АДРИАННА

— Т

ак кто же это будет, принцесса Адрианна, ты или маленькая принцесса Нора?

Вопрос повисает в воздухе, обволакивая мои конечности, как непроницаемый ветер, который не дает мне пошевелиться.

Я знала, что за то, что я пришла в академию и поставила на кон все, что у меня есть, придется заплатить. Я была готова к этому, даже ожидала этого, но я не предвидела их желания затащить мою сестру в те же глубины Ада.

Это была их ошибка.

Они могут прийти за мной и за всем, что я отстаиваю, но за Норой? Ни за что, черт возьми. Она под запретом.

Мои плечи расправляются, наслаждаясь жжением в мышцах, когда я сосредотачиваюсь на каждой детали комнаты. Все взгляды устремлены на меня. Профессоров, членов Совета и придурков, которые поглощают каждую мою мысль.

Я делаю глубокий вдох, принимая огонь, который бушует в моей груди, снова и снова, окидывая взглядом всех присутствующих.

Крилл стоит ближе всех слева от меня, в той части круга, который создаем мы с парнями. Его голова опущена, брови нахмурены, и он смотрит на меня из-под полуприкрытых век. В его взгляде таится тьма. Я не знакома с ней, но кажется, она способна подтвердить каждую каплю моих чувств, которые угрожают вырваться из кончиков пальцев и захватить контроль над залом.

Рядом с ним стоит Кассиан, оскалив зубы и выпустив когти из пальцев, его волк сидит так близко к поверхности, что я уверена: он может полностью превратиться в любой момент. Его темный взгляд прикован к отцу, и в его глазах горит отвращение к нему, которое пылает ярче, чем моя собственная ненависть к матери.

Рядом с ним, понурив плечи, стоит Броуди, от него исходит подавленная энергия, а его палец постукивает по сфере, к которой прижата его рука. Он знал. Он знал. Он знал. Я не могу сосредоточиться на этом сейчас. Знал он об этом или нет, но мое внимание должно быть сосредоточено на Норе, и только на ней. Чем дольше я смотрю на него, тем тяжелее отвести взгляд, но я заставляю себя посмотреть направо.

Рейден. От отвращения у меня сжимаются зубы, пока я вглядываюсь в каждый дюйм вампира, который стоит такой же высокий и точеный, как всегда. Он выглядит точно так же, как в первый день нашего знакомства, точно так же, как в тот день, когда он стоял в моей спальне, обманув меня розами, чтобы проникнуть сквозь чары Броуди. Высокомерный. Самодовольный. Единственная причина, по которой Нора здесь.

Я смотрю на свою сестру, и мое сердце сжимается, когда я замечаю, как она хмурит брови от беспокойства. Не за себя. Никогда за себя. Всегда только за меня.

Это заставляет меня продолжать, и я перевожу взгляд на мать Рейдена, профессора Холлоуэй, которая стоит крайне невозмутимо, и выглядит при этом так же элегантно, как и ее сын, скрещивает руки на груди и, приподняв бровь, смотрит на меня, ожидая моего ответа.

Моя грудь вздымается от неспособности сдержать ярость, которая разливается по моим венам, раскрывая правду о моих чувствах.

Черт.

С ухмылкой глядя на члена Совета Оренду, отца Броуди, и человека, чья магия танцует в воздухе, я вижу его с мрачной реальностью. Его растрепанные седые волосы и глаза, полные мудрости, — но это ложь. Внутри него таится дьявольское зло, которое хочет подчинить своей воле меня или мою сестру, если я окажу слишком сильное сопротивление.

Я сдерживаю насмешку, мои ноздри раздуваются от ярости, когда мой взгляд останавливается на последнем человеке в комнате.

Кеннер.

Гребаный Кеннер.

Почему-то моя ненависть к этому человеку, кажется, не знает границ, и растет с каждым моим вздохом, пока он ухмыляется. Ухмыляется, блядь. Как будто у него есть вся власть, все знания, и право раскрывать правду обо мне. Правду, которую ему знать не положено.

Мои глаза сужаются, и мысли о моей матери проносятся в моей голове, пока его слова повторяются. Волчица. Волчица из стаи Кеннера.

Я моргаю. Медленно.

— Тик. Так, Адрианна, — нараспев произносит Кеннер, но когда я снова перевожу взгляд, то смотрю на Нору. Он не заслуживает того, чтобы наслаждаться моим вниманием. — Кого выбираешь? Себя или принцессу Нору?

Эти слова снова наполняют воздух, выводя меня из равновесия, но на этот раз они не сковывают, а поджигают фитиль, отчаянно желающий вспыхнуть ярким пламенем.

Мои плечи опускаются, колени слегка расслабляются, а пальцы напряженно сжимаются и разжимаются.

— Я не выбираю ни то, ни другое.

Слова звучат чуть громче шепота, но даже этого достаточно, чтобы пробудить дремлющую во мне силу. Мои руки взмывают в воздух, и магия вырывается из ладоней.

Я не слышу ничего, кроме громкого стука в ушах, и единственное, что предстает перед глазами, — это крошечный проблеск удовлетворения.

Вокруг меня разрастается энергия, и профессор Холлоуэй в ужасе открывает рот, выпуская предполагаемый крик из своих легких, пока уклоняется от моего пламени. Она перекатывается по полу, скрываясь за столом в дальнем углу комнаты так быстро, как только позволяет ее вампирская скорость. Моя голова наклоняется, следуя за нитью силы, хлещущей из другой моей руки, направляя яростные вихри к члену Совета Оренде, чьи губы шевелятся в попытке сдержать мои способности.

Я вижу момент, когда он понимает, что я сильнее, чем он ожидал, момент, когда он понимает, что все, что он бормочет, ничто против разрушительного шторма, бушующего вокруг него. Три удара моего пульса звенят в ушах, и он исчезает, предпочтя использовать заклинание телепортации вместо защитных чар.

Это приносит удовлетворение. Почти.

Переключая внимание на Кеннера, я втягиваю свою магию, позволяя ей накапливаться в ладонях. Его глаза танцуют необычным зеленым сиянием с золотыми крапинками на радужках. Чувство дежавю охватывает меня. Я уже чувствовала, как моя магия бушует подобным образом раньше. Тогда я тоже смотрела ему в глаза.

Мой позвоночник напрягается, и темные воспоминания угрожают поглотить меня, подпитывая навязчивыми мыслями, которые подрывают мою решимость, и пронизывают мою силу, оставляя после себя затяжной яд неуверенности в себе.

Не в этот раз.

Моя спина выгибается под тяжестью силы, покалывающей кончики моих пальцев, и я кричу. Звук невероятно резок для слуха, но грохот, который я чувствую в груди от его пронзительных, полных боли ноток, только подпитывает мою магию.

Воздух и огонь сливаются воедино, когда я прицеливаюсь, направляя магию на свою цель. Ухмылка приподнимает уголки моих губ, когда я наблюдаю, как этот вихрь устремляется к Кеннеру, но на секунду запаздывает, и облегчение от его гибели пропадает, когда он бросается к двери, прежде чем она взрывается.

Мой гнев достигает новых высот, когда магия рассеивается, и я разочарованно смотрю на свои ладони.

— Адди. — Это слово звучит как-то отстраненно. Потерянно. Безнадежно. — Адди. — Вот снова. Я моргаю. Снова и снова. Мое имя повторяется, с каждым разом становясь все более настойчивым и обеспокоенным, возвращая меня к реальности. — Адди!

Мой взгляд падает на Нору, ее голос громко и ясно звучит в моих ушах. Быстро обводя взглядом комнату, я замечаю, что угроз больше нет, кроме четырех парней, которые стоят со смесью недоверия и благоговения, поэтому я бросаюсь к своей сестре.

Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, когда я падаю на колени рядом с ней. Мои глаза на краткий миг закрываются, пока я впитываю каждую ее частичку. Ее знакомый аромат лаванды наполняет мой нос, даря мне ощущение домашнего уюта, прежде чем звук приближающихся шагов становится все ближе и ближе.

Вскакивая на ноги, я разворачиваюсь к двери, а магия мгновенно возвращается к кончикам моих пальцев, когда звук падающего на пол «Поцелуя Аметиста» звучит в моих ушах.

Отец Вэлли входит в открытую дверь, его лицо покраснело от ярости, он рычит, мгновенно указывая на меня пальцем, как только его взгляд останавливается на мне.

— Ты, — рычит он, и его клыки удлиняются, а зрачки расширяются.

Он делает шаг ко мне. Один-единственный, но быстрый вампирский шаг ко мне, прежде чем я снова пускаю вход свою магию. Огонь, подпитываемый шквалом ветра-торнадо, устремляется к нему, вырываясь передо мной менее чем за секунду, и следом по комнате эхом разносятся истошные крики.

Его крики обрываются, когда красные угли пламени гаснут, оставляя после себя останки его безжизненного тела.

АДРИАННА

адение на колени кажется самым длинным путем к облегчению, настолько долгим, что я уже уверена: мои колени никогда не встретятся с полом. Но, к моему удивлению, удар пронизывает мои кости, принося странное утешение.

— Адди! — кричит Нора, придвигаясь ко мне, прежде чем ее руки дотягиваются до моего лица. Ее нежный, мягкий большой палец касается моей щеки с теплой заботой, напоминающим мне объятия солнечного света прекрасным летним утром.

Это утихомиривает бушующую ярость внутри меня, и я моргаю, глядя на нее. Тяжесть мира все еще давит на мои плечи, и сейчас от нее никуда не деться, но мне нужно направить каждую каплю своей силы на защиту сестры. Это все, чем я занималась, сколько себя помню, но последние несколько недель я делала это на расстоянии. А теперь она прямо передо мной, и любая угроза в ее сторону кажется еще более реальной.

Сделав глубокий вдох, я делаю это снова, медленно выдыхая, когда чувствую, как четыре пары глаз впиваются мне в спину. Запах горелой плоти витает в воздухе, заставляя меня поморщиться, особенно когда я вижу отвращение на лице Норы.

— Ты в порядке? Ты нигде не ранена? Что случилось? — Тараторю я, проводя руками по своей сестре с новым чувством срочности, поскольку ее благополучие становится моей единственной заботой.

— Я в порядке, Адди, — бормочет она, но это не мешает мне проверить ее, чтобы убедиться. После того, как я похлопала по каждому дюйму ее тела и осмотрела средство передвижения, не обнаружив ничего, кроме потертости деревянной рамы и спутанных волос, ниспадающих на лицо, сообщать не о чем. К счастью. — Видишь? Я же говорила тебе, — настаивает она, бросая на меня укоризненный взгляд, но вместо желаемого эффекта он заставляет меня ухмыльнуться.

— Я скучала по тебе.

— Мы, конечно, могли бы встретиться при лучших обстоятельствах, но да, думаю, я тоже по тебе скучала, — выдыхает она, пожимая плечами, отчего мои глаза сужаются, и настает ее очередь улыбнуться мне.

Она ведьма. Моя ведьма. Они с моим отцом…

— Нам нужно найти папу, — шепчу я, чувствуя, как краска отливает от моего лица, когда по коже пробегает еще одна волна паники.

— Они разлучили нас, — признается она, глядя на свои колени, переплетая пальцы, и я чувствую, как от нее исходит беспомощность.

Дотягиваясь до ее руки, я успокаивающе сжимаю ее, но это никак не помогает. — Это не твоя вина, Нора. Мы просто должны найти его.

— Мы можем помочь, — раздается голос Крилла за моей спиной. В его тоне что-то не так, но, когда я оборачиваюсь, не могу понять, что именно.

Они вчетвером стоят вместе, уже не у трибун, удерживающих их на месте, как раньше, и наблюдают за нами с Норой. — Мы сами со всем справимся, — ворчу я, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны.

Усталость наваливается на меня. Тот факт, что я столкнулась с испытанием, пережила укус вампирши Вэлли и была исцелена магом, дает о себе знать, и все же мой день далек от завершения после того беспорядка, который здесь произошел.

— Не будь такой упрямой, Адрианна, — начинает Рейден, и я поворачиваюсь к нему так быстро, что мир продолжает вращаться вокруг меня даже после того, как я останавливаюсь.

Тыча пальцем в его сторону, я рычу на него. — Пошел ты и пошло нахуй твое упрямство.

Его челюсть открывается, и я мгновенно создаю в руке огненный шар, прицелившись и готовясь запустить его в него, если он хотя бы вздохнет неправильно. К моему удивлению, он принимает предупреждение, поднимая руки в знак капитуляции и быстро захлопывая рот.

Я свирепо смотрю на него, обращая тот же гневный вгляд на Броуди, Кассиана и Крилла, чтобы убедиться, что они не начнут нести всякую чушь.

Удовлетворенная, я возвращаю свое внимание к сестре. — Ты можешь использовать меня? — Спрашиваю я, и ее губы тут же изгибаются в беспокойстве.

— Ты…

— Не задавай вопросов, на которые ты уже знаешь ответ, — перебиваю я, понимая, что понятия не имею, сколько у нас на самом деле времени. Это вызывает у нее недовольный взгляд, но она вздыхает, и кивает, прежде чем протянуть руку.

Я кладу свою ладонь на ее ладонь, обхватывая пальцами ее изящное запястье, чувствуя, как от нашего прикосновения поднимается знакомое тепло. Ее глаза закрываются, губы приоткрываются, и тень улыбки трогает уголок ее рта.

— Что она…

— Заткнись, — огрызается Броуди, прерывая вопрос Кассиана, пока я пытаюсь отгородиться от них всех, но не упускаю из виду чувство благоговения, исходящее от него.

— Я чувствую его, — выдыхает Нора, и моя грудь сжимается от дурного предчувствия, пока я жду продолжения. Она слегка кивает, больше себе, чем кому-либо другому, прежде чем ее брови сводятся вместе. — Он в каком-то подвале. Он недалеко, я просто не могу…

— Здесь, в подвале, есть несколько камер, — заявляет Броуди, и глаза Норы распахиваются, когда она отпускает мою руку.

— Отведи нас.

Я оглядываюсь на Броуди, который кивает в ответ. Он медленно приближается к двери, потирая затылок и выглядывая в коридор.

— Возможно, было бы лучше, чтобы я использовал свою магию, и перенес нас на случай, если нас там кто-то поджидает. У нас нет возможности узнать, охраняет ли вашего отца кто-нибудь, — объясняет он, и внутри меня поднимается волна нерешительности.

Я могу либо добраться туда пешком, не зная наверняка, с кем я могу столкнуться, либо позволить ему переместить нас туда, не будучи уверенной в том, с чем мы немедленно столкнемся. Ни один из вариантов не звучит лучше другого, за исключением того факта, что транспортировка будет более быстрой.

Черт.

— Перемести нас, — отвечает за нас Нора, заставляя мои брови приподняться, поскольку она намеренно избегает моего взгляда. Я хочу устроить ей взбучку, но у нас нет времени, и, на самом деле, это правильный вариант.

— Ты переместишь их, а мы используем нашу скорость, чтобы…

— Нам не нужны еще и вы, — рявкаю я, сверля Рейдена взглядом. Он только раздраженно машет руками в ответ.

— Ты примешь то, что тебе, блядь, предлагают, — ворчит Кассиан, заговаривая впервые, кажется, за целую вечность, но у меня нет сейчас времени разбираться с его мудизмом.

Игнорируя его замечание, я снова кладу свою руку в руку Норы, когда Броуди подходит к нам. Он протягивает мне руку, и в его глазах пляшет намек на неуверенность, но я игнорирую это, сосредотачиваясь на том, что нужно сделать.

Прежде чем я успеваю сделать вдох, земля уходит у меня из-под ног, и мгновение спустя я оказываюсь в темном и жутком помещении. Здесь пахнет сыростью. Вокруг нас раздается звук капающей воды, но его быстро заглушает эхо криков вдалеке, за которым быстро следует булькающий звук, прежде чем над нами снова воцаряется тишина.

— Что это было? — Спрашивает Нора, и в ее глазах мелькает беспокойство.

— Это был тот самый ненужный волк, позаботившийся об охране вашего отца, — ворчит Кассиан, появляясь в конце коридора, в котором мы находимся.

— Я бы сказала «спасибо», но, по-моему, моя сестра не просила об этом, — парирует Нора, и мне приходится сдержать ехидную ухмылку от ее дерзости, когда от упомянутого волка доносится недовольное ворчание.

Уверена, он сейчас прикусил язык, потому что, если бы это сказала я, он бы уже рычал, как клубок шерсти и клыков. Однако моя сестра обладает выдержкой большей, чем я. Это почти впечатляет.

— Э-э-э, следуйте за мной, — предлагает Броуди, нарушая тишину, и направляется по коридору к Кассиану, в то время как я занимаю свою позицию за инвалидной коляской Норы.

Мне нравится толкать ее кресло, хотя я знаю, что это ее бесит. Всегда бесило. Она слишком независима для этого, но мне приятно быть нужной. Особенно ей. Все ради нее.

— Ты пропустил ту часть, где я сказал, что уничтожил охрану, приставленную к нему? Я уже знаю, где он. Тебе не нужно направлять их, — огрызается Кассиан, в неверии качая головой, заставляя Нору подавить смешок.

— Который из них тот самый парень, из-за которого ты испытываешь стресс? — спрашивает она, пока я спешу вести нас по коридору, игнорируя перепалку между Броуди и Кассианом.

— Ты думаешь он только один? — усмехаюсь я.

Она смеется, запрокинув голову, искренне и от всей души.

— Вполне в твоем стиле, Адди.

Она сведет меня в могилу.

Я пристально смотрю ей в затылок, отказываясь доставить ей удовольствие ответом.

Поворачивая за угол, мы видим черные решетки из кованого железа, очерчивающие ряд из пяти камер. Крилл и Рейден ждут на другой стороне с четырьмя телами у их ног, а мой отец стоит с открытым ртом в центральной камере и смотрит на Броуди. Упомянутый маг бормочет заклинание, и через несколько секунд по воздуху разносится лязг, когда дверь камеры со скрипом открывается. Какая бы магия ни закрывала стальную дверь, она исчезла.

— Адди. Нора, — выдыхает он, бросаясь к нам.

Мгновение спустя я в его объятиях, а мои ноги отрываются от пола, когда он прижимает меня к своей груди. Я чувствую, как дрожат его пальцы на моей спине, когда я обнимаю его, принимая силу, которую, я знаю, он предлагает, прежде чем он медленно опускает меня на пол. Он повторяет то же движение с Норой, крепко обнимая ее и наполняя мое сердце ошеломляющей любовью, которую только они двое могут мне предложить.

— С вами обеими все в порядке? — хрипло спрашивает он, и когда я поворачиваюсь, чтобы уделить ему все свое внимание, я замечаю, каким опустошенным он выглядит.

— Мы в порядке. Что они с тобой сделали? — спрашиваю я, делая шаг к нему, и с его губ срывается вздох поражения. — Папа, — настаиваю я, слишком хорошо зная выражение его лица.

— Меня наделили драгоценным камнем, — бормочет он, указывая себе за спину, и я хмурюсь в замешательстве.

— Аметист? Папа, ты можешь…

— Это не аметист, солнышко, — объясняет он, медленно качая головой. Не аметист? Что, черт возьми, там еще может быть? Он, должно быть, чувствует мой неминуемый вопрос и медленно поворачивается, показывая аквамариновый кристалл, вонзающийся в его плоть.

— И что он делает?

— Адди, — выдыхает он, поворачиваясь ко мне с самым серьезным видом, который я когда-либо имела неудовольствие наблюдать за всю свою жизнь, а я повидала многое.

— Папа. Выкладывай.

Он качает головой, пристально глядя на Нору.

— Папа, что бы это ни было, ты можешь рассказать нам, — добавляет она, доказывая, что в ней есть сила, которую многие склонны не замечать.

Он смотрит на Броуди, Крилла, Кассиана и Рейдена, не уверенный, продолжать ли в их присутствии или нет, но их знание об этом никак не повлияет на результат того, что делает эта штука.

— Просто скажи это, папа.

— Проклятием аквамарина управляют драконы. Драконы Аетернус, которых больше не существует. Оно делает меня бессильным, если только один из них не появится чудесным образом в Королевстве Фладборн, чтобы удалить его из моей плоти.

АДРИАННА

не могу осознать, что чувствую, мои эмоции настолько многочисленны, что причиняют боль. Болит голова. Грудь. Сердце. Кажется, жизнь еще не закончила наносить мне удары ниже пояса. Теперь даже мой отец стал жертвой этого проклятого Совета.

Это злит меня еще больше. По крайней мере, когда это была я, у меня было хоть какое-то подобие контроля над ситуацией. Но теперь, когда это касается его… Невозможность решения оставляет меня беспомощной и ввергает в отчаяние.

Я в неверии качаю головой. — Несуществующий дракон не может быть нашим единственным вариантом.

Брови моего отца хмурятся еще сильнее, и глубоко в его глазах поселяется непоколебимая боль. — Я бы хотел, чтобы это было не так, Адди, но, похоже, каждый камень, который я искоренил, будучи королем, каким-то образом оказался в руках недостойных людей.

«Недостойных» — это не то слово, которое я бы использовала.

— Я отказываюсь, — заявляю я, не желая сдаваться, даже не попытавшись.

Глаза отца находят мои, пока Нора молчит, сцепив пальцы на коленях. — Адди, я бы с удовольствием остался и продолжил этот разговор с тобой, но наша безопасность, особенно твоя, является величайшим приоритетом. Мы должны уйти, — выдыхает он, в его голосе звучит поражение, а в моем сознании — тяжесть его слов.

Черт.

Я хочу топать ногами, поднимать кулаки в воздух и закатить самую грандиозную истерику, какую только видел мир. Это несправедливо. Это неправильно. Это противоречит всему, во что я верю в нашем королевстве, но это ничего не значит для тех, кто все еще стремится контролировать нас всех.

Я вздыхаю, и мои плечи опускаются. — Ты прав.

Я презираю вкус этих слов у себя на языке, но они правдивы, нравится мне это или нет.

Мне нужно столько всего обдумать и переосмыслить, но ничего этого не произойдет, пока мой отец и Нора не окажутся в безопасности. Мне нужно придумать, как это сделать, потому что завеса, за которой они прятались, больше не стоит той магии, которую она задействует. Ее все равно теперь не получится поддерживать, не с моим отцом, заклейменным аквамариновым камнем гребаной смерти.

Звук того, как кто-то прочищает горло, отвлекает меня от размышлений, и я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть Рейдена, раскачивающегося на пятках.

— Я могу…

— Ты можешь заткнуться нахуй. Или, еще лучше, просто уйти, — огрызаюсь я, прерывая то дерьмо, которое вот-вот польется из его рта. Я разберусь с ним достаточно скоро, но прямо сейчас он просто ненужный отвлекающий фактор.

— Адди, — бормочет мой отец, и от многозначительного тона его голоса у меня напрягается спина.

— Не надо, — предупреждаю я, но он наклоняет голову, одаривая меня мудрым взглядом, игнорируя предостережение, слетевшее с моих губ.

— Я думаю, мы должны рассмотреть все, что он предлагает, — объясняет мой отец, расслабленно опуская руки по бокам и изображая спокойствие и собранность. Всегда спокоен и собран.

— Кажется, все, что он предлагает, имеет свою цену. Я не нуждаюсь в его помощи, — ворчу я, делая шаг в сторону от вампира, о котором идет речь.

— Адди.

— Папа, — возражаю я, сузив глаза, когда он повторяет мою позу.

— Адди.

— Папа, — повторяю я, точно зная, к чему это приведет, и скриплю зубами.

— Принцесса Адрианна, — настаивает он, разгоняя адреналин в моих венах.

— Король Август Рейган.

Мы зашли в тупик. Вытянутые, как шомполы, позвоночники, напряженные мышцы на шеях, руки, сжатые в кулаки по бокам.

— Что я упускаю? — Спрашивает Рейден, разжигая во мне еще большее раздражение.

— Так они поступают, когда отключают личные чувства, — объясняет Нора, как будто мы не стоим перед ними и не слышим, о чем идет речь.

— Что это значит? — Любопытство в его голосе бесит меня еще больше.

— Это значит, что он заставляет ее посмотреть на тебя глазами лидера, без предвзятости и предубеждений. Что бы ты ни сделал, чтобы вывести ее из себя, ей сейчас нужно это принять.

— То есть, он пытается сделать так, чтобы она оценила меня, не испытывая ярости, которая буквально вибрирует в ней?

— Ты видишь это? — удивленно спрашивает Нора, и ее впечатленный тон только больше раздражает меня.

— Ага.

— Ну, да, примерно так и есть, — объясняет Нора, как будто раскрывает какой-то мой секрет. Мы еще поговорим об этом, но сейчас его попытки отвлечь меня совсем не то, что мне нужно.

Поворачиваясь к нему лицом, я даже не пытаюсь скрыть злость, написанную на моем лице.

— Похоже, этот взгляд работает не в мою пользу, — заявляет он, оценивающе поднимая бровь.

— Ты быстро учишься. У тебя все получится, Клыкастик, — говорит Нора с лучезарной улыбкой, как будто мы не в самом разгаре кризиса.

— Твоя сестра однажды назвала меня так, — отвечает он, прищурив глаза, в то время как Нора хихикает.

— Только один раз? Это смущает. — Его бровь приподнимается еще выше. — Что? Это хорошее прозвище, — предлагает она, как будто этого достаточно для объяснения.

— У меня есть имя; прозвище не требуется, — ворчит Рейден, и узел в моем животе распутывается от веселья, проскальзывающего между ними.

— Как скажешь, Клыкастик, — пропевает Нора, поворачиваясь ко мне с нелепым подмигиванием.

Броуди разражается громким смехом, привлекая мое внимание, но в процессе я замечаю, что Крилл слегка хмурится и его взгляд направлен на моего отца.

Это уже слишком для меня.

Словно прочитав мои мысли, Кассиан хмыкает. — Мы, блядь, двигаемся дальше или собираемся оставаться там, где, как мы все знаем, небезопасно?

Я ненавижу то, что соглашаюсь с ним. Это действует мне на нервы даже сильнее, чем когда он ведет себя как мудак.

— Я перемещу нас, — предлагает Броуди, откашливаясь и придвигаясь ближе к моей семье. Я вздрагиваю, когда он касается Норы и моего отца, не уверенная в его намерениях, но, когда его мягкий взгляд обращается в мою сторону, я немного расслабляюсь.

Кладя руку на плечо Норы, я тут же чувствую чью-то руку у себя на спине. Я поворачиваюсь, готовая высказать Рейдену все, что о нем думаю, но нахожу не его, а Крилла. Он натянуто улыбается мне, на чем я сосредотачиваюсь, пока мир меняется вокруг нас, и мгновение спустя у меня под ногами оказываются истоптанные тропинки, а вдалеке шумят деревья.

Свежий воздух ласкает мою кожу, посылая дрожь по позвоночнику. Это блаженство. Землистый аромат в воздухе обладает способностью успокаивать меня, позволяя на мгновение отвлечься от жгучей паники, бушующей внутри меня.

Мои глаза закрываются, когда я делаю несколько глубоких вдохов, расправляя плечи с каждым выдохом, и когда я снова открываю их, я чувствую себя немного сильнее. Я сейчас не в той форме, чтобы сворачивать горы, и мне определенно все еще нужно хорошенько выспаться, но, по крайней мере, я могу сосредоточиться.

Это происходит до тех пор, пока мои глаза не фиксируют окружающую обстановку, и все вокруг застилает красная дымка. Он привел нас к границе кампуса «Академии Наследника». Он это серьезно?

— Какого черта ты притащил нас сюда? — Рычу я, переключая внимание на испуганного Броуди, чьи глаза продолжают расширяться, чем дольше он на меня смотрит.

— Я…

— Все в порядке, — вмешивается Крилл, взмахивая рукой перед моим носом, когда он встает между мной и Броуди. — Я могу доставить их в безопасное место, — добавляет он, слегка напрягая мышцы на шее, глядя мне прямо в глаза.

— Безопасных мест больше нет, — бормочу я, сжимая переносицу, и прикрывая глаза.

— Ты мне доверяешь? — спрашивает он, большим и указательным пальцами приподнимая мой подбородок ровно настолько, чтобы я была вынуждена убрать руку от носа и посмотреть на него.

Я колеблюсь. Знаю, что он хочет услышать «да», и даже я сама хочу произнести это слово, но это трудно — довериться кому-то. Такое простое слово, но столь мощное по значению, особенно когда речь идет о моей семье.

— Тот факт, что ты не сразу сказала «нет», вселяет в меня надежду, — размышляет он, поглаживая большим пальцем мою щеку, когда уголок его рта приподнимается. — Обещаю, я никогда не подвергну их риску.

— Я этого не знаю, — признаюсь я, мой желудок скручивает, а руки сжимаются по бокам.

— Ты знаешь это в глубине души. — Его слова — не более чем шепот на ветру, но они трепещут у меня в животе, заставляя судорожно вздохнуть. Мое сердце колотится, душа танцует, а дыхание перехватывает, когда я пытаюсь найти какой-то ответ. — Позволь мне доставить их в безопасное место. Доверься мне. — Это мольба. Искренность в его голосе подобна нежным тискам, уговаривающим мое сердце успокоиться.

— Ты просишь меня доверить тебе все, что для меня важно. — Мой пульс стучит в ушах, когда я чувствую, что все взгляды устремлены в нашу сторону, но я не могу обращать на них никакого внимания, поскольку вглядываюсь глубоко в его радужки, ища то, за что мне можно зацепиться.

— И я бы никогда не рискнул, чтобы хоть один волос упал с их голов, зная этот факт. Поверь мне, принцесса. Им не причинят вреда, я клянусь в этом.

Его взгляд смягчается, прикосновения становятся нежными, а дыхание легким на моих губах.

Мне кажется, что земля уходит у меня из-под ног, мир меняется вокруг меня, хотя никакая магия никуда меня не переносит. Это потому, что я не двигаюсь, но моя душа движется.

Сделав глубокий вдох, я накрываю его руку своей, наклоняя голову навстречу его прикосновению, и делаю самый решительный глубокий вдох в своей жизни.

— Я доверяю тебе, Крилл. Сделай это. Доставь их в безопасное место.

РеЙДЕН

на в ярости. В настоящей, безумной ярости. Я чувствую ее настолько сильно, что мои нервные окончания на пределе. А я никогда не нервничаю. Ни при каких обстоятельствах, ни в каком виде. И если ее состояния не было бы видно по ее взглядам или напряженной позе, то его точно можно почувствовать по необузданной ярости, исходящей от нее, и вот я здесь, рассыпаюсь под натиском ее гнева.

Я чувствую запах ее ярости и хочу попробовать ее на вкус, но что-то подсказывает мне, что сейчас у меня нет ни единого шанса. Я могу подождать. Это нормально. Это меня раздражает, но я начинаю понимать, что это просто новое ощущение, которое она вызывает во мне.

Требуется больше сил, чем я готов признать, чтобы сдерживаться, когда она прощается со своей семьей. У меня есть вопросы и кое-что, чего я не понимаю, что только усиливает напряжение внутри меня.

Начнем с того, что мне было бы все равно, находится ли моя семья в безопасности или нет, так же, как и им было бы все равно, что со мной. Мы можем быть связаны кровью, но это не порождает неоспоримой любви или потребности защищать друг друга. На людях мы стоим вместе, гордо и уверенно, чтобы сохранить видимость, конечно, но мы никогда не были так тесно связаны, как они.

Король Август Рейган смотрит на свою старшую дочь с благоговением, его глаза блестят от любви, которую я даже не могу начать понимать, а его нижняя губа дрожит, когда она не смотрит на него. Его беспокойство очевидно, его любовь настоящая, а беспомощность просто уничтожает его.

Раздражающая сестра Адрианны, Нора, совершенно другая. Она светится, глядя на Адрианну, совершенно очарованная всем, что делает ее кумир. Несмотря на опасность, в которой они находятся, она продолжает улыбаться. Это почти впечатляет. Почти. В основном это раздражает, как и ее язвительные комментарии.

Адрианна же нервно покусывает нижнюю губу, то и дело бросая обеспокоенные взгляды на своих родных, пока они готовятся уйти. Я чувствую ее боль даже отсюда. Она почти так же сильна, как ее ярость. Кто бы мог подумать, что за ее жесткой оболочкой скрывается такая мягкая и ранимая душа?

Крилл шепчет ей на ухо, а я нахожусь слишком далеко, чтобы услышать, о чем он говорит, но мгновение спустя Адрианна кивает, в последний раз машет рукой своей сестре и отцу, прежде чем отвернуться от них. Броуди направляется к ним, и мгновение спустя Август, Нора, Крилл и маг исчезают.

Ее боль становится ощутимее, и она морщится, будто от дискомфорта, а ее колени подгибаются под ней. Но, несмотря ни на что, она каким-то образом остается стоять на ногах. Обхватив себя руками за талию, словно поддерживая, она оставляет меня в еще большем замешательстве. Она — благословение и грех одновременно.

Я бросаю взгляд на Кассиана, который так же пристально смотрит на женщину перед нами, как и я. Но, прежде чем кто-то из нас успевает сказать ей хоть слово, она разворачивается на пятках и, не оглянувшись, стремительно направляется к воротам.

— Подожди, — кричу я, спеша к ней. Если она и слышит меня, то не подает виду, но это не мешает мне ускорить шаг. Как раз в тот момент, когда я собираюсь схватить ее за руку, она останавливается, переключая свое внимание на Кассиана.

— Ты можешь использовать свою волчью скорость и унести меня отсюда к чертовой матери? — спрашивает она, отказываясь смотреть в мою сторону.

— Это слишком похоже на хорошее развлечение, — парирует он, пожимая плечами, оставляя ее в ужасе пялиться на него.

— Ты осел.

Он пожимает плечами. — Это не новость.

— Мы можем вернуться ко мне? — ворчу я, в отчаянии разводя руками, наконец-то привлекая внимание Адрианны, но смертоносный взгляд, который она бросает в мою сторону, не обнадеживает.

— Ты этого не хочешь, — рычит она, раздувая ноздри и делая шаг назад.

— Почему? — настаиваю я, делая шаг к ней.

— Потому что сейчас я обдумываю все способы, которыми я могла бы убить тебя прямо сейчас, некоторые из которых включают в себя сдирание кожи заживо, — рычит она, и ее глаза сверкают яростью, а щеки краснеют.

Я поднимаю бровь, глядя на нее. — Это кажется немного надуманным.

Ее глаза расширяются, и я сразу понимаю, что мы расходимся во мнениях относительно наказания, которому она хочет меня подвергнуть. Грозя пальцем, она делает шаг ко мне, но затем, словно опомнившись, быстро отступает назад.

— Надуманным? Надуманно — это следовать за кем-то без его ведома и приводить врага к ее близким.

Я отшатываюсь. — Так вот в чем дело?

Она фыркает, покачав головой в неверии. — Из-за твоего преследования чуть не погибла моя семья! О чем еще может идти речь?

— Не знаю, но я не просил, чтобы за мной следили, — возражаю я, делая шаг к ней, и она тут же отступает назад.

— Как и я, — огрызается она, сжимая руки в кулаки.

Я провожу рукой по лицу, пытаясь понять, как, черт возьми, все исправить, если изначально у меня не было никакого контроля над происходящим.

— Как нам это преодолеть? — наконец спрашиваю я, ненавидя, что вообще приходится задавать этот вопрос, но, кажется, я никогда еще не чувствовал себя настолько беспомощным.

— Мы ничего не будем преодолевать — парирует она, не задумываясь.

Я смотрю на Кассиана, надеясь на помощь, но все, что я нахожу, — это засранца, который стоит со сложенными на груди руками и пристально наблюдает за нами, а на его губах играет ухмылка.

Ублюдок.

Поворачиваясь обратно к Адрианне, я вздрагиваю, когда понимаю, что она снова ушла.

— Адрианна, — кричу я, но она не останавливается, стремительно проходя через ворота «Академии Наследника», и я спешу за ней. — Адрианна, — повторяю я и слышу, как она фыркает.

— Рейден, — отвечает она раздраженным тоном.

Это чушь собачья.

К счастью, охранники у ворот не обращают на нас внимания, но я все равно предпочел бы обойтись без зрителей. Я жду, пока она пройдет дальше по дорожке, прежде чем попробовать снова, остро осознавая, что Кассиан продолжает медленно идти позади меня.

Мудак.

— Адрианна. — Ничего. — Принцесса Адрианна, — повторяю я, пробуя другую тактику, и, к моему удивлению, она оборачивается с огнем в глазах.

— Нет. У тебя это не сработает, — рычит она, понимая, что я пытаюсь повторить все, что делал ее отец, чтобы заставить ее выслушать.

— Адрианна, — пытаюсь я снова, на этот раз опуская титул, но все, что она делает, это качает головой. Когда ее глаза останавливаются на моих, в них чувствуется пустота всего сущего, и это оставляет болезненное ощущение жжения в моем горле.

— Как насчет того, чтобы сэкономить силы и не произносить мое имя?

— Должен сказать, что гораздо веселее, когда это дерьмо достается не мне, — размышляет Кассиан, останавливаясь рядом со мной, нарушая момент.

Я поворачиваюсь, чтобы одарить его яростным взглядом, но он лишь пожимает плечами, не замечая, как усиливает мое чувство беспомощности. Снова посмотрев в сторону Адди, я чувствую, как у меня сжимается грудь. — Куда, черт возьми, она подевалась? — Рычу я, заслужив смешок от мудака-волка, которого я ненавижу называть своим другом.

— Как насчет того, чтобы вернуться и выяснить, что за хрень только что произошла, пока мы даем ей немного времени, чтобы прийти в себя?

С каких это пор этот идиот начал говорить что-то разумное?

Черт.

Хотя, возможно, он прав. Может быть, ей просто нужно минутку подумать и осознать, что я ничего не делал намеренно. Мне жаль, что так получилось, но я не жалею, что последовал за ней.

Черт.

Может быть, мне следовало извиниться перед ней. Теперь для этого слишком поздно.

Вздохнув, я поворачиваюсь обратно к Кассиану, который, на мой взгляд, кажется слишком спокойным. — Хорошо, давай вернемся ко мне домой и начнем с секретов, которые некоторые из нас хранили, — ворчу я, топая к дорожкам, ведущим к зданиям истокам.

— Ты имеешь в виду Броуди? — спрашивает он, и я смеюсь над его глупым вопросом.

— Если только нет еще каких-нибудь секретов, о которых я не знаю?

БРОУДИ

еприятное покалывание обжигает мой позвоночник, напоминая мне о том дерьме, которое только что произошло, и о беспорядке, который еще впереди. Я расхаживаю взад-вперед, приминая траву под ботинками, костяшки пальцев белеют, и меня охватывает предвкушение.

Крилл позволил мне переместиться только до этого места, и мне кажется, что его нет уже целую вечность, после того как он оставил меня здесь вариться в своих мыслях, в своих ошибках и предательстве.

Я чувствую себя как в приемной, нервно прислушиваясь, когда назовут мое имя. Я не знаю, когда это произойдет, и в глубине души часть меня хотела бы, чтобы я остался в этом моменте, в подвешенном состоянии, чтобы неизбежное никогда не наступило, но мне не повезет. Я этого не заслуживаю.

Я облажался, и мой отец втянул меня в это.

Правда должна была слететь с моих уст. Вот что делает ситуацию еще хуже. Вот что еще сильнее обжигает мое тело. Знание, которым я должен был поделиться, но не сделал этого.

Запрокидывая голову, я позволяю солнечному теплу омыть меня, пытаясь позволить ему стереть мои печали, но от дерьма, которое я чувствую, нет лекарства. К тому времени, как ребята закончат со мной, лекарства от того, через что они заставят меня пройти, тоже не будет.

Взмах крыльев, раз, другой, и это единственное предупреждение, которое я получаю, когда поворачиваюсь направо, наблюдая, как Крилл превращается, приземляясь рядом со мной. Он набрасывает плащ, прежде чем взъерошить свои каштановые волосы. В уголках его рта появляется улыбка, но она не достигает его глаз.

— Все в порядке?

— Идеально, — бормочет он, потирая затылок и вздыхая.

— Куда ты их отнес? — Он, наконец, смотрит в мою сторону, приподнимая бровь. — Справедливо, — ворчу я, поняв намек. — Ты готов отправиться обратно?

— Ты готов встретить всеобщий гнев?

Я сглатываю, моя спина напрягается, когда я встречаю разочарование, светящееся в его взгляде. — Нет, но у меня нет выбора.

Он кивает, молча соглашаясь с неминуемым падением, которое, я знаю, грядет.

Я бормочу себе под нос заклинание транспортировки, а Крилл кладет руку мне на плечо, прежде чем земля уходит у нас из-под ног. Слишком быстро в поле зрения появляется фонтан на территории кампуса, и нас окружает знакомая обстановка.

Мой взгляд скользит по дорожке, ведущей к зданию фейри, затем по обычному пути к моей комнате, но вместо этого я следую за тяжелыми шагами Крилла к зданию вампиров.

Прогулка проходит тихо. Слишком тихо. Есть только один способ преодолеть это — встретиться с этим лицом к лицу, и начать с объяснений. Ну, по крайней мере, попыткой объясниться.

Войдя в здание вампиров, я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, проклиная своего отца на каждом шагу. Мне хочется свалить всю вину на него, но мое молчание не делает меня невиновным.

Это черта, которую я унаследовал от него? Это часть его, которая течет по моим венам? Неужели я такой же глупый и испорченный, как он?

Я чертовски надеюсь, что нет.

Крилл слишком быстро стучит кулаком в дверь Рейдена, и мгновение спустя она распахивается.

— О, хорошо, лжец здесь, — ворчит Рейден, делая шаг назад, чтобы впустить нас.

— Да, здесь. — Признание себя лжецом — это первый шаг к исправлению, верно?

— По крайней мере, ты признаешь это, а не пытаешься оправдаться всякой чушью про «недоговорки», — добавляет Кассиан, сверля меня взглядом, пока я захожу в безумно огромную комнату Рейдена.

Я опускаюсь на ближайший к двери диван, упираюсь локтями в колени и закрываю лицо руками. Мне нужна минута. Всего одна секунда, чтобы собраться с мыслями, прежде чем я заставлю себя сесть прямо и встретить их ожидающие взгляды.

— Не думаю, что это пошло бы мне на пользу, — признаю я, заставляя Рейдена усмехнуться, когда он плюхается на диван напротив меня.

— Ты был бы прав. — Резкость в его тоне и сжатая челюсть подтверждают, что он вне себя от злости, но это неудивительно.

— Ты действительно так злишься на него, или тебя расстраивает, что Адди злится на тебя, и ты вымещаешь это все на нем? — Размышляет Кассиан, присаживаясь на подлокотник дивана справа от меня, а своим вопросом заслуживает один из фирменных убийственных взглядов Рейдена.

— Можешь заткнуться нахуй.

Щекотливая тема. Принято к сведению. Что-то явно произошло после того, как мы ушли, но я предполагаю, что сейчас не время выяснять подробности.

— Как насчет того, чтобы решать проблемы по очереди? — Спрашивает Крилл, стоя со скрещенными на груди руками между двумя диванами.

Это странно. Обычно я на его месте, пытаюсь всех успокоить, но, кажется, не сегодня. Сегодня я в центре внимания.

— Мы можем начать с Броуди, — решает Рейден, полностью отвлекаясь от любой драмы, которая сейчас у него с Адди.

Все взгляды обращаются ко мне, тяжелая тишина опускается на комнату, прежде чем поселиться глубоко у меня в животе. Нет смысла тратить больше времени на мысли, которые занимают слишком много места на задворках моего сознания.

Сделав глубокий вдох, я позволяю словам слететь с моих губ. — Я знал, что они планировали с Вэлли.

Груз спадает с моих плеч, но не уходит полностью, подтверждая, что признание правды сейчас не избавляет меня от созданной неразберихи и чувства вины.

— Почему ты не поделился этим раньше? — Спрашивает Кассиан, закидывая ногу на диван и пристально глядя на меня.

Я сжимаю губы, ненавидя тот факт, что мы собираемся углубиться в это, но этого не избежать. — Потому что думал, что если смогу заставить отца выслушать меня, он поймет, насколько это было глупо.

Когда-то давно я рассказывал ему все. Когда-то давно он был замечательным отцом. «Когда-то» кажется далеким сном, таким далеким, что теперь я сомневаюсь в его подлинности.

— Но он не выслушал, — бормочет Крилл, и я хмыкаю.

— Нет.

— Так почему же ты ничего не сказал? — подталкивает меня Рейден, и я выдыхаю, но мое дыхание сбивается, когда я избегаю их взглядов.

— Потому что я чувствовал себя беспомощным.

Истинный вес того, что я раскрыл, смещается внутри меня, признание слабости облегчает груз, лежащий на моих плечах. Но что вызывает еще большее волнения внутри меня, так это успокаивающая тишина, которая окружает нас.

Я ожидаю насмешки от Рейдена или ворчания от Кассиана. Черт, даже бормотание от Крилла, но вместо этого… ничего этого нет.

Когда мне наконец удается поднять голову, я вижу, что все они хмурятся, но никаких ошеломляющих вспышек гнева. Пока.

— Ты же знаешь, что все это чушь собачья, верно? — Заявляет Крилл, проведя рукой по лицу. — Принуждать к созданию суженных — неправильно, — добавляет он для ясности, и я киваю в знак согласия.

— Быть связанным с Вэлли любым способом — неправильно, — ворчит Рейден, и его челюсть сжимается еще сильнее.

— Но с Адди? — Спрашивает Кассиан, его слова повисают в воздухе, и в комнате воцаряется глубокая тишина.

Я не могу отрицать чувство надежды, которое зарождается в моей груди. Мысль о том, чтобы быть связанным с ней каким-либо образом, поглощает меня, но на таком уровне? Черт, это совсем другое дело.

Никто не возражает в ответ на его вопрос. Никто не считает это абсурдом. Даже Крилл, одиночка — оборотень, который отказывается что-либо признавать, когда дело касается ее.

Но хотя идея быть связанным с Адди и вселяет в меня надежду, я прекрасно пониманию, что это не вариант. Особенно не так, как они пытались это сделать. Принуждение к этому кого-то вроде Адди только оттолкнуло бы ее еще дальше, а это полная противоположность тому, чего я хочу от нее.

У меня от этого скручивает живот в узел, но я рассказываю об этом ребятам. — Адди никогда бы не отреагировала на это хорошо, особенно если бы ее принудили.

— Согласен, — признает Кассиан с недовольным вздохом. — Но она горячая штучка, когда злится, — добавляет он, заставляя меня засмеяться.

Рейден практически фыркает. — Она горячая штучка, когда расправляется с гребаным Советом, но не тогда, когда срывается на мне.

Я хватаюсь за возможность сменить тему разговора, тем более что они не намерены хоронить меня за мои ошибки. Снова наклоняясь вперед, я провожу рукой по волосам. — Я так понимаю, она в ярости, потому что за тобой следили, когда ты следил за ней? — Спрашиваю я, и его глаза расширяются.

— Как ты это понял?

— А как ты этого не понял? — Парирую я, хмуря брови.

— Это к делу не относится, — ворчит он, отмахиваясь от меня.

— Это случилось, и мы ничего не можем с этим поделать, но это не меняет того факта, что она зла на тебя, — заявляет Крилл, и Кассиан кивает в знак согласия.

— Факт.

Рейден сердито смотрит на волка. — Если мы раскрываем все наши секреты, то, вероятно, настала очередь Кассиана.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Кассиана, отмечая замешательство на его лице, когда он указывает на себя с отвисшей челюстью.

— Я?

— Что ты делал с ней на территории Кеннера прошлой ночью? — Спрашивает Рейден, поднимаясь на ноги. Его плечи расправляются, его эго раздувается из-за разницы в росте между ним и Кассианом, поскольку последний сидит.

Иногда я могу простить Рейдена за то, что он вампир. Это был не его выбор — быть тем, кто он есть, но в такие моменты, как этот, когда он использует классические вампирские приемы, чтобы продемонстрировать свое мнимое превосходство, это выводит меня из себя.

— Это не твое дело, — огрызается Кассиан, сжимая руки в кулаки на коленях. Когда никто не заговаривает, он вздыхает. — Она хотела повидаться со своей матерью.

— Она с ней разговаривала? — удивленно выпаливаю я, и он качает головой.

— Нет.

— А что тогда? — Рейден давит, и, к моему удивлению, Кассиан сдается.

— Она просто хотела ее увидеть.

— Она хотела увидеть свою мать, которая, по-видимому, волчица? — Крилл уточняет, и у меня внутри все переворачивается, но, прежде чем я успеваю погрузиться в беспокойство за Адди, я зацикливаюсь на том, как опускаются плечи Кассиана и он опускает голову.

— Прошлой ночью я заметил отсутствие ушей, но мы не успели сложить два и два, — признается он, заставляя мою грудь сжаться.

— Она полукровка, — бормочу я, и взгляд Кассиана устремляется на меня.

— Не называй ее так. — Его челюсть сжата, а в глазах светится гнев.

— Не буду.

— Просто. Не надо.

— Она — фейри и волчица. В этом нет ничего плохого, — повторяю я, и он поднимается на ноги.

— Я и не говорил, что есть.

Я поднимаю руки, сдаваясь, но это никак не успокаивает его.

— Мне очень жаль. — Мои слова звучат не громче шепота, но он, должно быть, чувствует в них правду, потому что, к счастью, делает шаг назад.

Крилл прочищает горло, делая шаг к раздраженному волку, пока я провожу руками по коленям. — Она сказала, что при этом чувствует? — спрашивает он, и Кассиан качает головой.

— Все, что она сказала, это как она злится на Клыкастика.

— Может, хватит меня так называть? — ворчит Рейден, ероша свои волосы. Его раздражение очевидно. Кто бы мог подумать, что причина в том, что Адди на него злится? Это одновременно забавно и тревожно. Потому что я солгал, и, похоже, это не делает и меня ее любимчиком.

— Что нам теперь делать? — Спрашиваю я, облизывая пересохшие губы, и Крилл вздыхает.

— Дадим ей время. Немного, но нам нужно понять, как нам с этим справиться. Мы все понимаем, что это не конец проблем. Но, прежде чем двигаться дальше, нужно прояснить, что мы больше не будем хранить такие гребаные секреты, — заявляет он, переводя взгляд между нами, и я киваю.

— Сколько времени? — Спрашивает Рейден, сдвинув брови со смесью тревоги и гнева.

— Это то, на чем ты сосредоточен?

Он пожимает плечами, как будто ему больше не о чем беспокоиться, и мне требуется больше, чем я готов признать, чтобы сдержать смех.

— У нее есть время до утра, — решает Кассиан, и никто не возражает.

— Меня это устраивает, — уступает Рейден, заставляя меня усмехнуться, несмотря на все мои усилия.

— Будем надеяться, что ее тоже.

АДРИАННА

выключаю воду, и плечи опускаются под тяжестью поражения, какого я еще никогда не ощущала. Я даже не пытаюсь поднять взгляд от кафельного пола, лишь обращаюсь к своей магии, легко высушивая капли воды на теле, прежде чем одеться. Скрутив волосы в пучок на макушке, я выхожу из кабинки в общую ванную комнату.

Единственным звуком, который меня утешает, остается капающая вода из душа, но и он не способен успокоить хаос эмоций, бушующих в моем сознании. Подойдя к длинной стойке с раковинами, я опираюсь ладонями на мрамор и поднимаю взгляд.

Девушка, смотрящая на меня в зеркало, кажется другой. Возможно ли испытывать больший стресс, чем я уже испытывала? Очевидно, да. Под моими глазами залегли тени — напоминание о том, что мое тело так же истощено, как и разум.

Слишком многое произошло за такой короткий промежуток времени.

Как это возможно, что прошел всего один день? Даже меньше. Солнце только недавно село.

Испытание.

Атака Вэлли.

Поцелуй смерти.

Совет.

Нора.

Мой отец.

Гребаная Нора.

Мои руки сжимаются на стойке, костяшки пальцев белеют, и я рычу на свое отражение.

Что, черт возьми, я натворила?

Скрип открывающейся двери ванной вырывает меня из моих мыслей, но это никак не помогает обуздать переполняющий меня гнев.

— Убирайся нахуй, — рычу я, и мое лицо пылает.

Дверь даже не открывается достаточно широко, чтобы показать, кто находится по другую сторону, прежде чем она снова захлопывается. Я уверена, что слышу, как кто-то ругается себе под нос, но это не фиксируется в моем мозгу настолько, чтобы меня это волновало.

Я пытаюсь сделать глубокий вдох, и еще один, и еще.

Опустив подбородок на грудь, я поддаюсь охватившей меня беспомощности.

Они нашли их. Они нашли мою семью, и это все моя вина.

Мне не следовало поддаваться и уступать в тот день, даже на секунду. Я не подумала о том, что подвергаю их риску. Все, что я хотела, — это мельком увидеть сестру и отца, двух самых дорогих мне людей. Но мой эгоизм толкнул их прямо в хаос.

Черт.

Мне не следовало терять бдительность. Но в тот момент я понятия не имела, что Рейден преследует меня, что еще более глупо с моей стороны.

Крепко зажмурив глаза, я ощущаю как мышцы шеи болят, и напряжение сковывает каждую конечность.

Чувство вины.

Стыд.

— Ааааа, — рычу я, закидывая руки за голову, пока мое тело пытается избавиться от токсичных чувств, бурлящих внутри меня, но это бесполезно. Я буду чувствовать их вечно.

Я ненавижу их.

Я ненавижу, что не могу вернуться назад и все изменить, так же, как и многие другие ошибки, которые я совершила в своей жизни. Почему их список продолжает расти, вместо того чтобы учиться на них?

Изменить прошлое я не в силах, но будущее все еще в моих руках.

Мои мышцы напрягаются, и я на мгновение обхватываю себя руками, прежде чем резко вдыхаю через нос, задерживаю дыхание и медленно выдыхаю. Я повторяю это действие, только на этот раз опускаю руки, снова ловя взглядом свое отражение.

Моя семья теперь в безопасности.

В безопасности от Совета… и от меня.

Я верю, что Крилл поместил их в безопасное место, и я верю, что он защитит их. Почему я так уверена, я не знаю, но все лучше, чем находиться рядом со мной. Я для них опасна. Я не могу знать, где они. Для них это небезопасно.

Мое сердце болит, безмолвно умоляя меня изменить точку зрения, как учил меня отец, но мне нужна еще минута, чтобы погрузиться в эту боль.

Проводя рукой по лицу, я сосредотачиваюсь на фактах. Сейчас им ничего не угрожает, а это значит, что мне нужно сосредоточиться на хаосе, который происходит ближе к дому.

Мысль об этом заставляет ледяной холод пробежать по моим венам.

Совет… Они пытались привязать меня к парням.

Броуди.

Кассиану.

Криллу.

Рейдену.

Они хотели насильно сделать их моими суженными.

Кто, черт возьми, так поступает? Очевидно, Совет.

И Броуди знал? Я даже не могу сейчас переварить это.

Неважно, кто знал, а кто нет. Важно то, что они намеревались это сделать. Слова Кеннера эхом отдаются в моей голове, и мои пальцы инстинктивно поднимаются к ушам, проводя по шрамам, которые преследуют меня, сколько я себя помню.

Образ моей матери вспыхивает в моих мыслях, заставляя мой желудок сжаться.

Я волчица. Или наполовину волчица, по крайней мере, так мне сказали. Я не знаю, как к этому относиться. Я даже не знаю, стоит ли мне в это верить.

Значит ли это, что Нора тоже?

Я отворачиваюсь от зеркала, ненавидя отчаяние, танцующее в моих глазах. Одна мысль о Норе снова вызывает отвращение к себе. Мысль о том, что могло случиться с моей сестрой, причиняет мне невыносимую боль, от которой я никогда не избавлюсь.

Отвернувшись от зеркала, я спешу к двери, незаметно проскальзываю по коридору, прежде чем быстро захлопнуть за собой дверь своей спальни. Прислонившись к ней спиной, я делаю короткие вдохи, когда мои веки закрываются.

Мне нужно оставить свои эмоции в душе, очистить свое пространство от любого негатива, но они все еще цепляются за мою кожу. Мне нужно выплеснуть энергию, которая приходит с этими чувствами, но я слишком измотана, чтобы действительно что-то сделать с ними сейчас.

Мои руки сжимаются в кулаки, а глаза распахиваются. Грудь яростно вздымается, и взгляд падает на проблеск чего-то красного на моем столе.

