— То есть как это беременна?

В ночном лесу тишина стоит такая, что слышен хруст сосновых иголок под мягкой поступью часового. Ни сверчков, ни птиц, только робкий ветер поет где-то там в высоких кронах. И тем громче кажется голос брата.

Я молчу, опустив глаза. Оправданий нет никаких.

— Да когда-ты успела? — горячится брат. — И кто отец твоего… кхм…

Хороший знак. Назвать выродком ребенка под моим сердцем он не посмел. И это понятно. У нас в роду дети рождаются далеко не у каждой женщины. Расплата за древнюю магию. Глупо и грустно. Магия у мужчин — а страдаем мы, женщины.

— Если отец — кто-то из моих людей…

Я морщусь и качаю головой. Глупости. Большинство из ополченцев — пастухи да охотники. Необразованные, грязные и бородатые. Среди людей рия Сольвейна есть несколько приличных собеседников — бывшие офицеры, бывалые воины. Но все они инвалиды. Без глаза, без руки… хромые и кривые. Братец, видимо, совсем растерял остатки разума, бегая по лесам и болотам.

— Тогда кто?

— Седрик Даррен? — неуверенно предполагаю я, ковыряя мягкий ковер из сосновых игл носком прохудившегося сапога. Сапог мне ужасно велик и сваливается даже не смотря на то, что я напихала в него тряпок.

— Окстись, Эстелла, я умею считать до девяти! — рычит брат. — И родня Седрика тоже! Ты овдовела полгода назад, а живот еще даже не виден!

— Думаешь, им есть до этого дело? Ребенка с нашей кровью примут без разговоров. Будь он хоть чернокожий или с раскосыми глазами!

Брат вдруг разом успокоился. Все же Фредерик никогда не отличался быстрым умом, но если ему немного помочь…

— А ребенок будет чернокожим? — с любопытством спросил он.

— Нет. У него будет обычная кожа и светлые глаза. А вот волосы, я полагаю, черные.

Я вспомнила свое пикантное приключение и усмехнулась про себя. У моего сына или дочери есть все шансы унаследовать весьма привлекательную внешность.

— Без разницы, — отмахнулся брат. — Может, ты и права. Ребенок — это даже хорошо. Все увидят, что ты не бесплодная. Оставим его в роду. Будет следующим бароном Сольвейн. Так даже проще, чем все эти брачные договора.

Я кивнула, улыбаясь. Все так. Кого бы я ни родила — наше положение только укрепится.

— Если родится мальчик, то он будет сильным магом, — Фредерик воодушевлялся с каждым словом. — А девочка…

— А девочку ты продашь, — горько вздохнула я. — Очень задорого. Как дед когда-то продал меня.

— Эсти, но у тебя был хороший муж! Молодой и красивый. Ты никогда не выглядела несчастной.

Я отвернулась. Что толку разговаривать с этим человеком! Ему не понять… Да, у меня были лучшие платья, ожерелья и жемчужные гребни, куча служанок, огромный дом в столице. Но муж меня не любил и нисколько этого не скрывал. Он купил себе племенную кобылу, а та оказалась с браком.

Какое-то время я была в него даже влюблена. Все верно сказал брат: Седрик был хорош собой, обаятелен, умел быть нежным и милым. Но я не понесла ни в первый год, ни во второй, и мой дорогой супруг решил, что его обманули. О, какое это было унижение! Он привел несколько докторов-магов и потребовал, чтобы они засвидетельствовали мою несостоятельность как женщины, чтобы он смог развестись. Разумеется, семье Сольвейн этот скандал обошелся бы в круглую сумму. И моя репутация была бы погублена навечно.

Но доктора в один голос заверяли Седрика, что я совершенно здорова. Мой супруг тоже не был бесплоден, тут же предъявив с десяток бастардов, младшему из которых едва исполнился месяц.

Стоит ли говорить, что я и знать не знала о том, что он мне изменяет без всякого стыда?

Вердикт докторов был однозначен: мы оба здоровы и способны к деторождению. И нет, рия не принимает никаких отваров или пилюль, ее тело совершенно чистое. А что пока не вышло — так тоже бывает. Нужно лучше стараться.

И вот тогда я познала ад. Муж мне опротивел, я разглядела его истинную натуру. А он… он старался. Каждую ночь. Иногда и днем. Я плакала и терпела, а куда мне было деваться? Так прошел еще год — самый страшный в моей жизни. Я едва не сошла с ума. Пару раз намеревалась броситься с башни — меня остановили. Пыталась сбежать — догнали и приставили стражу.

Когда Седрик понял, что все это бессмысленно, он ужасно разозлился. Впервые он напился и меня избил, но, к счастью, больше этого не повторялось. Он оставил меня в покое, лишь изредка заглядывая в мою спальню — так, на всякий случай.

Жить стало гораздо легче.

А потом он и вовсе умер, оставив меня счастливой вдовой. Поскольку детей у нас не было, я вольна была вернуться в дом брата. Но вот беда — возвращаться оказалось некуда.

Когда в семье маги рождаются только по женской линии, ожидать процветания рода очень глупо. Девочек ведь отдают замуж, и эти самые маги будут расти в других семьях. Все брачные контракты заключались с условием, что второй ребенок, неважно, мальчик это будет или девочка, по достижению трехлетнего возраста возвращается в род Сольвейн. Ну, или всегда можно признать дочь от горничной.

Мужчина-маг наследует титул. Женщину отдают замуж, причем за немалый выкуп. Так было всегда.

Только не нужно думать, что я недовольна своей судьбой. Первые два года я была счастлива в браке, да и потом, когда Седрик отступился, жила неплохо. Не голодала, не носила лохмотья, не мерзла, спала в мягкой постели. Жила в столице, танцевала и посещала театр. Никогда мои руки не знали работы. Не самая худшая судьба, как я думаю.

— А потом ты снова выйдешь замуж! — голос Фредерика весьма болезненно вырвал меня из воспоминаний.

— Что? — переспросила я, не уверенная, что правильно расслышала.

— Я говорю, что найду тебе нового жениха. Раз уж мы не отдадим ребенка Дарренам, то и ты ни на какой наследство претендовать не сможешь. С чем пришла, с тем и ушла. Можно было бы потребовать драгоценности и платья… Но лучше бы подождать до родов.

С этим я была совершенно согласна. Матушка Седрика, моя дорогая свекровь, вообще не хотела меня отпускать, с самым серьезным видом убеждая меня, что заключенный с ее сыном брачный договор делает меня собственностью семьи. Снова — племенной кобылой. Не вышло с Седриком — получится с его младшим братом. Или кузеном. Или дядюшкой. И даже жениться на мне никто не будет до тех пор, пока я не понесу. Тут-то я поняла, откуда у моего покойного супруга были замашки тирана. И сбежала в ту же ночь.

К слову, Фредерик не ответил ни на одно мое письмо, хотя я точно знала, что он их получил. Ему было вообще на меня плевать до тех пор, пока распри с соседями не вышли за все мыслимые и немыслимые границы.

Между прочим, рий Роймуш, с которым воевал еще наш с Фредди дед (а точнее, сын того самого Роймуша), не так давно вышиб братца из фамильного замка. Честно говоря, за дело. Каким же нужно быть идиотом, чтобы грабить соседа, убивать его людей и жечь его посевы! Особенно того, у кого среди ближайших родичей значился боевой генерал.

— Фредди, я больше замуж не пойду, — предупредила я брата нервно.

— Куда ты денешься, — отмахнулся он. — У тебя нет выбора. И денег. И еды. Вообще ничего нет. К тому же я тебя спас, ты должна быть благодарна.

Вспомнив, от чего этот глупец меня спас, я только фыркнула и вернулась к костру, не слушая больше его назойливую болтовню.

Все и так понятно. Меня снова разыграют как козырную карту. Фредерику нужны деньги, тем более, что наследника он и так от меня заполучит. Бежать мне больше некуда, в этом он прав. Моя судьба снова предрешена.

Я сидела у костра, закутавшись в пыльное, пропахшее горьким дымом одеяло, и молча смотрела на языки пламени. Хотелось выть, а замуж не хотелось. Я-то думала, что справлюсь. Рожу ребенка, буду тихо растить его в старом замке. Золота и шелковых платьев мне не нужно, довольно. Все это у меня было и не принесло счастья. Видимо, в покое меня оставят только после сорока. Дожить бы!

Широкая мужская блуза надежно скрывала зародившуюся под сердцем новую жизнь. Люди брата что-то, наверное, подозревали — не раз видели, как по утрам меня тошнит в кустах — но молчали. Удивительно, что до Фредерика так долго доходило. Все же он не очень умный. Зато маг удивительной силы, как и все в нашей семье. И жениться ему не нужно, зачем? Все равно его сыновья не унаследуют ни капли дара. Может быть, дочь… но и ее он продаст. Глупости. Зачем ему связывать себя семейными узами? Ведь есть я.

Очень-очень дорогая вещь. Драгоценность.

Так считал мой дед. Так считал Фредерик. И Седрик. И его мамаша. Надеюсь, эту гадину порвало на части, когда она поняла, что до меня теперь не дотянуться.

В какой-то степени Фредерик прав. Он действительно меня спас.

Я ведь сбежала налегке, с одной лишь сменой белья и кошельком, благо в Иррейе стояло теплое лето. Остановилась в обычной гостинице, записалась вдовой, не указывая настоящего имени. Мне нужно было передохнуть и обдумать дальнейший путь. Ночевать под открытым небом, наверное, было в тот момент безопаснее. Но я слишком устала и хотела хоть немного покоя.

Сбегала я не в первый раз. Обычно меня ловили и возвращали обратно, но в этот раз вышло по-другому.

Гостиница оказалось неплохой. Мне предоставили маленькую, но чистую комнату, и предложили искупаться. Поужинав и запив свою маленькую победу славным вином, я согласилась, хоть двери мыльни и показались довольно хлипкими. Впрочем, хозяин заверил меня, что практически все комнаты свободны, меня точно никто не потревожит.

Я облачилась в длинную ночную сорочку и отправилась умываться. Огромная медная ванна, сияющая начищенными боками, соблазняла изо всех сил, и я сдалась. Включила воду, активировала нагревательный артефакт, насыпала на дно ванны цветочной соли с маслами, распустила волосы. Они у меня густые и длинные, до ягодиц. Нужно было вычесать дорожную пыль.

Когда дверь распахнулась, я даже не успела напугаться. На ввалившегося в мыльню невысокого мужчину средних лет я посмотрела с презрительным недоумением.

— Рий не пробовал стучаться?

— Я… премного извиняюсь. Не рассчитал силы, — пробормотал мужчина, разглядывая меня с хищным интересом. Никакой вины я в его голосе не услышала.

— Выйдите вон.

— А если не выйду? — насмешливо вскинул черные брови мужчина. — Что тогда?

У него были короткие волосы, совершенно седые виски и морщинки под глазами. По стрижке и выправке видно — военный, причем высокого ранга. Не привык, чтобы ему перечили. Даже женщины. Я таких немало встречала при дворе. Если сейчас начну плакать и просить, он, конечно, смутится и даже извинится куда более искренне. Но плакать мне уже осточертело, поэтому я решила: пойду в наступление. Пусть он сдает позиции. Сколько можно подчиняться?

