручает. Стыдно, Вань, последние копейки ее брать.
- Она же от души внучке! Для кого ей еще жить, Лен. В ее-то возрасте! – хмыкнул, и дальше по клавиатуре пальцами барабанит.
- Не говори так! Как раз для себя ей жить пора. А мы уже в том возрасте, когда стыдно деньги брать у родителей.
Моя мама живет в деревне. Довольно далеко от нас. Видимся мы не так часто, но созваниваемся регулярно. Когда я в аварию попала, мама квартиру нашу продала. Себе домик в глухой деревне купила, а все деньги на меня потратила. За это я тоже перед ней в вечном, неоплатном долгу.
Пенсия маленькая. Мама коров завела, огородик маленький есть, так копеечку и зарабатывает, еще и нам умудрятся что-то передать. Папы не стало, когда мне пять лет исполнилось. С тех пор моя мама мне жизнь посвятила. А ведь такая красивая женщина была, столько ухажеров вокруг нее крутилось. Никому шанса не дала, верность отцу до сих пор хранит.
Ваню она очень любит, часто вначале ему звонит, а мне уже потом. Она мужа с пеленок знает, всегда говорит, что он как сын для нее.
- Для своих родителей мы всегда дети, - отрывается от монитора, смотрит на меня задорно так, как мальчишка улыбается.
Мы ведь любим человека не за его заслуги, не за тугой кошелек, а принимаем со всеми недостатками. А уж сколько мы вместе прошли, что пережили, не имею я права сетовать. Замечательный у меня муж.
- Слушай, Лен! Я тут с тобой переговорить хотел. Предложение есть дельное! – воодушевленно выкрикивает.
- Какое?
- Тут через квартал в подъезд уборщица нужна. Время сама выбираешь. Можно ночью или рано утром. И только три раза в неделю. Деньги хоть и небольшие, но и работка плевая, - на лице столько радости, словно он миллион выиграл.
А у меня нет слов. Вот совсем.
Звонок в дверь раздается. У меня сердце подпрыгнуло в груди.
- Я открою, - муж вскочил с кресла.
На ватных ногах плетусь следом.
- Ничего себе! - присвистнул. – Вы… это… адресом походу ошиблись…
А я уже знаю, нет, к сожалению, не ошиблись. Напрасно я думала, что родные стены защищают. Псих везде пролезет, а если не пускают, нагло выломает дверь.
Лично он не явился. Уже спасибо. Но ни на секунду не дает о себе забыть. Два мужчины в строгих костюмах с вежливыми улыбочками заносят бесчисленные пакеты к нам в прихожую. А когда там место заканчивается, принимаются заставлять комнату.
Они действуют так быстро и слаженно, что пока я отошла от шока. Уже вся квартира утопает в подачках зверюги.
- Прекратите это немедленно! Унесите! Заберите! – кричу, беру один из пакетов и хочу отдать назад им в руки.
- Подожди, Лена! – останавливает меня муж. – Надо разобраться во всем.
Ох, Ванечка, тебе как раз лучше в этом никогда не разбираться.
- Станислав Юрьевич, приносит свои глубочайшие извинения, - выдает один из мужиков.
- Кто? – муж переводит взгляд то на меня, то на него. – Ты знаешь о ком он?
- Знаю, - опускаю голову.
- И? – Ваня ходит между пакетами, раскрывает их. – Это ж все фирма! Натура! Не паленка! – вертит в руках женскую кофточку. - За что такая щедрость?
- Станислав Юрьевич договаривался об оптовой партии фруктов с Еленой. Но переговоры пошли не в то русло. Таким образом, шеф приносит извинения, - выпалил заученную фразу мужчина.
Кто поверит в подобный бред?! Ничего умнее псих не придумал?
- Ого, Ленок, какие важные шишки у тебя на рынке затариваются! А ты молчала! – муж обнимает меня и целует щеку.
Пока я в замешательстве соображаю, что с этим всем делать. Мужчины уходят. Застал меня зверюга врасплох. И что теперь с этим всем делать?
Смотрю на покупки, и тут далеко не только те вещи, которые он мне выбрал. Тут много игрушек, кукол, есть большой плюшевый мишка с красным бантом на шее. Анютке целый день придется все распаковывать, настоящий девчачий рай.
Стоп! А мы что это оставляем? Мои вещи… дело десятое. А вот представлю лицо доченьки, когда она начнет открывать подарки. Она ведь об этих куклах давно мечтала. А каково понимать, что не можешь выполнить мечту любимого ребенка? На одну куклу мы могли насобирать. Но тут вся коллекция и именно тех, о которых она грезила днями напролет.
- Чтот мужского я тут ничего не вижу, - Ваня усердно перебирает пакеты, разбрасывает вещи по полу. - Детское барахло, зачем так много… О… а вот это уже интересней!
Берет в руки синий пакет с буквой «И». Извлекает оттуда клоунский нос и оленьи рога.
- А это… че такое? Тьфу, мусор… Аньке не понравится.
Ну, Зверюга! Я прекрасно поняла к чему этот «подарок». Стас и тут решил унизить моего мужа. Хорошо хоть Ванечка ни о чем не догадался.
- Нам наверно надо вернуть это…
- Ленок, дают бери! Ты чего! Такой толстосум извиняется! Ты посмотри, какие дорогие тряпки! Жаль, мужского ничего нет, но я знаю, что нам делать. Просто доверься мне!
Он даже не спросил, за какие такие заслуги нам привезли столько подарков. Доверяет мне. Вот, оно семейное счастье. Когда муж ни на секунду не усомнился в своей жене. А оленьи рога, пусть псих сам носит, и про клоунский нос не забудет!
А вдруг, правда, извинился. Понял, что ошибся. И на этом он пропадет с моего горизонта? В таком случае и подарки можно оставить. Мне куртка не помешает, Анютка будет прыгать от восторга. Соблазн слишком велик. А если отдавать, то придется мужу правду рассказывать, а у меня язык не поворачивается.
Снова звонок в дверь. Муж опять меня опередил. Я услышала его довольный возглас до того, как увидела, как уже совсем другие мужики вносят на нашу кухню очередные пакеты с логотипом того ресторана, где мы сидели с психом. По квартире распространяются дурманящие запахи. В животе урчит.
- Станислав Юрьевич, желает приятного ужина, сообщил один из них.
- Передайте ему нашу благодарность, - Ванечка сияет, заглядывает в пакеты, свистит, - Вот это я понимаю… ммм… царская стряпня.
- Не стоит. Заберите это все, - мой голос звучит жалко.
Понимаю, что ни муж, ни эти мужчины меня не послушают. Да и снова странное желание во мне просыпается побаловать любимых. Пусть и за счет психа. Но ведь он мне столько крови испоганил! И если это искренние извинения, то я готова все забыть.
Думаю, он уже уехал. От этой мысли в груди неприятно кольнуло, меня охватило странное сожаление. Бред. Слишком много эмоций за эти сутки.
А в голове звучит его голос: «А ты ведь так и не поела». Настойчиво так звучит и заботливо.
- Так быстренько беги за Анькой. Я тут пока пошаманю, к вашему приходу будет сюрприз!
- Рано еще… у нее занятия… я думала быстро что-то перекусить, голодная очень, - говорю, пока муж помогает мне надеть курточку. К новым вещам пока не позволяю себе прикоснуться.
От голода у меня слабость, желудок скручивает. Малышку забирать через два часа. Сейчас у нее занятия по гимнастике. Все равно буду сидеть и ждать, пока малышей отпустят.
Пять минут ведь ничего бы не изменили… Но ведь и Ванечка хочет нам что-то приятное сделать. Уже предвкушаю душевный семейный вечер.
- Нагуляешь аппетит! Поверь ты не пожалеешь! – весело мне подмигивает.
В саду все было так, как я и предполагала. Пришлось ждать целый час, пока дети освободятся. Моя малышка выбежала ко мне и сразу обниматься. Рассказывает новости за день, хвастается своими успехами, а я налюбоваться не могу на свою принцессу. Не удержалась и сказала, что дома ее ждут подарки.
Когда открыла дверь, выронила сумку, прижала к себе доченьку. Мотаю головой и ничего не понимаю. У меня снова шок.
Глава 5
Бессонница стала его вечной подругой. Больше трех лет Стас не спал нормально. Лишь изредка проваливался в небытие, чтобы увидеть один и тот же кошмар.
Обломки разорвавшегося автомобиля. И запах безысходности. Это не обломки автомобиля, это изувеченные куски его счастья. И он идет по ним шатаясь. Еще не верит – это конец. Не может поверить. Без нее нет его. Он сгорает там вместе с ней, и даже чувствует, как его кожа обугливается.
Эта женщина вросла ему под кожу. Он пропитался своей Тори. Растворился в их общем счастье. С ее появлением его мир изменился. Она его перекроила, показала, что можно до скончания жизни любить и желать лишь одну женщину.
Тогда Стас приехал на место аварии очень быстро. Гнал как безумец и верил, она жива! Обязана жить! Не может быть по-другому. Увидел полицейские машины. Остановился. На негнущихся ногах подошел к обрыву… увидел некогда красный автомобиль… все… что от него осталось… Черная безысходность подкралась к нему, впилась скользкими щупальцами, отбирая его душу, разрывая на куски сердце.
Он кубарем полетел вниз. Его пробовали остановить. Но быстро оставили эти попытки. Стас ползал по выжженной траве, цеплялся скрюченными руками за обгоревшие обломки… не верил… не мог поверить…
Как еще сегодня утром она была живая, улыбчивая… Его Тори. Порхала по дому. Нянчилась с сыночком. Дюшке всего восемь месяцев, их долгожданный, любимый кроха.
- Я сегодня в город смотаюсь, по магазинам надо пробежаться, нашему герою, кое-чего докупить, да и себе марафет навести, - подошла и повисла у него на шее. Золотистые волосы рассыпались шелковистым каскадом, окутала своим неповторимым ароматом ванили, от которого он с ума сходил.
- Давай вместе сгоняем. Дюшка с няней побудет, - он не хотел ее отпускать. Просто вот так любоваться на жену и понимать, как тебе повезло. Не это ли счастье? – У меня сегодня по работе полный штиль.
- Н…н…нет… - нижняя губа дрогнула, в зеленых глазах промелькнул испуг.
Ее глаза, бездонные, огромные изумруды, как в первый раз попал в их плен, так навечно и пропал. Околдовала его Тори, приручила одинокого, циничного волчару. Она показала, что смысл жизни не в гулянках и бесконечной веренице безыменных девок, а в одной, которая непостижимым образом находит ключик от сердца. А далее сопротивление бесполезно… у нее ключик, и лишь она открывает врата в их персональный рай.
- Я уже скучаю! – прижал ее к себе. – Давай вместе, - провел ладонями по ее спине. Даже сквозь ткань блузки ощущаю гладкую кожу. Никогда ей не налюбоваться, около себя бы вечность держал, и все равно будет мало.
- Мне самой надо. Просто одной побыть проветриться. Не обижайся, - рука на его щеке дрогнула.
Побежала к сыну и долго его расцеловывала в пухлые щечки.
- Дюшка, ты ведь знаешь, как мама тебя любит, сильно, сильно, - закружилась с ним по комнате. Снова расцеловала.
- А уж как мы мамку любим, - обнял их и сердце до краев радостью наполнилось.
Передала сына няне. В глаза ему заглянула.
- Стас… всегда помни, ты у меня единственный… ты все для меня… И никогда это не изменится, - голос серьезный, губы лихорадочно его целуют, хаотично, страстно.
- Ласточка, ты чего, я ж всегда с тобой…
Чувствовала она беду… подсознательно прощалась… Это сейчас Стас осознал, ползая по месту ее последнего пристанища. Почему отпустил? Почему не поехал с ней? Должен был предвидеть! Никогда себе не простит, что не уберег!
Сейчас у него у самого вместо сердца зияет обугленная дыра. Перед глазами ее лицо, и не верит… не может смириться… Она жива… Вот сейчас выйдет из-за поворота и на шею ему бросится…
Потеря… до этого момента он не осознавал, сколько адской боли таится в этом слове. Все можно исправить, только смерть, она безжалостно забирает самое дорогое. И больше нет человека. Остались только сожаления. Что мало сделал. Мало любил. Драгоценное время на работу тратил, а ведь мог быть с ней. А теперь уже ничего никогда не будет.
Он распадался на атомы и молекулы, не в состоянии принять правду. Если до конца осознает… то он не выживет… Как теперь ложиться спать без нее? Как просыпаться и не видеть Тори, сладко посапывающую на подушке? Вроде бы он жив, а уже нет. Тори… его ласточка… почему так рано ее полет прервался…
От тела осталось… ничего… по сути… не осталось. Он не мог поверить, что эти останки – его Тори. Это не укладывалось в голове, было выше его восприятия. Сутки он провел на месте аварии. И ни его люди, ни врачи, ни полиция, не могли оттянуть Стаса.
Это не любовь… это нечто большее неподконтрольное. Когда ты срастаешься, живешь и дышишь одной женщиной. А когда ее теряешь, остается лишь боль, нечеловеческая, раздирающая плоть, разъедающая грудную клетку.
Неделю он корчился в агонии, его ломало, и ни на секунду не находил себе покоя. Он тихо сходил с ума. Очень тихо… потому что на этом свете остался якорь – их сыночек, который держал его своими крохотными ручонками крепко и не позволял упасть на дно безумия.
Стас старался проводить с сыном как можно больше времени. Только благодаря Дюше выжил. Смотрел в его личико и знал, что выстоит, выдержит любые удары, лишь бы сын был счастлив. Сейчас он должен любить его за двоих, стать опорой и поддержкой.
Дела отошли на третий, а то и десятый план. Был сын, он рос, и в его улыбке Стас видел Тори. Плод их любви, бесценное сокровище.
И если со временем внешне он смог наладить видимость жизни. То внутри царил ад. Стас не спал, не ощущал вкус еды, питался просто, чтобы были силы. А еще он так и не поверил. Возможно, если бы увидел тело… то разум бы как-то принял утрату. Но те останки… они не походили на человека. Он понимал, что это из разряда фантастики, что терзает сам себя, когда в очередной раз гнался на улице за женщиной, с криками «Тори!», а потом корчился от нового приступа сжигающей боли, когда незнакомка оборачивалась… и он видел чужое, незнакомое лицо.
Она мерещилась ему ежедневно, на улице, в торговых центрах, на работе и дома. А стоило только закрыть глаза, Стас видел тот день, и себя ползающим в осколках былого счастья.
Друзья говорили, что он уже и на человека перестал походить. У всех бывают утраты, но чтобы тихо превращаться в зомби… Надо найти другую… снять напряжение. Только Стас не хотел никого, не мог. Будто весь женский пол перестал разом для него существовать.
Он ходил к психологам. Сменил их с десяток. Нет, не просил избавить его от любви. Он хотел лишь дышать без разъедающей боли. Смотреть на мир, и не видеть ежесекундно ее лицо. Ничего не помогало… Только сын был его солнцем, ориентиром в беспросветной темноте. С Дюшкой он чувствовал вкус жизни, дурачился, смеялся, пропитывался светом. Но раны на сердце не заживали, они продолжали кровоточить, тосковать и ждать… невзирая ни на что ждать.
Он не ходил на кладбище. Не мог. Так и не поверил. Когда пришел в себя, стал перебирать ее вещи. Зарывался носом в до боли родной запах ванили, выл сутки напролет.
Под грудой вещей Тори в шкафу нашел билеты. На Викторию и сына. Вылет был назначен через неделю после аварии. Это насторожило. Они всегда отдыхали вместе. И если бы жена куда-то собиралась, почему его не поставила в известность?
Дал задание людям копнуть глубже. Нашли человека, который на свое имя забронировал виллу в Италии для нее. Неужели она хотела уйти от него? Почему? Что она скрывала? Нашли и ее левый счет с круглой суммой.
У супруги не было родственников. Подруги были допрошены бессчетное количество раз. Но ничего нового, ни капли информации, которая бы могла пролить свет на происходящее.
Это порождало сотни вопросов, на которые он не мог найти ответа. И тогда его уверенность, что жена жива крепла. Он не мог объяснить себе логически этой уверенности. Грешил на поехавший рассудок.
Он даже сделал экспертизу ДНК тех останков. Неофициально. Негласно. Результат подтвердил – в могиле Виктория. А он все равно не верил, вопреки неоспоримым доказательствам и доводам здравого рассудка.
Тогда впервые вместе с сумасшедшей неугасающей любовью зародились и первые ростки ненависти. Если она выжила и оставила их с сыном… Он заставит ее заплатить… И тут же бежал в их комнату, доставал ее шелковый халат и жадно вдыхал запах ванили.
Виктория не ушла, она продолжала жить в нем, дни, месяцы, годы. Ее тайны терзали Стаса. И он продолжал ее искать, видеть в лицах незнакомых женщин. Он сросся со своей болью, принял ее, научился жить, работать, и благодарил судьбу, что у него есть сын.
А теперь еще у Стаса появилась слабая, слепая, безумная надежда. И он так просто не намерен ее отпускать.
Глава 6
Наша маленькая комнатушка забита людьми. Человек десять точно. Мы с доченькой так и застыли на пороге.
- Мама, - Анечка дергает меня за рукав.
- Все хорошо, моя родная, - глажу ее по голове.
Что Ваня устроил? Шум стоит в квартире. Ребенку отдыхать надо. И я надеялась на тихий семейный вечер.
- Смотри, что у меня есть! – к нам подбегает девочка из соседнего подъезда, муж дружит с ее отцом, и показывает Анютке куклу… ту самую из коллекции, что Стас подарил.
- Инга,- присаживаюсь на корточки. - А кто разрешил тебе чужие вещи трогать?
Я не против, что дети поиграют. Но я хотела, чтобы доченька все распаковала. Она всегда с таким восторгом открывает коробки с бантиками, аккуратно бумагу разворачивает. Это же особое таинство, новую игрушку распаковать. Ох, надеюсь, остальные игрушки никто не тронул.
- Она моя! Папа так сказал! – Инга прижимает куклу к себе.
Беру доченьку за руку и решительно захожу в комнату.
- Ваня! – окликаю мужа, который стоит в дальнем конце комнаты и… разговаривает с Ольгой. Той самой сплетницей из торгового центра. А у нее в руках зеленая куртка… которую я примеряла в магазине.
- А вот и Ленок пришла! – муж улыбается мне. Лицо сияет. Давно его таким веселым не видела. – Я тут Ольге говорю, что куртка шик, фирма, и совсем недорого отдаем.
- По-соседски мог бы еще скинуть, - поджимает губы сплетница.
- Мам, я к Инге пойду, - доченька будто почувствовала, что сейчас неприятный взрослый разговор будет.
- Хорошо, радость моя, - обнимаю мою кроху. Хочу поскорее во всем разобраться, чтобы Анютка могла в тишине свои подарки открыть.
- Она не продается, - выхватываю вещь из ее рук. – Извините, муж перепутал.
- Мы уже договорились, - тенят куртку к себе. – Ишь, какая вертихвостка! Ваня, ты знал, что чужой мужик ее по торговому центру на руках носил? Я сама со Снежанкой сегодня видела! – и злобно так на меня смотрит, куртку выхватила.
- Че серьезно? – Ваня смеется. - Прям на руках? – сморит на меня, не верит. На смех Ольгу поднял.
Еще раз убеждаюсь, как много значит в семье доверие.
В другой момент я бы растерялась. Но сейчас взыграло желание поставить Ольгу на место.
- Это была деловая встреча. А вы увидели, как я подвернула ногу. Мне оказали помощь, - ложь непринужденно сорвалась с моих губ.
- Так уж и деловая? Ты на рынке торгуешь, о чем вам было лясы точить? Там мужик высший сорт! – прищурила глазищи свои, смотрит с ненавистью. И за что она меня так недолюбливает? Что семья у меня есть? А от нее муж сбежал, и дочь не пристроена.
- Об этом и общались. Договаривались о больших поставках фруктов. Перехожу на оптовую торговлю, - сказала так, что сама на мгновение поверила.
- Да нууу,- былая уверенность в голосе Ольги пропала.
- Вооот! – Ваня поднимает указательный палец вверх. – Я ж говорю, где моя Ленка, а где олигарх, зачем она ему сдалась. Около такого мужика при деньгах красотки высшего сорта вьются, - он это с такой завистью сказал, будто сам мечтает на месте олигарха с бесчисленным количеством девушек оказаться.
Обидно стало… он считает я недостойна мужского внимания? И ту же себе напоминаю, кто сидел у моей постели, пока я одной ногой на том свете была. Кто меня за руку держал и вслух мне книги читал. Не эфемерный олигарх, а именно Ванечка мой. Он все продал, лишь бы меня вытащить.
Говорю себе все это, а нехорошая такая горечь в горле застревает, сознание отравляет.
- Ай, разбирайтесь сами, - машет рукой Ольга. - А кутку я беру, - достает кошелек и отсчитывает деньги. Муж вырывает их из ее рук быстрее, чем она успела их ему протянуть.
- Продано!
- Что значит продано?! Это мои вещи! Ваня, отдай ей деньги! – слезы подступают к горлу. Обидно так.
- Пошли, переговорим, - заискивающе улыбается Ольге. Берет меня за руку и отводит на кухню. – Лен, чего ты концерт устраиваешь? Нам сейчас деньги позарез нужны.
- А мне нужна куртка! Вань, я мерзну! Я не давала своего разрешения! И что это за люди? Пусть они уйдут! – впервые за долгое время я не могу сдержаться. Мне так обидно…
- Мы купим тебе куртку, любимая! Пойдем вдвоем выберем, какую ты захочешь, - сжимает мою руку, в глаза заглядывает. – Может, я не хочу, чтобы ты вещи от постороннего мужика носила!
Он ревнует?
- Вань, это не повод приводить людей в дом! Надо было со мной обсудить! И если не хотел брать от него ничего, надо было отказаться, как я и предлагала!
- Зачем отказываться. Мы все продадим, у нас долги за квартплату. Их погасим. Тебе обновку купим. Но так чтобы я выбрал, а не он! Ну и на бизнес нам останется. Я сейчас все по нормальной цене толкну!
Дальше нам договорить не дали. На кухню зашел сосед, отец Инги.
- Слушай, а куклы зачетные. Я все заберу. Там же коллекция.
- Нет! Это Анюткины! – кричу в истерике.
- Не боись, Ленок! Я о дочери подумал, самую красивую ляльку ей оставил, - Ваня с победным видом из-под стола достает розовую коробку. – Папка помнит про своих девочек!
Кукол я отвоевала. С трясущимися руками и дрожащим от гнева голосом стояла на своем. Отвоевала всех кроме одной, с которой Инга уже играла. Не забирать же у ребенка понравившуюся игрушку. Ваня сопротивлялся, пытался меня «вразумить» и говорил, что скоро мы купим доче еще больше игрушек. Но в данном вопросе я была непреклонна. За доченьку я готова в огонь и в воду. И если мне пришлось воевать с собственным мужем, что ж Анюткина радость того стоила.
Ладно, я могу и старых вещах ходить. Перебьюсь. Но моя дочь. Если ей подарили кукол, то он не имеет права их отнимать.
Без сомнения, позор нам родителям, что сами не можем купить. Но раз уж так сложились обстоятельства, и Стас сделал подобный жест, то Ваня неправ. Нельзя решать наши проблемы за счет ребенка.
Надо было видеть, как загорелись глаза Анютки. Как она восторженно перебирала коробки, не решаясь их открыть. Доченька не верила, что это все ей. Она привыкла, что мы живем скромно. А тут такая роскошь. Детская мечта сбылась. А ее улыбка бесценна.
В то же время мне больно, до слез обидно, что не можем ее баловать, как оно того заслуживает. Отвернулась к окну и украдкой вытираю слезы. С Ваней я поругалась. Впервые за долгое время. Не имел он права не посоветовавшись со мной, приводить в дом людей. Продавать вещи.
Где тот Ваня, который был в больнице? Когда наша жизнь начала уверенно катится по наклонной вниз? Он ведь заботится по-своему о нас. Но делает это так… неуклюже… что ли. В итоге мы еще больше проваливаемся в долговую яму.
Он хороший отец. Играет с Анюткой. Укладывает ее спать и читает сказки. Никак понять не могу, как ему в голову пришла идея отобрать у ребенка игрушки? Или безденежье бьет по нему слишком сильно. Он переживает за семью. И от этого творит подобное? Скорее всего. Ведь в отчаянии люди способны на самые безрассудные поступки. Те же пирамиды, в которые он постоянно вкладывается – это его способ быстрее решить наши проблемы. Глупый и убыточный способ.
Когда все уляжется, надо серьезно поговорить с мужем. Так дальше продолжаться не может. А пока я сижу на кухне с ребенком. А в нашей комнате идет полным ходом пир.
Соседи, скупив мои вещи, ушли. Остались Ванины друзья. Они накрыл стол и уплетают ресторанные деликатесы. Я взяла еды себе и дочурке, мы поужинали. Анютка занята игрушками. А я смотрю в окно и глотаю горькие слезы.
А еще меня поедом ест чувство вины. Я подсознательно начала сравнивать своего мужа с психом, и к сожалению, Ванечка сильно проигрывает. Нет. Не по финансам. Я не гонюсь за миллионами.
Фраза: «Ты ведь так и не поела» звучит у меня в голове не переставая на повторе.
Обычная казалось бы фраза. Но в ней слишком много всего для меня… Того что я от мужа давно не ощущала. И этот поцелуй, который перевернул мне душу. Никогда не испытывала ничего подобного с Ванечкой. Чувствую себя предательницей. И в то же время жутко злюсь на супруга.
Этот хохот за стеной. Им там весело. И его не волнует, что я сижу на кухне с малышкой, постелив несколько одеял на пол. Я могу только заходить и просить быть тише.
- Ленок, мы тут важный проект обсуждаем! Скоро так заживем! – смотрит на меня осоловевшими глазами.
Мне так тошно становится. Возвращаюсь на кухню. Не сейчас. Позже. Вот придет в себя. Дурман спадет, и я поговорю. Мы спокойно все обсудим и придем к взаимопониманию. Если мы пережили мою аварию, то уж с бытовыми проблемами точно справимся. Просто у нас кризис в отношениях, так у всех пар бывает. Мы все преодолеем.
Но мысли мои уже не с Ваней. Стас подарил девочке, которую никогда не видел игрушки на сумасшедшую по моим меркам сумму. Почему? Ко мне у него бредовые фантазии, навеянные собственной трагедией. Но забота о ребенке. Глупо отрицать – я тронута.
Достаю мобильный и руки сами вводят в поиске: Андриевский Станислав Юрьевич. Вздрагиваю, когда через экран на меня смотрит лицо зверя. Про него очень много информации. Глаза разбегаются. Сотни фотографий. Он в разных ракурсах. И с каждого снимка меня прожигает этот бешеный взгляд, чувствую его даже через экран телефона.
В глаза бросается фотография, где он в обнимку с блондинкой. Под ребрами будто сдавливают железные обручи. Увеличиваю изображение. Хочу понять, с кем он там меня спутал? Что у меня с этой женщиной общего?
На этой фотографии Стас другой. То, как он на нее смотрит… невольно завидую, чисто по-женски. Любая женщина хочет, чтобы на нее смотрели именно ТАК.
Страсть передается через снимок. Его глаза горят, он никого не видит вокруг, словно она – это центр его вселенной. Чувства преображают хищника, делают лицо гораздо привлекательнее, смягчают черты лица. Их химия ощущается даже сейчас, мне постороннему человеку.
Женщина… как он говорил… Виктория. Она очень красива. И я не понимаю, где он нашел сходство? Возможно…если присмотреться один типаж, цвет глаз. Все. Почему-то не могу перестать разгадывать ее. Изучаю черты лица, с каким-то странным ощущением грусти и неприятной горечи на языке.
Очень странные чувства. Они будоражат мою душу. Отодвигают на задний план мои собственные проблемы. Никогда бы в такое не поверила, но я будто сквозь время, ощущаю их особую связь.
Тот случай, когда слова не нужны. О его чувствах говорят глаза. Острый укол в сердце… а ведь у меня совсем не такие отношения. Ваня так на меня не смотрит.
Тут же одергиваю себя. Ваня сделал гораздо больше. Он вытащил меня с того света. Но почему-то мои же слова, не находят отклика в душе. Слишком сильное впечатление на меня произвела обычная фотография, по сути, абсолютно незнакомых мне людей.
Усилием воли заставила себя отлипнуть от снимка. Стала читать информацию о нем. Стас владелец крупнейшего строительного холдинга. Его называют одним из самых завидных холостяков страны. Ему тридцать четыре, бизнес получил в наследство от отца, за несколько лет расширил империю до невероятных размеров. Хвалебных статей о нем очень много. При таких деньжищах оно не удивительно, может купить любое издание и заказать статью. А что? Надо ведь репутацию поддерживать.
Только в одной публикации нашла информацию, что за последние три года, его бизнес стремительно теряет позиции. О личной жизни тоже написано много. Ему приписывают романы с моделями киноактрисами, а где правда, где вымысел сложно сказать.
Вбила в поиск подробности гибели его жены. Зачем? Женское любопытство… или что-то большее. Статья называется: «Сказка для сиротки с драматическим концом». Может не стоит мне лезть в это? Но где там, я уже жадно вчитываюсь в текст. Виктория воспитанница детского дома, самостоятельно поступила в институт. Каким-то образом попала к Стасу на работу. Их роман развивался стремительно. Спустя три месяца Андриевский сделал ей предложение. А спустя год после свадьбы у них родился сын. И фото, как Стас держит на руках маленький сверток.
Голова закружилась. Стало дурно дышать. В висках пульсирующая боль. Подбегаю к холодильнику, открываю его и вдыхаю холодный воздух. Щеки пылают. Хочется приложить лед к голове, щекам. Дикий бег крови по телу, и боль в висках, все резче, острее.
С трудом удалось успокоиться. Не понимаю, что со мной. Неужели так тронула их история? Мне бы отложить телефон. Но вместо этого продолжаю читать. Далее следует рассказ об аварии. Жуткие подробности… взрыв… обломки автомобиля.
Но ведь даже место аварии далеко от моего. Стоп. О чем я вообще. При чем тут моя авария? Да, совпадение, не более. Пусть и весьма странное, учитывая, что каким-то непостижимым образом Стас прицепился ко мне. Еще и в городке, в котором он по определению никак не мог быть. Но жизнь полна странных и удивительных вещей.
У меня с той женщиной нет ничего общего. Даже зачем-то нашла год и месяц ее рождения. Я на год старше. Она родилась в январе, я в августе.
О чем я вообще думаю? Верю в бредни Стаса? Он сделает тест ДНК и исчезнет с моего горизонта навсегда. Уже исчез. Я не могу быть Викторией, я же видела ее фотографию. У меня муж и ребенок.
Меня просто впечатлил тот снимок, их история, наше странное знакомство со Стасом. Я подавлена ссорой с мужем. И вот результат фантазирую. Мне пора все это выкинуть из головы. Почему я продолжаю себе доказывать очевидные вещи?
Пульсация в висках так и не проходит. Соседи продолжают заседать у нас дома. Меня трясет, кидает то в жар, то в холод. Не могу найти себе места.
- Моему ребенку пора спать! Пора закругляться, - захожу в комнату. Никого не вижу, перед глазами все еще стоит тот снимок. И еще один, где Стас с невероятной нежностью смотрит на новорожденного кроху.
- Ленок, мы еще немного. Ты же одеяло взяла, пусть на кухне поспит, - Ваня раскраснелся, язык заплетается.
- Моя дочь будет спать в своей постели. Всем спокойной ночи!- говорю резче, чем мне бы хотелось.
Глава 7
Прошло три дня. Стас вернулся домой. А из головы не уходит Лена… чтоб ее… ведьма. Его и без того пошатнувшийся мир взрывается. Он сходит с ума и не может остановить себя в этом безумии.
На работе творится вакханалия. Стас уже давно забил на многое. Не может он, как раньше отдаваться работе. Бессонница, воспоминания прошлого, незаживающие раны. Он звереет, мечется из угла в угол и понимает, что попал в адскую воронку, из которой нет выхода.
Стас посвятил все эти три дня Дюшке. Сходил с ним в парк, на лошадей, смотрел на улыбающееся лицо сына и понимал – все было не зря. У него есть сын. Плод настоящей любви. Виктория… он никогда не узнает, что было в голове у его жены, когда она устраивала побег. Но он всегда будет ей благодарен за бесценный подарок.
Почему он решил лично поехать в тот затхлый городок? До сих пор ответа нет. Ему предложили неплохой проект, который мог решить многие проблемы. Земля там стоит копейки, а прибыль при удачном раскладе намечается солидная.
Стасу стукнуло в голову, что неплохо было бы развеяться. Прокатиться на машине, сбежать от суеты столицы. Нет бы купить путевку на курорт, нет, будто невидимая рука адского существа волоком потащила его в это захолустье.
Он увидел ее со спины. Обычная баба, нагруженная сумками, а у него все внутри перевернулась, тысячи иголок в сердце впились, и молнии не переставая по башке бьют. Плечом дернула… обычный жест… а он перед глазами Тори видит.
Неужели снова рецидив? Когда на каждом шагу мерещилась. Несколько месяцев, как призраки прошлого ослабили свою хватку.
Он вглядывался в силуэт. Каждый шаг… ведьма будто проходилась по его оголенным нервам. Сканировал взглядом ее профиль… Похожа… Настолько, что он видит свою Тори. Ненависть смешивается с отчаянным чувством тоски. Неужели она бросила его… и главное – Дюшку и… преспокойно живет новой жизнью. Вычеркнула их.
Стас уже не понимает, где он и что происходит. Чувства смешались в бешеный коктейль. Он не верит своим глазам. Это все призраки прошлого, иллюзия самообман. Не может эта женщина быть… Тори…
Но он как умалишенный продолжает ехать за ней. Эта походка… внутри все вскипает. Стас кричит, зовет ее. Он уже не отдает отчета, что творит. Понимает одно – должен поговорить. Не имеет права отпустить. Сейчас убедиться, что это снова отголоски кошмаров. Станет легче.
Нет, легче не стало. Посмотрел в ее глаза и утонул. Пропал в водовороте былых чувств. Точно так же он упал в зеленый омут, когда Тори впервые переступила порог его офиса.
Лицо другое и при этом он не перестает видеть свою Тори. Голос более хриплый, не такой звонкий как у жены. Круги под глазами, осунувшееся лицо, черные с едва заметным каштановым оттенком волосы, приоткрытые чувственные губы. Он как помешанный изучал все, впивался взглядом и не мог насмотреться.
Она точно так же морщит нос, прищуривает глаза, а когда боится, уголки губ опускаются вниз. Такие привычные, до боли знакомые жесты… на чужом лице. Или не чужом?
Тогда он был слишком взволнован, чтобы верить своим глазам. Уже не раз они его обманывали, подсовывая образ жены в самые неожиданные моменты.
Вдохнул ее аромат и… уплыл в прошлое, в тот первый раз, когда обнял Тори. Как его окутал запах ванили и уюта. То чувство, когда разум дает сбой, и ты просто каким-то подсознательным чувством понимаешь – это твой человек. Тогда срывает тормоза, отключается рассудок, и ты отдаешься этому чувству до конца, без остатка. Стасу на счастье, или на беду довелось познать сумасшедшую любовь, которая случается лишь раз в жизни. Пусть Тори больше не рядом с ним. Но он продолжает жить с этим чувством внутри.
И вместе с этой любовью крепла ярость. Как она могла, вот так слинять? Можно ведь было поговорить. Все ему объяснить. Рядом с этой незнакомой женщиной росла уверенность Стаса – его Тори не погибла.
Он так и не принял этот факт. И сейчас вопреки логике убеждался в этом. Он выведал у незнакомки данные. Надо было срочно все проверить.
Ему нарыли на нее все. Биографии женщин никак не пересекались. Только авария, другая внешность, это настораживало. Но это ни о чем не говорило по факту. А по сути, как только ее видел, все внутри отчаянно вопило: «Это она!».
В ту ночь кошмары его больше не мучили, на смену им пришел образ Ведьмы. Леной он ее не мог называть, это имя казалось неправильным. Оно пахло ложью, а ложь Стас презирал всем своим естеством.
До утра он перебирал информацию, цеплялся за малейшие детали. И выл от отчаяния. Чувства шли вразрез со здравой логикой. Есть данные, в какой клинике она лежала, какие были проведены операции. Ее действительно вытащили с того света. Места аварий были очень далеко друг от друга. Хоть произошли в один и тот же месяц, но в разные дни.
Были даже снимки с места происшествия. Хоть там ничего толком было и не рассмотреть. Были и другие фотографии. Лены до происшествия, с раннего детства, до вполне зрелых лет. Он вглядывался в них и ничего не понимал… лицо другое… кажется… Но почему он видит Тори? Почему эта улыбка, эти морщинки около миндалевидных глаз пробираются в сердце и оставляют там ожоги? Он сравнивал фотографии Тори, видел отличия и не видел их вовсе.
От горя ведь люди сходят с ума? Он так и не смог отпустить жену, и сейчас хватается за призрачную нить, которая ведет его к безумию. А ему нельзя терять рассудок. Дома ждет Дюшка. У малыша остался только он. Стас ему отец и мать и он поклялся, что даст сыну все самое лучшее. И дело далеко не в финансах, ребенку нужно родительское тепло – это в первую очередь.
Надо сделать тест ДНК, тогда все сомнения разом отсеются. Можно рыть дальше, по крупицам разобрать ее жизнь. Только у него нет времени, ему надо узнать все как можно скорее. А самый верный и быстрый способ – это ДНК.
С самого утра он уже следил за ней. Видел, как вышла с дочерью из подъезда, как заботливо поправляет на ней шапочку и сгорал в машине от жгучей боли и нежности. Если это она… то его сын был лишен все эти годы материнской любви. А девочка, откуда она?
Стас допускал, что Тори могла забыть после аварии многое. В заключении врачей указывалась частичная амнезия. И не мог простить, как она могла забыть собственного сына. Но девочка… она не вписывалась в картину, учитывая, что дети появились на свет с разницей в два месяца.
Кому он лжет, ничего не вписывается. Жизнь этой женщины, сама Лена никак не вяжется с Тори. Он безнадежный безумец, если допускает подобный вариант. Вот проверит и вычеркнет захудалый городишко вместе с этой женщиной из памяти. Ему сына поднимать надо, а не страдать от бредовых галлюцинаций.
Посмотрел на легкую обшарпанную курточку Лены и грудь будто когтями царапнуло. Жалко. Муж у нее… это существо даже с натяжкой нельзя назвать мужиком. Иждивенец на шее у жены.
И все же Стаса охватила жгучая и непонятная ревность. Это существо дотрагивается к Лене, трогает ее своими грязными лапами. Сжал кулаки, подавляя желание переломать ему все пальцы.
Пошел за ней на работу. Торгует овощами, фруктами на рынке. Хрупкая, нежная, а таскает тяжеленные ящики. Не мог на это смотреть. Скупил все, прежде чем успел опомниться. В нем проснулась дикая потребность оберегать ее. Как прижал там к себе ящиком, впервые за три года почувствовал себя живым. Вдохнул запах ванили, и по венам побежала горячая кровь, в висках пульсация, голова ходуном. Как сногсшибательное наваждение.
Это не Тори. Пытался образумить себя. Но где там. Ему было слишком хорошо в ее обществе. Пусть злится, негодует, от этого ее щеки покрываются румянцем, а его сердце ударяется о ребра, адреналин бежит в крови. Он возвращается в прошлое, когда был реально счастлив.
Это настоящая агония. И Стас жаждал ее продлить. Любым способом. Только бы остаться с ней как можно дольше.
Он получил какое-то дикое удовольствие, просто покупая ей вещи. Смотреть, как загораются ее изумрудные глаза, и она всеми силами пытается подавить этот блеск. Тори не была скромницей. Лена отличается и в этом. Но как же она похожа. Стас старался долго не смотреть ей в глаза, его затягивало так стремительно, что он забывал обо всем, терял рассудок, и безумной части его сознания это определенно нравилось.
Когда встретили ту тетку, он спонтанно взял ее на руки. Будто в нем проснулся инстинкт хищника, вот так примитивным способом перед незнакомыми людьми обозначить свою собственность. Идиотизм. Но именно так она не него и действовала, превращала в глупца. Давила на больные раны, вскрывала их своими ноготками, и он терпел адскую боль и хотел продолжение этой агонии.
В ресторане, когда Ведьма начала говорить про своего мужа, у него было только одно желание – свернуть ничтожеству шею. Так чтобы больше никогда не смел даже смотреть на нее. А ведь она вернется к нему в их общую клетушку. Он имеет на нее все права.
В тот момент разум вновь помутился, он видел свою Тори в объятиях чужого мужика. То, с каким запалом, вдохновением и обожанием она рассказывает про Ивана, заставляло его снова и снова корчиться в муках ревности. Непонятной. Безумной. Сжигающей все на своем пути. Ведьма играла с ним в опасную игру, сама того не ведая пробуждала в нем собственника, готового крушить, рвать, ломать любые преграды, лишь бы заполучить желанную добычу.
Стас не мог сам себе объяснить своих действий и чувств. Немного остудил его пыл звонок няни, и позже разговор с сыном. Надо взять у Ведьмы материал, сделать анализ и вырвать с мясом из себя эту необъяснимую одержимость.
А вместо этого Стас ее поцеловал. Не мог поступить иначе. Он обязан ощутить вкус ее губ. Убедиться, что вовсе не те. Что все не более чем мираж, игра его больного воображения. А сам попал в капкан, потерялся в водовороте чувств, который закружил так стремительно, что земля под ногами плавилась. По венам текла раскаленная лава. Спустя столько лет он целовал свою Тори. Ее вкус, ее губы, ее движения. Ток бежал по оголенным нервам, остро, запредельно, невозможно. Это не поцелуй – это оглушительный взрыв, от которого разлетелись в щепки остатки его здравого разума.
Из воспоминаний Стаса вырвал звонок смартфона. Дрожащей рукой принял вызов. Сейчас ему озвучат приговор.
- Станислав Юрьевич, это Скляров вас беспокоит.
- Слушаю, - голос дрогнул, - Что там у вас?
- Я вам сейчас результаты на почту отправлю. Но решил сообщить лично,- заискивающий голос врача. – Хоть это категорически против правил, но для вас Станислав Юрьевич…
- Я понял,- обрывает со злостью. – Так какой результат?
- Совпадение последовательности дезоксирибонуклеиновой кислоты менее семи процентов. Материнство исключено.
Глава 8
Когда гости ушли, Ваня еще долго не мог успокоиться. Говорит, сыплет оскорблениями, едва стоит на ногах, а все не уймется.
- Жена – это поддержка. А ты только берешь и требуешь. Где бы ты была сейчас без меня? Землю грызла? – процедил со злостью, надкусывая бутерброд с лососем. – Такой шанс выпал, провести время в компании друзей. Могла с нами посидеть, Антоха сыграл бы на гитаре, душевно бы посидели. Я хотел отблагодарить их, обсудить бизнес. А ты устроила концерт, пожадничала кукол. Вот скажи, зачем Аньке их столько? Солить будет? Одна кукла и нормалек. Зачем ее баловать? Тем более, когда нам бабки нужны, - слова льются непрерывным потоком, язык заплетается, глаза закатываются, а муж все больше заводится.
- Вань, иди спать. Завтра поговорим, - в таком состоянии с мужчиной не надо вступать в разговор. Меня еще мама учила. Вот проспится и на следующий день будет толк.
Но его слова как занозы в сердце впиваются. Ранят. Выстраивают между нами стену отчуждения. Или всему виной Андриевский? Вот даже сейчас в такой момент о нем думаю. Паршиво на душе, с какой стороны ни глянь – мрак.
- Я все продумал, о будущем нашем забочусь. Проекты пробиваю, с людьми советуюсь, угостить хотел, показать семейное гостеприимство, а в итоге опозорила меня, коза неблагодарная.
- На данный момент работаю только я, - не удержалась, вырвалось. Обидно стало.
- Да ты че! – присвистнул. – Ага, ага… была бы у нас трехкомнатная хата, всем бы места хватило. И не надо было гостям на головах друг у друга сидеть. Так что если посчитать… кто и что сделал… Эх, Ленка, ни капли совести и стыда, разбаловал я тебя.
Знает, куда бить. А то, что это родной человек от этого еще больнее. Но он ведь сейчас в неадекватном состоянии. Завтра все будет иначе. Только горький пепел его слов оседает в душе.
- А ведь и дальше баловать хочу. Куртку новую тебе выбрать, Аньку одеть. И все у нас будет. Сейчас вложусь, и мы такие деньжищи поднимем, что даже сможем из этой халупы переехать. Но разве ты ценишь? Такой вечер испортить… - взял тарелку с салатом и съел несколько ложек. Майонез по подбородку течет, он этого не замечает. – А мне тоже отдых нужен. Халява перепала, так надо уметь расслабиться. Занудная и жадная ты Ленка. Обо мне ни капли не думаешь!
Дальше слушать я не стала. Забрала доченьку из кухни, уложила в кроватку. Подождала, пока уснет. Благо при малышке, Ваня не стал продолжать свои оскорбления. Сидел и поглощал еду в одиночестве. А я уже рада, что перестал выливать на меня потоки желчи и ругательств.
- Ты это… уберись тут! – икнул.
Ничего не ответила. Ушла спать на кухню. Первый раз за нашу семейную жизнь. Что в него вселилось? К нам ведь заходили его друзья и раньше. Я проводила время на кухне. Но все было тихо, нам всегда удавалось прийти к взаимопониманию. Или что-то во мне поменялось? И я на него смотрю немного другим взглядом?
Ваня быстро заснул и захрапел. А я так и не сомкнула глаз. Лила слезы в подушку. Старалась убедить себя, что завтра все изменится. Ссоры ведь бывают в каждой семье. Но обидные слова Вани так и звучат в голове на повторе, будто заело пластинку, и никак ее не выключить.
Еще и лицо Стаза стоит перед глазами, зверюга словно насмехается надо мной. Как в таком состоянии уснуть? Они как сговорились добить меня окончательно.
Утром, когда с доченькой уходили из квартиры, Ваня еще спал. Глаза опухли до такой степени, что веки полностью не размыкаются, все расплывается, и пекут нестерпимо. А мне еще целый день стоять за прилавком.
Отвела Анютку в садик и на работу. Приготовилась уже новые ящики таскать. Стас ведь все скупил, значит, мне новый товар раскладывать. Ошиблась… Грузчики снуют туда суда.
- Доброе утро, Лена, - шеф явно в хорошем расположении духа.
- Здравствуйте… У нас пополнение штата?
- Как сказать, - замялся. – Тут этот твой меценат… В общем… нанял парней, оплатил их работу и сказал, что мой бизнес прикроет, если ты хотя бы один ящик поднимешь.
- Серьезно? – я так опешила, что не могу понять своих ощущений.
- Да. Дал указания тебе не говорить. Но как тут о таком промолчишь. Чем ты его зацепила, а, Лен? – и пытливо так на меня смотрит.
- Ничем.
Захожу за прилавок. Нет у меня желание вести дискуссию. Тем более я прекрасно понимаю, к чему Андрей Валентинович клонит. А переубеждать… чем больше отрицаешь, тем сильнее люди будут верить в небылицы.
Стас… чего он добивается? По идее я должна разозлиться, а не выходит. Давно я не ощущала заботы и, как ни странно, получила ее от чужого мужика. А от родного мужа – ушат помоев. Больно. Слезы снова наворачиваются на глаза. Надо что-то менять в наших отношениях с Ваней. Спасать семью, пока не поздно.
А поступок Стаса, чем бы он ни руководствовался… спасибо ему. Пусть он этим породил новые слухи. Но вопреки всему мне приятно. Глупо отрицать этот факт.
Когда на рынке стало немного спокойней. Грузчики закончили работу, первый наплыв покупателей спал. Я присела и набрала маму.
- Леночка, заинька, как я рада тебя слышать, - раздается в трубке ее веселый голос. – Я Ванечке звонила, не хотела отвлекать тебя. Как вы там? Я тут…
- Мам, у меня к тебе будет странный вопрос, - выпаливаю, прерывая ее речь.
- Конечно, зая, какой?
- Ты знаешь Станислава Андриевского? – что меня дернуло спросить у нее? Ответа нет.
Но ведь мама может знать то, что я забыла. Глупо. И все же. Что-то внутри, какое неведомое предчувствие, или игра моего воображения подталкивают к этому вопросу.
- Кто? – выпалила громко, так что в ушах зазвенело.
- Андриевский Станислав Юрьевич, - сердце ускоряет ритм, - Я так поняла, знаешь? – сжимаю телефон до боли в пальцах.
- Хм… знаю, - замялась, кашлянула. – Олигарх столичный… по телевизору видела. А тебе он зачем?
- Мам, сейчас будет немного странный вопрос, - зажмурилась, стыдно такое вслух произносить. – А ты не знаешь, я случайно с Андриевским не пересекалась в прошлом?
Только когда произнесла, до конца поняла, какая это нелепость.
- Ты… что? – повисла пауза и слышно только мамино прерывистое дыхание. – Откуда такие мысли? Лена, у тебя, что проблемы начались? Последствия аварии дают о себе знать? Ты скажи мне, деточка. Не скрывай. Я деньги на врача переведу. Помнишь, как Павел Денисович тебе помог? Не настало ли время снова к нему обратиться? – она выпаливает все скороговоркой, чувствую ее волнение на расстоянии. Переживает за меня, моя хорошая.
- Нет, что, ты все хорошо. Просто я встретила Андриевского на днях. Странная была встреча, - помедлила. Не стала вдаваться в подробности. Не стоит маме еще больше причин для волнений давать. – Вот я и подумала, может, мы с ним ранее знакомы были.
- Что же твориться такое!- причитает, всхлипывает. – С кем ты там знакомства втайне от мужа заводишь? Ванечка, он разве заслуживает такого предательства? Что тебе этот… нехороший человек наговорил?
- Почему нехороший? Откуда ты знаешь? – неприятно резанули именно эти ее слова.
Как она может судить о нем, если только по телевизору видела?
- Все они толстосумы одинаковые, - пренебрежительно фыркает. – К людям обычным, как к мусору относятся.
А мне дико хочется на его защиту встать. Не знаю, что со мной происходит, только обидно слышать про Стаса такое. Он, конечно, псих, но от него я видела заботу. В памяти моментально всплыл утренний эпизод с грузчиками.
И все же не понимаю, почему слова мамы во мне настолько сильный протест вызывают.
- Но ты ведь не знаешь! – резко повысила голос. – Стас, наоборот, проявил себя не с такой уж плохой стороны.
Это я про зверюгу сказала? Реально я?
- Ах, уже «Стас»! Лена, опомнись! – мама едва не плачет.- У тебя Ванечка, Анютка, а ты с чужими мужиками шашни крутишь! Ты как Ване в глаза собираешься смотреть? После всего, что он для тебя сделал! Муж – самый близкий человек, он с тобой в огонь и в воду.
- Да, с чего такие выводы-то, мама! Ни с кем я ничего не кручу! – тут же вспоминается мой поцелуй со зверюгой, кровь приливает к щекам. - А твой Ваня, он снова в пирамиду деньги вложил! И не подумал о семье, не посоветовался! Я одна работаю! – внутри агрессия просыпается, вчерашние обидные слова мужа вспоминаю. Жутко бесит, что мама его защищает.
- И что? Лена, он для семьи старается! Я слышала, если правильно вкладываться и вовремя деньги вывести, то можно отлично заработать! Мы все ошибаемся, но на то у него жена есть, чтобы подсказать, поддержать. Вместе рука об руку со всем можно справиться, - слышу звяканье посуды, мамино сопение. – А насчет олигарха, материнское сердце не обманешь. Не просто так ты разговор со мной завела. Не к добру все, Лена. Я жизнь прожила. Знаю, как мужики лапшу на уши вешать умеют, чтобы свое получить. Подарки, красивые слова, а потом выкинут как отработанный материал. И ни мужа не будет, ни олигарха недоделанного. Я вот твоему отцу верность всю жизнь храню. А ведь до сих пор поклонники имеются. А всем на дверь указываю. Лена! Заклинаю тебя, опомнись! Давай к врачу сходим, я все оплачу! Землю рыть буду, ничего для тебя не пожалею, лишь бы здорова была! – у нее истерика началась. Говорит не переставая. Плачет, задыхается, всхлипывает.
Вот что я за дочь такая? Любимого человека до такого состояния довела.
- Не надо врача. И денег. Ты о себе подумай. Мы справимся.
- Вы ко мне приезжайте. Бери Ванечку, Анютку, на свежем воздухе оно все наладится. И если снова на горизонте олигарх появится, даже не говори с ним, гони поганой метлой. А я вам сегодня денег переведу, на гостинцы любимым.
- Мам, тебе самой они нужны, - стыдно, взрослая женщина, а я у матери деньги беру.
Уж слишком дорого я им всем обошлась. Может, она и права, Стас несколько красивых жестов сделал, из-за своих больных фантазий. И это ему ничего не стоило, денег-то много. А Ванечка ради меня последнее отдал.
- Ой, сколько мне там надо. Для вас родные и живу. Ванечку за меня поцелуй и Анютку обними, - голос теплее стал. Всхлипы прекратились.
- Обязательно, мама. И пожалуйста, не нервничай, нельзя тебе.
Зачем я разговор дурацкий затеяла? Маму нервничать заставила. С другой стороны, я ведь никаких подробностей не рассказывала, она сама завелась, когда про постороннего мужчину услышала. Слишком сильно моего мужа любит, на его защиту в любой ситуации всегда становится.
Позвонила и только хуже сделала, себе и ей душу разбередила. Теперь успокоиться не могу. Мысли путаются в голове, места себе не нахожу, тревожно. С трудом день отработала. Забрала дочурку из садика. По дороге мысленно настроилась на разговор с мужем. А его дома не оказалось. Только записка на столе:
«Уехал к маме. Не звони мне. У тебя есть время подумать над своим поведением».
Серьезно? А Ване не надо тоже подумать? Больно стало от сухого тона записки. Как чужому человеку написал.
«И ты подумай о своем поведении!».
Не удержалась и набрала ему ответное сообщение. Звонить не стала. Не хочет общаться, уехал к матери… пусть. Возможно, нам действительно нужно время, чтобы все переосмыслить. Остыть. И далее на трезвую голову все обсудить. Меня пугает, что наш брак слишком стремительно катится в пропасть. И пока я не понимаю, как все вернуть в прежнее русло.
Ваня так и не позвонил. А я зачем-то целый вечер поглядывала на телефон. Хоть бы про дочь поинтересовался, что ли. Мама перевела деньги, как и обещала. Стыдно признаться, но я даже не стала отнекиваться и отсылать назад. Ваня забрал все деньги. Зарплата у меня раз в неделю. Гости вчера почти все съели. Мне ребенка кормить. Уже думала у соседей взаймы просить. Но мамочка, как всегда выручила.
Эх, Ваня… ведь мог об Анютке подумать и хоть что-то оставить. Нет, надо определенно что-то менять в семейной жизни. Вместо того чтобы остыть, я еще больше завожусь. Словно отсутствие мужа заставляет на все под другим углом посмотреть. Еще больше морально отдаляет меня от него.
Зато на следующий день, когда я была на работе, позвонила свекровь.
- Леночка, что у вас там стряслось? – голос взволнованный.
- Ваня вам что сказал?
- А я его толком и не видела. Приехал сумку с вещами кинул и ушел к друзьям. Но сразу смекнула, раз он вот так без предупреждения приехал, значит, поскандалили вы знатно. Ванечка, он же в крайних случаях ко мне и с того ни с сего заявляется. Переживаю за вас, сердце не на месте, - вздыхает.
Свекровь у меня замечательная. Далеко не всегда мужа поддерживает. Часто мою сторону принимает. Очень она расстроилась, когда муж с преподавательской карьерой завязал. Она всегда мечтала, чтобы он по стопам покойного отца пошел, кандидатскую защитил. Но не срослось. И с пирамидами, когда в кредит очередной влез, именно свекровь его отчитывала и обещание брала, что прекратит подобным заниматься.
- Он опять в пирамиду деньги вложил, - выпалила. Знаю, что на больную мозоль ей наступила. Но вдаваться в подробности всей ситуации не хочу. В принципе, уже плохо, что сор из избы выношу и жалуюсь. Но и совсем ничего не сказать не могу.
