Кочергин упорно шёл сквозь пургу по Верхневолжской набережной, подняв воротник пальто и изо всех сил пытаясь удержать шляпу, норовившую улететь вместе с метелью в неизвестном направлении. Наконец в сплошной белёсой мгле проступило здание светло-коричневого дореволюционного особнячка. Вдохнув поглубже и отворачиваясь от колючих снежинок, Кочергин предпринял финальный марш-бросок. В сугробе не увяз, на обледенелом накате не растянулся в свой почти двухметровый рост, шляпу не потерял. Отлично, день удался.

Ввалившись в кафе «Старый ключ», Кочергин потопал ногами, чтобы стряхнуть с ботинок наметённые пургой сугробики. Кто-то башковитый ещё и специально приспособил старую щётку на верёвочке, чтобы чистить пальто прямо в «предбаннике» и входить в зал уже сухим. Какие всё-таки в Нижнем сообразительные и воспитанные люди живут. Прямо удача за удачей сегодня.

В зале Кочергин сразу направился в буфет, где из-за стойки ему приветственно помахал бариста, с широченной улыбкой кивавший какой-то визгливой девице. Она хихикала и манерно закатывала глазищи под густыми деревянными ресницами, видимо, пытаясь с ним кокетничать. Господи, да это же всё равно как если бы тебе глазки строила ржавая бензопила.

А бариста — ничего, улыбку приклеил и даже умудряется одновременно готовить кофе и кивать в жуткий такт безобразной истории о том, что «была-а-а сегодня-а-а в фитнес-клу-убе».

Бариста поставил перед Кочергиным эспрессо с сахаром и сливки в миниатюрном молочнике. Кочергин уже собрался забрать чашку и уйти в зал, подальше от захватывающей истории о том, как девицы перепутали шкафчики в раздевалке и чуть не подрались. Но рассказчица глянула на экран смартфона, оплатила капучино и, похлопав на прощание цементированными ресницами-веерами, ушла.

— Как тебя не сшибло-то, — бормотал Кочергин, тонкой струйкой наливая сливки в кофе. Действительно, парень-то совсем тощий, его потоком воздуха и унести могло. Вслух этого, наверное, говорить не стоит.

— Да ладно тебе, — усмехнулся бариста, забирая чашку ушедшей девицы. — Нормальная девчонка.

— Она похожа на отбойный молоток.

Усмешка баристы стала шире, и во всей красе предстали его жутковатые острые зубы. Ну чисто упырь. Парень упёрся локтями в полированную стойку буфета и сказал:

— Что-то ты сегодня сердитый. Случилось что?

— Да нет, вроде наоборот. Клиент заказ оплатил. Вот, отмечаю. — Кочергин вздохнул и пригубил тёплый эспрессо со сливками. Да, варить кофе здесь определённо умеют.

— Так на радостях, может, что покрепче? — Бариста, имя которого всё не хотело задерживаться в памяти, поднял одну бровь. Она уползла за косматую шевелюру. Ещё и вампирская ухмылочка. Не сожрал бы.

— Куда уж крепче, — буркнул Кочергин, тоскливо глядя в кофейную чашку. — Соне обещал не пить до её дня рождения. Она у меня не то что бензопила, а целая лесопилка.

— Счастливая семейная жизнь, — закивал бариста.

— Нормальная, — огрызнулся Кочергин. — Не хуже, чем у других.

Жена — лесопилка, дочь — дебилка. Но произнеси это кто-то вслух, Кочергин за себя не ручается.

А этот кофейный упырь лыбится так, будто мысли умеет читать.

— Взнос за ипотеку-то перечислил? — спросил бариста, барабаня тонкими пальцами по стойке.

— Угу, — угрюмо промычал Кочергин. — Вот, только на кофе от гонорара и осталось. А ещё с Сонькиной днюхой что-то надо решать.

— И долго тебе ещё эту кредитную лямку тянуть? — Парень блуждал чудны́м янтарным взглядом по кафе. Наверное, других визгливых девиц выискивал.

— Долго, — вздохнул Кочергин. И тут его неожиданно понесло: — Что за фигня с ценами вообще? Мы свою квартиру продали, так денег только дочке на первоначальный взнос и хватило. Теперь сами в родительском доме, а они вообще на даче живут.

— Зато Влада ваша в шоколаде. Ипотечная шикарная новостройка со всеми удобствами.

— Знаешь что, ты Владу не трожь! — взвился Кочергин, как обычно, когда кто-то смел хоть чуть-чуть косо глянуть на его дочь, которой он втайне мечтал хорошенько всыпать ремня.

— Да ладно тебе, не гунди, — отмахнулся бариста. — Раньше дети не хотели учиться, хотели жениться. Теперь учиться не хотят, а хотят быть блогерами. А что, её канал дохода-то совсем не приносит? Раз вы с женой сами кредит тянете.

— Какое там, — вяло махнул рукой Кочергин. — Ну, получает какие-то копейки, да всё спускает на шмотки и модную жратву.

— Растолстеет, — хитро улыбнулся бариста.

— Значит, будет рассказывать своим сладуськам, кисулечкам и масечкам, как похудеть. — Кочергин, морщась от воспоминаний о дочкиных видосиках и подписчиках, поставил чашку на стойку.

И пусть этот хмырь скажет спасибо, что не получил посудой по своим упыриным зубищам. Будет он о Владе рассуждать. Из колледжа до сих пор не вылетела — и хорошо.

Бариста растянулся в улыбке, будто Кочергин произнёс всё это вслух. И тут же зажужжал телефон.

— Папулик, — прощебетала Влада. — Скинешь мне денюжек на карточку?

— Тебе зачем? — как можно более строго спросил Кочергин, чувствуя себя глупо под взглядом этого упыря с непроизносимым именем.

— Мы в выходные с девочками были пьяненькие, и когда возвращались из клуба, машину одного придурка поцарапали. Он теперь мне судами грозит. На подъезде же камера. А девки взяли и слились — типа твой дом, твой сосед, тебе и разгребать. Поможешь? — Судя по сладенькому голоску, Влада просительно улыбалась.

— Сколько? — спросил Кочергин, тяжко вздыхая. Когда дочурка назвала сумму, у него перед глазами круги поплыли.

Пообещав всё решить, Кочергин бросил телефон на стойку и стал тереть лицо руками. Старый шрам рогаткой на щеке привычно занемел, перед мысленным взором друг в друга плавно перетекали разноцветные сферы.

— Хочешь фиакр? — сочувственно спросил голос баристы.

— Чего? — выплыл из цветастого сумрака Кочергин.

— Кофе такой. На дно наливается ром, потом кофе, сахар и взбитые сливки. Ром, кстати, местный, нижегородский.

— Чего? — снова спросил Кочергин, гримасничая, чтобы вернуть щеке чувствительность. — Нижегородский ром? Ты это серьёзно?

Парень пожал острыми плечами и достал откуда-то пузатенькую бутылку тёмного стекла. Когда Кочергин взял её в руки, непроизвольно булькнул усмешкой. На этикетке гордо красовалось название — «НижегоРом». И призрачный кораблик нарисован.

— И где сие чудо разливают? — пробормотал Кочергин, продолжая изучать этикетку.

— Где-то рядом с Василейском. Они там сахарный тростник выращивают.

— Кто — они? — поднял взгляд Кочергин.

— Э… ну, кто-то же его выращивает, — промямлил бариста, глядя куда-то за спину Кочергина.

Кочергин обернулся. В этот же момент сидевшая за столиком в глубине зала блондинка быстро отвела взгляд. Словно секунду назад смотрела ему в спину. Седая носатая тётка, что составляла компанию блондинке, будто бы вообще не интересовалась тем, что происходило в кафе — она невозмутимо плела что-то из разноцветных ниток, которые тянула из клубков, разбросанных прямо на столе между чашками.

— Так что — будешь фиакр? — снова спросил кофеделатель.

Кочергин медленно повернулся к буфету. Действительно, на этикетке было указано, что ром произведён в деревне Чернораменка Василейского городского округа.

— И кофе оттуда же, — подсказал бариста.

— Нет, ну про кофе я, конечно, слышал, — признал Кочергин. Вообще-то стыдно не знать про знаменитый нижегородский кофе, гордость импортозамещения. — Но чтобы ром?

— Ну, шампанское же приноровились делать, — пожал плечами бариста, забирая бутылку.

— Так это на югах, где виноградники.

— А у нас… — начал было парень, но осёкся, снова глянув в глубину зала.

— Что — у нас? — Кочергин намеренно не оборачивался, хотя затылком чувствовал чей-то прямой взгляд — профессиональное чутьё, оставшееся со времени работы оперативником.

— А у нас — кофе и сахарный тростник. Я всё-таки приготовлю тебе фиакр.

Бариста занялся кофейным аппаратом, а Кочергин, делая вид, что бесцельно рассматривает кафе, аккуратно обернулся. И встретился взглядом с той самой белокурой девицей. Она сидела полубоком, упираясь острым локтем в спинку стула. И нагло таращилась на Кочергина. Её носатая подруга продолжала сплетать нити.

— Держи, — раздалось за спиной.

Кочергин вздрогнул. На стойке появилась высокая прозрачная чашка. Под пенкой взбитых сливок кофе глубокого тёмного цвета медленно, кучерявыми струйками, перемешивался с прозрачным ромом, отбрасывающим мягкие медовые отсветы на стекло чашки. На самом дне потихоньку растворялись кремовые кристаллы тростникового сахара.

Смешав ложкой всё, что было в чашке, Кочергин сам не заметил, как залпом опрокинул фиакр. Внутри разлилось мягкое кофейно-сливочное тепло с чуть пряным сладким привкусом и обжигающим ромовым ароматом. Перед глазами промелькнул сноп медово-янтарных искр, мир слегка завалился, но Кочергин сумел-таки уцепиться за стойку. Проморгался и, сам не зная отчего, растянулся в широченной улыбке.

— Понравилось? — спросил Дриго. Так вот как его зовут.

— Ты что, болгарин? — вывалилось из Кочергина.

— Нет, — улыбаясь, покачал косматой головой бариста. — У меня вообще нет национальности. Дриго — вариант имени Григорий. Мне этот вариант нравится.

— Ты что, сам выбрал себе имя? — продолжал задавать тупые вопросы Кочергин, чувствуя, как мысли в голове растекались тёплыми потоками.

— Иногда и такое случается.

И тут с волосами этого Дриго произошло нечто странное — они сами собой стали подниматься над головой, будто становясь дыбом. Потом кончики потихоньку заискрились, и скоро вся голова баристы вспыхнула, будто на ней развели костёр. И глаза стали переливаться всеми оттенками янтарных цветов, да ещё сиять, как бутылочные стёклышки на солнце.

Кочергин крякнул от удивления, судорожно вдохнул и не удержался на стуле. Стойка крутанулась, и бывший оперативник, а ныне частный детектив-неудачник ударился о деревянный паркет пола.

— Эй, ты где там? — высунулась из-за стойки горящая голова.

— Вам помочь? — спросил где-то рядом женский голос. Кочергин повернулся на звук и снова обомлел — на него таращился череп с глазами. И блондинистой шевелюрой.

— Прочь с дороги, молодёжь. — Носатая тётка с седыми длинными волосами, витающими над головой белыми волнами, как в невесомости, задом отпихнула блондинистую скелетшу. Зачем-то стала щёлкать пальцами у висков Кочергина, высекая снопы разноцветных искр.

От страха загореться, как деньрожденьский торт, Кочергин пытался отползти подальше от рассыпающихся пёстрых фейерверков.

— Ты что ему дал? — спросил где-то над головой женский голос.

— Что сказали — то и налил, — угрюмо ответил мужской. — Кто же знал-то…

— А ну, заткнулись оба, — скомандовала носатая тётка. — Ничего, всё путём. Сейчас починим.

Затем седая мадам достала откуда-то маленький пузырёк из тёмно-синего стекла, выкрутила пробку и сунула под нос Кочергину. Он, разумеется, вовремя не сориентировался, чтобы задержать дыхание. На миг его вынесло куда-то в космос, где кружили мириады звёзд и планет, потом небесные тела превратились в ароматные цветы на лугу, а в следующий миг Кочергин обнаружил себя сидящим за буфетной стойкой кафе «Старый ключ».

— Я что, заснул? — чавкнув, проговорил Кочергин, у которого щека будто только что отлипла от руки.

— Кажется, да, — пожал плечами косматый бариста Дриго, возясь с чашками.

На долю секунды Кочергину показалось, что у того вместо волос — огонь.

— Тебе бы отдохнуть, — медленно произнёс бариста. — От кофе с алкоголем редко кто засыпает. Ну, то есть, не сразу.

— Мне работать надо, — широко зевнул Кочергин, прикрывая рот рукой. Жутко хотелось спать. — Ипотека, у Сони днюха, да ещё Владе теперь надо деньгами помочь. А где заказов-то набраться. Частные детективы у нас не особо популярны. По крайней мере, не в провинции. Тут только богатые мужья за жёнами следят, чтобы при разводе меньше платить. Ну, ещё всякие коммерсанты… — Кочергин снова смачно зевнул. — Извини.

— Да ничего. Может, домой? Вызвать тебе такси?

— Спасибо, я сам. — Похоже, Кочергин переоценил свои возможности после кофе со знаменитым нижегородским ромом — он даже не сумел с первого раза карточкой заказ оплатить. Только когда Дриго приложил его руку к считывателю, деньги ушли.

— Давай, я всё-таки вызову тебе такси, — снова предложил Дриго.

Кочергин, зевая так, что за ушами трещало, отдал ему свой смартфон. Через полминуты он получил трубку назад, а ещё через секунду его разбудила встряска от баристы, который надел на него пальто и шляпу и выволок на улицу. Дорога до дома начисто стёрлась из памяти.

Его довезли прямо до ворот, которые почему-то оказались старыми, деревянными, как в детстве. Кочергин вошёл во двор. И дом отчего-то солнечно-жёлтый, как много лет назад, а не зелёный, как теперь, когда Соня после переезда потребовала его перекрасить.

По засыпанному снегом двору раскиданы маленькие перламутровые шарики. Розовые, красные, лиловые и всех остальных алых оттенков, они выглядывали из-под пушистого снега, отражая искрами солнечные лучи и разбрасывая повсюду багровые отсветы.

— Ты платёж перечислил? — спросил над ухом недовольный голос Сони.

— Угу, — промычал Кочергин, утыкаясь лицом в мягкую снеговую подушку. — Ефё утром…

— Слава богу, — ворчала где-то рядом жена, перемещаясь вокруг. — А то толку от тебя… пашу одна, как лошадь… из полиции ушёл… живём в хибаре… денег не приносишь… уйду скоро…

— И вали, — пробурчал Кочергин, не открывая глаз. — Домой, в Красные серпы, к маме. Скатертью дорога. И Владку с собой забери. Вы же здесь даже не прописаны. А я ипотеку выплачу, квартиру буду сдавать, а сам заживу как нормальный человек. Буду дрыхнуть до обеда, есть пиццу и смотреть сериалы…

Соня только недовольно сопела, топая по дому, так что доски скрипели, а в старом, ещё бабушкином, серванте позвякивал бабушкин же хрусталь.

Утром Кочергин проснулся бодрым и в хорошем настроении. Оно, правда, слегка упало, когда он вспомнил, что весь гонорар от бизнесмена, собиравшего компромат на партнёра, ушёл на ипотеку и карточку Влады, которой не новую квартиру надо было дарить, а к бабушке в деревню отправлять. Какое там — Соня аж плешь проела историями о том, что нормальные родители детям на выпускные дарят собственное жильё. Потом, правда, оказалось, что на всей дочкиной параллели от родителей в новую квартиру после школы съехала только Влада.

Однако угрозы Кочергина выселить жену с дочкой в деревню к тёще определённо подействовали — его костюм почищен, даже ботинки сверкали, рубашка выглажена, а на плите в сковороде ждали сырники.

Впрочем, всё как всегда: Соня его пилит, пока не доводит до срыва, а потом усердно извиняется. И так двадцать лет.

Чтобы организовать для жены вечерний досуг, Кочергин снял с кровати постельное бельё и кинул в корзину для стирки. И да — свежее специально не стал стелить.

Ежеутренние обливания на морозце, лёгкий кросс вокруг дома. Натоптал снежной слякотью по всем комнатам. Это чтобы Соня перед стиркой не заскучала. И ещё подругам рассказывала, что замужем за свином.

О да, ведь все хряки носят костюмы-тройки и начищенные жёнами ботиночки. И шляпа. Позавтракав и нарочно не помыв посуду, Кочергин приоделся. Осмотрел своё отражение, потом сел на скамейку у входной двери и уставился в пустоту. Кому нужна эта его щеголеватость. И на кой вообще тащиться в офис, если он там весь день просидит, просматривая сериалы и решая логические задачки. Может, лучше остаться дома?

Зажужжал телефон с рабочей сим-картой, на экране высветился незнакомый номер. Нажав «принять», Кочергин чётко проговорил:

— Частный детектив Кочергин. Слушаю вас.

— Иван Фёдорович? — осторожно спросил приятный женский голос.

— Верно. Чем могу быть полезен?

— Э… здравствуйте, Иван Фёдорович. Видите ли… — Дама на том конце привычно мялась. — Мне вас посоветовали как человека, который может решить весьма деликатное дело.

— Вы можете описать суть дела в двух словах? Имена называть пока не обязательно. — Кочергин всё-таки поднялся со скамейки и потянулся за пальто.

— Видите ли, мне сказали, что у нас в городе с такой необычной ситуацией можно обратиться только к вам, — продолжала мямлить потенциальная клиентка. — Что вы — профессионал, и можете распутать даже такую необычную историю.

Кочергин, уже надевший один рукав, замер. В трубке тихо шуршало.

— Пожалуйста, опишите вашу проблему, — снова попросил детектив.

— Эм… мой муж… бывший… он, знаете, скончался. — Женщина помолчала. — И я уверена, что это из-за… господи… из-за… ой, не знаю…

— Так из-за чего же? — подтолкнул собеседницу к ответу Кочергин.

— Из-за про́клятой картины, — наконец выдохнула дама. — И она пропала.

Кочергин аккуратно выехал из гаража, свернул на Юбилейную и направился к офису. Дороги, конечно, почищены, и довольно неплохо, однако осторожность зимой никогда не бывает лишней. Одно неверное движение — и твоя машина становится новогодним подарком для жестянщиков. А гонять по городу на такси накладно, да и неудобно. При его-то профессии.

Мимо проплывал занесённый метелью Нижний. Собственно, ехать тут совсем чуть-чуть — всего-то от частного сектора до Советской площади. Всё равно красиво. Особенно зимние сады и домики, прикрытые мягкими снежными шубами.

Что там плела клиентка? Про́клятая пропавшая картина? Да, таких дел у Кочергина ещё не было. Ни в полиции, ни в бытность частником-неудачником. Что она ещё несла? Что-то льстила про то, что во всём Нижнем якобы не нашлось другого такого специалиста, который бы взялся за такое «деликатное и весьма необычное» дело. Ну, тут всё ясно. Действительно, такой уникум в Нижнем, пожалуй, всего один. Другой попросту рассмеялся бы заказчице в лицо. А Кочергину дочкину ипотеку тянуть.

Шумно выдохнув, Кочергин повернул с Советской площади на улицу Бекетова. Проехал немного и припарковался в «кармане», устроенном ещё бывшими владельцами его офиса. Вышел под снегопад и привычно глянул на второй этаж домика народной стройки.

В окнах его бывшей квартиры, проданной для первоначального взноса на дочкину ипотеку, отражалось серое зимнее небо. И чего Владке тут не жилось? Ну конечно. Старый двухэтажный дом — фи, некультурно. Читай — непонтово. Подружки же засмеют. Чтобы им всем каблуки переломать и схватить несварение прямо перед Новым годом. Чтобы чёрная икра с сусальным золотом оказалась под запретом. Хотя такие, как Владкины подружки, лучше потом будут три дня на белом троне сидеть, а от дорогущей пафосной еды не откажутся. Главное, чтобы платил за угощение кто-нибудь другой.

Устав от пустых мрачных мыслей о дочкином окружении, Кочергин вздохнул и направился к офису. Оказалось, ступеньки напрочь замело. Если дамочка, которую он ожидал, из богатеньких (а в этом можно не сомневаться, потому что к частным детективам приходят в основном состоятельные), то ей такая «входная группа» придётся не по нраву.

Мысленно застонав, Кочергин, утопая в сугробах почти по колено, доковылял до офиса и открыл дверь. Снял «объект» с сигнализации, достал из шкафа щётку и снова вышел на крыльцо. Прямо в начищенных ботиночках, промокших брюках, пальто и шляпе, сквозь зубы цедя проклятия всем и вся, стал счищать снег со ступенек.

Минут через десять, когда он уже добрался до нижней ступени, рядом с его машиной припарковалась недешёвая иномарка. Из неё выбралась ухоженная дамочка возраста примерно самого Кочергина. В серой шубке с подолом-колокольчиком и замшевых сапожках на тонкой шпильке. Хорошо, что он успел почистить крыльцо, а то бы она, пожалуй, попросту брезгливо глянула на заснеженную лестницу, потом села в свою машинку и укатила, оставив Кочергина без перспективного, хотя и мутного заказа.

— Иван Фёдорович? — вяло спросила мадам, подходя ближе. Понятно, успела остыть и, возможно, даже передумать нанимать детектива.

— Да. Рад встрече, — растянулся в улыбке Кочергин, подавая дамочке руку.

— Это я вам звонила, — промямлила клиентка, брезгливо осматриваясь. — Меня зовут Жанна Малова.

— Прошу в офис, госпожа Малова.

Кочергин вложил в сопровождение заказчицы всю галантность, на которую ещё был способен. Эх, жаль, секретарши у него нет, ни чаю, ни кофе не предложишь. От мысли о кофе во рту отчего-то появился слабый кремово-сливочно-алкогольный привкус.

Малова не стала снимать шубу, расположилась в кресле для посетителей прямо в верхней одежде и перчатках, прижав сумочку-клатч к коленям.

Сам Кочергин снял пальто и шляпу и устроился в кресле «шефа». Раскрыл бумажный блокнот и изобразил заинтересованность:

— Итак, чем могу помочь вам, госпожа Малова?

— Ну, — протянула клиентка, глядя в сторону, — пожалуй, консультации будет достаточно.

Ну вот. Как бы не соскочила.

— Так в чём суть вашего дела? — спросил детектив, подавшись вперёд, чтобы шрам рогаткой на щеке стало лучше видно. Почему-то этот уродливый элемент его внешности почти всегда действовал на клиентов, а особенно клиенток, впечатляющие. Наверное, внушал доверие, делая частного детектива похожим на персонажа из боевика.

Малова ёрзала в кресле, блуждая взглядом по офису. Долго смотрела в угол, где чёрный паук давно сплёл большую паутину, в которую летом попадались мухи.

Кочергин молчал. Иногда лучше проявить выдержку. Заодно оценить золотые серёжки заказчицы. Бриллианты в них явно настоящие. И большая антикварная подвеска с бордовым камнем для завершения образа выглядывает из-под расстёгнутого воротника шубы.

Малова наконец прочистила горло и решилась:

— С чего бы начать. Видите ли, я несколько лет назад развелась с супругом. Разошлись мы со скандалом. Имущество делили по суду. — Тут клиентка вопросительно глянула на Кочергина. Он с готовностью понимающие кивнул. — Алименты он, конечно, выплачивал, но это так — мелочи. Гроши. Я, знаете ли, бывшая балерина, мои родители — очень приличные люди, и я привыкла к определённому уровню комфорта. А муж зажимал каждую копейку.

Кочергин сделал пару пометок в блокноте. Так, закорючки для вида. Чтобы клиентка удостоверилась, что каждая деталь её скучного монолога для него важна.

— У нас есть дочь, но она живёт в Москве. — Малова уже с интересом следила за тем, как детектив за ней записывал. Отлично, значит, дело пойдёт легче. — С отцом она почти не общалась. Он, знаете, после развода пустился в загул. Если вы понимаете.

Кочергин мягко улыбнулся и кивнул.

— В общем, недавно мне сообщили, что он умер. Завещания у него не было. Родителей у него нет, других близких родственников тоже.

Тут Кочергин состроил сочувственное выражение лица. Нельзя же не сопереживать женщине, похоронившей мужа, которого она терпеть не могла. Ей ведь пришлось на похороны потратиться.

— В общем, единственной наследницей стала наша дочь. Но у неё дела, она приехать не может, даже на похоронах не была.

Теперь Кочергину пришлось приложить усилие, чтобы не поморщиться. Потому что он вдруг представил, что и его Влада может вот так усвистать по каким-нибудь делам. А его труп просто замотают в плёнку и скинут в слякотную яму под фанерной табличкой. И имя с ошибками напишут. Если вообще напишут.

— Так вот, — продолжала клиентка, входя во вкус, — всеми наследственными делами приходится заниматься мне. Поначалу мне показалось, что всё нормально. Мой муж, знаете, был довольно состоятельным человеком. И налоги платил. В общем, всё вроде бы было в порядке. Пока дело не дошло до коллекции.

— Коллекции? — переспросил Кочергин, заполняя паузу, которую для него любезно оставила клиентка.

— Да, он собирал предметы искусства. Разумеется, они были застрахованы, так что по документам страховой мы быстро всё проверили. И сначала мне показалось, что всё на месте.

Тут Малова стала говорить медленнее, взгляд её снова устремился в путешествие по убогому офису Кочергина.

— Но кое-кто из друзей мужа шепнул мне по секрету, что не все картины были застрахованы. — Клиентка вопросительно глянула на детектива.

Кочергин снова понимающе улыбнулся.

— Дело в том, что некоторые картины муж приобретал… э…

— Я понимаю, — пришёл на помощь Кочергин, галантно избавляя даму от необходимости рассказывать о нелегальных делишках почившего супруга.

— Так вот. — Малова снова заёрзала. — У него было несколько картин, которые… э…

— Не были застрахованы, — снова деликатно подсказал Кочергин.

— Да, — благодарно кивнула Малова. Потом она уставилась на детектива выпученными глазищами и прошептала: — У него была картина Шварцстрема.

Кочергин сдвинул брови. Что-то знакомое, но деталей не вспомнить. Так что он вопросительно глянул на клиентку.

— Вы что, не знаете? — снисходительно спросила Малова. — Это же известнейший художник начала двадцатого века. Его картины стоят кучу денег, даже дороже, чем у… э… кто там квадрат-то намалевал?

— Да-да, — закивал Кочергин, мысленно застонав от собственной тупости. Надо же так испортить себе имидж в глазах перспективной клиентки. — Шварцстремы. Знаменитые нижегородцы.

— Не просто знаменитые нижегородцы, — фыркнула клиентка. — Этот художник — прямой и последний потомок того самого барона Шварцстрема.

— Да, разумеется. Барон Шварцстрем. Чернокнижник и алхимик.

— Чёрный маг, — благоговейно прошептала Малова. — И художник, тоже барон, тоже занимался тёмными искусствами. Вы слышали о его картинах? Многие из них прокляты. Люди, которые ими владеют, умирают при непонятных обстоятельствах. И даже в музеях его картины очень редко выставляют, потому что зрителям часто становится плохо. Говорят, во время выставок у музеев всегда дежурят «скорые».

— Да, я слышал, — бессовестно солгал Кочергин. — Но разве не все работы Шварцстрема находятся в музеях?

— Принято считать, что все, — хихикнула Малова. — Но если знать нужных людей, то вполне можно отыскать и картины, о которых даже искусствоведы не знают.

— Ваш муж купил такую картину? Он был настолько богат? — недоверчиво спросил Кочергин.

— Тут всё сложнее, — вновь заёрзала клиентка, опуская взгляд. — Эта картина всегда была секретной. Она точно нарисована Шварцстремом, но официально давно утеряна. Или даже вообще не существовала. А на самом деле сохранилась. И муж её купил.

— У кого? — брякнул Кочергин.

Малова в ответ только двинула бровями.

— Ясно. Работа как бы не признана, поэтому стоила дешевле.

— Вот именно, — кивнула клиентка. — Но она настоящая, и она проклята. На неё нельзя было смотреть, а мой муж посмотрел. И умер.

— Сразу? — осторожно уточнил Кочергин.

— Почти. Показал своим друзьям, а на следующий день домработница нашла его труп.

— А какова официальная причина смерти? — медленно спросил детектив.

— Вот, смотрите сами. — Малова достала из сумочки сложенные бумаги протянула Кочергину.

Детектив бегло просмотрел заключение судмедэксперта о причинах кончины Малова Е.Д. В общем-то не старый ещё человек. Был. Зато обладал целым набором хроней, одна из которых обострилась на фоне острой алкогольной интоксикации. В общем, богач просто не рассчитал силы и перепил.

— Ну, допустим. — Кочергин вернул бумаги клиентке. — Вы сказали, картина пропала?

— Да, — поджала губы клиентка, убирая листы в сумочку. — Дело в том, что у моего мужа была содержанка. Она картину и стащила.

— Почему вы в этом уверены?

— Она была последней, кто видел мужа живым. Её, конечно, опросили. Но она, разумеется, ни в чём не созналась. Тварь конченая, — выплюнула Малова. — Врёт, что про картину вообще ничего не знала.

— Вы заявили о краже?

По насмешливому взгляду Кочергин понял, что снова дал маху. Какая кража, если картина официально даже не существует.

— Хорошо. А спутницу вашего мужа вы знали?

— Да, — неприязненно скривила губы клиентка. — В полиции её опрашивали. Если вам нужны её контакты, я вам их скину.

— Итак, — подвёл итог Кочергин. — Если я вас правильно понял, вы хотите, чтобы я узнал, куда делась проклятая картина. Кстати, как она называется?

— Да никто точно не знает, — пожала плечами Малова. — То ли «Ранетки», то ли «Девочка с ранетками», то ли «Зимняя девочка», то ли «Зимний сад с ранетками». Что-то в этом роде.

Кочергин аккуратно записал все названия.

— Но, видите ли, я не уверена, — снова затянула Малова, — что вообще стоит всё это затевать. Просто мне сказали, что вы — уникальный специалист и можете хотя бы консультацию дать, поэтому…

— Кстати, а кто именно меня вам рекомендовал? — как бы между прочим поинтересовался Кочергин.

— Если честно, я толком не помню, — промямлила Малова. — Есть такой бар на Верхневолжской — «Старый ключ». Знаете? — Когда Кочергин кивнул, клиентка снова забубнила: — Так вот, я там отдыхала на днях, разговорилась с какими-то людьми… Бармен, ещё женщины… странные…

Малова расширенными глазами таращилась в пространство, а сам сыщик чуть со стула не упал, потому что перед глазами вмиг вихрем пронеслись парящие в воздухе седые волосы, горящая голова бармена-психопата и снопы разноцветных искр.

Кочергин прокашлялся, натянул улыбку и протянул Маловой форму договора:

— Это стандартное соглашение. Дело у вас действительно деликатное, но подумайте сами, обидно будет прочитать в интернете о том, что картина, которая по праву принадлежит вашей семье, продана за миллионы непонятно кем и кому.

Клиентка встряхнулась, захлопала ресницами. Несколько секунд усиленно обдумывала то, что накрутил Кочергин. Потом всё же достала паспорт.

Когда после подписания договора Малова попрощалась и вышла из офиса, Кочергин закрыл дверь на замок и уселся в кресло, чтобы, пусть не хорошенько, но хоть как-нибудь обдумать новое дело.

Для начала достал смартфон и спросил у поисковика, что известно о художнике Шварцстреме. Оказалось, его предок, барон Шварцстрем перебрался в Россию из Европы ещё при Петре Первом. Не с пустыми руками, ясное дело.

У себя на родине богач Шварцстрем слыл колдуном и чернокнижником, и никто толком не знал, где он добывал деньги. Разумеется, его обвиняли в алхимических опытах. Ещё и в жертвоприношениях. Это до кучи. И жена-ведьма.

Слишком многие интересовались, как барон с супругой ковали золото, так что пришлось парочке паковать чемоданы и давать дёру, спасаясь от обвинений в разорении могил, чёрной магии и Бог знает в чём ещё. Однако деньжата-то у семейства водились, так что, прибыв в Россию, они сразу же попали в высшее общество. Поговаривали даже, что своими обрядами Шварцстремы приносили российским войскам удачу в войнах, за что получили от Императора подтверждение баронского титула и много чего в собственность. В числе прочего семейке пожаловали земли недалеко от Нижнего Новгорода.

Увидев, где именно осел барон-чернокнижник, Кочергин шумно выдохнул. Он это название слышал не далее, как вчера. Теперь там, кстати, выращивают кофе и сахарный тростник.

Да, всё так — чёрный маг поселился в городе Василейск. Судя по всему, свои занятия он не бросил, а впоследствии ещё и наследников своих научил вызывать духов, превращать людей в зомби, наводить мор и ужас на неприятелей. И жена не отставала — слыла главной ведьмой в округе.

Может, и эксперименты по селекции нижегородских сортов кофе начал именно Шварцстрем? Ну, теперь этого, наверное, уже не узнать.

Ладно, что там дальше. Последний известный потомок — Игнат Шварцстрем, знаменитый художник. И да, тоже слыл чернокнижником. В опиумных кругах богемы начала двадцатого века его обожали.

Сбежать от Революции, правда, не успел. Всё имущество вместе с картинами национализировали, самого чернокнижника расстреляли.

Но какова судьба картин! Разумеется, часть их разобрали столичные музеи, даже Эрмитаж. Только вот с выставками не заладилось — то потоп, то пожар. А когда наконец экспозицию собрали и готовились открыть, куратор сошёл с ума и пытался облить работы Шварцстрема кислотой.

Первые зрители чуть было не повторили судьбу куратора, двоих увезли по больницам. И несмотря на ажиотаж и бесконечные очереди, все картины были помещены в запасники, где позже их очень хотели найти солдаты Третьего Рейха. Не получилось — работы успели вывезти в Нижний. Собственно, в благодарность за сохранение в эвакуации часть картин теперь хранится в Государственном музее.

Только вот судьба полотна, поиском которого предстояло заняться самому Кочергину, так и осталась загадкой. Вроде бы была какая-то картина с зимней девочкой и ранетками. И её даже привозили в Эрмитаж, но вот что с ней всё-таки стряслось, Кочергин так и не понял. Вроде как именно её и облил кислотой куратор выставки.

Но дальше следы «Ранеток» терялись. На одном сайте говорилось, что её вывезли-таки фашисты. Уж очень рьяно Аненербе интересовались своим бывшим соотечественником. Другие эксперты утверждали, что картина просто осела в частных руках: её украли и выменяли на продукты. Война, что поделать.

Но самой популярной версией была гибель картины при бомбёжке. Полотно-то было испорчено. Кстати, во всём Союзе не нашлось ни одного реставратора, который согласился бы восстановить изображение.

Так. Изображение. Кочергин просматривал ленты с картинками, пока перед глазами пятна не поплыли. Ни одной толковой фотографии.

Собственно, поэтому само существование картины и ставилось под вопрос — никаких документов о ней вообще не сохранилось. Разве что жуткая чёрно-белая расплывчатая фотография, сделанная кем-то сразу после варварского повреждения картины.

На снимке угадывался лишь примерный силуэт девочки в шубке и шапочке. Вроде бы в саду. Вроде бы держит что-то в руках. Вместо лица — кошмарная маска, как будто половина щеки слезла с костей черепа, а шарики глаз таращились из пустых провалов глазниц. И костяной оскал улыбочки.

Кочергин повёл плечами и закрыл изображение. От него почему-то тошнило и тоска наваливалась.

Прикрыв руками лицо, Кочергин откинулся на спинку кресла. Сразу вспомнился «Старый ключ» с нижегородским кофе, выращенным в бывших владениях барона-чернокнижника.

Так. Стоп. Он ведь был в кафе только вчера. А Малова сказала, что напилась там «на днях». Стало быть, её направили к Кочергину не вчера, а несколько дней назад. При этом ему самому ничего не сказали.

Когда клиентка ушла, а фантасмагорическая биография Шварцстрема была прочитана, возник порыв отправиться в «Старый ключ», чтобы хорошенько тряхнуть этого кофейного упыря за барной стойкой и разобраться, с чего это именно к Кочергину направили дамочку с сумасшедшим, да ещё явно провальным делом. Плюс выставили Кочергина «специалистом по такого рода делам». Чуть ли не Ван Хельсингом Нижегородского разлива.

Вспомнив про разлив, кофе и ром, а затем — снова про горящие головы, черепа и искры, Кочергин всё же притормозил. Но он ведь уже успел встать из-за стола и одеться. Так что теперь, спокойно рассудив, вернул шляпу на полку, а пальто — на вешалку. Дело-то он взял, а значит, надо по нему хоть какую-то работёнку провести, ведь потом ещё и отчитываться придётся.

Картину он, конечно, вряд ли найдёт, но в договоре же есть пункт о том, что исполнитель не гарантирует полного выполнения заказа. В любом случае, попытаться стоит. Уж очень привлекательно выглядит сумма гонорара.

Малова оставила сыщику папку с копиями некоторых материалов по делу. Заключение о смерти, контакты той самой девицы, что видела почившего коллекционера последней. Дамочка божилась, что когда пришла, подумала, что её спонсор просто спит. И тогда она просто отправилась по своим делам, предоставив домработнице возможность найти на следующее утро труп хозяина квартиры.

В папке Маловой даже нашлись контакты этой содержанки Элины, которая могла спереть картину. Не особенно надеясь на результат, Кочергин набрал номер. Разумеется, услышал, что абонент не желал ни с кем разговаривать.

Тогда сыщик открыл ноутбук и прогнал номер по поиску. Ничего. Зато довольно быстро нашлись странички Элины в соцсетях. А ничего такая барышня — грудастая брюнетка, с ресницами, губами, длиннющими ногами. В общем, всё как надо. Куча фоточек округлой накачанной пятой точки в зеркалах. И, конечно же, картинки с огромными букетами, ювелиркой, отчёты о тренировках в спортзалах и «как я съездила на море — смотрите и завидуйте, тараканы».

Да, вкус у коллекционера определённо имелся. С такой Элиной и в люди выйти не стыдно. Главное, чтобы эти люди не знали её лучше и глубже, чем сам спонсор. А это, кстати, не такая уж редкость.

Заинтересовавшись предположением, Кочергин почти сразу попал в яблочко. Прогнал фоточки Элины по программам распознавания лиц, и вуаля: в «особом» сегменте интернета нашёлся результат. Впрочем, выдача была не так чтобы обескураживающей. Кочергин примерно этого и ожидал — изображения барышни в разных позах и без одежды на специальных сайтах. Цены там, кстати, оказались вполне себе приличными. Да уж, дорогое удовольствие содержать такую Элину.

А вообще, девица-то очень даже ничего. Честная. Даже имя не скрывала — как по паспорту Элина, так и в каталоге эскортниц. И фотки примерно одинаковые — что в соцсетях, что на витрине. Товар лицом. И не только лицом.

Номер, правда, указан другой — не тот, что Элина назвала полиции. Ну, это вполне объяснимо. Кочергин набрал и его. Однако и тут результат не обрадовал. Барышня так и оставалась недоступной. Хотя вряд ли это словечко так уж к ней применимо.

Только вот с чего бы этой Элине выключать телефон. С её-то профессией. Тут ведь только успевай поворачиваться. В разные стороны, ага.

Кочергин побарабанил пальцами по столу. Может, Элина просто на «смене»? Одиннадцать доходит. Ну, графики у всех разные. Может, отсыпается. Или ещё не вернулась с затянувшегося свидания.

Кстати, а почему она не удалила с сайта свои фотографии? Если у неё был постоянный спонсор? Или он был не против?

Как-то многовато вопросов. Впрочем, не все они оставались без ответов. Хорошо, что Элину опросили — она же не только номер телефона оставила, но ещё и адрес регистрации. Вряд ли, конечно, она там. С другой стороны, почему бы не попытаться? С чего-то же надо начинать.

Кочергин выключил ноутбук, оделся, закрыл офис и сел в машину. Город продолжало заметать снегом, у светофоров начали образовываться пробки. На обочинах потихоньку вырастали сугробы. С другой стороны, снегопад хоть немного приглушал бесконечный гул мегаполиса.

Ехать пришлось в Сормовский район, то есть почти через весь город. Жуткая пробка на Канавинском мосту, да ещё метель, снизившая видимость метров до десяти. Кочергин откинулся на спинку кресла и барабанил пальцами по рулю. Впереди — серый седан с заляпанными грязью номерами. Грязь, кстати, представляет собой смесь реагентов, песка, глины и золы. Откуда зола-то взялась? А, ну вроде недавно рассказывали, что в центре сгорел расселённый деревянный дом. Кочергин потянул носом — ну точно, отдаёт дровами и бензином.

Стоп. Бензином? И ещё жжёной бумагой. Да не просто бумагой, а с примесью гари старого обойного клея. Кочергин выпрямился. Это что, прямо перед ним катит поджигатель? Или владелец квартиры в том домике? Да нет, не может быть. Или может? В любом случае, это дело кого-то другого. Уж точно не Кочергина, которому после осеней заразы какие-то странные вещи стали мерещиться.

Ну как он может внутри своей машины чувствовать запах от сгоревшей гнилушки?

Н-да, стоило всё-таки тогда врача-то вызвать. Но жена укатила к родственникам, дочке до него есть дело, только когда деньги нужны, а сам Кочергин врачей недолюбливал. Ну ладно, побаивался. Иглы у них такие… жуть.

Пробка продвинулась метров на двадцать.

Но тогда, осенью, он же просто провалялся пару дней с температурой. И кошмарами. Но потом же всё прошло. Только кошмары остались и, что самое пакостное, они, похоже, перекочевали в реальность.

Дугообразный Канавинский мост всё не заканчивался. Кочергин снова упёрся затылком в подголовник и шумно выдохнул, произнеся «пу-пу-пу». Из кружащей метели медленно проступили очертания арки, возведённой над полотном моста. Вся в вензелях, да ещё светится. К Новому году, что ли, уже украсили?

Что?! Кочергин резко выпрямился. Какая ещё арка над мостом?! Не было там никаких похожих конструкций. Никогда не было…

Это ещё кто? Кочергин подался вперёд. Ну нет, точно — арка уходит ввысь, так что закругление теряется в снежной мгле, а на парапете моста сидит какой-то чудной персонаж. Вроде этого упыря Дриго, только башка горит…

Кочергин снова шумно выдохнул. Проморгалася. Потёр глаза. Парень, расслабленно сидящий на перилах моста, никуда не делся. Сидит, свесив одну ногу, а другую закинув на перила. А из-под краёв штанин торчат огромные птичьи лапы. Ещё и курит трубку, выпуская неоновые витиеватые клубы изумрудного дыма.

Облачко резко разлетелось на тонкие волокна, и из зелёного тумана высунулась чья-то мордочка. А за ней и всё остальное — какое-то существо вроде кошки с крыльями, как у дракончика, только пернатыми. Ластится к парню с птичьими лапами. Даже длинным хвостом шею ему овивает.

Всё, хватит. Пора просыпаться. Кочергин, наверное, заснул. А это плохо, потому что кто же дрыхнет за рулём.

Пробка снова двинулась вперёд, и Кочергин медленно проехал мимо курильщика с факелом вместо волос. Теперь он с ладошки кормил крылатое чудовище, примостившееся на перилах моста.

Кочергин проехал под светящейся аркой и стал потихоньку, вместе с остальными, кому не повезло в этот момент оказаться на мосту, спускаться к Стрелке. Снегопад покрыл дорогу толстым водно-ледяным слоем, так что приходилось вести машину максимально осторожно. Однако скоро пришлось снова остановиться.

Кочергин не выдержал и глянул в боковое зеркало. Никакой арки над мостом уже не просматривалось. Просто серая густая метель.

Так, или он уснул за рулём, или не долечился осенью. Господи, так это теперь к кому обращаться-то? К психиатру? Ну нет. Лучше уж уйти на какую-нибудь максимально безопасную и скучную работу вроде сторожа. А Владка пусть сама свою ипотеку тянет.

Наконец мост закончился, и Кочергин проехал ещё чуть-чуть и повернул на улицу Коминтерна. Двигаться проще не стало. Плотный поток машин стал чуть посвободнее только ближе к Московскому району. Может, на метро пересесть? А зачем Кочергин тогда машину покупал? Ещё и кредит тянул.

Мысленно застонав, Кочергин приготовился к новым бесконечным пробкам. Так, черепашьим ходом он добрался-таки до Сормова. А в центре — что бы вы думали? Бинго — глухая пробка. Доходило два часа.

Кочергин понемногу начинал ненавидеть. Всех — психопата Дриго, свои глюки, жадину Малову, её покойного похотливого муженька, его содержанку-эскортницу, а ещё Шварцстрема с его дурацкими алхимическими опытами.

Синяя отечественная машинка резко тормознула прямо перед Кочергиным. Он, разумеется, тоже дал по тормозам. Отлично, пара сантиметров до бампера синей легковушки всё же осталась. И сзади никто не стукнул. Что за день-то такой.

И люди кругом чего-то всё суетятся, куда-то тащатся. Нет бы в такую погоду дома сидели, но всем вдруг срочно куда-то понадобилось, ещё и ехать, но не на метро или маршрутке, да? Машина-то куплена, чего ей теперь, под окнами, что ли, стоять?!

От ярости на нижегородцев и гостей столицы Приволжья Кочергин чуть не зарычал в голос. Повылезали все из своих нор. Другого дня не нашли?! А это что?

Увидев в боковом зеркале тёмную глянцевую черноту, несущуюся прямо по тротуару, Кочергин поперхнулся. Действительно, мимо промчалась какая-то старая раритетная машина вроде «Победы». Как она проехала-то? Толпа людей на тротуаре. И никто даже не обернулся.

«Победа»? В Нижнем? На ходу. Да ещё такую скорость развила. Ничего себе. А, вон она.

Проезжая мимо поворота в старые Сормовские дворы, Кочергин даже снизил скорость. Действительно, между глухими стенами стояла чёрная «Победа». Рядом — длиннющий тощий тип в строгом костюме и шляпе. Кочергин уважительно хмыкнул — он сам носил элегантную шляпу, пошитую на заказ, и очень уважал тех, кто в нынешнее время моды на одежду вроде мусорных пакетов, держался классического стиля.

Тип в костюмчике, вальяжно засунув руки в карманы, таращился вверх, на серое небо, которого в густом снегопаде и видно-то не было. Его машина со шторками на окнах стояла рядом, а чуть поодаль какие-то работяги лопатами закидывали что-то в кузов газовского грузовика-трёхтонки. Будто груды пепла летели. И люди чудны́е. Без лиц. В масках будто из грубой мешковины и тёмных робах.

Мужик в шляпе вдруг замер, потом подтянулся. Глянул через плечо, и Кочергину вдруг показалось, что смотрят именно на него. Работяги стали как бы поглядывать на тощего, поворачивая в его сторону то, что осталось от их лиц. Это их начальник, наверное…

Начальничек тем временем развернулся полностью. У Кочергина поперёк горла встал ком. У работяг хоть что-то вместо лиц — как мешки натянуты. А у этого под полями шляпы череп. Череп, Ваня!

Мужик-череп в шляпе, не вынимая рук из карманов (за что ему отдельное спасибо — мало ли, какие у него там лапы), чуть склонил голову, будто внимательно и угрожающе рассматривая Кочергина.

И тут в сознание вклинился мерзкий резкий звук. Кочергин резко вдохнул. Точно, перед ним образовалось пустое пространство, а сзади ему настойчиво сигналили, призывая не тормозить и без того улиточное движение. И правда — надо валить отсюда, да поскорее.

Бросив осторожный косой взгляд в сторону, где на него так и таращился мужик-череп, Кочергин нажал на газ. Господи, да что творится. Его что, глючит со вчерашнего дня? Ему в кофе что-то подмешали? Или это последствия той осенней заразы?

Может, и никакой Маловой вообще не было?

Кочергин тряхнул головой, так что перед глазами поплыли цветные круги. И снова чуть не врезался в синюю машинку. И что теперь делать? Забиться в угол и плакать? Надоест. Бухать? Ещё чего, хватит с него одного запоя, когда он чуть в сугробе не замёрз. Потом ещё Сонька его из вытрезвителя забирала. До сих пор припоминает, гадюка.

А он, между прочим, тогда запил из-за неё. Это же она к нему в кровать залезла, да ещё подстроила всё так, чтобы его девушка их увидела. Вот его единственная и вышла за другого. А Кочергин, когда его прокапали, узнал, что скоро станет папой и почти женат. Как они с Сонькой подавали заявление, он, впрочем, так и не вспомнил.

Хорошо, что отвлёкся на мысли о незадачливой личной жизни, аж полегчало.

Наконец ехать стало попроще — дорога ушла вглубь Сормова и немного освободилась. Это что же в городе вечером-то будет. Коллапс.

Кое-как забравшись во дворы хрущёвок, Кочергин отыскал место среди сугробов и заметённых снегом авто. Припарковался. Вышел и глубоко вдохнул. Мысли не чтобы совсем прочистились, но в целом стало поспокойнее. Главное — не вспоминать, кто и что ему встретилось по дороге сюда. Потому что ещё обратно катить.

Так. А зачем он, собственно… А, ну да. Элина. Это она, значит, тут квартирует? Ну, работает-то явно в другом месте, то есть приглашает клиентов не к себе домой. Слишком труднодоступное место для стоимости её часа. Так дольше проездишь. Может, снимает квартиру где-нибудь в центре. Или сама по вызовам гоняет.

Кочергин направился к серому панельному дому. Во дворе местные устроили что-то вроде мини-парка с клумбами, а в центре высадили ёлочку, теперь наряженную мишурой и ярко-красными пластиковыми шариками. Ну точно как ранетки на картине этого сумасшедшего мага Шварцстрема.

Так, вот дом, в котором живёт эта Элина. Ага, а на фоточках в соцсетях у неё квартира с панорамными окнами, сауной и столовой. Чья хата, интересно.

Из нужного подъезда как раз выходила тётушка в тулупе, спортивных штанах и валенках. Судя по всему, несла угощение местным бродячим кошкам — молоко да размятые котлеты в мисочке. Кочергин привычно прикрыл лицо полями шляпы и проскользнул мимо соседки Элины в подъезд.

На каждом подоконнике — по отряду растений в горшках. И все выглядят вполне прилично, некоторые даже цветут — разлапистый декабрист, например. Целые гроздья ярко-розовых цветков. Да ещё аж три белых паруса в соседнем горшке.

Кочергин поднялся на пятый этаж. Подошёл к двери Элины. Обычная дверь. Старая, не так чтобы дорогая. Нажал на кнопку звонка. Ничего не произошло.

Кочергин нажал снова, подержал палец на кнопке, слушая протяжный звон. Убрал руку и замер. Из квартиры не доносилось ни звука. Отсвет в глазке́ не колебался. Запах странный.

Приникнув к месту, где дверь упиралась в косяк, Кочергин потянул носом. Сладкий запах. Приторный. Похож на мерзкий ароматизатор. И ещё будто бы по́том тянет. Как если на ком-то выступила испарина. Запах кожи смешался с лекарственной вонью и какими-то парфюмерными отдушками от дезодоранта, крема или чего-то подобного. И ещё… моча? Может, у Элины зверёк какой живёт? А в прихожей — лоток, который она моет мыльным пахучим средством.

Кочергин выпрямился. Враньё. А лгать самому себе — плохая идея. Кто-то внутри этой квартирки потел от страха. Если не ужаса, потому что ещё и описался. Вернее, описалась. Запах-то женский. Что же её так напугало.

И тут Кочергин вспомнил копии протоколов, которые ему подсунула Малова. А ведь её покойный муженёк тоже перед тем, как дать дуба, штаны-то обмочил. Кочергин отступил от двери на шаг. Так этот коллекционер что, умер от страха? И его содержанка, возможно, тоже теперь разлагается внутри своей квартиры с гримасой ужаса на прокачанном лице? Хотя запаха мертвечины вроде бы нет. Пока.

А сам Кочергин? Он вообще жив, или как? Просто, если вспомнить, чего он сегодня насмотрелся…

Внизу грохнула дверь, потом что-то несколько раз хлопнуло, и по лестнице глухо затопали шаги. Так. Это соседка Элины, что выходила кормить кошек, почистила валенки и теперь поднимается к себе. А если она живёт на этой же площадке?

Уже второй этаж прошла. Кочергин быстро окинул взглядом двери, лестницу на чердак, высокие стены, уходящие под крышу. Ага, вот хорошее место. Порадовавшись своим почти двум метрам роста, Кочергин быстро установил миниатюрную камерку на металлический шкафчик с проводами интернет-кабеля. Жаль, нет времени удостовериться, что камера смотрит на нужную дверь. Но тётенька в валенках уже миновала третий этаж.

Кочергин натянул на лицо простоватое выражение и побежал вниз. Пролетел мимо соседки Элины, выскочил во двор. Снег заметал ёлочку с красными шариками.

А Кочергину недурно бы наведаться в бар. Задать кое-кому пару вопросов.

Когда Кочергин катил обратно, дуга над Канавинским мостом никуда не делась, правда от неё осталась лишь половина. То есть, с одной стороны металлическая сверкающая арка уходила ввысь, там перегибалась и дальше просто заканчивалась прямо в воздухе — вторая её опора начисто потерялась в синих зимних сумерках. Парень с факельной шевелюрой и крылатым коточудищем тоже пропали, за что им особая благодарность.

Кочергин съехал с моста и уже направился было в сторону Речного вокзала, чтобы потом подняться на Верхневолжскую, но передумал. Приложил руку ко лбу. Вроде бы горячевата голова. Вот, точно. Он просто опять подхватил какую-то инфекцию, поэтому его и глючит почём зря. Стало быть, надо просто ехать домой, попить чаю, аспирин там какой проглотить и лечь поспать. Завтра всё само пройдёт.

Кочергин уверенно проехал площадь Минина и направился дальше, из Нижегородского района в Советский. Соня, разумеется, ещё не вернулась. Она ведь тоже, чтобы Владкину ипотеку тянуть, дополнительные заказы берёт, чуть ли не до ночи в своём зуботехническом кабинете сидит, мастерит людям новые челюсти.

Ну да. Кочергин ведь ещё утром всё постельное бельё стащил, чтобы жену вечером порадовать. Пришлось самому копаться в шкафу, стелить свежие простыни и, тихо матерясь, самостоятельно натягивать пододеяльник.

Покончив наконец с наглыми углами одеяла, Кочергин сходил за чаем и прямо с кружкой залез в постель. Ещё и градусник из аптечки захватил. Думал сериальчик какой-нибудь включить, но решил, что лучше бы хорошенько выспаться.

Градусник уверенно показывал тридцать шесть и восемь. А с чего тогда Кочергина так штормит? Наверное, переутомился. В любом случае, сейчас — спать.

Поставив кружку на прикроватную тумбу, Кочергин завернулся в одеяло. Хорошо, что ещё и шторы задёрнул. А если бы снял их утром, чтобы Сонька постирала, то теперь маялся бы в свете фонаря. Надо же, прожектор-то на столбе за забором, а установлен так, чтобы прямо им в окна светил.

Проснулся Кочергин в полной темноте под бухтёж жены.

— Ещё и жрал опять в кровати, — бормотала Соня, возясь где-то рядом. — Вся простынь опять в крошках будет, да хоть бы сухари и пряники в кровать не тащил.

— Ладно, в следующий раз борща налью, — выдал Кочергин, давясь, чтобы не рассмеяться. — Или наложу пельменей с майонезом.

— Фиг тебе, а не борщ с пельменями, — уже тише пробубнила Соня. Видимо, поняла, что супруг не спит, и немного сбавила обороты. Зато добавила: — Градусник ещё приволок, ипохондрик хренов.

— Полы не забудь помыть, — промямлил Кочергин, переворачиваясь на другой бок.

Куда ему посоветовала отравиться жена, не дослушал — снова провалился куда-то. Вынырнул из мрака в просторной тёмной комнате. Большая, вроде залы или гостиной в каком-нибудь старинном особняке. Круглый стол, окна с портьерами, резная деревянная мебель. Антикварная.

Кочергин не смог удержаться и подошёл к большому шкафу тёмного дерева. Дорогая вещь. Огромный такой гардероб, почти до потолка достаёт. Лакированный, с зеркалом. Правда, в нём сейчас, ночью, ничего не разобрать. Хотя…

Присмотревшись к старому гладкому стеклу, Кочергин смог различить на нём отпечатки ладоней. Будто кто-то упирался в зеркало, чтобы не дать двери открыться.

Изнутри шкафа что-то бухнуло, так что стенки затрещали, а зеркало гулко дрогнуло.

Кочергин мигом проснулся. Оказывается, утро уже. Даже рассвело — сквозь щель между плотными шторами в комнату пробивался яркий луч солнца, в котором медленно плавали пылинки-искорки. Стало быть, Соня-то влажную уборку не так чтобы особо тщательно проводит. Надо бы ей за это высказать пару претензий.

С другой стороны, чего жену зря третировать. Эта мысль пришла к Кочергину после душа и пробежки по снегу, когда он уселся завтракать. Оказалось, Соня оставила ему два бутерброда «яйца бенедикт» — один с красной рыбой, другой — с ветчиной из индейки. Да ещё блюдо крышкой накрыла, а сверху натянула кухонный колпак, чтобы завтрак не остыл. Подумаешь, пылинки.

Похрустывая багетом, Кочергин включил телевизор. Яйцо-пашот разлилось матовым желтком по блюдцу. Пока Кочергин собирал его корочкой багета, на экране показывали, как спасатели из брандспойтов тушили какие-то обугленные конструкции. Глаз зацепился за знакомую улицу, и Кочергин промазал — ткнул багетом в жидком желтке себе в шрам на щеке.

Ну, точно — журналисты смаковали пожар в расселённом деревянном доме. Бывшие владельцы квартир утирали слёзы за ограждением.

— Дом давно признали ветхим, — рассказывала бабуля, сама ветхая на вид, однако с хорошо поставленным голосом, ясным взглядом и отличными зубными протезами. — Он горел несколько раз, ещё пока мы тут жили. Мы с соседями даже дежурили по вечерам. Говорят, поджоги. Может, подростки баловались, а может, риелторы. Место-то давно хотели продать под застройку.

Кочергин промокнул губы салфеткой. После очередного пожара людей наконец расселили. А место-то действительно выгодное: Нижегородский район, близко к центру. И дороги есть, и зелёная зона. Н-да, кто-то неплохо заработает на многоквартиниках.

И тут Кочергин вспомнил свои вчерашние покатушки по городу. Серую машину с заляпанными номерами и отчётливым запахом бензина и гари. Да ладно, не его это дело.

Стоило так подумать, как в самый краешек кадра на миг влез знакомый полицейский. Увидев, что оказался слишком близко к камере, Витька мигом отвернулся и скрылся за спинами местных.

Нет, ну не Кочергина это дело. С другой стороны, надо же проверить, глючило его с запахами, или нет. Допив кофе, Кочергин набрал-таки Витькин номер.

— А, привет, — жизнерадостно поздоровался Витька. — Как на вольных хлебах?

Ёрничает, — угрюмо подумал Кочергин. Все же знали, что он как из полиции ушёл, так ни одного толкового дела не раскрыл. И на спортивную машину с яхтой тоже не заработал.

Заставив себя звучать пободрее, Кочергин выдал:

— Всё путём. Слушай, это тебе спихнули дело о поджоге в центре?

— С чего ты взял, что это поджог? — быстро спросил Витька.

Кочергин чуть по лбу себе не дал, но всё же нашёлся:

— Журналисты трындели. Вот что. Я тут с одним персонажем пересёкся, — осторожно говорил Кочергин, рассматривая своё искажённое отражение в стенке чайника, — очень возможно, что он как-то замазан в этом поджоге.

Витька заинтересованно помычал. Кочергин назвал марку машины и часть номера, которую сумел рассмотреть.

— И с чего ты взял, что он при делах? — деловито спросил Витька, записав данные.

— Есть основания, — уклонился от прямого ответа Кочергин. — Ты там проверь. Может, что интересное и всплывёт. Только если что — я тебе ни чего не говорил, лады?

— Лады-то лады, — вздохнул Витька. — А с чего ты вдруг бывшим коллегам решил помочь? Назад, что ли, хочешь?

— Нет уж спасибо, — попытался сыграть насмешливый тон Кочергин. — Хватит с меня сверхурочных весёлых стартов. Просто сегодня я тебе ценную информацию подкину, завтра ты со мной чем-нибудь полезным поделишься.

— Так-то да, — протянул Витька. Судя по голосу, он улыбался. — Главное, чтобы твоя инфа оказалась ценной.

— Ну, тогда до созвона.

— Да, давай.

Кочергин быстро завершил вызов. С чего он вообще взял, что тот мужик в серой машине как-то связан с пожаром в центре? Может, у него дачу спалили. Или он сам чью-то дачу спалил. Ну, тогда Витька его раскрутит, и всё будет нормально. Невиновного мурыжить не станут.

А если мужик — хозяин одной из квартир в том доме? Или он вообще просто на шашлыки ездил? Да какие шашлыки с костром из обоев. Нет, ну если это просто бывший жилец дома, то лишних вопросов тоже не должно быть.

Устав метаться по кругу из сложных вопросов, Кочергин решил заняться хоть чем-нибудь. Например, одеться и сгонять в бар, где его зачем-то рекомендовали как охотника на сверхъестественное. Да уж, достойная смена карьеры — из майора-замначальника убойного отдела в ловца привидений.

С другой стороны, один шрам на физиономии ему уже изобразили. Да ещё так, что все вокруг только ржали вместо сочувствия. Потому что психопат, закрывший тёщу в погребе и угрожавший взорвать связку гранат, умудрился ткнуть Кочергину в лицо раскалённой кочергой. Именно так. Вот не надо было самим туда лезть, но нет же — СОБР застрял в сельской распутице, а парни начали канючить «давай сами, что он нам сделает». Звёздочек им хотелось. Благодарностей и премий хватило на всех, а со шрамом-рогаткой в пол-лица остался один Кочергин.

Да ещё Сонька всё время ныла — мол, его так когда-нибудь насовсем прикончат, как же она одна останется. Ага, на все Владкины хотелки зубной техник в одиночку не заработает, уж слишком здоровые аппетиты у их избалованной дочурки.

Кочергин надел шляпу, стильное пальто и встал к зеркалу вполоборота. Ну и ладно. Зато он для своих сорока с небольшим в отличной форме.

Повернулся. Да, пресс у него что надо. И осанка как у аристократа. Чуть наклонил голову, чтобы щёку со шрамом скрыло тенью от полей шляпы, а скула и острый подбородок выделились контрастом. Ну, хорош. Гроза нечисти по-нижегородски. Ему бы ещё пару фигурных клинков, обязательно заговорённых, раритетный пистолет с серебряными пулями, витой осиновый кол и арбалет. Нет, лучше огнемёт.

— Сделаем, — с готовностью произнёс кто-то прямо у уха.

Кочергин чуть не подпрыгнул и стал быстро и глупо осматриваться. Кто это сказал?! Но прихожая пустовала, как и весь дом.

— Только придётся хорошенько потрудиться, — усмехнулся голос.

Кочергин резко обернулся и шарахнулся от собственного отражения в зеркале. Он сошёл с ума, определённо. Вчера были только визуальные и запаховые галлюцинации, а сегодня он ещё и голоса слышит. Всё, дорогая Сонечка, тянуть тебе дочкину ипотеку самостоятельно. Шизофрения основного заёмщика — явно не страховой случай.

Шумно выдохнув, Кочергин снова осмотрел своё, теперь уже жалкое отражение — ссутулился, словно дед, лицо угрюмое. Интересно, его сразу в стационар положат, когда он расскажет врачам про свои потусторонние приключения?

По телу прошла крупная дрожь. Нет, к врачам в другой раз. Снова подтянувшись, Кочергин решил всё же для начала сгонять в «Старый ключ». Да и камеру из подъезда эскортницы Элины надо забрать, она ведь не так чтобы полностью легально установлена. «Пальчиков» Кочергин на девайсе, разумеется, не оставил, но кто знает, в чьи руки эта штуковина может попасть.

Новый день кардинально отличался от предыдущего — метель улеглась, температура опустилась, и выглянуло яркое декабрьское солнце. Некоторое время Кочергин просто стоял во дворе, пуская пар и рассматривая радужные дугообразные столбы с обеих сторон ослепительного шара. Как-то умно это явление называется. Впрочем, как бы ни называлось — божественно красиво.

По скрипучему снегу Кочергин дошёл до гаража, сел в авто и отправился выяснять, с чего этот Дриго решил, что на частного детектива можно сваливать дела, явно отдающие нечистью.

Пробок сегодня в городе почти не было, больше того, за ночь ещё и дороги расчистили. Солнечные лучи миллионами искр отражались от выпавшего снега, так что Нижний сегодня сверкал. Аж настроение улучшилось.

Без происшествий добравшись до Верхневолжской, Кочергин припарковался у бара. Дошёл до двери и притормозил. И что он там скажет? Или вдруг этот Дриго пойдёт в отказ? Вот и увидим.

Кочергин потянул дверь за массивную резную деревянную ручку. Посетителей сегодня в баре почти не было. Только девица с фиолетовой чёлкой и пирсингом в носу разбирала какие-то штуковины, доставая их из большой коробки. Кажется, это продавщица из книжно-сувенирного магазинчика, соседствовавшего с баром.

А из-за стойки виднелась голова Дриго. Волосы дыбом, но хотя бы не пламенеют. Стоило так подумать, как бариста резко глянул в сторону Кочергина, будто тот позвал его по имени. Кочергин приветливо улыбнулся и даже помахал рукой. Дриго вяло махнул длинными пальцами в ответ.

Кочергин намеренно медленно снял пальто и пристроил его на вешалку. Отряхнул невидимые пылинки с полей шляпы, которую взял с собой и положил на стойку.

— День добрый, — растянулся в улыбке Кочергин, усаживаясь на высокий деревянный стул. — Как жизнь?

— Ничего, — пожал плечами Дриго, поднимаясь со стульчика, на котором сидел, будто угловатая птица. — Налить?

— Да, давай. Чего вы там наливаете посетителям, так что у них крышу сносит. Вот этого самого и плесни.

Кочергин уставился в тощее бледное лицо с глазами непонятного цвета. Дриго пару раз моргнул, потом щёлкнул длинными пальцами, и его шевелюра полыхнула синим пламенем.

— Приехали, — выдал Кочергин, вцепившись в стойку, чтобы не упасть. — Огнетушитель у вас есть?

— У нас всё есть, — показал острые зубы Дриго, положив обе ладони на стойку. — Осиновые колы, серебряные пули и… Что ты там ещё хотел? Огнемёт?

И Дриго чуть наклонил голову вперёд, так что факел его шевелюры оказался прямо перед глазами Кочергина. Синеватое плазменное пламя отчего-то не слепило, хотя и отвести взгляда не получалось. Вокруг огня стали медленно расходиться в стороны радужные круги. Как эффект гало вокруг солнца. О, вот как это явление называется.

Рядом с Кочергиным кто-то тихо фыркнул. Он на миг отвернулся, чтобы увидеть надменный взгляд девчонки с пирсингом.

— Я разобрала коробки, — произнесла девица. — А ты своими дешёвыми эффектами гостей распугаешь.

— Да ладно, всем обычно нравится, — снова улыбнулся Дриго. Волосы у него стали похожи на человеческие.

Девица снова надменно фыркнула и направилась к двери, ведущей в магазинчик.

— Ещё вопросы есть? — спросил голос Дриго.

Оказывается, Кочергин так и таращился вслед девице. Он чуть вздрогнул и вернулся в нормальное положение. Бариста смотрел на него со смесью скуки и презрения.

— Есть вопрос, — кивнул Кочергин. И, разделяя слова, чётко произнёс: — Что ты такое?

— Более вежливо было бы сказать «кто ты такой», — заметил Дриго, изогнув одну тонкую бровь.

— А я не уверен, что ты вообще человек.

— Так я и не человек, — усмехнулся бариста, причём говорил так, будто констатировал общеизвестный факт. — Но это не мешает мне именоваться «кто», а не «что».

Кочергин сдавил руками виски. Всё, он пропал. Причём буквально.

— Да ладно, не кипешуй. — Дриго с улыбкой убрал руку Кочергина от головы. — Лучше выпей чего-нибудь повеселее.