— Я собиралась принять ванну, — надменно заявила я, не опуская глаз, как того требовали приличия, и разглядывая его не менее нахально. — Вы мне помешали.

Он неплохо сложен. И глаза, пожалуй, красивые. Светлые такие. Серые. Холодные. Маг, поди.

— Я тоже собирался принять ванну, — усмехнулся рий, опираясь плечом на косяк и скрещивая руки на груди. Точно маг. У него на пальцах перстни. Артефакты, наверное. Других побрякушек военные не признают.

Разговор неожиданно начал мне нравиться. Я прекрасно осознавала, что ситуация вышла за грани приличия. Я в одной тонкой сорочке, хоть и скрывавшей тело не хуже платья, но ведь под ней ничего нет — и мы оба это знаем. А еще я понимала, что привлекательна для мужчин, и этот рий — не исключение.

— Вы считаете, что я уступлю вам мыльню? — насмешливо спросила я, водя щеткой по волосам и подмечая, как чернеют светлые глаза рия. — Напрасно. Я пришла сюда первой. И не уйду до тех пор, пока не искупаюсь.

— Вы бросаете мне вызов, бесстрашная рия? — голос мужчины звучал уже по-иному: низко и с хрипотцой. — Напрасно. Я из тех, кто привык быть первым. И не уйду, пока не получу то, что хочу.

Мы оба знали, что это лишь игра. Сердце у меня колотилось, во рту пересохло. Эти горячие взгляды, эта пикировка… Как давно я не испытывала подобного подъема! Что и говорить, брак мой был безрадостным, а столь желанное вдовство оказалось даже хуже. Последний раз я смела флиртовать с мужчиной шесть лет назад.

Мне бы остановиться и признать поражение, ведь овцы не спорят с волками. А ему только того и нужно было. Одна лишь смиренная просьба, и рий уступит. Но голова кружилась, выпитое за ужином вино горячило кровь, и я тряхнула волосами.

Признаться, рий был хорош. Не молод, конечно, не слишком высок. Вполне вероятно — опасен. Слишком крупный нос, неряшливая щетина на подбородке. Жесткий взгляд. У мужчин с такими глазами не бывает проблем с женщинами.

Тем приятнее будет его одолеть.

— Вы совершенно не знакомы с правилами приличия, — я пыталась быть сильной и звонкой, но даже сама слышала в голосе игривые нотки.

— Я и не стремлюсь быть приличным, — охотно согласился рий. — Так вы будете принимать ванну? Я ведь жду. Раздевайтесь же.

— Ванну принимать буду, — с достоинством отвечала я. — А раздеваться — идите к демону.

И, прошествовав к наполовину заполненной медной лохани, я шагнула в нее прямо в сорочке. И возлегла, откидывая голову и прикрывая глаза.

Вот такая вот неожиданная атака, рий генерал. Что вы на это ответите?

— Видят боги, я старался как мог, — выдохнул мужчина. — Но это сильнее меня.

Голос его прозвучал как-то слишком близко. Я распахнула глаза как раз вовремя. Совершенно голый, рий залезал ко мне в ванну.

Кричать? Возмущаться? Ударить его? Любая нормальная женщина так и сделала бы. Впрочем, нормальная женщина и не оказалась бы в такой ситуации. Мое же душевное здоровье было слишком хрупким. Можно даже сказать — не было его совершенно, этого здоровья. И поэтому я лишь поджала колени, чтобы он поместился.

— Как тебя зовут? — спросил мужчина, сильным движением притягивая меня к себе. Глаза у него были уже совершенно черные.

— Для тебя — никак, — фыркнула я ему прямо в губы.

О, как он целовался! Настойчиво и нежно, жадно и бережно, терпеливо и горячо. Меня заколотило сразу, не то от холода, не то от волнения. Крепкие пальцы зарылись в распущенные волосы. Я окончательно была опрокинута ему на грудь.

Миг — и его ладонь уверенно скользнула вверх по бедру, и мокрая ткань сорочки ни одному из нас не мешает.

А я в свою очередь исследую пальцами его тело не менее настойчиво. И нахожу его интерес ко мне весьма, весьма впечатляющим. Не уверена даже, что мне это нравится.

— Рия, ты сводишь меня с ума.

— Ах вот как? То есть до этого ты был нормальным?

Тихий смешок, и снова губы на моих губах. И руки, которые меня ласкают с прямолинейной осторожностью. Он точно знает, чего хочет.

Этому мужчине нужна я сама. Не наследник, не родовая магия, не какая-то там перспектива возвыситься за мой счет. Только я и мое тело. Он был со мной предельно честен. А я честна с ним.

Поцелуи стали еще горячее, ведь я не поддавалась — а нападала уже сама. И внезапно ощутила, что он позволил мне вести. Впервые в жизни я могла делать, что хочу. Трогать его, как хочу. Царапать плечи и громко стонать, когда он сжимал мою грудь. Услышат? Плевать. Уже завтра меня, как обычно, догонят и вернут в темницу. А сегодня можно все.

Ах! Момент слияния тел был ошеломительно прекрасен. А его крепкие руки, не позволяя ускользнуть, направляли и задавали ритм.

— О-о-о!

— Как ты хороша!

— Ты тоже, тоже хорош.

И снова я никогда не говорила этого мужчине. Мне вообще не позволялось разговаривать в постели…

— Скажи мне: ты хорош, Элрис. Я хочу это слышать.

— Элрис, ты великолепен!

Вода из ванной выплескивалась на пол, разгоряченные тела скользили. Я обвила ногами его бедра, боясь, что он покинет меня слишком рано, и он снова понял меня без слов. Менталист? Вряд ли. Просто… чувствует. И заботится обо мне.

Прикусил тонкую кожу на шее, коснулся пальцами там, где мне было нужно… и я рассыпалась искрами с громким стоном.

— Элрис!

Он догнал меня в два толчка. Содрогнулся, весь покрываясь мурашками и рыча мне в плечо.

И в тот момент в дверь заколотили.

— Рия! Рия Эстелла! Вы тут? Вас ищут.

— Эс-тел-ла, — перекатывая на языке мое имя, пробормотал Элрис. — Не волнуйся, я закрыл дверь и наложил полог тишины. Нас никто не услышал.

— Замечательно, — пробормотала я, пытаясь понять, что со мной происходит.

По рукам словно искры пробежали с треском и покалыванием. Стало очень жарко, на висках выступил пот. Неужели это — из-за того, что сейчас произошло? Нет.

Семейная магия — вот что отвлекло меня от последних минут наслаждения.

В дверь стучали все настойчивее. Послышался голос свекрови:

— Эстелла, немедленно открой!

А в голове в унисон звучал зов брата:

— Эстелла, Эстелла!

И взволнованное совсем рядом:

— Эстелла, что с тобой? Ты в порядке?

Не думаю, что у меня был особый выбор. От свекрови мне хотелось оказаться как можно дальше. От рия Элриса — тем более. Объясняться почему-то не хотелось. И я потянулась к Фреди всем сердцем.

И через миг оказалась посередине леса в мокрой насквозь ночной сорочке.

Рий Элрис Трейт сидел голый в остывшей ванне и хохотал. Такого приключения с ним еще не случалось за всю его насыщенную жизнь.

Прекрасная и дерзкая незнакомка, умопомрачительный секс… И пустота в руках. Он обвел взглядом небольшую мыльню, снова громко фыркнул и легким движением пальцев убрал с пола воду. Развалился в ванне, снял полог тишины и удерживающее дверь заклятье. В мыльню тут же ввалился хозяин гостиницы, а с ним — какая-то роскошно одетая женщина лет пятидесяти на вид.

— Мерзавка! — выкрикнула женщина, а потом увидела Трейта, захлопала глазами и попятилась. — Рий? А где… где девушка?

— Какая девушка? — небрежно спросил Трейт. — Здесь только я. Уважаемая рия, вы не находите, что вваливаться в мыльню к мужчине как-то очень неприлично? Впрочем, я не девица, скомпрометировать меня невозможно. К счастью для меня. Жениться я на вас не собираюсь ни при каких обстоятельствах.

— Да как вы смеете! — тут же вспыхнула дама. — Следите за своим языком! Вы разговариваете…

— С кем же? — не выдавая любопытства, вкрадчиво спросил Элрис.

— Рия, это же сам генерал Трейт, — тихо сообщил хозяин гостиницы. — Не думаю, что стоит с ним ссориться.

Неприятная тетка переменилась в лице и покраснела.

— Но погодите! Здесь была девушка! Моя… племянница. Такая… высокая, со светлыми волосами.

— Я никого не видел. Пришел в мыльню, тут уже набранная ванна. Собственно, и все. Посудите сами, если б здесь была женщина, куда б я ее спрятал? В ванну, не иначе! Скажите лучше, рия, что такого ужасного натворила ваша племянница?

— Она… украла кое-что и сбежала, — буркнула тетка, разворачиваясь. — Впрочем, вас это не касается.

Рий Трейт считал иначе, но переубеждать никого не стал. Мутная история. Его случайная любовница магом не была, он бы почувствовал. Но исчезла она именно при помощи магии. Такое возможно при кровном вызове. Стало быть, незнакомку кто-то забрал. Брат, отец… мать, сестра? Муж? Последнее предположение рию не понравилось. Хотелось думать, что Эстелла свободна. Хотя бы потому, что с чужими женами Трейт не спал никогда. Гордость не позволяла. Брезговал. Еще не дело — опускаться до чьих-то объедков.

Но и забыть прекрасную незнакомку будет сложно. Такие не забываются. Гордая, смелая — как и он сам. Волосы эти, густые и вьющиеся, медового цвета. Карие, почти черные глаза. Несомненно, иррейка. Только у его соотечественниц может быть смуглая кожа, темные глаза и светлые волосы.

А какая грудь, м-м-м… а бедра!

Красавица.

Трейту нравились высокие женщины, даром что он сам статью не вышел. У этой, кажется, был идеальный рост. С ней было бы очень удобно целоваться. Наклоняться не пришлось бы.

Впрочем, разве теперь это важно? У него совсем нет времени для того, чтобы отгадывать загадки. А незнакомка пусть останется лишь воспоминанием. Зачем ему знать ее настоящее имя? Сейчас она таинственна и прекрасна, а потом, быть может, выяснится слишком многое.

Воровка? Беглая служанка? Он в это не верит. Можно спрятать под платком волосы, но не воспитание и манеры. Но все же — пусть так. Приятное приключение окончено, пора ехать дальше.

Полежав еще немного в стремительно остывающей ванне, рий Трейт поднялся. Завернулся в надушенную простыню, принесенную не для него, и босиком проследовал в свою комнату.

— Рий, постойте, — окликнула его та самая тетка. — Вы ведь маг?

— Допустим.

— Вы не почувствовали ничего странного? Мне показалось, что в мыльне…

— Да. Я накладывал полог тишины. Люблю, знаете ли, петь, когда моюсь. А голос у меня препротивный. Прошу прощения, рия.

И захлопнул дверь, хмуря брови. Вот ведь нахалка! Не поверила… Да и плевать. Он никому не обязан отчитываться… Ну, кроме своего короля.