- Вот паршивец! Ничего, появится дома, я ему устрою! Леночка, ты не переживай, я так ему мозги промою, что как шелковый домой придет. И не давай ты ему денег! Зависимость у него, слаб он к такого рода авантюрам. Хоть и парень хороший, безумно вас любит. Ты сама знаешь, у каждого из нас свои слабости и недостатки имеются. Но мы справимся. Я помогу. Как там Анютка?
Далее наш разговор перетек в более приятное русло. Про дочурку я могу часами без устали рассказывать. Сразу все проблемы уходят на задний план, Анютка, как солнышко заслоняет собой все невзгоды.
Четыре дня от Вани не было ничего слышно. Нам с доченькой было хорошо. Гуляли, много играли. Все свободное время малышке посвятила.
Но больше всего меня пугает, что часто мыслями к психу возвращаюсь. Не про мужа думаю, как нам уладить разногласия, а звериную рожу вспоминаю. Никак в толк взять не могу, почему до сих пор из моей головы не исчез?
А ночами губы горят, будто только что целовал. Настолько реальные ощущения, что жутко становится. Тут же снотворное принимаю, мысли из головы непотребные изгоняю. Проблемы с Ванечкой не повод на других мужиков заглядываться.
После работы, как обычно пришла в садик забрать малышку. А мне воспитательница сообщила, что ее час назад муж забрал. Вот тут у меня глаза округлились. Ваня практически никогда дочь не забирает. И вообще, он приехал? Мне не позвонил, не предупредил? Что происходит?!
Набираю его. Ответа нет. В голову сразу безумные мысли лезут. Бегу домой. Меня колотит, страх по венам расползается. И ведь ничего такого не случилась, а на душе неспокойно. Перед глазами чернота от волнения. Вбегаю в квартиру. Замираю.
- Я уже заждался, любимая! – Ваня стоит с букетом цветов и улыбается.
Накрыт стол. Горят свечи. Муж в красивом элегантном черном костюме. Я сплю?
- А где, Анюта? – волнение за дочь не отпустило.
Пока не верю своим глазам. Слишком шикарная картина, чтобы быть правдой.
- Она у Инги. Нам надо с тобой пообщаться, Ласточка, - протягивает мне букет красных роз. – У меня было время все обдумать.
- Да… надо, - у меня шок. Ваня сам накрыл стол? Купил деликатесы? Он реально это для меня сделал?
Из оцепенения меня вырывает звонок в дверь. С букетом на негнущихся ногах иду открывать. Даже не спросила кто, не посмотрела в глазок. Скорее хочу вернуться в комнату к мужу. Хочу услышать все. Неужели мы на пороге счастливых перемен? Неужели сможем оставить черную полосу позади?
Снова оцепенение. Открываю и закрываю рот, ни звука не могу выдавить из себя. Снова шок.
- Привет, Лена, - хриплый голос пробирается под кожу. Это не мираж… Я действительно вижу психа на пороге своей квартиры…
Глава 9
- Оу, романтический вечер, - мне слышится в его голосе скрытая ярость. Хоть он и говорит на первый взгляд спокойно.
Зверюга проходит в комнату, по-хозяйски усаживается за столом. Ведет себя так, будто все ему тут принадлежит.
- Простите, а вы кто такой? – Ваня сделал шаг назад, смотрит на психа, часто-часто моргает.
- Стас, - сказал таким тоном, будто это все объясняет.
Я жадно впилась взглядом в его затылок. Во мне борются два желания, стукнуть его как можно сильнее и… обнять. В тот момент, когда увидела, меня охватила неподконтрольная радость. Стало легче дышать, словно все это время непонятная тоска сдавливала в тиски сердце.
Тут же пришли угрызения совести, я мужа не видела несколько дней, а ничего подобного не испытываю. А ведь Ваня старался… такой романтический ужин приготовил.
Что вообще зверюге надо? Уж никак не ожидала его встретить на пороге своей квартиры. Я вообще была уверена, что попрощалась с ним. Он ведь сделал тест… И пришел? На жалкую долю секунды меня охватили непонятные сомнения, будто я брожу по темному коридору, натыкаюсь на острые шипы и никак не могу ухватиться за нить, что выведет меня к свету. Я тут же отбросила их в сторону.
Псих снова разбередил мне душу. Снова будет все ломать. А ведь только все стало налаживаться!
- Стас уже уходит, решительно прохожу в комнату. – Простите, но вы тут нежеланный гость, - указываю рукой в направлении двери.
- Леночка, зачем так грубо, - муж вытирает ладони и брюки, подходит и протягивает руку Стасу. – Иван.
- Угу, - зверь откинулся на спинку стула, и даже не посмотрел на протянутую руку.
Конечно, мы для него низший сорт. Пришел унижать нас в собственном доме.
- Выметайтесь! – повышаю голос. Какое счастье, что Анютки дома нет.
- Лена, ты сама любезность, - взгляд черных омутов устремляется в мою сторону, меня тут же бьет удар тока, двести двадцать минимум. – Я пришел с выгодным предложением.
- Нас ничего не интересует!
- Я хотел вас поблагодарить за подарки, было очень любезно с вашей стороны, - голос Вани – сладкая патока, он так мило даже со мной никогда не говорил.
Муж ведь явно сопоставил факты, сразу понял от кого подарки. Он ведь ревновал тогда! Так почему сейчас растекается перед ним лужицей? Заискивает? Где его мужской стержень? Ведь понятно, что я не просто так веду себя агрессивно. Значит, перед нами враг! Почему не поддерживает меня? Сейчас надо выгнать этого хама, иначе чувствую быть беде.
- Знатная получилась распродажа. Соседи урвали брендовый шмот за бесценок, а жена так и ходит в старой куртке, - зыркнул на мужа так, что он моментально сгорбился, будто уменьшился в размерах. – Кто вам дал право, Иван, - выплюнул его имя, - Распоряжаться чужими подарками?
- Я… это… я… - теперь муж стал заикаться, лицо позеленело, руки трясутся. – Я не хотел… так получилось…
Мне стыдно за мужа. Почему он не может нормально ответить? И мне страшно, от такой осведомленности психа. Даже уехав, он продолжал следить за каждым моим шагом. В какую ловушку он меня загнал? Ведь явно непросто так вернулся.
- Вы подарили их, Стас, и не ваше дело их дальнейшая судьба.
По-хорошему мне бы предложить вернуть ему деньги. Но у меня их нет. И в этом вопросе, увы, на мужа, тоже надежды нет.
- Мне параллельно, - пожал плечами, - А как тебе, Лена? Что следующее он продаст? Ах, прости, у вас же больше ничего нет. Осталась только ты, - режет меня лазами словно лезвиями, физически ощущаю порезы на коже.
Зверюга зол, его ярость искрит, но внешне он остается абсолютно спокоен.
- Станислав, вы правы мы живем очень скромно, и если вы сможете нам помочь, то мы будем вам признательны, - муж подходит к столу, - Желаете что-то выпить, чай кофе, что покрепче?
У меня глаза кровью наливаются. Как? Как мой муж может лебезить перед человеком, который в открытую поливает нас помоями? Он унижается! Предлагает ему угощения, приготовленные для нашего вечера. Но с ним я потом разберусь. У зверюги поистине уникальная способность поганить все, к чему он прикасается.
- Пошел вон! Убирайся из нашей квартиры! – кричу, надрывая голосовые связки. Не помню, когда я была в таком бешенстве.
- Это моя квартира, Лена, - бархатная, холодная сталь его голоса проходится по моим оголенным нервам.
- Уточните, пожалуйста, о чем речь? - Ваня стал белым как полотно. Верхняя губа дрожит, левый газ нервно дергается.
Мне дурно. Сто процентов – это очередные происки психа. Мне страшно, как далеко он зашел в своем безумии. В то, что тугой кошелек дает слишком много власти и порождает безнаказанность, не сомневаюсь. Но все же не ожидала, что зверюга пойдет так далеко. Мыслей, что это все шутка у меня нет. Просто так ко мне в дом он бы не пришел, его «талант» - сеять разруху и ломать чужие судьбы.
- Что ты сделал? – голос дрогнул. Боюсь услышать ответ.
- Я сделал? – выгибает бровь, широко улыбается. Издевается. Чувствует, что все козыри у него в руках.
- А кто еще? Чего ты добиваешься строя козни? – перевожу взгляд на мужа, он замер, кажется, даже дышать перестал, лоб покрылся испариной.
Переживает, что по воле какого-то олигарха недоделанного, семья может остаться без квартиры. У меня и самой сердце в пятки ушло. Как противостоять подобному беззаконию?
- А ты спроси у своего муженька, - заявляет невозмутимо. Он явно наслаждается этой сценой, испытывает непонятный, безумный кайф от своей вседозволенности.
- Ваня тут каким боком? – мотнула головой. Не могу разобраться в хитросплетениях его паутины.
- Лен… я это… все не так… - теперь муж покрылся красными пятнами. Говорит очень тихо, язык заплетается, что едва получается разобрать слова.
- Не переживай, любимый, - специально выделяю это слово и подхожу к Ване, обнимаю его за плечи. – Мы со всем справимся.
Глаза психа стали черной, непроглядной бездной, на долю секунды мне показалось, что там внутри открылись врата ада, столько там скопилось ярости.
- Давай, Ванек, расскажи жене, - поставил локти на стол, и немного поддался вперед, - О своих подвигах. Сумел нагадить, так будь мужиком разгреби.
- Что он может мне рассказать? – нервно дергаю плечом, продолжаю обнимать мужа, которого бьет нервная дрожь.
Мне неприятно, что он так боится, его страх выходит с потом, неприятный запах окутывает меня. Смрад надвигающейся катастрофы. Я тут же прогоняю эти мысли, кто, как не я должна его сейчас поддержать. Пусть он боится, но кто бы ни боялся, когда монстр, наделенный властью, собирается отобрать у нас все. Всеми силами пытаюсь заглушить так не вовремя появившееся чувство брезгливости.
- К примеру, как заложил вашу квартиру, - голос Стаса бьет меня по щекам, каждое слово, как ядовитое жало впивается в кожу.
- Что за ересь! - рука помимо воли сползает с плеча мужа, а в моем голосе уже нет уверенности.
- Лен, я бы со всем разобрался. Сейчас я должен получить солидную сумму в одном проекте, и я бы покрыл все долги, - заискивающе смотрит мне в глаза, судорожно облизывает губы, теребит в руках пуговицу от пиджака, отрывает ее, принимается дергать другую.
Иду к креслу, дальше от них. Падаю. Закрываю лицо руками. Правда… она иногда намного больнее, чем мы можем представить. Я винила постороннего мужчину, а оказалось…
- Поставить на кон жилье… а ты задумался, что будет при потере денег? Где будет жить твоя дочь? Ваня… как… - слова не складываются в предложения, дикая, жестокая реальность раскрывается передо мной во всей своей черноте и подлости.
- У меня был план, мы бы не остались на улице! – выкрикнул до жути писклявым голосом. – Лена, ты бы ни о чем не узнала, я бы все уладил! Мы бы жили в достатке! Так и будет! Поверь мне!
- Ты расскажи еще про другие кредиты. Огласи всю сумму долгов, не стесняйся, Ванек, - Стас продолжает насмехаться.
- Тебе какое дело до наших долгов? – резко поднимаю голову, смотрю на него с ненавистью.
Сейчас я их двоих готова прибить. Одного, за то, что подставил нашу семью, второго, что так цинично воспользовался ситуацией.
- Леночка, не горячись, выслушай его, - муж подходит ко мне, приседает на корточки и кладет руки мне на колени.
К горлу подступает тошнота, такая сильная, что едва сдерживаю рвотные позывы. Запах пота и страха родного мужа, поднимает волны дикого омерзения и отчаяния.
- У меня для вас две новости. Хорошая новость, вы больше ничего не должны банкам, - Стас достает из внутреннего кармана куртки несколько листов. – А замечательная новость, вы теперь должны лично мне.
- Сколько? – спрашиваю упавшим голосом.
Отталкиваю мужа, от неожиданности он не удержался и упал на пол. Как приговоренная к расстрелу иду к столу.
- Можешь сама посмотреть, в бумагах все сказано.
Там сумма… там такая сумма… от которой у меня волосы на голове начинают шевелиться.
- Он брал не только в банках, но и в конторах с грабительским процентом, там за несколько месяцев набежало прилично. Странно, что еще к вам в дом коллекторы не пожаловали, - невозмутимо продолжает добивать меня зверюга.
Если я буду с утра до ночи пахать на трех работах, я не расплачусь. Как Ваня мог? В сотый раз задаю себе этот вопрос. И у меня нет на него ответа.
- Они нарушили контракт, там не могло набежать столько процентов. Я хотел подавать в суд, - блеет с пола муж. Сейчас его голос – как раздражающий фактор. Хочется заткнуть чем-то ему рот. За что он так с нами? Со своей дочерью?
- Стас, - встречаюсь со взглядом пылающей черной бездны, на удивление смотрю на него спокойно, не дрожу, не плачу, каким-то чудом мне удалось взять себя в руки. – Ты прекрасно понимаешь, что у нас нет этих денег. Зачем ты выкупил долги?
- Ты едешь со мной в столицу. Этот, - презрительный взгляд на мужа, - Остается тут.
- Зачем?
В голове рождается сотня мерзких идей. Неужели он хочет…
- Условия мы обговорим наедине, - читаю в его глазах триумф. Зверь загнал дичь в угол.
- У меня дочь… я не могу…
- Аня поедет с тобой, - он не спрашивает, приказывает.
- И ты думаешь, я реально вот так все брошу и поеду с тобой? – меня трясет, и я понятия не имею, как взять себя в руки.
Ощущаю себя безвольной игрушкой. Зверь забавляется, ломает мою жизнь, а я ничего не могу с этим сделать. Еще и Ваня пошатнул мой мир. Я ведь была уверена, что могу ему доверять…
- Да, - без малейших колебаний.
И в этом «да» стальная уверенность. Стас и мысли не допускает об отказе. Расспрашивать его о сумасшедших планах, смысла нет. Сейчас ничего не скажет. Он хочет утащить меня в неизвестность. Жутко осознавать, что из-за больного каприза хищника, из-за недальновидности собственного мужа, я зажата в стальные тиски.
Казалось бы, свободная женщина, а таковой уже себя не чувствую.
- Простите, Стас, - муж поднимается с пола. Видно как нервничает, с каким трудом ему дается каждое слово. – Но вы не можете увезти мою жену.
А в глазах я вижу панический страх. Да, когда правда открылась, он боялся, но сейчас в его глазах ужас иного рода. И он не поддается объяснению. Неужели так боится за семью?
- Неужели? – криво усмехается.
- Мы будем благодарны вам за любую помощь. Но Лена и Анютка – моя семья. И если вы дадите нам возможность, со временем мы все погасим. У меня запущено несколько проектов и…
- Завязывай лапшу вешать. Лен, у тебя еще уши не завяли это изо дня в день слушать? – во взгляде гнев смешивается с насмешкой.
И я понимаю, какой наша жизнь выглядит со стороны. Дело ведь далеко не в бедности, а в пагубной зависимости моего мужа. Если бы он работал, плюс моя зарплата, мы бы вполне прилично жили. И смогли бы давно рассчитаться с долгами по аварии. Но эти «если» они ни о чем. Есть здесь и сейчас, зверюга кредитор, который считает, что может распоряжаться моей жизнью.
- Это ты завязывай, Стас. Я готова обсудить план погашения кредита. Но я никуда с тобой не поеду. Ты не вправе выдвигать подобные условия, - я сбавила тон, агрессия сейчас сыграет против меня.
- Ванек, а ты что скажешь? За сколько готов продать свою жену? – зверь сидит, широко расставив ноги, он король положения, упивается моментом.
Он втаптывает в грязь моего мужа и получает от этого адское удовольствие.
- Что за глупости! Я никого не продаю! – возмущенный возглас Вани напоминает мне визг поросенка.
Ничего не могу поделать, как бы ни старалась, а отвращение поднимается во мне. Я больше никогда не смогу воспринимать его как прежде. Это крах… надежд, веры, всего. Моя семейная жизнь рушится в эти мгновения, и я никак не могу этому помешать. Ваня… что же ты натворил?
- Серьезно? – достает из кармана увесистую пачку банкнот и кидает на стол. – А если так?
- Сколько тут? – муж неотрывно смотрит на пачку банкнот, гипнотизирует ее, такое ощущение, что в глазах у него загорелся калькулятор.
- Считай, - зверюга пожимает плечами.
Наивная часть меня, та, что до сих пор верит в своего мужа, полагала, что он презрительно кинет деньги в лицо обидчику. А в реальности, Ваня хватает пачку, слюнявит два пальца и начинает судорожно пересчитывать купюры.
- Тут мало! – выкрикивает, глядя заплывшими глазами на Стаса.
- Еще хочешь?
- В два, нет, в три раза больше? – прижимает деньги к груди. Я не узнаю этого человека. Не верю, что столько лет прожила с ним бок о бок. Отшатываюсь. – Леночка, это ведь отличный шанс, да, любимая! – на меня даже не смотрит, взгляд только на банкноты.
- Правильно ли я понимаю, в три раза больше и ты продашь свою жену? – спокойный голос Стаса с издевательской насмешкой режет ножом по нервам.
Как я его ненавижу за эти унижения.
- Хм… - Ваня замялся, - Возможно, и дороже… Плюс полное погашение долгов.
Я не верю! У меня галлюцинации! Боль от предательства, она ядовитая, гремучая, до костей пронизывает, отравляет сознание.
Ничего не могу сказать. Слова из себя выдавить не получается. Родной муж…тот, кто держал меня за руку в больнице, ни на шаг не отходил, сейчас вот так запросто отказывается от меня.
- Пошли, Лена, - псих поднимается и направляется к двери.
- Стоп! Что я несу! – Ваня быстро-быстро мотает головой, его лихорадит, рубашка под пиджаком насквозь промокла от пота. – Я не отпущу ее! Я не имею права! Нет! Лена останется тут! – кричит как в бреду. И при этом зажимает деньги трясущимися руками. Падает передо мной на колени,- Лен прости… бес попутал. Ты не можешь! Мы выкрутимся, останься со мной! В глазах читается панический ужас и растерянность.
Его штормит, кидает из крайности в крайность. Не понимаю таких резких перепадов настроения. Будто он реально психически нездоров. Или мы все тут сошли с ума и каждый варится в собственном котле безумия.
- Неважно, Ванек, что ты вякаешь. Все что можно в своей жизни ты уже спустил в унитаз, - Стас резко притягивает меня к себе, откидывает потную руку мужа, второй Ваня продолжает сжимать пачку денег.
- Леночка, Ласточка моя, я просто подумал, что так мы быстрее справимся с долгами. Не слушай его, останься со мной! – продолжает истерически вопить.
Я отталкиваю Стаса и выбегаю из квартиры. Больше не могу этого ни видеть, ни слышать. Плохо соображаю, что со мной творится.
Прислоняюсь к стене и начинаю медленно сползать. Ноги не держат, голова не соображает.
- Надо Аню забрать,- зверь выходит следом, подхватывает меня на руки и несет вниз по лестнице.
- Там вещи… - из моих губ вырывается жалкий лепет.
- Там ничего твоего нет.
Глава 10
Стас несет меня к подъезду Инги. Даже не спрашивает, где живет девочка. Удивляюсь? Уже нет. Я слишком выпотрошена для любых эмоций. Моя жизнь круто меняется, и я не могу осознать, понять, в какой безумный водоворот меня затягивает. Это какой-то кошмарный сон. И я все никак не могу проснуться.
- Ты ее напугаешь. Анютка боится незнакомцев, - концентрируюсь на дочери. Материнский инстинкт он помогает не упасть духом, не расклеиться окончательно.
- Забирай девочку, - ставит меня на ноги перед соседской дверью. Сам остается стоять ближе к лестнице.
Малышка добрая и довольно общительная девочка, но только с теми, кого знает. Она боится, что ее украдут. Этот страх засел в ней так глубоко, что никак не удается его побороть. А тут я не знаю, как ей сказать, что незнакомый дядя увозит нас прочь. Что мы уезжаем от папы. На сколько? Я сама не имею ни малейшего понятия.
Еще я безумно зла на Стаса, что он втягивает в свои игры мою дочь. Ребенок то тут ни при чем, он не должен страдать из-за его прихотей!
О недавних событиях стараюсь не думать. Иначе совсем потеряю ориентиры. Сейчас меня волнует только одно, как объяснить ребенку ситуацию, которую я сама не понимаю? Что зверь задумал?
- Отпусти нас, пожалуйста, - в нерешительности переминаюсь с ноги на ногу под соседской дверью.
- Мы уезжаем, Лена, - как приговор, который обжалованию не подлежит.
Дрожащей рукой нажимаю кнопку звонка, вздрагиваю от трели. Нервы совсем расшатаны.
- Добрый вечер! Вы за Анечкой, - соседка расплывается в улыбке и начинает без устали щебетать.
Я растерянно киваю и ничего не слышу. У меня в голове как заезженная пластинка только один вопрос: «Что дальше?».
Дочурка выбегает ко мне и тут же раскрывает ручки для объятий. Присаживаюсь на корточки, прижимаю свое сокровище. Глухо благодарю женщину, прощаюсь.
А она не спешит закрыть двери, все Стаса разглядывает с нескрываемым любопытством. Подхватываю дочурку на руки, вымученно улыбаюсь и бегу вниз. Хочу быстрее спрятаться от ее взгляда.
Я знаю, кем меня будут считать в городке через день, когда выяснится, что я уехала с дочерью в неизвестном направлении. Сомнений нет, мои имя утопят в грязи.
Уже на улице ставлю Анютку на землю. За спиной у нее маленький рюкзачок с куклой, и все… И у меня сумочка с документами, которую предусмотрительно захватил зверь.
- Привет, заяц, - за спиной раздается голос Стаса.
Дочурка оборачивается. Долго смотрит на мужчину, изучает, склоняет голову то на один, то на другой бок. Стас… он странным образом преобразился, также как тогда, когда общался со своим сыном. Пропал хищный взгляд, появилась открытая улыбка, глаза святятся мягким светом, напоминают прозрачный янтарь в лучах солнца.
- Привет, - отвечает малышка и… делает шаг к нему навстречу. – А ты кто?
- Друг твоей мамы. Стас, - подмигивает. – Я приглашаю вас в путешествие, вооон на той машине, - указывает пальцем в сторону белого дорогущего автомобиля.
- Серьезно?! – глаза округляются. Она подпрыгивает на месте и хлопает в ладоши.
- Конечно, - присаживается на корточки, - Любишь кататься?
- Очень! Мы с мамой раз катались. А я так еще хотела, - на удивление никакого барьера в их общении не наблюдаю.
Анютка, сразу прониклась к Стасу симпатией. Вижу по ее сияющему личику. Если ей человек не нравится, то никакие подарки, уговоры и обещания, не заставят ее сменить гнев на милость. А тут, можно сказать, они поладили с первого взгляда. Не помню, когда такое было. Дочурка обычно долго привыкает к людям. Даже в садике прошло довольно много времени, пока она обзавелась подружками. И воспитатели с ней не сразу общий язык нашли. Но зато теперь никаких проблем нет, самая послушная в группе. И нам все это бросить? И отправиться в неизвестность с незнакомым человеком?
- Сейчас прокатимся, в большой город поедем, а там столько всего интересного, - его улыбка становится еще шире, глаза горят. Я не узнаю хищника. Он все больше преображается рядом с ребенком. Лицо разглаживается, смягчаются черты, невольно залюбовалась. В голосе столько теплоты, что хочется закутаться в нее, как в пушистое покрывало.
- Мама! Серьезно!- надо видеть Анютку, я не помню ее настолько радостной. Даже когда кукол открывала, и сотой доли не было тех эмоций, что сейчас озаряют личико.
- Поедем, маленькая, - я готова сказать и сделать что угодно, чтобы ее лицо всегда светилось солнечным, ярким светом.
- Погнали, - Стас подхватывает Анютку на руки, она заливается звонким смехом. И ни капли недовольства или сопротивления.
- Это же ты мне кукол подарил? – спрашивает, заглядывая в глаза Стасу.
Вздрагиваю от такой прозорливости. Дочь будто понимает то, чего я пока в упор разглядеть не могу.
- Да, куклы! Нам надо вернуться в квартиру и забрать их! И вещи для поездки заодно,- хватаюсь за вопрос дочери, как за соломинку. Я не могу уехать вот так без ничего.
Или подсознательно я хочу сделать шаг назад, то жути страшась неизвестности?
- А мы новых купим еще лучше! Чего время терять, - тут же отвечает Стас, усаживая малышку на заднее сиденье.
- Он прав, мама!
Они сговорились! Вот так за несколько минут знакомства успели спеться и не оставили мне ни единого шанса на капитуляцию.
Сажусь рядом с дочерью на заднее сиденье. Машина покидает наш двор. А я понимаю, что вопреки всем чудовищным событиям сегодняшнего вечера улыбаюсь.
Эта сцена во дворе затронула материнское сердце. Моя стена из ярости и ненависти дала трещину. Только неизвестность пугает не меньше. Жутко осознавать, что в данный момент от тебя ничего не зависит. По сути, я пленница. А зависеть от прихоти не совсем здорового человека я хочу меньше всего. Да и Ваня… мне с ним надо разобраться, поговорить. Слишком много пережито вместе и я не могу все вмиг перечеркнуть. Оставить позади свою жизнь, будто ее и не было. А будущее оно завешено непроглядной пеленой тумана.
- Мама! Посмотри как красиво! – малышка прилипла к окну и смотрит на проплывающий мрачный пейзаж, окутанного тьмой, леса.
Там ничего не видно, кроме неясных силуэтов деревьев и черных облаков. Но восторгу ребенка нет предела.
- Что тебе больше всего нравится? – сажусь немного ближе.
- Всеее! Мы едем! Так быстро! Мы летииим! – визжит и подпрыгивая.
А мне становится стыдно. Ведь такая мелочь – поездка на машине. А мы с мужем даже этого не смогли дать нашей девочке. У нас нет автомобиля. Был когда-то… И я после аварии, пусть и не испытываю страха, я не помню, как все случилось, и не хочу вспоминать. Это лучше забыть. Но восторга от поездки я не разделяю. Анютка же давно засматривается на автомобили, она с завистью смотрела на девочек в садике, которых забирали на машинах. А у нас ведь все рядом в городе, мы можем и пешком пройтись. А к маме можно на автобусе поехать или поезде. И даже эти поездки вызывали всегда у дочери бурю эмоций. Ей все равно, куда ехать, главное – сам процесс. А мы с Ваней, не смогли дать ей вот таких радостей, поездок на автомобиле, отдыха на море.
Анютка росла в любви, но все же многого была лишена. А сейчас ее личико сияет... благодаря постороннему человеку. Это больно. Наверное, даже больнее, чем предательство Ивана. Дочь для меня смысл жизни. Я до сих пор не могу себе простить, что больше чем на год выпала из ее жизни. И вот теперь мы в руках у зверя, и я не могу обеспечить ей безопасное будущее.
Ерзаю на сиденье. Не могу успокоиться. И начинать расспросы при ребенке тоже не вариант. Анютка и не думает спать. Она впитывает в себя новые эмоции.
- На ночь остановимся в придорожном мотеле. Пусть Аня выспится, - заявляет Стас.
- Я не хочу спать! – мотает головой малышка.
- Ты же не знаешь, в какое место я вас привезу, а там такое… ммм… Я бы на твоем месте хорошо поразмыслил…
- Какое? – глаза доченьки тут же загораются.
И Стас начинает описывать мотель, будто это какой-то дворец из сказки. Они болтают так непринужденно, словно давно знакомы. И я еще не слышала, чтобы дочь так много говорила. Ваня… он больше включал Анютке мультики, мог прочитать сказку, но чтобы вот так разговаривать… В груди больно кольнуло.
Стас подумал о моем ребенке. Не стал гнать ночью машину. И останавливается на ночевку из-за нее. Забота? Какой будет цена у этой заботы? Они весело смеются, а мне страшно. Сейчас он завоевывает доверие дочери. Как бы это все ни закончилось для нас плачевно. Не верю я зверю. Слишком гладко стелет. И подвох есть. Должен быть.
Если посмотреть правде в глаза – Стас привлекательный, неприлично богатый мужчина. Практически любая женщина будет рада его вниманию. А он вцепился в нас. Я женщина с тяжелым грузом прошлого, замужняя, у меня дочь, мы из разных вселенных. И пусть я напоминаю ему жену – это не объясняет его поведения.
Вспоминаю нашу первую встречу, он неадекватен, агрессивен, нет к нему доверия. Хоть многие его поступки действительно меня удивили. Я получила от Стаса заботы за эти несколько дней, больше чем от мужа за год. И все же мне надо вырваться из его лап при первой удобной возможности. Если он хочет слепить из меня свою покойную жену, то он жестоко ошибается. И когда поймет это, больно будет всем.
Стас припарковал машину около мотеля, который действительно немного походит на маленький замок. Уютный и явно недешевый. Анютка бежит впереди. Кружит в свете фонарей. Моя девочка счастлива.
- Стас, скажи мне, - улучила момент, чтобы спросить о наболевшем, - Что ты задумал? Я не могу так в неизвестности…
- А чего ты боишься, Лена? - смотрит на меня, приподняв верх бровь, - Хуже, чем там, - кивает в сторону дороги, - Уж точно не будет.
- Не уверена. Ваня…
- Не порть мне вечер этим именем, - резко меня перебил и не стал даже слушать. Пошел к стойке администратора.
Он снял для нас два номера. Заказал ужин. Попрощался с Анюткой. И ушел.
У меня мелькнула идея взять ребенка на руки и сбежать, когда он уснет. Но глядя на счастливое лицо дочери, я не стала рисковать. Ночью с ребенком на трассе – это явно небезопасно. А подвергать риску свою малышку я точно не намерена.
Мы поужинали. Я покупала доченьку. Уложила спать. Легла сама и до утра смотрела в потолок, терзаемая невеселыми мыслями.
После завтрака к нам заявился Стас, с мокрыми волосами и озорным блеском в глазах. Посмотрел на меня, как-то очень странно. Так что у меня мурашки по телу прошли, и дыхание участилось. Мне определенно не нравится, как он на меня действует. Выдохнула только тогда, когда он переключил свое внимание на ребенка. Анютка выспавшись, с порога засыпала его вопросами.
Мы продолжили путь. Дочурка не отлипает от окна. И я смотрю, как меняются пейзажи, так же стремительно, как и изменилась моя жизнь.
- Ты была когда-то в столице? – спросил, не отрываясь от дороги.
- Нет, - ответила не без злорадства.
Еще раз подчеркнула, что я не его жена. Чем быстрее миф в голове психа развеется, тем скорее он нас отпустит.
- А ты сделал тест? – задала встречный вопрос.
- Сделал.
- Я была права, да?
В том, что родства никакого нет, я даже не сомневаюсь.
- Посмотрим… - неопределенно пожал плечами.
Не иначе как задумал какую-то гадость зверюга, раз отмалчивается.
Больше мы не общались между собой, только с Анюткой. А вот когда въехали в город, тут уже я раскрыла рот от удивления. Не знаю, откуда, но этот город мне знаком. Я узнаю улицы, угадываю, что будет за поворотом, и при этом абсолютно не помню себя тут. Будто кадры чужого кино, которое я со стороны видела тысячу раз.
- Ой, тут было кафе «Мадлен» с самой лучшей выпечкой! Неужели его закрыли?! – указываю пальцем на угол серого здания, где сейчас красуется вывеска супермаркета. – За булочками Агнессы Ивановны всегда очередь стояла, - говорю это прежде, чем сама осознаю, что сказала.
- Говоришь, не была в столице? – голос Стаса доносится как через толстый слой ваты.
Я уже не тут. Перед глазами всплывают кадры…
«
- Лен! Ты чего зависла? – обжигающее прикосновение к плечу, как удар током. Подпрыгиваю на сиденье.
- Мама! Мамочка! – перед глазами испуганное личико Анютки.
Я снова в настоящем. Стас припарковался на обочине и смотрит на меня прищурившись.
- Все хорошо, милая, - прижимаю малышку к себе, а руки ходуном ходят.
Прошлое сбило с толку. Но это ведь не фантазии. Все слишком реально.
- Лен? – Стас продолжает выжидательно на меня смотреть.
- Кажется… возможно… не уверена… я работала там… - сейчас я не задумываюсь, стоит ли ему это говорить. Эмоций так много, что я просто не могу держать их в себе. Я должна поделиться.
Почему я не помню, как работала в столице? Когда это было? Почему мама ни разу не упоминала этого? Потому и город мне знаком, не знаю сколько, но я тут жила. Хотя я была уверена в обратном. Что еще я забыла?
- В кафе «Мадлен»?
- Да…
- Я выясню, - его практически черные глаза впиваются в меня, проникают в душу, и в их отражении я вижу себя… испуганную, сбитую с толку…
- Не надо… - из горла вырывается жалобный писк, его сдавил спазм.
- Надо, - разворачивается и заводит машину.
Прижимаю к себе доченьку и дрожу. Глаза сухие, но внутри я рыдаю, беззвучная истерика сотрясает меня. Не позволяю ей выйти наружу и напугать Анютку.
Осознаю странную вещь – я боюсь вспоминать. У меня такое ощущение, что правда сродни локомотиву, который лишь только приблизившись растопчет меня под своими колесами.
А ведь я ничего плохо не вспомнила. Просто свою работу в кафе. Но… я не могла там работать! Или могла? Как чувствовала, не стоило сюда ехать.
- Что ты еще вспомнила? – голос Стаса глухой, ровный.
- Ничего больше… А твоя жена… она работала в кафе? – вот кто меня за язык дергал? Зачем задала этот вопрос?
- Нет. Никогда. До нашего с ней знакомства она работала в фирме моего партнера по одному проекту.
А чего я ожидала? Что мифическим образом окажусь его женой? Бред! Но страх меня все больше сжимает, словно я подобралась к собственному ящику пандоры, приоткрыла коробку и уже поздно закрывать крышку… механизм запущен.
Всю оставшуюся дорогу, я пыталась себя убедить, что ничего страшного не случилось. Это всего лишь старые воспоминания. Ну, работала я в столице. Это что преступление?
Мы подъехали к высоченному кирпичному забору. Ворота открылись, и я увидела громадный особняк в темно-коричневых тонах.
- Ого! Как красиво! – всплеснула руками Анютка.
Я ее восторга не разделяю. Мне страшно. Мы тут во власти незнакомого мужчины. И этот дом… не знаю, что с ним не так. Но он мне определенно не нравится. В голове мелькает какая-то мысль, но я не могу за нее ухватиться.
Стас вышел из машины, открыл заднюю дверцу, взял малышку на руки и подал руку мне. Я проигнорировала его жест. Вышла самостоятельно. Меня шатает, ноги ватные. Надо успокоиться. Паника только мешает.
Мы поднимаемся по фигурным лестницам. А для меня каждый шаг – пытка, словно иду по раскаленным углям.
- Зачем тебе такой большой дом?
- Это дом моего отца. Я переехал в него два с половиной года назад. В моем доме… там невозможно жить, - он ответил ровно, но в каждом звуке улавливается боль, она проникает мне под кожу, усиливает неясное, но отчетливое чувство тревоги.
С трудом заставила себя переступить порог. Так хотелось развернуться и убежать куда глаза глядят. Роскошная обстановка, стильно, мрачно, неуютно. Поежилась и обхватила плечи руками, меня знобит. Все нервы.
- Так, так, так, - справа раздается звонкий женский голос, цоканье языка, - И кого это драгоценный Стас притащил в дом?
Очень медленно поворачиваю голову. В дверях стоит девушка, шатенка, очень худая, на высоченных каблуках, броский макияж. Сразу видно – столичная фифа. Под руку она держит высокого мужчину…
Он ловит мой взгляд… холодная сталь его глаз мгновенно полосует душу, разрезает ее на куски, порождает неконтролируемый утробный ужас. Делаю шаг назад, хочу крикнуть… а в горле ком… хочу разорвать зрительный контакт, но он слишком крепко держит…
- А кто тебя приглашал, Слава? – Стас морщится, словно от зубной боли.
- А мне надо приглашение, чтобы проведать любимого братика? – парирует девушка.
Я слышу их разговор фоном. Меня продолжает бить озноб, никак не могу побороть оцепенение… этот мужчина… я раньше его видела в кафе…
«- Покорен, сражен, брошен к вашим ногам, - он улыбается, его глаза очень странные, будто на дне их плавится сталь, и они затягивают в эту серебристую воронку, путают мысли и вызывают головокружение. Я стою и не могу оторвать взгляда, это сродни гипнозу.
Мужчина однозначно красив, но в нем читается скрытая опасность.
- Вы уже определились, что будете заказывать, - стою перед ним, переминаюсь с ноги на ногу с блокнотиком в руках.
- Вас… один взгляд и я потерял рассудок, - его глаза горят серебристым огнем, но отчего-то веет холодом.
Он меня заинтересовал, роскошный, галантный, таинственный.
- Не стоит преувеличивать, - невольно покраснела.
- Я Константин, а вас как зовут, прелестный цветок? – закусывает нижнюю губу. Они у него полные, ярко-красные, сочные. Вроде бы он ничего такого не сделал, а я чувствую себя неловко. Никогда еще не терялась в присутствии мужчины. Но в нем есть нечто неуловимое, что выбивает почву из-под ног.
- Лена… и я на работе… Прошу, сделайте ваш заказ, - мне еще не хватало сплетен коллег. У нас хозяйка не любит, когда ее персонал заводит шашни с клиентами. А мне моя работа дорога. Но не могу не отрицать, что этот мужчина меня заинтриговал.
- Непременно, все на ваш вкус… то, что вы любите, и я буду несказанно этому рад, - сидит, откинувшись на спинку стула, держит меня под прицелом своих глаз.
Он странно на меня влияет, я даже с трудом разбираю смысл сказанных слов. Его голос очень спокойный, тихий, завораживающий. Он ловелас, бабник, мне надо держаться подальше от таких мужчин. Ведь понимаю, что ему надо. Получит свое и тут же забудет, как меня зовут.
- Хорошо, сейчас принесу. У нас лучшая выпечка в городе, - улыбаюсь, хочу поскорее исчезнуть из его поля зрения.
- Из ваших рук, Леночка, любая пища превратится в божественный нектар, - моя кожа горит огнем. Я физически ощущаю прикосновение его взгляда. – Прошу вас только об одном?
- О чем?
- Скажите, когда вы заканчиваете, я хочу вас украсть, хотя бы на один вечер».
Дальше провал… густой туман закрывает завесу воспоминаний. Но у меня нет сомнений – это один и тот же мужчина. Нет, это не могло происходить со мной! Эти воспоминания… они как другая жизнь. Они со мной не связаны!
- Представь себе, надо. Мой дом непроходной двор. И ты не можешь заявляться, когда пожелаешь и без предупреждения, - Стас ставит Анютку на пол, берет ее за руку.
- Это дом наших родителей!
- Я выкупил твою долю!
- Стас, ты чего рычишь? Мы пришли тебя проведать. Ходил слушок… - я как тогда в воспоминаниях, физически ощущаю его взгляд, только в настоящем, он меня обжигает холодом, оставляет порезы. – Что ты решил прервать жизнь затворника. Не представишь ли свою очаровательную спутницу? И у тебя нет никаких причин для агрессии, мы твоя семья и переживаем. После всего… произошедшего, - вздыхает.
Анюта молчит, смотрит на парочку, насупив бровки, и прижимается к Стасу, прячется за него.
- Очаровательная ты серьезно? Она и мизинца Виктории не стоит! – восклицает сестрица, скривив алый рот.
- Лена, познакомься, это моя сестра Святослава и ее супруг Константин, мой партнер по бизнесу. А это Лена, моя гостья, и ее дочь, Анютка, - Стас нехотя представляет нас.
Константин… значит, я не ошиблась. Я вспомнила имя. Надеюсь, этот мужчина меня не узнал. Не понимаю. Я была с ним знакома и у меня остались положительные воспоминания. Отчего же сейчас я готова провалиться сквозь землю. Лишь бы больше никогда на меня не смотрел. Или он уже тогда был несвободен, и я… по молодости докатилась до связи с женатым? Или не знала о его супруге? Неужели, у меня что-то с ним было? Пытаюсь вспомнить, но в памяти черный провал.
Возможно, тогда это была лишь мимолетная встреча? По взгляду этого Константина не разобрать, узнал или нет. Лучше бы нет, сейчас впервые я рада, что мое лицо изменилось.
- Добрый день, - выдавливаю из себя. Во рту пересохло, язык прилип к небу.
- Баба с довеском, мельчаешь братец, - фыркает девица.
Если присмотреться, у них действительно схожие черты лица, один типаж. Только девушка скорее отталкивает, а у Стаса иная аура, теплее. Брат и сестра, а словно два разных полюса.
- Прикуси язык, Слава. Твоего мнения никто не спрашивает. Если смотрины окончены, то мы устали с дороги, выход знаете где, - Стас берет меня за руку и ведет к лестнице.
- Сама гостеприимность. А как там папа говорил: «Берегите друг друга, роднее у вас никого нет», - цокает языком.
И это цоканье, оно играет на нервах, хочется вытолкать ее за шиворот и закрыть дверь. После непродолжительно общения чувствую себя грязной.
- Отец ошибался.
- Зря ты так, Стас. Мы всегда рядом. И мне надо с тобой переговорить, возникли проблемы с проектом по кольцевой, - мужчина обращается не ко мне. Но голос Константина все равно действует на меня, опутывает паутиной страха. Ощущаю себя мухой, загнанной в ловушку к пауку, парализованной его ядом, когда каждый мой шаг, еще сильнее натягивает путы, перекрывая доступ к кислороду.
- Позже обговорим. Уведи ее, - Стас ускоряет шаг и буквально тащит меня за собой по лестнице.
- Нам тут не рады, - всхлипывает Анютка.
Прикусила язык, чтобы не сказать какую-то колкость при ребенке. Малышка уже довольно всего наслушалась.
- Заяц, что я слышу! – Стас подхватывает ее на руки и легонько подбрасывает в воздухе. – Кто это у меня щеки надул?
- Они там… тетя злая… и дядя, - Анютка пытается быть серьезной, но уже вижу, как губки в улыбке расплываются.
Стас на нее поразительно влияет, и отрицать этого не могу. Она так быстро даже с родным отцом не отходила, да и со мной тоже. Если надуется, то все… это надолго.
- Ты ведь моя гостья, верно?
- Да…
- Так зачем нам обращать внимание, что тетя сегодня не выспалась. У нас столько дел запланировано, - берет ее за руку и ведет по коридору второго этажа. Я иду за ними следом.
- Каких? – поднимает головку, глазки блестят.
- А вот это сюрприз.
- Скажиии!
- Неа!
Они весело смеются, а я не верю, что это один и тот же человек. Как он может так быстро меняться? В одном я могу быть спокойна, дочурку он не обидит. А в остальном… мрак и неизвестность.
Меня до сих пор колотит от прогулки по своим воспоминаниям. Нежели это была я? Верится с трудом, если учитывать, что Ваня единственный мужчина в моей жизни. Мы дружили еще с садика. Вместе ходили в одну школу. Разъехались по разным городам на время его учебы в университете, и то часто виделись. Когда наши отношения пересекли дружескую черту, по времени точно не помню, я была уверена, что после окончания учебы. Но точно знаю… Ваня был у меня первым… Я помню нашу близость. Костер, звездная ночь, палатка, гитара, горы. Он был таким романтиком, и тогда парила в небесах от счастья. Даже сейчас воспоминания вызывают сладкое томление в теле. Но потом куда-то все исчезло. Не понимаю, куда делся тот парень, в которого я влюбилась? Кажется, два разных человека, но ведь и про себя я думаю аналогичным образом. Неужели с возрастом мы так меняемся?
Еще большая странность – Константин и моя работа в столице. Кода я успела? Надо бы позвонить и спросить у мамы. Но как представлю, что придется ей рассказывать новости, так мне сразу жутко становится. Для нее ведь это будет удар. Да, и я пока не представляю, как скажу что-то в таком духе: «Нас забрал олигарх, которого ты терпеть не можешь, а муж проигрался, и я, скорее всего, к нему больше не вернусь. А что будет дальше, понятия не имею. Все зависит от прихоти этого самого олигарха». Мда… самой жутко от этих слов, а ведь на данный момент именно так выглядит правда.
Моя прошлая жизнь сейчас видится мне разбросанным пазлом, и я не могу собрать картину воедино. Фрагменты не сходятся между собой.
- Тут твоя комната, и сразу рядом будет жить Анютка, - Стас открывает двери, показывая нам хоромы.
Детская комната завалена игрушками, украшена обоями с любимым мультфильмом дочери, и среди игрушек явно прослеживаются ее симпатии. Он все продумал! Готовился заранее. Эта комната сделана именно для Анютки. За такое короткое время. Сегодня день сплошных непрекращающихся открытий.
- Ты когда успел? – не удержалась от вопроса.
- Ребенку должно быть комфортно на новом месте, - следует невозмутимый ответ.
Тут он попал в точку, малышка визжит от восторга и бегает по комнате как сумасшедшая. Столько положительных эмоций, надо видеть ее сияющее личико, слышать радостные возгласы. Я снова таю и проникаюсь чувством благодарности. Стоп. Опускаю себя на твердую землю. Не верю в бескорыстие. Он что-то потребует взамен. Расплата неминуема и это пугает.
- Твоя сестра не рада гостям. Я ее понимаю. Стас, давай прекратим все, пока это не зашло слишком далеко, - делаю очередную попытку вразумить его.
- Меньше всего меня заботит, что думает моя сестрица, - морщит нос.
- Вы не ладите?
- У нее есть муж, вот пусть и сушит голову с ее заскоками. Меня они больше не касаются, - отвечает резко, тут же возвращаются зверины черты, на шее вздуваются вены.
Тема с сестрой явно его больная мозоль. Это не мое дело, но мне жутко интересно узнать их тайны. Он запутывает меня в свою паутину с невероятной скоростью. И я пока не понимаю, как выбраться без последствий.
- Давно у вас натянутые отношения? – вопреки здравому смыслу продолжаю допрос.
- Да. Она была лучшей подругой Виктории, мне приходилось терпеть Славу в доме, - бросает со злостью, сжимает челюсти до скрипа. – Потом... мне было не до сестры. Но сейчас я сделаю все, чтобы ноги ее не было в моем доме.
- Странная ситуация, сестра дружит с твоей женой, а ты при этом Славу терпеть не можешь, - хмурю брови.
- Я терпел ее из-за Тори. Скорее всего… зря…
- За что так можно недолюбливать родную сестру? – восклицаю в недоумении.
Стас замирает, оставляет мой вопрос без ответа, подозреваю намеренно. Прислушивается. Выходит из комнаты. Машет нам рукой.
- Пошли, Дюшка с Зоей вернулись, познакомлю вас. Заяц, потом играть будешь!
Дочь побежала за Стасом. А я замерла, охваченная непонятным волнением.
Глава 11
В коридоре раздаются веселые голоса. А я почему-то медлю. Нервы расшатаны. Но сейчас-то мне нечего опасаться, даже любопытно взглянуть на ребенка Стаса.
Решительно покидаю Анюткину комнату. Посреди коридора вижу молоденькую девушку с каштановыми волосами, рядом с ней мальчика. Стас стоит рядом с моей дочерью.
Малыш поднимает голову и… время останавливается. Смотрю в карие глаза… и меня охватывает странное желание обнять мальчика. Сын Стаса покорил меня первой секунды. Он его маленькая копия, те же черты лица, тот же хмурый взгляд из-под черных бровей. Только глаза еще больше, огромные сверкающие янтари в пол-лица, черные густые загнутые ресницы, пухлые губки, и черные волосы, которые торчат в разные стороны.
- Здравствуйте, я Андрей, - делает шаг ко мне и протягивает маленькую ручку для рукопожатия.
- Привет, я Лена, - мой голос дрожит, улыбаюсь, а у самой одинокая слезинка по щеке катится.
Сжимаю маленькую ручку и не хочу ее выпускать. Что ж это такое? Он же обычный ребенок, почему сердце скачет как бешеное, а горло сдавили металлические обручи?
- У тебя очень красивый дом! – восклицает Анютка.
- Понравилась комната? Папа для тебя делал, - малыш очень серьезный, собранный. Нет в нем детской легкости. Взгляд слишком взрослый для его возраста.
- Очень! – а моя дочь – это ураган эмоций.
У меня дрожат пальцы и колени. Не могу отвести взгляд от малыша.
- Это Зоя, няня Андрея, - Стас представляет женщину. – Она отличный специалист, и если что присмотрит и за Аней. Завтра я покажу тебе сад, думаю, там зайцу понравится.
Он уже все решил за нас. Сад, няня… Что дальше?
- Лена? – Андрей подходит ко мне вплотную, склоняет голову набок.
- Да…
- Вы приехали, чтобы подарить мне братика? – серьезно так спрашивает.
Я в ступоре. Вот она детская непосредственность. Растерялась. Как ответить, чтобы не обидеть малыша. Эти карие глаза, смотрят так пристально. Точно отец и сын, оба норовят своим взглядом в душу пробраться.
- У тебя Аня есть, - отвечает за меня Стас.
Он тоже растерян, на лице смятение, удивление, одна эмоция сменяет другую. Зажмурился, ресницы дрогнули, словно какое-то болезненное воспоминание колючими шипами вонзилось в него.
- Аня подходит, она мне нравится, - все так же серьезно заявляет малыш. – Но надо еще маленького братика.
- Откуда такое желание? – присаживаюсь на корточки, рука сама тянется к черным непослушным волосикам, глажу малыша и в груди щемит. Задыхаюсь.
- Мы с папой одиноки, - ответил не задумываясь, пожал маленькими плечиками.
Для Андрюшки – это незыблемая истина. Дети все понимают, гораздо больше, чем мы взрослые думаем.
У меня болит сердце, колет так, словно сейчас разорвется, а потом сжимается в болезненном спазме, от жалости к этому мужчине, потерявшему любимую жену, и малышу, оставшемуся без мамы. В этот момент я отчетливо понимаю безумие Стаса, нежелание принимать факт гибели Виктории. Ведь даже если человека не стало… любовь… она продолжает жить.
- Знаешь, - провожу рукой по пухлой щечке, пальцы дрожат, внутри меня лихорадит, - Если есть сокровенное желание, и ты хочешь этого всем сердцем, то оно непременно исполнится.
- Я тоже хочу братика, - вставляет свои пять копеек Анютка.
И она туда же. Едва познакомились, и уже сговорились!
- Значит, ты согласна?- смотрит на меня пытливо, хитро прищурился. Переводит взгляд на Стаса, - Пап, Лена мне нравится.
- И ты мне, Дюша, - не сдерживаю порыв и прижимаю его к себе. Вдыхаю детский аромат и растворяюсь в нем. Так мне хорошо стало, теплота на сердце разливается. Из глаз слезы рекой, и ведь сладкие они эти слезы. Не понимаю, что со мной творится, но давно меня так эмоции не накрывали с головой.
- Вот и договорились, - деловито заключает малыш.
- Никогда его не видела таким, - няня разводит руками в стороны.
Стас стоит бледный как полотно. И только глаза судорожно бегают, от меня к сыну, Анютке и обратно.
- Дюша, покажи свою комнату, проведи экскурсию Ане, - выдает осипшим голосом. – Зоя, проследи.
Няня уводит детей, а мне отчего-то хочется вопить, чтобы не забирала. Что происходит? Надо взять себя в руки!
- Лен, отдохни часик… нет лучше два… Потом спускайся на кухню, пообедаем и… - запнулся, мотнул головой, - В общем… дел у нас много…
Даже не взглянув на меня, быстро спустился по лестнице. А я так и стою, смотрю ему в спину, виски пульсируют, в мыслях каша, и только сердце выстукивает радостный ритм.
Я все же пошла на звук голосов. Убеждаю себя, что мне надо удостовериться, все ли хорошо с доченькой. Но в этом я уверена. На удивление моему ребенку тут уютно и комфортно. Меня сжигает какая-то дикая, непонятная потребность увидеть еще раз малыша.
Комнату Андрюши нашла без труда, просто пошла на шум детских голосов. Заглянула… они грают с няней. Мальчик вдруг поднял голову и улыбнулся мне, а у меня в груди, словно персональное солнце засветило.
Анютка увлеченно перебирает игрушки. Даже не ожидала, что ее машинки заинтересуют. Но должна признать, что дочь все больше раскрывается, это наше путешествие идет ей на пользу. Давно не видела ее настолько радостной. Все же удушающая атмосфера долгов, безденежья и моих постоянных переживаний, так или иначе, сказывались на ребенке.
А тут она слишком быстро и как-то гармонично влилась в атмосферу этого дома. Что ж, по крайней мере, за дочь сейчас я спокойна. Безумие Стаса не навредит моей малышке.
Возвращаюсь к себе в комнату. Из вещей у меня только сумка с документами, мобильный и минимальный набор косметики. Даже ключи от дома остались на полке в прихожей.
Моя комната в коричневых спокойных тонах. Большая постель, новомодная мебель. Открываю шкаф-купе, а там… все забито нарядами на любой вкус… В ванной на полках все необходимые женские принадлежности, несметное количество дорогущей косметики. Особенно преобладает один бренд… и я почему-то уверена, что он идеально мне подходит. Но ведь раньше я никогда ничем подобным не пользовалась. Тут один тюбик стоит как две моих зарплаты.
Игра воображения, что еще. Не думаю, что, даже работая в столице, я могла себе нечто подобное позволить. Но руки так и тянутся к тюбикам, женская душа ликует.
В комнате завибрировал телефон в сумочке. Вздрагиваю. Совсем нервы сдают, любой шорох, а у меня уже страх по венам расползается.
На экране сообщение от Вани:
«Ласточка, прошу, дай мне шанс все объяснить! У нас ведь семья! Анютка, моя дочь! Не забирай ее у меня! Мне так плохо без вас!».
Если скажу, что ничего не дрогнуло… Совру. Слишком многое меня связывает с этим человеком. Невозможно, вот так за сутки перечеркнуть все. Да, он поступил гадко, врал мне столько времени. Но ведь были у нас и замечательные моменты. Наше сближение в горах, свадьба, рождение Анютки. Тогда Ваня выложил розовыми розами: «Люблю вас» на асфальте. Разве такое забудешь? Он был со мной в горе. Был хорошим отцом. Но в том и плачевно все, что «Был». А сейчас – это другой человек. Незнакомый мне. Возможно, и я изменилась. Я уже сама не знаю, кем была, кто я сейчас. Слишком все запуталось.
Анютка ни разу про папу не вспомнила. Ее полностью увлекла другая жизнь. Не наша. Чужая. Мы тут гости… или пленники…
Стас мучает и себя, и у меня бередит раны. Я начинаю вспоминать, и что-то внутри отчаянно противиться этому. Будто совершаю преступление. Странное ощущение не проходит, оно усиливается, и тревога во мне, которой нет логического объяснения, только разрастается.
Раздается звонок телефона. На этот раз мама. Трусливо игнорирую звонок. Я не готова к разговору с ней. Ваня уже все ей рассказал, это сто процентов.
Но и просто промолчать не могу. Набираю сообщение: «Мама, я сейчас занята. Позже тебя наберу. У нас все хорошо. Не волнуйся!».
Ответ приходит незамедлительно.
«Хорошо? Ты не в себе, Лена! Немедленно возвращайся, тебе надо к врачу! Дальше будет только хуже!».
И снова звонок. Она звонит беспрерывно.
А я малодушно игнорирую телефон. Выключаю вибрацию. И иду принимать ванную. Стараюсь ни о чем не думать, расслабиться, и хоть ненадолго отпустить ситуацию.
После банных процедур… не удержалась и воспользовалась соблазнительными баночками. Не верится, что это все Стас купил мне. Но раз вещи в моей комнате, а у меня ничего нет… То вывод напрашивается сам собой.
Все же, как бы я ни открещивалась от роскоши, ни кричала, что мне ничего не надо. Вранье. Надо. И вот такие королевские условия, после подсчета каждой копейки, полуголодного существования, когда переживаешь, что если съешь лишний кусочек, то доченьке и мужу меньше достанется, они не могут не нравиться. Впервые за долгое время человеком себя чувствую, а не ездовой лошадью. Но ведь и в прошлом я была счастлива и без денег. Все слишком неоднозначно.
Когда я уже практически закончила одеваться, меня позвала горничная на кухню. Я останавливаю выбор на черных брюках и белой блузке. Нечего наряжаться. А ведь хотелось…
На кухне только дети, повар и няня. Стаса нет, и я ощущаю легкий укол разочарования. С чего бы это? Но моя грусть тут же улетучивается рядом с детьми. За это время они сдружились, и щебечут без умолку, смешные, потешные. Да и еда необычайно вкусная, а я успела проголодаться.