Эти красивые лепестки искажают мое восприятие, окрашивая все вокруг в багровый цвет, и ярость заполняет каждую клеточку моего тела.

Цветы.

Гребаные цветы Рейдена.

Боевой рев обжигает мои легкие, прежде чем сорваться с губ, и в следующий момент я уже топаю через комнату.

Раздраженно открываю окно, но прохладный вечерний воздух никак не успокаивает мою поднимающуюся температуру.

Я не могу думать. Я могу только действовать.

Мои пальцы сжимают вазу, и приятный аромат роз обжигает, как кислота, разжигая огонь внутри меня, прежде чем я выбрасываю их в открытое окно.

Оглушительный звон разбитого стекла отдается в ушах, и я высовываюсь наружу, чтобы взглянуть на учиненный беспорядок. Моргаю, и вызванное яростью помутнение зрения проходит — я вижу, как цветы катятся по дорожке с ветром, а разбитое стекло мерцает в лунном свете.

Я надеялась почувствовать облегчение от эйфорического звука и осознания того, что Рейдена больше нет в моем пространстве, но вместо этого все, с чем я осталась, — это глубокая волна печали.

АДРИАННА

рохладный воздух обдувает кожу, и я хмурюсь — усталость все еще держит меня в своих тисках. Открыть глаза непросто, но после нескольких попыток солнечный свет, пробивающийся через открытое окно спальни, становится терпимым.

Сонно убирая выбившиеся пряди волос с лица, я заставляю себя сесть и со стоном смотрю на время — мой будильник начинает звенеть. Я спускаю ноги с кровати, быстро выключая предательский шум, но в ту секунду, когда в комнате воцаряется тишина, мой разум заполняют вчерашние события.

Мое внимание привлекает фиолетовый отблеск на прикроватной тумбочке, но вместо того, чтобы дотянуться до него, я тянусь к тому месту на шее, где аметист пронзил мою плоть. Я подумывала вставить его обратно вчера, чтобы сохранить эту гребаную шараду, но я больше не играю в эти игры. Теперь, когда моя семья в безопасности, моим приоритетом должна быть защита самой себя, и если это означает, что декан Боззелли узнает, что я могу вырваться из-под ее контроля, то так тому и быть.

Сегодняшний день заставляет меня нервничать больше, чем обычно, но, по крайней мере, у меня будет доступ ко всем моим силам.

Вибрирующий звук из верхнего ящика моей тумбочки заставляет меня замереть, прежде чем я медленно открываю его, чтобы увидеть назойливое устройство внутри.

Я не должна удивляться, увидев имя Норы, мелькающее на экране моего мобильного телефона, но оно каким-то образом повергает меня в шок. Я обдумываю идею проигнорировать ее звонок, но беспокойство о том, что что-то может быть не так, побеждает, и я отвечаю мгновение спустя.

— Адди? Ты там? Мы в безопасности. Он привел нас…

— Не говори мне, — перебиваю я, прерывая ее, и резкий вдох, доносящийся на другом конце, говорит мне, что я разозлила ее.

— Что?

— Я не должна знать, Нора, — бормочу я, сжав переносицу, и чувствуя, как быстро нарастает ее раздражение.

— Почему?

— Потому что я уже подвергла вас опасности, и больше я так не поступлю, — заявляю я, садясь прямее на своей кровати и принимая собственные слова, желая, чтобы они стали реальностью.

— Это была не твоя вина, Адд…

— Нора. — В моем голосе звучит предупреждение, но ее раздражение только усиливается.

— Вытащи голову из задницы, Адди. И какое бы язвительное выражение ни было сейчас на твоем лице, убери его, — огрызается она, и я слышу, как мой отец бормочет что-то на заднем плане.

— Нора.

— Что, папа? Она опять строит из себя праведницу, а я не собираюсь это терпеть. Какой смысл защищать меня, если я в конце концов навсегда перестану с тобой разговаривать за то, что ты ведешь себя как стерва, — угрожает она, заставляя мои глаза расшириться от удивления, в то время как мой отец остается таким же шокированным ее откровенной вспышкой.

— Нора.

— Что? Я ведь не ошибаюсь, — настаивает она, и я вздыхаю.

— Я люблю тебя, Нора, — выдыхаю я, получая насмешку в ответ.

— Если бы ты любила меня, ты бы меня услышала.

Моя голова откидывается назад. — Я слышу.

— Нет. Ты не слышишь меня.

Я слышу движение в трубке, но поскольку мы разговариваем не по видеосвязи, я не понимаю, что происходит, пока отец не прочищает горло.

— Дай ей время, Адди.

Она ушла? Черт.

— Она права, — выдыхаю я, готовая признать правду. Я определенно чрезмерно опекаю ее, забывая, что она действительно знает, как за себя постоять.

— Она всегда права, — размышляет мой отец, заставляя меня закатить глаза.

Мне не нравится, что она так на меня злится, но я осознаю, что сейчас на другом конце линии только мой отец. — Пока ты там один, я хочу кое о чем спросить.

— Ты можешь спросить меня о чем угодно, Адди, — мягко предлагает он, к счастью, не следуя примеру Норы и не говоря мне, где они находятся.

Делая глубокий вдох, я провожу языком по нижней губе, но слова застревают у меня в горле. Он терпеливо ждет, как всегда, пока я соберусь с силами, чтобы сказать это.

— Я что, полукровка?

Кажется, целую вечность меня встречает тишина, пока он не заговаривает. — Ты принцесса Адрианна Рейган.

Я поджимаю губы. — Я знаю это, но…

— Никаких «но», — настаивает он, повторяя мой недавний тон с Норой, что еще больше заставляет меня злиться на саму себя.

— Папа.

— Адди.

— Не скрывай это от меня. Пожалуйста.

Мой мобильный телефон издает звук, и я бросаю взгляд на экран, чтобы увидеть запрос на видеозвонок. Мгновение спустя лицо моего отца заполняет экран, и его глаза полны боли.

Я знаю это. Я знаю каждое выражение его лица.

— Я волчица, — выдыхаю я, и что-то шевелится у меня в груди, а он неуверенно улыбается мне в ответ.

— Я не знал, — бормочет он, отводя взгляд от экрана.

— Что?

— Это было вершиной моего падения, — признается он, качая головой и продолжая избегать моего взгляда.

— Что «это»?

— Я был ослеплен любовью. — Его глаза на мгновение встречаются с моими, прежде чем он опускает голову.

— Тебе придется объяснить это немного подробнее, папа, — бормочу я, и он, к счастью, снова поднимает взгляд на меня.

— Долгое время считалось, что королевская кровная линия должна вступать в браки по договоренности, создавая суженых, чтобы править королевством с великой силой. Это работало, пока не появился я, потому что я влюбился в твою мать. — Он отводит взгляд от камеры, но в его глазах появляется задумчивый блеск. — Она была застенчивой, с огромным сердцем и заостренными ушами, — объясняет он, отчего у меня сжимается грудь. — Мы быстро поженились, связь предначертанных партнеров соединила нас. Вскоре появилась ты, — размышляет он, встречаясь со мной взглядом.

— Всегда пожалуйста. Представь, если бы сначала тебе пришлось слушать нахальство Норы? Я бы никогда не появилась, — поддразниваю я, пытаясь рассеять боль и тьму, захлестывающие его. Уголок его рта приподнимается ровно настолько, чтобы подтвердить мои слова, но это не производит желаемого эффекта.

— Только сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что она отдалилась. Стала пропадать на долгие периоды времени… но я ничего не знал до той роковой ночи.

Моя рука инстинктивно поднимается, чтобы коснуться ушей. — Как ты узнал?

— Кеннер постучался в дверь, — выдыхает он, и я снова теряю зрительный контакт с ним.

— Зачем? — Вот, чего я никак не могла понять, но теперь все постепенно начинает складываться.

— Он пришел за той силой, которую он считал своей, когда его план сработал.

— Его план?

— Заслать в замок волка Кеннера. — Его глаза прищуриваются, когда он снова смотрит на меня. — Она превратилась в волка на моих глазах. — Я удивленно открываю рот, а его губ касается тень улыбки. — Она была прекрасна, но было ясно, что она не моя. Не моя Королева. Больше нет, может быть, никогда и не была. Там было что-то другое.

— Папа, — прохрипела я, и моя грудь заныла от его боли.

— Я попросил ее пойти со мной. — Он качает головой. — Я умолял ее.

— Папа, — шепчу я, задыхаясь от правды.

— Я знал, что в моем ближайшем окружении есть предатель, но в тот момент, когда я понял, что это она, мне стало все равно. Нам пришлось бежать, и я был слишком ослеплен своей любовью к ней и нашей семье, чтобы увидеть, как рушится королевство вокруг меня. Было слишком поздно.

— А она не захотела, — подтверждаю я, и он опускает голову. — Мне жаль.

— Не надо, Адди. Ты всегда была собой, как я и хотел. Но, отвечая на твой вопрос, ты полукровка, хотя я и презираю эту терминологию. Ты наполовину фейри, наполовину волк, и я никогда не был так горд. — Его слова согревают мое измученное сердце, но мне еще многое предстоит понять.

— Почему я никогда…

Он мягко улыбается мне. — Честно говоря, я не знаю. Я продолжал ждать, но ничего не произошло. Твоя мама всегда говорила мне, что это произойдет, когда ты будешь готова, но я не уверен, не сделали ли они чего-то такого, чтобы это предотвратить, — признается он, заставляя мой позвоночник напрячься.

Я сыта по горло людьми, которые что-то делают с моим телом без моего согласия.

Стук в дверь моей спальни заставляет отца прочистить горло. — Иди, сосредоточься на себе. Здесь я обо всем позабочусь. Посмотрим, смогу ли что-нибудь для тебя выяснить.

— Спасибо. — Я улыбаюсь, несмотря на боль, сверкающую в моих глазах.

— Я люблю тебя, Адди.

— Я тоже тебя люблю.

Экран гаснет мгновение спустя, и раздается еще один стук в мою дверь.

У Флоры нет терпения.

Соединяясь со своей магией, я без особых усилий переодеваюсь в форму, обувь и все остальное, одновременно заплетая волосы в тугую косу. К тому времени, как я подхожу к двери, я готова к предстоящему дню. Но только физически. Морально я ни к чему не готова.

Я распахиваю дверь, приоткрыв рот, готовая прокомментировать отсутствие у нее терпения, когда застываю на месте.

Там не один человек.

Их четыре.

И ни один из них не Флора.

Броуди.

Кассиан.

Рейден.

Крилл.

К черту все это.

Я не собираюсь разбираться с их дерьмом до завтрака. Не сегодня.

Легкий ветерок овевает мое тело, напоминая мне, что окно моей спальни все еще широко открыто, и я решаю использовать это в своих интересах.

Захлопнув дверь своей спальни, я поворачиваюсь и бегу к окну. От ощущения свободного падения у меня перехватывает дыхание, когда я несусь к земле, но, прежде чем я случайно ушибусь, я соединяюсь с окружающим меня ветром и смягчаю свое падение. Благополучно приземлившись на ноги, я поправляю плащ, оглядываясь на здание фейри с ухмылкой на губах. Я взмахиваю запястьем, направляя свою магию, чтобы закрыть окно своей спальни, прежде чем отправиться в академию.

Волнение покалывает мою кожу от того, что я спасаюсь от них, но это длится недолго, поскольку фонтан едва появляется в поле зрения, как я останавливаюсь как вкопанная.

— Адрианна Рейган. В мой кабинет. Сейчас.

АДРИАННА

ои ноздри раздуваются от раздражения, а руки сжимаются в кулаки. Боззелли начинает неторопливо удаляться, не оглядываясь, как будто она не испортила мой и без того мрачный день. Все это время Фэйрборн пристально смотрит на меня, озабоченно сдвинув брови. Я чувствую, что ему есть что сказать, но, когда Боззелли в пределах слышимости, — не лучшая идея что-либо обсуждать. Даже погоду.

Он кивает, единственный сигнал, подтверждающий, что мне нужно следовать ее команде, прежде чем он двигается за ней.

Полагаю, мне следует сделать то же самое.

Черт.

Проводя языком по зубам, и пытаясь сдержать язвительность, грозящую сорваться с моих губ, я оглядываюсь через плечо и обнаруживаю, что четверо мужчин пристально наблюдают за мной.

Крилл. Рейден. Броуди. Кассиан.

Мой гнев на них не должен согревать мои вены. Ложь и секреты, которые переплелись между нами всеми, должны были оттолкнуть меня, но этого не происходит. Ничто в них не должно привлекать меня, и все же что-то сжимает мою грудь, маня меня ближе.

Возможно, выйти через дверь вместо того, чтобы выпрыгивать из окна, было бы лучшим вариантом. Но слишком поздно думать об этом.

Но, я думаю, не зависимо от того, какой бы путь я не выбрала, передышка мне не светит.

Прежде чем я успеваю отвести взгляд и последовать за деканом навстречу своей неминуемой гибели, Рейден преграждает мне путь, используя свою усиленную скорость, которая играет ему на руку. Он стоит ко мне спиной, его рука заломлена за спину, так что его пальцы могут обхватить мое запястье. Я тяну, нуждаясь вырваться из его хватки, черт возьми, но это только усиливает его захват.

— Куда вы ее ведете? — рычит он, вызывая недовольный вздох декана.

— Это не ваше дело, мистер Холлоуэй, — заявляет она, останавливаясь. В своем ярко-розовом костюме она выделяется, как неоновая вывеска. Она выглядит готовой к работе в офисе в своей безупречного покроя юбке и шелковой рубашке, но выражение ее лица напоминает то, что можно встретить только на поле боя.

— Позволю себе не согласиться, — огрызается Рейден, не дрогнув под ее пристальным взглядом.

Вспышка розового пляшет на ветру, и мгновение спустя безупречная женщина оказывается прямо перед ним. Она в гневе оскаливает зубы и крепко прижимает два пальца к голове Рейдена. Его хватка на моей руке ослабевает, когда он падает на колени, крича от боли. На долю секунды в этом шуме проскальзывает ужас, и я в шоке открываю рот.

— Какого хрена? — ворчит Кассиан, но, прежде чем он успевает вмешаться, Рейден отталкивает его.

Его рычание наполняет воздух, когда он заставляет себя подняться на ноги. Его рука снова касается моей кожи, и он пристально смотрит на Боззелли.

— Вы можете делать со мной что хотите, но в последний раз, когда вы забрали Адрианну, вы вживили ей проклятый аметист, и я не дам вам возможности сделать это снова, — рычит он, и я чувствую дрожь от его прикосновения к моей плоти.

— Как ты смеешь, — рычит Боззелли, снова поднимая руку, но, прежде чем она успевает прикоснуться к нему, я двигаюсь.

— Не надо.

Одно единственное слово срывается с моих губ. Это не угроза, это обещание. Оно застает меня врасплох не меньше, чем Боззелли. Даже с моей рукой, которую держит Рейден, я стою непоколебимо, готовая защищать человека, которого сейчас по-настоящему ненавижу.

Взгляд Боззелли прикован к моей руке, лежащей на ее, но ни единого слова не слетает с ее губ, а я молча разжимаю хватку. Ее челюсть сжимается с каждой секундой, а глаза сверлят мои, пока вся она приобретает багровый оттенок гнева, которого я никогда раньше не видела.

Мне не нравиться, что я защищаю его, даже когда презираю, но моя ненависть к ней превосходит это.

— Адри…

— Я здесь именно по этой причине, мистер Холлоуэй, — быстро вмешивается Фэйрборн, появляясь в поле зрения позади Боззелли, которая делает небольшой шаг назад. Ясно, что в ее глазах пляшет месть, но присутствие сотрудника, похоже, заставляет ее решимость угаснуть. По крайней мере, на данный момент.

— Лучше бы так и было, — рычит раздражающий вампир, и его клыки удлиняются, когда я смотрю на него, приоткрыв рот. Его глаза вспыхивают едва сдерживаемой яростью, которая заставляет мой позвоночник напрячься, когда он обращает свое внимание на меня. — Я буду ждать тебя. — Слова звучат гораздо мягче, их почти уносит ветерок, который кружит вокруг нас, но вместо того, чтобы растопить стены, которые я воздвигла между нами, они только укрепляют их.

— Не надо.

Я вырываю свое запястье из его руки и, споткнувшись, натыкаюсь на Фэйрборна, который молча удерживает меня на ногах.

— Мисс Рейган, пойдемте. Пока наказания не усугубилось, — предупреждает Боззелли, и ее взгляд мечется между Рейденом и мной, умоляя его снова бросить ей вызов, но на этот раз я ухожу с ней, не смея оглянуться через плечо, пока мы спешим по тропинке.

Я ощущаю каждую унцию расстояния, которое устанавливаю между собой и ними. Они вчетвером выступают в роли неисправного якоря, который хочет удержать меня на месте и не дать затеряться в волнах, но для этого уже слишком поздно. Внутри меня слишком много эмоций. Эмоций, которые я, черт возьми, никогда раньше не испытывала, и я не знаю, как с ними справиться.

Я разрываюсь.

Так чертовски разрываюсь.

Подавляя это чувство, я смотрю вперед, оставаясь на шаг позади Боззелли и Фэйрборна, по моей коже пробегает предвкушение, когда мы петляем по коридорам, пока не показывается офис Боззелли.

Мне определенно следовало выйти за дверь своей спальни и разобраться с мудаками, которые мучают мой разум. Возможно, это позволило бы мне немного оттянуть этот момент. Я надеялась, что больше не окажусь здесь, но, похоже, теперь это не в моей власти. Поддаваясь этой суке, я точно погибну.

Мрачные стены словно надвигаются на меня, когда за мной захлопывается дверь. Сиденье, о котором у меня остались лишь неприятны воспоминания, стоит передо мной, а в ушах стучит пульс. Пальцы чешутся провести по коже в том месте, где находился аметист, но я борюсь с этим.

— Присаживайся.

Я поджимаю губы, глядя на декана, которая только и делает, что превращает мою жизнь в ад, и обдумываю свои варианты. Либо сесть на то, что можно описать только как смертельную ловушку, и покончить с этим бредом, либо растянуть все это, избегая нарастающего внутри меня напряжения.

Хотя последнее мне больше по душе, цель этой встречи перевешивает все, и я остро осознаю, что сейчас мы с Боззелли ходим по тонкому льду, ведь всего несколько минут назад я подняла на нее руку.

Я присаживаюсь на краешек стула, и желчь обжигает мне горло, но все это остается незамеченным Боззелли, которая сплетает пальцы вместе, упираясь локтями в разделяющий нас стол. Фэйрборн хранит молчание, опершись на стену рядом с окном, которое идеально расположено позади Боззелли, освещая декана нечестивым светом, как будто направленным от самого дьявола.

— Не хочешь объяснить, что произошло вчера?

Вчера? С чего мне, блядь, вообще начинать рассказывать о тех двадцати четырех часах, которые растоптали мою жизнь?

— Что именно? — Спрашиваю я с усмешкой, отчего взгляд Боззелли темнеет, и она наклоняется вперед.

— Ты находишь это забавным?

Я откидываюсь назад, несмотря на желание сбежать от ее пристального внимания, и мои глаза расширяются. — Я не нахожу во всем этом ничего забавного, но у меня такое чувство, что ты задаешь мне конкретный вопрос, а весь мой вчерашний день был сплошным бардаком, так что мне нужно, чтобы ты помогла мне сузить круг.

Боззелли качает головой, и от отвращения у нее раздуваются ноздри и подергивается челюсть. — Драма окружает тебя, Адрианна. Остальные твои проблемы меня не волнуют. Я хочу знать, почему высокоуважаемая вампирша находится с командой медиков и борется за свою жизнь после того, что ты с ней сделала.

— Она не умерла? — Выпаливаю я, и мои глаза умудряются расшириться еще больше, в то время как зрачки декана расширяются от непоколебимого гнева.

— Ты должна быть благодарна, что она жива.

— Я изо всех сил пытаюсь понять, как это возможно, — признаюсь я, пожимая плечами. Фэйрборн проводит рукой по лицу, на его чертах мелькает недоверие, а в уголках глаз остается огонек благоговения. Я уверена, что за его рукой скрывается ухмылка, но я не могу быть уверена.

— Я не позволю убийце разгуливать среди нас. — Заявляет Боззелли, ее слова ясны, но в то же время, это чушь собачья, и она это знает.

— Разве это не одна из причин, почему мы здесь? Испытание было буквально устроено с возможностью, что некоторые могут не выбраться живыми. Я защищалась, когда на меня напали. И вчера мне тоже пришлось обратиться за медицинской помощью к магу, — огрызаюсь я, вцепляясь пальцами в подлокотник кресла в безуспешной попытке сдержать свои эмоции.

Мое признание, кажется, только радует ее еще больше.

— Ах, я в курсе. Тебя забрали из кампуса, что противоречит правилам. — Она гордится, довольная тем, что преподносит мою задницу на блюде выдуманных правил, которые сейчас ничего не значат.

— Но видимо правилам не противоречило, что Вэлли намеренно напала на меня, так чтобы меня отправили в учреждение Совета в грандиозной попытке заставить меня стать суженой парой с несколькими другими присутствующими студентами. Скажите мне, декан Боззелли, это было по вашему приказу или просто у вас под носом?

Костяшки ее пальцев белеют, когда она выпрямляется в своем кресле, а в ее глазах ярко горит убийственный взгляд. — Какой абсурд.

Я ухмыляюсь, не в силах оставаться спокойной и собранной, как всегда учил меня отец. — Это довольно громкие слова для той, кто любит прикидываться дурачкой.

— Как ты смеешь! — рычит она, вскакивая на ноги. Ее кресло с грохотом падает на пол позади нее и оказывается рядом с Фэйрборном, который закрывает рот рукой, не в силах сдержать ухмылку на губах. — Я поместила аметист в твое тело, не думай, что я не…

— Что… а ты про эту штуку? — Спрашиваю я, чертовски уверенная в себе, вытаскивая фиолетовый камень из кармана и вертя его между пальцами. Я испытываю удачу. Я знаю, что это так. Я видела, что она была способна сделать с Рейденом, и это не та ситуация, в которой я хочу оказаться.

— Ты могла бы забрать его обратно, но мне не нравится мысль о том, что он будет вставлен в другого ученика без его согласия.

— Ты нарушила свое наказание. — Она тычет пальцем в мою сторону, а я качаю головой.

— Нет, ты надругалась надо мной, когда поместила его в мою плоть. — Мое сердце учащенно бьется в груди, эхом отдаваясь в ушах. — Итак, ты собираешься предпринять что-то еще, чем просто демонстрировать свою власть, потому что кто-то был ранен во время испытания, или мы на этом закончим?

— Я думаю, на данный момент мы закончили, — заявляет Фэйрборн, заговаривая впервые, только для того, чтобы вызвать гнев Боззелли. Если бы взгляды могли убивать, мы оба уже были мертвы.

— Это еще не конец, мисс Рейган, — обещает она, поправляя лацканы своего пиджака, и я посмеиваюсь, но в этом нет ни капли юмора.

— Я прекрасно осознаю это, но, как всегда, я справлюсь с этим ради блага королевства.

АДРИАННА

елчок закрывающейся двери за мной не приносит облегчения. Я напряжена, сжата в узел из эмоций, которые я не могу расшифровать достаточно, чтобы попытаться их подавить.

Возможно, своим безрассудным поступком по отношению к декану я только что создала еще большую мишень на своей спине, но я отказываюсь сожалеть об этом. Я не дрогну. Я не покажу страха. Я больше не буду им подчиняться. Не после того, как они поставили под угрозу безопасность моей семьи. Той самой семьи, которая призывает меня к более спокойному подходу. Мудрые слова отца щекочут мой разум, но сейчас я не собираюсь прислушиваться к разумному варианту.

Звенит звонок, объявляя начало моего первого урока, и я чертыхаюсь себе под нос, прежде чем направиться по коридору. Я даже не успеваю дойти до угла и повернуть к своему классу, как слышу свое имя. Глубокий мужской голос заставляет меня остановиться, но я быстро отгоняю от себя мрачные мысли и поворачиваюсь, чтобы увидеть Фэйрборна, направляющегося ко мне.

Не могу удержаться и оглядываюсь вокруг него, чтобы убедиться, что Боззелли здесь нет, но с облегчением обнаруживаю, что он один.

Он кивает, чтобы я продолжала идти. — Давай не будем задерживаться здесь, чтобы она не передумала, — бормочет он, идя в ногу со мной.

Мои брови вопросительно поднимаются, когда я смотрю на него. Он выглядит измученным. Этому человеку нужно хорошенько выспаться. Многократно, если судить по мешкам у него под глазами. Он выглядит примерно так же дерьмово, как я себя чувствую.

— Передумала на счет чего? — спрашиваю я, когда он не сразу развивает свою мысль, заслужив мягкую улыбку и вздох.

— На счет того, что она позволила нам выйти из своего проклятого кабинета.

— Она не может…

— Она может делать все, что ей заблагорассудится, Адди. Шансы на то, что ее настигнут какие-либо последствия ее действий, ничтожно малы; не забывай об этом, — предупреждает он, и его брови хмурятся от неуверенности.

— Почему она вызвала меня, чтобы поговорить о Вэлли? Я действовала в рамках самообороны. Вэлли тоже будут допрашивать по этому поводу? — Гнев вибрирует в моих венах, пока я смотрю прямо перед собой. Несколько студентов, заполняющих коридоры, расступаются, явно ощущая исходящие от меня флюиды «отвали, нахуй».

— Я думаю, мы оба уже знаем ответ на этот вопрос. — В тоне Фэйрборна чувствуется нотка юмора, которая застает меня врасплох. Когда я смотрю на него, то вижу широкую ухмылку, растянувшуюся на его лице, что резко контрастирует с человеком, который только что вышел следом за мной из кабинета Боззелли. Я вопросительно наклоняю голову, и он понимает намек. — Из всех Рейганов до тебя, клянусь, это была лучшая демонстрация неповиновения, которую я когда-либо видел. Если бы твой отец был здесь, его челюсть от благоговения волочилась бы по полу, — размышляет он, заставляя мое сердце пропустить удар, когда я моргаю, глядя на него.

— Мой отец, скорее всего, прочитал бы мне лекцию о том, как оставаться спокойной и собранной, — поправляю я, и он качает головой.

— Есть время и место для спокойствия и собранности, и есть время и место для силы и неповиновения. Ты определенно обладаешь даром понимать, когда и что нужно. — Я изумленно смотрю на него, потеряв дар речи, пока его слова доходят до меня. — Если бы ты вела себя спокойно и собранно в той комнате, ты бы дала ей преимущество, которого у нее и так было достаточно, ты согласна?

Я киваю, все еще не находя слов, когда мы останавливаемся у класса, в котором мне нужно быть. Мои губы изгибаются, когда я смотрю на него снизу вверх, а в его глазах мерцает огонек гордости, и я не знаю, как это принять. Отвлекаясь от разговора, я перевожу тему на него.

— Хочешь, я извлеку твой «поцелуй смерти»?

Его улыбка смягчается, больше не достигая глаз, и он качает головой. — Для этого тоже будет время и место, но я не думаю, что это сейчас.

— Скоро, — обещаю я, и он кивает.

— Скоро. — Он протягивает ко мне руку, что почти выглядит как попытка обнять, но я не двигаюсь, так что он быстро убирает руку. — Позволь мне объяснить профессору, почему ты опоздала, чтобы у тебя не было проблем, — предлагает он, разворачиваясь на пятках и входя в класс без промедления, оставляя меня следовать за ним.

В голове все еще крутятся его комментарии, когда мой взгляд останавливается на Рейдене. Красный плащ, накинутый на его плечи, должен быть единственным красным флагом, который мне нужен с этим парнем, но, кажется, я слишком легко могу забить на него.

— Ты в порядке? — он произносит одними губами, и сжав челюсти, когда несколько раз обводит меня взглядом с головы до пят.

— Я в порядке, — ворчу я, напоминая себе, что определенно все еще ненавижу его задницу. Одна-единственная мысль о Норе — и мое сердце сжимается и наполняется ужасом, подтверждая мои чувства к нему.

Флора слегка машет мне рукой, и я вспоминаю, что она понятия не имеет обо всем, что произошло за такой короткий промежуток времени. Это разговор, которого я не боюсь. Я знаю, что она будет той поддержкой, которая мне нужна, но только после того, как я поддержу ее. Я не забыла начало недели и странную атмосферу между ней и Арло.

— Присаживайтесь, мисс Рид, — говорит профессор, когда Фэйрборн выходит из класса, и я так и делаю, устраиваясь между Броуди и Криллом, избегая их взглядов.

Рука Броуди мгновенно скользит по спинке моего стула, в то время как татуированная рука на столе на дюйм приближается ко мне. Инстинктивно хочется отстраниться, потребовать пространства и увеличить дистанцию между нами, но вместо этого я держу рот на замке. Их близость почти… успокаивает. Я не знаю, что с этим делать, но я решаю, что находиться в их окружении не так уж плохо.

Профессор продолжает урок, обсуждая, что замок символизирует для королевства и как его важность глубоко укоренилась в наших сердцах, связывая нас с Фладборн. Его слова входят в одно ухо и выходят из другого. Ничего не задерживается, пока я чувствую, словно становлюсь меньше.

От могущественной фейри, которая только что стояла лицом к лицу с Боззелли, до искалеченной студентки среди толпы всего за несколько минут.

Чувство не исчезает, а только усиливается, ложась тяжелым грузом на мои плечи, даже когда один предмет сменяется другим. Четыре стены, окружающие меня, меняются, но чувство внутри меня — нет. Все, что было на повестке дня сегодня на этих занятиях, теряет для меня смысл, когда все становится однообразным.

Сейчас я чувствую себя еще более не в своей тарелке, чем когда моя истинная личность была раскрыта для всей академии. Я знаю то, чего не знала тогда. То, что изменило меня в корне. То, что я не хочу признавать, но не могу не принять.

С каждым мгновением я чувствую, как отключаюсь от окружающего мира, и мой разум начинает играть со мной злые шутки, поглощая каждую частичку меня.

Моя мать — волчица.

Волчица из стаи Кеннера.

Мой отец — фэйри.

Королевский фэйри.

А я… кто?

Продукт любви? Невозможно. Не после того, как все пошло наперекосяк.

Полукровка? Один этот термин заставляет мою кровь закипать.

Под всем этим я все та же. Где-то в глубине души я знаю это, но здесь, в этот момент, когда мой разум терзает каждый мой вздох, я не чувствую себя прежней.

Мне нужно избавиться от этих мыслей.

Крепко зажмурив глаза, я пытаюсь заземлиться, но ничего не помогает. Приближается обратный отсчет до обеда, обещая мне минутку передышки среди этого безумия, но кажется, что время остановилось.

Я не знаю, кто я. Я не уверена, что плащ, накинутый на мои плечи, подходящего цвета.

Серый.

Зеленый.

Серый и зеленый?

Я ничего не знаю.

Блядь. Блядь. Блядь. Блядь. Блядь.

Я никогда не ощущала, что мое место где-то еще, кроме как рядом с моей семьей, но сейчас все стало еще хуже. Я не знаю, как все исправить.

Чья-то рука опускается на мое бедро, вырывая меня из навязчивых мыслей, и я резко поднимаю голову, чтобы обнаружить, что Крилл мягко улыбается мне, но я не упускаю из виду то, как нахмурены его брови.

— У тебя все в порядке, принцесса? — его голос звучит хрипло, когда он шепчет.

Я пытаюсь подавить нарастающее напряжение, но все, что я могу сделать, это покачать головой. Его хватка на моем бедре усиливается, немного приближая меня к настоящему, и я умудряюсь сделать глубокий вдох, а затем еще один.

Мои губы приоткрываются в попытке выразить то, что происходит у меня в голове, но мои мысли прерывает пронзительный звонок, разносящийся в воздухе.

Я откидываюсь на спинку сиденья, задыхаясь при каждом подъеме и опускании плеч.

Что, черт возьми, со мной не так?

Кажется, я не могу заставить свой язык работать достаточно, чтобы задать этот вопрос вслух, когда Крилл поднимается на ноги. Он протягивает мне руку, его витиеватые татуировки манят меня, и я остро ощущаю присутствие Броуди рядом со мной.

Вспышка красного передо мной подтверждает, что Рейден тоже близко, и этого достаточно, чтобы подтолкнуть меня к краю, за который я так отчаянно цеплялась. Но в мгновение ока что-то зеленое проносится у меня перед глазами.

Из моего желудка поднимается тошнота, — слишком знакомое чувство на данный момент, — и мгновение спустя мир вращается вокруг меня, и меня ставят на нетвердых ногах.

Моргая, мне требуется несколько попыток, чтобы мой взгляд остановился на напряженной линии челюсти сердитого волка.

Кассиан.

— Давай поговорим, Альфа.

КАССИАН

меня подергиваются мышцы от эмоции, которую я изо всех сил пытаюсь понять или хотя бы сдержать, и чем дольше я стою неподвижно, не предпринимая никаких действий, тем хуже становится. Конечно, сейчас все утихнет. Должно.

Этим утром я наблюдал, как она следовала за Боззелли, уступая тому Аду, который она готова была на нее обрушить. Я наблюдал, как она возвращалась, ссутулив плечи, словно вес, который она несет на своих плечах, увеличился. Я не думал, что такое возможно. А еще я видел, как с каждым мгновением она все больше замыкается в себе.

С меня хватит.

Чертовски достаточно.

Положив руки ей на поясницу, я не могу сдержать вздоха, срывающегося с моих губ, когда смотрю на нее сверху вниз. Она дрожит в моих объятиях, перемещение подействовало на нее, как обычно, и это почти забавно.

— Насколько плохо ты себя чувствуешь? Могу я тебя отпустить?

— Не издевайся надо мной, — ворчит она, раздраженно толкая меня в грудь, но ее пальцы быстро вцепляются в мою футболку, что удержать равновесие.

— Никаких издевок, — выдыхаю я, кладя руки ей на бедра, чтобы поддержать ее, но это только заставляет ее закатить глаза.

Она делает шаг назад, и я с большой неохотой отпускаю ее, слегка приподнимая руки в знак капитуляции. Проведя рукой по лицу, она поднимает лицо к небу, где сквозь нависающие над головой деревья пробивается небольшой луч солнечного света.

— Разве у нас не было разговора о том, что ты больше не должен так со мной обращаться? — заявляет она, опуская взгляд на меня и приподнимая бровь.

Я не поощряю продолжение ее раздражения, поэтому пожимаю плечами и отворачиваюсь от нее. — Я не помню.

— Конечно, не помнишь. Ты вообще что-нибудь помнишь? — огрызается она, продолжая настаивать, но я вижу, как дрогнули ее глаза, когда я встретился с ней взглядом, и в моих зрачках вспыхнул жар.

— Я помню, какая сладкая у тебя киска.

Ее челюсть отвисает, когда она смотрит на меня.

Хорошо. Она слушает. Ее реакции — это все. Ее поведение меняется. Исчезла оболочка, которая всего несколько мгновений назад скрывала женщину, стоявшую передо мной, а на ее месте теперь- пылает ад.

Фейерверк.

Воин.

Моя альфа.

— Что мы здесь делаем, Кассиан? — Она оглядывает лес, каменную тропинку неподалеку и знакомое поваленное бревно в шаге от нее.

— Присаживайся.

— Зачем? — Ее брови в замешательстве сводятся, когда она смотрит на меня в ожидании ответов.

— Ты можешь просто, блядь, присесть? — Ворчу я, вечно разрываясь из-за того, что она упирается на каждом шагу. Какая-то часть этого заставляет мой член твердеть, но другая часть умоляет меня сломить ее, доминировать над ней, подчинить ее. Но вероятность этого ничтожно мала. Она слишком сильна, но, может быть, в спальне…

— Ты можешь следить за своим тоном? — язвит она, возвращая меня в настоящее, и я закатываю глаза.

— Нет.

— Тогда, я не могу присесть, — выплевывает она, складывая руки на груди, и ее взгляд темнеет.

Я двигаюсь прежде, чем она успевает сказать еще хоть слово, обхватывая ладонью ее киску через штаны. Ее вздох эхом отдается в моих ушах, и я наслаждаюсь этим звуком. Он разжигает во мне волчью натуру так, как ничто другое никогда не разжигало.

— Сядь, Альфа. — Я смотрю на нее сквозь ресницы, замечая, как она упирает руки в бока и надувает свои сладкие гребаные губки.

— Разве не альфа устанавливает правила?

— Это не правило, это приказ.

Ее зрачки расширяются, несмотря на сдерживаемую ярость, сверкающую в изумрудных глазах.

— Я не слишком хорошо на них реагирую, — предупреждает она, и я крепче сжимаю ее киску.

— Я рекомендую привыкнуть к ним, — шепчу я, на мгновение переводя взгляд на ее губы, прежде чем снова встретиться с ее притягательными глазами. В них плещется обещание желания, но всякий раз, когда я приближаюсь слишком близко, один из нас так и не решается прыгнуть.

— Или что, ты продолжишь тереться ладонью о мой клитор? О, нет. — Она подносит руку к губам, притворно ахая, в то время как ее глаза озорно блестят.

— Жаль, что твой рот не такой сладкий, как твоя киска. Вместо этого он полон дерзости. Немного горьковатой, если хочешь знать мое мнение. Итак, ты собираешься усадить свою задницу или нет? — Мы теперь так близко, что кончики наших носов соприкасаются друг с другом.

Она приподнимает голову, и ее губы касаются моих, пока она говорит.

— Я горькая до глубины души, Кассиан. Не забывай об этом.

По мне пробегает дрожь от ее слов, а мой член подергивается, отчаянно желая почувствовать ее. Я поднимаю руку к ее щеке, готовый взять контроль в свои руки, но она мгновенно вырывается из моих объятий, опускаясь на бревно с самодовольной усмешкой на губах.

Эта прекрасная, порочная…

Блядь.

Я ненавижу игры, но ее игры… ради них я живу.

Я срываюсь с места, прежде чем поддаться своим желаниям, вместо этого сосредоточившись на выполнении миссии, которую я поставил перед собой, прежде чем снова оказаться перед ней, с бутербродами в руках.

Два идеальных сэндвича с индейкой и швейцарской булочкой, разогретые и завернутые в фольгу. По одному в каждой руке. Я с интересом наблюдаю, как она переводит взгляд между ними.

— Обед.

— Обед, — повторяю я, протягивая ей один сэндвич, занимая место справа от нее. Она продолжает смотреть то на сэндвич, то на меня, но я слишком голоден, чтобы продолжать эту милую перестрелку взглядами. Я разворачиваю свой сэндвич и кусаю, постанывая от удовольствия того, насколько вкусно их всегда готовят «У Джейни».

Она молча следует моему примеру. Мы сидим в уютной тишине, и в моем теле разливается спокойствие, которое мне не знакомо. Это из-за нее, я знаю, но не понимаю, как и почему, просто я чувствую его только в ее присутствии.

И даже тогда это мимолетное ощущение. Потому что большую часть времени мы проводим в гневе или истощенные.

В основном в гневе и истощенные.

Лучшим из возможных способов.

— Почему? — Ее слова — чуть громче шепота на ветру, которые я не уверен, что услышал бы без моего обостренного слуха, но это вопрос, на который у меня нет ответа.

— Я не знаю, — признаюсь я, сминая остатки фольги в руке и бросая на нее взгляд краем глаза.

— Ты не знаешь. — Ее брови приподнимаются.

— Нет.

Она поджимает губы, глядя на меня с некоторой неуверенностью, которая почти выбивает из колеи, а я еще даже не открыл рот, чтобы сказать то, ради чего я ее сюда привел.

— Итак, что же тебя гложет?

— Ты спрашиваешь об этом меня? Ты? — возмущается она, стряхивая крошки с рук, в то время как ее глаза по-прежнему прикованы ко мне. Вместо ответа я поворачиваюсь к ней с многозначительным взглядом, заставляя вздохнуть, и она отворачивается. — Ничего.

— Чушь. Собачья.

Она усмехается, качая головой и глядя сквозь деревья, стараясь смотреть куда угодно, только не на меня. — Ничего, о чем я хотела бы с тобой поговорить.

— Что ж, я рад, что ты прояснила ситуацию, но это не значит, что мне не насрать на то, с кем ты предпочла это обсудить.

— Приятно слышать. — Я не вижу ее глаз, но знаю, что она закатила их. — Итак, — настаиваю я, когда она не раскрывает свои терзания.

— Итак, — повторяет она, откашливаясь и устраиваясь поудобнее на бревне.

— Тупость тебе не идет.

— Спасибо. — Она улыбается, ее губы изгибаются от веселья, но я не обращаю на это внимания, не сейчас, когда я все еще вижу тень в ее глазах.

— Это из-за того, что ты беспокоишься за свою семью?

Меня встречает тишина.

— Это из-за того, что Рейден — это… Рейден?

Ее нос подергивается, но по-прежнему ничего.

— Это из-за того, что сказала Боззелли?

Шансов мало, но тишина, которая продолжает меня встречать, подтверждает, что она не дрогнула под угрозами этой сучки.

У меня сводит челюсть, варианты сводятся практически к нулю, пока я оцениваю ее. Я потрясен, что уже придумал столько причин, но думать о любых других становится еще труднее. За исключением одной мысли.

— Это все из-за того, что ты узнала, относительно волка? — Ее позвоночник напрягается, подтверждая то, что больше всего задело ее за живое. — Это из-за волка. — Она смотрит вдаль, еще больше избегая моего взгляда. Я пытаюсь взглянуть на ситуацию ее глазами, но не вижу дальше кончика собственного гребаного носа. Нет смысла тратить на это время, когда я могу просто спросить ее об этом. — Что в этом вызывает у тебя проблемы?

Она усмехается, и ее ноздри раздуваются, когда она качает головой. — Проще спросить, что не вызывает у меня проблемы, — ворчит она, и я хватаю ее за подбородок, немедленно привлекая ее взгляд к себе. Ее веки полуопускаются, из нее сочится печаль, поэтому я усиливаю хватку, заставляя ее смотреть мне в глаза.

— О чем бы ты ни беспокоилась, мы можем все это уладить. Поговори со мной, и, возможно, это поможет тебе разобраться. — В моей голове это имеет смысл, но произнося это вслух… черт.

— Как мне смириться с тем, что моя мать — волчица, а я… кто бы я ни была? Это меняет все во мне. — Я не могу сказать, адресованы эти слова мне или ей самой. Ее глаза устремлены на меня, но они расфокусированы.

— Как? — спрашиваю я, отчаянно пытаясь вернуть ее в настоящее.

— Что?

— Как это меняет все в тебе?

Она моргает. Раз. Два. Ее взгляд останавливается на мне, и она хмурит брови. — Просто меняет.

— Конкретнее, — настаиваю я, наблюдая, как ее ноздри раздуваются от раздражения.

— Уйди, Кассиан. — Она отбрасывает мою руку, но ее успех недолговечен, потому что я снова сжимаю ее.

— Я никуда не уйду, пока ты не скажешь мне, в чем проблема. — Моя хватка на ее подбородке усиливается, отчего у нее приоткрываются губы, но она по-прежнему не сдается.

— Я не говорю, что есть проблема. Я говорю, что у меня выбили почву из-под ног, и я не знаю, как сейчас найти твердую опору. Очевидно, я наполовину волчица, но это никогда и никак не проявлялось внутри меня. Как это вообще возможно? И как мне теперь найти свое место здесь, в академии?

Вот оно. Это тяжким грузом лежит на ее плечах, отравляя воздух вокруг нее.

Я цежу сквозь зубы. — Ты думаешь, кто-то сделал что-то нарочно?

Она пожимает плечами. — Это единственный вариант, который я могу придумать, а мой отец был еще более неуверен, — признается она, опуская внутренние стены всего на дюйм.

— Он знал?

— Он знал, — шепчет она с легким оттенком разочарования на губах.

— Что ты при этом чувствуешь? — Я хочу знать. Я хочу помочь ей. Я хочу забрать все это.

Но несмотря на жгучее желание внутри меня, она качает головой. — Я не могу углубляться еще и в это, когда и так вишу на волоске.

— Если бы ты оперлась на меня, возможно, это не было бы так тяжело для тебя, — бормочу я, пульс звенит в ушах, а мои когти сидят прямо под поверхностью, отчаянно пытаясь вырвать у нее ответы.

— Уровень надежности, который, как ты думаешь, у тебя есть, почти смешон, — говорит она с насмешкой, сжимая челюсти под моей хваткой.

— Не пренебрегай этим, Адди. Не пренебрегай мной.

Воздух вокруг нас сгущается, мои слова повисают в воздухе, пока я безмолвно умоляю ее о большем, но получаю не слова.

А ее губы.

АДРИАННА

не знаю, хочу ли я, чтобы он замолчал, или чтобы его губы прижались к моим, но вот я снова теряю себя в нем.

Не из-за его рычащей ауры.

Не из-за того, как идеально он сжимает мою киску.

Не из-за огня в его глазах, который вибрирует в его хватке на моем подбородке.

Нет.

Это из-за его гребаных слов.

Слов. Кассиана.

Это не может быть реальностью, но невозможно не углубить наш поцелуй.

Его хватка на моем подбородке усиливается, а его свободная рука снова находит путь к моему естеству, раздвигая мои бедра, даже под таким углом, делая меня бессильной в его объятиях, когда наши губы сливаются.

В каждом касании наших губ нет ничего легкого, они наоборот каким-то образом становятся сильнее, жестче, острее.

Мои ладони прижимаются к его груди, и его грудные мышцы твердеют под моими прикосновениями, а мои пальцы впиваются в его футболку. Я должна оттолкнуть его, — вот что говорит мой мозг, но у моего тела совершенно другие планы.

Еще. Еще. Еще.

Жар поглощает меня, когда хватка Кассиана на моем подбородке наконец ослабевает, но только для того, чтобы он мог обхватить рукой мой затылок, контролируя меня еще больше.

Его зубы впиваются в мою нижнюю губу, вызывая отчаянный стон, срывающийся с моих губ, и я пытаюсь укусить его в ответ, но терплю жалкую неудачу. Это не останавливает меня от новых попыток, но я бессильна против его силы, и он усмехается.

— Ты дикая, совсем как волчица. Горячая до глубины души, совсем как волчица. Моя. Совсем как волчица. Теперь все имеет смысл, — хрипит он, заставляя мое сердце учащенно биться, и я заставляю себя открыть глаза, медленное моргая в замешательстве.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты. Я. Фейри. Волк. Полуволчица. — Он закрепляет каждое слово своими губами на моих, расплавляя то немногое, что еще работало в моем мозгу.

— Ты можешь сказать это полным предложением? Я не понимаю речь пещерного человека или пещерного волка в твоем случае.

Его пристальный взгляд прикован к моему, его язык скользит по нижней губе, заставляя мои бедра сжаться, пока я в тумане возбуждения жду ответа.

— Теперь понятно, почему ты моя альфа.

— Я не твоя альфа.

— Ты моя… здесь. — Он кладет руку себе на грудь, прямо на сердце.

Прежде чем я успеваю понять, где это здесь, он прижимает свои губы к моим.

Мы полностью поглощены друг другом — руки, губы, жадные прикосновения. Мы утверждаем, принимаем, отчаянно цепляемся друг за друга, пока весь мир вокруг исчезает.

Все мои проблемы, тревоги и тьма отступают, растворяясь в этом моменте.

Его рука скользит под мою футболку, оставляя за собой след мурашек, а через мгновение моя спина с глухим ударом встречается с землей. Боль не доходит до моего сознания, поскольку я продолжаю углублять нашу связь.

В этом нет ни нежности, ни мягкости, ни деликатности, только желание и потребность.

Мой плащ перекручивается вокруг шеи, сбивая дыхание. Я судорожно глотаю воздух, и Кассиан слегка ослабляет поцелуй, повисая надо мной. Колючая трава подо мной наконец-то дает о себе знать, но его взгляд, темный и пылающий, прикован не ко мне. Он смотрит на мои напряженные соски, которые умоляют о внимании.

Он медленно опускает голову, совершенно не похожий на того мужчину, что терзал меня несколькими минутами ранее, но в его укусах вокруг моих упругих пиков есть что-то зловещее. Я вскрикиваю, и моя спина выгибается дугой, когда я отрываюсь от земли, пытаясь зацепиться за что-нибудь. Не знаю, за что, но каждый раз, когда я погружаю пальцы в траву, я дергаюсь слишком сильно, оставляя зеленые травинки в ладонях.

— Вот так, Альфа. Покажи мне, как сильно ты меня хочешь, — выдыхает он, заслужив сердитый взгляд.

— Я не хочу, — ворчу я, — лгу, несмотря на свои действия, и он это знает.

В следующее мгновение его ладонь обхватывает мою киску, терзая мой жаждущий клитор, и я закатываю глаза от удовольствия. — Держу пари, если я уберу эту ткань между нами прямо сейчас, я найду тебя влажной и жаждущей.

Я качаю головой, не в силах выдавить ложь из своих уст, но усмешка, изогнувшая уголок его рта, говорит мне, что он более чем готов доказать, что я ошибаюсь.

Он использует свои способности, а я едва успеваю сделать вдох, как прохладный ветерок обдувает мою обнаженную кожу, и я понимаю, что штаны исчезли, вместе с обувью и трусиками. Он смотрит на меня, голод ярко горит в его лесных зеленых глазах, пока я лежу обнаженная ниже пояса.

— Дьявол не должен выглядеть так соблазнительно, — бормочет он, и его кадык подпрыгивает, пока он пожирает меня глазами.

Расстегнув плащ, я ощущаю резкое натяжение на коже, но это стоит того, чтобы избавиться от остатков одежды на моем теле. Мне все равно, где мы находимся. Мне надоело быть слишком одетой, когда этот мужчина превращает мое тело в идеальный инструмент. Я готова к тому, чтобы сладкая гармония разливалась по моим венам, когда наши тела соприкоснуться.

Я стягиваю футболку через голову, сбрасываю кружевной лифчик, едва прикрывающий мою грудь, и ложусь во всем своем великолепии, наблюдая, как его взгляд становится диким.

Его пальцы сжимают мои бедра, переворачивая меня одним быстрым движением. Он не дает мне возможности приспособиться, укладывая меня, как куклу, двигая моими ногами и руками, пока я не принимаю именно то положение, которое он хочет.

Мои бедра дрожат от предвкушения, колени на ширине плеч, и я опираюсь на локти. Глядя на него через плечо, я вижу, что он сбросил с себя каждый дюйм ткани, которая покрывала его кожу мгновения назад. Мой взгляд сосредотачивается на его толстом члене, направленном в мою сторону, жаждущем внимания, которое я так отчаянно хочу ему уделить.

— Ты выглядишь как волчица, готовая наброситься, Альфа. — Я вздрагиваю от его слов, дыхание замирает в груди, и я смотрю на него. — Скажи мне, ты хочешь почувствовать волчицу, которая живет глубоко внутри тебя? — Его глаза прикованы к моим, пока он медленно натягивает презерватив по всей длине своего члена. От этого у меня пересыхает во рту, и я уже давно не в состоянии отвечать. — Ответь мне.

Мне требуется больше сил, чем я хочу признать, чтобы поднять свой взгляд и встретиться с его глазами. — Есть только один волк, которого я хочу почувствовать внутри себя прямо сейчас, и, если ты не поторопишься, я…

Я теряю дар речи, когда он прижимает свой член к моему входу и глубоко входит в меня. Первые мгновения невозможно привыкнуть к его размеру. Мои пальцы впиваются в землю, пробираясь сквозь траву к земле, чтобы найти хоть какую-то опору.

— Ты…что? — подначивает он, слегка изгибая бедра, чтобы ввести свой член глубоко в мое лоно.

У меня нет слов, нет ответа, мне нечего ему дать, и он это знает.

Я наклоняю голову, мои волосы касаются травы, и я пытаюсь двигаться, но он удерживает меня на месте, заставляя подчиняться.

— Посмотри на себя, колени зарыты в землю, руки измазаны грязью. Ты действительно дикая маленькая волчица, которой не терпится поиграть. Интересно, насколько грязной мы можем тебя сделать?

Я поворачиваюсь, бросая на него свирепый взгляд через плечо, но он не обращает на него никакого внимания, потому что начинает двигаться, и я уступаю его желаниям.

Он трахает меня.

Жестко. Быстро. Первобытно.

Его пальцы с восхитительной силой впиваются в мою плоть, отмечая меня в качестве доказательства этого момента, пока я пытаюсь удержаться от падения.

Я двигаюсь в такт каждому движению его бедер, рассыпаясь на части с каждым толчком, но теряюсь, когда его руки отпускают меня, и с его следующим движением я падаю вперед. Он не останавливается, падая со мной и прижимая меня к земле.

Земля подо мной вдавливается в мою кожу, пачкая меня, как он и хочет.

Его стоны звенят у меня в ушах, когда экстаз покрывает мою кожу, а мгновение спустя его руки снова оказываются на мне, но на этот раз на кончиках его пальцев что-то есть.

Он рисует очертания на моей спине, в то время как его толчки остаются такими же безжалостными и неуправляемыми.

Я не вижу, что он делает, и это только усиливает блаженство, зарождающееся в моей душе. Моя киска сжимается вокруг него, нуждаясь в разрядке, а мой клитор трется о землю с каждым толчком его бедер.

— Вот так, Альфа. Прими меня. Кончи на мой член и пометь меня как своего. Ведь я такой и есть, не так ли? Твой. Скажи это. Скажи это, блядь, — хрипит он, а его рука давит на мое лицо, еще больше вжимая меня в траву и землю под собой.

Я задыхаюсь и стону, но слова не выходят.

— Скажи это, Адди. Скажи это сейчас, — рычит он, другой рукой сильно шлепнув меня по заднице.

Мое тело взрывается, надвигающаяся потребность внутри меня берет верх, и волна за волной неистовое желание проносится сквозь меня. Мое зрение затуманивается, мышцы напрягаются, готовые разорваться от его прикосновений.

— Скажи это! — рявкает он, его движения становятся более резкими, когда он наклоняется надо мной, прижимаясь грудью к моей спине, заявляя права на каждый дюйм моего тела. — Мне нужны слова, Альфа. Возьми меня за край вместе с собой.

Это мольба. И я не могу ее отклонить.

— Ты мой.

— Еще раз.

— Ты мой, Кассиан.

Его бедра останавливаются, когда пульсация его члена внутри меня заставляет вибрировать мои стенки, и я обнаруживаю, что снова сокращаюсь вокруг него. Его кульминация поднимает меня на новый пик удовольствия, оставляя меня по уши в грязи, но не в его освобождении, — мысль, которая ощущается как укол разочарования, даже в моем сексуальном тумане.

Мой пульс стучит в ушах, мой разум отказывается признавать то, что я сказала, и то, что я имела в виду.

Я пропала из-за него, из-за них, и я ничего не могу с этим поделать.

БРОУДИ

остукивая вилкой по тарелке, я ковыряюсь в еде, аппетит пропал. Я знаю почему. Я знаю это без сомнения, и от этого у меня только еще больше портится настроение. Пустое место напротив меня с каждой секундой становится все более заметным, с каждым мимолетным взглядом подтверждая, что компании, в которой я хотел бы находиться, здесь нет. В столовой полно народу, но та, кого я хочу увидеть больше всего, где-то с надоедливым волком, которого я называю своим другом.

— И как долго мы должны просто позволять ему владеть ею? — Ворчу я, резко роняя вилку, а раздражение эхом отдается в моих ушах.

Флора усмехается, заслужив мой свирепый взгляд, но продолжает ухмыляться, не обращая внимания на мою молчаливую угрозу.

— Что?

Она качает головой, в ее глазах пляшет веселье, когда она поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Ты себя слышишь?

— К чему ты клонишь?

— Не срывай на ней злость, — вмешивается Арло с другой стороны от нее, его глаза сужены, а челюсть подергивается. Мне не нужен еще и его бред в придачу к тому, что у меня уже есть.

— Ладно, Арло, успокойся. Он понял, — заявляет Крилл, успокаивая его, и, к моему удивлению, он действительно расслабляется от его слов. Крилл спешит на помощь. Кто бы мог подумать?

Флора прочищает горло, и я снова перевожу взгляд на нее. — Я имею ввиду, почему это Кассиан может увезти ее, не подумав об остальных из нас? — Это правда. Это раздражает и мелочно, но мне все равно.

— Разве вы не должны думать о том, что лучше для Адди? — парирует она, приподнимая бровь и делая глоток воды.