Выспался славно, давно так сладко не спалось. И настроение поутру самое замечательное было. Все же удовольствия телесные весьма бодрят, особенно нежданные. Когда не приходится за дамой несколько недель ухаживать, а потом беречь ее репутацию, пряча лицо под маской.

И снова закралась в голову опасная мысль: неспроста его величество верного генерала из приграничной крепости вызвал. Жениться придется, вот чуял Трейт за… затылком чуял. Возраст подходящий — ему осенью уже будет тридцать восемь. Для сильного мага не так уж и страшно, а единственному наследнику древнего рода все же стоит задуматься о сыновьях.

В принципе, рий Трейт жениться и не против. Ничего страшного в этом нет. Печально лишь, что гарнизон придется оставить, но и в том свои плюсы имеются. Весь высший свет знал, что герой войны с Валлией в приграничную крепость был сослан в наказание за неслыханную дерзость и непослушание королевской воле. Хоть и говорят, что победителей не судят, а все же его величество сильно гневался на своего генерала. Разжаловать не посмел, но с глаз долой отослал. И невдомек для сплетников, что то не наказание было, а награда. Семь лет покойной и легкой службы. Хищные звери? Ерунда. Разломы с демоническими отродьями? Не страшнее, чем люди, такие же, как ты. Тварь крылатую, что огнем плюется, застрелить куда проще, чем человека, в глаза которому ты уже успел взглянуть. Хорошо хоть, что лазутчиков нынче не убивали на месте, а допрашивали. И потом или в столицу отправляли, или выгоняли прочь.

Как это ни пафосно звучало, но в последние годы руки опального генерала очистились от крови человеческой. Никого не убил. Даже браконьеров и разбойников отправлял судье в ближний город, сам не марался. Довольно… и без того за спиной немаленькое кладбище имеется.

Весна в Иррейе выдалась ранняя. Даже в оврагах растаял снег, дороги просохли. Путешествовать было бы одним удовольствием, если бы вместе с первой травой из-за кустов не повылезали всякие мерзкие личности. Холодной зимой они, разумеется, прятались в теплых домах, а сейчас, выскакивая на дороги и размахивая ржавыми копьями и дрекольем, выкрикивали обидные для военного люда слова. Генерала Трейта по дороге в столицу обозвали шесть раз. Он всегда удивлялся, как эти глупые люди не отличают военного мага от купца или простого крестьянина. Ну понятно же, что если конь хороший, одежда приличная и путник едет в одиночку, то надеется он не столько на пистолет, сколько на нечто иное. Пистолет перезарядить вряд ли успеешь, когда на тебя толпой навалятся. А вот ветром раскидать или потоком ледяной воды сбить — это пожалуйста. Благо ручьев в полях предостаточно.

На взгляд рия Трейта, вся проблема была в недостатке образования. Школы для детей строились лишь в городах, а в деревнях большая часть жителей не умела ни читать, ни писать. Деньги, правда, при этом они считали замечательно. Но все же логически мыслить и просчитывать последствия не умели, и это весьма печально для королевства. Связывая и укладывая вдоль дороги очередную парочку “ветеранов войны с Валлией”, Трейт сокрушался и вспоминал, как частенько солдаты под его началом не знали, где право, а где лево, и обучение начиналось с элементарных вещей.

— Я пришлю к вам старосту ближайшей деревни, ребята, — доброжелательно сообщил Трейт бородатым парням. — Вас будут судить и отправят в рекруты. Возможно, вы даже попадете под мое начало. Кстати, вы знаете, что телесные наказания в армии все еще практикуются?

Наверное, нужно было разговаривать с недоумками как-то попроще, половину слов они даже не поняли, но судя по воплям вслед — им и этого хватило. Глупо, конечно. Возможно, староста их просто отпустит. И вряд ли разбойники извлекут какой-то урок. Но рий не собирался нарушать слова, которое дал себе самому. Никаких убийств в мирное время. Разумеется, если не в рамках самозащиты. А этих двоих он не боялся нисколько, они были против него что цыплята против коршуна.

Радовало хотя бы то, что чем ближе была столица, тем шире становились дороги, богаче дома и приветливее люди. Многие снимали шляпы, приветствуя всадника. Кланялись. Здоровались и шутили, готовы были поделиться обедом. В лицо генерала мало кто знал, а имени своего он не называл.

В Эррайн генерал въехал уже на закате дня. Остановился в скромной гостинице, спокойно выспался (без пикантных приключений) и наутро, свежий и бодрый, явился к королю. Его приняли без промедления, и впервые в голову Трейта закрались подозрения, что дело не только в предполагаемой женитьбе.

Он оказался прав. К сожалению.

— Элрис, ты, конечно, знаешь, что твой кузен, рий Роймуш, скончался полгода назад?

— Разумеется, ваше величество.

— И ты знаешь, что официальных наследников у него не было?

— Конечно. Я же сам разыскал и привез мальчишку, его бастарда. Смею надеяться, у мальчишки нет проблем?

— Как сказать, — его величество побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и выложил карты на стол: — Юный Этьен Роймуш — один из самых сильных менталистов, которых я видел.

— Что он натворил? — подобрался Трейт.

— Его сосед, рий Сольвейн — такой же молодой идиот. И тоже — весьма одаренный. Он решил вспомнить былые разногласия и отомстить за старые обиды. Сжег у Роймушей почти весь лес, разогнал крестьян в поле, нескольких человек убил. А твой племянник не стал вникать в правила игры и ответил так, как это принято в порту, где он вырос.

Трейт закашлялся, пытаясь скрыть явно неуместный смех. Мальчишка ему понравился сразу. Умный, наглый, скрытный. Пытался и на него воздействовать, но обломал зубки. Интересно, что ему пришло в голову теперь?

— Он заявился в замок Сольвейнов и приказал всем его обитателям убираться вон, — лицо короля было совершенно невозмутимым, но Трейт хорошо знал своего сюзерена и близкого друга. Того тоже забавляло происходящее. — Как ты понимаешь, он был в своем праве и вблизи родовых алтарей.

— Они убрались? — фыркнул Трейт. — Ай да племянничек! Далеко пойдет! А что требуется от меня? Провести мирные переговоры?

— Именно, — кивнул король. — Усади этих дураков за стол. А еще лучше… — его величество на мгновение задумался, а потом решительно кивнул. — У барона Сольвейна есть сестра. Она недавно овдовела. Прекрасная партия для Этьена. Реши этот вопрос.

Генерал нахмурился и качнул головой:

— Мальцу и шестнадцати нет. Рано. К тому же — вдова! Насколько она его старше?

— Лет на восемь. Не так уж и страшно. Она красавица, насколько я помню. Не думаю, что Этьен будет сильно против. К тому же дети будут одаренными.

Трейт пожал плечами, вспоминая себя в юности. Если бы ему предложили красивую жену, да еще и опытную, хоть и чуть постарше — он бы и не подумал отказываться. Браки с такой разницей в возрасте в Иррейе не редкость. Маги стареют поздно. А умирают, как правило, неожиданно. Уж точно — не в своей постели. На войне, в стычке с соперником, в схватке с нечистью — это да. Маги всегда на передовой, для того им и дарована сила, чтобы защищать тех, кто слабее их.

Что ж, значит, точно свадьба. Не его, а племянника, но в целом почти угадал.

— Ваше величество… — генерал чуть помедлил, прежде чем задать волнующий его вопрос, — а что дальше?

— Дальше? — удивленно вскинул брови король.

— После выполнения вашего… хм… деликатного поручения? Я смогу вернуться в гарнизон?

— Ну какой гарнизон, Элрис? — фыркнул его величество. — Забудь. Война закончилась не так уж давно, а наши бароны и виконты уже заскучали. Принялись вспоминать былые распри, вместо того, чтобы распахивать поля и разбивать сады, вон — по лесам скачут и устраивают засады. Ты думаешь, Сольвейн один такой дурак? О нет! Отцы и деды поумирали, теперь время молодых и глупых. Сейчас начнется перетягивание одеял…

— Не всё старое поколение позволило убить себя во время десятилетней войны, — терпеливо напомнил Трейт, с тоской понимая, что на полагающуюся по закону военную пенсию его никто не отпустит.

— Ты не позволил, — согласился король с явным удовольствием. — И еще Эллион, и Барген, и Эйленгер. Но твой племянник стал первым, кто применил магию против своего соотечественника. Можно даже сказать — ради обогащения. Если быстро проблему не решить, сам понимаешь, чем может закончиться. Сольвейн прислал кляузу в канцелярию. Я пока ее отложил.

Трейт понимал, конечно. Суд, результат которого непредсказуем. Уже очень давно в Иррейе существует закон, запрещающий прямое воздействие магией на невинного человека без прямого согласия. Если Сольвейн упрется (а дури ему не занимать), то юный Роймуш пойдет под суд. Вражда между двумя этими соседями была всегда, но старикам хватало ума не выносить свои разногласия на всеобщее обозрение. Тем более, что дед Сольвейна погиб во время десятилетней войны, а отец Роймуша скончался от полученных ранений спустя несколько лет. Ну и прямо скажем, замки пока еще никто из них не захватывал.

Пожалуй, его величество предложил самый лучший выход. Брак позволит заключить перемирие очень надолго. Пока живы были старики, об этом нечего было и мечтать. Хотя у Роймуша три старшие сестры — и все законные, их папаша никогда не отдал бы дочь за соседского сына. Теперь все поменялось.

— Мне нужно высочайшее разрешение на применение магии, — вздохнул Трейт. — Если словами не выйдет.

— Разумеется, ты его получишь. И вот что — Сольвейна береги. Он нужен мне целиком. Мальчишка хоть и идиот, но талантливый. А уж со своим племянником разберешься сам.

Трейт кивнул. Все это было понятно и без слов.

Несмотря на летнюю пору, в лесу мне не нравилось, и я в очередной раз сообщила об этом брату.

— Не понимаю, как ты мог уйти из замка! Такого я даже от тебя не ожидала!

— Что значит “даже от меня”? — раздраженно отвечал Фредерик. — Я что, по-твоему, совсем безумен?

Промолчала, потому что очень хотелось бы сказать слово и покрепче. Невольно коснулась живота ладонью. Не в моем положении ночевать на постели из еловых веток. Нужно что-то решать.

Не так я представляла свою свободу! Возможно, мне не стоило убегать из дома свекрови. Там хотя бы нормально кормили и был водопровод. И лекарь. А здесь что? Вода из ручья, дичь и хлеб, неизвестно откуда взятый? То есть я, конечно, понимала, откуда — крестьян ограбили, но предпочитала об этом не думать. Пока я не видела грабежей собственными глазами, их не существует.

— Тебе нужно найти для меня дом как можно скорее, — напомнила я Фреди. — Ты же не хочешь, чтобы я потеряла ребенка?

Мое дитя теперь стало для барона Сольвейна самой большой драгоценностью. Несомненно, сильный маг. Наследник. Надежда рода. И лучше было бы, если оно родится под крышей нашего замка. Но увы, силы были не равны. Лазутчики уверяли, что в стенах замка Сольвейн размещен сильный гарнизон. Нам его не взять без помощи союзников. А союзника пока мы не нашли.