После такого времяпровождения немного успокаиваюсь. Я смогла ненадолго отпустить переживания. Но гнетущая тревожность затаилась, и до конца не отпускает.
- Станислав Юрьевич просил передать, что после обеда ждет вас с детьми во дворе, - сообщила горничная. – Просил вас теплее одеться.
Что он задумал? Любопытно. Но если с детьми, то переживать не стоит. Наверно…
Няня одела детей, я нашла в шкафу теплую куртку. Забота. Слишком много ее от Стаса.
Когда мы вышли, я его увидела сразу. Он стоит в легкой спортивной куртке и неотрывно смотрит в небо. Замер как статуя.
Дернул плечами, услышав нас. Оборачивается. А глаза, мне становится дурно, столько в них тревоги, вселенской печали… аж мороз по позвоночнику пробегает.
Он быстро берет себя в руки, улыбается, взгляд светлеет.
- Погнали, запрыгивайте в машину, - говорит наигранно бодрым голосом. А в глазах все еще плещется боль.
- Что ты задумал? – спрашиваю, когда автомобиль уже выехал на дорогу.
- В парк поедем. Надо ловить последние относительно теплые деньки.
- А в парк… - протягиваю с облегчением, шумно выдыхаю.
Такая прогулка всем нам пойдет на пользу. Я все подсознательно ожидаю от него подвоха. Когда зверь проявит себя. Не верю я в его бескорыстную доброту. Рано или поздно Стас предъявит счет.
- А вечером у нас с тобой планы без детей, - лукаво мне подмигивает.
- Что? Какие еще планы?! – я ж чувствовала… знала! И привычный страх мгновенно расползается по телу.
- Считай это свиданием.
Хочу возразить ему, слова уже практически срываются с губ. Так и подмывает напомнить ему о многом… но я вовремя прикусываю язык. Даже не спорю. В машине дети, и я не хочу накалять обстановку. Они не должны стать свидетелями наших разборок.
Но… подумать только… свидание! Он псих, однозначно. На что он рассчитывает? Впрочем, вечером я это выясню и постараюсь расставить все точки. А пока на первом плане дети. Хочется, чтобы они получили максимум удовольствия от прогулки. Потому я просто демонстративно отворачиваюсь к окну. Хоть так показываю, что думаю, о его планах.
Парк аттракционов встретил нас людским шумом и музыкой. Атмосфера праздника и веселья. Тревоги вновь отступили, и я позволила своему внутреннему ребенку ожить и дурачиться вместе с детьми.
Малыш деловито берет мою доченьку за ручку, ведет к аттракциону со словами:
- Не бойся, я с тобой.
- Я не боюсь! – парирует Анютка, вздернув подбородок.
Все же она побаивается, но не показывает виду, стойко держится. А уже на аттракционе начинает заливисто смеяться. А я в очередной раз сгораю от чувства вины перед ребенком. Кроме обычных качелей моя девочка ничего не видела. Сколько всего мы с мужей ей недодали. А Стас сумел за столь короткое время перевернуть все в наших жизнях.
И сейчас он словно мальчишка носится с детьми, катает их на аттракционах, и тот зверь в нем, он пропал, словно никогда и не было его вовсе. Я смотрю на них и понимаю, что порой мы взрослые в ежедневных проблемах забываем вот о таких простых радостях жизни.
- Мы семья, - мечтательно протягивает Андрюша, когда мы уставшие возвращаемся к машине.
Стас резко поворачивается в мою сторону, а я трусливо опускаю голову. Злюсь на него. Он хоть понимает, что делает?! Дает сыну ложную надежду. И моя Анютка привыкает к этой жизни. А что потом? Вся радость от прогулки моментально исчезает.
Мы заехали в кафе, дети лакомятся десертами, а я сижу как на иголках. Мысленно проговариваю все вопросы, которые задам вечером Стасу.
Он прав нам надо уехать и поговорить. Но это никак не будет свиданием! Слишком далеко его безумные игры заходят. Смотрю на малыша, и сердце сжимается, как подумаю, что мне придется его оставить. Слишком стремительно я прониклась нежностью и теплотой к этому не по годам серьезному мальчику.
Я всегда любила детей, но вот чтобы так щемило в груди, от любого взгляда на него, такое со мной впервые.
После кафе мы вернулись в дом. Стас сразу же уехал, сообщив мне, что к девяти часам за мной приедет шофер. Что ж оно и к лучшему. У меня будет время успокоиться и подготовиться к разговору, без агрессии, упреков и прочего. Нужно не злить зверя, а просто прийти к взаимопониманию. Как показал сегодняшний день, в нем есть светлые стороны, вот к ним и надо взывать.
Так я настраивала себя все оставшееся время. Пока занималась с детьми, укладывала их спать и собиралась на встречу.
И при этом тщательно укладываю волосы и выбираю платье. Это ведь не свидание! Что я творю?! Хочу почувствовать себя женщиной, нахожу сносное объяснение своим действиям.
Я выбрала темно-бордовое платье до колен, обтягивающее, со скромным вырезом, туфли-лодочки, на низком каблучке, нанесла макияж ярче обычного, подчеркнула губы помадой в тон платью. И сама себя не узнаю, давно я не выглядела так… на себя не похожа.
Водитель приехал ровно в девять. Я надела белое пальто в пол, и села в машину. В груди сердце бьется с бешеной скоростью, словно действительно еду на свидание. Волнуюсь как девчонка.
Автомобиль остановился около необычного ресторана. Еще не зашла внутрь, а уже попала в какие-то райские джунгли, мраморный фасад здания украшают диковинные растения, мигают зеленые огоньки, а вход в заведение, сделан в форме огромного дерева. Залюбовалась красотой с едва различимым чувством дежавю, и даже не заметила, как Стас открыл дверь и галантно подал мне руку.
Он тоже переоделся, черная рубашка и брюки, волосы уложены, запах его парфюма кружит мне голову. Где это он успел принарядиться, если из дома уехал сразу же? А мне есть до этого дело? Мотнула головой, отгоняя странные мысли.
- Дома все хорошо?
- Тебе бы сообщили, если бы что-то было не так. Мы же под наблюдением, - отвечаю слишком резко и тут же ругаю себя за это.
Я ведь решила миролюбиво провести вечер. А в итоге? С первых минут накаляю обстановку.
- Я хочу, чтобы вы освоились и чувствовали себя комфортно, - смотрит на меня неотрывно, говорит с придыханием. Взгляд жадный, голодный, по коже табунами бегут мурашки. Ему явно очень нравится, что он видит. Без стеснения разглядывает меня. Слишком откровенно.
- Комфортно… - осекаюсь. Если сейчас отвечу, мы поцапаемся, и в итоге так ничего и не выясним. – Пошли уже, - говорю более миролюбиво и даже выдавливаю из себя жалкое подобие улыбки.
Стас берет меня под руку и продолжает смотреть звериным взглядом, словно он женщины сто лет не видел. К щекам приливает кровь, не привыкла я к такому вниманию. И от него оно мне точно не нужно. И все же какая-то часть меня, ликует, купается в сиянии его глаз. А прикосновение его пальцев ощущается даже через плотную ткань пальто.
- Станислав Юрьевич, ваш столик готов, - сообщает улыбчивая девушка-администратор, и при этом смотрит на меня как на врага народа.
Оглядываюсь по сторонам. Голова кругом… эти светильники, напоминающие лианы, растения, витиеватые кресла с зелеными подушками… мне знакомо это место. Я тут точно была. Иду за Стасом, а пол под ногами превращается в раскаленные угли. Прошлое застилает настоящее, стальные обручи с шипами сдавливают голову. Я бы упала, но Стас меня поддерживает.
- Лена! Что с тобой?! – взволнованный голос.
А я смотрю в дальний угол, неотрывно, не моргая. Там я сидела, там в руках сжимала бокал с красной жидкостью и звонко смеялась. Я вижу все так отчетливо, будто это происходит прямо сейчас.
Воспоминания накрывают лавиной.
«
Константин! Я была в этом заведении с ним. Мы разговаривали, смеялись… это было свидание. Он вынес меня на руках из этого ресторана. А дальше вновь черный туман. Что было дальше?
Теперь я еще больше склонна думать, что встречалась с ним. С мужем сестры Стаса! А может, они еще не были женаты. И у нас с Константином ничего не было. Я вспоминаю отрывками и не понимаю, в какой временной отрезок это происходило. Сколько мне было лет? Не удается сложить свою жизнь в хронологическом порядке.
Не заметила, как Стас усадил меня за столик.
- Ты что-то вспомнила? – взгляд обеспокоенный.
Лучше бы не вспоминала…
- Просто голова закружилась… у меня так бывает…
Лгу. А что я еще могу сделать? Только убедить его прекратить этот фарс. Что-то внутри подсказывает, что оставаться в этом городе для меня небезопасно. Мне страшно вспоминать, настолько жутко, что я готова собственноручно запереть свою память на тысячу замков. Я уже не понимаю, что я за человек? Чего от себя ожидать?
У меня был один мужчина в жизни – это Ваня. А оказывается, я крутила шашни… с этим Константином… А ведь крутила… Он вынес меня из ресторана и поцеловал в губы!
Но адский механизм запущен, его не остановить. Перед глазами очередная картина прошлого.
«
Квартира? Это галлюцинации… бред! Это было не со мной! Воспоминания настолько нереальные, что не могу, не хочу в них верить. Но что-то подсказывает мне, что та ошарашенная женщина в моей голове – это я в прошлом.
Что у меня за жизнь была в столице? Почему я вернулась в город детства? Я ведь должна была рассказать маме, хотя бы в общих чертах. Хоть что-то! Почему она даже словом не обмолвилась? Или оберегала меня?
У меня тысячи вопросов. И я совсем не уверена, что хочу знать на них ответы.
- Ты все же что-то вспомнила, - врывается в мои мысли Стас.
Он сжимает в руке стакан с водой, взгляд звериный, хищный, ноздри раздуваются. Мое волнение передалось ему. Но он его интерпретирует иначе. Думает, о наболевшем… о Виктории…
Я уже знаю, что боль на дне его глаз – это всегда призрак той, которую он так и не отпустил.
- Только подробности своей работы в кафе… - отнекиваться нет смысла. Говорю полуправду.
Представляю, как я выгляжу со стороны, если внутри меня всю сотрясает и немой истерике.
- Я выяснил про твою работу, - неотрывно смотрит на меня. Эти карие глаза другие, но они держат еще сильнее, чем сталь Константина.
- И что… ты вы…я…снил? – я заикаюсь, зубы отбивают чечетку.
- Тебя там помнят. Записей о трудоустройстве нет. Это означает, что ты работала нелегально, если вообще, это была ты, - говорит спокойно, а глаза, продолжают держать меня в плену.
- Не я? А кто? – во рту пересохло. Голова раскалывается, словно каждое воспоминание – это маленький взрыв в мозгу. Болезненный и выматывающий. – Ты ведь сказал, что все выяснил?
- Пока я только делаю первые шаги. Слишком в твоей биографии много черных пятен. Да, в кафе помнят Лену, которая проработала шесть месяцев, потом уволилась.
- И что тут такого странного?
Нам приносят заказ. Заставляют стол невероятными блюдами, запах потрясающий. Только кусок в горло не полезет. Пока официантка бегает туда-сюда, мы молчим, а в воздухе витают искры нашего напряжения. Они ощущаются на физическом уровне, покалывают кожу, не дают сделать вдох.
- У меня нет гарантий, нет документальных подтверждений, что это была ты. В принципе нет никаких следов твоего пребывания в столице. В твоем городке есть, но все урывками. Словно ты появлялась и потом исчезала. Но я докопаюсь до правды. Найду всех работниц того заведения. Они должны помнить подробности, - берет в руку цветок из вазы и с преувеличенным вниманием разглядывает его. Вены на шее вздуваются от напряжения, он внутри сгорает, демоны рвут его душу в клочья.
И мне страшно. Потому что я чувствую, пусть косвенно, но каким-то образом я связана с его семьей.
- Зачем тебе это все, Стас? Неужели продолжаешь цепляться за свои бредовые фантазии?
- А тебе не кажется, что слишком много секретов, для на первый взгляд, простой и посредственной жизни? – сжимает мою руку. Опутывает теплом и своей звериной сутью. Мурашки бегут по коже, одно прикосновение, и удары тока сотрясают меня. Хочется, чтобы никогда не отпускал руку, и в одночасье отпустил немедленно.
- Оставь это все Стас. Не береди душу. Ты мучаешь себя, - мои губы стали влажными, я и не заметила, что плачу. – Ты ворошишь мое прошлое, перевернул мою жизнь. Для чего? Ведь это тупик, как ты не понимаешь!
- Тупик? – в карих глазах вспыхнуло пламя. – Что хочешь назад к своему муженьку вернуться? Еще не все он промотал? – взгляд темнеет, там на дне разверзается бездна. Сильнее сжимает мою руку.
- Не лезь в мои отношения с Ваней! – выдергиваю руку. – Я сама с ним разберусь! Без твоей помощи!
- Он тебе звонит уже, смсочки написывает, как ему тяжко без тебя. Умоляет вернуться, - выплевывает каждое слово с диким презрением.
- Ты проверял мой мобильный? Кем ты себя возомнил?! – теперь уже я начинаю закипать.
- Нет, не проверял, - говорит с кривой, холодной усмешкой. – Просто предположил, а ты только что все подтвердила. Уже строишь планы, как деру дать к нему? Утешать своего Ванюшу! – каждое слово бьет хлыстом, жестко, болезненно.
- Не твое дело! – стискиваю вилку в руке.
- Любишь его? – глаза сузились, он походит на разъяренного хищника.
- Еще раз повторяю, не твое дело!
- Будешь мне снова лабуду на уши вещать, про его помощь, про продажу квартиры.
- Зачем? Ты все сам сказал.
- Ооо… нет… Лена, - скалится, делает паузу. Зверь готовится нанести удар, смакует момент, - Далеко не все. Он не продавал квартиру, к моменту аварии, она уже давно была заложена. У меня есть выписки из банка. Он проиграл ее в казино. Тут у меня тоже есть свидетель, хозяин казино, которому твой дражайший супруг задолжал по самые уши, - говорит медленно, ехидно, с наслаждением затягивает колючую проволоку на моем горле.
Первое желание выкрикнуть: «Врешь! Не верю!»… Но… я почему-то ему верю. Подсознательно понимаю – не врет. Он копает, усиленно и без устали. От этого не легче… Снова вранье, снова мое прошлое меняет очертания. Так что я вообще не могу понять, что было на самом деле, а что выдумки.
С кем я жила? Кого считала родным человеком? Адская боль пронизывает тело. Ослепляет. Смотрю на Стаса, а перед глазами Константин. Неясные образы, кадры прошлого, ничего не разобрать, все мелькает как в ускоренной съемке. Виски сдавливает нечеловеческая боль.
- Браво… в очередной раз показал мне мою ничтожную жизнь, - ничего не вижу перед собой, черная пелена застилает глаза, щеки опаляют ядовитые слезы. – Можешь гордиться собой! Герой! Только почему этот герой не уберег жену? А теперь с упоением лезет в чужую жизнь?
Сознательно бью по больному, со всей силы наступаю каблуком на больную мозоль.
Не жду, что ответит. Не могу на него смотреть. Выбегаю из ресторана. На улице начался ливень, а я бегу, не разбирая дороги. Где-то отдаленно осознаю, что глупо, неправильно, что от себя и проблем не убежать. Но я уже не отдаю отчета своим действиям.
- Лена, стой! – доносится за спиной. Это подстегивает бежать еще быстрее.
Заливаюсь слезами, промокла до нитки, меня лихорадит, а я продолжаю нестись сломя голову. Пока не цепляюсь за что-то и не лечу прямо в лужу.
Сил подняться нет. Лежу в грязи и понимаю, что такая же едкая, вонючая жижа у меня сейчас в душе.
- Добегалась? – надо мной возникает мокрое, запыхавшееся лицо Стаса.
Глава 12
Он наклоняется ближе, берет меня за плечи, всматривается в мое лицо.
- Отстань от меня! – ударяю его кулаком в грудь.
- Ты не ушиблась? – в глазах растерянность и беспокойство.
А меня еще больше накрывает. Все эмоции, что я сейчас сдерживала, они рвутся наружу. Колочу его сильнее, в мозгу вспыхивает искра здравого разума, что Стас сейчас просто гонец. Не он продавал квартиру, не он мне врал. Но гонцу, принесшему дурную весть, всегда достается первый шквал ударов. Именно с его появлением все пошло под откос. Он перевернул мой хрупкий мир.
Зверь хватает меня за руку, пробует поднять, но я дергаюсь и Стас, поскользнувшись в луже, падает на меня. Накрывает своим телом.
- Какого ты свалился на мою голову! - всхлипываю и колочу его по спине. – Ненавижу!
- Угомонись, - рычит, ловит меня за запястье и фиксирует руки у меня над головой. Пытаюсь ударить его ногой, но он придавливает меня корпусом, полностью обездвиживает.
Капли воды с его волос падают мне на лицо. Он перепачкан грязью, рот приоткрыт, шумно душит, а глаза… смотрю в них и падаю в пропасть, лечу на максимальной скорости, прямо в жерло его почерневшего вулкана. Он такой горячий, что кажется, оставит волдыри на моей коже, нет, просто превратит меня в пепел. И его запах, что врывается в легкие и выталкивает кислород, пропитываюсь им. Замираю. Больше не брыкаюсь, не делаю попыток освободиться, мне вдруг стало невероятно комфортно в холодной, грязной луже, она превратилась в теплые волны океана, и я плыву в его руках и согреваюсь от чувства безопасности.
Стас накрывает мои губы своими, неожиданно и так желанно. Я хотела этого поцелуя, хоть даже себе не смогла в этом признаться. Он целует жадно, с голодом и звериным напором. Его жесткие губы, терзают меня и при этом окутывают нежностью. Я дрожу, но уже не от холода, а от неутолимой жажды, и мне знакомо это чувство… давнее забытое, но живущее всегда во мне. Словно я постоянно находилась в ожидании и сейчас добралась до сокровенного, то, что мне нужно куда сильнее воздуха. Его дыхание, прикосновение щетины к моим щекам, колет и заставляет взрываться фейерверками, задыхаться и тянуться за новой порцией его запаха. Не могу им надышаться, не могу распробовать его вкус, мне все мало, мне всегда будет мало.
Всхлипываю, скулю, и тянусь к нему, не могу остановиться. Стас уничтожает во мне тревоги, сжигает страхи, заставляет прочувствовать момент, раствориться в нем. Его поцелуи лихорадочные, безумные, он покрывает ими мое лицо, шею, он пробуждает нечто во мне, разжигает огонь, который давно погас. И я не помню, чтобы мое пламя горело так сильно, это исцеление и в одночасье порабощение. Это полет и падение в бездну неизведанного, это рай и ад.
Отпускает мои руки, и я впиваюсь в его мокрые волосы. Ливень не утихает. Но что мне до него, если внутри у меня бушует настоящий ураган. И уже я ищу его губы, глажу шею, а в его глазах вижу отражение собственного безумия. Так не бывает, чтобы вмиг мир замер, стало неважным абсолютно все, время, место, пусть даже грязная лужа, но есть Стас, который заслонил собой все. Одним поцелуем создал вселенную для нас двоих. И ничего не может быть прекрасней, когда на каждый удар сердца я слышу удар в ответ. Странная и дивная мелодия заблудших сердец, она поет о том, что словами никогда не передать.
- Ты сводишь с ума… Ви… - секундная пауза, зажмурился, - Сладкая моя…
Я должна отреагировать, но не могу, нет сил злиться, я слишком пропиталась им, слишком мне хорошо, чтобы рушить момент. Я хочу остаться тут, на асфальте, укрытая им от всех горестей. Его защита, его огонь, нет ничего милее. Утыкаюсь носом ему в грудь. Вдыхаю запах, покрываю легкими поцелуями мокрую кожу в разрезе рубашки. Его вкус, такое желанный, такой дурманящий. Голова кругом, в теле невероятная легкость и усиливающаяся жажда.
- Не руби все, - шепчет мне на ухо. Бархатные слова проникают под кожу. – Просто будь гостьей у меня в доме… - прикусывает мочку уха, и я вздрагиваю, как от удара током.
Его голос окутывает меня. Я киваю, не отдавая себе отчет, на что соглашаюсь. Мне слишком хорошо, я и хочу продлить эти ощущения. Пусть не отпускает… никогда…
Стас поднимает меня на руки, и несет к машине. Я обвила руками его шею, снова и снова вдыхаю аромат. Грязная, промокшая до нитки и окрыленная каким-то нереальным счастьем. Потом эйфория спадет, и я подумаю о произошедшем, но только не сейчас.
- Промокла вся, - прикосновения его голоса ласкают шею. – Замерзла, маленькая, - никогда я не слышала столько нежности в его голосе.
Нет… я никогда не замерзну, пока он рядом…
Стас укладывает меня на заднее сиденье, находит в багажнике плед и укрывает. Вроде бы мелочь? А я вдруг отчетливо понимаю, что вот в таких мелочах проявляется забота и истинное отношение.
Мои губы опухли, во рту все еще чувствуется его вкус. И мне это нравится. Но уже ощущается запоздалый горьковатый привкус разочарования… «Ви»… Не меня он только что целовал…
Тогда в луже я не позволила себе испортить момент, а сейчас, о ком Стас заботится? Обо мне… или о ней? Боюсь, что верный все же второй вариант. И это больно… сердце сжимает колючая проволока, и я чувствую, как шипы оставляют кровоточащие раны. А ведь мне нельзя к нему проникаться, даже мысли допускать. Даже предполагать малюсенькую возможность… Потому что ее нет. Мы живем в двух разных мирах, и даже если кажется, что мы пересеклись – это лишь иллюзия. А когда она разобьется, осколки полетят в меня, уничтожат, заставят захлебнуться в отчаянии.
После эйфории всегда наступает тяжелое похмелье, и сейчас пусть не до конца, оно ко мне приходит. Я все еще хочу продолжения поцелуя, но понимаю, что так еще больше погрязну в иллюзиях.
Стас замер слишком близко от моего лица. Не двигается и только его дыхание опаляет, переносит в события пятиминутной давности.
- Спасибо, - плотнее закутываюсь в одеяло. Отвожу взгляд, мне сейчас тяжело на него смотреть.
Он словно все понимает. Отстраняется и садится за руль.
- Скоро будем дома, согреешься. И меньше думай, тебе это сейчас ни к чему, - голос звучит ровно, но в нем улавливается едва заметная грусть.
Понимаю, к чему он клонит. И если бы не мое теперешнее состояние, я бы уже закипала от злости. Но лучше сейчас по горячим следам все выяснить, и хоть что-то для себя понять.
- Мне надо разобраться, - перехожу на неприятную тему, но так лучше, надо избавиться от наваждения, - Если Ваня не продавал квартиру из-за операций, то кто оплатил все? Откуда деньги? Ты выяснил?
- Он платил, - рычит в ответ. Замечаю, как руки сжимаю руль.
- Как?
- Он принес бабки налом. Откуда он их раздобыл, непонятно.
- Может… он выиграл?
- Все ее ищешь ему оправдания, - фыркает.
- Просто не понимаю, если он был в долгах от проигрышей, то, как…
Хотела бы я задать мужу все эти вопросы. Только что-то мне подсказывает, если человек мне врал в глаза столько лет, то правды от него я точно не дождусь.
- Пока я этого не выяснил. Но будь уверена… разберусь, - в голосе стальная решимость. Он не успокоится, пока не раскопает все. А вот что мне сулят эти раскопки? Предчувствие подсказывает – очередные страдания.
- Зачем? Стас, ты все еще веришь, что я… это она? Там… когда ты меня… - язык не поворачивается произнести слово «поцелуй», словно если скажу вслух – это станет реальностью, откроет для меня дорогу соблазнов. – Ты представлял Викторию…
Резко съезжает на обочину. Выходит из машины и садится рядом. Берет меня за подбородок, поворачивает лицо к себе, ловит в капкан взгляда.
-Лен, давай без прошлого, мужей, жен… - его губы так близко, - Есть просто ты и я.
- Ты сказал «Ви»… - язык заплетается, его близость дурманит.
- Ты и я… дай нам время, - слова опутывают паутиной, лишают способности двигаться, соображать.
Гладит большим пальцем мою скулу, и я плыву, таю. Снова попадаю под его власть и не хочу, чтобы это заканчивалось.
- Зачем... – не дает договорить, кладет палец мне на губы.
- Ответы будут. Не торопи события, - нежное едва уловимое прикосновение к кончику носа, губам. Дрожь пробегает по телу.
Стас резко отстраняется. Вновь садится на водительское сиденье. Остаток дороги едем молча. Каждый погружен в свои мысли.
Дом встретил нас тишиной. Мы вместе проведали детей, сначала Анютку, потом Андрюшу. Они сладко спят. Стас провожает меня до дверей комнаты, машет рукой и уходит, не проронив ни слова.
Направляюсь прямиком в ванную комнату. Мне нужна горячая вода. Смотрю на себя в зеркало и тихо вскрикиваю. Я все чумазая, глаза сверкают, на щеках румянец. Вроде бы должна выглядеть страшно, а почему-то мне кажется, что я давно не выглядела настолько привлекательно. У меня явно помутнение рассудка.
Я долго нежусь в ванной, больше часа так точно. После закутываюсь в махровый халат. Надо лечь спать. Утром обдумаю все.
Но сперва проверю мобильный. Мама уже в возрасте, а я нетактично игнорировала ее звонки. Вдруг что-то случилось.
Сообщений от мамы или Вани нет, зато есть двадцать семь пропущенных звонков с неизвестного номера. Вздрагиваю, когда в моих руках дисплей снова оживает. Принимаю звонок. С опозданием приходит мысль, что следовало проигнорировать вызов.
В трубке раздается компьютерный голос:
- Уезжай немедленно. Исчезни из его жизни. Если ослушаешься, потеряешь самое дорогое. Если покинешь город, получишь карту с круглой суммой на свое имя. Часики тикают. Сделай правильный выбор, или никогда себе не простишь.
- Кто это? – горло сдавил спазм.
Звонок прервался.
Какой шанс, что это дурацкая шутка? Столько пропущенных, они явно звонили намеренно. Первая мысль – Константин. Он каким-то образом узнал меня, затаил обиду за что-то в прошлом и теперь хочет, чтобы я уехала. Но вполне возможно – это лишь моя фантазия.
Я не помню своей жизни в столице. Не понимаю, что могла сделать. Но ясно одно, кто-то не хочет, чтобы я находилась рядом со Стасом. Возможно, его сестра, которая наоборот, ревностно относится к появлению женщины рядом с братом, ведь с Викторией они были подругами. Но насколько реальны эти угрозы?
Сон как рукой сняло. Измеряю комнату шагами, прокручиваю мысли в голове, и не знаю, как мне поступить. Рассказать Стасу, или сбежать. Но как далеко я сбегу, не имея в кармане ни гроша? Зная, упертый характер зверя он меня притащит назад. Также Анютка… я не могу тащить ее в неизвестность. Вернуться к Ване – исключено. Потом, когда-то я с ним поговорю… расставлю точки. Но сейчас я не хочу его ни видеть, ни слышать. Без сомнений, если он захочет, я разрешу ему видеться с малышкой. Несправедливо лишать ребенка отца из-за наших разногласий. Но между нами точка. Кроме обиды и боли от предательства я больше ничего к нему не чувствую. А вот мысль сейчас уехать от Стаса, она вонзается острыми иглами в сердце. Хотя… возможно, для нас это был бы идеальный выход. Ведь будущего нет.
Я запуталась. Погрязла в прошлом и неизвестности, в чьих-то играх. Может, рассказать Стасу про звонок. Он пробьет по своим каналам и вдруг удастся что-то выяснить. Но почему мне так страшно, чтобы он копался в этом всем? Чем ближе он к прошлому, тем сильнее желание связать его по рукам и ногам, обездвижить, лишь бы больше не рыл.
Ночь прошла быстро. Я таки не ложилась. И ответа на свои вопросы не нашла. Решила действовать по обстоятельствам. Надо мной с дочуркой висит опасность, нельзя игнорировать этот звонок, даже если это пустые угрозы. Или уезжать, или рассказать Стасу и попросить помощи. Третьего не дано.
Умывшись, спустилась вниз. Пошла на шум детских голосов.
- Мама проснулась!
- Ленааа!
Дети с радостными криками побежали ко мне едва увидели. Обнимаю их, прижимаю к себе и чувствую, как тело наполняется счастьем.
- Хорошие мои!
- Доброе утро! – в дверном проеме возник Стас. В джинсах, белой футболке с надписями и кругами под глазами. У него, что тоже была бессонная ночь? С чего бы это? Впрочем, и у него хватает своих демонов.
- Доброе…
- Плохо спала? – смотрит, пронизывая меня насквозь.
- Да… неважно…
- Сейчас в сад смотаемся, посмотришь как там и что. Дюшке очень нравится, там лучшие воспитатели, - говорит бодро, даже как-то по-семейному.
И это пугает. Он начинает игру в семью, которой нет. Принимает меня за другую, пытается заменить. А я… вижу в нем привлекательного и заботливого мужчину, пусть порой и не совсем адекватного. Дочь привязывается к нему. Нам угрожают. Ситуация становится критичной.
Но я не нашлась что ответить. Не стала спорить при детях и без пререканий выпила кофе и поехала с ними в сад. Мне надо развеяться, немного проветрить голову, а потом в спокойной обстановке поговорить с ним. Хоть я так и не решила, рассказывать ли всю правду. Буду действовать, как подскажет момент.
Сад мне очень понравился. Я такие учреждения только в заграничных фильмах видела. Атмосфера, отношение к детям, обстановка, образовательная программа, развивающие игры. Как для матери – это мечта, чтобы ребенок в такой сад ходил.
Анютка так вообще пищала от восторга. Андрюшка важно повел ее знакомиться с детками. А моя радость сменяется грустью, ребенок привыкнет к роскошным условиям, а что потом? Я не переживу Анюткиного разочарования.
Мы договорились, что доченька останется в саду на несколько часов. И если что-то пойдет не так, то мы тут же ее заберем. Плюс есть возможность наблюдать за ней по камерам, так я всегда знаю, чем занята малышка в конкретный момент.
В машине царит гнетущая тишина. Ощущается напряжение.
- Зачем все это, Стас? Сад… в него отдают, когда планируют остаться на долгое время, - нарушаю молчание.
- Верно. И мы вчера об этом говорили, - смотрит сосредоточенно на дорогу. Внешне холодный и отстраненный.
- Если это можно назвать разговором… Но я думаю, настало время нам все обсудить. Пока дети в саду, давай спокойно все выясним.
- Окей, сейчас приедем домой и поговорим, - кивает.
Я пытаюсь подобрать слова, продумываю разговор, но… с ним всегда все идет непредсказуемо.
Машина подъезжает к дому. Стас резко тормозит, ударяет по рулю, произносит несколько крепких словечек.
- Что за… - выскакивает из автомобиля.
Около забора лежит мужчина, в разодранной одежде, грязный. Похож на нищего. Выхожу вслед за Стасом.
- Бодя! Ты снова за старое! – рычит, как раненый зверь.
- Стасян… дружище… я не мог там… - мямлит, едва ворочая языком.
Этот голос… Подхожу еще ближе. Каштановые засаленные волосы, очень густые брови, настолько густые… я их видела раньше… Слишком мясистые и большие губы, широкий кривоватый нос… Он у него был переломан и сросся неправильно. Откуда я знаю эти подробности? Но я их знаю. А еще у него криво сросшийся мизинец на левой руке. Его я не вижу, но тоже знаю.
- Какого ты сбежал? Ведь делал же успехи! Два месяца держался! – Стас берет его за грудки и встряхивает.
- Помоги… мне больше некуда идти…
Глава 13
Стас затащил мужчину в дом. А я все это время не могу оторвать взгляд от незваного гостя.
- Зоя, крепкий чай принеси, - бросает вышедшей нам навстречу няне.
- Я больше не мог быть в той богадельне, Стасян. Они промывают мне мозги, колют жуткие препараты, заставляют общаться не пойми с кем, выслушивать чужие сопли. Зачем это мне? Если я уже столько лет варюсь в собственном аду. Мне надо было забыться. Зачем? Скажи зачем? Ты обрек меня на эти мучения? – он кричит и вертит головой как в припадке, изо рта капает слюна.
- Это лучший реб центр в стране. Они вытянули многих. Бодяяя! - ударяет кулаком по дивану, - Неужели в тебе ни капли силы воли не осталось?
- Силы на что? Для чего? Моя жизнь… ее больше нет… у меня ничего нет… А ты мешаешь мне провести последние дни так, как я этого хочу! – орет в каком-то сумасшедшем припадке.
Мне страшно смотреть на этого человека, будто в нем действительно внутри все сгорело, и осталась лишь оболочка.
Но я помню Богдана совершенно другим. В сознании возникает образ уверенного в себе мужчины с горящими лукавыми глазами. От него пахнет властью и силой. Сейчас его практически невозможно узнать, но это один и тот же человек.
«
МНЕ! Воспоминания ударяют с такой силой, что отшатываюсь, и с трудом дохожу до кресла. Сдавливаю виски руками. Нет. Этого не может быть! Может это мои фантазии? Мозг не помнит, и сам придумывает непонятно что. Я не верю, что это могла быт я. И в то же время вижу себя на борту огромной яхты. Так четко вижу, что чувствую морской воздух, который треплет мои волосы. Я открываю коробочку, а там невероятно красивое кольцо с камнем, который завораживает радужным сиянием в лучах солнца. Это все похоже на какой-то бред!
- Лен, прости, что тебе пришлось это увидеть, - я не заметила, как Стас оказался рядом.
- Все… нормально, - шепчу, заплетающимся языком.
Нет! Ничего не нормально! Константин… Богдан… Что еще я забыла?
- Я вызвал врача. Дал ему таблеток. Скоро ему помогут… - вздыхает, - Надеюсь…
Бросаю взгляд на Богдана. Пока я путешествовала в воспоминаниях, он заснул.
Киваю. Не знаю, что сказать.
- Ты очень бледная, пойдем на кухню, - берет меня за руку.
Иду за ним, едва передвигая ногами.
- Кто он? – спрашиваю, немного совладав с эмоциями. Наблюдаю за тем, как Стас собственноручно делает нам кофе.
- Мой давний приятель. Иногда по бизнесу с ним пересекался. А сейчас вышло так, что никого кроме меня у него не осталось, - разливает в чашки ароматный напиток.
- Что с ним случилось? – спрашиваю и тут же сожалею.
Я не хочу этого знать! Поздно. Вопрос задан.
- Он когда-то был успешным бизнесменом. Но несколько лет назад, его обвинили в финансовых махинациях, коррупции, и даже адвокаты ничего не смогли сделать. Он сел. Из тюрьмы вышел другим человеком, - Стас ставит около меня чашку и садится рядом. – Он потерял все. Имущество конфисковали. А что удалось спрятать, он после освобождения спустил на выпивку. Опустился на самое дно, тусовался с бродягами и клянчил деньги у прохожих. Таким я его нашел. Определил в клинику. Но не помогло. Бодя постоянно сбегает. И вновь за старое. Я понимаю… почему… - обхватывает голову руками, - Не за что ему держаться. Все, кто был… все от него отвернулись… Я как-то пытаюсь помочь, но воюю с ветряными мельницами. А смотреть, как он уничтожает себя, как летит в пропасть… оно… врагу такого не пожелаешь.
- Он ведь пришел к тебе, значит, подсознательно ищет помощи, - закусываю губу. – Возможно, еще далеко не все потеряно…
Его рассказ – это как пытка, каждое слово острой ядовитой иглой впивается под кожу. Так не реагируют на незнакомых людей. Я знала иного Богдана, и мне больно видеть, что с ним случилось, нестерпимо больно. С трудом подавляю истерику. Надо держать себя в руках. Разобраться в прошлом, вспомнить. Какое отношение я имею к Богдану? Что нас связывает. Эти обрывочные воспоминания медленно меня доводят до безумия.
- Он теперь всегда приходит. Сначала загул после клиники, а потом ко мне под ворота… И я буду бороться за него, - сжимает кулаки. – Будут новые реб центры, другие врачи, все что угодно, я не сдамся. Я сам был… на грани… меня спас Дюшка. А у Богдана есть только я.
В это мгновение Стас открылся для меня с новой стороны. Я смотрю на него совсем другими глазами. Больше не считаю его психом. Но если в нем открывается настоящий мужчина… то себя я вижу гораздо с худшей, пугающей стороны. И кто знает, какие еще тайны хранит мое прошлое?
Врачи приехали быстро. Крик, жуткая брань, вопли. Богдан сопротивлялся, обвинял Стаса в предательстве, упирался как мог, пока ему что-то не вкололи. Я стояла, прижавшись к стене, и не могла на него смотреть. Слишком близко к сердцу все принимала, словно страдает очень близкий мне человек.
Стас уехал с ним, решил лично все проконтролировать. На прощание вложил мне в руку кредитную карту и попросил приглядеть за детьми. Я даже не нашла в себе сил возразить, только кивнула. Только за ними закрылась дверь, тут же осела на пол и разрыдалась. Не понимаю, что со мной творится. Мне жутко до дрожи, но еще страшнее посмотреть на себя со стороны, разгадать собственные тайны.
Все же взяла себя в руки, умылась, впихнула в себя несколько ложек каши и с водителем поехала за детьми. Малыши выбежали ко мне навстречу, довольные, улыбчивые, наперебой рассказывают новости. Никогда Анюта еще с таким восторгом не возвращалась из сада. Для нее действительно началась другая жизнь. И с Андрюшей они на удивление быстро поладили. Это как бальзам на израненную душу. Нет лучшего лекарства от тоски, чем прижать к себе детей, пропитаться их запахом, и понять, насколько мир прекрасен, если они рядом. В этот момент появляются силы и, кажется, что можешь абсолютно со всем справиться.
Вечером вернулся Стас, цвет лица землистый, взгляд потухший. Поцеловал детей, поговорил с ними и пошел к себе. Мне так хотелось пойти следом, просто обнять его и сказать, что все будет хорошо. Странное, неподконтрольное чувство. Словно это так правильно разделить с ним боль, поддержать.
Но я сдержала себя. Уложила детей и отправилась к себе в комнату. Мобильный в кармане известил о сообщении. Пришлось включить звук, когда Стас уехал. Мало ли что ему может понадобиться. Аппарат весь день молчал, а тут ожил. Мама. Пишет и пишет. Просит одуматься, рассказывает, как тяжело Ване.
«Мама я к нему больше не вернусь. Он предал меня и не один раз».
Отправила и словно для себя поставила окончательную точку. Выдохнула. Стало легче, словно тяжелый груз сбросила с плеч. И нет сожалений, ничего к нему нет. Будто неведомая сила стерла все, что нас с ним связывало. Хоть это и не совсем так, есть Анюта, и я уверена, Ваня еще появится в нашей жизни. Но для себя я приняла окончательное решение.
А мой телефон взорвался сообщениями и звонками от матери. Она, то обзывала меня последними словами, то говорила о любви и просила дать шанс моему браку, или хотя бы приехать домой.
На следующий день писал Иван. Текст его сообщений был полон таких нежных слов, каких я от него не слышала за всю нашу совместную жизнь. Дрогнуло ли что-то у меня в груди? Ни капли.
Я окунулась в иную жизнь. Незаметно и очень быстро. Все складывалось гармонично и просто. Стас вначале был подавлен и предложил прогуляться, показать мне город. Мы шли по улицам, болтали о всякой ерунде, и мне было так хорошо, как никогда не было прежде. Просто гулять, и хоть ненадолго отключить мысли, забыть о тревогах. Потом мы забрали детей и продолжили прогулку уже с ними. Веселились, дурачились, и пасмурный день, казался невероятно солнечным и теплым.
Так прошло четыре дня. Они пролетели незаметно, как и все хорошее в нашей жизни. Утром Стас уходил на работу, вечером приезжал к саду, и каждый раз находил чем нас удивить, прогулки на лошадях, шашлыки на природе, парки, кафе. Дети, они сглаживали углы, заставляли поверить в чудо.
Я никогда в жизни так много не смеялась. Слишком много этих «никогда» рядом с ним. И меня все чаще охватывало чувство, что мы настоящая семья, счастливая и беззаботная.
А по ночам… приходили они… туманные и изматывающие воспоминания. Образы, люди, события, прошлое в моей голове превратилось в такую кашу, что я уже при всем желании не могла отличить, что и когда было. Я вспоминала события, а лица оставались за черной завесой. Временные отрезки напрочь стерлись. Дошла до того, что потерялась, не понимала кто я. Словно вот только сейчас и начала жить, а до этого было существование неведомой мне женщины.
Еще меня мучил тот звонок. Несколько раз хотела рассказать Стасу… но так и не решилась. Все не могла подгадать момент, а на самом деле просто боялась. Трусиха. Он тоже молчал, хоть по его сведенным на переносице бровям, я понимала, что и Стаса что-то тревожит. Но мы словно оттягивали момент… пытались играть в семью, которой мы не являемся. Стас ищет во мне утраченное счастье с другой, а я зализываю раны прошлого.
За это время он не пытался затащить меня в постель. Но украдкой то и дело, прикасался, обнимал, и как мальчишка целовал, подловив в коридорах дома. Мы помолодели, сбросив на время годы боли и страданий.
- Пошли фильм посмотрим, - предложил Стас, когда мы уложили детей.
Я так и заснула у него на плече, даже не помню, про что был фильм, просто наслаждалась его теплотой, ощущением безопасности, его близостью. Слева потрескивал камин, на огромной плазме выясняли отношение герои фильма, а я вдыхала его запах и боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть момент.
Проснулась я в своей постели. Одна. И стало очень холодно, и что-то черное мерзкой змеей пробралось в душу. Заставляю себя подняться, пробую отогнать нехорошее предчувствие. Но оно подобно заразе, расползается еще сильнее.
Звонок телефона. Незнакомый номер. Снова я отвечаю, прежде чем успеваю подумать. Как злой рок за меня принимает злосчастный вызов.
Компьютерный голос:
- Время тикает. Прими верное решение. Потом будет поздно.
Вызов обрывается.
Отбрасываю телефон в сторону, будто он обжигает пальцы. Быстро одеваюсь и выхожу из комнаты. Стас отвез детей в сад. Мне надо прогуляться, не могу сидеть в четырех стенах, только не сейчас. Надо все обдумать и принять верное решение. Я очень хочу верить, что это просто чей-то жуткий розыгрыш, того же Вани, к примеру. Но почему так муторно на душе? Почему я места себе не нахожу? Или просто себя накручиваю?
Выхожу из дома и в дверях сталкиваюсь со Святославой.
- А Стаса нет дома… - бормочу растерянно.
- А я знаю, я к тебе, - подмигивает с ехидной ухмылкой.
Отталкивает меня плечом в сторону и бесцеремонно проходит в дом.
- Сейчас позвоню Стасу и скажу, что ты пришла, - а сама мысленно сокрушаюсь, что оставила телефон в комнате.
Кожей ощущаю от нее угрозу. Но не понимаю, как себя вести со стервозной сестрицей.
- Не утруждай себя. Или у тебя проблемы со слухом, я четко озвучила, что пришла именно к тебе, - она осматривается по сторонам, оценивает обстановку. – Пошли в гостиную, там переговорим, - приказывает.
- Не вижу смысла, нам не о чем с тобой говорить, – остаюсь стоять на месте.
- Ошибаешься… как там тебя, - наигранно хмурит бровь, словно пытается вспомнить мое имя.
- Лена.
- Лена так Лена, - ухмыляется, всем своим видом показывает, насколько это для нее малозначимо. – Я буду черный кофе, ложка сахара.
- Извини, но мне надо уходить. А насколько я помню, Стас ясно дал понять, что на данный момент не желает видеть тебя в доме, - стараюсь говорить спокойно и отстраненно.
Не имею я права ей грубить, ведь сама нахожусь в этом доме на птичьих правах, но сестрица вызывает у меня стойкую неприязнь, и слова сами собой срываются с губ.
- А ты задержись… Лена, - болезненный укол в сердце. Она выделила мое имя точно так же, как это делал Стас во время нашего знакомства. – Это в твоих же интересах.
- Не думаю, Слава, - аналогично выплевываю ее имя.
- Ой, что ты ломаешься, аки лань невинная, - поднимает голову вверх и хохочет.
- Тебе лучше покинуть дом. Я сейчас вызову охрану и…
- И что? Думаешь, они тронут сестру хозяина? – резко обрывает смех, поворачивается и идет в направлении гостиной. – Скоро, совсем скоро, тебя за шкирку со смачным пинком выкинут на улицу.
Не помню, чтобы был в моей жизни человек, который меня настолько бесил. Аж руки чешутся поступить с ней точно так, как она только что озвучила. Закипая от ярости, следую за ней. Зачем? Какой-то бессознательный страх толкает меня. И я пока не могу дать ему определения.
- Что тебе от меня надо? – останавливаюсь в проходе, в то время как она, усаживается на диване.
- Все просто, собирай свои нехилые пожитки, шмот, подаренный братом, разрешаю забрать себе, и вали обратно к себе в мухосранск.
- С чего ты решила, что я стану тебя слушать? На данный момент я желанная гостья в этом доме. А вот тебе, явно в прошлый раз указали на дверь, - ее лицо на мгновение исказилось злобой, но она очень быстро возвращает маску надменности.
- Шавка лает, да укусить не может. Не по зубам, - цокает языком. – Но так уж и быть, проявлю снисходительность, которой ты не заслуживаешь. Объясню все доступным языком… Лена… Ты напоминаешь Стасу погибшую супругу. Что-то отдаленно действительно есть. Но Виктория – это совокупность идеальных женских качеств. Она идеал. И даже после смерти место в сердце моего брата есть только для нее. А ты жалкая подделка, которой он пытается заменить ее. Забыться в дурмане, чтобы не так больно было. Прошло три года, и никто из нас не смирился с ее смертью, - закусывает губу, вздыхает. – Брату тяжелее всего, естественно, он стал агрессивен, где-то совершает необдуманные поступки, один из них – ты. Но… Лена, - смеется, качает головой из стороны в сторону, - Неужели ты думаешь, что первая? Знаешь, сколько их было, таких же дурочек, мимолетных заменителей? Даже я всех не вспомню, а брат и подавно. Стас умеет быть заботливым, окружает вниманием, дарит подарки. Бесконечные лже-Виктории для брата как обезболивающее, - разводит руки в стороны, карие глаза блестят.
Неужели от слез? Не верю.
- Сколько заботы от сестры, которую он видеть не хочет. Намекаешь, что скоро он «прозреет»?
- Не намекаю, утверждаю со стопроцентной гарантией. Эффект обезболивающего кратковременный. А когда с его глаз спадает дурман, он видит уродливую копию и тогда звереет. Ты даже себе не представляешь, что он делал с женщинами, когда осознавал реальность, - снова цокает языком. Как на нервах играет зараза. – Так что считай, мое предложение свалить, да еще и с моей помощью, оно для тебя сродни благотворительности. Не упускай шанс остаться целой. Когда Стас за тебя возьмется, он, - закатывает глаза, - Будет уничтожать основательно, по кирпичику разберет твою жизнь. Ему больно, и он захочет причинить аналогичные страдания. Так уж он устроен, знаешь ли, травма от потери, оставляет свои следы… - склоняет голову набок и цокает языком.
Перед глазами мелькают картинки, как Стас переживает за Богдана, как он общается с моей дочерью. Это не сыграть. Дети, они слишком тонко чувствую фальшь. И сейчас эта женщина описывает совсем другого человека. Да, он может психовать, сказануть грубое словечко, но я больше не верю, что Стас способен на жестокость.
Возможно, в скором времени он попросит меня уехать, но он это сделает по-человечески, а не так, как говорит эта. Не верю ни единому ее слову.
- И чем я заслужила такую «доброту» с твоей стороны? Такая забота о незнакомке? – усмехаюсь.
- Брат станет неадекватным, а нам с мужем его успокаивать. Костик будет проводить с ним время, которое мог бы провести со мной. Тут лишь мой интерес, на тебя мне чхать, - смотрит на меня как на ничтожное насекомое.
- Думаю, ты последняя к кому Стас придет за утешением, - смотрю на нее аналогичным образом, показываю, взглядом все, что думаю об этой особе.
Вскакивает с дивана как фурия, подлетает ко мне, хватает за подбородок, впивается острыми ногтями в кожу, как голодный клещ, жаждущий крови.
А может это по ее указке эти звонки? И теперь она решила усилить эффект?
- Ты жалкое ничтожество, тебя брат подобрал на помойке, а ты себя возомнила хозяйкой дома? – тяжело дышит мне в лицо, усиливает хватку. Мотаю головой, но ногти только сильнее впиваются в кожу.
- Убери от меня свои руки!
- Каждый раз, когда он на тебя смотрит, знаю, Стас не видит твоей рожи, он видит Викторию, ее черты стоят перед глазами. А ты горький заменитель, и когда он это поймет, почувствует, что своим присутствием ты только оскверняешь память его супруги, он тебя в порошок сотрет. И не только тебя, твоему отродью тоже достанется. Если самой нравится стелиться, окей. Но что ты за мать, если о дочери не думаешь? – ее ярость ощущается физически, жалит, до мяса проникает. – Или ты такая дура, и реально веришь, что удастся повесить чужого ребенка на моего брата? – истерически хохочет, продолжая сжимать мой подбородок.
Со всей силы наступаю ей на ногу. Пользуясь моментом, отталкиваю. Ногти проходятся по шее, оставляя отметины. А у меня ощущение, что по душе когтями прошлась, оставила там свои грязные следы.
- Лучше тебе не знать, на что способна разъяренная мать. Проваливай из этого дома! – я в таком состоянии, что готова ее разорвать. Оскорбления в свою сторону я могу стерпеть, но Анютка – это уже перебор.
- А что? - театрально округляет глаза. – Я ведь правду сказала. Видно, родному папаше вы уже поперек горла встали, и ты решила повесить свой приплод на моего брата. Ты меркантильная дурная баба, не поняла еще, что не на ту семью напала. Пользуешься его горем. Только все твои старания и упрямство могут обернуться для тебя настоящей трагедией, - она говорит спокойно, и от этого голоса становится не по себе, словно беду накликает.
- Дура тут ты, если решила, что можешь распоряжаться чужими жизнями.
- Я с дельным и выгодным предложением пришла. Большего, чем я предлагаю, все равно не обломится.
- Убирайся вместе со своими выгодными предложениями. И будь уверена, Стас узнает о твоем визите, - сжимаю руки в кулаки, пытаюсь сдержать эмоции.
- Оу, побирушка из мухосранска изволила мне угрожать, - цокает языком. – Я уйду… Лена… вот только ты оглядывайся, кто знает… что тебя за поворотом ждет… А за приплод свой не боишься? Или ради выгоды и им готова пожертвовать?
- Это ты, да? Ты звонила? – последние фразы Славы усиливают мою уверенность, что это именно она.
- Я чего? Ты это совсем, - крутит указательным пальцем у виска и свистит. – С какой такой радости мне тебе звонить?
- Я и не ожидала, что ты признаешься. Только твои дешевые трюки не пройдут.
- Мои трюки ты на себе еще не опробовала… Лена. У всех есть грязные скелеты в шкафу, и я доберусь до твоих, можешь не сомневаться. И тогда твоя участь будет ее печальней, - скалится.
- Ты права, у всех они есть, Слава, - по телу проходит теплая волна, оборачиваюсь и вижу у себя за спиной Стаса. Когда он появился? Даже не услышала. – И если я начну вытягивать твои, как думаешь, Костя сразу сбежит, или все же сначала тебе голову открутит?
- Ты не посмеешь! – стерва мгновенно бледнеет.
- Хочешь проверить? Вижу, что да. Раз нарываешься, приходишь в дом, куда тебе дорога закрыта.
- Я помочь хочу, открыть тебе глаза. И я давно говорила, братик, нам надо все обиды оставить в прошлом, - она меняется в лице, заискивающе улыбается.
- Ты знаешь, где выход, - указывает ей рукой на дверь.
- Еще придет время, когда ты ко мне приползешь, - шипит. Поворачивается ко мне, - А ты оглядывайся… Лена, кто знает, что притаилось за поворотом. Так дружеское напутствие, - говорит елейным голоском.
Отворачиваюсь. Нет больше сил на нее смотреть. По щекам текут слезы, не знаю, почему настолько сильно она меня задела, словно ворвалась в душу и устроила там кавардак. Так и замерла, глядя в стену.
- Прости, что тебе пришлось это выслушивать. Мне как охрана доложила, сразу рванул назад, - сзади подходит Стас и обнимает меня, осторожно, гладит плечи, невесомые касания, они дарят успокоение.
- У тебя очень ядовитая сестра, так и норовит ужалить. Удивляюсь, как Виктория могла с ней дружить… ой, - закрываю рот рукой. Это же надо было самой вспомнить ту, чья тень ни на секунду не исчезает из этого дома. – Извини…
- Все нормально. Ты права, я сам удивлялся. Но они каким-то чудом всегда находили общий язык. Виктории было хорошо со Славой, больше у нее не было подруг, и я не мог лишить ее общения. Тем более тогда у нас были терки только из-за наследства отца. Она не могла смириться, что он практически все оставил мне, - его горячее дыхание ощущается на затылке, так приятно, что вопреки скользкой теме хочется урчать.
- Что случилось между вами со Славой? – он резко отпускает меня и отходит в сторону. – Я снова лезу, куда меня не просят. Это не мое дело, - вздыхаю. – Еще раз извини… просто она столько гадостей наговорила…
- Как ты сама выразилась, она ядовитая – это в точку. Я не хочу ее знать. Видеть. Слышать, - садится на диван, обхватывает голову руками. – Но она жена Кости, с которым мы очень часто пересекаемся, работаем вместе и, можно сказать, дружим. Потому, хочу я этого или нет, а Слава все равно присутствует в моей жизни. А еще она крестная Дюшки… Тори настояла… Но на тот момент мы просто были с сестрой в контрах. Пусть между нами и не было теплых чувств, но я еще понятия не имел насколько черная у нее душа. Еще не знал, что она сотворила и сотворит… в будущем.
- И Слава принимает участие в его воспитании? – сажусь рядом с ним. Так и тянет взять его за руку. Сдерживаюсь.
- Нет, конечно, - горько ухмыляется. – Моя сестрица угробила собственного ребенка, я ее и на пушечный выстрел не подпущу к сыну.
- Прости, что? – я аж поперхнулась. Кашляю, горло дерет. – То есть… угробила?
- Родила и отреклась от дочери.
У меня волосы встали дыбом на затылке.
- Как? Как можно бросить свою кроху?! – но вспоминая хищное лицо Славы, так похожее на Стаса и при этом дико омерзительное, понимаю - могла.
- Оказывается, можно, - трет виски указательными пальцами. – Костик тогда лежал в больнице с сильнейшим отравлением, меня не было в городе. У нее начались преждевременные роды… как мы думали… преждевременные. Нам позже сказали, что ребенок не выжил. Потом… спустя время я случайно узнал, что роды вовсе не были преждевременными, и девочка родилась здоровой. Ее забрали чужие люди… но через год, малышка заболела и врачи не смогли ее спасти…
- Сроки не совпадали… то есть ты думаешь – это был ребенок не Константина?
- Могу только подозревать. Фактов у меня нет.
- Почему ты ее покрываешь?
Мало просто изгнать гадину из дома, ее надо уничтожить, заставить заплатить. У меня в голове не укладывается, как женщина может сотворить такое!
- Меня умоляла мать. Стояла на коленях и просила дать клятву, чтобы я не рушил жизнь ее любимой дочери. У мамы проблемы с сердцем, она очень слаба, и я опасался за ее здоровье. Несколько раз врачи ее практически с того света вытягивали. После ухода из жизни моего отца она так и не оправилась и медленно угасала. Я слабак, смотрел на Костю, который оплакивал своего ребенка, и не нашел в себе сил сказать правду… что целый год его дочь была жива… И мама, которая все молила меня молчать… - каждое слово дается ему тяжело. Он словно проживает это снова. – И сейчас души не чает в своей дочери. Хоть уверен, знает куда больше мерзких подробностей, чем я.
- А где сейчас ваша мама? - говорю и мотаю головой.