— Мне бы сейчас успокоительного, да помощнее, — просипел Кочергин, чувствуя, что вот-вот расплачется от бессилия хоть что-то понять.

— Нет, успокоительного тебе пока рано. Потом будешь отдыхать. — Дриго активно давил ступкой какие-то зелёные травы в стакане. — Для начала надо зарядиться энергией и хорошенько поработать.

И бариста весело подмигнул. Учитывая обстановку и внешний вид этого упыря, вышло зловеще. Зато Кочергин вспомнил, зачем он, собственно, сюда притащился.

— Это ты рекомендовал меня Маловой? — прямо спросил Кочергин.

— Угу, — с готовностью кивнул Дриго, заливая давленые травы жидкостью цвета индиго. — Тебе же нужны деньги, ты сам говорил. А она хочет заполучить проклятую картину Шварцстрема. Ваши интересы, так сказать, совпадают.

Дриго изящно махнул рукой над стаканом, и синяя жидкость зашлась высоким светлым пламенем.

— Я это пить не буду, — пробормотал Кочергин, когда бариста поставил стакан прямо перед ним.

— Да ладно, полегчает. Обещаю.

— Полег… с чего ты вообще… — Кочергин шумно выдохнул, когда понял, что этот персонаж в курсе его видений и близости к нервному срыву. — С чего ты взял, что я могу отыскать эту картину? Может, её уже перепродали сто раз? Вывезли за границу? Сожгли? Или её вообще никогда не существовало?

Не дожидаясь ответа, Кочергин схватил пылающий стакан и залпом опрокинул. Ожидал, что внутренности снова обожжёт, однако случилось обратное — всё напряжение из тела будто испарилось. Свалилось, как одежда, которая не нравится и ещё сильно велика. Мысли прочистились, мышцы расслабились, нервы успокоились.

— Я же говорил — полегчает. — Дриго снова упирался руками в барную стойку.

— Спасибо, — произнёс Кочергин, разглядывая самый обычный с виду стакан.

— Вот что, — вздохнул Дриго. — Раз уж я тебя в это дело втянул, так и быть, помогу. С чего начнём?

Дриго с энтузиазмом выглядывал из-за стойки. А вот у Кочергина желание куда-то ехать и чем-то заниматься, тем более в компании этого чудика, совсем угасло. Прямо как пламя в стакане.

— Ну? — улыбаясь, поднял брови Дриго.

— Э-э, — протянул Кочергин, пытаясь придумать, как бы избавиться от неожиданного компаньона. — А что ты вообще знаешь об этом деле?

— Да почти всё, — пожал плечами Дриго. — Эта мадам Малова тут так наклюкалась, что выложила все детали. Она даже машину потом вести не могла, я ей такси вызывал.

— И что, ты думаешь, эта картина действительно существует? — спросил Кочергин, надеясь на отрицательный ответ.

— Конечно, существует, — с готовностью кивнул Дриго. Потом быстро отвёл взгляд.

Нет, не показалось, — догадался Кочергин. Этот персонаж чуть не проговорился, что сам видел эту картину. Дриго стоял вполоборота и искоса таращился на Кочергина. Потом закатил глаза и закивал:

— Ну да, приходилось. Жуткая вещь вообще-то.

— И где ты имел удовольствие лицезреть сей шедевр? — медленно спросил Кочергин.

— Удовольствие, знаешь, сомнительное, — поморщился бариста. — Да и шедевром эту штуковину трудно назвать. Хотя она сильна, это факт.

— Так где? — повторил вопрос Кочергин.

Дриго в ответ только блуждал взглядом по потолку кафе. Потом встряхнулся:

— Да какая разница. Давно это было. Ты с Маловым-то поболтал уже?

— Как с ним можно поболтать, когда он умер? — угрюмо спросил Кочергин.

— А, ну да. Точно. — Дриго побарабанил пальцами по стойке. Потом вполголоса добавил: — Хотя это препятствие не такое уж непреодолимое.

— Что? — опешил Кочергин.

— Что? — глупо переспросил Дриго. И снова отвёл взгляд. — А, ну да. Ты же здесь недавно. Так какой у нас план?

Кочергин сухо сглотнул. Ему бы очень хотелось сейчас оказаться как можно дальше и от бара, и от баристы. И да, этот сомнительный компаньон в его планы точно не входил.

— Гонораром со мной можно не делиться, — растянулся в острозубой улыбке Дриго.

Кочергин не стал вслух произносить «я и не собирался». И тут он вспомнил про полулегальную камеру, которую установил в подъезде Элины. Достал телефон, зашёл в «облако». Пока видео грузилось, осторожно осмотрелся. Кроме него и Дриго, в баре вообще никого не было.

Увы, камера ничего путного не записала. Разве что соседка в трениках сновала туда-сюда, как заведённая. А хозяйка нужной квартиры так и не появилась.

— Это вообще законно? — спросил Дриго, вытягивая длиннющую тощую татуированную шею, чтобы заглянуть за стойку, где Кочергин держал смартфон.

— А ты собираешься на меня донести? — вопросом на вопрос ответил детектив.

— Я — нет, — уверенно произнёс бариста. — А вот за других не могу ручаться. Всякое бывает.

Кочергин закрыл «облако». Если честно, он и так уже издёргался из-за этой камеры. Вдруг кто-то действительно её обнаружит и сумеет установить, чья она. Тогда можно здорово влипнуть.

— Сколько с меня? — спросил Кочергин.

Дриго назвал счёт, Кочергин оплатил и направился к выходу. Быстро оделся, выскочил на улицу. Странно, когда успело стемнеть? Утро же было. Ладно, об этом можно и потом подумать.

Кочергин отыскал свою машину, быстро залез в салон и завёл мотор. И вдруг обнаружил, что у него нарисовался пассажир.

— Куда едем? — жизнерадостно спросил Дриго, пристёгиваясь.

— Ты как сюда попал? — второй раз за день опешил Кочергин. Пассажирская дверь ведь точно не открывалась.

— Я думаю, тебе понадобится помощь, — серьёзно произнёс Дриго. — Дело это непростое. Плюс для тебя точно новое.

Кочергин не знал, что ответить. С одной стороны, навязчивость этого парня напрягала и выглядела слишком подозрительно. С другой стороны, Кочергину и самому казалось, что дело о проклятой картине может обернуться настолько весёлыми стартами, что не загнуться бы от смеха.

— Тебе за прогул не влетит? — спросил Кочергин, заводя мотор.

— Меня подменят, я договорился. Так куда едем?

— С чего ты вообще взялся мне помогать? — спросил Кочергин, выезжая на Верхневолжскую. — Что за благотворительность?

— Это не благотворительность. Я просто иду своей дорогой. И кажется, часть пути мы прошагаем вместе.

— Ты достал уже своими загадками, — процедил Кочергин. — Нормально можешь объяснить?

Дриго помолчал, задумчиво глядя на вечернюю набережную. Потом спросил:

— С тобой в последнее время ничего необычного не случалось?

Кочергин чуть не поперхнулся. Пересказывать всё, что чуть не продырявило его крышу за последние пару дней, точно не хотелось.

— Так вот. Всё это было правдой, — выдал Дриго. — Ты не сошёл с ума, тебе никто ничего не подсыпал, тебе ничего не мерещилось.

— Откуда ты… — Кочергин булькнул и замолчал.

— Да ты не один такой, — просто отмахнулся Дриго. — И это у всех так. Поэтому просто расслабься и делай что умеешь. То бишь, ищи следы и распутывай порученное. Вот и всё.

— Кто — все? — сумел-таки сформулировать Кочергин, у которого мысли неслись таким пёстрым хороводом, что он даже сбавил скорость, чтобы на нервах в аварию не попасть.

— Все… ну, все, — пожал плечами Дриго. — Все, кто попадает в Сумрачный круг теней. Ты вот, насколько я понял, Рончаглав. По-вашему, следопыт.

— Как? — наморщил лоб Кочергин.

— Следопыт, — вздохнул Дриго. — Умеешь распутывать цепи событий по следам. Ценный талант. Считай, тебе повезло.

— Что ещё за Круг теней? — спросил Кочергин, выруливая на площадь Минина, сверкающую множеством разноцветных огоньков.

— Как бы тебе объяснить. — Дриго почесал бровь. — Как-то давно местные решили, что все, кто наделён раскрытыми способностями, должны держаться вместе. И кто путешествует между мирами. Или просто прозревшие. Так образовался Круг теней. Ну, это условное название. Никакой организации вроде ложи с костюмами, ритуалами, членскими взносами и бухгалтерией у нас нет. Просто помогаем друг другу чем можем.

Мимо проплыли подсвеченные башни и стены Кремля. С одной стороны, помощь, конечно, не помешает, особенно в таком сумасшедшем деле, как погоня за проклятой картиной. Тем более что гонораром делиться вроде как не придётся. С другой — всё услышанное смахивает на бред. Да и увиденное тоже. Но этот сумрачный псих утверждает, что всё это реально. Но, может, на то он и псих?

— Я видел арку над Канавинским мостом, — решился сказать Кочергин, останавливаясь в хвосте пробки на Зеленском съезде.

— Она там и есть, — просто произнёс Дриго, перебирая пальцами, будто какие-то мелкие детальки перетирал. — Стрелка — такое место, где две большие реки соединяются. Там тонко. Можно провалиться.

— Куда? — быстро переспросил Кочергин.

— Куда угодно, — усмехнулся Дриго. — Лучше тебе пока этого не знать. Может, ещё повезёт.

— А если нет? — напрягся сыщик.

— Выберемся как-нибудь, — пожал плечами Дриго. — Сколько раз проваливался — всегда выползал. Так что не дрейфь, держись веселее. Это же приключение.

— Мало мне приключений, — пробормотал Кочергин.

Как только они съехали на набережную и повернули к Речному вокзалу, Кочергин сразу заметил фрагменты арки над мостом. Только теперь виднелась одна опора слева и загнутая верхушка.

— Откуда она вообще взялась? — хмуро спросил Кочергин.

— Кто?

— Арка над мостом.

— Понятия не имею.

— Для чего она нужна? — Кочергин начинал раздражаться.

— Ни для чего, — снова пожал плечами Дриго. — Это просто… как бы тебе объяснить. Там порог. Вот она его и обозначает.

Кочергин сжал челюсти, чтобы не нахамить. Его втянули в какую-то мутную авантюру, да ещё толком не объясняют, что кругом творится. А творится какая-то непонятная жуть.

— Ты когда прозрел? — вдруг спорсил Дриго.

— Что? — не понял Кочергин.

— Я спрашиваю, когда начал видеть… ну, видеть. То, чего раньше не замечал?

— Осенью, — нехотя сказал Кочергин. — Когда переболел.

— В середине ноября?

Кочергин в ответ только кивнул. Они проехали набережную, и теперь потихоньку, в общей колонне машин, двигались к Канавинскому мосту. Над которым висела часть непонятной арки.

— Это ты не болел, это было прозрение. Ничего страшного, просто ты теперь будешь видеть чуть побольше, чем раньше.

— То есть, это навсегда? — обречённо произнёс Кочергин.

— Ну да, — равнодушно пожал плечами Дриго. — Хотя ты всегда можешь спиться, лечь в психушку или выйти в окно.

— Нет уж, спасибо, я потерплю.

— Вот и правильно, — растянулся в улыбке Дриго. — Увидишь, тебе ещё понравится.

Наконец они забрались на мост. Арка приближалась, Кочергин вцепился в руль. Ну пугала его эта чудна́я конструкция. К тому же, на перилах моста, прямо у опоры арки сидела крылатая кошка с драконьим хвостом и невозмутимо вылизывала вытянутую заднюю лапу.

— Это ещё кто? — сквозь сжатые зубы процедил Кочергин.

— Юкать, — растянулся в улыбке Дриго, опуская стекло в машине. Он высунул руку в окно и раскрыл ладонь. Кошка мигом бросила своё умывание и слетела вниз. Хлопая пернатыми крыльями, держалась в воздухе, уминая что-то с ладони хихикающего Дриго.

Потом Дриго почесал кошку за ухом и под мордочкой, отчего она счастливо сощурилась. А вот погладить животик не дала, вцепившись в его пятерню сразу всеми четырьмя когтистыми лапами, да ещё клыками. Когти у кошки были огромные, как и зубищи.

Кочергин даже на миг испугался, что от руки Дриго сейчас останутся одни кровавые ошмётки, но его попутчик только весело хохотал. Потом он вытащил руку из кошачьей хватки, ещё раз погладил призрачную животину по спинке и закрыл окно, а кошка покружила у их машины и скрылась где-то за аркой.

— Что это за зверь? — спросил Кочергин, завязывая в памяти узелок окна в авто больше не открывать.

— Кошка, — пожал плечами Дриго. — Только призрачная. Застряла когда-то между мирами. Хотя они и так могут перемещаться туда-сюда. Одним нравится в вашем измерении, когда люди им молочко приносят и разрешают драть диваны, а другие любят хлопать крыльями и охотиться на шулышей.

— На кого? — наморщил лоб Кочергин, осторожно двигаясь по мосту и проезжая под аркой.

— У тебя котелок не переполнится новой информацией? — спросил Дриго, разглядывая собственные длинные ногти.

Кочергин в ответ только хмыкнул. Он уже успел позабыть половину того, что ему выдал за сегодняшний вечер попутчик. Разве что про арку запомнил — что никто не знает, на кой она нужна и откуда взялась. И про призрачную кошку. Хотя Кочергину всегда казалось, что все кошки какие-то наполовину потусторонние существа. Поэтому он им не доверял. Мало ли, чего от них ждать. Видимо, правильно, потому что если одна кошка запросто машет крыльями, то другая вполне может изрыгать огонь. Или пальцы отгрызть. Или сказку рассказать, а потом сожрать.

— А, так это Йоманкат. По-вашему — кот-баюн, — произнёс Дриго, глядя в потолок.

— Чего? Какой ещё кот-баюн? — подозрительно спросил Кочергин.

— Который песнь заводит и сказки рассказывает. Ты же сам только что это пробормотал.

— Ничего я не бормотал!

Кочергин вцепился в руль. Упырь Дриго, похоже, ещё и мысли читает. Этого не хватало.

— Только он хищник, — продолжал рассказывать Дриго. Причём говорил спокойно, будто ничего необычного не случилось. — Правда, мстительный. Такого наплетёт, что ум за разум заедет. А потом действительно сожрёт. Но это только если ты сам напортачил где-то. Особенно с кошками. Если, допустим, обижал их. Тогда — да. А так, он мирный. Есть существа и пострашнее.

— Кто, например? — решил поддержать беседу Кочергин, съезжая с моста.

— Ну… — Дриго задумчиво постукивал пальцем по подбородку. — С кого бы начать, чтобы ты из машины не сбежал… а то я водить не умею. По крайней мере, такую колымагу.

— Что?! — взвился Кочергин. — Колымагу?! Да это почти люксовая модель! Знаешь, сколько я за неё заплатил?

— Лучше вспомни, сколько ты процентов по кредиту переплатил, — пробубнил Дриго. — Вот я уже рассказал тебе про шулышей. Это такие мелкие мерзавцы, которые откололись от… э… падших. Или их превратили в мелочь. Такое тоже бывает. В общем, они охотятся на вас, людей. Цепляются к тем, кто послабее, и давай заливать в уши. Науськивают на всякие гадости. Если человек не поведётся, то эта дрянь просто отстанет. А вот если у человека мозг размягчится, то шулыш залезет прямо внутрь, и там его уже раздует до размера аэростата. И вместо нормального человека будет огромный пузыреобразный подлец. Видал таких?

— Угу, — кивнул Кочергин, останавливаясь у светофора. — У нас как-то проходил по одному делу персонаж, который родного отца из дома выгнал. Всё имущество упросил на себя переписать, а потом старика пустил по миру. Зато сам важный такой, добродетельный. Всё про мораль заливал. Напыщенный, чисто как индюк.

— В духовку такого индюка, — процедил Дриго. — А что за дело было?

— Да девку-проститутку кто-то… — Кочергин замолчал, впервые с момента выхода из кафе вспомнив, куда они собственно направлялись.

— А что стало с тем дедом? — Голос Дриго вернул в реальность.

— Он умер, — просто ответил Кочергин, припомнив тощего измождённого старичка, таращившегося светлыми стеклянными глазами в потолок ночлежки.

— Виновного-то нашли? — после небольшой паузы спросил Дриго.

— Нет, — покачал головой Кочергин. — Висяк. Но знаешь, что я тогда понял? Что уличная девка из притона иногда может оказаться куда порядочнее напомаженной дочки каких-нибудь вшивых интеллигентов, а бомжи — умнее и добрее всяких моралистов.

— Да, у щедрых людей обычно ни гроша за душой, добрые бывают сильно биты, умных считают идиотами, а у тех, кто протянет руку помощи, обычно куча своих проблем на горбу.

— Жизнь такова и больше никакова? — неожиданно для себя рассмеялся Кочергин, припомнив старый сетевой мем.

— Ага, таков путь, — поддержал веселье Дриго. Однако он быстро перестал улыбаться. Смотрел вперёд, сдвинув брови.

Кочергин вёл машину, осторожно маневрируя в плотном потоке. Спросить, что случилось, не решался. Многовато этот парень знает.

За окнами пёстрым потоком проплывали светящиеся вывески, фонари и окна домов. Но чем глубже они въезжали в Сормовский район, тем темнее становилось. Как будто окна машины вдруг стали тонированными, или город накрыл плотный дым. Или туман. Отсветы превращались в матовые блёклые блики.

Вдруг в нос ударил мерзкий сладковатый запах. Кочергин с трудом подавил рвотный позыв и даже остановил машину, включив аварийку.

— Господи, у меня что, где-то крыса сдохла? — брезгливо спросил Кочергин.

— Тоже чуешь? — спокойно произнёс Дриго.

— Да как этого можно не чувствовать, такая вонь. — Морщась, Кочергин попытался нащупать кнопку открывания окна, но Дриго вдруг хлопнул его по руке. — Ты чего?

— Не открывай, — резко произнёс Дриго. — И двери тоже.

— Да мы тут или задохнёмся, или отравимся!

— Ничего, пронесёт. Поехали, — твёрдо сказал Дриго.

Кочергин, стараясь дышать поверхностно, завёл мотор.

— Может, помойка где-то горит, — вяло предположил Кочергин, чтобы поддержать разговор и хотя бы немного снять напряжение.

— Да брось. Ты же прекрасно знаешь, что никакая крыса у тебя в багажнике не повесилась. И ничего нигде не горит.

Кочергин молчал. Дриго был прав. Сыщик почти сразу понял, что и дымный туман, и вонь — это всего лишь два сопутствующих обстоятельства. Где-то в глубине Сормова творилось нечто непотребное. Безобразное. Жуткое. И, похоже, Кочергин знал, где именно. Туда они и направлялись.

Правда, в этот раз найти свободное место для парковки оказалось куда труднее — вечером весь двор оказался заполнен автомобилями. Кое-как приткнувшись у заборчика палисадника, Кочергин заглушил мотор. Наклонился, чтобы глянуть через лобовое стекло на тёмные окна квартиры Элины.

В этот момент раздался хлопающий шум, и по двору разнеслось звонкое гоготанье галок, тёмным облаком резко вспорхнувших с тонких веток высокой берёзы.

— Не к добру, — пробормотал Кочергин, глядя, как галки тёмными точками сливаются с антрацитовым декабрьским небом.

Кочергин и Дриго дошли до подъезда и упёрлись в тёмную дверь с магнитным замком. Идти наверх и искать Элину отчего-то сильно не хотелось. Всё вокруг стало чёрно-белым, как на нейросетевых картинках, изображающих городской нуар. И продолжало вонять дохлятиной.

Дриго запрокинул голову. Выходя из машины, он натянул капюшон толстовки, который вытащил из-под воротника куртки. Теперь, в отсвете подъездного прожектора, его страшноватое лицо приобрело резкие заострённые черты и стало совсем жутким.

— Ну что, идём? — спросил Дриго, возвращая голову в нормальное положение и таращась на Кочергина глазами с чёрными радужками.

— Всё равно придётся ждать, пока кто-то выйдет, — пробубнил Кочергин, жалея, что так и не сподобился прикупить в даркнете ключ-вездеход.

Однако долго ждать милости от жильцов подъезда не пришлось. Стоило Кочергину замолчать, как домофон запищал, и дверь отворилась. Уже знакомая мадам в трениках и валенках вышла на улицу, не забыв окинуть парочку хмурым взглядом.

— Что, к Элинке? — низким, почти мужским голосом, спросила дама.

— А она дома? — выскочил Дриго. Кочергин поборол желание дать ему подзатыльник.

— А я почём знаю, — проговорила дама, продолжая мерить мрачным взглядом Кочергина и Дриго, ухватившегося за дверь. — Шастают тут всякие, прибирай потом за вами.

И мадам потопала в палисадник, где, выпятив зад в трениках, наклонилась к подвальному окну и зычно позвала:

— Кыс-кыс-кыс!

Из-за подвальной решётки высунулось сразу несколько кошачьих мордочек, однако вылезать ни одна животина не спешила. Дама повернулась и глянула на Кочергина и Дриго с выражением «кого тут носит и когда уже унесёт».

Кочергин передёрнул плечами и вошёл в подъезд, скупо освещаемый одинокой мутной лампочкой. Ноги отчего-то потяжелели и отказывались топать по крутым ступенькам.

— Вряд ли она дома, — пробормотал Кочергин, глядя вверх, туда, где пересекались лестничные марши. — Но камеру всё равно надо забрать.

— Да, я забыл спросить, а куда мы, собственно, приехали? И кто такая эта Элинка? — повернулся к Кочергину Дриго.

Детектив театрально вздохнул и продолжил неприятное восхождение. То этот Дриго в курсе совершенно всех деталей, то глупые вопросы задаёт.

По пути до пятого этажа сыщик в двух словах пересказал напарнику историю с коллекционером Маловым, его завещанием, исчезнувшей картиной и эскортницей-содержанкой Элиной. О, рифма получилась.

— Вообще-то я почти всё это знаю, — произнёс Дриго, когда они дошли до площадки между четвёртым и пятым этажами. — Кроме содержанки. Ты думаешь, это она спёрла картину?

— Почему нет? Могла. Вещь-то ценная.

— Даже если так. Она же нам её не отдаст, правильно? — улыбнулся Дриго.

— Попросим. Напугаем.

— Если она видела эту картину и осталась в здравом уме, её уже трудно будет чем-то напугать, — пробормотал Дриго, наклоняясь вбок, чтобы увидеть площадку между квартирами.

— Что, правда, такая страшная? — мрачно спросил Кочергин, припоминая запах пота и мочи.

— Угу. — Дриго повернулся к Кочергину. — А если никого нет дома, мы что, квартиру будем вскрывать?

— А ты умеешь? — ушёл от ответа Кочергин.

— Я много чего умею, не только коктейли взбалтывать и кофе готовить.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Соседка Элины добралась до площадки между этажами. Дриго, лыбясь во все свои жуткие острые зубы, галантно уступил ей дорогу.

— Ишь ты, — прошептала тётенька, шаркая вверх по ступенькам. Уже дойдя до самого верха, обернулась и спросила: — Вы, что ль, камеру поставили? За девкой следить?

Дриго молча глянул на Кочергина.

— Далась она вам. — И мадам ушаркала к себе. Спустя полминуты заскрежетал замок и грохнула дверь.

— Чего ж так мертвечиной-то несёт, — пробормотал Кочергин, поднимаясь на пятый этаж и надеясь, что его камера всё ещё на месте.

— Сам-то как думаешь, — глухо донеслось из-за спины.

Ура, камера оказалась там же, куда её пристроил Кочергин. Однако стоило ему протянуть руку, как по подъезду пронёсся лёгкий шорох, вроде тихого вдоха.

— Твою ж кочерыжку, — выплюнул Дриго, быстро осматриваясь.

Однако скрыться было негде, а по ступенькам что-то грохотало, явно приближаясь. Но прятаться некуда — дверь на чердак закрыта, а лифта в пятиэтажке нет. Дриго подскочил к обитой рейками двери соседки в валенках и стал давить за звонок.

— Ну? — донеслось из квартиры.

— Тётя Люкшава, помогите, а, — просительно произнёс Дриго.

— Ты что, её знаешь? — Кочергин даже на миг забыл о бухающих шагах на лестнице.

— А вы мне камеру подарите? — вдруг спросила тётушка.

Дриго, вытаращив глазищи, резко обернулся к Кочергину. Тот замотал головой — девайс-то не из дешёвых. И не из легальных.

— Тебе жить надоело? — прошипел Дриго под оглушительные гремящие шаги.

— Ладно, — махнул рукой Кочергин. Правильно, ещё столько всего не испорчено, чтобы сейчас… Собственно, чтобы что?

Но поразмыслить об этом ему не дали — дверь приоткрылась, и Дриго мигом просочился в квартиру. Потом оттуда высунулась тощая рука, сгребла Кочергина за ворот пальто и втащила внутрь. Стоило двери захлопнуться, и тётушке задвинуть засов, как на площадке что-то стукнуло так громко, что пол завибрировал. А потом там будто огромная змея зашипела.

— Это ещё что? — почти беззвучно просипел Кочергин.

— Не что, а кто, — так же тихо произнёс Дриго. — Сам посмотри. Да не туда!

Когда Кочергин двинулся к глазку, Дриго его отпихнул.

— Без глаза останешься. — Поняв, что Кочергин до сих пор не очень ориентировался в происходящем, Дриго повёл глазами. — Камера.

Кочергин кивнул и достал смартфон. Зашёл в «облако». На экране воспроизведения записи виднелся тёмный подъезд. Знакомая площадка. И прямо за дверью, прямо сейчас перемещались какие-то жуткие огромные тени. Без лиц.

— Это что, копыта? — прохрипел Кочергин, рассмотрев огромные наросты на ногах персонажей.

— Рот закрой, — прошептал Дриго, тоже глядя в смарфтон Кочергина.

И тут силуэты выстроились в линию. И стали по одному подходить к двери Элины и просачиваться прямо сквозь закрытую створку внутрь её квартиры.

— Защиту не поставила, дура. — Оказалось, и тётушка, успевшая сменить треники и валенки на домашнее платье и вязаную кофту, тоже наблюдала за происходящим в подъезде. Потом подняла взгляд на Кочергина: — Покажешь, как этой штукенцией пользоваться?

Кочергин только кивнул. Площадка, судя по трансляции с камеры, опустела.

Выключив воспроизведение, Кочергин опустил руки и наконец сумел нормально вдохнуть. Такое ощущение, что он вообще не дышал последние минут десять.

— Ну так что — тут будем торчать, или чаю попьём? — спросила хозяйка квартиры.

— Да, спасибо, — первым нашёлся Дриго. — Кстати, меня зовут… э… Гриша.

— Ага, Гриша, как же. Ты такой же Гриша, как табурет — груша.

— Ладно, Дриго. Можно Гриша.

— Зинона Кононовна, — представилась мадам. — Можно тётя Нонна.

— А это Иван… э… — наморщил лоб Дриго, глядя на Кочергина.

— Иван Фёдорович. Можно Иван Фёдорович. Кочергин. Частный детектив. — Привычным движением Кочергин вручил приютившей их тёте Нонне визитку.

— Ишь ты. — Тётя Нонна повернулась к свету, идущему из кухни, чтобы получше рассмотреть карточку.

Кочергин попытался вопросительно глянуть на Дриго. Тот только пожал плечами. Ну не спрашивать же вслух, как он в подъезде называл эту даму и откуда вообще её знает. И если они знакомы, зачем ещё раз представляться.

— Это тётя Люкшава, — догадался наконец внести ясность Дриго. — Травница. Тоже из прозревших.

— Ага, только я эти ваши хороводы не вожу, мне своих дел хватает. — Тётя Нонна, или как её там, спрятала визитку в карман кофты и указала на кухню: — Пойдём, чаем напою. Вам всё равно тут торчать, пока эти не уйдут.

— Почему мы не можем выйти? — спросил Кочергин, снимая пальто.

— Так они одного-двух соглядатаев всегда оставляют. Мимо не проскочишь. — Тётя Нонна открыла для гостей гардероб с большим зеркалом.

— Они что, часто тут бывают? — спросил Кочергин, устраивая шляпу на полке. — И кто это вообще?

Тётя Нонна вопросительно глянула на Дриго, уже стянувшего кеды.

— Албасты. — Дриго поднялся со стульчика, пригладил свою шевелюру и поучительным тоном пояснил: — Тёмные сущности во плоти. Вопрос в том, кто их призвал. На это сила нужна, и немалая.

— Сила нужна, — усмехнулась тётя Нонна. — Да тут такие сущности шастают чуть ли не каждый день, горшки с цветами мне колотят, в подъезде гадят.

— Это другие. Те просто одержимые. А эти — настоящее зло. Их кто-то выпустил…

— Ну? Откуда выпустил? — спросил Кочергин, оправляя перед зеркалом костюм. И вдруг он понял, что имел в виду его новый приятель. — Оттуда можно выйти?

— Да, если кто-то дверь откроет. С этой стороны.

— Я всегда думала, что там заперто изнутри, — проговорила тётя Нонна, глядя в сторону.

— Как ни странно, это тоже правда, — почесал затылок Дриго. — Причём ключ есть у каждого. Не все умеют пользоваться, потому что трудно и больно. Все мечтают просто сбежать.

— Ага, чтобы всё было, но за это ничего не было, да? — усмехнулась тётя Нонна.

— В любом случае, — серьёзно произнёс Дриго, глядя на дверь, — эти ребята просто так не появляются. Они вылезают редко, потому что вытащить их оттуда очень непросто. Но кто-то смог. Да ещё и сюда прислал.

— Так может… — Кочергин нерешительно глянул на дверь.

— Если они туда зашли, ты ей уже ничем не поможешь, — тихо произнёс Дриго.

— Но… — Кочергин замолчал.

Тётя Нонна и Дриго отводили взгляд. А ведь в паре метров сейчас, кажется, кого-то… да не кого-то. Кочергин и остальные ведь точно знают, кого и за что. Вернее, зачем.

— Она им скажет, да? — шёпотом спросил Кочергин.

— Нет, — покачал головой Дриго. — Если бы сказала, они бы уже ушли. Скорее всего, не успела. Люди, знаешь, иногда сильно пугаются, когда встречают албастов. До такой степени, что потом уже не могут об этих встречах рассказать. Это тебе не картина Шварцстрема.

— То есть, она уже… а они там…

— Да, ищут, — кивнул Дриго. — А мы ждём, когда они уйдут.

— Даже спрашивать не буду, на кой вы притащились. Пошли чай пить. — И тётя Нонна направилась к кухне.

— Может, её нет дома, — слабо предположил Кочергин, усаживаясь за стол под оранжевым абажуром.

— Там она. — Дриго тоже уселся и поставил острые локти на стол. — Причём, судя по запаху, они её и расспросить-то толком не успели.

— Когда же она проскочить-то успела, — пробормотал Кочергин, осматривая очень даже приличную кухню тёти Нонны.

Когда речь идёт о травниках и знахарях, сразу же представляешь какую-нибудь тесную кухоньку с мутным стеклом, свечками и гирляндами веников. Здесь же их встретило современное освещение и явно недешёвый гарнитур.

Пока тётя Нонна расставляла на столе чашки из глазированного сервиза, Кочергин чуть не хлопнул себя по лбу. Да ведь Элина уже была в квартире, когда он приходил в первый раз. Просто не открыла. Может, она никого не хотела видеть? Правильно, в общем-то. С некоторыми персонажами лучше бы вообще не встречаться. Только вот что с ней потом случилось?

— С чем чай? — потянулся через стол Дриго, чтобы заглянуть в белый пузатый заварник, за что получил щелчок по макушке.

— Скажи спасибо, что не ложкой, — буркнула тётя Нонна, накладывая в чайник пахучие мелкие травы. — Успокаивающий сбор. А то что-то все какие-то нервные кругом.

— Нервные, — задумчиво проговорил Кочергин. Кажется, он понял, что именно стряслось с Элиной. — Скажите, а ваша соседка у вас успокоительных не просила?

— Она бы не попросила, — фыркнула тётя Нонна, усаживаясь за стол и спихивая с него локти Дриго. — Понтов выше крыши. Если бы ей что-то такое понадобилось, она бы в аптеке купила.

Дриго вопросительно глянул на Кочергина.

— Она, скорее всего, закинулась какими-то успокоительными, — пояснил Кочергин. — От сильного испуга и стресса.

— Да, такое вполне может быть, — протянул Дриго после небольшого раздумья. — На картину глянула, потом ещё вот это вот всё. Наглоталась таблеток и саваном накрылась.

— Упокой господи, — перекрестилась тётя Нонна. Когда Кочергин и его приятель синхронно удивлённо на неё посмотрели, добавила: — Человек всёж-таки.

— Нет, я в том смысле что… — Кочергин помялся. — Все эти ваши дела… привидения… проклятия… знахарство… и вы ещё молитесь при этом?

— А то как же. — Тётя Нонна хотела сказать что-то ещё, но в подъезде глухо бухнуло. Снова почувствовалась вонь вроде смеси тухлой капусты, бытового газа и горящих покрышек.

По полу площадки прогромыхала неровная дробь шагов.

— Шастают тут, — возмущённо прошептала тётя Нонна.

Видимо, пора выходить. Только вот не особенно хотелось.

— Скажите, — обратился к хозяйке Кочергин. — А вы не видели, чтобы ваша соседка приносила к себе что-то вроде картины?

— Как приносила — нет, не видала, — покачала головой тётя Нонна. — Но я тут на днях кошек кормила, стала возвращаться, дверь подъездную открываю, а она, Элина эта, прёт на меня. Уйди, мол, с дороги. Гавкнула, прямо как псина. Так вот она штуку какую-то в трубе волокла. Вот так. — И тётя Нонна расставила руки, как будто держала что-то большое.

— Так она, похоже, эту картину где-то спрятала. Но не дома. — Дриго переводил взгляд с тёти Нонны на Кочергина.

— Что за картина-то? — поинтересовалась травница.

— Проклятые «Ранетки» Шварцстрема, — тут же выдал Дриго. Кочергину в который раз захотелось дать ему затрещину.

— Ишь ты, — покачала головой тётя Нонна. — Дорогая, поди?

— Ещё какая, — тихо произнёс Кочергин. — Только жизнь дороже. Ладно, мы пойдём.

— Даже чаю не попили, — бубнила где-то в кухне травница, пока Кочергин и Дриго одевались в прихожей. Потом хозяйка появилась и протянула Кочергину пакет из крафтовой бумаги: — Вот, держи. Успокаивает и восстанавливает. Сама собирала.

— Спасибо, — произнёс Кочергин, принимая подарок. Он бы не рискнул больше принимать внутрь хоть что-то изготовленное персонажами из какого-то там мрачного круга.

— Хорошая вещь, — указал на пакет Дриго. — Для недавно прозревших самое то. Отпустит.

Кочергин убрал пакет во внутренний карман пальто. Обернулся на хозяйку. Она кивнула, запахивая тёплую вязаную кофту. Кочергин осторожно отодвинул засов на мощной двери. Аккуратно, стараясь не производить лишних звуков, открыл выход. И чуть не задохнулся от вони. Прикрывая лицо шарфом, вышел на площадку.

Все цветы были опрокинуты — горшки разбиты вдребезги, стебли изжёваны, земля размазана по полу. И на тёмной жиже явно отпечатались следы. Большие, круглые. Раздвоенные.

— Тьфу, нечисть, — проскрипела тётя Нонна. — Чтоб вы пропали.

— Дверь открыта, — прошептал Дриго прямо у уха Кочергина. Тот глянул вперёд.

Точно, дверь в квартиру Элины оказалась чуть приоткрыта.

— Зайдём? — еле слышно спросил Дриго.

— Зачем? — шёпотом отозвался Кочергин. — Картины там нет. А мы ещё и наследить можем. Тут же грязища кругом. Пусть соседи полицию вызывают.

— Ага, щас, — возмущённо произнесла тётя Нонна.

— Позовите кого-нибудь, — посоветовал Кочергин. — Лучше двоих-троих. Скажите, что телевизор не показывает. Или крыша течёт. Или попросите помочь убрать бардак. Потом вместе звоните…

Кочергин потерял мысль и замолчал, глядя на рассыпанную по полу землю из горшков тёти Нонны. Среди жутких округлых отпечатков выделялся ещё один, вполне себе человеческий. Будто бы от женского сапога. Вот почему дверь открыта, хотя те сущности просачивались внутрь прямо сквозь неё — здесь был кто-то ещё. Но вот кто именно, узнать не вышло — камера кое-как засняла лишь вход жутей в квартиру, а дальше вместо видео записались сплошь помехи.

Вытащив телефон, Кочергин быстро сфотографировал след. Как будто что-то знакомое. Женский, со слегка развёрнутым наружу носком. Такое ощущение, что где-то что-то подобное Кочергину уже встречалось. Хотя он в полиции проработал почти двадцать лет, разных следов насмотрелся, всё не упомнить.

— Внутри, значит, уже натоптано, — тихо проговорил Дриго.

— Нет, это они нагадили, когда уходили. В любом случае, частицы земли она унесла на подошве. — Кочергин присел на корточки. Потом глянул вверх: — Линейка есть?

Тётя Нонна кивнула и скрылась в квартире. Через несколько секунд появилась снова и протянула Кочергину школьную деревянную линейку.

— Тридцать восьмой. — Кочергин измерил отпечаток, встал на ноги и вернул линейку владелице. — Камера на домофоне есть?

— Сломана уже неделю, — покачала головой тётя Нонна. — Тут вообще странные вещи творятся — камеры глохнут, даже видеорегистраторы на машинах — и те портятся. Кругом сплошные помехи.

— Давно это началось? — мрачно спросил Дриго.

— Да с год уже, наверное. — Тётя Нонна прикрыла свою дверь. — Пойду по соседям.

— И мы тоже пойдём. Спасибо вам за чай. — Кочергин внимательно глянул на травницу. Она понимающе кивнула. — Всего хорошего.

Кочергин быстро объяснил травнице, как перенастроить камеру, и они с Дриго двинулись вниз по лестнице. Выждав немного, следом за ними стала спускаться тётя Нонна.

Уже в машине Кочергин тихо спросил:

— Этими тварями может командовать женщина?

— Запросто, — усмехнулся Дриго.

Кочергин завёл машину, и они с Дриго выехали из тёмного заснеженного двора. Только вот куда теперь податься, идей пока не возникло. Одно они узнали — картина действительно существует. Хотя у Дриго, похоже, сомнений в этом и не было никогда.

— Где ты раньше видел эту картину? — спросил наконец Кочергин.

— Давно это было, — промямлил Дриго.

— Я спрашиваю — где, а не когда.

— Лучше не спрашивай, — сухо отозвался Дриго. — Всё равно не поверишь.

Кочергин в ответ только хмыкнул. За последние пару дней он успел насмотреться такого, что уже готов был поверить во что угодно. Лишь бы оно не пыталось его догнать и сожрать.

Снова пришлось встать в небольшом заторе. Кочергин подпёр рукой голову, и внезапно краем глаза зацепил какое-то странное шевеление в соседней машине. Повернулся и поперхнулся.

Прямо на голове дамочки, восседавшей на пассажирском кресле иномарки в соседнем ряду, ползало чудовище. Оно перебирало склизкими щупальцами, как у осьминога, и скалилось жуткой пастью с острыми клыками. При этом ещё и мерно раздувало нечто вроде головы, как шарик.

— Это что? — прошептал Кочергин, локтем подталкивая Дриго. Чудище тем временем переползло по причёске мадам и запустило щупальце ей в ухо с дорогой серьгой. Только ухом дама не вела — невозмутимо втыкала в смартфон.

— Это и есть шулыш, — спокойно произнёс Дриго, только мельком глянув в окно. — Эту женщину сейчас занимают какие-то мелочи, а тварь будет ей внушать, что это никакие не мелочи, а самое важное в мире.

Кажется, пассажирка соседнего авто что-то раздражённо прокричала. Монстр раздулся до размера футбольного мяча.

— Вот, видишь, — наклонился Дриго к плечу Кочергина, чтобы заглянуть в стекло. — Её бесит пробка. А шулыш её накручивает. Нудит, что она теряет время, что кругом одни идиоты, которые водить не умеют, что прав напокупали. Дальше её будет раздражать почти всё, и она превратится в фурию, от которой шарахаются все знакомые. А шулыш будет питаться её злобой. Сам подзуживает, сам жрёт. Как паразит.

— Я думал, эти твари раздувают в людях самость, — пробормотал Кочергин, глядя, как дама что-то злобно процедила сквозь зубы, а монстр ещё разросся.

— Да они любую пакость в человеке могут вырастить. Им лишь бы присосаться к кому-нибудь. — Дриго помолчал, глядя на дорогу, потом чуть повернулся и произнёс: — Вот что — поехали в бар.

— Это ещё зачем? — не понял Кочергин.

— Поговорим с Бородой. Это наш хозяин. Если кто и в курсе насчёт картины, то он.

Других планов у Кочергина всё равно не было, так что он направился к верхней части. Что в вечернее зимнее время оказалось совсем не просто — дороги-то забиты.

— Засада, — печально вздохнул Дриго, когда они не двигались уже несколько минут. — А как ты насчёт пройтись пешком?

— Если по тренажёру — то нормально. А по городу предпочитаю ездить. — Кочергин важно хмыкнул. Он не для того дорогую машину покупал, чтобы пешком ходить или кататься на автобусе.

— Шулыши, кстати, и гордыней могут питаться, — тоненько проскрипел Дриго. — Это их любимое блюдо.

— Это не гордыня, а просто здравый смысл, — буркнул в ответ Кочергин. — Слушай, а можно от них как-то защититься?

— Можно, — охотно отозвался Дриго. — Держи себя в руках, не зарывайся, думай не только о себе. В общем, пищи им не давай. Тогда даже если они на тебя сядут, тот сами и отвалятся.

Пробка совсем обездвижилась. Дриго смотрел на дорогу, откинув голову, и не моргал. Пару раз тяжко вздохнул. Ещё бы кряхтеть начал.

— Нет, это слишком медленно. — Дриго выпрямился и потёр ладони.

Потом воровато осмотрелся и провёл руками по волосам. Шевелюра на миг вспыхнула оранжевым, а ладони парня остались мерцать розовым.

— В общем, так, — деловито произнёс Дриго, выглядывая через лобовое стекло. — Я сейчас выйду и буду делать вид, что стряхиваю снег с машины. А ты не дёргайся.

Не успел Кочергин возмутиться и спросить, что этот чудила собрался сотворить с его машиной на самом деле, как Дриго уже выскочил и хлопнул дверью. Ага, авто чужое, можно и дверьми лупить.

Дриго тем временем натянул капюшон и снова бегло осмотрелся. Зашёл за машину, прошагал с другой стороны. Кажется, провёл чем-то по крыше. Да что он там творит? Наконец Дриго материализовался прямо перед багажником. Вытянул руку и витиевато провёл над капотом светящимся указательным пальцем. На глянцевой черноте авто проявились мерцающие знаки вроде рун. Не успел Кочергин высказать всё, что думал о порче чужих машин, как Дриго проскочил с водительской стороны, тоже повёл руками у дверей и окон. А потом каким-то образом возник на соседнем с Кочергиным кресле.

— Погнали, — с энтузиазмом потёр руки Дриго.

— Куда?! — рявкнул Кочергин. — Ты затор-то не видишь?! И потом…

— Погнали, — повторил Дриго, лыбясь прямо в лицо Кочергину. — Всё получится. Дави на газ! Ну?!

— Под колено пну, — прорычал Кочергин. — Ты что с моей машиной сделал?!

— Прокачал, — усмехнулся Дриго. — Или хочешь, я поведу?

— Иди ты… — увидев прямо перед собой почти пустую дорогу, Кочергин растерянно замолчал. Улица была совершенно свободна и одновременно забита машинами. — Как это?

— Так. Погнали. — Дриго ободряюще похлопал Кочергина по руке.

Кочергин нажал на газ, внутреннее готовясь к тому, что сейчас стукнет стоявшую впереди белую иномарку. Но ничего не произошло. Они каким-то непостижимым образом оказались впереди белой машины. Потом синей, серебристой… А дальше Кочергин катил по городу, как по пустому, давя на газ и чуть ли не улюлюкая в голос, как блогеры на видео, которые Владка так любит. Мимо сверкающей Ярмарки, на мост, разгон — и машина подлетела аж под самую верхушку загадочной арки.

— Вот это да! — восхитился Кочергин, закладывая вираж на съезде с Канавинского моста. Мимо пролетела крылата кошка, промелькнула арка, в стекло ударил сноп разноцветных искр. Дальше пробежала Рождественская, причём из некоторых цветных окон Кочергину приветственно махали то ли люди, то ли… а ладно, мало ли сказочных существ в Нижнем.

Визг тормозов — и они, подняв волну снега из-под колёс, остановились прямо у кафе «Старый ключ».

— Понравилось? — Дриго, улыбаясь, отстёгивал ремень.

— Ещё как! — выдохнул Кочергин. — Теперь что, так всегда можно гонять?

— Нет, — спокойно произнёс Дриго, выбираясь из авто.

Восторг от поездки мигом угас. Разочарованный и будто припечатанный к земле, Кочергин вылез и следом за Дриго поплёлся в кафе.

— А нельзя… — попытал счастья Кочергин.

— Нельзя. — Дриго открыл для него дверь в кафе. — Это только для особых случаев. А то привыкнешь, расслабишься и расшибёшься.

Кочергин грустно вздохнул и зашёл в зал. Оставил пальто в гардеробе и направился в уборную. Когда мыл руки, у него засигналил смартфон. Оказалось, старый приятель Витька жаждал общения.

— Привет, — грустно поздоровался Кочергин, прижимая смартфон плечом к уху и вытирая руки насухо. Хотелось ещё погонять по пустому городу.

— Добрейший вечерочек, — притворно пропел Витька. — Как жизнь?

— Сплошное разочарование. А твоя?

— А мне радикально везёт, — довольным голосом сообщил Витька. — Я тут напряг кое-кого и пробил тот номер, что ты мне тогда дал. И знаешь, что оказалось?

— Ну? — Кочергин решил поддержать Витькину театральность, хотя она жутко раздражала. Но ведь им ещё явно общаться и работать если не вместе, то параллельно.

— В общем, пробили мы и хозяина машины. И ту оказывается, что он арендовал подвал в том сгоревшем доме. Причём совершенно не понятно, на кой. Аренда есть, якобы под магазин. Но никакого магазина там никогда не было.

— Угу, — заинтересованно помычал Кочергин, выходя в зал.

— Так вот, — радостно продолжал Витька. — Скомпоновался я, значит, с ребятами-дознавателями. И оказалось, что там, в подвале, куча каких-то сгоревших проводов. Стали мы этого деятеля подраскручивать. И пожалуйста — расходы с доходами ну никак не бьются. Я — к жильцам. А они мне хором: нам огроменные счета за электричество приходили, даже когда дом расселяли. Смекаешь?

— Майнинг? — неуверенно предположил Кочергин, подсаживаясь к барной стойке.

— Ты знал, что ли? — сник Витька.

— Нет, только сейчас догадался, — признал Кочергин.

— Ну, в общем, мужик действительно там криптоферму устроил. А когда дом расселяли, стены посыпались, ещё и замыкало пару раз, так что стали наведываться инспекторы, потом ещё застройщики. Ну, те, кто глаз на это место положил. В общем, смекнул наш фермер, что его прищучат. Оборудование-то вывез, да не всё. Там уже ребята из электросетей подключились, расход энергии-то огромный. В общем, они уже собирались подвал вскрывать. Вот тогда этот фермер дом и поджёг. Мы у него и канистру нашли, и сам он весь в копоти. Представляешь, он на дело на своей машине поехал, да ещё оставил её в десяти метрах. И телефон не выключил. В общем, прикрыли его пока.

Витька самодовольно замолчал.

— Ну, ты классно его раскрутил, — беззастенчиво польстил Кочергин. — И так быстро.

— А то. Но и тебе спасибо, — признал Витька. — Если что — с меня причитается. Обращайся в любое время.

— Обязательно. И спасибо тебе.

— Мне-то за что? — удивился Витька.

— Что не отмахнулся, не послал меня куда подальше и всё проверил. Профессионал. Уважаю.

Витька благодарно помычал, попрощался, и Кочергин завершил вызов. Его тут же мягко ткнуло в плечо. Обернувшись, Кочергин встретился взглядом с Дриго. Тот слегка дёрнул головой, как бы приглашая следовать за ним.

Следом за баристой Кочергин прошёл вглубь бара, потом через магазинчик сувениров, книг и мелкого антиквариата. Дальше пришлось пригнуться, чтобы пролезть в небольшую полукруглую дверку, спрятанную в недрах строения. Витая лестница, прямо как тайный ход в каком-нибудь древнем замке — и снова каменная площадка с дверьми. Дриго толкнул одну из них и пригласил Кочергина в просторную комнату с мягкой мебелью, витражным окном и горящим камином.

— Вечер добрый, — произнёс татуированный бородатый хозяин заведения, сидевший за вполне современным рабочим столом, на котором выстроились в полукруг сразу четыре плоских монитора. — Я сейчас. Угощайтесь пока. Мини-бар — у камина.

— Здравствуйте, — чётко произнёс Кочергин, силясь вспомнить, как зовут владельца бара. Кажется, все просто называли его просто Борода.

Как-то Кочергин полюбопытствовал, что это за человек, но ничего путного не откопал. Он вообще будто появился ниоткуда, как иллюзионист выходит из клубов дыма в красочном шоу.

Дриго тем временем разливал жидкость медового цвета по высоким хрустальным бокалам.

— Я за рулём, — отказался Кочергин от протянутого напитка.

— Не переживай, не остановят, — улыбнулся Дриго. — Тебе моих знаков на машине до полуночи хватит.

— А потом она превратится в коробку для обуви? — пробурчал Кочергин, всё-таки принимая бокал.

— Нет, просто будет ездить как раньше. И потом — это некрепкое. — Дриго отпил из своего бокала, икнул, зажмурился и тряхнул головой, рассыпав сноп золотистых искр по узорному ковру, расстеленному на паркете.

— Ты мне дом не спали, ладно? — раздался голос Бороды.

Дриго усмехнулся, а Кочергин осторожно понюхал свой бокал. Жидкость пахла мёдом и абрикосами.

— Тоже что-то местное? — осторожно поинтересовался Кочергин.

— Ага, эликсир. Медовуха от чернореченских ведьм. Пей, не бойся. — Дриго налил себе ещё.

— Осьминожкой в шляпке не стану?

— Восстановим, если что. — Борода подошёл к дивану и тоже налил себе медовухи.

Кочергин уже приготовился попробовать «эликсира», как вдруг до него дошло, что именно он только что услышал.

— Ведьмы? — спросил Кочергин, застыв с бокалом у рта. — Серьёзно?

Дриго в ответ только фыркнул, чуть не расплескав медовуху.

— Ну, ведьмы, — просто пожал плечами Борода. — А что такое? Ты разве с ними ещё не встречался?

Кочергину слегка резануло слух обращение на «ты», хотя они с этим Бородой пока ещё близко не общались. Однако сейчас его занимал вопрос поинтереснее. Кочергин вдруг вспомнил, как его развезло от кофе в баре. Там, кажется, была дама с витающими в воздухе волосами и ещё барышня помоложе, с ней тоже, кажется, что-то необычное связано.

— Ламзурь и Вельмата, — кивнул Дриго, будто прочитав мысли Кочергина. — Они были тогда в баре.

— У вас у всех такие сложные имена? — спросил Кочергин, даже не пытаясь их запомнить.

— Это другие имена, — пояснил Борода. — Есть обычные, а есть те, что называют твоё предназначение. Ты у нас Рончаглав. Ладно, можешь не заморачиваться.

— Спасибо, — сухо отозвался Кочергин. Запоминание своего второго имени он тоже пока не осилил.

— Так чем могу помочь? — Борода устроился на диване, закинув ногу на ногу. Дриго беспардонно уселся на подлокотник.

Кочергин вежливо сел в кресло у камина.

— Что за история с картиной Шварцстрема? — прямо спросил Кочергин. — Где она была столько лет? И как вообще всплыла в Нижнем?

— Где была — я не в курсе, — медленно проговорил Борода, почёсывая бровь. — А как всплыла… Да так же, как и всё остальное. Через скаутов и аукционеров.

Борода отпил из бокала и глянул на Кочергина так, будто успешно доказал ему, недоумку, сложную теорему. То есть, элементарную, но для Кочергина это как бы запредельный уровень.

— В общем, так, — высунулся Дриго. — Есть особые аукционные дома. Они почти как обычные торги, только продают там не антиквариат, бриллианты и трусы знаменитостей, а всякие вещицы… как бы объяснить… — Дриго вопросительно глянул на Бороду.

— Скажем, разные мистические артефакты, — подумав, произнёс Борода. — Вещи, имеющие некую силу. Или принадлежавшие значимым людям. Или необъяснимые предметы. То, что побывало или создано в иных мирах.

— Вроде проклятых кроличьих лап или верёвок висельников? — наморщил лоб Кочергин.

— Вот, точно! — воскликнул Дриго, указывая на него рукой с бокалом. — Ты хорошо схватываешь.

— Спасибо, — отмахнулся Кочергин, силясь понять, как всё-таки картина оказалась в непонятно чьих руках. — Ну, допустим. Аукционы со всяким магическим барахлом. Туда что, любой может прийти? Хоть с улицы?

— Нет, конечно, — улыбнулся Борода. — Хоть в этих торгах и нет ничего криминального, но обывателей там почти нет. Надо завести правильные знакомства и получить приглашение. Кроме того, разумеется, нужно обладать достаточным количеством свободных денег, чтобы иметь возможность приобретать лоты.

— Ну, допустим. — Кочергин смотрел, как искры от огня в камине переливаются на узорных стенках его бокала. — И что — эту картину кто-то принёс для продажи? Кто? И почему её вообще решили продать? Она краденая?

— Разумеется, краденая. — Борода снова говорил так, будто простейшие считалки декламировал. — Ты же, наверное, узнавал её историю. Она в числе прочих была эвакуирована в Горький из Ленинграда в годы Великой отечественной. А потом пропала.

— Так, стоп, — выставил ладонь Кочергин. — Тут что-то не сходится. Я читал, что она исчезла из самого Ленинграда, про эвакуацию там ничего не было.

— Ну, — протянул Борода, тоже поворачивая в руке свой бокал. — Источники разные, мнения тоже разные. В любом случае, об этой картине много лет никто ничего не слышал.

— И вот она появилась, — пробормотал Кочергин, наклоняя бокал так, чтобы жидкость в нём достала до края. — И сразу начали погибать люди. Уже двое.

— Положим, не сразу, — произнёс Борода. — Хотя довольно быстро. Но ты кое-чего не знаешь. Во-первых. Есть мнение, что картина всплыла не просто так, не сама собой. Это был конкретный заказ. И второе — от неё пострадали не двое, а куда больше людей.

— Что вы имеете в виду? — спросил Кочергин, когда Борода молчал уже несколько секунд, таращась в свой бокал.

— Эту картину нельзя держать открытой, на всеобщем обозрении, — наконец проговорил Борода. — Даже на торгах её завесили платком. Но нашёлся кретин, который решил устроить публичный показ. Ну, как публичный — только для своих. И всех этих «своих» потом по кускам собирали. Фигурально, разумеется. И мне тоже не повезло оказаться в их числе.

Кочергин некоторое время обдумывал услышанное. Картину доставили на тайный аукцион по чьему-то заказу. Кто заказчик? Это первый вопрос. Второй — кто покупатель. Ну, это ясно — Малов. Счастливчик, которого потом этой же картиной придавило. И третий — что стряслось с этими «своими» людьми, которым новый владелец продемонстрировал покупку? С этого Кочергин и решил начать. Но потом передумал и задал самый простой вопрос из имеющихся:

— Это Малов заказал достать картину?

— Нет, конечно, — улыбнулся Борода. — Он был даже не знаток. Просто богач, скупающий волшебные игрушки. Половина его так называемой коллекции — вообще фейки и ширпотреб.

— Тогда кто заказчик? И кто картину отыскал?

— Ну, отыскал её кто-то из скаутов, — пожал плечами Борода. — Скорее всего, Чанга. Она спец по таким делам — в любую щель пролезет. Та ещё проныра. Бывшая щипачка и форточница. Этакая обаятельная мразь. Тащит всё, что блестит. Будешь с ней общаться — следи за вещами.

— Скауты — это те, кто достаёт артефакты для аукционов, — вполголоса пояснил Дриго, хотя Кочергин уже и сам догадался. — Ну, или ещё по частным заказам работают.

— Но здесь именно аукцион, — ухватился за мысль Кочергин. — Значит, кто-то хотел выручить максимум денег от продажи. Так может, картину украли, чтобы снова перепродать?

— Скорее всего, так и есть, — вздохнул Борода. — Только сумасшедший захочет держать её у себя в коллекции. А значит, она рано или поздно снова появится.

— И как узнать? Где-то публикуются каталоги таких аукционов? — быстро спросил Кочергин, радуясь, что наметился хоть какой-то прогресс.

— В даркнете, — вяло проговорил Борода. — Я тебе скину ссылки. Собственно, даже некоторые торги там проходят. Но это бывает редко, потому что нет гарантий. Деньги-то здесь крутятся большие, и те, кто их платят, хотят видеть артефакты своими глазами. Хотя некоторые вещи лучше бы никогда не видеть. Как эти «Ранетки».

— Так где вы их видели? — тихо спросил Кочергин, чтобы не сбить Бороду с мысли.

— Когда Малов купил картину, — как-то трудно проговорил Борода, — он устроил что-то вроде небольшой закрытой вечеринки в своём загородном доме. Посёлок «За дом» знаешь? Десять километров в сторону Растяпинска.

Кочергин кивнул. Он вообще старался не производить лишних звуков и даже поменьше шевелиться, чтобы не мешать Бороде. Потому что у хозяина был такой бледно-судорожный вид, будто разговор о «Ранетках» Шварцстрема доставлял ему физическую боль. Даже испарина на лбу выступила.

— Так вот, — продолжал выдавливать слова Борода. — Малов разослал приглашения. Правда, платные. Все же знали, что он купил проклятую картину, поэтому даже денег не пожалели, чтобы тоже её увидеть. На торгах-то она была закрыта. Некоторые, конечно, требовали открыть, но когда аукционист позволил паре человек на неё посмотреть, они бухнулись в обморок. Сразу двое. И все вопросы отпали. Зато цена тут же подлетела.

Борода замолчал, чтобы отдышаться. Он будто запыхался, как человек, взобравшийся на двадцатый этаж с тяжёлыми сумками.

— В общем, часть уплаченных денег Малов отбил продажей приглашений. — Борода время от времени тяжко вздыхал. — Я пришёл из любопытства. И скоро об этом пожалел. Как и все остальные, кого угораздило туда припереться.

Кочергин машинально отпил из своего бокала. Внутри стало тепло, даже показалось, что в комнате запахло мёдом и почему-то августом. Голос Бороды звучал глубоко, но как-то со стороны, а перед глазами всплыла большая гостиная в стиле «дорого-богато» с портьерами, резной мебелью, золочёными карнизами, картинами и огромной хрустальной люстрой со множеством висюлек.

Люди стоят полукругом, свет приглушён. Только яркие лучи от двух ламп сходятся точно на чём-то чёрном. Это же накрытая антрацитовым струящимся шёлком картина на подставке. Мужчина во фраке что-то торжественно объявляет, зрители дружно вдыхают. Мужчина сдёргивает шёлк, он глянцево струится и изящной волной падает на пол.

В этот миг выключается свет, и гостиная погружается в полупрозрачную тьму. На фоне мерцающих за портьерами окон чёрным квадратом выделяется картина на подставке. По коридорам дома семенят торопливые шаги, кто-то недовольно бурчит. Потом свет снова включается, кто-то жмурится, кто-то прикрывает глаза рукой.

Вдох публики превращается в хрип. Кто-то хватается за горло, кто-то закрывает уши и кричит, кругом — глухие стуки от падения на пол. Воняет мочой и рвотой. Висюльки на люстре дружно звякают, в общем гвалте слышится тихий хруст, потом оглушительный звон, кто-то визжит. Оказалось, в доме разом лопнули все зеркала. Татуированные руки набрасывают шёлк обратно на картину, но уже поздно — искорёженная публика расползается прочь. Те, кто ещё может двигаться самостоятельно, прячутся за опрокинутую мебель и вываливаются на улицу, рывками расстёгивая воротники и сшибая по пути дорогие двери.

— Я после этого почти три недели пластом пролежал, — произнёс Борода, глядя в огонь камина. — Крутило так, что боялся, не выкарабкаюсь. Уже думал завещание писать.

— Ничего, вы́ходили, — тихо проговорил Дриго, глядя в свой бокал. — Остальным меньше повезло.

— Можно подробнее? — попросил Кочергин, удивляясь, куда это делась медовуха из его бокала.

— Ну, переболели после этой презентации почти все, кто там был. — Борода, кажется, пришёл в себя — говорил свободнее, даже налил ещё медовухи себе и заодно Кочергину. — Правда, оправились не все. Некоторые до сих пор лечатся. Малов вообще помер. В делах проблемы начались. Кто-то прогорел, одного даже посадили. В общем, почти все пожалели, что там побывали.

— Почти? — переспросил Кочергин, отпивая ещё медовухи.

— Ну, — пожал плечами Борода, — я не так чтобы сильно жалею. Скорее, благодарен за опыт. Правда, мне теперь на обследования надо ходить раз в полгода. Но это даже полезно. Плюс можно предположить, что картину украл кто-то из тех, кто был там в тот раз. Из мести, например. Или чтобы денег срубить.

Кочергин вдруг обнаружил, что его бокал снова опустел. Волшебная какая-то медовуха — пропадает сама собой неизвестно куда.

— А что это вообще за картина? — спросил Кочергин, ставя свой пустой бокал на столик у камина. — Что именно там нарисовано?

Борода и Дриго переглянулись.

— Судя по отзывам, — медленно произнёс Дриго, — все видят на ней разное. То есть, каждый своё.

— Как такое может быть? — нахмурился Кочергин, припоминая пусть старую и плохую, но всё же существующую фотографию картины из интернета.

— Ну, картина-то всё-таки написана, — признал Дриго. — Просто… как бы объяснить. По-разному её видят, понимаешь?

— Скорее, это она видит, — тихо сказал Борода. Когда заметил, как на него таращатся Кочергин и Дриго, добавил: — Она как будто проникает внутрь. Или видишь её нутром, тут трудно разобрать. В общем, всё переворачивается. На поверхность всплывает то, что лучше бы забыть навсегда.

— Так что на ней нарисовано? — упорствовал Кочергин.

— Зимний сад, — произнёс Дриго и тут же закашлялся, будто подавился.

— Яблоки под снегом, — добавил Борода и тоже закашлялся, причём так, будто его сейчас вырвет. Кочергин понадеялся, что это не из-за медовухи.

— Ещё девочка в шубке, — прохрипел Дриго, прикрывая рот рукой. — Как привидение.

— Что ж там такого страшного, — задумчиво проговорил Кочергин, почёсывая бровь.

— Она смотрит на тебя и как бы говорит, что всё про тебя знает, все твои секреты, все… — Борода шумно выдохнул, вытирая тыльной стороной кисти пот со лба. — Хочется её убить, чтобы заткнулась.

Кочергин слегка опешил. Убить картину? Такого он ещё не слышал. Хотя её же обливали кислотой.

— Так может, кто-то уже её… того? — нерешительно произнёс Кочергин.

— Вряд ли. Она слишком дорогая, — покачал головой Борода. — Главное — держать её закрытой. А там делай что хочешь. Хоть продай, хоть у себя в подвале поставь.

— Ага, можно туда своих врагов приводить и заставлять на неё смотреть, — мрачно усмехнулся Дриго.

— Есть идеи, кто из гостей вечеринки мог прикарманить картину? — прямо спросил Кочергин.

— Да кто угодно, — пожал плечами Борода. — По крайней мере, любой из тех, кто ещё в сознании и не спился. Хотя… таких всего-то человека два, причём один из них сейчас в клинике. Говорят, ему примерещился злобный зелёный снеговик с топором, он из ружья-то и пальнул. В жену попал. Не сильно — так, ухо поцарапал. Она его в ребцентр и уложила.

— А второй?

— Вот он — единственный, у кого дела более или менее. Всего-то на взятке погорел, его и уволили задним числом. А шишка была большая. Теперь рыбачит целыми днями.

— Имя можете назвать? — допытывался Кочергин.

— Ветров. Но знаешь, в одиночку тебе к нему соваться не очень-то удобно. — Дриго запустил обе пятерни в волосы, и теперь между его пальцами то и дело вспыхивали искры. — Скорее всего, он вообще с тобой разговаривать не будет, просто пошлёт подальше, и всё. Так что я с тобой пойду.

— Ладно, — нехотя согласился Кочергин.

— Тогда завтра встретимся у Стрелки. Он там с удочкой штаны просиживает. — Дриго поставил свой бокал на столик и потянулся. Что-то где-то громко щёлкнуло. — Странные вы, человеки, — пробормотал Дриго, скручиваясь чуть ли не в спираль.

— Ты-то кто такой? — прямо спросил Кочергин, уже в который раз.

В ответ Дриго и Борода синхронно усмехнулись.

— А, ладно, — махнул рукой Кочергин. — Не всё ли равно.

— Правильный подход, — с улыбкой произнёс Борода, поднимаясь с дивана.

Кочергин понял, что аудиенция окончена, и засобирался домой. К тому же, поздно уже — совсем стемнело, а ему ехать через полгорода. Стоп. Да ведь Дриго же говорил, что его чар на машине должно хватить до полуночи, пока авто не превратится в кабачок или пустую бочку из-под капусты.

В общем-то, лохматое чудо не обмануло — Кочергин уехал от кафе прямо по тротуару, никого не задев. И ещё с час просто гонял по верхней части, выкручивая руль, вовсю дрифтуя, подпрыгивая и чуть ли не смеясь в голос. Хорошо, что в половине двенадцатого вспомнил, что недурно было бы доехать до дома, пока магия действует. Ну, или что там этот Дриго придумал. Эх, научил бы своим фокусам, чтобы всегда так гонять.

В кои-то веки Кочергин вернулся домой в хорошем настроении, что его жена восприняла как личное оскорбление. И минут сорок, пока он ужинал, пилила, как заправская циркулярка.

— Ты что, пьяный? — спросила Соня, упираясь ладонями в стол. — Чего лыбишься?

— Вкусно же, — попытался уйти от ссоры Кочергин, делая вид, что ему очень нравится несолёное куриное филе со спаржей на пару. На деле он как будто пережёвывал разрезанную покрышку со слизняками. Жаль, они не визжат, когда им головки откусываешь, так хоть брюзжание жены заглушили бы.

— Ты за коммуналку заплатил? — чуть смягчилась Соня. Хотя тон руководителя «тройки» никуда не делся. — Надо вперёд внести. На всякий случай, а то праздники.

— Заплатил, — кивнул Кочергин, запихивая в рот побольше спаржи. Господи, как будто зелёные сопли великана на ужин.

Соня, сопя, пережёвывала курицу. Где только таких мутантов выращивают. Это Кочергин подумал про курицу, если что.

— Что? — грозно спросила жена.

— Ничего, — буркнул Кочергин, глядя в тарелку. — Думаю, что Владе на Новый год подарить.

— А, — протянула Соня, снова смягчаясь. — Есть идеи?

Кочергин пожал плечами. Тем более что говорить он не мог — только что кое-как запихнул внутрь мерзкую спаржу, которая усиленно рвалась обратно наружу.

— Я тоже не знаю. С ней никогда не угадаешь. Может, деньгами? — Соня усиленно пилила кусок курицы ножом.

Кочергин в ответ снова пожал плечами. Владе сколько денег ни подари — всё мало.

— Ты что, все слова забыл? — снова взяла строгий тон Соня. — Чего молчишь?

Кочергин яростнее заработал челюстями, чтобы ненароком не начать ссору.

— Не жуй так сильно, — поучительно произнесла Соня. — Мясо сегодня что-то жестковато, а тебе коронку надо менять, сам говорил, что шатается. Как бы не слетела.