— Я напишу Эйленбергу, — воодушевленно вещил братец. — Он точно согласится взять тебя в жены.

Я скрипела зубами и молчала. Не хочу снова быть проданной! Довольно с меня семейной жизни! Женщина в браке совершенно бесправна. Ее удел — молчать, подчиняться и рожать детей. Иногда у меня мелькала крамольная мысль, что можно было бы по-тихому придушить Фредерика и встать во главе рода. Мы с ним — последние законные дети. Особой любви между нами не было никогда. Слишком мы разные. Я росла с кучей нянек как маленькая принцесса, меня бесконечно баловали и наряжали в шелка и кружева — и отчаянно завидовала младшему брату, который постоянно сидел в седле перед дедом и ездил с ним по полям, лесам и деревням. А Фредерик до сих пор припоминал мне, что ему не давали ни сна, ни отдыха. Если он был дома — то бесконечно учился. Читал трактаты по истории магии, занимался с наставниками, фехтовал, стрелял, развивал тело и разум. Между нами говоря, с последним вышло неважно. Хотя на лицо братец, конечно, красив.

Теперь же, когда схлынула радость от воссоединения, я возненавидела его еще больше, чем раньше. Во-первых, он был глуп. Глупее меня — это уж точно. Во-вторых, совершенно не считался с моим мнением. Напрасно я давала ему мудрые советы, напрасно придумывала планы нашего спасения. Этот индюк уперся, считая, что проще всего продать меня подороже — снова. И тогда он получит от моего мужа защиту, подмогу и много денег. Что получу в этой ситуации я, никого не волновало.

Не будь я в положении — черта-с-два позволила бы так с собой обращаться. Убежала бы давно, раздобыла б защитный амулет и спряталась бы в какой-нибудь деревне. В конце концов, как любая знатная девица я умела вышивать, шить и даже немного прясть. Работу нашла бы. Но беременность поменяла все. Никому не нужна брюхатая прислуга, к тому же незамужняя.

Можно было бы еще самой выбрать себе супруга. Честь по чести — заключить прямой договор, обсудить условия брака. Из приданого у меня только родовая магия, но и это немало. Мои сыновья принесут любому роду силу и процветание. А вот кого родит любая другая женщина — вопрос спорный. Как по мне, такое наследство стоит любых денег. И даже то, что я в положении, не изменяло ситуации, а лишь показывало — я не бесплодная.

Жаль только, что Фредерик понимал это ничуть не хуже, чем я, и уже составлял список потенциальных женихов. И уж конечно, его не волновало мое согласие, о чем он не раз мне сообщал. Говорю ж — дурак. Мог бы наврать что-нибудь, улестить меня… Но зачем? Я и так была в его руках…

— Когда настанет осень и пойдут дожди, — медленно начала я, — я могу заболеть и потерять ребенка. Мне нужен покой.

— До осени ты будешь уже замужем, — отмахнулся брат. — Не бойся, я о тебе позабочусь.

— Я хочу молока, — мстительно нахмурилась я. — И сладких булочек. Умру, если не накормишь меня!

— Я скажу своим людям, будут тебе булочки, — серьезно кивнул Фреди, а я похолодела, вспомнив, что в лесу нет ни печи, ни коровы. Значит, снова кто-то будет ограблен.

— Я передумала! Лучше жареную куропатку!

Братец злобно на меня поглядел, но уже ничего не ответил.

И все же… как хотелось молока! И творога! И сыра! Поставь передо мной крынку сметаны, и я слопаю ее даже без ложки, пальцами. Хотя раньше считала эту еду плебейской, сейчас рада была бы даже куску ржаного хлеба.

Когда все закончится, я даже в лес больше не сунусь. Целыми днями буду сидеть в замке, принимать ванну, лежать в теплой мягкой постели и вкушать нормальную пищу. Ужасно, ужасно!

Фредерик — идиот.

А я его сестра. Сама, в общем-то, виновата.

Спустившись к ручью, я умылась ледяной водой. Одежда с чужого плеча воняла. Волосы, заплетенные в косу, я уже даже не пыталась расчесать. Гребешок сломался неделю назад, я теперь могла только выбирать пальцами листья да ветки. Нет, еще немного, и на меня даже нищий в базарный день не взглянет! Всякая красота требует тщательного ухода, а у меня чернота под ногтями, потные подмышки и ужас до чего грязные волосы. Никому меня братец не продаст. Такое чучело!

Я так и просидела у ручья до ночи. Меня даже не искали. Плакала, умывалась, снова плакала. Жалко было себя до одури. Вот тебе и племенная кобыла. Вот тебе и первая красавица Иррейи!

А когда стемнело, появился-таки Фредерик, да с добрыми вестями.

— Эсти, я все решил.

— Да неужели?

— Приезжал посланник от Роймуша. Дядюшка его выступит судьей в нашем споре.

— Не верь ему! — встрепенулась я. — Он — лицо пристрастное. Конечно, он назначит виновным тебя!

Откровенно говоря, будет прав. Фредди начал первым.

— Это не так уж важно, — отвел глаза братец, и я тут же поняла, что он задумал очередную гнусность. — Главное, наш замок — снова наш. Мы можем возвращаться.

— Теплая ванна? — тут же подскочила я. — Моя постель?

— Именно так.

За это я готова была отдать многое. Возможно, даже свою свободу, но это не точно.

— И когда мы едем домой?

— Прямо с утра.

— Говори начистоту, ты задумал откупиться мной? — у меня уже не было сил возмущаться. Все лучше, чем зимовать в лесу.

Глазки у Фредерика забегали. Он даже покраснел немного и виновато улыбнулся.

— Ты — самое ценное, что у меня есть, сестрица. Ты стоишь дороже любого замка. Но не волнуйся, все будет не так, как с Дарреном, теперь я лично займусь твоим брачным договором.

Это не внушало оптимизма. Ничего хорошего от дурачка Фредди я не ждала.

— Ну нет, — прищурилась я. — Я сама займусь своим брачным договором! Каждый пункт будет проверен! Я взрослая женщина, вдова! Я имею право голоса!

— Как скажешь, сестренка, как скажешь, — успокаивающе поднял ладони Фредерик. — Только не волнуйся, тебе нельзя волноваться.

Мы оба врали. Фредди, разумеется, не собирался давать мне права голоса. По законам Иррейи мне полагался опекун. Я была беременна, а каждый мужчина уверен, что женщина в положении — непроходимая дура, мозги которой стекли в матку. И что самое гадкое, самостоятельно воспитывать ребенка мне тоже не позволят.

Будь я простой вдовой… Да, там свободы было бы чуть больше.

И все равно я не жалела ни о чем. Я хотела ребенка очень давно, я мечтала о нем с того дня, как вышла замуж. Сколько слез я пролила, думая, что бесплодна! И теперь я буду защищать нерожденное дитя изо всех сил. Фредди и его продаст, тут нет сомнений. Мне нужно избавляться от столь корыстного опекуна. Посмотрим, кого предложат мне в мужья! Может, удастся выторговать хоть немного свободы!

А нет — я напишу кляузу королю. Не думаю, что братцу хватит мозгов перехватить письмо. Он не настолько предусмотрителен, как моя бывшая свекровь.

Последняя ночь в лесу пролетела как падающая звезда по ночному небосводу. Быстро и ярко. Выспаться мне не дали. Народ собирал лагерь. Ссорились, делили одеяла и котелки, кто-то умудрился напиться. Фредди бестолково бегал вокруг и грязно ругался. Лидер из него сомнительный, но язык подвешен неплохо, врать умеет. Наобещал золотые горы отряду, да еще подкрепил свои слова фамильной магией, вот люди за ним и пошли. Впрочем, у кого-то и выбора не было. Они привязаны родовой клятвой к нашей крови. Чем сильнее магия Сольвейнов, тем крепче связь. Поэтому-то Фредди и не отдаст моего ребенка.

Во всяком случае, не планирует. И моя задача — его перехитрить.

Невыспавшаяся, злая, я на рассвете поднялась со своей весьма неудобной постели. Умылась в ручье. Позавтракала горелой кашей — надеюсь, что в последний раз. Мне предоставили лошадь, но меня очень быстро укачало. Пришлось идти вместе со всеми пешком. И снова магия Фредерика сократила нам дорогу. Он вел нас “тропами хозяина”. Он многое умел, мой брат. В лесу нас не нашел бы никто, даже сам король — лес был “наш”, родовой. На этой земле никто не смог бы одолеть наш отряд. Стрелы бы пролетали мимо, мечи не ранили, топоры обращались против хозяев. Впрочем, сомневаюсь, что кто-то нас искал, кому мы вообще нужны?

Тяжелые башни старого замка возникли внезапно, там, где их и быть не могло. Лес расступился, тропа закончилась у самых ворот.

— Ага, они нас боятся! — воскликнул Фредди. — Сбежали, оставили даже ворота открытыми!

Я устало промолчала. Какой же он все-таки глупец. Нужно будет найти ему очень умную жену, так хоть есть шанс, что детки пойдут разумом в мать.

Двор нашего старого замка и в самом деле был пуст. И, что удивительно, образцово чист. Кто бы тут ни жил последние два месяца, он не стремился к разрушению. Уверена, что сам Фредди нагадил бы в такой ситуации как можно больше. Да что там, он после себя наверняка бы оставил зловонную кучу испражнений прямо посреди мощеного камнем двора! Я невольно хихикнула, представив брата в позе орла со спущенными штанами. Фредерик покосился на меня с подозрением, и я поспешила его успокоить:

— Я так счастлива вернуться в дом предков!

Навстречу нам уже бежали няньки-мамки. Выглядели они вполне упитанными, нарядными и довольными жизнью. И снова я задумалась: по всему выходит, что захватчик не издевался над прислугой, женщин не обижал, не грабил. Видимо, мой будущий жених — человек благородный. Или хотя бы предусмотрительный. Это не могло не радовать.

— Рия Эстелла! — меня подхватили под руки мамка Тесса и мамка Орзи. — Исхудала наша птичка! Загорела! Исчахла!

— А грязна-то как головешка!

— И пахну отнюдь не розами, — радостно согласилась с ними я. — И завтракала горелой кашей на воде.

Мамки порой бывали слишком навязчивы, совсем как наседки, но я умела с ними управляться. Сейчас же я отчаянно жаждала заботы, поэтому с радостью отдалась в их пухлые руки.

Мне мгновенно наполнили ванну с солями и маслами, запихнули меня в блаженно-горячую воду и принялись мылить, попутно засовывая мне в рот то ягоды, то сладкий творог, то булочку. А еще поили горячим травяным отваром с медом. Я блаженствовала.

— Да ты ведь в положении, милочка! — не сразу заметила мамка Орзи.

— Третий месяц как, — согласилась с ней я.

— А от кого же?

— Знать не знаю, ведать не ведаю.

Раздался грохот. Мамка Тесса уронила на каменный пол глиняный кувшин и в ужасе вытаращила глаза. Мамка Орзи стиснула ручки на монументальной груди и запричитала:

— Да кто же посмел мою птичку снасильничать? А братец ваш что, убил разбойника? На воротах повесил? Ах, я знаю! Он привязал его за ноги к коню и пустил в поле…

Я заморгала, недоумевая, почему она сразу подумала о насилии, но потом осторожно уточнила:

— Что ты, Орзи, разве я позволила бы кому-то причинить мне зло?