- Живет со Славой и ее мужем. Это было ее решение. Она туда переехала, когда погибла мать Костика. Был пожар… неслучайный. И у меня подозрение, что сестрица приложила руку. Только догадки и ни одного доказательства. Хоть я землю рыл, копал… И ничего не указывает на нее прямо, только моя чуйка, - сажусь ближе и обнимаю его. – Еще и я был не в себе, подозреваю, многое упустил, - в голосе виноватые нотки.
- Если мама просила тебя молчать, - тщательно подбираю слова, потому как пока его история не укладывается у меня в голове. Слишком жестоко, слишком бесчеловечно, - То выходит, она защищала зная об этих ужасах…
- Уверен, мать знает гораздо больше меня.
- И она спокойно реагирует? Прости, но это у меня не укладывается в голове.
- Она считает, что Славочка ошиблась, запуталась, - фыркает. - Слепая материнская любовь. Сестра всегда была для матери любимым ребенком. Она с рождения с нее пылинки сдувала, а я был несносным мальчишкой, который свалился матери на голову как наказание за неведомые грехи, - он старается говорить безразлично, а я чувствую, как в этот момент его раны в душе начинают кровоточить. – Будучи юнцом, я дурак реально пытался заслужить ее любовь, расположение. Не понимал идиот, что любовь или есть, или ее нет. Насильно мил не будешь.
Еще сильнее к нему прижимаюсь, кладу голову на плечо. А ведь детские обиды они переходят с нами во взрослую жизнь, и продолжают кровоточить. Представляю, что ему пришлось пережить, и ведь это продолжается и по сей день.
- Сожалею, Стас, - слава в данном случае не помогут. Как бы я ни хотела заживить его раны, увы, это невозможно.
- Не стоит, - мотает головой. – Я уже давно принял этот факт. Зато у меня был самый лучший в мире отец, так что далеко не все так печально, - проводит рукой по моей щеке, так нежно, что сердце щемит. – И этого мне ни мать, ни Славка простить не могут.
Сейчас его глаза, напоминают янтарь, они стали светлее, кристально чистые, с невероятными переливами, словно смотришь в золотой калейдоскоп, и видишь там завораживающий танец света.
Откровения открыли для меня его с новой стороны. Он показал свою уязвимость, и это дорогого стоит. Под маской зверя скрывается удивительный человек, и мне страшно, что я все больше впускаю его в душу, проникаюсь. Но в одном Слава все же права, я тут только потому, что его янтарные глаза, продолжают видеть во мне Викторию. А когда он поймет… то будет очень больно нам всем…
Но в данный момент мне надо решить важную проблему. И об этом больше нельзя молчать.
- Стас, еще кое-что. Я думаю, твоя сестра угрожает мне, - выпаливаю на одном дыхании. – Я получала угрозы по телефону с требованиями немедленно уехать. Мне даже деньги предлагали.
- Чего? - вскакивает как подорванный. – Лена! Выкладывай все и подробно! – брови сходятся на переносице, глаза вмиг темнеют, солнечный янтарь скрывают грозовые тучи.
Я выкладываю все про звонки. Стас уточняет мельчайшие детали, просит принести телефон.
- Возможно, я неправа. Но после этого визита я подозреваю именно твою сестру. Слишком ее угрозу и телефонные совпадают.
- Они с Тори были на удивление дружны, только это раздражало меня в жене. Единственный ее недостаток, - кадык судорожно дергается. Одно воспоминание о жене и Стас снова выпадает из реальности на пару минут. Взъерошивает свои волосы, - Ты права, исключать эту возможность нельзя. Я все пробью. Дам указания спецам, кто бы это ни был, он пожалеет.
Про свои воспоминания я трусливо молчу. Мне слишком стыдно. Если в своих глазах я выгляжу не лучшим образом, то, что подумает Стас догадаться несложно.
Знакомство с Константином, меня пугает. Тревожное чувство с каждым днем усиливается, как надвигающийся ураган, который я не в силах остановить.
Я расскажу ему, когда вспомню все. Пока воспоминаний ничтожно мало, чтобы ими делиться. И мне страшно, разрушить тот хрупкий мостик теплых взаимоотношений, который выстроился у нас со Стасом. Я словно продлеваю эти минуты рядом с ним, хочу надышаться, ведь скоро мне перекроют кислород. Чувствую – это произойдет. Но сейчас надо разобраться со звонками. А мои воспоминания подождут.
В тот момент я ошибочно решила, что у меня еще есть время.
Остаток дня прошел великолепно, мы жарили во дворе шашлыки, играли в мяч, смеялись так, будто в последний раз… Когда мне эта мысль пришла в голову, горло сдавило колючей проволокой, а воздух показался горьким. Вечером мы были семьей, веселой и беззаботной. А в полдень следующего дня, когда Стас был на работе, а дети в саду, раздался тревожный звонок. Именно тревожный, я уже дрожала, когда принимала вызов.
- Елена Витальевна, - женский голос, неуверенный, робкий.
- Да. Кто это?
- Я воспитатель Евгения Эдуардовна… должна вам сообщить, - женщина закашлялась.
- Что?! Говорите?! – ору в трубку.
- Анечка… ее увезла скорая…
Глава 14
Сижу на заднем сиденье автомобиля, меня колотит. То мгновение, когда готова отдать все что угодно, лишь бы с моей крохой все было хорошо. Иных мыслей нет, все подчинено животному страху. И хоть Евгения… как там ее, пыталась меня успокоить. Потом Стас, который позвонил сразу же. Я не помню, что они мне все говорили. У меня одно желание – поскорее оказаться рядом с Анюткой. Ей плохо, она там одна. Закусываю палец до крови, чтобы не завопить в голос, слезы душат, сердце с каждым ударом разрывается на части, снова и снова. Ей больно… и я не могу забрать ее боль себе…
Анализировать, как это произошло, делать выводы, все это потом… Сейчас ничего не имеет значения, кроме моей малышки.
С рождения моя девочка никогда серьезно не болела. Проблемы со здоровьем обходили нас стороной. И сейчас она в больнице… я должна быть сильной, чтобы помочь ей. Но как если боль… высасывает силы, отравляет сознание?
Автомобиль останавливается около больницы, вылетаю и мчу, не разбирая дороги. Спотыкаюсь и падаю на ступенях. Поднимаюсь. Слезы застилают глаза, все внутри опаляет тревога, ядовитая, безжалостная.
Едва вхожу в здание, как попадаю в руки к Стасу. Не вижу его, все застилают слезы отчаяния, но чувствую.
- Лен, не переживай, жизни Анюке ничего не угрожает, - привлекает меня к себе, гладит по голове.
- Мне надо ее видеть! Немедленно! – я лишь на долю секунды выдохнула, и тут же снова меня накрывает новая волна паники.
- Врачи ее осматривают. Надо подождать! – в его голосе беспокойство, но он пытается сохранить самообладание.
- Чтооо с ней? Как это произошло?! – бью его кулаком в грудь.
Тревога раздирает меня на части, по молекулам разбирает, с каждой секундой становится только хуже, мучительная неизвестность душу изматывает. Мне надо быть с моей девочкой! Немедленно!
- Отравление… - замялся. Чувствую, явно что-то недоговаривает. Там непростое отравление, слишком перепуганный голос был у воспитательницы. Нечто серьезней. – Я по кирпичику разберу этот сад, но докопаюсь до правды.
- Ты уже обещал разобраться со звонками, своей сестрой… в итоге моя кроха тут! Зачем, ты появился в нашей жизни?! – мне так больно, истерика сотрясает тело, ничего нет важнее здоровья моего ребенка. И если бы Стас это все не затеял, Анютка бы не попала в больницу! Боль отравляет сознание, до костей пробирает.
- Лен, я подключу лучших врачей, - обескураженный голос, в котором прослеживается ярость. Он хочет наказание обидчикам, это понятно. Только зло уже сделано, вред причинен, и этого не изменить.
- Моя дочь вообще не должна быть тут! Как это все произошло! Как они недоглядели?! Элитный сад? Камеры?! Толку от этого всего. Если дома, в самом обычном саду, с ней никогда ничего не происходило! – меня несет, боль выходит со словами, и я не в состоянии ее остановить.
Возможно, в другой ситуации, я была бы куда сдержанней, подбирала выражения, анализировала, но только не сейчас, когда моя кроха переживает такие мучения.
Далее все как в страшном кошмаре, я бьюсь в агонии. Плохо воспринимаю слова. Все мое сознание подчинено одному – быть рядом со своим ребенком, любым способом помочь ей. Поставить на ноги, и молить о прощении. Я тоже виновата… гады ведь предупреждали! Почему я тянула?! Они говорили про самое дорогое! Никогда себе этого не прощу!
Все слова утешения мимо. Медсестра мне что-то вколола. Это не помогает. Ничего не может помочь, когда я чувствую, что моей кровинушке плохо. Когда осознаю, что она стала разменной монетой в чужих грязных играх. За что? В чем она виновата?! Она светлый и жизнерадостный ребенок! Мое солнышко!
- Андрюша? С ним все хорошо? - спрашиваю, гипнотизируя дверь, из которой должен выйти врач. Если еще и с ним что-то не так – это будет уже слишком. Даже сейчас, когда меня колотит от озноба и тревоги разрывают душу в клочья, переживаю за мальчика, который за эту неделю стал мне слишком дорог. – Другие дети?
- Никто больше не пострадал… - Стас говорит очень тихо, но это не смягчает удар. – Дюша под усиленной охраной. С ним все хорошо, только переживает… он видел, как ей плохо стало, - осекается, голос срывается.
Цель нелюдей очевидна. Мишень их гнусностей – Анютка.
Звонок мобильного заставляет нас вздрогнуть одновременно. Дрожащей рукой извлекаю аппарат. Стас тут же у меня его отбирает. Почему-то ни он, ни я не сомневаемся, кто это.
Принимает вызов. Хоть телефон у Стаса, мне все отчетливо слышно. Уродливый компьютерный голос и слова, от которых кровь застывает в жилах, как прицельный выстрел, прямо в сердце:
- Не поверила. Теперь убедилась. В следующий раз врачи уже ее не спасут. Выбор за тобой…
***
Бесконечно долго тянулись минуты ожидания. Мне кажется, я постарела сразу лет на десять за те сорок минут, что гипнотизировала дверь. Когда же мне разрешили увидеть кроху, ноги вмиг стали ватными. Врач поддержал меня под локоть. То же самое хотел сделать Стас, но у меня хватило сил одернуть руку. Вместе с переживаниями за дочь, пропорционально во мне растет и злость на него.
Зашла и закрыла рот ладонью, чтобы не завопить. Малышка лежит на постели бледная. Подошла к кровати и рухнула на колени, осторожно взяла маленькую ручку. Она спит. Ее грудь ровно вздымается, и я с жадностью ловлю каждый вдох и выдох. Вот так пусть дышит, ее дыхание лучшая музыка для моих ушей. Смотрю на бледное личико и не могу налюбоваться.
- Прости меня, родная. Не уберегла…позволила этому случиться, - шепчу онемевшими губами.
- Она сейчас спит, - врач стоит рядом.
- Что с ней?
- Девочка поступила с жалобами на сильную непрекращающуюся рвоту, со спутанным сознанием, - врач начал изъясняться непонятными мне терминами, но видимо увидев отчаянье, написанное у меня, сменил свой профессиональный сухой тон и кратко описал ситуацию простыми словами, - Как выяснили врачи скорой, утром ваша дочь пожаловалась на сильную тошноту. Но ее даже не успели отвести в медицинский кабинет, как тошнота переросла в рвоту. Благо медсестра сама быстро подошла в класс. Она и установила, что девочка ко всему прочему еще галлюцинирует и оказала первую помощь. Но к моменту приезда бригады врачей, ребенок уже потерял сознание, - вздыхает. – Но мы приняли все необходимые меры для ее лечения, - поспешно добавляет, - Организм молодой, должен справиться и быстро восстановиться.
Теперь уже я едва не теряю сознание, воочию представляю, через что пришлось пройти ни в чем неповинному ребенку, потому что какие-то нелюди вообразили себя вершителями судеб. Что у этих чудовищ вместо сердца? Если есть вопросы ко мне, Стасу, можно ведь разобраться иными методами, но бить по ребенку – самое низкое.
- Ее отравили? Да? – выдавливаю из себя, лицо Анютки расплывается, из-за слез ничего не вижу.
- Да. Позже смогу сказать точнее, когда придут результаты из лаборатории.
Тут же вспоминаю недавний звонок. Они не остановятся. Теперь я верю, что у чудовищ рука не дрогнет завершить… От этих мыслей кровь в жилах стынет, страх опутывает словно паутиной, паника накрывает волной. Но надо взять себя в руки, малышка все чувствует, и когда она проснется, она не должна видеть моих слез.
Стас поставил охрану около палаты. А я осталась у постели Анютки. Смотрела на нее и благодарила небеса, что не отобрали у меня сокровище.
- Выясни, кто это сделал, - единственное, что бросила Стасу, который появился после врача на пороге.
Более я не него не смотрела. Дочь – центр мой вселенной. Ее выздоровление сейчас в приоритете. Но конечно, я бы не отказалась от возмездия для чудовищ. И если у него получится их найти, то я вздохну с облегчением. Ощущение, что над нами нависло что-то мерзкое и губительное только усиливается. Нелюди вошли во вкус. А чувства защиты, веры… у меня этого больше нет.
Когда Анютка очнулась, мне показалось, что она родилась, второй раз. Смотрит на меня затуманенным взглядом и… слабо улыбается. Сильная моя девочка. Боец.
Я не отходила от нее около двух суток. Практически не отлучалась из палаты. Благо врач вошел в положение и не прогонял. Ну и как он сказал динамика положительная, даже лучше, чем он рассчитывал.
Вздрагиваю от вибрации мобильного. Теперь любой звук подсознательно воспринимается, как новая угроза.
«Я так по вам скучаю. Как там моя доченька?». Сообщение от Вани.
«У нас все хорошо». Набираю ответ.
Возможно, неправильно. Он отец и имеет право знать, что с его ребенком. Но как он ей поможет? Никак. Начнет расспрашивать. Звонить. А вдруг еще приедет? Нет. Этого я сейчас точно не вынесу. За это время я не сомкнула глаз. Силы на исходе. Еще и разборки с Ваней – для меня это слишком.
- Тебе надо поспать, - сзади раздается голос Стаса.
Даже не услышала, как он пришел. Малышка спит, ей уже значительно лучше, а я продолжаю смотреть на нее и сжимать маленькую ручку.
- Сама разберусь, - мотаю головой. – Есть новости?
- Есть… - голос потухший. – Выйдем…
Киваю. Нехотя отпускаю руку дочери. Пока выхожу из палаты несколько раз на нее оборачиваюсь.
- Ты нашел, кто это сделал? – перехожу сразу к делу.
Этот случай перевернул все. Показал, о ком я должна думать в первую очередь, четко расставил приоритеты.
- Да, - зажмурился. Ему сложно говорить, бледный, черные круги под глазами, осунувшийся.
- И?
- Я перевернул дном весь сад, пробил всех работников, лично пересмотрел все камеры и… нашел тот кадр, - потер виски, - Это Дюшка…
- Чего? – смысл сказанного до меня не доходит. - Не поняла…
- Не осознанно, конечно. Он очень переживает. И хорошо, что до конца не понимает. Сын рассказал, что когда они собирались в сад, он нашел у себя в комнате красивую шоколадную конфету в прозрачной упаковке с розовым бантом, забрал в рюкзачок и в садике подарил ее Анютке…
Облокотилась о стену. Ноги не держат. Представила личико малыша, как он хочет порадовать мою доченьку, не подозревая, что вручает ей отраву. Жестокость гнид переходит немыслимые границы. Использовать ребенка, настолько цинично, бессердечно – это выше моего понимания. Даже будучи некровожадным, миролюбивым человеком, у меня руки чешутся придушить виновника или виновницу.
- Странно, они не боялись, что Андрюша ее съест?
- Он не ест шоколад, у него аллергия, - у него виноватый голос.
Ситуация действительно патовая. Мы это понимаем. Но никто пока не озвучил.
- Это не посторонний человек, он знает, слишком много личной информации и он вхож в дом, - от этого страх с новой силой распространяется по телу. А слова даются с большим трудом, слишком много отравляющих эмоций.
- Охранник пропал. Я начал поиски, но он, как в воду канул, - Стас протяжно вздыхает и опирается о стену рядом со мной. – У меня практически нет новых людей в доме. А охрана работала еще на моего отца.
- Значит, к нему нашли подход, - закрываю глаза. – Проверь Славу. Не дает мне покоя мысль, что это она.
Наши слова звучат безлико, устало, все переживания скапливаются в душе, отравляет нас изнутри, подобно яду, что подсыпали моей дочери. Но мы не даем выхода отраве. Каждый проживает свою боль отдельно, варится в собственном котле.
Мне кажется, этот кошмар никогда не кончится. Я бы могла сказать, что все началось со знакомства со Стасом. Но, увы, корни этих хитросплетений уходят в прошлое. Оттуда тянется гнилой след. И как бы я ни старалась отогнать догадки, но у меня стойкое ощущение, что я имею прямое отношение к этой семье. Если я и совершила по молодости какие-то прегрешения, как вариант с женатым Константином, то сейчас мне аукается. Так аукается, что завыть хочется.
У меня нет сил и желания в чем-то обвинять Стаса. Прекрасно понимаю, что даже останься Анютка дома, от отравления ее бы это не спасло. Враг вхож в дом. Мне остается только благодарить высшие силы, что дочь идет на поправку.
Мне страшно и я дико устала. Переживания вытянули из меня все соки.
- Проверю. Работа ведется, Лен… - он хочет еще что-то добавить, но повернув голову, осекается. Невысказанные слова повисают в воздухе горьким облаком.
Хочется провести по его щеке, прижаться, зарыться носом в шею, вдохнуть его аромат, и хоть немного успокоится.
- Я пойду к дочери, - машу ему рукой и поспешно иду к палате, пока не осуществила задуманное. Я в таком состоянии, что вполне могу дать слабину. Слишком мне тяжело одной, но и поддержка Стаса не вариант. Мы под одной крышей – это утопия. Пора принять этот факт и готовиться к жизни без него… без Андрюшки… До крови закусываю губу, на глазах слезы, как же больно, словно без наркоза душу себе вырываю.
Анютка все еще спит. Сжимаю руку дочери, а мысли все не дают покоя. Хочется, чтобы вошел следом, просто обнял сзади. Но тут только моя вина, я позволила себе допустить мысль… что возможно… мы… И вот теперь из-за этого «Мы» пожинаю плоды.
Остаток дня и ночь провела рядом с дочерью. Когда малышка спала, позволяла слезам литься по щекам. Когда просыпалась, я улыбалась и рассказывала ей, что все будет хорошо. Она у меня боец, не жаловалась, послушно кушала, принимала лекарства. Только все спрашивала, когда мы вернемся к Стасу и Андрюше… об отце она так и не вспомнила.
И все же я навредила своему ребенку, сама того не желая. Она слишком привязалась к ним, как и я. Тяжело нам придется с ней. Еще и чувство вины, что я подвергла ее риску, не отреагировала должным образом на угрозы, не отпускает.
Еще одна бессонная ночь дала о себе знать. Утром чувствую себя как зомби. Решила выпить кофе. Вышла из палаты и спустила к автомату. Пожалуй, даже две порции, одной точно будет мало. И ведь могла поспать, Анютка спокойно сопела на кроватке. Но ведь нет, мысли как ураган кружат в голове и не дают покоя.
- О, какая встреча! Привет, Лена, - этот голос… узнаю его обладателя с первого звука.
- Здравствуйте, - медленно оборачиваюсь, руки леденеют, внутри сотрясает дрожь, - Константин.
Стальные глаза цепко впиваются в меня. Держат.
- Как дочурка? – он улыбается, только губами. Стоит непозволительно близко ко мне. Мне не хватает воздуха.
- Что вы тут делаете? – не узнаю собственный охрипший, испуганный голос.
- Приятеля пришел навестить. А тут Елена Прекрасная, и глаз уже от красоты не оторвать, - его слова, как призрак из прошлого держат меня за горло.
«Елена Прекрасная»… это прозвище мне знакомо. Оно выбивает почву из-под ног. Руки дрожат, не удается удержать стаканчик с кофе, и он падает к моим ногам, растекается коричневой лужицей, я смотрю на нее, и даже там вижу отражение его глаз, которые прожигают меня холодной сталью.
- Не буду вас больше задерживать, - выдавливаю вежливую улыбку.
- Совсем себя не бережешь, - показывает взглядом на коричневую лужу, - Руки не слушаются, - в голосе забота. Приторная. Лживая.
Но когда-то я верила этому голосу. В голове возникают образы, мелькают как клип, разные локации, Константин рядом, я улыбаюсь. Мы виделись явно не один и не два раза, и хоть я не могу вспомнить наших диалогов, явно, что нас связывали теплые отношения. Как хочу надеяться, что дружеские…
Но воспоминания что-то блокирует, черная пелена не дает мне увидеть цельную картину. Если изначально мне было хорошо в его обществе, то определенно случилось что-то гадкое, раз сейчас от одного взгляда на Константина меня бросает в дрожь. Неизвестность продолжает проводить меня по кругам ада.
- Непременно отдохну, - киваю.
Хочу обойти его. Едкое чувство страха рядом с ним только усиливается.
- Давай переговорим, Лена. Я много времени не займу, - по-хозяйски берет меня за руку и тянет к боковому выходу.
- У меня там дочь… - с губ срывается жалобный писк.
Он подавляет мою волю. Жуткий человек.
- С ней все отлично. О ней хорошо заботятся, - хватка на моей руке становится жестче.
- Нам не о чем с вами говорить, - дергаю рукой. Хочу освободиться.
- Елена Витальевна, у вас все хорошо? – еще никогда я не была так рада видеть охранника.
- Пом…
- У нас есть небольшой разговор. Позаботьтесь о девочке, а я лично проконтролирую безопасность Елены, - изрекает вежливым, но приказным тоном.
- Не…
- Пойдем, - и в глаза мне, так что горло намертво сдавливает. Ничего сказать не могу. Откуда у этого человека такая власть надо мной? Охранник топчется на месте, - Елена переживает за дочь. Но вы ведь знаете свое дело.
- Да, там мой напарник у двери.
- Отлично, - Константин поворачивается и вместе со мной направляется дальше. – Ты всегда можешь позвать на помощь, - шепчет мне на ухо. Мы ведь в больнице. Чего так испугалась, а? – слова опутывают паутиной страха.
- О чем нам с вами говорить? – спрашиваю, когда мы оказались в пустынном коридоре, и у меня получилось хоть немного взять себя в руки.
- Неужели реально не помнишь? – склоняет голову набок, рассматривает меня с улыбкой змея-искусителя.
- Помню, мы виделись с вами в доме у Стаса, вы муж ее сестры, - стараюсь говорить непринужденно.
Что-то подсказывает мне не надо признаваться, что я его отчасти помню. Но то, что он узнал меня – это очередной удар. А наивно надеялась, что операции сыграли мне на руку.
- Потешно, - заливается смехом, а глаза продолжают полосовать холодом.
- У меня дочь отравили, мне не до болтовни, - хочу пройти к двери.
Константин ловко преграждает мне дорогу, подходит слишком близко, чувствую его мятное дыхание. От него так всегда пахнет.
- Раньше ты любила поболтать, - накручивает прядь моих волос себе на палец.
- Это вы… вы причастны к отравлению? Это от вас поступали угрозы? – задаю вопросы, что приходят в голову. Нельзя позволить ему запугать меня еще больше.
- Ох, какого ты обо мне мнения, Елена Прекрасная, - губы еще сильнее расплываются в улыбке, проводит кончиком языка по верхней губе. – Поверь, есть куда более действенные способы, чем такая мелкая и низкая игра, - приближается ко мне еще ближе, глаза в глаза, парализует как удав свою жертву, - Забрать у тебя ребенка, причем официально не составит труда.
- Что за бред, она моя дочь! И никто и никогда ее не заберет! – отталкиваю его со всей силы. Но он ни на грамм не сдвинулся с места.
- Уверена, Елена?
- Вы не в себе! – стискиваю руки так, что ногти впиваются в кожу. – Я более не желаю с вами говорить!
- А тебе придется говорить, тогда… когда, - проводит пальцем по моей щеке, дергаюсь, уворачиваюсь, - Я посчитаю нужным. Только от меня зависит, каким будет следующий поворот в твоей судьбе.
- Божеством себя возомнили!
- Забавно… но… нет, - проводит безымянным пальцем по своему подбородку. - Лишь напоминаю, что владею информацией, которая может тебя закопать или возвысить.
- Не утруждайте себя угрозами! Мы с дочерью скоро уедем! – кровь бьет по вискам, сердце гулко стучит в груди.
- Я бы на твоем месте не спешил. Разве тебе плохо у Стасика? - снова ехидная, змеиная улыбочка.
Тут входят врач с медсестрой, воспользовавшись секундным замешательством, проскальзываю в дверь. Бегу со всех ног в палату. Так словно за мной гонится сам владыка ада.
Кидаю взгляд на дочурку. Дрожащей рукой достаю телефон и набираю сообщение:
«Стас, как только Анюту выпишут, мы сразу же уезжаем».
Глава 15
- Когда все уляжется, я за тобой приеду, - Стас держит меня за руку, губы плотно сжаты, глаза потемнели.
Мы стоим около машины. Не ожидала, что будет так тяжело прощаться. Хочется себя утешить, что это не навсегда. Мы еще увидимся. Так было бы легче. Но я сразу настраиваю себя, что это конец. Оставляю частичку души с ним и Андрюшей. И мы с Анютой идем в другую жизнь. Я пока не знаю, что будет дальше, на каком месте обустроюсь. Но возвращаться мне нельзя, слишком много боли и тайн тут остается. Ничего невозможно, даже если Стас уже пробрался ко мне в сердце.
Я не имею права рисковать дочерью. Константин не успокоится. Пусть я не помню, но подсознательно чувствую, он действительно может разрушить мою жизнь. Да так, что я потом себя уже не соберу. Пусть я банально убегаю, но так Анютка будет в безопасности.
Ее выписали два дня назад. Пока были в больнице, я старалась практически не общаться со Стасом. Так общие фразы и все. Слишком живы во мне воспоминания, как нам может быть хорошо вместе. Какой может быть счастливая семья. Словно в наказание за мои прошлые грехи, мне разрешили прикоснуться к счастью, и тут же показали, что его никогда у меня не будет.
После выписки Стас снял для нас номер в отеле. Охрана дежурила круглосуточно. Один раз он привез к нам Андрюшку. Малыш был очень грустный, к счастью он до конца не понимал, что происходит, но слишком хорошо чувствовал. Он все обнимал меня, смотрел так, что хотелось на стену лезть, будто безмолвно просил: «останься». Анютку он постоянно расспрашивал, как она. И снова смотрел… прощался… Он все чувствовал… не по годам смышленый малыш. Маленькое чудо… и его так безжалостно использовали. Нет. Это надо прекращать, однозначно наш странный союз всем приносит только новые страдания.
Стас продолжает заменять мной Викторию. Андрюша жаждет материнской любви. А я хочу счастливую семью. Все это иллюзии. И разбиваясь, они больно ранят нас осколками.
Стас пытался меня отговорить, но очень осторожно. Он понимал мое решение. Но считал, что позже я непременно должна вернуться. Я не стала спорить. Бесполезно. Главное – уехать, а далее уже разберусь.
Нельзя отрицать и его помощь. Стас снабдил нас всем необходимым в дорогу. Упаковал купленные им вещи в багажник. Оставил мне кредитную карту, дал машину, водителя, охранника. Без присмотра наотрез отказался нас отпускать. Тут я тоже спорить не стала, на первое время мне так будет спокойней.
Смущают его деньги. Но у меня ни копейки. Анютке нужен уходи комфорт. Хоть она уже практически отошла от отравления, и чувствует себя хорошо.
Для себя я решила, что как только обустроюсь на новом месте. Найду работу, я со временем все ему отдам. А пока надо засунуть гордость подальше и взять карту. О возвращении к Ване не может быть и речи. Но рано или поздно с ним придется встретиться. Я решительно настроена на развод. Но немного позже. Вначале надо хоть как-то обустроить нашу жизнь. Все постепенно.
- Посмотрим, - отвожу взгляд.
Стас резко притягивает меня к себе. Утыкаюсь носом ему в грудь. Жадно вдыхаю его запах. Хочу надышаться. Хочу запомнить каждое мгновение. Все плохое забылось, есть только его тепло и понимание – он действительно потрясающий мужчина.
- Это все временно, - гладит меня по голове.
Молчу, глотаю слезы и судорожно сжимаю его руку. Этот мужчина не мой. Никогда не был моим. Надо принять этот факт. Должно стать легче. Но как же хочется заорать: «Не отпускай!».
- Береги себя. Поцелуй за нас Андрюшку, - шепчу. Очень сложно говорить, горло сдавил болезненный спазм.
Анютка выбегает из машины и обнимает Стаса.
- Мы ведь скоро вернемся? - заглядывает ему в глаза.
- Непременно, - улыбается.
И он в это верит. Он не врет. Только я понимаю жуткую правду. Но пока действительно я еще связана со Стасом. С нами его люди, его карта, и я тут навсегда оставляю частичку себя.
- Нам пора, - неимоверным усилием заставляю себя выскользнуть из его объятий, беру дочь и сажусь в машину.
- На связи, - говорит мне и крепко держит мою руку. С дикой болью высвобождаю ее и закрываю дверь.
Машина трогается с места, он идет за нами. Дочурка машет рукой. Я сотрясаюсь от безмолвных рыданий. Как же тяжело. И нельзя показывать малышке. Ей и так пришлось нелегко.
Путь нам предстоит неблизкий. Я решила первым делом поехать к маме. Какие бы у нас с ней ни были отношения, но она меня любит, она родной человек. И пусть до конца не понимает, что для меня лучше, но мама последнее готова отдать. Хочу наладить с ней отношения. Объяснить, почему с Ваней все. И немного вдали от цивилизации, в деревне прийти в себя. Да и дочурке свежий воздух пойдет на пользу.
Уже около года мы не наведывались к ней. Пора сделать сюрприз любимой бабушке.
Дорога дается нелегко. Несколько раз порывалась сказать водителю, свернуть назад. Словно там осталось все теплое и светлое, а впереди какой-то мрак и холод. Но я успокаиваю себя, что это просто страх перед новой жизнью. И вот показалась знакомая деревенька. Тут ничего не изменилось с нашего последнего визита.
- Вот там сверните направо, - показываю водителю дорогу.
Еще несколько домов. И вон стоит маленький домик мамы.
Выхожу из машины. Тут так тихо. Открываю покосившуюся калитку с облезлой краской. Тишина.
- Мама!
Во дворе пусто. Стучу. Дома, по всей видимости, никого нет. Обхожу территорию. Куры заперты. Две коровы в хлеву. Но ощущение странное, будто и не живет тут никто. Не пахнет уютом, как обычно бывает в домах.
Достаю мобильный. Связь есть. Уже хорошо. Набираю маму. Она берет трубку не сразу.
- О, неужели соизволила матери позвонить!
- Мам, ты где сейчас?
- Как это где? В хлеву работы по горло. Я еще свиней завела, вся в делах. Но не обо мне речь!
- В хлеву? – я сбита с толку.
- А где мне еще быть. Копеечку пытаюсь заработать, чтобы вам помочь. Все жду, когда одумаешься…
Тут калитка открывается и во двор входит пожилая женщина.
- Я тебе перезвоню, - что-то дернуло отключить вызов. - Вы кто? – подхожу к женщине.
- Марья Ивановна, работаю я тут! – упирает руки в бока. – А ты кто такая?
- А Анастасия Леонидовна где?
- Тю, так она тут не живет, - смотрит на меня как на сумасшедшую.
- А где она живет?
- Ты кто такая, чтобы я с тобой разговоры вела? – старушка упирает руки в бока и смотрит на меня исподлобья.
- Дочь я. Внучку привезла маме, - миролюбиво улыбаюсь, киваю в сторону автомобиля, где сидит Анютка.
- Что ж ты не предупредила! Настюха, бы уже давно тут была, и мне пироги печь велела бы. А так мы знать не знали, - качает головой.
- Так я сюрприз сделать хотела. Не подскажете, где мама? Я ее обрадовать хочу, - говорю невинным голосом, а у самой в душе все переворачивается.
Снова тайны! Во что мама влезла?! Неужели беда какая приключилась? И что значит «не живет тут»?
- Ох, дети одни хлопоты от ваших сюрпризов, - вздыхает.
- Так, где мама?
- А я почем знаю, я тут за домиком приглядываю. Живу вон там, на пригорке, - машет рукой вдаль. – За скотиной смотрю, коров пасу, ну и молоко себе забираю, мне разрешили. А Настя мне платит исправно, сама в наших краях редко появляется.
Теперь я вообще ничего не понимаю.
- Где она живет? Адрес есть?
- Знаю что в городе, совсем рядом. Так ты сама позвони, или хочешь, я наберу, - достает старый кнопочный телефон.
- Нет! – кричу, слишком поспешно. Едва у нее телефон из рук не выдираю. – Это же сюрприз. Пожалуйста, не говорите. Эффект будет не тот.
Достаю из кошелька несколько купюр и кладу в руку старушке.
- Как знаешь, - проворно деньги прячет. – Сами разбирайтесь, у меня работы валом.
Я сама не знаю, почему мне так важно смой маму найти. Можно расспросить соседей, но тогда они ей точно передадут, что я ее искала. Да и не факт, что они знают ее точный адрес. Вариант у меня один… Выхожу со двора. Набираю Стаса. Без него ни дня не прожить. Горько улыбаюсь.
Но у меня ощущение, что я потянула за нить, и не имею права ее выпустить из рук.
- Да, Лен, - он берет трубку мгновенно.
- Стас… у меня к тебе странная просьба, - замялась. – Ты можешь пробить место нахождения одного номера …
- Говори номер.
Диктую, а у самой колени трясутся, землю под ногами не чувствую. Мыслей нет. Даже не знаю, что думать. Мне просто надо увидеть мать. Жизненно необходимо.
- Мать ищешь?
- Ее, - вздыхаю.
- Как только пробью, скину тебе данные.
- Спасибо, - чуть не сказала «целую». Вовремя себя одернула.
Вернулась к старушке и еще немного расспросила ее. Много информации выведать не удалось, но складывается впечатление, будто мама только к нашему приезду тут появлялась. А дом полностью на плечах Марьи Ивановны. Деревня практически вымерла, одни старики остались. И многих тут дачи, а чтобы постоянно тут мало кто живет.
Мы надолго сюда не приезжали. Но когда летом были, то дом мне ухоженным казался, домашней выпечкой пахло. Но я все сокрушалась, что мама забытое всеми место выбрала. И все сердце у меня болело, как она тут одна. Себя постоянно винила, что из-за меня все.
Зачем мама мне врет? Уверена скоро я найду ответ на этот вопрос.
Возвращаюсь в машину.
- Где бабушка? – тут же спрашивает дочурка.
- Она переехала, - пытаюсь сохранить спокойствие. – Едем в город, - даю указание водителю.
Получается, я не знаю собственную мать? В каком тумане я жила? Сколько еще лжи меня окружает? В голове совсем некстати всплывают слова Константина: «Уверена, Елена?». Нет… я уже ни в чем не уверена. И это пугает. Но ведь это невозможно… Впрочем, как выясняется в моей жизни уже нет ничего невозможного.
Пока едем до города, я ищу в поисковике нужные мне координаты. В голове поселилась безумная идея. Я должна проверить, чтобы хоть в этом вопросе вздохнуть спокойно.
Город по соседству с деревней довольно большой. И не сравниться с тем, где мы жили с Ваней. Прошу водителя остановить около частной мед лаборатории.
Ненавижу себя за это. Но иначе я не смогу спать спокойно. Мерзкий голос Константина не умолкает. Он поселил во мне сомнения. И мне необходимо их уничтожить.
Я сдаю материал для анализа ДНК. Оплачиваю все картой Стаса по двойному тарифу за срочность. Мне нужны эти документы на руках. Анюта моя дочь, я ведь чувствую это сердцем. Но слишком сильно червь сомнения гложет меня изнутри, и уничтожить его можно только этим анализом.
Анютка на удивление ничего не спрашивала, не капризничала. Только держалась за мою руку. Маленький боец.
Когда я уже собиралась покинуть клинику, пришло сообщение от Стаса с адресом. А поблагодарила и помчалась к машине. Сказала адрес водителю. А саму колотит, даже ради ребенка не получается полностью взять себя в руки. Слишком много событий в последнее время, нервы совсем расшатаны.
Машина колесит по незнакомому городу, навигатор сообщил, что мы на месте. Я в удивлении открываю и закрываю рот.
- Это какая-то ошибка…
- Нет, все четко. Координаты верные.
Не могут быть верные! Я смотрю на трехэтажный дом, окруженный металлическим фигурным забором. Двор, как с картинки новомодных журналов. И сам дом из красного кирпича поражает воображение. Мама не может жить тут… Хотя она вполне может убираться тут. Вполне логическое объяснение. Но сама почему-то не верю своим предположениям.
Оставляю дочь в машине. Шатаясь, иду к воротам. На звонок не успеваю нажать. Их открывает пузатый мужик в спортивном костюме.
- Простите, тут живет Анастасия Леонидовна?
Смотрит на меня оценивающе, хмурится.
- Мы ничего не покупаем.
- Я ничего не продаю. Так она тут живет?
- Естественно! Какой у вас вопрос к моей жене?
Из дома в красном шелковом халате выходит мама. Она замечает меня сразу же. И даже с довольно большого расстояния вижу, как сильно она бледнеет.
- С мамой приехала увидеться, - сообщаю мужчине.
Он меняется в лице, расплывается в улыбке, только краешки губ подрагивают.
- А вот значит, какая ты Леночка! А я давно говорил, Настене, чтобы нас с тобой познакомила, - отходит немного вбок, давая пройти внутрь. – Уж сколько вместе, а она все переживает, что ты плохо на отчима отреагируешь. Ты не серчай на нее, она боялась, что после отца, ты ее не поймешь, - мужчина нервно проводит рукой по реденьким седым волосам.
- Давно вы уже вместе?
- Да… так… - машет неопределенно головой.
Ясно, боится сболтнуть лишнее. Нет. Меня нисколько не задело, что у мамы есть личная жизнь. Я всегда была только за ее счастье. Но дело ведь не во вдруг появившемся муженьке. Теперь я хочу раскрыть в полной мере весь ее обман. И что-то мне подсказывает – я вижу только верхушку айсберга.
Обхожу мужчину и направляюсь к маме. Хочу посмотреть в ее глаза. Она так и замерла в одной позе, не сводит с меня испуганного взгляда.
- Здравствуй, мама.
- Доченька, я все объясню… Я просто боялась, что ты не примешь мой союз с Борей, а я влюбилась, как девочка, нервно теребит край халата.
Замечаю идеальный маникюр, макияж, кожа сияет изнутри, она выглядит лет на десять моложе. И я бы порадовалась за маму… в другой ситуации. Но тут мне кажется, она специально делала себя старше… И этот обшарпанный домик в деревне, в котором она никогда не жила.
Сзади подходит этот самый Боря.
- Оставьте нас с матерью наедине, - говорю так, что он мигом отскакивает в сторону.
- Вы тут посекретничайте… а я… это… пойду… - направляется к выходу.
- Боря, стой! – кричит мама.
Она боится остаться со мной наедине. Муженек посылает ей воздушный поцелуй и еще быстрее семенит к воротам.
- И для чего было разыгрывать спектакль с ветхим домиком? – скрещиваю руки на груди.
- Это все, - обводит рукой дом, - Борино имущество! Пойми, я не могла тебе показать. Он бы подумал, что я хочу ему на шею повесить свою семью! А я просто хотела счастья! – кричит, дергается всем телом, как в припадке. – Все что удавалось выкроить, я слала вам с Ваней!
- Снова вранье, - мотаю головой. – Дом твой. И содержишь мужа именно ты.
Я не знаю этого наверняка. Просто мои догадки. Кидаю ей приманку, понятия не имею, клюнет ли она.
- Неправда! – лицо мгновенно покрывается красными пятнами. – Ничего на меня не записано! Я чиста! У меня из имущества, только тот дом! Можешь проверить! И не муж мне Боря, мы не расписаны! Я не могла предать память твоего отца!
- Уже проверили, - продолжаю игру. – И допросили, на кого записан дом. Все про ваш договор известно.
Ничего мне неизвестно. Если чуть больше времени, я бы позвонила Стасу, и имея наводку, он бы многое выяснил. Но мне надо прижать ее к стене немедленно, подлезть под толстый слой гнили и узнать правду.
- Все твой Стас, да?! Я говорила, что он тебя погубит! Вот и между нами раздор внес! Не верь ему! Я ни в чем не виновата! – складывает руки, как в молитве, смотрит на меня взглядом «любящей мамочки», теперь понимаю, насколько он фальшивый.
А мои догадки, напротив, попадают четко в цель. Только я в толк не могу взять, что я ей сделала? Чем заслужила такое предательство?
- Раздор? Чем? Правдой?
- Он все исказил! Я заботилась о тебе! Всегда! И немного счастья, для себя захотела. Разве в этом мое преступление?! Леночка, дочурка! Ты ведь знаешь, как я тебя люблю!
- Это не любовь, что угодно, но только не любовь, - делаю глубокий вдох, сейчас раскисать нельзя. - Рассказывай мама, все как есть.
Она медлит. Глаза лихорадочно бегают. Подозреваю, она прикидывает в уме, что мне известно, а что нет. И я боюсь ненароком выдать себя, что попросту поймала ее, и толком ничего не знаю.
- Ты вспомнила? – прищурилась, пытается меня просканировать.
И от этого ее взгляда туман прошлого начинает постепенно рассеиваться.
- Ты была в долгах. Ты же была неизлечимо больна. Из-за тебя я тогда оказалась в столице. Так, где болезнь, м…? - больше язык не поворачивается назвать ее «мама». Не понимаю, когда моя мать стала чудовищем?
- Я… я выздоровела… Чудо случилось! – подбородок дрожит, зубы отбивают чечетку, как ни старается, она не может выдавить даже улыбку.
- Так что же ты за три года ни разу мне не поведала о чудесном исцелении?
- А чего прошлое ворошить, - нервный смешок.
- Чего ворошить? Может, потому что пришло время раскопать всю твою гниль!
Она резко меняется в лице. Цепко хватает меня за руку, чуть выше локтя, впивается так, что через плотную ткань куртки ощущаю ее когти.
- Сама умная, да? А теперь слушай меня, зараза обнаглевшая, - такого голоса, я от матери сроду не слышала. – Будешь открывать рот, так я тебя закопаю. Соплюху свою потеряешь и не только. Раз по-хорошему не понимаешь, будем по-плохому. Мне ты ничего не сделаешь, а вот я могу, - скалится, - Всего несколько моих слов, и упадешь так низко, что никогда не сможешь подняться.
Ошарашенно смотрю на человека, которого я считала самым родным в своей жизни. На кого опереться в жизни, как не на мать? Вспоминаю свое детство, нам приходилось нелегко, мама много работала, но никогда я не ощущала ее ненависть. Она заботилась обо мне. Что же случилось? Чем я заслужила такое отношение?
Ведь и в столицу я поехала, только чтобы заработать деньги ей на лечение. Я питалась быстрорастворимой лапшой и хлебом, тратилась на съем жилья, а все остальное пересылала ей. И все переживала, что мало, маме становилось хуже. В то время я жила лишь одним желанием – помочь своей матери. В кафе работала без выходных. Брала подработки, что угодно, только бы заработать лишнюю копеечку. А сейчас я, оказывается «обнаглевшая зараза».
- Как у тебя язык поворачивается мне угрожать? Называть «соплюхой» внучку. Что ты за человек такой? Мы ведь родные люди… - спазмы в горле мешают говорить. Она словесно придавила меня к полу, растоптала, и мне необходимо время, чтобы все осознать.
- Все из-за тебя! Ты мне жизнь сломала! – она, наоборот, переходит на крик, еще сильнее сдавливает мою руку, и будь ее воля в этот момент, не задумываясь, разорвала бы меня на куски.
- Что ты несешь?
Я все не могу понять, для чего была эта игра? Воспоминания возвращаются слишком медленно, и пока концы с концами не сходятся. Я не вижу причин для ее вранья. А угрозы? Она определено что-то знает. И мне это не нравится.
- Ты ходячее проклятье! Твое рождение сломало мою жизнь! На долгие годы я была обречена на нищее существование! И все из-за тебя! И ведь я не выкинула тебя, не сдала в детский дом, а кормила, одевала, заботилась! Я была матерью, которой ты не заслуживаешь! – отпускает мою руку, проходится по крыльцу. Взмахивает руками. – За что мне все это! Какая благодарность? Если у тебя даже ума не хватило, тихо со своим Ваней в норе сидеть? – резко поворачивается, хватает меня за полы куртки, из ее губ сыплется жуткая брань.
- Ты слышишь себя? Я должна благодарить, что ты от родной дочери не отказалась? Что я посмела пойти наперекор твоим желаниям, и ушла от мужа, который только меня использовал? Ты в своем уме? – отталкиваю ее от себя, так сильно, что она врезается в стену.
- Не дочь ты мне! Не дочь! – визжит так, что у меня лопаются барабанные перепонки. – Ты недоразумение, выжившие по воле злого рока! – она рыдает. Заламывает себе руки, размазывает подведенные глаза и скалится, глядя на меня. Во взгляде столько ненависти. Я удивляюсь, как эта женщина, так долго прятала свое истинное отношение ко мне. Но сейчас ее прорвало как плотину. И вся грязь выливается на меня.
- Как не дочь? – спрашиваю растерянно.
При зашкаливающем градусе ненависти – этого я точно не ожидала услышать. Пусть память меня подводит, но даже в ранних детских воспоминаниях, она всегда была рядом.
- А вот так! – начинает истерически хохотать. – Я познакомилась с твоим папашей, когда он был безнадежно женат. У нас был такой сказочный роман. Богатый, красивый, заботливый мужик, я всегда такого искала. И еще он был покладистым, им было легко управлять. С одной стороны, плюс, с другой – огромный минус. У него духу не хватало бросить свою жену. Так и жил на два фронта. А я хотела его полностью, чтобы не подачки от него принимать, а всецело его финансами заведовать. Чтобы статус у меня был не любовницы, а жены. И уже почти добилась своего, - снова обжигающий ненавистью взгляд на меня, - Как выяснилось, что его курица беременна. У них долго не получалось, и тут… сопли, слезы, радость… из-за этой несправедливости судьбы, я стала его терять. А когда приблизился срок родов, он и вовсе сказал, что нам пора расстаться. Выход был один… - запнулась, - В общем, курица попала в аварию. Неуклюжая была, вот машина ее и сбила, - сжала руки в кулаки, глаза сузились, мне она сейчас напоминает черный сгусток негатива, но никак не человека.
- Это…ты… ты… ее сбила? – я слушаю, и не верю, что эти чудовищные слова могут вырываться из уст человека.
- Я что дура, такой компромат на себя вешать, - фыркает.
- Но авария сучилась при твоем участии, - даже не спрашиваю, положительный ответ написан у нее на лице. И это воспоминание доставляет ей удовольствие. Она нисколько не сожалеет. Осознание происходящего пропитывает меня черной отравой.
- Недоказуемо, - ехидно скалится. – Но тыыы… - тыкает в меня пальцем, - Ты выжила! Она померла, а ты осталась! Судьба ко мне несправедлива! Тебя спасли, - воет, оплакивая мое спасение.
- Ты чудовище…
Она уже меня не слышит. Ее несет дальше, страшные откровения сыплются из черного рта.
- Я подсуетилась, стала утешать твоего папашу, оказалась рядом. Тебя записали, как мою дочь. Благо деньги все решили. А он был в таком состоянии, что не составило труда, взять все в свои руки, ну и в кратчайшие сроки женить на себе. Хотя вряд ли он тогда вообще отдавал отчет, что происходит вокруг. С твоим рождением сразу все начало рушится. А я ведь поначалу, смирилась с твоим существованием, решила, что не сильно ты мне помешаешь. Но твой нерадивый папаша, за несколько месяцев потерял все состояние. Мы переехали в халупу, вместо шикарного особняка. Он больше не работал, и только мучился угрызениями совести, винил себя в гибели жены. И я терпела, и тебя, и его, а когда тебе стукнуло пять, так он и вовсе отъехал от сердечного приступа. А ты так и осталась висеть обузой на моей шее. Теперь ты поняла, скольким мне обязана!
Я поняла, что всю жизнь называла матерью женщину, убившую моих родителей…
Как это осознать, что вся твоя жизнь – ложь? Не знаю. Я до конца еще не впитала в себя чудовищную правду, она проникает медленно, режет, отравляет, переворачивает сознание. У меня ощущение, что я задыхаюсь от смрада лицемерия, а свежий воздух мне более недоступен.
- Так почему реально не отдала в детский дом? Зачем играла в любящую мать?
И ведь надо признать, она отыгрывала свою роль отлично. Раз я любила это существо и не сомневалась, что она желает мне счастья.
У меня ощущение, что я стою на осколках собственной жизни, и все, что меня окружало – фейк. Все во что я верила, оказалось хрупким мыльным пузырем. Как собрать себя заново? Как найти силы, искать правду дальше? Ведь это далеко не все. Она замешана в куда большем. Но пока я слишком избита, отравлена, уничтожена, чтобы складывать все в единую картину.
- Я знала, ты мне пригодишься в будущем, - она постепенно приходит в себя. Перестает трястись, глаза обретают хищное выражение. – Любящая дочь для матери готова на многое, в то время как ненавидящая, будет искать любую возможность для побега. Можно сказать, я инвестировала в будущее. Но ты права, - кривит губы, - Это было нелегко. Мечтать тебя уничтожить, видеть в тебе продолжение предательства твоего нерадивого папаши и при этом тащить на себе роль любящей матери.
- Поистине страдалица, - даже не пытаюсь скрыть сарказма.
Подлетает как фурия, не успеваю увернуться, звонкая пощечина опаляет щеку.
- Ты даже не представляешь, что я из-за тебя и твоего папаши потеряла! От чего отказалась! Так что не смей открывать свой поганый рот! Ты мне будешь до конца жизни обязана! И уж поверь, все, что я смогу из тебя выжать, я непременно выжму. А потом решу, сгноить тебя или помиловать, - гордо вздергивает подбородок.
Первая мысль – она сумасшедшая. И это верно. Но все же ведет она себя слишком уверенно, словно за плечами чудовища есть нечто, что дарит ей веру в собственную безнаказанность.
- Ошибаешься, теперь пришла твоя очередь платить по счетам. И будь уверена, я этого так не оставлю! Убийца! – я хочу, чтобы она заплатила за смерть моих родителей. Это все не может сойти ей с рук. Правда, пока у меня нет предположения, как это все сделать.
- Мозгов как не было, так и нет. Только пикнешь в мою сторону, и я запущу такой механизм, что мало не покажется, - она полностью взяла себя в руки, и сейчас стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня, как на мерзкое насекомое.
- Ты уже назапускалась. Ваня – это тоже часть твоего «гениального» плана? Почему ты его так защищала?
- Вот и живи теперь с этими вопросами. Больше ты от меня ничего не услышишь, - ее мерзкий смех пробирает до костей.
Все… поток откровений «мамочки» закончился. Она усмирила гнев, и готова снова распылять яд вокруг себя.
- Елена, простите, вам помощь нужна? – к нам подходит охранник.
- Нет, я уже ухожу.
Более ни минуты не могу находиться рядом с этой женщиной. Мне надо переварить информацию, зализать раны. И решить, что делать дальше.
- Иди, иди… будешь копать, получишь от меня весточку. Будь осторожна доченька, никогда не знаешь, за каким поворотом жизнь может кардинально измениться. Лучше слушай маму и поверь, тогда есть шанс договориться, - при постороннем мужчине она мгновенно изменилась в лице. Появился слащавый голос… который я столько лет считала любяще-искренним…
- Ты права, готовься, твоя жизнь скоро изменится, - возвращаю ей ее же слова.
- Послушай доброго совета, попрощайся со Стасом. Если о себе не думаешь, о нем подумай. Иногда общение двух людей бывает фатальным, - и столько уверенности в ее голосе, что мороз пробегает вдоль позвоночника.
- Обойдусь без твоих «добрых советов», - поворачиваюсь и на негнущихся ногах иду к воротам.
- Несмышленое дитя, само себе копает ямку, - все время пока иду к выходу, мне в спину, словно ядовитые иглы вонзается ее смех.
В машине первым делом прижимаю к себе дочурку.
- Бабушка там? Почему не взяла меня? – Анютка дуется.
- Нет там бабушки.
И это даже не вранье.
- Я отвезу вас в отель, - сообщает водитель, даже не интересуется у меня дальнейшими планами. Просто ставит в известность. Соглашаюсь. Мне действительно нужно отдохнуть и малышка устала в дороге.
И должна признаться, что совсем не представляю дальнейших действий. В голове каша, душа изодрана в клочья. Как в короткие сроки собрать себя по кусочкам?
Водитель привозит нас в дорогую, красивую гостиницу, берет на себя все формальности. Номер у нас оказывается царский. Три комнаты, шикарный интерьер… только ничего не радует.
Если там, рядом с чудовищем я еще держалась, то теперь силы меня покидают, то накрывает паника, то тянет выть, то до одури хочется заставить ее заплатить. В голове бардак. Мне надо вспомнить все. И я этого боюсь. Но понимаю – это необходимо, иначе до конца не распутать все.
Еще не дают покоя угрозы «маман», к сожалению, они явно непустые. Но я старалась хоть немного отвлечься. Кормлю дочь, играю, улыбаюсь. Все поглядываю на телефон, так и тянет написать Стасу, но не решаюсь. И он не пишет. Ах, если бы он знал, как он мне нужен. Израненная душа тянется к нему, скулит и плачет от тоски.
Вечером я уложила доченьку спать. И все… нервы сдали… беззвучно разрыдалась. Кусаю подушку и пытаюсь не сойти с ума от боли, что раздирает меня на части.
Тихий стук в дверь. Вздрагиваю. Я уже каждого шороха боюсь. Кто это? Крадучись подхожу к двери.
- Кто там? – не узнаю собственный испуганный голос.
- Я…
И это «Я» звучит как долгожданный свет в конце черного лабиринта.
Открываю дверь и буквально падаю в его объятия. Он сейчас как оплот моей надежды, мое спасение, мой воздух. Глажу его по небритым щекам, вглядываюсь в карюю бездну и хочу утонуть, там на дне его глаз спасение, там я могу возродиться. Там боль уже больше не имеет власти надо мной.
- Стас, - протяжным стоном ему в губы.
Это лучший подарок, который он мог мне подарить… просто приехал. Именно тогда, когда я больше всего нуждалась в нем. Сегодня рухнул мой мир, и остался только он… моя надежда и вера… источник силы, моя защита. Абсолютно все сейчас сконцентрировалось в этом человеке. А я ничего не могу сказать. Слова застревают в горле, есть только вихрь сумасшедших чувств, которые вырвались откуда-то из глубины, и больше я неспособна их сдерживать.
Целую его в губы. Нет, это не поцелуй это крик души, которая вдруг обрела крылья и сорвалась с цепи. Обхватываю шею руками, прижимаюсь к нему всем телом, пропитываюсь Стасом, растворяюсь.
- Не плачь, - собирает губами влагу с моих щек.
Я что плачу?
Покрывает мое лицо поцелуями, хаотичными быстрыми, а я цепляюсь за Стаса как в бреду, смотрю, широко распахнув глаза. Боюсь моргнуть. Вдруг он исчезнет, и я снова останусь одна.
Подхватывает меня на руки, заносит в номер.
- Заяц спит?
Могу только кивнуть. Мы не виделись совсем недолго, а я уже истосковалась. Такое ощущение, что вечность без него была, и сейчас мне как засохшему цветку в пустыне нужен оазис живительной влаги. Мне нужен Стас. Долой мысли, логику, разум. Целую губами его шею, вдыхаю запах…родной… какой же он родной. Дышу и не могу надышаться. Как я существовала без его аромата?
Заносит меня в спальню. Закрывает дверь. Кладет на постель и жадно впивается в мои губы. С голодом, одержимостью, он действительно зверь, и мне это нравится. Его сила, напор, его руки, его губы. Я оживаю.
- Я скучал, - хриплый рык проходится по нервным окончаниям.
Его руки, блуждают по моему телу, разрывают одежду, кожей ощущаю, как искрит между нами. Как разгорается пламя, опаляет нас, превращает в пепел и возрождает, раскрывает друг для друга.