Я закатываю на нее глаза. — Мы все знаем, что я наименее ворчливый. Я — то, что лучше для нее. — Да!

— Вот как? — ворчит Рейден, не отрывая взгляда от своей тарелки и посмеиваясь надо мной.

— Мне нравится это, — заявляет Флора, грозя мне пальцем, и я пожимаю плечами.

— Ты говоришь это так, будто ей это понравится.

— О, ей определенно нет. Именно это мне и нравится, — парирует Флора, покачивая бровями.

— Звучит грубо.

— В смысле? Пожалуйста, она моя лучшая подруга. Я бы выступила против любого из вас, если бы это было то, чего она хотела или даже нуждалась, но я реалистка и… мечтательница, и вы четверо нужны ей так же сильно, как она нужна вам.

— Ты думаешь? — Рейден переводит взгляд на подругу Адди, и в его глазах, как и в моих, вспыхивает надежда. Но Флора лишь пожимает плечами, словно это не имеет никакого значения.

— Откуда ты это знаешь? — Настаиваю я, уделяя ей все свое внимание.

— Я не знаю наверняка, — отвечает она, слегка отступая от своих слов, но мы ни за что на свете не дадим ей этого сделать. Не после того, что она только что сказала.

— Не давай мне ложных обещаний и не пытайся их забрать, — ворчит Рейден, качая головой, в то время как Крилл молча наблюдает за Флорой, как всегда тихий и внимательный.

— Как мне заставить ее полюбить меня? — Слова случайно срываются с моих губ. Сейчас я хочу вернуть их назад, притвориться, что я этого не говорил, но по тому, как она поднимает брови, молча задавая мне вопрос, я знаю, что сейчас на это нет никаких шансов.

— Это то, чего ты хочешь? — спрашивает она мягче, чем я ожидал. Никаких насмешек, никакого издевательства надо мной. Внезапно меня охватывает доброта, которая проникает глубоко в мои кости.

— Да, Броуди, это то, чего ты хочешь? — Крилл вмешивается со смешком.

Я свирепо смотрю на него через стол. — Пошел ты, придурок.

— Член не в моем вкусе, но спасибо, — парирует он, как будто думает, что это смешно.

— Рейди, детка. Я ждала, когда ты придешь навестить меня.

Все за столом замолкают и замирают, когда на нас падает тень. Знакомый голос заставляет мои мышцы напрячься от смеси гнева и раздражения, когда мой взгляд останавливается на мерзкой вампирше.

Ее светлые волосы идеально прямые, что делает ее глаза еще более узкими. На ее правой щеке заметно незначительное посинение, но в остальном она выглядит сукой до мозга костей.

— Убирайся нахуй от этого стола, сейчас же, пока я тебя не прикончил. — Голос Рейдена мрачный, угрожающий, а усмешка на его губах обнажает выступающие клыки, обещая ей падение.

Любая другая на ее месте убежала бы, поникнув от одного его взгляда, но не Вэлли.

Только. Не. Ебаная. Вэлли.

— Рейден Холлоуэй, ты обещал мне…

— Я ни хрена тебе не обещал. А теперь убирайся нахуй, пока я не закончил то, что начала Адрианна.

Вэлли топает ногой, сжимая руки в кулаки по бокам и сдерживая визг разочарования.

— Ты все еще думаешь о ней? Посмотри, что она со мной сделала! — бушует она, морщась, когда откидывает плащ и задирает футболку, обнажая бинты, покрывающие ее грудь и бока. — Тебе нужно держаться от нее подальше, Рейден. Она сумасшедшая.

— Ты чертова дрянь, Вэлли. Сделай нам всем одолжение и иди раздражай кого-нибудь другого, — ворчу я, полностью теряя всякий аппетит. Ее пристальный взгляд фокусируется на мне, а нижняя губа выпячивается.

— Не смей, блядь, разговаривать со мной, ты, ничтожный гребаный маг. Я выше тебя. Помни это.

Поднявшись на ноги, Рейден ударяет кулаками по столу, сотрясая его. Он медленно приближается к врагу, пока не нависает над ней. Его глаза чернее черного, бесконечные ямы тьмы, а кончики его клыков отчаянно жаждут пронзить что-нибудь… что угодно.

— Тебе было приятно? Напасть на Адрианну во время испытания, чтобы план твоего отца осуществился?

Она ухмыляется, ухмыляется, блядь. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты знаешь, в чем заключался план твоего отца?

— Я много читала о суженых, Рейди. У меня все получится, — обещает она, поднимая руку, чтобы положить ее ему на грудь, но он ловит ее прежде, чем она успевает дотронуться до него. Костяшки его пальцев мгновенно белеют, когда они смыкаются вокруг ее запястья.

— Ты не знаешь, да? — Это не вопрос, я вижу надежду, которая все еще светится в ее глазах, и я более чем счастлив уменьшить ее после всего, что она сделала с Адди.

— Разве я не говорила тебе не разговаривать со мной, маг?

— Разве так можно разговаривать с одним из своих суженных? — Спрашиваю я, приподнимая бровь, прежде чем покачать головой. — А, черт, точно. Я забыл. План изменился, и теперь ты не являешься центром планов наших родителей… так ведь?

Она закатывает глаза, перекидывает волосы через плечо и снова обращает свое внимание на Рейдена. — Что за чушь он несет, Рейди?

Он ухмыляется, но в его улыбке нет и намека на доброту. Она насквозь пропитана злобой.

— План касается Адрианны. Знаешь, ее королевское происхождение делает ее более подходящим вариантом. Разве твой отец не объяснил тебе, зачем она им там понадобилась?

Она делает шаг назад, потом еще один, пренебрежительно качая головой при каждом движении. — Ты лжешь.

Рейден пожимает плечами. — Мне все равно, что ты думаешь. Я бы посоветовал тебе пойти и спросить своего отца, но… отсутствие у него дыхания немного усложнит это.

Мои глаза вылезают из орбит, когда я смотрю на него, разинув рот, но он и глазом не повел от удивленного возгласа, который только что сорвался с ее губ. У Вэлли краска отхлынула от лица, брови в ужасе приподнялись, а нижняя губа задрожала.

— Нет, — выдыхает она, и это слово со свистом слетает с ее губ.

— Да, — настаивает Рейден, кивая, обещание витает в воздухе, прежде чем она поспешно вылетает из зала. Несколько человек продолжают пялиться на нас, подтверждая, что она собрала аудиторию, но мы не обращаем на них внимания, а Рейден медленно занимает свое место.

Я выдыхаю, проведя рукой по лицу, пытаясь снять напряжение, нарастающее в висках.

— Что все это значит? — Спрашивает Флора, но, прежде чем я успеваю ответить, у меня в кармане вибрирует мобильный телефон.

Радуясь возможности отвлечься и не отвечать на ее вопрос, я тянусь за телефоном, но на экране высвечивается имя моего отца.

К черту его.

Не обращая внимания на звонок, я кладу свой мобильный телефон на стол и смотрю на него. Как и ожидалось, несколько мгновений спустя он снова оживает.

— Сколько раз он пытался связаться с тобой? — Спрашивает Крилл с другого конца стола, его взгляд прикован к экрану, а я пожимаю плечами.

Звонок обрывается, но не проходит и пяти секунд, как телефон снова начинает трезвонить. На экране высвечивается то же имя.

— Ответь. Это их утихомирит, — объясняет Рейден, вздыхая с чувством поражения, которое я могу понять.

— Ты говоришь исходя из собственного опыта?

— Я сейчас игнорирую свою мать, но она может найти меня без мобильного телефона, — заявляет он, качая головой. Его мать — глава студенческого вампирского истока в кампусе. Я удивлен, что она до сих пор не пришла его искать.

Я поджимаю губы, когда мой телефон замолкает, но затем он снова начинает вибрировать на столе и я сдаюсь.

Отвечая на звонок, я подношу трубку к уху. Сначала на линии раздается странный статический шум, но вскоре слышится голос моего отца.

— Броуди? Наконец-то план готов для следующих шагов, и мне нужна твоя помощь.

АДРИАННА

тражение, глядящее на меня в ответ, совсем не то, которое я видела сегодня утром. Кажется, что прошла целая жизнь с тех пор, как я выпрыгнула из окна, хотя прошло всего несколько часов.

Я приняла правильное решение не возвращаться в класс в таком виде. Я выгляжу… как полный беспорядок.

Грязь повсюду. Она прилипла к моим волосам, размазалась по лицу, забрызгала грудь и оставила пятна от травы на коленях.

Это горячо.

Горячее, чем должно быть.

Это не то место, где я ожидала оказаться сегодня. Не тогда, когда я пыталась сбежать от них четверых, не тогда, когда Боззелли держала меня в своем кабинете, и уж точно не тогда, когда Кассиан увел меня.

Это было безрассудно, но именно то, что мне было нужно.

Мои бедра сжимаются, восхитительная боль все еще отдается в конечностях, когда я опираюсь ладонями на туалетный столик. Усталость проникает в мои мышцы, но мне нужно смыть грязь, прежде чем я смогу отключиться. А потом поесть. Еда тоже должна быть на первом месте в моей повестке дня.

Сделав глубокий вдох, я отталкиваюсь от туалетного столика и вхожу в одну из душевых кабинок. Как только моя рука берется за кран, снаружи общей ванной раздается грохот. Я хмурюсь, обдумывая варианты, но, когда мгновение спустя слышу, как выкрикивают мое имя, выключаю душ и выскальзываю в коридор.

— Что ты делаешь?

Дикие голубые глаза находят мои.

— Привет.

Прочистив горло, я позволяю двери захлопнуться за мной и складываю руки на груди. — Привет.

Он таращится на меня, обводя взглядом с головы до ног. Его голова медленно наклоняется в сторону. — Что с тобой случилось?

— Почему ты здесь, Броуди? — Спрашиваю я, пытаясь перевести разговор в другое русло, но это игнорируется.

— Что с тобой случилось? — повторяет он, делая шаг ко мне, и я отвожу взгляд. Он убирает выбившуюся прядь волос с моего лица, обнажая еще больше грязи, прилипшей к моей коже, и я чувствую его усмешку, прежде чем слышу тихий смешок, слетающий с его губ. — Кассиан случился, да?

— Что-то в этом роде, — бормочу я, поправляя волосы и глядя на него.

В уголках его глаз мелькает беспокойство, заставляя мою грудь сжиматься от паники, не похожей на мою собственную. Прежде чем я успеваю задать ему вопрос, он нежно гладит меня по щеке.

— Мы можем поговорить?

— О чем? — Я сегодня уже пробовала поговорить с одним из этих засранцев, а теперь посмотрите, в каком я состоянии. Не думаю, что у меня есть силы сделать это снова.

Он облизывает губы, а его нервозность проявляется в подергивании носа. — Ты злишься на меня? — Вопрос мягко срывается с его языка, и я хмуро смотрю на него.

— С чего бы мне злиться на тебя?

— Из-за того, что я знал, — признается он, потирая затылок.

Мне требуется минута, чтобы понять, о чем он говорит, и в голове снова всплывают воспоминания о том, что произошло с Советом.

— О том, что они планировали.

— Да. — Его гложет чувство вины. Оно ощущается в каждом его вздохе.

Я качаю головой. — У меня такое чувство, что ты не знал, что они собираются сделать это таким образом.

— Так и есть. — Он выдыхает, но чувство вины, с которым он борется, не ослабевает. Я нервно киваю, неуверенная, что именно он хочет от меня услышать. — Но это не значит, что я не должен был рассказывать о том, что знал, — добавляет он с натянутой улыбкой на губах.

— Зачем тебе рассказывать об этом мне? — Технически он просто кое-что опустил? Да, но мы все так делали.

— Потому что… — Он бросает на меня многозначительный взгляд, как будто это все объясняет.

— Потому что? Я не говорила тебе, что я принцесса Адрианна Рейган, — заявляю я, и он усмехается.

— Это другое. — Я поднимаю бровь, глядя на него, но он не сдается. — Правда другое.

— Если ты так говоришь.

— Значит, ты на меня не злишься?

— У тебя не было причин рассказывать мне такие вещи. О Вэлли, о твоем отце…

— А что, если я хочу, чтобы на это была причина?

Я опускаю голову, когда его рука соскальзывает с моего лица. — Я не могу вести этот разговор прямо сейчас.

— Что ж, я слегка впечатлен. У меня такое чувство, что мы проверили глубину твоих чувств и эмоций немного больше, чем в прошлый раз. Прогресс, верно?

Я хмурюсь, пытаясь вспомнить, что он имеет в виду, и воспоминание о нас вместе в лесу, после того, как мой секрет был раскрыт, заполняет мое видение. Я не знаю, насколько я продвинулась вперед, но я не собираюсь его поправлять.

Прочистив горло, я заставляю себя поднять голову и выпрямиться. — Ты за этим сюда пришел?

— Нет. Я пришел из-за своего отца.

— Мне кажется, я только что сказала…

— Я знаю, что ты сказала, но это кажется важным, и поскольку мы все теперь знаем, что это касается тебя, ты имеешь право знать. — Как зловеще. Идеально. Я вопросительно поднимаю брови. — Они собираются попытаться снова, Адди. — Я сглатываю. Мои ноздри раздуваются, а пульс учащается. — Их не волнует ничего, кроме собственных целей, и, к сожалению, я не знаю, что это за цели. Я знаю только, что никогда не потеряю то немногое доверие, которое у тебя ко мне еще осталось.

— Какой у них план? — Спрашиваю я, пытаясь скрыть свое растущее беспокойство, но что-то подсказывает мне, что у меня это ужасно получается.

— Я не знаю наверняка, но он сказал мне держать тебя поблизости и быть наготове.

Вау.

Инстинктивно я делаю шаг назад. Броуди тянется ко мне, но это только заставляет меня отступить еще дальше.

— Кинжал, я…

— Извини, — выпаливаю я, ненавидя беспокойство, которое отражается на его лице, но мне просто нужно немного пространства, чтобы подумать.

— Все в порядке, я просто… Я говорю тебе это, потому что хочу, чтобы ты доверяла мне и понимала, что я не представляю угрозы. Черт, я хочу, чтобы ты была рядом, потому что я хочу тебя, а не из-за моего отца, но я могу представить, что для тебя сейчас эти границы размыты.

Тепло распространяется по моему телу, когда он мягко улыбается мне, и, несмотря на мои внутренние муки, я улыбаюсь в ответ.

— Когда ты успел стать таким мудрым?

— Я маг, помнишь? Я родился мудрым.

— А вот и он, — говорю я с усмешкой, качая головой от облегчения, что веселый парень все еще здесь.

— Кто?

— Броуди — красноречивый засранец. Он все еще способен быть собой, — размышляю я, и он подмигивает. Напряжение, которое несколько мгновений назад витало в воздухе, рассеивается.

— Значит, ты понимаешь? — спрашивает он с надеждой во взгляде, и я качаю головой, чувствуя головокружение от того, сколько раз я делала это за такой короткий промежуток времени. — Я не думал, что ты поймешь. Я дам тебе немного пространства, но просто знай, Кинжал, мы еще не закончили — далеко не закончили.

АДРИАННА

рязь исчезла, но тепло, касавшееся моей кожи, осталось. Я все еще чувствую Кассиана повсюду, и теперь этот жар смешивается с горячим взглядом Броуди. Душ был именно тем, что мне было нужно, но мое отражение, когда я оглядываю себя, кажется, ничуть не изменилось.

Мои бедра покрыты синяками размером с кончики пальцев, а ухо все еще красное после того, как Кассиан ткнул меня лицом в землю.

Мне это нравится.

Мне не нравится тот факт, что занятия на сегодня закончены, и я не знаю, чем себя занять. Обычно в такое свободное время я сразу же подумываю о пробежке, но, кажется, я уже достаточно попотела за этот день. Мне нужно вернуться в свою комнату и обдумать несколько альтернативных вариантов.

Чувствуя себя свежее, чем раньше, я как можно плотнее обматываю полотенце вокруг груди, молча ругая себя за то, что не захватила одежду, прежде чем войти сюда. Будет либо «позорная прогулка» с полотенцем, либо мне придется обратно надеть грязную одежду, а это не вариант. Я могла бы использовать свою магию, чтобы выстирать ее и высушить, но мне кажется, что это пустая трата времени.

К счастью, я беспрепятственно возвращаюсь в свою комнату, позволяя двери закрыться за мной с громким стуком.

Я застываю на месте; у меня отвисает челюсть, когда я смотрю на вазу, которая гордо стоит на моем столе. Это не та самая ваза, но дюжина красных роз, стоящих в ней, выглядит знакомо.

Какого хрена?

Мои ноздри раздуваются, а пальцы сжимаются в кулаки и хватаются за полотенце так, будто от этого зависит моя жизнь.

Мне нужно одеться, пока я не среагировала слишком остро. Мне нужно проверить свою гребаную комнату, чтобы убедиться, что здесь никого нет, потому что я чертовски уверена, что выбросила их в окно прошлой ночью. Я знаю, что сделала это.

Используя свою магию, я сбрасываю полотенце и быстро надеваю нижнее белье, белый топ и свободные черные джоггеры. Я быстро осматриваю свое маленькое пространство, убеждаясь, что никто не прячется под моей кроватью или в моем гардеробной, прежде чем я, наконец, опускаю плечи, сбрасывая накопившееся напряжение.

Мой взгляд возвращается к ярким розам, манящим меня ближе, и я поджимаю губы, пытаясь сдержать желание прикоснуться к ним.

Я терплю неудачу.

Зависая над ними, я провожу указательным пальцем по нежным лепесткам, заставляя мое сердце петь, а магию земли — оживать.

Черт.

Моя грудь ноет от напряжения, которое только усиливается с каждой секундой, пока я смотрю на них.

Из-за Рейдена произошло много дерьма, и эти цветы тоже связаны с ним. Они дают ему доступ в мою комнату. Я не знаю, как, черт возьми, ему удалось проникнуть сюда после того, как я вышвырнула их в приступе ярости прошлой ночью, но они здесь.

Моя инстинктивная реакция — выбросить их, но магия, бурлящая внутри меня, с неистовой яростью умоляет не делать этого.

Я разрываюсь.

Снова.

И все из-за этих мужчин.

Рейдена. Кассиана. Броуди. Крилла.

Все такие разные, но все одинаково засели у меня под кожей. Больше нельзя это отрицать.

Четыре мужчины, еще больше чувств.

Они — мой гребаный криптонит. Совсем как Нора, мой отец и даже Флора, но по-другому. Я не могу это объяснить, наверное, потому что, что бы я ни делала, чтобы бороться с этим, я снова и снова возвращаюсь сюда.

Мои криптониты.

Мои криптоны.

Мое полное падение.

Схватив вазу, я делаю шаг к окну, изо всех сил пытаясь контролировать свои эмоции, поскольку они угрожают поглотить меня. Я не должна так себя чувствовать. Не тогда, когда я одна. Это смешно.

Мне просто нужно выбросить эти глупые розы без шипов в окно и положить этому конец.

Приняв решение, я распахиваю окно, но, прежде чем я делаю последний шаг, чтобы высунуться наружу, раздается стук в мою дверь.

Я застываю, свирепо оглядываясь на оскорбляющее дерево, как будто оно хранит секрет моих проблем.

Я слишком погружены в свои мысли, чтобы открывать дверь прямо сейчас, особенно когда это, вероятно, один из моих криптонитов. Это последнее, что мне нужно. Принимая решение не обращать на стук внимания, я крепче сжимаю вазу, когда мгновение спустя следует еще один удар в мою дверь.

Опустив злополучные цветы обратно на стол, я решаю, что выбрасывание их лишь подтвердит, что я здесь, а это последнее, чего я хочу. Мне просто нужно оставаться тихой, и они в конце концов уйдут.

— Эй, это Флора. Я знаю, что ты там.

Мое напряжение спадает при звуке ее голоса, и, прежде чем я успеваю передумать, я спешу к двери. Я приоткрываю ее ровно настолько, чтобы увидеть ее рыжие волосы и зеленые глаза, выжидающе смотрящие с другой стороны.

— Привет, — выдыхаю я, и она слегка улыбается мне.

— Впусти меня.

— Что?

Она приподнимает бровь, глядя на меня, и мои глаза сужаются, когда я замечаю пакеты в ее руке. Я не могу сказать, что происходит, но все равно уступаю.

Втаскивая ее внутрь, я быстро закрываю за ней дверь, и она бормочет слова благодарности.

Не говоря ни слова, она бросает пакеты на мою кровать, прежде чем упереть руки в бедра, оценивая мое пространство.

— Что происходит? — Спрашиваю я, но она качает головой.

— Я не знаю, что, по-твоему, ты сделала с этой комнатой, но ей чего-то не хватает. Эти милые розы — твое единственное спасение. Иначе я бы подумала, что это морг или что-то в этом роде.

Мои брови поднимаются до линии роста волос.

— Э-э-э, я не думала, что впускаю тебя, чтобы ты осуждала меня.

Она поворачивается ко мне с усмешкой. — О, если ты думаешь, что я осуждаю, то ты еще ничего не видела. — Все, что я могу сделать, это уставиться на нее. Должно быть, она чувствует, что застала меня врасплох, потому что поворачивается ко мне лицом, и ее улыбка смягчается. — У нас девичник с ночевкой.

— Девичник с ночевкой? Но сегодня не пятница.

Она пожимает плечами, роясь в одном из пакетов, чтобы вытащить пачку конфет. — Я знаю, но Броуди сказал, что я тебе нужна. Поэтому я перенесла его на сегодня.

— Что сделал Броуди? — Моя голова резко поворачивается в ее сторону, в голове возникает путаница, когда она лучезарно смотрит на меня.

— Он ничего не объяснил, но…

— Но?

— Я чувствовала исходящую от него искренность, — говорит она, постукивая себя по виску, чтобы подтвердить, что именно ее магия дала такую оценку.

Мое сердце невольно наполняется теплом. Я отказываюсь признавать, что меня тронуло, что он нашел мою подругу, чтобы она была рядом, пока я не могу смириться с его близостью.

Покачав головой, я чувствую, как плечи начинают расслабляться, хотя раньше даже не замечала, насколько они были напряжены. — Этот девичник с ночевкой должен был быть для тебя. Поэтому я и согласилась.

— Для меня? — Она морщит нос в замешательстве, когда я киваю.

— Я почувствовала, что с тобой что-то не так после выходных.

Ее улыбки — это выражение ее эмоций. Я могу читать их по ее губам, и это только подтверждается, когда ее улыбка исчезает, сменяясь грустью.

Прочистив горло, она заправляет выбившуюся прядь волос за ухо и пристально смотрит на меня. — Тогда как насчет того, чтобы устроить его для нас обеих? Такое чувство, что у нас с тобой многое произошло.

Я усмехаюсь. — Это звучит так расплывчато, но в то же время так точно, — признаю я, заставляя ее губы снова слегка изогнуться.

— Согласна. А теперь помоги мне разложить эти вещи. — Она обводит рукой кровать, указывая на пакеты, которые принесла, и я киваю, молча выполняя ее приказ.

Странно, но это почти терапевтическое действие — передать бразды правления кому-то другому, не думать, когда она швыряет в меня множество предметов, точно указывая, куда она хочет, чтобы я их поставила.

Покрывала и пушистые подушки разбросаны по моей кровати, добавляя пастельных желтых и сиреневых тонов в комнату, похожую на морг. Она аккуратно раскладывает на тумбочке маски для лица, рук и даже для ног, пока я складываю чипсы, сладости и попкорн в середину кровати, чтобы мы могли сразу к ним приступить.

Больше всего меня удивляет маленькая белая коробочка, которую она прикрепляет к моему потолку. Прежде чем я успеваю расспросить ее об этом, на дальнюю стену моей комнаты проецируется экран, на котором я вижу знакомый выбор эпизодов сериала «Офис».

— Вау.

— Правда? Это была идея Арло. Думаю, он решил, что это поможет ему получить приглашение, — заявляет она, закатывая глаза.

— Бедняга. Хотя идея отличная. — замечаю я, окидывая взглядом комнату. Ее почти не узнать, особенно когда она закрывает окно, задвигает шторы и развешивает по ним гирлянду с огоньками. — Есть что-то, о чем ты не подумала?

— Еда, но Броуди сказал, что принесет пиццу.

Будто услышав ее слова, в дверь раздается стук. Сжав губы, я осторожно подхожу и вижу, как в мою сторону протягивают стопку из четырех коробок с пиццей. Над ними появляется голова Броуди, а на губах у него нервная улыбка.

— Я не был уверен, что взять, поэтому принес вам разных, — объясняет он, протягивая их поближе.

— Спасибо тебе.

— Это всего лишь пицца, — бормочет он, и в его глазах все еще читается нервозность.

— Не только за это.

По его лицу расползается улыбка, а в глазах вспыхивает победа, и, по-моему, так сексуально он еще никогда не выглядел. Наклонившись вперед, стараясь не раздавить коробки с пиццей, я без раздумий прижимаюсь губами к его губам.

Поцелуй короткий, но тепло, которое разливается по моему телу, огромно. Его ладонь касается моей щеки, еще больше разжигая огонь внутри меня, но слишком быстро он отступает на шаг.

— Развлекайся, Кинжал, — выдыхает он, отдавая мне честь, прежде чем исчезнуть из виду.

Удерживая коробки с пиццей одной рукой, я подношу кончики пальцев к губам и смотрю на пустое место.

— Хватит прятать пиццу! — кричит Флора, возвращая меня в настоящее.

Пинком захлопнув за собой дверь, я плюхаюсь на кровать, аккуратно расставляя коробки с пиццей между нами. Я тянусь за ломтиком классической «Маргариты», пока Флора принимается за «Мясное ассорти». Мы съедам по три ломтика, и тут она она прочищает горло.

— Итак, кто начнет первой? — Она щелкает пультом дистанционного управления, начиная следующую серию «Офиса», когда я показываю на нее пальцем.

— Ты. Определенно ты. Ты всегда поддерживаешь меня, и я хочу сделать для тебя то же самое.

Она бросает на меня оценивающий взгляд. — Кто знал, что ты можешь быть такой милой под всей этой суровой внешностью? — размышляет она, заслужив колкий взгляд, но не обращает на него внимания.

— Только никому не говори, — уступаю я, заставляя ее усмехнуться.

— Клянусь на мизинце. — Тишина опускается на нас, когда она смотрит в сторону мерцающих огоньков. Мне приходится напрячь все силы, чтобы промолчать, давая ей время подумать, пока она, наконец, не выпаливает. — Он поцеловал меня.

Мои брови приподнимаются. — Арло?

— Ага.

— Это же фантастика, правда? — Они сводные брат и сестра, которые долго любили друг друга, прежде чем их родители решили начать строить свои отношения, и это не ее вина.

Она пожимает плечами. — Я не знаю. В тот момент это было все, о чем я могла мечтать; даже сейчас мое тело реагирует на воспоминание. Но все закончилось так же быстро, как началось. Он сразу ушел и с тех пор не сказал ни слова об этом. И я понятия не имею, что делать.

Вот мелкий засранец.

— Я надеру ему задницу.

— Я уверена, что ты бы так и сделала, — хихикает она, качая головой.

— Меньшее, что я могла бы сделать, это причинить ему немного боли, — настаиваю я, обдумывая, как лучше это сделать, и она вздыхает.

— Я не знаю. Я уже вижу боль в его глазах.

Ну что ж. Глядя на нее, я вижу, как на ее лице отражается нервозность. — Но ты не можешь заставить себя спросить его, — бормочу я, и она кивает, подтверждая мою догадку.

— Мужчины, — вздыхаю я, вызывая еще одну волну ее смеха.

— Да, во множественном числе, особенно в твоем случае, — усмехается она, удачно меняя тему, и я позволяю ей.

— Я даже не знаю, кто из них хуже. — Я откидываюсь на спинку кровати, уверенная, что в моем желудке больше нет места для пиццы.

— Определенно Рейден или Кассиан, — заявляет она, и я усмехаюсь.

— Это точно.

Я чувствую на себе ее оценивающий, ищущий взгляд, пока она, наконец, просто не спрашивает. — Что изменилось на этой неделе?

Глядя на нее краем глаза, я вздыхаю, прежде чем рассказать все. Испытание, Вэлли, Совет, Рейден, Нора. Все.

— Я надеру им задницы, — выпаливает она, используя мои слова, и я ухмыляюсь. — Всем, — добавляет она, кивая в знак согласия сама с собой. — Возможно, тебе придется помочь мне, потому что мы обе знаем, что мне не хватит сил, но…

— У нас все в порядке. Просто я пытаюсь принять тот факт, что мне действительно небезразлично. — Я не знаю, откуда взялись эти слова, но, тем не менее, они сбивают меня с толку.

— Кто или что? — Она знает, я вижу это по ее глазам. Она просто хочет, чтобы я это сказала.

— Они. — Я произношу это едва ли громче шепота.

— Ты покраснела. — Ее указательный палец направлен на жар, который я чувствую у себя на шее, и я отворачиваюсь от нее, как будто это что-то изменит.

— Это не так.

— Как скажешь, — бормочет она, и я притворяюсь, что сосредоточена на экране. — Это объясняет, почему Вэлли вела себя как стерва за обедом, — добавляет она, снова привлекая мое внимание.

— Она вернулась?

— Как будто и не уходила. Я бы даже не узнала, если бы ты только что не рассказала.

— Что она сделала?

— Ничего нового. Она слишком часто использовала это тупое прозвище для Рейдена, от которого у меня аж желчь поднимается в горле, но это было прекрасно. Рейден пригрозил уничтожить ее. — Ее руки оживленно размахивают, пока она с восторгом описывает все, что произошло, но затем ее лицо резко меняется. — Хотя он сказал и кое-что еще.

— Кое-что еще?

— Например, что ее отец мертв.

Черт. Конечно, он это сделал.

— И насколько он был рад поделиться этим фактом? — бормочу я, впиваясь ногтями в ладони, пока медленно выдыхаю, а Флора усмехается.

— Чересчур. Хотя разве это чересчур, когда от Рейден на данном этапе ждешь именно этого? — спрашивает она, изогнув бровь, и я усмехаюсь.

— Значит ли это, что за мной теперь охотится психованная вампирская сучка?

Носик Флоры морщится, когда она улыбается мне. — Он не упоминал твоего имени, но даже если бы это была не ты, я думаю, злиться она будет все равно на тебя, — признается она, и я хмыкаю в знак согласия.

Думаю, по крайней мере, теперь у нее действительно есть причина нарисовать мишень на моей голове. Но один факт остается неизменным, и он не дает мне покоя до самой ночи, повторяясь в голове. Кто-то должен уничтожить ее.

И я могу только надеяться, что честь выпадет мне — так же, как это было с ее отцом.

АДРИАННА

осле лучшего девичника с ночевкой в моей жизни выходные наконец наступили и пролетели так незаметно, что кажется, будто они были потрачены впустую.

Это не так, напоминаю я себе. Став затворницей, я поняла, что беспорядок прошлой недели слишком сильно повлиял на меня, и единственный человек, который может это изменить, — это старая добрая я.

Даже без ободряющих слов моего отца у меня появилась новая мантра, которая эхом отдается в моей голове.

Больше никаких уходов в себя на занятиях.

Больше не упускать из виду то, что важно.

Больше никакого свободного погружения в темные мысли и чувства.

Сосредоточиться. Это моя новая мантра. Просто сосредоточиться.

Я дала себе выходные, чтобы прийти в себя, и вот я здесь, в понедельник утром, вся потная и запыхавшаяся после утренней пробежки. Я ожидала, что Рейден или Кассиан появятся и испортят мне настроение, но, к моему удивлению, все прошло успешно.

Идеальное начало дня. Выполнено. Сосредоточься.

Зайдя в душ, я торопливо справляюсь с рутинной задачей смыть остатки тренировки, прежде чем надеть свои серые армейские брюки и футболку с длинными рукавами. Поправляя плащ, я слегка удивляюсь себе, что не забыла взять с собой свежую одежду в общую ванную.

Еще один признак того, что сегодня будет хороший день.

Я как раз заканчиваю заплетать волосы в косу и укладывать их короной, когда дверь открывается и Флора просовывает голову внутрь.

— Эй, ты готова?

— Если я скажу «нет», можем ли мы вместо этого посмотреть последний сезон «Офиса»? — Я надуваю губы, безмолвно умоляя. Мы действительно посмотрели очень много на нашем девичнике с ночевкой, и теперь она оттягивает неизбежное, хотя после этого у нее наготове для нас новый сериал — что-то под названием «Бруклин 99». Я верю ей на слово, что он будет хорош.

— Но ты же понимаешь, что без меня ты его досматривать не будешь, верно?

Я закатываю глаза от одной и той же реплики, которую она произносит все выходные. Я пригрозила посмотреть его в одиночку, но мы обе знаем, что я никогда этого не сделаю. — Альтернатива, которую ты мне предлагаешь, — это вообще никогда его не смотреть.

Она игнорирует мой многозначительный взгляд, жестом приглашая меня следовать за ней в коридор. Арло ждет, прислонившись к стене, согнув колено и закинув ногу за стену. Он не видит меня. Его взгляд прикован к нахальной рыжей голове рядом со мной.

Я сдерживаю улыбку и поворачиваюсь к лестнице. Выйдя на улицу, я испытываю облегчение, когда меня не бомбардируют ни мои Криптониты, ни профессора, жаждущие затащить меня на ненужную встречу и вывести из себя. Вместо этого мы втроем погружаемся в комфортное спокойствие, которое придает легкость каждому моему шагу.

Мои Криптониты. Я качаю головой. Они не являются моими, и мне нужно помнить это. Особенно после того, как мне удавалось избегать их все выходные.

— Какую драму мы ожидаем на этой неделе, дамы? — Спрашивает Арло, ухмыляясь, когда его взгляд останавливается на мне. Я свирепо смотрю на него, но, кажется, от этого его ухмылка становится только шире. Засранец.

— Мы ничего не ожидаем. Мы полностью сосредотачиваемся на том, для чего мы в академии, и на том, каким мы хотим видеть будущее, — отвечаю я, снова довольная собой, но кивок, который он мне предлагает, говорит о том, что я либо полна дерьма, либо заблуждаюсь.

Когда мы проходим мимо фонтана и направляемся к зданию академии, дорожка заполняется все новыми учениками. Мой желудок урчит, напоминая мне, что мне нужно поесть.

Направляясь в столовую, я сразу же чувствую, как четыре пары глаз устремляются в мою сторону. Я остро ощущаю их присутствие. От того, как их взгляды касаются моей кожи, до того, как они заставляют мое сердце реагировать. Моя голова умоляет меня повернуться к стойке с едой, в то время как мое тело тянется к ним.

Несмотря на все мои усилия, я поворачиваюсь в их сторону, окидывая взглядом каждого из них по очереди.

Как будто я так долго морила себя голодом, не видя их, и теперь наконец-то снова могу поесть.

Светлые волосы Броуди растрепаны, что соответствует его сумасшедшему характеру. Его глаза мерцают от возбуждения, которое пробегает и по моему позвоночнику. Кассиан сидит рядом с ним, сжав челюсти и прищурившись на меня. На данном этапе я понимаю, что это его стандартный образ, но он не должен быть таким горячим. Крилл оглядывается через плечо, его взгляд оценивающий, а черты лица изо всех сил стараются ничего не выражать. Единственный намек на эмоции, который я могу уловить, — это еле заметное подергивание его татуированных пальцев, когда он сжимает их на столешнице. Рейден, обычный агрессор, выглядит бледным, отстраненным и почти… маленьким на своем месте.

Я отворачиваюсь, быстро напоминая себе, что прямо сейчас ненавижу его, но, прежде чем я успеваю пойти выбрать себе еду, чья-то рука обнимает меня за плечи.

— Доброе утро, Кинжал. Я рад, что ты больше не прячешься. А теперь пойдем, там уже есть для тебя еда.

Мои губы изгибаются, когда я поворачиваюсь к Броуди. Я подумываю отказаться, но ноги сами двигаются, когда он тянет меня к столу.

Он выдвигает мой обычный стул между Криллом и Рейденом, прежде чем поспешить на свое место. Я оглядываюсь в поисках Флоры и Арло, но обнаруживаю, что они прижались друг к другу и о чем-то разговаривают в ожидании еды.

Кто-то прочищает горло, и я поворачиваюсь к столу, обнаруживая тарелку, доверху заваленную блинчиками, беконом и кленовым сиропом.

— Кто подумал, что я все это съем?

— Ты вообще что-нибудь ела за выходные? — ворчит Кассиан, обвиняюще указывая на меня вилкой.

— Я ела, — прохрипела я, застигнутая врасплох, но кивок, которым он одаривает меня, говорит о том, что он мне не верит.

Когда он не задает больше вопросов, я переключаю внимание на свою тарелку и начинаю есть. Я все еще чувствую их взгляды на себе и молюсь, чтобы хотя бы наполовину выглядела так, будто не теряюсь под их пристальным вниманием.

— Ты избегала нас, — заявляет Крилл, когда я откладываю столовые приборы, съев половину тарелки и не в силах вместить в себя больше ни кусочка.

Я поднимаю глаза и замечаю, что Флора и Арло пристально наблюдают за мной. Я так усердно старалась избегать отвлекающих мужчин вокруг меня, что даже не заметила, как они присоединились к нам.

Сосредоточься, Адди.

— Почему? — Добавляет Броуди, ожидая ответа.

Я вздыхаю. — Потому что мне нужно было время, чтобы подумать.

— О чем? — Вмешивается Рейден, проводя языком по нижней губе и приподнимая бровь.

— О том, о чем было нужно.

— О чем, именно?

— Не твое дело, — огрызаюсь я, не в силах сдержать гнев.

Он рычит, звук низкий и глубокий, пробирающий меня до самого сердца, когда он поднимается на ноги. В нем вибрирует гнев, но он ничуть не меняет отчаяния в его глазах. Он смотрит на меня сверху вниз, нахмурив брови, а затем внезапно поворачивает к выходу и устремляется прочь, не оглядываясь назад.

За. Каждым. Шагом.

Ровно до тех пор, пока он не подходит к двери и не останавливается.

Мое сердце подпрыгивает в груди, когда он поворачивается так же внезапно, как и остановился, целеустремленно направляясь обратно ко мне. Я приросла к месту, наблюдая за его шагами, пока он не оказывается прямо передо мной. Его руки с силой ударяют по столу, заставляя столовые приборы звякнуть, а его глаза, сузившись, смотрят на меня.

— Ты знаешь, как я за тебя волновался?

Я таращусь на него, остро осознавая, что на нас смотрят не только те, кто сидит за нашим столом.

— Я приму твое молчание за «нет», но позволь мне изложить тебе суть дела. Твоя подруга, она сказала мне, что я должен дать тебе пространство, и я дал, я, блядь, дал, но вот ты здесь, со своим чертовым нахальством, холодным отношением и красивым, прекрасным лицом.

Его ноздри раздуваются, а темные волосы становятся растрепанными, когда он проводит по ним пальцами. Мой язык застывает во рту, в мозгу происходит короткое замыкание, но, прежде чем я успеваю что-либо предпринять, он снова разворачивается, направляясь к выходу.

Меня поражает смесь эмоций.

Мной овладевает желание броситься за ним, но воспоминание о том, что я видела Нору в руках Совета, заставляет меня застыть на месте.

— Ну что… идем в класс?

Я смотрю на Флору, и у меня внутри расцветает слабый проблеск удовлетворения, а затем я киваю, горя желанием принять ее предложение.

— Ага.

Вскакивая на ноги, я не отрываю взгляда от выхода, и не замедляю шага, пока меня не обдает свежим воздухом. Я даю себе возможность сделать три глубоких вдоха, но никак не могу успокоиться. Очевидно, что прятки на выходных привели к неловкости утром в понедельник, и я не знаю, что с этим делать.

Черт.

Вот и вся сосредоточенность.

Выпрямляя спину и расправляя плечи, я молча подбадриваю себя, прежде чем чувствую, что кто-то останавливается рядом со мной. Предположив, что это Флора, я двигаюсь, благодарная за ее молчаливую компанию, только для того, чтобы через несколько шагов заметить, что это Крилл. Я замираю, но его натянутая улыбка находит отклик внутри меня.

— Что-нибудь слышно от твоей семьи? — Тихо спрашивает он, отворачиваясь от меня, пока мы идем в ногу.

— Да, — выдавливаю я, и моя кровь вскипает при упоминании моих близких.

— С ними все в порядке?

Я киваю, прочищая горло. — Прости, у меня такое чувство, что я не поблагодарила тебя должным образом за…

Он поднимает руку, отмахиваясь от меня. — В этом нет необходимости.

— Что ж, я ценю это, — бормочу я, сдерживая улыбку.

Я поднимаю на него взгляд и обнаруживаю, что он уже смотрит на меня.

— Если ты когда-нибудь передумаешь насчет того, чтобы узнать, где…

— Я не передумаю, — огрызаюсь я, немного слишком резко, обрывая его.

Его брови сошлись на переносице. — Но…

— Я не хочу этого знать, Крилл, — огрызаюсь я, мой пульс стучит в ушах, а лицо заливается краской.

На этот раз, когда он поднимает руки, это происходит в знак капитуляции. — Как скажешь, принцесса. — Не говоря больше ни слова, он уходит, в поле зрения появляется класс, и он прямиком направляется к своему брату.

— Крилл, я не… — Мои слова замолкают, его внимание сосредоточено на чем-то другом, а я останавливаюсь с краю растущей группы студентов.

Беспомощно оглядываясь по сторонам, я замечаю Рейдена, но волна смущения заставляет меня отвернуться.

Что, черт возьми, со мной не так?

Отчаяние заставляет меня оглянуться через плечо и подумать о том, чтобы поскорее смыться, несмотря на мантры, над которыми я работала все выходные. Флора поднимает на меня бровь, и я вздыхаю, складывая руки на груди и умоляюще глядя на нее.

— Я веду себя как стерва или просто отталкиваю мудаков в своей жизни? — Слова странно звучат на моем языке, но их нужно произнести. Не знаю, почему мне вдруг стало не все равно, но вот я здесь, потерянная в них даже больше, чем думала.

— И то и другое. — В ее ответе нет ни капли неуверенности, и это заставляет меня поморщиться.

— Ты должна быть на моей стороне, Флора, — ворчу я, крепче обхватив себя руками.

— Именно поэтому я говорю тебе правду, подружка, — обещает она, заставляя Арло усмехнуться.

— Вот что происходит, когда она тебя любит, Адди. Привыкай к этому, — размышляет он, и я закатываю глаза.

— Прекрасно, но я не говорю, что мне это нравится.

Хотя, ее правда успокаивает что-то внутри меня.

— Доброе утро, моя наименее любимая группа придурков, — кричит профессор Тора, привлекая всеобщее внимание к себе. Я замечаю, как Крилл закатывает глаза, услышав, как его брат обращается к нам, и это заставляет меня ухмыльнуться. Совсем чуть-чуть. — Надеюсь, вы все готовы к приключениям.

— В последний раз, когда ты это сказал, меня чуть не убили. — Пронзительный голос Вэлли наполняет воздух, и она появляется в поле зрения. Желание и потребность проделать все это снова вибрируют во мне, но чья-то рука опускается на мое плечо, когда я делаю шаг.

— Пока нет. — Грубый приказ исходит от Кассиана, и его пальцы сжимаются все сильнее, заставляя меня остановиться.

Я оценила то, что он не сказал нет и вместо этого согласился на пока нет.

— Мне все равно, выживете вы или умрете, мисс Чопорность, — кричит Тора, бросая на нее многозначительный взгляд, прежде чем переключить свое внимание на остальную группу. — Пристегнись. Мы отправляемся к Ледниковому Озеру.

АДРИАННА

емля уходит у меня из-под ног, превращая травинки и теплое солнце в тонкий слой плотного снега, а по небу медленно плывут густые облака.

Я вздрагиваю, инстинктивно плотнее запахивая плащ вокруг тела, когда Кассиан подходит ближе. Он прижимается к моей спине, пытаясь защитить меня от ледяного воздуха.

— Зачем ты вообще привел нас сюда? — скулит Вэлли, недоверчиво топая ногой и стуча зубами.

— Зачем тебе вообще посещать академию, если ты здесь только для того, чтобы задавать подобные глупые вопросы? — Профессор Тора в ответ приподнимает бровь, и мне требуется все мои силы, чтобы сдержать ухмылку, но смешок, слетающий с моих губ, не остается незамеченным.

Острый, как лазер, взгляд Вэлли устремляется в мою сторону. Ее губы кривятся от отвращения при одном только виде меня, а в глазах горит обещание войны. Как весело. Ее рот приоткрывается, а палец нацеливается в мою сторону, но, прежде чем она успевает произнести хоть слово, Тора продолжает.

— Для всех, кто действительно заинтересован в том, чтобы что-то изменить в Королевстве Фладборн, я привел нас сегодня на Ледниковое Озеро, потому что оно — часть того, что имеет значение. Каждый город, каждый населенный пункт, каждый дюйм этого королевства имеет значение, или должен иметь, для наследника. — Я чувствую, как его взгляд задерживается на мне на долю секунды дольше, чем на остальных, но я отмахиваюсь от этого, не раздувая свое эго так сильно с утра. — Оглянитесь вокруг, мы всего лишь на окраине, но через несколько минут двинемся дальше в город. Я рекомендую держаться как минимум парами. Снег под вашими ногами покрывает лед, и, если он треснет… Скажем так, холод, который вы чувствуете сейчас, меркнет по сравнению с тем, что мы можете ощутить. — Лукавая ухмылка тронула его губы, когда он отворачивался от всех, бормоча что-то женщине рядом с ним и постукивая по устройству в своей руке.

— Забавно правда, Крилл и Тора — братья, созданные из одной и той же ДНК, но при этом такие разные? — бормочет Кассиан, и его губы прикасаются к моему уху с каждым словом, заставляя меня дрожать от этого контакта.

Я мычу в знак согласия, не в силах найти свой язык.

Сосредоточься, Адди.

Черт возьми.

Прочистив горло, мне требуется каждая капля моих сил, чтобы сделать шаг вперед, увеличивая расстояние между нами. К счастью, он не следует за мной, давая мне немного пространства, пока я осматриваюсь, как советовал Тора.

Я двигаюсь ровно, ноги на ширине плеч, остро ощущая лед, который лежит подо мной. Нас окружает пустота, за исключением линии деревьев вдалеке и вершины утеса, смотрящего на нас с запада.

Все кажется неподвижным, тихим, безмятежным. Только болтовня нашего класса наполняет воздух.

Налетает метель, взметая в воздух мягкие снежинки, и они величественно танцуют вокруг нас. Это завораживает. Разительный контраст с погодой, к которой мы привыкли. Я никогда не была здесь, на Ледниковом Озере. По крайней мере, я этого не помню, но мой отец много раз рассказывал о нем, пытаясь дать мне представление об этом месте.

Я вспоминаю упоминания о битвах, которые происходили здесь, но ничего конкретного на ум не приходит, и, если я права, основной исток, населяющий этот район, — маги. Холод поддерживает мозг живым, а спокойствие дает магам возможность непрерывно думать.

— Это волшебно, не так ли? — В шепоте слышится благоговейный трепет, и я наклоняю голову к Броуди, который идет плечом к плечу со мной, приоткрыв рот от изумления.

— Это нечто, — честно отвечаю я, не слишком радуясь холоду, который начинает липнуть к моей коже, но от этого места захватывает дух. Снег блестит во всех направлениях, создавая особую атмосферу, несмотря на скрытое солнце.

— Я вырос здесь, — говорит он, заставляя мои брови удивленно приподняться.

— Ты здесь рос?

— Да. По крайней мере, до тех пор, пока моего отца не приняли в Совет. Потом все изменилось. — Эта мысль затуманивает его глаза, их яркость тускнеет по мере того, как он заново переживает то, что, кажется, мучает его.

— Формирование Совета, похоже, многое изменило для многих людей, — признаю я, заслужив одобрительный кивок.

— Я знаю, что один из моих лучших друзей — вампир, но от них тоже нет пользы королевству, особенно когда они так бесчинствуют.

Я хмурю брови. — Странно. С тех пор как мы поступили в академию, мне кажется, я не слышала ничего об этом, не видела ничего примечательного или даже не чувствовала страха и паники, как раньше, когда бродила по улицам города, — признаюсь я. Он поворачивается ко мне с мягкой улыбкой, но, прежде чем он успевает заговорить, появляется Крилл.

— Я сказал то же самое. Не могу решить, то ли это просто потому, что у нас нет доступа к средствам массовой информации, как обычно, то ли академия намеренно что-то от нас скрывает. Нельзя отрицать, что это все еще происходит. Мы видели достаточно, чтобы это понять. Это не могло просто прекратиться из-за того, что создали академию.

— Я бы не был шокирован, если бы это прекратилось именно по этой причине. Это только создало бы иллюзию, что идея о наследнике уже работает, — размышляет Рейден, решив тоже присоединиться к нам.

Черт… неужели это так?

— Я думаю, что дело не только в этом. Большая вероятность, что это также связано с моим отцом, — добавляет Кассиан, его голос доносится из-за моего плеча, и остальные кивают в знак согласия.

— Адди рассказала мне все, и я не могу не согласиться. Этот человек чертовски хитер, но моя мать говорила мне, что нападения вампиров все еще вызывают страх у жителей Фладборна, — щебечет Флора, привлекая всеобщее внимание. Она краснеет под пристальными взглядами, быстро делает шаг назад, и рука Арло тут же обхватывает ее, удерживая на месте.

— Какая польза от нас королевству, если нас не держат в курсе всего, что в нем происходит? — Спрашивает Арло, делая обоснованный вывод.

— Возможно, это потому, что считается, что ваше внимание должно быть сосредоточено на учебе. — Голос профессора Торы прорывается сквозь сгущающееся вокруг нас замешательство, привлекая всеобщее внимание к нему, в то время как он смотрит на нас, приподняв бровь, ожидая ответа. Или это был риторический вопрос?

Прежде чем я успеваю расшифровать его тон, Арло уже усмехается. — Прошу вас, профессор Тора, при всем уважении, наследник захочет изучить все, что может предложить академия, и в то же время понять, в какой ситуации находится королевство. Это именно то, что потребуется от нашего лидера, когда он займет эту роль. Не так ли?

Мой взгляд перемещается между ними двумя, и в моей груди вспыхивает оттенок благоговения и изумления от вспышки гнева Арло. Кто знал, что в нем это есть? Я полностью согласна с каждым его словом, но мне интересно увидеть реакцию Торы.

Я моргаю, потом снова моргаю, не веря своим глазам: он словно окаменел, уставившись на Арло. Но, прежде чем я успеваю взглянуть на Крилла с беспокойством, его брат делает шаг вперед и протягивает Арло руку.

— Вы абсолютно правы, мистер Зеллер. Давайте позаботимся о том, чтобы впредь недостаток информации был устранен, хорошо?

— Хорошо, — выдыхает Арло с легкостью, пожимая протянутую руку.

Затем Тора уходит, не оглядываясь, а я поворачиваюсь к Арло. — Срань господня, Арло. Кто ты, черт возьми, такой, и где тот тихий парень, которым ты был с самого первого дня? — Слова слетают с моих губ так быстро, что я уверена, он ничего из этого не понимает, но, к моему удивлению, он ухмыляется.

— Я фейри. Я знаю свое место, но я также верю в свои убеждения. — Он как ни в чем не бывало пожимает плечами, оставляя меня ухмыляться.

— Ты впечатляешь. Никто и никогда не держался так высокомерно перед моим братом. Иногда даже я, — заявляет Крилл, заставляя Арло сиять от гордости, а щеки Флоры розовеют от упоминания его имени.

— Флора говорила тебе с самого начала, Адди. Она здесь, чтобы научиться, как лучше поддерживать будущее королевство. Я здесь, потому что она здесь. Думаю, мы все без слов понимаем, что под словами «поддерживать королевство» она имеет в виду тебя. Так что, как ты догадалась, это значит, что я тоже поддерживаю тебя. Мне нужно начать быть полезным, иначе, когда придет время, и ты уничтожишь всех остальных в академии, ты не увидишь моей ценности. А я не могу этого допустить, не так ли?

Он говорит это так прямолинейно и по существу, что не оставляет места для сомнений. Хотя его слова застают меня врасплох, я полностью понимаю, что он пытается сказать; просто моему мозгу требуется минута, чтобы осознать, что все это относится ко мне.

— Хватит болтовни, давайте начнем, хорошо? — зовет профессор Тора, спасая меня от необходимости придумывать ответ, но улыбки Арло достаточно, чтобы понять, что ответ ему и не нужен.

Твою мать.

Чья-то рука обвивает меня, прижимая мои руки к бокам, и я оказываюсь прижатой к твердой груди. Подняв взгляд, я понимаю, что это Крилл. Потрясенная тем, что именно он меня сейчас буквально почти несет, я иду рядом с ним, не пытаясь спорить.

— Если бы я не знал, что он без ума от своей милой сводной сестрички, я бы решил, что он влюблен в тебя, — заявляет он, даже не глядя на меня. А это значит, что он точно не замечает, как мой рот слегка приоткрывается в шоке.

Какого хрена?

— Ты сумасшедший, знаешь? И почему это вообще должно тебя волновать, — бормочу я, мое тело напрягается с головы до ног, когда слова срываются с моих губ, и он усмехается.

— Конечно, нет. Вот почему твое сердцебиение участилось, когда ты солгала. Пожалуйста, принцесса, продолжай, — размышляет он, глядя на меня сверху вниз из-под полуприкрытых век.

Мои губы изгибаются. Ненавижу, когда меня ловят на лжи. Это раздражает, потому что отрицать ее становится невозможно.

Вырывавшись из его объятий, как капризный ребенок, которым я притворяюсь, но не являюсь, я ускоряю шаг, идя в ногу с Флорой и Арло. Они оба с весельем смотрят на меня, но я бросаю на них неодобрительный взгляд и сосредотачиваюсь на пути прямо перед собой, не обращая на них внимания.

— Вода, по которой мы идем, является центральной точкой Ледникового Озера. В теплое время года сюда стекается так много диких животных, что маги используют свои способности, чтобы наложить звуковой пузырь на этот район. Таким образом, красота и природа не мешают их мирной и безмятежной жизни, — объясняет Тора, величественно раскинув руки в стороны.

— Это правда, — кричит Броуди без подсказки, вызывая лёгкую усмешку в уголках моего рта.

Женщина, идущая рядом с Торой, раскидывает руки и тихо произносит заклинание, после чего земля под нами движется, но на этот раз окружение не меняется, а мы просто приближаемся к вершине утеса.

Стоя под ним, я запрокидываю голову, с чувством страха глядя на вершину. Под таким углом снег не блестит. Темно, витает атмосфера опасности, потому что в нашу сторону свисают зазубренные сосульки. Одна падает на противоположном от нас конце, ударяясь о землю с глухим стуком, заставляя её грохотать под нашими ногами, а осколки льда разлетаются во все стороны.

Твою мать.

— Я не думаю, что здесь безопасно, — заявляет кто-то в кремовом плаще, нервно делая шаг назад, и профессор Тора качает головой.

— Нигде небезопасно.

— Определенно небезопасно, когда студентка убивает людей ради забавы. — Раздаются резкие слова от Вэлли, заставляя меня застыть на месте. Я оборачиваюсь и вижу, что её взгляд уже остановился на мне. Мой язык скользит по нижней губе, адреналин пробегает по коже, пока я ожидаю, что последует дальше от этой психованной суки.

— Мисс. Драммер…

— Нет, профессор Тора, я отказываюсь притворяться, что все в порядке, когда эта сука убила моего отца. Я заслуживаю мести, а она заслуживает смерти.

— Но…

— Осторожно!

Я не знаю, кто это кричит, но мой взгляд устремляется вверх, и я вижу, как лед с безумной скоростью летит прямо на меня. Не только на меня. На Флору и Арло тоже.

Черт.

Мое сердце замирает, останавливаясь где-то в горле. Не раздумывая, я толкаю Флору, отправляя ее прямо в Арло, и они вдвоем падают на лед, скользя по снегу, как я и надеялась. Прежде чем я успеваю подумать о том, чтобы присоединиться к ним, лед падает на землю именно там, где они стояли мгновением раньше, проваливаясь сквозь лед у меня под ногами.