— Так ведь мужчины порой не спрашивают позволения, — очень тихо, так, что я едва расслышала, пробормотала Тесса.

— Нет, это было… приключение! Красивое любовное приключение! Я соблазнила генерала в гостинице, — легкомысленно хихикнула я, запоздало заподозрив, что в моей чашке были не только травы и мед. — Я ведь вдова! Я могу!

— И понесла? — удивилась Орзи. — Сильное, видать, семя, у вашего генерала. И что же он, отпустил такую красавицу?

— Я сбежала. И теперь у Сольвейнов будет наследник!

— Наследница, — поправила меня мамка. — Знаешь же, что я повитуха и магичка. Девочку ты носишь, дорогуша, точно говорю.

Я зажмурилась, невольно заулыбавшись. Девочка! Куколка моя! Буду плести ей косы, наряжать в шелка и кружева, учить ее танцевать… Если мне позволят. Боюсь, после родов мою дочь заберут. Может, даже на руках подержать не успею.

Счастье мгновенно испарилось, как и не было его. Я поднялась во весь рост и потребовала простынь.

— Да что ты, душенька, расстроилась, что не мальчик? Девочки же еще и лучше!

О да! Их можно продать задорого. Мальчик хоть за себя постоять смог бы, а девочку никто не спросит даже, нравится ли ей жених… Не позволю, не отдам! Но для того, чтобы защитить своего ребенка, мне нужен сильный союзник. Нужно взглянуть на этого Роймуша. Что он может справиться с Фредериком, я уже знала. Захочет ли он меня поддержать?

Все, что я знала о женихе — то, что он прилично младше меня. Ему едва ли не шестнадцать. Надо сказать, меня в том же возрасте выдали замуж. Итак, я его старше, и это не слишком хорошо. К тому же я два месяца жила в лесу, толком не мылась и плохо питалась. Да и беременность не всегда женщину красит.

Но все же я по праву когда-то считалась одной из прекраснейших девиц Иррейи, и красота моя никуда не делась. Светлые кудри до пояса, темные глаза, нежная кожа. Длинные ресницы, пухлые губы, статная фигура. Живота еще не видно, а вот грудь налилась, округлилась. А что бледна от утреннего недомогания, то и славно. Мужчинам нравятся томные женщины.

Я оказалась права: мой будущий жених вел себя в замке в высшей степени порядочно. Он нас не грабил, все мои старые платья и даже драгоценности были на месте. Исчезло лишь несколько книг да опустел винный погреб. Впрочем, сдается мне, что к последнему приложил руку Фредерик.

Мамки отзывались о “захватчике” сдержанно, но без обиды. Сказали, что высокий, красивый да ласковый. Не буянил, слуг не бил, девок не портил, а все больше сидел в библиотеке и читал всякое. Узнав, что нас с Роймушем сватают, охать и плакать не стали, а даже немного и повеселели, особенно, когда я пообещала взять их с собой в новый дом.

Мой покойный муж наотрез запретил мне когда-то везти в его дом чужих людей. Даже платья не взял, даже украшения. Его, впрочем, понять можно. Родовая магия — это не шутки. Все люди, живущие в моем замке, служат только крови Сольвейнов и больше никому. А на фамильных ожерельях какие только заклинания не наложены…

Тогда договор подписывал дед, и ему важнее были деньги, чем мои желания и страхи. Теперь же я намеревалась отстаивать свою позицию.

Хоть и не было у меня оружия кроме красоты и спящей магии, но и этого мне будет довольно.

Я снова придирчиво оглядела себя в зеркале, убедилась, что выгляжу великолепно, и спустилась в столовую. К ужину должны были прибыть гости: жених мой и его дядюшка, которого король поставил судьей в нашем извечном споре. Фредди уже хорошо знал обоих, я же сгорала от любопытства.

Мамки говорят, что жених красивый и добрый, а дядюшка, напротив, препротивный. И взгляд у него злой, и разговаривает слишком властно, и требует многого. Я им не больно-то верила, подозревая, что дядюшка их успел отчитать за какую-то провинность, а они и разобиделись. Ничего, строгая рука им полезна.

Я же намеревалась с этим противным старикашкой сдружиться. Пусть он будет на моей стороне, мне очень нужны союзники.

Когда же я спустилась в столовую, там не оказалось никого, кроме высокого темноволосого юноши. Ни судьи, ни Фредерика, один Роймуш. Ну, я думаю, что это — именно он. Остановившись в дверях, я с любопытством разглядывала молодого человека. Не соврали мамки, он красив. Темноволос, высок, очень худ, с загорелым лицом и умными глазами. Не похоже, чтобы он всю свою жизнь провел в библиотеке!

— Рия Сольвис? — приятным голосом спросил юноша.

— Рия Даррен, вдова, — поправила я его. — А вы, стало быть, рий Роймуш?

— Он самый. Простите, я должен был дождаться вашего брата, а лишь потом заводить беседу.

— Глупости, — пожала я плечами. — Мы с вами не в том положении, чтобы обмениваться реверансами. Зовите меня Эстелла, так будет проще всем.

Он оглядел меня с ног до головы странным задумчивым взглядом, и, клянусь, мужского интереса в нем было чуть меньше, чем я бы желала, а потом коротко поклонился.

— Меня предупреждали, что рия строптива и своенравна. Но забыли сказать, что она при этом еще и умна. Мое имя Этьен, мне кажется, нам сейчас совершенно не нужен ваш брат. Прогуляемся в саду?

— Предлагаете сбежать? — приятно удивилась я.

— Желаю поговорить наедине.

— Выпустят ли? — усомнилась я. — В холле полно прислуги.

Рий Роймуш подошел к окну, рывком его распахнул и молча подал мне руку. Я покачала головой: мальчишка, как есть мальчишка! — но последовала за ним. Сколько раз я так сбегала от нотаций деда и душной опеки мамок? Не счесть. Да я могла и по дереву спуститься! И все же окна никто не заколотил… Впрочем, деревья возле замка все срубили.

— Я немного изучил ваш чудесный сад, — сообщил мне Этьен, обаятельнейше улыбаясь. — Здесь есть, где спрятаться.

— О, вы не видели и десятой доли, — хмыкнула я. — Вы же чужак. Не обижайтесь, но сад открывает свои секреты лишь Сольвейнам.

— Покажете мне?

— Разве что один из них.

Я решительно повела его к пруду, где под сенью старых ив был спрятана крошечная беседка. Мое любимое место! Когда-то мне показала его матушка. И это была наша с ней тайна.

Я не боялась — Роймуш никогда не найдет это место один. А Фредерик вообще не слишком любил прогулки в парке.

Время не пощадило беседку, белая краска на деревянных скамейках почти вся облезла, а тонкие колонны заросли мхом. Но она все еще была прекрасна.

— Садитесь, Этьен. У нас есть несколько минут, прежде, чем Фредерик отправится меня искать.

— Около получаса, я полагаю. Они обсуждают с дядюшкой размер контрибуции.

Наморщив лоб, я попыталась понять, что значит это странное слово, но потом махнула рукой и поощрительно улыбнулась.

— Итак, как вы находите невесту?

— Совершенно очаровательной, — с готовностью ответил юноша. — Мне рассказывали о вашей красоте, но я не верил.

— Красота — крайне ненадежное богатство, — вздохнула я. — Пройдет несколько лет, и она утечет сквозь пальцы.

— Что же вы желаете услышать от меня, рия?

Он улыбнулся лукаво, и я со вздохом подумала, что будь он лет на пятнадцать старше, я бы сходила с ума от этой улыбки. Сейчас же хотелось лишь потрепать его по волосам как забавного щенка.

— Буду с вами откровенна, Этьен, я замуж не хочу. Но и опека Фредерика — хуже не придумаешь. Знаете, вы не похожи на человека, который бьет женщин.

Мальчишка распахнул глаза и выпрямился возмущенно, а потом вдруг выдохнул:

— Ваш покойный супруг осмелился?..

— Мой покойный супруг меня не любил.

— Я тоже вас не люблю… пока.

— Я знаю. Сложно любить незнакомца. Возможно, мы никогда не станем возлюбленными, но союзниками — это было бы прекрасно. Мне нужна защита от брата и прочих мужчин. Что ищете в навязанном вам браке вы, Этьен?

Он немного помолчал, а потом как-то смущенно пожал плечами.

— Рия, ваш брат разве не говорил, что я — менталист?

— Как-то он упустил этот момент, — процедила я, холодея.

Менталист? Вот это поворот! Теперь понятно, как именно он одолел Фредди. Ментальной магии сопротивляться очень сложно…

— Не бойтесь меня. Я вам не враг. Видите ли, Эстелла, вы мне очень нужны. Возможно, даже нужнее, чем я вам.

— С чего бы? — неприязнь в моем голосе трудно было не услышать. Я даже отодвинулась от него подальше.

— Я незаконнорожденный, — спокойно ответил Этьен. — Нет, не спешите убегать с криками. У рия Роймуша в законном браке родились три девочки. Я же родился и жил в Валлии, моя мать была проститутка.

Настала моя очередь изумляться. Так он — бастард? В этом не было ничего постыдного, дети не отвечают за грехи родителей. Но кровь древних родов — не водица, отец мог его разыскать и воспитать достойным человеком… наверное.

— Вы меня жалеете? — вскинул брови Роймуш. — Напрасно. Когда дядюшка меня нашел и сообщил, что я — единственный наследник, я обрадовался. Думал, что теперь моя жизнь изменится. Но увы, я так и не привык к этому обществу. Делаю ошибки, говорю невпопад, не прощаю обид. Вашего братца вон… выгнал из замка. Признаю, я и понятия не имел, что так делать нельзя. Он нападал на наши земли… Я решил, что жечь поля и деревни глупо, ведь крестьяне ни в чем не виноваты. Рыба, знаете ли, гниет с головы…

— И вы отрубили эту голову? — развеселилась я.

— Ну да. А потом приехал дядюшка и сообщил, что за такое и моя голова может оказаться на плахе. Аристократы! — он презрительно сморщил нос и пожал плечами. — Оказывается, это как шахматная партия. Нельзя взять и слопать короля.

— А вы любопытный человек, рий! — похвалила его я.

— А вы — очень честная женщина, рия, — усмехнулся он. — Вы не пытаетесь меня обмануть, это удивительно. Пожалуй, в Иррейе я встретил столь искреннего человека второй раз. Остальные… боюсь, я никогда не найду здесь друзей.

— Кто был первый? Его величество?

— О нет. Мой дядюшка. Он военный, но я — в его армии. И поэтому он все говорит в лоб.

— Итак, вы согласны жениться и будете со мной добры? — произнесла главные слова я.

— Я клянусь никогда вас не обижать и защищать от всех недругов. Достаточно ли вам, рия? Но взамен прошу полную поддержку… и детей. Сильных и одаренных.

— Я не обещаю отдать вам сердце, но готова стоять за вашей спиной и помогать во всем.

— Этого мне достаточно.

— Я беременна, Этьен, вы должны уже знать об этом.