Судорожно ищу его губы, чтобы вновь почувствовать их вкус, жадно глотать его хриплое дыхание, и подниматься еще выше на волнах какого-то дивного экстаза. Я чувствую, как он целует уже не губы… душу, как от ласковых прикосновений затягиваются раны. Стас исцеляет своей звериной нежностью.
Мы срываемся с обрыва и летим в пропасть, и никто нас не остановит. Потребность друг в друге перекрывает все. Слова лишние, это рождается в глубине, это чувствуется как дар свыше, посланный нам с небес.
- Будь со мной… - всхлипываю.
Сладкое безумие, возможность сбросить оковы, и просто отдаться на волю первобытным инстинктам. Принадлежать ему полностью, без остатка. Никогда не думала, что удовольствие может быть таким полным, искрящим, как сотни тысяч вольт под кожей. Чтобы до звездочек перед глазами, до полуобморочного состояния. Цепляться за него, не отпускать. И понимать – он мне нужен, теперь еще сильнее.
Наша ночь высвобождает чувства, открывает мне глаза, на правду, которую я так долго скрывала от себя. Я хочу быть только с этим мужчиной. Только с ним мне хорошо и спокойно, а главное – я безгранично ему доверяю.
До рассвета мы не могли отлипнуть друг от друга. Прерывались, чтобы проверить малышку. И тут же снова оказывались в объятиях друг друга. И все казалось мало. Это жажда, которую невозможно утолить. Хотелось отложить все разговоры, не омрачать эту особенную ночь.
Утром тело ломит, каждая клеточка тела напоминает о безумствах, а на губах играет улыбка. Я лежу у него на плече, глажу по руке. Я бы могла сказать, что я никогда подобного не испытывала. И это будет правдой… отчасти. Но у меня стойкое ощущение, что я уже летала в облаках. Что такое удивительно чувство близости, нечто очень похожее было ранее. И я безумно тосковала по этим ощущениям, но не понимала их, не могла для себя расшифровать.
И вдруг что-то поменялось. Нутром почувствовала. Вот мы были невероятно близки, и в один миг между нами стена.
Поднимаю голову, смотрю ему в глаза – и ничего не вижу, словно он наглухо закрылся на все замки.
- Что случилось? – спрашиваю беззвучно.
- Может, ты мне расскажешь… Лена, - и снова произносит мое имя как ругательство.
Глава 16
Ваниль… он задыхается и не может надышаться, как всегда. Рядом с ведьмой ничего не меняется. Его агония продолжается. Он уже давно принял ее, как благодатную манну небес, он снова ощутил забытый вкус жизни, но этот вкус имел привкус горечи. Нет, кошмары не ушли, они притаились по углам и насмехались над Стасом.
Он шел по адскому лабиринту, усыпанному осколками разбитых надежд, собирал острые как бритва фрагменты, ранил руки до крови и пытался их склеить. Его вера, закопанная там, вместе с Тори, вдруг встала на колени и слабо пошевелила поломанными крыльями. Но ее словно черви точили сомнения, сыпали соль на раны и мешали подняться с колен.
Стас пил жадными глотками иллюзию счастья, пытался утолить тоску. Любовь… всепоглощающая, исцеляющая и уничтожающая, дарующая запредельное счастье и в один миг безжалостно кромсающая душу – дается раз в жизни. Он это знал всегда. Да порой люди создают семьи, разводятся, находят новых партнеров – это не про него. В тот миг, когда он увидел Тори, уже подсознательно знал – это на всю жизнь. А настолько сокрушительная любовь дается не всем, он к радости, или к горю испытал это чувство в полной мере. Познал все грани разрушений, и полета на тех самых крыльях надежды, когда кажется, что счастье будет длиться вечность.
Но хуже всего, когда эта любовь не взаимна. Тогда она превращается в оружие разрушительной силы, что разрывает сердце на части, и заставляет вариться в котле болезненного осознания своей обреченности. И у этой обреченности зеленые глаза.
Ведьма. Даже получив тест ДНК, он не мог выкинуть ее из головы. В нем шла битва разума и чувств. Стас понимал, что не сможет полюбить другую женщину. Никогда и никто не заменит Викторию. И не потому, что он против… нет, он бы рад избавиться от ежесекундно пожирающей боли, от незаживающих и кровоточащих шрамов на сердце, только лекарства нет, и время оно не лечит, оно лишь помогает приспособиться к новым реалиям существования.
Но тогда в ведьме он видел обезболивающее, не понимал своего нездорового притяжения к этой женщине. Убеждал себя – все факты указывают – это не она. А где в глубине души жила стойкая убежденность – она. Помчался снова в это захолустье забирать ее. Действовал жестко, но иначе было не открыть ведьме глаза не нерадивого козла, каким-то невообразимым образом называвшегося мужем.
И еще жаждал разобраться в ее тайнах, в том не покидающем ощущении дежавю. Его к ней тянуло, ему безумно нравилась ее дочь. И порой Стас даже переставал думать, кто перед ним. Ему впервые за три года было хорошо и спокойно. Так, как не было даже с Тори. Образ супруги начал блекнуть, и уже стало абсолютно не важно, кто такая Лена, она просто стала ему необходима. Он сгорал от желания приблизить ее сильнее. Оставить рядом с собой и никогда не отпускать.
Но в тот же момент, он не ощущал, что влюбился снова – это невозможно. Он чувствовал, что любовь, жившая в нем, обрела новую силу. Лена была иной, более тихой, скромной, покладистой. Наряду с привычками Тори, было очень много отличий. И в какой-то момент, он перестал задавать себе вопросы, просто решил сделать все, чтобы никогда ее не отпустить. Даже если, это иллюзия, пусть так, но он снова начал познавать жизнь, будто заново учился ходить, говорить, дышать. Ведьма подарила ему вкус жизни, рядом с ней расцвел его сын. Она определенно меняла их жизнь к лучшему.
Но оставались ее тайны, амнезия, угрозы. Было много спорных моментов, были козни из его ближайшего окружения. Кто-то намеренно мешал Стасу копать, давал ложную информацию. Он метался как бешеный зверь между раздирающими его мыслями. Слишком много противоречий, и правда, скрытая под толстым слоем лжи. И нужна ли эта правда, если Дюшка сияет, Стас впервые может дышать полной грудью, не содрогаясь от боли? Как выяснилось, нужна правда, ложь рано или поздно уничтожает все и всех.
Кому-то ведьма сильно мешала. Враги пошли на кощунство и отравили малышку. Он винил себя, не углядел, недосмотрел. Он не имел права подвергать их опасности. Отпустил… дав себе слово, во что бы то ни стало вернуть их…
Как узнал от охранника подробности, тут же все бросил и помчался к ним. Он должен ее защитить, тем более та женщина, ее мать, оказалась вовсе не такой простой бабенкой, как ранее ему представили в отчете. Он ухватился за ниточку и клубок вот-вот распутается. Но все оказалось немного иначе… правда всегда была у него перед носом. Но логика мешала ее увидеть.
Ведьма открыла дверь, и сразу взрыв эмоций. Их накрыло с головой. Вместо разговора они сразу переместились в спальню. Стас давно изнывал от потребности в ней, но ранее никто из них не был готов к этому шагу. Но тут все сомнения утонули в обоюдном желании. Стас возродился и тут же со всего размаха полетел в пропасть.
Ранее можно было сомневаться, думать, сопоставлять факты. Убеждать себя, что это вовсе не Тори. Но близость, она срывает маски. Он бы в постели со своей женой, более страстной, отчаянной, обезумевшей, но все же это была Тори.
Каждый ее вздох, закатившиеся глаза, каждое движение подтверждали истину. Она целовала его там, где ему нравится, делала именно то, что он любил, в точности знала все. И пусть в комнате был полумрак, и тело ее изменилось, формы приобрели округлость, но движения… ее реакции на его ласки, этого не забыть, не спутать.
Если их поцелуи он ранее еще как-то себе объяснял. Включал здравый разум, то после близости, сомнения отпали. Кто бы что ему ни говорил – это его жена. Он полюбил один раз в жизни, и узнал ее даже в новом облике со спины, сразу. Он не ошибся. И теперь Стас в этом окончательно убедился.
Это узнавание, оно не подвластно разуму, оно идет из глубины души. Он отчетливо ощущал ту, что навсегда забрала его сердце. Виктория проросла в него корнями, близость раскрыла ее, сбросила шелуху операций, новой внешности, и там она, до безумия любимая, и насквозь пропитанная чернотой тайн.
И вместе с открывшейся правдой, боль накатила с новой силой. Если любила, то почему не узнала, не разумом, а душой? Ответ лишь один – не любила.
Она еще тогда планировала побег… с Дюшкой… но это отдельная кровоточащая рана, в ней только предстоит разобраться.
Стас, безусловно, верит в ее амнезию. Так не притворяются. Но он ведь узнал ее, почувствовал сердцем. Она его нет. Да, сейчас она испытывает симпатию. Возможно, влюбленность. Но их близость для нее первая. А для него этот дивный рай, открыл врата настоящего пекла. Любовь не взаимна. Ведьма не может вспомнить, потому что это для нее мало что значило.
- Что случилось? – спрашивает одними губами. Безошибочно уловила перемену его настроения.
- Может, ты мне расскажешь… Лена, - произнес ненавистное имя. Так к нему и не привык. Все же для него, подсознательно она всегда была и будет Тори.
Стас снова тонет в зеленом омуте с надеждой и верой. Боль и одержимая любовь настолько тесно переплелись в нем, что их не вытравить. И какой бы ни была правда, Стас сомневается, хватит ли у него сил разрубить этот адский узел.
***
- Если ты про разговор с мамой… то я собиралась… но, - смущенно улыбаюсь.
Я все еще надеюсь, что это мимолетная хандра. Что эта стена исчезнет так же быстро, как и появилась.
- С мамой… - отвечает как-то рассеянно и морщится так, будто я его ударила.
- Ты ведь знал, что тут все непросто, потому и приехал.
- Мы говорим с тобой на разных языках, - смотрит на меня с такой грустью, что сердце судорожно сжимается.
А за этой грустью в глубине карих глаз притаилась ярость. Но он не дает ей выхода сдерживает. Хоть ранее бы уже давно вспылил. Или это затишье перед бурей? Я в растерянности, и не знаю, что от него ожидать. Уже сожалею, что так опрометчиво бросилась к нему в объятия. Похоже, этим я только все испортила.
- Стас, я честно не понимаю, что не так. И лучше если ты мне скажешь правду, - прикрываюсь одеялом и сажусь на постели.
- В этом и проблема, Лена… что не понимаешь, - трет двумя пальцами переносицу. – Не чувствуешь…
- Я не могу разгадать твои ребусы. Прости… я не в том состоянии, - сама начинаю заводиться.
Наша близость для меня непростой шаг. И уж явно не такого финала я ожидала. А сейчас впору расплакаться. Стас единственный, от кого я ждала поддержки, а в итоге получаю обвинения, не пойми в чем.
- Ты думаешь, можно забыть, перепутать, - поддается вперед и нависает надо мной, - Женщину, с которой был душой и телом?
Отшатываюсь от него. Судорожно проталкиваю ком в горле. Виктория… все дело в ней. Всегда она. И даже в постели она стоит между нами! Он сравнивал. Он мысленно был с ней. И теперь разочарован, что я оказалась не той. Это нестерпимо больно. Мои желание и мечты на полном ходу сталкиваются с ужасающей действительностью, разбиваются вдребезги.
- Это подло! Сейчас в такой момент думать и представлять ее! На что ты надеялся, Стас?! Что сможешь мной заменить ее?! – отталкиваю его, хочу встать. Но он не дает, удерживает за руку.
- Я никого не представлял, - говорит очень медленно, смакуя каждую букву. – Я был с ней.
- В своем больном воображении! – даю ему пощечину. Не сдерживаюсь, нервы окончательно сдают.
Он бессовестно меня добил. В тот момент, когда я и так сломлена.
- Ты помнишь свой первый раз… Лена? – ошарашивает странным вопросом.
- Да… но какое это имеет отношение, - от шока даже перехожу на шепот.
- Где это было? – держит меня взглядом, так что и пошевелиться не могу.
- Какая разница, - дергаю плечом. – Это в прошлом.
Я не Стас, мне гадко вспоминать о бывшем, в постели с ним.
- Возможно, это было в горах? Твои любимые песни под гитару, звездное небо, костер, в котором ты едва не спалила свою куртку…
Он говорит, а мой рот открывается и закрывается, глаза распахиваются до боли. Он описывает наш первый раз с Ваней.
- Откуда ты… - дальше слова заканчиваются.
Стас что все это про меня пробил? А как еще это объяснить?
- Думаешь, пробил инфу? – будто читает мои мысли. Смотрит на меня с отчаянием, глаза превратились в черную бездну.
Киваю. У меня ощущение, что мы идем вдвоем по минному полю, снаряды разрываются у нас под ногами, а мы продолжаем с каким-то безумным упорством ползти вперед, к очередному очагу страданий.
- Нет. Я описал наш первый раз с Тори, - жадно вглядывается мне в лицо, считывает реакцию.
У меня ступор. Виски сдавливает. Голова раскалывается. И кажется… туман начинает рассеиваться. Лицо мужчины из прошлого перестает быть темным пятном.
- Опиши роды… Виктории… Что ты делал? – вопрос срывается с губ прежде, чем успеваю сообразить, зачем вообще это спрашиваю.
- Я не успел на роды. Хотел быть с ней в трудную минуту, но на одном объекте произошел несчастный случай, мне пришлось уехать за город. Я все пропустил. Но под окном цветами выложил надпись «Люблю вас»…
- Розовыми? – перебиваю его.
- Да…
Очередной взрыв в голове, такой силы, что перед глазами плывут черные круги. Хватаю ртом раскаленный воздух. И не могу прийти в себя… это за гранью моего восприятия.
Стук в дверь номера. Вздрагиваю. Подпрыгиваю на кровати. Стук повторяется уже настойчивей.
- Обслуживание? – смотрю на Стаса, а сердце еже колотится в районе горла.
- Сейчас проверим, - быстро одевается.
Пробую тоже встать, ноги не слушаются, ощущаю себя поломанной.
Он выходит в прихожую. Стук не умолкает. Нет. Обслуга не будет так нагло стучать. Через несколько секунд Стас возвращается и кидает мне белый халат. Кое-как одеваюсь.
Слышу голос дочери, она проснулась от шума. Жуткий звук отбивает жуткую мелодию на нервных окончаниях.
- Открывайте! Анютка, папка к тебе приехал! – раздается крик Вани из-за двери.
- Что он тут делает?! – спрашиваю, сама не знаю у кого.
Мне только практически бывшего мужа не хватало. Все разом навалилось, и я в таком состоянии, что не знаю, как это выдержать.
- Мама? – Анютка стоит на пороге и трет глазки.
- Принесла, козлину нелегкая, - фыркает Стас и направляется к двери.
Но его опередили. Дверь с грохотом распахивается. И перед нами возникает здоровенный амбал под два метра ростом. Загораживает собой проход, взирает на нас безразличным взглядом.
Подбегаю к дочери, присаживаюсь на корточки, обнимаю ее. Хочу увести в комнату.
Из-за спины амбала показывается лицо Вани. Анютка замирает, увидев отца. Слабо улыбается.
- Я ж просил по-людски, - с самодовольным выражением на лице окидывает номер. – Не поняли…
- Чего приперся? – Стас звереет.
- К дочери приехал, - муж обходит амбала и направляется к Анютке. За ним следуют еще три здоровенных мужика.
Ваня с охраной? В костюме с иголочки? Он определенно изменился с момента нашей последней встречи. Пахнет чем-то мерзким. Уверена разговор с лже-матерью и приезд мужа связаны. Слишком все быстро происходит. Он последнее время даже не писал, а тут угроза от той женщины, и уже на следующее утро «сюрприз» на пороге.
- Вали, Ванек, пока цел. И не думай, что охрана тебе поможет, - Стас становится рядом со мной и дочерью.
- Анютка, родная моя, иди к папочке, - широко улыбается и расставляет руки в стороны. – Я так соскучился.
- Привет, папа, - дочь растерянно смотрит на него.
- Ты зачем ребенка пугаешь? – глажу малышку по голове. – Что за цирк с выбиванием дверей?
Нельзя срываться при дочери. Хоть так и тянет сказать, все, что накипело.
- Анютка, что тебе мама про меня говорила? – хмурится.
- Что ты остался дома, - дочь пожимает плечиками. – Папа, не волнуйся у нас все хорошо.
- Я вижу как хорошо, - Ваня скалится, переводят взгляд от меня к Стасу и обратно. – Идиллия прям, мама с чужим дядей, а папа пусть дома скучает.
- Ваня, прекрати!
- Не при ребенке, - рычит Стас.
- У нас еще Андрюша есть, - девочка расплывается в улыбке.
- Какая прелесть, - строит кислую мину.
- Тебе пора, - указываю ему пальцем на дверь.
- Я только приехал. Где ваше гостеприимство? – наигранно вздыхает. – Я с дочерью пообщаться хочу. Анютка, - голос становится таким приторным, какого я от него отродясь не слышала, - Ты чего папку даже не обняла?
- Ты шумел, я испугалась, - малышка еще плотнее ко мне прижимается.
- Я хотел тебя скорее увидеть. Мама увезла тебя, а я скучал. Но теперь я приехал все исправить, - улыбается, а у меня ощущение фальши.
Неужели я этим человеком я жила бок о бок столько лет? Сейчас в это верится с трудом. Такое чувство, что прозрела, и сейчас тошнит от одного его вида.
- Не надо исправлять! Мне тут хорошо. Мы к тебе в гости приедем, - дочь напряжена. Она будто подсознательно чувствует угрозу.
- Папка не может без вас, - переводит взгляд на меня. – Отпусти мою дочь, пусть меня обнимет.
- Она не хочет, - мотаю головой.
- Или сам уйдешь, или мы тебе поможем, - Стас старается говорить тихо.
А сам еле сдерживается. Как я его понимаю, сама уже на грани. Но из-за ребенка, надо разыгрывать этот спектакль.
- Уйду… - в глазах мелькает что-то нездоровое. – Вместе с дочерью.
- Этого не будет!
- Анютка, а ты знаешь, что иногда вещи не такие, как кажутся. И мама может быть вовсе не мамой, а чужой тетей…
В этот момент Стас встает перед Ваней. Его рука смыкается на шее бывшего, он хрипит.
- Заяц, провожу твоего папу к выходу, он ужасно спешит, - бросает нарочито весело.
- А мы пойдем в комнату, - говорю дочери.
У входа в номер появляются охранники Стаса. Я забираю дочь, и ее к комнате. Она не должна это видеть.
- Лена, стой! Надо поговорить! Иначе… нууу… тебе будет хуже, - Стас продолжает держать его за горло.
- Не о чем! – бросаю уже у двери.
Охранники Стаса и Вани смотрят друг на друга. Обстановка накаляется.
- Лен, я все улажу, - слышу уже через закрытую дверь. – Не переживай.
Пытается меня успокоить несмотря на накаленную обстановку мне приятно. Я действительно ощущаю себя под защитой. Хоть едкое чувство надвигающейся катастрофы никуда не пропадает
Раздается грохот. Ломается мебель. Быстро накидываю на дочь курточку и вывожу на балкон.
- Что папа такое сказал?
- Он шутил, - вымученно улыбаюсь, а саму трясет от страха.
- Он обиделся, что мы уехали, - малышка вздыхает.
- Да, немного обиделся. Но все наладится. Иногда так получается, что родители разъезжаются по разным городам.
В комнату входит охранник. Заходит на балкон.
- Я с вами побуду.
- Надо вызвать полицию, - шепчу ему, так чтобы дочь не слышала.
- Полагаю, охрана отеля об этом уже позаботилась.
Места себе не нахожу, что там происходит. Грохот продолжается. Минуты тянутся, как вечность. И у меня ощущение, что это далеко не конец, а лишь начало.
Грохот резко смолкает. Раздаются голоса. И на фоне общего гула, раздается отчетливый поросячий визг Вани.
- Я тут потерпевший! У меня украли ребенка! – аж подпрыгиваю на месте.
Что за бред он несет! Оставляю дочь с охранником. Выхожу к ним. Комната напоминает побоище. Ваня с окровавленным лицом валяется на полу и орет. Стаса держат двое полицейских.
- Замолчи! – сжимаю руки в кулаки.
- Вот! Она! Я отец ребенка! Я подаю на развод с этой женщиной! Она не является родной матерью моей дочери! Она обманом вывезло дочь из дома, и скрывала ее от меня!
- Я ее мать, и мы действительно разводимся, - пытаюсь взять себя в руки. – Простите, что вам пришлось стать свидетелями нелицеприятных разборок.
Седовласый полицейский обводит нас усталым взглядом. Он тут, по всей вероятности, главный.
- Отпустите меня, и я уверен мы сможем обо всем договориться, - говорит Стас. Он сохраняет видимость спокойствия. – Естественно, весь ущерб я беру на себя.
- О, да он все берет на себя, мою жену тоже, - хрипит Ваня с пола. Сплевывает кровь. – Но мне все же надо прояснить несколько моментов наедине с пока еще супругой.
- Нет! – злой рык Стаса.
- Если нет, тогда я буду выкладывать все грязное белье нашей семьи, перед уважаемыми хранителями порядка, - смотрит на меня и улыбается разбитыми губами. Вид жуткий, как чудовище из фильма ужасов. – Мне скрывать нечего, потерпевший тут я. Но я даю шанс уладить все мирно, в память, - строит страдальческую гримасу, - О проведенном вместе времени.
- Только вместе со мной! – чувствую тревогу Стаса.
А еще понимаю, что мне надо поговорить с Ваней. Он явно пришел не с пустыми руками, они с той женщиной задумали что-то паскудное. И я должна это услышать, чтобы понимать, как защищаться. А еще прошлое… оно как дамоклов меч нависло надо мной.
- Я поговорю с тобой.
Если я этого не сделаю, то он и правда начнет все выкладывать перед полицией. И кто знает, чем это все закончится. Мне страшно. Но закрывать глаза на проблему нельзя.
- Нет!
- Да, Стас. Мы будем тут рядом.
- А вы пока тут и правда разберитесь… что ли, - кряхтя, поднимается и при этом на лице читается триумф.
- Стас, присмотри за Анюткой, - подхожу к нему, заглядываю в глаза, пальцы печет от желания прикоснуться к окровавленной щеке. Сдерживаюсь. Не стоит устраивать для зрителей представление.
Тут люди Стаса, полиция. Главное – с дочуркой все будет хорошо.
- Пусть Дима с тобой идет, постоит в стороне, - говорит с неохотой. – Он ее не заберет, - тихо одними губами.
Не выдерживаю, сжимаю его руку.
- Спасибо, что ты рядом, - также одними губами.
- Будь осторожна.
Киваю, сдерживая подступившие слезы.
Мы выходим в коридор. На приличном от нас расстоянии следует охранник Стаса. Он не приближается, но и не выпускает меня из виду.
- Чего ты хочешь, Ваня? – спрашиваю, глядя в окно в конце коридора. Даже смотреть на него не могу.
А вот хочу, чтобы этот дурдом скорее закончился. Но, увы, пока это нереально.
- Свою дочь! А еще опустить тебя с небес на землю, - у него изменилась интонация голоса. Никогда не слышала ранее такой самоуверенности. – Слишком высоко ты взлетела… Ласточка. Пора это… указать тебе твое место.
Слова едкие, колкие, физически ощущаю от них угрозу.
- Давай без лицемерия. Анютка тебе не нужна. Ты денег хочешь? Решил заработать на нашем разводе?
- А это не тебе решать, Лена, - смеется, противно, заливисто. – Я ее отец. Можешь хоть сотню экспертиз провести. А вот ты… ты моя несравненная супруга, - издает звук похожий на хрюканье, - Ей никто. И я лишь любезно предоставлял тебе возможность быть с ней. Но и моя благосклонность нерезиновая.
В голове начинается гул, как кто-то орудует отбойным молотком. Виски пульсируют. Аня мой ребенок! Иного никогда не признаю! Отгоняю гадкие мысли. Собираю волю в кулак. Не время раскисать, только не перед ним!
- Я ее мать! У меня есть все документы, подтверждающие это! И у тебя не получится ее забрать! Так что давай просто мирно разойдемся, спокойно обо всем договоримся, - заставляю себя посмотреть на него. Вздрагиваю. Один глаз поплыл, сосуды лопнули, он смотрит прищурившись, и смакует момент.
- Эх, Лена… Лена, ты реально не понимаешь, в каком болоте находишься. Что память так и не вернулась? Мозги с концами отшибло, - трогает разбитую губу пальцем. – Хорошо, так уж и быть, объясню расклад, по доброте душевной к гулящей супруге.
- Хватит сыпать оскорблениями. Говори, если есть что сказать. А если нет, тогда закончим, - он специально медлит, упивается какой-то непонятной мне властью. Наслаждается, оскорбляя меня.
- Я бы на твоем месте был вежливее, с тем от кого зависит твоя судьба. А то глядишь, не только Аньки лишишься, но и с казенными стенами ближе познакомишься, - его слова как ржавые гвозди вонзаются в меня. – Мне даже интересно, сколько годков тебе дадут?
Пытаюсь убедить себя, что он просто меня запугивает. Хочет выбить почву из-под ног, дезориентировать. Но почему-то утробный ужас все плотнее сжимает меня в тиски.
- Если пытаешься запугать этой чушью, у тебя не выйдет, - стараюсь говорить ровно. Нельзя ему показывать свой страх.
- Начнем с того, что Аня родилась до нашего брака. Тебя и в помине не было на горизонте. У меня есть подлинное свидетельство ее рождения, а также родная мать, которая подтвердит… Да все, что надо она подтвердит, - издает чавкающий звук, вытирает нос рукавом.
- Лжешь! Есть дата нашего брака. Есть свидетельство о рождении Ани, где я являюсь ее матерью.
- Вот и добрались до списка твоих преступлений, - лицо расплывается в кровавой злорадной ухмылке. – Подделка документов, Лена… И тут тоже у меня есть свидетели, которые сильно раскаиваются, то помогли тебе. Мы поженились, когда ты валялась в больничке. Я тебя пожалел. А когда ты оклемалась, меняла вдруг «утерянный» паспорт, и там за деньги вписали нужные тебе даты. Со свидетельством о рождении Ани та же история. Присвоила себе чужую дочь. Но ведь и это еще не все твои «подвиги»…
- Вань, это просто бред сумасшедшего, я ничего не подделывала! – он меня сбил с толку, прибил словами.
Я действительно после выписки из больницы делала паспорт. Потому как старый был где-то утерян. Но у меня уже тогда на руках были свидетельства о браке и рождении дочери.
- А свидетели и подлинные документы у меня, утверждают обратное, - произносит нараспев.
- Купленные свидетели!
- У тебя есть доказательства? – нагло мне в глаза заглядывает.
- Что же ты за чудовище такое? Зачем тебе это? Зачем столько лет со мной жил? – пока я еще не до конца осознаю ужас происходящего. Сознание меня защищает, не давая принять правду.
Усиленно гоню мысли, что Анютка не мой ребенок. Я в это просто не могу поверить. И так мир, в котором я жила сейчас рушится у меня на глазах. Не просто так ведь эти угрозы, далее последует очередной удар.
- Я тоже был не в восторге, - морщит нос и тут же кривится, выдает пару нецензурных слов. – Иногда ты ничего так была, иногда бесила. Но в целом это было наказанием. А сейчас я могу отыграться, и нормально зажить, так как хочу этого я, не играя в семью.
- Это моя так называемая мать, она тебя надоумила?
- Как знать, - ухмыляется. – Но я бы на твоем месте подумал, что бывает за жизнь по поддельным документам. Ты жила несколько лет под другой личностью, еще и замуж вышла. Думаешь, такое с рук спускают? А если дорогая Леночка, ты не будешь послушной, то я мигом сдам тебя с потрохами, - высовывает кончик языка, и смотрит на меня как удав на кролика.
- Другая личность… - запинаюсь.
Он намекает, что Виктория это я? Сейчас почему-то эта новость не встречает внутреннего сопротивления. У меня в ушах звучит голос Стаса, который страстно шепчет: «Тори, моя Тори». И это шоковый удар.
- Ах да, ты ж у нас в беспамятстве. Только это ничего не меняет. У меня есть доказательства, а у тебя… ничего у тебя нет. Даже твоего защитника недоделанного скоро не будет. Думаешь, он будет и дальше терпеть твою лживую натуру? Пошлет, ой как пошлет. Хотел бы я видеть, как тебе пинков от всей души отсыплет. Так как ты того заслуживаешь, - его несет, он с диким удовольствием издевается надо мной. Рот без остановки источает гнусности.
- Заткнись! – сдавливаю виски пальцами.
- Я могу заткнуться, только при твоем полном послушании. И поверь, у меня есть что рассказать, полиции, Стасу, я закопаю тебя так глубоко, что до конца жизни не откопаешься.
- Что ты от меня хочешь? – шепчу, ноги не держат. Едва могу стоять на ногах.
Это слишком. Человек не может вытерпеть столько потрясений сразу.
- Неважно, что он хочет, важно, что он ничего не получит, - к нам приближается Стас.
Подходит и заключает меня в свои объятия. Прижимает к себе, обхватываю его за талию и утыкаюсь носом в его грудь. Мне нужен его запах, мне надо как-то это пережить. Пока меня будто окунули в чан с кипящим маслом, я варюсь заживо и не понимаю, на каком я свете. Мне просто нужно ощущать рядом Стаса. Мне надо время.
- О… а вот и Стасик пожаловал, - злорадный смех Вани пробирается под кожу. – Интересно, а ты когда был с ней, думал, что еще не так давно я ее касался. Что она была моя, и мне также самозабвенно шептала слова любви.
Чувствую, как напрягся зверь. Как мышцы стали каменными, а по венам течет раскаленная ртуть.
- Она у нас такая любвеобильная… Леночка… и тебе, и мне, всем хорошо делает, - грязь продолжает литься из его рта.
- Ты не мужик. Ничтожество. Жил за счет женщины, а теперь пускаешь на самое дно.
- Удивляюсь, а что ты в ней нашел? Я реально еле не свихнулся, она же нудная, серая, безликая. А ты вцепился, будто женщины сроду не видел. А ведь ее, казалось бы, невинные глаза, на самом деле та еще помойка.
Всхлипываю. Я уже настолько морально уничтожена. Не могу и слова сказать. Только впиваюсь скрюченными пальцами в Стаса.
- Я вижу тут только одно помойное существо, - он деликатно отстраняет меня, и в следующий миг кулак летит прямо Ване в челюсть.
Зверь Стаса вырвался на волю, и теперь он с остервенением молотит чудовище. Кровь брызжет во все стороны, стоит поросячий визг. Я прижалась к стене, смотрю на бойню и понимаю, что еще немного и Стас от него мокрого места не оставит.
В какой-то момент я больше не вижу происходящего, в голове взрывается калейдоскоп воспоминаний, ярких, болезненных. Я вспомнила все, туман окончательно развеялся. И если я стояла на краю пропасти, то сейчас я перешагнула грань. Сознание не выдерживает, и меня уносит в черное забытье. И сейчас забвение – это мое спасение.
Глава 17
Пробуждение долгое и мучительное. Веки никак не хотят открываться. То ощущение когда уже и не беспамятство, но еще и до ясного сознания далеко. А на самом деле я просто оттягиваю момент, боюсь посмотреть воспоминаниям в лицо.
Заставляю себя разлепить веки. Страх за Анютку и Стаса помогает. Передо мной склонился незнакомый мужик.
- Елена, я врач Семен Петрович, не переживайте, - пытается меня успокоить.
И правда, на нем белый халат. Я уже всего боюсь, и на то множество причин, особенно теперь, когда воспоминания вернулись, а с ними и страхи.
- Как вы себя чувствуете?
- Не знаю…
Мне нечего ответить. Я пока еще в шоковом состоянии и не чувствую своего тела, боль еще не заполнила сознание.
- Скоро должно стать лучше. А пока вам необходим отдых. И я бы советовал провериться у нас в клинике.
С трудом поворачиваю голову, замечаю Дмитрия, охранника Стаса.
- Где Анютка? – во рту пересохло, язык едва двигается.
- Она с нашими парнями. Все хорошо. Мы сказали, что мама по делам уехала, - улыбается мне. – Вы что, мы малую в обиду не дадим, - подмигивает.
Явно старается поднять мне настроение.
- Спасибо… А Стас?
- Он это… отдыхайте… все под контролем, - сразу мнется, глаза отводит.
- Что с ним? – сажусь на постели. Я в каком-то незнакомом номере. Но это не удивительно, наш старый превратился в руины.
- Его задержали. Но, - выставляет руку вперед в успокаивающем жесте, - Уже ведется работа. Скоро хозяин будет на свободе.
- За избиение?
- Да.
- Как… Ваня? – это имя дается мне с большим трудом.
- В больничке чалится, жить будет.
- Жаль… - прикусываю язык.
Неправильные у меня мысли. Если бы Стас его прибил, то ему за это отдуваться. А такое существо, как Ваня не заслуживает, чтобы из-за него сломалась чья-то жизнь. Но факт остается фактом, я действительно желаю этому чудовищу смерти. Или нет, это слишком легкое наказание для него. Пусть мучается… всю жизнь.
Вспоминаю наш недавний разговор. Это же надо так все перекрутить. Перевернуть с ног на голову. Он действительно был уверен, что я ничего не вспомню. Хотел запугать и сделать марионеткой. Бил по болевым точкам, по самому дорогому. Но угрозы Вани не смогли меня дезориентировать, наоборот, подтолкнули воспоминания.
И я с ним… жила, меня передергивает. Тошнота подступает к горлу. И даже сейчас не до конца могу разобрать всех его дьявольских планов. Мне надо время, что все проанализировать. Вновь пройти по черным коридорам своих воспоминаний. Иначе нельзя, их деяния надо прекратить. Они уже не успокоятся, и я понятия не имею, сколько времени у нас до следующего удара. А он будет. В этом сомнений нет. Ваня, лишь винтик в чудовищной машине разрушений.
- Стас его знатно отделал, - Дима пытается меня приободрить.
Увы, этого мало. Такие нелюди они слишком живучие, и быстро идут на поправку. Словно само зло их подпитывает энергией.
Я стараюсь не думать, что будет после… Главное – предупредить Стаса о надвигающейся угрозе. А дальше… вряд ли он захочет меня видеть. Но об этом сейчас не время думать. Я должна быть сильной, как никогда. А раны… раны я буду зализывать потом.
Врач уходит, еще пытается дать какие-то рекомендации. Не слушаю его. Голова забита совсем другим.
- Проводи меня к Анютке. Потом поедем к Стасу, - превозмогая головокружение, боль в голове, поднимаюсь. Меня шатает. Но не время думать о недомоганиях.
С малышкой все в порядке. Насколько может быть в данной ситуации. Она умная девочка, многое чувствует, но молчит. Только сжимает мою руку, и когда наклоняюсь, обнимает за шею, целует в щеку.
- Я буду ждать тебя, мамочка, - на глаза наворачиваются слезы.
Больно, как же больно. А ведь будет еще больнее.
Дима и его напарник везут меня в участок. Они пытались отговорить меня, но спорить бесполезно. Я обязана сделать все, чтобы его вытащить, а потом… потом будет самое страшное… правда.
Я хотела нанять ему адвоката. Благо деньги на карте есть. Но ничего не понадобилось. В участке меня встретили нормально, говорили вежливо. Оказалось, у Стаса уже есть адвокат. Меня отвели в маленькую комнатку и попросили подождать. Ожидание… оно отсчитывает минуты до точки невозврата.
Благо провела я тут немного времени. Вскоре дверь открылась, и на пороге появился Стас. С царапинами на лице, разбитой губой, весь в крови.
- Ты чего приехала? – спрашивает, а в глазах вижу радость. Ему приятно. А меня градом слезы из глаз. Я долго держалась, сейчас прорвало.
- Я не могла тут тебя одного оставить, - рывком поднимаюсь, голова крутится, падаю ему на грудь, обнимаю за шею.
- Я же передал Димке, чтобы ты не волновалась. Подумаешь, ненадолго тут перекантоваться пришлось. Это мелочи. Лучше скажи ты как? Вот за это больше волновался, что не в тот момент меня скрутили. Еле успел дать указания парням, - говорит быстро и гладит меня по волосам.
А слезы еще сильнее льются из глаз. Неужели это последний раз, когда он вот так меня обнимает…
Теперь я точно знаю, что к нему чувствую. Но это ничего не меняет.
- Я… я это… нам надо поговорить… не тут, конечно, - мгновенно чувствую, как напрягаются его мышцы.
- Пошли. Нечего тут делать, - он сразу уловил суть. Берет меня за руку, крепко сжимает в своей ладони. Тепло, его тепло. Я уже мысленно прощаюсь. Ловлю последние секунды близости.
После некоторых формальностей мы выходим из полицейского участка. Стас по-прежнему держит меня за руку. Дает указания парням. И ведет меня по дороге. Мы молчим. Тягостные минуты. Как готовимся к финальному прыжку.
Сворачиваем в парк. Проходим вглубь и садимся на скамью.
- Ты все вспомнила, - не спрашивает, утверждает.
- Да, Стас, - делаю глубокий вдох. – И первое, что я должна тебе сказать, - хочу зажмуриться, но нет, я должна смотреть ему в глаза, - Ты ошибся, я… я… не Виктория…
Он смотрит на меня, широко раскрыв глаза. Пытается понять сказанное и истолковывает это по-своему.
- Это я давно понял, что Лена твое настоящее имя, но зачем-то ты сменила документы и назвалась Викторией, - голос звучит глухо.
Мы на пороге правды, и уже дороги назад нет, надо жечь мосты.
- Ты неправильно меня понял. Я не была Викторией, если точнее, я должна была ее заменить… в гробу.
Теперь я позволяю воспоминаниям захлестнуть меня, выпускаю их на волю. Я должна пережить все вновь, ведь это поможет Стасу.
- Чего? Ты хочешь сказать, что ты не она? - он мотает головой, не может принять истину.
Стас уже давно для себя решил, что я Виктория, ему было так легче. Что и говорить, я сама порой думала, что я это она, пока пребывала в блаженном беспамятстве. А уж последнее время рядом с ним, так и подавно. Хотелось стать кем угодно, лишь бы эта недолгая сказка в моей жизни длилась как можно дольше. Но это был бы обман. Стас не заслужил подобного. Слишком много лжи было в его жизни. И теперь, память вернулась, и я могу рассказать пусть жестокую, но правду.
- Вообще-то, твоя супруга… тоже не являлась Викторией. Ее настоящее имя Ульяна Кравцова, - дергается как от удара. – А личность Виктории была создана специально под тебя.
- Откуда ты все это знаешь? – щурится, радужку поглощает чернота. – Что так уверенно утверждаешь?
Он мне не верит. Логично. Я бы, наверное, и сама себе не поверила.
- Начну сначала. Просто выслушай меня. А там сможешь сам делать выводы. Я расскажу все, что знаю. Поверь, мне тоже нелегко даются эти откровения, - закрываю лицо ладонями.
Правильно, что я все вспомнила. Но как же хочется забыть и никогда не вспоминать этих кошмаров. Но теперь они будут преследовать меня до конца жизни.
- Слишком много фактов указывают, что именно ты Виктория, - во взгляде мелькает гнев. Отрицание – тоже понятная эмоция. Он слишком сильно убедил в этом себя.
- И все же выслушай.
Он кивает. Откидывается на скамью и не сводит с меня тревожного взгляда.
- Моя мать, как теперь выяснилось лже-мать, - тут вкратце пересказываю Стасу историю, которую сама узнала накануне и не успела ему рассказать в отеле. – Тогда я искренне считала, что эта женщина моя родная мать. И когда она принесла мне кучу каких-то бумаг, заламывая руки, рассказывала о своей болезни, говорила насколько дорогое лечение, я обдумав все решила податься в столицу. Там куда больше возможностей заработать. Тем более, пока я перебирала варианты, эта женщина набрала кредитов. Их надо было выплачивать. Там я устроилась в известную тебе пекарню. И практически все деньги отсылала ей. Через какое-то время в столицу приехал Ваня, - стискиваю зубы до скрежета. – Мы с ним выросли в одном дворе, ходили в один садик, школу. Ну и потом поддерживали приятельские отношения. Сейчас даже страшно подумать, но я обрадовалась родному лицу в чужом городе. Ваня-то меня и познакомил с Ульяной Кравцовой, его одногруппницей. У нас с ней действительно был схожий типаж. Один рост, похожая фигура и темные волосы, зеленые глаза. Мы как-то быстро подружились. Ульяна была очень общительной, веселой, и тогда как-то расположила меня к себе. Я же кроме работы ничего не видела. И тут они с Ваней, приходили часто, разбавляли серые будни. У нас было много общих тем, приезжие, пытаемся выжить в столице. Ульяна мечтала о красивой жизни, считала, что работа – это не для нее. Порой она находила богатых ухажеров, но обычно это все быстро заканчивалось. Сейчас стыдно признаться, но тогда я считала ее неплохой девчонкой, пусть и со специфическими взглядами на жизнь. Но все мы разные и не мне ее судить. А потом все повернуло не в ту степь. Она как-то прибежала ко мне домой и сообщила, что теперь все изменится. Она получила невероятно выгодное предложение. Только надо как следует подготовиться. И она поймает не рыбу, а целого кита. Тогда я впервые увидела тебя на фотографии, - закусываю губу.
Упускаю тот момент, какой сильный эффект произвела на меня его фотография. Как в сердце кольнуло, и я подумала, что именно таким представляла своего идеального мужчину. Но это все иллюзии, и я прекрасно отдавала себе отчет, что они никогда не станут реальностью. Потому заставила себя выкинуть бредни из головы. И сейчас Стасу тем более не нужно этого знать. Его интересует Виктория, а не мои чувства и мысли. Про себя расскажу только факты. Эмоции – это личное.
– Ульяна бегала по моей комнатушке и разглагольствовала, что тебя нельзя брать с наскока. Один человек даст ей всю информацию о тебе, она будет знать, чем ты дышишь, что любишь. Честно говоря, я тогда не придала ее словам значения. Решила, что это очередная авантюра, которая лопнет как мыльный пузырь, не успев начаться. У меня тогда, наоборот, было все плачевно, маме становилось хуже (как я думала), кредиторы ее донимали, и денег на лекарства не было. Мне было не до ее мифических планов. А через дней десять после этого разговора, на пороге пекарни возник Константин.
- Константин? – Стас глухо переспрашивает.
- Да, именно он, муж твоей сестры.
- Константин осыпал меня комплиментами. Говорил красиво, таких слов я в жизни не слышала. Ну и не было у меня опыта с парнями. Те, кому нравилась я, не нравились мне, и наоборот. Не скажу, что я влюбилась. Нет. Но мне стало интересно, любопытно. Ну и чего греха таить – это льстило моей девичьей душе. Такой мужчина обратил на меня внимание.
Стас едва заметно фыркает.
- Он пригласил меня на свидание. Я согласилась. А почему нет? Обручки на его руке не наблюдалось. Мужчина приятный, симпатичный. Он привел меня в тот самый ресторан, где мы были с тобой. Заказал немыслимо дорогие блюда, а я все думала, это ж сколько денег практически на ветер. А моей мамочке они были бы кстати. У него был очень цепкий взгляд, чувствовалась сила. Константин умел говорить, заставлял почувствовать себя особенной. Я смущалась, мне было неловко. И я не могла расслабиться в его обществе. Хоть комплименты и были приятны. В общем, он был соткан из противоречий. И когда на выходе из ресторана он меня поцеловал, я не ответила на поцелуй, но и не отстранилась. Это был интерес, но голову он мне все же не вскружил.
- Ты с ним спала? Перебивает меня, сверлит гневным взглядом.
Странная реакция, учитывая уже все, что я ему сказала. Или за сестру переживает, считает меня разлучницей?
- Нет, Стас. До этого дело не дошло. Но мы какое-то время продолжали видеться. Константин водил меня на свидания. А потом и вовсе огорошил, привел в квартиру и сказал, что она моя. Не хочет, чтобы я ютилась в своей коморке. Не купил, конечно, снял. Но для меня это была немыслимая сумма. Это было странно, потому что, как я ранее сказала, между нами не было близости. И Константин не торопил меня с этим. Такая щедрость настораживала. Я честно ему сказала, что мне не подходит такой формат отношений, что я ничего не могу предложить ему взамен. А денег оплачивать такие хоромы, у меня нет. Да, даже если бы и были, я бы отдала их матери. Но про мать, я промолчала. Это бы тоже выглядело, как намек на помощь. А пусть мне были очень нужны деньги, но содержанкой я ставать не собиралась. Никогда бы не смогла переступить через себя. Константин сказал, что деньги уже все равно заплачены. Назад их не забрать. И для него это капля в море. Ему просто хочется сделать мне приятное. А еще сказал, что мне нужна нормальная, хорошо оплачиваемая работа, и предложил по знакомству устроить меня в фирму к своему знакомому. Вот новой работе я обрадовалась. А от квартиры вначале отказалась. Но через день хозяйка заявила, что продает квартиру, в которой я жила. И мне надо съехать как можно скорее. И тут вновь Константин со своим предложением. Я решила прожить тут месяца два, устроиться на новую работу и съехать. Хоть подсознательно до последнего сомневалась, стоит ли соглашаться. Ничего не дается просто так. Но он выглядел искренним, свою зарплату я выслала маме, слабо представляла, как за короткий промежуток времени найду дешевое жилье. И я согласилась. Но сразу решила, что выплачу ему все до копейки за аренду. Пусть и с небольшим опозданием. Константин сдержал слово, помог с работой. Так я оказалась сотрудницей фирмы твоего друга Богдана.
- Боди?- Стас смотрит на меня и быстро-быстро моргает.
- Да, - вздыхаю. – Но работа была обычной. Ничего криминального. Помощник менеджера, с такой же зарплатой, как и у девочек на аналогичной должности. Пока у меня в жизни происходили перемены, Ульяна была постоянно рядом. Она вовсю готовилась к моменту икс. То есть к охмурению тебя. Она откровенно не понимала, почему я мучаюсь угрызениями совести из-за Константина. И советовала мне как можно быстрее затащить его в постель. Это была ее точка зрения. Я же наоборот, разорвала с ним. Я узнала, что он женат. У него зазвонил телефон в машине, и высветилось «жена». Константин не стал отнекиваться, честно сказал, что да супруга имеется. Я сразу же сказала, что ничего общего с женатым иметь не собираюсь. Мне еще не хватало разрушить чью-то семью. Он воспринял эту новость легко, спокойно, просто пожал плечами. И предложил остаться друзьями. В то же самое время Ульяну с Ваней выгнали из их квартиры. Они снимали ее вместе. Я не могла оставить их на улице, сама прошла через такую же неприятность. И с согласия Константина они поселились у меня. Временно. Я планировала скоро съехать. Они тоже, говорили что им нужно время перебиться, пока не найдут жилье. Но мы договорились, что выплатим Константину всю сумму. Пользоваться его гостеприимством не вариант. Он и так с легкостью согласился приютить моих друзей, которых вообще не знал. В то время я действительно была ему благодарна за помощь. Ульяна говорила, что скоро ее «работодатель» снимет ей жилье. А пока ей платят копейки. А Ваня, он тоже постоянно искал легко заработка. И иногда непонятно откуда у него появлялись деньги. Квартира была довольно просторной, и мы без труда там поместились. Тем более Ваня оставался ночевать крайне редко. На работе у меня все было гладко. А после того, как поставила точку с Константином на сердце стало легче. Он порой звонил, интересовался как я. Но это все носило чисто приятельский характер. А вот Ульяна помешалась на тебе. Я смотрела с недоверием на ее приготовления. На то, как она учит наизусть факты о тебе. Эта затея казалась бредом, не больше. Ну, встретится и что? Даже если вы проведете несколько ночей? Не верила я и не воспринимала всерьез. Также не понимала, кому понадобилось вливать в уши Ульяне всю эту чепуху, и исправно приносить новую информацию о тебе. Имя заказчика и подробности договора она не говорила. Ваня же наоборот ее во всем поддерживал. Но поскольку Ваня вечно где-то пропадал, все эмоции она выплескивала на меня. Без устали рассказывала информацию. Просила ее проверить, правильно ли она запомнила. А потом и вовсе… - тут я запинаюсь. – Притащила в дом видео… эротического характера, где ты с какой-то блондинкой… Как она сказала, она должна знать, чем тебя поразить. Ей сказали особо тщательно изучить твои предпочтения в постели. И такое видео было не одно…
Я не вдаюсь в подробности. Об этом мне стыдно признаться, но я смотрела эти видео. Не хотела. Но и не могла отвести взгляд от происходящего на экране. Стас притягивал мой взгляд. Я не видела тех женщин и смотрела только на него… представляла себя с ним. Это глупо и стыдно. Я понимала, что не имею никакого морального права, как и Ульяна. И я, не имеющая ни разу контакта с мужчиной, не понимала, что со мной твориться, мое тело реагировало на эти кадры. Я жадно вглядывалась в тело Стаса и восхищалась. А потом люто себя за это ненавидела.
Перевожу взгляд на Стаса. Он сидит бледный. Ни слова не произносит.
- Время шло. Ульяне зачем-то сделали новые документы. Придумали биографию. Она перекрасила волосы, стала блондинкой и с особым энтузиазмом стала посещать салоны красоты. Она менялась, хорошела на глазах. Тогда у меня стали закрадываться первые нехорошие предчувствия. Я пробовала тактично ее образумить. Но она лишь отмахивалась от меня и говорила, что я ничего не понимаю. И если все выгорит, мы заживем. Нет. Я бы никогда у нее и копейки денег не взяла. Я была намерена заработать сама. Тем более на фирме работа мне нравилась. А в один из дней Ульяна прибежала счастливая и сообщила, что все получилось. Она пошла устраиваться к тебе на работу, и вы познакомились. Результат превысил ее самые смелые ожидания.
- Она действительно заинтересовала меня с первой минуты, - мрачно заключает Стас. – Будто мысли мои читала…
- Она была прилежной ученицей и хорошо выучила материал. Также хорошей актрисой, раз его так успешно применила. Ульяна делилась своими «достижениями» со мной. В деталях рассказывала впечатления о ваших свиданиях. Кто, что говорил. Когда был первый поцелуй. Она была воодушевлена, ее распирали эмоции, и ей хотелось поделиться ими. В моем лице она нашла свободные уши. И в ее откровениях не было ни капли негатива. Она искренне восхищалась тобой. Ее глаза сверкали. На тот момент я действительно верила, что у нее есть чувства. Пусть ваше знакомство было подстроено, но ведь дальше, все походило на сказку. И я была убеждена, что вскоре она откроет тебе правду про свое имя. Но пока боится. Тогда я еще верила в добро и проникалась ее рассказами. А когда она поведала о вашей первой близости в горах, так я рыдала вместе с ней. Я завидовала ей белой завистью. И желала счастья. Даже закрыла глаза на то, что невинность ей восстановили в клинике. Это же все было до вашего знакомства, а теперь все иначе. Ты поверил со своей стороны, и я сделала то же самое, - вытираю льющиеся по щекам слезы.
Я не добавляю, что эта радость была сквозь какую-то непонятную мне боль, к абсолютно незнакомому человеку. Стас почему-то прочно поселился в моих мыслях. Откровения Ульяны мучили меня, и при этом доставляли радость. Они ведь счастливы. А я никто для него. Это как фанатки обливаются слезами по своим кумирам, понимают, что объект недостижим, но все равно судорожно следят за каждым его шагом. Нечто подобное было и со мной. Фантазии. Странная одержимость. Которая пройдет. Я убеждала себя, что обязательно пройдет. И продолжала слушать рассказы Ульяны.
- В то время как у вас отношения развивались стремительно. У меня в жизни тоже произошли перемены. Богдан, мой босс, обратил на меня внимание. Мой менеджер заболел, и я пошла к нему с отчетом. И это было удивительно. Мне казалось, что, такая как я, не могла его заинтересовать. Константин, там, скорее всего, был интерес на пару ночей. Он просто искал приключений. И как я считала тогда, просто по-человечески мне помог. Богдан же ухаживал красиво, ненавязчиво. Делал очень маленькие шаги к нашему сближению. Я его не отталкивала, принимала знаки внимания. У Ульяны все хорошо, и глядя на нее, мне тоже хотелось романтики. Я даже раз столкнулась с тобой в офисе. Ты говорил с Ульяной по телефону и налетел на меня, рассыпал мои бумаги и помог собрать. Ты и не помнишь этого, - зажмуриваюсь.
Только бы не выдать себя, не показать, что даже сейчас эта встреча имеет для меня значение. Стас был совсем близко, я вдыхала его аромат и трепетала, как осиновый лист на ветру. Жадно вглядывалась в черты лица и отмечала про себя, что он гораздо лучше, чем на фотографиях. А когда наши руки случайно соприкоснулись, по телу пробежал разряд тока. Мое наваждение после этой встречи усилилось. Стас пророс корнями мне в голову, и Богдан уже стал казаться блеклым пятном на его фоне.
- Нет… Лен… не помню, - качает головой.
На другой ответ я и не рассчитывала.
- Чем больше времени я была с Богданом, тем больше понимала, что он не мой мужчина. Я набиралась храбрости для финального разговора и подыскивала новую работу. Жаль было терять такое место. Хорошая зарплата, помощь маме, возможность платить аренду Константину. Но дурить голову Богдану, пользоваться им – это неправильно. А он опередил меня и устроил романтическое свидание на яхте. Признался в любви и сделал предложение. Я отказала. Он воспринял это плохо, все расспрашивал, говорил, что не давит, я могу подумать. Это был очень сложный разговор. Но Богдан меня убедил не увольняться. Заверил, что у нас останутся нормальные рабочие отношения. Я решила посмотреть, как будет на самом деле, и пока повременить с уходом с работы. Я действительно полюбила офис, коллег, свою должность. Была рада, что могу больше денег посылать маме. Когда я вернулась домой после разговора, выяснилось, что ты сделал предложение Ульяне. Она прыгала по комнате до потолка, была так счастлива. Я еще тогда подумала, что вы сговорились…
- Нет. Бодя ничего подобного мне не рассказывал. Первый раз от тебя слышу, что он собирался жениться. А про мое предложение Викто… Ульяне он знал. Я через его знакомого ювелира заказывал ей кольцо.
- Знаю… я его видела. Она его расцеловывала и говорила, что ты лучший мужчина, - сердце сжимают стальные обручи. – Я предложила ей, рассказать правду тебе, ведь вы станете мужем и женой. И лучше оставить всю ложь в прошлом. Но Ульяна тут же разрыдалась, заламывала руки и говорила, что ты ее никогда не простишь. А она не переживет, если потеряет тебя. Вы поженились… красивая была свадьба… Ни у кого бы не закралось и мысли, что это ненастоящие чувства.
Я смотрела на их свадьбу со стороны. Ваня помог пройти незамеченными. Кусала губы до крови и… к своему стыду, представляла себя… Я действительно помешалась на Стасе и не находила логического объяснения этим чувствам. Ведь они действительно счастливы. А тут я со своими чувствами. Но уничтожить их в себе не получалось. Стас ежесекундно присутствовал в моих мыслях.
- А примерно через месяц после свадьбы одновременно произошли два события, которые изменили все. Даже три, если учитывать, что Богдан не оставил своих попыток вернуть меня. И я подала заявление на увольнение. Оставалось отработать две недели. Константин попросил встретиться. Не подозревая подвоха, я спокойно согласилась. Он мне приказал выкрасть компромат из офиса Богдана. Так сказать, отплатить за его помощь. Где лежат документы он мне скажет. Именно приказал, сказал, что отказ не принимается. Но это бесчеловечно и подло. Я на такое никогда бы не согласилась. Мы разругались в пух и прах. Я дала ему пощечину, он осыпал меня гнусными словами. Как итог я сообщила, что съезжаю немедленно из квартиры. Он, то предлагал деньги, то говорил, что я скоро сама приползу к нему на коленях, то, что еще пожалею. Взвинченная, на нервах я примчалась домой, собирать вещи. А там Ульяна… с любовником… неизвестным мне мужиком… Она даже не подумала его выпроваживать, продолжала улыбаться, будто ничего не произошло. Тогда впервые я увидела ее без маски. Я выгнала его сама. На меня нашла какая-то истерика, я кричала, орала, была вне себя. Она же не понимала моей реакции, а я не могла взять в толк, как, имея такого мужа… - мои щеки мгновенно становятся пунцовыми, - Можно делать такие гнусности. Она же сказала, что ты для работы, а этот мужик для души. Что у нее все по плану, и как только она закрепится в твоем доме, начнет действовать и оставит тебя без штанов. А на данный момент у нее нет доступа. Ульяна разглагольствовала, что ты зануда, слишком правильный, ей скучно. Говорила столько мерзостей… Я не могла этого слушать. Выбежала из квартиры. Ночь провела в отеле. А наутро я отправилась к тебе в офис, с четким намерением все тебе рассказать. Даже записалась на прием, как сотрудница фирмы Богдана со срочным делом. И если бы я успела… многое можно было предотвратить… Но я не дошла. Недалеко от твоего офиса мне преградил дорогу Ваня. Уговорил сесть к нему в машину, поговорить. А дальше укол и я очнулась в подвале… Меня должны были убить, я слишком много знала. Но у них изменились планы. Начался мой ад. Я узнала, что такое монстры в человеческом обличии. И забыла, что такое свобода. На волю я смогла вырваться только после смерти Ульяны.