Погружаясь в ледяную воду, мое тело напрягается. Мышцы мгновенно сводит от напряжения, почти пересиливая шок от холода, пробирающего до костей. Меня охватывает паника, тяжесть воды давит мне на плечи, пока я пытаюсь заставить свое тело двигаться.

Мне нужно поднять руки и двигать ногами, но это легче сказать, чем сделать.

Я в ловушке, сжата в тугой комок. Мой разум, может быть, и жив, но тело… оно готовится к худшему.

Моргая, я смотрю на мир надо мной и понимаю, что это конец, но мое подсознание как будто смеется надо мной. Когда я уйду, это будет куда болезненнее.

Как только эта мимолетная мысль проносится в голове, что-то падает в воду, направляясь прямо ко мне. Из-за пузырей ничего не видно, но через мгновение руки хватают меня за талию и тянут к свету.

Будучи уверенной, что меня ждет загробная жизнь, я задыхаюсь, делая первый вдох, когда меня вытаскивают из ледяной глубины ада и швыряют на заснеженную землю.

— Ты в порядке. Ты в порядке, Адди. Все будет хорошо.

Слова утешения едва слышны за стуком, который, как я осознаю мгновение спустя, вызван моими проклятыми зубами. Больно дышать. Больно двигаться. Чертовски больно думать.

— Она за это заплатит. Она, блядь, за это заплатит. — Рычание исходит от Рейдена. Я знаю это наверняка, даже если не могу его видеть.

— К-к-кто?

Мое тело содрогается от боли, но мне удается выдавить из себя запинающиеся слова. Вокруг так тихо, что я уверена, что он меня не услышал, но через мгновение я чувствую его дыхание на своей коже.

— Вэлли заплатит за это. Я клянусь в этом, Адрианна. Она заплатит.

АДРИАННА

дрожу. Мне даже не холодно. Это просто мое тело напоминает мне о боли, которую оно испытало от рук Вэлли.

Гребаная Вэлли.

Гребаный лед.

Гребаное Ледниковое Озеро.

Напомните мне никогда больше туда не ходить.

Встав с постели, простыни все еще спутаны после того, как я провела весь день, укутанная в их тепло, я меряю шагами пространство перед окном. Сейчас я в порядке. Я пришла в себя вскоре после произошедшего, но никто не хочет этого слышать.

Постельный режим, — как предписал профессор Тора.

Самодовольное выражение лица Вэлли, когда меня уводили, навсегда запечатлеется в моей памяти, пока я не отомщу. Мой отец сказал бы мне успокоиться, не реагировать и не показывать эмоций, но мы уже давно прошли через это.

Крилл привел меня сюда, и слава богу, что это был он, потому что любой другой навязал бы мне свое присутствие. Только не он. Нет. Он услышал искренность в моем голосе и, как всегда, уважал мое личное пространство, давая мне время исцелиться в одиночестве. То, что этот мужчина девственник, выше моего понимания. Я не думаю, что когда-нибудь пойму.

Однако это было тогда, а это сейчас.

Я схожу с ума.

Оставаться в кампусе, в окружении таких людей, как Вэлли и Боззелли, которые одержимы желанием усложнить мне жизнь, невыносимо. На данный момент это больше, чем просто усложняет мне жизнь; они хотят вообще списать меня со счетов.

Я упираю руки в бедра, раздраженно вздыхая, когда мой взгляд останавливается на алых розах, которые все еще стоят на моем столе.

Черт.

Этого достаточно. Мне нужно выбираться отсюда.

Приняв решение, я точно знаю, куда хочу пойти. Переодеваясь в черные спортивные штаны для бега трусцой с кобурами, пристегнутыми к бедрам, я заправляю свободную черную футболку за пояс, прежде чем застегнуть поверх нее жилет с подкладкой для кинжалов. Удовлетворенная, я зашнуровываю армейские ботинки и надеваю черный плащ. Натянув капюшон на голову, я выхожу наружу.

Солнце село почти час назад, предоставив теням свободу, и благодаря этому я избегаю остальных в кампусе и направляюсь к выходу с территории. Конечно, я не могу пройти через обычные ворота; они бы этого не допустили. Не в это время, и просто из-за того, кто я есть, поэтому я, как обычно, выхожу на дорожку для бега трусцой, замечая небольшой пролом в ограждающих стенах, которые служат защитой кампуса.

Я прижимаюсь спиной к кирпичной стене, осматривая каждый дюйм пространства вокруг себя, убеждаясь, что никто не наблюдает, прежде чем подтягиваюсь туда, где кованые железные прутья выгнуты. Я с удивлением обнаруживаю, что в воздухе не заметно никакой дополнительной магии, и когда я бросаю взгляд по другую сторону стены, я вижу маленькую речку, которая течет вдоль главных въездных ворот.

Спрыгнув вниз, я приземляюсь бесшумно, но все равно прижимаюсь спиной к стене, задерживая дыхание, чтобы убедиться, что не привлекла внимания. Проходит мгновение, и никто из охранников не появляется, так что я считаю это победой и направляюсь вдоль периметра.

Когда я приближаюсь к мощеному мосту, ведущему к академии, я соединяюсь со своей магией, как воздуха, так и воды. Позволяя ей течь по моим венам, я разделяю медленно текущую реку и использую воздух вокруг, чтобы приподнять себя над землей, всего на дюйм, бесшумно скользя на другую сторону.

Скользнув за дерево, я оглядываюсь в сторону академии и вижу четырех охранников, патрулирующих территорию. Ни один из них не подозревает о моем присутствии. Довольная успехом, я не трачу время на то, чтобы слоняться без дела. Я убираюсь оттуда ко всем чертям.

Мои ноги несут меня сами по себе, мое тело сливается с городом Харроуз с каждым поворотом. Каждый шаг приносит мне более глубокий вдох, легкость в плечах и ощущение облегчения, которое я не осознавала, что ищу.

Академия, возможно, станет тем, что приведет меня к будущему, за которое я борюсь, но она также является основным источником боли, пытающимся уничтожить меня в процессе.

Я не останавливаюсь, пока не слышу звон, открывая дверь и входя внутрь. Знакомые ароматы щекочут мой нос, заставляя меня застонать, когда в поле зрения появляется одна из моих любимых людей. Она улыбается, оглядывая меня с головы до ног, нисколько не удивленная тем, что я вот так врываюсь в дверь.

— Я думала, что, возможно, увижу тебя, малышка. Присаживайся. Я все принесу. — Она улыбается мне мягкой улыбкой, как будто знает что-то, чего не знаю я, но я закрываю на это глаза, направляясь к своему обычному месту в глубине заведения. Я стараюсь избегать любопытных взглядов других посетителей, но их глаза задерживаются на мне дольше, чем нужно. К счастью, как только вихрь в черном падает на свое место, скрываясь от всех, они быстро переключают внимание. — Содовая. Твой стейк будет готов через пару минут. Все в порядке?

Стянув капюшон, я улыбаюсь Перл, но по тому, как она щурится, понимаю, что это было не очень убедительно. — Это здорово, спасибо. У меня все хорошо, как дела с бизнесом? — Светская беседа на вкус как кислота у меня на языке, и она это знает.

— Я приму это за «нет», — размышляет она, подмигивая и плавной походкой возвращается на кухню.

Меня обвиняют во лжи, кажется, в тысячный раз за сегодняшний день, и я хмуро смотрю на свою содовую, прежде чем сделать несколько глотков, пытаясь избавиться от проблем, которые преследуют меня, несмотря на все мои усилия.

Через несколько мгновений на мой стол падает тень, и я поднимаю взгляд, чтобы пристально взглянуть на Перл, прежде чем она успеет сказать что-нибудь еще, но нахожу не ее.

Я сглатываю, облизывая пересохшие губы, и смотрю на своего непрошеного гостя.

Его темный, задумчивый взгляд прикован к моему, когда он выдвигает стул напротив меня и занимает его одним быстрым движением.

— Ах, конечно, каковы шансы, что мой сталкер тоже окажется здесь? — Я поднимаю бровь, глядя на него. — Что ты здесь делаешь, Рейден?

Исчез его красный плащ, выданный академией. Исчез вообще любой плащ. Вместо этого он одет в темно-синий костюм с накрахмаленной белой рубашкой под ним. Верхняя пуговица расстегнута, отчего он выглядит еще сексуальнее, чем нужно.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, Адрианна. Предполагалось, что ты отдыхаешь. — Его слова звучат негромко, с любопытством, но требовательно.

— Я не обязана перед тобой отчитываться, — ворчу я, снова сосредотачиваясь на своей газировке, чтобы не позволить себе отвлекаться на него, но его голос все еще вибрирует во мне, даже когда я злюсь.

— Не обязана отчитываться? Никто тебя об этом и не просит. Я понимаю, что у тебя есть это милое чувство независимости, черт, ты его демонстрируешь, но мне буквально пришлось сегодня смотреть, как ты падаешь в ледяную воду, Адрианна. Я не в порядке.

— Представь, каково это — быть тем, кто падает, — парирую я, тут же ненавидя свой тон. Я могу звучать как стерва, меня это не смущает, но вести себя так, будто мир вращается вокруг меня, моих чувств и эмоций, черт возьми, это неправильно. — Я не это имела в виду, — быстро добавляю я, пренебрежительно качая головой и продолжая избегать его взгляда.

— Ты можешь иметь в виду все, что захочешь, Адрианна. Мне все равно, но мы не уйдем из «У Перл», пока не разберемся с этим дерьмом.

Мои глаза встречаются с его, и ноздри раздуваются от раздражения. — Я бы предпочла, чтобы мы этого не делали.

— А я бы предпочел, чтобы мне было насрать, но вот я здесь, — говорит он, поднимая руки в знак поражения.

— Тебя никто об этом не просил. — Я впиваюсь зубами в язык, ненавидя себя за то, что только что сделала это снова. Это тяжело. Он мгновенно заставляет меня защищаться, и сейчас я злюсь на него больше, чем когда-либо.

— Я прекрасно понимаю. А теперь. Можем ли мы перейти к части, где я пресмыкаюсь? Это молчание не приносит нам ничего, кроме проблем.

— Ты? Пресмыкаешься? — Я дразнюсь, поднимая руку к груди, но он лишь пожимает плечами.

— Я не знаю как, но ради тебя я готов попробовать все что угодно. — Его слова повисают в воздухе, как зловещее обещание, заставляя мой желудок сжаться.

— Почему? — выдыхаю я, показывая больше любопытства, чем следовало бы.

— Почему? — повторяет он, как раз в тот момент, когда появляется Перл с двумя тарелками. С Двумя. Эта женщина знала. Черт возьми, Перл.

— Здесь что, эхо, Перл? Я никогда раньше этого не замечала, — язвлю я, и Перл поджимает губы, скрывая понимающую улыбку, но как только она смотрит на Рейдена, её черты смягчаются.

— Будь с ним помягче. Я не знаю, что он натворил, но он был мрачен всю прошлую неделю, — объясняет она, ставя перед нами тарелки, и я усмехаюсь.

— Он подверг мою семью опасности, — выпаливаю я, обвиняюще указывая на него пальцем.

— Ах, черт возьми, Рейден, — шипит Перл, качая головой. — Я знаю, что они для нее значат. Я никак не могу спасти тебя от ее гнева, — заявляет она, поднимая руки в знак капитуляции, прежде чем отступить, не сказав больше ни слова.

— Я приму на себя ее гнев. Это лучше, чем ее молчание, — кричит он достаточно громко, чтобы могли слышать другие посетители, и я свирепо смотрю на него.

— Ты хочешь моего гнева? — Рычу я, и мое раздражение вырывается на поверхность.

— Ударь меня.

Я чувствую жжение в своей ладони, когда касаюсь его щеки, еще до того, как осознаю, что двигаюсь.

— Не в буквальном смысле, — ворчит он, кладя ладонь на покрасневшее место, когда я быстро отступаю. — Тебе лучше? — спрашивает он, потирая ее, пока я поджимаю губы.

— Нет, у тебя стальная челюсть, — бормочу я, сцепляя пальцы на коленях.

— Спасибо, — говорит он с ухмылкой, гордясь, как будто это комплимент.

Сузив глаза, я вздыхаю, сосредоточившись на еде передо мной, а не на дьявольском вампире, вторгшемся в мои мысли.

— Продолжай злиться на меня, — бормочет он, и я качаю головой.

— Знаешь, это не шутка.

— Я прекрасно понимаю.

— Так ли это? — Я тыкаю вилкой в его сторону, избегая какого-либо контакта, пока он набивает рот едой.

— Я облажался. По-королевски. Я понятия не имел, что за мной следят, иначе я бы никогда не позволил ничему из этого случиться. Я бы не стал рисковать твоей язвительной сестрой или твоим отцом.

Моя голова резко поднимается. — Язвительной сестрой? — Рычу я. О, нет, черт возьми, он не мог этого сказать.

— Не смотри на меня так. Я почти уверен, что у нее более острый язычок, чем у тебя. — Он бросает на меня укоризненный взгляд, и это, вместе с его словами, мгновенно утихомиривает мой гнев.

— Это точно. — Я соглашаюсь, набивая рот едой, прежде чем успеваю сказать что-нибудь хотя бы наполовину приятное.

Рейден нервно потирает шею, глядя в свою тарелку, как будто в ней содержатся все ответы. Я не могу не смотреть на него. Лёгкий беспорядок на его волосах, морщинки у глаз, подергивание пальцев. Всё это… не похоже на обычного Рейдена. Когда он наконец поднимает взгляд на меня, я ожидаю, что он нарычит на меня за то, что я так пристально на него смотрю, но вместо этого словно прорывается плотина, и его глаза смягчаются от такой боли, что мое сердце застревает в горле.

— Ты заставляешь меня…

Я жду, и я жду, и я жду, но этот мужчина не продолжает свою фразу. — Я заставляю тебя что? — Хрипло выдыхаю я, отчаянно желая узнать, что еще вертится у него на кончике языка.

Он качает головой, заставляя мою грудь сжаться, когда я понимаю, насколько сильно расстояние, которое я установила между нами двумя, причиняет боль и мне.

Черт.

— Ты заставляешь меня видеть дальше моего собственного носа, — бормочет он со вздохом, и мои брови в замешательстве сходятся.

— Что это значит?

— Это значит, что я всю жизнь думал только об одном… о себе.

Я фыркаю над общеизвестным фактом, о котором знают все. — Ладно.

— А теперь о тебе, — добавляет он, отчего у меня по спине пробегают мурашки.

— Обо мне.

— Ты заставляешь меня задумываться о том, как мои действия могут повлиять на других людей. Под другими людьми я имею в виду тебя.

У меня кружится голова, я теряюсь из-за его слов, но естественно пытаюсь подавить его влияние на меня юмором, за которым я стремлюсь спрятаться.

— Ого, да ты растешь, — шучу я, слыша покровительственный тон в своем голосе, но он этого не замечает.

— Расту? Я чувствую, что падаю.

— Падаешь?

— Из-за тебя.

РеЙДЕН

не думаю, что Адрианна когда-либо выглядит так красиво, как в моменты, когда она теряет дар речи. Я обожаю ее огонь и дерзость, но наблюдать, как ее челюсть отвисает, а ресницы трепещут с каждым взмахом, что-то делает со мной. Ее щеки приобретают бледно-розовый оттенок, а зрачки расширяются, ища в моем взгляде ответы, которые я готов дать ей, если только она задаст эти чертовы вопросы.

Мое сердце учащенно бьется, пока между нами тянется молчание, несмотря на то, что я наслаждаюсь ею в таком состоянии. Я не должен был этого говорить. То, что я решил признать это сам, еще не значит, что она готова это услышать.

Впрочем, я могу справиться с этим молчанием. Меня сводит с ума ее смертоносное молчание. Ни за что на свете я не выдержу больше ни мгновения такого. Особенно после сегодняшнего. Нет слов, которые могли бы описать то душераздирающее чувство, которое пронеслось по моему телу при виде того, как она провалилась под лед.

Она забрала с собой частичку меня.

Вот почему я нырнул прямо за ней, не дав Кассиану, Броуди и Криллу возможности обдумать свои варианты. Это должен был быть я. Я должен был спасти ее. После того, как я привел к ней проклятый Совет, я знал глубоко в глубине души, что я должен был быть тем, кто это сделает, иначе меня раздавило бы чувство вины. Но это не тоже самое. Она здесь. Прямо здесь, и я больше не собираюсь тратить время, позволяя ей злиться на меня. Ну, она может продолжать злиться, но мне надоело держаться в стороне.

— Рейден, я…

Я прерываю ее, не желая, чтобы еще какая-нибудь чушь сорвалась с ее сладких гребаных губ. — Все, что мне нужно знать от тебя прямо сейчас, это сможешь ты простить меня или нет. — Она моргает, глядя на меня, губы шевелятся, но слов не выходит. — Я сказал тебе, что придумаю, как попросить прощения, но просто скажи мне, что ты сможешь. — Это мольба, которая раньше заставила бы меня кататься по полу со смесью смущения и отвращения, но для нее это того стоит. Я это знаю.

Она откидывается на спинку стула, оценивающим взглядом заглядывая мне в глаза. — Как розы снова оказались в моей комнате?

Я поднимаю брови. Не этого вопроса я ожидал.

Потирая затылок, я понимаю, что просто обязан быть с ней честен. — Вау, ты сразу переходишь к делу, да? — бормочу я, заслуживая от нее пристальный взгляд. — Пока тебя не было, я пробрался в твою комнату и спрятал розы в глубине твоего шкафа, а те, что на твоем столе, заменил обычными розами. Без крови.

На ее лбу появляются морщинки, а губы сжимаются в тонкую линию. — Значит, я выбросила обычные розы?

Она злится.

Прочищая горло, я быстро устраиваюсь поудобнее на своем стуле, чтобы упереться локтями в стол между нами. — Грохот должно быть был слышен повсюду, так что, если тебе от этого станет легче, я собрал их, и они у меня в комнате.

Ее тело расслабляется, облегчение из-за роз становится очевидным, прежде чем она снова хмурится, глядя на меня.

— Значит, у тебя все это время был доступ в мою комнату?

Я должен чувствовать себя виноватым, но это не так. Я предугадывал ее действия и был на шаг впереди. Таков я. И это не изменится, особенно когда дело касается ее.

— Я пробрался обратно, чтобы переставить розы, но это все, — говорю я, но упоминание о том, что я снова пробрался к ней, явно не играет мне на руку.

— Но это все? Ты не должен никуда проникать тайком, Рейден, — шипит она, и я качаю головой.

— Ты знаешь, как заманчиво знать, что я могу прокрасться и посмотреть, как ты спишь? Думать о том, чтобы лечь рядом с тобой? — Спрашиваю я, наблюдая, как она таращится на меня. Она не отвечает, но это не значит, что я закончил. — Ну, это заманчиво, очень заманчиво, должен сказать, но я этого не сделал, так что это должно что-то значить. — Я откидываюсь назад, скрещивая руки на груди и ожидая ее ответа.

— Надеюсь, мои стейки еще не остыли, — перебивает Перл, бросая на нас обоих многозначительный взгляд, прежде чем неторопливо удалиться. Мы молча набрасываемся на стейки в наших тарелках, прежде чем она вернется, чтобы снова отчитать нас.

Над нами опускается тишина, но на этот раз она успокаивающая, как будто есть надежда, что все может быть хорошо. Когда мы заканчиваем, я оставляю деньги на столе для Перл. Я всегда оставляю слишком много чаевых, и она всегда отчитывает меня, но в этот раз мне удается ускользнуть до того, как у нее появится шанс. Она слишком занята, бормоча что-то Адрианне, чтобы обратить на меня внимание.

Я использую момент спокойствия, чтобы придумать план действий с Адрианной, но как только мысли начинают крутиться в голове, я понимаю, что подхожу к этому неправильно. Мне нужно, чтобы она простила меня, но каждый путь к этой цели, который я придумываю, только заставляет ее ненавидеть меня больше.

Слова Перл, сказанные на днях, звучат у меня в голове, и мой позвоночник напрягается.

— Она должна увидеть твою уязвимую сторону, Рейден.

— У меня ее нет.

Или есть?

Меня не учили быть уязвимым, вот в чем проблема. Перл — человек, она носит свои эмоции на виду, как и многие другие, но это не то, что свойственно вампирам.

Дверь распахивается, знакомый звук колокольчика разносится по ночному воздуху, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как Адрианна натягивает капюшон на голову.

— Что теперь? — спрашивает она, поворачиваясь ко мне с неловким выражением.

— Это зависит от тебя, — выдыхаю я, безмолвно умоляя ее не уходить без оглядки.

К моему удивлению, она кивает и уходит по узкой мощеной дорожке. Я иду в ногу с ней, радуясь, что она все еще здесь, пусть и молчит, но, к моему удивлению, мгновение спустя она поднимает бровь, глядя на меня. — Это то, что ты обычно надеваешь, чтобы пойти к Перл?

Она слишком наблюдательна для своего же блага.

— Нет, это то, что я надеваю, чтобы навестить своего отца, — признаюсь я, луна дает достаточно света, чтобы я увидел, как ее брови приподнимаются от моей честности. — Он не знал об участии моей матери во всей этой ситуации с сужеными партнерами, но и не казался расстроенным этим, — добавляю я, предлагая ей полную прозрачность, хотя она об этом не просила.

— И что ты при этом чувствуешь? — спрашивает она, заставая меня врасплох.

Мои брови хмурятся, неуверенность царапает позвоночник, а пульс учащается. Мои пальцы так и чешутся помассировать виски, но вместо этого я засовываю их в карманы брюк. — Честно? Как пешка в чужой игре.

— Мне знакомо это чувство, — отвечает она, ее слова едва слышны, но правда, заключенная в них, бьет меня прямо под дых.

— Хватит обо мне. Ну, по крайней мере, в этом смысле. Как насчет того, чтобы ты рассказала мне, как я могу начать пресмыкаться, — предлагаю я, молясь, чтобы она согласилась сменить тему.

Ее глаза сверкают любопытством, когда она смотрит на меня.

— На что, по-твоему, похоже пресмыкательство, Рейден?

Черт.

— Я не знаю, но это определенно начинается с того, что я стою на коленях, — размышляю я, окидывая взглядом ее тело. Может, она и скрыта под своим черным плащом, но я знаю эти горячие изгибы, которые сейчас скрыты.

— Ты на коленях? — она выдыхает, и я начинаю двигаться, прежде чем успеваю подумать.

Обхватив ее за талию, я притягиваю ее к себе, огибая каменную стену и заходя в скрытую от посторонних глаз тенью нишу. Прижимая ее спиной к стене, я слышу резкий вдох, который лишает ее дара речи, когда опускаюсь перед ней на колени.

— Рейден… — Я не знаю, предупреждение это, мольба или обещание, но эти слова отдаются прямо в моем члене.

— Черт, я никогда не думал, что ты снова произнесешь мое имя, — признаюсь я, проводя пальцами по ее бедрам. Характерное очертание острых предметов под ее джоггерами подтверждает, что у этой сумасшедшей женщины к телу пристегнуты кинжалы.

Чертовски сексуально.

— Что ты делаешь? — спрашивает она, и ее руки опускаются на мои плечи, когда я поднимаюсь выше, запуская пальцы под ее пояс.

— Пресмыкаюсь.

— Как? — пискнула она, заставив меня ухмыльнуться, когда я стянул с нее штаны, чтобы обнажить серебро на ее бедрах, сверкающее в темноте. Сфокусировав взгляд на кружевах, прикрывающих ее киску, я усмехаюсь.

— Языком. Возможно, и пальцами, но точно не членом, потому что сейчас речь идет только о тебе, — бормочу я, не в силах прервать слова, когда наклоняюсь ближе.

— Оргазм не изменит ничего к лучшему, — бормочет она, и я смотрю на нее из-под полуопущенных век с улыбкой на губах.

— Я знаю, но это начало, — заявляю я, прежде чем вцепиться зубами в кружево, отделяющее меня от моей цели. Оно легко поддается, разрываясь на ее бедре, когда я немного увеличиваю скорость. Я с удовлетворением наблюдаю за тем, как материал разлетается в стороны, уносясь с легким ветерком, пока я любуюсь ее киской.

Ее пальцы сжимаются на моих плечах в предвкушении, а не отталкивают меня, как я наполовину ожидал, и я ныряю вперед.

Я провожу языком от ее центра к клитору, и с ее губ срывается тихий стон, а ее голова запрокидывается.

— Вот вот, Адрианна. Скажи мне, как сильно ты этого хочешь, — выдыхаю я, повторяя движение, но на этот раз провожу зубами по ее чувствительному бугорку.

— Черт, Рейден, — хрипит она, и я делаю это снова. И снова, и снова.

Отчаянно желая почувствовать, как она сжимается вокруг меня любым доступным мне способом, я провожу двумя пальцами по ее сердцевине, погружаясь внутрь, и обводя языком ее клитор, а она извивается у камня позади себя. Ее стенки пульсируют вокруг меня, когда я сгибаю свои пальцы внутри нее.

Черт.

Ничто и никогда не было таким сладким на вкус, как она.

Она вызывает зависимость, опьяняет и дает все, чего я поклялся никогда не хотеть.

Но теперь я не могу дышать без нее.

Стремясь ощутить вкус ее освобождения, я удваиваю свои усилия, прижимая кончики пальцев к ее точке G, пока она трется об меня. И когда я в последний раз прикусываю ее клитор, она вскрикивает, а ее пальцы перемещаются к моим волосам, дергая за их корни.

Я ласкаю ее сердцевину, не желая терять ни капли ее экстаза, когда она, обессиленная, прислоняется к стене.

— Черт, Рейден, — повторяет она, ее пальцы неторопливо перебирают пряди моих волос, и я улыбаюсь, такой же довольный, несмотря на то, что мой член упирается в пояс моих штанов.

Встав, я натягиваю ее джоггеры и смотрю на нее сверху вниз, но она едва двигается. Она вымотана. У нее был просто адский день, так что я не удивлен.

— Я собираюсь перенести нас, Адрианна, — бормочу я, притягивая ее к себе, и она обмякает в моих объятиях, удивляя меня, когда она не спорит.

Прижимая ее к себе, я перемещаю нас как можно быстрее, и мгновение спустя мы оказываемся в ее комнате. На окне висят волшебные гирлянды, а на кровати разбросаны желтые подушки. Что-то подсказывает мне, что это как-то связано с Флорой, но ей все равно это подходит.

Даже когда я пинком захлопываю за собой дверь, она все еще прижимается лицом к моей груди, согревая мое тело нашей связью. Я подхожу ближе к ее кровати, и откидываю покрывало, прежде чем осторожно поднять ее на руки и уложить на простыни. Когда я расстегиваю ее плащ, она переворачивается, позволяя мне стянуть материал. Я кладу его на стул у ее стола и поворачиваюсь к ней спиной.

— Спокойной ночи, Адрианна, — шепчу я, борясь с желанием остаться и направляясь к двери. Но когда мои пальцы сжимаются вокруг ручки, я слышу одно-единственное слово.

— Останься.

— Остаться?

— Ты как попугай, — ворчит она, заставляя меня усмехнуться, в то время как мое сердце скачет галопом в груди.

— Не тебе это говорить, — парирую я, заслужив смешок, смотря на нее через плечо. Ее глаза едва открыты, так как сон грозит взять верх.

— Ты остаешься или нет?

Ей не нужно спрашивать меня дважды.

Раздеваясь так быстро, как только могу, я проскальзываю под ее покрывала в одних боксерах, и она снова прижимается ко мне.

Святое. Ебаное. Дерьмо.

Это что-то такое маленькое, такое простое, но при этом такое чертовски эйфоричное, что у меня перехватывает дыхание.

Я знаю, что мы с ней еще не во всем разобрались, но, черт возьми, шанс есть, и это все, что имеет значение.

АДРИАННА

цепляюсь за остатки сна, отчаянно желая, чтобы он окутал меня своими темными и теплыми объятиями. Но особенно теплые объятия, которые на самом деле обхватывают мою талию, быстро переносят меня в настоящее, отвергая мольбы о моем сне.

Ерзая, я быстро осознаю, что ко мне прижато чье-то тело, и тут же вспоминаю прошлую ночь. Рука, обхватившая мое бедро, сжимается, и кончики пальцев зарываются в простыню, окутавшую мою плоть, и я вздрагиваю.

Сонно я оглядываюсь через плечо и встречаюсь с глубокими и горящими глазами Рейдена. Его взгляд снова полон страсти, и он проводит большим пальцем по моей щеке.

— Доброе утро, — бормочет он, его голос глубокий и насыщенный, как виски без единого кусочка льда. Не то чтобы я знала, но помню, что читала об этом в книге, и этот момент кажется подходящим для такого сравнения.

— Доброе утро. — Я наклоняюсь навстречу его прикосновению, остро осознавая, что ему нужно напоминание о том, что не все прощено, но это может пока подождать. Мои веки угрожают сомкнуться, но солнце, падающее из окна моей спальни, заставляет меня остановиться.

Взглянув на часы, я вздрагиваю, сбрасывая его руку с себя и пытаясь сесть.

— Какого черта! Почему у меня не сработал будильник? — бормочу я, свешивая ноги с кровати, и рука Рейдена опускается на мое плечо.

— Ты так мило выглядела во сне. Я не хотел тебя будить, — отвечает он, отчего моя спина напрягается, а глаза расширяются.

— Мы опаздываем.

— Все в порядке. Я принес еды.

Я смотрю на него, разинув рот, часть меня хочет вбить в него немного здравого смысла, но запах шоколадного наслаждения наполняет мои чувства, когда он протягивает мне шоколадный круассан.

— Спасибо, — выдавливаю я, забирая выпечку из его рук, игнорируя ухмылку, которая расползается по его лицу, когда я впиваюсь зубами в восхитительное блюдо. Я стону, наслаждаясь сладким началом своего утра.

— Без проблем, — хрипит он, пытаясь незаметно поправить себя под брюками. Только тогда я замечаю, что он полностью одет. Это имеет смысл, так как у меня в руках завтрак, но мой мозг медленно включается этим утром.

Он тянется за спину, и мгновение спустя передо мной появляется чашка горячего кофе. Черт возьми, да. Я беру ее, отпевая слегка чересчур горячий дар кофейных богов, прежде чем пробормотать свою благодарность.

— Ты постарался, — заявляю я, приподнимая бровь, и он ухмыляется.

— Мне было ради кого стараться. — Он произносит это так небрежно, как будто эти слова едва ли что-то значат, но я чувствую их. Каждую унцию.

В дверь моей спальни раздается стук, заставляя меня нахмуриться, и я смотрю на него.

— Не обращай на них внимания, — со вздохом ворчит Рейден, и я замираю.

— Них?

— Они недовольны тем, что я здесь, а они там, — говорит он, как будто в этом есть какой-то смысл, но мои брови поднимаются еще выше.

— Кто?

— А ты как думаешь? — спрашивает он с усмешкой, и в следующий миг я вскакиваю на ноги.

Я быстро проглатываю остаток круассана, прежде чем приоткрываю дверь и лицезрею троих очень раздраженных мужчин.

Крилла, Броуди и Кассиана.

Каждый из них быстро пытается скрыть свои эмоции, маскируя суровое выражение лица мягкой усмешкой, но уже слишком поздно. Я видела. Почти жутко видеть, как Кассиан вот так улыбается; это настолько неестественно, что заставляет меня вздрогнуть. На его лице все время хмурое выражение. А к этому я не могу привыкнуть. По крайней мере, у Броуди и Крилла есть опыт, когда их губы приподнимаются.

— Что вы здесь делаете? — Спрашиваю я, решив не обращать внимания на их ужасную игру.

— Удостоверяемся, что с тобой все в порядке, — объясняет Крилл, проводя покрытой татуировками рукой по своим каштановым волосам, и я ухмыляюсь.

— Я в порядке.

Позади меня раздается смешок. Один взгляд назад, и становится ясно, что Рейдену это нравится. — Да, но он каждое утро пролетает мимо твоего окна и испытал настоящий шок, когда увидел меня, лежащего рядом с тобой, — выпаливает он, отчего у меня отвисает челюсть, и я чуть не роняю свой кофе от удивления.

— Что ты делаешь? — взвизгиваю я, поворачиваясь обратно к оборотню, о котором идет речь, и который потрясенно моргает, прежде чем уставиться на вампира через мое плечо.

— Не обращай на него внимания, — рычит он, обнажая зубы, но я думаю, что имею право на дополнительную информацию по этому поводу.

Прежде чем я успеваю настоять на большем, у кого-то звонит сотовый, и, к счастью для Крилла, это его телефон.

— Черт, — ворчит он, уставившись на устройство, и делает шаг назад, давая Кассиану возможность продвинуться вперед и занять его место.

— Алло? Да… Да… Хорошо… Да, спасибо, придурок. — Он заканчивает разговор, вздыхая и убирая свой мобильный телефон.

— Что происходит? — спрашивает Броуди, от него веет неуверенностью, как будто он чувствует, что что-то случилось.

— Это был мой брат. Предупреждал, что сегодня будет еще одно испытание.

Черт. Уже? Я еще не отошла после последнего и едва справилась со вчерашним, но королевство никого не ждет, в том числе и меня.

— Ты справишься после вчерашнего? — спрашивает Рейден, сразу оказавшись позади меня. Его пальцы скользят по моей спине, принося чувство комфорта, и он смотрит на меня с беспокойством.

— Конечно.

— Если ты не…

— Я справлюсь, — перебиваю я, отказываясь уступить или показать слабость перед кем-либо. Включая их.

— Могу я проверить? — Спрашивает Броуди, с надеждой поднимая брови, прежде чем я качаю головой.

— Ты уже делал это, когда исцелял меня вчера, помнишь? — Я бросаю на него многозначительный взгляд, и он опускает глаза в пол в знак поражения.

Рейден кладет руку мне на плечо, слегка встряхивая, и прочищает горло, расплываясь в широкой улыбке.

— Все в порядке. Она в порядке. Все в порядке, потому что на этот раз мы держимся вместе.

АДРИАННА

рогулка по открытому полю на наше первое занятие кажется мне самой длинной прогулкой в моей жизни. Возможно, это как-то связано с тем фактом, что Флора идет рядом со мной, и на ее губах играет многозначительная ухмылка, когда она смотрит на меня краешком глаза, но я предпочитаю не обращать на это внимания.

Все, что связано со мной и этими криптонитовыми мудаками, заставляет ее торжествовать, как павлина. Я совершенно уверена, что на данном этапе моя жизнь стала для нее новым телевизионным шоу. Кому нужно покупать подписку, чтобы наблюдать за драмой, когда она разворачивается прямо здесь и бесплатно?

Профессор Тора выпрямляется, когда мы подходим к собравшимся студентам, наблюдая за толпой, которая, похоже, так и не поняла, что нас ждет сегодня. Наша роскошь — предупреждение Крилла, но он не предложил никаких подробностей, никаких намеков или подсказок, чтобы подготовить нас к безумию. Просто то, что это произойдет. Наверное, это что-то значит, просто я пока не уверена, что именно.

Вэлли стоит в толпе студентов, ухмыляясь в мою сторону, в то время как ее подруги хихикают вокруг нее. Гнев вибрирует в моем теле, умоляя меня отомстить, но в глубине души я знаю, что выжидание будет стоить той ярости, которую я испытываю прямо сейчас. В следующий раз, когда я отвечу ей, это должно иметь значение, потому что она, черт возьми, явно не понимает намеков.

Она отскакивает назад быстрее, чем чертов шарик для пинг-понга, и с меня хватит.

— Мисс Рейган, минутку, — рявкает Тора, отчего шепот и разговоры в группе стихают, и все взгляды устремляются в мою сторону.

Спасибо за это.

Бросив украдкой взгляд на Крилла, я приподнимаю бровь, но он просто пожимает плечами, понимая не больше моего, чего хочет от меня его брат.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — Тихо спрашивает Флора, и я качаю головой. Это только выставило бы меня слабой перед всеми, а это последнее, кем я являюсь.

— Я в порядке, но спасибо, — выдыхаю я, поправляя плащ на теле и делая шаг к Торе. Он машет мне, чтобы я следовала за ним, и останавливается в нескольких шагах от всех остальных. Как только я оказываюсь достаточно близко к нему, он тянется к моему плечу, заставляя меня нахмуриться, но прикосновение не резкое.

— Это для того, чтобы я мог сохранить наш разговор в тайне, — объясняет он, и я киваю, подавляя свою неуверенность.

Я никогда не знаю, как себя чувствовать рядом с ним. С одной стороны, он брат Крилла, что должно внушать чувство безопасности, но с другой стороны, он профессор, немного безжалостный и находится под руководством Боззелли. Держать его на расстоянии вытянутой руки — лучший вариант, но это немного сложно, когда он стоит так близко, демонстрируя свою невысказанную власть надо мной.

— Почему это должно быть конфиденциально?

— Ну, это для твоей защиты, а не для моей, если только ты не хочешь, чтобы все здесь знали, здорова ты или нет. — Он многозначительно приподнимает бровь, глядя на меня, и я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

— Я в порядке.

— Я в этом уверен. Сколько пальцев я показываю? — спрашивает он, поднимая три пальца на свободной руке.

— Три.

— Отлично. Следуй за кончиком моего пальца, — приказывает он, двигая им из стороны в сторону, и я вздыхаю.

— Это необходимо?

— Я хочу убедиться, что у тебя нет сотрясения мозга, — объясняет он, и я усмехаюсь, хмуря брови.

— Тебе, наверное, следовало сделать это вчера.

— Я сделал, и у тебя действительно было сотрясение. — Его пристальный взгляд может убить человека, и даже мне приходится сдерживаться, чтобы не вздрогнуть под ним.

— Теперь я полностью исцелена, — ворчу я, подавляя смущение от того факта, что он сделал это вчера, а я ничего не помню.

— Похоже на то, — констатирует он, опуская свободную руку.

— Ты сможешь сдерживать себя во время сегодняшнего урока?

— Я? Я не из тех, кто стремится устраивать сцены при каждом удобном случае.

— Ну, группы те же, что и в прошлый раз, когда вам пришлось работать в командах, — объясняет он, и я моргаю, замешательство на мгновение затуманивает мои мысли, пока я не вспоминаю команду, в которой была в прошлый раз.

Крилл. Рейден. Грант. Вэлли.

Ах, черт.

— Теперь сдерживаться кажется для меня непосильной задачей.

— Хорошо, — заявляет он, убирая руку с моего плеча и делая шаг назад.

— Ты сбиваешь с толку, — ворчу я, и он ухмыляется.

— С тобой нелегче.

Я прищуриваюсь. — Мы закончили?

Он кивает, но его брови чуть хмурятся, останавливая меня от того, чтобы просто уйти.

— Держись поближе к Криллу, — выдыхает он, и его слова проносятся шепотом на ветру, чтобы никто больше не мог его услышать теперь, когда его магия уединения исчезла.

— Почему? — Спрашиваю я, но он уже отворачивается к собравшимся студентам.

— Доброе утро. Надеюсь, вы все готовы к приключениям, потому что сегодня у нас будет еще одно тренировочное испытание, — объявляет он, и слышимые вздохи, эхом раздающиеся вокруг нас, подтверждают, что все остальные застигнуты врасплох.

Раздается несколько стонов и озабоченного бормотания, когда я возвращаюсь к Флоре, Арло и моим недавно названным Криптонитам. Как только я останавливаюсь рядом с моей любимой рыжеволосой фейри и любимым оборотнем с каштановыми волосами, пронзительный голос Вэлли оживает.

— Неужели мы забыли, что случилось со мной, когда мы делали это в последний раз? Что эта сука сделала? — шипит она, указывая на меня пальцем, и, прежде чем я успеваю подавить свое раздражение, я делаю шаг вперед.

— Эта сука защищалась от какой-то взбесившейся гребаной вампирши, которая была одержима желанием убить меня из-за своей жажды крови, — рычу я, слыша голос моего отца в своей голове, напоминающий мне сохранять спокойствие и собранность, но прямо сейчас на это нет никаких шансов.

— Пожалуйста, я бы никогда…

— Ты это сделала, — выпаливает Броуди, появляясь рядом со мной мгновение спустя. — Я залечил зияющие гребаные дыры у нее на шее, — добавляет он, указывая на точное место на моей коже, и я вздрагиваю от этого напоминания. Всепонимание о той боли рикошетом проносится по моему телу, и мне требуются все силы, чтобы стряхнуть его и вести себя невозмутимо.

Вэлли топает ногой, ее щеки пылают, когда она смотрит на мага рядом со мной. — Я никогда…

— Мы устали от ваших драм, — вмешивается профессор Тора, и Вэлли раздраженно складывает руки на груди. — Сегодня мы будем работать в командах, чтобы достичь вершины. В тех же командах, в которых вы были на испытании в Эверморе.

— Вы часто говорите «мы», хотя не участвуете сами, — заявляет Грант, мой наименее любимый человек, приподнимая бровь и глядя на профессора с гораздо большим высокомерием, чем у него есть на самом деле.

Тора проводит языком по нижней губе, глядя на него сверху вниз.

— Бо, — бормочет Крилл, сжимая пальцы в кулаки по бокам, когда делает шаг к своему брату. К счастью, он, кажется, отвлекает Тору от того, о чем тот думал, и он прочищает горло.

— Вы будете работать в составе заранее назначенных команд, чтобы попытаться достичь вершины. Так лучше?

— Какой вершины? — Грант хмыкает, принимая позу Вэлли и скрестив руки на груди. Кем, черт возьми, этот парень вдруг себя возомнил? И что это за мышцы выпирают под его обтягивающей футболкой с длинными рукавами? Откуда они взялись?

Профессор-маг подходит к Торе, тот кивает ей, и от этой единственной бессловесной команды земля уходит у нас из-под ног.

Я вздрагиваю, изо всех сил пытаясь, черт возьми, дышать, когда меня обдает холодом, и, взглянув вниз, я обнаруживаю снег.

Гребаный снег. Снова.

— Какого хрена мы здесь делаем? — ворчит Рейден, подходя и становясь передо мной мгновение спустя.

— Ты в порядке? — Шепчет Флора, и я киваю, несмотря на комок в горле.

Я могу справиться с этим. Я могу справиться с этим. Я могу справиться с этим.

— Доберитесь до вершины. Побеждает первая команда, — объявляет Тора, игнорируя вспышку Рейдена, и Грант усмехается.

— Но те, у кого есть крылья или скорость, очевидно, победят всех остальных. Какой в этом смысл?

В его словах есть смысл, но жизнь несправедлива, и команды смешаны, так что нам просто придется с этим смириться. Может быть, он снова беспокоится о скорости вампира. В прошлый раз он был немного… зеленым от этого, и это о чём-то говорит, учитывая, что я тоже так себя чувствовала.

— А, хорошее напоминание. Может быть, твое нытье полезно, — заявляет Тора, снова кивая женщине. Ничего заметного не происходит, пока она бормочет заклинание себе под нос, и слова теряются на ветру, пока я напрягаю слух. Мне требуется мгновение, чтобы заметить резной деревянный предмет в ее руках.

— Что это? — бормочу я, глядя на Броуди, который следит за моим взглядом.

— Ах, это… черт возьми.

— Все, поблагодарите Гранта за то, что вы прощаетесь со своими способностями на следующие несколько часов, — объявляет он, отчего у меня по спине пробегает холодок, когда я смотрю на него с открытым ртом, прежде чем присоединиться ко всем остальным и уставиться на тупого гребаного идиота, который всем усложнил задачу.

— Это артефакт, который позволяет магу собирать силы тех, кто находится поблизости. Насколько мне известно, существует только один такой артефакт, и меня немного удивляет, что они используют его так легкомысленно. Он называется «Выгравированный Обливиозус».

— Я собираюсь убить этого ублюдка, — рычит Кассиан, и оскал на его губах заставляет меня поверить ему.

По крайней мере, у него хватает наглости выглядеть немного смущенным, когда Тора тихонько посмеивается.

— Чем быстрее доберетесь до вершины, тем быстрее вернете свои силы.

АДРИАННА

ора исчезает вместе с магом, не дав никаких дальнейших указаний, и я качаю головой в неверии. Конечно, он не дал нам ничего, на что можно было бы опереться. Сейчас это раздражает, но мое подсознание воспроизводит голос моего отца, напоминая мне, что, если бы я была лидером королевства, я бы тоже не получила подсказок.

Черт.

— Что теперь? — Спрашивает Рейден, когда все перемещаются между друг другом, чтобы сформировать группы, распределенные ранее. Я чувствую, что Вэлли подходит ближе, но продолжаю смотреть на своего любимого вампира.

— Теперь мы доберемся до вершины, — заявляет Крилл, как будто это будет так просто, но что-то внутри меня обещает, что день будет более насыщенным, чем обычная прогулка по заснеженной вершине горы.

— Без способностей, — проворчал Рейден в ответ, и в его словах прозвучало раздражение.

Я улучаю момент, сосредотачиваясь на своей магии, но все, что я чувствую, это… ничего.

Черт. Значит, эта маленькая речь была не просто показухой.

— По-видимому, — подтверждает Крилл, все еще преуменьшая неудобства всего этого.

— Это какая-то шутка, — ворчит Рейден, раздраженно раздувая ноздри, и, хоть я с ним согласна, такое мышление ни к чему нас не приведет.

— Это жизнь, — заявляю я, расправляя плечи и стряхивая с себя негатив.

— Я ничего не могу сделать, — продолжает он, заставляя меня закатить глаза.

— О, ты большой ребенок, с тобой все будет в порядке, — усмехаюсь я, стараясь не выколоть ему глаза от досады, и, к счастью, мои слова, кажется, немного расслабляют его, хотя он всё ещё дуется.

— На что жалуется этот плаксивый ублюдок? — ворчит Кассиан, появляясь рядом со мной, и Крилл усмехается.

— А ты как думаешь? — он отвечает, приподняв брови.

— Клыкастик, наверное, расстроен, что не может использовать свои острые штучки, — размышляет Броуди, толкая его плечом, отчего тот только сильнее надувает губы.

— Не называй меня Клыкастиком, и у меня смертоносные зубы. Помни об этом, — ворчит он, расправляя плащ и выпрямляясь во весь рост.

— Ты всегда так грубо обращаешься с моим Рейди? Тебе повезло, что он тебя не убил. Не то чтобы вы все не заслуживали смерти! — Восклицает Вэлли, выставляя бедро и бросая на меня гневные взгляды.

Мои руки сжимаются в кулаки, ярость бурлит в венах, и я инстинктивно делаю шаг к ней. Я более чем счастлива наконец разобраться с этой чушью, но Рейден опережает меня.

— Я тебе никто. Тебе повезло, что я не убил тебя, — рычит Рейден. — А теперь сделай шаг назад, потому что эти группы, возможно, и предопределены и не зависят от меня, но это не значит, что я хочу, чтобы ты была рядом, — добавляет он, бросая на нее мрачный взгляд. Его челюсть подергивается, он обнажает зубы, и я ненавижу то, как хорошо он выглядит.

Прочищая горло, я делаю шаг назад, осознавая, что Флора ухмыляется мне слева. Она определенно уловила мою инстинктивную реакцию, но, если я буду избегать ее взгляда, мне не придется признаваться ей в этом.

— Что ж, похоже, мы делаем это всей толпой, потому что я не оставлю тебя в опасности, — заявляет Кассиан, отводя взгляд от вампирши, чтобы встретиться со мной взглядом.

Вэлли усмехается. — Вы только посмотрите! Принцессе нужна армия для защиты. Моему отцу вы не оказали такой милости, не так ли?

Эта сука такая тупая. Мой кулак снова сжимается, и на этот раз я готова ударить ее по лицу, но в ту секунду, когда я делаю шаг к ней, Флора заговаривает, останавливая мое опрометчивое решение.

— Ты просто злишься, Вэлли, потому что никто не защищает тебя.

— Слушай сюда, ты, маленькая…

На следующем вдохе мои пальцы сжимают ее горло, заглушая чушь, которая должна была вот-вот сорваться с ее губ.

— Пожалуйста, закончи ту чушь, которая должна была вылететь у тебя изо рта, чтобы у меня была причина вырвать твой язык и выбить из тебя им все дерьмо. Ты сделаешь мой гребаный день лучше. — Мои зубы скрипят, когда я рычу на нее, мои пальцы сжимаются на ее плоти, когда я готовлюсь свободной рукой нанести ей удар по лицу, которого она так отчаянно заслуживает.

Чьи-то руки сжимают мои, ограничивая движения, прежде чем меня оттаскивают на шаг назад. Моя хватка ослабевает, и я отпускаю эту отвратительную суку.

— Адрианна, мы бы никогда не позволили тебе запачкать руки, когда мы прямо здесь, — шепчет Рейден мне на ухо с ноткой восторга и юмора в голосе, пока я наблюдаю, как Вэлли замирает под его невысказанной угрозой.

— Вы все просто смешны, — бормочу я, вырываясь из его хватки. Запахнув плащ поплотнее, я бросаюсь к Флоре, которая идет в ногу со мной, а Арло прямо рядом с ней, когда мы направляемся к подножию горного хребта, переходящего в вершину утеса.

Чем быстрее мы сойдем с этого чертовски тонкого льда, тем лучше.

Остальные молча следуют за нами, и через несколько минут я вздыхаю с облегчением, когда снег под моими ногами становится гуще. Глядя на вершину утеса, я дрожу, холод в воздухе становится все резче по мере того, как я начинаю подниматься по небольшому склону.

Флора потирает руки, обдувая теплым воздухом покрасневшие кончики пальцев.

Вчера было так же холодно?

Черт.

Сжав губы, я продолжаю идти вперед, отказываясь поддаться холодной погоде, но это не мешает моим зубам стучать, а ушам болеть.

— Эй, тебе холодно? — Спрашивает Кассиан, привлекая мое внимание к тому, что он идет на шаг позади меня.

Я открываю рот, готовая отрицать все это, но, прежде чем я успеваю перестать стучать зубами, Крилл оказывается рядом и притягивает меня ближе к себе. Его тепло окутывает меня, снимая напряжение в мышцах настолько, что я наконец могу выдохнуть маленькое облачко пара.

— У меня горячая кровь. Держись поближе, — выдыхает он, температура совершенно не влияет на его голос. Может быть, именно это имел в виду Тора, говоря «оставаться рядом с Криллом».

Оглядывая всю группу, я замечаю, что фейри, маги и люди дрожат так же, как и я. Мой взгляд останавливается на Кассиане, который, должно быть, видит осознание в моих глазах.

— Все волки и оборотни, поделитесь своим теплом с теми, кто рядом с вами. С фейри, магами и людьми, — ворчит он, выкрикивая свою команду.

— Нет, спасибо, — ворчит Грант, продолжая раздувать проблему из каждой мелочи, даже когда его губы синеют.

— Мы добьемся успеха как команда, или у нас ничего не получится вообще. Преодолей себя, — парирует Кассиан, даже не потрудившись взглянуть в его сторону.

Ученики, собравшиеся из наших трех групп, следуют команде Кассиана, когда он осторожно обнимает Флору, в то время как девушка-волчица делает то же самое с Арло.

— У кого-нибудь есть хорошее чувство направления? — Спрашиваю я, теснее прижимаясь к груди Крилла, впитывая его тепло настолько, чтобы быть способной выносить ледяной климат.

— Чувство направления? Все, что нам нужно сделать, это взобраться на вершину утеса. Мне это кажется довольно просто, — заявляет Броуди, одаривая меня смущенной улыбкой, и мои брови хмурятся.

— Что ты имеешь в виду? Здесь повсюду деревья. — Я смотрю на крутой склон, снова замечая заснеженные сосны.

— О чем ты говоришь? Путь свободен, — шепчет Крилл мне в волосы, и на этот раз я дрожу не от холода.

Нахмурившись, я начинаю сомневаться, стоит ли добавлять сумасшествие к списку моих личных качеств, пока Флора не прочищает горло.

— Я вижу деревья, — выдыхает она, но мне становится не по себе, когда я вижу, как другие смотрят на нас в замешательстве.

— Я тоже их вижу, — бормочет Грант, поджав губы, и кивает в сторону склона.

— Я тоже, — раздаются голоса окружающих фэйри, людей и членов нашей группы.

— Вы уверены? Здесь вообще ничего нет, — заявляет Рейден, опережая всех на несколько шагов.

— Подожди, — кричу я, махая рукой. — Одно вон там.

Я никогда не видела, чтобы кто-то так драматично закатывал глаза, как он, прежде чем продолжить свой путь, как будто я его не предупреждала. Проходит две секунды, и он врезается прямо в дерево, о котором я его предупредила, отступая назад и хватаясь за нос.

— Какого хрена? — ворчит он, глядя на оскорбительное дерево, но у меня такое чувство, что он до сих пор его не видит.

— Так, ладно. Фейри и люди идут впереди, но оборотням, волкам и вампирам нужно держаться рядом, чтобы согревать их; иначе мы никогда не пройдём через эту невидимую растительность, — заявляю я, направляясь к линии деревьев, прежде чем кто-нибудь сможет отклонить мой приказ.

Когда я ступаю между соснами, мир становится темнее, потому что мрачное бледное небо скрыто нависающими верхушками деревьев. К счастью, тишина, окутывающая нас, успокаивает, несмотря на то, что Вэлли держит меня в состоянии повышенной готовности, как только она может.

Секунды превращаются в минуты, которые превращаются в часы, пока впереди сквозь деревья не пробивается яркое зарево. — Это поляна? — Спрашиваю я, оглядываясь назад, где Флора немного оступается, но Кассиан поддерживает ее, согревая и двигаясь. Позже я должна буду поблагодарить его, но сейчас мне нужен кто-то, кто подтвердит, что я не вижу то, что вижу.

— Думаю, да, — выдыхает Арло, а Флора улыбается.

Я заставляю свое тело двигаться быстрее, но высота не делает задачу легче, поэтому мой темп остается прежним. Пройдя через проход между деревьями, я с облегчением выдыхаю, видя перед собой поляну, которая простирается до самой вершины горы.

Все собираются, глядя на снежное пространство, простирающееся между нами и нашей конечной целью. Мы так близко. Основной подъем остался позади, и теперь мы на финишной прямой.

От облегчения мои мышцы расслабляются, и оставшееся напряжение покидает тело.

— Как нам обойти это? — спрашивает Крилл, указывая пальцем на ясный путь впереди.

— Обойти что? — бормочу я, слыша ту же нотку замешательства в своем голосе, что и несколько часов назад в его.

— Вот это. — Он сглатывает, слегка наклоняя голову, анализируя что-то, чего я явно не вижу.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — признаюсь я, мгновенно чувствуя неудовольствие от того, что нахожусь в невыгодном положении.

Грант отталкивается от оборотня, недовавшего ему замерзнуть, оглядывая пространство взад и вперед в поисках чего-то, чего он тоже не может увидеть.

— Тсс, — рычит Рейден, делая шаг к Гранту, но останавливается, не подходя слишком близко.

— Почему? — Грант хмыкает, оглядываясь с хмурым выражением лица.

— Там…

Всемогущий рев пронзает воздух, и я верчу головой по сторонам, ища источник, но ничего не вижу.

— Что это?

— Гребаный дракон, — выдыхает Рейден, в его словах слышится смесь нервозности и благоговения.

— Там яйца, — бормочет Крилл, обеспокоенно сдвинув брови, переводя взгляд между открытым пространством и мной.

— Все в порядке. Иди.

Я подталкиваю его руку, побуждая его двигаться вперёд. Он натянуто улыбается мне, прежде чем осторожно шагнуть вперёд, а Кассиан быстро обнимает меня за плечи, прижимая к Флоре.

— Я ничего не вижу, а ты? — спрашиваю я у Кассиана, и он качает головой.

— Поднимите руку, если видите дракона, — заявляет Крилл, оборачиваясь, чтобы посмотреть на нас со своего места рядом с Рейденом, и я наблюдаю, как каждый вампир и оборотень поднимают руку.

Черт. Это испытание действительно заставляет нас работать как одно целое и полагаться друг на друга.

— Волки, объедините фейри и людей парами, чтобы оборотни и вампиры могли направлять нас, с чем бы, черт возьми, мы ни столкнулись, — ворчит Кассиан, его ноздри раздуваются, и я быстро понимаю, что пока он ничего не мог видеть. Ему приходилось доверять другим, как и другим волкам, и я уверена, что это разъедает его изнутри.

— Все, следуйте по внешнему периметру. Это касается и тебя, придурок, — приказывает Рейден, направляя последнее заявление Гранту, который закатывает глаза, но в конце концов подчиняется.