Юноша вздрогнул и поглядел на меня с изумлением, а потом нахмурился:

— Ваш брат об этом деликатном моменте почему-то умолчал. Теперь ясно, почему он требовал немедля заключить помолвку, а свадьбу назначить на конец весны! Хочет оставить ребенка в роду Сольвейн! А чего хотите вы, рия?

— Я не хочу отдавать свою дочь этому недоумку, — зло сказала я. Фредди, скотина, ты что же, собирался прятать меня до родов? Ты и в самом деле считаешь, что жених ничего не узнал бы? — Помогите мне в этом, и я поклянусь вам в вечной верности.

Рий замолчал, напряженно сжав губы. На щеках у него выступили красные пятна. Сколько ему, шестнадцать? Выглядит все же старше, но я сейчас просила о чем-то мальчишку, бастарда, у которого не было в Иррейе ни друзей, ни связей. Что он мне ответит?

— Я знаю, что такое — отнять ребенка у матери, — поднял на меня глаза Этьен. — Но я мало что могу сделать. Род Сольвейн согласен лишь на такой договор. Боюсь, вашу дочь мне не выкупить никакими деньгами. Я попробую поговорить с дядей, это все, что мне сейчас доступно.

— Мы с вами — как два сломанных дерева, — с горечью пробормотала я. — Попробуем устоять, держась друг за друга.

По рукам у меня пробежали невидимые, но кусачие искры. Стало зябко. Родовая магия — Фредерик обнаружил наш побег и теперь требует, чтобы я вернулась. Не послушаюсь — выдернет силой. Лучше не рисковать.

— Нас уже ищут, — тихо сказала я, поднимаясь. — Идемте.

Не знаю, на что я рассчитывала. Теперь все казалось тленом. Конечно, Роймуш — отличный вариант. Он мне понравился, он готов принести клятву. Более того, он ее уже принес — и моя кровь впитала ее. Я же не зря повела его в эту беседку, тут — место силы. Замок построен возле источника, полностью подчиненного роду Сольвейн. Здесь везде разлита магия. Он менталист, так ведь и я не обычная простушка. Здесь никакой чужак не смог бы мне лгать.

Да, мальчишка. Но тем легче мне будет им управлять. Мой покойный супруг пытался вылепить из меня удобную жену. Он преуспел, лишь мое бесплодие помешало его планам. Я поступлю так же. Воспитаю мужа, с которым смогу остаться свободной. Роймуш, хоть и менталист, еще очень наивен.

Мы вышли на парковую дорожку, и я вдруг споткнулась.

— Рия, обопритесь на мой локоть. А вот и наша драгоценная родня. Сейчас я представлю вас своему дяде, генералу Тренту.

Я вцепилась ему в рукав. Дышать было трудно. Дядя? Дядя?

Навстречу нам рядом с Фредериком уверенно шагал не слишком молодой мужчина с седыми висками и цепкими серыми глазами. И я знала этого мужчину очень-очень близко.

Трент был не из тех мужчин, которые мечтают о несбыточном. Да, пикантное приключение в гостинице было приятным, очень приятным. Он с удовольствием вспоминал о белокурой красавице, буквально растаявшей в его объятиях. Но… что было, то было. Ему и в голову не пришло бы разыскивать девушку. Хотя, конечно, генерал на пути к племяннику сделал небольшой крюк и снова остановился на том же постоялом дворе. Но увы, никто не разделил с ним ванну.

И тем удивительнее было волнение, с которым он разглядывал невесту своего племянника.

Не узнать ее он не мог: рассмотрел более чем тщательно.

При дневном свете Эстелла казалась молодой и невинной. Сколько ей лет? Трент прикинул в уме — знатных девушек выдают замуж не раньше шестнадцати и не позднее двадцати. Шесть лет она была женой Даррена, полгода вдовела. Двадцать пять? Меньше? Ах, эти невинные глаза, эта испуганная улыбка! А как она крепко и уверенно держит Этьена под руку!

Барабан ему в задницу, что теперь с этим делать? Признаваться племяннику, что поимел его невесту на постоялом дворе, было глупо и подло. Но и смотреть на нее сейчас, вспоминая о том, что было, неловко. Трент вздохнул, натянул на губы дежурную улыбку и по-военному прищелкнул каблуками, приветствуя приближающуюся пару:

— Рия Даррен, счастлив знакомству. Вижу, что жених вам по душе?

Девушка откровенно растерялась. А чего она ждала? Что он набросится на нее с поцелуями, а потом закинет на коня и увезет в приграничный гарнизон? Почему-то эта мысль показалась заманчивой. Но кто отдаст ему девицу из рода Сольвейн? Хотя… разве он спросит?

С каменным спокойствием, забавляясь в душе, Трент наблюдал за тем, как Эстелла бросает умоляющие взгляды на племянника. И нет, его локоть она так и не отпустила. Напрасно он сомневался в Этьене, парень отлично справился. Поймал эту нежную голубку в свои сети, теперь не улетит.

— Рий Сольвейн, дядюшка, — весело кивнул племянник. — Вы были правы. Невеста совершенно очаровательна. Мы с ней поговорили, и я готов жениться без промедления. Зачем же нам ждать весны?

А вот это было неприятной неожиданностью. Договор с недоумком Сольвейном был составлен по-другому. Сначала помолвка, потом пышная свадьба. И как всегда делалось в этом проклятом семействе — второй ребенок рии, будь то девочка или мальчик, будет передан в род Сольвейн на воспитание. Этьен это знал, но неожиданно пытается изменить условия. Зачем?

Неужели эта… женщина уже успела соблазнить мальчишку? Вполне вероятно, для нее подобное поведение в порядке вещей! Нет. Племянник совершенно спокоен, его одежда в идеальном состоянии. Трент был уверен, что заниматься любовью в саду, не сбив дыхания и шейного платка, совершенно невозможно. А с такой женщиной — демоны, Трент бы так просто не управился. Полчаса? Помилуйте. С ней и ночи мало!

Похоже, что он ревнует. Какое любопытное открытие. Нужно заканчивать с этой помолвкой и убираться подальше. Этьену нужна жена. Они друг другу явно нравятся, они прекрасная пара. Отбивать невесту у племянника — что может быть глупее?

— Свадьба состоится весной и не раньше, — взбрыкнул неожиданно Фредерик. — Мы не какие-то там голодранцы! Нужно будет подготовиться, собрать гостей…

Трент, не сводящий взгляда со счастливой невесты, разумеется, заметил презрительную улыбку на прекрасных губах. Итак, Сольвейн что-то замыслил, и его сестра знает об этом. Все интереснее и интереснее.

— А то, что рия Эстелла беременна, вы собирались утаить? — задал неудобный вопрос Этьен. — Потом же, вероятно, отобрать у нас еще одного ребенка?

Фредерик зашипел, как кот, которому наступили на хвост.

— Ты ему сказала? Дура!

— Он все равно бы узнал, — свысока ответила рия. — Не понимаю, как бы я это скрыла через пару месяцев. Помолвку разорвать не столь уж и трудно, Фредерик. Тебе нужна новая война? Мне нет.

В другое время Трент восхитился бы ее выдержкой и умом. Она совершенно права, скрывать такое нельзя. Но сейчас ему было не до сантиментов. Он впился глазами в живот девушки, спрятанный за мягкими складками шелка, и задал тот самый вопрос:

— И какой срок у рии?

— Два месяца, — неохотно ответила Эстелла с вызовом, не пряча глаз.

“Да это мой ребенок, мой!” — хотелось заорать Тренту. Все вдруг стало с ног на голову. Он мог отдать девушку племяннику. Но отдать своего первенца идиоту Сольвейну? Никогда!

— В связи с выяснившимися обстоятельствами договор будет пересмотрен, — проскрипел Трент.

— Черта с два! — рявкнул Фредерик. — Вы его уже подписали!

— Но не заверили в королевской канцелярии! Вы жулик, Сольвейн! Хотите забрать сразу двух детей сестры? Отличный план! Лучше не придумаешь! Ведь второй ее ребенок тоже уходит в ваш род, верно? Тогда первенец по всем законам будет считаться сыном Роймушей!

— Дочерью, — тихо поправила его Эстелла, вдруг побледнев. — Простите, рии, мне дурно.

И она, закатив глаза, осела на землю. Этьен, конечно, успел подхватить ее на руки. Но племянник был молод и не так уж силен, видно было, что подобная ноша ему не по силам. Оттолкнув плечом Фредерика, который бросился было на помощь, Трент сам забрал девицу у юноши.

— Сомлела, — коротко сообщил. — Куда ее?

— В замок, разумеется, — надулся Сольвейн.

Трент успел уловить острый взгляд из-под ресниц. Ничего она не сомлела. Притворялась, конечно! Какая актриса! Очень вовремя, надо признать. Уберегла всех от постыдной склоки прямо в парке. Неизвестно, не дошло бы дело до разрыва помолвки!

Дочь.

У нее будет дочь.

Трент был магом, и магом немалой силы. Ему сейчас очень бы хотелось дотронуться до живота Эстеллы и проверить, чей он, этот нерожденный ребенок. Свою кровь он бы узнал, это несомненно. И если это правда… тогда нужно что-то решать. Нужно забирать ребенка любыми средствами. С Этьеном договориться не проблема, он поймет. Или нет? Что сказать? Извини, племянник, но твоя невеста беременна от меня, и я хочу сам воспитывать мою дочь?

Или еще глупее: я забираю твою невесту. Выкручивайся как хочешь.

Трент тяжело вздохнул, встречаясь взглядом с испуганными темными глазами. Фыркнул тихо и понес девушку в замок.

“О, как ты хорош, Элрис!”

Эта фраза настойчиво билась в моей голове, пока я украдкой разглядывала плотно сомкнутые губы мужчины, что нес меня на руках, словно я и не весила ничего.

Эти глаза — серые словно пасмурное небо! Эти темные кудри! Ему давно пора стричься, военным нельзя так небрежно относиться к прическе!

Элрис, его зовут Элрис. Генерал Трент.

Конечно, я знала, кто он. Все знали генерала Трента. Самый удачливый из командиров. Мой отец погиб во время десятилетней войны с Валлией. Рий Роймуш выжил, но вернулся инвалидом и протянул недолго. А этот не проиграл ни одного сражения. Он вместе с его величеством подписывал мирный договор. Он же отпустил пленных — не посоветовавшись с королем. За что был осужден и сослан куда-то в приграничье.

Я всегда думала, что генерал — ровесник отца, если не деда. Но он моложе. Сколько же ему было, когда началась война?

— Не притворяйтесь, рия, я вижу, что вы очнулись.

— Сколько вам лет? — вырвалось у меня.

— Тридцать семь. А вам?

— Двадцать три.

Не такая уж и большая разница, если подумать. Очень даже удобная. Мне всегда нравились мужчины постарше.

Война закончилась семь лет назад. Ему было всего тридцать. А когда началась… Ох! Ровесник Фредди, совсем юный! Неудивительно, что он выглядит старше своих лет! И седина эта на висках, она ведь не от старости появилась! Мне нестерпимо хотелось потрогать его волосы, но я удержалась. Пожалуй, не стоит злить беднягу еще больше.

Меня бережно опустили на диван в гостиной. Я томно прикрыла глаза и тяжело задышала, хватаясь за грудь. Фредди тут же засуетился вокруг.