Кочергин с трудом удерживался от комментариев. Стал жевать медленнее. Про коронку-то он соврал, всё с ней было нормально. Просто как-то надо было отбояриться от поездки на дачу к Сониной подруге, которая помешалась на правильном питании и угрожала накормить их стейками из стеблей и корней какого-то жутко полезного болотного растения. Вот Кочергин и придумал про коронку. Теперь уже второй месяц увиливал от похода к зубному. А Соня, всё-таки попробовавшая стейки, только недавно перестала антибиотики принимать.

В мыслях откуда-то взялся Дриго, смешивающий что-то приятно пахнущее в высокой чашке для глинтвейна.

— Кофе-машина, — услышал Кочергин собственный голос.

— Что — кофе-машина? — подозрительно переспросила жена.

— Я говорю — Владке можно подарить кофе-машину.

— Капсульную?

— А какие они ещё бывают? — спросил Кочергин, с тоской глядя на остатки филе из подлой курицы-мутанта, будто мстившей за свою смерть.

— Ну, для дома, наверное, лучше капсульную. С режимами. Хорошая идея. — Соня впервые за много дней улыбнулась и милостиво забрала у мужа тарелку с недоеденным ужином.

Кочергин тихонько выдохнул. Отлично, одной проблемой меньше. Теперь оставалось придумать, что подарить Соне на день рождения, да так чтобы она хоть чуть-чуть порадовалась, а не начала продумывать план превращения во вдову.

Ночью Кочергину снился пожар. Небольшая деревня, хотя дома высокие и, кажется, богатые. И почти все горят — пламя вырывается из-под крыш, из-за заборов, из окон. Кругом голосят люди, кто-то вытаскивает на улицу скарб, надеясь спасти хоть часть хозяйства, другие просто рыдают, закрывая лица. Дети смотрят на огонь испуганными глазами. И прочь от деревни убегает большая чёрная тень.

— Это всё она, тварь! — плюёт в снег кто-то совсем рядом с Кочергиным.

— Да как же это, — испуганно шепчет молодая женщина. — Быть не может. Ведь малютка совсем!

— В этой малютке злобы на сотню палачей! — вступает в разговор громогласная дама в шубе и с измазанным сажей лицом. — Даже печальню подожгла! На храм руку подняла, на святое! — Потом женщина повернулась прямо к Кочергину, но будто его не заметила. Так и таращилась неподвижно, будто смотрела сквозь него, цедя сквозь зубы: — Будь ты проклят, бесово отродье, будь проклят вместе со всеми своими…

Сон рассыпался с криком петуха. Кочергин смотрел в едва светлеющий потолок и не мог припомнить, когда это зимой на Дубовой кричали петухи. Ну, некоторые соседи завели себе курятники, чтобы кушать экологически чистые яичницы и варить супчики из ничем не накачанных птиц. Он вообще-то тоже хотел, да хлопотное это дело — кур держать. Соня вон уже ушла, её половина кровати пустая. Правильно, люди хотят до Нового года завершить все свои зубные дела. Чтобы в праздник наворачивать салаты новыми протезами, а не перетирать картофельное пюре дёснами. Так что дел сейчас у стоматологов и иже с ними невпроворот. Куда там за курами ещё следить.

А при чём здесь вообще куры? Теперь Кочергин никак не мог припомнить, с чего вдруг стал думать о курах. Это что, старость так подкрадывается? Не рановато — в сорок два года? Куры, петухи… точно, петух же кричал только что. А до этого что было?

Ну да, сон какой-то странный. Пожар. Кто-то что-то поджёг. Печальня. Это ещё что такое? И как её можно поджечь?

Кочергин взял смартфон с тумбочки. Не особенно надеясь на результат, спросил у поисковика, как можно поджечь печальню. Просмотрев несколько бесполезных строк выдачи, глянул на результаты поиска по картинкам. И там обнаружились чёрно-белые фотографии — большие богатые деревянные дома да ещё картинка с причудливой шатровой церквушкой, под которой высветилась надпись — «Печальня. Василейск. 18… год. До пожара».

Ссылка под картинкой привела на краеведческий сайт со статьёй о пожаре в пригороде Василейска в конце девятнадцатого века. Тогда, зимой, выгорели почти все дома, да ещё пострадала церковь в честь иконы «Утоли мои печали», которую местные именовали печальней.

Ну да, во сне кто-то говорил что-то про какой-то храм. Будто какая-то малютка со злобы его и подожгла.

Только вот в статье утверждалось, что пожар начался то ли из чьей-то бани, то ли из избы с неисправной печкой. Правда, больше всего подозревали местного мелкого промышленника — он организовал производство деревянной посуды в небольшом цеху прямо на окраине поселения. Вроде как во время ремонта в токарных мастерских кто-то где-то недосмотрел, высеклась искра, всё и полыхнуло.

Василейск. Знакомое название. Кочергин нашёл в избранном материалы по Шварцстрему. Всё правильно — сгоревшее село с печальней находилась именно в его имении.

На завтрак Соня оставила супругу в глубокой сковороде ажурные блинчики с мясом. Да, сегодня это уже не вчерашняя резиновая курица, а отличный мягкий сочный говяжий фарш. Ещё тёплый, с топлёным сливочным маслом.

Сварив кофе, Кочергин по многолетней привычке открыл ленту новостей. Оказалось, ночью в панельной хрущёвке в Сормове соседи нашли труп молодой женщины. По предварительным данным, барышня скончалась от передозировки успокоительными. Ну да — чистая случайность.

Кочергин положил смартфон на стол экраном вниз. Как так. Красивая, молодая. Ну, эскортница. Так каждый крутится, как может. Правда, для своей дочери Кочергин такой карьеры не пожелал бы. И тем не менее. Это был живой человек.

Хотя… а кого здесь винить? Картину? Шварцстрема? Тех парнокопытных, что шныряли по подъезду? Кочергин схватил телефон. Выдохнул. Вернул на место.

Вдруг вспомнил о сборе, что подарила ему травница. Нашёл пакет, там оказалась рукописная инструкция по заварке. Кочергин достал небольшой термос, бросил туда марлевый пакетик со сбором. Почесал шрам. Добавил ещё мёд, пару долек лимона и тростникового сахара. Ага, на коробочке оказалось написано, что сахар изготовлен в Нижегородской области. Где-то рядом с Василейском, не иначе.

Ведьмы выращивают кофе и сахарный тростник, из которого готовят песок, рафинад и ром. По городу летают крылатые кошки с драконьими хвостами, людям в мозги залезают мерзкие слизни, а Кочергин охотится за проклятой картиной, силящейся грохнуть каждого, кто на неё посмотрит. Да, чуть не забыл про скелета на «Победе» и рогато-копытных. Добро пожаловать в Нижегородскую губернию — место, где ваша мечта сожрёт вас, если вы её не исполните. Мечтай или сдохни.

Может, он всё-таки сошёл с ума? Лежит где-нибудь в палате, привязанный к койке. Таращится в потолок под капельницей с препаратами. Слабак.

Кочергин встряхнулся. Жаль, он женат не на ведьме. А то подарил бы ей на юбилей метлу. Недорого и в хозяйстве пригодится. Хотя с чего он взял, что недорого? Может, у них там тоже разные модели, и люксовая метла стоит как новый импортный внедорожник?

Думай теперь, чем супругу порадовать. И чтобы ещё не огрести потом.

Смартфон зажужжал, на экране высветилось имя Дриго, да ещё его лыбящаяся физиономия. Это когда они успели обменяться номерами?

— Слушаю, — важно произнёс Кочергин.

— Доброе утро! — жизнерадостно раздалось в трубке. — Отличный день для рыбалки, а?

— Чего?

— Я говорю — поедем на Оку, к Стрелке. Там рыбачит один персонаж, ну, из тех, которые на картину посмотрели.

Кочергин задумчиво помычал. С одной стороны, этот недоГриша прав — надо бы прокатиться и поболтать с любителем проклятого искусства. С другой — холодно же. Машина сегодня явно не помчит так, как… ух, только от одного воспоминания дух захватило.

— Так что — прогуляемся по морозцу? — Голос Дриго вернул Кочергина в его кухню.

— А когда мне выдадут огнемёт?

— Давай через час у съезда с моста? — отсмеявшись, предложил Дриго.

— Давай, — вздохнул Кочергин, глядя в окно, на сверкающий в лучах ледяного декабрьского солнца сад. Уже в тишину добавил: — Между прочим, про огнемёт я серьёзно.

Когда вызов завершился, Кочергин неожиданно обнаружил у себя в смартфоне странное приложение, которое точно не устанавливал. Этакая витиеватая буква «В» на иконке. Первым порывом было снести неясно откуда взявшуюся программу. Вдруг это вирус или шпион. С другой стороны, что-то знакомое было в этой полуготической-полуславянской «В». И почему-то она плотно ассоциировалась с Дриго.

Вдохнув поглубже, Кочергин запустил приложение. Его поприветствовал «Ведьмограм». И надо же, его там уже знали как Следопыта (или Рончаглава). Рецепты, общий чат, раздел с объявлениями, карты, частые вопросы. А, это, наверное, для тех, кто до конца не уверен, прозрел он или сошёл с ума.

Ладно, в этой колдовской соцсети и потом можно поковыряться. А сейчас пора прокатиться по зимнему городу к реке.

Машину пришлось оставить на платной парковке и минут сорок бежать по морозу до съезда с Канавинского моста. Уже издалека Кочергин увидел тощую фигуру Дриго, который расслабленно стоял в расстёгнутой курточке, без шапки, и щурился на солнце.

— Мне даже смотреть на тебя холодно, — выдохнул морозный пар Кочергин.

— А мне вполне, — пожал плечами Дриго. Вот у него изо рта пар отчего-то не шёл. — Пошли.

Дриго, не вынимая рук из карманов, пошаркал кедами (кедами — в декабре-то) под мост.

— Слушай, может… — нерешительно окликнул его Кочергин.

— Что? — обернулся Дриго. — Обойдём? Да тут негде. Разве что сразу на лёд выйти. Но здесь неудобно.

Кочергин покряхтел и зашагал следом за Дриго. Вообще-то ему страшновато было заходить под Канавинский мост, арка над которым сегодня сияла всеми цветами, да ещё явила всю свою дугу полностью — от одного края, уходящего в лёд Оки, до другого.

— Троллей боишься? — улыбнулся Дриго, когда Кочергин его торопливо нагнал. — Зря, их тут нет.

— А кто есть?

— Да кого тут только нет, — шёпотом произнёс Дриго. И остановился, глядя на стену — грань опоры моста. По серой неровной поверхности, испещрённой тонкими трещинами, тянулись написанные мелом строки. Только язык какой-то странный, похожий смесь иероглифов, рун, клинописи и кто знает чего ещё.

На миг Кочергину показалось, что он понимает, что было написано на стене, но слова даже не успели отпечататься в памяти — мигом улетучились, превратившись в полотно непонятных знаков.

— Ух ты, круто! — растянулся в острозубой улыбке Дриго.

— Что крутого? — буркнул Кочергин, приплясывая на холоде. Его дорогие элегантные ботинки грозили полопаться, да ещё тепло совсем не держали — казалось, Кочергин голыми ступнями бродит по снегу.

— На днях концерт будет. «Влюблённые истуканы» приезжают, будут играть в «Чёрной каракатице». Крутые ребята, между прочим. — Дриго, скребя подбородок острыми когтями, продолжал рассматривать надписи.

Кочергин недовольно цыкнул. Стал демонстративно приплясывать, оглядываясь. Потом краем глаза снова ухватил знаки на стене и вдруг прочитал полузнакомое слово — албасты.

— Тут что, ещё написано про тех рогатых? — подошёл ближе Кочергин. — Это они концерты устраивают?

— Нет, конечно, — фыркнул Дриго. — А написано здесь, что они явились в город. Кто их вызвал, неизвестно. Всех просят проявлять осторожность.

— Так это вроде доски объявлений?

— Ну да, — пожал плечами Дриго. — Под мостами информация хорошо сохраняется, и удалять её не надо — сама пропадает, когда устаревает. Ладно, пойдём.

И Дриго, снова засунув руки в карманы и щурясь на солнце, прогулочным шагом двинулся дальше, за мост. Кочергин внутренне порадовался, что им удалось удачно проскочить это место. То есть, что они не провалились ни в какую параллельную вселенную или потусторонний мир. А то мало ли — мосты, магия, арки, переходы, всё такое.

Следом за Дриго Кочергин спустился к реке и вышел на лёд. Снова порадовался. На этот раз тому, что температура ушла далеко в минус. Стало быть, лёд толстый, твёрдый. Его тушу и тощего Дриго точно выдержит. Если, конечно, этот кофейный упырь не надумает своей горящей шевелюрой водички натопить.

— Вон он, — дёрнул головой Дриго.

Кочергин проследил, куда указывал тощий подбородок его товарища. Там, на сияющей белизне снегов, выделялся чёрный куль — медитирующий над лункой рыбак в тулупе.

— Слушай, а ведь надо было тоже рыбаками прикинуться. Чтобы в доверие втереться. — Кочергин чуть по лбу себя не хлопнул. Быстро же из него оперативник выветрился.

— Да, пожалуй, ты прав. — Дриго поскрёб бровь. — Можно, конечно, вернуться… С другой стороны, мы ведь уже пришли.

— Действительно, — прошептал Кочергин, чувствуя вдруг навалившуюся усталость. Мысленно наплевав на приличия и обходные пути, он двинулся прямо к рыбаку, на ходу припоминая, как того звали. Подошёл и громко произнёс: — Здравствуйте. Вы Ветров?

— Ну? — подозрительно донеслось из-за огромного воротника, откуда выглядывали лишь громоздкая ушанка и сияющая инеем борода.

— Я частный детектив. Моя фамилия Кочергин, а это… — Кочергин по привычке указал на Дриго и тут же пожалел, что не придумал для него подходящей легенды. Ладно, если уж идти напролом, то до конца. — Это мой помощник. Мы занимаемся смертью коллекционера Малова.

— И чё? — хрипло спросил Ветров.

— Вы вообще в курсе, что он умер?

— Ну, в курсе. — Ветров демонстративно отвернулся и подёргал удочку. — Все уже знают. Только я-то тут при чём?

— Ну, вы же тоже в некотором роде коллекционер.

— И чё? — раздражённо повторил Ветров.

— Что вы думаете по поводу смерти Малова? — Кочергин тоже начинал раздражаться, правда, в первую очередь на самого себя. Как-то всё через… ладно.

— Ничего я не думаю, — буркнул Ветров, снова дёргая удочку. — И вообще, вы мне тут сейчас всю рыбу распугаете.

— Или она нас распугает, — тихо произнёс Дриго.

Кочергин косо на него глянул. В этот момент где-то рядом промелькнула большая тень, будто огромная птица пролетела. Дриго быстро осмотрелся.

— Чё вам надо? — злобно произнёс Ветров. — Вы вообще знаете, с кем имеете дело?

— Вы про алхимика Шварцстрема, автора проклятой картины, из-за которой вас уволили? — намеренно расслабленно проговорил Кочергин.

— Что бы ты знал, из-за чего меня уволили, — процедил Ветров, приподнимаясь со стульчика, или на чём он там сидел. Потом опомнился и вернулся на место. — Не знаю я никакого Шварца, или как его там. И никто меня не увольнял.

— А как же мздоимство? — демонстративно лениво протянул Кочергин. В этот момент ему показалось, что где-то рядом тихо хрустнуло.

— Иди ты знаешь куда! — Ветров даже вскочил. — И вообще, будете тут вынюхивать, я вас самих так глубоко и далеко упрячу, что…

И тут их снова накрыла большая чёрная тень. Кочергин инстинктивно поднял голову и успел заметить что-то вроде летящего над головой громадного тёмного покрывала. Но под ногами снова затрещало, на сей раз уже вполне отчётливо.

— Опять, — выдохнул Ветров, округлившимися глазами таращась вверх. Потом что-то привлекло его внимание, он глянул влево и вдруг закричал: — Сгинь! Сгинь!

Дальше Ветров стал громко материться, а Кочергин смотрел в сторону, куда размахивал рукавицами рыбак. Вроде бы ему показалось, что вдалеке проступил какой-то небольшой светлый силуэт, но, может, это просто отблеск. Или колебания морозного воздуха в пространстве.

— Картина пропала, — чётко произнёс Кочергин, чуть приблизившись к Ветрову.

— Что? — растерянно переспросил Ветров. Потом застонал, глядя вверх. — Всё из-за неё, чтоб она сгорела!

— Есть идеи, где она может находиться? — спросил Кочергин у Ветрова, который теперь, хныча, раскачивался в разные стороны.

Ответа, разумеется, не последовало. Одно ясно — картина точно не у воющего рыбака. Иначе он бы давно её утилизировал.

А теперь он резво размахивал руками, будто мух отгонял. По стопам Кочергина прошла резкая гулкая вибрация, словно что-то ударило в лёд снизу. Инстинктивно попятившись, Кочергин увидел, как сверкающий на солнце снежок стал рассыпаться. Ещё один удар снизу — и треск стал куда звонче.

— Кажется, пора валить отсюда, — процедил Кочергин, изо всех сил стараясь не поскользнуться.

— А этого что, здесь оставим? — спросил Дриго, указывая на Ветрова, остервенело лупящего морозный воздух.

— Надеюсь, у него нет оружия, — прошептал Кочергин, прикидывая, что проще: тащить рыбака с собой, или оставить разбирается со своими галлюцинациями.

Однако времени на борьбу с видениями у Ветрова могло не остаться совсем, потому что кругом затрещало, и лёд стал ощутимо проваливаться. Рыбак вскинул руки, что-то прокричал и тёмной пирамидой ушёл вниз, полностью скрывшись из виду.

Первым порывом было сделать ноги и как можно скорее добраться до берега. Но тут из полыньи на миг выскочили две тёмные руки и сразу же ушли обратно под воду. Мысленно застонав, Кочергин стал судорожно осматриваться, однако ничего подходящего для вытаскивания человека из-подо льда не находилось.

— Шарф! — указал Дриго на шею Кочергина.

Снова кляня себя за умение влипнуть в историю, Кочергин стянул свой брендовый шарфик. Дриго тем временем встал на четвереньки и пополз к полынье. Пришлось тоже упереться коленками и ладонями в лёд, отчего брюки и перчатки почти сразу промокли.

— Его, наверное, уже унесло, — проскрипел Кочергин, от души надеясь, что ему повезёт не последовать за Ветровым.

И в этот момент над краем полыньи снова мелькнула чёрная рукавица. Ветров, неведомым образом балансируя у края проруби, отчаянно лупил по крошащемуся льду, отчего полынья становилась всё шире. Кочергин и Дриго подползли почти вплотную к потемневшему от плескавшейся воды льду. Кочергин бросил край шарфа Дриго, тот ловко его поймал, и крикнул:

— Ветров, хватай!

Дриго бросил скрученную середину шарфа вперёд, тот изогнулся дугой и шлёпнулся в полынью. К счастью Ветров сумел-таки ухватиться за петлю и теперь выглядывал из-за крошащегося льда чёрным мокрым комом.

— Тянем! — скомандовал Дриго, и они с Кочергиным стали упираться ногами в лёд, чтобы отползти подальше и вытянуть Ветрова толстым жгутом из шарфа.

Однако ничего путного из затеи не получалось — Ветров в намокшем тулупе весил, наверное, центнера два, так что у Кочергина и Дриго ноги только скользили по льду, оставляя на нём серые царапины. Ветров чуть не сорвался, дёрнув за шарф и чуть не утащив за собой поехавших по льду Кочергина и Дриго.

— Так не получится, — выдохнул Дриго, снова натягивая шарф. Потом он прикрыл глаза, вытянул руку и шлёпнул ладонью по льду, будто пытаясь до кого-то достучаться. — Давай, подруга! Выручай! Ну!

Кочергин в первый момент подумал, что его приятель тронулся умом, но потом вспомнил, где он, с кем и что вообще происходит. Тут все давно не в своём уме. И вообще вся ситуация явно отдаёт бредятиной.

Стоило так подумать, как Ветров громко крякнул и выскочил из полыньи почти по пояс, шмякнувшись животом на лёд. Потом ему будто наподдали снизу, от чего он вскрикнул и ещё чуть выкатился.

— Тянем! — громко выдохнул Дриго и потащил Ветрова за шарф.

Кочергин тоже стал изо всех сил дёргать свой конец шарфа. Наконец Ветров выкатился на лёд до ног и дальше стал понемногу двигаться сам. Так, втроём, они кое-как доползли до безопасного места. Отдуваясь, Кочергин смотал растянувшийся шарф в ком и глянул назад. Из-за края полыньи на секунду показалось что-то вроде рыбьей спины с огромными острыми плавниками и железной чешуёй, сверкнувшей на солнце. Правда, сил на удивление не осталось.

Шумно выдохнув и на пару секунд прикрыв глаза, Кочергин упёрся руками в лёд и поднялся на ноги. Голова пошла кругом, так что пришлось ещё пару секунд постоять спокойно, а Дриго уже подошёл к Ветрову, так и стоявшему на карачках, и просунул обе руки ему под локоть.

— Давай, поднимайся, а то замёрзнешь, — кряхтел Дриго.

Поднять отяжелевшего Ветрова в одиночку ему явно было не под силу. Так что Кочергин запихнул шарф в карман и поплёлся к незадачливому рыбаку. Взял его под вторую руку и попытался помочь встать. Ветров кое-как выпрямился, попятился и чуть не упал на спину.

— Пошли к машине, — просипел Дриго, закидывая руку Ветрова на свои тощие плечи.

Кочергин протяжно фыркнул, как лошадь, и тоже подлез под руку Ветрова. Потом выпрямился, удержав его за варежку, так что ручища Ветрова оказалась на плечах. Ощущение было такое, будто бы они бетонную плиту волокли.

Кое-как Кочергин и Дриго дотащили Ветрова до берега, потом до стихийной стоянки под запрещающим знаком.

— Которая твоя? — прохрипел покрасневший от натуги Дриго.

Ветров только что-то промычал.

Дриго фыркнул, шмыгнул и топнул. Тут же запищал красивый белый хэтчбэк. Кочергин и Дриго поволокли Ветрова к машине. Дриго легко открыл дверь, стащил с обмякшего рыбака тулуп и запихнул его в салон.

— Грейся давай! — крикнул Дриго и захлопнул дверь. Уже почти шёпотом добавил: — Ещё не хватало, чтобы ты тут копыта отбросил.

Пока Ветров возился в машине, Дриго устроил его промокший тулуп прямо на капоте. Через полминуты дверь машины открылась, и оттуда вылез уже переодевшийся в сухое и разрумянившийся Ветров.

— Я щас! — крикнул Ветров и припустил к реке.

— Он там сейчас опять провалится, — проговорил Кочергин, глядя рыбаку вслед. — И всё зря.

Дриго в ответ только повёл глазами. Но опасения, к счастью, не оправдались — через несколько минут Ветров уже бежал обратно на берег, таща на плече рыбацкий ящик, а в руках — бур и сетку с рыбой.

— Запасливый какой, — пробормотал Кочергин, слегка удивившись. Человек только что был на пядь от гибели, а уже думает о том, как бы улов не пропал.

— Психология, — пожал плечами Дриго. — Защитная реакция — вцепиться во что-то знакомое.

Кочергин только снова осмотрел Дриго с косматой головы до кед. Он ещё и психолог, надо же.

— Вот, это вам! — выдохнул облако пара Ветров, протягивая Кочергину сетку с большой рыбиной.

— Э… — растерялся Кочергин.

— Берите-берите! — И Ветров впихнул сетку ему в руки. Потом, белозубо улыбаясь протезами, потёр руки: — Может, по маленькой?

— У нас сухой закон, — быстро проговорил Дриго. — На работе — ни капли.

— А, ну да, — перестал улыбаться Ветров. — Вы же тут по работе. Картину ищете. Только у меня её нет.

— Это мы уже поняли, — медленно произнёс Кочергин, осматривая подаренную щуку. — Не знал, что здесь такая водится.

— Здесь ещё не то водится, — повёл глазами Ветров.

— Есть идеи, где может быть картина? — тихо спросил Дриго.

Но Ветров только закусил губу и помотал головой.

— Всё из-за неё, — пробубнил Ветров, глядя в сторону. — Всё прахом.

— Вы куда-то обращались? — Кочергин снова начал околевать, и придавать голосу сочувствия было сложновато.

— А то. Всё без толку, — махнул рукавицей Ветров. — Гадалки, ведьмы, знахари. Одни шарлатаны. Только деньги зря перевёл.

— Может, вам в храм сходить? — медленно проговорил Дриго. — Или, там, что-то хорошее сделать. Благотворительность какая-нибудь. Если у вас есть деньги, то чего их на шарлатанов тратить? Лучше приюту для животных помогите или оплатите операцию ребёнку.

Ветров секунду смотрел на Дриго, потом повёл бровями:

— А это мысль. Надо попробовать. — Кажется, ему тоже стало холодно, потому что он передёрнул плечами и вроде бы уже собрался попрощаться, но вдруг быстро осмотрелся и заговорщицки спросил у Кочергина: — Так вы, значит, частный детектив?

— Именно так, — с трудом проговорил Кочергин, стараясь не стучать зубами от холода.

— И визиточка имеется?

Кочергин кое-как, раза с третьего, попал-таки рукой в карман и одеревеневшими пальцами вытащил карточку, которую вручил Ветрову. Тот внимательно её рассмотрел, кивнул и спрятал под куртку.

— Ну, благодарю! Благодарю! — И Ветров потряс сначала руку Дриго, потом Кочергину. — Всего хорошего! И будьте осторожны.

Ветров сгрёб свой уже заледеневший на морозе тулуп с капота, впихнул его в машину, сел за руль и укатил.

Стоило Ветрову укатить, как Кочергин беззвучно сплюнул и бегом припустил к своей машине. Уже без страха пробежал под мостом и наконец залез в салон авто. Достал термос, отвернул крышку, трясущимися от холода руками налил в неё сбор и заглотил залпом. Внутрь пролился горячий поток, и Кочергин сразу же налил вторую кружку. И только теперь, всё ещё отстукивая зубами чечётку, понял, что в салоне машины он один. Разве что можно ещё щуку в сетке засчитать. Как бы она всё авто не провоняла.

— Ничего себе ты стартанул, — произнёс Дриго, наконец залезая в салон.

Он тряхнул головой, как собака, и на обшивку полетели мелкие разноцветные искры.

— Полегче, — возмутился Кочергин. — Не прожги.

— Извини, — примирительно сказал Дриго.

— Чаю? — Кочергин с радостью заметил, что руки наконец стали отогреваться, даже чувствительность вернулась в пальцы.

— Это сбор тёти Нонны? — потянул носом Дриго, заглядывая в термос. — Зашло?

— Ещё как, — похвалил Кочергин, с благодарностью вспоминая травницу в валенках. — Налить?

— Спасибо, у меня всё с собой. — Дриго достал из внутреннего кармана блестящую плоскую фляжку, в которой плескалась янтарная жидкость.

— Она что, стеклянная? — удивился Кочергин, глядя на бутылочку.

— Хрусталь. — Дриго достал фигурную пробку и отпил знатный глоток. Его всего будто от электричества перетряхнуло, а от волос пошёл синий дым. — Хочешь?

— Нет, я же за рулём. — Кочергин порадовался, что нашёл хорошее оправдание отказу от подозрительного пойла, которое теперь приобрело фиолетовый оттенок.

Дриго слегка взболтнул бутылочку, так что жидкость пошла разноцветной пеной, и закрыл пробкой.

— Результат нулевой, — произнёс Кочергин, когда Дриго убрал фляжку в карман. — Ветров, кажется, вообще не в курсе, что происходит.

— Ещё как в курсе. — Дриго сосредоточенно смотрел вперёд. — Просто ему надо немножко успокоиться и всё обдумать. Вот что. Довези меня до «Ключа» и давай домой, отогреваться. Завтра подумаем, что дальше делать.

Кочергин кивнул, убрал термос на заднее сиденье и завёл мотор. На Нижневолжской отчего-то образовалась пробка, так что пришлось ехать по Рождественской. У одного из симпатичных домиков Кочергин вдруг увидел знакомый силуэт — Газовскую «трёхтонку». Два бугая в серых робах и с замотанными такими же серыми бинтами лицами лопатами черпали нечто, напоминающее золу, рассыпанную по брусчатке, и закидывали в кузов.

— Кто это? — шёпотом спросил Кочергин, сбавляя ход. Грузовик со странными работягами расположился прямо на узком тротуарчике, однако никто из прохожих на них даже внимания не обращал — все просто или шли по своим делам, или осматривали исторические здания.

— Это чистильщики, — сказал Дриго, мельком глянув в окно. — Бывает, всякие существа повыныривают из своих клоак и нагадят здесь. Остаётся бардак, который надо прибрать. Вот тогда и вызывают чистильщиков.

— Не понял, — признался Кочергин, проезжая мимо грузовика.

— Ну, вот смотри. — Дриго сел вполоборота. — Помнишь албастов из дома тёти Люкшавы? Вот если бы мы их там размазали, то потом надо было бы вызвать эту бригаду.

— Мы могли их размазать? Серьёзно? — не поверил Кочергин.

— Вообще-то нет. Это я так, к примеру. — Дриго снова повернулся вперёд. — Скорее они бы нас опустошили.

— Опустошили?

— Не бери в голову. Или другой пример. Кто-то вызвал сущность, она приказ исполнила и пропала. Следы всё равно останутся, и если их не убрать, то со временем там появится воронка. Слышал про всякие «нечистые» места, где люди исчезают или с ума сходят, или дома с привидениями? — Дриго глянул на Кочергина, тот кивнул. — Это от того, что там вовремя не прибрали.

— В квартиру Элины теперь нужно вызвать таких чистильщиков? — медленно произнёс Кочергин, силясь уложить в уме новую информацию.

— Скорее, их надо пригласить туда, где побывала картина Шварцстрема. За ней явно след тянется, только как его рассмотреть? — Дриго задумчиво потёр бровь. — Вообще-то, для этого есть ты. Но ты совсем недавно прозрел, и пока не всё видишь, а то, что видишь, у тебя в кашу сливается. Я думаю, со временем всё наладится.

От дружеской клыкастой улыбочки Дриго Кочергина изнутри тряхнуло. Чтобы чуть-чуть успокоиться, он спросил:

— Эти чистильщики — они вообще кто? Тоже из потустороннего мира?

— И да, и нет. Чаще всего это те, кто при жизни нагадил, но не прибрал за собой. Вот и отрабатывают.

— А их бригадир?

— Ты и его видел? — улыбнулся Дриго.

— Ну да. Гоняет на «Победе».

— Да, вкус у него определённо есть. Он… — Дриго шумно выдохнул. — Как бы тебе объяснить. Если я скажу, что он — один из всадников Апокалипсиса, ты поверишь?

— Нет, — с готовностью ответил Кочергин. Но после небольшой паузы всё же спросил: — А который?

— Так сразу и не скажешь. Их куда больше, чем всего четыре. Ну, то есть, лиц и воплощений у них тысячи и тысячи. И ни с одной из них лучше не связываться. И даже не встречаться.

— Ясно, — приврал Кочергин. Он до сих пор плоховато понимал, что творилось вокруг, а в то, что всё-таки понимал, не хотел верить.

Кочергин провёл машину по украшенной к Новому году площади Минина и завернул на Верхневолжскую набережную. Уже у кафе, останавливаясь, спросил:

— Как думаешь, что Ветров имел в виду, когда говорил, чтобы мы были осторожными?

Дриго, уже приоткрывший дверь, вернулся на кресло и тихо произнёс:

— Я думаю, он сам тебе всё расскажет. Не зря же визитку попросил. Давай, до завтра.

— Давай, — вяло попрощался Кочергин.

Дриго скрылся за дверью кафе, а Кочергин поехал по заснеженному городу домой, где потом долго отмокал в горячей ванне с морской солью. До вечера таращился в телевизор, стараясь не пускать в мысли Дриго и весь его пёстрый психоделический мир.

Когда хлопнула дверь, Кочергин прямо из комнаты прокричал:

— Соня, там на кухне свежая щука!

— Хоть бы поздоровался, — раздалось из прихожей брюзжание жены.

— Добрый вечер! — съязвил Кочергин. — Там на кухне щука!

Бубня что-то про усталость, зубные протезы и чистку рыбы, Соня, судя по глухим шагам, направилась-таки на кухню. Кочергин вернулся к сериалу, попутно прислушиваясь к тому, как Соня возилась у плиты, а потом пошла в душ. На цыпочках Кочергин прокрался мимо ванной.

На огне уже стояла глубокая сковорода, под крышкой которой, судя по запаху, в сметане с чесноком томилась щука. Потроха и чешую Соня бросила в пакет на мойке. Только что-то там, кажется, было не то. Кочергин подошёл поближе и, морщась от вони, оттянул край пакета. Точно, из кучи костей и плавников торчало что-то ровное и ржавое.

Двумя пальцами Кочергин аккуратно вытащил из рыбьих потрохов старый ржавый ключ на тонкой ножке. Да ещё и с разорванной цепочкой, пропущенной через витиеватую верхушку.

— Представляешь, — раздался прямо у уха Сонин голос от звука которого Кочергин подпрыгнул. — Ключ в рыбине. Кстати, откуда щука-то?

Соня, скучающе смотрела на мужа, размазывая пахучий крем по рукам. Она, оказывается, только что вышла из ванной в мягком халате и чалме из полотенца.

— Чего ты так подкрадываешься, — обиделся Кочергин.

Соня цыкнула и повела глазами.

— Из Оки щука. Клиент подарил.

— Я думала, там уж сто лет ничего не водится, — фыркнула Соня. — Мутанты разве что.

Кочергин припомнил спину огромной железной рыбины, мелькнувшую за краем полыньи. И ведь не расскажешь.

— Ну? Чего глаза выпучил? Сказать что-то хочешь? — безразлично проговорила Соня.

Кочергин в ответ фыркнул, стараясь придать лицу и голосу презрения. И пошёл отмывать ключ. В итоге получил всё тот же ржавый ключ, воняющий сырой рыбой.

— В лимонную кислоту на ночь положи, — посоветовала Соня, уже высушившая волосы.

С обычной косичкой и без раскраса на лице она выглядела лет на пятнадцать моложе и куда свежее, чем обычно, когда в своём традиционном прикиде «как у людей» и косметике походила на обычную пошловатую тётку.

— Ну, чего опять вылупился? — косо глянула на мужа Соня.

— Ничего, — буркнул Кочергин и отправился искать лимонную кислоту. Швыряясь в подвесном шкафу среди всяких пакетиков и бутылочек, всё же выдавил: — Хорошо выглядишь, когда не накрашенная.

— А накрашенная — плохо? — сухо спросила где-то за спиной Соня, ставя на стол тарелки.

— Тоже хорошо. — Кочергин спустился на пол со стула, на который залезал, чтобы покопошиться на верхней полке шкафа. — Но так, без косметики, лучше.

Соня хмыкнула и даже вроде бы улыбнулась. Забрала у мужа пакет желатина, который он спутал с лимонной кислотой, и ключ. Быстро отыскала в шкафу жёлтый бутылёк и насыпала в старый стакан кислоты, которую залила водой. Потом погрузила туда найденный ключ вместе с цепочкой.

Щука, которую Соня потушила в сметане, была такой изумительно мягкой и ароматной, что даже сопливые поролоновые брокколи на пару́ не испортили впечатление от ужина. Кочергин в очередной раз удивился дарам нижегородской природы. Может, и съедобные брокколи кто-нибудь наловчится выращивать.

Стоило Кочергину лечь в кровать, пока Соня досматривала какой-то тягомотный сериальчик, как он тут же подскочил от царапающего звука, будто кто-то скрёбся в окно снаружи. Кочергин осторожно подошёл к окну и заглянул в щель между задёрнутыми шторами. Разумеется, увидел только тёмный зимний двор.

— Ты чего там? — раздалось за спиной.

Кочергин снова чуть не подпрыгнул.

— Показалось, там кто-то есть, — между гулкими ударами пульса произнёс Кочергин.

— А я давно говорила, что видеонаблюдение надо поставить, — затянула Соня, — чтобы камеры кругом, и если что — сразу охрану вызывать, чтобы самим не бегать ночью по двору.

— Нет там никого, — буркнул Кочергин, укладываясь обратно в постель. — Показалось.

— Показалось ему, — бубнила Соня, растирая крем по ладоням. — Вот залезут к нам с топором и пистолетом, и хорошо, если просто дом обнесут, а не как в прошлой серии, когда…

Дальше пересказ кровожадного сериала Кочергин слушать не стал — отвернулся и положил подушку на голову. Но даже сквозь эту «броню» до него доносилось брюзжание жены и ещё какой-то звук, похожий на постукивание. Будто кто-то легонько ударял ногтем в стекло. Некоторое время Кочергин упрямо не шевелился, но постепенно звук своей монотонностью стал раздражать. Кочергин откинул подушку. Оказалось, в спальне уже было темно, а Соня спала. Видимо, и сам Кочергин заснул, и ему просто… а нет, не просто.

Что-то так и стучало в стекло. Кочергин рывком скинул одеяло и подошёл к окну. Убрал шторы. Ничего интересного не увидел. Разве что красная искра мелькнула. Пробежала, как точка лазерной указки, по снегу и исчезла. А за ней — котёнок с крыльями. Только не летел, а прыгал по земле, как самая обычная кошка. Точка забралась по стволу на дерево, котёнок — за ней. Дальше по ветке, напрыгнул, схватил лапками и упал с яблони. Захлопал крыльями, так что снег слетел пеленой с веток. Красная точка тем временем перескочила на другое дерево, а потом убежала с участка. За ней улетел и котёнок.

Кочергин снова задёрнул шторы. Глянул на Соню. Она вроде бы не просыпалась. А то не хватало ещё, чтобы и она увидела крылатую кошку. Вот как Кочергин будет объяснять жене то, чего сам не понимает? Да никак. Спать пора.

Утром Кочергин проснулся от звуков шебуршения на кухне. Тут же подумал, что ночью в дом всё-таки кто-то влез. Но потом ощутил запах сырников и понял, что это Соня отчего-то сегодня не торопилась на работу. И с чего бы это.

— Доброе утро, — поздоровался Кочергин, входя в кухню. — А ты чего сегодня дома?

— А что, нельзя? — хмуро спросила Соня. — Вообще-то, у меня выходной. Как у всех нормальных людей, между прочим.

— Да, точно. — Кочергин со своей работой давно запутался в днях, да и забыл, что у нормальных людей бывают-таки выходные.

— Это ты всё где-то валандаешься, — озвучивала собственные мысли Кочергина супруга.

— Я работаю, — важно парировал Кочергин.

— Работаешь, — передразнила жена. — Если бы столько работал, как рассказываешь, мы давно жили в особняке с двумя машинами, бассейном и прислугой.

— У нас и так две машины, — попытался тихо вклиниться Кочергин.

— Мою развалюху и машиной-то не назовёшь. — Соня так громко стукнула лопаточкой о сковороду, что у Кочергина внутри ёкнуло. Отлично, сейчас новую машину просить будет.

— А ты ночью ничего не слышала? — опередил жену Кочергин. — В доме или на улице?

— Да нет, — пожала плечами Соня. — Хотя знаешь, мне иногда правда кажется, что по дому кто-то ходит. И ещё бывает, что вещи падают. И следы во дворе.

— Ты тоже замечаешь, да? — доверительно произнёс Кочергин.

— Вот-вот! — вошла во вкус Соня. — Знаешь, я думаю, это дух дома. Это же дом твоих родителей, и когда мы въезжали, то и дом не освятили, и никаких ритуалов не провели. Вот он на нас и обижается, не признаёт хозяевами. Надо, наверное, священника позвать. А потом — гадалку какую-нибудь. Или знахаря, чтобы помог с домовым договориться. А то дом-то нас выживет.

Кочергин даже забыл, какую тему он пытался заболтать. Хорошо, что на глаза попался старый стакан, куда они вечером положили ключ. Оказалось, за ночь ключ полностью очистился от ржавчины и черноты, и теперь блестел серебром.

— Интересно, от чего он? — подошла ближе Соня. — Как думаешь?

— Не знаю, — медленно проговорил Кочергин, поворачивая ключ на солнце у окна.

На ум почему-то приходил большой старинный шкаф. Но ключ явно сложноват и дороговат, чтобы отпирать простой буфет. Хотя у всяких там баронов вроде Шварцстрема вполне могут иметься какие-нибудь жутко старые, большие и дорогие шкафы, полные секретов, с замочками, открывающимися вот такими ключами, которые, наверное, стоят как все Сонины украшения. Вот зря он об этом вспомнил. И про Шварцстрема, и про Сонину шкатулку.

— Это серебро, — произнесла Соня, протягивая руку к ключу и тоже поворачивая его. — Старинное. Дорогое, наверное.

— Как он в рыбину-то попал? — задумался Кочергин.

— Да может, валялся на дне. Везли мебель на пароходе в каком-нибудь девятнадцатом веке, да и утонули. Или просто уронили при погрузке вместе с ключом. А рыба его со дна слопала.

Кочергин уважительно хмыкнул. Версия явно рабочая.

— Может, антиквару его показать? — предложила Соня. — Или оценщику?

Так, мысли жены явно пошли в прагматическое русло. Ещё потребует продать вещицу. Ага, разбежался. Кочергин как взял в руки этот ключ, так больше никогда не хотел с ним расставаться.

— Я покажу, — солгал Кочергин, пряча ключ в карман домашней фуфайки. — У меня сейчас как раз дело о всяких коллекционерах. Там и оценщик какой-нибудь найдётся.

— Хорошо бы, — вздохнула Соня, ставя на стол розеточку для джема к сырникам.

За завтраком разговор, разумеется, зашёл в русло Сониного нытья о недостатке денег и Владиных проблемах. Которые она, правда, сама себе устраивала. Только об этом не рекомендуется говорить вслух. Вот Кочергин и помалкивал, уплетая сырники и молясь, чтобы ему кто-нибудь позвонил.

И — чудо! — его молитвы были услышаны. Соня как раз вещала о новой шубе, которую её воображаемой приятельнице подарил муж, когда у Кочергина спасительно зазвонил телефон.

— Извини, я должен ответить. — Кочергин аккуратно втер губы салфеткой. — Вдруг это по работе.

Мысленно благодаря того, кто названивал субботним утром, Кочергин убежал в спальню. На экране смартфона высветился незнакомый номер.

— Слушаю, — ровно произнёс Кочергин. Имя не стал называть, он ведь не на службе.

— Доброе утро, — произнёс в трубке знакомый мужской голос. — Иван Фёдорович Кочергин?

— Верно.

— Это Ветров. Вы меня помните?

— Разумеется, — с готовностью ответил Кочергин. — Я могу быть вам чем-то полезен?

— Не то чтобы… экхм. — Ветров прокашлялся. — Мы можем с вами встретиться? У меня есть для вас информация. Например, завтра.

— Отчего не сегодня?

— Э… — Ветров поскрипел. — Лучше завтра. Сегодня мне нужно кое-что проверить.

— Хорошо, назначайте место и время.

— Пожалуй, кафе «Старый ключ». О времени потом договоримся.

Все выходные Кочергин мужественно изображал идеального супруга и хозяина дома, сжав зубы, бегая по поручениям жены. Соне отчего-то взбрело в голову в середине декабря начать генеральную предновогоднюю уборку, и сколько Кочергин ни ныл, что за оставшееся время он всё равно насвинячит, жена оставалась непреклонной и отправляла его то вытирать пыль с самых высоких поверхностей под потолками, то разбирать хлам в кладовках, то менять перегоревшие лампочки, то прибираться в гараже. Да, ещё обе машины надо помыть, одна из которых, между прочим, уже никуда не годится, и к тому же, в ней постоянно что-то стучит и чем-то не тем пахнет.

— Это, наверное, машинный домовой на тебя обижается, — произнёс Кочергин, пока в ведро наливалась вода для помывки транспорта. — Хочет, чтобы ты сама машину протёрла.

— Ага, щас, — донеслось из кладовки, где Соня швырялась в поисках самого забористого средства для прочистки труб, от запаха которого у Кочергина свербело в горле и начинался непрестанный чих. — Мне ещё, между прочим, обед готовить.

Кочергин шумно выдохнул. Вода налилась, он уже протянул руку к ведру, и тут зазвонил телефон.

— Это Ветров, — напомнил о себе давешний фигурант-рыболов. — Давайте посидим сегодня вечером в «Старом ключе». Мне надо с вами поговорить. Я думаю, что могу вам кое-чем помочь.

— Хорошо, во сколько?

— Скажем, часиков в шесть. Вам удобно?

— Да, вполне, — согласился Кочергин.

— Тогда до встречи. — Ветров попрощался и отключился.

Если честно, Кочергин весь день ждал этого звонка, чтобы получить повод улизнуть из дома. Наконец-то возможность представилась. Правда, до вечера ещё далеко, но всегда лучше сбежать пораньше. К тому же, недурно бы занести куда-нибудь цепочку от найденного в рыбине ключа, чтобы её починили.

Кочергин оставил ведро в ванной и отправился собираться на встречу. Всё как обычно — костюм, шарф, шляпа, пальто.

— Ты куда это намылился? — удивлённо спросила Соня, выходя из туалета в жёлтых резиновых перчатках. Вместе с ней в прихожую проникло ядовитое облако едкого запаха бытовой химии.

Вместо ответа Кочергин смачно чихнул, обрызгав слюной свежеотмытое женой зеркало.

— Работа, — произнёс Кочергин громко высмаркиваясь.

— А уборка? — угрожающе насупилась Соня.

— Мне за работу деньги платят. — Кочергин снова глубоко вдохнул и окатил жену таким ураганным чихом, что у неё волосы колыхнулись.

— Пошёл вон, — процедила побледневшая Соня, сжимая кулаки.

— Вот и ховофо, — с забитым носом кое-как проговорил Кочергин, влажно чмокнул жену в щёку и выскочил на улицу. Заложенность тут же прошла.

Глубоко вдохнув морозный воздух, Кочергин некоторое время стоял во дворе, наблюдая, как сиреневые сумерки быстро перетекали в фиолетовую ночь. Откуда-то донёсся слабый писк. Кочергин осмотрелся. Ничего особенного — привычный двор, яблони и кусты смородины под снегом, чуть подальше — теплица.

Кто же так противно пищит? Кочергин побрёл вокруг дома, стараясь не начерпать снега замшевыми ботинками. Ничего особенного так и не нашёл. Потом сподобился-таки выглянуть за забор. Источник мерзкого писка тут же нашёлся — прямо под забором темнел комок, похожий на старую выброшенную варежку.

Кочергин подошёл ближе. Оказалось, это котёнок примёрз к наледи у забора. Наверное, искал, где погреться, забился под забор да так и остался сидеть в снегу. Кочергин брезгливо протянул руку в перчатке и попробовал приподнять котёнка, отчего тот заверещал и попытался вырваться, только вот лапки у него прочно примёрзли к насту.

Глянув на часы, Кочергин поднялся на ноги. Потоптался. Котёнок снова жалобно пискнул. Кочергин сжал и разжал кулаки. Кажется, на перчатке что-то осталось. Только бы не блохи. Или шерсть лишайная. Но нет — это оказалось маленькое пуховое пёрышко. Это что, крылатая кошка? А почему тогда Кочергин ничего не заметил, когда пробовал оторвать её от снега?

Кочергин сел на корточки и посветил на котёнка фонариком. Точно — крылышки. Как у цыплёнка. Убрал фонарик. Крылья пропали. Котёнок грустно смотрел на него большими янтарными глазками.

Снова поднявшись на ноги, Кочергин отряхнул руки. Котёнок снова жалобно запищал.

— Да хватит уже! — рявкнул Кочергин. — Сиди тут, я сейчас вернусь.

Кляня всё на свете, Кочергин вернулся в дом. Прямо в ботинках протопал в ванную, налил горячей воды в пластиковую бутылку.

— Ты чего это в обуви, — завелась было жена, но Кочергин, начисто её проигнорировав, вышел на улицу.

Снял перчатки и несколько минут под кошачий ор высвобождал лапы и хвост из наледи. Наконец намокший меховой комок смог самостоятельно двигаться. Только чего-то не спешил убегать. Или улетать. Интересно, он умеет?

— Вали давай, — бросил Кочергин и пошёл в дом.

Не дав Соне и возмущённого слова сказать, закинул бутылку в ванную и пошёл в гараж. Специально через улицу. И не ошибся — мокрый комок уже сидел посреди садовой дорожки.

— Я тебе что сказал? — строго спросил Кочергин. — Иди. Ну, давай, беги.

Кочергин даже руками замахал, только действия это не возымело — котёнок так и сидел на тропинке, с любопытством осматривая дом и свет в окнах.

— С кем ты там разговариваешь? — донёсся с крыльца голос жены.

Кочергин недовольно цыкнул, сгрёб котёнка в руку и направился к Соне.

— Вот, держи. — Впихнул котёнка жене. — Он, кажется, отморозил лапы и хвост. И ещё у него есть крылья.

— Ты что, успел напиться? — сощурилась жена.

— Это волшебный кот. Всё, я поехал. — И Кочергин убежал в гараж.

Когда выезжал со двора, Соня так и стояла на крыльце с котёнком в руках, провожая мужа сумрачным взглядом. Ну, она и не такое слышала, когда ему случалось перебрать. Подумаешь, волшебная кошка.

По вечерним пробкам Кочергин добрался до Верхневолжской набережной. По дороге, вперемешку с мысленными ругательствами, всё думал, как бы уговорить Дриго заколдовать его машину раз и навсегда. Или хотя бы научить, как это делается. Потому что пробки сжирают столько времени, что ещё на одно расследование хватило бы.

Когда Кочергин вошёл в кафе, Ветрова нигде не было видно.

— Привет, — улыбнулся из-за стойки Дриго, когда Кочергин уселся на высокий стул.

— Доброго. Слушай, где бы честного ювелира найти? — сходу задал насущный вопрос Кочергин.

— А такие бывают? — насмешливо поднял одну бровь Дриго.

— Да мне всего-то надо цепочку запаять. — И Кочергин достал ключ, что отыскался в рыбине.

— Ух ты, — криво улыбнулся Дриго. — Это откуда у тебя такая вещь?

— Жена достала из щуки, которую мне Ветров впихнул.

— Знатная штукенция, — протянул Дриго, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть ключ.

Кочергин протянул ему находку, но бариста отчего-то не спешил брать её в руки.

— Серебро, причём старинное. Повезло. — Дриго наконец выпрямился.

— Да уж, везёт — так везёт. Так что насчёт ювелира?

— Есть у нас такой. Давай сюда цепочку, я отнесу.

— Что, прямо сейчас? — удивился Кочергин.

— Ну да. — Дриго протянул раскрытую ладонь, в которую Кочергин аккуратно опустил разорванную цепочку.

Бариста пробежал по залу и скрылся где-то в недрах «Старого ключа». Хорошо, что сам ключ отдавать не пришлось, а то Кочергин как-то странно успел к нему прикипеть. Как дети впадают в истерику, когда пытаешься забрать у них красивую стекляшку или блестящий фантик.

В зал вошёл Ветров — аккуратный, даже прилизанный. Совсем не похож на того рыбака в инее, который в истерике отгонял призраков.

— О, добрый день, — поздоровался Ветров, подходя и протягивая Кочергину гладкую наманикюренную руку. — Если не возражаете, выберем столик подальше от лишних ушей.

— Давайте, — согласился Кочергин и направился вслед за Ветровым за столик в самом углу.

Судя по тому, что вокруг этого стола разместили резные деревянные стойки с растениями и стеллажи с книгами и псевдоантиквариатом, это место изначально предназначалось для разговоров без лишних ушей. Хотя тут и у стен, и у цветов, и даже у воздуха вполне могут найтись уши. И клыки. Почему бы и нет.

Ветров быстро заказал кофе с выпечкой, Кочергин сделал то же самое. Ещё и постарался на всякий случай позу собеседника отзеркалить, а то мало ли, в какое русло зайдёт разговор, всегда же лучше заранее расположить к себе нужного человека.

— Что ж. — Ветров улыбнулся, сцепив руки в замок. Кочергин тоже подался вперёд, соединив ладони. — Не будем ходить вокруг да около. Вы же отлично знаете, зачем я вас пригласил?

— Разумеется, — спокойно ответил Кочергин. — Картина Шварцстрема.

— Будь она неладна, — тихо процедил Ветров с каменной улыбкой. Потом встряхнулся, поморгал и поёрзал. — Дёрнуло меня тогда пойти на эту грёбаную презентацию. Лучше бы напился в баре. Даже проснуться в вытрезвителе или на помойке и то приятнее, чем смотреть на эту погань.

— Так что там всё-таки нарисовано? — осторожно спросил Кочергин.

— Видите ли, — медленно начал Ветров, доставая салфетку из деревянной хохломской подставки. — Каждый видит на ней разное. Я вот увидел…

В этот момент Дриго принёс кофе, коротко глянул на Ветрова и ушёл.

— Так вот, — продолжил Ветров, проводив баристу взглядом. — Дело в том, что много лет назад я… скажем так, нехорошо поступил с одним человеком. Очень нехорошо. Впрочем, подробностей вам знать не нужно. Да это и не важно. Но у этого человека осталась дочка. Я её видел всего один раз, давно. Но запомнил на всю жизнь. Так вот, когда этот придурок Малов сдёрнул покрывало, то на той поганой картине я увидел эту девчонку снова, только тощую и страшную, как мумия. Причём она как будто пялилась прямо на меня. Даже не на меня, а прямо внутрь. — Ветров смотрел перед собой остановившимся взглядом. — И как будто обвиняла. Припоминала все мои грехи, и ещё такая говорит: ты, старая сволочь, будешь в аду гореть, а я буду смотреть и смеяться.

Ветров замолчал, глядя на сложенную в несколько раз салфетку.

— Что было дальше? — тихо спросил Кочергин, стараясь не сбить собеседника с настроя.

— Что. — Ветров резко вдохнул и повёл плечами. — Мне эта девка стала за каждым углом мерещиться. Иду, например, по улице, и кажется, что каждая встречная девица — это она и есть. Или что она идёт прямо за мной по пятам. Ну, потом меня уволили. Но это ладно. Мне пришлось ко врачу пойти, анализы сдать. В общем, картина была не очень. Во всех смыслах.

Ветров натужно улыбнулся.

— Вы сказали, вам нужно что-то проверить, — подтолкнул Ветрова к новым откровениям Кочергин.

— Да, точно. Тут вот какое дело. Ваш приятель мне сказал, что надо бы попытаться что-то хорошее сделать. Ну, я всем нашим местным благотворителям понемножку отправил. А ещё я нашёл ту самую девицу, ну которая дочь… кхм. В общем, её. Оказывается, у неё теперь приют для собак за городом. Вот я съездил к ней, денег оставил.

— Она вас узнала? — быстро спросил Кочергин.

— А то, — повёл глазами Ветров. — Ни в какую денег брать не хотела. Долго упрашивал. Для животных же. В общем, мне, знаете, как-то после этого малость полегче стало. Даже, наверное, анализы пересдам.

— Это хорошо, что лучше стало, — вежливо улыбнулся Кочергин. — Может, вообще всё наладится.

— Чтобы всё наладилось, мне не надо было портить себе жизнь. Вот так накидаешь себе в штаны кучу дерьма, а разгребать потом не хочется. Оно воняет, аж с души прёт. Ладно. — Ветров положил ладони на стол. — Вы мне помогли, я тоже вам хочу помочь.

— Найти картину? — осторожно спросил Кочергин.

— Ну да. Может быть, она в чьём-нибудь личном подвале гниёт. И хорошо, что никто её не видит. Ну, спрашивайте. — И Ветров выжидательно уставился на Кочергина.

Кочергин не знал, что именно лучше спросить, поэтому для начала отпил кофе.

— Да, кофе тут отменный, — похвалил Ветров, закусывая свою порцию песочным печеньем с янтарным абрикосовым джемом.

— Как вы попали на ту презентацию? — спросил Кочергин, ставя чашку на стол.

— По приглашению, — пожал плечами Ветров.

— Вы тоже коллекционер?

— Ну, как вам сказать, — ожидаемо забегал глазами Ветров. — Так, увлекаюсь сверхъестественным. В разумных пределах.

— Значит, вы бывали на аукционах, где продаются такие вещи?

— Ну да, — с готовностью ответил Ветров. — Они не так уж редки. Но попасть туда можно только по рекомендации или особому приглашению. Я бы, конечно, непроверенного человека никогда не стал рекомендовать, однако я вам всё же обязан, к тому же, вы, как мне думается, делаете хорошее дело, пусть и не бесплатно.

Кружева, которые выводил Ветров, Кочергину надоели, однако он упрямо терпел. Дело вроде бы наконец вошло в нужное русло.

— Вы думаете, картина может всплыть на аукционе? — вдруг прямо спросил Ветров.

— Почему бы и нет. Особенно, если торги анонимные.

— Да уж. А после той презентации цена этой гадости вырастет в несколько раз. — Ветров сложил из салфетки конвертик и бросил его на стол.

— Скажите, вы приобретали предметы для своей коллекции только на аукционах? — решил попытать счастья Кочергин.

— Вы имеете в виду, обращался ли я к скаутам? — усмехнулся Ветров. Потом покачал головой: — Нет. Дороговато. К тому же, я не всерьёз увлекаюсь. Так, балуюсь немного. А скауты достают серьёзные вещи. Сильные. И дорогие. Это как сравнивать симпатичный перочинный ножичек и старинный меч каких-нибудь тамплиеров.

— Но ведь они и для аукционов вещи достают?

— Достают, — кивнул Ветров. — Но это уже не рядовые торги. Или бывает так: сначала продают мелочи, потом что-то одно, но серьёзное.

— Если картина Шварцстрема поступит на торги, об этом станет известно?

— Вряд ли, — снова покачал головой Ветров. — Заранее такую информацию обнародовать опасно. Украсть могут.

Или что похуже сотворить, — добавил про себя Кочергин, припомнив Элину и рогатых тварей у её двери.

— Вы знаете кого-то из скаутов лично?

— Нет, только пару кличек слышал. — И тут Ветров щёлкнул пальцами, как будто что-то вспомнил. — Вот! Чуть не забыл. Может, вам это пригодится. На той презентации Малов долго что-то рассказывал про картину. Я, правда, не особенно слушал. Было душно, люди неприятные… В общем, всей истории я не помню, но мне кажется, он что-то говорил про девочку, которая там нарисована. Вроде как это дочь самого Шварцстрема.

— Дочь? — переспросил Кочергин, не понимая пока, важный это факт, или нет. — Стало быть, там изображена маленькая баронесса?

— Выходит так, — закивал Ветров.

— А откуда он это узнал?

— Ещё спросите, как картина вообще всплыла, — усмехнулся Ветров. — Скауты, наверное, что-то нарыли.

— Маленькая баронесса, — задумчиво повторил Кочергин. — Девочка с ранетками. Стало быть, у Шварцстрема остались потомки.

— Наверное, — пожал плечами Ветров. Потом перевёл удивлённый взгляд на Кочергина: — Вы думаете, это они здесь шуруют?

— А почему нет? Узнали про наследство, хотят его получить. Имеют право.

Ветров хотел что-то сказать, но резко закусил губу и замотал головой.

— Что? Ну? — требовательно спросил Кочергин.

— Это плохо. — Ветров стал складывать очередную салфетку в книжицу. — Там такое семейство. Закачаешься.

— Откуда вы знаете?

— Читать люблю. Краеведением увлекаюсь. Вам тоже не помешает. Ладно, мне пора. Если вдруг я что-то узнаю, то сразу вам сообщу.

Ветров заплатил за кофе, пожал Кочергину руку и убежал. На его место почти сразу сел Дриго. Первым делом протянул Кочергину запаянную цепочку с новеньким замочком:

— Держи.

— Спасибо. — Кочергин пропустил цепочку через ушко ключа. — Сколько с меня?

— Бесплатно, не парься.

— С чего такая благотворительность?

— Это называется «услуга за услугу». Потом поймёшь. — Дриго поставил локти на стол и сцепил пальцы в замок, как недавно Ветров. — Ну? Польза хоть была?

— Была, — медленно кивнул Кочергин. — Ты что-нибудь знаешь про потомков Шварцстрема?

— А то, — усмехнулся Дриго. — Некоторые бежали после Революции в Европу. Во время Второй мировой примкнули к Рейху и почти все сгинули.

— И всё? — Кочергин это и так знал.

— Нет, не всё. — Дриго внимательно глянул на Кочергина. — Они же шуровали здесь. Участвовали в блокаде Ленинграда, рыскали по городам в составе Аненербе. Кстати, знаешь, есть даже свидетельства, что оставшихся здесь родственников замучили как раз Шварцстремы.

— Своих же родных? — против воли скривился Кочергин.

— Угу, — кивнул Дриго. — Но почти все они погибли. Кто-то на войне, а те, кто всё это время мирно просиживал в симпатичных немецких кафешках, потом съехались в красивый город Дрезден. Улавливаешь? — Дриго по привычке поднял одну бровь.

— Бомбардировки Дрездена? — неуверенно спросил Кочергин. — И что, все до одного погибли?

— Официально — как бы да.

— А на самом деле? — допытывался Кочергин. — И откуда ты всё это знаешь?

Дриго молчал, откинувшись на спинку кресла и постукивая ногтем по подбородку.

И тут Кочергин понял. Нечто такое, что выросло перед ним, как фонарь посреди ночной улицы.

— Быть не может, — беззвучно выдохнул Кочергин.

— Почему же не может, — поёрзал в кресле Дриго.

Это уже слишком. Это уже не летающая кошка, мистическая арка или проклятая картина. Вместить такое в разум совершенно невозможно. Но кажется, придётся.

Кочергин так и таращился на Дриго.

— Да перестань уже удивляться, — отмахнулся Дриго. — Твоя ошарашенная физиономия веселит только в первый раз. Дальше — скучно.

— Зато мне весело, — сухо парировал Кочергин. Но произнести это вслух оказалось трудновато.

Ему пришёл на помощь сам Дриго:

— Ну да, я был там. И что дальше?

— В Дрездене, — кое-как произнёс Кочергин. — В сорок пятом.

Дриго криво усмехнулся и подался вперёд. Шёпотом произнёс:

— Всё правильно. Только я был с другой стороны.

— Как это? — беззвучно спросил Кочергин. Голос пропал напрочь.

— Огненный дождь Содома и Гоморры. И там был. — Дриго продолжал улыбаться. — Их не пожалел. А Дрезден пожалел. Красивый был город.

— И что дальше? — скорее подумал, чем произнёс вслух Кочергин.

— Нельзя идти против. За это сбрасывают. И меня сбросили. Прямо на Дрезден, прямо в огненный вихрь.

— И ты выжил? — Кочергин держался из последних сил. Расплывающийся мир грозил расщепить его сознание.

— Выжил, — кивнул Дриго. — Только крылья сгорели. Жалко.

Всю ночь Кочергину снились огненные вихри, в которых в пыль сгорали чьи-то крылья. Крики, плач, стоны, вой. Камни плавятся и растекаются ослепляющими кляксами. Как бы там ни было, такого никому не пожелаешь.

Но вместить всё это в разум совершенно невозможно. Нет, ну Кочергин не чтобы совсем неверующий. Ему всегда казалось, что кто-то где-то всё-таки есть. Наблюдает сверху. Но вот так столкнуться с ними нос к носу, да ещё в поисках проклятой картины, да ещё машина летает по городу, да ещё всякие там рога и копыта. Хотя если есть рога и копыта, то должны быть и крылья, правильно?

От размышлений отвлёк звук рвущихся нитей.

— Хватит драть диван, — строго сказал Кочергин котёнку, которого жена назвала Коржик. Хорошее имя — он как раз рыженький, в полоску, как стопка коржиков. Которая сейчас скинет вазу со стола.

Кочергин встал с дивана и сбросил котёнка на пол. Тот тут же улетел на шкаф. Да что ж такое. Обычные-то кошки — те ещё проблемоделатели, а у этого кота ещё и крылья. Правда, открытым остался один вопрос: а Соня в курсе, что кот у них волшебный? По честному, Кочергин этого так и не понял. Она ни чему не удивлялась, ни разу на крылья котёнка не указала. Не заметила? А как их вообще можно не заметить? Хотя вообще-то можно. Кочергин и сам их через раз видел. Или Соня всё же крылья рассмотрела, но решила ничего не говорить, чтобы муж её не засмеял и не назвал сумасшедшей? Поди пойми этих женщин.

— На лоток! — грозно произнёс Кочергин, указывая в прихожую, куда жена поставила лоток, который успела купить ещё вчера.

Котёнок послушно улетел делать свои дела, а Кочергин чесал репу, думая, как им этого зверя везти к ветеринару на прививки. Или этим существам вакцины вообще не нужны? Может, к ним обычные хвори не липнут. Хорошо бы так. И сэкономить можно, и не париться из-за котовьего здоровья. Или для таких существ есть особенные ветеринары? Вот так приходишь в клинику, а там в приёмной крылатые коты, трёхголовый пёс, огненная птица, дракон, проглотивший ненароком хозяина, и громадный говорящий питон: «Мужчина, ну куда вы лезете без очереди? Талончик возьмите и ждите! А то превращу в кролика и сожру».

Телефон тренькнул сообщением от Бороды, хозяина кафе «Старый ключ». Оказалось, Ветров рекомендовал Кочергина как своего приятеля, начинающего коллекционера, для участия в закрытом аукционе «необычных вещиц». Все условия оказались прописаны по ссылке, там же нашлась форма для подтверждения участия, условия и пароль. Ничего себе конспирация.

Причём прийти полагалось на следующий день, даже времени подумать не осталось. Хотя чего тут думать — дело-то надо закрыть, причём желательно до Нового года, чтобы ещё и гонорар успеть получить.

На следующий день, ближе вечеру, Кочергин нарядился в приталенный костюм с фиолетовым отливом, который приобрёл как раз для подобных нетривиальных случаев, замшевые ботинки, пальто, новый шарф и шляпу. Со старым, растянутым при спасении Ветрова, теперь играл Коржик — делал из него гнездо на шкафу, и там изволил почивать, одним глазом наблюдая за тем, как Соня гоняет Кочергина с поручениями по дому.

Насыпав Коржику корма из пакета и отняв у него сувенирную подкову, которую котёнок стащил с притолоки у порога и весело гонял по полу, Кочергин отправился на аукцион. С Дриго он созваниваться не стал, да и вообще старался поменьше о нём думать. Так что предстояло разбираться с сегодняшними приключениями в одиночку. Для начала — добраться до двухэтажек народной стройки, запрятанных в глубине Ленинского района.

Доехать до нужной улицы оказалось не так уж сложно, правда, пришлось побурчать про себя ругательства в пробках, но зато найти указанный в приглашении райончик было нетрудно. Напротив, отыскать дом, где проводились торги, получилось не с первого раза. Кочергин не сразу понял, что расселённая развалина с глубокими тёмными трещинами по всему фасаду — это и есть знаменитый Аукционный дом Собирателей причуд.

Действительно, усмехнулся про себя Кочергин, как тут узнаешь, зачем к этому остатку жилища съехались дорогущие машины, припаркованные по всей придомовой территории. Хорошо, что нужный дом находился на отдалении от остальных, в кустовых зарослях, а то бы местные точно заинтересовались необычным съездом нижегородских богачей.

Кочергин вышел из машины и выдохнул в морозный воздух облако пара, мигом растаявшее на фоне аметистового зимнего неба. Мимо кое-как пробирался серый внедорожник. Уткнулся в сугроб, и из него появилась высокая стройная мадам в шубе длинного ворса. Мельком глянув на Кочергина, она поковыляла на шпильках прямо по глубокому снегу. Разумеется, оступилась, неуклюже взмахнула руками и утонула бы в сугробе, если бы Кочергин галантно не поймал её за локоть.

— Спасибо, — слегка растерянно произнесла дама, снова оглядывая Кочергина с ног до головы, на этот раз куда внимательнее. То есть, оценивающе.

— Не за что, — масляно улыбнулся Кочергин. И сделал приглашающий жест по направлению к дому: — Прошу вас.

— Благодарю, — уже уверенно, глубоким голосом произнесла дама и направилась к подъезду. Снова оступилась, Кочергин снова её галантно поддержал. Заодно на всякий случай рассмотрел её след, отлично отпечатавшийся на снегу. Нет, у этой гостьи аукциона размер явно больше, чем тридцать восьмой.