Рейден и Крилл уходят вперед, показывая путь и следя за тем, чтобы все держались сзади. Я не могу решить, как мне относиться к тому, что меня ведут вслепую мимо дракона, защищающего своё гнездо. Это звучало свирепо.

Прижавшись к Кассиану, я глубоко вздыхаю, чувствуя, как его тепло проникает в меня.

Они заставляют нас идти по широкому кругу, и когда мы медленно начинаем удаляться от края, уходящего в предательские глубины внизу, в моем нутро расцветает надежда. Нам просто нужно пройти этот проклятый…

— А-а-а, черт. — Вопль заставляет меня остановиться, и, когда я ищу источник звука, я нахожу Гранта, размахивающего руками.

— Какого черта он делает? — бормочу я, недоумевая, почему он раскачивается, как будто стоит на краю, хотя его ноги твердо стоят на ровной земле.

— О, не надо так драматизировать, — ворчит Вэлли, раздраженно подходя к нему. Она поднимает руки и толкает его в грудь, заставляя его закричать, когда он падает. Это медленно, мучительно медленно, и когда его спина ударяется о снег, он скользит по блестящей поверхности к центру пустого пространства.

— Черт, — ворчит Крилл, когда в воздухе раздается еще один рев, заставляющий мои кости застыть от страха.

Я моргаю, с ужасом наблюдая, как Грант пролетает по воздуху один, два, три раза. Кровь хлещет повсюду, окрашивая девственно белый снег, и все в ужасе открывают рты.

Мой инстинкт отреагировать сдерживается тем фактом, что я не вижу опасности. Для Кассиана это не имеет значения, поскольку он крепче обнимает меня и срывается с места, убегая туда, где Рейден и Крилл начинают махать всем рукой.

Гранта уже не спасти. Он мертв, и если мы не поторопимся, его участь разделят остальные.

Напряжение и необходимость двигаться быстро, когда Кассиан и Флора сдерживают меня, становятся невыносимыми, и я вырываюсь из его хватки. — Беги с ней, так будет быстрее, — заявляю я, но Кассиан качает головой.

— Я никуда не пойду без тебя, — ворчит он, отказываясь видеть дальше меня.

— Я в порядке, со мной все будет в порядке. Возьми ее, — кричу я, убегая вперед, прежде чем он успевает сказать еще хоть слово. Вершина почти у меня под ногами, когда тело Гранта, наконец, обмякло. Тишина, эхом отдающаяся вокруг нас, длится целых четыре секунды, прежде чем воздух разрывает новый визг.

— Бегите! — кричит Вэлли, и все кричат, бегут так быстро, как только могут, несмотря на холод, к вершине горы, которая сужается к острию.

Я задыхаюсь и, едва добравшись до вершины, падаю в объятия Рейдена. В мгновение ока земля под ногами меняется, и воздух вокруг меня теплеет, открывая кампус.

— Молодцы, — объявляет профессор Тора из-за моей спины, когда все больше и больше студентов из нашей огромной группы попадают под действие магии, которая возвращает нас в академию.

Я с глухим стуком приземляюсь на задницу вместе с Рейденом, пока мы оба пытаемся отдышаться. Я наблюдаю, как его клыки удлиняются, а глаза расширяются от облегчения, и я быстро использую этот момент, чтобы тоже проверить себя.

Мое беспокойство рассеивается, когда я чувствую, как моя магия покалывает в моих венах, и я расслабляюсь от смеси облегчения и усталости, позволяя тёплому полуденному солнцу светить на меня.

Что, черт возьми, это все было? Невидимые деревья? Невидимые драконы? Что еще может быть там, с чем мы еще не сталкивались? Хуже уже быть не может, не так ли?

Мой разум кружится от всего этого безумия. Работа в команде, наблюдение за тем, как у каждого есть свои сильные стороны, пробуждает во мне что-то, что я слишком боялась рассматривать.

Что-то, что мне нужно исследовать.

Моя волчица.

АДРИАННА

беденный зал гудит вокруг меня, не подозревая о смятении, которое пустило корни в моем нутре. Я молчу, я ощущаю это. У меня нет сил на ненужные разговоры, и взгляды, которые я ловлю от всех за столом, подтверждают, что они тоже это ощущают.

Я дрожу. Холодный озноб еще не совсем покинул мои кости. Думаю, мне понадобится вся оставшаяся неделя, чтобы снова согреться. Возможно, сегодня я даже отправлюсь на поиски второго одеяла для постели. Иначе меня будут мучить ледяные кошмары, а я не собираюсь им уступать.

— О чем ты думаешь, Альфа? — Я вздрагиваю от глубокого рокота голоса Кассиана, слегка удивленная тем, что он использует свое очевидное прозвище для меня на публике.

— Ни о чем, — выдыхаю я, не желая поднимать взгляд от своей тарелки, где я продолжаю перекладывать горошек по фарфору вместо того, чтобы на самом деле есть его.

— Ты дерьмовая лгунья, — с усмешкой заявляет Броуди, и на этот раз мне удается поднять взгляд, но только для того, чтобы одарить его неприязненным взглядом. Когда он не дрогнул под моим раздражением, я закатила глаза, и основа опустила взгляд.

Я слышу, как Флора тихонько хихикает рядом с ним, заставляя меня впиться зубами в нижнюю губу, чтобы сдержать свои эмоции.

— Так в чем дело? — спрашивает Крилл, пользуясь моментом, и я качаю головой.

— Тебе нужно поговорить только с девочкой? — Предлагает Броуди, и я перевожу взгляд на Флору, которая мягко улыбается мне, совершенно ясно давая понять, что если это то, что мне нужно, то она всегда готова.

— Нет, — признаюсь я, натянуто улыбаясь ей в ответ, и она кивает.

— Но тебе нужно поговорить, — вмешивается Рейден слева от меня, и его взгляд обжигает половину моего лица, а я хмыкаю. — С кем? — настойчиво спрашивает он, и я вздыхаю.

Чем быстрее я дам им ответ, тем быстрее они отстанут. Это ясно. Раздражает, но понятно.

— С волком.

Я замечаю, как Кассиан вскидывает руки в воздух при моем заявлении, привлекая всеобщее внимание в свою сторону.

— Вы все это слышали? — Его глаза прищурены, но в них есть блеск, который говорит мне, что он весь во внимание.

— Я подумываю о ком-нибудь другом, — признаюсь я, снова утыкаясь в свою тарелку, чтобы избежать гнева, который, я знаю, надвигается. Но вместо этого в воздухе витает чувство, больше похожее на обиду.

— Почему не я? — спрашивает он. Я пожимаю плечами, остро осознавая, что весь стол ждет другого ответа, но я притворяюсь, что горошек на моей тарелке слишком аппетитный, чтобы от него отвлечься. — Адди. — В его тоне слышится предупреждение, и я вздыхаю, поворачивая голову, чтобы встретиться с его пристальным взглядом.

— Я не… Может, Джейни могла бы помочь, — ворчу я, наблюдая, как его брови хмурятся, а челюсть подергивается.

— Джейни? Я имею в виду, конечно, она бы согласилась, но почему не я?

Я смотрю на него в упор, не в силах отвести взгляд, изо всех сил пытаясь дать ему ответ, когда Флора усмехается.

— У тебя нет вагины.

Я вздыхаю, когда весь стол взрывается смехом, а ее щеки розовеют от внимания.

— Ну и что? — Кассиан не отступает. Может, он мог бы помочь. И я знаю, что помог бы, но какая-то часть меня сдерживается. Возможно, та часть, которая знает, что между нами, между всеми нами что-то растет, и я пытаюсь нажать на кнопку «пауза», но на данном этапе это бесполезно.

— А еще ты вспыльчивый, а к ней, возможно, нужен более мягкий подход, — размышляет Броуди, ткнув пальцем в Кассиана, который фыркает.

— И просто горячая штучка в целом, с этим ей тоже придется бороться, — добавляет Флора, заслужив еще один смешок, когда я смотрю на нее с открытым ртом. Она определенно невыносима. Я не смогу справиться с ней и Норой вместе. Никогда. У меня не было бы ни единого шанса с этими язвительными комментариями.

Я бросаю взгляд на волка, о котором идет речь, и обнаруживаю, что его разгоряченный взгляд все еще прикован ко мне.

Черт.

Это именно то, о чем она говорит, и я ненавижу, что она права.

— Вы двое все еще вместе?

Я хмурюсь, глядя на девушку, внезапно появившуюся в конце стола, и моя спина напрягается. Когда-нибудь я смогу спокойно поесть, но ясно, что мои шансы на это невелики. Глядя на неё, действительно глядя на неё, мне требуется пять секунд, чтобы понять, что к чему, и, к моему удивлению и ужасу, это не сулит ничего хорошего.

Её зелёный плащ говорит сам за себя, а то, как уголок её губ изгибается в усмешке, наводит меня на мысль, что я точно знаю, к чему всё это идёт.

— Прошу прощения? — Я натягиваю на губы самую фальшивую улыбку, на которую только способна, расправляя плечи, как будто в голове у меня не полная каша.

Она проводит языком по зубам, перекидывая свои каштановые волосы через плечо таким образом, что я начинаю задаваться вопросом, не брала ли она уроки у Вэлли. — Я имею в виду, ты все еще претендуешь на нашего мужчину?

Нашего мужчину? Нашего мужчину? Нашего гребаного мужчину?

Это вызывает такой прилив гнева, который я не могу понять или отказываюсь понять, но так или иначе, мои ногти вонзаются в ладони, пока я борюсь с немедленным желанием вырубить ее к чертовой матери.

— Еще раз, что прости? — Повторяю я, наклоняя голову и хлопая ресницами, как будто понятия не имею, на что она намекает.

— Не прикидывайся дурочкой, — кипит она, и я усмехаюсь.

— Но у меня это так хорошо получается. — Мои глаза сужаются, а ноздри раздуваются. Мой гнев больше невозможно скрыть.

— Кто-нибудь бросал тебе вызов после новолуния? — спрашивает она, кладя ладони на стол рядом с Кассианом, и я ненавижу то, как близко она к нему стоит.

— Я понятия не имею, какая сейчас там луна, — ворчу я, пожимая плечами, наблюдая, как она приближается к нему.

— На прошлой неделе ее вынудили к дуэли. Почти уверен, что сейчас все та же луна, — скучающим тоном заявляет Броуди, но ее ничуть не беспокоит отсутствие у него восторга по поводу ее присутствия.

— Так больше не может продолжаться, — огрызается она, обнажая зубы.

— Кто сказал? — Вмешивается Рейден, откидываясь на спинку своего стула и кладя руку на спинку моего сиденья. Она улавливает движение, сглатывает, поворачиваясь к вампиру, что явно показывает уровень неуверенности, охвативший ее.

— Это говорю я. — В ее голосе слышится легкая дрожь.

— И? — Уголок его рта подтверждает, что ему нравится реакция, которую он вызывает у нее, просто глядя на нее.

Взволнованная, она отталкивается от стола и скрещивает руки на груди. — Кому-нибудь лучше выйти на дуэль.

Я хмурюсь. — Погоди, ты же хочешь дуэли за Кассиана, верно?

— Ты опять прикидываешься дурочкой, — рявкает она достаточно громко, чтобы привлечь внимание окружающих в обеденном зале. Отлично, больше всего на свете нам сейчас нужна растущая аудитория. Это утомляет.

— С кем еще ты можешь сразиться за него на дуэли, если не со мной? Возвращайся, когда наступит новолуние, — ворчу я, слегка взволнованная тем фактом, что смогу заполучить ее в свои руки. Жаль, что это не сегодня, а то мне нужно на чем-то выплеснуть весь этот накопившийся стресс, и она была бы идеальной боксерской грушей.

Она качает головой, в ее глазах что-то мелькает, а на лице расплывается насмешливая улыбка.

— Нет. Не тогда, когда вместо этого я могу сразиться на дуэли с волком.

АДРИАННА

— Э

то что шутка? — Должно быть, это шутка.

Я оглядываю зал в поисках признака того, что вся эта чушь — просто шутки ради, но ничего не нахожу. Скрежет стула по полу заставляет мой взгляд вернуться к столу и обнаружить, что Кассиан поднимается со своего места.

— К сожалению, нет, — ворчит он со смирением в голосе, и я в неверии качаю головой.

Что за хрень?

— Ты не будешь с ней драться, — выпаливаю я, наблюдая, как сучка отступает с широкой ухмылкой. Она слишком довольна собой, и мне отчаянно хочется стереть это чертово выражение с ее лица.

— Я сделаю это, она кинула вызов, — заявляет он, разминая шею, в то время как я продолжаю качать головой. Наверное, она вот-вот упадет с моих плеч, но я не могу остановиться.

— Я не согласна, — заявляю я, подходя к нему, и он бросает на меня взгляд, который можно описать только как успокаивающий. По крайней мере, для него. Уголки его глаз расслабляются, напряжение исчезает с его лица, а кончики губ приподнимаются.

Что, черт возьми, происходит?

— Это не совсем так работает, Альфа. И ты уже не в первый раз проходишь через это, чтобы понимать как все устроено, — размышляет он, снимая плащ с шеи. Броуди молча берет его у него из рук, в то время как Кассиан бросает презрительный взгляд на сучку, прервавшую наш обед. — Давай сделаем это на улице.

— Давай нигде не будем этого делать, — парирую я, пытаясь найти способ прекратить это, но он направляется к двери, не оглядываясь.

Половина зала встает, чтобы сделать то же самое, подтверждая, что у нас больше аудитории, чем я предполагала, и я вздыхаю.

— Чего ты паникуешь? Он справится, — заявляет Рейден, когда Крилл обнимает меня за плечи.

— Меня не это волнует, — ворчу я, пока мы спешим догнать всех.

— Тогда что же это? — Спрашивает Крилл, и в его глазах вспыхивает интрига, когда он смотрит на меня сверху вниз, и я таращусь на него, не в силах найти ответ.

— Я не знаю, — наконец признаюсь я, когда мы выходим на улицу, и Броуди внезапно появляется передо мной.

— О, ты просто не хочешь, чтобы твой волк поранился? — он притворно надувает губы, поглаживая мою руку с притворной заботой, и я отдергиваю свою руку подальше от его досягаемости.

— Он не мой волк, — бормочу я, слова тяжело ложатся мне на язык, а Броуди усмехается.

— Раз ты так говоришь.

Глядя на него, я чувствую, как моя кровь закипает от гнева. — Твое обаяние не работает, когда ты ведешь себя как осел.

Его голова откидывается назад с громким смехом, прежде чем он переводит свой взгляд на меня. — Оно мне и не нужно. Я тебе нравлюсь в любом случае, — заявляет он, поворачиваясь к центру всеобщего внимания, когда волчица, имени которой я даже не знаю, начинает кружить вокруг Кассиана. Тот же стоит неподвижно, испытывая скуку и неудобство, и смотрит на часы.

— Выкрикни это, Кристал. Давай покончим с этим, — ворчит он, но Кристал лишь выпрямляется, а вот, убедившись, что все внимание приковано к ней, заявляет.

— Я вызываю Кассиана Кеннера на дуэль за него.

Это даже звучит неправильно, думаю я, когда слева от меня появляется Флора, толкая меня под руку.

— Она на самом деле собирается попытаться победить мужчину, которого хочет завоевать. Как, черт возьми, это вообще возможно?

Я усмехаюсь, не в силах успокоить бушующие внутри меня нервы. — Я сама ни черта не понимаю, — признаюсь я, придвигаясь немного ближе, чтобы иметь полный обзор.

— Эти волки странные, — бормочет Крилл себе под нос, принося мне небольшое облегчение. По крайней мере, оборотень тоже это видит.

— Я знаю, — бормочу я, и, очевидно, это течет в моих венах.

Он, должно быть, чувствует невысказанные слова, когда притягивает меня ближе. — Ты не странная.

Я сдерживаю улыбку, несмотря на обстоятельства, когда отворачиваюсь от него, чтобы сосредоточиться на Кассиане. — Как скажешь.

— Ты справишься, Кристал, — кричит кто-то из толпы, разжигая огонь внутри меня, который готов перерасти в неудержимый ад.

— Что здесь происходит?

Все замолкают при звуке голоса профессора, и я вглядываюсь сквозь толпу, чтобы увидеть профессора Уитлока, возвышающегося среди студентов. Его бровь приподнята, и он складывает руки на груди, ожидая ответа. Чувство облегчения захлестывает меня, — наконец-то кто-то положит конец всему этому безумию.

— Кристал вызвала меня на дуэль, Уитлок. Возможно, мы на несколько минут опоздаем на следующее занятие, — заявляет Кассиан, и вместо того, чтобы покачать головой и отменить все это, профессор кивает.

— Продолжайте.

Он неторопливо уходит, ни разу не оглянувшись на беспорядок, который оставляет за своей спиной, и я смотрю на него, не веря своим глазам.

Все это гребаное безумие.

— Кто-нибудь, объявите, — кричит Рейден, хлопая в ладоши, чтобы ускорить начало дуэли, и я знаю, что, несмотря на мои желания, это произойдет, нравится мне это или нет.

— Да начнется дуэль, — кричит волк из толпы, и Кристал срывается с места, бросаясь к Кассиану с дьявольским блеском в глазах.

Мое сердце бешено колотится в груди, паника пробегает по позвоночнику, но как только она оказывается на расстоянии вытянутой руки от него, он отбрасывает ее в сторону. Она отпрыгивает от него, и кружится на месте. Ей удается заметить меня в толпе, и на ее лице растягивается улыбка, а затем она снова бросается к нему.

Сука.

— Он мягок с ней, — бормочет Крилл, когда мы наблюдаем, как он снова отталкивает ее, и я усмехаюсь.

— Кассиан? Это невозможно, — ворчу я, от волнения сжимая руки в кулаки, и он, должно быть, слышит мои слова, потому что его опасные темные глаза находят мои.

Я не могу отвести взгляд, не могу моргнуть, я ничего не могу сделать, кроме как раствориться в нем, пока когти не рассекают воздух и не царапают его по щеке. Я ахаю, собираясь сделать шаг к нему, но Крилл удерживает меня.

Кровь стекает по щеке Кассиана из трех порезов, которые теперь отмечают его лицо.

Вот сука. Я ее уничтожу.

— Сосредоточься, Касс, — раздраженно выдавливает Рейден, пока я пытаюсь проглотить комок в горле, но это невозможно.

Кассиан закатывает глаза, вытирая рукой кровь, прежде чем повернуться к Кристал. Она снова бросается на него, ее движения становятся еще более стремительными, когда она приближается к нему, но в тот момент, когда она снова тянется к нему, его кулак поднимается, ударяя ее по лицу.

Я отворачиваюсь от этого зрелища. Дуэль или нет, и при таких условиях или нет, но мужчина, бьющий женщину, — это не то зрелище, которое мне по душе. Я поворачиваюсь как раз в тот момент, чтобы увидеть, как ее обмякшее тело падает на землю с коллективным вздохом, эхом разносящимся вокруг нас.

Твою мать.

Она лежит на земле в полной отключке.

Броуди вздыхает, когда другой волк объявляет поединок завершенным. Напряжение покидает мое тело, когда Кассиан поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Ну, это немного разочаровало после всей этой ее болтовни, — бормочет Броуди, и в его тоне слышится разочарование, а я смотрю на него, открыв рот.

Флора усмехается, а я качаю головой, не веря своим ушам.

— Он был снисходителен к ней, принцесса. Помни это, — шепчет Крилл мне на ухо, и я киваю. Я знаю это. Я знаю.

— Она мертва? — спрашивает кто-то, и Кассиан качает головой, наклоняясь, чтобы уложить свою соперницу в безопасное положение, прежде чем направиться ко мне с грацией, которая пригвождает меня к месту.

— Нет, но я собираюсь принять ее молчание за капитуляцию, — заявляет Кассиан.

— И что теперь? — Спрашивает Крилл, каким-то образом заставляя глаза Кассиана сузиться еще больше, пока кровь продолжает стекать по его щеке.

— Теперь мне нужно привести себя в порядок. Альфа, помоги мне.

АДРИАННА

льфа, помоги мне.

Альфа. Помоги. Мне?

Если бы я не была так чертовски обеспокоена раной на его долбаном лице, я уверена, что ударила бы его сама. Но я не могу. Невозможно отрицать, что мое беспокойство за него перевешивает мой гнев из-за просьбы и отсутствия у него манер. Он может загладить свою вину позже.

Качая головой, я вздыхаю, продолжая идти в ногу с рычащим волком, который направляет нас к зданию волков. За нами никто не следует, даже Броуди и Рейден, которые всегда, кажется, контролируют все происходящее.

Мы вдвоем, идем в тишине, и с каждым ударом моего сердца напряжение немного ослабевает. С каждым шагом я с раздражающей ясностью понимаю, что гнев, который пылает в моем теле направлен не на него.

Кассиан не моя настоящая цель; я злюсь не на него. Я злюсь на гребаную Кристал.

Тупая сука.

Кроме Джейни, каждая волчица, с которой я сталкивалась, была одержима желанием усложнить мне жизнь, убрать меня с дороги, победив в дуэли. Кристал сейчас почти на уровне с Вэлли, она, конечно, занимает первое место в моем списке целей, но поскольку ее здесь нет, все сосредотачивается вокруг Кассиана.

— Чего ты так хмуришься? — Грубый голос волка, о котором идет речь, прорезает воздух, и я чувствую, как его взгляд скользит по моей щеке, пока он смотрит на меня сверху вниз.

— Ничего, — бормочу я сквозь стиснутые зубы, и он усмехается. Ублюдок.

— Это как-то связано с твоими побелевшими костяшками пальцев? — спрашивает он, и в его тяжелом тоне слышится намек на веселье. Чтобы доказать свою правоту, он поднимает руку и тянет за собой мою, и только тогда я понимаю, что наши пальцы переплетены. И не только это, но и то, что костяшки моих пальцев похожи на снежные вершины зимним утром.

Я стону, ослабляя хватку и заставляя пальцы расслабиться, но ему это не нравится.

— Нет, верни обратно как было. — Его хватка на моей руке усиливается, заставляя мои пальцы болеть от того, как он сжимает их, и я смотрю на него с открытым ртом.

— Эй! — Мои попытки вырвать свою руку из его пропали даром. Его хватка крепка, как сталь, и я, очевидно, невольная жертва, прикованная к нему.

Встретившись с ним взглядом, я раздвигаю губы, готовая высказать ему все, что думаю, но когда мои глаза встречаются с его глазами, он оставляет меня в замешательстве.

Я потеряла дар речи.

Его глаза бурлят огнем и льдом, когда он смотрит на меня.

Гневом и счастьем.

Разрушением и гармонией.

— Если я скажу тебе отпустить, ты сожмешь сильнее? Прямо сейчас у меня нет возможности отступить, но, кажется, ради тебя я готов на всё, — бормочет он, вопросительно поднимая бровь.

Мы проходим мимо фонтана, от которого отходят дорожки к зданию каждого истока, и без колебаний выбираем волчью тропу. Мой взгляд украдкой скользит по глубокой ране на его лице, и я морщусь. Выглядит это не очень хорошо. Надеюсь, она поверхностная, а он вообще ведет себя так, словно все в порядке.

Вид его боли заставил меня подчиниться. Снова. Сначала его первоначальному приказу, теперь этому. Что он со мной делает? Когда я переплетаю свои пальцы с его, он чуть ослабляет свою крепкую хватку, чтобы было удобнее.

— Действия говорят громче слов, Альфа, и это… мне это нравится. — Он кивает на наши соединенные руки с довольной улыбкой на лице, и я вздыхаю.

— Конечно, тебе это нравится.

Он не удостаивает меня остроумным замечанием или даже колкостью. Вместо этого он распахивает главную дверь в здание волков и ведет меня внутрь. Здесь устрашающе тихо, поскольку все остальные, скорее всего, в классе. Наши шаги эхом отдаются вокруг нас, когда мы направляемся в его комнату, и к тому времени, как он пинком закрывает за нами дверь своей спальни, мой пульс грохочет в ушах.

Я провожу языком по своей нижней губе, освобождаю свои пальцы от его, и он с ухмылкой отпускает меня. Я увеличиваю дистанцию вдвое, откидывая голову назад и делая глубокий вдох. Когда я, наконец, чувствую себя достаточно сосредоточенной, чтобы разобраться с этим приводящим в бешенство мужчиной, я оглядываю его комнату и нахожу его сидящим на краю своей кровати.

Его локти уперты в бедра, пальцы переплетены, а глаза следят за каждым моим движением.

— Зачем ты это сделал? — Спрашиваю я, нахмурив брови в замешательстве. Каждая ситуация, в которой мы оказываемся, со временем становится только хуже, и сегодняшний день не исключение.

— Что сделал?

— Дуэль, — говорю я, задыхаясь, и машу рукой в сторону двери, как будто это помогает.

— А почему бы и нет? — Он еще сильнее наклоняется, кладя локти на колени, продолжая разглядывать меня.

— Почему ты не упомянул, что ты можешь принять вызов на дуэль? — Настаиваю я, поджимая губы.

Он пожимает плечами. — Потому что это не имело значения.

— То, что кто-то может напасть на тебя, не имело значения? — Моя голова откидывается назад, в глазах пляшет ужас, когда я смотрю на него, и все, что этот осел может сделать, это пожать плечами. Снова.

— Точно так же, как кто-то может напасть на тебя? — Он приподнимает бровь, возвращая разговор ко мне, и я качаю головой.

— Это другое дело.

— Каким образом?

Блядь.

Медленно выдыхая, я сжимаю руки в кулаки. Правая рука комкает ткань, напоминая мне, что я всё ещё держу зелёный плащ Кассиана. Я быстро бросаю его на кровать, как будто он в огне, и шагаю к нему.

Его бедра раздвигаются шире, и я встаю между ними, затаив дыхание. Протянув руку к его лицу, мой большой палец касается кровавого месива на щеке, избегая основного повреждения.

— Могло быть гораздо хуже, — бормочу я, прищуриваясь на рану, словно изменение угла обзора может помочь мне оценить глубину трех порезов.

Он наклоняет голову набок, подчиняясь моему прикосновению. Мое сердце учащенно бьется, а в горле пересыхает, и я удивленно моргаю, глядя на него. — Я отвлекся на твою красоту, а ей повезло, что она легко отделалась, — бормочет он, и уголки его губ трогает ухмылка, а я снова качаю головой.

— Я не должна отвлекать тебя.

Вот с чем я борюсь. Больше, чем с последствиями ее атаки, больше, чем с самой дуэлью, мне невыносимо то, что его бдительность ослабла из-за меня. Я не хотела быть отвлекающим фактором, но вот я здесь, создаю хаос для окружающих.

— Забудь об этом, — ворчит он, повторяя мое прикосновение к его лицу, только его большой палец скользит широкими движениями по моей щеке, оставляя мурашки.

— Кассиан. — Его имя срывается с моих губ. Как молитва? Проклятие? Мольба?

— Адди, ради тебя я бы вынес гораздо больше, чем порез на лице. Это? — Он указывает на свое лицо свободной рукой, уточняя. — Это ерунда.

Я моргаю, глядя на него. Один раз. Два. Три раза, пока он внезапно не качает головой, убирая мои руки со своего лица и вздыхая.

— Черт. Я что сказал это вслух. — бормочет он себе под нос.

— Сказал, — шепчу я, и мои глаза ищут его, когда он откидывает голову назад.

— Правда?

Я хмурюсь, явно сбитая с толку, и он, должно быть, это чувствует.

— Ты тоже хочешь это признать?

Мои брови хмурятся еще глубже. — Я…

— Я тебя не слышу, — говорит он с ухмылкой, отводя от меня взгляд и делая глубокий вдох. Когда его взгляд снова встречается с моим, я выдыхаю, отмечая перемену в его пылающих глазах.

— Давай-ка приведем тебя в порядок, ладно? — Предлагаю я, молча умоляя сменить тему, и он слегка улыбается мне, кивая.

— Как скажешь, Альфа. — Он встает, оставляя меня прикованной к месту, и проскальзывает в ванную, появляясь мгновение спустя с чем-то вроде аптечки первой помощи.

— Перестань называть меня так, — бормочу я, прижимая кончики пальцев к вискам, пытаясь ослабить нарастающее во мне напряжение.

Он пожимает плечами. — Нет. Потому что это правда, — заявляет он как ни в чем не бывало, как будто в этом вообще нет никаких сомнений.

— Что правда? — Я настаиваю, и он бросает на меня многозначительный взгляд, когда снова садится на кровать, заключая меня в клетку своими широко раздвинутыми бедрами.

— Мне кажется, мы только что решили, что прямо сейчас не будем ни в чем признаваться.

— Мы и не признаемся, — соглашаюсь я, но боль в моей груди растет против моей воли, а желудок скручивается в узел.

Он кивает, и понимающий блеск в его глазах подтверждает, что он знал, что я это скажу. — Когда ты будешь готова, мы обсудим это должным образом, но сейчас ты можешь помочь мне подлатать меня.

— Что заставляет тебя думать, что я в этом хороша? Почему ты просто не попросил Броуди исцелить тебя своими способностями? — Спрашиваю я, более чем счастливая сменить тему.

— Не знаю, хороша ли ты в этом, но мне нужна была минута, и я хотел провести эту минуту с тобой. Не спрашивай почему; не стоит углубляться. Я просто так решил, и мне не нужно, чтобы Броуди вмешивался в мое личное пространство, прямо сейчас. Это принесет больше вреда, чем пользы, — добавляет он с ворчанием, подталкивая ко мне аптечку первой помощи.

Не говоря ни слова, я открываю ее и бросаю взгляд на ее содержимое. Слегка проводя пальцами вокруг его открытых ран, я морщусь, когда кровь продолжает стекать по его щеке, а теперь попадает и на мои пальцы.

— Они глубокие, — признаю я, беря его за подбородок, чтобы откинуть его голову назад, давая себе более удобный доступ.

— Из-за них я теперь выгляжу грубо и хреново? — спрашивает он, и я усмехаюсь в ответ.

Один глупый вопрос, и напряжение, сковывающее мои мышцы, спадает настолько, что мои плечи расслабляются.

Не в силах сдержать мягкую улыбку, я смотрю ближе, медленно проводя кончиками пальцев по его лицу. — Я думаю, это заставляет тебя выглядеть…

— Почему твои прикосновения такие теплые? — спрашивает он, заставляя меня замереть и прищурится, глядя на него.

— Я не… — мои слова обрываются, унося с собой все доводы, и я в шоке открываю рот.

— О боже мой, — выдыхаю я, мои глаза настолько широко распахнуты, что это почти больно. Я слишком напугана, чтобы моргнуть, боясь пропустить что-то.

— Все заживает, да? Я, блядь, знал, что так и будет. — Ухмылка Кассиана расползается от уха до уха. Я уверена, что никогда не видела его таким довольным, и, вероятно, могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз сама так улыбалась, так что я не далеко от него ушла.

— Ты знал, что так будет? — шепчу я, наблюдая, как порезы на его плоти срастаются прямо под кончиками моих пальцев. Я не могу решить, впечатлена я или чертовски напугана, но я не смогла бы убрать руку, даже если бы захотела.

— Я надеялся, — признается он, пожимая плечами, и я в неверии качаю головой.

— Каким образом?

— Потому что ты моя Альфа. — Мой взгляд устремляется к нему, а сердце колотится так быстро, что я уверена, что сейчас упаду в обморок.

— Кассиан.

Я до сих пор не могу разобрать, молитва это, проклятие или мольба, но вес этих слов тяжело лежит на моем языке. Мои пальцы отрываются от его лица только тогда, когда не остается ни единого следа, и он проводит рукой по щеке, чтобы убедиться в этом сам, прежде чем ответить мне.

— Дуэль. Тот, за кого ты сражаешься, единственный, кто может тебя исцелить. — Я помню, как он сказал мне те же самые слова после моей первой дуэли. Мы были в комнате Рейдена, слова тяжело отдавались в ночи, пока он исцелял меня. Только вот…

— Но ты сражался не за меня. Ты сражался за себя.

Вот что он сказал. Вот что он имел в виду. Но это все еще не объясняет, как я это сделала. Я опускаю взгляд на свои руки, ища ответ в линиях ладоней, но именно следующие слова Кассиана дают мне объяснение, к которому я не была готова.

— Адди, — выдыхает он, дожидаясь, пока я встречусь с ним взглядом. — Я всегда сражаюсь за тебя.

КАССИАН

ердце гулко бьется в моей груди, когда я смотрю на гребаное чудо, которым является Адрианна Рейган.

Поначалу я хотел возненавидеть ее по многим причинам. Одной из них было только ее дыхание. Я хотел презирать её за то, что она фэйри, а тем более потому, что она королевских кровей, но это невозможно. С тех пор так много изменилось, и даже не потому выяснилось, что она наполовину волчица. Дело не только в этом.

Дело в ней. Только в ней. Безвозвратно, несомненно, в ней.

Дрожь пробегает у меня по спине. Подумать только, если бы я навредил ей, вычеркнул ее из своей судьбы еще до того, как заглянул под слои, под которыми она так тщательно скрывается.

Черт.

Одна мысль о ней способна поставить меня на колени. Я ни за что на свете не смогу сделать ничего такого, что могло бы снова оказать негативное воздействие на эту женщину.

Уверен, она могла бы составить длинный список всех способов, которыми я уже облажался. Я буду отрицать это вслух, но в душе я могу свободно признать, что потрачу всю оставшуюся жизнь на исправление всего, что сделал не так. Мои чувства отчаянно стремятся вырваться наружу, потому что они такие сильные, такие яростные, и я не знаю, как их сдержать.

Выросший на территории Кеннера, я усвоил, что нужно бороться за своих, за свою семью и за свою землю. Я верю во все эти ценности; я просто не верю в имя Кеннер. Не после того, чему я стал свидетелем.

В отце нет ни капли семейных ценностей. Он эгоистичен, расчётлив и безрассуден — все те качества, которыми не должен обладать настоящей альфа. Вместо этого он обладает всеми чертами вампира в теле волка, и он приведёт всех нас к гибели.

И всё же, когда я смотрю в изумрудные глаза, которые взирают на меня сверху вниз, как ангел с небес, я знаю, что эти ценности всё живут во мне. За исключением того, что моя семья, моя земля — она не Кеннера, она моя.

Была причина, по которой Рейден, Броди, Крилл и я должны были найти друг друга и завязать крепкую дружбу. Это было ради неё. Теперь они больше, чем мои друзья, они — семья, которую я не знал, что искал, и в которой так отчаянно нуждался. Теперь у нас есть центр, связующая нить, которая держит нас всех вместе.

Я сглатываю, отчаянно пытаясь найти слова, чтобы выразить то, что кипит у меня внутри, не отпугнув ее первым же звуком.

Она моя Альфа. Моя гребаная королева. И она исцелила меня, как это сделал бы любой Альфа. Если бы глубоко в ее венах не жила дремлющая волчица, она ни за что не смогла бы мне сейчас помочь.

Но я не знаю, как выразить всё это дерьмо. Я не умею ничего, кроме как изолировать себя. Даже мои друзья не знают меня настоящего, но с Адди, чёрт… Я хочу чувствовать всё, вместо того чтобы подавлять это.

Но все, что я умею делать, — это поклоняться ей, используя свое тело. По крайней мере, я знаю, что могу показать ей, что я чувствую.

Мой разум успокаивается, а тело оживает.

Инстинктивно потянувшись к ней, я скольжу руками по ее бедрам, и медленно поднимаюсь к ее талии, наблюдая, как ее зрачки расширяются, приглашая меня быть ближе.

Мои пальцы забираются под подол ее футболки, обнажая ее подтянутый живот, и я с благоговением глажу ее кожу.

— Кассиан, — выдыхает она, и в ее словах появляется хрипотца, когда она вздрагивает.

— Шшш. — Я поднимаю на нее взгляд и провожу языком по нижней губе, прежде чем снова сосредоточиться на ее теле.

Приподняв материал повыше, я широко провожу руками по ее коже, наблюдая, как по ее телу бегут мурашки. Дыхание застревает у меня в горле, и желание скручивает каждую клеточку моего тела, пока я пытаюсь унять бешеный пульс в ушах, но это бесполезно. Сдерживаемая потребность во мне не утихнет, пока я не возьму часть того, что принадлежит мне.

Между нами остается минимальное расстояние, и с одним прерывистым вдохом я сокращаю его, проводя губами по ее обнаженному животу, а пальцами обхватывая ее талию.

Она ахает, замирая от мягкого прикосновения, и когда я провожу губами вокруг её пупка, не отрывая взгляда от её глаз, её вздохи превращаются в стоны.

Положив руки мне на плечи, она смотрит на меня сверху вниз, в то время как предвкушение пригвождает её к месту, и я знаю, что она именно там, где я хочу её.

Черт.

Проводя языком по её мурашкам, я отпускаю её талию, чтобы дотянуться до застёжки плаща, накинутого на её плечи. Он падает на пол одним быстрым движением, каким-то образом забирая с собой весь кислород, и я смотрю на нее с желанием.

— Я, блядь, не могу дышать, — хрипит она, точно подтверждая мои чувства, и я мычу в знак согласия, когда снова тянусь к подолу ее футболки, только на этот раз она помогает мне снять ее со своего тела.

Ее упругие соски — первое, что привлекает мое внимание, напряженные и нуждающиеся под черным кружевом, которое не в состоянии скрыть их от моего взгляда. Я не двигаюсь к ним, хотя мне очень хочется. Вместо этого я просовываю руки под пояс ее брюк и медленно спускаю их по бедрам.

Она сохраняет равновесие, положив руки мне на плечи, а я быстро снимаю с нее все, пока она не остается в черном кружевном лифчике и таких же трусиках.

Черт меня побери.

Никогда еще ангел не выглядел так греховно.

Наконец-то отрывая рот от ее кожи, я откидываюсь назад, чтобы хорошенько рассмотреть женщину, которая заявляет права на каждый дюйм моего тела, даже не пытаясь. Она не прячется от моего пристального взгляда, когда я оглядываю ее с головы до ног. Ее уверенность, кажется, только возрастает, и она расправляет плечи, расцветая под моим оценивающим взглядом.

Когда мой взгляд останавливается на вершине ее бедер, я не могу остановиться. Моя рука протягивается, обхватывая ее сладкую киску, что ставит меня на колени. Она стонет, ее крики гораздо приглушеннее, чем я хочу, но это мгновенно исправляется тем, как она трется о мою ладонь, желая большего.

— Эта киска просто обожает, когда ее наказывают, — выдыхаю я, и ее зубы впиваются в нижнюю губу, когда она сдерживает очередной стон.

Свободной рукой я вслепую обшариваю кровать рядом со мной в поисках нужного материала, прежде чем накинуть его ей на плечи. Она не сопротивляется, она не отталкивает меня, она ничему не препятствует.

Мне требуется вся моя сила, чтобы убрать руки от ее киски, чтобы я мог застегнуть застежку вокруг ее шеи, но, когда я это делаю, это того стоит.

— Тебе идет зеленый, Альфа, — заявляю я, наслаждаясь плащом своего истока, накинутым на нее.

Я снова обхватываю ладонью ее киску, — мое любимое занятие, — наблюдая, как ее глаза расширяются и бурлят от смеси эмоций, которые я не могу до конца расшифровать.

Она слишком много думает.

— Ты готова рискнуть превратиться в своего волка, Адди? Не сейчас. Прямо сейчас ты вся, блядь, моя, но скоро?

Слова повисают в воздухе, заставляя меня затаить дыхание, с моим плащом на ее плечах и ее киской, согревающей ладонь моей руки.

Она кивает.

Один-единственный кивок, и это все, что мне нужно.

— Хорошо. А теперь отложи эту мысль на потом. Ты слишком много думаешь, и я собираюсь положить этому конец. Все, что я хочу, чтобы моя Альфа делала, — это чувствовала.

В следующее мгновение я заменяю ладонь ртом, покусывая ее сквозь темное кружево и вырывая сладкий стон из ее приоткрытых губ. Ее ноги тут же начинают дрожать, поэтому я встаю, хватаю ее за талию и укладываю на свои простыни, нависая над ней.

Как бы мне ни нравилось видеть, как она стоит передо мной во весь рост, наблюдать за ней подо мной — это совершенно другое.

Дотягиваясь до ее лица, я провожу рукой по ее щеке, вдоль линии подбородка, и вниз по длинной шее, когда она выгибается подо мной. Опускаясь к сладкой ложбинке между грудей, я приподнимаю кружево, которое прикрывает ее от меня, оттягивая материал ровно настолько, чтобы обнажить ее соски, умоляющие о моем внимании.

Я не могу сейчас разочаровать ее, поэтому ее упругий пик оказывается у меня во рту в следующее мгновение, а мои руки продолжают ласкать ее обнаженную кожу. Двигая языком, я стягиваю с нее трусики, чувствуя, как они рвутся в моих руках, и беззаботно отбрасываю их в сторону.

Еще одним барьером между нами меньше — это именно то, что мне нужно.

Переходя к другому ее нуждающемуся соску, я впиваюсь зубами в упругую плоть, и она стонет, извиваясь подо мной, а я не могу сдержать усмешку.

Посмотри-ка, как мы ладим. Так всегда бывает, когда мы держим рот на замке и позволяем нашим телам говорить.

Проводя губами по ее животу и обводя пупок, я упираюсь ладонями в ее бедра, широко раздвигая их, готовый к натиску, который, как мы оба знаем, грядет.

Первое же движение моего языка от ее сердцевины к клитору заставляет ее практически подпрыгнуть на кровати, и с ее губ срывается полный наслаждения крик.

Я хочу большего.

Мне нужно больше.

Я должен заставить ее распасться на части от моего прикосновения. Сейчас же.

Сжимая зубами ее набухший бугорок, я засовываю два пальца в ее лоно, наслаждаясь звуками, которые вырываются из ее рта, когда ее пальцы зарываются в мой зеленый плащ, лежащий под ней.

Я вожу пальцами туда и обратно, чувствуя, как ее стенки сжимаются вокруг меня, и провожу зубами по ее клитору. Ее бедра двигаются, ее киска трется о мое лицо, когда она берет столько, сколько я даю.

— Касс. Касс. Касс. — Ее стоны — гребаный экстаз, разливающийся по моим венам, а каждое движение ее бедер — это попытка найти освобождение, которое я так отчаянно хочу ей дать.

— Кончи для меня, Альфа. Позволь мне попробовать тебя на вкус.

Я не ослабляю усилий, позволяя ритму взять верх, пока ее пальцы находят путь к моим волосам, принимая последний толчок, необходимый ей, чтобы упасть за грань экстаза. Ее крики становятся громче, движения хаотичнее, по мере того как волна за волной оргазма сотрясают ее конечности.

Ее сладкие соки покрывает мой язык, а мой член становится невероятно твердым. Пренебрежение, от которое он страдает, вполне оправдано, но все это ради благой цели.

С ощущением потребности, пульсирующей во всем моем теле, я вынимаю пальцы с сердцевины Адди и нависаю над ней. Я сбрасываю с себя одежду так же быстро, как делаю следующий вдох, не в силах больше выносить барьеров между нами.

— А теперь я собираюсь сделать тебя своей, — прохрипел я, направляя свой член к ее входу, когда раздался стук в дверь. — Черт.

— Не обращай внимания, Касс, — умоляюще выдыхает она, обхватывая ногами мою талию, поощряя меня войти.

Я киваю в знак согласия, но отстраняюсь, чтобы не почувствовать прикосновения ее киски к своему члену. Это слишком. Она это слишком. — Презерватив, — ворчу я, выдвигая ящик прикроватной тумбочки, чтобы достать его. Я чувствую отказ на ее губах еще до того, как она произносит хоть слово. Качая головой, я раскатываю презерватив по члену и даю ей краткое объяснение. — Если я войду в тебя без него, Альфа, я, блядь, помечу тебя, скреплю нас вместе и сделаю своей суженой. Не думаю, что мы можем принимать подобные решения в таком состоянии.

Вероятно, это не имеет никакого смысла для нее, как и для меня лично, но она не спорит, когда я снова направляю свой член в ее вход с надежно надетым презервативом.

Еще один стук.

Блядь.

— Пожалуйста, Кассиан, — умоляет она, протягивая пальцы к моим рукам, впиваясь ногтями в бицепсы, и я стону.

— Не раньше, чем я насыщусь твоей сладкой киской, — рычу я, входя в нее одним быстрым движением. Мои глаза закатываются к затылку, когда я наполняю ее.

Схватив ее за подбородок одной рукой, я сжимаю в другом кулаке плащ и простыни, расстеленные под ней, отчаянно нуждаясь в рычаге, когда вхожу в нее снова и снова, неумолимо, пока звук соприкосновения кожи с кожей разносится по комнате.

Она впивается когтями мне в спину, ее руки тянутся к моему горлу, и она стонет все громче с каждым толчком моих бедер, а я вижу звезды. Ее ноги отпускают мою талию, она ставит ступни на матрас и двигает бедрами, подстраиваясь под мой ритм, пока мы снова и снова сталкиваемся.

— Вот так, Альфа. Трахни меня.

Ее спина выгибается над кроватью, когда она принимает в себя каждый дюйм моего члена. Ее светлые волосы разметались по моим простыням, по моему пространству, а мой плащ под ней создает идеальный контраст, и я больше не могу этого выносить.

— Кончай со мной, — рычу я, когда эйфория растекается по моим венам, сводя мышцы. Экстаз овладевает мной. Она заявляет на меня права. Я чувствую, как ее киска сжимается вокруг моего члена, испытывая новый оргазм от моих прикосновений, и это заставляет мой член пульсировать.

Еще один стук в дверь, сопровождаемый звуком голоса Крилла, кладет конец надежде на то, что нас оставят плавать в бассейне нашего блаженства.

— Ты в порядке? — Я убираю выбившуюся прядь волос с ее лица, а она загадочно улыбается мне и кивает.

— Лучше, чем хорошо. Но нам лучше разобраться с этим до того, как они начнут пытаться выломать дверь, — размышляет она, протягивая руку, чтобы обхватить мое лицо ладонями. — Я не могу поверить, что исцелила тебя, — шепчет она, все еще в восторге от того, что она сделала со мной, и я улыбаюсь ей, а мое сердце бешено колотится, когда правда срывается с моих губ.

— Ты исцеляешь каждую мою частичку.

АДРИАННА

ое отражение в зеркале, смотрящее на меня, выглядит… растрепанным, и это еще мягко сказано. Мои трусики порваны, а пара боксеров, которые Кассиан предложил в качестве альтернативы, лежат на туалетном столике рядом со мной. Мне придется закручивать пояс на них по меньшей мере пять раз, так что это не стоит усилий.

Так что останусь без трусиков. Это не самая скандальная вещь в истории, но это другое. Если уж на то пошло, это вполне соответствует тому, что только что произошло. Не то чтобы я могла подобрать слова для того, что только что произошло в комнате Кассиана, но чем дольше я задерживаюсь в его ванной, тем труднее выйти.

Я исцелила его. Я, блядь, исцелила его. А потом он трахнул меня, как будто это было чертово предзнаменование, и я была не в силах сопротивляться его притяжению.

Его горячий взгляд, его нежные прикосновения, его гребаный плащ. Все это. Я поддалась всему этому, признавая, что есть часть меня, которая хочет больше узнать о моей волчице, больше обо мне.

Используя свою магию, я поправляю прическу, придавая себе немного более презентабельный вид, когда слышу разговор парней по другую сторону двери. Кассиану, по крайней мере, хватило порядочности позволить мне улизнуть сюда, но я знаю, что он открыл дверь в одних боксерах, подтверждая, что произошло.

Это не должно иметь значения. Это не имеет значения. Но румянец, тем не менее, продолжает расцветать на моих щеках.

Сделав глубокий вдох, я поправляю свой серый плащ и направляюсь к двери. Как только я открываю ее, на меня уставляются четыре пары глаз.

Крилл впивается зубами в нижнюю губу. Рейден хмуро смотрит на меня с яростью во взгляде, в то время как Кассиан весело ухмыляется. Броуди, однако, делает шаг ко мне, в его глазах пляшет юмор, и он постукивает пальцем по подбородку.

— Здесь пахнет сексом, — заявляет он, заставляя мои щеки запылать сильнее, и Кассиан усмехается.

— Интересно, почему? — бормочет он с едва сдерживаемой усмешкой.

— Я рад, что хоть кому-то было весело, пока мы отбивались от профессоров, — ворчит Рейден, проведя рукой по лицу, в то время как мои брови хмурятся в замешательстве. Бросив быстрый взгляд на Кассиана, я вижу на его лице то же выражение, что и на моем.

— Почему? — спрашивает он, скрещивая руки на груди, все еще в одних боксерах.

— Потому что ты нокаутировал девушку, — парирует Рейден с язвительным взглядом.

У меня внутри все переворачивается.

— Я не хотел, — заявляет Кассиан, пожимая плечами.

— Мы это знаем. А они? Не так уж, — объясняет Крилл с извиняющейся улыбкой на губах, когда его взгляд скользит по мне.

— Нахуй их, — ворчит Кассиан, пренебрежительно махнув рукой, прежде чем снова натянуть одежду, не обращая внимания на то, что все на него смотрят.

— Я думаю, ты уже достаточно потрахался, — добавляет Броуди, посмеиваясь, и подмигивает мне. Я просто качаю головой на его выходки.

— На самом деле, они только и ждут, чтобы поджарить тебя, — комментирует Крилл, потирая затылок с легким нервным оттенком, который приводит меня в замешательство.

— Конечно, ждут, — раздраженно фыркает Кассиан, но Рейден качает головой, заставляя всех замолчать.

— Нет, не тебя, придурок… Адди.

Мой позвоночник напрягается, когда раздражение пробирает меня до костей, оставляя меня пялиться на него со смесью замешательства и ужаса. Какого хрена?

— Какого хрена? — Рявкает Кассиан, отражая мои собственные мысли, и делает защитный шаг ко мне.

— Это действительно не должно меня шокировать, — бормочу я, прижимая пальцы к вискам в безуспешной попытке унять бушующую головную боль, которая угрожает взять верх.

— Это чушь собачья, — огрызается Кассиан, отказываясь опускать тему, но в этом нет смысла. Я должна предположить, что это дело рук Боззелли, а когда дело доходит до нее, меня ничто не удивляет. Все мои проблемы ведут к ней.

— Такова жизнь, — заявляю я со вздохом, расправляя плечи и направляюсь к двери, но не успеваю сделать и двух шагов, как рука Кассиана останавливает меня на месте.

— Что ж, я пойду вместо тебя.

Я качаю головой, но, прежде чем успеваю возразить, заговаривает Рейден. — Мы так и думали, что ты это скажешь.

— Но…

— Никаких «но», куда мне нужно идти? — Кассиан прерывает мои слова, глядя на меня сверху вниз.

— К Боззелли, — отвечает Броуди, и я качаю головой. Еще раз. Эти криптониты доведут меня до головной боли.

— Нет. — Меня не слышат. Мои руки сжимаются в кулаки по бокам, а желание топнуть ногой, как ребенок, овладевает мной, когда напряжение сжимает мою грудь.

— Я отведу Адди обратно в здание фейри, — предлагает Крилл, продолжая игнорировать мой протест, и я достигаю предела раздражения.

— Можете ли вы все перестать говорить за меня! — Рявкаю я, широко раскрыв глаза от нескрываемого гнева.

Рейден вздыхает, бросая на меня многозначительный взгляд. — Нет, потому что, если мы дадим тебе шанс высказаться, ты наговоришь какую-нибудь чушь, а мы уже разруливаем ситуацию, — заявляет он, как будто это имеет полный смысл.

— Я справлюсь, — выдавливаю я, уверенная, что вот-вот взорвусь. Но чья-то рука обхватывает мое лицо, привлекая мое внимание к ее владельцу, Криллу.

— Мы знаем, что ты можешь справиться со всем в одиночку, принцесса, но дай нам шанс, ладно? Мы все знаем, что не тебя они должны вызывать. Они никогда не вызывали тебя, когда ты действительно участвовала в дуэли в кампусе. Это какая-то извращённая херня, ловушка, и мы не можем рисковать, отправляя тебя туда, если можем этого избежать.

Я моргаю, глядя на него, потеряв дар речи, и где-то глубоко внутри я понимаю, что это происходит потому, что часть меня согласна с тем, что он говорит.

Черт.

— Кроме того, — говорит Броуди, протискиваясь плечом мимо Кассиана и Рейдена, чтобы встать бок о бок с Криллом. — Ты действительно хочешь пойти к Боззелли с прилипшим к тебе запахом секса? — спрашивает он, изогнув бровь, и я морщу нос от отвращения.

— Это только отсрочит неизбежное. — Я встречаюсь с каждым из них взглядом, видя в их глазах одинаковое понимание, но Кассиан все еще качает головой.

— Этого не произойдет. Я позабочусь об этом, — обещает он, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать уголок моих губ, прежде чем отступить назад, направляясь к двери.

— О, так всем можно? — Спрашивает Броуди, тоже наклоняясь для поцелуя. Его губы исчезают так же быстро, как и прижимаются к моим, оставляя меня изумленно таращиться на него.

Когда мои губы приоткрываются, Рейден использует свой шанс, наклоняясь, чтобы прикусить мою нижнюю губу. — Восхитительно, — выдыхает он, а его полуприкрытые глаза заглядывают мне в душу, когда он делает шаг назад, проводя языком по губам.

И вот так просто они исчезают.

Звук закрывающейся двери усиливает это ощущение, оставляя меня с Криллом. Я смотрю на него снизу вверх, мой рот приоткрывается, но я не произношу ни слова, пока недоверчиво оглядываю комнату.

— Что, черт возьми, только что произошло?

— Очевидно, меня оставили обделенным, — бормочет он, глядя на меня сверху вниз с желанием, ярко горящим в его глазах. Поворачиваясь к нему лицом, я качаю головой, все еще находясь в замешательстве.

— С чего бы мне оставлять тебя обделенным?

Его ухмылка расплывается по лицу, когда он наклоняется ближе, так что мы оказываемся нос к носу. — О, спасибо, — бормочет он, прежде чем воспользоваться моментом и прижаться своими губами к моим.

Черт.

Задыхаясь, я сжимаю пальцами его футболку и теряюсь в его прикосновениях.

— Черт возьми, принцесса, — хрипло произносит он, делая внезапный шаг назад и проводя рукой по лицу. — Давай уведем тебя отсюда, пока они не пришли искать, — добавляет он, указывая на дверь позади себя.

Я снова сжимаю виски, заставляя себя сосредоточиться, но это кажется бесполезным в окружении этих мужчин.

— Если ты знаешь, что они придут искать меня, почему бы мне не пойти к Боззелли прямо сейчас, чтобы прекратить всю эту чушь? — Спрашиваю я, следуя за ним из комнаты Кассиана на нетвердых ногах.

— Я знаю, это может стать для тебя шоком, принцесса, но нам, черт возьми, не все равно, что с тобой происходит, особенно когда дело касается Боззелли.

От его слов у меня что-то сжимается в груди, и в конечностях возникает незнакомое чувство, когда я смотрю на него. Это то, что всегда чувствует Нора, когда я заставляю ее делать то, что я говорю, чтобы я могла защитить ее? Черт. Я не думаю, что мне это нравится, но я понимаю мотив, стоящий за этим.

Когда мы выходим на улицу, в окрестностях по-прежнему тихо, поскольку все остальные остаются в классах, и я вздыхаю. — Если они собираются искать меня, то сначала отправятся в мою комнату, верно?

Я чувствую, что убегаю от ситуации, сколько бы я ни убеждала себя в обратном. Если Кассиану хочется блеснуть, он может это сделать. В конечном итоге это лишь докажет мою правоту, и тогда мы больше не окажемся в такой ситуации. Сегодняшний день — это урок, этот момент докажет мне, что, передав ответственность кому-то другому, я не отвлеку внимание от себя. Все, что он покажет им, — это то, что они не могут вмешаться, всякий раз, когда считают нужным, и волшебным образом все исправить.

От этих мыслей дискомфорт внутри меня утихает, и Крилл поджимает губы. — Возможно, но они могут поджидать тебя и на занятиях, — предполагает он, и я согласно киваю.

— Может, просто прогуляемся?

Он кивает, и мы выбираем тропинку, ведущую к лесу. Мы шагаем в ногу, и чем дальше удаляемся от главных зданий, тем больше я позволяю текущей ситуации отойти на задний план, разглядывая мужчину с татуировками, идущего рядом. Его волосы кажутся почти шоколадными без солнечного света, и это каким-то образом делает его облик более тёмным, опасным и безрассудным.