- Чего? Лена, - протягивает ко мне руку.
У Стаса такой вид, будто его сильно ударили по голове. И ведь мне предстоит сейчас пройтись по самым жутким воспоминаниям, переплетенным с… чудом…
- Но знаешь, даже в аду, через кромешную тьму прорывается свет небес, и ты понимаешь, что не все потеряно. Конечно, это я поняла не сразу.
Стас гладит меня по руке, хочет притянуть к себе… а в глазах… жалость. Она избивает меня, топчет все надежды. Ему просто меня жалко. Неужели я на что-то надеялась? Да… Зря…
Отталкиваю его руку. Отсаживаюсь немного дальше. Ему сейчас тоже нелегко. И ведь еще одна важная новость впереди…
- Они реально держали тебя в подвале? Практически два года? Это же.. это… - запинается. Действительно, сложно подобрать слова, чтобы охарактеризовать всю мерзость нелюдей. – Они ответят за все. Я заставлю их корчиться в муках, - сжимает руку в кулак.
- Ульяну судьба уже наказала. А… остальные, надеюсь, получат, даже не из-за возмездия в первую очередь, а потому что они зло. Они никогда не остановятся… если их не остановить.
- Это сколько силы воли надо, чтобы там выжить… - протягивает, склоняет голову набок и рассматривает меня… снова с жалостью и чем-то похожим на удивление.
- Ну, разум, как мы знаем, я все же потеряла, - горько усмехаюсь. – Судьба иногда исполняет наши желания, только способ до жути странный. А ведь многое хотелось забыть. С первого дня, как только очнулась, я понимала – меня не оставят в живых. Еще до того как мне это озвучили, четко осознала – смертный приговор для меня подписан. И все это время я жила в ожидании, когда его приведут в исполнение. Гадала, когда это случится? Моим персональным тюремщиком был Ваня. Я ведь знала его с детства, а оказывается, не знала вовсе. Маска спала с него, и я увидела существо, даже отдаленно не напоминающее человека. Ему доставляли удовольствие слезы, он хотел, чтобы я его умоляла. Но я молчала. Сразу поняла, что разжалобить не выйдет. Тогда он начинал меня оскорблять, проходится по мне катком из оскорблений, говорить, какая я правильная идиотка и именно этим обрекла себя на смерть. А ведь могла войти в долю. Нет, не могла. Даже если бы мне открыто дали выбор. В моем подвале была советская кровать с железными пружинами, драный матрас с запахом плесени, один облезлый стул и отверстие в полу, служащая туалетом. Над потолком виднелось крошечное окошко, и я могла видеть кусочек неба. На него я смотрела. По нему определяла, сколько дней нахожусь взаперти. Я делала насечки маленьким камушком в углу. Для чего… не знаю. Мне надо было чем-то заниматься. По словам Вани, со дня на день меня убьют. Ему нравилось приходить и перебирать способы, как он это сделает. Мучитель как бы советовался со мной. Я научилась абстрагировать и не слушать. Блеяние Вани просто шум… надоедливый, раздражающий. И тогда я почему-то стала вспоминать тебя… - зажмуриваюсь, закусываю губу. Не хотела я этих признаний. Но без них, не показать полную картину. – Вспоминала все, что мне рассказывала Ульяна. Представляла это так отчетливо, будто это происходило наяву, только со мной. Это был мой способ улетать в фантазии и абстрагироваться от действительности. Через месяц она появилась у меня в подвале. С порога назвала идиоткой. Сказала, что ей жаль, что так получилось. Она думала я умнее. Они с Ваней даже говорили похожими фразами, чудовища одной породы… они мыслят одинаково. Еще она меня обвинила в предательстве. Мол, она мне так доверяла, а я решила ее сдать тебе. Но она все же подарит мне шанс искупить свою вину…
- С кем я жил… - обхватывает голову руками.
- Стас, я сама долгое время была уверена, что она любит тебя. Считала подругой… Порой зло, скрывается слишком умело. А я в принципе не подозревала, что такие люди существуют. Мой мир был слишком сильно окрашен розовыми красками. Но Ульяна быстро заставила меня прозреть. Как сейчас помню их разговор с Ваней:
«
- Честно, тогда мне этот план показался полным маразмом. Она несерьезно. У нее ничего не получится. Такое не укладывалось в голове. И все действительно вышло вовсе не так, как она планировала.
Стас сидит в полном шоке. Правда режет, наносит раны, которые никогда не заживут полностью. Но впереди у меня еще одно важное признание. Набираю воздух в легкие, и будто прыгаю с обрыва.
- Ты должен знать… это надо проверить. Но… скорее всего, Анютка, она твоя дочь…
- Я не ослышался? – придвигается ближе ко мне.
Руки дрожат, на висках капли пота, грудь вздымается, не шее вздулись вены.
- Понимаю… это звучит странно, учитывая, что мы с тобой никогда не… до той ночи в отеле, - краснею. Та ночь навсегда останется в моих воспоминаниях, как одно из самых счастливых событий в жизни. – И я не могу знать наверняка… Но если учитывать все приготовления, слова врача, Ульяны… то думаю, да, ты ее отец.
- Врача? – он переспрашивает, но смысл слов все еще не до конца доходит до его сознания. – А ты мать? Что эта дрянь намутила?
- Да, она моя доченька, - расплываюсь в счастливой улыбке. – Анютка помогла мне выжить, выстоять. Моя крошка дала мне силы.
А еще я знаю, что лучшего отца не сыскать на всем свете. Потому я и говорила, даже если ты в черной безысходности, и нет спасения дальше только погибель, судьба дарует подарок, который меняет все. И даже жуткий подвал уже не кажется адом.
- Рассказывай по порядку. Прости я пока в ауте. Заяц, моя дочь, - и в этот момент у него улыбка до ушей. И вот за этот момент можно многое отдать. Жаль, у меня нет камеры, чтобы заснять. Я бы пересматривала эти кадры каждый день. Когда все закончится и мне надо будет уйти.
- Надеюсь, что твоя, - сердце сжимается. Нет, я чувствую, что она Стаса. – По крайней мере, Ульяна приложила достаточно усилий, чтобы я забеременела. Через неделю она притащила ко мне в подвал врача. Перед этим Ваня мне что-то вколол, я все слышала, а вот шевелилась с трудом. Опущу унизительный момент осмотра, - вздрагиваю. Одно упоминание и меня начинает бить озноб. – Врач удивился, что я невинная. Она с Ульяной и Ваней долго над этим смеялись. Говорили про непорочное зачатие круглой идиотки. Савелий, как его там по отчеству не знаю, она к нему так обращалась, оказался беспринципным, грубым отталкивающим человеком. В этом у меня было в полной мере убедиться позже. Он сказал, что, на первый взгляд, я пригодна. Они обсуждали меня как кусок мяса. Ульяна обрадовалась, расцеловала его в обе щеки. И спросила, что для этого надо и как это сделать в сложившихся условиях, везти меня в больницу нельзя. ЭКО оказалось практически невозможно провести в этих условиях. Потребовалось бы завозить оборудование. Да и Ульяна наотрез отказалась давать свой материал.
- На этом варианте они и остановились. Я вначале противилась, истерила, раз напала на Ваню и исцарапала ему лицо. Тогда меня привязали к кровати, и я поняла, что сделала себе только хуже. Так я утратила даже способность двигаться. Теперь кроме врача, ко мне захаживала и медсестра. Дама в возрасте, которая за все время не сказала мне ни слова. Меня кололи препаратами, пичкали какими-то таблетками. В тот период я утратила связь с миром. Одна сплошная беспросветная чернота и безысходность. Я сходила с ума. И чтобы совсем не утратить связь с реальностью… думала о тебе. Ты был тем якорем, что не давал мне утонуть в океане горя. Когда мой организм, по мнению врача, созрел, они это сделали, провели свою процедуру. Ввели мне твой материал. Сам процесс я помню смутно. И не знаю, как Ульяне удалось достать вой биоматериал.
- Очень просто. Она сказала, что перед тем как зачать ребенка, нам надо провериться. Я сам его сдал… в клинике, в которую она меня привела…
- Врач думал, что ничего не выйдет. А все вышло… я забеременела, - на глаза наворачиваются слезы. - Даже несмотря на мое кошмарное положение, осознание неминуемой гибели, во мне росла жизнь, и я была счастлива. Анютка изменила меня сразу, дала почувствовать, что даже если уйду из этого мира, то я подарю жизнь ребеночку. И я все время молила небеса, чтобы уберегли мою кроху, чтобы спали ее от Ульяны. Но тут их планы пошатнулись. Оказалось, что Ульяна беременна. Она бы наверняка избавилась от ребенка, но она потеряла сознание, ты вызвал врача. Так все вскрылось. Она и не подозревала о своей беременности, когда проводила все эти манипуляции со мной. Она собиралась тебе сообщить, но все провернуть через Савелия. А тут ты сам отвез ее в клинику и ревностно следил за состоянием. Прибежала к Ване, потом ко мне. Ульяна так и не изменила своей привычке изливать мне душу, далее, она еще не раз будет прибегать и выливать потоки яда. Как она говорила, я надежна как гранит, потому что скоро окажусь в могиле, а мертвые секретов не выдают. Избавиться от беременности было рисково. Она рыдала, на плече у Вани, билась в истерике и говорила, за что ей такая кара. И ведь симптомов не было. Ты ее так опекаешь, что сделать аборт и имитировать беременность не выйдет, она просчиталась. Недооценила насколько ты на нее запал. И роды ты захочешь контролировать, подмену не совершить. Так на свет вначале появилась Анютка. У меня были преждевременные роды. А потом Дюшка. А поскольку Ульяна наотрез отказалась кормить ребенка грудью. То я сцеживалась для твоего сына, и кормила Анютку. На удивление, даже в нечеловеческих условиях у меня было много молока…
- Я как прямиком в фильм ужасов попал, - Стас резко притягивает меня к себе, прижимает крепко-крепко, будто со мной слиться хочет. – Сколько же ты вынесла… Беременная в подвале… Лен, - зарывается носом мне в волосы.
Мне хорошо… очень. Увы, это лишь проявление жалости и сострадания. Но я не вырываюсь, мне сейчас просто необходимо его тепло, почувствовать защиту. Я снова прошла через весь этот ад. Прожила каждый день своего заточения.
- Беременность проходила легко. И даже подвал приобрел другие очертания, я прислушивалась к себе, ощущала там зарождающуюся жизнь. И боялась, что если Ульяна беременна, то я им буду без надобности, они избавятся от меня. Каждый день, как подарок, даже взаперти. Но она меня оставила. Для чего я узнала позже. Она продолжала приходить ко мне. Зачем? Я и сама до конца не знала. Она изливала душу, рассказывала, как вы живете, что ты ей даришь… даже про ваши ночи… - запинаюсь. – Ульяна говорила, что со мной она может быть без маски. Ваня ее не всегда понимает и он мужик. Возможно, у нее были и другие мотивы, но об этом мы уже не узнаем. Вначале я пыталась до нее достучаться. Но это бесполезно. В итоге просто слушала, а когда она уходила, воображала себя на ее месте. Будто по-настоящему проживала жизнь с тобой, но без обмана. В иллюзорном мире было так приятно прятаться. Роды у меня принимал Савелий. Тут я ему благодарна, он сделал все профессионально. Оказал Анютке помощь. И она моя сильная девочка, выжила. Она хваталась за жизнь, так же как и я. Ульяна тоже родила, и потом показывала мне видео и фото, как ты выложил на асфальте надпись. Фыркала, что лучше бы подарил украшения, а я мечтала оказаться вместо нее. Я бы не лгала, я бы отдала всю себя семье, - вздрагиваю у него в руках. Не следовало быть настолько откровенной про свои фантазии. – Ульяна и дальше играла роль прилежной жены, а для этого надо кормить ребенка грудью. Тут снова сгодилась я. Несколько раз, она даже привозила ребенка мне. Я прикладывала малыша к груди, и мне казалось – это мой второй ребенок, - говорю и на глазах слезы. – Это были приятные воспоминания. Меня даже кормить стали в два раза лучше, чтобы молока хватало. И я исправно сцеживалась. Это было в радость, ведь я знала, мое молоко пойдет на пользу Андрюшке. А в остальном я безропотно их слушала, боялась, что за любой мой проступок у меня заберут ребенка. Но они придумали хуже… взорвать меня в машине… Какую судьбу они приготовили Анютке… не знаю, и лучше мне об этом не знать. Даже сейчас не хочу думать, что у них бы поднялась рука. Ульяна все возмущалась, почему нельзя, тебя просто прихлопнуть, раз наследник есть. Но заказчику надо было довести тебя до невменяемого состояния. Чтобы ты корчился от боли. Это я знаю со слов Вани. Он смаковал, как ты превратишься в психа, потому что твоя жена погибнет вместе с ребенком в аварии. Насколько я знаю, уже был забронирован домик для них в другой стране. И когда бы тебя признали недееспособным, или тебе бы помогли покинуть этот мир, Ульяна бы воскресла, Дюша наследник. А она бы распоряжалась твоим имуществом. Но во всех этих действиях, хитросплетениях, прослеживается что-то личное… Но увы, я так и не узнала, кто дергал за ниточки и управлял представлением. Меня готовили, как смертницу. И я понимала, что моя жизнь может оборваться в любой момент. Я молила Ваню только об одном, пожалеть Анютку. Но я его этим только веселила. А Ульяна, на мои просьбы лишь недовольно фыркала. А потом вмешалась судьба. Ульяна погибла. Она так тщательно готовила аварию… сама в нее и попала. Ваня был в панике. Он не знал, что делать, бегал и рвал на себе волосы, завывал. Потом ему кто-то позвонил на телефон, и он впервые за все время оставил открытой железную дверь. Я долго не решалась выйти. Но оказалось, что никого нет. Меня держали в одноэтажном доме, с глубоким подвалом под землей. Я прижала доченьку к груди и побежала. Не помню, сколько и куда бежала. Вышла к практически заброшенной деревне. Там заночевала в полуразвалившемся доме. Добрые люди дали мне еды. Задерживаться было нельзя. Меня могли искать. Я слишком много знала. Так я скиталась недели две или больше. Но надо было ехать в другой город как можно дальше от этих мест. В одной из деревень меня приютила старушка, у нее как раз гостил сын, и он пообещал мне, что возьмет с собой. Так я оказалась в машине… и мы тоже попали в аварию. Анютка совсем не пострадала. Водитель не выжил. А я очнулась уже в больнице, и рядом со мной сидел Ваня. Я ничего не помнила. Но теперь, когда память вернулась, я понимаю, что из меня делали Викторию. Пластика… они сделали мне похожую внешность. Врач, который проводил со мной свои странные сеансы. Ваня, что рассказывал о нашей неземной любви. Как бы жутко это ни звучало, но они делали из меня Викторию, которая почему-то была женой Вани.
- Зачем? В какую безумную голову могла прийти такая ересь? – шепчет мне в макушку, продолжает прижимать к себе.
- Этого, увы, я не знаю. Теперь как подумаю, что жила с этим нелюдем… - меня передергивает. Чувство омерзения, подобно скользким холодным червям расползается по телу.
- Не надо, Лен, не трави себе душу. Ты и так, только что вывернула ее наизнанку, - вздыхает, - А Ванек, оставь его на меня. Я вытрясу из него признания, а потом… потом он пожалеет… - Стас сжимает зубы до скрипа.
Уверена, сейчас у него в голове мелькают способы расправы.
- Я бы хотела, чтобы он прочувствовал на себе все то, что творил со мной. Но…, - разворачиваюсь у Стаса в руках и смотрю ему в глаза, - Ваня лишь исполнитель, а вот тот, кто это все устроил, он не успокоится, он будет и дальше плести сеть интриг, пока не заманит тебя туда. Стас, чудовище надо опередить. Ты в опасности!
Проводит костяшками пальцев по моей щеке. И смотрит странно, словно изучает. Радужка светлеет, в ней появляются неведомые доселе искорки.
- Ты помнишь фамилию своего врача? – спрашивает, не переставая меня гладить по щеке.
- Да… Павел Денисович Сокальский.
- Отлично. Тогда нам определенно надо проведать твоего «чудо» доктора, - поднимается вместе со мной со скамьи. – Но вначале, я безумно хочу увидеть Анютку. Погнали, - подмигивает мне.
Мы идем по парку. Стас переплетает наши пальцы. Он старается быть бодрым, даже иногда улыбается. Хотя я вижу, как по лицу пробегают тени. Ему нужно время, чтобы осознать правду. И мне чтобы усмирить болезненный ураган, что бушует внутри. Воспоминания вспороли раны на сердце, и теперь они кровоточат. И вскоре у меня будут новые куда более болезненные. Но их я буду зализывать позже. А пока Стас со мной, и я ловлю каждое мгновение.
Едем в отель, Стас говорит по телефону. Дает указания взять лже-мать под наблюдение. Ее роль во всей этой истории до конца непонятна. Но то, как она защищала Ваню, наталкивает на определенные выводы. Просит кого-то пробить данные по доктору. Узнает как там Дюша. Он оставил малыша под усиленной охраной с няней. Но сейчас в свете новой информации лучше, если ребенок будет рядом. Потому его совсем скоро привезут к нам.
В отель он буквально влетает, едва поспеваю за ним. Врывается в номер и мгновенно заключает Анютку в объятия.
- Заааяц! – расцеловывает ее в пухлые щечки. Поднимает на руки и прижимает к себе.
- Стас! – дочурка весело смеется. – Я соскучилась!
- Ты даже не представляешь, как я скучал! – и в этот момент в его глазах столько света, что у меня дыхание перехватывает.
Честно говоря, я понимала, что Стас никогда не причинит вред ребенку. Но вот такой бурной реакции не ожидала. А ведь еще точно неизвестно, чья она дочь. Молю высшие силы, пусть она будет его.
Прислонилась к стене и любуюсь. Мне вновь кажется, что мы семья… Но, увы, судьба дала мне семью в долг, позволила почувствовать, какое оно счастье на вкус. Но долги надо отдавать. Стас не бросит Анютку, не сомневаюсь, что он будет с ней видеться. Но когда весь кошмар закончится, он уйдет в свою жизнь, со временем у него появится женщина. А я… у меня есть Анютка и воспоминания, мягкие и пушистые, которые укрывают меня от горестей, и помогают пройти любые испытания.
Я полюбила его с первого взгляда. Еще тогда глядя на фото. Пусть даже себе в этом не признавалась до сегодняшнего дня. Это чувство крепло, росло во мне. Взаперти он был моим якорем, сам того не ведая давал силы. Но Стас полюбил Викторию, какой бы она ни была. А я достойна только жалости и дружеского участия. Но я и за это ему благодарна.
Весь день Стас не отлипает от Анютки. Водит нас гулять, в ресторан. Потом сам укладывает ее спать. Поет колыбельную… я стою и глотаю слезы, слушая его хрипловатый чарующий голос. Это одна из картинок, что я рисовала в своем воображении, когда гладила округлившийся живот, сидя под замком.
- Завтра утром выезжаем, - говорит, когда малышка заснула. – Спокойной ночи, Лен, - и направляется в соседний номер. Я так и остаюсь стоять на месте, глядя ему вслед.
Глава 18
Стас вваливается в номер, закрывает дверь, прислоняется спиной к стене и сползает вниз. Силы иссякли. Лена своими откровениями взорвала его мир. Он будто очутился на другой планете, и теперь с опаской озирается по сторонам, не узнавая реальность. Все, во что верил, оказалось ложью. Женщина, которую он боготворил – тварью.
Если бы Ульна-Виктория не погибла в аварии, то велика вероятность, что сейчас он бы собственноручно свернул ей шею. В груди болит, словно ему разрядили туда обойму, под завязку напичкали свинцом.
Он ведь любил, даже после ее смерти, лелеял образ, который оказался фейком. Там не было ничего настоящего. Единственное хорошее, что сделало это существо за свою жизнь – это Дюшка. Каким-то образом она родила потрясающего малыша. Но даже за это она не заслуживает снисхождения.
Смерть – это слишком мало. От любви до ненависти на самом деле меньше шага. Но себя он вряд ли простит за слепую любовь. За то, что возвел на пьедестал демонессу и поклонялся ей как ошалелый.
Но надо признать, работа и правда была проведена мастерски. Тори была полностью в его вкусе, у них совпадали мнения по многим вопросам, она будто предугадывала его желания, создавалось впечатления, что высшие силы прислали ему женщину по заказу. Фальшивый идеал.
Это уже сейчас он вспоминает некоторые странности в поведении. Зачем-то анализирует каждый прожитый день. То, с какой радостью она уезжала из дома. Как улыбка появлялась именно в тот момент, как он входил в комнату. Как прятала мобильный, никогда не оставляла его на виду.
В целом она действительно на все сто справлялась с ролью. Он повелся как полный кретин. Это была не любовь, а одержимость. Но ведь, по сути, он не знал женщины, с которой жил. Это все была иллюзия. Созданная тем, кто слишком хорошо его знает. Тем, кто ненавидит Стаса и мечтает о его мучениях.
Он анализировал, перебирал всех, кто долгое время находится с ним рядом. Слава была дружна с Тори. Они очень часто виделись, созванивались. Неужели родная сестра? А Константин он с ней в связке? Надо копать. Пока у него есть только догадки.
Анютка… у него дочь. Подлый поступок Тори, который обернулся в итоге счастьем. Заяц понравился ему сразу. Наверное, он бы точно рехнулся, если бы не эта новость. Лена права, дети действительно дают силу. И Стас сделает все, чтобы Дюшка с Анюткой ни в чем не нуждались. Для их же безопасности в первую очередь надо найти обезвредить крысу.
Лена… с ней все непросто. Ему безумно ее жаль. Девушка, молоденькая, не видевшая жизни, была жестоко использована. Сначала матерью, потом нелюдями. Ее безжалостно ломали, а она выжила и сохранила свет в душе. Грязь ее не коснулась, хоть много лет, Лену старательно пытались измазать.
Она проживала эти откровения. Рассказывала ему и вновь была там и снова держалась. Теперь понятно, почему память так долго не возвращалась, подсознательно она хотела все забыть.
Что бы ни было дальше, они теперь связаны навсегда. Есть Анютка. Стас ни капли не сомневается – это его дочь. Чхать ему на тесты. Она его, точка. Эта девочка с первых минут поселилась в его сердце, и он не намерен ее отпускать.
А вот Лена, с ней все сложно. Она прошла ад, и он пусть и не по своей воле, стал частью этого ада. Она думала о нем много. Слышала. И теперь, когда излила душу, сторонится. Опускает взгляд. Смотрит со стороны, как он играет с Зайцем. А в глазах вселенская грусть.
Скорее всего, он напоминает ей о пережитых ужасах. Так или иначе, его имя навсегда связано с Тори. И пусть Лене сейчас нужна поддержка, которую она получит в полной мере. У них общий ребенок, но также есть еще и кошмары, которые плотной стеной стоят у нее перед глазами. Он бы многое отдал, чтобы стереть, уничтожить их. Чтобы Лена вновь улыбалась, но такие шрамы не проходят бесследно. А он живое напоминание этого ужаса. Она отдаляется подсознательно, а с другой стороны, относится к нему с теплотой.
Укладывая Анютку, он хотел остаться. Но глядя, как она стоит, а глаза полны непролитых слез решил дать время ей, и себе. Им надо многое переосмыслить и понять, как дальше жить.
Стас и сам не знает, что будет дальше. Конечно, он их не бросит. Лена и дочурка ни в чем не будут нуждаться. Он обеспечит им безопасность. А в остальном… ответов нет.
Его сердце тоже изувечено. И сложно разобрать, что там творится, слишком много ран и боли. Несомненно, Лена стала для него родным человеком. А насколько родным?
Ведь все время он был на сто процентов уверен – это Тори. До сих пор этот факт не дает покоя. Как он мог так ошибиться? Как видел в другой девушке свою жену? А постель? После их ночи он уже не сомневался ни капли.
Нет, Стас, конечно, верит ей. О таких вещах не лгут. А с другой стороны, не может отрицать своих ощущений. Ведь дело было не во внешности. Он чувствовал в ней свою женщину. Свою? Но ведь у него была лишь фальшивая иллюзия.
Надо все выяснить. Разобраться. Иначе не будет ему покоя. Стас поднимается с пола. Открывает дверь и, повинуясь неконтролируемому порыву, возвращается к девочкам в номер. Лена сидит на кресле и смотрит на дверь.
- Чего не спишь? – спрашивает, глядя в заплаканные изумрудные глаза.
- Не спится.
- И мне.
- Что не дает заснуть?
- Не могу понять, почему я был уверен, что ты – это она.
- Давай попробуем вместе разобраться, - слабо улыбается. И очень тихо добавляет, - Я рада, что ты пришел…
Достаю из бара две бутылки минералки. Протягиваю Лене воду, сажусь на пол рядом с креслом. Чувствую, нам предстоит еще один нелегкий разговор.
- Почему ты ее полюбил? – спрашивает и отводит взгляд в сторону, смущается.
- Сейчас, если посмотреть трезвым взглядом, насколько это возможно в данной ситуации, она ударила в цель, мной никогда по-настоящему не интересовались, не заботились. Отец был строгим человеком. Лучшим. Он дал мне многое. Но он был постоянно занят, а я варился в нелюбви родной матери. Когда был малым, не понимал, чем я хуже, почему Славку так любят, а я достоин только обидных кличек? Потом вырос, появились женщины, друзья, но я заметил тенденцию, что всем нужно мое бабло. А по факту я всегда оставался одинок. А Тори, она искусно сыграла бескорыстие и любовь. Она слишком хорошо знала, куда бить. Ей кто-то подсказал все мои болевые точки. И я как дурак повелся. Мне казалось, такой открытой и искренней девушки не сыскать. А потом когда ее не стало, я вновь оказался один. Дюшка держал на плаву. Но я потерял ту иллюзию счастья, за которую все эти годы держался скрюченными пальцами, - говорю о самом сокровенном, и внутри растет потребность вывернуть перед Леной душу наизнанку. И она не перебивает, слушает и неотрывно смотрит на меня. – Я же реально едва с ума не сошел, она мне мерещилась на улицах. Я подбегал к незнакомым женщинам, смотрел им в лицо и видел Тори. Я утратил свое счастье и не хотел это принимать. Вспоминал, что был кому-то нужен. Да, - тру виски. - Только сейчас понимаю, не столько я любил ее, сколько, то ощущение, которое она мне дарила. Не знаю, была ли это любовь, или некая форма болезненной одержимости?
- То есть я была не первой, к кому ты так подбегал?
- Далеко не первой, - морщусь, самому стыдно за годы своего безумия. – Честно говоря, я со счета сбился.
- А меня когда увидел, почему тебя не отпустило, почему продолжал видеть во мне ее? – Лена очень осторожно пробирается ко мне внутрь. А у меня ни капли дискомфорта.
- Глаза, манеры, все было похоже. Твой запах, я дурел от него… ваниль, - от своих же слов и воспоминаний, дрожь по телу, а в штанах становится тесно. Прямо сейчас бы зарылся носом ей в шею и вдохнул этот крышесносный аромат.
- Я знаю, какими духами пользовалась Ульяна. У них действительно есть нотки ванили. Они были ее любимые, и она никогда им не изменяла. А я вообще не пользуюсь духами, плохо переношу посторонние запахи на себе, - склоняет голову и смотрит на меня, а в глазах вселенская грусть.
Все как я и думал, я ей напоминаю о кошмарах.
- Что ты этим хочешь сказать?
- Конечно, я не специалист, но думаю, мы с тобой попали в схожие ловушки. Мне помогли заменить воспоминания. Врач работал со мной, проводил сеансы гипноза, еще какие-то непонятные мне процедуры, и в моем сознании воскресали образы жизни Ульяны. Я ведь хотела такие же роды как у нее, а мои были в подвале. После травмы и всего пережитого, моя психика дала сбой, и при помощи доктора произошла замена. Многое, что я фантазировала себе, что знала по рассказам Ульяны, воплотилось в моей голове как реальные воспоминания. Но во всех воспоминаниях мой партнер был неясным пятном. Но поскольку Ваня безвылазно торчал в больнице, меня убедили, что это он. То есть я заменила кошмары, на приятные фантазии, - закусывает губу и зажмуривается, сдерживает подступившие слезы. Хочу подойти и обнять. Но сдерживаюсь. Не уверен, что ей сейчас будут приятны мои прикосновения. – Ты же три года не верил, что она умерла. Не хотел смириться. И когда увидел меня, а внешность мне действительно сделали похожую. То далее, уже у тебя ожили образы, которые ты так хотел воскресить. Это был шанс вернуть ее. Безумный, но ты ухватился за него, чтобы избавиться от боли, которая не давала дышать. Также не исключаю вероятности, что общаясь с Ульяной на протяжении двух лет, я ведь ее видела очень часто, я могла перенять какие-то ее манеры. Я ведь представляла себя на ее месте.
Она говорит уверенно, в точности улавливает мои чувства и душевное состояние. И в чем-то наша боль действительно созвучна.
- Стас, прошло три года. Многое притупилось в памяти. А то, что ты увидел, ты сам захотел поверить, добавив недостающие штрихи. Плюс я не помню ничего. Авария, пластика, много фактов тебя подталкивали к этой мысли.
- Хорошо, многое я могу принять, но, Лен… постель? Прости, - затрагиваю скользкую тему, но если уж говорить начистоту, то все, - Но ты была, как она… Тебе нравились абсолютно те же вещи, что и ей. Ты дела все аналогично.
- Стас, - делает глубокий вдох. - Ты был моим первым мужчиной. Пусть технически я не была невинна. Я видела твои видео, слышала рассказы Ульяны. Мысленно я принимала близость только с тобой, и мне бы понравилось все, что ты делал, - румянец заливает ее щеки. – А я, не имея опыта, подсознательно делала то, что видела, что мне рассказывали. Я досконально помнила ночь в горах. Потому что она мне снилась сотни раз. А ее ведь не было. Точнее была, но не у меня, - одинокая слеза катится по ее щеке. – А в остальном аналогично, не имея давно близости с Тори, твое подсознание доставило недостающие фрагменты, чтобы картинка выглядела цельной. Тем более за время, что мы провели вместе, ты настолько убедил себя, что я это она, что другой вариант уже не рассматривал. Полагаю, в этом и кроется объяснение. А я ведь в ту ночь стеснялась, сдерживала крики, чтобы не разбудить ребенка. И явно не могла вести себя, как она, - поднимается с кресла, отходит к окну и поворачивается ко мне спиной.
А у меня в ушах набатом звучит ее признание.
- Как я был первым? А гнида Ванек? – в горле пересохло. Сам не понимаю, почему из всего разговора, меня зацепило именно это признание.
- Ваня говорил, что после стресса из-за меня… он утратил мужскую силу. Но он лечился, и на это тоже требовались деньги. Я старалась как могла, заработать и все ему оплатить. Чувствовала свою вину. И еще корила себя, что не ощущаю потребности в близости с ним. Меня все устраивало. Притяжения не было. Но я упорно делала все, чтобы наладить наш брак, - обхватывает себя руками, вздрагивает.
***
Мы так и заснули, Стас на полу, я, скрутившись калачиком в кресле. Когда? Не помню. День правды вымотал меня. А последний откровенный разговор, вытащил из меня самые сокровенные признания.
Когда Стас уложил Аню и ушел. Я не могла найти себе места. Чувствовала пустоту, дикое одиночество. Сидела и неотрывно смотрела на дверь. Мысленно молила его прийти. И он пришел. Пусть только чтобы внести ясность в некоторые моменты. Но я рада даже этому. У нас сложились теплые дружеские отношения. А могу ли я рассчитывать на большее? Однозначно, нет.
То чувство, что зародилось во мне еще тогда, теперь расправило крылья. Оно прекрасно, но и также губительно. Ведь скоро будет больно. Очень.
Утром он заказал завтрак. Сам пошел к Анютке, возился с ней. Лучшего отца для дочери пожелать сложно. Я стараюсь быть в стороне. Мне неловко после вчерашнего разговора. Тяжело практически признаваться в чувствах, и понимать, что они никогда не будут взаимны.
Мы с охраной выехали из города. Наша машина и сопровождающий нас автомобиль. Стас постарался обеспечить максимальную безопасность. И это правильно, мы не знаем, с кем имеем дело. Но я подозреваю, что Константин имеет прямое отношение к этому заговору. Вспоминаю наш с ним разговор в больнице, и меня передергивает.
По дороге встретили машину с Дюшкой и Зоей. Малыш улыбается, веселый, потешный. Прижимаю его к себе, и отпускать не хочется. Сердце переполняется любовью до краев.
Врач, оказывается, уволился, перешел работать в частную клинику, и по информации Стаса, живет припеваючи. Купил себе большой дом, дорогую машину. А вот город он не сменил. Так что найти его не составило труда.
Понятно откуда деньги. Ясно, что с ним расплатились за удачно выполненную работу. Как же хочется посмотреть в его лживые глаза! Сколько он надо мной издевался! Калечил сознание! Сомневаюсь, что я одна пострадавшая у монстра в белом халате.
Дорога занимает много времени. Мы часто останавливаемся, чтобы дети не уставали. При этом больше не затрагиваем болезненных тем. Снова меня накрывает ложное ощущение семьи. Смотрю на Стаса украдкой, рассматриваю черты лица, любуюсь. Он идеален. Познав раз, что такое быть с ним по-настоящему, я больше никогда ни с кем не смогу быть. Все мужчины меркнут на фоне его. Отгоняю эти мысли, а они вновь возвращаются.
У Стаса в кармане вибрирует телефон. Смотрит на экран, приподнимает бровь. Принимает вызов.
- Да, Костя.
Вздрагиваю. Слышу голос, пробирающий до костей, хоть не могу разобрать фраз. Даже ощущаю, как стальные глаза норовят пробраться в душу. Мотаю головой, отгоняю слишком реалистичное видение.
- Какие еще проверки?
Стас хмурится и начинает выяснять подробности.
- Нет. Я не могу приехать прямо сейчас. Скинь мне все материалы. Разберусь.
Они еще долго препираются. А у меня в душе растет тревога. Насколько я поняла, на фирме начались серьезные проблемы. Уверена не без помощи Константина.
- Что случилось? – спрашиваю, когда он заканчивает разговор.
- Небольшие проблемы. Разберусь, - пожимает плечами.
А вот сейчас лукавит. Достаточно взглянуть на его враз потемневшее лицо.
- Константин гадит? Создает неприятности на фирме?
- Как бы решает, - трет носовую перегородку. Как бы…
- Так надо вернуться! Помешать ему!
- Вначале навестим докторишку.
-Это может подождать!
- Лен, успокойся. Ничего не изменится, если перед возвращением мы сделаем маленький крюк.
Далее он отворачивается к окну. Закрывается. По пульсирующим венам на висках, по сведенным на переносице бровям, понимаю, что он усиленно анализирует проблему. Предпринимаю еще несколько попыток переубедить его. Бесполезно.
Остаток дороги дети сладко проспали. Перекусив в кафешке, мы сразу отправляемся в клинику. Малышей оставляем с охраной и Зоей. Сами поднимаемся по мраморным ступеням.
В холле царит хаос. Гомон людских голосов. Люди бегают взад-вперед.
Стас подходит к стойке администратора.
- Нам нужен Павел Денисович Сокальский.
- Ой! – молоденькая девушка зажимает рот рукой.
- Он сегодня принимает?
- Он… его сегодня нашли, - всхлипывает. – Его убили…
Врача задушили утром на лестнице в подъезде, когда он направлялся на работу. Кто-то явно нас опережает. Сокальский знал заказчика. Мог его выдать. Ему заткнули рот. Какой будет их следующий шаг?
Стас очень быстро выяснил подробности убийства. Все, что известно полиции. Толку ноль. Никто ничего не видел и не слышал.
- Эта ниточка оборвалась, - говорю, присаживаясь на скамью на территории клиники.
- У него нет семьи. Искать любовниц бессмысленно, ряд ли он делился с ними подробностями своих действий, - Стас рассуждает вслух.
- Стоп! Есть один вариант! – аж подпрыгиваю на скамье.
- У него была особая любовница! Медсестра! Она была его помощницей. И тогда в больнице, она была влюблена в него как кошка. Выполняла все поручения. Петровская Зинаида!
- Ты гений! – в порыве эмоций Стас прижимает меня к себе и целует в губы.
Резко отпускает меня. Тушуется.
- Прости…
Опускаю голову. Неловкий момент. И еще хуже, он воскрешает мою веру.
- Только Ваня все это тоже знает, - перевожу разговор в безопасное русло.
- Вот Ванька твоего тоже надо найти.
- Не моего! – меня передергивает.
- Прости…
- Но ты прав… официально я, скорее всего, его жена. Если брак был настоящим. Я даже этого не знаю.
- Разберемся, Лен. У меня аж руки чешутся с ним побеседовать по душам. Но вначале Зинаида. Погнали! – берет меня за руку и ведет к автомобилю.
По дороге в больницу Стас дает указания своему человеку пробить геолокацию Вани по мобильному.
- Лен, останешься в машине. После случившегося с Соколовским там может быть опасно, - говорит, когда автомобиль останавливается у ворот больницы, в которой издевались над моим сознанием.
- Но…
Кладет палец мне на губы.
- Не спорь.
И быстро выходит. Я могла бы побежать следом. Но с нами дети, и не стоит их беспокоить, устраивая разборки. Прошу одного из охранников следовать за Стасом.
Но вскоре они возвращаются ни с чем. Зинаида уволилась. Пробивка ее места работы и жилья занимает несколько минут. Стас оставляет нас с детьми, Зоей и охраной в отеле. А сам с одним охранником отправляется на поиски медсестры. Время тянется бесконечно долго.
Дети играют с няней. А я стою на балконе и жду его. Звонить нет смысла, если он занят. И судя по тому, что Стас отсутствует три часа, он все же нашел медсестру. Я замечаю его сразу. Выбегаю навстречу. Целый. Живой.
- Стас, - обнимаю его за шею. Снова чувства берут верх. Мне все сложнее их контролировать.
- Все хорошо, Леночка, - шепчет мне в ухо.
Мы садимся на открытой террасе ресторана. Благо погода хорошая.
- Зинаида тебя помнит. Сейчас она в декрете. Застал ее, когда она с коляской гуляла. В общем, Лен, - делает большой глоток кофе, - Ты для Сокальского была экспериментом. Он пытался одну личность, спрятать в другую, и чтобы при определенных обстоятельствах, ты вспомнила то, что надобно заказчику. Он был хоть и падаль, но видимо шарящий специалист. Плюс у тебя психика была нарушена. Твое сознание легко поддавалось влиянию. И он экспериментировал, ни в чем себе не отказывал, - ударяет рукой по столу, так что наши чашки подпрыгивают.
- А заказчик кто? – спрашиваю и замираю. Даже дышать боюсь.
- Лже-маман, - разводит руки в стороны. – И понятно, что не она дергала за ниточки. Она тоже исполнитель. И Ванек пропал. Как в воду канул. Продал вашу халупу, в которой вы жили. И после столицы следов его нет. Но что-то мне подсказывает, это он Сокальскому помог перейти в иной мир.
- Они будут подчищать концы и дальше. Если мама заказчик… они ее могут.
- Она источник инфы. Мои пацаны за ней следят, Лен. Телефон ее прослушивается. Но времени ждать нет. Чувствую, настало время ее доставить к нам.
- Выкрасть?
- Пригласить на беседу.
Стас настроен решительно. Пропала его мягкость. Все верно. Чудовища понимают только подобные методы.
А лже-мать… У меня с ней особые счеты. Она виновата в гибели моих родителей. Насколько я ее любила, настолько же сильно теперь и ненавижу.
Ночь мы проводим в отеле. Стас безвылазно сидит за ноутбуком. Просматривает бумаги. Совершает звонки. Что-то выясняет. Насколько понимаю на фирме все плохо. Но на мои вопросы, он лишь отмахивается, что разберется.
Я заснула в обнимку с детьми. А наутро, когда проснулась, Стаса уже не было в отеле. Только записка:
«
Только он так и не вернулся даже к вечеру.
- Они будут подчищать концы и дальше. Если мама заказчик… они ее могут.
- Она источник инфы. Мои пацаны за ней следят, Лен. Телефон ее прослушивается. Но времени ждать нет. Чувствую, настало время ее доставить к нам.
- Выкрасть?
- Пригласить на беседу.
Стас настроен решительно. Пропала его мягкость. Все верно. Чудовища понимают только подобные методы.
А лже-мать… У меня с ней особые счеты. Она виновата в гибели моих родителей. Насколько я ее любила, настолько же сильно теперь и ненавижу.
Ночь мы проводим в отеле. Стас безвылазно сидит за ноутбуком. Просматривает бумаги. Совершает звонки. Что-то выясняет. Насколько понимаю на фирме все плохо. Но на мои вопросы, он лишь отмахивается, что разберется.
Я заснула в обнимку с детьми. А наутро, когда проснулась, Стаса уже не было в отеле. Только записка:
«
Только он так и не вернулся даже к вечеру.
Глава 19
Сначала за хлопотами с детьми я отвлеклась, и переживания еще не так сильно грызли мою душу. Лишь задавалась вопросом: кто засветился? Тревога нарастала пропорционально часам, которые проходили без него. Телефон Стаса был вне зоны. К обеду я уже не находила себе места. Донимала охрану, но они ничего не знали, кроме указаний не спускать с меня и детей глаз.
Когда часы показали пять вечера – в глазах потемнело. Я мечусь по номеру. Не знаю, что предпринять. К кому обратиться за помощью? Чувствую, с ним что-то произошло.
Пойти в полицию? И что я скажу? Мне никто не поверит. Стас мне никто по факту. И у меня нет никаких сведений. Но ведь не сидеть же сложа руки!
Снова допытываю охрану. Нулевой результат.
В руках вибрирует телефон. Я с ним не расстаюсь, чтобы ненароком не пропустить весточку от Стаса.
«Лен, я все уладил. Нарыл столько инфы. Давай спокойно все обсудим в кафешке. Я скоро там буду. Оставь детей с Зоей и охраной. Сама выезжай». Внизу написан адрес кафе.
Руки ходуном. Все хорошо. Можно выдохнуть? Но почему тревога не отпускает? Мертвыми тисками грудную клетку сжимает.
Набираю Стаса. Сбивает. И тут же сообщение.
«Я сейчас не могу говорить. Надо разрулить все до конца. При встрече расскажу».
Он нашел Ваню и выбивает из него признания. Только эта мысль приходит в голову. Но если написал, значит, во всем разобрался. А на душе как кошки скребут. Меня шатает, даже собраться получается не с первого раза. Расческа несколько раз выпадает из рук. Бесцельно бегаю по комнате, и не могу сообразить, за что ухватиться. Кое-как беру себя в руки.
Дети играют с няней. Предупреждаю Зою, что отлучусь ненадолго. Показываю охране сообщение Стаса, и убеждаю, что не надо ехать со мной. Лучше побыть с детьми. Они должны быть в полной безопасности.
Вызываю такси и называю адрес кафе. Не могу сидеть спокойно, ерзаю на сиденье, смотрю по сторонам. Что со мной происходит? Даже возникает желание попросить остановить машину и пойти пешком.
Пока размышляю, таксист сворачивает в одну из улочек и останавливается сам. Не успеваю пискнуть, как задняя дверь открывает и в машину садится жуткого вида заросший мужик.
- Двигай, - говорит водителю. И автомобиль тут же трогается с места.
- Остановите! Я выйду! – успеваю крикнуть, прежде чем грязная лапища закрывает мне рот.
- Не рыпайся, краля.
Одной рукой он держит меня за горло, второй зажимает рот. Не душит, но дает понять одно неверное движение и все.
Нет! Это все не должно так закончиться! Они не могут победить! Из глаз льются слезы. Я беспомощна в руках этого мужика. Его смрад проникает под кожу, не дает дышать и вселяет ужас. Ударяю его локтем в бок. Он не реагирует, словно и не чувствует удара. Пытаюсь укусить за руку, но он лишь сильнее зажимает мне рот.
Куда меня везут? Что они хотят? Сотня вопросов и лишь одно осознание – в отеле остались дети! Где Стас? Только бы был жив.
Пытаюсь совладать с эмоциями. Мне нельзя поддаваться панике. Но этот неандерталец дышит мне в ухо, распространяет свой смрад и окончательно путает мысли.
Едем мы недолго. Сворачиваем с главной улицы. Дальше автомобиль петляет по подворотням. И приезжает к заброшенному складу.
- Вот мы и приехали, - противно ржет мужик.
Вытаскивает меня из машины. Водитель тут же уезжает. Территория пуста. Никого не видно. Неандерталец взваливает меня к себе на плечо и куда-то несет. Барабаню его кулаками по спине. Пробую вырваться. Из последних сил сопротивляюсь. Содрогаюсь от омерзения. Кричу моля о помощи. Хотя и понимаю, что вряд ли меня кто услышит.
- Ори, скок влезет, - проводит рукой по моей спине. – А ты ниче так, бойкая бабенка.
- Не трогай меня, козлина! – со всей силы бью его в спину. Но я как комар против него.
Скрипит дверь. В нос ударяет запах сырости.
- Получай товар, - с этими словами неандерталец кидает меня на землю.
Падаю набок. Боли не чувствую. Страх парализует.
- Лена… зачем?! - слышу голос Стаса, полный отчаяния.
- Стааас,- поднимаю голову, осматриваюсь по сторонам. Тут царит полумрак, запах плесени. В дальнем углу вижу его прикованного наручниками к балке. Лицо в крови, одежда изодрана.
- Какая трогательная встреча, - этот голос бьет по нервам. Заставляет внутренне сжаться. – Растроган, недоумки.
Ваня выходит на середину помещения, сплевывает на пол и с садистской ухмылкой смотрит на меня.
- Отпусти ее, тварина! – кричит Стас. – Что тебе надо? Бабки? Получишь больше, чем тебе платят, гораздо больше. Просто отпусти ее. Со мной делай все что хочешь!
Даже в момент смертельной опасности, я застываю от удивления. Забываю про страх. Слова Стаса, бальзам на израненную душу. Даже сомневаюсь, верно ли я расслышала.
Я настолько удивлена, что не могу вымолвить ни слова. Просто неотрывно смотрю на него. Он готов остаться, только бы Ваня отпустил меня. Немыслимо! Никто в жизни для меня такого не делал. Хоть это и полное безумие. Никогда не приму такой жертвы. Но услышать…
- Э не, ты не понял расклада, недоумок. Ты останешься, а вот Ленок, ее мне подарили. Она теперь уже ненужная деталь. И я сделаю так, что смерть ее будет незабываемой, - достает пистолет и чешет им голову.
Сзади Вани замечаю еще троих. Не считая того заросшего мужика.
- Ваня, кто дает тебе указания? Возьми деньги Стаса. Тебе до конца жизни хватит, - говорю как можно спокойней.
- Заткнись! – краснеет и топает ногой. – Все из-за тебя. Какого твоя тупая башка все вспомнила! Такой план угробила! Столько стараний! И все бы были в выигрыше даже ты, полоумная!
Он смотрит на меня с такой ненавистью и презрением, чего не наблюдалось даже во время моего пребывания в подвале.
- Ванек, можно ведь получить больше. Тебя же бабки интересуют, за них ты работаешь, - Стас смотрит на меня, взглядом успокаивает.
- Это уже личное, - качает головой. – И тебя бы порешил. Но ты нужен живым. Пока… Я тебя передам кому надо. А вот она, - указывает на меня пистолетом. – Из-за нее я год торчал в больнице. Потом жил, как бомж. Играл в семью. Видите ли, соплячку надо было оставить, как рычаг давления на всякий случай. Но мне это было все разгребать! Мне! – визжит как свинья. – Мне надо было учить прозвища Ульяны, всю вашу слащаво-лживую жизнь, и жить с ненавистной мне амебой! Быть образцовым мужем в больничке. И после уже дома. Мне хаты даже нормальной не дали! Засунули в дыру, и крутись, как хочешь!
- Тебе же заплатили. Ты все делал не бесплатно, - смотрю на него и понимаю, что сейчас я способна на убийство, столько у меня к нему скопилось ненависти.
- Заплатили. Но я вложился в одно дело, потом казино. Меня крупно подставили! И карта не шла! Все сговорились против меня. И выплаты ежемесячные были копеечные. Все говорили, жди. И я дождался. Порешу тебя, отдам твоего недоумка и заживуууу!
- Кто платил моя мать?
- Эта старая кляча! Ненавижу! Она себе целое состояние заграбастала! И до нее доберусь! – в уголках рта скопилась слюна. Такое ощущение, что у него начинается припадок. – Когда ты появился, - смотрит на Стаса, - я думал, все идет по плану! Но нет же, все… все Ленка испортила!
- На кого ты работаешь, Ванек? – Стас прерывает поток его излияний.
- Ты скоро узнаешь. А ей не положено. Сколько я из-за тебя натерпелся! Ульяночка моя… говорил ей, надо было тебя сразу того! И она предала… я ведь для нее все… а она… - Его глаза бешено вращаются, смотрит на меня, - Ты недостойна быть Ульяной даже после ее смерти … я ведь говорил, только кто меня слушал… И шантаж дурацкий их тупая идея…
Его монолог прерывает сухой щелчок, как мне сначала показалось. Но на самом деле это выстрел. Оглушительный. Он раздается за моей спиной. В ушах запоздало начинает гудеть, но я все равно слышу короткий вскрик. Не сразу соображаю, что произошло. Ваня покачивается и бледнеет от боли, но остается стоять на месте. На левом боку у него расползается красное пятно. Он трогает его рукой, подносит ее к лицу и удивленно смотрит на свою же окровавленную руку. А потом мне за спину.
В этот момент Стас неожиданно вскидывается. Пара резких, еле уловимых движений рук и он освобождается от наручников.
- Какого… - бормочет Ваня, падет на пол.
-Лена, на пол, - взволнованный крик Стаса.
- Лена, пригнись, - мужской приказ за спиной. Знакомый голос. Я ослышалась?
И снова выстрелы. Вжимаюсь в пол. Ничего не вижу, только слышу перепалку и мужские крики и стоны. Дрожу от страха, не за себя, только бы Стас выжил.
Все заканчивается быстро. Затихает.
Осторожно приподнимаю голову. И первое что вижу Ваня на четвереньках, на полу и у него в руке нацеленный на меня пистолет. И отчаянный вопль Стаса:
- Лена!
Одновременно раздается выстрел, и Стас слету падет на меня. Чувствую, как мне на лицо капает что-то теплое. Потом хруст и скулеж Вани.
- Ванек, тварина! – хриплый голос Стаса. – Не убивай его, - обращается к кому-то. - Он не заслуживает смерти.
- Как скажешь, - снова мужской голос. Теперь я его узнаю. Стас сползает с меня, и я вижу картину, как Константин стоит над стонущим Ваней и стреляет ему между ног.
Такого дикого вопля я в жизни не слышала. Едва барабанные перепонки не лопнули. А Ваня истошно продолжает визжать.
Стас сползает с меня, держится за плечо.
- Ему нужна помощь! – перевожу взгляд на Константина.
А в шоке. Еще не могу понять, что произошло. От этого человека я меньше всего ожидала помощи.
- Серега, эту свинью выкинь под больницей, пусть подлатают, - дает указания одному из своих людей. Только сейчас замечаю, что мужчина пришел не один. С ним двое вооруженных людей.
- Лен, все хорошо, царапина, - Стас улыбается побелевшими губами. – Костян, а ты как тут?
- Вопросы потом, тебя тоже подлатать надо, - подходит, бегло осматривает рану. – Реально царапина, - Помогает Стасу подняться. – Пацаны приберите тут. Чтобы все чисто было, - говорит своим людям и выводит нас.
- А если Ваня снова сбежит? Или в полицию обратиться? – спрашиваю у Константина.
- Уже добегался.
- Легкой смерти не заслужил, - Стас скрипит зубами.
За воротами нас ждет автомобиль. Укладываем раненного на заднее сиденье, я устраиваюсь рядом. Константин достает аптечку и что-то делает с раной. Меня не подпускает. Потом садится за руль и срывается с места.
- Спасибо, - голос Стас звучит измученно. Здоровой рукой он сжимает мою руку. Кроме ранения он еще сильно избит, но держится. А у меня сердце разрывается, фантомно чувствую боль, будто это у меня ранения.
- Ты вообще как умудрился угодить в эту передрягу? Как тебя Ванек подловил?
- Мне скинули инфу, что его засекли, как он вышел из казино, отсиживается на хате, скинули адрес. Ну, я и рванул туда. Он же игроман, вот и не заподозрил подвоха. Недооценил. Хотел скорее добраться до гниды. Райончик оказался глухой. Охранника убили на месте. А меня, его люди взяли и притащили сюда.
- Крыса тебе скинула инфу.
- Я нанял спеца. Проверял его тщательно. Как раз потому, что своему окружению не доверял. Чуял, что палки мне в колеса вставляют. Но и тут засада.
- Значит, они его перекупили. За бабки многие и родную мать продадут. Ничего перетрем и со спецом твоим. Если он еще жив, в чем сомневаюсь, - Константин увеличивает скорость. Смотрит только на дорогу. – Да и я не предполагал, что эти игры примут такой поворот. Эти твари походу с цепи сорвались, берегов уже не видят.
- А ты как тут оказался?
- Нашел чела, у кого Ванек отморозков нанимал. Переговорил с ним по душам. Ну а далее уже вычислил, где тебя могут держать.
- Изначально, какого ты в город этот поехал?
- За тобой. На фирме звездец. Надо тебя вытягивать. Слишком нездоровая дрянь вокруг происходит, - ловлю его взгляд в зеркале, стальные глаза обжигают холодом.
- Простите, что вмешиваюсь, - возможно, сейчас не время, но не могу не спросить. – Ты разве не с ними эту кашу заварили?
Слишком я была уверена, что он причастен ко всему. Многое указывало на это.
- Я? Серьезно? – его смех по нервам полосует.
- Лена права, Костян. Много фактов против тебя.
- Ага, особенно то, что я вас из передряги вытянул, - на секунду поворачивает голову, бросает насмешливый взгляд.
- Ты мне угрожал в больнице! Хотел ребенка забрать!
- Я в толк не мог взять, какого ты под Тори косишь. Хотел, чтобы ты задержалась, проследить, понять, кто за тобой стоит. Ну а ребенком, каюсь, припугнул, чтобы страху нагнать и ты ошибку совершила. Потому как встреча ваша была более чем странной. Внезапно предложение покупки земель, Стас едет туда и привозит тебя. Уверен, что ты его погибшая супруга.
- А разве не ты мне угрожал звонками, - продолжаю допрос.
- Нет, - пожимает плечами.
Подъезжает к больнице. Помогает Стасу выйти.
- Сейчас с врачами договорюсь, чтобы полицию не подключали. Заштопают тебя, будешь как новенький, - бодренько говорит. – Лишние разборки нам ни к чему.
- Костян, но ты ведь знал, пусть не все, но многое. Были подозрения, почему ко мне не пришел? – Стасу становится хуже, вижу, как он держится из последних сил.
- Был косяк за тобой, который я тебе простить не мог, - в глазах Константина мелькает боль. Но он быстро ее прячет.
У меня сотни вопросов на языке крутятся. Но вначале надо оказать помощь Стасу. А уж потом Константин все выложит. Чувствую, мы совсем близки к разгадке. И в руках у этого странного человека очень много ниточек.
- И не простил, - Стас не спрашивает, утверждает.
- Не простил…
Глава 20
Врач осмотрел Стаса. Все действительно оказалось не так серьезно. Но он рекомендовал несколько дней постельного режима. Я хотела остаться с ним в больнице, только проведать детей и убедиться, что с ними все хорошо. Но Стас убедил меня, что он все равно будет спать. И Константин в этом вопросе был с ним солидарен.