Дверь подъезда, добротная, металлическая, резко контрастировала с самим домом — обшарпанным и исписанным неприличными словами. Дама набрала нужную комбинацию на домофоне и подозрительно глянула на Кочергина, тот изобразил понимающую улыбку.

— Вам кого? — спросил окающий старушечий голос.

Дама вопросительно подняла брови, посмотрев на Кочергина. Ясно, проверяет. Вот и отлично. Кочергин кашлянул, наклонился поближе к домофону и назвал пароль:

— Мы ищем Ивановых, но кажется, ошиблись адресом.

— Да тут они, заходите, — прозвучал из динамика отзыв. Что-то громко щёлкнуло, и дверь отворилась.

Кочергин снова вежливо улыбнулся и придержал для дамы дверь. Вопреки ожиданиям, подъезд оказался не разбитым и вонючим, как обычно в заброшках, а хорошо отремонтированным, чистым и с лампами дневного света, реагирующими на звук. Судя по тому, что лестница вверх вообще не освещалась, а снизу доносились голоса, аукцион должен был состояться на цокольном этаже.

Ловко протиснувшись между спутницей и стеной, Кочергин спустился на пару ступенек и подал мадам руку. Та от такого обилия внимания расплылась в отбеленной улыбке. Пока она спускалась, цокая шпильками по ступенькам, Кочергин быстренько её рассмотрел — очень приличная особа, ухоженная. Пожалуй, лет пятидесяти, но с идеальным макияжем и вполне качественными процедурами для красоты. Наверное, ещё и в фитнес ходит, и на массаж, на йогу. Интересно, кто все эти удовольствия оплачивает. Обручального кольца нет, хотя тонкие пальцы с прекрасным искрящимся маникюром унизаны кольцами с разномастными каменьями. Серьги с крупными бриллиантами, колье из тёмных кабошонов. Чудна́я вещь — будто чёрная дыра на шее. Такое ощущение, что камни поглощают не только свет, но и энергию.

— Нравится? — подняла брови дама.

Кочергин понял, что оплошал — слишком долго пялился на колье.

— Изумительное украшение, — попытался спасти положение новоиспечённый коллекционер мистической ерунды.

— Чёрные ониксы. Принадлежало самой Агафье Русаковой, — как бы невзначай произнесла дама, продолжая спускаться, держась за руку Кочергина и перебирая тонкими пальцами по стене. — Знаменитая нижегородская ведьма.

— Вам исключительно к лицу. Надеюсь, вы не ведьма?

Мадам опытно-кокетливо рассмеялась.

— Ну, чарами вы определённо владеете, — поддержал флиртующий настрой Кочергин.

— Каждая женщина — немного колдунья. — И дама остро глянула на него из-под длинных ресниц.

— С этим не поспоришь. Прошу. — И Кочергин снова сделал приглашающий жест.

Следом за обладательницей ведьминого чудо-колье, которое недурно бы исследовать на предмет радиоактивности, Кочергин нарочито лениво подошёл к рамке-металлоискателю. Привычно сложил все предметы в изящную корзинку, сделал пару шагов вперёд, подождал, пока громила-охранник просканирует даму, а затем подошёл для осмотра сам.

Пока секьюрити водил металлоискателем вверх и вниз вокруг Кочергина, его спутница намеренно долго копалась в сумочке. Наконец охранник махнул рукой, позволяя Кочергину пройти в зал.

Кочергин занял место во втором ряду из четырёх и осмотрелся. В общем-то, ничего неожиданного — зал с тёмными стенами, кажется, обитыми бархатом. Стулья красного дерева с такой же обивкой, тяжёлые портьеры, резная тренога для экспонатов, резная конторка для аукциониста. Гости торгов в тёмных нарядах тихо переговариваются, как бы между прочим демонстрируя друг другу разные безделушки, купленные на других торгах или привезённые бог весть из каких экзотических стран. Прямо как будто в обычном мистическом фильме оказался, даже скучно.

Банальность немного разогнала дама, вместе с которой Кочергин прибыл на аукцион.

— Вы не возражаете? — Дама указала на пустующее место рядом с Кочергиным.

— Разумеется, прошу вас, — светски улыбнулся Кочергин.

— Я вас раньше не видела, — произнесла дама, усаживаясь. Её колье как будто поглощало и без того тусклый свет зала. Даже вроде сумрачнее стало, по крайней мере, рядом с этой мадам точно тень клубилась.

— Я здесь впервые, — произнёс Кочергин, театрально осматриваясь. — Недавно решил начать собирать разные необычные вещи, хотя всегда ими интересовался. Вот, знакомые подсказали, где можно приобрести что-то стоящее.

— Ну, что-то стоящее здесь бывает не так уж часто, — скучающим тоном произнесла дама. — Кстати, меня зовут Алла.

— Иван. — Кочергин с улыбкой слегка сжал пальцы протянутой руки новой знакомой. — Так вы говорите, ассортимент здесь не очень? А я слышал, на этом аукционе даже как-то торговалась картина Шварцстрема.

— О да, — закатила глаза Алла. — Жуткая вещь. Я бы такую в своей гостиной не повесила.

— Разве она не была прикрыта?

— Была. Но от неё всё равно такая негативная энергетика шла, мне весь вечер было не по себе, и потом ещё дня три такое странное ощущение тянулось, как будто за мной кто-то следит.

— Н-да, — протянул Кочергин, намеренно разочарованно. — Я, оказывается, много пропустил.

— Может, вам ещё повезёт, — улыбнулась Алла. — Тот, кто купил картину, недавно умер. Наследники могут снова выставить её на торги. Хотя лично я бы никому не посоветовала с ней связываться.

Места в зале понемногу занимали желающие прикупить чего-нибудь этакого. Наконец к конторке вышел невысокий лысеющий аукционист в чёрном костюме с отливом. Участники торгов притихли.

— Добрый вечер, уважаемые собиратели причуд! — громко произнёс аукционист с приятной улыбкой. — Рад видеть здесь завсегдатаев и приветствовать тех, кто с нами впервые!

Гости жиденько поаплодировали.

— Прошу вас соблюдать правила торгов, — уже не так слащаво произнёс ведущий. — И разумеется, всем необходимо выключить мобильные телефоны и иные средства связи.

Несколько человек, включая Кочергина, достали телефоны, которые и так не ловили сеть, и нажали «выключить».

— Да начнутся торги! — торжественно произнёс ведущий и звонко стукнул деревянным молоточком по кружочку на углу конторки. — Итак, счастлив представить вашему вниманию наш первый лот. Бусы из самоцветов, по легенде, принадлежавшие княгине Дарской, создавшей в Нижегородской губернии первый мистический салон. По слухам, княгиня и сама являлась мощной ведьмой, могла вызывать духов и задавать им вопросы. Данные бусы перешли ей по наследству от матери. Но во время революционных гонений княгине пришлось распродать часть своих драгоценностей. Так бусы побывали в нескольких коллекциях, а теперь вы имеете возможность приобрести их для себя. Итак, прошу!

Кочергин слушал, как гости азартно поднимали цену, и гадал, как они собираются проверять подлинность рассказанной истории. Может, это вообще обыкновенный новодел, заказанный в телемагазине по большой скидке. С другой стороны, у этого аукциона всё-таки есть репутация, которой хозяева дорожат. Цены-то здесь немаленькие. Если кто-то из счастливых обладателей мистической ерунды вдруг подумает, что купил подделку, это может грозить неприятностями всему аукционному дому.

Бусы приобрела субтильная пожилая дама, сидевшая в первом ряду. За бусами на торги выставили доски от эшафота Предтеченского острога, верёвку висельницы одного из губернских городов, мумифицированную руку попавшегося вора (которую отсекли в качестве наказания и бальзамировали в назидание потомкам), блюдце известного медиума девятнадцатого века и ещё много разных вещиц, подлинность которых проверить практически невозможно.

Кочергин для вида даже немного поторговался за колбы сумасшедшего алхимика и гребень для волос, якобы принадлежавший дочери знаменитого разбойника-колдуна Еремея. Интерес к гребню проявила и Алла, до этого уже купившая весы аптекаря-маньяка. Кочергин поднимал цену на гребень почти до финала, а затем галантно уступил возможность спустить кучу денег Алле.

Разумеется, картина Шварцстрема на торги не поступила. Ну, Кочергин этого и ожидал. Он ведь пришёл лишь для того, чтобы примелькаться и завести побольше нужных знакомств, что ему прекрасно удалось.

— Поздравляю с прекрасным приобретением, — растянулся в улыбке Кочергин, открывая дверь для дамы, купившей бусы ведьмы и уже успевшей храбро их надеть. Та удивлённо на него глянула, но потом всё же одарила снисходительной улыбкой.

— А вот вы почему-то ничего не купили. — Это подошедшая Алла окинула Кочергина удивлённо-сочувствующим взглядом.

— Пожалуй, единственную вещь, которая вызвала у меня настоящий интерес, приобрели вы. А я не могу лишить вас удовольствия обладать таким великолепным предметом.

Алла кокетливо улыбнулась и вышла в тёмный ночной двор. Гости, видимо, для пущей конспирации, расходились небольшими группами.

Кочергин уже дошёл до своей машины и достал ключи, как вдруг на его локоть мягко легла рука в перчатке. Оказалось, рядом стояла Алла. Она наклонилась чуть ближе и томно проговорила:

— А хотите посмотреть мою коллекцию? У меня есть много необычных вещиц. Могу уступить вам что-нибудь, с большой скидкой как другу.

Мысленно попросив прощения у жены, Кочергин снова масляно улыбнулся:

— Буду счастлив.

— Тогда поезжайте прямо за мной. — Алла взмахнула ресницами и направилась к своей машине.

Следом за внедорожником Аллы Кочергин выехал из райончика старых двухэтажек. Как и ожидалось, Алла направилась в верхнюю часть города. Такая женщина может обитать либо в дорогущей просторной квартире в центре, либо в коттедже на элитной окраине.

Так, друг за другом, они миновали Молитовский мост и направились к Нижегородскому району. На одном из светофоров Алла проскочила вперёд на мигающий сигнал, а вот Кочергину пришлось притормозить, потому что на дорогу тут же вывалилась гурьба шумных детей. Пока они, галдя, переходили улицу, Кочергин увидел, что Алла чуть притормозила, видимо, чтобы его подождать.

Но стоило светофору перемигнусь обратно, как мимо Кочергина пронеслась какая-то тёмная машина, марки которой он даже не заметил. Здорово чиркнув внедорожник Аллы по борту, машина рванула вперёд. Аллина машина от мощного удара накренилась, но всё же не упала.

Кочергин быстро доехал до неё, остановился и выпрыгнул из своего авто. Пробежал пару шагов по снежной обочине и заглянул в окно Аллиной машины. Резко открыл водительскую дверь и спросил:

— Как вы? Всё в порядке?

— Я… — растерянно проговорила Алла, потирая лоб тыльной стороной руки. — Кажется, да.

Кочергин хотел было выразить сочувствие и предложить помощь, как внезапно увидел на светлом пальто Аллы багровые отсветы. Причём они как будто выбивались из-под одежды.

— Что это? — механически спросил Кочергин, указывая на свечение.

— Где? — Алла стала непонимающе осматривать себя. Когда увидела багровые блики, даже вскрикнула и стала рывками расстёгивать пальто и стаскивать шарф.

Оказалось, колдовское колье, что на аукционе напоминало воплощённые в камне чёрные дыры, приобрело вишнёвый оттенок и теперь пульсирующе сияло алым. Как мигающий светофор.

— Это ещё что?! — прокричала Алла, округлившимися глазами таращась на колье.

У Кочергина вроде бы мелькнула мысль, что это сигнал об опасности, только озвучить он её не успел — впереди зажглись ослепляющие фонари больших ярких фар.

Светящиеся фары быстро приближались. Кочергин рывком вытащил Аллу из её машины и швырнул на обочину. И очень вовремя, потому что в следующий момент во внедорожник врезалось нечто огромное, оно с грохотом перевернуло авто, кувырком отлетевшее метров на пять.

Это нечто прокатилось немного, чуть не впечаталось в машину самого Кочергина, оставленную на дороге. Только жалеть об имуществе было некогда — нечто, напоминающее огромный ком чёрного дыма с фарами, уже сдавало назад. Кочергин схватил Аллу за локоть и вздёрнул её на ноги.

И куда бежать? Кочергин пытался найти хоть какое-нибудь укрытие, но отчего-то начисто не узнавал город. Сплошная темнота, как на картинках, написанных чёрной тушью. Ни одного человека, машины или даже птицы или фонаря. Сплошная мгла. И пустые чёрные дома.

Кочергин поволок Аллу к ближайшему особнячку, из тех, что отжали у хозяев во время Революции, а в девяностые забросили. Чёрное нечто тем временем развернулось и направило ослепляющие фары на Кочергина и его спутницу, отчего по снегу пролегли длинные острые тени. Алла развернулась и прикрыла глаза рукой.

— Идём, — процедил Кочергин, ковыляя по глубокому снегу.

— Кто это? — почти светски спросила Алла. — И что им надо?

Единственным не чёрным цветом вокруг было её колье, заливающееся багровым пульсирующим светом, как лампочка на бакене в ночи. Раздалось что-то, похожее на рык. Кочергин обернулся. На них во всю прыть летел здоровенный чёрный бык с огромными рогами и глазами, светящимися, как фары.

Кочергин швырнул Аллу к двери особнячка. Она вроде немного пришла в себя, потому что, увидев быка, вскрикнула и сама рванула к дому. Только дверь не поддалась. Тогда Алла стала колотить в неё кулаком. Разумеется, никто не открывал.

Бык летел во весь опор к Кочергину, с трудом пробирающемся к особняку. Может, в окно? Окна здесь низко и вроде фанерой закрыты. Нет, не успеть.

Стук копыт, мощное шумное дыхание огромных ноздрей. Даже странно, что из них огонь не вырывается.

— Мы пропали, — механически произнесла Алла, приваливаясь спиной к двери. Она закрыла руками глаза, и на пальцах перчаток отчётливо проявилось красное сияние её колье.

Кочергин подумал о том же, инстинктивно подтянул руку к шее, и его пальцы вдруг сомкнулись на антикварном ключе, который он теперь носил на цепочке. Рука сама собой сдёрнула ключ, Кочергин локтем отпихнул Аллу от двери и вставил ключ в навесной замок. И да, он легко провернулся.

Откинув замок, Кочергин пинком открыл дверь, втолкнул Аллу внутрь, запрыгнул в дом сам и захлопнул створку. В следующий миг по ней долбануло так, что, казалось, весь дом гулко вздрогнул. С потолка что-то посыпалось прямо на шляпу Кочергина. Алла взвизгнула, вцепившись в рукав сыщика.

Сам Кочергин уже приготовился к тому, что дверь слетит, и их всё равно размажет по полу и осыпающимся стенам вот это нечто, которое ломится внутрь. Но нет — дверь устояла. Правда, в неё ещё пару раз ударило так, что, казалось, стены проломятся. Однако створки всё равно остались на своём месте.

Наконец, кажется, всё стихло.

— Где мы? — хрипло прошептала Алла, когда тишина длилась уже пару минут.

Кочергину и самому это было интересно, только вслух он этого говорить не стал. Кажется, снаружи стало тихо. По крайней мере, никаких звуков вроде фырчанья быка, топота копыт и ударов в дверь больше не доносилось. Однако высовываться на улицу Кочергин пока не решался.

Хорошо было бы достать телефон, включить фонарик и осмотреть дом, только вот отсветы могут быть заметны снаружи, а обозначать своё местоположение как минимум неразумно. Хотя оно и так известно. Поэтому Кочергин просто попытался осмотреться. Конечно же, ничего в пыльной тьме не рассмотрел.

— Что будем делать? — уже спокойно, нормальным голосом спросила Алла.

— А какие у нас варианты? — произнёс Кочергин, перебирая в уме возможные действия. Вообще-то единственным годным решением казался звонок Дриго, чтобы он приехал и прихватил сюда кого-нибудь из своей компании, желательно с огнемётом.

Но ведь Кочергин — не воспитанник детсада, а взрослый человек, частный детектив. Бывший оперативник со слитой в унитаз репутацией.

— Мне завтра рано на работу, — резко произнесла Алла.

Судя по тону, не терпящему возражений и вопросов, работала она на каком-то жутко важном посту. Так что говорить ей о выборе между карьерой и жизнью бесполезно. Кочергину повезло попасть в западню в компании одной из тех женщин, что привыкли приказывать и требовать, и конечно, получать результат. Да побыстрее. Да покачественнее. И чтобы можно было не проверять.

И тут у Кочергина появилась идея. Так себе мыслишка, но попробовать-то стоит.

— Ваше колье ещё светится? — спросил Кочергин в темноту.

После пары секунд тихого шороха раздалось отчётливое:

— Уже нет.

— Ладно. Попробуем сделать так. Поищем выход на другую сторону дома, а когда выберемся, будем убегать дворами. — Кочергин помолчал и добавил: — Хотя я думаю, это не понадобится. Ваше колье, наверное, светилось красным, потому что предупреждало об опасности.

— Значит, нам больше ничего не угрожает? — уточнила Алла. — Тогда давайте просто выйдем отсюда, и всё.

— Это ведь всего лишь моё предположение. Бережёного все берегут, сами понимаете. — Кочергин протянул в темноту руку: — Хватайтесь за меня.

— Это каким же образом? — надменно спросила Алла. — Здесь же ничего не видно.

Тогда Кочергин стал размахивать руками, хватая пустоту. Наконец ему в руку попался рукав Аллы. Они покрепче взялись друг за друга, и Кочергин перешёл к следующему вопросу: а как он, собственно, намеревается искать выход из особняка в кромешной тьме?

Так, допустим, они в сенях или гостиной. Это если дом не перестраивали, а его совершенно точно переделывали, как и почти все здания, отнятые у буржуев в Революцию. Тогда… И что тогда?

Кочергин прикрыл глаза. И вдруг совершенно чётко увидел лестницу, ведущую на второй этаж. Но ведь им туда не надо. А рядом с лестницей… да, точно, там есть проход.

Сжав руку Аллы, Кочергин медленно двинулся вглубь дома. Под ногами скрипел старый деревянный пол, от клубившейся в воздухе пыли хотелось чихать. Лестница, кованые перила. Кочергин даже провёл по ним рукой в перчатке. Вот это да — настоящий раритет. Здесь бы музей открыть или какой-нибудь бутик-отель.

Ладно, лестницу прошли. Дальше по бокам оказались двери, но из-за них только летела пыль да шёл затхлый запах. Интересно, кто вообще раньше жил в этом доме? И что здесь было в советское время?

Ага, потянуло холодным воздухом. Кочергин прибавил шаг. Алла обо что-то споткнулась и выразила своё недовольство матом. Наконец они оказались у двустворчатой деревянной двери. Которая, естественно, заперта. Не ломать же объект культурного наследия. Некультурно как-то.

Может, снова повезёт. Кочергин достал свой ключ и наудачу засунул его в замочную скважину. Что-то щёлкнуло, и дверь приветливо отворилась.

Кочергин и Алла вывалились на улицу. И тут Кочергин увидел слабое розоватое свечение, исходящее от самого дома. Обернулся. Оказалось, по периметру здание будто обведено защитной линией, а у дверей и окон рядами написаны светящиеся символы, вроде тех, которыми Дриго в прошлый раз украсил машину Кочергина.

— Что там? — шёпотом спросила Алла.

— Разве вы не видите? — удивился Кочергин, рассматривая символы, значения которых почти не понимал. Кажется, где-то мелькнуло слово «щит» и что-то вроде «уходите».

— Ну, старый пустой дом. Ничего особенного. Такие сдают в аренду на условиях реставрации. — Алла отвернулась от здания.

— Держитесь за моей спиной. — Кочергин прикрыл двери и осторожно зашагал вдоль дома.

Прокрался мимо заколоченных окон, заглянул за угол. Ничего и никого особенного. Совершенно обычная ночная улица Нижнего — фонари, фары. Две брошенные машины — его и Аллы. Недурно бы их забрать, пока не угнали.

— Кажется, всё нормально, — произнёс Кочергин через плечо. — Идём, только смотрите по сторонам.

Делая вид, что просто прогуливаются ночью по заваленным снегом дворам, Кочергин и Алла дошли до дороги. Уже у своей машины Алла вдруг спросила:

— Как думаете, что им было надо? И кто это вообще?

Кочергин только пожал плечами. Не рассказывать же ей про рогато-копытных персонажей местного фольклора, которые отчего-то ожили и носятся сейчас по Нижнему в поисках проклятой картины Шварцстрема.

— Может, хотели украсть ваше колье? — попытался увильнуть Кочергин. — Оно же магическое.

— Знаете, а давайте я вам его подарю! — Алла стала торопливо снимать колье с шеи. — Вы же нас спасли, значит, заслужили!

Кочергин и возразить не успел, а в его руке уже оказалось колье какой-то знаменитой нижегородской ведьмы. По пальцам будто покалывание тысячи иголочек прокатилось. А ведь приятное ощущение.

— Спасибо за прекрасный вечер, — тоном светской львицы произнесла Алла. — Надеюсь, мы ещё увидимся. Всего доброго.

Не дожидаясь ответа, она запрыгнула в свою помятую машину, громко хлопнула дверью и покатила по улице. Кочергин несколько секунд смотрел ей вслед, потом побрёл к своей машине. Уже открывая дверь, вспомнил, что у него в руке осталось заколдованное ведьмино колье. Первым порывом было зашвырнуть эту штукенцию куда подальше, однако, поразмыслив, Кочергин передумал. Вещь-то дорогая, да ещё полезная — об опасности предупреждает. Такая и самому сгодится. Особенно если вспомнить, в какую историю его угораздило влипнуть.

Ну, или ему подфартило совершенно бесплатно обзавестись подарком для жены. С другой стороны, вдруг это колье опасное? Мало ли, что в него заложено. Может, оно тоже проклято. Или за каждое предупреждение об опасности придётся чем-то заплатить.

На всякий случай Кочергин по приезде домой спрятал его в сарае во дворе, где ещё его родители хранили всякую садово-огородную утварь.

Когда Кочергин наконец вошёл в дом, Соня, не утруждаясь банальными приветствиями, задала обычный хмурый вопрос:

— Ну и где тебя носило?

— Ездил по делам, — выдал Кочергин дежурный ответ. Снял пальто и шляпу, понёс ботинки на помывку в ванную.

И почувствовал, как на плечо что-то мягко шлёпнулось. Коржик хитро смотрел на него со старой полки под потолком, где хранились банки для зимних заготовок. А по шикарному костюму Кочергина растекался вонючий кошачий «привет».

Вот же мелкий пакостник! Кочергин размахнулся и швырнул в котёнка ботинком. И как раз в этот момент из кухни вышла Соня.

— Ты что, офонарел? — округлила глаза жена.

— А чего он?! — Кочергин, морщась, снимал пиджак. Коржик уже опасливо выглядывал из-за Сони.

— Не смей наезжать на ребёнка! — строго произнесла Соня, подхватывая Коржика на руки и поглаживая его по спинке. — И сам теперь мой свои ботинки. И пиджак сам стирай.

Соня ушла в кухню, бормоча что-то про «успокойся, мой сладенький, злой папа тебя больше не тронет», а котёнок весело мигал глазками Кочергину из-за её плеча.

Ещё с полчаса Кочергин отмывал обувь и пиджак, прикидывая, как бы отомстить жене и её новому любимчику. Ну, во-первых, никакого колье ей на день рождения. Слишком жирно. Обойдётся каким-нибудь набором с гелем для душа и мочалкой. И обязательно с набором щёток для обуви и одежды из деликатных тканей.

А колье куда теперь деть? Кочергин повесил пиджак на плечики и сел на край ванны. Если честно, ему претило эту штуковину даже хранить поблизости от дома. Опасная вещь. Хотя красивая и, наверное, жутко дорогая.

Так что же с ним делать? Так и не придумав ничего путного, Кочергин принял ванну и отправился спать, начисто проигнорировав приглашение жены к ужину. Сама путь ест свою резиновую курятину и мерзкие брокколи.

Ночью Кочергин плутал по каким-то тоннелям, стены которых были исписаны светящимися розовыми символами. Выход всё не находился, а символы Кочергин читать не умел. Становилось страшно, потому что всё отчётливее казалось, что он так и останется в этих мрачных подземных ходах навечно.

В который раз сыщику повезло — он проснулся у себя дома. Соня уже ушла, а на её половине кровати спал Коржик, свернувшись бубликом. Когда Кочергин проснулся, котёнок приоткрыл один глаз, смачно зевнул, отвернул мордочку и продолжил дрыхнуть. Крыльев сегодня видно не было. Хотя если чуть наклонить голову и посмотреть сквозь полуприкрытые веки, то очень даже отчётливо проступали невесть как оказавшиеся на спине котёнка перья.

Соня, видимо, обиделась за ужин и завтрак не приготовила. Ладно, пусть тогда вечером убирает за котёнком по всему дому, потому что наполнитель его лотка сам Кочергин менять не намерен.

Пока Кочергин нарезал ветчину для омлета, проснулся Коржик, прилетел на кухню и разместился у стола.

— Ну куда ты! — Кочергин осторожно оттеснил мордочку котёнка, которой тот чуть не попал прямо под нож. — Хочешь ветчины, так и скажи.

Кочергин отрезал котёнку ветчины и положил в его мисочку. И да, порадовался, что Коржик ничего ему не сказал, потому что Дриго вроде бы как-то упоминал говорящих кошек. Этого ещё не хватало, чтобы усато-крылато-хвостатый кот хозяина поучал.

Так, стоп. Кочергин замер у плиты, где на сковороде шкворчал омлет с ветчиной и расплавленным сыром. Дриго. Как-то он подзабыл вдруг про этого товарища, а ведь учитывая его знакомства и, скажем так, природу происхождения, он вполне может знать, что лучше всего сделать с ведьминым колье.

Но сначала — завтрак. Кочергин постелил на колени салфетку и медленно, чинно, ножом и вилочкой, скушал омлет. Коржик всё это время сидел на соседнем стуле и, видимо, составлял хозяину компанию, тщательно умываясь лапкой.

Выпив чаю и закинув посуду в машину, Кочергин отправился одеваться. Нет, сегодня без нарядов. Мало ли, в какие дебри, заброшки или тоннели придётся залезть. Разгребая пыльные заколдованные завалы, красивых костюмов не напасёшься. Так что сегодня сыщик будет работать в стиле городской кэжуал — джинсы, свитшот, пуховик.

— Следи за порядком, — приказал котёнку Кочергин, выходя из дома. Коржик не ответил. Наверное, уже спит на какой-нибудь батарее.

Кочергин зашёл в сарай, нашёл старую банку из-под гвоздей, куда вчера бросил колье. Ура, оно оказалось на месте. А то Кочергин уже приготовился к тому, что вещь за ночь исчезла. Или растворилась, проделав дыру в банке. Он бы не удивился.

Сунув колье в карман пуховика, Кочергин сел в машину и достал телефон. Хотя нет, лучше приехать в кафе без звонка. Некоторые вещи лучше обсуждать сразу лично и без свидетелей.

Город продолжало засыпать густым снегопадом. Кочергин с трудом пробирался по пробкам, мысленно называя нехорошими словами пешеходов, вываливающихся на дорогу из-за сугробов и заодно водителей, которым права выдали, а для чего они нужны, никто не рассказал.

Хотелось ещё, конечно, пару слов влепить Дриго за то, что не научил, как заколдовать машину, чтобы она летала. Но после того как парень рассказал свою историю, Кочергин даже мысленно старался с ним не ссориться. И жалко его, да и боязно. Кто знает, на что способен низвергнутый без крыльев.

Когда Кочергин вошёл в кафе, Дриго сидел на своём месте и, подперев голову рукой, смотрел в смартфон. Увидев Кочергина, улыбнулся. Как будто никаких жутких историй и не рассказывал.

— Привет! Кофе или что покрепче? — жизнерадостно произнёс бариста.

— Какао и совет, — ответил Кочергин, усаживаясь на высокий стул и осматриваясь.

— Какао делает кухня, — проговорил Дриго, глядя в смартфон. — Я сейчас отправлю заказ.

В кафе почти никого не было — всего пара посетителей, да и те — местные ведьмы. Носатая пожилая, что как-то приводила Кочергина в чувство, когда его повело от нижегородского рома, да молодая блондинка. Ещё рыжая грудастая дамочка, от которой взгляд не отвести: узкие джинсы, длинные ноги, тонкая талия, ресницы, губы…

— Так что насчёт совета? — раздался рядом голос Дриго.

— А? — Кочергин понял, что напрочь забыл, зачем пришёл. Собрался, дёрнул плечами. Достал колье и положил его на барную стойку: — Вот.

Дриго, увидев колье, присвистнул. Чёрные камни снова сияли красным.

— Знатная вещь, — уважительно протянул Дриго, глядя на светящиеся красным чёрные камни. — И откуда оно у тебя?

— Дама с аукциона подарила, — буркнул Кочергин, гадая, где теперь его поджидала опасность.

— Это за какие заслуги такой щедрый подарок? — усмехнулся Дриго.

— Не твоё дело, — огрызнулся Кочергин.

— Ладно, ладно, — примирительно выставил ладони бариста. — Так в чём проблема-то?

В этот момент пришла девица с фиолетовой чёлкой, что работала в магазинчике, и поставила перед Кочергиным чашку с горячим какао. От аромата сливочного шоколада и ванили слюнки потекли.

— Что с ним не так? — тихо спросил Дриго, когда девчонка ушла.

— Ничего, что оно светится красным? — Кочергин размешивал густое какао ложечкой.

— Скорее всего, это сигнал об опасности.

— Я это уже понял. — Кочергин пригубил кремовый горячий шоколад. Аж теплее стало, да и желание ссориться с кофейным упырём прошло. — Нас какая-то нечисть гоняла по заброшкам, и камни тоже светились.

— На что похоже? То есть — нечисть?

Кочергин задумался, припоминая ослепительные фары и мощные рога. Наконец произнёс:

— Сначала на машину, потом на огромного быка.

— Это всё они же, — Дриго неопределённо дёрнул головой. — Которые картину ищут. Как-то вышли на тебя. Может, от аукциона вели.

— Откуда ты… А, ладно. — Кочергин допил какао. — Что мне теперь с этой штуковиной делать? А главное — что делать, если эти персонажи заявятся ко мне домой?

— Ну, со вторым пунктом проблем не будет. Защиту тебе поставим, это не сложно. — Дриго будто о пустяках рассуждал. — А по поводу колье — сам решай. Если это подарок, то просто себе оставь. Жене подари. Или дочке.

— А как я им объясню, что оно светится?

— Это же твои женщины, тебе лучше знать, — развёл руки Дриго.

Кочергин поставил пустую чашку из-под какао на стойку. По пути в кафе у него появилась идея, как избавиться от колье, которое по-честному вызывало ужас, да ещё в накладе не остаться. И заодно получше узнать, кто ещё, где и как в Нижнем реализует подобные штуковины.

— Слушай, — Кочергин подался вперёд и почти лёг на стойку, — а можно это колье как-нибудь по-тихому продать? Только не через аукцион, чтобы та дама не обиделась.

Дриго растянулся в ухмылочке, но понимающе кивнул. Потом нормальный голосом спросил:

— Ещё что-то будешь заказывать?

Кочергин отказался и заплатил за какао. Дриго вышел из-за стойки и кивнул, приглашая Кочергина за собой. Сыщик быстренько сгрёб колье со стойки и сунул в карман.

Уже привычно бариста провёл Кочергина через магазин, какие-то двери и потайные ходы. Постучал в добротную деревянную дверь. Когда оттуда раздалось глухое «да», вошёл.

— Добрый день, — проговорил Борода, глядя в монитор компьютера. — Садитесь, пожалуйста. Чаю?

— Нет, спасибо. — Кочергин устроился в деревянном кресле с резными подлокотниками. — Я уже отведал вашего изумительного какао. Лучшее в Нижнем, определённо.

Борода усмехнулся, продолжая щёлкать мышкой.

— Чем могу быть полезен? — наконец коротко глянул Борода на посетителей.

Дриго бровями указал Кочергину на его карман, где лежало колье. Сыщик достал украшение и положил на стол. Камни теперь отчего-то не светились, были просто мерцающе-чёрными, будто поглощающими свет. Кабинет сразу показался чуть более сумрачным, чем когда Кочергин и Дриго вошли.

— Колье Агафьи Русаковой, — кивнул Борода, глядя на украшение через стол. — Хорошая вещь. На аукционе ухватили?

— Нет, мне его дама отдала, — проговорил Кочергин, ёрзая в кресле. — В благодарность за спасение от чудища. Наверное, испугалась, что они за ним охотились.

— Это вряд ли, — покачал головой Борода. — Такая вещь их скорее отпугнёт. На ней же защита.

— Я это уже понял. Они, кажется, охотились за мной. — Даже произносить это вслух казалось опасным, поэтому Кочергин автоматически чуть понизил голос.

Борода и Дриго переглянулись.

— Я попрошу кого-нибудь поставить защиту на его дом, — произнёс Дриго так, будто Кочергина рядом вообще не было. — На машину тоже.

— Она снова будет летать? — быстро спросил Кочергин.

Дриго в ответ только закатил глаза, будто Кочергин случайно выдал его секрет.

— Что, опять? — поднял одну бровь Борода. — Тоннелей мало, надо лихачить?

— Прикольно же, — виновато потупил взгляд Дриго.

Борода только отмахнулся:

— Ладно. — Потом глянул на Кочергина и спросил: — Колье-то вы зачем принесли? Оценить?

— Реализовать, — тихо произнёс Дриго.

— Неофициально, — так же вполголоса добавил Кочергин. — Чтобы та дама не узнала и не обиделась.

— Ясно. — Борода взял колье, быстро и по-деловому его осмотрел, сразу назвал стоимость. Ровно такую же, за какую его купила Алла на торгах.

— Устраивает, — с готовностью кивнул Кочергин.

Борода быстро убрал колье куда-то в ящик стола, и на карточку Кочергина тут же пришли деньги. Повезло — можно и жене на подарок отложить, и Владе с компенсацией помочь. Только вот поиски картины, кажется, зашли в тупик. Не спрашивать же у нечисти, на кой она явилась, и кто её послал. Про картину-то она всё равно ничего не знает. А вот сожрать за подобные вопросы — запросто.

— Мне кажется, я могу вам помочь, — вдруг произнёс Борода, будто мысли прочитал. Хотя, может, так оно и было. — У нас, пожалуй, получится взаимовыгодное сотрудничество.

— Слушаю вас, — подался вперёд Кочергин.

— Я тут обнаружил следы одной интересной вещицы, — медленно произнёс Борода. — Заниматься поисками времени нет. Вот что я вам предлагаю: вы отправитесь к Лариону. Это галерист, хозяин Масловского пассажа. Он своего рода сводник — посредник между заказчиками и скаутами. Так вот, вы передадите ему мой заказ, якобы от анонимного коллекционера. Главное, скажите, что заказчик желает, чтобы делом занялась именно Чанга.

— Кто это вообще? — быстро спросил Кочергин, припоминая, что это имя или кличку уже где-то слышал.

— Это скаут, — подсказал Дриго. — Самая проныра из всех. Скользкая, наглая. Говорят, это она картину где-то достала.

— Ясно, — кивнул Кочергин, чувствуя, что дело наконец сдвинулось. — Этот Ларион передаст заказ скаутше, а дальше — вопрос техники.

— С вами приятно иметь дело, — улыбнулся Борода. — Думаю, вы впишетесь в наш круг.

Вот тут Кочергин поперхнулся. Потому что пришлось проглотить слова о том, что плевать он хотел на ваши круги, овалы, квадраты, ромбы и что там у вас ещё есть. Заказ выполнит — и до свидания. Нет, лучше прощайте.

Борода насмешливо улыбнулся, будто снова прочитал мысли сыщика.

— Что за вещица? — пришёл на помощь Дриго. — То есть, что заказывать будем?

Борода взял со стола смартфон, несколько раз коснулся пальцами экрана, потом показал его Дриго и Кочергину:

— Камея княгини Дарской. Пропала во время обысков в двадцатые годы. Теперь, кажется, всплыла.

Кочергин уважительно помычал. На фото был изображён медальон чёрного прозрачного камня в серебристой оправе. Каменная крышечка приоткрывалась, а за ней показалась небольшая ниша, в которую был вставлен женский портрет. Если камею закрыть, потрет будет чуть виден сквозь гранёный камень.

— Я скину вам фотографию. — Борода убрал телефон и снова стал водить пальцами по экрану.

— Разве галерист не только картинами занимается? — решился внести ясность Кочергин, который так до конца и не понял взаимоотношений этого мистического нижегородского «круга».

— Галерея — это прикрытие, — тихо пояснил Дриго, пока Борода возился с телефоном. — То есть, галерея существует, там есть мастерские и проходят разные выставки. Но это на верхних этажах. А в подвале — салон, сам понимаешь, какой. Да и вообще, ты же этого Лариона уже видел. Это он ведёт аукцион Собирателей причуд.

Кочергин понимающе кивнул. Вот сразу нельзя было всё внятно рассказать?

Борода разрешил Дриго уйти со смены в буфете, чтобы на всякий случай подстраховать Кочергина. Сыщик, конечно, и один бы прекрасно справился, да отказываться от помощи неудобно, тем более что с этими персонажами никогда не знаешь, какое чудовище может ждать за дверью. Вот так зайдёшь в кабинку, а там — пасть с сорока зубищами.

— Так что насчёт моей машины? — спросил Кочергин, кода они с Дриго вышли на улицу. — Сделаешь, чтобы она опять летала?

— Вообще-то это не по правилам, — кисло отозвался Дриго. — Такие вещи используются строго по необходимости, когда надо куда-то быстро добраться. Или сбежать.

Стряхивая снег с лобового стекла, Кочергин вдруг вспомнил свой сегодняшний сон.

— А что Борода говорил про тоннели?

— Так Нижний стоит на подземных ходах. Ты разве не знал? — скучающе произнёс Дриго. — Там тоже свои методы есть. Можно почти в любую точку города за десять минут попасть. Как-нибудь прогуляемся, я тебе всё покажу.

— Как много интересного вокруг, — пробормотал Кочергин, открывая водительскую дверь.

— Даже не представляешь, насколько ты прав, — поддакнул Дриго, забираясь в салон.

— Так что — по пробкам поедем? Или как? — кротко спросил Кочергин, заводя мотор.

— Да тут ехать пять минут, — отмахнулся Дриго.

И оказался неправ. Весь центр города, да вообще вся нагорная часть, и заречная, к слову тоже, замерли в жутких зимних пробках. За час Кочергин и Дриго, который, только сев в машину, сразу заснул, проехали всего с полкилометра, даже с улицы Минина не свернули.

— Может, пройдём пешком по Семашко? — предложил Кочергин, давно перебравший в уме все известные ему ругательства.

Дриго сонно причмокнул, всхрапнул и проснулся.

— И где мы? — спросил Дриго, выглядывая в окно и зевая.

— Там же, где и были, — вздохнул Кочергин. — Даже до поворота не доехали.

Потом косо глянул на Дриго, но тот продолжил делать вид, что спит. Тогда Кочергин снова вздохнул. И ещё раз, и ещё.

— Не-не-не, — проговорил Дриго, не открывая глаз. — Это только на особый случай.

— Вдруг он у нас и есть особый. Мало ли, что там могло стрястись с этим галеристом. Может, и к нему кто-то наведался. — Сказав это, Кочергин снова аккуратно посмотрел на Дриго.

Дриго выпрямился, потёр глаза запястьем. Потом серьёзно произнёс:

— Вообще-то, ты прав. Если они думают, что Элина успела продать картину, то и Лариона могли тряхнуть.

— Во-от, — многозначительно протянул Кочергин, надеясь, что это подействует, и кофейный упырь снова заколдует его машину.

Но Дриго только глянул в окно, несколько секунд пощурился на серое небо и покачал головой:

— Не сегодня.

— Почему это? — угрюмо буркнул Кочергин.

— Сам посмотри. — И Дриго смачно зевнул.

Кочергин наклонился и посмотрел в лобовое стекло. Ничего особенного, правда, не увидел: снег идёт, деревья вырисовываются графикой, в окнах домов уже свет зажигают, потому что сумеречно. На миг Кочергин заметил огромные крылья, будто бы мелькнувшие между деревьями. Но только на миг. И потом — может, это метель.

— Нет, не метель, — покачал головой Дриго. — Это те парни, чистильщики. То есть, их руководство. Ну, вроде того. Что-то серьёзное стряслось, вот они и наводят порядок.

— А какая связь? — наморщил лоб Кочергин. — Почему мы не можем прибавить скорость?

— Потому что будем мешать, а то и врежемся в них. И им это не понравится.

Кочергин помолчал. Он отлично помнил того «начальника» чистильщиков — мужика с черепом вместо лица. Пожалуй, лучше уж пешком до Варварской прогуляться, чем помешать такому персонажу. И уж совсем не хочется с ним сталкиваться.

— А что случилось? Чего они вдруг переполошились? — медленно спросил Кочергин, проезжая пару метров по пробке.

— Да кто его знает, — снова зевнул Дриго. Потом достал смартфон, пару минут листал ленту, потом щёлкнул пальцами, выбив сноп искр: — Вот оно. Один идиот открыл двери туда, куда не надо. А тех, кто повылезал, теперь ловят чистильщики.

Кочергин в ответ только хмыкнул. Он прекрасно видел тех, кто может повылезать из не вовремя открытой двери. Встречаться с ними — явно плохая примета.

— Почему тогда чистильщики не могут загнать наших этих… копытных обратно?

— Я, видимо, не так выразился. — Дриго чуть повернулся в кресле: — Смотри. Этот парень дверь открыл фигурально, а не буквально. Он сам себя уничтожил, понимаешь?

— Нет, — покачал головой Кочергин.

— Как бы объяснить. Ну ты же видел шулышей? Если к человеку липнут один-двое, то это не так уж страшно, от них можно избавиться. А вот если их уже сотни, а то и тысячи, то это серьёзно. Там подобное притягивает подобное. То есть, если человек с ними не справляется, их становится больше и больше. Это как мухи на сладкое летят. — Дриго поскрёб бровь. — Они тогда слипаются в одну огромную сущность, которая сжирает в человеке всё человеческое. И получается монстр, который крушит всё и всех вокруг.

— Можно конкретнее? — Кочергин уже устал от аллегорий. Да ещё эта пробка.

— Ладно, — нехотя ответил Дриго. — Тормози, выходим.

— Это ещё зачем? — напрягся Кочергин.

— Затем, что лучше один раз увидеть. Пошли.

Кочергин мгновенно пожалел, что побрёл в эти дебри. Ну какая ему, в конце концов, разница, кто там откуда вылез. Но теперь уже Дриго вылез из машины и бодро зашагал куда-то во дворы. Кочергин тяжко вздохнул, припарковал машину у ближайшего дома и побежал догонять Дриго.

— Тут рядом, — обернулся через плечо Дриго.

А Кочергин, только услышав это, замер на месте. Потому что из-за головы Дриго медленно поднималось нечто отвратительное: огромная шевелящаяся полупрозрачная куча, будто состоящая из множества небольших склизких медуз, непрестанно пожирающих друг друга.

Кочергин издал невнятный звук и только успел указать на кучу, как она вздёрнулась и метнулась в их сторону.

— Ложись! — крикнул Кочергин, падая в снег.

Дриго успел обернуться и выставить вперёд ладони, так что куча врезалась в его руки, вспыхнула множеством тёмных огней и откатилась.

— Оба-на! — выдохнул Дриго. — Не думал, что оно уже здесь.

Стоило ему это произнести, как вокруг стало прозрачно-темно. Всё небо в миг закрыли огромные чёрные крылья, где-то рядом на долю секунды проступил силуэт, похожий на человеческий. Громадной рукой он будто зачерпнул полужидкую кучу, взвывшую, как от сильного испуга.

И тут же всё стихло. Кочергин обнаружил, что лежит в снегу рядом со светлой сталинкой. Вокруг медленно кружились снежинки.

— Поднимайся. — Дриго протянул ему руку. Потом обернулся и улыбнулся проходившей мимо благообразной старушке с собачонкой: — Здрасьте!

Бабушка прибавила шаг и быстро юркнула в подъезд.

— Это что такое было?! — огорошено спросил Кочергин, кое-как поднявшись на ноги.

— Ну, когда-то это было человечком. Потом оно поубивало родственников ради наследства. А потом узнало, что ему самому недолго осталось. — Дриго помог Кочергину отряхнуться. — И вместо того чтобы покаяться, грехи замолить, что-то исправить, оно разозлилось так, что умерло ещё до смерти. Тело ещё какое-то время таскало в себе вот эту кучу, пока полностью не истлело. А дальше ты сам видел. Ваши человеческие оболочки имеют короткий срок годности. А эти твари живут долго. Только совсем не счастливо.

— Лучше бы я в сторожа пошёл, — проговорил Кочергин, глядя на совершенно чистое пасмурное зимнее небо. — Чем вот это вот всё. Сущности, кучи, монстры, проклятия. На кой оно мне упало?

— Ну, если оно упало именно тебе, то ты вывезешь. Но есть и хорошая новость.

— Неужели? — глянул на приятеля Кочергин.

— Ну да, — улыбнулся Дриго. — Фарватер-то свободен. Теперь можно и прокатиться.

Через минуту они уже гнали по городу, лавируя между домами, другими машинами и прохожими. Вихри снежинок, всполохи окон домов, фонарей, фар машин и автобусов. Улица Минина, поворот, вверх-вниз по Семашко, Варварка. Кочергин затормозил у Масловского пассажа.

— Круто, но мало, — намеренно изобразил недовольство Кочергин. — Всегда бы так.

— Ну, если ты впишешься в наш круг, то можно подумать, — уклончиво проговорил Дриго, вылезая из авто.

— Шантажист хренов, — пробубнил Кочергин, тоже выбираясь.

— Я всё слышу! — пропел Дриго, весело шагая через арку во двор.

Во дворе пассажа оказалось тесно от машин, мусорных баков и снеговых гор. Утопая в снегу по колено, а кое-где и выше, пришлось пробираться к дверям. Метров за десять Кочергин сбавил темп. Что-то тут явно было не так.

— Чуешь? — повернулся к нему Дриго, когда до входа оставалось метра полтора.

Кочергин только молча кивнул. Из здания отчётливо тянуло смесью масляных красок, алкоголя, рвоты, сероводорода и тухлой рыбы. На снегу под окнами первого этажа отпечатались тёмные полупрозрачные следы больших копыт.

Кочергин и Дриго осторожно подошли к массивной металлической двери. Действительно, изнутри струилась целая смесь неприятных запахов, однако тяжёлая дверь оказалась закрыта на замок.

В снегу отпечатался женский след уже знакомого тридцать девятого размера. Правда, подошва обуви на этот раз отличалась от той, что Кочергин видел в подъезде Элины. Дамочка сменила обувь. Но и сюда прибыла на каблуках. А если дамочка на каблуках, то она явно не приковыляла пешком, а прибыла в экипаже. Только вот следов от протекторов шин нигде нет. На метле она, что ли, прилетела?

— Интересно, здесь есть камеры? — пробормотал Кочергин, осматриваясь.

Он почти сразу заметил несколько светлых камер на стенах и над окнами первого этажа. Увы, все они не работали. Выведены из стоя, причём совсем недавно. А откуда он это узнал? Сам не мог объяснить. Знал, и всё.

Дриго тем временем достал смартфон и что-то в нём строчил.

— Ты чего это? — шёпотом спросил Кочергин.

— Пишу Бороде, чтобы набрал Лариона. Типа предупредить, что мы придём. На всякий случай.

Кочергин снова принюхался. Такое ощущение, что внутри находился кто-то больной. Запах как в геронтологическом стационаре. Сыщик передёрнул плечами. Его, как обычно при упоминании или воспоминании больниц, потряхивало.

Вокруг — ни души. Совершенно пустой двор, метра на два занесённый снегом. Там, за стенами, плотное движение, пробки, толпы недовольных людей. А тут — сплошная тишина. Даже как-то неприятно. Тревожно.

Дриго цыкнул и покачал головой, убирая телефон:

— Борода не дозвонился. Гудки есть, но трубку Ларион не берёт.

Кочергин тихо ругнулся. Но делать нечего — внутри кому-то точно нужна помощь. И скорее всего, это Ларион, который в курсе истории проклятой картины Шварцстрема.

Кочергин взялся за ручку двери и потянул на себя. Увы — заперто.

— И что теперь — дорогое имущество ломать? — уныло проговорил Дриго, глядя вверх.

— Зачем сразу ломать, — медленно произнёс Кочергин. — Можно интеллигентнее.

Он расстегнул ворот куртки и достал ключ на цепочке. Тогда, в заброшенном особняке сработало. Вдруг и сейчас поможет.

— Слушай, — вдруг спохватился Кочергин, — а почему тут нет защиты?

Действительно, на стенах пассажа не было видно никаких знаков вроде тех, что были под мостом, в заколоченном особняке и на машине Кочергина.

— Да ты что, какая защита, — усмехнулся Дриго. — Сюда такие персонажи приходят…

— Что, могут случайно задымиться? — иронично поднял брови Кочергин.

— Или им руки поотрывает, — пожал плечами Дриго. — Тоже мало приятного. Чем они деньги-то отдавать будут?

Кочергин промолчал. Ну и юморок у этого Дриго, аж отвернуться хочется. Что детектив и сделал, вплотную подойдя к двери. Кое-как впихнул кончик ключа в замок. Аккуратно повернул — внутри щёлкнуло, дверь открылась.

— Ничего себе, ты уже и артефакт нашёл, — за плечом Кочергина проговорил Дриго.

— Артефакт? — переспросил Кочергин, убирая ключ под куртку.

— У каждого из Круга есть свой артефакт. Где ты его достал?

Кочергин молча открыл дверь и пропустил Дриго в подъезд. Но тот не торопился переступать порог.

— В рыбине он был, — нехотя произнёс Кочергин. — Помнишь, Ветров нам щуку подарил? Вот, жена из неё вытащила.

— Круто, — улыбнулся Дриго. Но тут же снова стал серьёзным: — Ты только имей ввиду — он работает только в правильную сторону. Один раз используешь не по назначению, кому-то во вред, и его сила сразу пропадёт. А новый артефакт фиг добудешь.

— Как можно использовать ключ во вред? — не понял Кочергин.

— Ну, можно чью-то квартиру вскрыть для ограбления. — Дриго почесал голову, и между его пальцами пробежали искры. — Или всадить ключ кому-то в глаз.

— А если это для самозащиты? — уточнил Кочергин.

— Тогда всё нормально, — кивнул Дриго.

Кочергин снова сделал приглашающий жест. Дриго пожал плечами и вошёл внутрь. Кочергин ступал следом. Когда дверь закрылась, стало темно так, что хоть ключом глаз выколи.

Голова Дриго вспыхнула синеватым пламенем, освещая бледным светом высокий потолок, просторный холл и кованую лестницу, исчезающую в темноте.

— Слушай, а может, надо было просто в звонок позвонить? — очень вовремя спросил Кочергин.

— Вряд ли бы кто-то вышел открывать. — Дриго глянул вверх, и из-за движения его горящей головы всё пространство слегка искривилось, тени резко сдвинулись с мест. — Так. Наверху — мастерские художников. Второй этаж — собственно галерея и выставочные залы. Здесь — гостиные и музыкальный зал. Внизу — тёмная галерея и офис Лариона. Куда идём?

Кочергин задумался. Вариантов-то, кажется, не так уж много. Но не гонять же по всему пассажу, пугая людей факелом на голове. Художники — люди чувствительные. От испуга и полицию могут вызвать. И не обязательно человеческую. Мало ли, кто в этих сумрачных кругах за порядок отвечает.

— Где спуск в подвал? — шёпотом спросил Кочергин.

— Там, за лестницей, — указал Дриго.

Вместе они зашли за лестницу и оказались у простых металлических дверей, по цвету почти не отличимых от стен. Разумеется, оказалось заперто. Кочергин потянул носом. Точно — запахи шли оттуда, из тёмной галереи.

Снова пригодился ключ-артефакт. И снова Кочергин пропустил вперёд Дриго. У него же такая светлая голова, что никаких фонариков не надо.

Следом за Дриго Кочергин осторожно спускался вниз по кованой лестнице, держась за холодные перила. Запахи становились резче — внизу кто-то определённо увлёкся алкоголем и превысил собственную норму. Его стошнило, только это не помогло. Человек вонюче потел, даже плакал. Поранился — кровью тянет.

И как-то это снова сильно напоминает историю, приключившуюся с Маловым — опился, описался и дал дуба. Господи, только бы этот Ларион был ещё жив.

Тёмная лестница, снова двойные двери, только теперь деревянные, резные, лакированные. Тускло освещённые коридоры с дверями по обеим сторонам. И везде — разгром. Опалённые обои и скручиваются ошмётками, на полу непонятно чьи мокрые следы, двери сорваны с петель.

Дверь направо. Кабинет, в котором будто бомба разорвалась — всё разбито в щепки. Под ногами постоянно что-то хрустит. Дверь налево. Просторная комната, по полу разбросаны обломки и обрывки пёстрой бумаги. Наверное, здесь было что-то вроде демонстрационного зала с картинами. Паркет вздулся и обуглился. Там, где планочки сохранились — отчётливые округлые чёрные следы.

Ещё несколько разбитых комнат. Затем — массивные двери, как в банковских хранилищах. Видимо, это и был сейф с артефактами для торгов. Теперь эти вещицы разбиты и разбросаны по полу. Полки в квадратной комнате переломаны и выбиты. Сама дверь помята и погнута. Погнута, Ваня! Толстенная сейфовая дверь, которую, наверное, и из гранатомёта так сразу не пробить.

Господи, во что мы ввязались, — пронеслось в мыслях Кочергина.

Дриго махнул рукой, приглашая следовать за ним. В конце коридора оказалась ещё одна дверь, за которой нашёлся уже привычный разгром. Но что хоть чуть-чуть порадовало — там нашёлся ещё и Ларион. Правда, он сидел привязанным к стулу, свесив голову на грудь.

Дриго быстро подошёл и приложил палец к шее галериста. Потом прошептал:

— Живой!

Кочергин быстро обошёл стул, достал швейцарский нож, который всегда носил с собой, и перерезал скотч, которым были стянуты запястья Лариона. Тот хрюкнул, чавкнул и повалился вперёд, прямо на Дриго. Тот его подхватил и аккуратно уложил на пол.

— Вроде цел, — неуверенно произнёс Кочергин, осматривая белую рубашку и тёмные брюки Лариона. Действительно — ни крови, ни порезов, ни ожогов, ни ссадин.

Разве что у рта пара небольших царапин, будто он себе губы искусал. Да ещё несёт по́том и мочой. Точно — брюки-то галерист обмочил. Да ещё его вырвало прямо на себя самого. И весь в испарине, даже лысина блестит.

— Такое ощущение, что ему в рот водку вливали, — пробормотал Кочергин, махнув рукой у лица галериста. Точно — изо рта Лариона отчётливо тянуло алкоголем, к тому же, это объясняет ссадины на губах.

— Совсем чудно́. — Дриго привычно почесал голову, отчего на пол полетели разноцветные искры.

— Давай, ещё спали тут всё, — сердито проговорил Кочергин.

— Извини. Вообще-то Ларион не пьёт. То есть, совсем. Из-за здоровья.

— Спасибо за объяснение, — съязвил Кочергин в ответ на откровенно бесполезную информацию. — Лучше скажи, что тут вообще стряслось.

— Я-то откуда знаю, — развёл руками Дриго. Потом кивнул на галериста: — Это вон туда вопросы.

Кочергин наклонился к галеристу. Тот, казалось, просто спал крепким нездоровым алкогольным сном. Даже что-то неразборчиво бормотал.

Не особенно надеясь на результат, Кочергин легонько похлопал Лариона по щекам. Тот только снова что-то пробурчал и махнул рукой перед лицом, будто отгоняя муху. Нет, сейчас он точно ничего им не расскажет.

— Печень у него, что ли? — поднял взгляд Кочергин.

— Вроде да, — неуверенно пожал плечами Дриго.

— Тогда ему срочно надо в больницу. Прокапаться, а то ещё копыта отбросит.

— Если мы «скорую» вызовем, придётся как-то это всё объяснять. — Дриго указал взглядом на разгром.

— Сами повезём. В частную. — Кочергин присел на одно колено, взял Лариона за руку, посадил его, потом закинул себе на плечи.

— А как же…? — Дриго обвёл рукой комнату.

— Картины тут всё равно нет, — процедил Кочергин, с трудом удерживая тяжёлого Лариона на плечах.

Говорить было трудно, и Кочергин поспешил к выходу. Если картина и была здесь, то её уже утащили. А если не было, то о чём разговор. Кое-как, на подгибающихся ногах, Кочергин дотащил тушу галериста до выхода. Дриго открыл двери, и они добрались до машины. Кочергин устроил Лариона на заднем сидении, и они с Дриго быстро забрались в авто.

Хорошо, что Дриго заколдовал машину: гнать по городу, виляя на тротуарах и светофорах, оказалась удобно. А то галерист рисковал заляпать салон алкогольными нечистотами.

Уже через десять минут Кочергин сдал Лариона на руки врачам частной клиники. Пришлось, правда, солгать, что это его приятель, перебравший на банкете. Но там люди понимающие, лишних вопросов не задают, особенно если хорошо платишь.

Когда Кочергин вернулся в машину, то сразу поморщился — в салоне отчётливо тянуло смесью перегара, рвоты, мочи, пота, серы, тухлых яиц и рыбы.

— Я написал Бороде, — произнёс Дриго, убирая смартфон, что держал в руках. — Нельзя же там всё оставлять без никого.

— Без никого, — задумчиво повторил Кочергин, постукивая пальцами по рулю и наблюдая, как в воздухе кружили лёгкие снежинки. — А кто там сегодня был? Эти, копытные?

— Вполне возможно, — хмуро произнёс Дриго. — Мы же видели следы.

— И чего они хотели? Картину найти? Для чего они этого Лариона напоили? Чтобы умер?

— Вряд ли, — покачал головой Дриго. — Хотели бы убить, убили бы. За ними не заржавеет.

— А зачем тогда? — Кочергин почесал шрам на лице. Тот привычно зудел от стресса. — Может, чтобы ему никто не поверил? Вроде как напился дядя, вот ему монстры и примерещились.

— Да, это вариант, — кивнул Дриго. — Но как-то тут всё… не клеится, что ли.

— Куда теперь? — вяло спросил Кочергин, мечтая просто лечь спать.

— По домам, — после паузы произнёс Дриго. — Борода кого-нибудь туда отравит, чтобы защиту поставили.

— Кстати о защите! — вскинулся Кочергин. Даже усталость будто прошла. — Ты мне обещал дом оградить.

— Раз обещал, значит, сделаю. Поехали.

Когда через пять минут машина Кочергина долетела до его дома, в окнах уже горел свет. Значит, Соня отчего-то сегодня вернулась раньше. Но не знакомить же жену с огненноголовым психопатом.

— Может, чаю? — вяло предложил Кочергин, надеясь на отказ.

— Двигай домой, — произнёс Дриго, выбираясь из машины. — Я сам всё сделаю.

— Тогда до завтра.

Дриго помахал на прощание рукой, и Кочергин заехал в гараж. Пока шёл до дома, ничего особенного не происходило — ни звуков, ни всполохов. Может, этот Дриго просто по-тихому свалил, а на самом деле ничего не сделал? И как это поверить? Вообще-то лучше не проверять.

Соня весь вечер сюсюкала с котёнком, чем здорово надоела Кочергину, и он поспешил поужинать в одиночестве и уткнулся в сериал на планшете. Ага, котёночку, значит, мясо кролика в соусе да ещё с витаминной пастой. А мужу — снова резиновая несолёная курица с волокнистой безвкусной зелёной фасолью.

Ну, хотя бы Соня его больше не пилит. И на том спасибо.

На ночь Коржик устроился в ногах Кочергина, который для вида повозмущался, но потом милостиво разрешил котёнку избрать себя в качестве подушки. Правда, посреди ночи Кочергин проснулся от шипения.

Коржик стоял, выгнув спину с растопыренными крыльями, и жутко шипел, глядя на окно. Кочергин приподнялся на локтях и тут же плюхнулся обратно, потому что что-то гулко ударило в забор, потом вспыхнуло оранжевым, и даже стало заметно, как пошёл дым.

Поначалу Кочергин подумал, что за забором случилась какая-то авария, но больше никаких звуков с улицы не доносилось. Коржик ещё некоторое время сидел на подоконнике, глядя в сад. Потом вернулся на кровать и улёгся на одеяло, прикрыв мордочку лапками.

Кочергин ещё некоторое время напрягал зрение, рассматривая ночной сад. Но всё было на месте — и деревья под снегом, и дорожки, и фонари за забором. Наверное, кто-то просто наведался ночью к Кочергину узнать, не нашлась ли картина, и наткнулся на защиту, поставленную Дриго. Не обманул бескрылый.

Проснулся Кочергин от телефонного звонка. Уже рассвело, и Соня ушла на работу. Коржик грелся на батарее, а комнату заливал яркий зимний солнечный свет.

— Слушаю, — проговорил Кочергин, приняв вызов.

— Иван Фёдороввич? — произнёс в трубке приятный мужской голос. — Это из клиники беспокоят. Ваш друг чувствует себя намного лучше. Правда, вас почему-то не помнит.

— С ним это бывает, — солгал Кочергин, скатываясь с кровати. — Вы его пока не выписывайте, хорошо? Я скоро буду.

Решив сэкономить время на завтраке, Кочергин быстро оделся и поехал в клинику к Лариону. Повезло — чары Дриго, наложенные на машину, ещё действовали, так что вся дорога по залитому солнцем искрящемуся городу заняла минут десять.

В клинике Кочергина проводили в светлую палату, где под капельницей лежал галерист. Когда сыщик вошёл, Ларион издал неопределённый звук, что-то среднее межу кряканьем и воплем ужаса.

— Ларион, ну ты чего, — растянулся в улыбке Кочергин, надеясь, что галерист не обделается и ему подыграет.

— А, это вы, — вяло проговорил галерист, щурясь на визитёра. — Я вас сразу не узнал, извините.

— Ничего, ничего. — Кочергин вальяжно уселся на стул около кровати. Медсестра, что привела его, бесшумно вышла, затворив за собой дверь.

— Вы, кажется, были на торгах, — еле слышно произнёс Ларион.

— А ещё я вчера был в пассаже, — так же тихо проговорил Кочергин, наклоняясь поближе к галеристу. — Это я привёз вас сюда.

— Да, спасибо. — Ларион кашлянул. — Разумеется, я компенсирую вам все затраты.

— Пустяки, — добродушно отмахнулся Кочергин. — Есть вопросы поважнее. Например, что вчера произошло?

Ларион побледнел и только таращился на визитёра огромными глазищами.

— Я не из праздного любопытства спрашиваю, — терпеливо проговорил Кочергин. — Я разыскиваю картину Шварцстрема.

Ларион ещё шире распахнул глаза и даже открыл рот, видимо, собираясь звать на помощь.

— Я действую официально, — выставил ладони Кочергин. — И ничего плохого вам не сделаю. Напротив, если я в силах вам помочь, то приложу для этого все усилия.

Ларион медленно выдохнул. Сухо сглотнул. Кочергин быстро налил ему воды из графина.

— Спасибо, — выдавил Ларион, принимая стаканчик. — От чьего имени вы действуете?

— От имени наследников господина Малова, — честно признался Кочергин.

Галерист мелкими глотками попил воды. Вернул стаканчик на тумбочку и, кажется, немного расслабился. Кочергин молча ждал, пока Ларион начнёт говорить. И тот не разочаровал:

— Если бы можно было удалить какой-нибудь день из своей жизни, — произнёс галерист, глядя вверх, — я бы точно стёр тот день, когда ввязался в эту мутную историю со Шварцстремом. И не только я. Впрочем, эта картина многим поубавит дни.

— Что всё-таки произошло в пассаже? — прямо спросил Кочергин.

Ларион трудно сглотнул, прочистил горло. Потом медленно заговорил, глядя вверх:

— Я работал в кабинете. Услышал шаги в коридоре. Это было странно, потому что никто не звонил и не входил. Секретаря у меня сейчас нет, так что я точно был там один. И тут — шаги. Как будто несколько человек топали. Я вышел, и меня тут же втолкнули обратно. Примотали к стулу.

Дальше Ларион замолчал, глядя в пространство.

— Кто это был? — тихо спросил Кочергин.

— Сам не знаю, — покачал головой галерист. — У них лица всё время менялись. Злобные такие, мерзкие. И как будто знакомые, только уродливые.

— Что было дальше? — аккуратно подтолкнул Кочергин галериста к рассказу.

— Они спрашивали. Про картину этого… Шварцстрема, чтоб ему там на вертеле крутиться.

Кочергин не понял, откуда у Лариона такая ненависть к художнику, умершему много десятилетий назад. В конце концов, не Шварцстрем же его к стулу приматывал.

— Это был он, — вдруг произнёс Ларион, остановившимся взглядом таращась в потолок. — То есть, и он тоже. Сам Шварцстрем. Всё допытывался, куда его картина подевалась.

— Как — Шварцстрем? — осторожно спросил Кочергин. — Он же умер.

— Вернулся, — слабо усмехнулся Ларион. — Или вернули. Вытащили оттуда. Теперь водят на поводке.

Кочергин на всякий случай не стал педалировать тему вытаскивания мертвецов с того света и выгуливания их на поводках. В конце концов, он не художника ищет, а его творение. Чуть поразмыслив, сыщик решил подойти к вопросу с другой стороны:

— А откуда эта картина вообще взялась? Кто-то заказал её найти?

— Да, — оживился Ларион. Даже его взгляд стал более осмысленным. — Только анонимно, в даркнете. Я не знаю, кто заказчик.

— А исполнитель?

— Скаут, — пожал плечами Ларион.

— Кто именно? — настаивал Кочергин.

Ларион косо глянул на сыщика. Ясно, такие подробности обсуждать не принято, особенно если речь идёт о дорогих анонимных заказах. И тем не менее, Кочергин проговорил:

— Мне нужно это знать, понимаете? Эта картина слишком опасна. Её нужно найти.

— Да ладно, это все знают, — протараторил Ларион, двинув бровями. — Такие заказы только Чанга берёт. Она же самая пронырливая. Заговорённый пятак из-под стельки танцора на соревнованиях достанет.

— Где её найти? — прямо спросил Кочергин.

— Да лучше бы нигде, — криво усмехнулся Ларион. — Не удивлюсь, если она сама всё это и устроила. Картина-то после той презентации подорожала, вот Чанга и решила навариться. Сколько можно за комиссию работать.

— Контакты есть? — устало спросил Кочергин.

— Есть, — кивнул Ларион. — Я вам их скину. Только вряд ли она поможет. Та ещё гадина.

— Вернёмся к пассажу, — нехотя произнёс Кочергин. Ларион сразу сник, и чтобы его не перегружать, сыщик заговорил сам: — Эти персонажи примотали вас к стулу, стали спрашивать, где картина. Угрожали. Вы ничего не сказали, потому что не знали. Тогда они стали искать её в пассаже сами, разгромили всю галерею. Верно излагаю?

Ларион только молча кивнул.

— Что дальше было? Чем всё закончилось?

— Если честно, я не помню, — слабо проговорил Ларион. — Помню только шум, грохот. Смех. А потом очнулся уже здесь.

У Кочергина мелькнула одна идея, объясняющая, как и зачем в Лариона вливали алкоголь, который ему противопоказан. Сыщик эту мысль поймал, но вслух произносить пока не стал. Галерист всё равно ничего не помнит, и судя по бледному измученном виду, дико устал. К тому же, ему ведь ещё галерею в порядок приводить. Так что визит пора бы и сворачивать.

— Спасибо, что уделили время, — светски улыбнулся Кочергин. — Поправляйтесь.

— Спасибо, — вяло ответил Ларион. — Надеюсь, вы найдёте эту картину. И мой вам совет — сожгите её к гнилым рогам. Мир станет чище, когда она исчезнет.