Прикусывая нижнюю губу, я задаюсь вопросом, как выглядят его татуировки под одеждой. Завитки и толстые линии не дают мне покоя.

— Не смотри на меня так, принцесса. Ты соблазнительна, и как бы мне ни хотелось потеряться в тебе, я не хочу, чтобы мой первый раз…

Я взмахиваю рукой, вырывая свои мысли из ямы желания и сосредотачиваясь на нем. — Ты не обязан мне ничего объяснять.

Его взгляд встречается с моим, пока мы продолжаем идти. Он что-то ищет, но что? Я не совсем уверена, но мгновение спустя он кивает, прежде чем снова повернуться лицом вперед.

— О чем еще мы можем поговорить? — Спрашиваю я, полностью осознавая, что если я не могу отвлечься на его тело, мне понадобятся его слова, чтобы не думать о другом.

— Твоя семья? — спрашивает он, глядя на меня краешком глаза, и я тут же качаю головой.

— Нет.

— Но…

— Нет, Крилл, — огрызаюсь я, больше не ища повода отвлечься, поскольку беспокойство разливается по моим венам при упоминании тех, кого я люблю больше всего на свете.

— Я мог бы организовать для тебя встречу с ними, — настаивает он, игнорируя раздражение в моем тоне.

— Они на связи. Я знаю, что с ними все в порядке. Это все, что мне нужно, — коротко бормочу я, скрещивая руки на груди и глядя прямо перед собой. Я бы предпочла иметь дело с Боззелли, чем с этим разговором прямо сейчас.

— Ты уверена?

— Да, — резко отвечаю я, эффективно останавливая его попытки, и между нами повисает тишина. Я чувствую, что он ждёт, затаив дыхание, чтобы сказать что-то ещё. Пристально глядя на него, я бросаю на него многозначительный взгляд, когда мы выходим из леса и продолжаем идти по тропинке, ведущей долгим путем обратно к фонтану. — Что?

Он поджимает губы, глядя на меня сверху вниз, как будто не уверен, что хочет сказать то, что вертится у него на языке, и я бы оставила это там до скончания веков, но он наконец заговаривает. — Просто… у меня такое ощущение, что они для тебя самое важное в мире.

Я отшатываюсь. — Так и есть.

— Тогда почему ты не хочешь их видеть? — спрашивает он, и его брови хмурятся от такого сильного замешательства, что оно проникает мне под кожу.

— Потому что это сложно, — ворчу я, раздувая ноздри и изо всех сил пытаясь сдержать свои эмоции. Раньше это было так легко, но теперь это ежедневная борьба.

— Кто сказал? — спрашивает он, отказываясь отступать, когда не понимает, и я разочарованно качаю головой. Мне нужно немного отдохнуть от него, и от этой темы, потому что это не то, с чем я могу справиться прямо сейчас.

Заворачивая за угол, мы видим фонтан. У меня на кончике языка уже вертится мысль попрощаться, когда появляются Рейден и Броуди.

— Боззелли созвала собрание, — заявляет Броди, заставляя Рейдена сердито смотреть на него из-за того, что он опередил его.

Я вздыхаю, мое раздражение переходит с одной темы на другую. Я сдерживаю свое «я же вам говорила». Это стоит приберечь до того момента, когда они все соберутся.

Вот и спокойствие, которое мы искали. Его не существует, что бы мы ни делали.

— Как ты думаешь, Кассиану удалось поговорить с ней? — Спрашивает Крилл, в его глазах читается беспокойство, когда он смотрит на меня сверху вниз, и я пожимаю плечами.

— Сейчас мы это выясним.

КАССИАН

ворвался в здание академии. Мужчина на задании. Рейден и Броди держатся на шаг позади меня, когда я иду по коридорам, пока впереди не вырисовывается кабинет Боззелли. Я мог бы использовать свою скорость и покончить с этим быстрее, но к черту это. Эта сучка может еще несколько мгновений помучиться, ожидая, что Адди появится по ее команде.

Через. Мой. Гребаный. Труп.

В той дуэли участвовал я. Я был вынужден уложить ее, хотя на самом деле не хотел этого, но у меня не было выбора. Кристал сама лишила меня этого выбора, и Адди ни за что на свете не будет расплачиваться за последствия моих действий. Она и так уже достаточно натерпелась от моей семьи, и я отказываюсь добавлять к этому еще что-то.

Подойдя к открытой двери кабинета Боззелли, я даю знак ребятам подождать снаружи и захожу в помещение, не потрудившись постучать. Взгляд декана немедленно находит мой, и я вижу, как он сузился от отвращения.

— Кажется, я вызвала мисс Рейган, — заявляет она, сцепляя пальцы на своем столе, в то время как профессор Фэйрборн, наставник фейри, стоит позади нее. При моем появлении на его лице расплывается легкая усмешка, и он кивает, как будто его одобрение имеет для меня значение.

— А мне кажется, что вы отдали неправильный приказ, — огрызаюсь я в ответ, пинком захлопываю за собой дверь, прохожу через комнату и сажусь на стул напротив нее.

Она смотрит на меня свысока, пока я пытаюсь не морщиться от яркого неоново-зеленого платья и блейзера в тон, надетых на ней. Она, черт возьми, ходячий хайлайтер. Для вампира она одевается совсем не как тёмное и таинственное оружие, скрывающееся в ночи. Она требует внимания, и её наряд подчёркивает это.

— Я изо всех сил пытаюсь понять, почему ты думаешь, что меня волнует, что тебе там кажется, — заявляет она, приподнимая бровь, и я пожимаю плечами.

Наклонив голову, я прищуриваюсь. — Это потому, что ты беспокоилась, что можешь расстроить моего отца, если вызовешь меня сюда? — Спрашиваю я, наблюдая, как она уклоняется от обвинения, но я вижу мельчайший огонек в ее глазах, который подтверждает мое предположение. Это, а также то, что ей нужен был какой-нибудь дурацкий предлог, чтобы вызвать сюда Адди.

К черту это.

Она с усмешкой качает головой. — Я бы никогда…

— Ты уверена? — Перебиваю я, наклоняясь вперед и подражая ее усмешке. — Ты не выглядишь уверенной, — подначиваю я, наблюдая, как её глаза расширяются, а челюсть дёргается от раздражения. Задеть её за живое оказалось проще, чем я думал.

— Мистер Кеннер. Я декан этой академии, потому что не поддаюсь влиянию тех, кто считает, что именно они должны устанавливать правила, — огрызается она, поднимаясь на ноги и упираясь ладонями в разделяющий нас стол.

— Если ты так говоришь, — задумчиво произношу я, закатывая глаза и откидываясь на спинку стула. Фэйрборн остается на своем месте позади нее, и на его лице ясно читается веселье.

— Не дави на меня, — предупреждает Боззелли, и я пожимаю плечами.

— Тогда давай не отходить от темы, ладно? Я здесь из-за дуэли, в которой участвовал во время обеда? — Спрашиваю я, переходя прямо к делу, только для того, чтобы она цокнула на меня, поправляя пиджак.

— Нужно ли вам напоминать, мистер Кеннер? Вас не вызывали.

Мой взгляд сужается. — Зачем тебе понадобилось присутствие мисс Рейган? — Интрига оплетает меня, ожидая очередной чепухи, которую она сейчас выкинет.

— Это не твое дело. — Или вовсе никакой чепухи, похоже. Должен ли был я ожидать, что она поделится?

— Я думаю, что мое, — настаиваю я, готовый показать этой женщине, как выглядит истинное безразличие к чужим попыткам продемонстрировать власть.

— Я уже говорила тебе: мне все равно, что ты думаешь, — цедит она сквозь стиснутые зубы, и я указываю пальцем в ее сторону.

— Нет. Нет. Нет. Ты сказала, что тебе все равно, что мне кажется, — повторяю я, и она раздраженно фыркает.

— Это одно и то же, но разные слова.

— Вы выглядите растерянной, декан Боззелли. Все в порядке? — Я чувствую себя настоящим манипулятором в этот момент, и чертовски приятно проникать ей под кожу. Она это заслужила.

— Убирайся из моего кабинета. Сейчас же. И немедленно пошлите за мисс Рейган. — Последнее она приказывает Фэйрборну, отмахиваясь от моего присутствия взмахом руки.

Как дурак, каким он и является, Фэйрборн выпрямляется во весь рост. — Да…

— Нет, — перебиваю я, и Боззелли оборачивается, чтобы смерить меня убийственным взглядом.

— Тебе нужно напоминание о том, кто я? — В ее взгляде есть тот самый огонь, который я видел в ее глазах перед тем, как она причинила боль Рейдену на днях. Но она никогда не была наказана моим отцом. Я не боюсь ничего, что она может попытаться сделать, и думаю, она это знает. Вот почему она не хочет, чтобы я был здесь; ей нужна Адди.

— Так вот оно что. Тебе нравится злоупотреблять своим положением? Поэтому ты хотела видеть Адди? Поэтому ты подала заявление на эту должность? Тебе доставляет это удовольствие? — Каждое слово, слетающее с моих губ, становится темнее, а глаза сужаются.

— Я не собираюсь вступать с тобой в этот разговор, — заявляет она, поднимая руку, чтобы остановить мои обвинения.

Я встаю, повторяя ее позу. — Понятно, но я все еще заинтригован тем, почему ты вызвала мисс Рейган, — настаиваю я, и Боззелли широко разводит руками.

— Потому что она должна заплатить за свои сегодняшние действия, — выпаливает она, больше не в силах сдерживать свой гнев.

— Она не предприняла никаких действий. — Это факт, и она это знает, но, тем не менее, бросает на меня многозначительный взгляд.

— Мне сказали другое.

— И какую же ложь тебе наговорили?

Она выпрямляется, проводит руками по платью и часто моргает, только подтверждая чушь, которая слетает с ее губ. — Что она вырубила волка возле главного здания академии. Это видели все присутствующие.

— Это был я. — Я произношу слова медленно, чтобы она поняла, но она качает головой, будто это я тупой.

— Прикрывая ее, ты не избавишь ее от наказания, — обещает она, заставляя меня в замешательстве сдвинуть брови.

— Я пытаюсь разобраться в этой вашей маленькой вендетте.

— У меня нет никакой вендетты, — настаивает она, нервно облизывая губы, но Фэйрборн незаметно кивает у нее за спиной. Жаль, что он не может открыть рот и поставить ее на место вместо того, чтобы предоставить это сделать ученику.

— Ну, и как бы ты это тогда назвала? Это потому, что она дочь бывшего короля? Это потому, что она просто фейри, или ее сила заставляет тебя чувствовать угрозу?

Это последняя капля. Я знаю это. Я довел ее до предела.

— Что, прости? — выпаливает она, в каждом слове слышится яд.

— О, ты прощена, — парирую я, складывая руки на груди и бросая на нее многозначительный взгляд.

Она отмахивается от меня, пряча маску безразличия, и злобная ухмылка расползается по ее лицу. — Это не имеет значения. У меня уже есть идеальное наказание. Одним выстрелом убью двух зайцев.

— Что это значит? — Я не могу удержаться от вопроса. Я вижу хаос, клубящийся в ее глазах, и я знаю, что это связано с Адди.

— Можешь следовать за мной, — приказывает она, обходя стол, и я усмехаюсь.

— Я бы предпочел не делать этого, — ворчу я, но она продолжает махать мне рукой. Я ненавижу тот факт, что мое любопытство заставляет меня плестись за ней по пятам.

— Созовите студентов, — шепчет она какому-то сотруднику, которого я не узнаю, и тот спешит выполнять приказ. Броуди и Рейден слышат это, и вместо того, чтобы получить от меня ответы, они убегают. Я знаю, что они отправились на поиски Адди, и я бы сделал то же самое.

Следуя за ней на улицу, я не удивлен, увидев, что к тому времени, как мы добираемся туда, уже собирается толпа. Фэйрборн остается рядом со мной, но то, что он не защищает Адди начинает выводить меня из себя, так что я даже не утруждаю себя признанием его существования.

Сначала я замечаю Адди, затем парней и оставляю Боззелли, чтобы присоединиться к ним.

— Что происходит? — Спрашивает Крилл, и я качаю головой.

— Хрен его знает, — признаюсь я, ненавидя то, что у меня нет ответов на растущее беспокойство во взгляде Адди.

Однако Боззелли не теряет времени даром, привлекая всеобщее внимание к себе в следующий момент. — Добрый день, студенты. До моего сведения было доведено, что здесь, в кампусе, есть люди, которые считают, что им следует больше знать о том, что происходит за пределами наших защищенных стен, чтобы лучше понимать опасности, с которыми мы сталкиваемся. После некоторого размышления я согласилась с этим утверждением, и нет лучшего способа получить знания, чем получить их из первых рук, — предлагает она.

Я хмурюсь. К чему, черт возьми, она клонит? Это не имеет никакого отношения к тому, что мы обсуждали в ее кабинете. Она играет в игры, но я пока не могу понять правил.

— К чему она клонит? — Спрашивает Рейден, но у меня нет ответа, поэтому я продолжаю выжидающе смотреть на декана.

— Для каждого класса будут организованы экскурсии, на которых они по очереди познакомятся с обезумевшими вампирами, которые бродят ночами по улицам. Мы начнем сегодня вечером с класса профессора Торнхилла.

— Это мы, — выпаливает Флора, и я вздрагиваю при ее появлении, не зная, когда они с Арло присоединились к нам, но, тем не менее, она права.

Мы первые.

Глаза Боззелли останавливаются на мне, уголки ее рта приподнимаются в злобной усмешке, когда она наносит удар, который намеревалась совершить.

— Постарайтесь не пострадать, ладно?

АДРИАННА

то знал, что один завершающий комментарий Боззелли может вызвать такой переполох? Переполох настолько большой, что мы все заперлись в комнате Рейдена. Если ее вообще можно так назвать. Она больше похожа на квартиру. Так или иначе, диваны заполнены, ноги снуют туда-сюда вокруг журнального столика, и болтовня начинает достигать новых высот.

Даже Флора и Арло здесь. Их внимание переключается с благоговения перед размерами комнаты Рейдена на придурков, орущих друг на друга. Было бы забавно, если бы я не была темой разговора.

— Я знаю, что слова Боззелли были направлены на нас, точнее, направлены на Адрианну, поэтому я знаю, что то, что я говорю тебе сейчас, нужно для ее безопасности, — рычит Кассиан, крепко сжимая кулаки по бокам. Я уверена, что его когти в любой момент могут выскочить наружу, так сильна его ярость.

— А я говорю, что есть другие способы, не только твой, волк, — рычит Рейден, его глаза вспыхивают красным от ярости, когда он сталкивается со своим другом. Все это время мой взгляд метался между ними, пока они боролись за контроль над ситуацией, которая находится вне их компетенции.

Этот бред длится уже целых тридцать минут, и мое неверие в их глупость достигло апогея. Когда Рейден и Кассиан начинают кричать одновременно, с меня становится достаточно.

— Тихо!

В моем голосе явственно слышится раздражение. Я чувствую, как Флора и Арло смотрят на меня широко раскрытыми глазами, вероятно, больше всего удивленные моей вспышкой, в то время как Кассиан и Рейден оба вздыхают, глядя на меня.

— Не сейчас, Адди, — бормочет Кассиан, сжимая переносицу, как будто вся тяжесть мира лежит только на его плечах, и я усмехаюсь.

— Ты что, блядь, только что сказал мне «не сейчас», как гребаному ребенку? — Я рычу, моя магия наполняет вены, готовая вырваться наружу вместе с гневом, который сейчас поглощает меня.

Его челюсть сжимается, а уголки глаз прищуриваются. — Нет, я…

Я машу рукой, останавливая то, что вот-вот вылетит из его проклятого рта. — Ты уже достаточно сказал, — рычу я, направляя на него палец, прежде чем направить его на Рейдена. Броуди и Крилл в основном молчали и не пытались взять ситуацию под контроль, но при одном неверном слове я ткну пальцем и в их сторону. — Я взрослая женщина, которая достаточно долго заботилась о себе, чтобы знать, как со всем справляться. Я участвовала в трех дуэлях из-за тебя. — Мое внимание снова переключается на Кассиана, который даже не морщится под моим неодобрительным взглядом. — Я боролась с Советом, когда они пытались заставить меня стать гребаной суженной вам всем, с постоянным дерьмом Вэлли и со всем остальным, что сваливалось на меня, я справлялась. Это ничем не отличается. Я справлюсь с этим точно так же. — Мои плечи опускаются, истина выходит на первый план в моем сознании. — Я хочу этого, черт возьми, мне нужно это. Мне нужно доказать, что я могу защитить королевство, и, если я доведу дело до конца, это поможет мне и нам в будущем. Если что-то случится, значит, что-то, блядь, случится. Это то, ради чего я живу. Мне нравятся испытания. Мне нравятся тесты. Мне нравится все происходящее.

Во взгляде Крилла появляется понимание, в то время как Броуди смотрит на меня с удивлением. Рейден и Кассиан, однако, не на одной волне. Последний делает шаг вперед, протягивая ко мне руку, но я отпихиваю ее.

— Я знаю это, но Боззелли…

— К черту Боззелли. Я здесь, чтобы победить, Кассиан. П. О. Б. Е. Д. И. Т. Ь. Боззелли, Вэлли, каждого волка, каждого вампира или представителя любого другого истока, которые отчаянно хотят насадить мою голову на пику. Я здесь, чтобы победить всех вас. Чего бы это ни стоило. В том числе и это. — Моя грудь вздымается с каждым вздохом, разрываясь от желания, чтобы кто-нибудь признал это и уважал.

— Но она собирается что-то предпринять, — пробормотал Рейден, и его суровый тон слегка дрогнул, когда я покачала головой.

— Это меня не удивляет, но позволить ей добраться до меня не входит в мой список дел на сегодня, — заявляю я. Это давит на меня, когда я смотрю на всех в комнате, включая Арло и Флору. — Мне нужно, чтобы вы уважали меня и мои решения в такие моменты, как этот, потому что я такая, какая есть. Если вы не можете, я все пойму. Если это так, то нам нужно прямо сейчас подвести черту под всем этим, что бы это ни было, потому что я не буду продолжать эти разговоры с вами.

Тишина опускается на комнату, и я наблюдаю, как некоторые тут же кивают с энтузиазмом, в то время как другие морщат лица с неприятием. Я жду. Мои плечи расслаблены, дыхание становится легче, и я чувствую себя легче, избавившись от этого груза.

— Я думаю, это достойно восхищения, Кинжал. — Я поворачиваюсь к Броуди, отмечая ухмылку в уголке его рта, прежде чем он продолжает говорить. — Что ты готова признать, что между всеми нами что-то есть. Это большой шаг. Я горжусь.

Я закатываю на него глаза, но смешки, доносящиеся с дивана, говорят мне, что Арло и Флора наслаждаются его юмором после нашего откровенного разговора, и это снимает напряжение в комнате.

— Спасибо, Броуди. Это не то, к чему я стремилась, но я приму это, — бормочу я в ответ, зарабатывая подмигивание от мага.

Крилл откашливается, сокращая расстояние между нами, чтобы положить руку мне на плечо, успокаивающе сжимая его и мягко улыбаясь. — Все, что тебе нужно, принцесса. Я здесь. Итак, мы закончили? Все будут в сборе, — заявляет он, обращая свое внимание на Кассиана и Рейдена, которые оба все еще напряжены.

— Я согласен, — первым сдается Рейден, делая шаг к двери. Он едва заметно кивает мне, но я принимаю это.

— Я тоже, — хрипло произносит Кассиан, сверля меня взглядом и озабоченно хмуря брови.

— Королева высказалась. Пошли, — объявляет Флора, вставая с улыбкой.

— Конечно, ты принимаешь ее сторону, — ворчит Рейден, бросая на нее неодобрительный взгляд, и она поворачивается к нему, изогнув бровь.

— Сторон нет. Она права, а ты ошибаешься. О, может быть, стороны и есть.

Я усмехаюсь ей, не сумев скрыть смешок рукой, когда направляюсь к двери. Я сбегаю вниз по роскошной лестнице, не оглядываясь. Свежий воздух окутывает меня, как успокаивающее одеяло, когда солнце начинает садиться вдалеке.

Флора берет меня под руку, Арло рядом с ней, и я наблюдаю, как четверо криптонитов, которые влияют на каждое мое движение и поглощают каждую мою мысль, кружат вокруг меня. Крилл и Рейден впереди. Броуди и Кассиан позади.

Я знаю, что это их защитная реакция, и как бы мне ни хотелось устроить им из-за этого ад, по крайней мере, это дает мне возможность прояснить голову, когда они сосредотачиваются на этом, а не непосредственно на мне.

Ублюдки.

Предвкушение пробирает меня до костей, когда мы сворачиваем на дорожку и обнаруживаем профессора Тора, стоящего у входа в кампус. Остальные ученики Торнхилла собрались вокруг него, включая Вэлли, и воздух вокруг кажется густым. В атмосфере витает чувство неловкости. Даже когда Тора кричит всем следовать за ним, оно остается.

Ворота, отделяющие нас от внешнего мира, открываются, и слишком быстро мощеные улицы оказываются под ногами. Они кажутся знакомыми, когда мы проходим под аркой и через площадь, и впервые в жизни я не прячусь под своим черным плащом. Мой серый плащ, выданный академией, наброшен на плечи, капюшон остается опущенным. Я осматриваюсь без тени, отбрасываемой на меня. В этом месте есть что-то такое, что находит отклик у меня в груди, согревая мои конечности и подпитывая мое сердце.

Я замечаю маячащий вдалеке замок, и моя грудь сжимается. Это наш дом, это мой дом, и я больше не хочу жить в тени и прятаться от всего этого. Я хочу доказать, что я достойна. Я хочу быть достойной, и все это начинается сейчас.

Профессор Тора ведет нас к часовой башне, и мы поднимаемся по лестнице, по одной каменной плите за раз, пока не достигаем верха. Отсюда вид на город еще более захватывающий, а это значит, что точка обзора, когда появятся вампиры, будет идеальной.

— И что теперь? — Спрашивает Вэлли, уперев руки в бедра, отрывая меня от моих мыслей.

— Теперь мы ждем, — предлагает Тора, изгиб его губ омрачен нахмуренными бровями.

— Чего?

Он оглядывает группу и пожимает плечами. — Хаоса.

АДРИАННА

то-то подавляет зевок. Я не совсем уверена, кто именно, но это вызывает волну в группе, и мне приходится прикрыть рот рукой, чтобы не сделать то же самое.

Мы должны оставаться настороже. Бдительными. То, что непосредственной угрозы нет, не означает, что нам не придется действовать в любой момент.

Расправив плечи, я поднимаюсь со своего места и медленно, размеренно обхожу ограниченное пространство. За это я получаю несколько убийственных взглядов от других студентов, но это не беспокоило меня в первый раз, когда я доставляла им неудобства из-за моего наблюдения, так что это не беспокоит меня и сейчас. Особенно когда есть вероятность, что в ближайшем будущем я точно так же буду наблюдать за городом внизу.

Мне нужно доказать, что я могу справляться с такими ситуациями. Не академии. Даже не профессору Тора. А самой себе. Особенно после того, что произошло в комнате Рейдена. Я могу справиться с желанием моих Криптонитов помочь, но их потребность так вмешиваться я не потерплю, и я имела в виду каждое слово, которое сказала.

— Что-нибудь новое? — Спрашивает Флора, когда я усаживаюсь на место, которое занимала несколько мгновений назад, и я со вздохом качаю головой.

— Это странно. С одной стороны, я хочу увидеть их, но с другой, я надеюсь, что они вообще не появятся, чтобы гражданские лица оставались в безопасности.

Флора одаривает меня мягкой улыбкой и кивает в знак согласия. Ее руки обхватывают талию, и она сдерживает легкую дрожь. Сейчас, когда солнце село, и на небе сияет луна, становится холоднее. Арло, должно быть, замечает ту же дрожь, потому что мгновение спустя он обнимает ее за плечи. Флора прижимается к нему, и я задаюсь вопросом, разобрались ли они во всем, но тяжелый вздох прорезает воздух, нарушая тишину.

— Профессор Тора, вам не кажется, что на этом можно закончить? — жалобно произносит Вэлли, покачиваясь на ногах и хлопая ресницами.

— Она думает, что этот взгляд ей чем-то поможет? — Броуди шепчет мне на ухо, и я улыбаюсь, сдерживая смешок. По крайней мере, я не единственная, кого отталкивает ее дерьмо. — Но, если бы ты это сделала, я…

— Никогда, — вмешиваюсь я, бросая на него язвительный взгляд через плечо, и он хихикает, но к счастью, звук приглушается резкими словами Тора.

— Вэлли, пожалуйста, возвращайся в академию, если у тебя нет сил и терпения для нормального патрулирования. Не то, чтобы это было для блага нашего королевства или что-то в этом роде, — рычит он, и когда я поворачиваюсь, чтобы увидеть его среди толпы, я замечаю смертельный взгляд на его лице.

Вэлли растерянно раскидывает руки по бокам, ее нога подрагивает, и я уверена, что в любой момент она топнет ногой. — Мы ждем почти четыре часа. Они не придут, — настаивает она.

Я наклоняю голову, глядя на нее. Кажется, она уверена в этом факте. Ее глаза широко раскрыты, зрачки наполнены правдой, когда она энергично кивает.

Почему?

Почему она так уверена? Как?

Сбитая с толку, я поворачиваюсь, бросая взгляд через плечо на Кассиана, Рейдена, Крилла и Броуди, и обнаруживаю, что мой вампир смотрит на нее прищуренными глазами.

Я качаю головой. Он не мой.

Черт.

— Рейден? — Его имя слетает с моего языка, и его взгляд устремляется на меня. Я оглядываюсь на Вэлли, затем на него, и когда наши взгляды снова встречаются, он кивает. Один раз. На данный момент этого достаточно. Мы можем обсудить это более подробно позже, но ясно, что он чувствует тоже, что я.

— Мне все равно, если мы будем стоять здесь хоть до рассвета, и никто не появится. Это для нашего королевства, — рычит Тора, слова гремят внутри меня, когда они обретают силу, оседая глубоко в моем животе.

Он прав.

Волосы у меня на затылке внезапно встают дыбом, заставляя меня замереть, и моя магия вырывается на поверхность. Закрыв глаза, я пытаюсь сосредоточиться на воздухе, который окружает нас. Что-то изменилось. Но что?

— Но, профессор…

— Тихо, — прохрипела я, и пронзительный голос Вэлли неожиданно смолк. Поворачиваясь, я позволяю своему телу вести меня, но едва успеваю сделать два шага, как она снова дает о себе знать.

— Прости что? Ты не можешь…

— Заткнись нахуй, — рычу я, и на этот раз мое раздражение становится явным, когда я поворачиваюсь к ней с яростным взглядом. Она открывает рот от отвращения, фыркнув, и вот тогда я это слышу.

По-настоящему слышу.

Мое сердце замирает, прежде чем ускорится, и я бросаюсь к северной части башни.

— Ты не можешь так со мной разговаривать, — настаивает Вэлли, и я обнажаю на нее зубы, переходя на рычание.

— Заткнись, или станешь приманкой.

Она хмурится, как и многие другие, что нелепо. Особенно учитывая, что она вампир. Ее слух должен был предупредить ее об этом.

— Они приближаются, — заявляет Крилл, появляясь рядом со мной мгновение спустя. Его пальцы успокаивающе сжимаются на моем плече, когда он кладет руку на мой плащ.

Не прошло и двух секунд, как визуальная картина совпала со звуками, которые я услышала.

Давка.

Гребаная давка обезумевших вампиров.

Я с ужасом наблюдаю, как по меньшей мере сорок из них наводняют улицы под нами. Их глаза дикие, а движения беспорядочные, но я практически отсюда чувствую запах их жажды.

Ставлю ногу на стену, которая нас защищает, и рука Крилла сжимается, останавливая меня на месте.

— Отпусти, — бормочу я, стараясь говорить тихо, но мне все равно удается привлечь внимание профессора Торы.

— Мы не предпринимаем никаких действий. Мы наблюдаем, — заявляет он почти скучающим тоном, что является полной противоположностью мужчине, который несколько мгновений назад отчитывал Вэлли.

— Что? — Я поворачиваюсь к нему, замечаю его невыразительное лицо в свете луны и хмурюсь.

— Таков порядок, — говорит он, пожимая плечами, и мой желудок скручивается в панике.

— Они собираются убивать людей. — Снизу доносится женский крик, подтверждающий мою мысль, но он по-прежнему не предпринимает никаких действий.

— Для этого есть солдаты.

— И их здесь нет, — настаиваю я, в неверии качая головой. Я думала, мы здесь для того, чтобы сражаться, защищать наше королевство.

— Это не моя проблема. У меня есть приказ, — говорит профессор Тора, пренебрежительно махнув мне рукой и отворачиваясь, но я не могу унять пылающую во мне ярость.

— Твои приказы — чушь собачья, — рычу я, вырываясь из хватки Крилла и отталкиваясь от стены.

— Куда ты направляешься? — Спрашивает Тора, когда раздаются вздохи других студентов, которые, кажется, более чем счастливы просто сидеть сложа руки и наблюдать.

Я оглядываюсь через плечо, решимость усиливается с каждым моим вздохом.

— Защищать свое королевство, — заявляю я, прежде чем скрыться в ночи.

АДРИАННА

меня перехватывает дыхание, когда воздух проносится мимо меня, но все, что он делает, — это подпитывает мой адреналин.

Моя магия воздуха оживает еще до того, как я ударяюсь о землю, смягчая мое падение и твердо ставя меня на ноги.

Нет времени сделать глубокий вдох и подготовиться. Здесь, внизу, бойня. Мирные жители бросаются в укрытие, но если их двери уже не заперты, то слишком поздно.

Я делаю шаг вперед, когда чья-то рука ложится мне на плечо. В моем затуманенном разуме, вызванном хаосом, я поворачиваюсь, готовая атаковать, и вижу, что это Кассиан.

— Вместе.

Я таращусь на него, не находя слов, но времени колебаться нет, поэтому я киваю.

— Вместе.

Рейден, Броуди и Крилл спускаются рядом с нами. — Вместе, — говорят они в унисон, усиливая безумие, которое, я знаю, излучаю прямо сейчас, но ради блага моего королевства я сделаю все, что потребуется.

Одно слово.

Одно слово, и мы на одной волне.

Для нас это редкость, но нам нужно извлечь из этого максимум пользы.

Мужской крик ужаса прорезает воздух, привлекая все наше внимание к разрушениям, разворачивающимся вокруг нас, и мы двигаемся.

Больше никаких слов. Больше никаких наблюдений. Больше никаких размышлений.

Просто действуем.

Я бегу, налетая на двух вампиров, которые пытаются выломать деревянную дверь в витрину магазина. По другую сторону стекла рыдают от страха владельцы. Ужас в их глазах говорит моей душе, что они люди. Беззащитные.

Черт.

Ускоряя шаг, я задираю футболку, обнажая восемь своих кинжалов. Вслепую схватив по одному в каждую руку, я делаю выпад, преодолевая оставшееся расстояние, и вонзаю ножи в горло обоим ублюдкам.

Дикие глаза встречаются с моими, и оба одновременно тянутся ко мне, желая отомстить, но я поворачиваю рукоятки, вгоняя в них яд, источаемый серебряными лезвиями. Их движения замедляются, и они падают на землю на четвереньки. Пока они пытаются найти свой последний вздох, я зачаровываю воздух вокруг себя и использую его в своих интересах: я убираю оба клинка в ножны и голыми руками сворачиваю им шеи.

Я ослабляю свою магию так, что воздух больше не прибавляет мне сил для выполнения работы. Опрокидывая их обоих, я убеждаюсь, что они оба мертвы, прежде чем бросаю взгляд на людей внутри магазина. Рука женщины прижата к груди, глаза широко раскрыты при свете луны, и она учащенно дышит при каждом вдохе. Мужчина рядом с ней, однако, стоит прямо, как шомпол, сжав губы в тонкую линию, переводя взгляд с меня на мертвых вампиров.

— У вас есть баррикада? — Спрашиваю я, подходя к стеклу, и мужчина качает головой. Черт. — Вам нужна баррикада. Впусти меня, — выпаливаю я, и он качает головой. Делая глубокий вдох, я опускаю руки по швам. — Я пытаюсь вам помочь.

— Мне не нужна никакая помощь.

У меня на языке вертится замечание по поводу его двойного отказа, но я сдерживаюсь, оглядываясь вокруг. Позади меня раздается грохот, и я оглядываюсь через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как кованые ворота падают под натиском трех вампиров.

Какого хрена они вообще делают?

Качая головой, я сосредотачиваюсь. Собрав магию в кончики пальцев, я использую воздух вокруг себя, чтобы притянуть искореженный металл к себе. Когда его набирается достаточно, я применяю огонь, отчаянно стремящийся вырваться из меня, чтобы сварить металл воедино.

Тяну и растягиваю раскаленное железо так быстро, как только могу, прежде чем обдать его водой в попытке остудить. Поблизости нет источника воды, поэтому я преобразую пар от жара в капли воды, пока хаос позади меня не достигает новых высот, и мне приходится остановиться.

— Я оставлю это здесь. Этого должно быть достаточно, чтобы выдержать любую дальнейшую атаку, но изнутри было бы эффективнее, — заявляю я, мой взгляд прикован к мужчине по другую сторону стекла, который не произносит ни слова в ответ.

Женщина рядом с ним, однако, энергично кивает головой. — Спасибо. Спасибо. Спасибо вам.

Удовлетворенная, я поворачиваюсь к бойне, которая продолжает разворачиваться вокруг нас. Число противников сокращается. Мы уничтожаем их. По одному. Следующий падает, отчетливый звук ломающейся шеи, рикошетом отражающейся от стен, и вспышка рыжих волос заставляет меня остановиться.

— Флора?

Я, открыв рот, наблюдая, как она прижимает кончики пальцев к черепу вампира, стоящего на коленях у ее ног. Мгновение спустя он падает безжизненной кучей, а она улыбается мне.

— Привет.

— Что ты делаешь? — Я в недоумении спрашиваю, заслужив косой взгляд от нее, когда Арло неторопливо подходит к ней.

— Делаю маникюр. А на что еще это похоже? — она парирует, заставляя Арло смеяться. Она подмигивает с гордым блеском в глазах, прежде чем направиться к оставшимся вампирам вместе с Арло рядом с ней.

Твою мать.

Дюжина или около того вампиров убегают по узкой дорожке влево, сея хаос на своем пути, и я следую за ними, остро осознавая, что через несколько секунд они будут «У Перл».

— Я с тобой, Кинжал, — кричит Броуди у меня за спиной, его ботинки настойчиво стучат по земле, и мы уносимся в ночь, преследуя вампиров, как будто это обычное дело.

— Поступаем так как тренировались, — рычит Рейден, его глубокий голос прорезает ночной воздух, заставляя меня хмуриться в замешательстве, но я не могу остановиться, чтобы спросить, что он имеет в виду. Я не могу позволить вампирам уйти. Тем более, когда в поле зрения появляется вход «У Перл».

Мне нужно действовать, и действовать немедленно.

— Praesidium. Tutela. Praemunitio. Arx. Umbra. Praesidium. Tutela. Praemunitio. Arx. Umbra. Praesidium. Tutela. Praemunitio. Arx. Umbra. — Заклинание Броуди разносится в воздухе, создавая тьму вокруг нас с каждым произносимым им словом.

Внезапно «У Перл» больше не видно. Ничего нет. Только непроглядная тьма, окутывающая все вокруг нас пятерых и вампиров, намеревающихся уничтожить город.

— Сейчас, — кричит Рейден, и Кассиан срывается с места. Он подпрыгивает в воздух, прежде чем настигает вампиров, и я с благоговением наблюдаю, как он меняется у меня на глазах, превращаясь в волка, когда падает на землю.

Его зубы оскалены, глаза прищурены, а тело напряжено, готовое выплеснуть накопившийся адреналин на врага.

Он бросается на ближайших вампиров, впиваясь зубами в их глотки. Кровь брызжет повсюду, окрашивая непроглядную тьму в насыщенный багровый оттенок.

Мой обзор быстро загораживает вампир, целеустремленно приближающийся ко мне. Инстинктивно мои руки снова сжимают рукояти двух кинжалов, и когда он бросается вперед, протягивая руки, чтобы схватить меня, я уклоняюсь, вонзая отравленное серебро ему в бедра.

Он вопит от боли, и его кровь брызжет мне в лицо. Он падает на землю, но быстро поднимается на ноги, готовый снова броситься на меня, пока яд медленно расправляется по его организму.

Прежде чем он успевает сделать еще один шаг ко мне, Крилл оказывается у него за спиной: его руки сжимают голову вампира с обеих сторон, прежде чем он ее резко поворачивает. Звук ломающихся костей раздается в моей груди с каждым вдохом, и я замираю, приоткрыв рот от изумления, а Крилл подмигивает и переходит к следующей цели.

Черт.

Убрав кинжалы в ножны, я достаю еще два, безмолвно вознося благодарность богам безделушек за то, что в моем распоряжении оказалось несколько флаконов с вампирским токсином.

Кровь пропитала мою одежду, заставляя ее прилипнуть к конечностям, пачкая кожу. Я вытираю лицо, но это бесполезно. Все, что я делаю, это размазываю грязное месиво. Я смогу побеспокоиться о том, как выгляжу, когда закончу здесь.

Переведя взгляд на следующего вампира, я срываюсь с места и приближаюсь к нему со спины, пронзая его с двух сторон, втыкая клинки между ребер, чтобы нанести наибольший урон.

— Ах ты, сука, — рычит он сдавленным голосом, его взгляд прикован к моему, когда он опускается на колени, и я поворачиваю лезвия для пущей убедительности, точно так же, как делала раньше. Его кровь капает с моих пальцев, когда я вытаскиваю свои клинки, возвращая их в кобуру, а затем использую свою магию воздуха, чтобы вызвать приятный звук хруста его шеи.

Мне не должен нравиться этот звук. Он должен заставить меня отшатнуться, но это звук справедливости.

— Еще двое, Адрианна. Ты со мной?

Я смотрю на Рейдена, и удивление затуманивает мое зрение, когда я моргаю на него. Он вскидывает бровь, словно ожидая мгновенного ответа, но я слишком поражена.

— Что случилось с тем засранцем? С тем, кто твердил, что меня нужно защищать любой ценой? С тем, кто верил, что я не смогу этого сделать? — Сейчас не время спрашивать, но я ничего не могу с собой поделать. Мужчина, стоящий передо мной с протянутой рукой, приглашающий меня убить оставшихся вампиров, является полной противоположностью тому, каким он был раньше.

— Этот человек был мудаком. Мудаком, отчаянно пытающимся защитить тебя от всего мира и совершенно забывающий, что тебе не нужна защита ни от кого и ни от чего. Ты гребаный воин, Бунтарка. Итак, ты собираешься оказать мне честь или нет?

Ну, когда он так говорит.

Я киваю, беря его за руку в тот самый момент, когда за его спиной мелькает белая вспышка, а мгновение спустя зубы впиваются в его шею.

Мои глаза расширяются, и меня пробирает ужас, когда я вижу, как тело Рейдена напрягается под укусом разъяренного вампира. Дыхание застревает у меня в горле, адреналин разливается по моим конечностям с такой силой, что мне требуется секунда, чтобы вспомнить, как двигаться.

— Нет! — Кричу я, как будто это слово заставит его остановиться, но оно остается незамеченным, когда я бросаюсь к ним.

Не в силах быстро выхватить клинки, я вскидываю плечо и бросаюсь на нападающего, подхваченная ветром. Я свободно падаю в воздухе, сила магии делает это резче, чем необходимо, но у меня не хватает сил, чтобы вовремя отпрянуть.

К счастью, я отбрасываю ублюдка от Рейдена, опрокидывая его на землю. Он корчится подо мной, извиваясь и пытаясь сбросить меня с себя, но при этом клацает окровавленными зубами в мою сторону. Я пытаюсь удержать контроль над ним, нащупываю два оставшихся клинка с ядовитыми лезвиями и втыкаю их ему в глаза.

Я выдергиваю их, повторяя движение снова и снова, погружаясь без осторожности, и кричу, потому что сдерживаемое напряжение требует выхода из моего тела.

У меня горит горло, и мои действия безжалостны. Даже когда он перестанет пытаться отбиться от меня, даже когда он умрет, я не смогу остановиться.

Если он причинил вред Рейдену…

Нет.

Он не может.

Я не позволю.

Рейден.

Я резко останавливаюсь, ножи подняты и готовы, паника звучит в моем голосе, а мои крики продолжаются.

— Бунтарка. — Это прозвище перекрывает стук моего пульса в ушах, пока я отчаянно ищу его источник, но темнота, которую создал Броуди, окутывается красной пеленой в моих глазах.

Облегчение наполняет мое тело, когда в поле зрения появляется лицо Рейдена, но вида крови, хлещущей из открытой раны на его шее, достаточно, чтобы моя паника снова усилилась.

— Рейден, — кричу я, сокращая расстояние между нами, а мои кинжалы падают на землю. Я обвиваю руками его шею, прижимаюсь к нему, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, но это легче сказать, чем сделать.

— Уходите по переулку. Мы закончим, — заявляет Крилл, но, прежде чем я успеваю понять, что он имеет в виду, Рейден двигается.

Мгновение спустя моя спина прижимается к каменной стене, а мой вампир нависает надо мной. Его рука зажимает рану на шее, а с пальцев капает кровь, стекающая по телу.

— Чем я могу помочь? Скажи мне как помочь! — Восклицаю я, кладя свою руку поверх его, и осматриваюсь вокруг. Мы оказались в небольшой тупичке, который мне знаком, — он находится через два поворота от «У Перл».

Здесь мы должны быть в безопасности. Но я ничем не могу ему помочь.

Блядь. Блядь. Блядь. Блядь. Блядь.

Мне нужно перестать отвлекать внимание этих мужчин. Посмотрите на него. Это все моя вина.

— Нам нужно оказать тебе помощь, Рейден. Быстро. Как? — Мой голос становится громче, в моем тоне отчетливо слышится тревога, а он улыбается мне сверху вниз. Он, блядь, улыбается так, будто из него не течет кровь.

— Все, что мне нужно, — это ты.

Я изумленно смотрю на него. Он не может быть серьезен.

— Я — последнее, что тебе сейчас нужно, — парирую я, гнев струится по моим венам, когда я смотрю на него снизу вверх. — Я причина, по которой Кассиана сегодня ранили, и причина, по которой у тебя идет кровь из шеи, — огрызаюсь я, пытаясь осознать тот факт, что все это произошло в один гребанный день.

Мне нужен перерыв.

Черт.

— Адри…

— Нет, Рейден. Не надо мне сейчас этого дерьма. Помоги мне помочь тебе, — рычу я, и его свободная рука хватает меня за подбородок и сжимает его, заставляя поднять на него глаза.

Кровь размазана по каждому дюйму его тела, блестит на прядях его темных волос. И я не могу даже представить, как я выгляжу, но, похоже, для него это не имеет значения.

— Дай мне минутку, Бунтарка. Со мной все будет в порядке. — Его голос темный, хриплый, усталый.

— Минутку? Гребаную минутку? Рейден, ты…

Мои слова обрываются и забываются, когда он эффективно затыкает мне рот, прижимаясь своими окровавленными губами к моим.

РеЙДЕН

хочу ее.

Она нужна мне.

Я должен обладать ею.

Ее губы мягко и в то же время твердо прижимаются к моим, когда я прижимаю к ним свои, и в моей душе что-то успокаивается, когда мы сливаемся воедино.

Ослабив хватку за ее подбородок, я обхватываю ее лицо обеими руками, запрокидывая ее голову под идеальным углом, чтобы раздвинуть ее губы и ощутить сладость на своем языке.

— Рейден, — шепчет она мне в губы, в стоне сквозит беспокойство, и этого достаточно, чтобы оторвать меня от ее рта, чтобы понять, что не так. — Твоя шея, — выдыхает она, инстинктивно протягивая руку к открытой ране, пока кровь стекает мне за воротник.

— Все в порядке, Адрианна, — бормочу я, отказываясь упоминать о легком помутнее сознания, которое слегка притупляет мое зрение и немного кружит голову.

— Это определенно выглядит не очень хорошо, — ворчит она с укором, и я ухмыляюсь. Я готов истечь кровью прямо сейчас, если это означает, что я смогу снова поцеловать ее. — Нам нужно разобраться с этим. Где Броуди? — спрашивает она, и ее пальцы крепче сжимаются на моей шее, пытаясь создать давление на рану, в то время как ее взгляд устремляется к выходу из переулка в надежде, что маг появится волшебным образом.

Если он это сделает, я убью его.

— Бунтарка… Бунтарка… — Два выдоха, на которых я повторяю ее прозвище, и я снова сжимаю ее подбородок, чтобы она, наконец, посмотрела на меня. Убедившись, что завладел ее полным вниманием, я наклоняюсь ближе. — Я исцелюсь сам… в конце концов. И пока все не случится, есть только ты и я. — Мой тон становится глубже, мрачнее и требовательнее, когда я заглядываю ей в глаза.

Она проводит языком по нижней губе, и ее взгляд опускается на мои губы.

— Когда? Это выглядит плохо, — шепчет она, бросая быстрый взгляд на то место, где ее рука сжимает мое горло. Мне не нужно смотреть, чтобы знать, что ее пальцы будут покрыты кровью. Моей кровью. Это только заводит меня еще больше.

— Все хорошо. И будет еще лучше, если ты снова меня поцелуешь.

Она качает головой в недоумении, но я абсолютно серьезен. Она нужна мне больше, чем мой следующий вздох. Дрожь, проходящая по моим венам, не имеет ничего общего с раной на шее, а всецело связана с ее близостью.

— Рейден, сейчас не время…

Я прижимаюсь своим ртом к ее рту, впиваясь зубами в ее нижнюю губу, и она стонет, но я проглатываю каждый ее крик. Ее протесты бесполезны для меня, но ее стоны… они именно то, ради чего я живу.

Я снова отпускаю ее, и она, пытаясь отдышаться, прижимается затылком к каменной стене позади себя. Ее пальцы не отрываются от моей шеи, согревая мои ледяные вены, пока я удивленно смотрю на нее.

— Ты хоть понимаешь, насколько ты, блядь, феноменальна? — Я выдыхаю, замечая, как она в замешательстве приподнимает брови, и на этот раз мне приходится недоверчиво качать головой.

— Рейден, я…

Я прижимаю большой палец к ее губам, обрывая ее следующие слова. — В следующий раз, когда мое имя сорвется с твоих губ, оно будет произнесено со стоном. В идеале, чтобы при этом твои соки стекали по моим пальцам или, что предпочтительнее, по моему члену. Понятно?

Даже под лунным светом я вижу, как расширяются ее зрачки, как учащается сердцебиение, и как она смотрит на меня со смесью желания и замешательства. Чтобы избавить ее от дальнейшего недоумения, я объясняю ей все подробнее.

— Адрианна, никакие извинения не смогут полностью загладить мою вину за то, что я когда-либо сомневался в тебе. Сегодня вечером ты меня поразила. Твоё бесстрашие, стойкость и великолепие — я хочу всё это. И если я открою тебе маленький секрет, ты не должна рассказывать о нем ни одной живой душе, хорошо? — Она кивает, её глаза широко раскрыты, она ловит каждое моё слово. Мне хочется увидеть её реакцию на мои слова, но ещё важнее, чтобы наш разговор остался между нами. Но её восприятие этих слов важнее всего остального, поэтому я наклоняюсь, прижимаюсь губами к её уху и делюсь своим секретом. — Я переступил порог академии с одной мыслью: стать следующим лидером, новым наследником, королем, каким, я знаю, я могу быть. — Моя грудь сжимается, осознавая, что я уже не тот человек, который вошел в эти двери совсем недавно, и все это из-за нее. — Но, если дело дойдет до этого, что в конце гонки останемся только я и ты… я паду, чтобы увидеть, как ты возвысишься, чтобы увидеть, как ты сияешь, чтобы быть в присутствии твоего величия, когда ты станешь той, кем тебе всегда было предназначено стать.

Откидываясь назад, первое, что я замечаю, это то, насколько расширены ее зрачки, а багровые пятна крови, размазанные по ее лицу, высыхают с каждым мгновением.

— Я бы никогда не попросила тебя об этом, — выдавливает она, ее голос не более чем шепот, и я с ухмылкой качаю головой.

— Тебе и не придется.

Она тянет меня за шею, сокращая расстояние между нами, и берет контроль в свои руки, смыкая наши губы.

Все сантименты уходят, каждое слово исчезает вместе с ними, когда заговаривают наши тела.

Я вслепую тянусь к поясу ее штанов, проскальзывая под материал, и не обнаруживаю больше никаких преград.

Черт.

Она ходила так весь день?

Или только с тех пор, как провела сегодня время с Кассианом?

Блядь.

Когда я проникаю пальцами в ее сердцевину, меня охватывает всепоглощающий жар, а когда я провожу подушечками пальцев по ее входу, ее желание покрывает мою кожу.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу, наблюдая, как ее глаза закатываются от моих прикосновений. Ее киска сжимается вокруг моих пальцев, пока я медленно трахаю ее. Каждое движение выверенное, обдуманное, и ее спина выгибается дугой, отталкиваясь от стены.

Ладонь свободной руки я просовываю под подол ее футболки, но тяжесть ткани сбивает меня с толку.

— Я вся в крови, Рейден, — хрипит она, ее дыхание касается моих губ, и я ухмыляюсь.

— Ты так говоришь, будто это плохо.

— Так и есть.

— По-моему, ты забываешь, кто я, блядь, такой, Бунтарка.

У нее перехватывает дыхание, и я обхватываю пальцами ее запястье, отводя ее руку от своего горла. Ей требуется секунда, чтобы довериться мне, но через мгновение она понимает то, что я уже знаю.

— Она остановилась.

Я киваю, понимая, что напоминание о ране все еще покрывает мою и ее кожу. Расстегнув пуговицы на брюках, я приспускаю их ровно настолько, чтобы освободить свой член от напряжения, вызванного тем, что он был заключен в ткань.

Держа ее руку в своей, я обхватываю ее окровавленными пальцами свою длину, постанывая от прикосновения, а она ахает. — Раскрась мой член в красный, Адрианна.

Она моргает, ощущая вес моего члена в своей руке, когда я отпускаю ее руку. Я хочу чувствовать ее, прикасаться к ней, обладать ею. Я проскальзываю обратно в ее штаны, снова нащупывая ее сердцевину, и, не теряя времени, делаю ее своей.

От первого толчка моих пальцев ее рука сжимается вокруг моего члена, заставляя меня задохнуться, и ей, должно быть, нравится дразнить меня, потому что она делает это снова и снова с каждым толчком моих пальцев.

Наше дыхание смешивается, когда мы смотрим вниз, туда, где мы соединены, но вид моего члена, окрашенного кровью, что-то делает со мной, особенно когда ее пальцы обхватывают мою длину.

— Я собираюсь кончить, Бунтарка, и я хочу сделать это внутри тебя, — хрипло произношу я, продолжая трахать ее пальцами, в то время как другой рукой достаю из кармана презерватив.

— Пожалуйста, — шепчет она, и ее глаза умоляют так же сильно.

Впиваясь зубами в нижнюю губу, я пользуюсь своими способностями, и, прежде чем она успевает моргнуть еще раз, мой член оказывается в защите, ее штаны болтаются на одной ноге, а сама она прислоняется спиной к стене, зависшая в воздухе готовая принять мой член.

— Пожалуйста, — повторяет она, затаив дыхание, когда наши взгляды останавливаются друг на друге.

Мне не нужно снова повторять.

Мои пальцы впиваются в ее бедра, и я притягиваю ее к себе еще чуть-чуть, прежде чем глубоко погрузиться в ее сердцевину. Наши стоны сливаются в один, и мне требуется секунда, чтобы привыкнуть к ее жару.

— Ты для меня все, Адрианна, — прохрипел я, отчаянно желая дать ей все, на что способен, и в то же время требуя от нее все до последней капли для себя. — Ты моя, ты ведь знаешь это, да? Моя, блядь. — Ее глаза пронзают мои со свирепостью, от которой у меня по венам течет огонь. — Скажи это.

Она проводит языком по губам, и я толкаюсь в нее сильнее, быстрее, отчаянно, поощряя ее сказать эти слова.

— Я твоя.

Два слова, едва громче шепота, и я готов рухнуть на колени. Мой член дергается, готовый взорваться от этого заявления, но я сдерживаюсь, отказываясь переходить грань, прежде чем она кончит на мой член.

— Вот и все, Бунтарка. Ты моя, а я твой. Я знаю, что эти ублюдки тоже в этом участвуют, и обещаю, что буду боготворить землю, по которой ты ходишь, но никогда больше не угрожай бросить меня. Не так, как ты сделала это раньше. Никогда.

Мои движения становятся резкими, когда я вдалбливаю в нее каждое слово. Напоминания о ее угрозе уйти в моей комнате было достаточно, чтобы я образумился. Никогда больше эти слова не сорвутся с ее губ. Во всяком случае, не в мою сторону.

— Ты мой, — выдыхает она с удивлением в голосе, глядя на меня, и я ухмыляюсь.

— Да, да, я твой.

Наши губы сливаются воедино, слова больше не нужны, когда я чувствую, как ее киска отчаянно сжимается вокруг моего члена. И в ту секунду, когда она впивается зубами в мою нижнюю губу, сдерживая крики экстаза, я следую с ней за грань.

Тяжело дыша, я теряюсь в волнах экстаза, которые сотрясают мое тело, и как раз в тот момент, когда я думаю, что они закончились, она дрожит, по ней пробегает еще одна волна, и она проникает и в меня тоже.

— Черт возьми, Рейден, — хрипит она, согревая все мое гребаное существо, душу и все остальное.

Опустив ее ноги на землю, я натягиваю на нее штаны, а затем снимаю презерватив со своего члена. Я делаю шаг назад со вздохом, и странное чувство прилипает к моим губам.

— Что это значит, если я чувствую невесомость? Как будто мое сердце спокойно, душа полна, и все мое тело безмятежно?

Она одаривает меня самой милой гребаной улыбкой, которую я когда-либо видел, и делает шаг ко мне. Сжимая мою руку, она наклоняет голову. — Я совершенно уверена, что именно так я бы описала чувство счастье.

Счастье.

Хм.

— Вот что ты заставляешь меня чувствовать, — выпаливаю я, и ее улыбка почему-то становится милее, теплее, счастливее.

— Когда ты не взбалмошный вампир, ты заставляешь меня чувствовать то же самое. Иногда.

— Иногда? Я могу это принять, Бунтарка. Я хочу заставить тебя чувствовать все эти вещи. Всегда, — говорю я, обхватывая ладонями ее щеки и снова прижимаясь своим лбом к ее лбу.

Кажется, что тепло становится только горячее, когда я нежусь в ее объятиях, и этот момент навсегда запечатлевается в моей памяти.

— Ты мне нравишься, Рейден.

— Ты мне тоже нравишься, Адрианна. Очень.

— Очень, — повторяет она, и в ее тоне слышится легкое возбуждение, а я ухмыляюсь ей в ответ.

— Давай выберемся отсюда, приведем тебя в порядок, и я с радостью покажу тебе, насколько это очень, — обещаю я, вибрируя от восторга при звуке ее очередного смешка.

Сладкий звук обрывается, когда она резко шарахается в сторону, а ее смешок превращается в вопль боли, когда она врезается в каменную стену, у которой я только что ее трахал, и мое сердце замирает в груди.

Оглянувшись, я рычу, обнаружив Вэлли, стоящую в начале переулка. Ее рычание направлено на мою гребаную Бунтарку, и мне это не нравится. Ни капельки. По тому, как ее грудь тяжело вздымается, а руки откатываются назад, я понимаю, что это она выбила Адрианну из моих объятий.

Тварь.

— Ты чертовски мне надоела, — заявляет она, со вздохом перекидывая волосы через плечо и переводя взгляд на меня.

— Ты просто напрашиваешься встретить свой конец, Вэлли, — огрызаюсь я, и она закатывает глаза.

— Ну, если ты так считаешь. Давай пойдем и посмотрим, что твой отец скажет по этому поводу, ладно?

— Какого хрена я должен это делать?

— Рейден? — Мягкий голос Адрианны прорезает воздух, когда стук шагов эхом отражается от стен.