Он отвез меня в отель. А сам уехал в неизвестном направлении. Как я поняла, со мной разговор продолжать он не намерен. Константин со мной вообще ведет себя отстраненно, немного раздражительно. Не нравлюсь я ему. Впрочем, это взаимно.
Остаток дня я провела с детьми. Какое счастье, что с ними все хорошо. Расцеловывала крох, смеялась и постепенно тревоги отходили.
Константин заверил, что к палате Стаса никто и на пушечный выстрел не подойдет, и в этом вопросе я ему верю.
Заснула вместе с детьми в обнимку. Это поистине счастье. Стараюсь не думать, как смогу жить вдали от дорогих сердцу парней. Малыш же мне как сын, а Стас, он единственный… увы, не мой.
А наутро меня ждал сюрприз. Стас приехал сам. Сказал, что в больнице ему делать нечего, и все необходимые лекарства он купил. Проще просто ездить на перевязки. Мы позавтракали все вместе. А потом появился и Константин. Недосказанный разговор повис в воздухе. Откладывать его бессмысленно. Пришло время расставить все по местам.
Мы втроем перебрались в соседний номер.
- Давай выкладывай, Костян, - Стас расположился в кресле, полулежа. Ему еще трудно ходить.
- Константин, ты же познакомился со мной, ухаживал, снял квартиру, все это наводит на определенные мысли, - сразу же озвучиваю свои подозрения.
- Сначала я просто хотел тебя склеить. Так сказать, забыться. Я такое практиковал часто. А потом в мою голову пришел план, как тебя использовать, - он сидит напротив нас, закинул ногу на ногу. Лицо не выражает никаких эмоций. Закрыт, неприступен.
- Использовать, для компромата?
- Начну сначала, чтобы было понятней, - ухмыляется. – Ты помнишь, Стас, как я запал на твою сестру. Она мне все кишки вывернула и намотала на свой кулак. В момент превратила в своего верного пса. Я помешался на ней. И был счастлив, как полоумный идиот, когда она согласилась выйти за меня. Но потом оказалось, что я еще и рогатый идиот. Слава и не думала изменять своим привычкам. Я порывался от нее уйти. Много раз практически удавалось. Но она все равно меня возвращала. Зависимость. Неизлечимая болезнь. Я не мог без нее. Дышал ей. Но когда я в очередной раз решил резануть по живому, она сообщила о своей беременности. Я был на десятом небе от счастья. Лелеял мечту, что все изменится. Ведь у нас будет малыш. А она тем временем плела свою сеть. Влезла в долю в моем бизнесе. Причем так искусно манипулировала, что я нескоро опомнился. Любовь делает из нас кретинов. И я однозначно им был. А потом я узнал, что ребенок погиб. И обезумел от горя. А вместе с этой новостью, закрались подозрения, что ребенок мог быть и не моим. Тогда я впервые узнал о ее любовнике. Сначала ушел в загул. Забывался, где и с кем мог. Даже не помню, сколько месяцев длилось мое беспамятство. В тот момент ты мне и попалась, Лена. А потом решил, что пришло время мести. Я снял тебе квартиру, чтобы привязать к себе, сделать должницей.
- Чтобы я нарыла компромат на Богдана? – высказываю догадку.
- И если получится свести вас вместе. Чтобы она мучилась, что ее обожаемый мужчина, по ком она сохла, предпочел другую. А Бодан действительно стал оказывать тебе знаки внимания, чтобы позлить Славу, которую он ревновал ко мне. Этот гнида, он был с ней все время. Еще до нашей с ней свадьбы. Они хотели использовать меня. А я захотел его разорить, превратить в ничтожество.
- Так это ты его подставил и посадил? – Стас аж поддается вперед.
- Конечно, я. Но и тут он выпутался, отсидел слишком мало. Слава постаралась. Но бизнес он потерял. А дальше и вовсе скатился. А ты, Стас продолжаешь с ним нянчиться. Спасаешь своего дружбана.
- А Ульяна? Как ты с ней связан? Я была уверена, что ты подселил ее в квартиру, - нервно сминаю край блузки.
- Я был поглощен своей местью. Мне было плевать, кого ты там подселила к себе в квартиру. Подруга так подруга. Это уже позже я увидел ее со Стасом.
- И почему мне ничего не сказал? Ты ведь, по крайней мере, знал, что она сменила имя?
- Как и ты не сказал мне, что мой ребенок жив. Да, Славка мне все рассказала, как ты помог ей разыграть смерть и нашел семью для усыновления. Убедил ее, что так будет правильно. Потому что всецело покрывал их союз с твоим другом Бодей. Она мне и доказательства привела. Твои фото с семьей, которая усыновила ребенка. Я допрашивал врача, с которым вы все провернули. А я ничего не знал! – эмоции прорывается, в стальных глазах отчаяние. – Ничего не сделал! И моя доченька погибла. Даже если не моя…она моя… Как же я хотел этого ребенка… от Славы. Ее светлую частичку.
- Костя, я узнал, о том, что сделала Слава, уже после всего. Когда девочки не стало. Случайно выяснил. Не стал говорить, чтобы не бередить раны…
- Как не знал… - на лице Константина растерянность.
Будто только что ему выбили почву из-под земли.
- А ты думаешь, если бы я узнал раньше, я бы такое допустил? – Стас вскакивает с кресла. Морщится от боли, но подходит к нему вплотную. – Да я бы сам забрал девочку. Воспитывал бы. Но не позволил ее усыновить чужим! Кем ты вообще меня считал? Как такой бред в голову пришел?
- Предателем… - шепотом. Хватается за голову. – Вот мерзость. Какая же она гнида… И даже тут я ей поверил, что это ты. Какое-то больное желание хоть немного ее оправдать. А я после всего, эти годы, так и не ушел от нее. Все оттягивал момент. Хотел отомстить. И что-то меня держало. Как дьявольская сила какая-то. А Славка все говорила, что вину свою загладит… Стала шелковой. Какой же я олух.
- Я тоже оплакивал лицемерку, - Стас опускается на пол.
- А я ведь мог тебя предупредить. Мог копнуть глубже, но я так погряз в своих обидах и проблемах. Я еще спросил Славку, чего ее подруга имя сменила. А она ответила, что Ульяна в прошлом была продажной девкой, жила за счет спонсоров, но влюбилась в тебя и решила измениться. И вы были счастливы… со стороны. И я не вмешивался. Мож подумал реально, девка изменилась, стыдилась своей биографии. И на Ваньку этого не обрати внимания. Ну друг детства крутился около нее, потом пропал. У меня свои раны болели… Разделался с Бодей и все думал, когда Славке отомщу. А вместо этого и дальше погряз в ее лживой ласке. А потом содрогался от омерзения к самому себе. Как? Стас, как можно так любить? Это же ад?
- Ад…
- Потом и ты оказался в аду. После смерти Тори. Вот так мы и варились эти годы, каждый в своем собственном. И не видели, что кто-то умело опутывает нас.
- А сейчас что изменилось, Костя? Почему впрягся за меня?
- Вначале очнулся, немного прозрел и понял, что змее надо рубить голову. Я долго метался между одержимостью и ненавистью, но к счастью, вторая победила. На фирме неразбериха. Я уверен Слава действует не одна. И надо вычислить всех. Иначе нас всех потопят. Еще немного и нам не выплыть.
Смотрю на двух запутавшихся мужчин и мне самой больно. Они впервые за долгое время откровенно говорят. Я уже не вмешиваюсь. Сейчас я в их разговоре лишняя. Да, и в принципе, я случайный пассажир на поезде жизни Стаса. Но у нас есть связывающее звено. Наша кроха. И только эта мысль греет мне душу.
Я согласна с Константином. Любовь бывает очень злой. Столько пережить от Славы, и не найти в себе сил разорвать эту порочную связь.
- У тебя есть идеи? – Стас трет виски.
- Кое-какие соображения есть. Придется поиграть в их игры.
У Стаса звонит телефон. Он поднимает трубку. Несколько минут молча слушает. Благодарит и задумчиво вертит телефон в руке.
- Лен твоя маман поехала в столицу. Мои люди пока не успели ее перехватить.
- И не надо. Пусть едет. Мы тоже скоро будем там, - задумчиво протягивает Константин.
Я оставила мужчин. Вернулась к детям. Им надо многое обсудить наедине. И мне надо все обдумать. Враг оказался другом, а те, кому я доверяла, чудовища в овечьей шкуре.
Надвигается буря, и какие разрушения она принесет, какие будут жертвы, никто не знает.
В тот же день мы покинули город. Ваня остался в больнице под наблюдением. Он выжил. Но уже никогда не будет полноценным мужчиной. Жалко ли мне его? Нет. Он выбрал свой путь. Но что-то мне кажется, это не все наказания для него.
Дорога проходит напряженно. Стас рядом со мной и детьми, Константин на переднем сиденье. Мы перекидываемся ничего незначащими фразами. Воздух напряжен, горчит. На душе тяжесть. И только малыши беззаботно щебечут. Больше всего хочется оградить их от этого ужаса.
Столица встречает нас ливнем. Погода соответствует нашему настроению. Тревога разрастается. Ерзаю на сиденье. Не могу найти себе места.
Стас сжимает мою руку. Слабо улыбается. А я сдерживаю слезы.
Константин просит высадить его в центре. А мы едем домой. У ворот стоят две машины. Явно нас поджидают.
- Лен, без паники. Я сам к ним выйду.
Стас выходит, о чем-то с ними говорит.
Не выдерживаю. Выбегаю следом.
- Что происходит?
- Лен по любым вопросам звони Косте. И присмотри за детьми, - старается говорить спокойно. Прячет тревогу.
- Станислав Юрьевич проедет с нами, - с самодовольной улыбочкой изрекает полицейский.
- Зачем? Почему?
Мне не отвечают. Только надевают на него наручники и усаживают в машину.
Глава 21
Стас смотрит на небо сквозь окна решетки. Он уже тут третий день. Мысли в голове немного улеглись. Стало спокойней дышать. Возможно, ему нужна была вот такая передышка. Этот как вдохнуть больше кислорода для финального рывка. С детьми и Леной все хорошо – это главное.
Они живут в его доме. Константин отчитывается. А ведь он никогда не считал Константина близким другом. Так приятель, который себе на уме. У них были дела по бизнесу, он был мужем его сестры. Но, Бодя, для Стаса был ближе. Они были знакомы с детства, вместе лазили по деревьям, ухлестывали за девочками. Позже запустили несколько совместных проектов. Другом в полном смысле слова Стас его назвать тоже не мог. Но он уж точно не ожидал ножа в спину.
А чего он ожидал? Разве мог подумать, в какой ад превратится его жизнь? Он чувствует себя марионеткой, которой столько лет двигали умелые руки кукловода.
Теперь камера. И тут ведь подготовились. Его обвиняют в отмывании денег, улики долго готовились не один год. Его обложили со всех сторон, если не один план, то другой, чтобы он точно никогда не выпутался.
- Андриевский, на выход, - двери камеры открываются.
Стаса приводят в маленькую серую комнатку. Стол и два стула. Он делает глубокий вдох. Что ж пора встретиться с демоном лицом к лицу.
Через минут пять дверь открывается.
- Привет, братик, - Слава вплывает, ослепительно улыбаясь. – Как ты тут? Удобно?
- Наслаждаешься делом рук своих? – откидывается на спинку стула.
- Фу, как грубо,- цокает языком. – А я ведь с чистыми намерениями.
- Чистыми? Откуда взяться чистоте, если в тебе одна грязь, Слава?
- Я бы на твоем месте прикрыла рот, - кривится. Не нравится его тон.
- А то что?
- Не в том ты положении, чтобы вякать. И только от меня зависит твоя дальнейшая судьба, - смотрит на него, вздернув подбородок. Упивается моментом.
- Вот маски сброшены. Теперь можно и начистоту поговорить. Зачем все это? Чего ты добивалась?
- В идеале, чтобы ты в психушку попал. И я все еще лелею надежду, что когда-то ты там окажешься, - она сейчас походит на змею. Не говорит, шипит.
- Откуда такие желания? Что я тебе сделал?
- Вот документы, - кидает бумаги на стол. – Подписывай их. Выбора у тебя нет.
Стас медленно берет в руки бумаги. Просматривает их.
- Ты реально считаешь, что я все свое имущество на тебя перепишу? – усмехается.
- Еще как перепишешь. Иначе останешься за решеткой. И все равно выйдешь нищим. А в это время, никто не знает, что будет с твоим сыном. А так я тебе даю шанс сохранить свободу. Ты, конечно, станешь бомжом, но зато свободным. Пойдешь батрачить на стройку, мож с голоду и не помрете.
Она говорит, и ее глаза горят. В красках гадина представляет, как все будет происходить.
- Кто тобой руководит, Слава? Кто дает указки свыше? У тебя ведь на эту схему умишка не хватит, - он продолжает улыбаться, и ее это жутко злит. На лице красные пятна появляются, губы дрожат.
- Я сама! Мне никто не нужен! Думаешь, сил не хватит тебя раздавить. Так я уже это сделала. А не подпишешь, так Ленка твоя тоже загремит. И тогда дети сиротами останутся! У меня козырей много, братик, тебе меня не переиграть! И ты не знаешь, какой козырь я следующим в игру пущу!
Зацепила, гадина. Сердце беспокойно дергается. За Лену и детей больше всего переживает. Надо Косте передать, чтобы еще сильнее охрану усилил. Чтобы муха к ним пролететь не смогла.
- Ты ничего не пустишь, пока указаний не получишь. Ты пешка, Слава. И знаешь, засунь себе свои бумаги, - разрывает листы на несколько частей и швыряет их ей в лицо, - Сама знаешь куда.
- Это ты скоро передо мной на коленях будешь ползать. В этих стенах быстро гордость поубавится. А когда весточки с воли получишь, то будешь локти кусать из-за своего проклятого упрямства, - мотает головой, руки в кулаки сжимает. И в глазах столько ненависти. Теперь она ее уже не прячет.
Конечно, они никогда с ней не были близки. Но чтобы, так люто ненавидеть должна же быть причина. Он ее стал презирать после истории с ребенком. А до этого все же любил, хоть и понимал, что сестрица далеко не подарок.
- Ты не получишь ни фирмы, ни денег, ни недвижимости, - говорит спокойно. И ее этот тон еще больше бесит.
- Все потеряешь в любом случае! Но кроме денег я уничтожу все, что тебе дорого. Может, так и надо, и ты наконец-то в дурке окажешься. Как же я наслаждалась, когда ты с ума сходил. Страдал по той, что ноги об тебя вытирала. Я держала твою жизнь в своих руках, - трясет перед его носом кулаком. – Жена твоя слушала только меня. Я ее создала!
- Оды себе ты хорошо поешь. Браво, Славка. Только я слышу лишь кудахтанье обезумевшей курицы. Ты мечтала меня свести сума, но, похоже, сама уже давно потеряла связь с реальностью.
- Отдай активы, Стас, - уже рычит.
- Ничего не получишь, - отвечает спокойным голосом. И в очередной раз убеждается, что Славка исполнитель. Не она у руля.
- Получу! Думаешь, мне нечем тебя дожать! – вскакивает, опрокидывая стул.
- Столько усилий ведь не только из-за бабок?
- Они не твои, Стас! Не твои! Все должно было быть изначально моим!
- Неужели? – выгибает бровь.
- Тебя отец где-то нагулял! Трехмесячного принес в дом и повесил тебя моей маме на шею! Ты плод измен отца. Сын уличной девки, которому досталось все! А я родная дочь была лишена всего! Я просто добиваюсь справедливости!
Славка выбегает, посылая в адрес Стаса проклятия, и обещает непременно вернуться.
***
Слава заходит в палату. Оглядывается по сторонам. Слишком хорошие условия тут. Все чисто, светло-голубые стены, красивая мебель. Тут все напоминает квартиру. Слишком уютно. Она бы хотела иного для Богдана. Но вмешался братец, и оплатил ему лучший реабилитационный центр. Она порой приходила, выводила бывшего любовника из себя и он сбегал. Нагулявшись, приползал к Стасу под ворота. И его снова спасали.
Вначале она надеялась, что после выхода из тюрьмы с Богдана будет толк. Она сама этот выход и ускорила. Все же многое их связывало вместе. И найти такого влюбленного и верного союзника непросто. Но Богдан не смог выдержать испытаний. Скатился на дно и стал ей отвратителен. Еще и такие деньжищи потерял.
Ей нравилось издеваться над ним. Приходить и рассказывать про своих многочисленных любовников. Она так мстила ему, за то, что не оправдал ее ожиданий. Он слабак, а значит, достоин мучений. А теперь и вовсе стал опасен. Если на него надавить, Богдан расколется. Слава не может этого допустить. Это решение она приняла не посоветовавшись. Могут быть проблемы, но с ними она справится. А вот Богдан – бомба, и он может взорваться потоком откровений в любой момент.
- Привет, Бодя, - улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой.
Он лежит и постанывает. Не спит. Круги под глазами. Губы потрескались. Заросший. Жалкий. В кого превратился мужчина, от которого она ненадолго потеряла голову. Он был таким волевым, жестким, что Славу трясло от предвкушения их встреч. Всплеск адреналина, бессонные ночи, он был поистине хорош. Но мама сделала выбор в пользу Константина. Слава не посмела перечить. Но сразу же возненавидела своего мужа. Просто за то, что он появился в ее жизни и лишил свободы.
Уже позже ее ненависть граничила со странным чувством вожделения. Муж покорил своей харизмой, постепенно он раскрылся с другой стороны. Ей нравилось сгорать от ненависти, а потом покоряться его напору. Константин – это ее игра противоречий, море острых ощущений. Но ей и этого было мало. Слава искала новые увлечения, новых мужчин. Все приедается и даже самые хорошие мужчины тоже, их надо разбавлять. А измена определенно будоражит кровь, подогревает интерес.
Когда муж начал ей изменять, она злилась, билась в истерике и сделала все, чтобы его вернуть. Это ее собственность и никто, ни одна девка не смеет посягать на него.
А сейчас, когда Константин охладел к ней окончательно, она вдруг испытала острую потребность вновь ощутить его любовь. Ту страсть, с которой он ранее на нее смотрел. Оказывается, ей этого не хватает, и больше никем его не может заменить. Ее пугала эта странная потребность, поселившаяся в груди. Но и доставляла массу новых ощущений.
Она разберется с делами. Окончательно поставит точку со Стасом, его сопляками и той козой, и приступит к обольщению своего мужа. Она вернет его себе всецело. А потом наиграется и пойдет дальше, свободная и богатая. Константин снова будет по ней сохнуть. И как только это случится, это странное чувство в груди пройдет. Иначе и быть не может. Такой как Слава больше нет, она лучшая, и достойна всего, чего ее жизнь обделила. Мама всегда говорила, что она должна сверкать ярче солнца, и для этого надо уничтожить все пятна, которые мешают этому.
- Слава, ты пришла, - Богдан улыбается и смотрит на нее с щенячьей преданностью. – Почему ты так странно выглядишь?
- Меняю имидж, - улыбается.
Она действительно выглядит непривычно в черном парике, темных очках. Хоть на дворе ночь. Еще каблуки нацепила, чтобы рост подгадать. Одежду мешковатую подобрала, чтобы фигуру было не угадать.
– А я вот снова сорвался. Но это в последний раз…
- Да, Бодя, в последний, - подходит к жалкому ничтожеству.
- Забери меня… я так тебя люблю, я соскучился… Ради тебя я все брошу…
- Куда мне тебя забрать? – усмехается. – Ты же не человек уже, так тряпка, о которую и ноги вытереть противно. Хотя, думаю, я смогу тебе мочь. Тебя кое-где заждались.
- Где? – облизывает потрескавшиеся губы.
Слава достает из сумочки шприц, вводит жидкость в капельницу.
- На том свете, Бодя. Хватит уже коптить этот мир.
- Слава! Ты не можешь! – его глаза распахиваются от удивления, в них стоят слезы.
- Считай это лекарством. Все произойдет быстро. Я же не изверг. В память о нашем прошлом, ты не будешь мучиться, - а сама стоит и упивается моментом. Вот сейчас она чувствует власть. Слава гордится собой.
Препарат дорогой. Достать сложно. Могут списать на сердечный приступ, а могут, и нет. С Бодиным образом жизни – остановка сердце, обычное дело.
Она пришла ночью. Заплатила дежурным. Никто ее особо не разглядывал. А вот если начнут копать, и если еще полицию по нужному следу пустить, плюс пару свидетелей подкупить, все получится. Коза будет устранена. Или же окажется более сообразительной и примет ее правила игры.
- Помогите! – Бодя пытается крикнуть. Позвать на помощь.
Она закрывает ему рот ладошкой. Он слаб, Славе легко с ним справиться.
- Тише. Ты уже пожил. Хватит. Уйди достойно, Богдан. Не позорься хоть сейчас.
- Слава, я же так тебя люблю! За что? - шепчет едва слышно.
- За слабость. Подвел ты меня.
Еще несколько минут и он затихает. Слава достает влажную салфетку и с омерзением вытирает руки. Передернув плечами, покидает палату. На душе стало легче. Одной проблемой меньше.
***
За Славой закрывается дверь, из глаз Богдана текут слезы.
Через несколько минут в палату входит Константин.
- Ну что убедился? – спрашивает с насмешкой, взглядом показывая на капельницу.
Глава 22
Пять дней без Стаса. Стою у окна и смотрю во двор. Одиноко. И переживания не отпускают ни днем, ни ночью. Его нет в доме, и на душе пусто. Как я дальше смогу без него? Как смирюсь с его новой жизнью? Другой женщиной, которая в любом случае когда-то появится. Ведь мы будем видеться, Стас замечательный отец, и в чем я точно уверена на все тысячу процентов – он не бросит Анютку.
Вот эти мысли: «А что дальше?», они гложут меня ежеминутно. Хоть и стараюсь себя настроить на реальность. У нас еще очень много проблем. Надо приструнить разбушевавшихся родственников, которые слишком активизировались.
Стас в тюрьме. Из-за этого тоже не могу спать. Константин не разрешает мне с ним выходить на контакт. Мне изначально не нравился их план. Но кроме того, что это опасно, иных аргументов у меня не было.
Константин показывал мне снимок его камеры. Там хорошие условия. И не скажешь, что это тюрьма. Стасу там относительно комфортно. Это успокаивает. Но какой бы ни была клетка, она остается клеткой. Но Стасу надо было там оказаться, подыграть гадам, заставить змей расшевелиться.
Эти пять дней спасают только дети. Я полюбила Дюшку, как своего ребенка, и уже не представляю жизни без него. «А придется»: нашептывает злой голосок внутри.
Страшно признавать, но именно за время, проведенное со Стасом, невзирая на всю суматоху и преграды – я была счастлива. Я узнала, что такое настоящая жизнь. До этого я существовала. Но у счастья тоже есть срок годности, и чую у моего он подходит к концу.
Из окна вижу, как к дому подъезжает автомобиль. Из него плавно выплывает Слава. Мурашки омерзения бегут по коже. Страх сковывает. Не хочу видеть это чудовище. Делаю глубокий вдох и разрешаю охраннику пропустить ее. Спускаюсь на первый этаж в зал.
- Зачем ты приехала? – не считаю нужным здороваться.
- А что за рожа кирпичом? – цокает языком, - Неужели себя хозяйкой возомнила?
- Ты пришла, чтобы слить свой яд? Тогда ты ошиблась адресом.
- Ох, - всплескивает руками,- Как шавка осмелела. Но в данном случае соглашусь с тобой, - усаживается в кресло закидывает ногу на ногу. – Перейдем к делу. И я сегодня выступлю в роли доброй волшебницы.
- Доброта и ты – понятия взаимоисключающие друг друга, - сажусь напротив. Стараюсь не выдать своих эмоций. Скрещиваю руки на груди, чтобы спрятать предательскую дрожь.
- И все же… - делает театральную паузу, - Я предложу тебе деньги. Много денег. Билет в один конец в другую страну для тебя и сопл… дочери. Сможешь жить, ни в чем не нуждаясь.
- А взамен? – смотрю ей в глаза… а там пустота… мрак… ничего человеческого.
- Уговори моего брата подписать бумаги. А иначе он сгниет в тюрьме. Там серьезные обвинения, плюс его совершенно случайно могут покалечить, - облизывает ярко-красные губы. Она уже в деталях представила себе эту жестокую картину. И ей определенно понравилось.
- У Стаса есть своя голова на плечах, - отвечаю спокойно.
- Там умишко поврежден. Ему нужен толчок, и ты его дашь. Убедишь его, что это самый лучший вариант. И тут же укатишь в другую страну, начнешь жить заново, а там глядишь и кобеля какого подцепишь. Хотя… - цокает языком, - Кому ты нужна? Но как говорят, даже на залежалый товар есть свой купец. Может, кто и подберет. А нет, так дочь на ноги поставишь.
- Я не стану предавать Стаса, - меня тошнит от одного ее предложения.
- Ты не поняла, какие бабки стоят на кону! – округляет идеально накрашенный рот.
- Есть в мире вещи ценнее денег, но ты вряд ли это поймешь, - пожимаю плечами.
- Иначе его сгноят в тюряге! Идиотка!
- Я верю, что Стас невиновен, и мы это докажем.
- Ах, так да… Я ведь дала тебе шанс! Предлагала по-хорошему! – голос становится противно-визгливым. – Тогда сама сядешь! И ваши сопляки попадут в детский дом! Я сам их туда отвезу, и будь уверена, выберу самый отстойный! Пусть живут с клопами и тараканами! Или вообще бомжам отдам! - ее несет. Маска окончательно спала.
-Тебе мало того, что свою дочь загубила? К нашим детям мы тебя на пушечный выстрел не подпустим! – я тоже завожусь. Ее слова по живому режут. Пусть я понимаю, что это просто угрозы, но дети – это за гранью моего понимания.
- О… Стасик поделился… - скалится. – Она мне мешала. И ты мне мешаешь. А кто мне доставляет неудобства, у всех одна дорога. У меня есть доказательства, что ты совершила убийство! Свидетели, которые подтвердят, что ты хладнокровно убила человека. И мотивчик имеется! Тебе не отвертеться! И будете со Стасом строчить друг другу сопливые письма, каждый из своей камеры. Можно ставки делать, кто из вас скорее там ноги протянет.
Я буквально ощущаю исходящие от нее волны ненависти. Откуда в этой женщине столько яда?
- Не в моем ли убийстве, ты хочешь обвинить Лену? – за ее спиной появляется Богдан.
Слава медленно поворачивается, смотрит на него, часто-часто моргает. Становится белой как стена, потом зеленеет. Открывает и закрывает рот. Потом наконец издает писк:
- Тыыы…
- Привет, женушка! - следом за Богданом входит Константин.
- Костя, любимый! – тянет к нему руки. – Ты их не слушай. Они все сговорились против меня.
- А ты несчастная жертва обстоятельств, - полосует ее стальными глазами, словно лезвиями.
- Конечно! Это ленка сговорилась с Бодей! Они и Стаса подставили! Помоги мне, любимый! Разберись с ними! – глаза лихорадочно бегают, косо поглядывает в сторону своей «ожившей» жертвы.
- И убивать ты меня не хотела? – Богдан делает шаг к ней.
- Что за вздор! Я тебя сто лет не видела.
Искусно изворачивается. Гадюка уже на сковородке, и делает вид, что ничего не происходит.
- Спектакль окончен, Слава, - Константин напряжен, вижу, как пульсируют вены на шее, как ходят ходуном желваки.
- Любимый! Что они тебе наговорили?! Это все ложь! Это она убийца! – тыкает в меня пальцем.
- Сколько у тебя «любимых», Слава. А когда-то я им был, - Богдан сжимает руки в кулаки.
- Ты пройденный этап, фыркает. Мы уже давно все выяснили с мужем. Он простил меня за прошлые ошибки, как и я его, - вскакивает с кресла и виснет на шее у Константина.
И тут же летит на пол. Муж, уже, скорее всего, бывший, отшвыривает ее от себя.
- А зачем верить словам, если можно посмотреть кино, - достает мобильный, находит нужный файл, наклоняется и тычет ей в лицо, - Вот ты, Слава, во всей красе. Полюбуйся на себя.
Он показывает ей видео попытки убийства Богдана.
- Это не я! – визжит так, что у меня уши закладывают.
- Это была ты, Слава, - Богдан нависает над ней. – Твой голос на видео, я тебя узнал.
- Ты! Кто тебе поверит! У тебя же мозг проспиртован! От человека ничего не осталось. Ты ничтожество! – раздается звук пощечины, у Богдана не выдержали нервы.
- Я не ангел, и совершил ошибки. И мне за них платить, как и тебе, Слава. Песенка спета.
Она держится за щеку рукой. Всхлипывает.
- Любимый! Накажи его, заступись за меня. И я отблагодарю. Я заглажу свою вину. Поверь, мне нужен только ты, - встает на колени, ползет к Константину и обхватывает его за ноги.
Он смотрит на нее сверху вниз. В глазах замечаю боль, что идет из глубины, темная, мрачная, всепоглощающая.
- Ты мне не нужна, Слава, - говорит медленно, по слогам. – Ты мне противна, - отталкивает от себя. Отходит.
- Это они тебя настроили! Да! – поворачивается к Богдану, - Что ты творишь?! Я ведь просто пошутила!
- Содержимое капельницы говорит об обратном, - у Богдана в глазах тоска.
- Это конец, Слава.
- Нет! Костя, ты не можешь! Мы семья! Я стану лучшей женой, только поверь мне! – стоит на коленях, сложа руки как в молитве, а глаза – там пустота и ненависть.
- Подсунуть брату Ульяну была твоя идея?
- Не защищай Стаса! Ты не имеешь права! Он лишил меня всего! Сын безродной девицы, вечное свидетельство измены моего отца, это он лишил маму покоя, меня отцовской любви, а нас с тобой законного наследства! Это все должно было быть нашим, Костя! Как ты не понимаешь, я боролась за нас! – по ее щекам текут слезы, она близка к истерике. Она сожалеет лишь о том, что попалась. – Ульяна помогла бы мне вернуть все. Я бы закончила раньше, но мама хотела, чтобы Стас помучился. Его надо было свести с ума. А потом один план дал сбой, потом второй, и приходилось на ходу все корректировать, - закрывает лицо руками и издает жуткий вопль.
- Зачем вы делали из меня Викторию после аварии? – задаю мучащий меня вопрос.
Поднимает на меня заплаканное лицо, смотрит с презрением.
- Идиотка! Все же ясно! Чтобы в нужный момент ты «воскресла», Стас бы мучился сомнениями. А потом бы его не стало. А ты бы осталась вдовой, матерью сопляка, и отдала нам наследство. Были и другие варианты, как тебя использовать. Когда произошла авария, мы не знали, понадобишься ли ты, может, он бы так мозгами поехал. Мы подстраховались, плюс у некоторых людей были свои счеты с тобой, им нравилось, что из тебя лепят в больнице. Мне лично было чхать, что там с тобой происходит, - кривит красный рот.
Понимаю, что до конца всех схем она не знает. Как Стас и говорил, умом она не блещет.
- А про то, что меня держали в подвале, знала?
- Потом узнала. Когда ты уже в больничке загорала. Изначально это была инициатива Ульяны и того… ее шестерки, - переводит взгляд на Константина, - Видишь, я не так уж и замешана. Я тоже жертва обстоятельств. Давай все забудем, любимый! Вот увидишь, отныне наша жизнь изменится.
- Ты права, изменится. Тебя ждет камера, в которую ты так усиленно пыталась посадить своего брата. А нас больше нет. Мог, я бы вычеркнул из памяти каждое мгновение, проведенное с тобой.
Константин сжимает в руках телефон, так что белеют костяшки пальцев. Еще немного и раздавит аппарат. Отворачивается к окну. Делает короткий звонок.
- Уже можно, - отключает вызов.
- Богдан! – ползет к нему на коленях. – Я дам тебе еще один шанс! Мы будем с тобой счастливы. Как ты всегда и хотел!
- Ты больна, Слава, - делает два шага назад.
- Да, больна, любовью к тебе! А хочешь, - ползет за ним, - Я тебе правду расскажу! Ты ведь даже не подозреваешь, кто твоя мать!
- Что ты несешь?! Хватает ее за волосы.
- Я знаю твои тайны! Я помогу тебе, а ты поможешь мне!
В комнату входят полицейские.
- Говори? – рычит Богдан.
- Спаси меня!
- Оставь, Бодя, - Константин говорит на удивление ровным голосом. – Забирайте ее, - кивает полицейским.
- Но она…
- Я потом сам тебе расскажу.
Слава сыплет проклятиями, брыкается, кусает, царапает полицейских, извивается как змея, брызжет слюной и дико вопит. Им не сразу удается с ней справиться и надеть наручники. Ее уносят, а у нас еще долго в ушах стоят ее вопли.
- Прибить бы ее, - смотрит ей вслед Константин, - Но лучше пусть помучается в клетке.
Глава 23
К дому мачехи Стас шел пешком. Какой бы отличной ни была камера, но свобода – это отдельный вид кайфа. В полной мере он начал ее ценить, когда лишился. Костя позаботился, чтобы у него были отличные условия, но решетки не давали забыть, где он находится. Плюс обвинения были вполне реальны. И только благодаря помощи друга удалось все так быстро развалить. У Кости были должники в органах, и они пошли на уступки. А позже и вовсе сняли все обвинения, доказав фальсификацию. Но изначально надо было уступить, позволить врагам ощутить вкус победы, и заставить их действовать.
Костя позвонил и отчитался. Его сестра уже в наручниках. Надо бы радоваться, а Стас испытывает лишь горечь. Он слишком долго жил во лжи. Вошел в дом мачехи. Иначе он теперь ее не называет даже мысленно. Этот этап он должен завершить сам.
Сталкивается с ней в дверях. Мачеха взволнована.
- Ой, Стасик, - надевает маску притворства, - Тебя выпустили? – все же удивление скрыть не удается.
- Да, - смотрит на женщину, которую всю жизнь считал матерью, и чувство отвращения переплетается с горечью.
- У нас беда! – вытирает платочком слезы. – Сынок, нужна твоя помощь!
- Что случилось?
- Славочка! Эти придурки ее арестовали, мой ангелочек, ничего плохого не могла сделать! Разберись, там все обвинения ложные! Я звонила Косте, но он не берет трубку. Я сейчас еду туда, нужен адвокат, надо договориться, может, они просто денег хотят, - говорит быстро, сбивчиво.
Она переживает и суетится, теребит ремешок сумки.
- Откуда ты узнала?
- Мне звонил какой-то полицейский по ее просьбе. Сыночек, надо спешить! Чего ты застыл? - хватает его за руку и тащит к выходу. – Пошли по дороге все обсудим.
Он не двигается с места.
- Подожди.
- Чего ждать? Каждая минута на счету! А тебя как совсем выпустили? Обвинения сняли?
- Сняли.
- Как хорошо, - выдавливает из себя улыбку, как две капли воды похожую на лицемерную лыбу Славы. В глазах мелькает разочарование. Она расстроена, что план снова не удался.
- Хорошо? Может, хватит лицемерить, Тома? - выделяет ее имя нотками презрения. Он раньше никогда не называл ее так.
Мачеха бледнеет. Но из последних сил пробует удержать маску.
- Ты о чем, сынок? – глаза выдают страх, рука на сумке дрожит.
- Например, о том, что я тебе никакой не «сынок», - Стас держит себя в руках. Хоть пальцы так и чешутся сдавить горло гадюке. Нет, он приготовил для нее нечто иное. Ударит точно в ее ахиллесову пяту.
- Нет, не так… Стасик, что за глупости! Поехали же скорее к Славочке, - губы дергаются в оскале, но она все еще пытается улыбаться.
- Слава мне сказала, отпираться нет смысла.
- Ох, дочурка. Она такая не сдержанная, - бледнеет. – Но ты мой сын, я тебе вырастила, я твоя мать. Неважно, кто там тебя родил, - протягивает руку, норовит провести по его щеке.
Стас отталкивает ее.
- Было бы неважно, Тома. Только ведь ты не была матерью, ты ненавидела меня все фибрами души, и мечтала о моих муках. Ты не мать, ты хуже мачехи, - подходит вплотную, - Ты ядовитая гадюка.
- Что за оскорбления! И это после того, что я для тебя сделала! – орет и норовит ударить его по лицу. – Как у тебя язык поворачивается!
- Ты так меня ненавидела, что собственную недалекую дочь превратила в орудие мести. То, что Славка сейчас за решеткой, только твоя заслуга.
- Это ты! Ты подставил мою девочку! – лицо искажается злобой, искривляются черты лица.
- Она просто ответит за свои поступки. И ты ответишь, Тома.
- Никчемный подкидыш, ты все время ползал перед моими глазами! Забрал все внимание моего мужа на себя. В тебе он видел ее! – если бы можно было убить взглядом, от Стаса бы уже ничего не осталось.
Ему даже показалось, что мачехе стало легче, когда она сбросила маску притворства. И впервые в жизни откровенна с ним.
- Ее? Кого ее?
- Твою никчемную мать. Он хотел бросить меня! Меня! Ради деревенской профурсетки! – теребит ремешок сумочки, впивается в него ногтями.
- Так почему не бросил? – Стас в душе уже знает ответ.
- Она уже давно стала кормом для червей! – в глазах безумная радость.
- Ты ее убила, - ответ он уже нашел на дне выгребной ямы, что скрывают ее глаза.
- У тебя нет доказательств! Ничего у тебя на меня нет! – хохочет. - Я каждый день сожалела, что ты не отправился вслед за своей мамашей. А вместо этого Юрка притащил тебя в дом, и до конца своих дней оплакивал свою несостоявшуюся любовь. А я… а Славочка, мы для него не существовали! Так что жертвы мы! А тебе все на блюдечке досталось, безродному приплоду, дитю порока!
В доме раздается грохот. Что-то разбивается. Тома вздрагивает, прекращает поток брани, с опаской оглядывается назад.
- Пошли в дом, - надвигается на нее. Не хочет дотрагиваться, противно.
- Нееет, - мотает головой.
- Отчего же? Боишься, как бы я там кого ни встретил?
- Это не твой дом! Я запрещаю! – визжит, наигранно громко, явно чтобы кто-то услышал.
Стас продолжает наступать, мачеха отступает.
- Чем-то напугана, Тома? – скалится.
- Не твое дело! – толкает его в грудь, - Сколько ты еще будешь мне жизнь портить? Проваливай, а! У тебя ничего на меня нет! Ни-че-го! – орет, брызги слюны летят ему прямо в лицо.
Стас морщится, будто его коснулось что-то мерзкое, грязное, испачкало его так, что теперь будет очень сложно отмыться.
Она не унимается, наступает, ударяет его по щеке, сыплет проклятиями.
- Угомонись, - хватаете за руку, чуть выше локтя, и тащит за собой. Игнорирует сопротивление.
- Что ты творишь, гаденыш?
- Где она?
- Кто? – затихает, в глазах мелькает испуг.
Стас отпускает Тому, осматривает комнату за комнатой. Пусто. Только перепуганная прислуга.
- Сбежала. Через запасной выход, да?
- Что ты несешь, недоумок! – выдыхает с облегчением.
- Кто она тебе, Тома? Какая ее роль в этой мерзости? Она ведь была тут, когда я пришел. Тебе позвонили, ты побежала спасать дочь, а ее тут оставила.
- Не понимаю о чем ты? – складывает руки на груди, сморит на него, как на ничтожество.
- Об Анастасии, так называемой матери Лены.
- Не знаю такой.
- Концерт окончен, Тома, - достает мобильный и тыкает ей под нос. – Твоя драгоценная Слава сядет. Она попалась с поличным. Многое уже успела разболтать. И ни один адвокат ей не поможет. Я ее закопаю, на нее навесят даже то, чего она не совершила. И поверь мне, я сделаю все, чтобы каждый день за решеткой был для нее хуже предыдущего.
- Ты не посмеешь! – губы дрожат, - Она твоя сестра!
- А вы посмели распоряжаться моей жизнью? Плести свою лживую паутину, отчего же мне не ответить той же монетой.
Смотрит ей в глаза. Тома бледнеет.
- Стас! Ты чудовище! Адское существо, рожденное той грязной женщиной! – хватает его за ворот рубашки, цепляется так, что ткань трещит.
С отвращением отталкивает ее от себя, так что мачеха ударяется в стену.
- Не смей порочить имя моей матери, которую ты и убила.
Она сжимает клочки ткани от его рубашки в кулаках. В глазах молнии.
- Нет, доказательств. Ничего нет!
- А мне они не нужны, - усмехается и подходит ближе. – Ты сама поедешь в участок и все расскажешь. А перед этим перепишешь все свое имущество, включая этот дом на меня.
- Ты точно псих, Стас, - закатывает глаза и хохочет, как в припадке.
- Твое грязное имущество мне не нужно. Я все отдам с детские дома. Но тебя я оставлю нищей. Чтобы даже если освободишься когда-нибудь, ни копейки за душой не было.
- Что будешь меня пытать?
- Нет, Тома. Я даю тебе шанс, облегчить участь своей дочери. Или ты сама все рассказываешь, или Славу закопают. Она никогда не выйдет.
- Костя этого не допустит! Он любит мою дочь! – голос срывается.
- Он первый и будет закапывать, а как ты знаешь, связей у него предостаточно. Свой шаг от любви до ненависти Костя сделал, и теперь он жаждет мести.
- Мне нужен Костя! Я хочу с ним поговорить! Он меня выслушает!
- Ты говоришь только со мной. Сейчас подписываешь бумаги, и мы едем в полицию, а там ты чистосердечно поешь. И тогда, Слава получит снисхождение.
- Ты мне спасибо должен сказать! А не угрожать! И Костя тоже! Я о вас идиотах заботилась!
- Спасибо? – у Стаса уже терпение на пределе.
- Я избавила тебя от Тори! Девка, слишком много о себе возомнила. Я ее породила, я и уничтожила, - улыбается своим воспоминаниям. Сейчас она точно похожа на ненормальную.
- Ты подстроила аварию?
- А кто ж еще. Только доказать ты не сможешь. Я нужна тебе Стас, пусть я не была матерью в полном понимании этого слова, но я заботилась о вас, - подходит к нему заглядывает в глаза. – Все еще можно исправить, давай забудем обиды!
- За что ты ее?
- Она играла в свои игры за моей спиной.
В коридоре раздаются крики и вопли.
- Что там происходит? – Тома вновь меняется в лице.
- Сейчас разговорчик пойдет веселее, - в дверях появляется Константин, который держит за шею Анастасию в наручниках. Следом входит Богдан.
- Костенька, сынок! Тут какое-то недоразумение! – пытается надеть маску дружелюбия Тома. Только ее выдают глаза, полные ужаса, которыми она смотрит на Анастасию.
- Перехватили ее, когда она пыталась слинять, - сообщает Богдан.
- Вы не имеете права! – орет Анастасия, и так и норовит вырваться. Размахивает руками в наручниках, длиннющие когти растопырила, в глазах смесь отчаяния и злости.
- И что в полицию пойдешь на нас заявлять? – усмехается Стас.
- А предлагаю торги, кто больше правды скажет, у того и больше поблажек, - Косте толкает ее на диван. Остается стоять рядом.
- Сынок! Славочка в беде! Оступилась девочка, ее надо спасать, - тянет к нему руки Тома.
- Она в полном… кхм… ну ты поняла. Так утонула, что уже не выплыть, - смотрит на свекруху и в глазах плавится сталь.
- Так спаси ее! Она только тебя любит! – продолжает ныть.
- Тома, прекрати, ты не видишь, что он ей не поможет. Перестань унижаться, - Анастасия, не говорит, а выплевывает слова пропитанные злобой и ядом.
- Костя мне как сын, он не отвернется от меня в трудную минуту! – не унимается.
- Сколько у тебя сыночков, Тома, и каждому отдельный котел пыток приготовила, - Стас сжимает руки в кулаки. Дышит как после бега, его трясет от отвращения, и он всеми силами пытается вернуть себе самообладание. – Вы же после меня за него планировали взяться? На его наследство ты тоже глаз положила?
- Бред! Стас! Иди проверься к врачу! – отмахивается от него и несмело приближается к Косте. – Сынок, не слушай их! Я всегда говорила Славе, что ты идеальный муж для нее.
- Фигово играешь, Тома. Подписывай бумаги, которые тебе даст Стас, и возможно, в тюряге Славке будет не так паршиво, - Костя говорит спокойно, медленно, вкрадчиво, но каждое слово, как удар, от которого она вздрагивает.
- Это не игра! Поверь! – он уже видел точно такой же взгляд, только в глазах Славки. Две гадюки идентичны.
- Если я скажу правду, вы меня отпустите? – интересуется Анастасия.
- За решетку отпустим, - кивает Стас.
- Так дело не пойдет. Мне нужны гарантии за информацию, - сжимает руки в наручниках в замок, взгляд загнанного шакала. Она готова перегрызть горло кому угодно за свою свободу.
- Валяй, рассказывай. Все зависит от ценности инфы. Возможно, ты выторгуешь свой билет на волю, - Костя украдкой подмигивает Стасу, тот едва заметно кивает. Они поняли друг друга.
- Не смей, Настя! – орет мачеха.
- Прости, подруга без обид. Тут каждый сам за себя, - смотрит на нее и ухмыляется.
- Вы подруги? – подает голос Богдан, который до этого молча стоял у стены.
- Боденька, ты выслушай и сделай выводы, - голос Анастасии меняется, когда она к нему обращается, даже глаза немного теплеют. – Все не так, как кажется. И я надеюсь, ты сможешь убедить своих друзей, - Переводит взгляд на Стаса с Костей. – Да мы подруги. Еще со школы. Мы родились в маленькой деревеньке. Мы мечтали выбраться из захолустья, зажить как люди. Вместе поехали покорять столицу. Вместе пробивались. Сначала повезло Томе, она подцепила шикарного мужика. Сказала, что беременна, так он и женился на ней. Но тогда беременности не было, пришлось разыграть выкидыш. Юрка охладел к ней сразу, завел себе любовницу и воспылал к ней любовью. Тогда Тома…
- Молчи, гнида! – мачеха пытается броситься на Анастасию, но Стас ловко перехватывает ее.
- Не дергайся, - шипит.
- Тома долго это терпела. Но когда родился Стас, пора было действовать. Потому как Юрка запел о разводе. Тогда она инсценировала несчастный случай с той девкой. Хотела прибить и Стаса. Но он в тот день малого забрал с собой отец. А узнав о смерти своей курицы, Юрка притащил Стаса в дом. Томка не растерялась, разыграла любящую и всепрощающую жену и мать, в общем, зацепилась. Ну а через пару лет все же родила ему Славку.
- А ты я так понимаю, в это время была идейным вдохновителем? - спрашивает Костя.
Смотрит на Стаса, который бледнеет на глазах. Еще немного и он не сдержится, свернет шею гадюке.
- Не то… что бы… - пожимает плечами, - Я была в курсе. Но у меня своих проблем хватало. У меня тоже был любовник, от которого я была беременна. Так что я физически не могла в этом участвовать.
- Говори как есть, Настя! Ты воспользовалась невменяемым состоянием мужчины после банкета, затащила к себе в постель. А потом он тебя ни видеть, ни знать не хотел. Но ты забеременела с первого раза. И начала его шантажировать. В итоге вы сошлись на том, что ты получаешь круглую сумму и отказываешься от ребенка, который тебе не сильно нужен был! – Тома красная как рак, изо рта брызжет слюна. Переводит бешеный взгляд на Богдана, - Познакомься со своей мамашей, Бодя.
- Что? – он покачивается, словно получил удар по голове.
- Да, Анастасия твоя родная мать, которая за деньги отказалась от тебя в роддоме, - истерически хохочет.
- Мать? – лицо Богдана искажается от ужаса.
Стаса с Константином тоже передергивает. Наступает давящая пауза. Это тяжело осмыслить. Принять и вовсе невозможно.
- Сыночек, я все для тебя делала! Ты жил в достатке! Еще немного и я бы подняла тебя с колен! Я никогда о тебе не забывала! – нарушает тишину Анастасия. – Меня тоже жизнь побила. Не думай, что было легко. Вместо своего мальчика мне пришлось воспитывать отродье, никчемную девку, которую я чудом вытерпела. Но даже ее я воспитала.
Стас подлетает и влепляет ей пощечину. Нервы не выдерживают. Как смеет эта гнида, марать имя Лены.
- Заткни пасть! – кричит Богдан.
- Бодя! Успокойся. Я все объясню. И ты меня поймешь! Мы одна кровь! – не унимается Анастасия.
- Не смей этого произносить. Ты не моя мать. Никогда ей не было и не будешь! – его трясет, по вискам течет пот, руки ходуном.
-Нет! Из-за нее не смей! – останавливает его Константин. Уловив, что еще немного и Бодя сорвется. В таком состоянии слишком сильно желание забыться в дурмане.
Мужчина останавливается. Садится на пол и закрывает лицо руками.
- Довольна?! Вот что ты натворила! – шипит на подругу Анастасия. – Я бы рассказала ему, но не так!
- Откровение за откровение! Думаешь, тебе все сойдет с рук! Не дождешься! Я буду тонуть и тебя на дно потащу! И план со Стасом ты одобрила! А тебя Костя, она сразу возненавидела! Она хотела, чтобы Бодька стал мужем Славке. Такая довольная была, когда они начали встречаться. А меня это не устраивало. Я выбрала тебя. Так что Костя, я всегда была на твоей стороне.
- А это типа бонус? – морщится.
- Еще какой! Потому что ты только со Славочкой будешь счастлив! У вас ведь такая любовь! Ты только вытащи ее! – звякает наручниками, тянет к нему руки. – Сынок, надо учиться прощать. Я вот тебя простила. Поссорились, бывает. Но мы семья, и все уладим.
- Ага, уладим. Подписывай бумаги, передавай имущество, и поедем улаживать, - вены на шее Кости вздуваются, он сопит, но старается говорить ровно.
- Я ничего не подпишу! Это все Настя виновата! – мотает головой и с ненавистью смотрит на подругу.
- О, конечно, давай теперь всех собак на меня натрави! А Ленке ты угрожала. Я была против. И ребенка, Стас, она траванула. А я ее останавливала, - верещит Тома. – Так что кто и заслуживает снисхождения, так это я.
- Против! Ничего подобного! Врешь ты все!
Стас подбегает и хватает Тому за горло.
- Задавлю, тварь!
- Стасян, не марай руки, - Костя одергивает друга.
- Не трогай это, - вторит ему с пола Богдан, который все еще взирает на все невидящим взглядом. Правда слишком сильно надломила его.
- Стасик, - хрипит мачеха, - Мы просто хотели ее напугать. Сделать послушной. И Ане я не желала зла. Она бы поправилась.
- Желала! – кричит Анастасия. – Сама говорила, что если ребенок того… то так даже лучше, больше горя. А Андрюшу бы давно со света сжила, но он тебе нужен был.
Константину с Богданом с трудом удается оттянуть Стаса. И то когда уже у Томы начинают глаза закатываться. Она кашляет, задыхается, катается по полу.
Стас достает бумаги. Тычет ей под нос.
- Подписывай, дрянь!
- Нет! Это мои деньги! Я их таким трудом всю жизнь зарабатывала.
- Так что тебе дороже дочь или бабло? – интересуется Константин.
В ответ молчание. Становится понятно – она ничего не подпишет.
- Вот она твоя любовь к дочери, - Стас плюет ей в лицо.
- Слава сама виновата, что начала действовать не посоветовавшись, - хрипит и держится за горло. – Мы все рассказали, как насчет снисхождения? – смотрит поочередно на мужчин.
- Снисхождения будешь просить у своих сокамерниц.
- У вас ничего на меня нет, кроме слов ненормальной Насти. Вы ничего мне не сделаете! – смеется, вытирая слюну со рта.
- Это я ополоумела?! – Настя поднимается. – Костя, а что я получу за информацию о твоей дочери?
Мужчина вздрагивает.
- Сынок, это была ее идея надоумить Славку избавиться от ребенка. Девка была твоей и связала бы вас сильнее. А я поддержала только из-за того, что она была больной. Зачем мне больная внучка? Слава молодая родила бы потом здорового ребенка.
- Слава говорила, что ребенок мой, - подает голос Богдан.
- Это она так сказала, и даже сроки для тебя подделала, чтобы ты не оставил ее, - всхлипывает Тома.
- Любила тебя Слава. А из-за своей мамаши, вынуждена была Костю терпеть. А я сразу сказала, пусть Бодя со Славой женятся. Но нет, ей все мало!
- Вы спокойно рассуждаете кто и с кем, должен быть! Кто вы такие? Кем себя возомнили? Вершительницами судеб? – не выдерживает Богдан.
- Сыночек, мужчина голова, а женщина шея. Мы направляли вас. Я хотела только добра, - щебечет елейным голоском.
- Лучше заткни пасть, пока реально не прибили, - фыркает Константин.
- Наоборот, мне есть что тебе сказать, - злобно усмехается, высовывает кончик языка, как змеюка. – Что ты готов отдать за жизнь твоей дочери?
- Вы сгубили мою дочь! – гримаса боли искажает его лицо. Кулаки сжимаются.
- А если нет? Если скажу, что она жива? – Анастасия ехидно склоняет голову набок.
- Что? – хватает ее за шиворот. – Говори что знаешь, зараза! Если врешь! Ты живой не выйдешь!
- Настя, что ты несешь такое? – Тома, аж приподнимается с пола.
- А что? У меня была своя подстраховка! Я вела свою игру. И девку припрятала на всякий. Мало ли. Вот и пригодилось, - она явно считает, что козыри у нее в руке. – И не только ее! Я знала, что тебе, Тома, доверия нет. И соорудила себе тыл, - смеется, запрокинув голову.
- Говори! Где моя дочь?! – Костя трясет ее словно тряпичную куклу.
- Ах ты, предательница! - Тома поднялась с пола. Внимание мужчин переключено на ее подругу. Она медленно пятится к тумбе в углу.
- Сначала, Костя, пообещай, что отпустишь, - ухмыляется.
- Обещаю, - хрипит. – Что ты с ней сделала?
Он сейчас в таком состоянии, что готов пообещать все что угодно. Лишь бы услышать правду из уст змеюки. Но ни о какой пощаде не может быть и речи.
- Ее усыновила пара. Но они не справлялись. Девке надо было дорогое лечение. Они решили отказаться. А я отдала ее знающим людям.
- Кому? – хватает ее за плечи, сжимает так, что белеют костяшки пальцев.
- Профессиональным нищим. Так что считай, твоя дочь с младенчества бабки зарабатывает, - хохочет. – А вот дальше ее судьба весьма интересна, - и продолжает заливаться жутким смехом.
- Где она? – он уже не орет, вопит в отчаянии, едва сдерживаясь, чтобы не задушить.
Ответить она не успевает. Раздается крик Богдана:
- Костян, в сторону!
Одновременно Стас падает на Тому, которая сжимает в руках пистолет, и раздается выстрел.
Анастасия и Константин падают на пол.
- Костя! – Стас вырывает из рук у Томы пистолет, не задумываясь, бьет ее прикладом по голове.
Подбегает к другу. Вначале глаза видят только кровь. Ее так много, что она пеленой стоит перед глазами. Падает на колени.
- Костян! – Богдан ползет к ним.
- Дрянь! Не смей! Ты слышишь меня, ты не имеешь права помереть! – раздается голос Кости, он вопит с надрывом, орет как обезумевший.
Стас выдыхает. Жив. Теперь он видит, Анастасию со стеклянными глазами. Из раны на ее шее хлещет кровь. Друг среагировал на их предупреждения, успел отклониться. Вроде бы повреждений нет.
- Она… все, - кладет руку ему на плечо.
Они были так ошарашены откровениями, что на минуту упустили из виду Тому. Та воспользовалась моментом и достала пистолет. Он даже подумать не мог, что у мачехи может быть оружие. Он в принципе не знал, что за чудовище скрывается под человеческой оболочкой.
- Скажи! Где моя девочка! Скажи! – в каждом звуке столько боли, что у Стаса с Богданом невольно мороз по коже. Они ощущают физически страдания друга. Он судорожно трясет бездыханное тело.
- Костян, с ней финиш, - Бодя отворачивается.
Ему сложно смотреть на кровь, той, что произвела его на свет. Нет, сожаления. Она заслужила. Но в душе опустошение, чувство гадливости. В нем течет отравленная кровь. На полу валяется женщина, которая его цинично продала, а потом вообразила, что может что-то за него решать и управлять его жизнью.