Кочергин оставил Лариону свою визитку и вышел из клиники. Пару секунд щурился на яркое зимнее солнце, чтобы увидеть, как вокруг него расходятся радужные круги. В уме снова промелькнула идея, хоть как-то объясняющая то, что стряслось с Ларионом. Надо бы проконсультироваться с Дриго. Кому как не ему знать всё о зельях.

— Конечно, приезжай, — с готовностью отозвался Дриго, когда Кочергин спросил, удобно ли им сейчас встретиться.

Однако быстро увидеться не вышло. Кочергин собирался проехать напрямик — с Варварской по улице Семашко, однако сразу за Острогом ему наперерез метнулась огромная дымная тень. Кочергин кое-как сумел вывернуть руль и не влететь в этот клубящийся сгусток сажи. Затормозив у дома, Кочергин обернулся. Кажется, чернота скрылась во дворах. Однако откуда-то снова тянуло золой и тухлой смесью. И запах усиливался, а это могло означать одно — надо двигать отсюда, и побыстрее.

Но не успел Кочергин съехать на дорогу, как к нему в машину проворно забралась какая-то полузнакомая рыжая девица.

— Вон туда! — Девица указала направление длиннющим фиолетовым ногтем.

— Эй, вы кто? — очень вовремя поинтересовался Кочергин.

— Тупых вопросов не задавай! — рявкнула дамочка. И снова ткнула пальцем влево: — Туда, живо!

В уме промелькнуло понимание, что с этой мадемуазель лучше не спорить. Такими когтищами она глаза за пару секунд выцарапает, а зрение Кочергину ещё определённо пригодится. Так что сыщик послушно свернул туда, куда требовала наглая пассажирка.

Дворы многоэтажек, пустырь. Вонь усиливалась. Увы — дорогу перекрыл старый облезлый щит, предупреждающий о ремонте.

— Куда теперь? — неуверенно спросил Кочергин.

— Прямо! — скомандовала рыжая, оборачиваясь.

Кажется, в одном из зеркал сыщик заметил огромное чёрное пятно, несущееся за ними по пятам. Но не таранить же щит.

— Там нельзя, — попытался было возразить Кочергин.

— Ты тупой, или как?! — проорала пассажирка прямо ему в ухо. — Гони!

Кочергин нажал на газ и на всякий случай зажмурился, потому что запрещающий щит приближался с огромно скоростью. Вот сейчас он разломится от удара, ещё и машину поцарапает. Но нет — никакого треска не последовало. Напротив, в полной тишине вдруг появилось лёгкое чувство полёта, будто кресло под Кочергиным провалилось куда-то вниз.

Сыщик успел открыть глаза и увидеть, как край земли, укрытой толстым снежным покрывалом, метнулся ввысь. Бух — и Кочергин мягко шлёпнулся на кресло. Кругом смокнулась сплошная непроглядная тьма.

— Валдо! — чётко произнесла девица, и салон машины озарился мерцающим розовым светом. Правда, где находился его источник, оставалась загадкой.

Кочергин осмотрелся. Машина будто в банку с тушью улькнула. Кругом — всё чёрное и матовое.

— Где это мы? — решился осведомиться Кочергин.

— В тоннелях, — буднично отозвалась барышня, рассматривая длиннющие острые ногти.

А ведь где-то Кочергин её уже видел. На ум почему-то приходило кафе на Верхневолжской, куда он и собирался, да не доехал. Точно, эта рыженькая куколка как-то сидела там за соседним столиком. Приковывала взгляд, как летающая тарелка в дворовой хоккейной коробке.

— Кочергин Иван Фёдорович, — изобразил галантность сыщик. — С кем имею удовольствие беседовать?

— Ишь ты, какой вежливый, — фыркнула рыжая. — А если бы у меня были залысины, рожа в прыщах и кривые зубы через один, ты бы тоже таким бисером рассыпался?

Кочергин не знал, что и ответить. На всякий случай промолчал.

— Не бери в голову, — покачала головой девица. — Это я так, брюзжу. В тётку превращаюсь.

— Не рановато? — криво улыбнулся Кочергин.

Девица только снова отмахнулась. Потом пригнулась, чтобы выглянуть в окно, и мягко произнесла:

— Невтем-ки.

На стене проявился светящийся круг, а в нём стрелка. Только вот она, кажется, никак не могла решить, куда ей указывать — крутилась то туда, то сюда. Как сломанный компас.

— Паучьи-ж лапы! — ругнулась девица. — Все выходы обложили, рожи гнилорогие.

— Кто? — опасливо переспросил Кочергин, в общем-то, зная ответ.

Рыжая только косо глянула на него, повела сливовыми глазищами и недовольно цыкнула. В этот момент стрелка, похоже, выбрала нужное направление и остановилась.

— Поехали! — улыбнулась пассажирка, пристёгиваясь. — Давай, двигай по стрелкам. Кстати, меня зовут Яна.

— Очень приятно, Яна, — пробубнил Кочергин, заводя мотор и от души надеясь, что на огромной скорости заколдованная машина не влетит в какой-нибудь крутой поворот или неожиданно появившуюся стену.

Однако машина двигалась довольно медленно, хотя и плавно. Кочергин догадался включить дальний свет, поэтому все развилки тоннелей хорошо просматривались, как и розоватые огненные стрелки, тут и там проявляющиеся на стенах.

— Я правильно понимаю — мы под Нижним? — спросил Кочергин, сворачивая в очередной тоннель.

— Правильно, — отозвалась Яна, глядя в смартфон. Потом пробормотала: — Откуда ж вы все повылезали, хари упыриные?

— Это вы про рогато-копытных? — уточнил Кочергин, высматривая новые стрелки.

— Про них. — Яна шумно выдохнула и убрала смартфон. — Плодятся как подделки кроссовок. И всё из-за этой картины, чтоб она сгорела. А пепел с песком смешать и в реку высыпать. Нет, лучше в разные реки.

Кто-то такую мысль уже высказывал. Причём недавно. Про то, что картину недурно бы сжечь.

— Кто-то очень хочет эту картину заполучить, — произнёс Кочергин, проезжая мимо тёмного круглого ответвления тоннеля. — Раз такую армию призвал.

— Он не армию призвал. Это они уже здесь, наверху, расплодились. — Тут Яна повернулась к Кочергину. — Вы узнали, кто нашёл эту картину? И кто заказал?

— Заказ был анонимный, — произнёс Кочергин, въезжая в полукруглый тоннель. — А достала её Чанга.

— Кто бы сомневался, — угрюмо прошипела Яна, снова садясь прямо. — У этой проныры ни стыда, ни совести, ни инстинкта самосохранения. На всю голову отшибленная. А нам теперь разгребать. Лариона жалко, хороший мужик.

— Галерея застрахована? — начал задавать нужные вопросы Кочергин.

— А то как же, — усмехнулась Яна. — В накладе не останется. Жадный он. Потому и взял заказ на этого Шварцстрема.

Впереди слабо замаячил светлый круг. Кажется, они добрались до выезда из тоннеля.

— Да уж, сто вёрст — не крюк, — пробубнила Яна, глядя по сторонам. — Мы почти весь город исколесили, ты заметил?

— Конечно, — сыронизировал Кочергин, направляясь к выходу.

Машина, как оказалось, выбралась из какого-то обшарпанного сарая. Кочергин затормозил во дворе, заваленном снегом. В глаза бил яркий свет, так что пришлось зажмуриться.

— И где мы? — спросил Кочергин, силясь проморгаться.

— На Большой Покровской. — Яна поскребла бровь длинным ногтем. — Все остальные выезды обложены. Ты, кстати, куда направлялся?

— В «Старый ключ», — честно ответил Кочергин. — А как вы оказались там, у Варварки?

— Да защиту на пассаже приходила проверять. Там-то всё нормально, а вот у тебя, как оказалось, проблемы. Ладно, пошли. — Яна отстегнула ремень.

— Куда? — в который раз глупо спросил Кочергин.

— Как — куда? Тебе же в «Ключ» надо. А тут пешеходка. Даже на заговорённой машине нельзя. Так что придётся прогуляться.

Кочергин закатил глаза. Ну не любил он длительные прогулки. Да ещё зимой. Да ещё по колено в снегу. И как машину потом забирать?

Но Яна уже выбралась на улицу, хлопнула дверью и потянулась, во всей красе продемонстрировав обалденную фигуру с длиннющими ногами в узких джинсах, тонкой талией и четвёртым размером под расстёгнутой курткой. Ещё и рыженькая. Кочергин сам не заметил, как оказался под падающими хлопьями снега.

— Ну, — с энтузиазмом произнесла Яна, потом глянула за спину Кочергина и побледнела.

Сыщик обернулся. В арке, ведущей из двора на улицу, клубилась лёгкая тень. Яна быстро достала смарфтон, поводила пальцами по экрану и указала в противоположную сторону:

— Туда. Там тоже есть выход.

Вместе они проскочили заваленный сугробами двор, протиснулись между старинными домами и оказались над Зеленским съездом. Причём дороги под мостом вообще видно не было — там мерцала полупрозрачная дымка, как будто текла река, состоящая из жемчужного пара.

— Куда теперь? — вяло спросил Кочергин, не решаясь ступить на мост. — Может, лучше через площадь?

— Вряд ли это лучше, — процедила Яна и пихнула сыщика в спину.

Он по инерции пролетел несколько шагов, оказавшись сразу на середине мостика. Клубящийся перламутр внизу гипнотизировал, отвести взгляд от переливаний и перетечений было почти невозможно. Ну, это если рядом нет ведьмы вроде Яны, которая отвесила Кочергину звонкую затрещину. Потом ткнула в бок, гаркнув:

— Двигай давай! Шевели щупальцами!

Кочергин механически повернулся туда, куда ему указывали и на негнущихся ногах пошёл. Правда, не очень понимал, куда. Куда-то. Зачем-то. Кто-то велел топать. Надо шагать. Да что ж такое. Куда мысли-то подевались. Мост кончился. Дальше что? Дальше был пинок под зад.

Опять полёт в несколько шагов. Кочергин чуть не шлёпнулся. Когда увидел, что к лицу приближается заснеженная земля, сумел-таки выпрямиться и не упасть. Кажется, стало полегче. Туман в голове потихоньку рассеивался. А под мостом продолжал клубиться. Клубился. Клубами. Клубок…

— Да сколько можно!

Тычок в бок.

— Эй! — согнулся Кочергин от острой боли. — Хватит уже! Кто тебе разрешил руки распускать?! Абьюзерша хренова!

— Я тебя сейчас со склона спущу! — яростно рявкнула Яна. — Чего ты туда упялился?!

— Ладно, буду смотреть на твои буфера. — И Кочергин демонстративно стал таращиться в изумительное Янино декольте. За что мгновенно получил пощёчину. Правда, не сильную, а так, для приличия. Больше звонкую, чем злобную.

Пока Яна застёгивала куртку, бормоча что-то про слюни и похотливых увальней, Кочергин демонстративно потирал щёку и осматривался. Чудно́. Как-то всё не так. Перил над склоном нет, фонарей тоже. Дома в Почаине и у памятника как будто туманом скрыты. И Кремль то каменный, то деревянный.

— И где мы? — спросил Кочергин, убрав руку от лица.

— Да всё там же. — Яна наконец застегнулась и откинула назад волну огненно-рыжих волос. — Лучше спроси — когда.

— Когда мы? — едко произнёс Кочергин.

— Понятия не имею. Из-за этих рогокопытных все грани так истончились, что поди пойми, что вообще творится. — Яна достала откуда-то резинку и забрала шикарные волосы в хвостик.

— А там что? — Кочергин подбородком указал на мостик, тонувший в перламутровом тумане, и мерцающую реку под ним.

— Ты про Калинов мост и речку Смородину слышал? — сухо спросила Яна.

— Это здесь при чём? — наморщил лоб Кочергин, припоминая какие-то старые сказки в книжках с яркими картинками.

Яна в ответ громко цыкнула и в который раз за день закатила глаза:

— Мост на самом деле Калёнов. Раскалённый, то есть. Это граница между мирами живых и мёртвых.

— Здесь? В Нижнем?! — опешил Кочергин.

— Ну не буквально же! — Яна свистяще выдохнула и стала говорить спокойнее: — Таких мостов и речек в мире полным полно. И проявиться они могут где угодно. Правда, в некоторых местах это бывает чаще, чем в других. Вот, на съезде, например. Ты слышал, что это одно из самых востребованных мест для самоубийств в городе?

— Вроде да, — неуверенно признал Кочергин.

— Бывает, что люди проваливаются через границы между мирами. От стресса, например. Или особо чувствительные. Тогда и затянуть может. Вот и падают. — Яна сощурилась и осмотрелась. — Раньше это место охранялось, но теперь здесь столько машин, людей и вообще всякой информации, что никакая охрана не справляется.

— Ну, насчёт охраны я бы, конечно, спорить не стал, — медленно проговорил Кочергин, пятясь. — Вон туда посмотри.

Яна обернулась. Вдоль стены Кремля медленно вышагивала дама в красном сарафане на белую рубашку с расшитыми рукавами. Ростом она была метра три, и на плечах несла здоровенное коромысло.

— Плохо дело, — произнесла Яна, неподвижно глядя на даму с коромыслом, огромными шагами топающую вдоль стены Кремля. — Если она появилась, всё очень серьёзно.

— Кто это вообще? — севшим голосом спросил Кочергин.

— Господи, с кем приходится иметь дело, — вздохнула Яна. Потом громко крикнула: — Ложись!

Яна мигом исчезла, а Кочергин только и успел увидеть бесформенное чёрное пятно, несущееся прямо ему в голову. Земля ушла из-под ног, и он шлёпнулся спиной в снег. Чернота пролетела мимо, а женщина сняла коромысло с плеч, широко размахнулась и лупанула по сгустку, когда он снова нацелился на Кочергина и Яну.

Тёмный ком рассыпался множеством чёрных песчинок, частичками золы медленно падающих в снег. Откуда-то с откоса на дорожку выпрыгнуло мерзкое существо размером с собаку, напоминающее помесь огромного паука и мерзкой рептилии. Перебирая множеством мохнатых лап, оно уверенно направилось к Кочергину, однако женщина обрушила на него сверху вниз своё коромысло. Существо чавкнуло и разлетелось во все стороны фонтаном чёрных вонючих брызг. Будто канализационная труба лопнула.

Кочергина потянуло за капюшон. Он обернулся и увидел, как Яна указывает на дальнюю башню:

— Туда, живо!

Только вот путь им уже перерезало что-то вроде громадной коричневой медведки — как здоровенное насекомое с угловатыми лапами. Кочергин успел лишь указать на существо, как оно прыгнуло по высокой дуге и приземлилось бы прямо на Яну, но она успела увернуться и припечатать гадину сверху, как рестлер. Тварь на миг вспыхнула и рассыпалась по снегу чёрным пеплом.

Кочергин в который раз пожалел, что не обзавёлся огнемётом, пистолетом, да хоть шокером. Яна тем временем подтянула колени, вспрыгнула на ноги и, пригибаясь, помчалась ко входу в башню. Кочергин обернулся и увидел, как женщина разнесла коромыслом нечто пернато-крылатое со множеством лап. Оно разлетелось ошмётками, как кусочками рваной бумаги.

Кажется, время уходит. Кочергин приподнялся, встал на четвереньки, как мог сгруппировался и побежал, согнувшись в знак вопроса. Ему под ногу тут же выкатилось нечто склизкое, похожее на футбольный мяч, состоящий из тараканьих спинок. Недолго думая, Кочергин вдарил по штуке ногой, отправив в полёт к призрачной речке.

Побежал дальше, и прямо перед ним откуда-то взялось чёрное глянцевое щупальце, как от большущего осьминога. Оно извивалось по снегу змеёй, норовя схватить за щиколотку. Кочергин пару раз его перепрыгнул, но оно пошло гибкими дугами, как пиявка. Тогда Кочергин подпрыгнул и приземлился обеими стопами на щупальце. Оно лопнуло, как воздушный шарик, наполненный нечистотами, расплескавшимися по снегу.

Яна с вертушки, как в хорошем боевике, огрела ногой высокого мужика с четырьмя руками. Он взмахнул нелепыми конечностями и опрокинулся с откоса. Стоило его силуэту скрыться, как из-за грани откоса появилось и начало разрастаться нечто огромное и чёрное. Как шевелящийся ком из множества конечностей, потерянных владельцами.

— За мной! — крикнула Яна, подбегая к башне.

Кочергин рванул за ней, но подул ветер, и в лицо полетели острые снежинки, смешанные с чёрной пылью, в которую обратились раздавленные чудовища. Под ногами прошла крупная дрожь. Пришлось прибавить шаг и мчаться, едва успевая дышать. Лёгкие наполнились морозом, перед глазами всё плыло. Приходилось ориентироваться на красную кладку башни и на понимание того, что стоит замедлиться, и свет погаснет. Красивый костюм на Кочергина наденут в последний раз, и продолжать поиски картины будет некому.

В мороке откуда-то появилась рука в светлом рукаве и со сверкающим мечом. Она пронеслась в миллиметре от головы Кочергина. За спиной что-то свистнуло и шмякнулось. Кое-как Кочергин обернулся. От чудовища, что скакало за ним, осталась лишь половина, другую отсекла рука с мечом.

Но вторая часть монстра не сдавалась — она вытянулась в противный многоногий огурец и скакала по снегу, нагоняя Кочергина. А смысл убегать? Хотя, может, за Кремлёвской стеной есть где спрятаться.

Только вот дышать всё труднее, да и ноги одеревенели — почти не слушаются. Кочергин сделал последний отчаянный рывок и скорее почувствовал, чем увидел, как тварь за спиной мощно оттолкнулась и полетела следом за ним. Кажется, пришёл конец.

За проходом в башне что-то мерцало. Кажется, снег искрился. Солнце встаёт, розовые блики на снежных холмах, сиреневые тени и тишина. Над головой что-то громко заскрежетало. Кочергин ухнул вниз, всем телом жёстко ударившись о землю. Воздух из лёгких вышел с коротким криком.

Кочергин кое-как обернулся и увидел, как прямо на него несётся шевелящаяся груда тараканьих лап и спин. Последнее, что Кочергин сумел сделать — это зажмуриться. Правда, сквозь почти сомкнутые веки увидел-таки, как проход в башню закрывается падающей вниз железной решёткой с острыми зубьями. Они мгновенно прошили тварь насквозь, проход гулко закрылся, а существо растеклось по снегу коричневой лужей.

Проморгавшись, Кочергин попытался отползти от снега, который становился влажным и бурым. Да ещё вонял, как при аварии на коллекторе.

— Уф-ф, я думала, всё, — раздалось над ухом. Потом Кочергина потянуло за куртку вверх: — Давай, поднимайся.

Только сил вставать не было. Кочергин попытался тупо перебирать ногами, но лишь скользил пятками по снегу. Занятие бесполезное. Кочергин просто сел на землю и попытался отдышаться. Подумал, что недурно бы вернуть возможность разговаривать. Прочистил горло и спросил:

— Оно сюда не войдёт?

— Нет, конечно, — буднично ответила Яна где-то наверху за спиной. — Это же Кремль, чуть ли не самое защищённое место в городе. Ты долго отдыхать будешь? Между прочим, сидеть на снегу вредно. Колпак сдуется.

— Чего? — поднял взгляд Кочергин. Но рыжая шикарная Яна только фыркнула, кокетливо отведя взгляд. Отлично, он снова реагирует на хорошеньких женщин. Значит, не всё потеряно.

Кочергин снова повернулся к Яне. Осмотрел её с длиннющих стройных ног и округлой попы до тонкой талии, великолепной груди, грациозной шеи и огненно-рыжих густых волос. Отлично, даже настроение улучшилось. Вот что женская красота с мужчиной делает. Вдохновляет и возвращает вкус к жизни. Даже если его только что чуть не размазали по снегу жуткие монстры, а сам он потерялся где-то между мирами живых и Бог знает кого ещё.

— Долго будешь пялиться? — надменно спросила Яна, уперев руки в бока.

Кочергин бодро поднялся на ноги и отряхнулся. Яна повела глазами, цыкнув и поджав губы.

— Куда теперь? — спросил Кочергин, осматриваясь.

Как-то всё снова не так. Ряд с военной техникой еле виден, будто скрыт за толстым мутным стеклом. Какие-то церкви проступают, как через кальку. Пожалуй, уместно было спросить, в когда они попали, да Яна не ответит. Может, сама толком не знает. Может, за дурака примет. Но такой женщине простительно.

Яна смотрелась. Постучала длинным ногтем по подбородку. Потом кивнула куда-то вглубь территории Кремля:

— Вон туда. В Художественный музей.

— Зачем это? — удивился Кочергин.

Они что, убегали от адовых чудовищ, чтобы выставку посмотреть?

— Других идей всё равно нет, — пожала плечами Яна. — И потом, у нас же дело о картине. Вдруг в музее что полезное отыщется.

— У нас? — переспросил Кочергин. — Прости, а ты кто вообще? Только вот не надо глаза закатывать. Просто ответь нормально.

Яна, уже приготовившаяся в который раз изобразить уставшую надменность и возмущение невежеством попутчика, только хмыкнула.

— Полное имя — Вияна. Ведьма силы. Доволен?

— Вполне. А я этот, как его… — Кочергин не мог вспомнить, какое имя ему называл Дриго, и только чесал зудевший шрам на щеке. — Следопыт, в общем.

— Я в курсе, — спокойно ответила Яна. — Все в курсе. Давно у нас следопыта не было.

— У кого — у вас?

— У всех. То есть, вообще у всех. Как бы тебе объяснить. — Яна погримасничала. — Вот, смотри. В мире есть хоть шаткое, но равновесие. Появляется гадость, и сразу находится тот, кто с этим разберётся. В твоём случае кто-то задумал гадость, и скорее всего, не одну. Вот ты и прозрел. Разгребай теперь.

Яна озорно улыбнулась и подмигнула. Даже расхотелось с ней ругаться.

— Отказаться нельзя? — вяло спросил Кочергин. Хотя вроде ему кто-то уже отвечал на этот вопрос.

— Можно, — охотно кивнула Яна. — Только пакости вокруг тебя будут плодиться и размножаться, как мухи в куче компоста. В конце концов, ты в этой грязи утонешь. Или сопьёшься, или сторчишься, или крыша поедет, или вон с моста на съезд сиганёшь. Оно тебе надо?

— Да уж, выбор так себе, — буркнул Кочергин. — Просто этих тварей тьма тьмущая, а у меня из оружия — только ключ.

— Может, тебе ещё разводной приобрести? Будешь им отбиваться. — Яна ласково улыбнулась. Видимо, у Кочергина было такое кислое лицо, что она смилостивилась и хлопнула его по плечу: — Ладно, не дрейфь. Ты следопыт, вот и читай следы. А для драк и всего остального есть мы. Мрачные друг друга не бросают, запомни. И пойдём уже, а то холодно.

И Яна, засунув рукава в карманы курточки, двинулась вглубь территории Кремля. Ещё и вышагивала так грациозно, будто на подиум модного дома вышла, а не только что сбежала от дюжины чудищ. Кочергин нагнал её и спросил:

— Кто это всё-таки была? Там, с коромыслом?

— Ты что, про Коромыслову башню ничего не слышал? — снисходительно спросила Яна. — Эти легенды даже дети знают.

— Там вроде кого-то замуровали при строительстве? — неуверенно произнёс Кочергин, припоминая какие-то местные мрачные легенды.

Но Яна в ответ лишь фыркнула и передразнила:

— Замуровали. Всё бы вам женщин мучить. Хотя и замурованных хватает. Только не дай Бог тебе с ними встретиться. Они, знаешь, обычно бывают сильно недовольны. И тем, как с ними тогда обошлись, и тем, что их теперь потревожили.

— А эта тогда кто? — продолжал выспрашивать Кочергин. Главным образом затем, чтобы отвлечься от окружающей обстановки, мерцающей, будто голограмма. Вокруг то появлялись, то исчезали деревья, дома, церкви и люди.

— Как-то татаро-монголы в очередной раз осаждали Нижний, — произнесла Яна тоном человека, которому в сотый раз приходится объяснять элементарные вещи идиотам, — подплыли поутру, а там бабы за водой пришли. Вот местные красавицы и погнали этих товарищей коромыслами. До сих пор нечисть гоняют. У нас же всегда так — вся надежда на женщин. А некоторые их в башни замуровывают, да?

Кочергин не стал отвечать. Потому что Яна как будто адресовала свои претензии лично ему. Как будто это конкретно он кого-то куда-то замуровал, а потом проспал нашествие тёмных сил, пока его жена отгоняла их коромыслом.

Господи, как хорошо, что теперь есть водопровод, и Соне не надо таскать воду с речки. Ну да, она её теперь возит из магазина. И всё равно постоянно ноет, что тяжело. Вот потаскала бы вёдра-то с речки, сразу бы успокоилась. Или огрела муженька коромыслом. Нет, ну Кочергин же предлагал ей обзавестись скважиной…

От размышления о влиянии вёдер и коромысла на семейное благополучие Кочергина отвлекла высокая фигура в длинной мантии, расхаживающая у входа в Художественный музей. Будто большущая серая каменная дама, патрулирующая синий полукруг, начертанный прямо на земле.

— Это хранитель, — прошептала Яна через плечо. — У музеев своя охрана.

— И что теперь? — так же шёпотом перепросил Кочергин, очень не желая вступать с этой дамочкой в переговоры. Мало ли, вдруг и у неё под мантией коромысло припасено. Или что потяжелее.

— Ну, может, нас пропустят, — неуверенно произнесла Яна.

— Ага, если билеты купим и вещи в гардеробе оставим. Зачем нам вообще туда идти?

— Тебя что, не учили собирать информацию? — обернулась Яна.

Кочергин в свою очередь недовольно цыкнул. Будет какая-то девица ему нотации читать. Сыщик подобрался и, изображая уверенность, зашагал к хранительнице. При его приближении она, почти не шевелясь, повернулась сразу на сто восемьдесят градусов. Вместо лица у неё оказался гладко обтёсанный булыжник.

— Нам бы картины Шварцстрема посмотреть, — хрипло проговорил Кочергин. — Если это, конечно, возможно.

— Зачем? — гулко раздалось в голове.

— Одна из его картин пропала, — сказал Кочергин, пытаясь представить девочку с ранетками. Ну, это чтобы не тратить лишних слов, и хранительнице было понятнее, на кой они сюда заявились.

Под ногами голубым пламенем вспыхнул полукруг.

— Мы не собираемся ничего красть и даже трогать, — выступила Яна. — Только посмотрим, чтобы лучше разобраться в деле.

Кочергин попытался сделать мысленный посыл о собственной кристальной честности.

Синее пламя стало меньше, потом сравнялось с землёй. Хранительница чуть повернулась, видимо, разрешая войти. По ступеням поползла голубоватая сверкающая линия, она пересекла крыльцо и скрылась за дверями.

— Ага, проводник, — кивнула Яна. — И заодно охрана.

— Нас охраняют? Или от нас? — на всякий случай спросил Кочергин.

— И то, и другое, — пожала плечами Яна и двинулась к дверям.

Кочергин по привычке перепрыгнул ступеньки и галантно открыл для Яны дверь. Она лишь мрачно глянула на него и вошла в музей. Тонкая светящая синяя линия провела их по просторным коридорам. На стенах появлялись и исчезали картины, кругом сновали люди. Они ходили по залам, глазели на картины и быстро растворялись.

Линия довела Кочергина и Яну до массивных сейфовых дверей, исписанных пламенеющими знаками, вроде тех, что были в подземелье и под мостом. Синяя черта уходила прямо под наглухо запертые створки.

— И что дальше? — непонимающе спросил Кочергин. — Нам откроют, или как?

— Вход по приглашению, — проговорила Яна, рассматривая знаки. — Или с разрешения. Но нам вроде позволено пройти?

— Может, надо назвать пароль? — предположил Кочергин, припомнив какие-то импортные фантастические фильмы.

Яна лишь пожала плечами. Письмена на дверях ничего Кочергину не говорили. Всё равно что древняя клинопись или мёртвые языки исчезнувших народов. Хотя погодите-ка.

Кочергин подошёл ближе. Ему вдруг показалось, что он сумел прочитать на миг мелькнувшее слово.

— Имя, — проговорил Кочергин, отступая от створок и силясь снова разглядеть буквы. Но они уже исчезли. Или снова зашифровались. — И что бы это значило?

— Вероятно, надо представиться. — Яна подошла ближе, осмотрела дверь.

Потом она вытянула руку и пальцем написала прямо на поверхности своё имя — Вияна. Оно вспыхнуло и исчезло. Яна повернулась к Кочергину и кивнула на дверь. Увы, он напрочь забыл, как там его называли в этом их мрачном круге.

— Пиши «следопыт», — подсказала Яна. — Там разберутся.

Кочергин стянул перчатку. Очень не хотелось раскрывать свои персональные данные какой-то двери в музейном подвале. Делать нечего — они же уже пришли. Правда, пока не совсем ясно, зачем именно.

Осторожно прикоснувшись к двери, Кочергин вывел слово «Следопыт». Оно тоже осветилось, будто неоновое, и пропало. В дверях что-то щёлкнуло, стукнуло, и проход открылся.

Из проявившегося тёмного прямоугольника тянуло масляными красками, деревом, вином, камнем и ещё целой россыпью запахов. Ещё доносились голоса — радостные, печальные. Говорили что-то, кричали, смеялись, плакали.

Кочергин вопросительно глянул на Яну. Она неуверенно произнесла:

— Это, наверное, запасники музея. Картины Шварцстрема, скорее всего, там.

— И как мы их найдём? — уныло спросил Кочергин. — Это же областной музей, там, наверное, сотни картин. Если не тысячи.

— Ну ты же следопыт, — ободряюще улыбнулась Яна. — Представь картины Шварцстрема, хотя бы примерно, и пошли.

— Валдо, — негромко произнесла Яна в чёрный прямоугольник открытой двери.

Просторное помещение озарилось мягким голубоватым светом, стали отчётливо видны бесконечные ряды шкафов и стеллажей, заполненных музейными редкостями.

— Дамы вперёд, — галантно пригласил Кочергин, делая рукой изящное движение.

В следующий момент Яна пихнула его в плечо, да так мощно, что он в один прыжок пролетел длинную лестницу. Хорошо, что не расшибся. Вот был бы конфуз.

Сама Яна чинно спустилась по ступенькам, постукивая высокими каблуками. Не успел Кочергин съязвить о том, что отныне его вежливость равна нулю, как Яна деловито указала на синюю линию, бегущую по полу:

— Нам туда!

Опасаясь, как бы его снова не толкнули в спину, Кочергин подобрался и, напустив на себя важный вид, двинулся вглубь хранилища вдоль сияющей синевой черты. И тут у него мелькнул вопрос, который он не преминул задать, да вслух, да погромче:

— Разве здесь нет хранителей?

— Есть, конечно, — обыденно произнесла Яна, топая следом за сыщиком. — Только их не видно. Да нам и не надо. Мы же не собираемся ничего отсюда выносить, правда?

— Разумеется, — чётко и намеренно громко произнёс Кочергин. Чтобы эти хранители, кто бы ни были, как бы не выглядели и чем бы не питались, не воспринимали его и Яну как воров.

Синяя черта убегала всё дальше и дальше, теряясь где-то в глубине хранилища, так далеко, что само помещение тонуло во мгле.

— Ничего себе подвалы здесь, — выдохнул Кочергин.

— Это не просто подвалы, — произнесла Яна за его спиной. — Это что-то вроде тоннелей под городом.

— Мы точно доберёмся куда нам нужно? А то жена будет волноваться, если я ужинать не приду.

— Шагай. — Судя по голосу, Яна улыбнулась.

Хорошо всё-таки, что Кочергин здесь не один. Стук Яниных каблуков разгонял сумрак и успокаивал, придавая какой-никакой уверенности. Правда, непонятно, в чём.

Так они шли ещё с полчаса, ступая рядом с синей линией, окружённые голубоватым шаром света. Но за границами свечения пространство хранилища терялось в сплошной темноте — виднелись лишь края стеллажей и шкафов. Потолка не было видно совсем, и где заканчивался коридор, тоже не узнать.

Наконец линия свернула направо, пошла между высокими стеллажами. Кочергин ступал бочком, опасаясь ненароком задеть какую-нибудь картину или скульптуру, коих тут было размещено немерено.

Так, аккуратно, Кочергин дошёл до места, где синяя черта заканчивалась. Окинул взглядом высоченный стеллаж, весь заполненный картинами.

— Я думал, им какие-нибудь специальные условия нужны, — тихо проговорил Кочергин, гадая, на какой же полке коротают дни работы Шварцстрема.

— Здесь и есть специальные условия, — отозвалась Яна, осторожно поворачиваясь между полками. — Давай уже посмотрим, что там на этих Шварцстремовских картинах, а то у меня тоже планы на вечер, и беготня по музею в них не входит.

— Знать бы ещё, где тут его картины, — пробормотал Кочергин, силясь рассмотреть, высоко ли заканчивались стеллажи. Верхних полок в тени вообще не было видно.

— Ты же сыщик, вот и ищи, — подсказала Яна. Правда, за эту услугу захотелось отблагодарить её какой-нибудь колкостью, да фантазия сейчас другим занята.

Не придумав ничего лучше, Кочергин решил пойти уже знакомым путём — принюхаться. Потянул носом, но не слишком сильно, чтобы в случае чего не чихнуть на бесценные экспонаты. И точно — почти сразу появился запах масляных красок, смешанных с засохшей кровью. К этому букету добавился «аромат» мертвечины и гари. И всё это великолепие явно находилось где-то внизу.

— Посвети, — скомандовал Кочергин, аккуратно садясь на корточки в узком проходе.

Скорее почувствовал, чем увидел, как Яна недовольно повела глазами. Но вслух ничего не сказала. Напротив, достала телефон и включила фонарик.

— Спасибо, — произнёс Кочергин, в ярком свете рассматривая чудной натюрморт. Вроде обычные цветы и фрукты рядом с портьерами. Но всё какое-то… какое-то не такое. Отвратительное.

Кочергин взял картину двумя руками, и в эту же секунду рядом с ним полыхнуло синее пламя. Оно вытянулось вверх, превратившись в острую пирамиду. Кожу обдало ледяным холодом.

— Мы ничего не выносим! — быстро выкрикнула Яна. — Просто внизу смотреть неудобно!

Пирамида пару секунд угрожающе пульсировала, потом отдалилась на полметра и стала чуть матовее. Яна шумно выдохнула. Кочергин хотел сделать то же, но вовремя вспомнил, что у него в руках драгоценное полотно сумасшедшего художника, и не надо фыркать на него своими микробами. А то мало ли, чем это закончится. Отомстит ещё.

Яна убрала уже не нужный фонарик. Кочергин встал, так и держа натюрморт двумя руками. Чуть повернулся, чтобы свет от пирамиды падал на картину. Яна нагнулась, пролезла под его локтем и встала рядом.

— Противно смотреть, — прошептала Яна. Краем глаза Кочергин заметил, как она поморщилась. Ему, в общем-то, хотелось сделать то же самое.

Только что в этом полотне не так? Ну, натюрморт. Даже студенты такие пишут. Хотя погодите-ка. Кочергин присмотрелся. Потом поставил картину на полку, отошёл на пару шагов, но так, чтобы доставать до полотна кончиками пальцев. Чуть повернул холст и понял, что всё правильно увидел.

— Ну и что там? — нетерпеливо спросила Яна.

— Встань туда, — указал Кочергин влево. Немного повернул картину: — Ну? Теперь видишь?

Яна секунду непонимающе рассматривала натюрморт, потом поморщилась так, будто ей во фруктовом салате попался отравленный дихлофосом чёрный таракан.

Кочергин только кивнул. Придерживая картину, он рассматривал на ней не яблоки и груши, а человеческие головы с искривлёнными страданием лицами. Будто кто-то насобирал целую корзину у гильотины и выложил горкой на стол. И из них ещё кровь течёт, при другом угле зрения замаскированная под складки скатерти. А портьера — на самом деле никакой не занавес, а перепончатые крылья и клыкастые полутени.

— Гадость какая, — прошипела Яна.

Действительно, от этого «шедевра» хотелось побыстрее отвернуться. Только вот изображение голов в виде фруктов — это ещё не вся прелесть работы. От холста несло не только красками, но ещё кровью и мертвечиной.

Внутренне сопротивляясь, Кочергин чуть наклонился, приблизившись к холсту. Точно — мазки неровные. И именно красочное покрытие источает вонь. Будто этот натюрморт висел в старом кладбищенском склепе. Кочергин почувствовал, как его лицо свело гримасой отвращения.

— Он в краски подмешивал кровь и ещё что-то, — подавляя рвотные позывы, проговорил сыщик. — Не знаю, прах человеческий. Кожу, волосы мертвецов. Что-то в этом роде.

— Маньяк, — прошипела Яна.

— Другие будем смотреть? — спросил Кочергин, возвращая картину на место.

— Давай, — выдохнула Яна. — Вон ту бери.

Кочергин достал картину поменьше, на которую указывала Яна. Художник изобразил на небольшом холсте зимний яблоневый сад. Сумеречно, пасмурно. Стальные тяжёлые снежные тучи, корявые ветви деревьев. Только вот это ни разу не яблони.

— Мумии и скелеты, — выдохнул Кочергин.

Он даже без особого света и угла рассмотрел растопыренные человеческие конечности, оголённые рёбра и позвонки. Только без голов. Их видимо, сложили на блюдо в предыдущей картине. Будто люди были привязаны к деревьям, и с годами истлели, превратившись в костный прах. Судя по запаху, его Шварцстрем и подмешал к краскам.

На следующей картине была изображена бледная неприятная женщина в чепчике с оборками. Перед ней — полка с разными склянками, за спиной — окно с голыми весенними деревьями и корявыми птицами.

— Жена деревенского врача, — прочитал Кочергин надпись на раме.

— И что с ней не так? — непонимающе спросила Яна.

Действительно, этот странный портрет, хотя и вызывал стойкое отторжение, но с любого угла выглядел просто как жутковатая картина. Кочергин и приседал, и поворачивал полотно к свету и от света. Ничего. Даже наклонился пониже, и… и да, рассмотрел-таки секрет этой докторши.

Кочергин взял картину и перевернул вверх ногами. И оказалось, что птицы за окном были написаны в неестественных позах, потому что на самом деле они как бы лежали на спинках, растопырив крылья и подогнув лапы. Мёртвые птицы.

А в склянках на столе докторши стали проступать детские лица, только жуткие — глаза белые или закатились, рты открыты и перекошены. И все отчего-то лысые.

— Всё, хватит, — резко произнесла Яна. — Убирай эту гадость.

Кочергин поставил картину на место и повернулся к светящейся пирамиде:

— Мы всё оставили так, как было. Можете проверить.

Пирамида мигнула и двинулась прямо на них, но вроде бы не агрессивно, а как бы намекая, что им пора на выход.

До дверей хранилища топали в полном молчании. Когда Кочергин и Яна вышли в музейный коридор, оба синхронно зажмурились от яркого света. Двери за ними мягко затворились.

Кочергин глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Хотелось умыться снегом. Но оставался один важный вопрос.

— Как думаешь, — тихо спросил Кочергин у Яны, размахивающей руками перед лицом, — мы в своём времени? Или когда?

Но отвечать оказалось не обязательно — мимо как раз проходила шумная толпа школьников со смартфонами, следующая за усталой учительницей.

— Понятно, — произнёс Кочергин, радуясь, что теперь хотя бы ясно, где и когда они находятся. — Может, в кафе?

— Аппетит разыгрался? — иронично спросила Яна, подняв одну бровь.

— Если честно, хочется накатить, — тихо проговорил Кочергин.

— Да, я бы тоже не отказалась, — признала Яна, поубавив презрительно-снисходительный тон. — Ладно, идём. Тут рядом.

Вдвоём Яна и Кочергин прошли почти всю территорию Кремля, миновали смотровую площадку и направились за стену. Кочергин двинулся было по дороге вверх, чтобы выйти на набережную, но Яна указала в другую сторону:

— Так короче. Пошли.

Она сошла с дорожки и уверенно зашагала прямо между деревьями на откосе. Кочергин, отчаянно страдающий от жажды, желания глотнуть знаменитого нижегородского рома и получить хоть какие-нибудь объяснения, плёлся следом. Наконец Яна обошла раскидистый куст, за которым образовался сугроб, похожий на пещеру, какие строят дети для игр в войнушку.

А Кочергин так и остался стоять и туповато хлопать глазами. Потому что Яна куда-то пропала. И вдруг она выглянула с другой стороны куста и нетерпеливо спросила:

— Ну ты идёшь, или как?

— Куда идти-то? — глупо спросил Кочергин, шагая по глубокому снегу.

Яна привычно повела глазами и спряталась за кустом. Кочергин неуклюже, прямо как нижегородский йети, пролез между ветками, цепляющими одежду. И оказался прямо перед арочным входом в подземную пещеру.

— На самом виду, надо же, — пробормотал Кочергин, пролезая в тоннель. — Почему тут не шастают все, кому не лень?

— Потому что защита стоит. Пошли.

Яна включила свет и, покачивая бёдрами и цокая каблуками, двинулась куда-то вдоль бокового тоннеля. Пара минут, небольшой подъём, и они выбрались из тоннеля прямо за особнячком, где располагался «Старый ключ».

— Как так? — обескуражено спросил Кочергин, осматриваясь. — Тут пешком не меньше получаса плюхать.

Яна цыкнула и закатила глаза.

— Не боишься, что они у тебя застрянут? — фыркнул от смеха Кочергин. — Останешься косой ведьмой. Никто тебя такую замуж не возьмёт, будешь жить с двадцатью крылатыми кошками.

— А подзатыльник? — угрожающе спросила Яна.

— Не надо, у меня и так голова квадратом.

Яна коротко кивнула в сторону кафе. Кочергин поплёлся ко входу, но через пару шагов подпрыгнул от мощного пинка под зад. Яна громко хмыкнула и прошествовала мимо с видом графини в собственном поместье.

— Потрогала? Понравилось? — не удержался Кочергин.

Яна обернулась и процедила:

— Я сейчас позвоню твоей жене и скажу, что ты у меня дома подштанники забыл.

Кочергин только примирительно выставил ладони. Его жена в минуту ярости этой ведьме Яне такую фору даст, что спасайся кто может. И кстати, откуда это Яна знает, что он сегодня с утра утеплился? Яна только ухмыльнулась и вошла в кафе. Ведьма, однозначно.

— Общий привет, — жизнерадостно поздоровался Дриго из-за стойки, когда Кочергин и Яна оставили верхнюю одежду на вешалке. — Кого чем порадовать?

— Скажи, что картина Шварцстрема нашлась и самоликвидировалась, — пробурчал Кочергин, влезая на высокий деревянный стул.

— Не, не скажу, — печально покачал головой Дриго.

— Тогда налей кофе с ромом. — Кочергин зажмурился и стал тереть руками лицо.

— Мне с ванильным ликёром, — произнёс рядом голос Яны.

Когда Кочергин открыл глаза, она невозмутимо восседала на соседнем стуле и строчила что-то в смартфоне.

— Где вас носило? — деловито спросил Дриго из-за стойки, заправляя кофейный аппарат.

— В музее были, — устало произнёс Кочергин.

— Купчиху смотрели? — улыбнулся Дриго.

— Какую ещё купчиху? — не понял Кочергин.

— Кустодиевскую, — ответила за баристу Яна, потому что сам он скрылся где-то в недрах буфета.

— А, ну да. — Кочергин почесал шрам на лице. Стоило только вспомнить «Купчиху за чаем» Кустодиева с её красочным застольным изобилием, как жутко захотелось есть.

Но не успел Кочергин осмотреться в поисках официанта, как девочка с фиолетовой чёлкой поставила перед ним тарелку с тёплыми плюшками и слойками, пахнущими сладким тестом и ванилью.

— Вот это я понимаю — сервис, — заулыбался Кочергин, протирая руки влажной салфеткой.

— Так чего вас в музей-то понесло? — спросил вернувшийся Дриго.

— Да это случайно получилось, — проговорил Кочергин, выбирая витую сахарную плюшку. — Сначала на Свободе убегали от какой-то мути, потом через калёнов мост, потом баба с коромыслом…

— Баба, — презрительно фыркнула Яна. — Она нам, между прочим, жизни спасла.

— Извини, — виновато произнёс Кочергин. — Дама. Дама с коромыслом. А дальше как-то само получилось в музей пойти.

— И что там особенного? — поднял брови Дриго.

— Картины Шварцстрема, — ответила Яна, потому что Кочергин уже успел набить рот тёплым сдобным тестом.

— Серьёзно? И как они вам?

Кочергин только помотал головой, продолжая жевать. А Яна подалась вперёд и тихо произнесла:

— Этот Шварцстрем — просто грёбаный психопат. Малевал жуткие картины, да ещё примешивал к краскам чью-то кровь и прах.

Дриго вопросительно глянул на Кочергина. Тот только утвердительно кивнул и потянулся за слойкой. Рассказ Яны, к счастью, аппетита не убавил.

Дриго передёрнул плечами и отправился готовить кофе. А Кочергин жевал слойку с шоколадным заварным кремом и никак не мог вспомнить, зачем ему понадобилось увидеться с этим баристой. Утром-то он именно к нему собирался.

— Так что ты спросить-то хотел? — будто бы прочитал его мысли Дриго, добавляя в кремовый кофе сливок.

Кочергин задумался. Так. Утро. Коржик. А до этого? Галерея. Ларион. Точно, вот оно.

— Раз уж вы оба здесь, — проговорил Кочергин, переводя взгляд с Дриго на Яну, — то вопрос для вас обоих. Существует ли сыворотка правды и входит ли в её состав алкоголь?

— Конечно, существует, — пожала плечами Яна. Как будто рассказывала, что солнце встаёт на востоке.

— А алкоголь добавляется по желанию, — буднично вставил Дриго. — Тебе зачем? Допросить кого-то надо?

— Я думаю, с её помощью допрашивали Лариона, — тихо проговорил Кочергин. — А алкоголем накачали, чтобы он уехал в больницу. Или копыта отбросил, это уж как повезёт.

— Убрать его из галереи? — сдвинула брови Яна. — Зачем, если они уже там всё перерыли?

— Я думаю, тут многоходовка. — Кочергин сосредоточенно постукивал ложечкой о блюдце. — Они картину не нашли, но не уверены, что её там нет. Поэтому они травят галериста, его отправляют в больницу. Затем являетесь вы и ставите защиту. И всё — больше никто туда не сунется. Если картина где-то в галерее, то она теперь отлично защищена. А если кто-то туда попытается проникнуть, вы же его и нейтрализуете.

— И как тогда они сами картину оттуда вытащат? — скептически спросила Яна.

— Никак, — после небольшого раздумья сказал Кочергин. — Они пока точно не знают где она, поэтому будут отрабатывать другие возможные места хранения. Если ничего не найдут — снова двинутся в пассаж.

— А Ларион к тому времени вернётся и сам защиту снимет, — выдохнул Дриго. — Хороший план.

— Только сложноват, — поджала губы Яна. — Растратой сил попахивает.

— Да уж, наш противник ресурсы не экономит, — задумчиво произнёс Кочергин. — А это значит одно — сил у него много, можно не скромничать. И с этим надо что-то делать.

Что делать с противником, которому не надо заботиться об экономии ресурсов, никто так и не придумал. Зато Яна объяснила, как на машине добраться по тоннелям из дворов Большой Покровской почти до самого дома.

Кочергин отыскал авто, заехал в старый сарай и оказался в подземелье, где, по совету Яны, попросил указать ему путь домой. Следуя стрелкам, петлял минут десять, потом выехал на какую-то полузаброшенную стройку. Отлично, это уже Советский район, и до дома здесь всего ничего.

Правда, это всего ничего по вечерним нижегородским пробкам растянулось аж на полтора часа. Пялиться на сугробы по обочинам и разноцветные отсветы фар, бьющие в глаза, быстро надоело, и Кочергин достал смартфон.

Новые эпизоды сериалов в подписке пока не вышли, смешных мемов на сегодня не набралось, так что Кочергин печально выдохнул и открыл новостные сайты, от которых его стабильно клонило в сон.

В очередной раз посетовав на Дриго и компанию, которые очень уговаривали не пользоваться часто чарами, позволяющими петлять между машинами и пешеходами, Кочергин мысленно пожелал им тоже поторчать в пробках часа по три.

Ну и что нового в ниновгороде? Споры о расчистке дорог, дворов и тротуаров. Скандалище с бродячими собаками, которые в очередной раз чуть не потрепали ребёнка. Нет, ребёнка, конечно, жаль, особенно если маленький. Так и травму на всю жизнь можно заработать. Но эти бродячие псы не берутся ниоткуда, правильно? Не с неба же они сваливаются.

И потом — ещё по опыту работы в полиции Кочергин отлично помнил, что на одно нападение бродячей своры приходится три-четыре укуса хозяйских собак. Причём с бездомышами ещё можно как-то справиться — отловить, кастрировать, на худой конец усыпить, если совсем озверели. С хозяйскими эти номера не пройдут. Как-то на Кочергина лаяла одна мадам в натуральной шубке, чья мелкая собачонка укусила за ногу мальчишку лет пяти. Хозяйка тогда была больше похожа на животное, чем её…

Это ещё что?! Кочергин мигом позабыл о коллизиях с животными. На экране его смартфона крутилось новостное видео, в котором на Зеленском съезде жутко столкнулись несколько машин и два автобуса. Кто-то из водителей вовремя не поменял резину, превысил скорость, покатился вниз и «собрал кровавую жатву», как вещали журналисты.

Руки бессильно повисли. Кочергин упёрся затылком в подголовник. Неужели это из-за его путешествия через калёнов мост? Нет, ну он-то тут точно ни при чём, сам ведь до жути перепугался и чуть не погиб. Н-да, дама с коромыслом, оказывается, не всех сумела спасти.

Рядом агрессивно засигналили. Кочергин очнулся и проехал метра три свободной дороги. Смотреть на кадры аварии жутко не хотелось, но Кочергин себя заставил. Вот что, оказывается, скрывалось в перламутровой реке под мостом между мирами. И правда, там скользили странные сущности — на видео отлично проявились контрастные тёмные области, будто тени от туч, накрывающих город после солнцепёка.

Кочергин шумно выдохнул и проехал ещё пару метров. Снова посмотрел на ленту новостей. Все паблики только об аварии и писали. Одна журналистка, тараща глаза под искусственными ресницами и выпячивая виниры, кричала свой репортаж, стоя у одной из башен Кремля. Не Коромысловой, а соседней. И кажется, девица рявкала не про аварию.

Поморщившись, Кочергин включил-таки звук.

— Ничто не предвещало беды, — орала девица, — а потом, как гром среди ясного неба, случилось неожиданное происшествие, которого никто не ожидал! Проход Никольской башни Кремля неожиданно закрылся кованой решёткой семнадцатого века! Это произвело эффект разорвавшейся бомбы! По словам экспертов, саму решётку замуровали больше ста лет назад, в девятнадцатом веке. А теперь давайте поговорим с сотрудниками Кремлёвского музея, которые не понаслышке знают, откуда вязалась эта решётка, и как она огораживала город от нападок кочевников.

Кочергин мысленно плюнул в физиономию безграмотной журналистке, которую явно взяли на работу благодаря родственным связям. Выключил звук. Собрался убрать телефон, но неожиданно за спиной лающей корреспондентки рассмотрел кое-что знакомое. Рука с мечом. Та самая, которая сегодня помогла им с Яной уйти от погони. Это была рука с иконы над воротами башни, которые теперь, и вправду, были перекрыты кованой решёткой.

Проехав ещё метров пять, Кочергин снова остановился. Да когда эта пробка уже кончится. Так хочется принять душ и нормально поесть. Однако чувство голода уже через минуту уступило место ощущению, будто Кочергина из-за угла огрели мешком с песком.

Потому что одна из записей в пабликах рассказывала не о волонтёрах, ринувшихся помогать с устранением аварии, и не о водителях, что первыми бросились спасать людей из развороченных горящих автобусов.

Пост в ленте оказался посвящён местным блогерам, которые, вместо слов сочувствия, глумились над погибшими и пострадавшими. Один придурок измазался кетчупом и корчил рожи в камеру. Ещё одна девица под ржание топтала ногами игрушечные машинки.

А на десерт — Влада Кочергина, надувающая накачанные на папины деньги губки и хлопающая деревянными ресницами. И несущая такую околесицу, что у папочки дар речи отвалился.

— Ой, ну смотрите, — манерно произнесла Влада, накручивая волосы на пальчик с длинным ногтем, — аварии происходят каждый день, да? И каждый день кто-то умирает, да? И чего тогда все так разорались? Мне лично на этих килек в их тупых тачках абсолютно (тут было запикано). Смотреть надо было, куда прутся. А быдло, которое в этих дурацких автобусах ездит, вообще правильно раскатали, кому (запикано) нужны. Нищеброды несчастные. Зато многие из-за пробок опоздали на важные встречи. Я лично опоздала в солярий, а моя подруга не попала на маникюр.

Дальше было выложено ещё несколько подобных роликов, которые Кочергин смотреть не стал. Нет, это неправда. Быть такого не может. Влада, конечно, далеко не святая, но…

Когда рядом снова засигналили, у Кочергина возникло острое желание высунуться в окно и наорать на нетерпеливого соседа по пробке. А лучше разнести его тарантайку, как консервную банку. Вместо этого Кочергин резко вдохнул и медленно-медленно выдохнул. Человек же не виноват, что Кочергин вырастил… господи, чуть не подумал, что его дочь — чудовище.

Да нет, быть этого не может. Не может, не может, не может. Это неправда. Дипфейк, нейросетевой обман, похожая девица, клон, потерянная сестра-близнец, рептилоид в силиконовой маске, галлюцинация самого Кочергина. Только не Влада, нет.

Кое-как Кочергин добрался-таки до дома, стараясь вообще больше ни о чём не думать. Чтобы скоротать время до ужина, сначала принял душ, тщательно намазался увлажняющим кремом и молочком для тела. Смягчающий шампунь, кондиционер для волос. В махровом халате вышел в гостиную, устроился на диване. Включил музыку для медитаций. Положил питательную маску на лицо. Такую штуку ему посоветовали в клинике эстетической медицины, куда он пришёл с просьбой зашлифовать шрам на щеке.

— Опять марафетишься, красотун недоделанный, — раздался рядом презрительный голос Сони.

Оказывается, Кочергин заснул, да ещё Коржик устроился у него на животе. Теперь котёнок вопросительно открыл один глаз.

— Ты прямо как баба, — насмешливо проговорила где-то рядом жена. — Владка и то меньше денег спускает на все эти процедуры.

Услышав имя дочери, Кочергин мигом вспомнил, что именно его уложило на диван. Ярость захлестнула разум, Кочергин вскочил, сбросив обиженно мяукнувшего Коржика, выбежал в прихожую, схватил жену за шею и втолкнул в комнату.

— Ты что, офонарел? — воскликнула Соня, влетев в гостиную.

— Рот закрой! — рявкнул Кочергин и толкнул жену на диван. Взял с тумбочки смартфон, нашёл нужное видео и сунул телефон Соне. — Смотри!

Чтобы не слышать снова Владиного высокомерного голоса, Кочергин вышел в спальню, где переоделся в домашний костюм. Когда вернулся, Соня уже отложила телефон и сидела на диване, сцепив руки на коленях.

— Ну? Как тебе? Понравилось?

— Ну а что тут такого, — пробубнила Соня, обхватывая себя за плечи и глядя в сторону. — Подумаешь, глупость сказала. Учитывая, кто её отец…

— Я тебе сейчас… — Кочергин сумел-таки удержаться в последний момент и не огреть взвизгнувшую жену по лицу. — Скачешь вокруг неё: Владочка то, Владочка сё! Владочке всё можно! И вот результат. Воспитала не пойми кого.

— Я воспитала?! Я?! — взвилась Соня. — Правильно, тебе-то не до неё было! Она почти без отца росла!

— Я, между прочим, деньги зарабатывал! — парировал Кочергин.

— И много заработал? — усмехнулась Соня.

— Достаточно, чтобы вышвырнуть вас обеих на улицу и нормально жить, — злорадно процедил Кочергин. — Дом моих родителей, Владкина квартира по документам тоже моя. Так что можете обе валить куда подальше. К твоей маме, например. Вам всем полезно будет. Особенно Владке — воду из колодца таскать, за свиньями убирать и коз доить.

В мыслях промелькнула женщина с коромыслом. И женщина эта была Влада. Кочергин чуть не рассмеялся, так нелепо она выглядела.

— Ладно, чего ты завёлся-то, — примирительно проговорила Соня. — Нет, Владка, конечно, по-дурацки выступила. Но она же наша дочь. Значит, и мы в этом где-то виноваты.

Кочергин выдохнул. Увы, Соня права.

— И что теперь делать? — уныло спросил Кочергин.

— А что делать? — пожала плечами Соня. — Внушение ей сделаем. Пусть извинится на камеру, да и всё.

— Ты прикидываешься, или действительно не понимаешь? — снова начал распаляться Кочергин. — Это же удар по репутации! И мне, как детективу, и тебе как специалисту. Плюс её ещё из колледжа выпрут. И что мы будем делать?

Соня, кажется, растерялась — она снова обхватила себя руками и даже колени подтянула, почти сжавшись в комок. Стало её жаль, захотелось утешить и защитить. Только вот от кого? От тупости их бессовестной дочери?

— Работать пойдёт, — произнёс Кочергин, садясь рядом с женой и обнимая её за плечи. — Устроим куда-нибудь. Может, хоть деньги и репутацию научится ценить.

Соня была напряжённой, жёсткой, как камень. Положила голову на плечо Кочергину и всхлипнула:

— Мы же всё для неё делали. Что не так-то?

— Всё не надо было, — уже спокойно проговорил Кочергин. — Надо было, чтобы она сама хоть что-то научилась делать. Уважать и свою работу, и чужую. Но теперь, наверное, ещё не поздно.

— Для чего не поздно? — грустно спросила Соня.

— Поужинать.

Пока жена возилась на кухне, Кочергин с её телефона ещё раз загрузил видео дочкиного блога. Взял смартфон Сони, чтобы она не начала названивать Владе первой. Потому что пусть Влада сначала самостоятельно хлебнёт людского праведного гнева. Может, у неё в мозгах хоть немножко прояснится.

Кочергин решил ещё раз пересмотреть ролик, потому что ещё при первом прокручивании что-то ему показалось на видео странным. Но его так огорошило, что он не сумел понять, какая именно несуразность маячила рядом с Владой. А вот теперь, при повторе, сразу всё стало ясно. На его дочери сидели сразу два мерзких полупрозрачных спрута и тянули свои щупальца ей в уши и глаза. Теперь понятно, на кой она всю эту несуразицу сморозила, да ещё и выложила на всеобщее обозрение.

Шулыши атакуют его дочь. Она, правда, не особенно им сопротивляется. И что делать?

Соня позвала на кухню. Кочергин даже не почувствовал вкуса запечёной курицы с овощами, всё думал, как бы помочь Владе избавиться от этой мелкой нечисти. Дриго говорил, человек сам должен иметь намерение очиститься. И как втолковать это Владе? Кстати, чего это она так долго не звонит с жалобами?

Стоило так подумать, как у Сони запиликал телефон.

— Удачи, — вяло махнул жене вилкой Кочергин. А сам отметил, что доча первой позвонила маме, потому что сам он для начала наорал бы на неё.

Соня, правда, тоже попыталась выдать что-то строгое, но её тон быстренько сменился на сочувственный.

— Её из колледжа могут отчислить, — проговорила Соня, возвращаясь за стол. — Что делать, не знаю.

— Я знаю. — Кочергин положил вилку и прямо посмотрел жене в глаза, давая понять, что сейчас не до взаимных подкалываний и ссор. — Завтра поедешь в колледж, у тебя же там знакомые. Договорись, пусть ей задним числом оформят академический. Это, кстати, в их же интересах. Потом устроишь её санитаркой к вам в клинику. Или какой-нибудь помощницей. Но лучше санитаркой. А я дам понять, что ипотеку мы за неё больше платить не будем.

— Как — не будем? — Соня открыла рот, чтобы возмутиться, но муж её перебил.

— Я просто ей так скажу. На самом деле, мы, конечно, будем помогать, но пусть она пока думает, что дальше разбираться с ипотекой придётся самой. Ей полезно.

Соня помялась, но в конце концов согласилась. Кочергину-то тоже жалко Владу, она же его дочь. Но и потакать ей в превращении в чудовище нельзя.

Эти мысли крутились у Кочергина в голове полночи. А с утра к проблемам прибавилась ещё одна.

— Это ещё что?! — прокричала разъярённая Соня прямо в лицо мужу, держа что-то невидимое двумя пальцами.

— И что это? — устало спросил Кочергин.

— Рыжий волос! — рявкнула Соня. — С твоей куртки сняла! Значит, Владу ты ругаешь, а сам по бабам шляешься!

Так, тут главное — сохранять спокойствие.

— Это свидетельницы, — лениво произнёс Кочергин, протискиваясь мимо жены в ванную. — Мы вчера были в музее, в хранилище, осматривали картины из запасников. Вот, наверное, случайно зацепился её волос.

Не говорить же Соне, что он Яну и в машине катал, и под зад она его пихнула, и от монстров вместе убегали.

— Картины, значит, — продолжала злобно шипеть Соня. — В музее.

— Угу, — промычал Кочергин, рассматривая в зеркале своё отражение.

— Это для неё ты масочки снова делать начал, да? Что, молодая и красивая?!

— Да, молодая и красивая, — спокойно сказал Кочергин. — Но просто фигурантка по делу. И если бы я хотел от тебя уйти, давно ушёл бы. — И он закрыл дверь прямо перед перекошенным бледным лицом жены.

Пока Соня гремела посудой на кухне, Кочергин приводил себя в порядок и размышлял о том, случайно волос Яны оказался на его куртке, или эта ведьма специально всё так подстроила. С неё станется. Та ещё заноза.

— Ну вот что, — заносчиво произнесла Соня, когда Кочергин вышел к завтраку. — Сам договаривайся во Владкином колледже. И сам её куда-нибудь устраивай. Ты отец, в конце концов.

— Правильно, — демонстративно вежливо согласился Кочергин, намазывая пшеничный тост сливочным маслом. — Я отец, и я хочу как лучше. В первую очередь, для Влады. Поэтому никуда я не пойду. Я вообще предлагал ей после школы идти на заочное и работать. Но нет — ты её впихнула в этот колледж. Так что теперь пусть её оттуда выгонят. И никуда больше не возьмут. Останется недоучкой. Что ты там ещё говорила?

Соня сопела, размешивая сахар в кофе, а Кочергин театрально морщил лоб, пережёвывая тост. Потом сделал вид, что что-то вспомнил:

— А, ну да. Чтобы я её куда-нибудь устроил. У меня вакансий нет. Увы. Так что пусть в центр занятости идёт. Ей полезно. В конце концов, какая разница, где полы мыть — в вашей клинике под твоим присмотром, или в районной больнице.

— Чего сразу полы мыть, — буркнула Соня, глядя в чашку. — Есть много нормальной работы, куда и с неоконченным образованием берут. В конце концов, можно какие-нибудь курсы пройти.

— А вот это отличная идея, — похвалил Кочергин. Соня сразу зарумянилась.

Где-то в комнате зазвонил телефон.

— Это по работе, я должен ответить, — деловито произнёс Кочергин, поднимаясь из-за стола.

— Молодая и красивая? — подколола мужа Соня, нарезая сыр.

— Скорее, древний и бескрылый, — пробормотал Кочергин на выходе из кухни.

Разумеется, он оказался прав — звонил Дриго.

— Привет! — обычно жизнерадостно поздоровался Дриго. — Как спалось?

— Не очень, — хмуро произнёс Кочергин. — И не спрашивай, почему.

— Ладно, не буду. — По тому, как сочувственно Дриго это сказал, стало понятно, что он уже в курсе семейных проблем Кочергина. — У меня есть для тебя хорошая новость. Чанга объявилась. То есть, я знаю, где она будет сегодня вечером.

— И где? — спросил Кочергин, когда Дриго замолчал.

— Сегодня «Влюблённые истуканы» играют в «Чёрной каракатице», — отрапортовал Дриго, да так торжественно, будто это повод для праздника.

А Кочергину хотелось переехать в другой город. И заодно имя сменить. Но он собрался и произнёс:

— Значит, идём на концерт?

— Я достану билеты, — пообещал Дриго. — И метку пришлю.

Когда Дриго отключился, Кочергин положил телефон на диван и уставился в окно, где двор заметало снегом.

— Ага, на концерт. А мне будешь втирать, что работа, — бубнила за спиной Соня. — А я всё работаю или сижу одна, хоть бы раз куда-нибудь сходить.

— Сходим, — уныло проговорил Кочергин, глядя в одну точку, так что всё окружающее расплывалось. — И да, это по работе.

Соня продолжала брюзжать, а Кочергин мечтал о тишине, возможности спать до обеда и никуда не торопиться.

До сумерек Кочергин просидел дома, занимаясь, по совести, чепухой. Звонила Влада, ныла в трубку про сетевой хейт, просила денег. Соня сумела-таки устроить ей академический отпуск, но Влада, увы, не поняла, что это такое и с чего-то решила, что родители отправят её в путешествие. Вроде как, чтобы спрятать подальше от недоброжелателей.

Кочергин дочку разочаровал, сказав, что придётся устраиваться на работу. В ответ получил истерику и угрозу больше с ним не разговаривать. Парировал обещанием перестать выплачивать ипотеку.

Влада бросила трубку, а Кочергин с час развлекался тем, что играл с Коржиком в мячик. Забавно было наблюдать, как кот ловит его прямо в воздухе, теребит всеми четырьмя лапками и забрасывает то на шкаф, то на дверь, то на люстру.

Но пора бы и поработать, тем более что до концерта времени навалом. Городские ленты новостей до сих пор пестрели сюжетами об аварии и недалёких блогерах, вздумавших глумиться над пострадавшими. Некоторые сопляки быстренько изобразили раскаяние, давили на камеру слёзы и извинения. Увы, Влада к этой компании не присоединилась. Она даже разговор с папашей начала с надменного «а чё такова».

Н-да, глубоко шулыши к ней в мозги залезли. Как их теперь оттуда выковыривать? Ответа на этот вопрос Кочергин не знал, поэтому просто стал листать ленты дальше. Попалось занятное видео местной телекомпании, где рассказывали про снег, почерневший на склонах съезда. Аккурат за несколько минут до аварии откосы будто сажей засыпало. Кочергин припомнил чудовищ, распадающихся хлопьями пепла, и быстро закрыл новости. Хватит на сегодня.

Вечер обещал быть долгим, так что на всякий случай Кочергин решил пообедать. Разогрел лазанью, что купил тайком от жены и запихнул подальше в холодильник. Коржика порадовал кусочком колбасы, которую предусмотрительно заворачивал в непрозрачную упаковку от макарон, которые Соня считала кучерявым мучным мировым злом, и поэтому никогда их не готовила.

Но пора бы и выдвигаться. Так, а какая там форма одежды? Где мероприятие-то проходит? Это клуб, концертный зал, дом культуры, или что?

Да уж, Кочергин столько времени проторчал в интернете, но даже не удосужился поинтересоваться, куда его, собственно, пригласили провести вечер. Как там называется заведение? Какая-то каракатица. Ничего подобного карты Нижнего не знали. Ни клубов, ни даже ресторанов с таким названием. Так. Дриго вроде бы геометку присылал. Карты утверждали, что по этому адресу находится… Кочергин аж рассмеялся в голос, чем вызвал недоумённый взгляд котёнка, который пристроился на шкафу.

Судя по всему, концерт должен был состояться в заброшенном Доме культуры имени Дзержинского. Да уж, самая знаменитая нижегородская заброшка принимает гостей. А гости кто? Разумеется, интернет и о группе «Влюблённые истуканы» ничего не знал.

Так и не разобравшись, что за действо сегодня предстоит, Кочергин просто оделся поудобнее. На всякий случай. Вдруг придётся по тоннелям бегать или в заброшке от нечисти скрываться. В последнее время у него что ни вечер — то приключение.

Сев в машину, детектив сразу направился к пустырю, на который выехал из подземелий вчера вечером. Оказавшись в тёмных тоннелях, мысленно попросил доставить его к заброшенному ДК. Следуя за стрелками, уже минут через пять оказался в каких-то запущенных заросших гаражах. Оставил машину и, утопая в снегу, по навигатору в телефоне направился к руинам бывшего ДК.