Мгновение спустя Крилл, Броуди и Кассиан оказываются позади моей наименее любимой вампирши с недовольными выражениями лиц.

— Рейден, что, черт возьми, происходит? — Спрашивает Касс, указывая через плечо на людей моего отца, выстраивающихся позади них.

— Его вызывают. Пойдем, маленький питомец, — кричит Вэлли со злобным смешком.

Черт.

Когда я смотрю вниз на Адрианну, у меня болит сердце, но я знаю, что мне нужно сделать. Ее брови вздергиваются, когда она встречается со мной взглядом, и я надеюсь, что она заметит мельчайшую искорку в моих глазах, прежде чем я спрячу свои эмоции.

— Идите домой. Встретимся там.

— Но… — я отмахиваюсь от протеста Броуди и поворачиваюсь к Вэлли и людям моего отца.

— Мне нужно кое-где быть.

РеЙДЕН

агровые пятна покрывают мою одежду и кожу, но это ничуть не уменьшает моей уверенности, когда я с размаху распахиваю дверь поместья моего отца. Кричащая отделка всего пространства только усиливает мое раздражение.

Я не хочу быть здесь. Я не должен чертовски быть здесь, но, вопреки здравому смыслу, я захотел убедиться, что держу Адрианну как можно дальше от этого запутанного бардака, который представляет собой происхождение вампиров.

Красное дерево покрывает полы, нижнюю половину стен и парадную лестницу, которую я обхожу в поисках кабинета моего отца. Он будет там. Это то место, где он всегда находится.

Узор в виде лилий на обоях переливается золотом под мерцающими желтыми лампочками, прикрепленными к стенам. Это место похоже на чертов мавзолей, а не на дом. Не знаю, почему я никогда по-настоящему не рассматривал это сравнение до сих пор. Но, похоже, каждое мое общение с Адрианной — это один шаг к истине, которая является моей жизнью. Она помогает мне снять розовые очки, которые прочно сидели на месте, и теперь я, к сожалению, вижу все таким, какое оно есть на самом деле.

Мертвым.

От желания провести рукой по лицу у меня чешутся кончики пальцев, но я отказываюсь показывать даже намек на неуверенность. Не тогда, когда Вэлли отстает от меня на шаг, люди моего отца еще на шаг, и хрен знает, сколько еще камер старик установил с тех пор, как я был здесь в последний раз.

Он одержимый, собственнический и слегка ненормальный. И все же вам следует остерегаться моей матери.

Как бы мне ни было неприятно находиться здесь, я жажду получить ответы на вопрос, какого черта его люди заявились сегодня вечером, да еще и с Вэлли. Мы и так имели дело с достаточным количеством дерьма, а потом ему пришлось прийти и прервать самый идеальный гребаный момент с моей женщиной.

Дверь на кухню открыта, и слабая струйка солнечного света угрожает разогнать рассвет над темнеющими вдалеке холмами. Мои мысли отвлекаются от настоящего, и мне интересно, видит ли Адрианна то же самое.

Сегодня вечером она была… Черт возьми, она была всем и даже больше.

Бесстрашная. Жизнерадостная.

Она была проклятой наследницей.

Я имел в виду каждое слово, которое сказал ей, и был готов сказать ей больше, пока нас грубо не прервали.

— Знаешь, я могу помешать всему этому случиться. — Пронзительный голос Вэлли прорывается сквозь мои мысли, и раздражение прокатывается по моим уставшим конечностям.

Ухмыляясь, я даже не потрудился повернуться в ее сторону, выплевывая свой ответ. — Ты не можешь прекратить нести чушь, которая исходит из твоих уст, так что я не возлагаю больших надежд ни на что другое, и это особенно низкая планка. Кроме того, последнее, чего я когда-либо хотел бы или в чем нуждался, — это твоя помощь.

Она прочищает горло, в этом движении сквозит презрение. — Она изменила тебя.

Мне не нужно смотреть в ее сторону, чтобы знать, что она опустила голову и посмотрела вниз, произнося эти слова. Это само собой разумеющееся. — Хм.

— Ты не собираешься спросить, кто? — настаивает она, слишком нетерпеливая, чтобы устроить сцену, когда мы сворачиваем в коридор и в поле зрения появляется кабинет моего отца.

— Я не дурак. Ты имеешь в виду принцессу Адрианну Рейган. — Я сдерживаю улыбку на губах, когда использую настоящий, полный титул Адрианны, заслужив насмешку Вэлли, как я и ожидал.

— Ты имеешь в виду Адди Рид, — раздраженно огрызается она, и я, наконец, перевожу взгляд влево, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Я не заикался, и ты это знаешь.

Ее губы поджимаются, в глазах появляется гнев, когда она слегка качает головой. — Когда ты поймешь, что она тебе не подходит?

Теперь моя очередь фыркать. — О, я уже знаю, что это так. По крайней мере, в глазах моей семьи. Но реальность такова, что это я для нее не гожусь. Это легко признать, когда смотришь на ситуацию бескорыстными глазами. Ты бы не поняла, что это значит, поэтому я понимаю, что просить тебя даже рассмотреть это как вариант — большая натяжка.

— Мы могли бы быть…

Я поднимаю руку, останавливая любую чушь, которая вот-вот сорвется с ее губ. — Ничем. Мы были и всегда будем ничем. — Изнеможение сквозит в каждом слове. Я устал обсуждать это с ней. Как будто она думает, что в конце концов измотает меня, но этого никогда не случится.

Может быть, это была моя вина, что я так долго соглашался с тем, чего хотели наши родители, но даже тогда это было только на виду у общественности. Я ни разу не прикоснулся к ней — даже не положил руку ей на поясницу, когда мы входили в комнату. Ничего.

У меня нет желания даже смотреть в ее сторону, в то время как Адрианна… Черт, она завладевает моим вниманием, даже не пытаясь, при этом ненавидя меня, и это о чем-то говорит, учитывая, как сильно она ненавидела меня, когда мы впервые встретились.

Это увлекает. Она увлекательная.

— Сынок. — Голос моего отца прорезает воздух, и я останавливаюсь у открытой двери в его кабинет, оценивая его состояние. Может быть, я так же безнадежен, как и Вэлли, потому что я каждый раз оцениваю его, надеясь понять, в каком он настроении, но это невозможно. Он непредсказуем, и ему это нравится.

На его плечах плюшевый темно-бордовый халат, на нагрудном кармане вышита золотая эмблема семейного герба. В правой руке у него хрустальный бокал, наполненный коричневой жидкостью, которая, я уверен, является его любимым бурбоном, а в левой — сигара. На его носу сидят очки без оправы, а серебристые волосы убраны с лица назад.

Но под всем этим я вижу морщинки у его глаз, усталость на лице и сжатую челюсть.

— Потрудишься объяснить, почему твой вызов пришел через нее? — Спрашиваю я, входя в старомодную комнату и указывая пальцем в сторону Вэлли.

— У меня есть имя, — усмехается она, и я свирепо смотрю на нее.

— Ты же не хочешь, чтобы я использовал то, о котором думаю, — ворчу я, ее желание остаться рядом раздражает меня. — Теперь ты можешь идти.

— Мне хорошо там, где я есть, спасибо, — съязвила она, складывая руки на груди и бросая на меня многозначительный взгляд.

— Кровь? Я знаю, что мы вампиры, сынок, но обязательно было быть таким… безвкусным на своем пиру, — бормочет мой отец, прежде чем сделать глоток вкусного напитка, и я обращаю свое раздражение в его сторону.

— К сожалению, это последствия не от укуса зубами, скорее кулаками. Бешеному удалось укусить меня. — Я указываю на свою шею. Несмотря на то, что сейчас рана в основном зажила, я знаю, что остатков будет достаточно, чтобы он понял, к чему я клоню.

Его брови на мгновение хмурятся, прежде чем он быстро стряхивает это. — Ты, должно быть, истощен. Тебе нужно…

— Я в порядке, — перебиваю я, пренебрежительно махнув рукой. — Мне доставило неудобство то, что произошло, но я уверен, что ты в конце концов перейдешь к делу

— Присаживайся, — предлагает он, указывая на темно-красно-золотой диванчик напротив его кресла. Я качаю головой, пока Вэлли устраивается поудобнее.

— Как я уже сказал, по существу, чтобы я мог найти более… приятную компанию.

Мой отец кивает, вертя стакан в руке и переводя взгляд с меня на Вэлли и обратно. — Я не совсем понимаю, зачем ты здесь, — признается он, и я знаю, что ему будет неприятно признавать это. Особенно перед аудиторией.

Однако это проходит мимо ушей Вэлли, когда она предлагает ему объяснение. — Потому что он бросился сражаться с обезумевшими.

Его брови хмурятся, когда он машет сигарой между нами двумя.

— Почему ты был за пределами кампуса?

— Искал обезумевших, как поручила декан, помнишь? — Предлагаю я, и Вэлли усмехается.

— Искать. Это все, чем это должно было быть. Мы задерживаем обезумевших как можно дольше, позже обычного времени, и…

— Подожди, подожди, подожди, — перебиваю я, мой пульс грохочет в ушах, когда я смотрю на Вэлли. — Ты не хочешь повторить это еще раз? — прохрипел я, мой мозг медленно собирает воедино то, что она говорит.

Она закатывает глаза от неудобства, но мне, блядь, все равно. — Я уверена, что ты не плохо слышишь, Рейди, детка, не отставай. — Сука.

— Мы это контролируем, — выдыхаю я, позволяя правде сорваться с моего языка, и на это эта сука еще раз закатывает глаза.

— Конечно, контролируем.

— Как же я раньше об этом не подумал? — Моя мысль срывается с моих губ прежде, чем я успеваю обуздать ее, и мой отец вздыхает, поднося бокал к губам.

— Твоя мать умеет держать все под контролем, сынок. Но почему это привело тебя ко мне, мисс Драммер? — Наконец он делает глоток, два, если быть точным, что никогда не бывает хорошим знаком, потому что каким бы гладким ни был этот бурбон, он все равно обжигает, как сука.

— Мой дядя настаивал. Поскольку моего отца хладнокровно убили, он взял бразды правления в свои руки. — Ухмылка на ее губах не вызывает у меня никаких угрызений совести и ни капли сожаления о смерти ее отца. Наоборот, мне хочется достать хлопушку и устроить чертов праздник.

— Твой дядя, — повторяю я как попугай, пока она каким-то образом не садится еще выше, упуская мимо тот факт, что Адрианна была той, кто зажарила ее отца своей магией.

— Поскольку ты не станешь моим суженым, мой дядя стал менее терпим к твоим ошибкам, — медленно объясняет она, как будто я ребенок, который не может за ней угнаться.

— Я изо всех сил пытаюсь понять ошибки, которые я по видимому совершил, — настаиваю я, пожимая плечами, и она бросает на меня выразительный взгляд с плоской улыбкой, которая не касается ее глаз.

— Конечно, ты не понимаешь, но если тебе нужно, чтобы я объяснила тебе это, то ты подсел на киску фейри, и это приведет тебя к гибели.

— Ух ты. Немного дерзко, тебе не кажется? — фыркая, говорит мой отец, на этот раз предпочитая затянуться сигарой, и я закатываю глаза.

— Дерзкая, как всегда, — заявляю я, и нахмуренные брови моего отца снова превращаются в занозу в моем боку.

— Это неприлично, Вэлли. Если твой дядя настоял на этом, считай, что моего сына основательно отругали. — Он отмахивается от нее, но ее губы кривятся от отвращения, когда она поднимается на ноги.

— Ты не…

Ее слова обрываются, когда мой отец отбрасывает бокал и сигару, позволяя им упасть на пол, когда он бросается в атаку. Нет времени избегать его гнева, и нет смысла откладывать неизбежное, поскольку комната наполняется трепетом при звуке разбивающегося бокала.

Звук разносится по комнате рикошетом в тот самый момент, когда его рука оказывается на моем горле. Его ногти вонзаются в мою плоть, давая ему рычаг давления, когда он поднимает меня над полом.

Я не могу дышать, я не могу думать, я не могу ничего делать, но чувствую его гнев, и все это время пытаюсь вести себя как можно более невозмутимо.

— Больше не перебивай обезумевших. Это приказ. — Его мрачный и зловещий голос гремит вокруг нас, и я слышу, как Вэлли ахает, прежде чем мой отец отпускает меня так же быстро, как и схватил.

Я падаю на пол, мои колени с глухим стуком ударяются о пол, и я упираюсь руками в ужасный ковер подо мной, пытаясь отдышаться.

— Вот и все. Теперь ты можешь идти, — объявляет мой отец.

— Пойдем, Рейди, — говорит Вэлли, шмыгая носом. Как будто это глубоко расстраивает ее, хотя это произошло только потому, что она этого хотела.

— Мне и здесь хорошо, — прохрипел я, мое горло горит, и она смущенно усмехнулась.

— Ты не можешь хотеть оставаться здесь с мужчиной, который с такой легкость причиняет тебе вред.

— Поверь мне, из двух вариантов, которые у меня есть прямо сейчас, я по-прежнему предпочитаю этот, — ворчу я, поднимаясь на ноги и встречая ее взгляд со скучающим выражением лица.

Как и следовало ожидать, она закатывает глаза. — Неважно. Увидимся утром, — заявляет она, направляясь к двери.

— Желательно нет, — бормочу я, когда она неторопливо выходит из комнаты, не оглядываясь.

Дверь со щелчком закрывается за ней, и я оседаю на месте.

— Мне очень жаль, сынок.

Я смотрю на своего отца, наблюдая, как его губы печально сжимаются, а глаза по-прежнему устремлены в пол.

— Все в порядке, — выдыхаю я, потирая шею, когда он качает головой.

— Это не так, и никакие слова извинения не остановят боль, которую я причинил. Любую из них.

— Я уверен…

— Тебе нужен флакон? — предлагает он, направляясь к шкафчику в дальнем углу, где у него хранится смехотворное количество доступной ему крови.

— Я в порядке.

— Я чувствую, что ты слаб, — настаивает он, в его глазах мелькает беспокойство, когда он оценивает меня, но я качаю головой.

— Я в порядке.

— С тобой никогда ничего не бывает в порядке. Использование этого слова дважды за такой короткий промежуток времени вызывает беспокойство, мягко говоря.

Я сжимаю губы. Как бы мне ни было больно, я не так измучен, как мужчина передо мной. Сейчас я вижу это лучше, чем когда-либо, но это даже отдаленно не то, во что я готов погрузиться.

— Где мама? — Спрашиваю я, заслужив вздох.

— А ты как думаешь?

— Скорее всего, с дядей Вэлли, — говорю я, и он кивает. Похоже, это тоже другая тема, не для сегодняшнего дня. Прочищая горло, я возвращаюсь к сюрпризу, о котором узнал ранее. — Мы действительно их контролируем?

— Конечно, — отвечает он, его голос пропитан разочарованием и отчаянием.

— Все это время?

Его взгляд встречается с моим. — С самого начала.

Твою мать. — Почему?

— Ты знаешь почему, — бормочет он с многозначительным взглядом.

— Как обезумевшие вампиры собираются завоевать нам замок, королевство? — Мои брови сжимаются в замешательстве.

— Точно так же, как это дает вампирам все остальное… страх.

АДРИАННА

лядя на пустое место, где несколько мгновений назад стоял Рейден, я прислоняюсь к каменной стене позади себя, пытаясь осознать, что, черт возьми, только что произошло.

Мы перешли от борьбы с обезумевшими к траху, а затем… к уходу?

— Вы уверены, что с ним все будет в порядке? — Бормочу я, беспокойство переполняет меня, когда я вытираю рукой свое окровавленное лицо.

Какая-то часть моего мозга напоминает мне, что мне не должно быть до этого дела, но отрицать это больше невозможно. Не после этого. Не то чтобы я даже могла объяснить, что это было.

Я так облажалась.

— Он большой мальчик. Он может постоять за себя, — отвечает Броуди, присаживаясь на корточки рядом со мной. Мягкая улыбка трогает уголки его рта, а в глазах застилает усталость.

— Я знаю это. Он просто…

— Просто он трахнул тебя так основательно, что ты не хочешь, чтобы кайф заканчивался? — говорит он с ухмылкой.

— Отвали, — ворчу я, не в силах скрыть улыбку на своем лице, когда толкаю его в плечо. В ту же секунду, как я это делаю, я морщусь, морщу нос от внезапной боли, пронзающей мою руку.

— Тебе больно? — Он наклоняется вперед, забывая о юморе, когда серьезность захлестывает его.

— Я в порядке, — бормочу я как раз перед тем, как он прижимается к моей руке, и на моем лице снова появляется то же выражение.

— Этот взгляд говорит об обратном, — указывает он понимающим взглядом, и я вздыхаю.

— Наша принцесса фейри ведет себя так упрямо и… по-королевски? — Спрашивает Крилл, и мой взгляд прищуривается к нему, когда он стоит, засунув руки в карманы. На его плаще пятна крови, но по большей части он чист. Не такой чистенький, как Броуди, на котором нет ни единой капли.

— Это грубо, — говорю я, надув губы, и Броуди хихикает.

— Это мило, — парирует он, с ухмылкой касаясь моего носа, прежде чем предложить мне руку. — Давай доставим тебя домой, чтобы мы могли осмотреть твою руку.

Мой желудок переворачивается, когда я беру его за руку другой рукой и встаю. — Это будет означать тошноту, не так ли? — Мысль о том, чтобы двигаться куда-либо со скоростью, превышающей скорость улитки, прямо сейчас совершенно отталкивает.

— Нет, я же с тобой, Кинжал, — выдыхает он, убирая с моего лица выбившуюся прядь волос. Слава богу, у него крутые способности мага. Теперь он нравится мне еще больше.

Он притягивает меня ближе, готовый переместить нас, когда я кладу руку ему на грудь. — Подожди, а как же Флора и Арло? — Я сопротивляюсь, помня об их участии, но я была настолько поглощена собой, что даже не знаю, где они, и это меня не устраивает.

— Они в порядке. Они вернулись в академию с Тора и остальными наблюдателями-придурками, — ворчит Кассиан, давая знать о своем присутствии, когда его пристальный взгляд обводит меня с головы до ног.

Я закатываю глаза при упоминании студентов, которые были совершенно счастливы ничего не делать, прежде чем мои мысли возвращаются к наблюдению за Флорой в действии.

— Она была нереальной, — бормочу я, и Броуди успокаивающе сжимает мою здоровую руку.

— Она была потрясающей.

— Была, — подтверждаю я, сияя от силы, которую продемонстрировала Флора. Жалкая гребаная фейри, которая делала гораздо больше, чем кто-либо другой.

— Он тоже, — добавляет Крилл, имея в виду Арло, и я киваю, когда Кассиан закатывает глаза.

— Конечно, — ворчит он, не ожидая, что похвала прозвучит о ком-то другом еще.

— Но…

— Не такой потрясающий, как ты, принцесса, — заявляет Крилл, прерывая мою реплику и полностью отвлекая меня.

— Прекрати, — ворчу я, отмахиваясь от него, и он ухмыляется.

Прежде чем кто-либо успевает сказать еще хоть слово, земля уходит у нас из-под ног, Кассиан, касаясь моей шеи и руки Броуди, в то время как Крилл тянется к волку. Когда мир вокруг нас снова затихает, я быстро узнаю комнату, в которой мы находимся.

— У Кассиана? — Спрашиваю я, когда все делают шаг назад, а сам мужчина пожимает плечами.

— Она самая большая, к чему у нас есть доступ с тех пор, как Рейдена здесь нет, — предлагает он, и при упоминании моего вампира у меня внутри снова все сжимается от беспокойства и страха.

— У него было сильное кровотечение, — бормочу я, инстинктивно поднимая руку к шее.

— Но оно прекратилось, так что не волнуйся. О чем тебе нужно беспокоиться, так это о том, как он собирается восстанавливаться, — говорит Кассиан, почти посмеиваясь, и я хмурюсь.

— Что?

— Знаешь, — перебивает Броуди, щелкая зубами, прежде чем притвориться, что сосет с запястья, и с наслаждением потирает живот.

Я сглатываю, вспоминая о дикой боли, которая пронзила мое тело, когда Вэлли проделала то же самое со мной, и от этого у меня по спине пробегают мурашки.

— Я беспокоюсь за его жертву, — признаюсь я, качая головой, когда Кассиан бросает на меня удивленный взгляд.

— Я думал, ты будешь добровольцем.

Моя голова откидывается назад. — После нападения Вэлли? Ни хрена подобного.

Броуди наклоняется, берет меня за щеку и приподнимает мое лицо, чтобы заглянуть ему в глаза. — Я имею в виду, она позволила своим острым кончикам отравить тебя. Это то, что я лечил. Рейден бы так не поступил. К тому же мне говорили, что это довольно незабываемое ощущение, — предлагает он, поводя бровями и оставляя мой мозг похожим на кашу.

— Звучит так, будто кто-то испытал это на себе, чтобы узнать, — выпаливаю я, поднимая брови, но он просто пожимает плечами. Пожимает гребаными плечами.

— Ревнуешь? — спрашивает он, снова щелкая меня по носу, и я вздыхаю.

— Очень.

— Из-за того, что это было сделано, или…

— Из-за того, что кто-то сделал это с тобой, — огрызаюсь я, с трудом скрывая раздражение, когда зеленоглазый монстр овладевает мной.

— Принято к сведению, — отвечает он с ухмылкой, и Крилл шлепает его по затылку.

— Не будь самодовольным, — ворчит он, заставляя Броуди улыбнуться шире.

— Я бы никогда.

Он полон дерьма, и мы все это знаем.

— Я подготовил для тебя ванну, — заявляет Кассиан, и я поворачиваюсь к нему с широко раскрытыми глазами.

— Ванну?

— Ты не принимаешь ванну? — Спрашивает Крилл, хмуро глядя на меня, и я понимаю, что единственный раз, когда он был в моей комнате, был в тот момент, когда он влез в окно и вылетел прямо за двери из-за защиты, которую установил Броуди.

— У нас общая душевая. Я удивлена, что Кассиан не рассказывал вам об этом. У него так много опыта в этом, — размышляю я, радуясь переходу разговора на более легкие темы. Особенно когда Кассиан закатывает на меня глаза.

— Конечно, он в курсе, — ворчит Броуди, в его глазах вспыхивает искорка ревности, когда он кладет руку мне на спину. — Давай отведем тебя туда, чтобы я мог осмотреть твою руку, ладно?

— Со мной все в порядке, — настаиваю я, когда мы направляемся в отделанную мрамором ванную, и я снова остаюсь с открытым ртом от удивления. Это так же потрясающе, как и в прошлый раз, когда я была здесь, и совсем не похоже на туалетные кабинки в здании фейри.

— Конечно, это так, — заявляет Броуди, и я надуваю губы.

— Я не лгу.

— Конечно, нет.

Переключая свое внимание с кремовых мраморных поверхностей, которые касаются каждого дюйма ванной, на мага рядом со мной, я выпрямляюсь. — Я не лгу. Смотри.

Я двигаю рукой, поднимая ее рядом с собой, но не успеваю продвинуться больше чем на несколько дюймов, как снова опускаю ее, поморщившись.

— Ты ужасная лгунья, Кинжал, — говорит он со смешком, и я закатываю на него глаза.

— Неважно, — ворчу я себе под нос, тема давно забыта, пока он помогает мне снять окровавленную одежду.

Каждый слой материи со шлепком падает на пол, и я съеживаюсь, когда замечаю свои испачканные красным волосы, которые больше не выглядят светлыми и золотистыми после сегодняшних событий.

Броуди, не теряя времени, ведет меня к огромной ванне, как только я раздеваюсь, и я стону от наслаждения, когда горячая вода покрывает мою кожу. Как только я сажусь, он зовет Крилла, который появляется мгновением позже.

— Присмотри за ней, пока я сбегаю за тем, что мне нужно, — приказывает он, и я качаю головой.

— Мне не нужно…

— Ш-ш-ш, — бормочет он, целуя меня в висок. — Я ненадолго, Кинжал, — добавляет он, прежде чем выбежать из комнаты.

Я погружаюсь глубже в воду, позволяя пузырькам плавать вокруг меня, пытаясь снять напряжение с моих конечностей. Мной овладевает спокойствие, которое я никогда не думала, что почувствую снова после того, как адреналин ранее пробежал по моим венам, и я удовлетворенно вздыхаю.

— Ты была бесстрашна там, — заявляет Крилл, прислоняясь спиной к богато украшенному туалетному столику, черные чернила на его шее поблескивают в отражении в зеркале позади него.

Я пожимаю плечами, дрожа от комплимента. — Я просто действовала инстинктивно.

— Ну, это невероятные инстинкты, — настаивает он, заставляя меня улыбнуться, когда я мычу в знак согласия.

— Как сильно твой брат будет злится завтра?

— Ты имеешь в виду сегодня? — уточняет он, указывая на окно, и я вздрагиваю при первом проблеске солнца, пробивающегося сквозь матовое стекло.

— Сегодня нам нужно будет идти на уроки, — говорю я, задыхаясь, от усталости мое тело ноет от этой перспективы.

— О, черт возьми, нет. Его гнев будет длится весь день, — отвечает Крилл, качая головой, и мое тело расслабляется от его вспышки.

— Но он будет взбешен, — повторяю я, и он вздыхает.

— Внутренне он будет зол, что не мог присоединиться к нам. Внешне — он будет в ярости, — признается он, но я, кажется, не могу расстраиваться из-за предвкушения этого. Мы поступили правильно, и мне все равно, что скажут другие.

— Звучит весело, — размышляю я, и он ухмыляется.

— Не особо, но мы можем отдохнуть и не торопиться. Мы устали защищать королевство. Пусть примут это, — настаивает он, и я не могу отрицать тот факт, что мне нравится, как это звучит.

С легкой улыбкой я закрываю глаза, наслаждаясь моментом расслабления.

— Я вернулся. Скучала по мне? — Спрашивает Броуди, заходя в ванную, и Крилл усмехается.

— Как по дыре в голове.

Броуди даже не обращает внимания на это замечание, опускаясь на колени рядом с ванной. — Думаю, я достал все, что мне нужно, — объясняет он мне, позвякивая несколькими флаконами и безделушками перед собой и начиная негромко напевать.

— Sano. Consano. Sano. Consano. Sano. Consano. Sano. Consano. Sano. Consano.

Тепло разливается по моим рукам, когда он проводит по поверхности несколькими веточками шалфея, смоченными в порошке. Когда жар отступает, я поднимаю руку, не чувствуя ни боли, ни сопротивления.

— Спасибо.

Его улыбка поражает меня прямо в грудь. — Не за что. А теперь давай уложим тебя в постель.

При этих словах в дверях появляется Кассиан с огромной футболкой в руке.

— Это не моя…

— Заткнись и надень это, Альфа, — парирует он, прежде чем я успеваю продолжить спор, а у меня нет сил давить.

Броуди и Крилл выходят из комнаты, когда к ним подходит Кассиан с футболкой в одной руке и пушистым полотенцем в другой. Он терпеливо стоит рядом, пока я вытираюсь, моя магия стремится взять верх, но ощущение его взгляда на мне, когда я пользуюсь полотенцем, перевешивает все остальное.

Слишком быстро я тянусь к футболке, наши пальцы соприкасаются ровно настолько, чтобы по моему позвоночнику пробежала дрожь, но мое естество протестует. За последние двадцать четыре часа два моих Криптонита измотали его наилучшим из возможных способов. Ей нужен перерыв, несмотря на то, что все остальное мое тело жаждет внимания.

— Есть новости от Рейдена? — Спрашиваю я, пытаясь высунуть голову из сточной канавы, и он качает головой.

— Пока нет, — говорит он, поправляя подол своей футболки на моих бедрах, прежде чем взять меня за руку и повести в спальню. Он не останавливается, пока я не сажусь на край его кровати, его простыни мягкие подо мной.

— И ты ожидаешь, что я усну? — Я парирую, подавляя зевок, и он снова качает головой.

— Нет, я ожидаю, что ты отдохнешь.

Я ерзаю, пока не упираюсь спиной в изголовье кровати, и появляется Броуди, чтобы откинуть простыни.

— Это значит ослабить бдительность, — бормочу я, неуверенность сжимает мне горло.

Броуди наклоняется, обхватывая ладонью мою щеку. Мягкость его улыбки не соответствует свирепости в его взгляде, когда он говорит. — Кинжал, давай будем честными. Я думаю, ты уже это сделала.

АДРИАННА

ормотание вибрирует в комнате, выводя меня из глубин темноты. Моя голова тут же начинает болеть от раздражающей мигрени, и мое зрение размывается, как будто это длится целую вечность, пока я пытаюсь сосредоточиться на окружающем. Усталость обвивает меня, оставляя меня в тумане, пока я не слышу характерный звук раздраженного вампира.

Мое внимание обостряется, я вижу Рейдена и Кассиана, стоящих в ногах кровати, где я лежу с Криллом с одной стороны и Броуди с другой. Они оба без сознания. Нога Броуди перекинута через мою, а ладонь Крилла лежит на моей талии.

— Привет, — бормочу я, привлекая внимание двух горячих голов в изножье кровати. Челюсть Кассиана сжимается, когда он пристально смотрит на Рейдена, который поворачивается ко мне с ослепительной улыбкой на лице.

— Я же говорил тебе не будить ее, — рычит Кассиан, но Рейден отмахивается от него, даже не взглянув.

Крови больше нет, и раны на его шее не видно, и это успокаивает что-то внутри меня.

— Бунтарка.

Я вздыхаю, намереваясь слушать, как он снова и снова использует мое прозвище.

— Ты выглядишь… хорошо, — бормочу я, все еще оглядывая его с головы до ног, убеждаясь, что он цел и невредим.

— Я знаю, — отвечает он, подмигивая, заставляя меня сузить глаза.

— Значит, ты снова стал самим собой, — констатирую я, заставляя его покачнуться на пятках с озорной ухмылкой. Как бы это ни раздражало, это только помогает успокоить беспокойство, которое сеяло хаос в моем теле.

Я пытаюсь избавиться от его воздействия на меня и принять невозмутимый вид, но у меня ничего не получается, и его взгляд темнеет, заставляя мои бедра сжиматься, пока я выдерживаю его горячий взгляд.

— Скучаешь по мне так скоро? — спрашивает он, кивая на Крилла и Броуди, лежащих по бокам от меня, и я пожимаю плечами.

— Ревнуешь? — Я выдыхаю, изо всех сил пытаясь сдержать усмешку, поскольку его взгляд продолжает темнеть, а зрачки расширяются прямо у меня на глазах.

— Очень, — хрипит он, демонстративно поправляя свой член за штанами, и Кассиан смеется над его маленьким представлением.

— Ну, она ревновала меня раньше, так что попробуй побить это, — ворчит Броуди, сильнее обхватывая меня ногой и утыкаясь лицом в изгиб моей шеи. Пальцы Крилла сжимаются на моей талии, подтверждая, что он тоже не спит, но, похоже, для вампира это не имеет значения.

— Ну, я недавно был глубоко внутри нее, так что…

— Хватит, — перебивает Кассиан, его лицо краснеет от раздражения, и я использую неловкость в воздухе как повод улизнуть на минутку.

— Я так не думаю, — возражает Рейден, более чем довольный продолжать давить, как он обычно делает.

Я мгновенно скучаю по теплу, исходящему от Броуди и Крилла, когда выскальзываю из-под них, получая жалобный стон от них обоих. Я бормочу что-то насчет туалета, избегая протянутой руки Рейдена и пристального взгляда Кассиана, быстро закрывая за собой дверь.

Делая глубокий вдох, я протираю лицо рукой. Думаю, это первый раз, когда я просыпаюсь в окружении их всех. Определенно, это первый раз, когда я просыпаюсь зажатой между ними двумя, и то, что это отвлекает, работает не совсем в мою пользу.

Я быстро опорожняю мочевой пузырь и мою руки, прежде чем, наконец, осмеливаюсь взглянуть на себя в зеркало. Мои светлые волосы торчат во все стороны, глаза опухшие, как у чертовой рыбы фугу, а кожа выглядит бледной. Я совершенно уверена, что прямо сейчас могла бы замаскироваться под бутылку молока или труп, ни то, ни другое не звучит привлекательно. Не тогда, когда по ту сторону двери четверо мужчин. Четверо мужчин, в которых я больше не могу отрицать свою потребность.

Вздыхая, я встряхиваю руками, пытаясь избавиться от раздражения, ползущего вверх по позвоночнику, но это неизбежно. Я здесь, думаю о члене — точнее, о нескольких членах, когда я должна думать о королевстве. Сейчас не время для меня быть эгоисткой.

Когда мои мысли путаются из-за моей текущей ситуации, я в первую очередь сосредотачиваюсь на себе. Оставшись без желанной аудитории, я использую свою магию, чтобы заплести волосы в косу короной вокруг головы, прежде чем плеснуть водой в лицо, надеясь, что это поможет с опухшими глазами, но это не так просто, как с моими волосами.

— Бунтарка, я принес тебе кое-какую одежду. Она на полках, — кричит Рейден с другой стороны двери, слегка постукивая костяшками пальцев.

— Спасибо, — бормочу я, хмурясь, когда понимаю, о чем именно он говорит. — Ты заходил в мою комнату без меня? — Спрашиваю я.

— Ты бы разозлилась, если бы я это сделал? — спрашивает он с ноткой неуверенности в голосе.

— Да.

— Даже если бы это было сделано для того, чтобы раздобыть тебе одежду, которая спасет тебя от позорной прогулки?

— У меня была одежда, — парирую я, вспоминая, во что была одета прошлой ночью, и он усмехается.

— Я совершенно уверен, что Кассиан сжег ее. После такого количества крови которой она была покрыта, шанса выжить у нее не было, — объясняет он, заставляя меня поджать губы, пока я быстро одеваюсь.

— Ты должен перестать заходить в мою комнату, Рейден, — заявляю я, распахивая дверь и обнаруживая его прямо передо мной. На его лице нет даже намека на извинение, что напоминает мне, что, возможно, мне стоит подумать о том, чтобы выбросить эти чертовы розы. На этот раз навсегда.

— Мне очень жаль.

— Нет, это не так.

Он пожимает плечами, облизывая губы, чтобы скрыть ухмылку на своем лице, и это чертовски раздражает меня. Я слишком устала для этого.

Я прижимаю кончики пальцев к вискам, морщась от головной боли, которая начинает колотиться все громче. — Который час?

— Одиннадцать, — отвечает Крилл, присаживаясь на край кровати с натянутой улыбкой на лице.

Мои глаза расширяются от удивления. Такое чувство, что я почти не спала, и хотя прошло всего несколько часов, мне почему-то кажется, что прошла большая часть дня.

— Ты, должно быть, проголодалась, — бормочет Броуди, и я качаю головой.

— Мне нужно подумать, прежде чем есть.

— О чем? — Спрашивает Рейден, в замешательстве хмуря брови, и я вздыхаю.

— Я не знаю, с чего начать. — Это правда, и именно это вызывает еще большую головную боль.

— Для этого мы и здесь, — предлагает Броуди, пока Кассиан стоит, скрестив руки на груди, и пристально смотрит на меня.

Я качаю головой, и в следующий миг Броуди оказывается передо мной. — Не смей снова подымать свои стены, — предупреждает он, запрокидывая мой подбородок назад, когда Крилл вздыхает со своего места рядом с кроватью.

— Они уже подняты, — добавляет Крилл, и я ненавижу то, что у них всегда есть способность видеть меня насквозь. Стены это или нет, но я бы хотела, чтобы никто не имел надо мной такой власти.

— Что тебе нужно, принцесса? — Спрашивает Крилл, протискиваясь мимо всех.

— Просто подумать, — признаю я, и странное чувство сжимает мою грудь. Мне не нравится объясняться с кем-либо, но это не похоже на то. Это кажется… обнадеживающим, я думаю. Я, блядь, не знаю. Мне тоже нужно об этом подумать.

— Где? — спрашивает он, его поведение остается расслабленным, в то время как я чувствую напряжение от остальных троих.

— Не здесь, — признаю я, резко выдыхая, когда чувствую, что осуждающие взгляды впиваются в меня еще больше.

— Хорошо, — отвечает он, и я проскальзываю мимо Рейдена к своему спасению среди безумия, которым являются мои Криптониты, но это не останавливает вспыльчивого вампира от попыток вмешаться.

— Хорошо? Это определенно не хорошо, — ворчит он, руки сжимаются в кулаки по бокам, снова разжигая гнев в моих венах.

Я зажимаю переносицу, пытаясь сдержать гнев, когда Крилл заговаривает.

— Ты делаешь только хуже. — Он, блядь, не ошибается.

— Что еще может быть хуже? — Рейден огрызается, его собственное раздражение выходит на поверхность. — Я узнал, что вампиры контролируют обезумевших вампиров. Вдобавок к тому факту, что главные вампиры также в сговоре с другими ведущими мудаками, намеренными заставить нас стать сужеными. И все это в то время, как некоторым из нас приходится прятать членов семьи в целях безопасности, чтобы их не использовали против нас. Снова.

— Звучит тяжеловато, но теперь, когда ты упомянул об этом, это шокирует, но не удивляет что это дело рук вампиров, — размышляет Броуди, озабоченно поднимая брови и переводя взгляд с Крилла на Рейдена, а затем на меня.

— Это тяжело, — возражает он, и я вздыхаю, поднимая руку, чтобы прервать его.

— История с сужеными… Может быть, с этим покончено. Они бы уже наверняка начали действовать.

Рейден смотрит на меня так, словно из моей шеи выросла вторая голова, и недоверчиво качает головой. — Они ждали так долго, выжидая своего часа. Они не славятся своим терпением, Адрианна. Они снова сделают ход. И скоро, я могу это гарантировать.

— Мой отец действительно это сказал, — бормочет Броуди, напоминая мне о нашем разговоре. Кажется, это было целую вечность назад, но прошло совсем немного времени.

Прижимая пальцы к вискам снова, я чувствую, как боль только усиливается.

— Вы заставляете меня мыслить непоследовательно, и это разрушает мой мозг, — ворчу я.

— Что? — Кассиан бормочет, в этом единственном слове сквозит замешательство.

— Мне нужно разложить все по полочкам, а вы смотрите только на картину в целом. Сначала мне нужно оценить каждую отдельную проблему, прежде чем я соберу все воедино. Иначе для меня это будет слишком тяжело.

Руки Крилла опускаются мне на плечи, заставляя посмотреть ему в глаза. Его взгляд мягкий и успокаивающий, но губы сжаты в тонкую линию. — Иди. Подумай.

— Нет. Не ходи и не думай. Если прошлая ночь чему-то нас и научила, черт возьми, если последние несколько недель чему-то нас научили, так это тому, что она одна не в безопасности, — ворчит Рейден, отчего у меня по спине пробегает холодок.

— И я думала, что прошлой ночью доказала, что могу постоять за себя. И не только это, я, блядь, предупредила тебя, что будет, если ты продолжишь так подрывать мои позиции.

— О, я не сомневаюсь в твоих способностях, Адрианна. Это не моя проблема, но если мы можем избежать опасности, я думаю, мы должны. И даже не начинай с этими чертовыми угрозами. Я говорил тебе это прошлой ночью. — Его предупреждение звучит громче моего, и я сглатываю. На долю секунды я колеблюсь, пока его слова не повторяются в моей голове, и сдержанность, за которую я держалась, не выскальзывает у меня из пальцев.

— Ты так думаешь?

— Да. — Он энергично кивает, и я усмехаюсь.

— Ребята, — прерывает Броуди, словно чувствуя гнев, который я излучаю в воздухе вокруг себя.

— Нет, пожалуйста, продолжай. Что еще ты думаешь?

Руки Крилла опускаются с моих плеч, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть Рейдену прямо в глаза. Вампир поднимает руки, сдаваясь, но решимость не покидает его глаз.

— Я не хочу ссориться, Адрианна.

— Нет, ты хочешь, чтобы я следовала за тобой по пятам, кивая в знак согласия со всем, что ты думаешь, — огрызаюсь я, не в силах сдержать чистую ярость, которую его слова вызвали во мне.

— Нет, я…

— Оставь это, — огрызаюсь я, поворачиваясь к двери.

Мне нужно убраться отсюда прямо сейчас. Я не могу дышать, и маленькая часть меня не может решить, слишком остро я реагирую или нет. Немного свежего воздуха придаст мне равновесия, которого я ищу, а это только разозлит его. Но пусть будет так. Я, блядь, сама по себе.

— Подожди, — зовет он, и я почти ожидаю почувствовать его хватку на себе при следующем вдохе, но этого не происходит.

— Отпусти ее, Рейден, — бормочет Кассиан, его спокойствие во всем этом немного нервирует, но это удивляет меня еще больше, когда я оглядываюсь через плечо и вижу, что он удерживает Рейдена от движения ко мне. Это всего лишь рука на его плече, но, кажется, это помогает.

— Если с ней что-нибудь случится, я буду винить тебя, — рычит он, обращаясь к Криллу, который кивает своему другу, прежде чем подать мне знак убираться оттуда к чертовой матери.

Дверь захлопывается за мной, когда я сбегаю вниз по лестнице и выбегаю прямо через парадную дверь. Я не могу решить, прав он или безумен, но в любом случае, все это нелепо.

Прежде чем я осознаю это, я оказываюсь у фонтана на развилке дорожек, обдумывая свои варианты. Я могу прогуляться, могу сходить за едой или могу поспешить в свою комнату. Несмотря на другие варианты, последний кажется наиболее привлекательным. Как бы мне ни было досадно, но он не ошибается, и моя защита на моей комнате обезопасит меня.

Приняв решение, я направляюсь к зданию фейри, мой темп ускоряется еще больше, когда оно появляется в поле зрения. Я хватаюсь за дверную ручку и поворачиваю ее, но замираю, когда слышу движение в высоких кустах слева от меня.

Мой пульс звенит в ушах, когда мой взгляд устремляется повсюду. Когда движение колышет листья, я выпрямляюсь, готовая защищаться.

После последнего шороха кто-то выходит на открытое пространство, и мое сердце замирает в груди.

— Привет, Адрианна.

Черт.

— Мама.

АДРИАННА

е взгляд скользит по мне, оценивая каждую деталь, и глаза сверкают в утреннем солнце, пока я сжимаю зубы, чтобы челюсть не отвисла от неожиданности. Неприятное чувство поднимается по позвоночнику, заставляя пальцы непроизвольно сжаться по бокам, пока я оглядываю ее в ответ.

Я не могу понять ее чувства или эмоции. Она надежно скрывает их, что только усиливает мою настороженность. Из всех опасностей, о которых мог бы предупредить меня Рейден, вряд ли это была бы одна из них.

Хотя ее присутствие злит меня, еще больше раздражает то, что Рейден был прав. Теперь нигде не безопасно. Но это не значит, что я не могу постоять за себя.

Ее волосы собраны в гладкий хвост. Она в джинсах, белой футболке и клетчатой рубашке. В моих детских воспоминаниях она никогда так не выглядела, но, думаю, это потому, что тогда она не была самой собой. Не так, как сейчас

Прочищая горло, я сжимаю губы в тонкую линию и смотрю на нее, приподнимая бровь. — Почему ты здесь?

— Чтобы увидеть тебя, — признается она, переплетая пальцы и наклоняя голову, но не сводит с меня взгляда, разглядывая меня сквозь ресницы, как будто она беззащитна.

Я не могу сдержать насмешку, которая обжигает мне горло, и качаю головой. — Ты увидела. Что-нибудь еще? — Она поджимает губы и делает неуверенный шаг ко мне, но я поднимаю руку, останавливая ее следующее движение, продолжая качать головой. — Останься, там где ты стоишь.

Она кивает, расцепляя пальцы и встряхивая ими по бокам. Она выпрямляется, делая глубокий вдох, и моя грудь сжимается, когда я наблюдаю, как она отмахивается от своей уязвимости, пряча свои слабости так же быстро, как и раскрывала их. Меня беспокоит не тот факт, что она возводит стены, а тот факт, что у меня такие же реакции как у нее. Признание того, что между нами есть что-то похожее, клубится у меня внутри, как яд.

— Извини, я… я просто… — Ее слова замолкают, когда она пытается найти подходящий уровень дерьма, чтобы достучаться до меня, но я не собираюсь иметь дело ни с чем из этого.

— Ты просто что? — Я нажимаю, готовая убраться отсюда нахуй. Почему, черт возьми, я просто не оставлю ее здесь и не пойду в свою комнату?

Черт.

Я не могу заставить себя пошевелиться, и это бесит меня еще больше. Любопытство побеждает.

— Я хотела увидеть тебя. — Слова срываются с ее губ шепотом.

Я поднимаю взгляд, пытаясь оценить ее под другим углом, но не нахожу ничего другого. — Я тебе не верю.

— Не удивительно, — отвечает она с натянутой улыбкой. Я открываю рот, но ничего не произношу, и реальность такова, что мне нечего ей сказать.

Мне удается сделать глубокий вдох, сдерживая раздражение в голосе, когда я поворачиваю дверную ручку. — Что-нибудь еще?

Ее брови вздергиваются, пристальный взгляд скользит по мне. Я чувствую, как ее мозг лихорадочно работает от необходимости продолжить разговор.

— Как Нора?

Я вижу красный. Красный, гребаный красный. Я делаю шаг к ней, указывая пальцем в ее сторону, когда огрызаюсь. — Не произноси ее имени своим гребаным ртом. — Она в шоке таращится на меня, и я усмехаюсь. — Ты удивлена? Тебе не следовало бы. Ты ожидала, что это будет какое-то милое воссоединение? Новость, это не так. — Я чувствую, как моя грудь нагревается от повышающегося кровяного давления, поднимается вверх по шее и покалывает руки до кончиков пальцев.

— Я просто… — Ее слова снова умолкают, и мои ноздри раздуваются от гнева.

— Кажется, ты просто не можешь закончить это предложение, и, честно говоря, у меня нет желания знать, что вертится у тебя на кончике языка, — рычу я, открывая дверь в здание фейри.

— Адрианна, мне жаль, — выпаливает она, снова привлекая мое внимание. Ее рука прижата к груди, а губы дрожат.

— За что?

— За… в-в-се, — заикается она, и я качаю головой.

— У меня такое чувство, что у тебя есть колоссальный список дерьма, о котором ты должна сожалеть. Тебе нужно быть немного конкретнее, если ты думаешь, что я собираюсь хотя бы отдаленно поверить всему, что ты говоришь. — Даже тогда я знаю, что не поверю. Она не заслуживает моего прощения. Она даже не заслуживает моего времени, и все же я здесь, продолжаю уделять его ей.

Ее руки сжимают ткань белой футболки, пока костяшки пальцев не становятся того же цвета. Непролитые слезы застилают уголки ее глаз, но это не вызывает ни капли сочувствия.

— Мне не следовало приходить, — говорит она, пытаясь подавить эмоции, и я киваю.

— Ты права.

Ее брови морщатся от боли при моих словах. — Я скучаю по тебе.

Я усмехаюсь. — Ты не можешь скучать по мне. Ты меня не знаешь, — парирую я, заставляя ее глаза расшириться, когда она протягивает ко мне руки.

— Я сделала, я…

— Ты ушла. Ты оставила нас с Норой, не заботясь ни о ком, кроме себя. Все, что последовало за этим, изменило нас обеих. Так что нет, ты не знаешь меня, и ты совершенно определенно не знаешь ее, потому что в тот день, когда наши жизни рухнули, не меньше, чем от твоих рук, эти девушки умерли следом.

— Н-нет, — она снова запинается, слезы катятся по ее щекам, когда она всхлипывает, и я рычу.

— Да.

Яд у меня на языке настоящий, и мне это не нравится. Мне не нравится темнота, которая охватывает мои конечности, или уровень гнева, который захлестывает меня, потому что я не могу это контролировать. Я не могу контролировать себя в ее присутствии, и это заставляет меня чувствовать себя более уязвимой, чем когда-либо прежде.

Спокойная и собранная. Спокойная и собранная. Спокойная и собранная.

— Я ушла, чтобы защитить тебя, — настаивает она, и я фыркаю, отказываясь верить в любую чушь, которую она несет.

— И как у тебя с этим обстоят дела?

Боль в ее глазах врезается мне в память, и я киваю сама себе, радуясь, что сохранила это как напоминание. Она сделала это. Она сделала это с нами. Она сделала это с собой.

Она понятия не имеет о тех эмоциях, которые пробуждает во мне, и я беспокоюсь, что чем дольше я остаюсь рядом, тем ближе она может подойти к разгадке. — Мы здесь закончили.

— Пожалуйста, Адрианна…

— Ты же не хочешь почувствовать ярость эмоций, бурлящих в моем теле прямо сейчас, — предупреждаю я, моя челюсть сжимается от напряжения.

— Эмоций?

— Не из хороших, — уточняю я, и она кивает.

Просто ставь одну ногу перед другой, Адди, и убирайся отсюда к чертовой матери.

Я делаю шаг назад, не сводя с нее глаз, пока она проводит языком по нижней губе.

— У твоей волчицы…

Ее слова снова замолкают, и у меня стынет кровь в жилах.

— Моей волчицы, — повторяю я, мой голос лишен эмоций, когда темнота пробегает у меня по спине.

Она прочищает горло и кивает. — Ты перекинулась?

Это что, какая-то извращенная игра для нее? — Нет, — признаюсь я, ненавидя себя в тот момент, когда открываю ей правду, особенно когда она грустно улыбается мне в знак соболезнования. Черт. — Я собираюсь предположить, что должна поблагодарить тебя за это, — добавляю я, удовлетворяя темное желание внутри меня уничтожить ее. К моему удивлению, она кивает, ее улыбка становится более натянутой, когда она сдерживает эмоции, которые я не хочу идентифицировать. — Думаю, я воздержусь от своей благодарности за это, — огрызаюсь я, когда она засовывает руку в задний карман джинсов.

— Это тебе, — шмыгнув носом, бормочет она, открывая конверт.

Я смотрю на него, нахмурившись, пока она ждет, когда я возьму его. — Мне это не нужно.

— Ты можешь передумать, — настаивает она, крепче сжимая его, когда протягивает в мою сторону.

— Ты никогда этого не делала, — огрызаюсь я, мой взгляд возвращается к ней. Вина роится в ее глазах, когда разочарование проникает в мои кости. Не на нее, на себя. Я буквально чертовски злюсь на саму себя в ее присутствии, и это нужно прекратить. Сейчас.

— Пожалуйста, возьми это, на всякий случай, — призывает она, в ее мольбе слышится отчаяние.

— И ты уйдешь?

Ее лицо искажается от боли, прежде чем она кивает. — Если ты возьмешь это, я уйду.

Прямо сейчас я сделаю практически все, чтобы установить между нами столь необходимое расстояние. Ее присутствие здесь не имеет смысла. Ничего из этого не имеет.

Прежде чем я успеваю отговорить себя от этого, я хватаю конверт, но она не отпускает его. Вместо этого она притягивает его ближе, увлекая меня за ним.

— Будь в безопасности, Адрианна, — шепчет она, боль в ее голосе соответствует вихрю ужаса в ее глазах. — Он приближается, и как бы я ни старалась, я, кажется, ничего не могу с этим поделать, — добавляет она, и слезы текут по ее лицу.

Я отступаю назад, нахмурившись. — Кто? — В ту же секунду, как я это говорю, я знаю, но она все равно подтверждает это для меня.

— Кеннер.

— Он знает, что ты здесь? — Я рычу, глаза расширяются от ярости, когда густой, мрачный голос прорезает воздух.

— Не знал. — Мое тело замирает, когда мама от паники бледнеет. Я моргаю через ее плечо и вижу мужчину, о котором идет речь, выходящего из кустов, из которых она появилась несколько минут назад. Усмешка растекается по его губам, придавая ему еще более зловещий вид, чем обычно, когда адреналин разливается по моему телу. — И не могу сказать, что я в восторге теперь, когда знаю.

КРИЛЛ

— П

очему ты вот так просто позволил ей уйти? — Рейден скрежещет зубами, жилы в его предплечьях напрягаются, когда он сжимает кулаки. Я понимаю его. Правда. Но реальность такова, что мы имеем дело с особенной женщиной, которая не воспринимает приказы.

— Потому что попытки сдержать ее только оттолкнут ее, — заявляю я, хотя слова не передают, с чем мы имеем дело. Если уж на то пошло, это наша вина, что мы стали такими отчаянными и нуждающимися по отношению к самой сильной и независимой женщине, которую я когда-либо встречал.

Я бы ни черта не стал менять, но реальность такова, что это выходит за рамки нашей зоны комфорта.

Рейден рычит, когда Броуди вздыхает.

— Крилл прав. Я уверен, то, как вы с Кассом распространяете перед ней эти идиотские флюиды, возбуждает ее до чертиков, но эти чувства далеко вас не заведут, — заявляет он, пожимая плечами, и Кассиан усмехается.

— Они заводят меня достаточно далеко.

Броуди бросает на него многозначительный взгляд, обращенный ко всем нам, прежде чем заговорить. — Я хочу большего с ней. А вы? — Видеть его таким странно. Обычно он бабник. Парень, по которому много девушек сохнут, а он первый, кто убрал всех остальных со стола ради Адрианны. Он стал тише, но это не похоже на грусть. Скорее… удовлетворение.

Мой зверь внутри меня закручивается, жаждая того же чувства, которое, как он знает, придет от нее, и я тру грудь, пытаясь унять эту боль.

— Большего? — Спрашивает Рейден, вопросительно подняв бровь, и Броуди закатывает глаза.

— Любовь, тупица.

Вампир посмеивается, но его смех обрывается, когда он хмурится, в замешательстве глядя на свои руки. — Я пойду и найду ее, — выпаливает он, быстро поднимаясь на ноги, но я двигаюсь быстрее.

— Нет, я сам, — ворчит Кассиан, спеша к двери и на ходу отталкивая меня плечом.

— Подождите. Подождите. Подождите, — кричит Броуди, в панике размахивая руками, и у меня в груди становится теплее.

Одно слово. Пять букв — и мой зверь берет верх.

— Нет, вы не пойдете. Я пойду. Что ей сейчас нужно, так это спокойный подход. Кто-то, кто действительно прислушается к ней, и мы все знаем, что это я. — Слова слетают с моих губ с уверенностью, о которой я и не подозревал, они пускают корни в моей душе, когда я черпаю в них силу. От меня не ускользнуло, что не так давно мы были в похожем положении, и я отказался заявить на нее права.

Это было тогда. Это сейчас.

— Пошел ты, Крилл, — ворчит Рейден, его губы сжимаются в тонкую линию, а ноздри раздуваются. — Что нам нужно, так это план, потому что мы просто ждем следующей атаки, направленной в нашу сторону, и я не хочу все время находиться в обороне. Прошлая ночь напомнила нам об этом. Она должна понять все это, а также все, что мы чувствуем.

— Согласен, но она должна быть равна нам или, черт возьми, выше нас, потому что все, что меньше этого, только увеличит дистанцию между нами, а это последнее, чего мы хотим. Верно? — Мое тело трепещет от предвкушения, когда я практически подпрыгиваю на носках, ожидая их реакции.

— Ладно, иди, — бормочет Кассиан, со вздохом отходя от двери.

— Встретимся в столовой. Ей нужно поесть, — приказывает Броуди, и я киваю, выбегая за дверь, пока кто-нибудь не передумал. Особенно Рейден, поскольку он держал рот на замке.

Я спешу вниз по лестнице здания волков, наслаждаясь тишиной, поскольку все остальные в классе, но в тот момент, когда я выхожу на свежий воздух, моя уверенность падает. Мы действительно дали ей достаточно времени на размышление? То время, которое я ей обещал? Вероятность того, что она разозлится из-за того что увидит меня, чертовски высока, и это нам не поможет.

Черт.

Я добегаю до фонтана быстрее, чем успеваю принять решение, когда в голову приходит мысль. Может быть, мне сначала пролететь мимо ее окна и посмотреть, как она там. Это дало бы мне преимущество, когда я действительно постучу в ее дверь. Если она действительно вернулась в свою комнату.

Черт.

Я об этом не подумал.

Проскочить сначала мимо ее окна кажется лучшим вариантом. Затем, если ее там не окажется, я смогу прочесать прилегающие территории кампуса.

Приняв решение, я убеждаюсь, что вокруг никого нет, прежде чем взмываю в воздух, перемещаясь в тот момент, когда мои ноги отрываются от земли. Напряжение, о котором я не подозревал, пробегавшее рябью по моему телу, ослабевает, когда мой зверь берет верх, наслаждаясь порывом, когда я парю в воздухе.