— Ты в порядке, милая? Нигде не болит?

Я не обольщалась: он беспокоится, как бы я не потеряла ребенка. Не дождется! Я точно знала, что с моей дочкой все будет хорошо.

— Я испугалась ваших споров, — честно призналась я. — Это совершенно невыносимо! Как вы можете обсуждать, кому достанется еще не рожденное дитя! Стыдно, рии, стыдно!

Заплакать бы, но слез не было. Поэтому я поднялась во весь рост, свысока оглядела растерявшихся мужчин и заявила:

— Нынче никаких ссор. Все договоры — завтра. Прошу, господа, оставайтесь на ночь, будьте нашими гостями.

Фредерик скрипнул зубами, прекрасно понимая, что я натворила. Гости — священны. Мои слова слышали не только слуги — им-то можно заткнуть рты. Мои слова слышала наша магия. И теперь если он попытается сделать что-то дурное, то получит такой откат!

Так ему, дураку, и надо.

— Встретимся за ужином.

И я гордо покидаю поле сражения, ощущая себя несомненной победительницей.

Разумеется, потом меня ждет очередная истерика брата.

— Что ты наделала?

— Предотвратила очередной скандал, конечно же, — невозмутимо отвечаю я, расчесывая волосы.

Я сижу перед зеркалом в своей спальне, а Фредди мечется за моей спиной, как волк в клетке.

— Ты все испортила!

— Это ты чуть не испортил. Этьен — менталист, забыл? Он легко и просто может заставить тебя подписать любые бумаги, а его дядюшка преспокойно закроет на это глаза.

— Он не посмел бы!

— Уверен? Это — генерал Трент! Он ослушался самого короля. К тому же ты сделал бы то же самое, если бы мог.

Фредди замолкает. Ему невдомек, что не все — такие как он. Что для некоторых людей честь и достоинство — это не пустой звук.

— И что нам теперь делать? — растерянно спрашивает он меня.

— Ждать до утра, — пожимаю я плечами. — Только молю, никаких ужинов. Пусть риям принесут еду в спальни. Всем нужно остыть и подумать. И подготовь новый договор. Или придумай, чем еще можно моего жениха шантажировать.

Я-то теперь знала, на какие точки давить. Но даже не подумаю рассказывать об этом брату. Мне куда удобнее иметь дело с умницей Этьеном, чем с Фредди.

— Я распоряжусь об ужине, — сдается брат. — Рий Трент просил приготовить ему ванну. Может быть, ты смогла бы… По праву хозяйки?

Он замялся, а я округлила глаза. Серьезно? Он посылает меня, молодую женщину, помогать мыться гостю? Нет, обычай этот очень стар. Испокон веков хозяйки замка прислуживали самым дорогим гостям в купальнях. Именно там решались деликатные вопросы о том, кто согреет для гостя постель. Но сии времена уже в прошлом, рий Трент и сам в состоянии соблазнить любую горничную, если пожелает. Мне вовсе не придется кому-то приказывать…

— Да, я схожу, — нахмурила я брови. — Думаю, что подобный знак почтения он воспримет благосклонно.

Фредерик расплылся в улыбке, даже не подозревая, что я нервно сжимаю колени и прячу вспыхнувшие щеки за волосами.

— Уверен, твоя красота и кротость смягчит сердце старого воина! — пафосно провозгласил братец.

— Он не старый. Ему всего тридцать семь.

— Ну-ну. Будь хорошей девочкой, Эсти. Очаруй его, убеди перейти на нашу сторону.

— Может, мне еще и переспать с ним? — насмешливо спросила я, поднимаясь.

— Почему бы и нет? Ты же все равно в положении. Никому от этого хуже не будет. А он на тебя смотрел с явным интересом.

— Я сделаю все, что смогу, — коротко ответила, накидывая на плечи шелковый пеньюар. — А теперь пошел вон, пока я тебя не ударила за такое мнение о сестре!

Как это забавно — получить от Фредди не просто позволение, а прямой приказ на то, чето мне хотелось больше всего. В объятиях Трента я испытала самое большое блаженство в жизни. Он же подарил мне ребенка. Но Этьен узнает — и не простит. Увы, нужно держаться. Мне нужен этот брак, к тому же теперь появился шанс на то, что дочь останется со мной. А потом… а потом я просто не стану ни с кем спать, и никакого второго ребенка не будет. Я обману Фредди. Ничего он от меня не получит.

Но я ведь обещала детей Этьену… Демоны, во что я вляпалась!

В мыльню к генералу я влетела едва ли не в истерике.

Он уже лежал в ванне, наполненной ароматной водой.

— Мне не нужна помощь, я же уже сказал, — спокойно сообщил мужчина, не открывая глаз. — Я вполне способен помыться самостоятельно.

Любуясь широкими гладкими плечами, я невольно облизнула губы и хрипло ответила:

— Простите, Элрис, но это мой долг как хозяйки дома. Позвольте же оказать вам эту честь.

Он рывком сел и оглянулся с изумлением. Не ждал. Я скрестила руки на груди и улыбнулась его смятению. Что же, попытается меня выгнать, как я его когда-то? Ситуация повторялась, и это было забавно.

— Если так… то позволяю. Желаю, чтобы вы меня вымыли, Эстелла.

Голос его звучал абсолютно спокойно, словно каждый день к нему в мыльню приходили женщины.

Вызов был брошен. Я уже не могла и не желала отступить. Медленно приблизившись к сидящему ровно генералу, я взяла со столика тряпочку, зачерпнула в ладонь настой мыльного корня и провела пальцами по мокрому плечу.

— Может быть, мне подняться?

— Чуть позже, — шепнула я. — Сначала я намылю спину.

Он шумно вздохнул, а я прикусила губу. Все умные мысли вылетели из головы. Больше всего мне бы сейчас хотелось оказаться в его руках, и плевать на Этьена и всех менталистов Иррейи. О, эти мускулы под моими пальцами! Эти влажные волосы на затылке! Я не мыла его — ласкала, наслаждаясь каждым мгновением, едва не мурлыкая.

— Да что ж ты творишь, Эстелла? — севшим голосом пробормотал Трейт, ловя мои руки и целуя их. — Я же не железный.

— Ты сам приказал тебя искупать.

— Уходи.

Рук моих не отпустил, даже сжал крепче.

— И не подумаю.

— Беги как можно быстрее.

— Тебе нужно, ты и беги. Я смелая, я не уйду, пока не получу то, что хочу.

— Чего же ты хочешь?

— Тебя.

Я знать не знала, какой бес тянул меня за язык. Я не собиралась его соблазнять! Хотя кому я вру — именно за этим и шла. И когда он поднялся в полный рост и притиснул меня к себе, первая потянулась к его губам.

Разумеется, разговор с Этьеном все же состоялся. Трейт был его союзником, а союзникам лгать нельзя. Да и попробуй солги менталисту! Впрочем, генерал и сам был магом. Сил, чтобы поставить блок, хватило бы, да и артефакторных колец достаточно. Но Трейт привязался к парнишке, считая его своим. В конце концов, ему стоило когда-то немалого труда разыскать бастарда Роймуша и убедить его приехать к умирающему отцу. Этьен не хотел знать своего папашу и, откровенно говоря, был прав. Да и мачеха со сводными сестрами его приняли очень неласково. У Этьена в Иррейе из близких людей имелся только дядька.

И этот дядька не готов был к предательству.

Закрываться не стал, раздумывая, как бы рассказать все аккуратнее.

— Ты обеспокоен, — заметил племянник, едва только они остались наедине. — Что-то не так?

— Все не так, — честно ответил Трейт.

— Тебе не понравилась Эстелла? Или ее брат? Или ее беременность?

— Больше всего — последнее. Что ты сам думаешь об этом?

— Ради всех святых, дядюшка, я родился в борделе! Мне ли осуждать женщин, родивших вне брака? Эстелла умная и честная. Она обещала быть мне верной.

О том, что подобное условие подразумевало защиту ее младенца, промолчал. Кажется, в этой ситуации дядюшка на его стороне.

— И что ты собираешься делать с ребенком?

— Растить, — удивленно взглянул Этьен. — А что ж еще?

— И тебя не волнует, кто его отец?

— Нисколько.

Трейт тяжело вздохнул, почесал нос и признался:

— А если я скажу, что это мой ребенок? Моя дочь.

Юный рий Роймуш закатил глаза и громко фыркнул:

— Нисколько не удивлен.

— Даже так?

— Не забывай, что я менталист, причем толком необученный. А Эстелла держала меня за руку, когда ты появился. Я вполне ощутил всплеск ее эмоций. Она испугалась, потом обрадовалась… Догадаться, что вы знакомы, было несложно. Да и тебя я знаю уже хорошо. Ты мне никогда не лгал.

Трейт снова вздохнул. Хорошо, в общем-то, что и теперь решил признаться сразу. Он бы сам никогда не простил подобную ложь никому. И Этьен вправе был бы смертельно оскорбиться.

— Расскажешь? — спросил племянник с любопытством.

И Трейт рассказал без утайки.

— Стало быть, никакой любви между вами нет? Просто случайность?

Генерал замялся.

— Только не говори, что ты влюбился! — Этьен смеялся, но глаза у него были серьезные.

— Она — мать моего ребенка, — тихо сказал Трейт. — И я не понимаю пока, что чувствую. Понимаешь, со мной такое впервые.

— Рия Эстелла очень красива, — осторожно заметил Этьен.

— Еще умна, своенравна и весьма горяча в любви, — ляпнул расстроенно генерал. Он потер руками виски и твердо взглянул на племянника. — Ты ведь все понимаешь?

— Понимаю, но думаю, что решать должна она.

— Ты больше валлиец, чем иррейец, — фыркнул дядюшка. — У нас женщин никто не спрашивает.

— Поэтому первый муж ее бил и унижал, и она его отчаянно боялась, — кивнул Роймуш.

— Это она тебе рассказала?

— Да.

Трейт потемнел лицом и скрипнул зубами.

— Как думаешь, у нее были еще любовники?

— Сомневаюсь. Кажется, ты застал ее врасплох. Она тебе доверилась… совершенно случайно. Мне будет куда сложнее. Если она выберет меня, конечно. Давай договоримся: если она сама к тебе придет, это одно. А если не придет, то считаем, что она — моя невеста.

— И не боишься?

— Я ее видел сегодня в первый раз. А у тебя — ребенок. Переживу. К тому же знаешь… ненавижу Иррейю!

Вот это новость! Такого генерал не ждал. А должен был предвидеть, будучи прекрасно знакомым с вдовою кузена Роймуша. Та еще гадюка. Надо признать, что и сам покойник не был образцом морали и добросердечия. Сволочь он был, откровенно говоря. А Этьену всего пятнадцать, и он вырос далеко от этого змеиного гнезда. Трейт крепко подозревал, что даже в борделе ему было спокойнее, чем в “родовом” имении.

Повинуясь неведомому порыву, Трейт немедленно пообещал:

— Я представлю тебя Эйленгеру.

— Зачем?

— Он нынче назначен послом в Валлии. Ему нужен будет адъютант. А ты знаешь язык, ты менталист. Да и в столице Валлии прекрасно ориентируешься.