У синего забора его уже ждал Дриго. Выглядел он сегодня необычно — прилизанный, в коротком чёрном пальто, перчатках, высоких ботинках и почему-то ремнях с заклёпками.

— Не думал, что здесь ещё концерты проходят, — произнёс Кочергин после приветствия.

— Это только вход, — улыбнулся Дриго, топая вдоль забора.

— А почему так странно называется — «Чёрная каракатица»? — спросил Кочергин, ёжась на морозе.

— Так это символ мести, — просто ответил Дриго. Потом обернулся, будто что-то вспомнил: — А, ну да, ты же не в теме. Я тебе эту историю как-нибудь потом расскажу.

Они как раз дошли до секции с отогнутым углом. Дриго оттянул его ещё дальше и улыбнулся:

— Прошу.

Кочергин поморщился, перелез через остатки забора. В зимней чёрной ночи заброшенный Дом культуры являл зрелище жуткое, но занятное. Как забытая игрушка на полу в детской комнате, где выключили свет. Завод у неё закончился, а ребёнок ушёл ужинать.

Следом за Дриго Кочергин двинулся к зданию ДК. С разных сторон по территории скользили тени, все они стекались к боковому входу. Кочергин и Дриго встали в конце очереди, собравшейся у сломанных дверей.

— Приложение открой, — через плечо сказал Дриго. — Я там тебе приглашение отправил.

Кочергин не сразу сообразил, о чём речь. Оказалось, ему в Ведьмограме действительно пришла картина, похожая на сплетение иероглифов. Именно такие картинки все гости и показывали громиле на входе. У того даже лица не было, как у чистильщиков, что гоняли по городу в трёхтонке.

Секьюрити механически отсканировал картинки с экранов смартфонов Дриго и Кочергина, и они прошли внутрь. Следом за другими зрителями пересекли разбитое фойе. Некоторые гости, в основном, подростки с разноцветными волосами, фотографировались на фоне огромного портрета Ленина.

— Привет, человек-космос, — отсалютовал Вождю Дриго.

Кочергин же просто осматривался. Как-то не верилось, что здесь, в полном разбитом запустении, можно сыграть хоть какую-то музыку. Потолок с осыпающейся штукатуркой, треснувшие колонны, обшарпанные стены. Паутина и пыль кругом.

— Так почему «Чёрная каракатица»? — снова спросил Кочергин, когда надоело разглядывать этот скелет культурного советского ископаемого. Как будто они попали в разлагающуюся тушу кита, выбросившегося на берег.

— Так назывался отряд, — тихо протараторил Дриго. — Слушай, а пошли в бар?

— Здесь ещё и бар есть? — удивился Кочергин.

— Ну да, — обыденно пожал печами Дриго. — Не всё же мне самому коктейли мешать. И потом, вдруг там будет Чанга.

— Кстати, а как она выглядит? — очень своевременно поинтересовался Кочергин. Вот же профессионал, даже досье на неё собрать не удосужился.

— Блондинка такая, — перебрал пальцами у головы Дриго. — Волосы совсем белые. Ирония, да?

— Не понял, — буркнул Кочергин, уворачиваясь от громилы в длинном чёрном плаще, усадившего себе на плечи девчонку лет семи, снимавшую всё вокруг на смартфон.

— Я думал, тут двенадцать плюс, — фыркнул Дриго, пролезая под ручищей папаши-здоровяка. — Да, насчёт иронии. Чанга — это галка. Галки-то чёрные, а она бледная. И волосы белые. Слушай, а она Русаковым не родственница, как ты думаешь?

— Я сейчас не вдарил тебе в челюсть исключительно из уважения к твоей биографии, — процедил Кочергин, закипая от обилия не связанных друг с другом фрагментов информации. — Негоже лупить того, кто сжёг Содом.

Дриго запрокинул голову и шумно выдохнул. Потом собрался и заговорил, загибая пальцы:

— Во-первых. «Чёрная каракатица» — это отряд Вари Гранитовой. Помнишь такую? Красная карательница из аристократов. Всё Черноречье в крови утопила. Ну, по легенде. На самом деле, всё было не так, но это неважно. В общем, она же сама из Русаковых. А у них был загородный дом, а при нём — театрик. Находился он как раз на этом месте. — Дриго обеими руками указал на пол.

— Ну, допустим. При чём здесь месть?

— Так вот она, — развёл руками Дриго. — Их дом снесли, чтобы построить здесь Дворец. А теперь он в руинах. Но в нём всё равно играют.

— Не вижу связи, — устало проговорил Кочергин.

— Хозяева «Чёрной каракатицы» — из Русаковых. — Тут Дриго щёдкнул пальцами, рассыпав по старому полу разноцветные искры. — Вот почему я про них вспомнил. Там все женщины с белыми волосами. И Варя, и Агафья…

— Агафья Русакова, — произнёс Кочергин, возвращаясь в реальность. — То колье с аукциона. Оно вроде как ей принадлежало.

— Да ей тут много чего принадлежало, — повёл бровями Дриго. — Короче, пошли в бар, накидаемся корматушем.

— Это ещё что? — хмуро спросил Кочергин.

— Зелье по рецепту Агафьи Русаковой, — усмехнулся Дриго. — Бодрит и освежает.

— Если выживешь, — пробубнил Кочергин, следуя за Дриго.

Они смешались с толпой, одетой в чёрные тона, и прошли мимо кривой таблички с надписью «Буфет» и мигающей фигурной стрелкой. Действительно, в одном из помещений нашёлся бар. Прямо как в импортных фильмах — всё светится неоновыми лиловыми всполохами, дым коромыслом (боже, опять коромысло), люди со странными лицами и причёсками.

Мимо прошла дамочка в чёрном длинном платье с фиолетовым корсетом. Она несла два высоких дымящихся бокала и чуть не задела Кочергина локтем. Он увернулся, девица благодарно улыбнулась. Брюнетка с длинными локонами, не то.

Кочергин вообще старался высматривать блондинок, что в сумеречном мерцании оказалось непросто. Большинство барышень явились на концерт с разнообразными косами, в которые вплели цветные ленты. Миниатюрная девочка со множеством колосков, высокая дама с косой вокруг головы, пепельная тощая девица со впалыми щеками и длинными французскими косами. Белыми косами.

Кочергин отвернулся и аккуратно подтолкнул Дриго под локоть:

— Вон туда посмотри.

Дриго как раз держал два фиолетовых коктейля. Он глянул в сторону, куда кивнул Кочергин и быстро отвёл взгляд.

— Точно, это она, — прошептал Дриго. — Что будем делать?

— Ничего, — уголком рта ответил Кочергин. — Пьём, потом слушаем ваших истуканов. Из вида её не выпускаем. На выходе пообщаемся.

Пробовать волшебное цветное пойло Кочергин не отважился, так что Дриго опустошил и его бокал тоже. Над их головами разнёсся глубокий гулкий звук, будто в большой колокол ударили.

— Пошли, — икнул Дриго. Глаза у него искрились и смотрели в разные стороны. Впрочем, как и у большинства гостей мероприятия.

Вместе с толпой, лавируя между качающимися любителями музыки, Кочергин и Дриго двинулись в зал. Ещё и стараясь не упустить белые косы с вплетёнными лиловыми, фиолетовыми и чёрными лентами.

Зал оказался примерно таким, каким Кочергин его помнил по давнишним походам сюда на концерты и вечерам с танцами. То есть, там был ровно тот же самый занавес, что и двадцать лет назад, только разодранный в клочья. И кресла те, но поломанные. И сцена. Фрагментарно сохранившаяся. А на сцене — какие-то не то скульптуры, не то статуи, прикрытые полупрозрачными истлевшими палантинами. С них пыль клочьями свисает, как и с рояля в глубине.

Народ вкатился в просторный зал пёстрой весёлой толпой и стал распределяться по остаткам партера. А откуда свет-то идёт? — сообразил поинтересоваться Кочергин. Поднял взгляд и сильно удивился, так что даже застыл посреди обломков кресел. В вышине потолка с лепниной сияла громадная хрустальная люстра со множеством капелек-висюлек. Размером больше однокомнатной квартиры, она светилась, переливаясь множеством цветных искр. И была как новая. В разрушенном-то Доме культуры.

Над толпой снова проплыл глубокий гулкий мелодичный звук. Свет из резкого, почти солнечного, превратился в мерцание разнообразных переливов, покрывала на статуях вдруг стали таять, рассыпаясь иссиня-фиолетовой пылью, которая вихрями возносилась ввысь, превращаясь в яркие искры, вспыхивающие, как фейерверк, и тут же гаснущими.

Обломки кресел растекались полупрозрачными силуэтами, принимающими невнятные формы под кристаллическую магическую музыку, что извлекали из диковинных инструментов ожившие статуи. Звуки струились мистическими потоками, в голове стало пусто и приятно, тёплые конечности размякли и стали гнуться во все стороны.

Перед взором Кочергина пролетали планеты и кружили галактики, на луне разлилось сиреневое зеро, по которому скользили розовые лебеди, а в высокой изумрудной траве танцевали длинноногие цапли с металлическими перьями и изумрудные лягушки выводили завораживающие трели.

По небу проплыл хрустальный кит, издающий древний клич и поглощающий тех, кому наскучило обыденное движение светил.

Ветер заметал следы, оставленные одиноким скитальцем на песке старинных планет, проложенные в никуда рельсы отражали разноцветные мысли. По Млечному пути шагали фигуры с длиннющими ногами, мимо проплыла бриллиантовая комета, издающая мелодичный звук, которому откликался древний кит.

Горы рассыпались песчинками, ветер узорными вихревыми кружевами гнал их сквозь вселенную, сжимающуюся до размеров расширенного мерцающего зрачка.

Кочергин вернулся в реальность. Музыка, и правда, ничего, на арт-рок похожа, только с космическими напевами. Народ вокруг раскачивался в такт ритмам вселенной времени и аплодировал в паузах. Над головами зрителей плыли переливчатые прозрачные пузыри, превращающиеся в древние, давно исчезнувшие планеты. Кочергин ориентировался на Чангу, которая выводила над головой изящные пассы руками в тёмно-фиолетовых перчатках.

Надо бы подвинуться к ней поближе. Кочергин сделал пару шагов вперёд, мимо человека-тромбона и прыгающей крылатой табуретки. В этот момент завершилась очередная колдовская композиция, и зал благодарно зааплодировал.

Табуретка в восторге прыгнула выше, чем нужно, и задела Чангу за длинную косу. Она обернулась, равнодушно глянула на табуретку и уже поворачивалась обратно к сцене, когда её черничный взгляд встретился с Кочергиным.

Девица моргнула и мигом отбросила заклинательские напевы Истуканов. Кочергин про себя матюгнулся. Надо же было так оплошать.

Однако девица оказалась на удивление ушлой. Она даже не двинулась с места, усердно делая вид, что поглощена музыкой. Вампир в шляпе-цилиндре и длинном кожаном плаще крутил ручку шарманки, а под вылетающие из инструмента разноцветные звуки гибко танцевал на свечах вишнёвый пеликан, мелодично звякая серебряными птичками на цветастом колпаке.

Кочергин отогнал видение и сконцентрировался на белом платье Чанги и чёрной кофте с кружевами на рукавах до локтя. А ведь девица стоит уже не там, где Кочергин заметил её в первый раз. Она потихоньку двигалась к боковому выходу. Кочергин тоже стал отходить влево, делая вид, что раскачивается в такт мелодии, которую насвистывало рассветным парусникам ветвистое цветущее дерево на краю горизонта Земли.

Наступил на чью-то огромную птичью лапу. Извинился перед пустоглазым парнем с горящей головой. Со сцены объявили о завершении концерта, зал наполнился овациями и криками «браво!». Сцену закрыл шёлковый фиолетовый занавес, а Кочергин понял, что Чанга сбежала.

Кое-как лавируя между довольными нижегородскими магомеломанами, Кочергин добрался до сломанных двустворчатых дверей и вывалился в старый пыльный коридор. Сознание мигом прочистилось. Влево или вправо?

Кажется, слева что-то щёлкнуло. Кочергин медленно повернулся и стал осторожно ступать по мусору, разбросанному по полу. Под ногами хрустело и тихо трещало, разваленный ДК окутала чёрная зимняя ночь. Девица-скаут удрала.

Кочергин достал смартфон и быстро набрал Дриго. На вызов ответили, но вместо внятных слов Кочергин услышал лишь мелодичное мычание.

— Слушай внимательно, — зашипел Кочергин в трубку. — Эта девка смылась, и я не знаю, где она. Прочешу пока заброшку, а ты иди к выходу и контролируй двери. Понял?

— Угу, — счастливо разлилось в трубке, и вызов завершился.

Кочергин толком не понял, уяснил Дриго его просьбу, или нет. В любом случае, другого случая пообщаться с этой Чангой может и не представиться. Так что Кочергин убрал телефон и двинулся по тёмному разбитому коридору вглубь Дома культуры.

Но кругом, в какой бы зал он ни заглянул, встречал одно и то же — разруху и воспоминания о советском барочном восхищении культурой. Чанги, разумеется, нигде не было.

И тут раздался звук, будто щёлкнул маленький замочек. Кочергин на цыпочках пробежал по комнате, куда зашёл минуту назад и осторожно выглянул в коридор из-за косяка. Но успел лишь заметить, как в комнате напротив закрылась дверь большого резного шкафа.

Медленно ступая, Кочергин вошёл в зал со шкафом. Добротный такой гардероб, чёрный, лакированный, резной. Правда, без зеркала. И кажется, изнутри что-то доносится, какие-то тихие голоса и невнятные звуки.

Собравшись с мыслями и заодно с силами, Кочергин осторожно протянул руку, дотронулся до ручки шкафа и тут же на всякий случай убрал пальцы. Ничего не произошло. Это порадовало. Снова резко вдохнув, Кочергин взялся за ручку и повернул её. Снова ничего не произошло — шкаф оказался заперт.

Но ведь у сыщика-то есть ключ. Кочергин бегло осмотрелся. Кажется, кроме него, никому больше не пришло в голову после концерта шастать по коридорам заброшенного Дома культуры и рассматривать шкафы. Вот и славно. Без посторонних глаз и вилка ни к чему.

Так, для начала определимся, — подумал Кочергин, доставая ключ из-под воротника. Он лезет в шкаф исключительно для пользы дела, и вредить никому не намерен. Кто бы ни скрывался в этом гардеробе.

Кочергин вставил ключ в небольшую замочную скважину под ручкой. Он ожидаемо легко повернулся. Убрав ключ, Кочергин осторожно открыл шкаф. За дверью оказалась тёмная шёлковая занавеска, из-за которой доносились невнятные приглушённые голоса. Кончиками пальцев Кочергин отодвинул занавес, и в глаза ударил яркий свет.

На миг Кочергин зажмурился, потом проморгался и привык. За занавеской виднелись ступеньки, ведущие вниз, в просторную комнату с богатой люстрой, вроде той, в концертном зале, и картинами на стенах. Посреди комнаты — круглый стол, рядом — деревянные резные кресла и стулья разной высоты, на которых разместились… О да, это именно они — Влюблённые истуканы.

Бледные, длинные, гибкие, в тёмных костюмах с цветными отливами. И почему-то в тёмных очках. Один расслабленно восседает на высоченной треноге, вроде книжку читает. Другой сидит, грациозно закинув ногу на ногу у столика, разливает по чёрным керамическим чашкам ароматный кофе из кофейника с длинным гнутым носиком. У третьего на коленях чёрная гладкая кошка с крыльями. Будто бы спит, свернувшись клубочком. Ага, так Кочергин и поверил. У него у самого дома такое волшебное существо.

И точно — кошка открыла один сапфировый глаз и внимательно глянула на Кочергина.

— Соблаговолите закрыть дверь с другой стороны, — пронёсся в голове Кочергина приятный мужской голос. Хотя никто из истуканов в его сторону даже головы не повернул.

Кошка подняла мордочку и стала что-то вынюхивать.

— Э… — промямлил Кочергин, входя в комнату. — Я из службы безопасности. Где-то в здании прячется опасный человек.

— Опасный для кого? — вежливо поинтересовался кто-то из истуканов, хотя ни один из них не произвёл ни малейшего движения. Двое невозмутимо пили кофе, третий что-то читал, четвёртый будто бы спал.

— Я всего лишь проверяю… — слабо проговорил Кочергин, чувствуя, что мысли начали растекаться. Вот у него перед глазами уже парусник уплывает по шёлковому индиго-морю в жемчужный лунный закат мимо огромного цветущего дерева, плавно качающего длинными ветвями на майском сиреневом ветру…

В реальность его вернула чёрная кошка, вспорхнувшая с коленей одного из истуканов. Она, громко хлопая крыльями, заметалась по комнате, заглядывая во все углы.

— И снова что-то происходит, — незримо вздохнул кто-то из музыкантов.

Кошка подлетела к маленькому круглому столику, на котором лежали чёрные шляпы-цилиндры. Животинка зависла в воздухе, хлопая крыльями и будто принюхиваясь, потом лапкой стала сваливать одну из шляп на пол. Та съехала на край столика, и Кочергин успел подскочить и поймать головной убор.

Из-под него показалась беловолосая голова, которая недовольно цыкнула и тихо ругнулась.

— Извольте не употреблять подобных выражений в приличном заведении, — строго произнёс в мыслях кто-то из артистов.

Кочергин аккуратно поставил шляпу на остальные три, сгрёб Чангу за шиворот и мощно рванул вверх. Она крякнула от неожиданности, поджав колени, пролетела над кошкой и шмякнулась бы на пол, не удержи её Кочергин. Она яростно глянула на него, но потом вдруг испуганно пискнула и сжалась в комок, забиваясь за его спину.

Только теперь Кочергин понял, что в комнате стало как-то сумеречно. Он медленно обернулся, и оказалось, что их окружили четыре здоровенные бледные фигуры, каждая высотой метра в три. Да ещё громадная чёрная кошка летает вокруг, хлопая большими чёрными крыльями и показывая острые когтищи.

— Это безобразие! — на все лады мысленно возмущались истуканы, продолжая увеличиваться в размерах. — Как вы посмели проникнуть в нашу гримёрную без приглашения?!

— Какая бестактность! Совершенно неблаговоспитанная особа! Трогать чужие вещи без разрешения! Ни намёка на приличные манеры!

По мере негодования истуканы всё увеличивались, и уже превратились в великанов в тёмных костюмах. Кругом сверкали молнии, где-то раскалывались древние скалы и перекатывало огромные чёрные волны штормовое море. Опасаясь быть расплющенным или утопленным, Кочергин попытался придать голосу твёрдости и произнёс:

— Уважаемые артисты, пожалуйста, соблюдайте спокойствие! Всё улажено, я сейчас выведу эту даму, и вы продолжите свой отдых. Всего наилучшего!

Кочергин попятился к выходу, задом оттесняя Чангу от сердитых истуканов, заполнивших, казалось, всё пространство, продолжающее угрожающе громыхать и полыхать разноцветными молниями. Когда девица наконец вылезла в коридор, Кочергин на прощание обернулся и сказал:

— Спасибо за концерт! Отлично играете!

— Мы рады, что наше выступление пришлось вам по душе, — уже спокойнее мысленно произнёс кто-то из музыкантов, которые стремительно уменьшались в размерах и уже почти достигли обычных человеческих параметров. В мыслях Кочергина на миг возникла молоденькая девица в кружевном кринолине, которая кокетливо улыбнулась и сделала реверанс.

Чтобы не увидеть чего лишнего, Кочергин быстро вылез из шкафа в коридор и захлопнул дверь. Пару раз глубоко вдохнул и выдохнул.

Так. А зачем он собственно, сюда пришёл? Точно, вспомнил. Только Чанга, наверное, уже успела удрать.

Нет, не успела. Она изворачивалась, пытаясь вылезти из хватки Дриго, который точно так же держал её за шиворот, как Кочергин пару минут назад.

— Пусти, упырь, — процедила Чанга, пытаясь пролезть у него под локтем.

Дриго только тряхнул её за воротник.

— Ладно, полегче, — примирительно произнёс Кочергин, подходя ближе.

Девица застыла, глядя на него огромными вишнёвыми глазами. Она, кажется, здорово напугана. Только вот кем? Истуканы, конечно, жуткие типы, но вполне себе вежливые. Не Кочергина же она боится так, что даже ноги подгибаются.

— Давайте для начала познакомимся, — проговорил Кочергин, стараясь звучать спокойно и располагающе. — Меня зовут Иван Фёдорович Кочергин. Я — частный детектив.

— П-ф, — насмешливо фыркнула Чанга.

— Чем я вас так развеселил? — сухо поинтересовался Кочергин.

— Вы хоть бы что-то поинтереснее придумали, а то как в дешёвом боевичке, чесслово. — Чанга явно хорохорилась, хотя сама была бледной, как её платье и косы. — И шляпа у тебя, и шрам. Детектив, ага. Прям как в комиксах.

Кочергин сложил руки и наклонил голову, рассматривая Чангу. Ей лет двадцать, не больше. Тощая, юркая. Мелкая, ростом всего метра полтора. Наглая. Но жутко чего-то боится — глаза бегают, руки дрожат, колени мягкие. Даже нормально стоять не может. Кажется, она Кочергина принимает за кого-то другого.

И почти сразу стало понятно, за кого именно. За выломанным окном Дома культуры что-то громко хлопнуло, и в воздухе появился слабый запах серы. Чанга обмякла в хватке Дриго, сползая на пол.

— Опять они, — прошептал Дриго, вытягивая шею, чтобы выглянуть в окно. — Или за нами пришли, или за ней.

— Или всё вместе, — тихо произнёс Кочергин, отчаянно вращая в уме шестерёнки. — Отсюда есть выход прямо в тоннели?

— Говорят, есть, но я не знаю, где, — покачал головой Дриго. — Разе что в подвале, да там всё давно мусором завалено.

На улице будто сухое дерево разломилось, потянуло гарью. Чанга вся сжалась, испуганно глядя то на окно, то на Кочергина.

— Эх, жаль, тут дамы с коромыслом нет, — выдохнул Кочергин, потирая шрам на лице. — Может, другим позвоним?

— Они не успеют, — произнёс Дриго, и тут же на улице будто фейерверк взорвался — всю комнату резко осветило зеленоватым.

Чанга взвизгнула и прикрыла голову руками.

— Тогда просто идём к машине, — твёрдо произнёс Кочергин. — Других вариантов всё равно нет.

Дриго пожал плечами и потащил Чангу по коридору. Она брыкалась и ругалась, но хватка у этого бескрылого оказалась что надо.

— Я вам всё равно ничего не скажу, — проскрипела Чанга, колотя Дриго руками. Тот в ответ лишь крупно её встряхнул.

— Хорош бузить! — прикрикнул на девицу Кочергин. — Никто тебе ничего плохого не сделает! Будешь возбухать — в багажнике поедешь!

— Как будто я в багажниках не ездила, — пробубнила Чанга, но дёргаться перестала.

— Есть идеи, как нам проскочить? — почти безнадёжно спросил Кочергин у Дриго. — Они хоть чего-нибудь боятся?

— Святой воды, — пожал плечами Дриго. — Ладана, там, фимиама.

— Только ничего из этого под рукой нет, — обречённо проговорил Кочергин. Провёл рукой по лицу, пытаясь заставить себя хоть как-то порассуждать. — Так. Они же не будут приставать ко всем подряд, правильно? На концерте было полно людей. И не только. Может, попробуем смешаться с толпой и как-то выдать себя за других?

— Не получится. Да и плевать им на других. — Дриго одной рукой продолжал держать Чангу за воротник, другой почесал голову, отчего на пол полетели искры.

Ну не поджигать же Дом культуры. Тем более что эти рогато-копытные и сами вполне способны на такую гадость. Тогда можно попробовать зайти с другой стороны. Кочергин встал прямо перед Чангой и серьёзно произнёс:

— Давно они за тобой охотятся?

Чанга только недовольно цыкнула и повела глазами. Ну прямо как Яна недавно.

— Да отвечай уже! — сорвался Кочергин.

— Как Малов этот сдох, — нехотя проговорила Чанга.

— Ты спёрла картину? — прямо спросил Кочергин.

— Ещё чего! — обиженно произнесла Чанга. — Мало мне одного раза? Да я к этой гадости в жизни больше близко не подойду!

— Ладно, — махнул рукой Кочергин. Снова задумался.

Яна говорила, этих тварей стало как-то много, и они могут перекрыть почти все выходы из тоннелей. Так что им и Кочергина с Дриго, и Чангу встретить — что две спички разломить. И где выход?

— А как эти истуканы уходить собираются? — вдруг спросил Кочергин.

— Сам-то как думаешь? — улыбнулся Дриго.

Ясно. Никто просто ничего не заметит. Мастера иллюзий.

— Серьёзно? — изогнул бровь Дриго. — Собираешься попросить у них помощи?

— А почему нет? — вяло отозвался Кочергин. У него от стресса, кажется, чувствительность стала притупляться. — Они вообще на какой стороне? Светлой или тёмной?

— На своей собственной, — тихо произнёс Дриго. Потом снова почесал голову, и снова на пол полетели искры, как от бенгальских огней.

Дриго отпустил Чангу, та оправила платье, но ноги делать отчего-то не стала. Наверное, рогатых боялась больше, чем Кочергина.

— Кто они вообще такие? — пусто спросил Кочергин. Кажется, он всего лишь тянул время, совершенно не имея идей, что и как делать.

— Пойди да спроси, кто они, — вместо Дриго хамовато ответила Чанга.

— А вот пойду и спрошу! — рявкнул Кочергин, развернулся, дошагал до шкафа и отпер замок.

Как только по его лицу волной заструился мягкий шёлк, решимость резко поубавилась. Не засовывай первым руки в неизвестные ящики, держись подальше от незнакомцев. Известное же правило.

Кочергин осторожно глянул через плечо. Дриго так и чесал голову, рассыпая снопы искр, а Чанга насмешливо смотрела на детектива, скрестив руки. Вот же мелкая зараза. Ну, смотри, как профессионалы работают, проныра шампуневая.

А, будь что будет. Когда Кочергин заглянул в гримёрку к Истуканам, оказалось, они уже приоделись — все в пальто, шарфах, перчатках и шляпах. Комната же опустела, превратившись в обычную обшарпанную кладовку.

— Это снова я, — объявил Кочергин, спускаясь по лесенке. Он так вымотался, что уже потерял всю способность к вежливости и изысканным выражениям. Поэтому прямо выдал: — У меня к вам дурацкая просьба. Можете заколдовать меня и пару моих знакомых придурков, чтобы мы прискочили мимо рогатой нечисти, которая пасётся снаружи?

— Так вот почему так тянет серой, — тихо прошелестело в мыслях Кочергина.

— Мы не колдуны, — добавил кто-то из группы.

— Ну, иллюзию какую-нибудь придумайте, — нелепо размахивал руками Кочергин. — Вам будет плюсик в карму.

В ушах будто сотня восточных колокольчиков зазвенела. Видимо, так Истуканы смеялись.

— Сегодняшний день располагает к милости, — произнёс кто-то из них, и вместо потолка пыльной кладовки над головами Кочергина и музыкантов раскинулся космос с планетами и миллиардами звёзд. Причём некоторые созвездия и светила соединялись тонкими яркими линиями.

— Раз уж речь зашла о карме, — снова отпечаталось в разуме Кочергина, — то обещайте, что продолжите вращение круга милости. Будете бескорыстно помогать другим.

— Я только этим и занимаюсь, — вслух брякнул Кочергин. Потом собрался и чётко произнёс: — Обещаю. И за другими двумя прослежу.

— Тогда полезай сюда, — услышал Кочергин, и тут же его с разных сторон схватили гибкие сильные руки, сложили в несколько раз и упаковали в какой-то тёмный футляр.

Что было дальше, Кочергин не видел, только слышал, как Чанга каркнула «эй, полегче!», а Дриго кого-то уверял, что и сам прекрасно справится. Матовый мягкий футляр не давал шевелиться и всё время раскачивался, отчего Кочергина слегка подташнивало. Однако приятный цитрусовый запах прогонял тошноту. А здорово катиться с высокой изумрудной горы по мягкой траве среди апельсинов. Потом — плюх в прозрачное лазурное озеро, а там разноцветные рыбки плавают и хихикают.

Кочергина вытряхнуло лицом в сугроб. Он мысленно поблагодарил того, кто это сделал, потому что снег наконец-то охладил голову и лицо. Даже мысли немного прочистились. Пожевав снежку, Кочергин вылез из сугроба и увидел, что Дриго сверху вниз смотрит на Чангу, будто в узел завязанную. Даже непонятно, где у неё руки, а где ноги.

— Меня распутывать кто-нибудь собирается? — резко спросила Чанга откуда-то из-за локтя между коленом и лопаткой.

— Что это с ней? — спросил Кочергин, растирая снегом лицо.

— Да брыкалась, когда её в футляр для скрипки засовывали, — через плечо ответил Дриго.

— А ты как вышел?

— На своих двоих. — Дриго присел, чтобы рассмотреть, как распутать скаутшу. — На меня их иллюзии действуют не так, как на вас. И албасты мне не так опасны, хотя и приложить могут. Бери с той стороны.

Дриго вытащил ногу Чангы из-под локтя, плечо из-за колена, голову из подмышки. Кочергин придерживал всю эту конструкцию, чтобы ненароком что-нибудь не сломалось.

— Понравилось? — острозубо улыбнулся Дриго, когда Чанга приняла нормальный облик и встряхнулась. Она в ответ скорчила гримасу. Кое-как встала на ноги, потянулась, покачнулась, но не упала.

— Может, в кафе? — предложил Кочергин, осматриваясь. Оказывается, они всего лишь угодили в закуток между забором ДК и двором, где осталась его машина.

— Так ты что, правда, частный детектив? — снисходительно спросила Чанга. — Не знала, что в Нижнем такие есть.

— В Нижнем ещё и не такие есть, — буркнул Кочергин, направляясь к машине. — В салоне поедешь, или багажник открыть? Или может, коробку для обуви достать?

Дриго фыркнул от смеха, Чанга только повела глазами, будто оказалась в компании с недоумками. Она молча подошла к авто и залезла на заднее сиденье.

— Трогай, парниша, — манерно произнесла Чанга, когда Кочергин пристегнулся и завёл мотор. — В кафе, да поживее!

Кочергину очень захотелось отвесить ей оплеуху, но смех Дриго как-то снял напряжение. Поэтому Кочергин просто медленно выехал из двора и аккуратно направился в верхнюю часть города, всех пропуская и останавливаясь на каждом жёлтом сигнале светофоров.

Когда Кочергин с компанией добрались до «Старого ключа», город полностью погрузился в декабрьскую антрацитовую ночь. Даже пробок на дорогах почти не было, да и кафе скоро должно было закрыться.

Кочергин остановился на парковке, и они с Дриго вылезли из авто. А вот Чанга отчего-то не торопилась. Наконец Кочергин, и так уже вымотавшийся за вечер, не выдержал и рывком открыл заднюю дверь.

— Сразу-то нельзя было догадаться, — жеманно процедила Чанга. — А руку подать?

Кочергин, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выругаться, помог ей выбраться из машины. Чанга оправила платье, брезгливо оттолкнула его руку и чинно направилась к кафе.

— Только не втащи ей раньше времени, — фыркнул рядом Дриго.

Кочергин, сжав челюсти, только помотал головой. Когда эта девица всё расскажет, он лично запихнёт её в багажник, вывезет куда-нибудь за Керженец и выкинет на лесной опушке без телефона. Или в какой-нибудь заброшенной деревне в подвале запрёт.

Но пока рано. Так что пришлось шумно выдохнуть и топать в кафе. Чанга уже, оказывается, расположилась за столиком и демонстративно изучала меню. Дриго, улыбаясь, стоял рядом, как официант.

— Мне какао, — сказал Кочергин, тоже усаживаясь за стол. — А барышне — молочный коктейль и пурген.

— Будет исполнено, — подыграл Дриго и убежал в буфет.

— Вы всегда такой хам? — спросила Чанга, отложив меню.

— Нет, только в обществе противных дам. — Сказав это, Кочергин вдруг ощутил, что устал ёрничать. Поэтому уже спокойнее произнёс: — Вот что. Давайте просто поговорим и разбежимся. Идёт?

— Да пожалуйста, — глядя вбок и скрестив руки, проговорила Чанга. — Спрашивайте сколько угодно.

— Кто заказал картину Шварцстрема? — без обиняков прямо спросил Кочергин.

— Чего не знаю, того не знаю. — Чанга, морщась, скребла шею за ухом. — Анонимный заказ. Аванс плюс аккорд. Всё как обычно.

— Как вы передавали картину? — уточнил Кочергин.

В этот момент вернулся Дриго и расставил на столе несколько чашек, от которых шёл ароматный пар.

— Да всё как обычно, — повторила Чанга, наклонив голову вперёд и копошась за затылком. Как будто у неё волосы запутались, или что-то в этом роде. — Ларион сводит заказчика и скаута. Предмет передаётся через него же. Правда, чаще всего он и сам не знает, кто заказчик. Всё делается через курьеров, ячейки в тёмной галерее и с оплатой электронными деньгами. Тьфу ты.

Чанга резко дёрнула себя за косу с лентами, и та повисла у хозяйки в руке. Потом таким же манером Чанга сняла и другую косу и осталась с короткой стрижкой и длинной чёлкой.

— Вы Русаковым не родственница? — спросил Дриго, большими глазами следя за тем, как Чанга сворачивала косы в пучки и засовывала в карманы.

— Нет, с чего ты взял? — удивилась скаутша.

— Да просто так спросил, — покачал головой Дриго, размешивая коктейль в прозрачной чашке. Изумрудная густая жидкость сливалась с прозрачно-сиреневой, и от напитка шёл розовый искрящийся пар.

Кочергин заставил себя зажмуриться, потому что перетекания и переливы жидкостей в чашке Дриго гипнотизировали не хуже песен «Влюблённых истуканов», дай бог им здоровья. И мысли тоже начинали растекаться и смешиваться.

— Вернёмся к картине, — открыв глаза, произнёс Кочергин, стараясь не смотреть в чашку Дриго. — Как вы её нашли?

— Да ни один скаут в жизни вам не скажет, как он артефакты находит, — произнесла Чанга таким тоном, будто с дебилом разговаривала.

— Где была картина? — продолжал биться о стену Кочергин.

— Будете смеяться, — улыбнулась скаутша, и впервые с момента их встречи стала похожа на симпатичную девчонку, а не на наглую раскрашенную кикимору. — Картина была в краеведческом музее Василейска. Валялась в запасниках. Я просто заменила её на копию, и всё.

Поняв, что проговорилась, Чанга резко замолчала и стала сосредоточенно пить кофе, держа чашку двумя руками.

— Снова музей. — Кочергин провёл рукой по глазам. Устало спросил: — Копию где взяли?

— Есть один старикан, как раз в Василейске. Гений, — повела глазами Чанга. — Он и нарисовал. Кто такой и где найти, не скажу, хоть бейте.

— В другой раз, — механически отозвался Кочергин, потирая шрам. — И сколько картин по музеям нарисованы вашим знакомым?

— Всего одна, — захлопала глазами Чанга.

Дриго фыркнул от смеха, и вокруг его головы мелькнуло и рассыпалось разноцветное облако.

— Ясно. — Кочергин продолжал задумчиво смотреть в одну точку. — А как он вообще сумел сделать копию, если на картину нельзя смотреть?

— Не знаю, — тихо произнесла Чанга, пожав плечами и глядя вбок. — Картина эта — жуткая гадость. Смотришь на неё, а она тебя наизнанку выворачивает. И даже потом, когда её уже спихнёшь, она всё равно как будто подсматривает из-за каждого угла. А дед — ничего, сумел как-то с глузду не двинуться. Глянул на её фотку один раз, потом копию сделал, и всё. Правда, он алкаш. Может, в алкоугаре просто ничего не понял.

— Или у него совесть чистая, — проговорил Кочергин, прикрывая глаза.

— Да все мы не ангелы, — тихо и вроде бы искренне произнёс голос Чанги.

И что дальше? Ехать в Василейск? Зачем? Разве что… Нет, только не это.

— Чего? — спросил Дриго, когда Кочергин вслух застонал.

— Если мы вышли на этот музей и художника, то и эти рогатые тоже могут туда заявиться, — обречённо проговорил Кочергин, от души противясь поездке в Василейск.

— Эй! — возмущённо вскрикнула Чанга. — Да они же деда укокошат! Не, так нельзя!

— Нельзя, — кивнул Кочергин, и когда девица вскочила, громко приказал: — Сядь!

Чанга тихо и послушно села на место, испуганно глядя то на Кочергина, то на Дриго.

— И нахрена мне, спрашивается, эти проблемы, — таращась в одну точку, проговорил Кочергин.

— Не бросать же людей на съедение эти тварям, — печально сказала Чанга. — Ладно я, но там же нормальные люди работают, они-то в чём виноваты?

— Все в чём-то виноваты, ты сама сказала, — бросил Кочергин.

— И что будем делать? — со вздохом спросил Дриго.

Кочергин тёр пальцами глаза. Так или иначе, прокатиться, видимо, всё равно придётся. Где, как не в родовом гнезде этого сумасшедшего барона, искать ответы на вопросы. Это как по цепочке следов на снегу идти за кем-то. Маленькие такие алые следы ведут к каменной кладке старого забора, огораживающего серый большой дом, похожий на средневековый замок, только как он оказался в российской провинции. И кто так мерзко хихикает?

— Никто не хихикает, — произнёс голос Чанги.

Кочергин вздрогнул и проснулся. Дриго и Чанга смотрели на него, как на психа. Впрочем, недалеко от истины.

— Вот что, — медленно произнёс Кочергин, следуя по отметинам на снегу. — Раз там была одна картина, значит, есть и другие. Может, ещё что-то полезное найдётся.

— Да там вообще полно всякого барахла, которое от барона осталось, — пожала плечами Чанга. — И другие картины тоже есть.

— Спасибо, я уже насмотрелся, — поморщился Кочергин, припомнив визит в Государственный музей. И тут он вдруг понял, что так и не задал одного важного вопроса: — Скажи, а тебе именно эту картину заказали? Или любую Шварцстрема?

— Именно эту, — покачала головой Чанга. — Мне тоже показалось странно. Я в инете инфу накопала, подумала — круто! Такой прикольный заказ. Да ещё так хорошо заплатили. Только в итоге всё это оказалось ни разу не прикольно. Меня пару раз чуть не грохнули, да ещё эта картина до сих пор мерещится.

— Может, рассчитывали, что ты сойдёшь с ума? — предположил Кочергин. — В этом деле свидетелей вообще не жалеют. Малов, Элина, Ларион, Ветров и компания.

— Н-да, опасная вещь и опасные люди вокруг неё, — задумчиво проговорил Дриго. — Но почему всё-таки именно эта картина? Есть же и другие.

— Эта самая дорогая, — после небольшой паузы щёлкнула пальцами Чанга. — Плюс точно неизвестно, есть ли она на самом деле. Всегда можно сказать, что это подделка. Это чтобы не было проблем с законом. И потом, можно выдать её за картину другого художника и вывезти за границу, а там продать.

— Или можно истребить врагов, — добавил Дриго.

— Когда выдвигаемся? — почти перебила его Чанга.

— Предлагаю сегодня вечером, — быстро вставил Дриго. Чанга тут же с готовностью кивнула.

— Какие вы лёгкие на подъём, — пробубнил Кочергин. — Вещи же надо собрать, семью предупредить, с музеем договориться, номера заказать. Да и ехать лучше утром, на свежую голову.

— Вещей у нас нет, семей тоже, — резко проговорила Чанга. — Музейных лучше лишний раз ни о чём не предупреждать, они и так все на антидепрессантах. А против пробок, я слышала, у вас средство есть.

— Угу, штопор, — огрызнулся Кочергин. — И если будешь выпендриваться, я тебе его куда-нибудь вкручу, обещаю. Завтра в семь общий сбор. Всё. Домой и спать.

— Деспот, — прошипела Чанга, мрачно скрестив на груди руки.

— А есть какое-нибудь заклятие молчания? — громко спросил Кочергин у Дриго. — Чтобы ничего не мешало?

Бариста в ответ только улыбнулся, собрал чашки со стола и отправился в буфет. Чанга скорчила гримасу и показала Кочергину язык с пирсингом. Поборов желание наговорить ей ещё грубостей, Кочергин резко отвернулся и направился к вешалке, где оставил пальто и шляпу.

Соня, разумеется, была не в восторге от решения мужа прокатиться в какую-то глухую провинцию прямо перед Новым годом.

— А как же я? А дом? А Влада? — гундосила поздно вечером Соня, доставая курицу из пароварки.

— Ну, ты и без меня найдёшь, чем заняться. — Кочергин подпёр рукой голову и печально смотрел, как жена наливала в его тарелку склизкий болотистый суп-пюре из брокколи. — Дом за пару дней не развалится, а Влада… Кстати, как там Владка?

— О, сподобился дочерью поинтересоваться, — брюзгливо пробормотала Соня. — Просто папаша года.

Кочергин во второй раз за вечер сдержался и не наговорил гадостей, на этот раз жене. Вместо этого откусил знатный шмат резиновой курицы и заставил себя усердно жевать.

— Устроилась, — смилостивилась Соня. — Работает, полы моет. Матом нас кроет.

— Ничего, ей полезно, — с набитым ртом проговорил Кочергин. — А я постараюсь побыстрее там всё закончить. Просто хочется до Нового года это дело закрыть.

Утром Кочергин проснулся со стойким желанием никуда не ездить, а вместо этого выключить телефон и делать вид, что его нет в городе. Однако перед самым звонком будильника за их забором что-то громко щёлкнуло, так что даже Коржик подлетел к окну и долго всматривался в предрассветную тьму. В общем, стало понятно, что до тех пор, пока картина не будет найдена, Кочергина в покое не оставят.

Кстати, недурно бы поинтересоваться, а что будет потом, когда госпожа Малова получит своё законное наследство от скоропостижно скончавшегося муженька? Куда она сама намерена деть эти «Ранетки»? С одной стороны, это, конечно, её дело. Но с другой… уж слишком много зла связано с этой картиной и личностью Шварцстрема вообще. Принесло же его семейство в Россию.

Засигналил будильник. Пришлось скатываться с кровати и вставать. Кочергин даже заставил себя пробежаться по двору и принять душ. Спасибо Соне — она уже собрала ему чемодан, даже бутерброды положила, да и завтрак на плите оставила. Золото, а не жена. Стоп. Серьёзно? Это Кочергин о ней так подумал? Впервые за двадцать лет брака, который, по совести, считал неудачным.

Заперев дома Коржика, Кочергин поехал к кафе. Хорошо, что Дриго продлил чары на его машине, и не пришлось торчать в непролазных зимних пробках.

На улице уже ждали сам Дриго, как обычно в джинсах и курточке, и Чанга, которую без раскраса и в простеньких брюках Кочергин даже не сразу узнал. Чанга закинула на заднее сиденье рюкзак, влезла в машину и надела наушники. Дриго, почесав затылок, устроился впереди.

Обычно Кочергин предпочитал, чтобы его пассажиры ездили сзади, но сегодня ему нужно было обсудить с бескрылым упырём один важный вопрос, поэтому его присутствие на соседнем кресле пришлось кстати. Тем более что Чанга, кажется, заснула в наушниках.

— Я хотел спросить, — медленно произнёс Кочергин, направляясь к площади Минина, — те существа, что проникают в мозги. Как от них избавиться?

— С какой целью интересуешься? — зевнув, спросил Дриго.

— У Влады видел таких, — почти шёпотом проговорил Кочергин. — Она же моя дочь.

Нельзя же позволить ей превратиться в скользкую мерзкую полупрозрачную кучу, которая порешит родителей за наследство и которую тёмные ангелы потом утащат в ад. Этого вслух Кочергин говорить не стал, но Дриго явно понял, что имелось в виду.

— Клин клином вышибается, — снова зевнул Дриго. — Пороки обычно лечатся противоположностями, то бишь добродетелями. Ей надо какие-нибудь хорошие поступки придумать. Волонтёрство, например. Только чтобы до нутра дошло.

Кочергин задумчиво хмыкнул. Он, конечно, подарил Владе возможность попахать самой и заработать хоть что-нибудь честно и своим трудом. Это будет считаться добродетелью? А как понять? И как вообще донести до Влады, что нельзя потакать только своим хотелкам и позволять мелким противным шулышам гадить себе в мозги?

Да уж, быть родителем не так весело, как показывают в рекламе интернет-магазинов. Даже если твой ребёнок сам уже взрослый.

Кочергин на заколдованной машине пролетел площадь Минина и направился к Борскому мосту, а оттуда — на северо-восток, к Василейску. Светало, и восходящее солнце золотило засыпанные снегом нижегородские просторы, что пролетали за окнами авто. Розовеющее небо вдали сходилось горизонтом с бескрайними зимними полями, отражающими сиреневатый декабрьский рассвет.

Небольшие просыпающиеся городки, тёмные изумрудные леса под мягкими снежными завалами, деревеньки с тоненькими дымками, поднимающимися из печных труб.

Наконец справа появился знак, указывающий, что поблизости протекает река Лея, потом появился и старый дугообразный мост.

— Не провалимся? — с сомнением спросил Кочергин, припоминая, не слышал ли он скандальных новостей об этом сооружении.

— Поезжай, — улыбнулся Дриго.

Кочергин направил машину к мосту. Когда они проезжали по спинке дуги, в обе стороны раскинулись местные северные просторы — река подо льдом, маленькие деревушки на берегах, лесистые холмы. И всё залито яркими лучами только что восшедшего солнца.

От моста дорога привела в Василейск — маленький курортный городок, спрятанный между реками Леей и Чёрной, да ещё доходящий краем до самого водохранилища. Как и всегда в провинции, местные неторопливо направлялись кто на работу, кто на учёбу. В частных подворьях хозяева выходили во дворы и хлева.

— Кто-нибудь позаботился о ночлеге? — через плечо спросил у попутчиков Кочергин.

Ответа не было. Чанга дрыхла, свесив голову, так что Дриго пришлось разворачиваться и тыкать её в коленку. За что он мигом получил звонкий шлепок по руке.

— Чё надо? — резко спросила Чанга, вытаскивая один наушник.

— Где остановимся? — спокойно спросил Дриго. Не обиделся, молодец. Кочергин бы за такое обращение из машины её выкинул. Или в багажник переложил. Связав в узел, как Истуканы.

Чанга причмокнула и потянулась. Осмотрелась. Удивлённо произнесла:

— Ух ты, мы уже приехали? Как-то быстро.

— Куда дальше? — сухо спросил Кочергин.

— Прямо, потом направо. Нам надо проехать через весь город и забраться на гору. Там резиденция деда. У него остановимся.

— Что за дед? — спросил Кочергин, проезжая мимо старинного деревянного дома с витиеватыми наличниками.

— Художник, который копию «Ранеток» сделал. Его зовут Дед.

— У него резиденция? — спросил Дриго через плечо.

— Так дом называется. — Чанга смачно зевнула, даже не прикрыв рот рукой. — Он туда всяких знакомых приглашает. Красота неописуемая, сами увидите.

Кочергин молча повёл машину к выезду из города, туда, где расположилась резиденция пьющего художника Деда, и откуда им предстояло отправиться в ещё одну резиденцию. Усадьбу проклятого художника Шварцстрема.

Резиденция художника Деда представляла собой огромный длинный терем с деревянными воротами, крышами, резьбой, кружевными наличниками и деревянными фигурами в заснеженном саду. И, как и ожидалось, кругом светились знаки защиты.

Ворота открылись сами собой и пропустили машину Кочергина на территорию. Они проехали по небольшой широкой дороге и оказались у рольставней гаража, где их уже ждал сухопарый совершенно лысый мужчина в валенках и расписной телогрейке.

— Привет, Дед! — радостно выкрикнула Чанга, выбираясь из машины и подбегая к мужику с раскинутыми руками.

Обнявшись с Чангой, Дед подошёл к Дриго, который захлопнул дверь авто, и протянул ему руку:

— Дедушкин Михаил Михайлович. Художник. Можно просто Дед.

— Дриго. Можно Гриша.

Дед, с прищуром разглядывая Дриго, только угукнул. Все в курсе происходящего, все знают, кто есть кто. Разумеется, кроме Кочергина.

— Иван Фёдорович, — представился Кочергин, пожимая руку Деду. — Частный детектив, занимаюсь поисками картины Шварцстрема.

— Да лучше б ей никогда не находиться, — тихо проговорил Дед. Потом широким жестом указал на резиденцию: — Прошу в дом!

Кочергин поставил машину в гараж и побежал догонять остальных, успевших подняться по внешней деревянной лестнице к просторной галерее, где Дед открыл для гостей панорамное французское окно и пропустил их в светлую гостиную.

— Летом у меня по дюжине гостей за раз собираются, — рассказывал Дед, от которого, кстати, разило алкоголем. — А сейчас не сезон, хотя красота здесь неописуемая, правда?

— Правда, — согласился Дриго, выглядывая в высокое окно.

Действительно, когда Кочергин подошёл и тоже посмотрел за подмёрзшее стекло, ему сразу расхотелось куда-то бежать и кого-то ловить. Потому что за стенами усадьбы раскинулось водохранилище, теперь скованное зимним льдом. Далёкий горизонт и высокое бесконечное лазурное небо. Сидеть бы здесь у камина с какао и булочками, любоваться изумительными просторами да слушать ленивые разговоры творческой богемы, что гостит у Деда.

— Так чем могу вам помочь? — спросил Дед, потирая руки.

Услышав вопрос, Кочергин сразу сник. Как будто он взлетел к пушистым золочёным облачкам, а его поймали за ногу, дёрнули вниз и шнурками привязали к контейнеру со строительным мусором.

— Это вы сделали копию «Ранеток»? — прямо спросил Кочергин, устав изображать вежливость и светскость.

— Да, по фотографии, — как-то глухо отозвался Дед, глядя в сторону. — Чанга на смартфоне показала, я скопировал в масштабе.

— Так у тебя есть фотография этой картины? — слегка опешил Кочергин.

— Если честно, нет, — сквозь зубы процедила Чанга, бросая верхнюю одежду прямо на мягкое кресло. — Я её почти сразу удалила. От неё даже телефон стал хуже работать.

— Ясно. — Кочергин снова обратился к Деду: — И как впечатления?

Дед в ответ только звучно и протяжно покряхтел.

— Да он потом две недели не просыхал, — буркнула Чанга.

И тут у Кочергина мелькнула мыслишка. Ага, от природных красот и тишины, видимо, мысли прочистились, потому что странно, как он сразу-то не догадался спросить. Глядя прямо на Чангу, просил:

— Слушай-ка, а у тебя совершенно случайно в телефоне не завалялись фотографии ещё каких-нибудь картин Шварцстрема. Или, скажем, его писем? Книг, дневников?

— Неа, — глядя в глаза Кочергину, покачала головой Чанга. — Ну, там их, конечно, завались. Только попробуй прочитай. Да и кому они сплющились. А раз нельзя продать, то на кой фотографировать?

— А вот я не верю. — Кочергин подошёл ближе и уставился в лицо Чангы.

Та закатила глаза и картинно вздохнула:

— Ну ладно, ладно. Есть парочка. Только учтите, зрелище так себе.

Чанга достала смартфон, разблокировала экран, что-то полистала, потом продемонстрировала остальным. На первой фотографии был запечатлён желтоватый лист, на котором чернилами нарисовали огромный гриб, растущий из россыпи человеческих костей.

— Ничего не напоминает? — подняла брови Чанга.

— Атомный взрыв, — пробормотал Кочергин, рассматривая картинку. — Это когда же нарисовано?

— Там есть дата. — Чанга увеличила уголок листа, где показались красиво выведенные цифры — 1909.

— Ничего себе, — тихо произнёс Дриго.

Дед достал откуда-то плоскую фляжку, открутил крышку и сделал знатный глоток. Кочергин в душе понадеялся, что этот деятель искусства дотянет до их экскурсии в замок Шварцстрема, и его не придётся тащить волоком.

— Едем дальше, — проговорила Чанга, перелистывая картинки.

Человек во врачебном белом халате и маске чумного доктора стоит на груде истощённых тел и раскидывает над ними сеть.

— Карантин? — наморщил лоб Дриго. — Испанка? Ковид?

— Первый карантин по холере в России ввёл ещё Фёдор Ушаков, — сказал Дед и снова приложился к фляжке.

— Только он был адмирал, а не доктор, — задумчиво проговорил Дриго. — Давай дальше.

Следующим файлом оказался рисунок шеренги одинаковых людей с квадратными головами. От макушек вверх уходили линии, похожие на провода.

— Занятно, конечно, но нам это никак не поможет, — вздохнул Кочергин.

— А что вы собственно, хотите здесь найти? — морщась после очередного глотка, спросил Дед.

— Ну, во-первых, мы приехали, чтобы вас предупредить, — встряла Чанга. — За картиной идёт охота.

— Это я уже понял, — мутно глядя по сторонам и пошатываясь, проговорил Дед. — Шастают тут всякие…

— А во-вторых, — начал Кочергин и вдруг понял, что заканчивать-то ему и нечем. Он понятия не имел, на кой они сюда приехали. Только если сам Шварцстрем при жизни знал, что случится с его картиной, и оставил какие-то подсказки тем, кто надумает с ней расквитаться.

— У него были дети? — вдруг спросил Дриго.

Дед только активно закивал, но его, кажется, начала распирать икота, поэтому голос подала Чанга:

— Известно о двух дочерях. Одна, старшая, родилась от девушки, на которой этого Шварцстрема женили родители. Вроде её звали Евдокия, но отношения у них были, мягко говоря, не очень. Он ведь её мать в могилу свёл, а саму запихнул в какую-то глушь.

— Как это? — не понял Кочергин. — Насчёт матери?

— То ли отравил, то ли… — Дед пожал плечами и громко икнул. — Что-то в этом роде.

— Была ещё младшая, — снова вступила Чанга. — Которую он и нарисовал.

— От второй жены? — уточнил Кочергин.

— Там всё как-то сложно, — скривилась Чанга. — Не особо понятно, что у него потом были за жёны, и куда они девались.

— Гораздо важнее, куда девались потомки. — Кочергин прикрыл глаза и тёр виски. Что-то не сходилось. Была какая-то деталь, которую он всё время не то чтобы упускал из виду, скорее, она была так вычурно на виду, что её не замечали.

— О потомках мало что известно, — рассказывал голос Дриго. — Их и Революция покрошила, потом иммиграция, войны.

И тут до Кочергина дошло. Кто как-то чересчур много знал обо всей этой истории? Кто втянул в неё самого Кочергина? И кто прилепился к нему с самого первого дня?

Кочергин резко развернулся и сгрёб Дриго за воротник. Глядя в его мерцающие янтарные глаза, чётко произнёс:

— Рассказывай. Живо.

Дриго похлопал глазами, потом резко стряхнул руку детектива.

— Ладно, — каким-то чужим, глубоким голосом произнёс Дриго, отступая на пару шагов. — Меня тогда не просто так сбросили в Дрезден. Мне дали задание отыскать всех Шварцстремов и их проклятое наследие. Вот, до России добрался.

— Дальше, — спокойно проговорил Кочергин.

Дед тем временем опустошил свою флягу и достал откуда-то прозрачную бутылочку.

— Да попробуй найди всё это барахло без крыльев-то, — процедил Дриго. — Вот, только сейчас повезло.

— Стало быть, о том, что было с этим семейством до сорок пятого года, ты всё-таки знаешь, — констатировал Кочергин. — Так что давай, думай.

— Чего тут думать, — вздохнул Дриго. — Не всё я знаю. Этот Шварцстрем, пёс его сожри, водился с силами, которые очень хорошо умеют напускать чёрный дым. Даже нам не всё было видно.

Во дворе послышался невнятный шум. Кочергин мгновенно сел на корточки, Дед от неожиданности споткнулся и с грохотом повалился на пол, Чанга мигом спряталась за кресло.

— Да ладно, чего вы, — улыбнулся Дриго. — Это же свои.

По лестнице к галерее пробежали шаги, и за панорамным окном материализовалась Яна. За ней картинно устало топала блондинистая девица, которую Кочергин как-то видел в кафе. Яна костяшками пальцев звонко постучала в стекло. Из угла, куда уполз Дед, вылетел, сделал дугу по комнате и со стуком шмякнулся на пол предмет, похожий на…

— Грёбаный ёрш! — только и успел вскрикнуть Кочергин.

— Не-не-не! — завопил Дриго и прыгнул к штуковине, упав на неё животом. Раздался гулкий хлопок, его подбросило на полметра, и он плюхнулся обратно. Из-под Дриго пошёл малиновый дым, запахло приторным ягодным ароматизатором.

— Все на воздух! — бодро скомандовал Дед, выходя через окно на галерею.

— Да чтоб тебя, алкаш хренов, — процедила Чанга, прикрывая шарфом лицо и тоже выбегая следом за художником.

Кочергин помог Дриго подняться, и они вместе вывалились в галерею. Дед ловко закрыл окна, и гостиная стала быстро наполняться плотным малиновым туманом.

— Это ещё что? — поморщилась Чанга, пятясь от окна.

— Это мой собственный состав, — самодовольно произнёс Дед. — Некоторых тварей, когда они влезают, не видно. Вот я придумал такой красящий газ, чтобы если кто ломится, можно было дыма напустить и увидеть, кто где. Заодно свалить по-тихому.

— Господи, я думал, это граната, — вымученно выдохнул Кочергин. — Шутник вы, однако, Дедуля.

— А что тут, собственно, происходит? — спросила Яна, опасливо глядя в окно на комнату, уже до потолка заполненную малиновым дымом. Как будто развели сок «просто добавь воды».

— Извините, не признал. — Дед галантно поцеловал руку Яне, потом второй, имя которой Кочергин успел позабыть. — Добро пожаловать, рад встрече. Газ сейчас рассеется, он распадается без следа после контакта с кислородом.

— А краситель? — хмуро спросил Дриго, осматривая свою одежду, приобретшую весёлый малиновый оттенок.

— Без следа! — широко улыбаясь, повторил Дед.

— Вы как здесь? — спросил Кочергин у Яны.

— Борода просил вас подстраховать. Плюс Настя же Вельмата, вдруг пригодится.

Кочергин вроде бы сообразил, что Настя — это светленькая подруга Яны, а вот почему она Вельмата, что это вообще такое, и как может пригодиться, пока было неясно.

— Вельмата воскрешает мёртвых, — пояснила Чанга.

— Тебя не хватало, — повела глазами Яна.

— Серьёзно? Воскрешает? Такое возможно? — огорошено спросил Кочергин, представляя, как они всей пёстрой компанией улепётывают от вылезающих из могил зомбаков. Первым выбрался злобный барон в лохмотьях.

— Не в том смысле, — с улыбкой покачала головой Настя. — Поймёте, когда увидите.

— Долго нам тут ещё мёрзнуть? — скучающе спросила Яна, пряча руки в карманы короткой курточки.

— Ты бы ещё в купальнике припёрлась, — прошипела Чанга.

— Кто-то что-то сказал, или где-то рядом коза блеванула? — театрально наморщила лоб Яна. — Откуда вонь?

— Хватит! — рявкнул Кочергин. — Не хватало ещё ваших бабских дрязг!

Он посмотрел в окно гостиной. Малиновый туман уже стал розово-земляничным, то есть начал потихоньку рассеиваться. А им здесь ещё работать. Правда, с кем? Бескрылый Дриго, всё ещё чего-то недоговаривающий. Бухой Дед с целым арсеналом непонятно каких девайсов. Проныра Чанга, больше пекущаяся о наживе и шкуре, чем о деле. Сексуальная ведьма Яна, на дух Чангу не переносящая. И зевающая Настя, неясно, зачем приехавшая. И во главе этого балагана — сыщик Кочергин, охотящийся за проклятой картиной. Хоть пьесу пиши. Нет, лучше фильм ужасов снимай.

Кочергин вдохнул поглубже и выпустил облако морозного пара. Глянул на часы. Всего двенадцать.

— Во сколько в музее обед? — спросил Кочергин сразу у всех.

— Круглосуточно, — фыркнул Дед. — Там всегда кто-то есть и всегда никого нет.

— Это что значит? — спросил Кочергин у всех, кроме Деда.

— Может, просто пойдём и посмотрим? — предложила Яна. — Кстати, куда идти? Это далеко вообще?

— На каблуках не доковыляешь, — хихикнула Чанга.

— Так, тихо! — скомандовал Кочергин. Теперь обратился именно к Дриго: — Карта есть?

Дриго кивнул и достал смартфон. Оказалось, музей, расположенный в бывшей усадьбе Шварцстремов, находился на приличном расстоянии от городка. Туда добираться нужно за семь километров, и лучше на машине. Хотя летом, наверное, и прогуляться можно, если, конечно, погода позволяет и компания хорошая. Заметив на карте знакомое название, Кочергин попросил:

— Увеличь.

Дриго приблизил карту. Точно, знакомое название. Бывшая церковь «Утоли моя печали», недалеко от усадьбы-музея. Та самая печальня, которую спалила малютка… А не та ли это малютка, которую изобразил на картине сумасшедший барон? То бишь, его дочурка? Не она ли устроила пожар? В папу, так сказать, пошла.

— Ну что, выдвигаемся? — спросила Яна, чем вернула Кочергина в реальность.

Кочергин задумчиво кивнул, потом обратился к Деду:

— Вы остаётесь. Только, пожалуйста, будьте осторожны. И смотрите по сторонам.

— Будет исполнено, — отсалютовал Дед. Кажется, он был рад, что не придётся вместе с остальными тащиться в музей.

Все дружно набились в машину Кочергина. Правда, пришлось посадить Чангу вперёд, а Дриго — назад к Насте и Яне, потому что девицы явно спокойно до музея рядом не доехали бы. А учитывая их сущности, они в лучшем случае салон когтями бы порвали. Или кресла подпалили.

Дорога к усадьбе представляла собой заснеженную колею, проложенную, видимо, сотрудниками музея, потому что ни одной живой души по дороге Кочергину и компании не встретилось. Лишь снега, сугробы, заметённые леса и поля. Поблизости, видимо, была деревня при усадьбе, где и случился пожар.

— Неужели туристы сюда не ходят, — грустно произнёс Кочергин, пробираясь по рыхлому снегу. Жаль, никто не заездил дорогу до них.

— Неа, — подала голос Чанга, до этого всё смотревшая в смартфон. — Здесь же курорт. Все в ваннах греются, фоткаются, на лыжах гоняют да объедаются в ресторанах.

— В каких ещё ваннах? — не понял Кочергин.

— Так здесь же термальные источники. — Чанга зевнула и потянулась. — С другой стороны города. Там бассейны прямо под открытым небом, даже зимой вода тёплая. Ещё там склоны для лыжников и сноубордистов. Ну и кухня, само собой.

— Знаменитый нижегородский кофе и ром? — вяло улыбнулся Кочергин, едва справляясь с рулём.

— Ну да. — Чанга снова зевнула. — Потом ещё сыры, пряники. Да и просто красиво здесь.

— А главное — тихо, — подала голос Яна. — В голове проясняется.

— Согласен, — кивнул Кочергин.

Они как раз проехали мимо заметённого снегом поворота. Указатель гласил, что слева находятся руины той самой древней церкви. Их, правда, почти не было видно. Так, остатки стен темнели в глубоких снегах.

А вот впереди, за коридором берёз, темнели окна усадьбы «Чернокосное», где несколько веков жили представители семейства Шварцстремов. Огромный серый дом, больше похожий на европейский замок, с башенками, флигелями и тёмными окнами, приближался, становясь всё больше. Каменный забор, тоже с башенками, убегал в обе стороны, кругом виднелись большие яблони с корявыми ветвями. Тянуло затхлостью, какой-то едкой химией, гарью и старой запёкшейся кровью.

— До чего жуткое место, — прошептала Настя, озвучив собственные мысли Кочергина.

Кочергин припарковал машину на краю просторной площадки у усадьбы, и вся компания высыпала на улицу. Солнце спряталось за тяжёлые серые тучи, и здание усадьбы стало ещё более мрачным и будто давящим.

— Нам туда, — глухо произнесла Чанга, указывая на приземистое строеньице вроде кирпичного сарайчика, но с решётками на окнах.

— Почему не туда? — Яна подбородком указала на усадьбу.

— Потому что музейные работники сидят здесь, во дворе, — резко произнесла Чанга. — Нам билеты стоит купить, правильно? Усадьбу-то надо на что-то содержать.

И Чанга, засунув руки в карманы, направилась к сарайчику, на котором красовалась надпись «Администрация музея». И указаны часы работы.

— Почему они сидят здесь, а не в самом доме? — спросила Настя, нога за ногу следуя за остальными.

— Боятся, — через плечо ответила Чанга. — В замке больше двадцати минут находиться невозможно, сами увидите. Так что давайте пошустрее.

Чанга отправилась в офис музейных сотрудников покупать билеты, а Кочергин с Дриго и ведьмами остался на улице. Место действительно казалось мрачным, отталкивающим. Даже как будто за ушами давило. Хотелось побыстрее отсюда убраться и больше никогда не возвращаться.

— Как они здесь жили-то, — пробормотала Настя, осматриваясь и ёжась.

— Кто? — подняла одну бровь Яна. — Шварцстрем и его деточки? Спорим, счастливо они жили.

— Это вряд ли, — буркнула Настя, пряча лицо за воротник куртки. — Такие люди вообще редко бывают счастливы.

Яна пожала плечами и глянула в сторону. Лицо её застыло, она нахмурилась и тихо спросила:

— Это ещё кто?

Остальные проследили её взгляд. Оказалось, у угла дома стояла девочка лет восьми в серой шубке и мрачно смотрела на гостей усадьбы. Увидев, что на неё обратили внимание, тонко злобно улыбнулась и завернула за дом. Через несколько секунд оттуда донёсся детский смех, но не звонкий и весёлый, а будто бы гавкающий.

— Это же девчонка с картины, — удивлённо произнёс Дриго. Надо же, он ещё может чему-то удивляться.

— Серьёзно? — спросила Яна у Насти. Та только молча кивнула.

Кочергин и сам подумал, что их встретила маленькая баронесса Шварцстрем, только вслух говорить постеснялся.

— Девчонку видали? — Оказывается, к ним вернулась Чанга. Вот она не выглядела хоть сколько-нибудь огорошенной. Как будто встреча со злобным привидением для неё в порядке вещей.

Чанга раздала всем билеты и усмехнулась:

— Они там спрашивали, нужен ли нам экскурсовод, я отказалась. Они обрадовались. Всё делают вид, что терпеть не могут этот дом, а сами вон девчонку какую-то наняли, чтобы привидение изображала. Шныряет тут, подсматривает, шумит, даже типа смеётся или плачет.

— Так это и есть привидение, — сухо произнесла Яна.

— Ага, конечно. Ври больше, — насмешливо скривилась в ответ Чанга. Правда, увидев мрачные лица остальных, стала серьёзнее. — Вообще-то место, и правда, так себе. Так что давайте побыстрее тут всё узнаем и свалим.

— Прошу прощения, а что мы, собственно, здесь ищем? — спросила Настя, выглядывая из-за воротника.

В ответ все хором повернулись к Кочергину. Он прочистил горло, в котором будто ком застрял, и проговорил:

— Всё, что поможет нам отыскать проклятую картину с ранетками.

— По-моему, у этого барона-психопата все картины прокляты, как и он сам, — процедила Яна.

— Откуда здесь вообще подсказки, как найти картину? — Судя по голосу, Настя начинала раздражаться. — Сама-то картина точно не здесь. Разве что можно у привидений спросить, куда она подевалась.

— Вот ты этим и займёшься, — тоненько улыбнулась Чанга. Настя в ответ лишь одарила её снисходительным взглядом.

Кочергин и сам толком пока не знал, зачем они сюда приехали, да ещё такой большой компанией. Но других идей всё равно не было, так что он просто вздохнул и обеими руками указал на вход.

Первой к дверям подошла Чанга, но Дриго из-за её спины протянул руку и отодвинул тяжёлую деревянную резную створку. Чанга обернулась, хмыкнула и с улыбочкой прошла в музей. За ней последовал Дриго. Яна, фирменно закатив глаза, тоже шагнула через порог. Кочергин пропустил Настю вперёд и вошёл последним.