Больная любовь к Славе. Он был готов предать друга, ради расчетливой и циничной стервы. Он ненавидит и презирает себя. Вот откуда в нем эта гниль.
- Она знала, где моя дочь! – в стальных глазах океан страданий.
Константин никогда не забывал. Он каждый день мысленно говорил со своей девочкой. Он представлял, какой могла быть его жизнь, если бы она была рядом. Его крошечная принцесса. Она болеет. Ей тяжело. Он бы жизнь отдал, чтобы ее вылечить. Но где искать? Где? Если тварь умерла и унесла с собой свои паскудные тайны.
- Знала… - вздыхает Стас. – Но ведь ты знаешь, что она жива! Есть надежда!
- Клянусь, я землю переверну вверх ногами, но я найду свою дочь! Где бы она ни была! – он четко проговаривает каждое слово, смотрит затуманенным взглядом на друзей.
- Даже не сомневаюсь, - отвечает Стас и хлопает его по плечу. – Все, что от меня зависит, я сделаю, чтобы тебе помочь. Найдем!
- Обязательно найдем! – кивает Богдан.
Стас старается взять себя в руки. У них труп. Друзья сейчас пребывают в прострации. Каждый варится в своем мучительном котле. Он вызывает полицию. Приедут нормальные парни, знакомые Кости. Проблем быть не должно.
Но они уже есть. Потому что Богдан на грани срыва. Еще немного и он уползет топить свое горе на дне бутылки.
Стаса не отпускает чувство незавершенности. Что-то не так. Вроде бы картина ясна, но нечто повисло в воздухе и терзает его. Пишет Лене, все ли у нее в порядке. Получает утвердительный ответ. Но его это не успокаивает.
Приезжает полиция. Тома приходит в себя. Он пытается выудить у нее подробности, может, она что-то знала про проделки Анастасии. Но та лишь покрывает его отборной бранью.
- Она ничего не знает, - изрекает упавшим голосом Константин. И тут он абсолютно солидарен с другом.
Мужчины наблюдают, как змеюку увозит полицейская машина. Ее за решеткой ждет ад, об этом позаботится Константин. Но они еще не оставили свои кошмары в прошлом.
Выносят труп Анастасии. Становится муторно. Тревога нарастает. Такое чувство, что она ушла, а ее яд продолжает распространяться.
Было решено, что Константин присмотрит за Богданом. Он сам предложил. А Стас отправится домой. Еще есть дела в полиции, многое надо уладить. Но это все подождет. Сейчас он до безумия хочет к Лене и детям. Его дом, там, где они.
Завтра он поговорит с друзьями. Они все обсудят, когда эмоции улягутся. Тюрьма, откровения змеюк – это слишком.
Стас вызывает такси и называет адрес дома. Вертится в нетерпении, ему кажется, что машина не едет, ползет. Вот, наконец, его поворот. Рассчитывается с водителем. Выскакивает из машины. И только сейчас замечает хрупкую фигурку около ворот.
Девушка стоит к нему спиной. Темные волосы по плечи, немного сутулится, в правой руке сжимает палку. Стас замирает. В горле стоит ком. Не может вздохнуть. Не верит своим глазам.
Девушка оборачивается. На левой стороне от виска до рта у нее огромный шрам.
- Привет, Стас, - она смущенно улыбается, еще сильнее сжимая палку.
- Тори… - произносит осипшим голосом.
- Да, - делает шаг к нему навстречу, сильно хромает.
Ворота открываются, и к ним выходит Лена.
- Стас… Ульяна, - шепчет очень тихо, почти беззвучно.
Глава 24
Славу увезли. Ее визг до сих пор стоит у меня в ушах. Константин с Богданом тоже уехали, перед этим убедившись, что со мной все в порядке. Физически да, а вот морально меня придавило плитой. А ведь я должна вздохнуть с облегчением – сестрицу увезли, поймали с поличным. Но нет. На душе кошки скребут.
Константин намекнул перед уходом, что скоро меня ждет сюрприз. Я догадалась, что он про Стаса. Но и тут, мне страшно. Мы не виделись несколько дней, и как пройдет встреча? Как парни разберутся со своими делами? Ведь я слышала разговор, что они собираются уничтожить змей.
Пока у меня лишь тревоги и ни капли радости. Такое ощущение, что хожу по минному полю, и каждый шаг может стать последним. Или я слишком себя накручиваю?
Меня пугает неизвестность. Извечный вопрос: «Что будет дальше?». И еще я понимаю, насколько сильно истосковалась по Стасу и это тоже добавляет страха в мою измученную душу.
Не знаю, сколько времени я бесцельно наматываю круги по дому. Даже проверенный метод – игры с детьми, не дает результатов. Неприятные ощущения не проходят. Стас прислал сообщение, интересуется, все ли со мной хорошо. Отвечаю сухо. Односложно. А так хочется написать, что я безумно его жду. Вот он приедет и развеет мои страхи. Возможно, у нас есть шанс? Маленький, крохотный, но он есть?
Смотрю в окно, складываю руки в молитве, и прошу высшие силы подарить мне надежду. Я стану для него самой лучшей женой, сделаю все, чтобы он был счастлив. А рядом с ним и я буду самой счастливой женщиной. Стас единственный для меня. Лишь взглянув на его фотографию, я подсознательно поняла – тот самый. А теперь окончательно в этом убедилась. Никогда не смогу ни с кем быть, кроме него.
С высоты второго этажа мне видно, как в наш переулок въезжает машина. Приехал! Еще не вижу, но чувствую сердцем.
Выбегаю ему навстречу, гоню все страхи прочь. Главное – я его сейчас увижу. Перед глазами все расплывается. Все размыто. Выбегаю из дома, бегу к воротам. Открываю их и вижу Стаса, сердце подпрыгивает в груди. Радостный вопль застревает в горле. Он смотрит не на меня. Смотрю в ту сторону и вижу женщину.
Мне хватает доли секунды, чтобы ее узнать. И я слышу звук собственных разбившихся надежд.
- Стас… Ульяна… - хриплю.
Она жива. Она пришла к Стасу. Удары пульса оглушают.
Не понимаю, как себя вести, что делать. Я просто замерла и смотрю то не нее, то на него.
Ульяна изменилась. Волосы теперь приобрели ее натуральный цвет. Она хромает. На лице шрам. Но это определенно она.
-Ой, и Лена тут, - улыбается невинной улыбкой.
На лице не осталось следа от уколов красоты. Под глазами пролегли морщинки. Она явно была не на курорте.
- Ты как тут оказалась? – Стас подходит ближе, вглядывается в ее лицо.
Он растерян. Часто моргает и рассматривает ее.
А противный голосок в груди нашептывает мне: «Он ее безумно любил, такое чувство не пройдет бесследно. И у них сын!». Андрюшка! У меня его заберут. Едва сдерживаю вопль отчаяния.
- Пригласишь в дом? Я все расскажу, - голос звучит кротко, нежно.
- Пошли, - Стас кивает.
Ульяна обходит меня, как статую, семенит на территорию. Она идет медленно, сильно хромает. Стас смотрит ей вслед. Переводит взгляд на меня.
- Лен, ты чего застыла. Идем, - берет меня за руку.
Невольно сжимаю его пальцы. Впитываю тепло. Кусаю губы. Я краду эти прикосновения, упиваюсь теми крохами, что мне остались.
Стас… он добрый и порядочный. Мы многое с ним прошли вместе. Но я для него друг. Мать его ребенка. Но он не видит во мне женщины. Тот единственный раз, который навсегда остался у меня в памяти, произошел лишь потому, что он считал меня Ульяной и ужасно тосковал по ней. А вот теперь она живая… рядом.
Шок от ее появления все еще не отпускает. Я даже не чувствую страха, перед той, что держала меня взаперти. Я просто оплакиваю свои разбитые надежды, иду по ним босыми ногами, осколки проходят сквозь кожу и режут меня по живому.
Но ведь любовь, она прощает все. И если Стас любит, он сможет дать их отношениям второй шанс. Он слишком долго тосковал по ней, чтобы вот так просто отпустить.
Мы проходим в гостиную.
- Может вам стоит все обсудить наедине? – робко спрашиваю, останавливаюсь на пороге.
- Входи, Лена, - кивает на диван в гостиной.
Ульяна усаживается в кресле. Очень робко садится на краешек. С милой улыбкой смотрит на меня и изрекает:
- Лен, ваша с Ваней дочурка, наверно, уже совсем большая, как и наш со Стасом сынок! Вы не представляете родные, как я по вам соскучилась!
Щеки пылают, словно она мне влепила пощечину. В груди перехватывает дыхание, как удар под дых. Одна фраза и я чувствую себя избитой.
- Аня моя дочь, - Стас отвечает спокойно. Приобнимает меня и помогает сесть на диван. Сам остается стоять посреди комнаты.
- Ого, я что-то пропустила? – всплескивает руками. – Стас, ты решил удочерить девочку? – потом хмурит брови. – А Ваня разрешил? Он же родной отец.
- Ваня не отец, Анюты, - отвечаю дрожащим голосом.
Теперь, когда шок от ее появления немного прошел, мне больно смотреть на эту женщину. Кадры моего заточения в подвале, ее издевательства, всплывают одно за другим.
А еще страх и сомнения, что отравой текут в кровь. Я ведь не могу быть уверена, что они тогда взяли биологический материал у Стаса. К моему ужасу – это мог быть Ваня.
Нет! Нет! Нет! Гоню подобные мысли прочь. Анюта просто не может быть дочерью того чудовища! Ульяна просто несет смуту, как всегда.
- Конечно, отец. У вас такая любовь была, ммм,- закатывает глаза. – Вы же неразлучны были. Как мы с тобой Стас помнишь? – и смотрит на него томным взглядом. Потом опускает плечи, закрывает глаза, будто прогоняет непрошеные слезы.
Движения идеально отточены. Она владеет собой в совершенстве.
- Не помню, - отвечает грубо.
- О какой любви ты говоришь, Ульяна? Ты вместе с Ваней держала меня в подвале! – повышаю голос. Не могу оставаться спокойной.
- В каком подвале? – часто-часто моргает. Смотрит на меня в недоумении. – Я вышла замуж, а ты переехала к Ване в дом. Я вас часто навещала. Мы забеременели почти в одно время. Вместе ждали наших малышей, поддерживали друг друга. И я сто раз предлагала нам встретиться семьями, но ты не могла отлипнуть от Вани. Ох, какая любовь была, вы же не отлипали друг от друга! Целовались при первом удобном случае, держались за руки. А какие жаркие взгляды были, ух!– мечтательно улыбается. – Что у вас случилось? – на лице появляется тревога. – Такая любовь не могла пройти бесследно!
Она говорит так убедительно, что на долю секунды я теряюсь.
- Ты держала ее в подвале, - Стас впивается в нее взглядом. Сложил руки на груди, дышит прерывисто.
- Что ты сейчас врешь! У меня никогда ничего с Ваней не было! – сжимаю руки в кулаки, так и хочется подойти, взять за шкирку и вытрясти из нее всю правду.
- Жуть, а ведь такая любовь была, - поправляет волосы. – А сейчас ты все отрицаешь. Еще и зачем-то на меня наговариваешь, - всхлипывает. – Леночка, за что? Ты же мне дороже сестры была! – достает из кармана влажные салфетки и вытирает глаза.
- Прекращай этот спектакль! – кричу.
Мне страшно, что она звучит настолько правдоподобно, что Стас ей поверит.
- Ванек пел совсем другое, - замечает Стас.
- Милый, ты же видишь, межу ними черная кошка пробежала. Вот и поливают друг друга. Но ребенка-то, зачем приплетать. Меня? Леночка, опомнись! Ради своей малышки, ведь ссора родителей – это одно. А ребеночек просто хочет, чтобы мама и папа его любили. Ты помнишь, как Ваня ждал появления Ани? Как он переживал во время родов?
Она не затыкается. Говорит не запинаясь. На все у нее готов ответ. А я теряюсь. Я не знаю, как противостоять бессовестному вранью.
- Чего ты этим добиваешься, Тори? – Стас склоняет голову набок, прищуривается.
- Ничего, - пожимает плечами. – Просто говорю как есть. Я была уверена, что они уже детишек нарожали и живут припеваючи. А тут оказывается, меня оклеветали. Но, Лен, - смотрит на меня с улыбкой невинного ангела, - Если ты так решила с чужим мужем свою жизнь устроить, переступила через свою любовь, то я не в обиде. Я понимаю. Вы ведь считали, что меня больше нет. А жизнь, она не стоит на месте, - в глазах снова слезы. – Стас ты невероятно красивый мужчина, у тебя есть потребности. Это все логично, и даже правильно.
Я задыхаюсь от гнева, от абсурдности ситуации. Ульяна выливает тонны лжи, и вот эти небылицы звучат убедительней правды.
Теперь я понимаю, почему Стас поверил в ее любовь. Почему я с ней дружила. Она искусна в своей игре. Может знаменитым актрисам дать фору.
- Тебя действительно больше нет. И твое странное возвращение этого не меняет, - в словах Стаса сквозит холод и… боль. На лице ни один мускул не двигается. Он замер, как каменное изваяние, но глаза… Я была права, такая любовь не может пройти бесследно.
Но так врать, так наговаривать на меня. Я не могу позволить! Я обязана любой ценой отстоять свою правду!
- Ты лучше расскажи, как изменяла своему мужу! Как плела интриги за его спиной! – сдерживаю слезы. Нет, гадина не увидит, как я плачу. – Твои сообщницы все рассказали!
- Я изменяла? – прикладывает руки в груди, складывает губы буквой «о». – Любимому и единственному? Я боготворила своего мужа и сына! И только моя любовь помогла выжить в том аду, в который я попала. Только мысли, что вы есть у меня, дали мне силы вернуться!
- Для чего ты вернулась? – она вздрагивает от вопроса Стаса.
- К тебе… прости, что вам с Андрюшей пришлось это все пережить. И мне действительно надо объясниться. Многое в моих действиях ты мог расценить как предательство, - всхлипывает.
- Расскажи, - ухмыляется Стас.
А мне хочется встать и вытолкать ее из этого дома. Противно слушать очередную ложь! Но я продолжаю сидеть на диване. Не понимаю, что мне делать? Что дальше будет? И как пережить этот фарс?
- Сначала меня наняла, Слава. Но думаю, ты и сам это знаешь. Я была молоденькой, глупой, и мне нужны были деньги. Это было для меня игрой. И в этом я раскаиваюсь, - шмыгает носом. Глаза грустные, как у побитой собаки. – Но в то же время я и благодарна ей. Ведь иначе я бы никогда не познала радости быть с тобой. Я влюбилась с первого взгляда, и все остальное оказалось неважно. Скоро забеременела, и моему счастью не было предела. Но боязнь разоблачения отравляла мне жизнь. Я боялась тебе признаться. Не представляла, как существовать, если потеряю тебя. И я молчала. А они… плели интриги, шантажировали меня. Когда я, наконец, решилась на откровенность, то меня опередила Тома. Она подстроила аварию. Но я и не знала, что оказалась меж двух огней. Анастасия знала об аварии, она не смогла ее предотвратить, зато подоспела до полиции. Я была сильно ранена. Не чувствовала ни рук, ни ног. Она с какими-то мужчинами вытащила меня, раздела. Далее они подложили труп женщины и сделали все, чтобы от машины остались лишь обломки. Я помню все смутно, то и дело теряла сознание. А очнулась я далеко, в другой стране. У меня все тело в шрамах, и не только тело, - проводит рукой по щеке. – Я долго не могла ходить и выжила чудом. Анастасия держала меня в плену. Говорила, что я ее козырь. Но вскоре она уехала. А меня отдала страшному мужчине, который измывался надо мной, как хотел, держал на привязи, - по ее щекам ручьями текут слезы. Она их вытирает, трясется, и неотрывно смотрит на Стаса. – Я очень хотела послать весточку, но не могла. Я была бесправной игрушкой в чужих руках. И как только я выбралась, сразу же приехала. И это стоило мне немалых усилий.
- А теперь ты чего хочешь? – холодно бросает Стас. Он так и стоит, скрестив руки на груди, не меняя позы.
- Увидеть сына, побыть немного рядом с тобой. Ведь чувства… Стас… они же не ушли, а стали только сильнее! – сползает с кресла, закрывает руками лицо и сотрясается от рыданий.
- А мне кажется, - делаю глубокий вдох, - Что ты получила свой бумеранг, если это правда про твое заточение. Судьба ответила тебе той же монетой. Наверное, тебе было нелегко, но у меня нет ни капли жалости к тебе.
Сказала. Выдыхаю. На душе становится легче. Будто со словами я выпустила то, что терзало меня все эти годы.
- Лена, ты вправе считать как пожелаешь. Можешь делать из меня врага, - всхлипывает. – Я все пойму и приму. Только, Стас, - поднимает на него полный отчаяния взгляд, - Дай мне увидеть сына!
- Нет, - жестко, коротко, хлестко.
-Он ведь мой мальчик, и мы до сих пор женаты. Я имею все права на своего ребенка, - жалобно скулит.
- О каком браке ты говоришь? Ты вышла за меня под другим именем! У Ульяны нет детей!
- Я сменила документы официально… Да, многое в моей биографии поддельно, но паспорт у меня настоящий. И мои чувства и искренность… Я тот же человек, которого ты полюбил Стас!
- Покинь этот дом, - от его слов, она хватается за щеку, словно получила удар.
- Нет! Стас, давай поговорим наедине! Давай все обсудим! Андрюша! Не отбирай у меня сына! – ползет к нему на коленях, отставляя ногу в сторону.
- Прощай… - отворачивается.
Ульяна поднимается и направляется к двери. Потом резко сворачивает и идет к лестнице.
- Выход не там, - Стас идет следом.
- Я чувствую моя кровиночка тут! Я его найду! Андрюшааа! – кричит во все горло.
Стас кивает подбежавшему охраннику.
- Помоги этой женщине выйти.
Мужчина подхватывает Ульяну на руки и несет к выходу.
- Стас! Девочка не твой ребенок! Сделай ДНК! Не позволь им разрушить нашу любовь! – орет до хрипоты.
Ее выносят из дома. А у меня чувство, будто мне в душу наплевали и с ног до головы испачкали в грязи.
Мы стоим со Стасом одни в коридоре, и между нами давящее чувство неловкости. Я так ждала его возвращения, а из-за Ульяны… все развалилось…
- Там дети… надо их успокоить… пойду… - бормочу сдавленно.
Хочу как можно скорее скрыться из виду. Делаю несколько шагов.
- Лен, стой, - не дышу, медленно оборачиваюсь, слабая надежда трепещет израненными крыльями.
- Тебе надо уехать. Немедленно. Завтра.
Надежда во мне, погибает с надсадным воплем.
Глава 25
Босые ноги омывают волны, теплый ветер развевает волосы, солнце ласкает тело. Смотрю на море, что сливается с небом, завораживающее зрелище. Это место можно назвать раем. Можно… но…
Не место делает нас счастливыми. В самом прекрасном уголке вселенной можно ощущать себя глубоко несчастной и одинокой. Рай там, где сердце бьется в такт его сердцу. Но такого места нет на всем земном шаре.
Я в который раз пытаюсь себя настроить на позитив. Оглядываюсь на резвящихся детей. Анютка впервые увидела море, улыбка не сходит с лица доченьки. И Андрюшка смеется не переставая. Разве не это ли счастье?
Почему я не могу довольствоваться тем, что есть? Почему мне все же большего? Потому что даже вот это все может оборваться в любой момент.
Мы тут уже больше двух недель. У нас шикарная вилла и куча охраны. Шагу ступить нам не дают без присмотра. С нами поехала и няня. Только Стаса нет…
Стас… от одной мысли о нем, все внутри сжимается, словно частичка меня осталась там с ним. Но ему ведь этого не надо… Он доверил мне детей, я для него друг. Пора это принять.
В сотый раз вспоминаю наше прощание. Стас усаживает детей в машину, дает последние указания охране. Потом подходит ко мне, обнимает, сжимает, так что дышать не могу.
- Лен, так будет лучше. Вы все будете в безопасности. Я на связи, - целует меня в обе щеки. Замирает в миллиметре от моих губ. Закрывает глаза и резко отстраняется.
- Стас… Ульяна… она…
- Не думай о ней, - обрывает меня. – Отдыхайте. Выкиньте из головы весь негатив. Ее не существует. Забудь, - говорит поспешно, видно, что сильно нервничает.
- Но она! – хочу сказать, что по большей части все ложь. Что нельзя ей верить. Но он кладет палец на мои губы.
- Отдых, Лена, - вымученно улыбается и рассматривает меня, странно очень, пробегается глазами по моему телу, вглядывается в лицо, судорожно облизывает губы. Проводит пальцем по моим губам.
Мне кажется, ему неловко. Он знает, что хочу большего, но не готов мне это дать. Как еще расценить подобное поведение?
- А ты?
- А я тут разгребу все.
Бережно усаживает меня в машину. Сжимает мою руку. Целует детей.
А я могу думать, только про то, что если он сойдется с Ульяной, я этого не переживу. Только не она! Кто угодно, и я бы смирилась. Но с ней!
- Стас, давай с нами на море…
- Не могу, Лен, - проводит рукой по моим волосам и закрывает дверь машины. Смотрю ему вслед и слезы градом по щекам. И внутри плачет душа.
А противный голос продолжает нашептывать: «Любовь прощает все! Стас ее простит».
И тут же напоминаю себе, что он выгнал ее из дома. Не дал увидеть сына. Это ничего не значит. Он мог быть зол. А потом, чувства возьмут свое. Нет… только не это… не с ней…
Я каждый день молю высшие силы. Стою на коленях, глядя в небо, и обливаюсь слезами. И это в райском уголке мира, казалось бы, созданным для счастья. Казалось бы…
Дети отвлекают, с ними ненадолго забываюсь. Но Ульяне удалось поселить в моей душе скользких и холодных червей, которые гложут мою душу многочисленными сомнениями.
Два раза в день я общаюсь со Стасом по телефону. Он говорит очень ласково, расспрашивает как дети, как я. Но при этом мне кажется, он отдаляется. Мы не говорим о врагах, и о ней…
Я малодушно боюсь спросить. А Стас не поднимает эту тему. Говорит абстрактно: «Дела». Но все тайное станет явным, мы не будем вечно прятаться тут. И скоро я услышу то, чего так боюсь… И я не представляю, как жить дальше…
Наклоняюсь, чтоб умыться. Нельзя показываться детям заплаканной. Руки дрожат, голова кругом, все расплывается перед глазами. Прикосновение воды… темнота…
Прихожу в сознание и вижу желтоватый потолок. В руке торчит капельница. Ко мне подключен какой-то прибор.
Дергаюсь, хочу подняться. На меня тут же опускается рука.
- Не волнуйтесь, Елена Витальевна, - узнаю голос охранника
- Где я? Что с детьми? – на меня накатывает страх.
- Вы в больнице. Все хорошо. Дети с няней. Сейчас я позову вашего доктора. Я ему сразу сказал, что не оставлю вас, - улыбается.
Выходит из палаты и вскоре появляется с высоким мужчиной средних лет в белом халате.
- Буду с вами ругаться, Елена, - он говорит с сильным акцентом. – Так себя довести! Не бережете себя, в таком-то положении! Вы когда последний раз ели?
- В каком положении? – во рту моментально пересыхает.
- Вы ждете малыша, поздравляю!
- Елена Витальевна, бомбическая новость! – расплывается в довольной улыбке охранник.
Первая эмоция – радость. У меня будто вырастают крылья, и я летаю в облаках. В моем животе растет чудо. Все проблемы и тревоги превращаются в пыль под ногами. Еще один ребенок от Стаса. От любимого мужчины.
Могла ли я надеяться на такой подарок судьбы? Однозначно нет. Я смеюсь, громко, ничуть не стесняясь присутствующих. Я пью свое счастье жадными глотками.
Прикладываю руки к животу, закрываю глаза, прислушиваюсь к ощущениям. Мне кажется, я чувствую свое дитя. Теплую энергию, что циркулирует по моему телу.
- Невероятная новость, - киваю врачу и охраннику.
- А уж как Станислав Юрьевич обрадуется, - мужчина достает мобильный. Видимо, собирается звонить шефу.
- Нет! Стой! Денис! – вместе с радостью зарождаются и первые ростки тревоги. – Пока не надо! Пожалуйста! Я потом сама… не сейчас… - запинаюсь, слова даются тяжело.
- Но ведь такая новость… - бормочет растерянно.
- Мне надо самой привыкнуть, - пытаюсь смягчить ситуацию, улыбаюсь.
- И перестать морить себя голодом, - говорит врач, смотрит на меня из-под кустистых бровей.
- Конечно, - киваю.
- Пару дней побудете тут. Присмотрю за вами, - говорит строго, но угадываются теплые нотки.
- Побуду. Только, Денис, Стасу не сообщай. Пусть думает, что я с детьми.
Я против лжи. Но сейчас не лучшее время рассказывать ему подобную новость. А если он узнает про больницу, начнутся расспросы, в итоге правда всплывет.
Не хочу его подталкивать. Не хочу, чтобы чувствовал себя обязанным. Придет время, и я ему скажу. И непременно дам понять, что он свободен.
Знаю, Стас не бросит ребенка, будет ему помогать. Он лучший отец. И этого у него не отнять. Но насильно в сердце не пролезешь.
Пусть все идет, как идет. Пусть разбирается со своей жизнью. А я буду благодарить судьбу, что дала мне силы понять смысл жизни, определиться. Я буду счастлива с детьми. У нас все будет хорошо.
Беременность вселила в меня оптимизм. Дала понять, что свет клином не сошелся на Стасе. Плод моей безумной любви растет в моем животе. У меня есть Анютка и Андрюшка, который тоже стал мне безумно дорог. Судьба щедра ко мне.
Я осталась в больнице на три дня. Зоя с Денисом привозили мне детей. Мы их успокоили, что со мной все хорошо. Я читала им сказки, смеялась, и на душе было легко. Беременность действительно меняет. А если вспомнить, в каких условия проходила моя первая, то сейчас удача определенно на моей стороне.
- Мама, выздоравливай, - говорит Андрюша и обнимает меня на прощание.
А у меня из глаз слезы, прижимаю малыша к себе. Не верю. Это лучший подарок! Я на такое и рассчитывать не могла.
- Спасибо, сынок, - шепчу ему в макушку. – Мама уже скоро будет с вами.
Ночь проходит без сна. Все вспоминаю слова малыша. И ведь я уже давно считаю его своим сыном. Просто боялась озвучить это мысленно. Эмоций так много, что не могу совладать с ними. А ведь надо хоть немного отдохнуть, завтра выписка.
Наутро я планировала, что меня быстро отпустят. Но почему-то выписка затягивается. То не пришли анализы, то врач, где-то задерживается. Еще и Стас не позвонил.
А такого не было ни разу. Он всегда звонил утром и вечером. Одергиваю себя, чтобы не набрать его. Нечего навязываться.
Мы общались с ним, все время пока я была в больнице. Мне приходилось врать, от этого возрастало чувство неловкости в наших разговорах. Надо будет ему признаться. Ложь – это всегда вред.
Во второй половине дня меня отпускают. Денис привез мне белый сарафан. Как по мне, странный выбор. Впрочем, неважно. Главное – совсем скоро я окажусь с детьми.
В машине охранник странно на меня смотрит, улыбается. Прячет взгляд. Что происходит?
- Дети не дома. Я вас проведу, - берет меня за руку и буквально тащит к пляжу.
- Я хотела зайти домой…
- Потом. Они вас ждут, - и лыба до ушей.
Хочу возразить, но моя челюсть отвисает к полу. Протираю глаза, но мираж не исчезает. Это не может быть правдой!
Посреди пляжа стоит арка, увитая белыми орхидеями. К ней ведет дорога из лепестков роз. Шум волн, легкий ветер, и Стас в светлом костюме посреди этого безумия. Смотрит на меня, в руках сжимает букет цветов. Нереально волшебная картинка. Не верю. Я сплю? У меня галлюцинации?
- Елена Витальевна, смелее, - подталкивает меня охранник.
И я делаю шаг, потом еще один. Иду по лепесткам роз к Стасу. Жду, когда мираж исчезнет. Но он становится все четче, ярче.
Стас идет мне навстречу. Мое сердце бьется где-то в горле. Руки, ноги ватные.
- Леночка, - он опускается на одно колено передо мной. Берет мою руку. Трется о нее щекой, потом целует каждый палец.
- Что ты тут делаешь? – хриплю, едва произношу слова.
- Выходи за меня, - протягивает мне коробочку в форме сердца, а там кольцо, лучи солнца падают на камень, сияние ослепляет. А я вижу лишь его глаза. Самые родные, самые любимые, единственные.
Делаю глубокий вдох и пропитываюсь его запахом. Я дышу им. Ощущаю свою любовь в каждой клеточке тела. Невероятно волшебное чувство. И только поэтому…
- Прости, Стас, но я не выйду за тебя, - провожу рукой по его щеке.
Разворачиваюсь и сломя голову бегу прочь.
Он узнал! Денис ему рассказал! Не вижу дороги, глаза застилают слезы. Я слишком его люблю, чтобы позволить совершить такой шаг. Пусть будет счастлив за нас двоих. А я буду с детьми.
- Лена, стой! – его голос совсем рядом.
Ускоряю бег.
- Отстань, Стас! – кричу.
Только не сейчас. Пусть оставит меня одну. Мне надо справиться с эмоциями. Сейчас я будто оголенный нерв.
Спотыкаюсь и падаю на песок. Тут же сверху надо мной нависает запыхавшийся Стас.
- Добегалась, - осторожно убирает волосы с моего лица.
- Не сейчас… просто дай мне уйти, - молю жалобно, а сама тону в его карих глазах. Он будто душу опутывает, посылает электрические импульсы по телу.
- Нам надо поговорить. Ты извини, что я так сразу, - пальцы скользят по моей щеке, трепетно, чувственно, словно сердце мое гладит.
Я таю, теряюсь, и это недопустимо.
- Зря ты… - закусываю губу. Надо его оттолкнуть. Встать и уйти. Но где взять силы?
- Лен, я понимаю, что я тебе напоминаю о пережитых ужасах, - в глазах пробегает боль. – Но неужели у меня нет ни одного шанса? Я думал, я надеялся… - замолкает, зарывается мне в волосы. – У нас ведь будет ребенок, еще один. Хочу, чтобы мы стали семьей, и я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела о своем выборе, - шепчет с отчаянием. Трется носом о мое ухо, - Как же одурительно ты пахнешь, Леночка…
- Стас, - из горла вырывается стон. – Я не сомневаюсь, ты будешь прекрасным отцом. И я не думала скрывать от тебя беременность. Просто Денис зря рассказал… я бы потом сама. Но это никак не значит, что ты должен делать мне предложение. И нет, Стас, ты не ассоциируешься у меня с прошлым. Ты светлый лучик, ты мое солнце во всем этом кошмаре. Ты и наши дети… - я дрожу, плачу, и не могу остановить поток откровений, его близость вмиг сорвала все мои защитные барьеры.
- Я думал… ты… - приподнимается на локтях, заглядывает мне в лицо, - Ты сбежала, потому что не воспринимаешь меня как мужчину. Что чувств нет… И я намеревался сделать все, чтобы завоевать тебя… Признаю, с предложением поспешил. Но я хотел… ох. Леночка, - целует меня в висок, нос, щеку, спускается к подбородку, - Как я хотел, чтобы ты стала моей официально…
- Зачем? – задаю глупейший вопрос. Но мой мозг не выдерживает, эмоции раскалены до предела, в венах бурлит кровь. И во мне просыпается дикая, неконтролируемая потребность в нем.
Замирает. Очень долго и пристально смотрит на меня.
- Я люблю тебя, Лена, - говорит это так просто, будто это очевидная истина.
Я ослышалась? Стас! Мужчина, о котором я грезила столько лет, признается мне в любви? Сердце делает кувырок, глаза наполняются слезами, и впервые эти слезы не пекут, у них вкус счастья. Пока эфемерного, слабого, но моя надежда поднимается с колен и расправляет крылья.
- Стас, - сжимаю его руку. Набираюсь смелости. – Ты не должен делать этого из-за ребенка. Нет, даже не так, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным жениться. Быть со мной, потому что я беременна. Это неправильно. Ты вправе строить свою жизнь, с кем хочешь…
Я еще хочу сказать очень много. У меня вихрь хаотичных мыслей в голове. Мне надо дать ему понять, что я не претендую ни на что, но он кладет палец мне на губы.
- Ты единственная женщина, с которой я хочу провести жизнь. С тобой и нашими детьми, - его голос дрожит, палец очерчивает мои губы.
Он искренен. А я все равно не верю… Сомнения гложут душу. Напоминают, что единственная любовь бывает раз в жизни, и у него она была…
- А Ульяна? Ты отослал меня. Я думала, ты ее простишь… И у вас все… - задыхаюсь от рыданий, - Все будет… вы снова станете семьей…
- Я отослал вас, чтобы вы были в безопасности. Я не знал точно, кто за ней стоит. Мне надо было копнуть гниль, и я не хотел рисковать вами. Надо было закончить дела с мачехой и сестрой, - слизывает языком мои слезы. – Не плачь девочка, родная моя…
- И ты не с ней? – слезы продолжают литься из глаз, тело дрожит. У меня истерика, я прикасаюсь к счастью, могу его потрогать, но все еще не верю, что оно у меня в руках. Такой мужчина, как Стас, хочет быть со мной? Как это осознать?
- Я благодарен, что она появилась. Это как прозрение, как удар по башке, чтобы мозги на место встали. Я любил иллюзию, женщину, которая появилась в то время, когда я просто хотел быть кому-то нужным. Но наши отношения были пропитаны ложью. Там не было искренности. Она была фальшивой с ног до головы. И дело не в имени. Я благодарен ей за сына. И все. Только встретив тебя, я понял, что такое настоящее чувство. Искренне, теплое, всепоглощающее. Я люблю тебя, Леночка, и не устану это повторять, - целует меня в губы, нежно, едва касаясь, - Каждую секунду, минуту, день, неделю, вечность.
Притягиваю его к себе, обвиваю руками за шею. Целую сама, вкладываю всю свою страсть, всю тоску и желания, которых сама боялась. И уже не слова, уже его губы, его прикосновения заставляют поверить в реальность происходящего.
- Вечности будет мало, Стас, - шепчу ему в губы. – Я слишком долго тебя ждала…
- Ждала? – хрипло переспрашивает.
- С первой секунды, как увидела твое фото, - провожу рукой по его волосам.
- Прости, я слишком долго был слеп. Не знал, что мое счастье совсем рядом. Но я готов заглаживать свою вину, долго… долго… доказывать, - его хриплый голос проникает под кожу, поднимает ввысь, опутывает прочными нитями, - Как сильно я раскаиваюсь, как сильно люблю. Больше ни минуты без тебя, Леночка…
- Я люблю тебя, Стас, - счастливо улыбаюсь. Я сказала это вслух и больше не сомневаюсь – чувства взаимны.
- Это значит, ты выйдешь за меня? – хрипло, лукаво, с придыханием.
- Дааа! – кричу громко и слышу, как путы прошлого со звоном рассыпаются, отпускают меня в новую жизнь с любимым мужчиной.
Эпилог. Часть 1
Тихая ночь, чистое звездное небо, валяюсь в гамаке, Леночка сопит под боком. Музыка морских волн ласкает слух.
Порой в погоне за выдуманными идеалами, мы стремимся покорять высоты, ищем счастье, обманываемся, принимая фальшь за истину. И я думал, что люблю. С ума сходил. А на самом деле я оплакивал свою несостоявшуюся семейную жизнь. Заставил себя поверить в то, чего никогда не было.
Глажу Леночку по голове, вдыхаю аромат ее волос… ваниль… Я тогда ошибся, она пахнет гораздо слаще. А запах Тори, или Ульяны, какая теперь разница, всегда отдавал горечью, отравлял меня.
Когда у тебя нет примера взаимоотношений родителей, сложно самому найти зерно истины, отделить страсть от любви, истину от иллюзий.
Я всегда хотел семью. Появилась Ульяна, разыграла спектакль, я повелся. Но это тоже опыт. Кто знает, смог бы я понять какое сокровище Лена, не хлебнув горя. Не испробовав иную сторону семейной жизни. Порой даже горький опыт – это благо.
Чтобы обрести свою любовь, я готов пройти и не через такой ад. Лена – центр моей вселенной, как и наши дети.
Когда увидел Тори у ворот своего дома – прозрел. Передо мной стояла абсолютно безразличная мне женщина. Ничего не дрогнуло в груди. Лишь удивление, что она выжила. Но и тут я ей благодарен, она помогла мне убедиться в своих чувствах к Лене.
Тогда в том городке, я ведь сам себя обманывал. Меня к ней тянуло со страшной силой. А поскольку я был полон заблуждений, оплакивал свою трагическую «любовь», то убедил себя, что это она. Так мне было проще успокоить самого себя. А ведь с самого первого взгляда Лена заняла все мои мысли. И к Анютке я сразу проникся симпатией, меня тянуло к девочке, подсознательно я изначально не ассоциировала ее с Ваньком. Не воспринимал его как ее отца.
Но кто знал, что даже этот полуживой, гнилой червяк мне пригодится. Именно его показания помогли засадить Тори. Парни Костика побеседовали с ним «по душам» и Ванек запел. Ох, как запел, выложил все, в обмен на то, что его не тронут.
Просчитался. Отправился вслед за своей подельницей за решетку. Да, мы солгали ему, но я не чувствую вины. Пусть заплатит за все издевательства над Леной.
Руки до сих пор чешутся его придушить, как представлю, что он глумился над ней, а Леночка в это время носила моего сына. Утешает мысль, что теперь в его состоянии евнуха, Ваньку придется несладко. Заключенные быстро определят ему место, которого он заслуживает.
Ульяну жизнь действительно побила. Рассказ про ее продажу Анастасией правда. Мы проверили. Только, как сказала Лена, жалости нет. Это ее бумеранг. И теперь она еще и ответит за свои злодеяния перед законом. После исповеди Ванька, она дала признательные показания, в надежде, что скостят срок. Но этого не будет. Мы постараемся.
Что касается мачехи, против нее улик мало. Многое не удалось доказать. Но она сядет за убийство своей «подруги».
Моя сестра оказалась в психиатрической лечебнице. За решеткой у нее случился срыв. Я навестил Славу. Смотрел на нее, безумный взгляд, несвязные слова, слюна капает изо рта. И тут мне стало жаль, что красивая женщина, у которой все было, так бездумно загубила свою жизнь. Но это ее выбор.
Все это время я разгребал проблемы, налаживал бизнес, после заказных проверок родственничков. А меня ничего не интересовало, Лена занимала все мысли. Я так тосковал. Не мог спать, есть, и ночами не сводил взгляда с ее фотографии. Целовал, гладил, говорил с ней, признавался в чувствах. А вот по телефону не мог сделать этот шаг. Переживал, что отвергнет, отберет надежду.
Уже не знал, как смогу жить без нее. Я узнал, что такое настоящая любовь.
А потом Деня позвонил и сообщил, что я стану отцом. Одна ночь… и ребеночек, наш кроха… Я плакал, как сопливый пацан. Не мог поверить в свое счастье. Могла ли судьба сделать мне подарок лучше? Определенно я счастливчик.
И тут же появляется желание оберегать, носить на руках, пылинки сдувать с Леночки. Она ведь переживает, думает, как отреагирую, раз запретила мне говорить про беременность.
У меня сорвало крышу. Взял билеты на ближайший рейс и к ней. Я был одержим желанием сделать ее своей женой. Немедленно, сию минуту. И в итоге отпугнул своим напором. Но зато мы все выяснили. А ее признания, слова любви! Мне казалось, я не выдержу этого счастья, сердце выпрыгивало из груди.
Даже сейчас смотрю, впитываю черты ее лица, изучаю идеальные линии и понимаю, что с каждой минутой люблю сильнее, и нет пределов моему чувству. Для нее можно мир свернуть, все вверх дном перевернуть, просто за ее счастливую улыбку.
- Ты чего на меня так смотришь? - Леночка потягивается, сладко зевает.
- Любуюсь, - целую ее в кончик носа.
Я весь вечер и полночи доказывал ей в спальне, как сильно ее люблю. И вот снова голоден. Невероятная женщина.
- Темнота же, и я растрепанная, помятая, - прячет лицо у меня на груди.
- Ты самая красивая, и я готов любоваться тобой ежесекундно, - поднимаю ее голову, целую в губы, голова кругом. – Твой запах, Леночка…ммм, я подсел на тебя, я зависим и мне это до одури нравится.
- Еще бы поверить, что это не сон, - взгляд становится серьезным, морщит лоб. – Стас…
- Что, любовь моя?
- Есть одно дело… мы должны прояснить один момент… - ощущаю, как дрожит, и меня тут же срабатывает инстинкт закрыть собой, защитить.
- Мы уже все выяснили.
- Не совсем… не до конца, - мотает головой. – Сейчас минутку подожди, я принесу, - выскальзывает из моих объятий и бежит в дом.
Возвращается быстро, в руках держит какие-то бумаги.
- Леночка, ты меня пугаешь, - хочу встать, но она жестом показывает оставаться на месте.
- Просто выслушай, Стас, - облизывает губы. – Когда Ульяна вернулась, она…
- Ее больше нет в нашей жизни. Зачем ее вспоминать? – морщусь.
- Ты не понимаешь. Она сказала то, в чем ни я, ни ты не можем быть уверены. А не знаю, чей был биологический материал. К моему ужасу, это действительно… мог быть не ты, - в глазах панический ужас. И меня скручивает от ее состояния, нутром ощущаю ее страх.
- Бред! – вскакиваю и сильно прижимаю ее к себе, до хруста костей. Хочу вытравить все гадкие мысли из ее головы.
- Стас! Я сделала тест ДНК. Ранее я проверяла Анютку на совместимость с собой, после потоков лжи Вани. Но изначально надо был с тобой. И я исправила эту оплошность, вот результаты, - отстраняется и тычет мне в нос бумаги.
Забираю их из ее рук. Смотрю Леночке в глаза и рву злосчастные бумажки на мелкие клочки.
- Она моя дочь. Я это знаю, - кладу ее руку себе на сердце. – Чувствую, родная.
- Правильно чувствуешь…твоя, - всхлипывает и трется носом о мою шею. – Но мог бы и посмотреть… чтоб убедиться…
- Лен, есть вещи, для которых не нужны слова и доказательства, - улыбаюсь. Моя девочка, до сих пор не может поверить, что у нас началась новая жизнь. Но я сделаю все, чтобы уничтожить все ее страхи.
- Стас… как же я тебя люблю, - всхлипывает.
- Но раз ты первая начала, то и у меня есть что тебе показать, - подмигиваю. – Стой тут.
Мигом лечу в спальню. Беру бумаги и назад.
- Что? – она смотрит на меня огромными глазами, и я таю, падаю в зеленую бездну.
- Тут документы на усыновление Дюшки. У него может быть только одна мама, только ты Леночка, - у самого голос срывается. – Хочу, чтобы так было не только в сердце, но и по закону.
Любимая с радостными криками бросается мне на шею, расцеловывает меня, смеется, заливисто, звонко, искренне.
- Семья… мы семья… - повторяет, снова и снова.
- Семья, Леночка, - поднимаю ее на руки.
Она запрокидывает голову и продолжает счастливо смеяться. А я понимаю – ее смех лучшая музыка на свете.
Эпилог. Часть 2
Просыпаюсь в одиночестве. Первая мысль – мне все приснилось. Слишком все хорошо, словно враз все черные тучи исчезли, и на горизонте только светлое и ясное небо.
Веду носом по подушке, что лежит рядом. Пахнет Стасом. Урчу от удовольствия. Неужели я теперь могу сказать – это запах моего мужчины? Или не могу и он ушел?
Оглядываюсь по сторонам. Да, я одна в комнате. Страх подступает к горлу. Надеваю халат и бегу на кухню. Еще в коридоре слышу веселый смех.
Стас бегает от плиты к детям, что-то весело им рассказывает, смешно машет руками, и взгляд такой мальчишеский, озорной. Никогда его таким не видела. Он будто помолодел.
Облокотилась о дверной косяк, замерла, любуюсь ими. Картина семейной идиллии. А ведь скоро наша семья еще увеличится, и детского смеха будет больше.
Вытираю подступившие к глазам слезы. Снова я не могу сдержать эмоций.
- Наша мамка проснулась! – Стас подходит ко мне, приподнимает и кружит по кухне. – Доброе утро, Леночка!
- Привет, любимки!
Дети подбегают к нам. Вот он идеальный завтрак в семье.
- Не знала, что ты умеешь готовить?
- Ради того, чтобы побаловать родных, я на все готов! – возвращается к плите.
Блины от любимого мужчины – это самое божественное блюдо на земле.
- А вы знаете, у нас с мамкой для вас сюрприз, - с довольной улыбкой изрекает Стас.
- Какой? – в один голос спрашивают Дюшка и Анютка.
- Мы скоро исполним ваше желание!
- Братик! – без раздумий восклицает Дюшка.
- Неужели! – счастливо хлопает в ладоши дочурка.
- А может, сестричка? - говорю, не в силах сдержать улыбку.
- Тогда братика после сестрички, - тут же находит выход Дюшка.
- Мы очень постараемся, - хитро прищурившись, говорит Стас, и при этом проходится по моему телу горячим взглядом. Мои щеки тут же покрываются румянцем.
Все еще не могу привыкнуть к его горячей натуре. Но я определенно уже вошла во вкус.
- Посмотрим, - опускаю голову. Пытаюсь скрыть смущение.
- И семейка, надо поторопиться. Сегодня у нас нет времени рассиживаться, - заявляет Стас и встает из-за стола.
- Это еще почему? Мы на отдыхе? – хмурюсь.
- Свадьба на носу! А она прохлаждаться надумала, - выгибает бровь Стас. Изображает наигранное удивление.
- Что? – больше слов из себя выдавить от шока не смогу.
- Леночка, ты сама вчера согласилась. А я больше ждать не намерен,- подходит ко мне и шепчет на ухо, - Мы слишком много времени потратили зря.
- Но вот так… сразу… - цепляюсь за его плечи, а то еще немного и упаду от переизбытка эмоций.
- Я все подготовил. Тебе не о чем волноваться, да и нельзя, - кладет руку на мой еще плоский живот.
***
Я невеста. Нет, непросто невеста! Я выхожу за Стаса! Мысленно проговариваю это, рассматриваю себя в зеркале и не верю.
Стас выбрал идеальное платье. Корсет расписан дивным узором, невесомое, нежное кружево, пышный низ, фата до пола, диадема. Волосы спадают красивыми локонами, нежный макияж. Я напоминаю себе принцессу.
Свадьба на берегу моря, любимый человек, дети – я в мечтах не могла подобного представить, жизнь не слишком меня баловала.
Но я уверена после затяжной черной полосы, светлая будет длиною в жизнь.
На церемонию приехали Богдан с Константином, с ними стоят наши дети, няня рядом. Денис улыбается, вместе с другими парнями из охраны. И больше из гостей никого. Стас смотрит на меня восторженным взглядом, окутывает своей любовью.
Арка увита цветами, солнце освещает нас, море шумит, поет свою песню.
- Леночка, обещаю, ты никогда не пожалеешь о своем выборе. Я сделаю все, чтобы оградить тебя от любых переживаний и горя. Я заполню твою жизнь солнечными днями, и не позволю твоей улыбке померкнуть, - говорит, надевая мне на палец кольцо.
- Стас,- слезы подступают к горлу, трудно говорить, - Обещаю, я сделаю все, чтобы ты хотел возвращаться домой. Чтобы семья стала твоей опорой, а наша любовь с годами только крепла и расцветала.
Руки дрожат, с трудом одеваю на его палец кольцо.
Муж привлекает меня к себе и целует, страстно, жадно, так что у меня уплывает земля под ногами и вырастают крылья.
В этот момент сплетаются наши души. Я нашла свою половинку сердца, и теперь мы одно целое.
***
Восемь месяцев спустя…
- Стасян, прекращай психовать! – Костя ударяет меня по плечу.
- Да, это уже реально перебор, - Бодя сидит на подоконнике.
- Я разнесу эту больницу в клочья, - сжимаю руки в кулаки.
- Остынь. Тебе же сказали осложнений нет, с малым все в порядке, - Костя смотрит на меня как на психа.
Я реально сейчас на грани. Ведь обещал, что не будет больше боли. А у Леночки схватки. Посмотрел в ее измученное лицо и меня скрутило. И ничего сделать не могу. Беспомощен. Какой от меня толк!
Замечаю в коридоре врача. Подлетаю к нему.
- Если что-то пойдет не так… - не успеваю договорить. Костя оттягивает меня. А у меня уже была подготовлена, по крайней мере, сотня угроз.
- Беспокойный папаша, что поделать, - улыбается друг. И шипит мне, - Если не угомонишься, я сам лично тебя вырублю.
- Так на родах будете присутствовать? – спрашивает врач.
- Дааа! – ору так, что сам чуть не глохну.
Леночка была против. Стесняется моя девочка. Но потом согласилась. Слишком важный момент, и мы должны пройти его вместе. Жаль, что не могу родить за нее.
Эти восемь месяцев были лучшими в моей жизни. Я нашел именно ту женщину, с которой мы смотрим в одном направлении. Моя жена расцвела на глазах, я день за днем уничтожаю ее страхи.
Но вот сейчас… я ничего не могу сделать, только поддержать и наедятся, что ей станет легче.
Друзья бросили свои дела и примчали к нам. Хоть сейчас они не могут похвастаться тишиной и спокойствием в жизни. Бодя борется со своей зависимостью, но одного желания мало. Когда ты упал, сложно подняться и победить демонов, которые продолжают тянуть на дно.
А Костя занят поисками своей дочери. Для него это стало вопросом номер один в жизни. А там, как назло, след теряется. Кому отдали девочку? Где ее искать? Но он готов весь мир перевернуть.
Врач прерывает мои размышления, зовет в родовую. Дрожащими руками облачаюсь в халат, на автомате выполняю все распоряжения медсестры, а мысленно я уже с ними, с моими любимыми.
- Стас, ты зеленый, - шепчет моя девочка. – Все же хорошо…
- Я с тобой, - беру ее за руку. – Родная, у нас все получится! – смотрю и едва не лишаюсь чувств.
На лбу испарина, глаза измученные, и она продолжает улыбаться. Сильная, стойка, моя маленькая, единственная.
А потом бросаю гневный взгляд на врача. Пусть только попробует накосячить. В порошок сотру. Надеюсь, он меня понял. Хоть вслух я и не озвучиваю свои угрозы. Нечего пугать любимую.
- Конечно, мы ведь так его жали… - закусывает губу, морщится и хватается за живот.
- Сделайте что-то! Ей же больно! – кричу в отчаянии.
- Вся отлично, - смеется сквозь боль.
Дальше не до разговоров. У меня ощущение, что я сам на этом пыточном столе. Несколько раз с трудом одергиваю себя, подавляю желание открутить врачу голову. Успокаиваю себя, что я сам его нашел. Сто раз перепроверил. Он лучший.
Но это ад, видеть, как любимая мучается, и быть не в состоянии ей помочь. Леночка держится как боец.
- Поверь, такие роды – это подарок.
А меня снова пронзает боль. Вспоминаю, что ей пришлось пережить. И вот снова мучения! Когда это закончится?!
Крик малыша, прицельно прямо в сердце. Как удар молнии. Как озарение. Как свет в конце тоннеля.
- Сын… у нас сын… - шепчу вмиг онемевшими губами.
- Да… - Леночка улыбается, а глаза, там россыпь сверкающих изумрудов. Воздух… он пропитан счастьем…
- Спасибо… - смотрю на своего сына, и все расплывается. По щеке течет что-то горячее. Сердце неистово бьется в груди, норовит выпрыгнуть к малышу.
- Мы выполнили заказ Дюшки с Анюткой, - всхлипывает Леночка.
Я боюсь загадывать, но сейчас… у меня стойкое ощущение, что мы в роддоме далеко не последний раз…
***
Когда мне кладут на руки сына, в груди столько теплоты, что ей не поместиться в теле. Я переполнена до краев, счастьем материнства, любовью Стаса.
Он плачет. Не скрывает эмоций. Так переживал за меня, что я больше переживала за него, чем за себя. Даже боли особо не чувствовала. Еще раз убеждаюсь, что мы одно целое.
Стас дрожащей рукой трогает личико крохи. Он такой смешной, красивый, наш.
- Мы так тебя ждали, сынок, - шепчу и прикладываю его к груди.
А ведь если рядом любимый мужчина, в семье доверие, то никакая боль не страшна. Мы со всем справимся, ведь мы вместе.
После нашей свадьбы, каждый день – это праздник. Мы со Стасом понимаем друг друга с полувзгляда. А наши дети чувствуют атмосферу в доме и расцветают на глазах.
Меня переводят в палату. Я засыпаю со счастливой улыбкой на лице. Когда просыпаюсь на телефоне сообщение от мужа:
«Когда проснешься, напиши мне, любимая».
«Уже проснулась».
Отвечаю. И с улыбкой смотрю на нашего кроху.
«Выгляни в окно».
И тут ночное небо озаряется всполохами фейерверков. Разноцветных красивых, ослепительных. А в центре надпись: «Спасибо за сына. Безгранично люблю вас, Леночка».
Слезы ручьем из глаз. Эти роды точно останутся в моей памяти, как один из самых счастливых дней в моей жизни.
***
Мы с Костей стоим под роддомом. Ожидаем выписки. Дети тоже тут. Засыпают меня вопросами про братика. А вот Бодя приехать не смог. Надеюсь, у него все хорошо. Потом обязательно выясню.
А я ломаю себе голову, чем еще удивить Леночку? Что для нее еще сделать? Украшениями ее не удивишь. Новыми домами тоже. Детскую мы выбирали вместе. И ей она очень понравилась. А мне все кажется, что я мало ей даю. Хочется больше. Она подарила мне сына, дочь, стала родной матерью Дюшке. Она возродила меня. Что бы я ни придумал, этого все равно будет недостаточно.
- Нашли? Чтооо?! – Костя говорит по мобильнику. Так орет, что у меня чуть букет из рук не выпадает.
- Дружище, тише, - шикаю на него.
- Стас… ты не представляешь… след нашли… Та тварь сказала правду. Моя дочь… просила милостыню на улицах… Я казню тех, кто с ней это сделал…
У меня мороз по коже.
- Это точно? – переспрашиваю.
- Да. В другом городе. Далеко от нас. Потому след сразу не нашли. Ее заставляли типа работать! В голове не укладывается, - сползает по стене, закрывает лицо руками.
- Так ее нашли?
- Нет… после след снова теряется, - стонет.
- Есть зацепка, надо рыть. И я помогу чем смогу, ты знаешь! – сжимаю его плечо.
- Клянусь, я найду и заберу свою дочь, чего бы мне это ни стоило, - поднимает голову, и я понимаю, он жизнь отдаст, но добьется своей цели. И не завидую тем, кто станет у него на пути.
- Ты ее вернешь, не сомневаюсь.
- Ты это… прости… Такой момент… Не хотел портить, - поднимается. Смотрит на меня и вымученно улыбается.
Я знаю, он рад за меня. Но его раны слишком сильно кровоточат. И не будет ему покоя, пока он не найдет малышку.
- Костик, Леночка, - расплываюсь в улыбке, когда вижу их.
- А я тут при чем? – спрашивает друг за спиной.
- Так не к тебе обращаюсь. Мы сына так назвали.
- Отличное имя, - кивает жена.
- Братииик! – к ней подбегают наши дети.
Беру сына на руки. Задыхаюсь от счастья. Приседаю, чтобы показать малышне братика. А самого бьет мелкая дрожь. Вот они истинные моменты счастья. Их не купить. Не украсть. Это подарок судьбы, и нам остается только ценить и оберегать его.
Костик старший растрогался. Приседает. Вглядывается в лицо малыша.
- Малой настоящий мужик, - говорит хрипло.
- Костя, ты будешь крестным? – спрашивает Лена.
- Я?! серьезно?!! – вижу, как грусть отступает. Наше счастье передается другу, помогает ему отвлечься. – Спасибо за доверие! – шумно втягивает воздух.
- Нечего тут торчать, едем домой. Костику младшему пора показать его хоромы, - смотрю на спящего сына, и не могу насмотреться.
- Домой, - протягивает, Лена, - Какое сладкое слово…
- Это твоя заслуга, родная, - целую ее в губы.
- Это взаимная любовь, Стас. Она творит чудеса…
***
Конец