Глаза Этьена вспыхнули надеждой. Как просто делать людей счастливыми! Как сложно найти собственное счастье!

— Поговорим завтра, — отвернулся Трейт. — Я устал как пес. И, кажется, воняю. Прикажу наполнить ванну. Надеюсь, эта бестолочь Сольвейн догадается подать еду в комнаты. Ужина с ним я не переживу, придушу дурака. Потом его величество сошлет меня еще на семь лет на границу, а я уже подумываю о гражданской должности.

— Это если она придет, — насмешливо напомнил Этьен.

И она пришла.

Нежная, хрупкая, сияющая. В домашней одежде, с распущенными волосами, с глазами, полными тоски и страха. Не нужно быть менталистом, чтобы понять, как ей одиноко. Ну, или ему хотелось так думать.

Он ведь хотел просто поговорить. Успокоить ее. Пообещать, что не обидит, что отстоит ее… их ребенка, не позволит Сольвейну его забрать. Но Трейт был голым, а ее руки такие ласковые и горячие! Кто бы устоял?

Только не ванна, это слишком… слишком быстро. Постель куда удобнее.

Подхватил ее снова на руки, тут же налагая полог тишины. И дверь затворил заклинанием. Нечего тут… Сольвейн может хоть тараном долбиться, его не услышат даже. Никто не помешает.

Уложил Эстеллу в свою постель, заглянул ей в глаза и медленно потянул за пояс влажного пеньюара. Прикоснулся будто невзначай к животу, прислушался. Да, девочка. Да, его кровь. Все сомнения отпали. Генерал Трейт никогда не проигрывал сражений. И эту крепость он теперь никому не отдаст.

Я лежала, прижавшись к горячему мужскому телу, и молчала. Он не менталист, увы, иначе принялся бы меня утешать. Обещать что-то. Рассказывать, что все будет хорошо. Но хорошо уже кончилось, потому что с Этьеном придется объясняться, не выходить же и в самом деле за него замуж теперь? Это подло, я так не смогу. Дядюшка никуда не денется, он будет рядом — вечным укором моей слабости. И нет никакой гарантии, что я снова не окажусь в его постели.

Но да, мне было с ним сладко. Покойный Седрик Даррен мнил себя великим любовником, только вот Элрису и в подметки не годился.

— И откуда ты такой взялся, генерал Трейт? — тоскливо спросила я.

— С приграничья. Я комендант Серой крепости.

— Славно. Это я знаю. Я не о том.

— А о чем? — он приподнялся на локте и взглянул мне в лицо с хищным интересом.

— Если ты не понимаешь, то ни о чем, — буркнула я, садясь на постели.

Не хватало мне еще его уговаривать жениться! Я, в конце концов, завидный трофей. Носитель магии Сольвейнов! Да, дочка магом не будет, но подарит нам одаренных внуков. Если рию Трейту это не нужно, то пусть катится к демонам в преисподнюю.

— Куда ты?

— В свою спальню, конечно.

— Рано. Я не отпускал.

— А ты кто такой, чтобы мной командовать? — немедленно разозлилась я. — Если ты думаешь, что…

— Ш-ш-ш, тихо. Я твой муж. И не нужно на меня кричать, я не глухой.

От неожиданности я упала обратно в постель. Муж? Да он с ума сошел!

— Ты и в самом деле думала, что я тебя отпущу?

— Но… помолвка с Этьеном…

— Еще не объявлена.

— Договор…

— Не утвержден в канцелярии.

— Разрешение на брак? — я перестала трястись, прикрылась одеялом и с любопытством уставилась на Элриса.

— С этим немного сложнее. Но в Серой крепости я главный. Я имею право как утверждать браки, так и выдавать документы новорожденным. Я там закон.

— Только мы не в Серой крепости.

— Так поехали.

— Шутишь? Разве не знаешь про родовую магию Сольвейнов? Да Фредди меня выдернет через мгновение после того, как я перейду границу наших владений! Забыл уже, как мы в прошлый раз распрощались?

— А артефакты на что, глупая? Я все же маг. И по силе даже Сольвейнам не уступлю.

Он демонстративно повертел на пальце кольцо с синим камнем.

Я вздохнула и поджала губы.

— С чего ты вообще решил, что я с тобой уеду?

— С того, что ты носишь моего ребенка, женщина. И не хочешь отдавать его брату.

— Это девочка. Тебе разве нужна дочь?

— Дочь, сын — какая разница? — Элрис выглядел озадаченным. — Моя же кровь.

У меня защемило в груди.

— Если тебе нужен только ребенок, зачем такие сложности? Ты теперь знаешь все. Можешь просто потребовать… Уверена, король тебе не откажет в такой малости.

— Эстелла, я не Фредерик. Я не собираюсь разлучать мать и ребенка.

— Только лишь? — я безжалостно требовала совсем других слов. Пока не услышу — никуда с ним не поеду.

Он раздраженно выдохнул, сел и принялся одеваться. Даже спина Трейта демонстрировала негодование.

— Не только, — наконец пробурчал он. — Ты мне тоже нужна.

— Зачем?

— Ох и настойчивый ты противник! Что непонятного? Ты — моя. Мне что, в любви признаваться? Я пока не готов к такому разговору.

— А когда будешь готов?

— Лет через десять, не раньше.

Я фыркнула и обвила руками его плечи, прижимаясь со спины.

— Значит, ты хочешь меня украсть? Увезти в приграничье? А что дальше? Поселишь жену в бараке, в степях, где бродят кровожадные твари?

— Нет, я собираюсь купить дом в столице.

— А договор? Издревле Сольвейны заключали договоры, по которым получали второго ребенка в род.

— Будет вам и договор. Нет такого закона, чтобы младенцев отдавать. Я согласен, чтобы мое дитя наследовало замок и магию… лет этак в двадцать. Самый разумный возраст, ты не находишь?

— Мне перед Этьеном стыдно. Он показался мне хорошим человеком. Да и распрю между нашими родами нужно заканчивать, — не унималась я.

Но у генерала и на это был разумный ответ.

— Я лично озабочусь женитьбой твоего брата на одной из сестер Этьена. Поверь, выберу самую красивую.

— Лучше уж умную, — встрепенулась я. — Что толку от красоты, если в голове пусто?

— М-м-м, с этим сложнее, но я попробую. Умная за Фредерика не пойдет, нужно уговаривать будет.

Я хихикнула.

— А Этьену рано жениться, он еще слишком молод. Пусть карьеру строит. Еще вопросы есть?

Генерал и есть генерал — все предусмотрел. Люблю умных мужчин, они надежные. И, как правило, богатые.

Собирались мы недолго: лето, проведенное под сенью деревьев, научило меня неприхотливости. Нет нужды таскать с собой сундук с платьями, да и мужская одежда удобнее. Выехали в ночь налегке. На моем пальце сверкал синим камнем перстень-артефакт, напрочь блокирующий магию. Никто нас не догнал, я даже близко не видела преследователей. Элрис знал Иррейю как свои пять пальцев. Мы останавливались на ночь в самых странных местах, но вот чудеса — постели всегда были свежие, а еда — великолепной. И даже если приходилось ночевать на траве, я не жаловалась. Мне было тепло рядом с ним.

А в Серой крепости нас ждали. Когда мы, уставшие и пыльные, постучались в тяжелые, обитые железными полосами ворота, те распахнулись подозрительно быстро. Генерал выругался сквозь зубы, немало меня удивив. До этого я не слышала от него подобных выражений.

Двор был полон солдат, а навстречу нам вышел… сам король. Вот тут-то у меня ноги и подкосились.

Я была представлена его величеству еще в те славные времена, когда именовалась рией Сольвейн. Будучи женой Даррена несколько раз бывала при дворе. Узнать хищный профиль и тяжелый взгляд мне не составило ни малейшего труда. Слабо пискнув, я спряталась за спину Элриса.

— Явился? — пророкотал его величество. — Не стыдно тебе?

— Нет. А должно?

— Почему ко мне не приехал? Разве мы не друзья?

— Дружба с королями частенько заканчивается на плахе, — невозмутимо ответил генерал. — Тебе ли не знать?

— И все же я тобой недоволен. Правда ли, что невеста уже носит твоего ребенка?

— Роймуш проболтался?

— Он самый. Так правда или нет? Отвечай!

— Чистая правда, — осторожно выглянула из-за спины жениха я. — Ваше величество, благодарю за особенную милость к нам! Вы так благородны и щедры!

У короля вытянулось лицо. Он явно не ожидал такого приветствия.

— О чем это вы, рия?

— Разве вы не проделали столь долгий путь, дабы благословить брак вашего верного генерала? Он усомнился в вашей чести, глупец, но я всегда верила в то, что наш король — добрый отец для подданных!

Его величество бросил на Элриса взгляд несколько испуганный, словно спрашивая, в своем ли я уме. Генерал же дрогнул плечами, едва удерживая смех.

Подумаешь, король! Он такой же мужчина, как и все остальные. Я точно знала, что он не сможет устоять перед красивой женщиной. Никто не мог, разве что Фредерик, но он мой брат. На него мои чары не действуют.

— Дозволено ли мне будет принести к ногам вашего величества еще одну просьбу?

— Дозволяю, рия! — король довольно быстро пришел в себя. Это хорошо, он сообразителен. Грустно было бы узнать, что правитель Иррейи по уму недалеко ушел от моего братца.

— В конце зимы должна появиться на свет наша дочь. Будьте ее названым отцом.

Все. Теперь он точно сочтет меня блаженной.

— Дочь? — на удивление спокойно переспросил король. — Не сын?

— Девочка, — подтвердил Элрис. — Кстати, отличная идея. Мы с тобой… с вами когда-то братались. Кто, как не вы, позаботится о моих детях в случае моей преждевременной кончины?

— Вы друг друга стоите, — сдаваясь, проворчал его величество. — Одинаково хитры и наглы! Девчонку и вправда стоит взять под свое крыло, чую, она будет не только красива и умна, но и упряма как черт. Моему первенцу десять. Пожалуй, если не найдется невесты среди соседей, можно повенчать его и с юной герцогиней.

Я моргнула недоуменно, а король захохотал над одному ему понятной шуткой.

Поженились мы в гарнизоне. Танцевали до упаду, много пили, палили в воздух из пушек.

Вторую свадьбу играли в столице. Сам король благословил наш брак. И подарил нам особняк и герцогский титул. Так вот что он имел тогда в виду! Неожиданно и тревожно.

Фредерику ничего не оставалось, как смириться с подобным раскладом. Его быстро женили на одной из сестер Этьена Роймуша. Девушка была не слишком хороша собой, зато отличалась острым умом. Она родила Сольвейнам сразу двух девчонок, и братец, наконец, смирился с тем, что у него будут одаренные внуки.

Я же в назначенное время подарила супругу дочь, а потом и трех сыновей. Небеса были милостивы к нам. Старший из мальчиков когда-нибудь станет хозяином замка Сольвейнов. Супруг считает — не раньше шестнадцати.

А Этьен Роймуш покинул Иррейю и сделал весьма успешную карьеру в Валлии. Разумеется, женился, куда же без этого.

Кстати, об этом можно прочитать в книге “Вы не туда попали, Ваше Высочество”.