Как и ожидалось, огромный музейный замок пустовал. Просторная входная группа, высокие светлые стены, чистые лестницы с фигурными перилами.

— Они не боятся, что кто-то что-то украдёт? — звонко спросила Яна и косо глянула на Чангу.

Та сделала вид, что вопроса не слышала.

— Может, тут всё привинчено? — медленно проговорила Настя, снимая шапочку и шарф.

Никто это предположение комментировать не стал, компания просто двинулась по стрелкам на стенах, указывающих на «Начало осмотра». По коридору все прошли в просторную гостиную с тяжёлыми резными креслами и камином, над которым висел огромный портрет мужчины в тёмном одеянии. Лицо серое, глаза чёрные, длинные волосы забраны в хвостик. В руке — трость с серебряной ручкой.

— Это самый первый барон Шварцстрем, — подсказала Чанга. — Который приехал в Россию.

— А что здесь было при советской власти? — спросила Яна, осматриваясь.

— Да ничего, — фыркнула Чанга. — Хотели общежитие сделать, санаторий, дом культуры. Только не пошло. Так что дом так и стоял запертым, пока в двухтысячных тут не устроили музей.

— И мебель того времени? — спросила Настя, приседая и глядя в камин. — Как её не растащили?

— Побоялись, — тихо ответил Дриго. — Здесь же всё проклято.

— Разве советские граждане в это верили? — скептически произнесла Настя.

— Надо же им было во что-то верить, — повёл бровями Дриго.

— Может, пойдём дальше? — предложила Чанга. Она выглядела как-то нервно — приплясывала на месте, будто хотела в туалет, осматривалась, застёгивала и расстёгивала куртку.

Кочергину и самому было в этом доме муторно и некомфортно. Будто бы они вошли сюда без разрешения хозяев, и надо бы поскорее убираться, пока солью под зад никто не пальнул.

Ничего примечательного в экспозиции музея не наблюдалось. Столовая с длинным овальным столом и тяжёлой люстрой как из средневековой таверны, портреты семейства Шварцстремов на стенах — всё сплошь мужчины. Рояль в одной из комнат, антикварная мебель, диваны, канделябры.

— Наверх пойдём? — скучающе спросила Чанга.

Все поплелись на второй этаж по лестнице с указателем «Продолжение осмотра». Там обстановка оказалась поинтереснее. Спальни, в том числе женские и детские, малые гостиные. Но всё равно ничего полезного. Разве что…

— Погодите-ка, — произнёс Кочергин и вернулся в одну из комнат, в которой они и останавливаться не стали.

Это была детская, с кроваткой под балдахином, раритетными куклами, маленькими пяльцами и деревянной лошадкой. На стенах картины, в основном, пейзажи. Хотя одна выделялась — странный портрет молодой светловолосой женщины в богатом историческом платье с открытыми плечами. Выглядела дама чудновато. Вроде бы лицо красивое, шея длинная, плечи изящные. Но весь облик сочился не то развратом, не то пошлостью. Взгляд такой, будто она сейчас платье снимет и на столе станцует. Да и поза — рука тянется к оборкам, будто дама собирается раздеться. Взгляд как у эскортницы, улыбка такая же.

— И что с ней не так? — со вздохом спросила Яна.

— Сама-то как думаешь? — парировал Кочергин.

— Нет, ну не вписывается, конечно, — пожала плечами Яна. — Но мало ли.

— Мало ли — что? — в упор спросил Кочергин. — Если она, и правда, так не вписывается в обстановку, на кой она тут? Кто это вообще?

— Портрет купчихи Савиной, — прочитала Настя подпись под портретом.

— Подлинный? — спросил Кочергин у Чанги, глянув на неё через плечо. Скаутша только молча кивнула, скучающе глядя в потолок.

— Вот какого прибора эта купчиха делает в спальне дочки барона? — задал Кочергин вопрос сразу всем.

Все переглядывались, и только Дриго сдвинул брови и медленно проговорил:

— Только если…

— Вот именно, — щёлкнул пальцами Кочергин.

— Что — именно? — гневно спросила Яна.

— Если это её мамаша, — пояснил Кочергин.

— Может, это просто музейщики её сюда притащили, потому что картина красивая, — упрямо пробормотала Яна.

— Серьёзно? Красивая? — иронично переспросил Кочергин.

— Дело вкуса, — не сдавалась Яна. — Я бы с этой мадам за стол не села, но может, кому-то нравится.

— Шлюхи многим нравятся, — откуда-то тоненько произнесла Чанга.

— Ты это к чему? — угрожающе спросила Яна.

— Да хватит уже! — выкрикнул Кочергин, и его голос разнёсся эхом по пустому дому. Затем послышались мелкие шаги и детский смех. Отчего-то по шее мурашки пробежали.

— Этой девчонке хочется ремня всыпать, — сквозь зубы прошипела Яна.

— А она похожа на женщину, которая изменяет мужу с десятью разными мужчинами, и каждый из них думает, что он единственный. — Оказывается, Настя так и рассматривала портрет купчихи.

Кочергин мысленно согласился с характеристикой Насти. Только увы, это никак их не приближало к пропавшей картине.

— Ладно, идём дальше, — вздохнул Кочергин.

Но осмотр остальной части музея совсем ничего не дал. Чердак дома, хотя и просторный и с хорошей отделкой, вообще пустовал, хотя вид из окон открывался отменный — верхушки деревьев, река подо льдом, чуть дальше — крыши домиков Василейска.

— А где хранилище? — спросил Кочергин, понимая, что они примерно час потратили впустую. Разве что с обстановкой дома барона ознакомились.

— В подвале, — сказала Чанга, внимательно глядя на Кочергина. — Только оно заперто.

— Да ну, не может быть, — фыркнул сыщик. — Показывай.

— Мы что, двери будем вскрывать? — испуганно прошептала Настя, когда они гурьбой спускались по мраморным лестницам.

— Нет, конечно, — отозвался Кочергин. — Мы же интеллигентные люди. Только в замочную скважину посмотрим, и всё.

Подвал действительно оказался закрыт тяжёлыми металлическими дверями, да ещё с табличкой «Вход воспрещён».

— Когда это нас останавливало, — тихо произнёс Кочергин, доставая ключ на цепочке. Потом всё же сподобился спросить у Яны: — Почему здесь нет защиты, как в музее в Нижнем?

— Не тот случай, — покачала головой Яна. — У этого дома и всей обстановки своя мощная энергетика. И недобрая. Если ещё защиту ставить и хранителей призывать, будет, скажем так, конфликт интересов. Ничем хорошим такие вещи не заканчиваются.

Кочергин повёл бровями и вернулся к замку. Мысленно пообещал кому-то, что это проникновение в фонды музея нужно исключительно для пользы дела, и никто ничего воровать оттуда не станет.

— Держи себя в руках, ладно? — бросил Кочергин Чанге и вставил ключ в замок. Тот легко повернулся, и двери отворились.

Кто-то из ведьм зажёг слабый розовый свет. Обычный включать не стали, чтобы не привлекать внимания музейщиков. Вдруг у них датчики, или они просто внимательно следят за расходом энергии.

Хранилище оказалось просто тёмным подвалом, заваленным всяким хламом, который по каким-то причинам не включили в экспозицию. Полки с книгами и посудой, мебель под накидками. Рыцарские доспехи, коробки, ящики. Вонь. Пыль, химикалии и кровь.

Потолки низкие, сводчатые, каменные. Пар изо рта. Шаги гулко отражаются, хотя помещение просторным не назовёшь, да ещё хлам кругом.

— Где копия «Ранеток»? — шёпотом спросил Кочергин у Чанги.

Та пролезла мимо него и двинулась вглубь тоннелей. Низкая арка, потом ещё одна. Оконца под потолком заложены камнями. Наконец компания вошла в тесную комнату, в которой даже дышать было трудно — воняло химикалиями и старой кровью. У стен расставлены картины, лицевыми сторонами внутрь.

Пока Чанга перебирала картины, Кочергин подошёл к стене с заложенным полукруглым оконцем вверху. Там, кажется, ещё и мощные металлические прутья решётки сохранились. Да, пахнет старым металлом. И не только оттуда.

Достав телефон, Кочергин включил фонарик и посветил наверх. К потолку оказались приделаны толстые железные кольца. Такие же нашлись на стенах. На одном из них даже следы крови сохранились.

— Господи, что здесь было-то, — прошептала Настя, ёжась.

— Ничего хорошего, — тихо произнёс Дриго.

Чанга тем временем достала одну из картин и резко развернула её к остальным. Все разом вдохнули и отступили на шаг, даже Дриго. Только ничего особенно на полотне не было — всего лишь зимний яблоневый сад, каменная кладка забора и девочка в шубке и меховой шапке. Ещё с муфточкой в тон. Светленькие кудри, бледное личико. Правда, выражение лица жутко неприятное, злобное. Будто бы она зрителю битого стекла в ботинки насыпала, шланг тормозов перерезала и отравы в чай бросила, а теперь ждёт, что будет.

— Похожа, — первым подал голос Дриго. — На купчиху.

— О, кстати! — Чанга сунула копию проклятых «Ранеток» Яне, которая взяла полотно с таким отвращением, будто ей вручили банку с мадагаскарскими тараканами.

Сама скаутша снова стала швыряться в картинах, вытащила одну и продемонстрировала остальным. В воздухе явно пахнуло мертвечиной. Да и сюжет полотна соответствовал — мужчина в гробу, вокруг — мрачные люди с горящими свечками. Все бледные, лица неприятные, грубые, каменные. Рядом с гробом сидит молодая женщина в чёрном платье. Видимо, вдова. Завалилась набок, будто убита горем. Только вот под платочком, которым она прикрывает лицо, явно видно, что она не плачет, смотрит спокойно и сосредоточено. А ещё она на позднем сроке беременности, и живот лежит у неё на коленях будто огромный валун.

— Никого не напоминает? — спросила Чанга, двинув бровями.

— Купчиха! — щёлкнул пальцами Дриго. Почему-то на сей раз из его руки искры не разлетелись.

— Действительно, — пробормотал Кочергин, присматриваясь. И правда, у жены покойника то же самое неприятное, но красивое лицо, что на портрете в детской. И от картины явно несёт дохлятиной. И почему-то землёй.

— Называется «Перед отпеванием», — пояснила Чанга.

— Он что, прах и могильную землю в краски подмешал? — задумчиво проговорил Кочергин, выпрямляясь. — Зачем?

— Маньяк, — резко выдала Яна.

Кочергин почесал зудящий шрам. Что получалось. Шварцстрем женился на вдове купца? Беременной, ага. От кого дитятко?

— Нет, — вслух произнёс Кочергин.

— Что — нет? — переспросила Яна.

Кочергин понял, что оплошал, и от стыда шрам зачесался сильнее.

— Он не женился на вдове, — пояснил Кочергин скорее себе самому, чем остальным. — На портрете была её старая фамилия, по мужу-купцу. Просто он сделал ей ребёнка, потом купец умер, а девочку забрал барон.

— Не сходится, — покачала головой Яна. — Девочка не была бы баронессой.

— Значит, остаётся один вариант. Купчиха вскоре после родов отправилась вслед за мужем. — Кочергин заставил себя убрать руку от лица, чтобы не расчесать шрам до крови.

— Якобы сироту призрел, пожаловал ей свой титул, — кивнул Дриго. — Такое может быть.

И всё же, все эти жутковатые истории никак не приближали сыщика и компанию к проклятой картине. Разве что стало чуть понятнее, откуда вообще взялась девочка. Только что это даёт.

— Почему на копии «Ранеток» нет следов порчи? — спросил Кочергин, заставляя себя сжать кулаки, чтобы не расчёсывать шрам. — Её же кислотой облили.

— Кто сказал? — пропела Чанга, глядя в потолок. — Может, и пытались облить, да всё мимо пролетело.

Кочергин хмыкнул и подошёл к картинам, наклонился и стал их перебирать. Вытащил одну и прочитал название:

— «Связанный вампир».

Действительно, на полотне был изображён молодой парень, почти мальчишка, в потрёпанной белой рубашке. Руки заломлены, тело перетянуто тугими верёвками. Между челюстями зажат толстый кожаный жгут, так что видны острые клыки. Взгляд у парня свирепый, а сам он бледный и тощий, выглядит измученным. Причём смотрит так, будто его истязатель стоит прямо перед ним. Картину с него пишет.

— Точно маньяк, — произнесла где-то рядом Яна.

Кочергин вернул «Вампира» на место, Яна туда же поставила портрет маленькой баронессы. В ряду картин, правда, нашёлся ещё один портрет, судя по надписи, тоже баронессы. Только постарше. Бледная девушка с чёрными волосами, чертами похожая на папашу Шварцстрема. Стоит скованно, как истуканша, вцепившись в большую книгу в тёмном переплёте.

Глядя на портрет старшей дочери барона, Кочергин подумал, что из всех современников этого сумасшедшего алхимика, кого им повезло увидеть, эта девица казалась самой… нормальной, что ли. Человечной.

— Вот она вроде ничего, — тихо произнесла Яна, глядя на портрет. — На человека похожа.

И тут за спиной раздалось шуршание, от которого все разом подпрыгнули.

— Ой, простите, — виновато улыбнулась Настя.

Оказывается, она стянула покрывало с большого резного шкафа, оно шмякнулось на пол, подняв облако душной пыли, явно отдающей мертвечиной, кровью и ядовитой химией.

— Вы только посмотрите, — восхищённо прошептала Настя, осматривая большое зеркало на двери шкафа.

— И что там особенного? — скучающе спросила Чанга.

— А ты подойди и глянь, — язвительно произнесла Яна.

Настя обернулась и поманила всех к себе. Дриго насмешливо улыбнулся и не двинулся с места, Яна только с вызовом глянула на Чангу. Настя вопросительно посмотрела на Кочергина.

Пришлось шагнуть к зеркалу и встать рядом с Настей. Ну, зеркало. Большое. Антикварный шкаф с цветочной резьбой. Вместительный. Наверное, дорогой.

— Зеркала всё помнят, — тихо произнесла Настя.

Кочергин посмотрел на её отражение и поперхнулся — на её лице оказалась нарисована маска черепа. А за её спиной что-то горит. Голова Дриго. Яна насмешливо улыбается. Чанга вытягивает шею, чтобы заглянуть в зеркало. Неприятная блондинка в чёрном платье явно не рада гостям. Это ещё кто?!

Кочергин резко обернулся. Настя с обычным лицом, голова Дриго в порядке. И никаких высокомерных купчих.

Кочергин осматривал компанию, собравшуюся в подвале усадьбы Шварцстрема. Вроде всё правильно, лишних людей нет и никто не потерялся. Однако он же ясно видел в отражении зеркала надменную блондинку с недовольным лицом. В чёрном. Очень похожую на купчиху с портрета.

— Зеркала хорошо запоминают информацию, — тихо произнесла Настя, заглядывая за спину Кочергину. — Всё, что когда-то отражалось в этом зеркале, можно увидеть снова. Если постараться.

— А оно нам надо? — скептически спросила Чанга.

— Вдруг пригодится, — пожал плечами Кочергин. — Куда вставать?

— Да просто стойте где стоите. — Настя и Яна с двух сторон подхватили покрывало, упавшее со шкафа, и резко им взмахнули.

Перед лицом Кочергина промелькнула чёрная пелена, и подвал будто погрузился в сумерки, хотя здесь и так светло не было. Но теперь кругом словно другое пространство образовалось, всё стало мглистым и мерцающим.

— Думайте о том, кого хотите увидеть, — посоветовала Настя, становясь сбоку зеркала.

Кочергин осмотрел своё отражение. Полупрозрачное, как в мутном стекле. Рядом угадывается силуэт Дриго и волосы Чанги белеют. Рядом с ней сидит в кресле блондинка в тёмном платье. Пошло улыбаясь, стягивает с открытых плеч платье с оборками. К ней подсаживается мужчина-брюнет, тоже в чёрном. Дальше они превращаются в один тёмный бесформенный ком, только длинные бледные ноги дамы выглядывают из-под чёрного подола.

Миг — и мужчина уже просто стоит рядом с креслом, где сидит та же самая дама. Предлагает ей что-то выпить из высокого бокала, она сомневается, но отказаться не смеет. Пока она мелкими глотками пьёт красную густую жидкость, мужчина, всё тот же брюнет, и опять стоящий спиной, водит руками у неё над животиком. Кажется, она на раннем сроке беременности.

Кровавые роды с криками промелькнули за долю секунды, в следующий миг заметно отощавшая женщина в тёмном плаще, воровато осматриваясь, вынимает ребёнка из кроватки.

И тут же она уже лежит на кровати, вытянувшись в струнку и подтянув руки к груди. Явно не живая. Видение рассыпалось, оставив за стеклом лишь красивую девочку лет пяти в светлом платьице, измазанном чем-то красным. Девчонка корчит мерзкие рожи в зеркало, потом поднимает взгляд, видит Кочергина, злобно улыбается, замахивается, чтобы разбить зеркало.

Перед глазами снова падаёт тёмная пелена. Подвал крутанулся, Кочергин ухватился за шкаф, чтобы не упасть.

— Ничего себе, — удивлённо произнёс голос Насти где-то рядом.

— Тоже в первый раз такое вижу, — серьёзно проговорила Яна.

— И что вы там такого рассмотрели? — скучающе спросила Чанга.

Кочергин кое-как выпрямился. Вроде голова перестала кружиться. Очень хотелось выйти на свежий воздух. Кочергин потёр руками лицо, да посильнее, чтобы шрам заболел. Глянул в зеркало, а там его приятели стояли вокруг стола, на котором лежал пристёгнутый ремнями человек. Вокруг шипели и пузырились колбы и пробирки, а высокий брюнет читал какую-то толстую старую книгу. Вдруг поднял взгляд, увидел Кочергина в зеркале и удивлённо вздохнул.

Кочергин рывком обернулся. Никакого стола с подопытным, никаких колб и книг. Никакого сумасшедшего барона.

— Пошли отсюда, — скомандовал Кочергин и, никого не дожидаясь, двинулся прочь из подвала.

Пробежал под сводами, потом по лестнице, через гостиную. Наконец вывалился из дверей на крыльцо, опёрся рукой о колонну, ослабил шарф, чтобы легче дышалось.

— А мы уж думали идти вас искать, — хмуро произнесла женщина в старом пальто с бейджиком у воротника. — Что, заплохело?

Кочергин только молча покивал. Боялся, что если откроет рот, его вырвет прямо на музейное крыльцо, а он ведь приличный человек.

— Это у всех так, — протянула музейная работница, махнув рукой. — Мало кому там нравится.

— Это уж точно, — сказала Яна, выходя на крыльцо и придерживая дверь для Насти.

Следом вышли Дриго и Чанга.

— Вам бы чаю. Или чего покрепче. — Музейная дама запахнула пальто. — Парк будете смотреть?

— Да, обязательно, — выдавил Кочергин, с трудом выпрямляясь. — Спасибо большое за билеты и беспокойство. Удачного вам дня.

Дама хмыкнула, кажется, довольная, что не пришлось заходить в дом, и направилась к административному сарайчику.

— Подождите, — окликнул её Кочергин. Когда музейщица обернулась, спросил: — Скажите, а какие здесь есть привидения, кроме девочки в шубке?

— Да какие привидения, господь с вами, — натужно улыбнулась сотрудница, бегая взглядом по сторонам.

— Нет, я серьёзно, — важно добавил Кочергин. — Мы собираем информацию для… э…

— Книги и документального фильма, — пришёл на помощь Дриго. — Привидения в нижегородских усадьбах.

— Ну, это так, — музейщица делано хихикнула и покрутила рукой в воздухе. — Мало ли, кому что привидится. Только вы уж там не пишите, что это я вам нарассказала, ладно? — Когда Кочергин серьёзно кивнул, дама стала загибать пальцы: — Так. Девочка в шубке — раз. Женщина в чёрном — два. Всё ревёт. Воет так, что аж… кхм. Ладно. Девка с косой — три. Дед-сторож — четыре. Воющий хоровод — пять. Но это не здесь, а чуть подальше. Ну, и так, ещё по мелочи. Кошки непонятные шмыгают, собаки. Даже вроде быка как-то видела. То есть, видели.

— Чёрный бык? — уточнил Кочергин, припоминая приключения с Аллой.

— Ну, вроде того, — уклончиво проговорила дама. Потом театрально глянула на часы и сказала: — Ой, мне работать надо, совсем с вами заболталась. Всего доброго.

Компания попрощалась с музейной сотрудницей, и та отправилась в административный пристрой.

— Так. — Кочергин прикрыл глаза и привычно стал массировать виски. — Кто из них наши персонажи. Девочка. Это, наверное, баронесса. Плачущая женщина. Может, это её мать?

— Может, — неуверенно пожал плечами Дриго. — Она, кажется, хотела её забрать.

— Ага, только этот маньяк ей не дал, — скривилась Яна. — Похоже, он специально ей ребёнка-то сделал. Снадобьями какими-то поил. Может, и её мужу помог на тот свет отправиться.

— Слушайте, — подала голос Чанга. — Это всё, конечно, жутко интересно, все эти мылодрамы. Только какой нам от них прок?

— Толк есть, — выпрямился Кочергин, глядя на парк за каменным забором усадьбы. — Чёрный бык. Я ведь его уже видел. Но если он тут давно бегает, выходит, его давно и призвали. Не сам ли барон его и вытащил?

Дриго, которому Кочергин адресовал вопрос, задумчиво пожал плечами.

— Вообще-то ходили слухи, что сам Шварцстрем мог превращаться во всяких жутких животных. — Чанга ёжилась и грызла ноготь.

— Этого не хватало, — выдохнула Яна.

— Что дальше-то будем делать? — спросила Чанга, засовывая руки в карманы.

Кочергин перебирал в уме варианты, глядя на тёмные яблони под снегом. Кажется, кое-что всё же сложилось.

— Вот что. Чанга. Раз ты можешь всё достать и разузнать, для тебя будет задание.

— Чего сразу я?! — возмутилась Чанга.

— Не перебивай, — отмахнулся Кочергин. — Твоя задача — выяснить, что стало с дочерьми Шварцстрема, да и с ним самим. Чем быстрее, тем лучше. Уяснила?

— Ладно, — повела глазами Чанга. — Попробую, но ничего не обещаю. Такие дела требуют времени и денег.

— Увы, и того, и другого у нас в обрез. Так что просто покажи класс. — Дальше Кочергин обратился к остальным: — Ваша задача — поставить максимальную защиту на резиденцию Деда.

— Сделаем, — кивнул Дриго.

— А я пока парк осмотрю. — Кочергин поморщился, глядя на кривые заснеженные яблони. Вряд ли его здесь ждало что-то весёлое или хотя бы относительно безопасное.

— Я пойду с вами, — предложила Настя. — Защиту я ставлю так себе, а вдвоём тут гулять не так страшно.

— Я тоже останусь, — подала голос Яна. — Гриша и сам справится, а от этого места можно ожидать любой гадости. Сгинете вместе, и что мы делать будем без Вельматы, да ещё без Следопыта?

— Шкурный интерес, — проворчала Чанга, дыханием согревая ладони.

— Я тебе потом втащу, — спокойно пообещала Яна. — Мало не покажется.

— Руки коротки, — мило улыбнулась Чанга. — Ладно, пойду по местному архиву прошвырнусь, может, что полезное отыщется.

Чанга и Дриго двинулись прочь от усадьбы, а Кочергин с Настей и Яной медленно пошли вдоль стены дома. Завернули за угол, по тонкой тропочке направились к густому яблоневому саду, застывшему под инеем и снежными завалами.

— Странные какие-то деревья, — тихо произнесла Настя, осматриваясь. — Как будто несчастные. Приговорённые к этому саду.

— Неудивительно, — пожала плечами Яна. — Деревья же тоже живые, а учитывая характер местных обитателей, можно предположить, что даже яблони здесь плачут по ночам.

— Деревья могут плакать? — спросил Кочергин, уныло осматриваясь.

— Растения первыми чувствуют всякую гадость. И почему бы им не плакать от тоски или от боли. — Яна остановилась у развилки. Три дорожки расходились в разных направлениях.

— До чего здесь шумно, — поморщилась Настя, осматриваясь.

— Чего? Шумно? — переспросил Кочергин, до которого смысл сказанного Настей дошёл, увы, не сразу. — Да здесь тишина такая, что каждую мыслишку в голове слышно.

— Я слышу голоса, — медленно и как-то натужно проговорила Настя, глядя в сторону. — Голоса мёртвых. И их тут целый хор.

Кочергин прислушался. Разумеется, сад ответил глухим молчанием. А вот Настя то и дело устало морщилась и крутила головой. Конечно, хотелось поинтересоваться, точно ли она слышит голоса умерших, а то мало ли что. Вдруг у неё крыша улетела. Кочергин бы не удивился. С другой стороны, он уже и сам повидал много такого, о чём в приличном обществе лучше помалкивать, а то смирительная рубашка — аксессуар спорный, не всем идёт.

— Что они говорят? В смысле — голоса? — спросил Кочергин, чтобы поддержать Настю, то есть показать, что не удивлён и не собирается прятать от неё острые предметы.

— Они кричат, — вздохнула Настя. — Вопят, ничего не разобрать.

— А если попробовать? — предложил Кочергин. — Вдруг что-то полезное проскочит?

— Маловероятно, — пожала плечами Настя, расстёгивая куртку и залезая во внутренний карман. — Но хуже уже вряд ли будет, так что почему бы и нет.

Она достала из-под куртки небольшое зеркало, подышала на него, потом протёрла варежкой стекло. Поднесла к глазам, чтобы смотреть как бы под углом, стала медленно поворачиваться.

— Жуть какая, — в который раз поморщилась Настя, убирая зеркальце от лица. — Это не сад. Это кладбище.

— В каком смысле? — спросила Яна, до этого скучающе рассматривавшая кривые ветки яблонь.

— Сами посмотрите. — Настя протянула зеркало Кочергину.

Сыщик не торопился принимать чужой артефакт (о, он уже начал ориентироваться в этих понятиях). Зеркало взяла Яна, подошла к Кочергину и встала у него за плечом. Потом вытянула руку и стала потихоньку поворачивать стекло так, чтобы в него попало отражение.

Кочергин поначалу видел только серые блики, но потом вдруг в зеркале появились перекорёженные люди, будто бы растянутые в разные стороны. Конечности их были перекручены, вытянуты и одновременно сломаны, тела истекали кровью. И да, они кричали. Их лица, будто деревянные и искажённые страданием беззвучно раскрывали рты.

— Хватит, — отстранился Кочергин от зеркала. — Что это вообще?

— Мёртвый сад, — глухо произнесла Яна, возвращая зеркало Насте. — Это такой жуткий обряд, который в древности проводился тёмными язычниками в августе. Живых людей заколачивали в ящик, закапывали в землю, а сверху сажали дерево. Считалось, что дерево будет тянуть из человека силу, увеличивать её и передавать тому, кто съест плоды.

— Но человек же просто умрёт в ящике, — недоверчиво проговорил Кочергин.

— Это были колдовские ритуалы. Тёмные и непростительные. — Яна потёрла рукой глаза. — Люди не умирали там, а превращались либо в нечисть, либо в мстительные сущности. Это вроде вечной тюрьмы.

— Похоже, кто-то здесь устроил целый такой сад, — поёжилась Настя, придвигаясь поближе к остальным.

— Можно им помочь? — спросил Кочергин, у которого будто камень внутри образовался.

— Можно, — тихо произнесла Яна. — Только не теперь. Мы этим займёмся, но потом. Позже.

— Да, сейчас у нас есть дела поважнее, — резко произнесла Настя.

Кочергин проследил её испуганный взгляд, и у него колени подогнулись. Посреди тропинки, перекрыв им отход к усадьбе, стоял огромный чёрный бык. Он наклонил голову, целясь в компанию острыми мощными рогами, шумно выдохнул и ударил копытом в снег. Наст проломился, вокруг разлетелась мёрзлая земля.

— Господи, — еле слышно выдохнула Настя. — Что делать?

— В разные стороны, — едва успела прошептать Яна, а бык уже во весь опор нёсся на компанию.

Настя взвизгнула и, кажется, отпрыгнула прочь, убегая по тропинке. Но не бросать же Яну, оставшуюся в центре. Однако Яна убегать и не собиралась. Она пихнула Кочергина в грудь, так что он повалился на спину, а потом с размаху вытянутыми руками хлопнула в ладоши прямо перед красноглазой мордой быка.

Ослепительная вспышка, оглушающий грохот. Кочергин, зажмуриваясь, успел увидеть, как из ладоней Яны вырывается пламя, которое сжигает быка в пепел, вихрем разлетающийся по мёртвому саду. Эх жаль, Яны тогда не было с Кочергиным и Аллой.

— Давай, вставай. — Яна протянула Кочергину руку, но тот побоялся дотрагиваться до её ладони.

Упираясь локтями в снег, кое-как сел, а потом поднялся ноги самостоятельно. И тут где-то поблизости завизжала Настя. Яна рванула в сторону, откуда слышался крик, Кочергин побежал следом. Они как раз успели к тому моменту, когда здоровенный чёрный пёс напрыгивал на упавшую в снег Настю.

Яна с воплем оттолкнулась, пролетела метра два и рукой будто сгребла пса. Он рассыпался в угли, а Яна шмякнулась на руки прямо на то место, где была собака.

Кочергин подбежал к Яне, пытающейся подтянуться на локтях. Помог ей сесть, Настя, стянув варежки, стряхивала снег и вонючую золу с куртки Яны.

— Надо выбираться отсюда, — хрипло выдохнула Яна, шумно дыша и убирая рыжую прядь с лица.

— Есть идея, — щёлкнула пальцами Настя. Потом кивнула Кочергину: — Помогайте.

Кочергин не понял, что имела в виду Настя, да и оставлять Яну он боялся. Но Яна покачала головой, показывая, что и одна посидит. Тогда Кочергин поднялся на ноги и спросил у Насти:

— Ну? Что делать?

— Лепим снеговиков! — скомандовала Настя, скатывая снежный ком. — Да повыше, чтобы в человеческий рост. Нужно три.

Кочергин подумал, что не стоит так уж доверять голосам, звучащим в Настиной голове, однако Яна, на которую он посмотрел в поисках поддержки, только повела рукой, показывая, что лучше бы ему делать что сказано.

Тогда Кочергин присел на корточки и стал сваливать рыхлый снег в шарик. Откуда-то сверху на них спикировала большая чёрная птица, от которой Яна отмахнулась, как от мухи. Птица разлетелась чёрными хлопьями.

— Быстрее, — выдохнула Настя, формируя снежную пирамиду.

Кое-как, вдвоём с Настей, Кочергин тоже слепил большой конус. Потом ещё третий, спешный и кривой. Однако дело тут, похоже, было не в красоте. Настя подобрала с земли яблоневый прут, разломила на мелкие палочки и впихнула в руку Кочергину:

— Делайте как я. — Настя стала втыкать палочки в верхушки конусов, как глаза снеговиков, потом ещё нашла пару палочек, из которых сделала фигурам руки. Яна дала подруге помаду, которой та нарисовала рты.

Кочергин тоже вяло участвовал в лепке, гадая, какого прибора они тут в игры играли, когда надо было делать не снеговиков, а ноги. Казалось, что сюр достиг предела, однако до полного отлёта кукушки оказалось ещё далеко.

Настя сняла шарф и намотала на одного из снеговиков, Яна стащила с волос резинку и приладила на голову другой фигуре. И обе ведьмы выжидательно глянули на Кочергина.

— Ну? — нетерпеливо проговорила Яна. — Сама быстрее сделаю. Тормозите, товарищ следопыт.

Яна ловко стащила с Кочергина новый шарф и надела на третьего снеговика.

— Может, ещё хоровод поводим? — мрачно спросил сыщик, жалея хороший шарф. — Или в снежки сыграем?

Но язвительного ответа не последовало, вместо этого Яна выкрикнула:

— Ходу!

Следом за рыжей и блондинистой ведьмами Кочергин побежал по яблоневому саду. За спиной раздался хруст и рык.

Обернувшись на бегу, Кочергин увидел, как вновь появившийся огромный бык топтал разломанную снежную фигуру, большой волк грыз другую, нечто вроде гориллы рвало на куски третьего снеговика.

Яна и Настя оборачиваться не стали, просто повернули к усадьбе, проскочили забор, административный сарай и подбежали к машине Кочергина. Когда они втроём закрылись в салоне, в саду что-то гулко бухнуло, даже по земле дрожь прошла.

— Едем, — произнесла Яна, выглядывая в окно.

Кочергин трясущимися пальцами завёл мотор и повёл машину к выезду. Даже успел удивиться, почему это никто из музейщиков даже не выглянул на шум. Хотя чему тут удивляться.

До резиденции Деда компания добралась быстро, но у самого терема их, как оказалось, поджидало что-то вроде огромного чёрного спрута. Склизкий осьминог выкатился прямо на дорогу, перекрыв проезд и развалил длинные щупальца во все стороны метров на десять.

Кочергин резко затормозил, и машина проехала ещё пару метров. Увидев авто, осьминог начал быстро подползать по дороге, переваливаясь всеми щупальцами.

— Выходите и бегите к дому через сад, — проговорила Яна, сузив глаза.

— Как мы тебя бросим-то, — испуганно прошептала Настя.

— Ничего, справлюсь. — Яна повела плечами и сказала: — Я выхожу первая, вы следом. Бегите и не оглядывайтесь.

— Что за дичь тут творится, — процедил Кочергин, отстёгивая ремень безопасности и втайне надеясь, что машину не разорвёт на куски.

— Это маньяк Шварцстрем даже с того света своё наследие защищает, — подала слабый голос Настя.

— Вряд ли он на том свете, — произнесла Яна, разминая пальцы и щурясь на катящегося к ним гигантского осьминога. — Застрял, наверное, где-то посередине, вот и гадит оттуда. Ладно, я пошла.

Яна выбралась из машины, хлопнув дверью, и походкой от бедра смело направилась прямо к спруту. Осьминог замер на миг, потом стал быстро увеличиваться в размерах, превращаясь в здоровенное чёрное облако. Одно из щупалец развернулось и полетело в Яну, но она взмахнула руками, и щупальце ударилось об огненную стену и рассыпалось углями.

— Пора, — сипло сказала Настя, выпрыгнула из машины и побежала к терему Деда по небольшому саду.

Кочергин вылез, закрыл авто на случай, если от него всё же хоть что-то да останется, и побежал следом, утопая по щиколотку в рыхлом снегу и петляя между невысокими яблонями и вишнями. Обернувшись на секунду, увидел, как Яна метнула молнию прямо в шарообразную голову спрута, но разряд отскочил от одного из щупалец.

Следом за Настей Кочергин добежал до деревянной калитки, перескочил через светящийся розовым порог и с трудом увернулся от красного шара, летевшего прямо в лицо. За спиной гулко бухнуло, взрывная волна сшибла с ног. Кочергин упал лицом в снег и закрыл голову руками. Кажется, где-то рядом на землю повалилась Настя.

— А, это вы, — произнёс голос Деда где-то наверху. — Давай, помогу. Предупреждать же надо.

Когда звон в голове немного прошёл, Кочергин открыл глаза, убрал от лица руки и осмотрелся. Дед помог Насте подняться и теперь стряхивал с неё снег. Кочергину пришлось вставать на ноги самому, без посторонней помощи. Он выпрямился, покачнулся, но устоял.

— А где ваша третья? — невозмутимо спросил Дед.

— Там, — неопределённо махнула рукой Настя.

Однако спасать Яну не пришлось. Она тут же появилась сама, правда, вся в ссадинах, и передвигаться ей помогал Дриго.

— Давненько меня так не трепало, — просипела Яна, шатаясь и опираясь на Дриго. Она кое-как добрела до лестницы наверх, ухватилась за столбик и села на ступеньки, упираясь локтями в колени.

— Ещё одной не хватает, — щурился кругом Дед. — Чанга-то где?

— В архив пошла, — ответил Кочергин, стряхивая чёрные хлопья сажи со шляпы. Они только размазывались по фетру.

— Щётку надо, — произнёс Дед, глядя на бесплодные попытки Кочергина оттереть черноту. — Пошли, поищем. Да чаю попьём.

Всей компанией Дед и его гости поплелись наверх. Яна, лишь оказавшись в гостиной, тут же плюхнулась в кресло, снять куртку и обувь ей помогла Настя. Дед отыскал где-то щёточку для чистки шляп и принёс ещё аптечку. Пока Настя и Дриго возились со ссадинами Яны, а Дед кочегарил самовар, Кочергин подошёл к окну и, довольствуясь светом от сиреневых декабрьских сумерек, пытался отчистить сажу со шляпы.

Кажется, в саду произошло какое-то движение. Кочергин несколько секунд напрягал глаза, вглядываясь в заснеженный сад, полный фиолетовых теней. Но ничего необычного так и не рассмотрел.

— Кто ещё есть в доме? — спросил Кочергин, отходя от окна.

— Никого, только мы. — Дед, выглядевший довольным, расставлял фарфоровые чашки на большом овальном столе. — Горничные у меня приходящие, а еду покупаю с доставкой. Гостей сейчас нет, так что мы тут одни.

— На всю округу, — тихо добавил Кочергин, прикидывая, куда податься, если совсем припечёт. Идей не было, так что в случае появления посланников барона Шварцстрема придётся держать оборону самим.

Но больше никаких странностей не происходило. Разве что Чанга так и не появилась. Стемнело, Дед зажёг в гостиной лампы, отчего стало уютно и почему-то спокойно. На ужин были жареные в печке пирожки и горячий чай с ягодами, хотя, судя по запаху, Дед добавил в свою чашку секретный ингредиент из фляжки.

Яна рано ушла спать, Настя отправилась следом. Дриго болтался где-то в саду, а Кочергин рассматривал картины, которые в мастерской показал ему Дед. Великолепные пейзажи, зеркальные акварели и даже портреты. И всё — разные стили, так и не скажешь, что картины писал один и тот же человек.

— И много ваших копий развешаны по музеям и коллекциям? — спросил Кочергин, расхаживая по галерее.

— Ни одной, — уверенно соврал Дед, доставая фляжку из внутреннего кармана вязаной кофты. — Разве что эти проклятые «Ранетки».

— И зачем согласились на афёру со Шварцстремом? — спросил Кочергин, рассматривая весенний натюрморт с веточками цветущей вишни.

— Да я поначалу и не понял, на что ей эта копия. — Дед приложился к фляжке, вытерся и продолжил: — Когда дошло, поздно было отказываться. Это как снять штаны и передумать. И кайфоломство, и выглядишь, как идиот. Да ещё штаны удирать мешают.

Кочергину показалось, что насчёт незнания Дед приврал. Скорее всего, просто повёлся на большие деньги. За эту копию ему явно хорошо заплатили. Второй раз пьющему художнику подфартило, когда Кочергин и компания нагрянули к нему раньше рогатого отряда, охотящегося за картиной.

— Вы, значит, можете сделать картину по фотографии? — спросил Кочергин, разглядывая пейзаж с рекой и залитыми солнцем полями.

Дед утвердительно помычал, снова приложившись к фляжке.

— У моей жены скоро день рождения. Можете сделать её портрет по фотографии? Чтобы красиво, как в музее?

— Да запросто. — Дед, похоже, захмелел, потому что убирая фляжку в карман, чуть не сшиб натюрморт на подрамнике и громко икнул. Потом всё-таки сфокусировался на Кочергине и, снова икнув, сказал: — Давай, показывай свою красавицу.

— Вам фото скинуть? — Кочергин даже чуть попятился из-за того, что от Деда мощно разило крепким алкоголем.

— Я так гляну. — Дед достал откуда-то очки с толстыми стёклами и смешно уставился на фотографию Сони, которую на смартфоне показал ему Кочергин.

Дед щурился на фото несколько секунд, потом повертел рукой, как будто что-то прикидывая. Наконец крякнул и кивнул:

— Сделаем в лучшем виде.

Кочергин выпрямился и довольно повёл плечами. Кажется, проблема с подарком Соне решилась. Зато другая проблема всё никак не появлялась. Кочергин глянул на часы — доходило восемь. Куда Чанга-то подевалась. На звонки она не отвечала, сообщений не присылала. Хоть бы объявилась как-нибудь.

Но наступила ночь, а Чанга так и не вернулась. Кочергин даже предлагал отправиться на её поиски, однако у остальных охотников за трудами Шварцстрема предложение отклика не нашло. В конце концов, скауты обычно гуляют сами по себе и никому отчётов не дают. Так что ближе к полуночи все просто накатили успокаивающего чаю и разошлись по спальням резиденции Деда.

Кочергин вообще еле добрался до комнаты, так клонило в сон. Аж глаза слипались. Во сне он снова плутал по подвалам усадьбы сумасшедшего барона, всё пытался что-то найти, кого-то спасти, куда-то выйти и не отбросить копыта по дороге.

С рассветом всех пригласили к завтраку. Яна выглядела куда лучше, чем вчера, однако глубокие царапины на лице свежести её образу всё же не придавали. Кочергин проглотил шутку о женской косметике, которой можно скрыть следы драки с любыми чудовищами и просто пожелал всем доброго утра.

— Здрасьте! А вот и я! — бодро объявила Чанга, вваливаясь в гостиную, где все собрались за большим накрытым столом. Не обращая внимания на вялые отклики, скаутша скинула куртку на кресло и уселась к самовару.

Кочергин снова проглотил острую реплику, на сей раз о том, что молодёжь стала совсем невоспитанная, даже руки не удосужится помыть, прежде чем садиться завтракать. А учитывая обстоятельства, мало ли, в какой куче магического хлама могла порыться Чанга. Но она улыбалась так хитро, что стало ясно — скаутша откопала что-то важное и интересное, поэтому душнить и портить ей настроение не стоит.

Видимо, все подумали ровно так же, поэтому никто ни слова за завтраком не проронил. Все лишь уплетали пухлые сырники со сгущёнкой, ароматный чай с ягодным вареньем, выпечкой и отличными пирожными в стиле «советское качество в гробу видало ваши чизкейки».

Первой не выдержала Яна. Ей вообще не очень-то удавалось сохранять невозмутимость на расцарапанном лице. Так что она слишком громко треснула ложкой о блюдце, и когда все подпрыгнули, с плохо скрываемым раздражением спросила:

— Как успехи?

— А? — изобразила недоумение Чанга. — Ты ко мне обращаешься?

— Нет, к барону Шварцстрему, — огрызнулась Яна. — Вон его призрак, чаёвничает с нами на правах приглашённой тёмной стороны.

Чанга демонстративно уставилась на пустое место за столом. Потом спросила у воздуха:

— Так что, господин барон, как ваши успехи? Молчать будете? Фу, как невежливо.

Дриго улыбнулся, прикрывшись чашкой. Зато Насте, беседующей с призраками, видимо, было не до смеха — она сидела бледная и хмурая.

— Удалось что-то найти? — спросил Кочергин, изо всех сил стараясь сохранить хотя бы видимость вежливой беседы.

— Да, удалось, — тонко пропела Чанга, наливая себе воды из самовара. — Архив у них что надо — всё оцифровано. Правда, подход надо знать, чтобы зря время не тратить.

Дальше Чанга потянулась за вишнёвым пирогом с плетёным верхом и невозмутимо набила рот выпечкой. Кочергин с трудом сдерживался, чтобы не наговорить грубостей. Яна, судя по сжатым губам и мрачному взгляду, занималась тем же.

Наконец Чанга покончила с пирогом и откинулась на спинку стула, ослабив ремень на джинсах. Видимо, это она сделала для театрального эффекта, потому что как была до завтрака тощей что спичка, так и осталась.

— Вы с нами поделитесь тем, что узнали? — выдавил остатки вежливости Кочергин.

— Ну ладно, — смилостивилась Чанга, чем, видимо, спасла себя от гнева Яны, ставшей пунцовой. — В общем, так. По официальной версии, барон Шварцстрем покончил с собой в начале двадцатых годов. К нему как раз направлялся карательный отряд «Чёрная каракатица».

— Как? — быстро переспросил Кочергин, уже слышавший где-то это название.

— Да, Варя Гранитова, она же Иоанна Русакова, — закивала Чанга. — Бывшая графиня, примкнувшая к «красным». Специализировалась на раскулачивании дворян и разорении церквей и монастырей. Даже не подлежит реабилитации. Говорят, на ней трупов столько, что на несколько кладбищ хватило бы.

— Ну, это преувеличение, — подал голос Дриго. — Она вообще спорный персонаж.

— Так что насчёт барона? — громко спросил Кочергин, чтобы не дать разговору уйти в ненужное русло.

— Да, барон. — Чанга почесала за ухом. — Его как раз собирались арестовать и судить, но он решил их не дожидаться и повесился раньше. Хотя там тоже странная история. Его нашли в петле на яблоне в саду за усадьбой. Одет в дорожный костюм. А рядом — лошадь.

— Бежать собирался? — сдвинула брови Яна.

— Ага, — улыбнулась Чанга. — Побежал, да передумал. Дай, думает, лучше повешусь на яблоне.

— Куда же он собирался? — задумчиво проговорил Кочергин. — Где вообще можно было спрятаться от красных карателей?

— В Пустоши, — пожал плечами Дед, всё время будто спавший прямо за столом. — Вроде там его старшая дочь жила.

— Вот, кстати! — щёлкнула пальцами Чанга. — Вроде как эта старшая дочь, Евдокия, взяла к себе младшую сестру. Ту, что на картине.

— И что с ними стало? — подтолкнул Чангу к рассказу Кочергин.

— Странно, но ничего особенного. Про старшую вообще никакой информации нет, а вот младшая сменила имя, поступила в местное училище, закончила его и уехала. На этом всё. — Чанга сделала вид, что рассказ закончен, и налила себе ещё чаю.

— Сменила имя? — нашёл зацепку Кочергин. — На какое?

— Была Роза Шварцстрем, стала Роза Швецова. — Чанга потянулась за очередным куском пирога.

Пока она невозмутимо уплетала пирог, Кочергин всё прокручивал в уме услышанное. Видимо, Чанга узнала что-то ещё и теперь ждала, когда ей зададут нужные вопросы. Игра такая. Только кажется, не все настроены на викторину. Яна уже собралась выдать что-то резкое, но Кочергин её опередил:

— Самоубийство, значит? Жил-жил и умер?

Чанга, пережёвывая пирог, картинно пожала плечами. Что-то тут было не так, какой-то секрет прятался в этой истории. За что могли вздёрнуть Шварцстрема? И кто? Да кто угодно, он явно многим нагадил. И узнать, за какую именно гадость он повис на яблоневой ветке, тоже теперь почти невозможно. Хотя Чанга, кажется, сумела-таки что-то нарыть.

— А ты не в курсе? — спросил Кочергин у Дриго.

Но тот только покачал головой:

— Здесь всё было и есть скрыто в такой тьме, что свет нужен очень мощный. Просто так не разберёшься.

— Ой, ну что непонятно?! — закатила глаза Чанга. — Или вы думаете, он с пустыми карманами хотел дёру дать?

— Сокровища? — насмешливо фыркнула Яна. — Да таких сказок у нас по области десятки. И ни одного клада никто так и не откопал.

— Это спорный вопрос, — произнёс Дриго, глядя на свои руки.

— Мало нам проклятой картины, теперь ещё и сокровища. — Яна недовольно поджала губы.

— Вы думаете, — обратился Кочергин к Чанге, — что барон хотел бежать от «красных» с ценностями? И за них его убили? Но кто? Сами «красные»? И где клад? Его кто-то забрал или нет?

— Вот на эти вопросы ответов нет, — вздохнула Чанга.

И тут Кочергин внезапно вспомнил, как Настя что-то говорила о том, что Шварцстрем с того света (или из какого-то промежутья) защищает своё наследие. А Ларион ныл, что барона достали с того света и теперь водят на поводке.

— Что, если ценности остались там, в саду? — обратился Кочергин сразу ко всем. — Барона порешили, клад припрятали, да так за ним и не вернулись.

— Кто припрятал? — спросила Настя, сузив глаза.

— А с кем он собирался удирать? — задумчиво проговорил Кочергин, представляя, как барон спешно выходит из замка с какой-то большой ношей и седлает коня. — Прислуга к тому времени наверняка уже сама разбежалась. Все же знали, что идёт раскулачивание, а значит, барину недолго осталось. Кто последним мог видеть барона?

Кочергин окинул взглядом всю компанию. Яна смотрела на него вопросительно, Настя сосредоточенно складывала что-то в уме. Чанга уплетала ватрушку. Дед, кажется, снова уснул, свесив голову к груди. Зато Дриго, судя по косому взгляду, догадался, о ком шла речь. Кочергин прямо посмотрел на него, тот с сомнением покачал головой:

— Да не может быть.

— А я думаю, очень даже может, — парировал Кочергин. — Все они — одного сада проклятые черенки.

— Кто-нибудь пояснит? — жёстко произнесла Яна.

— Роза, его дочь. — Сказав это вслух, Кочергин устало вздохнул и провёл рукой по лицу. — Больше всё равно некому.

— Она же была совсем ребёнком, — сочувственно произнёс Дриго.

— Она была не просто ребёнком. — Кочергин припомнил, как барон поил беременную любовницу какими-то снадобьями и колдовал над её животом. — Роза — запланированный и искусственно выведенный злой гений. Шварцстрем подошёл к вопросу потомства по-научному. Нашёл подходящую женщину, не отягощённую моральными принципами, и использовал её как инкубатор. Хотел создать идеального наследника, что в итоге и получил. Видимо, в какой-то момент Роза решила, что без папаши ей будет проще.

— Гадость какая, — поморщилась Настя.

— Надо узнать, что стало с Розой, — обратился Кочергин к Чанге.

Та вроде даже успела коротко кивнуть. А потом пол гостиной сбросил Кочергина и остальных в багровое марево.

Кочергин пролетел несколько метров низ, потом всем телом ударился обо что-то жёсткое. Где-то поблизости кричали и стонали люди, однако никого и ничего видно не было — всю гостиную Деда, или где они теперь находились, заполнил багровый туман. И в этой мерзкой вате, забившей всё вокруг, что-то бесконечно жужжало. Будто в комнату налетели тысячи мелких мух, круживших теперь у головы Кочергина и царапавших лицо острыми крыльями.

Отмахиваясь и отплёвываясь, Кочергин попытался рассмотреть в мареве хоть что-нибудь, но увы, не сумел даже толком понять, где именно находился и куда лучше ползти. Попробовал крикнуть — не вышло, в рот сразу набились мерзкие насекомые, которые тут же стали перебирать лапками по щекам, дёснам и языку, норовя забраться в горло. Кочергин поперхнулся и потерял равновесие, снова грохнувшись вниз. По пути ещё и плечом здорово ударился о какой-то угол.

И тут где-то в стороне раздалось шипение, будто кто-то открыл газовый баллон. Потом этот кто-то недовольно выругался и прохрипел:

— Тьфу ты, искры нет. Ну, ты, факельная башка, давай сюда!

Снова что-то щёлкнуло, и под громогласное раскатистое «Дедуля дома!» пространство озарилось ярко-оранжевыми всполохами. Кое-как сфокусировав взгляд там, оттуда шли голос и отсветы, Кочергин увидел громадное огненное пламя, вырывающееся, казалось, прямо из рук зловеще хохочущего Деда. Судя по тому, что за долю секунды от пламенного потока отскочил Дриго, искрой для огнемёта послужила его огненная шевелюра.

Кочергин вроде бы окраиной разума понимал, что надо делать ноги, но никак не мог оторвать взгляда от искажённого резкими тенями лица Деда, продолжающего громко хохотать, и миллионов кружащих в воздухе мелких огненных вихрей. Мухи, попадая в волну пламени, вспыхивали и метались в разные стороны, как мини-кометы.

— Валить надо, — просипел кто-то прямо под ухом Кочергина, потом его подхватило под руку и куда-то потащило.

Сыщик-следопыт только бессмысленно перебирал ногами, но встать даже не пытался. Потом была лестница — с десяток ступенек вниз, и пятой точкой пришлось сосчитать все до одной.

Наконец дышать стало полегче, да и глаза кое-как открылись, хотя перед взором всё ещё стоял непонятный туман. Кажется, Кочергина кто-то вытащил на уличную лестницу. Точно — ладоням холодно, да и воздух морозный. На ощупь Кочергин кое-как отыскал на земле снежный сугробик, зачерпнул обеими руками рыхлую холодную массу и наскоро растёр лицо. Потом, отплёвываясь, прочистил рот. Отлично, взгляд наконец прояснился, да и вообще полегче стало, хотя он, кажется, себе щёки расцарапал.

Осмотревшись, Кочергин кое-как поднялся на ноги. Колени ослабели и норовили подогнуться, так что пришлось ухватиться за перила, чтобы снова не упасть. Удивительно, но вокруг никого не было. Только приглядевшись, Кочергин понял, что остальные убежали куда-то во двор. Ориентируясь на ярко-рыжую гриву Яны, сыщик побрёл за остальными. Он грешным делом подумал было, что они вознамерились бросить его и Деда здесь одних, но, к счастью, ошибся. Никто их на растерзание потусторонним сущностям оставлять не собирался. Вся компания собралась у ворот и теперь быстро рисовала вокруг сияющие знаки. Ну, все, кроме Чанги, глуповато топчущейся на одном месте.

— Нет, мы что, так и оставим его там? — истерично спросила Чанга.

— Он и сам неплохо справляется, — бросила через плечо Яна, быстро рисуя знаки на заборе.

Чанга подошла и рывком развернула Яну к себе, выкрикнув ей в лицо:

— Ты нормальная вообще?!

И в этот момент забор, как раз в том месте, где не успела нарисовать иероглиф Яна, проломился. С треском разлетелись в разные стороны щепы, и внутрь проник большой ком чёрного дыма, который стал быстро раскручиваться, покрывая сизой пылью снег и всё вокруг.

— Ну что, довольна? — злобно спросила Яна, пятясь прочь от забора.

Кочергин тоже опасливо отступал, понимая, что бежать, в общем-то, больше и некуда.

В забор мощно ударило снаружи, так что он треснул и покачнулся.

— Там есть калитка, — еле слышно напомнила Настя.

— Бегите, я за вами, — через плечо произнесла Яна, заворачивая рукава.

Кочергину доли секунды хватило, чтобы подумать о том, что Яна и так уже порядком вымоталась, однако озвучить свою мысль он не успел, потому что доски забора разлетелись в разные стороны, и на территорию усадьбы поползли гибкие чёрно-глянцевые змеи. Светящихся знаков защиты хватило лишь на то, чтобы удерживать эти щупальца за ограждением, однако они извивались, упорно ища лазейку.

— Да валите уже! — крикнула Яна, наступая на одну пиявку, как-то умудрившуюся просочиться внутрь.

— Ладно, пошли, — туго произнесла Чанга, разворачиваясь и направляясь к калитке.

— Я останусь, — сухо произнёс Дриго, остановившимся взглядом буравя ворота, которые вздрагивали от гулких ударов.

— И куда дальше? — спросил Кочергин, понимая, что за околицей их ждёт смерть.

— В Печальню, — подсказал Дриго. — Там можно переждать.

— И долго ждать? А главное — чего? — Только Кочергин договорил, как в щель между выломанными досками забора проникла струя дыма и направилась прямо сыщику в лицо. Её локтем разбил на множество чёрных хлопьев Дриго.

Кочергин инстинктивно отскочил и натолкнулся на пискнувшую Чангу. Отлично, остался с двумя тощими девчонками, одна из которых — унылая цапля с голосами в голове, а другая — пронырливая истеричка.

— Ладно, пошли, — процедил Кочергин, понимая, что теперь он в этой мини-компании за главного.

Втроём они пересекли заснеженный сад и добрались до калитки. За их спинами раздался оглушительный треск, но никто из троицы не обернулся, будто выполняя чей-то молчаливый приказ не смотреть назад.

Да что ж такое. Откуда вы все повылезли, твари?! Кочергин так разозлился, что выбил калитку ногой, а потом ещё с размаху вмазал по чьей-то бурой искажённой физиономии. Даже не обратил внимания, кто там на них скалился, и зашагал по дороге к имению Шварцстрема.

— Ух ты, круто, — похвалила его удар семенящая рядом Чанга.

— Круто будет, когда петух проорать не забудет, — угрюмо пробубнил Кочергин. Топая по рыхлому снегу.

Где-то на окраине сознания он по-честному сильно удивился, как это сумел одним ударом расправиться не то с привидением, не то с… зомби? И они здесь? И что, им чьи-то мозги нужны? Ну тогда они точно не по адресу. Кто поумнее, те сейчас по торговым центрам подарки близким выбирают да ёлки наряжают, а не гоняются за нечистью по всей губернии.

Засунув руки в карманы свитера, Кочергин прибавил шаг. Они выбежали из дома в чём были, а на улице-то декабрь. Так что надо поторапливаться, чтобы… что?

В который раз осознав всю бессмысленность их метаний, Кочергин остановился прямо посреди дороги.

— Чего стоим? — спросила Чанга, приплясывая на морозе. Она тоже была всего-то в спортивном костюме да домашних кедах.

— А что нам остаётся? — устало спросил Кочергин. — Даже если эти нас там не достанут, мы всё равно замёрзнем. Даже костёр развести не из чего. Дриго-то остался там.

И тут Кочергина за локоть ущипнула Настя. Она молча кивнула назад, туда, откуда они пришли. К ним, покачиваясь, шла растрёпанная и перемазанная сажей Яна. Она лишь махнула рукой в направлении Печальни, с трудом переставляя ноги.

Девчонки подождали Яну, подхватили её под руки и потащили вперёд, Кочергин шёл следом, осматриваясь. Пожалуй, вряд ли ему ещё раз удастся так ловко вырубить упыря, или кто там их преследовал.

Настя с Чангой волокли Яну по рыхлому снегу, Кочергин же замыкал шествие, затылком чуя приближающееся нечто. Тёмное и гадкое. И неясной оставалась судьба Деда и Дриго. Хотелось, конечно, верить, что они до сих пор живы-здоровы, однако вера эта держалась лишь на пустом оптимизме, которым сыщик перестал страдать давным-давно.

Расстояние до Печальни оказалось куда более длинным, чем запомнилось по поездке на машине. Кстати, как она там, интересно. Хотя кто же думает о какой-то колымаге, пусть и качественной и дорогой, когда позади кто-то, наверное, уже готовится сожрать Дриго и Деда. Если уже не сожрал.

Ну, Шварцстрем, алхимик хренов, чтобы тебе там на гигантской сковороде зажариться до хрустящей корочки со всех сторон. Кочергин даже со злобным наслаждением представил, как подбрасывает дровишек в костёр и прибавляет температуру. А сам — в большом поварском колпаке. Аж потеплее стало.

Скоро между оголёнными кривыми ветвями зимних кустов и деревьев показались полуразрушенные стены Печальни. Пришлось свернуть с дороги и добираться до развалин по колено в снегу. Учитывая, что никто утеплиться перед походом не успел, всем сразу стало холодно и мокро. Кочергин снова пожелал барону всего нехорошего.

— Это Роза, — вдруг выдал Кочергин, в который раз проваливаясь в ледяную кашу. — Это она сожгла церковь и полдеревни.

— А вы откуда знаете? — запыхавшись, спросила Настя, волоком таща Яну к остаткам стен.

— Видел кое-что, — смутился Кочергин. Хотя сейчас не до стыда. Это во-первых. А во-вторых, судя по совершенно спокойной реакции, вещими снами здесь никого не удивишь.

Наконец они добрались-таки до руин Печальни. Скопом забрались по давно раскрошившейся лестнице и ввалились в бывшую церковь. Кругом — кривые стены, пустые длинные окна, разбитые колонны. Кое-где из-под обвалившейся штукатурки выглядывали бледные лики святых на фресках.

Ноги замёрзли так, что почти полностью потеряли чувствительность, так что Кочергин еле-еле переставлял их, с трудом шагая по пустому пространству сгоревшей церкви.

— Она же каменная, — выдохнула Настя, помогая Яне сесть на какой-то уступчик. — Как она сгорела-то?

— Чёрное пламя и камень расплавит, — просипела Яна, откидываясь к выщербленной колонне. Она и сама теперь напомнила побитую треснувшую статую — бледная, с синюшными губами, растрёпанная. Даже волосы из сверкающих рыжих стали тусклыми, как у старой куклы, полвека провалявшейся в тёмном чулане.

Откуда-то донёсся слабый женский не то стон, не то плач. Первой мыслью Кочергина было сочувствие и что-то вроде «только этого не хватало, ещё одну спасать». Но потом он припомнил рассказы музейных работников о призраке рыдающей женщины. И да, здорово напрягся, потому что весьма вероятно, что портрет этой дамы они видели в детской спальне усадьбы сумасшедшего барона.

И точно — через несколько секунд мимо бывшего входа в разрушенную церковь прошла полупрозрачная женщина в длинном чёрном платье и такой же вуали. Рыдания при этом доносились со всех сторон, становясь то тише, то громче, будто голос путешествовал по округе.

— Она сюда не войдёт, — спокойно произнесла Настя, лишь мельком глянув на привидение. Причём обращалась точно к Кочергину, из чего он сделал вывод, что его физиономию здорово перекосило.

— Да хоть бы и вошла, — резко выдала Чанга, растирая озябшие ладони. — Зашипела бы да пропала. Чтоб им всем пропасть! Грёбаная семейка!

Голос Чанги эхом отразился от старых обшарпанных стен. Остальные трое только молча смотрели на скаутшу, растирающую красные веки.

— Всё из-за меня, — захныкала Чанга. — Далась мне эта долбаная картина! Надо же было так вляпаться.

— Рано или поздно это должно было случиться, — сипло проговорила Яна. — При твоей-то работе.

— Знаешь что, — с вызовом произнесла Чанга, но Кочергин не дал ей начать ссору.

— Хватит! — серьёзно произнёс сыщик. — Потом поругаетесь. Если уцелеете. Сейчас надо думать, что делать дальше.

— А какие у нас варианты? — агрессивно спросила Чанга.

— Призраки сюда не проникнут? Я правильно понимаю? — обратился Кочергин к ведьмам.

— Смотря какие призраки, — уклончиво произнесла Настя. — И потом, учитывая историю, им совсем не обязательно сюда входить. Вполне могут снова спалить всё снаружи.

— Или стены снести, — добавила Яна и надрывно закашлялась.

— Да уж, ситуация. — Кочергин задумчиво почесал шрам на лице. — И выхода нет.

— Вообще-то отсюда есть сразу два выхода, — подала голос Настя. — Наверх и вниз. Только открывают их обычно те, у кого есть или когда-то были крылья. Любого цвета.

— Очень ценная информация, — язвительно произнесла Чанга.

Стоило ей замолчать, как в одном из окон что-то промелькнуло. Нечто огромное. Как большое чёрное крыло. Этого не хватало. По полу заструился обжигающий ледяной сквозняк, так что и так уже замёрзшие щиколотки будто лезвием очертило. Откуда-то на пол полетели кусочки штукатурки.

— Нам хана, — просто произнесла Чанга, глядя в одну точку.

И возразить нечего. Краем глаза Кочергин заметил движение, повернулся и отскочил сразу метра на два. В дверном проёме бывшей церкви на фоне белеющих декабрьских снегов и оголённых ветвей чернел силуэт человека в длинном плаще. Под капюшоном не видно лица, зато сам персонаж ростом метра три. Сделал шаг, и все четверо в церкви разом охнули. Но чёрный человек будто натолкнулся на невидимую преграду. Снова шаг — снова не смог переступить порог. И тогда он начал увеличиваться, превращаясь в гиганта, закрывая собой весь свет, что проникал внутрь развалин.

Пол пошёл мелкой дрожью, стены затрещали, со всех сторон с перестуком валились ошмётки старой штукатурки, с остатков крыши летели камни, так что пришлось спешно искать укрытие, которое в руинах при всём желании никак не найти.

Под стопами гулко грохнуло, пол просел, Кочергин с трудом удержался на ногах, уцепившись за накренившуюся колонну. Видимо, то чёрное нечто снаружи планировало, как и предсказала Яна, окончательно развалить старую церковь, чтобы Кочергин и компания сгинули под обломками.

Рядом с оглушительным грохотом приземлился здоровенный валун, чудом никого не задев. Каменюка раскололась на несколько кривых булыжников, разлетевшись в разные стороны храма.

А потом снаружи что-то вспыхнуло, и дрожь мигом прекратилась. Правда, всего лишь на несколько секунд. Потом снова вспышка — и снова тишина. И даже посветлее стало.

Кочергин для безопасности опустился на четвереньки и пополз к выходу. Как раз успел к тому моменту, когда на Дриго понёсся громадный чёрный бык, из-под копыт которого летели снег и сажа. Дриго локтем отмахнулся от быка, выдержав натиск, кругом всё снова вспыхнуло, но чернь превратилась в большущего пса, развернулась и снова понеслась на бескрылого.

— Надо помочь, — глухо выдохнула Настя, как-то оказавшаяся рядом.

Пёс норовил вцепиться в шею Дриго, тот отмахивался, но явно устало. Пёс припадал к земле, скаля зубы, а Дриго был весь изранен, даже нормально выпрямиться уже не мог.

— Как помочь? — тупо спросил Кочергин, у которого в голове будто пустота разлилась — вообще ни одной токовой мысли.

— Над каждой церковью поставлен ангел. — Настя закашлялась, в воздухе явно тянуло душной гарью, смешанной с сероводородом.

— И что ты предлагаешь? — обернулся к ней Кочергин. — Как нам вызвать этого ангела?

— Да никак, — хрипела Настя, — это же храм, тут…

Она не договорила. Упёрлась руками в пол и надрывно кашляла, как в приступе астмы. На улице окровавленный Дриго повалился в снег, сцепившись с огромной чёрной псиной. Кочергин сел на колени и обернулся. Яна лежала на боку и не шевелилась, Чанга вообще куда-то запропала. Пёс на улице рычал и будто что-то грыз.

Кочергин запрокинул голову. И где тут ангелы? И почему они вообще всё это допустили, а? Что, они так и будут просто смотреть на все эти пакости и ничего не делать?

С потолка Кочергину в глаза полетели кусочки штукатурки и пыль. Он зажмурился и повалился на бок, отплёвываясь. Когда смог разлепить веки, под которые будто песок набился, оказалось, что сверху на него смотрел человек в латах, с большим крыльями и огненным мечом.

— Помогай, — только и смог просительно прохрипеть Кочергин.

От вспышки, разлетевшейся мириадами огненных лучей, Кочергин чуть не ослеп. Он вообще подумал, что умер, потому что всё его нутро прошило световыми линиями, тело будто исчезло вовсе, оставив один невесомый дух.

Но потом всё вернулось обратно. И хотя в сознании маячило «хочу остаться», всё же пришлось снова обрести бренную оболочку. Оказалось, туша Кочергина лежала на полу старых церковных развалин и таращилась на часть потолка, где красовалась старая выцветшая фреска с архангелом, держащим меч.

Просипев «спасибо», хотя и непонятно кому, Кочергин перекатился на бок. Казалось, он весил тонну, не меньше. Пришлось кое-как себя приподнять, сесть, снова завалиться на бок, удариться плечом о каменный пол и снова сесть. Переждать перезвоны в голове. Найти взглядом Настю, ползущую к Яне. Отлично, эти две здесь. Где третья? Ага, Чанга, шатаясь, держалась за колонну. Прекрасно, едем дальше. Дриго.

Кочергин заставил себя перевернуться и ползком направился к дверям. Правда, лестница чересчур крутая, чтобы спускаться на четвереньках, так что пришлось взбираться по стене и принимать обычное двуногое положение.

Наконец выпрямившись, Кочергин глянул вниз. И с возвышения церковной лестницы увидел на белом снегу россыпь пепла. Будто только что прямо у храма в пламени мгновенно истлели два огромных крыла, оставив после себя лишь тёмный отпечаток.

Кочергин скатился вниз по разбитой каменной лестнице, по инерции пролетел ещё пару метров и бухнулся в снег, покрытый тонким слоем чёрного пепла. Будто силуэт крыльев отпечатался, как по трафарету. Дриго видно не было, и что-то подсказывало, что его поблизости вообще больше нет.

И куда девался этот кофейный упырь? Кто теперь буде смешивать какао в кафе и заколдовывать машину, чтобы она летала? И чья голова будет освещать путь в кромешной темноте?

Ничья.

Кочергин зачерпнул снега и в который раз за день растёр им лицо. Горячая слезинка и холодный растаявший снег. Влага на влаге — незаметно.

— Они не умирают, — произнёс сиплый женский голос над головой.

— Никто не умирает, — добавил другой.

Кочергин поднял взгляд, рядом стояла Яна. Лицо серое, хмурое. Как будто постарела лет на пятнадцать. Рядом растрёпанная Настя в грязном спортивном костюме.

— Все мы когда-нибудь снова встретимся, — проговорила Яна, щурясь вдаль и запахивая промокшую грязную олимпийку.

— Угу, — угрюмо промычал Кочергин, поднимаясь. — Только кое с кем надо бы повстречаться поскорее. И отвесить так, чтобы мало не показалось. Где ваша третья?

Чанга стояла рядом, молча глядя, как рассеивается на слабом ветру чёрный порошок, оставшийся от крыльев и тех, кого ими спалило. Отчего-то стало понятно, что никакая нечисть сегодня больше за ними не погонится, потому что Дриго захватил их с собой туда, куда двери должны быть плотно заперты.

— Что дальше-то? — хрипло спросила Чанга, растирая кулаком глаза.

— Надо возвращаться в Нижний, — произнёс Кочергин. — Здесь больше ловить нечего. Всё, что можно было, мы уже узнали. Теперь попытаемся отыскать следы младшей баронессы и тех, кто вытащил на свет божий этих козлорогих тварей.

Кочергин не стал добавлять, что теперь это дело — личное. Просто повернулся и зашагал по направлению к усадьбе Деда.

— Я всё равно не понимаю, причём здесь эта девчонка? — произнесла Чанга, торопливо семеня рядом.

— Что непонятного? — устало спросила Яна. Видимо, на сарказм и едкости у неё сил больше не было. — Ты думаешь, кто нас тут гоняет второй день? А главное — почему и зачем.

— Ну? — перепросила Чанга, когда Яна молчала уже несколько секунд. — Кто и зачем?

Яна только по привычке закатила глаза. За неё ответила Настя:

— Мы слишком близко подобрались к чему-то. К чему-то, что этот барон и его компания хотят защитить, причём так сильно, что даже с того света сюда забрались.

— И что это? Те самые сокровища? — шмыгнув от холода, спросила Чанга.

— Может, да, — протянула Настя, искоса глядя на Кочергина. — А может, тут что-то похитрее. Или пострашнее. Знать бы, где собака зарыта.

— Главное, чтобы она была плотно зарыта, — процедил Кочергин, от души желая запереть барона и всю его компанию приспешников в каком-нибудь светонепроницаемом подвале без права выхода. И чтобы туда канализация сливалась.

Наконец компания добралась до усадьбы Деда. Если честно, Кочергин ожидал увидеть на месте терема пепелище или обгоревшие дымящиеся остатки бревенчатых стен, однако усадьба оказалась целёхонькой. Крыша в порядке, стены на месте, даже окна не выбиты. Забор, как ни странно тоже цел. Правда, только со стороны калитки. А вот ворота, как выяснилось, были размолочены в щепки. Зато машина Кочергина как стояла спокойно в саду, так и оказалась на своём месте. Ни царапины, ни лишнего пятнышка.

Первой эмоцией был восторг, а то Кочергин уже успел мысленно попрощаться со своим свежеоплаченным авто, но стоило вспомнить, что кататься теперь он будет в одиночестве, без подколов Дриго, как снова в носу засвербело.

— Я думала, тут всё сгорело подчистую, — удивлённо пробормотала Чанга, осматривая уцелевшую усадьбу. — Он же из огнемёта шмалял.

— Кстати, ты не передумал насчёт огнемёта? — по-деловому спросила Яна у Кочергина.

В другое время он бы нашёл что ответить, съязвил бы как полагается. Но сейчас на остроумный ответ сил не было. И да, этим девицам, похоже вообще плевать на Дриго, их его… исчезновение будто вообще не волнует. Твари бездушные.

Яна, похоже, поняла, о чём подумал Кочергин. Она только слабо улыбнулась и направилась вверх по лестнице, за ней поспешила Чанга. Вот кого ничем не проймёшь.

— Никто не умирает, — сочувственно повторила Настя.

— Зато боль все чувствуют, — тихо проговорил Кочергин, боясь даже представить, что там было за пламя, которое напрочь испепелило и Дриго, и мерзких сущностей-приспешников Шварцстрема.

— С этим не поспоришь, — вздохнула Настя.

— Почему всё-таки дом не пострадал? — решил сменить тему Кочергин. Не хватало ещё сопли распустить при девчонке.

— Потому что защищён, — пожала плечами Настя, направляясь к лестнице. — А ещё, скорее всего, мы куда-то провалились. Понимаете, пространство иногда расслаивается. Потому что как-то же эти сущности проникают в наш мир, правильно? Обратная дорога тоже есть, надо только уметь её найти.

— Или лучше не надо, — добавил Кочергин, топая по ступенькам.

Когда они с Настей вошли в гостиную, в которой пару часов назад Дед палил из огнемёта, сам гений-художник преспокойно дрых в кресле. Яна, усмехаясь, держала двумя пальцами пустую бутылку из-под знаменитого нижегородского рома.

— Ничего его не проймёт, — вяло улыбнулась Настя.

— Вот что. — Кочергин постарался растереть закоченевшие ладони до тепла. — Сейчас отогреваемся. Потом приводим Деда в чувство и едем домой.

— Вы теперь командовать будете? — с вызовом спросила Чанга.

— Буду! — рявкнул Кочергин. — Ставь самовар!

— Ладно, чего орать-то, — пробубнила Чанга, двумя руками стаскивая огромный самовар со стола. Он бы грохнулся на пол, если бы с другой стороны агрегат не подхватила Яна.

Девицы, как оказалось, вполне умели действовать быстро и слаженно. Если ими грамотно руководить, как делал это Кочергин. Все умылись, переоделись в сухое и собрались за столом, на котором стоял горячий самовар и снедь, что нашлась в холодильнике Деда. Сам художник по-прежнему дрых в кресле.

Сев за стол, Кочергин задел что-то ногой. Заглянул под скатерть, и увидел валяющийся на полу огнемёт. Подумаешь, ничего особенного по нынешним временам.

Угостившись выпечкой с начинками и горячим чаем (не меньше пяти чашек на каждого, чтобы уж точно отогреться), компания засобиралась домой. Правда, на улице давно стемнело, и Кочергин немного опасался выезжать в ночь, но Яна уверенно сказала, что знаки на машине продолжат действовать, так что можно смело отправляться.

Проснувшийся Дед вручил Кочергину картину, упакованную в серую бумагу.

— Ваш заказ, — подмигнул художник.

— Когда вы успели-то, — потрясённо произнёс Кочергин, доставая телефон, чтобы перевести Деду гонорар за портрет.

— Он же гений, — встряла Чанга. — Кстати, как ты ворота-то чинить будешь? Может, переедешь пока куда-нибудь?

— Ещё чего, — отмахнулся Дед. — Завтра вызову кого надо, всё наладят. А вы заезжайте ещё. С вами не скучно.

— Обязательно, — выдавил улыбку Кочергин, надеясь, что как-нибудь обойдётся без визитов в Василейск. Увы, тут же пришло осознание, что с этим прекрасным городком он прощается совсем не надолго, так что надо бы сохранить с Дедом хорошие отношения. Мало ли, вдруг понадобится одолжить огнемёт.

Яна с Настей на всякий случай поставили Деду дополнительную защиту у выбитых ворот, потом все загрузились в машину Кочергина и отправились в Нижний. По пути сыщик старался не думать о том, что по приезде в Василейск их было на одного больше. А чтобы девицы не решили, что он распустил нюни, даже разрешил Чанге устроиться на переднем кресле, где обычно ездил Дриго.

Чанга, казалось, совсем не обращала внимания на дорогу, петляющую между заснеженными зимними полями, в лунной декабрьской ночи отливающими жемчужной синевой. Деревеньки с яркими огоньками в домиках с дымящимися трубами, мостики над ледяными речушками. Скоро показался Нижний, полный россыпи разноцветных вспышек и лучей, куда-то спешащих людей и машин. Шум, предновогодняя суета, пробки. И всё — мимо внимания. Как же это прекрасно.

Вся дорога заняла от силы час, и скоро Кочергин высадил всех девиц там, где они указали, и поехал домой.

— Как прокатился? — с порога требовательно спросила Соня. Судя по скрещенным рукам, напряжённым плечам и злобному тону, явно случилось нечто неприятное.

— Нормально, — уклончиво ответил Кочергин, устраивая пальто на плечиках. Двигался осторожно, будто по минному полю ступал. И это дома.

— Шарф где? — вдруг произнесла Соня. — Посеял? Опять дорогую вещь профукал? Снова будешь спускать деньги на шмотки?

Кочергин опасливо промолчал. Не рассказывать же ей про снеговиков, и как монстры приняли снежных людей за настоящих. И что за спасение пришлось заплатить брендовым шарфиком.

— Ты вообще будешь со мной разговаривать, или нет? — почти прокричала Соня. — Или тебе совсем на нас наплевать?!

Отлично, вот и подсказка. На нас. Стало быть, что-то опять стряслось с Владой.

— Что случилось? — как можно более сдержанно спросил Кочергин.

— А тебе не всё равно? — капризно надулась Соня.

— Да рассказывай уже! — рявкнул Кочергин.

— Владу забирали в полицию, — скороговоркой выдала Соня.

— Это ещё за что? — слегка опешил Кочергин.

— С соседом подралась, — угрюмо произнесла жена, глядя в сторону. — Он вроде как собаку свою колотил, она выла на весь подъезд. Влада ему пару раз замечание сделала, потом до драки дошло. Он говорит, она на него налетела на лестнице, скинула вниз, да ещё отпинала.

— Серьёзно? Влада отпинала? — Кочергин так удивился, что даже не смог представить свою дочку, бьющей кого-то ногами.

— Ну, это он так говорит. Но побои он снял и заявление написал. Скандалист хренов. — Последнюю фразу Соня произнесла с таким отвращением, что Кочергин проникся к супруге уважением.

— Ладно, сегодня уже поздно, а завтра с утра разберёмся, кто там скандалист и кто кого отпинал, — вздохнул отец семейства и отправился в душ.

Утром под пристальным контролем супруги Кочергин позвонил Витьке и уговорил его разузнать, кто занимался делом Влады. Витька, памятуя о наводке бывшего коллеги на незаконного майнера, отзвонился уже через десять минут. Кочергину в который раз повезло — дело о побоях попало в отделение, которым руководил бывший однокашник.

Одевшись максимально респектабельно, Кочергин вызвонил Владу и отправился в отделение. На всякий случай ехал обычно, без волшебных гонок и петляния по тротуарам.

Влада, только завидев папашу, тут же картинно разревелась и кинулась ему на шею.

— Так, отставить, — строго произнёс Кочергин, отстраняя дочку. — Рассказывай, живо. И только правду.

— Да что тут рассказывать. — Влада, утирала слёзы пальчиками с красивыми ноготками. — Сосед у меня по площадке. Просто садист. Собаку свою лупил каждый день. Ещё иногда оставлял её на несколько дней одну, так что она выла на весь дом. А тут — входим вместе в лифт, собака чего-то крутится под ногами, он ей как треснет! И потом ещё раз. Я ему говорю — вы что делаете! А он мне — заткнись, шмара, а то сама получишь…

— Он тебя шмарой назвал?! — взвился Кочергин, как всякий раз, когда кто-то несправедливо обижал его родных.

— Ну да, — с готовностью кивнула Влада. — В общем, мы поругались, я из лифта вышла, собака мне под ноги, он мне — отвали. Ну, мы сцепились маленько.

— Так, ладно. — Кочергин глянул на часы. Приближалось время аудиенции у начальника отделения. — Значит, так. Говорить буду я. Ты слушай и кивай. Ясно?

— Ясно, — тут же кивнула Влада.

— Молодец, — похвалил папаша. — В случае чего — можешь даже слезу пустить.

Влада снова кивнула, и они вместе направились к начальнику. Оказалось, Владин сосед изложил стражам порядка несколько иную версию инцидента. По его рассказу выходило, что он тихо-мирно ехал в лифте, а Влада, пьяная вдрызг, накинулась на него с матом, а потом ещё с побоями. Он с трудом ноги унёс, а она унесла в неизвестном направлении его собаку.

— Это уже кража, — вздохнул старый знакомый, подпирая щёку рукой. — Уголовка.

— Я собаку к ветеринару отвезла, она вся побитая была, — встряла Влада. Под папашиным строгим взглядом замолчала.

— Может, собака одна гуляла, — предположил Кочергин. — Больная.

— Вот-вот, — тут же поддакнула Влада.

— Ну, допустим. — Начальник смачно зевнул. — А побои?

— Какие ещё побои, — картинно рассмеялся Кочергин. — Ты посмотри на неё, она же килограмм сорок весит. Где ей здорового мужика избить! Сам, наверное, с лестницы упал, а на неё наговаривает, потому что у них разногласия были. Подгадить хочет.

Влада состроила серьёзную мину и потупила взгляд. Тяжко вздохнула. Да ей бы в сериалах сниматься.

Бывший однокашник снова зевнул и сложил листы в стопку:

— Вообще-то этот мужик порядком достал уже. Каждый месяц на кого-нибудь кляузы строчит, а мне разгребать. И не отпишешься, потому что он и на меня пару раз жалобы писал. Так что всё на тормозах спустить не могу, извини. Плюс у вас же ещё разбирательства с этими блогерскими историями.

— Так может, на него самого написать? За ложный донос?

— Он же побои снял. Да и лучше не связывайся. Административку оформим, штраф заплатите, и дело с концом. Лады?

Кочергин поблагодарил старого товарища, пообещал в случае чего в долгу не остаться и вручил приятелю свою визитку.

Когда они с Владой вышли на улицу, Кочергин тихо произнёс:

— Что-то ты стала часто закон нарушать. Нехорошо.

— Да я знаю, — виновато вздохнула Влада, застёгивая шубку. — Ну, с этой аварией натупила. Признаю. Честно. Самой стыдно. Но тут-то за что мне штраф? За то, что собаку спасла? Она же тоже живая, ей тоже больно!

Кочергин вспомнил разговор с Настей о том, что всем бывает больно. Против воли поморщился. Чтобы не разнюниться, спросил:

— Собаку куда дела?

— Я же говорю, к ветеринару отвезла.

— Придётся вернуть.

— Ещё чего, — насупилась Влада. — Чтобы он её совсем убил?

— Да, сложная ситуация. Вот что. Эту собаку кто-нибудь из твоих знакомых может пока забрать?

— Ветеринар сказал, он её пока у себя подержит. Типа — лечить долго.

— Да, а кто оплачивать будет? — очень вовремя поинтересовался Кочергин. По взгляду Влады понял, что и ему самому придётся поучаствовать в жизни бедной собачонки. — Ладно. И вот ещё что. С этим мужиком пока даже не разговаривай. В подъезд и лифт с ним одна не входи. Двери никому не открывай. Если что — сразу доставай телефон и всё снимай. Подумаем, что можно сделать.

— Ладно. — Влада помолчала, потом вдохнула и выдала: — Я придумала. Буду зоозащитницей.

— Шубу натуральную сначала сними, зоозащитница, — улыбнулся Кочергин.

— Я её продам. А деньги ветеринару заплачу.

Кочергин только уважительно кивнул.

— Ладно, мне на работу. — Влада чмокнула папашу в щёку и уехала в клинику, куда её пристроила Соня.

А Кочергин подумал о том, что недооценил он дочку. Кажется, ей и самой по силам справиться с этими мерзкими шулышами, что норовят залезть в мозги. Но в любом случае, с наглым соседом надо будет разобраться.

Эх жаль, Дриго поблизости больше нет, он бы точно помог. Припугнули бы разок мерзавца, тот бы и заткнулся. Или всем бы рассказывал про парня с горящими волосами, но тогда его просто закрыли бы в палате под препаратами, и всё.

Тренькнул телефон. Борода приглашал в «Старый ключ» кое-что обсудить. Кажется, появились новые детали и какие-то догадки, где дальше искать проклятую картину.

Так что Кочергин сел в машину и погнал по городу на огромной скорости, виляя между авто в дневных пробах и людьми на тротуарах. Если уж Дриго оставил Кочергину такой подарок, как дорожная магия, то надо этим пользоваться. Хотя бы в память о бескрылом.

Когда Кочергин приехал в «Старый ключ», то в буфет даже заходить не стал. Нет, он, конечно, взрослый здоровый мужик, в меру циничный, а не воспитанница гимназии для благородных девиц-неврастеничек. И тем не менее. Без Дриго даже знаменитый нижегородский кофе — всего лишь кофе. И никакой магии.

Так что Кочергин сразу прошёл за девицей, работающей в антикварном магазинчике, через скрытый ход, спустился по спиральной лестнице и постучал в массивную дверь, за которой прятался кабинет Бороды.

— Всем добрый день, — поздоровался сыщик, когда ему разрешили войти.

— Здрасьте, — безразлично бросила Чанга, с ногами сидевшая на диване и залипшая в смартфоне.

Яна только приветственно кивнула. Выглядела она уже чуть получше, чем вчера, однако пока казалась бледной и грустной.

— Есть новости? — прямо спросил Кочергин, усаживаясь в кресло. На котором когда-то криво восседал Дриго. Но сейчас об этом лучше не вспоминать.

— Есть, — отозвался Борода, сосредоточенно смотревший в монитор компьютера. Не отводя взгляда, спросил: — А у этой девицы, Элины, не было в последнее время крупных покупок? Или чего-то подобного?

Кочергин ощутил чуточку превосходства и намеренно небрежно ответил:

— Я почти сразу проверил. Нет, не было. Криптокошелька у неё не нашли. Денег на банковский счёт не заносила, странных переводов ей не было, вкладов не делала. Стало быть, больших денег не получала.

— То есть, если картину спёрла она, то продать не успела, — констатировала Яна.

— Чудеса дедукции, — прошипела Чанга, продолжая таращиться в смартфон.

Яна только привычно недовольно цыкнула и повела глазами. Ага, значит, на поправку идёт.

— Почему вы спрашиваете? — поинтересовался Кочергин.

— А вы делали поиск по фоткам этой Элины в даркнете? — вопросом на вопрос ответил Борода.

— Делал, — пожал плечами Кочергин, чувствуя, что сейчас с ним будут разговаривать с позиции превосходства. Правильно, потому что гордыня и тщеславие — грех. И откуда эта мораль в его голове?

— Налюбовались, значит, — растянулся в улыбке Борода, откидываясь на спинку кресла.

— На что? — тупо спросил Кочергин.

— На её рекламные ролики. Или нет? — Борода подался вперёд и сцепил руки в замок, положив локти на стол.

Яна, цокая каблуками, зашла к нему за спину и глянула на монитор. Тут же громко презрительно фыркнула:

— Было бы, на что смотреть.

Борода, масляно улыбаясь и как бы показывая, кто тут главный сыщик, медленно развернул монитор к Кочергину. Тот присмотрелся и да, узнал Элину в красивом нижнем белье и соблазнительных позах.

Чанга лишь бросила на это зрелище мимолётный взгляд и повела бровями, как бы спрашивая, что в этих видео особенного.

— Вебкам, — подсказал Борода, ещё шире улыбаясь.

И да, Кочергин почувствовал, что его круто унизили. Потому что детектив он или кто, чтобы такую улику пропускать.

— И как это нам поможет? — пришла на помощь Яна.

— Адрес, откуда она работала, можно определить? — быстро спросил Кочергин.

Но тут Борода покачал головой:

— Увы. Там всё очень хорошо зашифровано.

— А вам зачем? — подняла взгляд Чанга. Потом тоненько усмехнулась: — Хотите её игрушки позаимствовать?

«Дать бы тебе затрещину», — пронеслось в мыслях Кочергина. Борода, всё ещё масляно улыбаясь, развернул монитор обратно к себе.

Кочергин, изо всех сил стараясь сохранять голос спокойным, произнёс:

— Если она вещала не из дома, то где-то есть ещё одна квартира, куда у неё был доступ. Или студия. Особенно если родные не в курсе, чем она занималась.

— Ага, думали, что она работает менеджером в крупной фирме, — снова усмехнулась Чанга. — А по выходным волонтёрит в приюте для животных. И скоро выйдет замуж за олигарха-филантропа.

— С чего ты такая злая? — поморщилась Яна.

Чанга в ответ лишь скорчила гримасу.

Кочергин попытался отогнать лишние мысли. Например о том, что и его Влада, наверное, многого ему не рассказывает. Но он же не дурак — давно разузнал все её пароли и установил нужные программы, и теперь потихоньку контролирует, кто и сколько денег ей переводит, кто ей пишет и кому она отвечает, куда она ездит… А куда часто ездила Элина? Как бы узнать?

— Покопаться бы в её смартфоне, — пробормотал Кочергин, почёсывая зудящий шрам на лице.

— А где он? — снова подняла взгляд Чанга. — В полиции?

— Вряд ли, — с сомнением покачал головой Кочергин. — Если дела нет, а его нет, то родственники уже забрали и тело, и вещи.

— Может, у них и попросим её смартфон? — предложила Чанга.

— Ага, скажем, что мы её друзья, — едко отозвалась Яна. — И они сразу нам всё отдадут.

Чанга в ответ показала Яне язык.

— Не такая уж плохая мысль, — закивал Борода. — Кто пойдёт?

Все дружно повернулись к Яне.

— Что? Я?

— Ты больше всех похожа на её подругу, — пожал плечами Борода.

— Так, — угрожающе произнесла Яна, упирая руки в бока. — То есть, по-твоему, я похожа на содержанку-проститутку-вебкамщицу?

— А разве нет? — изобразила наивность Чанга, чем заслужила яростный Янин взгляд.

Тут же раздался громкий хлопок, и во все стороны полетели искры. Комната погрузилась в сплошной мрак. Оказалось, взорвалась лампа на потолке.

Борода недовольно фыркнул и ушёл налаживать освещение, а Яна полузнакомым словом включила магическое сияние, отчего кабинет приобрёл розоватый мерцающий оттенок.

— Между прочим, в этой сфере трудятся только очень красивые женщины, — понизив голос, произнёс Кочергин.

Яна снисходительно на него глянула.

— Всё равно это не поможет, — выдала Чанга. — У таких девок телефоны сложным паролем и отпечатком открываются.

— Тогда нужен её ноутбук. — Борода принёс стремянку и полез к потолку, подсвечивая себе путь телефоном.

Все молчали, в сумеречной темноте разносились слабые щелчки и шорохи от работы Бороды. Кочергин вздохнул. До чего сложное и заковыристое дело попалось. Теперь вот ещё вебкам. Не дай бог жена что-то увидит или прознает. А ещё хуже — догадается и надумает. Пришибёт ведь.

Кочергин прикрыл глаза и потёр веки. Перед взором появилась Элина в красном пеньюаре на фоне полупрозрачной портьеры в складках. Сидит на шёлковом покрывале, выгнувшись… Да, красивая была женщина, не поспоришь. А что это там? За её спиной?

— Погодите-ка, — произнёс Кочергин, открывая глаза.

— Что такое? — спросил Борода, замирая на стремянке с лампой в руке.

— Можно ещё раз посмотреть то видео? Рекламный ролик Элины?

— Понра-авило-ось, да? — Чанга изобразила умиление и даже склонила голову на бок.

— Будешь хамить, я тебя в чехол от скрипки упакую, — пообещал Кочергин, припоминая их приключения после концерта.

Чанга только поджала губы и вернулась к своему смартфону.

— Сейчас всё обратно включим. — Борода унёс стремянку, вернулся и щёлкнул выключателем. Комната снова озарилась мягким светом.

По приглашению хозяина Кочергин прошёл к его компьютеру и запустил видео. Элина красовалась перед веб-камерой, выдавая привлекательные позы. Да уж, трудно смотреть не на неё, а на то, что виднелось за портьерой.

— Вот, стоп! — скомандовал Кочергин. — Что это?

Борода нажал на паузу. Присмотрелся. Увеличил стоп-кадр. С другой стороны к нему подошла Яна, наклонилась поближе. В окне за спиной Элины что-то светилось, как большой яркий фонарь.

— Прожектор? — неуверенно произнесла Яна.

— Скорее, мачта освещения, — задумчиво произнёс Борода.

— Стадион? — предположил Кочергин.

Чанга вдруг захихикала, будто захлёбываясь. Остальные трое обернулись к ней. Давясь смехом, Чанга выдала:

— Стадион! Представляете, она там кривляется, томно постанывает, а рядом: «Оле-е! Оле-оле-оле! Судью на мыло!»

Кочергин, представив такую сцену, против воли улыбнулся.

— Допустим, — произнесла Яна, делая вид, что шутка ей не понравилась. — Сколько в городе стадионов?

— Так. — Борода деловито сел на своё место. — Сейчас поищем. Где у нас стадионы, и чтобы рядом были дома?

— Да где угодно, — пробормотал Кочергин, гадая, как бы разузнать, где именно снимала квартиру Элина.

Потом он щёлкнул пальцами, достал свой смартфон и набрал Витькин номер. Лимит добрых услуг, конечно, уже исчерпан, придётся просить об одолжении под залог обещаний о будущей взаимовыручке.

— Ты мне только район скажи, — просительно проныл Кочергин, на всякий случай выйдя за дверь кабинета Бороды.

— Ладно, — нехотя согласился Витька. — А на что тебе вообще? Там же чисто несчастный случай.

— Эта девица у меня по одному заказу вскользь проходит, — вильнул Кочергин.

— По какому? — с любопытством спросил Витька.

— Могла прикарманить одну дорогую вещицу у клиента, — снова уклонился от ответа Кочергин.

— Думаешь, её могли того? Порешить за это? — уже серьёзно спросил Витька.

— Вряд ли. — Кочергин постарался сказать это как можно твёрже. Потому что Элину точно порешили, но лучше в это дело никого больше не впутывать, тем более что такое убийство, увы, традиционными методами не доказать.

— Ладно, как узнаю, скину, — смилостивился Витька.

— За мной не заржавеет, — быстро пообещал Кочергин.

Витька отключился, а сыщик вернулся в кабинет к остальным. И как раз к моменту, когда Чанга нервно выругалась.

— Что случилось? Мультики закончились? — кротко спросила Яна.

Чанга резко к ней обернулась, но между ними ловко встал Кочергин и по-доброму улыбнулся. Чанга снова глянула в телефон и проскрипела:

— Данных почти нет. Кто-то основательно всё подчистил.

— Что именно? — терпеливо спросил Кочергин.

— Да насчёт этой Розы, дочки Шварцстрема. — Чанга потёрла лоб запястьем. — Папаша официально покончил с собой. Её взяла под опеку сестра, они даже фамилию сменили, стали Швецовыми. А вот дальше следы теряются. Сестра вообще как будто испарилась. А Роза вроде как училась в Нижнем, потом вышла замуж, стала Морковкиной. Дальше — всё. Война. Следов больше нет.

— Морковкина, — тихо повторил Кочергин, снова скребя ногтем по шраму. — Знакомая фамилия.

— Серьёзно? — удивлённо глянула на него Чанга.

— Когда я учился в институте, нам рассказывали про одно дело времён войны. Там как раз фигурировал некий Морковкин. Он сидел на снабжении, приворовывал, а потом эти продукты менял у голодающих людей на ценности. Золотой антикварный перстень покупал за стакан пшена. Или картину за сто граммов масла.

— И чем дело кончилось? — мрачно спросила Чанга, так и глядя на сыщика снизу вверх.

— Расстрелом, — пожал плечами Кочергин. — И формально конфискацией. Только вот конфисковывать оказалось почти нечего. Все ценности пропали.

— Куда? — спросила Яна, садясь на подлокотник кресла.

— Вот этого никто не знает, — покачал головой Кочергин.

— Я сейчас всё проверю. — Чанга вернулась к смартфону.

А Кочергину пришло сообщение. Оказалось, Витька узнал у коллег, куда регулярно катался телефон Элины.

— Автозавод, район стадиона «Труд», — прочитал вслух Кочергин.

— Отлично, ищем. — Борода внимательно смотрел на экран и щёлкал по клавишам. Потом кивнул: — Вот. Скорее всего, вот этот дом.

Он снова развернул экран так, чтобы Яна и Кочергин увидели карту, где был отмечен обычный жилой дом у стадиона.

— Ещё бы квартиру узнать. — Яна поскребла бровь. — Надо будет Настю попросить.

— О чём? — не понял Кочергин.

Яна тяжко вздохнула. Будто двоечник в десятый раз неправильно ответил на элементарный вопрос.

— Это её муж! — вдруг воскликнула Чанга. Посмотрела на остальных и пояснила: — Тот расстрелянный спекулянт Морковкин — это муж Розы.

— И что нам это даёт? — повела бровями Яна.

— То, что, скорее всего, ценности прикарманила Роза. — Кочергин, правда, и сам пока не понимал, почему это важно. Но отчего-то явно чувствовал, что направление расследования правильное.

— Наследство Шварстрема, а потом ещё ценности голодающих. — Борода покачал головой. — Жирно жили.

— Только потратить не могли, — добавил Кочергин. — И где сё это спрятано?

И тут до него дошло. Всё оказалось настолько очевидно, что он даже хлопнул себя рукой по лбу, да так, что в глазах разноцветные круги поплыли.

— Ну? — нетерпеливо спросила Чанга, когда сыщик, шатаясь, опёрся о спинку дивана.

— Всё это спрятано на той самой картине, будь она неладна, — кое-как проговорил Кочергин, пытаясь удержаться за диван, хотя кабинет продолжал раскачиваться.

— Чего? — недоверчиво переспросила Чанга.

— Для чего всем эта картина-то понадобилась. — Кочергин закрыл глаза, чтобы голова так сильно не кружилась. — Там, видимо, есть подсказка, где искать клад.

Чанга выругалась матом и запрокинула голову. Вот сейчас Кочергин её прекрасно понимал и даже поддерживал. Ему тоже тошно было даже думать о том, чтобы снова отправиться в бывшее имение кровавого барона.

— Предлагаю план, — устало вздохнула Яна. — Мы с Иваном Фёдоровичем прихватим Настю и поедем на Автозавод. А вы здесь постараетесь отыскать ещё что-нибудь полезное об этой грёбаной семейке.

— Идёт, — просто пожала плечами Чанга и снова уставилась в смартфон, поудобнее устроившись на диване.

Кочергин и Яна вышли из кафе и сели в машину, причём Яна сразу же пристегнулась. Правильно, гонки на огромной скорости по городу могут быть чреваты.

— Настя будет ждать нас там, у стадиона, — проговорила Яна, глядя на заснеженную вечереющую улицу.

— Как она нам поможет? — в очередной раз спросил Кочергин, припоминая бледную субтильную и вечно грустную Настю. — Кстати, чего она всегда такая кислая?

— Потому что её парню сильно не нравится то, чем она занимается, — ответила Яна так, будто всем известную прописную истину озвучивала. — И то, кто она есть. И мы все тоже ему не нравимся.

— Он не из ваших? — спросил Кочергин, закладывая очередной вираж на съезде с Молитовского моста.

— Из ваших, — презрительно фыркнула Яна. — Ты теперь один из нас, так что ты этому парню тоже не нравишься.

Кочергин в ответ лишь хмыкнул. С одной стороны, ему, в общем-то, без разницы, нравится он какому-то незнакомому мужику, или нет. С другой, когда совсем посторонние люди питают к тебе неприязнь лишь на том основании, что ты ведьмак из сумасшедшей колдовской компании, это всё же неприятно.

Припарковавшись в микрорайоне, окружающем стадион «Труд», Кочергин уже отстегнул ремень, чтобы выйти из авто, но вдруг передумал. Положил обе руки на руль. Что-то всё ещё не сходилось. Как будто собираешь пазл с бесконечными морями или лесами. Детальки мелкие и похожи друг на друга. Вроде бы складываешь всё правильно, и узор получается. Только вот изображение неровное, будто рябью идёт.

— Ты чего? — спросила Яна, уже взявшись за ручку двери.

— Что-то тут не то, — выдохнул Кочергин, глядя на синеющие в сумерках декабрьские сугробы. — Я видел фотки этой Элины в явно дорогой квартире, с панорамными окнами. Точно не здесь.

— Могла арендовать фотостудию, — пожала плечами Яна.

— Или сниматься в чьей-то квартире, — произнёс Кочергин, у которого в уме будто тысяча разномастных шестерёнок разом вращалась. — Суть в другом. Всё здесь неправда. Всё прячется за всем. Что, если её наняли? Подослали к Малову, чтобы она спёрла картину? Или заплатили.

Яна помолчала, хмуря лоб. Потом произнесла:

— Такое может быть. Но что нам это даёт?

— Заказчик, — прошептал Кочергин, упираясь затылком в подголовник. — Кто же всё это закрутил? И зачем? Почему так сложно?

Или не сложно? Например, зачем ломиться в резиденцию к Деду, а потом даже не попытаться спалить дом? Затем, чтобы Кочергин в компании с Дриго и ведьмами убежали и прятались в руинах, где их легче достать. Но не достали же.

А картину достали. Хотя потом упустили.

— Настя ждёт, — произнёс голос Яны.

— Опасная вещь, — тихо, по слогам, проговорил Кочергин. — Слишком опасная, чтобы переть напрямик.

Его задумчивость окончательно рассеялась, когда на заднее сиденье машины забралась Настя. Кочергин на автомате глянул в зеркало заднего вида. А там белели кости черепа.

Мимо машины Кочергина прошла Элина. Нервно оглядываясь и поскальзываясь на снегу, она тащила что-то большое, завёрнутое не то в бумажный пакет, не то в ткань. Кое-как, чуть не споткнувшись, забралась на крыльцо, открыла домофон и, снова бегло осмотревшись, зашла в подъезд.

Все трое сидели в машине молча. С одной стороны, стало ясно, для чего Яна вызвала сюда Настю. С другой… С другой.

— Можно ещё раз? — спросил Кочергин через плечо.

— Вообще-то, это не видео, — буркнула Настя. — Ладно.

И снова мимо авто криво пробежала Элина. И снова все молчали.

— Может, пойдём, глянем, куда она картину потащила? — предложила Яна.

Но Кочергин не ответил. Перед мысленным взором всё ещё была Элина. Вот она подбегает к крыльцу, нервно осматривается. Идти ей трудно, потому что она в сапогах на высокой шпильке. Оступается, ноги разъезжаются. Но она не падает.

Та, другая дама, с ногой тридцать восьмого размера, ступала уверенно. Потому что шла следом за целым отрядом рогато-копытных албастов. Чего ей бояться. Вообще-то, есть чего.

Просигналил смартфон. Кочергин глянул на экран, там высветилось сообщение от Чанги.

— Что там? — спросила Яна, заглядывая в телефон сыщика.

— Малов был потомком Морковкиных, — произнёс Кочергин, убирая смартфон. Он и сам уже об этом догадался, только говорить не стал.

— Эта Роза снова сменила фамилию, когда муженёк проворовался? — слабо улыбнулась Настя, так и сверкающая магической маской в виде черепа.

Кочергин только угукнул и кивнул. Пожалуй, дальше по следу Элины ему лучше идти одному. Да, страшно. Да, трудно. Да, больно за Дриго. Но подставлять этих двух девиц под влияние картины, а то и под рога и копыта он всё равно не станет.

— Вот что, дамы, — наконец произнёс Кочергин. — Я поднимусь в квартиру, а вы оставайтесь здесь.

— Как вы узнаете, куда идти? — быстро спросила Настя. Но тут же вспомнила, что с ней в машине всё-таки сидит Следопыт, и смущённо произнесла: — А, ну да. Простите.

— Я пойду с тобой, — уверенно сказала Яна. — Мы своих не бросаем.

Кочергин не стал вслух говорить, что и он бы при случае никого из сумрачных не бросил. Вместо этого произнёс:

— Это всё-таки моё дело. Не хочу, чтобы кого-то из вас зацепило.

— Мы тоже не хотим, — улыбнулась Яна и вышла из авто.

Кочергин снова глянул на Настю. Она лишь молча слабо улыбнулась. Кочергин мысленно попросил её остаться в машине, и если что, вызвать подмогу. Вроде бы она поняла, и тогда сыщик выбрался из салона. Прошёл к подъезду. Привычно открыл домофон своим волшебным ключом. Стоило лишь прикоснуться к месту для считывания чипов, и дверь тихо отворилась.

Яна смело прошла вперёд, но уже на первом этаже Кочергин придержал её за локоть и отодвинул за спину. Яна недовольно фыркнула.

Кочергин прикрыл глаза и сквозь серое кружево ресниц увидел, как ноги Элины бегут по ступенькам. Тонкие шпильки, изящные лодыжки в замшевых сапожках. Вверх по лестнице на носочках. Быстрее, быстрее, цоканье по площадке, и снова вверх. Перебирают маленькие стопы в чёрной обувке. Снова цоканье, мелкие шажки. Поворот, и опять вверх.

Испарина от страха. Слабый запах пота примешивается к аромату духов. Элина чуть запыхалась. Она, конечно, выносливая барышня, только вот недавно она ещё и вынесла из квартиры спонсора дорогущую картину, которая норовит прикончить каждого, кто на неё посмотрит.

Наконец шаги останавливаются, и в скважине замка скрежещет ключ. Прерывисто дыша, Элина забегает в прихожую, захлопывает дверь. Пару секунд стоит в тёмной маленькой прихожей, глубоко дыша.

— Надеюсь, нас никто не видел, — прошептала Яна.

Кочергин поморгал. Где это они? Тёмное маленькое помещение. Пахнет пылью, Элиной и какими-то химическими ароматизаторами.

— Может, свет включим, а то темно уже, — произнесла Яна, осматривая квартирку, где Элина зарабатывала, раздеваясь перед камерой на потеху состоятельным персонажам с липкими ладошками.

— Не включай, — тихо сказал Кочергин. Вдохнул, выдохнул.

Даже находиться в одной квартире с этой проклятой картиной тяжеловато. Но не торчать же в прихожей до утра. Так что Кочергин медленно двинулся в комнаты. Маленькая спаленка, видимо, служила кладовкой и реквизиторской — всё завалено пёстрой одеждой, пакетами и коробками. А вот вторая комната, что побольше, очевидно, использовалась как студия. Огромная кровать-аэродром с шёлковыми покрывалами, шторы со складками, камера на штативе.

Махровый ковёр. Пылесборник, от которого хочется чихать. И пахнет красками с костной пылью и гарью.

Кочергин отошёл на пару шагов, аккуратно встал на пол, чтобы не наступать на ковёр.

— И где эта картина? — спросила Яна. Судя по запаху, у неё тоже от стресса выступила испарина.

— Под ковром, — просто ответил Кочергин, глядя на серую синтетику, изображающую шерсть.

— Всего-то? — фыркнула Яна, больше для вида. На самом деле её здорово потряхивало.

Кочергин присел на корточки, осторожно приподнял угол ковра. Пыльный пол с точечным узором изнанки. Наконец показался светлый краешек холста. Сильно пахнуло красками, затхлостью, тленом, слезами и палёным белком. Яна коротко вдохнула.

— Не смотри, — шёпотом посоветовал Кочергин. Зажмурился и отогнул ковёр.

Хотелось зажать нос. Несло жжёнными человеческими останками, древесиной и живой кровью.

— Я всё про тебя зна-аю, — мелодично пропел звонкий девчачий голосок в отдалении, и захотелось отвесить его обладательнице затрещину. — Гнусный мелкий человечишка! Неуда-ачник!

Кочергин зажмурился сильнее, так что перед глазами радужные круги поплыли. Сквозь них вприпрыжку бежала девчонка в светлой шубке. Да это же Влада. Влада, которая плевать хотела на дурака-папашу. Она же высмеивает его перед подружками, изображает, как он чавкает, обзывает хряком. Корчит рожи, кривляется, показывая, как он ходит. Ей же от него нужны только деньги. А когда она вытянет всё до копейки, просто сдаст его в дом престарелых, а то и вовсе отравит.

— Твоя жена — просто старая кошёлка, — снова прозвенел голосок. — Она тебя ненавидит, изменяет с кем попало. А ты, дурачок, не видишь! Думаешь, она до ночи в своей стоматологии сидит? А вот и нет! Она своим любовникам рассказывает, какой ты урод и тупой неудачник! Что ты давно ничего не можешь! Они ржут над тобой! Кувыркаются и опять ржут!

— Да заткнись уже! — рявкнул откуда-то разъярённый женский голос.

В ответ раздался мерзкий девчачий смех, и появилась девчонка в шубке и шапочке. Она поднимала фарфоровое личико, заливаясь хохотом. Противный ротик растягивается в улыбке, а в ушах аж звенит. Да чтобы ты провалилась, гадина мелкая! Кочергин увидел свои руки, резко сдавливающие горло девчонке. Упруго под ладонями, пальцы всё крепче сжимаются, сминая мех воротничка и заодно мягкое детское горло. Девчонка хрипит, хватает ртом воздух.

— Убийца! Убийца! — несётся эхом со всех сторон. Будто толпа скандирует. — Смерть детоубийце! Виновен! Виновен!

Тысяча рук хватает Кочергина со всех сторон, ему рвут одежду и царапают кожу. Все орут, норовя его пнуть или ударить. Кто-то плюёт ему в лицо. Вот уже и плаха появилась, на ней болтается петля на тонкой верёвке. Снег забился под брюки, виселица всё ближе, кожу на лице саднит от кровоточащих царапин.

Горло сдавлено, дышать невозможно. Всё расплывается, и в заснеженном саду растворяется силуэт маленькой всадницы на чёрной лошади. Плащ развевается. В последнюю секунду вслед девчонке летит мощное отцовское проклятие.

— Это не со мной, всё это не со мной, — процедил Кочергин и почувствовал, как больно ударился коленями обо что-то твёрдое.

Острая боль прочистила разум. Он бросил ковёр обратно и упёрся руками в пол, пытаясь отдышаться. Где-то рядом надрывно вскрикивала Яна. Её голос, отдающий болью и отчаянием, чуть разогнал марево.

Кочергин растёр руками лицо, помотал головой. Яна лежала на полу, раскинув руки, будто придавленная. Челюсти сжаты, вся крупно вздрагивает и вскрикивает, как от острой боли.

— Эй! — опасливо позвал Кочергин. — Эй, Яна!

И он слегка ткнул её в руку. Яна в ответ только как-то странно выгнулась и застонала. Тогда Кочергин мысленно приготовился к худшему, взял Яну за плечи и сильно встряхнул. И да, тут же получил мощный удар в грудь, опрокинулся, ударился затылком об пол (хорошо, что там толстый ковёр). Над ним появилось искажённое болью и яростью лицо Яны в спутанных рыжих волосах. А потом ему резануло по лицу.

Кочергин непроизвольно вскрикнул и спихнул ведьму, она отлетела и гулко стукнулась о стену. Скорчилась и заскулила.

— Яна! — по возможности мягко позвал Кочергин, подползая. — Яна, всё прошло. Это не с тобой было.

И Кочергин приобнял плачущую Яну за плечи.

— Это неправда. Не с тобой было, — повторил Кочергин, похлопывая Яну по плечу. — Да и вообще не было ничего. Не было.

Яна шмыгнула и отстранилась. Растрёпанная и заплаканная. Недоверчиво глянула на Кочергина. Размазала по лицу слёзы, смешанные с косметикой.

— Чтобы она сдохла, тварь паршивая, — злобно процедила Яна.

Кочергин в ответ только выдохнул, потирая грудь, куда его мощно пихнула Яна. В полку тех, кто желал картине смерти, прибыло.

— Давай спалим тут всё к крысиным хвостам, — вдруг твёрдо произнесла Яна.

— Не стоит, — попытался придать голосу мягкости Кочергин. — Соседей зацепит. А они-то уж точно не виноваты, что Элина притащила сюда эту мерзость.

— Чтоб этой Элине там все космы повыдирали, — прохрипела Яна. — И клеймо на заднице выжгли, как шлюхе.

— Она своё уже получила, — вздохнул Кочергин, садясь на пол. Потёр шрам. Всю щёку резко защипало. Кажется, шрамов на лице у него сегодня стало больше.

— Ой, прости, — виновато сморщилась Яна. — Я не специально.

— Я понимаю, — выдохнул Кочергин, гадая, как будет объяснять свой предновогодний вид жене. — Что нам теперь с картиной делать?

— Может, просто позвонишь заказчице? Пусть она сама сюда приедет. — Яна, кажется, полностью пришла в себя, потому что достала зеркальце.

Когда услышала, как Кочергин глухо захохотал, опасливо на него покосилась.

— Что, не поняла? — между приступами хохота, побулькал Кочергин. — Да она уже в пути. Мчит сюда на всех серных парах.

— Кто? — недоверчиво спросила Яна, чуть отодвигаясь.

— Да Малова, — обречённо выдохнул Кочергин. — Это же она всё устроила, разве не ясно?

Яна только помотала головой.

— Малова вышла замуж за богатенького, но не сильно умного мужика, — произнёс Кочергин, глядя в одну точку. — Он ей разболтал про своих предков. Малова разузнала про картины, втёрлась в тусовку местных коллекционеров, где верховодит Ларион. Анонимно заказала Чанге картину, потом уболтала своего муженька её купить. Развод-то у них был фиктивным. Ну а когда он скопытился, прибрала к руками наследство. Только вот картина — тю-тю. Уплыла.

— Элина её спёрла, — произнесла Яна, убирая зеркальце.

— Скорее всего, — проговорил Кочергин, упираясь локтем в колено, — Элину наняла сама Малова. Ну, чтобы после развода присматривать за благоверным и не пропустить момента, когда он отдаст богу душу. И заодно чтобы все поверили, что развод у них самый настоящий.

— Недооценила эскортницу, — улыбнулась Яна.

— Точно, — кивнул Кочергин. — Ну а дальше она призвала албастов, а заодно наняла меня. Ей же сказали, что я из вашей компании. А значит, теперь за картиной будет охотиться весь наш Мрачный круг. Хотя вряд ли она собиралась мне заплатить. Наверное, рассчитывала, что мы найдём картину, и она её просто заберёт. А если мы при этом сгинем, то вообще всё будет отлично.

— Вот же тараканья задница, — выплюнула Яна.

Кочергин снова кивнул:

— Элина сама себе приговор выписала. Лариона они тряхнули, да без толку. Ну а нас гоняли для приличия, чтобы мы не тормозили.

Яна помолчала, потом спросила:

— Как ты догадался?

— Я ценитель женских ног, — масляно улыбаясь, промурлыкал Кочергин.

Яна звонко щёлкнула его по носу.

— Я серьёзно, — улыбнулся Кочергин, потирая нос. — По ноге узнал. Мы пару раз видели её следы, а эти отпечатки довольно характерные. Носки чуть повёрнуты наружу. Так обычно ходят танцоры балета. А Малова бывшая балерина. Я тогда сразу отметил, что у неё и осанка соответствующая, и походка. Потом проверил, всё сошлось. Увы, слишком долго складывал крестик и нолик.

Яна несколько минут хмурила брови, будто перепроверяя то, что рассказал Кочергин. Потом уважительно похлопала его по плечу:

— А ты молодец.

— Молодец, — уныло повторил Кочергин. — Прямо как морковка в поле огурец. Чувствуешь, как серой тянет?

Яна принюхалась и поморщилась.

— Она что, не может подождать, пока ты ей эту картину принесёшь?

— А я принесу? — глянул на Яну Кочергин.

Яна закусила губу и сосредоточенно осмотрелась:

— Что ж нам теперь делать?

Кочергин некоторое время наблюдал, как Яна встала и быстро осматривала комнату в поисках выхода из ситуации. У него-то идея была, только вот она вполне могла сработать так, что и выход, и вход разнесло бы к вампирьим клыкам.

— У тебя семья есть? — осторожно спросил Кочергин, поднимаясь на ноги.

— Тебе зачем? — быстро произнесла Яна. Потом подошла ближе и шёпотом просила: — Ты что задумал?

Но Кочергин только молча помотал головой, доставая смартфон. Отправил Соне голосовое с просьбой, если он в ближайшее время не вернётся, найти свой подарок на чердаке и обнять за него Владу.

Всё это он наговаривал полушёпотом, стоя в углу комнаты и наблюдая, как в подъезд маршем зашли тёмные клубящиеся тени, а за ними — госпожа Малова собственной персоной. Убрал телефон и натолкнулся взглядом на бледную Яну.

— Ну? — требовательно спросила Яна.

— Ты же ведьма, — произнёс Кочергин, убирая телефон в карман. — Летать умеешь?

— Ты у меня сейчас сам полетишь, — угрожающе прошипела Яна.

Кочергин улыбнулся и взял Яну за руку:

— Уважаемые пассажиры, пристегните ремни. Держитесь крепче и постарайтесь не растерять по пути конечности. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию «Полёты туда и сюда на мётлах и волшебных машинах».

В этот момент раздался тихий щелчок. Жутко завоняло тухлыми яйцами, гнилой рыбой и золой. Вокруг что-то шипело, в комнате стало совсем темно. Яна по привычке зажгла розоватый свет, и стали отчётливо видны тени. Словно чёрный дым, они клубились по углам, становясь похожими на матовые столбы.

Хлопнула дверь, простучали каблуки, и в комнату вошла мадам Малова. Осмотрелась и брезгливо поморщилась:

— Пошлятина. У этой девки ни ума, ни вкуса.

— Зачем же вы так об усопших, — вежливо улыбнулся Кочергин.

Малова смерила его и Яну надменным взглядом и произнесла:

— Вы ещё живы. Поздравляю. Отдайте мне картину и валите на все четыре.

— А гонорар? — манерно изогнул брови Кочергин.

— Я тебе сейчас такой гонорар отвешу, что мало не покажется, — криво усмехнулась Малова. — Скажешь спасибо, что уползти сможешь. Если сможешь.

— Фу, как невежливо, — театрально фыркнул Кочергин, пятясь, чтобы встать у края ковра, и заодно оттесняя Яну. — И потом, когда мы успели перейти на «ты»?

Малова только хмуро глянула на Кочергина и взялась за сверкающий металлический медальон с красным камнем. Продолжая холодно улыбаться, ногтем подцепила замочек и повернула камень.

В ушах Кочергина зазвенело так, что ему показалось, что голова распадается на части. В миг, когда клубящиеся тени бросились на него чёрными вихрями, он успел сильно оттолкнуть Яну и отпрыгнуть вбок, пяткой откинув угол ковра.

А потом оглушительно завизжала Малова, потом её визг перешёл в ор, вопль, и… дальше Кочергин слушать не стал. Просто провалился в багровое марево, воняющее серой и мертвечиной. Всю кожу резко обожгло, так что Кочергин лишь успел мельком подумать, что умер, сгорев заживо.

Но потом его бросило в ледяной холод, так что всё тело сковало морозом. Кочергин успел испугаться, что так и застынет в каком-то айсберге на века, но льдина с треском раскололась, и сыщик полетел куда-то вниз.

Однако его поймали за ремень, тело в который раз дёрнулось, живот резануло, так что теперь Кочергин побоялся, что его рассечёт надвое. Кажется, над головой промелькнули большие светящиеся крылья, а где-то рядом пронеслось место, где бы Кочергин хотел остаться навечно.

Но не сложилось. Он снова шлёпнулся на синтетический ковёр в квартире Элины.

Кочергин проморгался. В липком серном тумане проступили очертания человека, наклоняющегося к сыщику. Когда удалось сфокусироваться, Кочергин рассмотрел бледное тонкое лицо с чёрными глазами и тонкой злобной улыбкой.

— Встретились наконец, — прошипел персонаж, рассматривая Кочергина, как музейный экспонат.

— Ты ещё кто? — прохрипел Кочергин, пытаясь отхаркнуть застрявшую в горле серную пыль.

— А за кем ты так долго охотился, а? Следопыт. — Последнее слово мужик произнёс с такой мерзкой усмешкой, что захотелось вдарить по его щерящейся физиономии, да посильнее.

Вместо этого Кочергин попытался сфокусироваться. Не бить же всех неприятных незнакомых людей. Хотя этот вроде чем-то знаком. Тощий бледный брюнет. Прилизанный. Одет странно — всё чёрное. Сапоги, плащ с капюшоном. Прямо как…

— Барон, — выдохнул Кочергин.

Шварцстрем в ответ картинно расшаркался.

— Который? — просипел Кочергин и наконец выкашлял на светлый коврик чёрный слизеобразный вонючий ком.

— Какая гадость, — поморщился Шварцстрем.

— Кто бы говорил, — парировал Кочергин. — Так кто из баронов? Последний?

— Я далеко не последний, — наклонился ближе Шварцстрем. — Только тебя это больше не касается.

Кочергин даже заметить не успел, как руки барона сомкнулись на его горле. Шею будто железными тисками сдавило, воздух пропал. Кочергин схватился за бароновы руки, но они были будто каменные. Голова горячела и словно надувалась. Глаза таращились, воздух всё не появлялся. Барон продолжал злобно щериться, и его гадкая физиономия стала медленно растворяться. Руки слабели, тело размякало, вокруг снова стал разливаться туман.

И вдруг раздался свист, как будто острая шашка рассекла воздух, и Шварцстрем рассыпался песком. Хватка пропала, Кочергин завалился на бок, судорожно собирая остатки сил, чтобы вдохнуть.

— Эй, куда собрался? — спросила знакомая лохматая физиономия.

Дальше Кочергина здорово тряхнуло, так что даже зубы клацнули. Потом снова, и наконец получилось вдохнуть. Как же прекрасно было просто начать дышать. Сыщик лежал на полу и радовался, что лёгкие работают, мозг думает, глаза смотрят, руки-ноги на месте.

— Слушай, я бы, конечно, сейчас тоже повалялся, и лучше где-нибудь на пляже, но нам надо бы двигать отсюда.

Кочергин, продолжая отдуваться, повернул голову. Рядом с ним на корточках сидел Дриго, а со стороны его опасливо рассматривала Яна.

— Как? — выдавил Кочергин. — Откуда?

— Оттуда. — Дриго указал наверх. — Вставай, а?

Кочергина обогнул стук каблуков, и его приподняло и усадило. Тут же, правда, снова стошнило.

— Это вместо «привет», да? — морщась, произнёс Дриго, отодвигаясь от вонючей серной рвоты.

Наконец Кочергин вроде бы пришёл в себя. Потянул ноги. Сел. Вытерся. Сообразил, что Дриго вернулся. Захотелось ему врезать. За то, что спас их, а сам… ну, не погиб же. За то, что Кочергин из-за него чуть сопли не распустил.

Кочергин вдруг поймал себя на том, что слишком уж часто ему стало хотеться кого-то ударить. Поэтому он просто сгрёб тощего Дриго за шею и обнял покрепче.

— Я тоже рад тебя видеть, — произнёс Дриго, хлопая сыщика по спине.

— Там этот приехал, — раздался рядом голос Яны.

Кочергин, пытаясь задавить слезу, отстранился от Дриго и деловито поднялся на ноги. Яна выглядывала на улицу, чуть отодвинув штору. Выглядела бледной и сосредоточенной.

— Кто приехал? — сподобился спросить Кочергин, подходя к окну.

В заснеженный двор медленно въезжал грузовик-трёхтонка. А рядом с его собственным авто уже припарковалась чёрная «Победа».

— Ему-то что здесь надо? — внезапно севшим голосом спросил Кочергин.

— Угадай, — мрачно ответила Яна.

— Предлагаю выдвигаться, — произнёс Дриго.

Когда Кочергин обернулся, бескрылый сворачивал что-то в трубочку. Спрашивать не было нужды, потому что и так было ясно, что это картина Шварцстрема. Только вот кому её теперь возвращать.

От госпожи Маловой осталась лишь куча вонючей золы да медальон с почерневшим камнем. Кочергин наклонился было, чтобы поднять его, но Дриго удержал его за плечо:

— Лучше я.

Пока Дриго доставал из пахнущей палёным белком, серой и золой медальон, Кочергин бегло осмотрелся. Вся комната в подпалинах. Чёрные ожоги на стенах, полу и даже потолке. И невозможная вонь — смесь горящей свалки химотходов и вскрытого скотомогильника.

— Пошли, — указал на дверь Дриго.

Кочергин лишь кивнул, и втроём они покинули съёмную квартиру Элины. Навстречу им никто не попался, но когда они уже вышли из подъезда, странно гулко хлопнула дверь.

— Они приберут за нами, да? — отважился спросить Кочергин, прислушиваясь, как по подъезду будто гул ветра разносился.

— Не оставлять же в квартире золу с ароматом албастов, — буркнул Дриго, направляясь к машине Кочергина.

Сыщик схватил Дриго за локоть и развернул к себе.

— Ладно, — закатил глаза бескрылый. — Я попросил, чтобы меня вернули. Нечасто такое бывает, ты бы видел, как на меня там смотрели. Но вы люди, мне нравитесь. Теперь я снова здесь, и снова без крыльев. Они с вашими бренными тушками не монтируются.

Настя, с любопытством осматривая Дриго, спросила:

— Как вы выпутались? Я звонила, чтобы вас предупредить про албастов, но связи не было.

— Иван Фёдорович сообразил, — усмехнулась Яна. В кои-то веки уважительно. — Заставил Малову глянуть на картину, и она потеряла контроль над албастами. Они вырвались, и разнесли бы там всё, если бы… — Тут она посмотрела на Дриго.

— Крылья — полезная штука. Иногда я по ним очень скучаю. — Дриго повёл плечами, извернулся и почесал лопатку.

— Что теперь? — спросила Настя, поправляя шапочку.

Кочергин посмотрел на Дриго, который спрятал свёрнутую картину под куртку.

— В общем-то, это тебе решать, — пожал плечами Дриго.

— Мне гонорара жалко, — выдал Кочергин, который не мог пока сообразить, что делать с картиной.

— Так продай эту мазню с торгов, — произнесла Яна, щурясь на темнеющее небо.

— Ещё чего! — Кочергину даже думать было противно, чтобы ещё хоть раз к этой штуке прикоснуться. И потом, она же может ещё таких дел наворотить, что… Каких дел? Это картина-то?

Кочергин провёл ладонями по лицу. Одна идея у него всё же мелькнула. Он указал обеими руками на свою машину, приглашая всю компанию в салон. Не на улице же такие вещи обсуждать. Когда все устроились внутри, Кочергин спросил у Дриго:

— А есть у вас какой-нибудь мега-надёжный сейф с охраной? Чтобы эта картина там осталась навсегда?

— Есть, — кивнул Дриго.

— Тогда по домам. — И Кочергин завёл мотор.

Он развёз остальных куда они указали и направился к себе. Ещё по дороге успел удалить сообщение Соне, которое она, к счастью, прочитать не успела. И да, здорово, что он позаботился о подарке для жены заранее, а то теперь не только денег к праздникам не заработал, но ещё и в минус ушёл. Малова-то теперь точно не заплатит.

Увы, сразу распрощаться с клиенткой не получилось. Уже на следующий день Кочергину позвонила её дочка. Она настаивала, чтобы сыщик продолжил поиски картины, причём судьба наследства её явно интересовала куда больше, чем участь мамаши с папочкой. Кочергин отказался, сославшись на то, что клиентка погибла, и контракт расторгнут. Когда Малова-младшая попыталась пригрозить судами и наследственными правами, Кочергин для вида согласился поработать снова, но назвал такую заоблачную сумму гонорара, что наследница сразу отказалась от претензий.

Теперь оставался невыясненным только один вопрос.

— Поедем на поиски сокровищ барона? — ксило спросила Чанга, когда вся компания собралась в кабинете Бороды.

— Вы серьёзно думаете, что они ещё там? — скептически спросила Яна, отворачиваясь от Дедовой репродукции «Ранеток», лежащей на столе посреди комнаты.

— Их наверняка Роза уже давно вытащила, — поддержала Чанга, сидевшая на ручке кресла и болтающая ногами.

— Но Малова-то почему-то думала, что они ещё там, — задумчиво произнёс Кочергин, рассматривая мрачные косматые яблони на полотне. Лицо девчонки по общему согласию заклеили строительным скотчем.

— С чего бы это, — фыркнула Яна. — На что тогда её муженёк-то шиковал? Разве не на награбленное наследство?

Все переглянулись. Кочергин и сам думал, что ценности в Войну выторгованные на продукты, а то и просто украденные, давно перепроданы. Но для чего-то же Маловой понадобилась эта картина. Уж явно не просто для наживы, потому что ради денег, даже очень больших, она не стала бы проворачивать такие сложные комбинации и рисковать жизнью.

И тут Кочергин сообразил, что так и не задал один важный вопрос.

— А как Малова вообще сумела призвать албастов? Разве она тоже из ваших?

— Из наших, — поправил Борда. — Нет, она не из Круга. А вообще, вопрос хороший.

Все снова переглянулись. Когда Кочергин встретился взглядом с Дриго, тот быстро посмотрел в другую сторону.

— Ну? — требовательно произнёс Кочергин.

Дриго посмотрел на Бороду и выразительно повёл бровями.

— Да ладно, — недоверчиво протянул Борода.

— Кто бы говорил, — снисходительно произнёс Дриго.

Кочергину в который раз захотелось рявкнуть на них, чтобы перестали уже общаться непонятными жестами и вовремя выдавали нужную информацию.

Но Борода его опередил:

— Есть такая легенда о Чёрном гримуаре.

— Чёрном чём? — быстро переспросил Кочергин.

— Всем известно, — со вздохом проговорил Борода, — что первый Шварцстрем прибыл в Россию не с пустыми руками. Как именно он нажил свои богатства, никто не знает. А вот о том, что он был чернокнижником, знают все. Так вот есть мнение, что он документировал свои опыты. Записывал в Гримуар. Его потомки перевели то, что там уже было, и добавили новых записей.

— Колдовская книга? — подняла брови Чанга. — Да их сотни, если не тысячи.

— Гримуар Шварцстрема всего один, — покачал головой Борода. — Только вот его никто никогда не видел. Бывало, что бароны делились своими опытами. Давали, так сказать, рецепты проверенным людям. Тем, что на их волне. И не бесплатно. Такие записи сохранились.

— Вы хотите сказать, что в саду усадьбы спрятан тот самый Гримуар? — спросил Кочергин. Потом покачал головой: — Нет, Роза бы побрякушки оставила, а такую вещь хоть в зубах утащила.

— Я хочу сказать, — произнёс Борода, разделяя слова, — что Малова могла получить рецепт по призыванию албастов оттуда, из Гримуара. Так и узнала про всю книгу.

— Вызвала рогатых, чтобы книжку найти, — пожал плечами Кочергин. — Масштаб не сходится.

— Ты недооцениваешь Гримуар, — произнёс Дриго, глядя в пол. — По сравнению с «Ранетками», это как танк против новогодней хлопушки. Там описаны такие вещи, такие ритуалы, что за пару страниц вагон золота можно отдать.

— Например? — усмехнулась Чанга.

— Вечная молодость. Золото. Как возвращать мёртвых. Как заглянуть в будущее. Как подчинять людей, причём не поодиночке, а целыми армиями. — Дриго поморщился, глядя в сторону.

— В общем, как управлять миром? — снисходительно произнесла Чанга. — Главное, на свою комнату повесить табличку «не входить» и следить, чтобы мама при уборке эту книжку не нашла, да?

— Здесь всё серьёзно, — сухо произнёс Борода.

Все молчали. Яна изумлённо глянула на Бороду и спросила:

— Ты что? Пробовал эти рецепты?

Борода не ответил. Лишь молча уставился куда-то в угол комнаты.

— Как бы то ни было, — нарушил общее молчание Кочергин, — этой книженции там всё равно нет. Роза наверняка ещё тогда её увезла. Когда повесила барона, а он её проклял.

— Откуда ты знаешь? — быстро спросил Дриго. — Про проклятие?

— Ну, так, — протянул Кочергин, пожимая плечами. — Видел кое-что.

— Проклял дочь, — протянул Дриго, хмуря брови и потирая подбородок. — А что, если всё было не совсем так, как мы подумали? Мы же решили, что Роза каким-то образом повесила папашу и сбежала. Но как она могла его повесить? Заставить? Вряд ли. Опоить? Но тогда бы он вообще не понял, что происходит, и не стал бы её проклинать. Просто не сумел бы.

— И как тогда? — тихо спросила из угла Настя, про которую Кочергин успел напрочь забыть.

— Он мог повеситься добровольно. — Дриго поскрёб затылок, и по его руке пробежали разноцветные искры. — Чтобы остаться охранять клад. Но Роза его обманула и прихватила сокровища с собой. Тогда папаша в последний момент успел её за это проклясть.

— Хорошая версия, — похвалил Борода. — Но тогда сокровищ в саду усадьбы точно нет, и ехать туда бессмысленно. Предлагаю всем расслабиться и выпить за Новый год. А про Гримуар можно и после праздников подумать.

Настя пригубила медовухи и убежала раньше всех. Чанга долго копалась в баре Бороды и в качестве компенсации за помощь в поисках «Ранеток» запросила какую-то фигурную бутылку с ярко-розовым вином. Кажется, Борода согласился главным образом потому, что хотел от неё поскорее отделаться. Кочергин вообще заметил, что как только эта девица стала появляться в «Ключе», сумрачные начали прятать вещи. Например, в кабинете Бороды стало куда меньше всяких симпатичных магических безделушек.

Сам Кочергин выпил только какао и поехал домой готовиться к Сониному дню рождения. Но стоило сесть в машину, как на пассажирском сидении материализовался Дриго.

— Подвезти? — кисло спросил Кочергин.

— Держи. В качестве гонорара.

Когда Кочергин подставил ладонь, в неё опустился серебряный медальон Маловой, которым она управляла албастами. Камень из угрожающе кровавого стал просто красным.

— Оставь себе, — быстро сказал Кочергин, протягивая медальон обратно.

— Мы его почистили. — Дриго отодвинул руку сыщика. — Это восемнадцатый век, мастерская ювелиров Серебровых. Натуральный природный рубин. Твоей жене понравится.

Кочергин повёл бровями, взвешивая медальон в руке. К тому же, он открывается. Знатная вещица.

— Слушай, а возьми меня к себе работать, — вдруг произнёс Дриго.

— Чего? — глуповато переспросил Кочергин.

— Официально можно не оформлять. Просто мне понравилось. Расследования, погони. Круто. — И Дриго растянулся в фирменной острозубой улыбке. — Будем зваться «Кочергин и Бескрылый». С меня кофе и техподдержка, с тебя — следопытство и хорошие манеры.

— Я подумаю, — пообещал Кочергин.

— Тогда с наступающим! — И Дриго вышел из машины. Помахал на прощание и ушёл в кафе дорабатывать предновогодние смены.

Странно, что Кочергин об этом подумал. Про дорабатывать. Он ведь не собирался обзаводиться компаньоном, причём таким чудным. С другой стороны, откуда-то он точно знал, что подобными предложениями не разбрасываются. И что работать им вместе теперь долго. И все дела будут похожи на поиски проклятой картины и драки с ожившими чернокнижниками, а то и хлеще.

Кочергин завёл мотор. Хорошо, что машина так и осталась заколдованной, и можно доехать по предпраздничному городу с Верхневолжской до Советского района минут за пятнадцать.

— Как дела? — с порога спросила Соня.

Какая-то она сегодня не слишком раздражённая. Правда, Кочергин быстро понял, с чего это жена раздобрилась. Даже пальто у него взяла, чтобы самой повесить в гардероб. Просто от неё пахло свежими красками. Ясно, обнаружила за шкафом свой подарочный портрет.

— Так себе дела, — решил воспользоваться хорошим настроением жены Кочергин. — Заказчица погибла, гонорар платить некому.

— Да, жуткая авария, — быстро произнесла Соня. — Так что, теперь у нас на Новый год только мои сверхурочные?

— Ну, не то чтобы только твои. Вот. — И Кочергин достал медальон. С удовольствием отметил, как у Сони заблестели глаза. — Всё, что осталось от заказа. Мастерская Серебровых, восемнадцатый век. Можем успеть продать. Все же сейчас подарки покупают.

— Такую вещь жалко продавать, — произнесла Соня, глядя на медальон, как заворожённая. — Можно же скромненько отметить. Моих сверхурочных и премии вполне хватит, чтобы посидеть по-семейному. Ещё и Владе на скромненький подарочек останется.

— Тогда с наступающим. — И Кочергин протянул медальон жене. — Надень на Новый год.