Теперь, когда они близко к поверхности, их мысли переплетаются с моими, и все, что я чувствую к Адрианне, возрастает в десять раз.

Я не могу спать без нее в своих снах, я не могу думать без нее в своих мыслях, и я не могу слышать без ее голоса, эхом отдающегося в моих ушах.

Она повсюду.

Скользя к зданию фейри, я хмурюсь, когда слышу голос Адрианны. На этот раз я знаю, что это не в моей голове. Я действительно ее слышу.

Мой взгляд сужается, когда я смотрю в сторону ее дома, и она быстро появляется в поле зрения. Мои глаза превращаются в щелочки, когда я понимаю, что она не одна.

Это ее мать? И… Кеннер.

Ебать вдвойне.

Нет времени рассказывать остальным. Все, что я могу делать, — это действовать. Но они не должны видеть меня таким.

Не только потому, что Адрианна играет со мной в эту маленькую игру, задаваясь вопросом, кто я такой, но и потому, что Кеннер, черт возьми, никогда не узнает.

Черт.

Мое сердце подскакивает к горлу, когда волчий рык раздается в воздухе, и я спускаюсь, устремляясь к земле за задней частью здания фейри так быстро, как только могу. Мой зверь прожигает мое тело, отчаянно желая оставаться таким же настоящим, как сейчас, и мне требуется каждая капля моего самоконтроля, чтобы держать его на расстоянии.

Я перемещаюсь как раз вовремя, чтобы мои ноги коснулись участка травы, прежде чем я бросаюсь бежать, когда предательский крик Адрианны от боли достигает моих ушей.

Черт. Нет.

Бросаясь за угол, я реву от ярости, когда нахожу Адди на земле, Кеннера в его волчьей форме сверху, его клыки сомкнулись на ее предплечье, в то время как ее мать съеживается у стены здания фейри, не делая ничего, чтобы вмешаться.

Я не вижу ничего, кроме своей женщины.

Бросаясь на них, я прыгаю на Кеннера, обвиваю руками его шею, а ногами обвиваю его талию. Он рычит и огрызается, выпуская Адди из своих тисков, и я быстро откатываю его от нее. Я ни хрена не вижу из-за его шерсти у моего лица, но я усиливаю хватку, отказываясь позволить ему снова приблизиться к ней.

Если бы только я был в своей звериной форме. Я бы убил его прямо сейчас.

Словно почувствовав мои мысли, его зубы вонзаются в мое предплечье, от укуса мгновенно идет кровь, и это ослабляет мою хватку на нем. Он вырывается из моего захвата прежде, чем я успеваю что-либо сделать, но он больше не бросается на Адди. К моему удивлению, он срывается с места, проносясь между кустами, окружающими здание фейри, не оставляя за собой ничего, кроме кровавого следа.

Мой разум и тело воюют друг с другом.

Остаться и помочь Адди или догнать этого ублюдка и убить его к чертям собачьим.

— Крилл?

Одно слово от моей принцессы, и мой ответ предрешен. Я вскакиваю на ноги, но мгновение спустя падаю на колени рядом с ней. — Я здесь, Адди. Я здесь.

В ее глазах выступают непролитые слезы, когда она смотрит на свою искалеченную руку, вселяя в меня панику, когда я вижу, как краска начинает отливать от ее лица.

Черт.

— С ней все в порядке? Я не знала, что он здесь. Клянусь. Клянусь, — рыдает ее мать, ловя мой пристальный взгляд на себе, когда я рычу.

— Убирайся отсюда к чертовой матери, пока я не сделал чего-нибудь, о чем мы оба пожалеем.

Она не делает паузы, чтобы обдумать мои слова. Она мгновенно вскидывает голову и убирается отсюда к чертовой матери, и неудивительно, что она следует тем же путем, что и Кеннер.

Раздув ноздри и сжав челюсть, я снова обращаю внимание на Адди. — У тебя еще где-нибудь болит, принцесса? — Спрашиваю я, проводя кончиком пальца по ее щеке, пытаясь успокоить ее.

— Я не могу дышать, — хрипит она, ее дыхание становится прерывистым. Ее зрачки похожи на булавочные уколы. Есть что-то, чего я не вижу, что-то большее, чем искалеченная рука у нее на боку.

Мне нужно защитить ее, но ясно, что здесь она не в безопасности. В последний раз, когда Броуди увез ее за пределы кампуса в попытке вылечить, мы оказались только в еще большем дерьме.

Есть только одно место, которому я доверяю ее, и я не уверен, что она не возненавидит меня за это. Но если выбирать между ее здоровьем и тем, что она чувствует ко мне, ее здоровье всегда будет побеждать.

— Пожалуйста, не надо меня ненавидеть, — бормочу я, осторожно подхватывая ее на руки, насколько это возможно. Она вздрагивает, сдавленный крик срывается с ее губ, когда я изо всех сил прижимаю ее раненую руку к своей груди.

— Ненавидеть тебя? — шепчет она в замешательстве, хмуря брови. Я мягко улыбаюсь ей, когда встаю, одной рукой обнимая ее за спину, другой под бедра.

— Просто отдыхай. Я с тобой. Я отнесу тебя в безопасное место, — обещаю я, и прежде чем успеваю передумать и снова рискнуть ее безопасностью, я меняю облик, устремляясь к небу с полностью расправленными крыльями.

Вздох срывается с ее губ, и, прежде чем я провожу нас сквозь облака, я смотрю на нее сверху вниз, впервые видя ее глаза в глаза с моим животным на переднем плане моих мыслей.

— Ты дракон, — хнычет она. Прежде чем я успеваю подтвердить или опровергнуть это, ее глаза закатываются к затылку, и она теряет сознание, занимая совсем немного места на моей чешуйчатой груди.

АДРИАННА

ой язык отяжелел у меня во рту, туманная пелена пробирается по моим конечностям, когда я пытаюсь пошевелиться. Сначала мне удается пошевелить пальцами, и это небольшое движение приносит волну облегчения, когда мои пальцы делают то же самое.

Что, черт возьми, со мной происходит?

В тот момент, когда я думаю об этом, последние воспоминания, которые у меня остались, всплывают на передний план в моем сознании.

Моя мать.

Кеннер.

Крилл.

Дракон.

Вся боль и гнев, которые были до того, как Крилл расправил свои потрясающие белые крылья и взлетел в воздух вместе со мной, исчезают. Он был… ошеломляющим, волшебным, всем.

Позже я смогу уделить больше времени тому, чтобы оценить его по достоинству. Прямо сейчас мне нужно сосредоточиться. Разлепить веки оказывается сложнее, чем мне бы хотелось, но после нескольких попыток мне удается приоткрыть их достаточно, чтобы прищуриться. Мой взгляд мгновенно опускается на мою руку, которую Кеннер разорвал, и я вздрагиваю при виде нее. Целая.

Какого хрена ему так нападать на меня, если они хотят, чтобы я связала себя с парнями? Почему бы ему просто не попытаться похитить меня и заманить в ловушку в комнате, как в прошлый раз? Вероятно, потому, что в прошлый раз у них ничего хорошего не вышло. Может быть, если я получу травму, они подумают, что у них будет больше шансов контролировать меня.

Черт.

Наслаждаясь рельефом своей руки, которая больше не выглядит и не ощущается как изуродованное месиво, я осматриваюсь по сторонам. Ничто не кажется знакомым. Белые шторы висят в нескольких футах от того места, где я лежу, кровать подо мной мягкая и теплая, и я устраиваюсь поудобнее. Два силуэта стоят с другой стороны. Кем бы они ни были, они увлечены беседой, но их голоса звучат для моих ушей не более чем шепотом, поэтому я их не узнаю.

Что меня удивляет больше всего, так это то, что нет надвигающегося вампира, готового сказать мне, «я же тебе говорил».

Где я, черт возьми, нахожусь?

Прижимая руку к голове, мои конечности расслабляются с каждым мгновением, я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, пытаясь унять смятение, охватившее мое тело. Крилл защитит меня. Если только с ним тоже что-нибудь не случилось? Но это не объясняет мою исцеленную руку. Я надеюсь.

— Ты проснулась.

Голос раздается справа от меня, пугая меня до чертиков, когда я перевожу взгляд в их сторону, зарабатывая себе стон, когда напрягаю мышцу.

Черт.

— Нора, — выдыхаю я, сжимая шею там, где она болит, пока оцениваю свою сестру.

— Привет, — бормочет она, облизывая губы и маша рукой. Мне быстро приходит на ум, что в прошлый раз, когда мы разговаривали, мы расстались не в лучших отношениях, и у меня болит сердце. Но что более важно, мне нужно кое-что понять.

— Нора, что ты здесь делаешь?

Она знакомо приподнимает бровь, глядя на меня. — Технически, ты здесь, — заявляет она, оставляя меня удивленно пялиться на нее.

Не надо меня ненавидеть. Именно это сказал Крилл, и именно это он, должно быть, имел в виду.

Делая еще один глубокий вдох, я упираюсь ладонью в простыни подо мной и пытаюсь подняться. Мне удается приподняться на дюйм, прежде чем я со стоном падаю навзничь.

— Тебе нужно отдохнуть, Адди, — бормочет она, в ее глазах отражается беспокойство, но я все еще чувствую враждебность, которая была там, когда мы разговаривали в последний раз.

— Мне не следовало быть здесь, — признаю я, снова безуспешно пытаясь пошевелиться.

— Почему? — Ее брови поднимаются, когда она смотрит на меня, и я вздыхаю.

— Чтобы обезопасить тебя.

Дерево скрипит по полу, когда она поднимается со своего места, стул отброшен, когда она приближается ко мне, указывая пальцем. — Если ты продолжишь нести подобную чушь, тебе нужно будет обезопасить себя от меня, потому что я клянусь всем, что может меня услышать…

— Нора…

— Я еще не закончила, — предупреждает она, подходя и становясь надо мной. У меня нет выбора, кроме как посмотреть на нее снизу вверх. Я просто киваю, и она продолжает.

— Мы пришли сюда, не моргнув глазом. Для тебя. — Я открываю рот, но не успеваю произнести ни единого слова, как она кладет руку мне на лицо, прерывая меня прежде, чем я успеваю начать. — Мы сделали то, что было необходимо. Для тебя. Мы продолжим делать все, что облегчит твою жизнь, но мне нужно, чтобы ты знала, как тяжело нам быть вдали от тебя. — В конце ее голос срывается, на глазах наворачиваются слезы, и это пробирает меня до костей.

— Меня это тоже ломает, Нора, — признаюсь я. Мой голос дрожит, когда я тянусь к ней, но она не берет меня за руку.

— Тогда почему? — настаивает она, и все, что я могу сделать, это быть честной с ней.

— Потому что вы — все, что у меня есть. — Мои слова повисают между нами, кажется, целую вечность, прежде чем она прочищает горло.

— Но какой от этого прок, если ты вдруг отказываешься нас видеть?

Я снова пытаюсь сесть, и на этот раз она наклоняется вперед, помогая мне опереться спиной о спинку кровати. Когда она делает шаг назад, я обвиваю ее пальцы своими, не позволяя уйти слишком далеко.

— Я не была готова к тому, насколько опасны люди у власти. — Это правда. Она знает это, но все равно качает головой.

— Я проводила с тобой каждый день своей жизни вплоть до того дня, когда ты уехала в академию. Я знала, что между нами будет дистанция, но не такая, и не из-за людей, которые не должны иметь значения. К черту их.

Я сжимаю ее пальцы в знак понимания. — Хотела бы я, чтобы это было так просто.

— Я думаю, ты тот человек, который делает все сложнее, чем должно быть, — парирует она, пытаясь вырвать свою руку из моей.

— Ты не понимаешь, — умоляю я, выпуская ее руку, когда она снова пытается вырвать ее из моей хватки.

Она складывает руки на груди, глядя на меня, все больше хмурясь. — Ты права. Я не понимаю, потому что ты продолжаешь давать мне половинчатые ответы, которые ничего не значат. Все, что я чувствую, — это потерю тебя. Точно так же, как мы переживали потерю мамы, только на этот раз у меня нет сестры, которая помогла бы мне пережить это. — Слезы текут по ее щекам, ее боль выходит на первый план, и мое сердце сжимается.

Черт.

— Нора, Я…

— Не надо мне никаких дерьмовых извинений, — ворчит она, шмыгая носом, вытирая щеки.

— Они не дерьмовые, — настаиваю я, и она усмехается.

— Они дерьмовые, пока мы не сможем быть вместе, и ты не можешь сказать мне иначе.

Ну и черт. Я поджимаю губы, пытаясь разобраться в очередной сложной ситуации, но единственное, что я могу сделать, это согласиться с ней.

— Ты права, — признаю я, и она хихикает.

— Я всегда права.

— Ты еще и заноза в заднице, — ворчу я, и она слабо улыбается мне.

— Не за что. — Ее дерзость вернулась в полную силу, и это согревает мою душу.

— Я люблю тебя, Нора, — выдыхаю я, слова идут прямо из сердца.

— Я тоже тебя люблю, ты, большая идиотка. А теперь перестань думать, что ты должна страдать, чтобы защитить всех остальных, — заявляет она, снова грозя мне пальцем, и я закатываю глаза.

— Для меня сейчас это слишком много мудрости. — Мои губы раздвигаются в зевке, подтверждая мои слова.

— У меня еще есть в запасе, — говорит она, приподнимая брови.

— Как всегда, — размышляю я, и на нас опускается уютная тишина. Она медленно возвращается к кровати, уютно переплетая свои пальцы с моими, и я пользуюсь моментом тишины, чтобы оценить присутствие моей сестры.

Два силуэта все еще по ту сторону штор, возбуждая мой интерес. — Папа там? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает она, сжимая мою руку, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — Крилл сказал, что мама была там?

Ну, это не то, куда я хотела направить этот разговор.

Прочищая горло, я киваю. — Она была.

— Как она?

Я вздыхаю. — Я не знаю. Я была слишком занята тем, что грубила, — признаюсь я, остро осознавая, что действительно была более стервозной, чем обычно.

— Хорошо. Я хорошо тебя обучила, — говорит она с ухмылкой, и я изумленно смотрю на нее. — Что? То, что папа твердит все это: «Спокойствие и собранность», не означает, что я тоже этим живу, — добавляет она, на ее губах появляется усмешка, и я качаю головой.

— Она дала мне письмо.

— Это? — Она достает конверт из кармана плаща, и я киваю. — Ты хочешь его открыть?

— Нет, — отвечаю я, не сбиваясь с ритма.

— Достаточно справедливо. — Она убирает его обратно в карман, в дальнейших вопросах нет необходимости, и я молча благодарю ее за это. Ее большой палец поглаживает костяшки моих пальцев, когда она улыбается мне сверху вниз. — Ты кажешься… другой, — шепчет она, и я прикусываю нижнюю губу, когда киваю.

— Я и чувствую себя по-другому.

— Я не могу точно сказать, но я думаю, что академия меняет тебя. — Это мягко сказано, если я когда-либо слышала такое, и я не знаю, что я чувствую по этому поводу. — Что бы это ни было, я думаю, это тебе идет.

— Ты думаешь? — Тепло разливается по моему телу, когда я улыбаюсь ей, прежде чем мои брови поднимаются, а взгляд прищуривается к ней. — В тебе что-то изменилось.

Она драматично вздыхает. — Я думала, ты никогда не заметишь, — она перебрасывает волосы через плечо, хлопая ресницами.

Мое сердцебиение учащается, мой разум наконец-то обращает на это полное внимание сквозь туманное состояние, и тогда я замечаю это. Как я не заметила этого раньше, я, черт возьми, не знаю, но это сбивает меня с толку.

— Нора, как, черт возьми, ты сейчас стоишь на двух ногах? — Выпаливаю я, рыдание срывается с моих губ, когда я вскакиваю с кровати. Она хихикает, делая шаг назад, когда я падаю на пол рядом с ней. Дрожь пронзает меня от колен до бедер, но я игнорирую это, уставившись на сестру. — Нора, — хриплю я, слезы покрывают мои щеки, когда она кружится передо мной.

Кружится, блядь.

Моя сестра.

— Мне это подходит, правда?

— Нора, как? — Хрипло спрашиваю я, с благоговением наблюдая, как она танцует по комнате. Все это время она стояла рядом с моей кроватью, а я не обратила на нее достаточно внимания, чтобы понять.

Твою мать.

— Крилл, ну, его мать, но…

— Это сделал Крилл? — Я задыхаюсь, откидываясь назад. Я прислоняюсь спиной к краю кровати и закрываю веки, не в силах поверить в то, что вижу.

— Что происходит…Ты проснулась. — Голос моего отца целенаправленно доносится в комнату, и когда я нахожу его за раздвинутыми шторами, мягкая улыбка трогает его губы.

— Привет, — прохрипела я, и мгновение спустя рядом с ним появился Крилл.

— Август? — Он в замешательстве называет имя моего отца, но его взгляд устремлен на меня. — Принцесса. — Я никогда в жизни не слышала слов, полных такого облегчения. Я так много хочу сказать ему, но, кажется, не могу пошевелить своим чертовым языком. — Что ты делаешь на полу? Давай поднимем тебя, — настаивает он, сокращая расстояние между нами, прежде чем медленно уложить меня обратно на кровать.

— Адди, — бормочет отец, подходя к кровати с другой стороны.

— Папа, — прохрипела я, чувствуя облегчение оттого, что нахожусь в его присутствии. Возможно, я и не хотела приходить сюда, но теперь, когда я пришла, это лучшее место в мире.

— С тобой все в порядке?

— Бывало и лучше, — признаю я.

Он понимающе кивает. — Рад тебя видеть.

— Я тоже рада тебя видеть. Особенно Нору, — добавляю я, махнув рукой в ее сторону, когда слезы снова застилают мои глаза. — Ты это сделал? — Спрашиваю я, переключая свое внимание на Крилла, который нервно кивает, потирая затылок. — Спасибо.

Этого недостаточно. Этого никогда не будет достаточно, но это все, что у меня есть прямо сейчас.

— Не уделяй королеве драмы больше внимания, чем она уже получила. Ее эго больше не выдержит, — размышляет мой отец, вызывая вздох и смешок у Норы, которая сидит в ногах моей кровати.

— Как у тебя дела? — Спрашиваю я, наслаждаясь морщинками у его глаз, когда он улыбается мне.

— Хорошо. Действительно хорошо.

— У него есть подружка, — выпаливает Нора, в ее глазах пляшет веселье.

— Подружка? — Переспрашиваю я, в моем голосе явное удивление.

— У меня нет никакой подружки, — настаивает он, когда Крилл нетерпеливо кивает.

— Она заставляет его краснеть, — шепчет Нора, и я усмехаюсь, наблюдая, как мой отец краснеет при этом упоминании.

— Куда ты привел мою семью, Крилл? — Спрашиваю я, бросая на него многозначительный взгляд, но он понимает юмор и подмигивает.

Я никогда раньше не испытывала ничего подобного.

Столько любви, счастья и…надежды.

— В папе тоже кое-что изменилось, — заявляет Нора, указывая на него пальцем, и мужчина, о котором идет речь, медленно поворачивается.

— Твой камень… пропал.

— Какой камень? — Мой отец говорит с ухмылкой, пожимая плечами, когда снова поворачивается ко мне, и мои глаза сужаются.

— Не прикидывайся дурачком. Ты сказал, что камень нельзя достать, если только… — Мой взгляд расширяется, когда я поворачиваюсь обратно к Криллу, чей застенчивый вид только усиливается по мере того, как розовый оттенок окрашивает его щеки.

— Ты не просто дракон. Ты Дракон Аетернус.

АДРИАННА

рилл практически выбежал из комнаты, его румянец стал почти пунцовым, когда он извинился и ушел. Рядом со мной были папа и сестра, и я снова погрузилась в глубокий сон. Было спокойно, безмятежно и все, чего только можно пожелать. Мои обычные мучения в ту ночь, когда пострадала Нора, превратились в мимолетные моменты радости, когда я наблюдала, как она кружится и бегает по высоким цветам на лугу.

Это другая жизнь — та, которую мы никогда не вернем, но это не значит, что нет шанса на похожую, может быть, даже лучшую жизнь в будущем.

Это моя цель, мое предназначение, мое обещание. Себе и тем, кого я люблю.

Проснувшись снова, я обнаруживаю, что я одна. Когда я пытаюсь встать с кровати, на этот раз это получается намного легче. Твердо поставив ноги на пол, я осматриваю свой наряд. Белоснежное шелковое платье ниспадает к моим ногам, его удерживают тонкие бретельки. Это самая мягкая вещь, которую, по-моему, я когда-либо носила, и она для сна.

Где я вообще нахожусь?

Интрига крепко завладела мной, и я медленно продвигаюсь к задернутым шторам, отделяющим меня от внешнего мира. Проводя пальцами по ткани, я отодвигаю их в сторону ровно настолько, чтобы проскользнуть сквозь них, и в тот момент, когда я это делаю, у меня перехватывает дыхание.

Передо мной простирается большой мраморный балкон, с которого открывается вид на многие мили, а то, что лежит внизу, не похоже ни на что, что я когда-либо видела раньше. Облака плывут над верхушками замков. Здания выполнены в самых разных цветах. Смесь бледно-розовых, пурпурных и синих. Они прямо как из сказок, о которых когда-то рассказывал мой отец. Но самое впечатляющее зрелище — это широкие крылья, которые скользят по воздуху.

Драконы.

Не один, или два, или десять, а сотни.

Свирепые красные, могучие синие, навязчивые черные и все другие цвета, какие только можно вообразить.

Они потрясающие, проносятся мимо балкона снова и снова, но ни один из них не сравнится по красоте с тем, что привел меня сюда.

Крилл.

Как я могла думать, что знала его до того, как прибыла сюда? Это невозможно.

В этом человеке есть множество слоев, которые мне еще предстоит изучить, и я не могу отрицать тот факт, что хочу этого. Я хочу узнать каждую его черточку.

Он исцелил мою сестру. Он исцелил моего отца. И при этом он исцелил ту часть меня, которая, как я думала, будет сломана навсегда. И все это, не сказав мне. Я думаю, он пытался, я уверена, что так оно и было, но каждый раз, когда он поднимал что-либо связанное с ними, я тут же отмахивалась от него.

— Ты проснулась.

Я вздрагиваю от голоса Крилла, оглядываюсь через плечо, чтобы найти мужчину, о котором размышляю, и мягкая улыбка тронула уголки моих губ.

— Как это место вообще существует? Оно такое красивое, — бормочу я, оглядываясь на мир под нами.

— Согласен, — подтверждает он, и я чувствую, как он подходит ближе.

— От этого вида у меня перехватывает дыхание, — выпаливаю я, не в силах сдержать благоговейный трепет, который пробирает меня до костей.

— Не могу не согласиться.

Поворачиваюсь к нему, и мои щеки заливаются краской, когда я понимаю, что он не наслаждается нашим окружением, как я.

Нет.

Он смотрит прямо на меня.

Прочищая горло, я обхватываю себя руками за талию. — Ты помог моему отцу.

— Я так и сделал.

— Ты помог моей сестре.

— Я так и сделал.

Мой взгляд встречается с его. — Спасибо. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь…

— Не надо. Не заканчивай это предложение, когда мы оба знаем, что это было делом моей чести, — выдыхает он, забирая кислород из моих легких и кровь из вен, позволяя всему этому высохнуть у моих ног.

— Ты исцелил меня, — заявляю я, поднимая руку, и он улыбается.

— Я так и сделал.

— Как? Как ты все это сделал? — Спрашиваю я, удивленно моргая, и он нервно улыбается, потирая затылок.

— У меня редкая кровь. Более редкая, чем редкая. — Это все, что он предлагает, будто это многое объясняет, но на самом деле это ничего мне не дает.

— Ребята знают?

Он кивает. — Да, но больше никто. Это небезопасно для меня, — признается он, заставляя мои брови озабоченно нахмуриться.

— Почему?

Проводя языком по нижней губе, он смотрит на балкон, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — Я был бы всего лишь инструментом для манипулирования другими.

Это такое простое и расплывчатое предложение, но оно тяжким грузом ложится на мои плечи, как будто это мой собственный секрет, который я должна хранить.

— Я не скажу ни единой живой душе, — обещаю я, кладя руку на грудь выше того места, где находится мое сердце.

— Я знаю, что ты этого не сделаешь, принцесса.

— Как? — Я приподнимаю бровь, удивленная его уверенностью, и он пожимает плечами.

— Потому что мой дракон доверяет очень немногим, но никому больше, чем тебе.

— Мне? — Я выдыхаю, указывая пальцем на себя, поскольку его заявление приводит меня в трепет.

Он подходит ближе, обхватывает ладонью мою щеку, и моя кровь закипает от жара, который является полной противоположностью гневу.

— Прости, что я не успел вовремя предотвратить твою боль. — Он хмурит брови, ярость и отчаяние борются в его глазах, когда я смотрю на него с открытым ртом.

— Ты не должен за это извиняться, — настаиваю я, но он качает головой.

— Должен.

— По крайней мере, ты не жалеешь, что позволил мне вообще покинуть комнату Кассиана, — размышляю я, прижимая ладони к его груди, когда он притягивает меня ближе.

— О, я жалею, но я бы не стал этого менять. Ты самостоятельная женщина, и я уважаю это. Если кто-то и понимает желание побыть в одиночестве и подумать, так это я. — От его слов пульс у меня стучит в ушах.

Я не могу перестать моргать, глядя на него, воздух кружится от окружающего нас жара.

— Остальные знают, что мы здесь?

— Да.

— Они слетели с катушек?

Он бросает на меня острый взгляд, который является достаточным ответом. — Не задавай глупых вопросов, принцесса.

— Каковы наши шансы отложить их гнев до завтра? — Я понятия не имею, который сейчас час, но я отчаянно хочу уцепиться за этот момент. Только мы вдвоем. Такое чувство, что я ждала этого целую вечность.

— Для тебя — все, что угодно.

— Что, если то, чего я хочу, — это ты? Мой голос едва громче шепота, хриплый от моего желания, когда я смотрю на него снизу вверх.

— Я уже твой.

Его губы опускаются на мои в самом нежном поцелуе, который когда-либо существовал, и я поддаюсь ему. Его хватка за мой подбородок усиливается, когда он поворачивает меня под идеальным углом, чтобы захватить контроль. Он может получить это, все это. Он просто нужен мне.

Словно почувствовав во мне потребность, он поднимает меня в воздух, мои ноги болтаются, когда он прижимает меня к своей груди, двигая нами, не отрывая своего рта от моего. Я чувствую, как шторы скользят по моей коже, когда мир тускнеет, и мы остаемся только вдвоем.

Он опускает меня на кровать мягко, с большей заботой, чем я хочу или заслуживаю, но это того стоит, когда он отпускает мои губы, чтобы заглянуть глубоко в глаза. Его руки проникают под мою ночную рубашку, прижимаясь к моим бедрам, когда я задыхаюсь, мои мышцы сжимаются под его прикосновениями.

— Я хочу тебя, Адди.

— Ты уверен? — Я тут же жалею о своем вопросе, когда в моих мыслях возникает паника из-за того, что он передумает, но то, как он кивает, улаживает внезапный прилив неуверенности.

— Я никогда в жизни ни в чем не был так уверен.

Тепло скручивается в моем животе, отчаянно желая почувствовать его во всех отношениях, стремясь показать, как много он значит для меня, используя свое тело, поскольку мои слова не отдадут ему должного.

— Разденься для меня, — бормочу я, проводя языком по нижней губе, пока он стоит в ногах кровати, медленно снимая футболку. То, как он протягивает руку через голову, хватая ткань сзади, прежде чем одним быстрым движением снять ее, заставляет мои бедра снова прижаться друг к другу.

Он знает, какой эффект производит на меня. Я чувствую это по его темнеющему взгляду, когда он расстегивает брюки и остается только в боксерах. Я ахаю, увидев очертания его члена сквозь черную материю, прежде чем он сбрасывает и их тоже.

— Это чертово оружие, — хриплю я, моргая от огромной длины его члена, который торчит в мою сторону. — О, тебе это нравится, да? Комплименты — это твой конек, — размышляю я с усмешкой, заставляя себя отвести взгляд от его толстой длины, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Мы оба знаем, чего бы я хотел больше, — мурлычет он. — Но сначала дай мне увидеть тебя, принцесса.

Я вздрагиваю по его приказу, поднимаясь на ноги на кровати, пока мой взгляд остается прикованным к нему.

Горячий и затуманенный.

Потянувшись к бретелькам-спагетти на плечах, я стягиваю их вниз, и мгновение спустя шелковый материал падает к моим ногам. Я обнажена. Между нами нет ни сантиметра ткани, и я прихорашиваюсь под его взглядом, остро ощущая, как расширяются его зрачки.

Его взгляд скользит по мне, заставляя мою кожу покрываться мурашками, но прежде чем он успевает отдать мне еще один приказ, я опускаюсь на колени. Я подпрыгиваю от движения, прежде чем проползти оставшееся расстояние до него.

— Мне придется проверить толщину твоего члена своим ртом, прежде чем я позволю тебе приблизиться к моей жаждущей киске.

— Блядь, принцесса, — хрипит он, мышцы его предплечий и бедер напрягаются от желания, когда его рука обхватывает член, направляя кончик в мою сторону.

Вблизи кажется, что он только становиться еще больше. Я неуверенно протягиваю руку, обхватывая его по всей длине, и изо всех сил пытаюсь соприкоснуть свои пальцы.

Срань господня.

Он собирается разорвать меня надвое.

Я тоже обхватываю его другой рукой, и все еще так много члена выставлено напоказ, что я готова заплакать от восторга.

— Ты проверила. Теперь, только ртом, Адди.

Я дрожу, еще раз обхватывая его пальцами, прежде чем сделать, как он говорит. Мои ладони скользят по его бедрам, мои ногти впиваются в его кожу, и я провожу языком по кончику его члена.

Его мышцы напрягаются еще сильнее, когда я поддразниваю его, глядя на него сквозь ресницы, чтобы увидеть, как расширились его зрачки. Это немедленно прекращает мои поддразнивания, и со следующим вздохом я ощущаю его тяжесть на своем языке, пробуя на вкус.

Он стонет — единственный звук ободрения, который мне нужен, чтобы продолжать, — и я принимаю его член в горло, задерживаясь на дюйм, что бы не задохнуться. Отстранившись, я надуваю губы, свирепо глядя на оскорбительный придаток.

— Что случилось, принцесса?

— Мне нужно, чтобы ты трахнул этим мой рот. Иначе я никогда не смогу принять больше кончика, — признаюсь я, заслужив удивленную усмешку, но он, должно быть, чувствует серьезность в моих глазах, когда мой взгляд останавливается на нем.

— Я не могу, Адди. Мне нужно, чтобы ты помнила, я никогда, черт возьми, не делал этого раньше, и я уже на грани. Единственное место, куда я хочу кончить, это в твою киску, а не в рот, — хрипит он, заставляя мой рот пересохнуть от возбуждения.

— Учитывая размер этой штуки, ты не же не хочешь сказать мне, что у него нет двойного выстрела, — парирую я, снова обхватывая губами его член, прежде чем он успевает возразить мне.

Я работаю с его членом, принимая все больше и больше с каждым разом, а его пальцы быстро запускаются в мои волосы, теребя выбившиеся пряди.

— Черт, — выдавливает он, его голос становится хриплее, чем когда-либо, и когда кончик его члена снова достигает задней стенки моего горла, я давлюсь, совершенно ошеломленная его размерами, но того, как он заставляет меня сглатывать вокруг него, достаточно, чтобы довести его до предела. — Блядь, Адди. Блядь. Блядь. Блядь, — повторяет он, его руки крепче сжимают мои волосы, когда он покрывает мое горло своим освобождением.

Требуется мгновение, чтобы его хватка ослабла, и я делаю глубокий вдох в тот же момент, что и он.

— Черт возьми, — выдыхаю я, моя киска пульсирует в предвкушении, когда он качает головой.

— Ты кое-что упустила, принцесса. — Он прижимает подушечку большого пальца к моей нижней губе, размазывая остатки своей спермы, прежде чем положить его мне в рот, чтобы я пососала.

Мои глаза закатываются к затылку от этого действия, и когда я наконец могу снова встретиться с его взглядом, его желание сияет только ярче. Глядя вниз на его член, я не удивляюсь, обнаружив, что он такой же твердый, каким был мгновением ранее, и ухмыляюсь.

— Что мне с тобой делать, Адди? — бормочет он, недоверчиво качая головой.

— Ты сядешь на кровать и позволишь мне оседлать тебя.

Он впивается зубами в нижнюю губу, пока роется в своих штанах, мгновение спустя извлекая из кармана презерватив. Я встаю на дрожащие ноги и указываю ему занять свое место. Он движется именно туда, куда я ему указываю, прижимаясь спиной к изголовью кровати и расставляя ноги.

Забираюсь к нему на колени, он кладет руку мне на плечо, останавливая. — Нет. Пока нет. Мне нужно попробовать тебя на вкус, растянуть, насытиться…

Я прерываю его поцелуем, прежде чем покачать головой. — Крилл, единственное, что растянет меня, — это твой член. Я не позволю тебе лишить меня удовольствия, — выдыхаю я, все мое тело горит от потребности и возбуждения, пробегающих по моим конечностям. Он завел меня так, что я готова взорваться, а сам еще даже не прикоснулся ко мне.

— Адди… — он начинает протестовать, между его глазами появляются морщинки, но я прижимаю палец к его губам, фактически прерывая его.

— Я хочу, чтобы ты разорвал меня надвое. Я хочу, чтобы от тебя у меня перехватило дыхание. Я хочу чувствовать себя такой наполненной, что заслезятся глаза. — Я подчеркиваю каждое утверждение поцелуем, каждый раз более страстным, чем предыдущий, пока перебираюсь к нему на колени.

Забирая презерватив из его рук, я наслаждаюсь, медленно скатывая его по всей длине, лаская его яйца, как только закончу, прежде чем положить руки ему на плечи.

— Ты уверена насчет этого? — спрашивает он, хватая меня за талию, прежде чем я успеваю выровняться с его членом.

— Ты уверен? — Я отвечаю, и он кивает.

— Я же сказал тебе, что никогда в жизни не был так уверен.

— Тогда заткнись и, пожалуйста, позволь мне умереть на твоем члене, — стону я, вслепую нащупывая кончик его члена своей сердцевиной.

Мы замолкаем, весь юмор улетучивается, оставляя нас двоих открытыми друг для друга. Наше дыхание смешивается, наши глаза широко раскрыты и ищущи, в то время как наши пальцы исследуют друг друга. Мое желание делает меня скользкой на кончике его члена, когда я немного опускаюсь, наши вздохи едва слышны из-за стука пульса в ушах.

Еще немного.

Вздох.

Еще немного.

Дыхание замирает.

Еще немного.

Я вижу звезды.

Еще немного.

Мое тело прижимается к нему так, словно от этого зависит моя жизнь.

Он наполняет меня, и, как я и просила, мои глаза наполняются слезами. Я пытаюсь сделать несколько глубоких вдохов, которые получаются не более, чем жалобные стоны, прежде чем я выгибаю бедра и полностью насаживаюсь на него.

— Черт, Адди, — стонет он, сжимая пальцы вокруг моей талии, прежде чем наклониться вперед и обхватить мой сосок ртом.

Я снова приподнимаюсь и опускаюсь на него, на этот раз сильнее, и наши стоны смешиваются в воздухе.

Снова, и снова, и снова мы теряем себя друг в друге, и все это время находим частичку друг друга по пути.

Когда он впивается зубами в мою чувствительную плоть, я вскрикиваю, мои мышцы плотно сжимаются вокруг его члена, прежде чем я взрываюсь.

Мои веки угрожают закрыться, пока я преодолеваю электрические волны, но он резко зовет меня по имени, заставляя их снова открыться.

— Теперь ты моя, принцесса, — заявляет он искаженным голосом. Более мрачным, хриплым, смертоносным.

Я моргаю, глядя на него, мой оргазм все еще пробегает рябью по моей плоти, когда его взгляд смещается передо мной. Щелочки в желтой радужке заменяют его обычные черные глаза, заставляя меня ахнуть.

— Твой голос.

Он качает головой, но его хватка на мне только усиливается, когда он поднимает меня вверх и опускает на своем члене, находя свое освобождение в моем теле, прежде чем откинуться на спинку кровати.

Уставившись на него, я изо всех сил стараюсь оставаться на месте, когда его хватка ослабевает, и я падаю ему на грудь. Я запрокидываю голову, пытаясь встретиться с ним взглядом, и наблюдаю, как он моргает, движение повторяется несколько раз, прежде чем он, наконец, снова смотрит на меня своими черными как смоль глазами.

— Что это было? — шепчу я, и в груди у него урчит.

— Это был я, принцесса. Весь я, и не важно, что жизнь преподнесет нам сейчас, Адрианна, я буду рядом с тобой на каждом шагу этого пути.

АДРИАННА

ои конечности болят наилучшим из возможных способов, когда я вытягиваюсь, как морская звезда на простынях, которые все еще теплые рядом со мной. Раздраженно поворачиваюсь, но это быстро переходит во вздох, когда я плотнее натягиваю на себя одеяло.

— Принцесса Адрианна.

— Ах! — вскрикиваю я, расширяя глаза, когда смотрю на мужчину, стоящего рядом с кроватью.

Я никогда не видела его раньше. Он одет в то, что я могу описать только как черный смокинг, с галстуком-бабочкой, идеально сидящим поверх рубашки, и отворотом блейзера, низко спускающимся под колени. Его волосы с проседью зачесаны назад, а голубые глаза-бусинки кажутся назойливыми, когда он смотрит на меня поверх своего длинного носа.

Прижимая простыни еще плотнее, я прочищаю горло. — Можно просто Адди, — бормочу я, и он поджимает губы. Я не могу до конца разгадать выражение его лица, но это что-то среднее между раздражением и разочарованием, так что в любом случае мне это не нравится.

— Принцесса, ваше присутствие ожидается за завтраком, — заявляет он, игнорируя мою просьбу, но я пропускаю это мимо ушей, поскольку я не в том положении, чтобы спорить с этим парнем, поскольку только тонкая простыня прикрывает меня от него.

— Конечно, — бормочу я, нервно поджимая губы, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы выдворить его, не будучи слишком грубой.

В любом другом месте я была бы такой же прямолинейной, как всегда, но это не просто место; это дом Крилла.

— Джеральд, нам действительно нужно быть такими официальными? — Ворчит Крилл, внезапно вальсируя в комнате. Однако он не смотрит на мужчину рядом с кроватью; его внимание приковано к мобильному телефону.

Гребаный мобильник в таком месте, как это. Его не должно было существовать.

— Всегда, принц Крилл.

Я замираю, садясь прямо и плотнее натягиваю простыни на грудь. — Подожди, принц? — Слова едва слетают с моих губ из-за застрявшего в горле комка.

Пристальный взгляд Крилла встречается с моим, он поджимает губы, и я сразу же ощущаю застенчивый блеск в его глазах. — Привет, — выдыхает он, делая шаг ко мне, и его губы растягиваются в легкой улыбке.

— Привет…принц? — Это слово кажется странным на моем языке, но что беспокоит меня больше, так это то, что он не поправляет меня, точно так же, как не поправлял Джеральда.

Он нервно потирает затылок, его щеки розовеют. — Полагаю, ты не единственная, у кого есть королевский секрет.

Какого хрена?

— Ты… принц? — Я медленно произношу слова, надеясь, что они обретут смысл в моем мозгу, но у меня не получается.

— Ты в шоке, — заявляет он, кивая, в то время как Джеральд продолжает переводить взгляд между нами двумя.

— Конечно, я в шоке. Почему он назвал меня принцессой? — Я обвиняюще указываю пальцем на Джеральда, который не дрогнул под моим прищуренным взглядом, и Крилл поджимает губы, от него исходит еще одна волна нервозности. — Крилл, — его имя слетает с моего языка, и я не могу решить, предупреждение это или мольба, но он вздыхает, почти побежденный, и поворачивается к Джеральду.

— Мы спустимся через несколько минут. Пожалуйста, скажи моей матери, чтобы она начинала без нас. Мы не задержимся, — бормочет он, отмахиваясь от мужчины, который выходит из комнаты, не оглядываясь, в то время как Крилл обходит кровать с моей стороны.

Он не встречается со мной взглядом, пока его пальцы не переплетаются с моими, и я уверена, что он чувствует мой учащенный пульс.

— Ты хочешь продолжить этот разговор сейчас или…

— Сейчас, кажется, самое подходящее время, Крилл, — вмешиваюсь я, челюсть сжимается от предвкушения, когда он понимающе кивает.

Он прочищает горло, его взгляд смягчается, когда он произносит следующие слова так тихо, что я едва их слышу. — Потому что ты принцесса.

Мое сердце скачет галопом в груди, когда я качаю головой. — Почему у меня такое чувство, что ты имеешь в виду не меня, принцессу фейри, отпрыска мудрого короля Августа Рейгана, — бормочу я, дрожь пробегает по моему телу, когда он кивает.

— Потому что ты наша принцесса.

Он говорит это так, словно это так просто, как будто пять маленьких слов составляют полное объяснение ситуации, в которой я проснулась. Все, что я делала с тех пор, как прибыла сюда, — это спала и лишала Крилла девственности, но…

— Это потому, что… — Мои слова замирают. У меня есть мужество и сила воли, но прямо сейчас я не произношу «Д» вслух, чтобы Джеральд или кто-нибудь еще не услышал нас. Мой взгляд устремляется к двери, удостоверяясь, что она закрыта, но это не снимает нарастающего внутри меня напряжения.

Он кивает, потирая челюсть. — Моя мать — неземная королева драконов.

— По этому ты…

— Принц Крилл, повелитель драконов, к вашим услугам. — Его улыбка становится шире, гордость сияет в его глазах, когда он подает мне знак мира, и я не могу не закатить на него глаза. Это несколько драматических эпизодов уровня Броуди прямо здесь.

— Как очаровательно, — размышляю я, заслуживая подмигивания.

— Это немного смущает, — признается он, и его щеки снова приобретают розовый оттенок.

— Я все еще не понимаю, почему он назвал меня принцессой из-за тебя.

— Да, насчет этого…

Мои пальцы сжимаются вокруг его пальцев, когда он отводит взгляд, и только когда его темные омуты встречаются с моими, я заговариваю.

— Насчет этого… — Я подбадриваю его мягким тоном, и это, кажется, снимает беспокойство, с которым он борется.

— Мой дракон выбрал тебя.

Воспоминание о его глазах прошлой ночью, как раз перед тем, как он достиг оргазма, вспыхивает в моей голове, и я дрожу, неуверенная, хочу ли я увидеть, как это повторится так скоро, или нет.

— Что означает…

— Он выбрал тебя.

— Объясни это по буквам, Крилл. Возьми цветные карандаши и плотную бумагу, если нужно, — настаиваю я с многозначительным взглядом, и он улыбается, несмотря на пристальный взгляд.

— Я же сказал тебе. Ты моя.

Мои глаза расширяются. — Я не знала, что это означает, что я подписываюсь на… это, — признаюсь я, и он кивает, поднося мою руку к своим губам, чтобы запечатлеть легкие, как перышко, поцелуи на костяшках пальцев.

— Честно говоря, я тоже. Наивно, я знаю, и мне жаль, но я…

— У тебя вообще нет причин извиняться, — перебиваю я, не уверенная, откуда берутся слова, и, думаю, его это тоже удивляет.

— Нет?

— Нет, — выдыхаю я, прерывисто дыша, поскольку, похоже, принимаю этот новый чертов титул в своей жизни, как ничего не значащий.

— Хорошо, — шепчет он, наклоняясь ближе, чтобы прижаться своими губами к моим, и я таю под его прикосновениями. — Теперь, когда ты это сказала…

— Что еще ты сделал? — Я отстраняюсь назад, приподняв брови и готовая ко всему, что он собирается сказать. Не более. Больше ничего быть не может. — Крилл! — Я кричу, на этот раз явно предупреждая, и мгновение спустя он достает из кармана сотовый. Не просто какой-то сотовый. Мой.

— Я получил твой номер от Норы и добавил тебя в групповой чат с ребятами.

Нахмурившись, я смотрю на экран, и мой рот расширяется от смеси шока и ужаса. — Восемьдесят семь уведомлений. Что, черт возьми, происходит?

Не просто уведомления, а именно текстовые сообщения, и все из одного чертового группового чата. Я уже не могу с этим справиться. Прежде чем я успеваю швырнуть ему свой мобильник обратно и спрятаться от него, он вскакивает с кровати, отпускает мою руку и направляется к двери спальни.

— Встретимся внизу, — кричит он, заставляя меня нахмуриться.

— Ни за что на свете. Ты вернешься сюда и объяснишь это, — парирую я, размахивая мобильником в воздухе, но он игнорирует меня.

— Скоро увидимся. — Дразнящая ухмылка на его губах заставляет мои зубы впиться в нижнюю губу, когда я сдерживаю собственную усмешку. Это не смешно. Ни капельки.

— Крилл, — зову я как раз перед тем, как он закрывает за собой дверь, и он останавливается, просовывая голову в оставшуюся щель.

— Да?

Я недоверчиво качаю головой. — Ты сумасшедший.

— Но я твой, — отвечает он, подмигивая, и я вздыхаю, растущее напряжение спадает с моих конечностей, когда я смотрю на него.

— Ты мой.

— А остальные? — спрашивает он, и я сразу понимаю, что он имеет в виду Кассиана, Рейдена и Броуди. Они в четвером мои Криптониты. Признание этого мне не поможет, но и отрицание этого тоже не помогло. Поэтому впервые за все время я смягчаюсь, отбрасывая осторожность на ветер, и киваю.

— И они все мои тоже.

АДРИАННА

— Ч

то, черт возьми, на мне надето? — Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю даже подумать о том, чтобы остановить их, и девушка позади меня хихикает, отступая на шаг назад, когда рассматривает дело своих рук.

— Ты выглядишь идеально, — размышляет она, и ее улыбка становится шире с каждым словом.

— Я совсем на себя не похожа, — парирую я, проводя пальцами по материалу, который колышется у меня по бокам, и она хихикает.

— Ты вот-вот встретишься с неземной королевой драконов; тебе не полагается выглядеть по другому, — заявляет она, приподняв брови, но это все равно никак не смягчает тот факт, что я одета так… чрезмерно.

— Это кажется… нелепым, — ворчу я, избегая ее взгляда, но она тянет за шнурок, завязанный у меня на спине, заставляя меня выпрямиться. Мои глаза сужаются, предупреждение ясно, и она дразняще отсалютовывает мне, прежде чем убраться отсюда ко всем чертям.

Глядя на свое отражение, я съеживаюсь. Мои длинные светлые локоны распущены, но укрощены и каскадом ниспадают на плечи. Это очень далеко от тех косичек, к которым я привыкла. Тонкий розовый материал слоями обволакивает меня, делая милой и ангельской, в то время как серебристые каблуки, облегающие мои ноги, кажутся смертельными ловушками, посланными из Ада.

Я ненавижу это. Каждой клеточкой своего существа я ненавижу это, но она права. Я собираюсь встретиться с королевой на ее территории в качестве очевидной новой «принцессы», и, наверное, мне следует выглядеть как таковой. Я просто должна напомнить себе, что никогда больше сюда не вернусь, потому что я сделаю это только один раз.

Мой мобильный телефон вибрирует на прикроватной тумбочке, отрывая меня от мыслей и я со вздохом отхожу от зеркала. Экран загорается, и мои глаза расширяются.

Сто два уведомления.

Это смешно. Не так смешно, как это платье, но все же.

Чем дольше я буду это откладывать, тем больше сообщений будет. Несмотря на здравый смысл, я смягчаюсь и открываю групповой чат, чтобы оттянуть момент присоединения к остальным за завтраком.

Мои глаза расширяются от смеси ужаса и недоумения, пока я провожу большим пальцем по экрану, просматривая сообщения, которые меня ждут.

Рейден: Я все еще не понимаю, почему вы покинули кампус.

Крилл: Я уже говорил тебе.

Рейден: Да, но я не понимаю, почему мы не могли пойти с вами.

Броуди: Не было времени. Он уже говорил нам об этом.

Рейден: Я знаю, но я хочу, чтобы Адрианна поняла, с чем мы имеем дело.

Кассиан: Я отключаю на вас уведомления.

Я качаю головой, удивляясь властной натуре Рейдена.

Броуди: Ладно. Это было целую вечность назад. Когда вы вернетесь?

Крилл: Она спит.

Рейден: Фотографию, я тебе не верю.

Крилл: Не будь извращенцем.

Рейден: Пожалуйста, я могу быть извращенцем, если нужно.

Броуди: В этом нет необходимости. Честно.

Кассиан: Я сожалею, что посмотрел на этот бардак. Теперь я дважды отключаю ваше дерьмо.

Броуди: Удачи с этим.

Тень улыбки трогает уголки моих губ, пока я перевариваю их версию хаоса, даже в текстовой форме, когда мой телефон жужжит, когда приходит новое сообщение.

Броуди: Привет, Кинжал. Я вижу тебя здесь. ** Эмодзи глаз * * ** Эмодзи сердце * * * Эмодзи баклажан **

Я закатываю глаза, просматривая смайлики, прежде чем нажать «Отправить».

Адрианна: ** Эмодзи со средним пальцем **

Я кладу свой мобильный телефон в верхний ящик прикроватной тумбочки, прежде чем спешу к двери. Чем быстрее я покончу с этим, тем быстрее мы отправимся домой и тем скорее я смогу увидеть их лично, потому что реальность такова… Я скучаю по ним.

Я морщу нос при этой мысли, но от этого она не становится менее правдивой, что только еще больше выбивает меня из колеи.

Отогнав эти мысли на задворки сознания, я сосредотачиваюсь на том, что меня окружает, и вспоминаю указания, которые мне дали. В конце коридора поверните направо, второй поворот налево, и лестница приведет во внутренний дворик.

Залы широкие и высокие, с одной стороны обрамлены витражами, а противоположную стену украшают картины в красивых рамках. Даже в своем платье я чувствую себя ужасно недоодетой среди всего этого великолепия.

Я спускаюсь по лестнице быстрее, чем хотелось бы, и вскоре оказываюсь среди собравшихся.

— А это, должно быть, Адрианна. — Мой взгляд останавливается на женщине, протянувшей в мою сторону руку, и я сглатываю. Ее глаза черные, точно такие же, как у Крилла, а каштановые волосы того же рыжеватого оттенка, что и у него, ниспадают каскадом на плечи в том же стиле, что и у меня, но главное отличие заключается в огромной короне, которая сидит у нее на голове. Белое платье облегает ее талию, рукава с оборками заставляют мой живот сжаться от облегчения, что на меня не надели что-то такого плана.

Натянутая улыбка трогает мои губы, но она ослабевает, когда мой взгляд устремляется к Норе и моему отцу, которые уже сидят с ней за столом. Когда мой взгляд останавливается на Крилле, робкий изгиб его губ согревает мое сердце, когда он встает, одетый с ног до головы в белый костюм.

Твою мать.

Я определенно на Седьмом небе от счастья, если он так небрежно выглядит.

Его черные чернила кажутся еще темнее на фоне загорелой кожи, маня меня ближе.

— Так и есть, — выдыхает он, когда я подхожу, отвечая на приветствие его матери по поводу моего появления, и это заставляет меня вернуться в реальность, вместо того чтобы оставаться в своих мыслях.

— Рада познакомиться с тобой, — бормочет королева, оценивающе глядя на меня, пока остается сидеть.

Крилл выдвигает мой стул, напротив отца и Норы, пока я откашливаюсь. — Я тоже.

Это не ложь, приятно познакомиться с ней, просто чертовски неловко.

— Я надеюсь, что мой сын был любезным хозяином, — заявляет она, когда я занимаю свое место.

— Э-э-э…

Крилл посмеивается, быстро прерывая мое замешательство, и кладет руку на спинку моего стула. — Она шутит, но я, конечно, был, — настаивает он, и я пытаюсь сделать глубокий вдох. В процессе мой взгляд возвращается к Норе и моему отцу, которых я нахожу одетыми небрежно. Она буквально одета в джинсы, футболку и черный кардиган, в то время как я одета… так.

Когда королева поворачивается к официанту, бормоча, чтобы принесли напитки и еду, мои глаза прищуриваются, когда я смотрю на свою сестру.

— Почему ты так не одета? — Я кричу шепотом, мои брови приподнимаются с легким намеком на раздражение, и она усмехается.

— Что случилось, дорогая? — прерывает меня королева, поднимая на меня взгляд, и я сглатываю.

— Ничего, — быстро настаиваю я, когда она поднимает брови, и я чувствую, как рука Крилла сжимает мое плечо. Однако это не невысказанное предупреждение; оно наполнено уверенностью.

Я вздыхаю, откликаясь на его прикосновение, пока нахожу нужные слова, чтобы сказать правду как можно вежливее, или, по крайней мере, как можно вежливее для меня. — Это место красивое, даже сногсшибательное, но одежда — не очень. — Я морщу нос, продолжая демонстрировать свой дискомфорт, и по лицу королевы расплывается широкая улыбка.

Она щелкает пальцами, и в мгновение ока блеск и гламур исчезают, платья, костюмы, все. Одно мгновение, и я уже одета в джинсы и облегающую белую футболку, а на коленях у меня темно-серая толстовка с капюшоном. Белый костюм Крилла исчез, и теперь он расслабленно сидит на своем месте в черном спортивном костюме. Королеве, однако, по-прежнему удается выглядеть столь же царственно в облегающих брюках и полосатой шелковой рубашке.

— Слава богу. Это закон — приглашать гостей в таком формате, но, по-моему, это чушь собачья, — заявляет королева с непринужденным блеском в глазах. Нора хихикает над ее выбором слов, в то время как Крилл проводит рукой по лицу.

— Мама.

— Что? Так и есть, — настаивает она, кивая.

— Вы мне нравитесь, — выпаливаю я, мои щеки горят под ее пристальным взглядом, и я быстро тянусь за стаканом воды, который приносит официант.

— Ты мне тоже нравишься. Кстати, я — Мередит. Если ты даже подумаешь называть меня королевой, а не Мередит, моя личность засохнет и умрет, а этого мы не можем допустить, правда? — Она подмигивает, и я киваю.

— Спасибо тебе, Мередит.

— Не за что. Но, думаю, эта встреча — заслуга моего сына, которому ты, кажется, нравишься даже больше, чем мне, — размышляет она, и если я думала, что мои щеки не могут вспыхнуть еще сильнее, я ошибалась.

Я снова беру стакан с водой, прячу за ним лицо и выпиваю половину за один присест.

— А это весело. Я никогда не видела, чтобы моя сестра краснела, — хихикает Нора, заслуживая мой сердитый взгляд, но она и бровью не ведет.

— Ну, я не хочу снижать тон, дорогая, но я действительно хотела бы понять, что произошло. Как ты пострадала?

Я облизываю внезапно пересохшие губы и ставлю стакан на стол. Рука Крилла перемещается с моего плеча на колени, когда он открывает рот, чтобы заговорить, но прежде чем он успевает произнести хоть слово, его мать поднимает руку, останавливая его.

— Я уже знаю, твою версию, но я хочу услышать ее рассказ о событиях. Ты сыграл свою героическую роль, сынок, — говорит она, драматично и игриво закатывая глаза, и хлопает его по плечу. — Но она почувствовала боль, и по этой морщинке у нее на лбу я бы сказала, что это было не просто на физическом уровне.

Вау.

Вот это оценка.

Я прочищаю горло, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Появилась моя мать, — признаю я, и она кивает.

— Ах, эта мерзкая сука. — Я таращусь на нее, пока мой отец смеется, а Крилл поперхнувшись брызгает водой с губ. — Она мне никогда не нравилась, Август; что я тебе сказала? Скажи ей. — Она машет рукой в мою сторону, кивая, в то время как мой отец качает головой.

Его глаза останавливаются на мне, вновь обретенная мягкость танцует в его омутах, а в уголках его взгляда появляются веселые морщинки. — Она сказала… что она мерзкая сука…, — повторяет он, заставляя даже Нору фыркнуть от смеха, услышав это заявление, но смешки быстро стихают.

— Прости, я не должен был этого говорить. Она твоя мать, и это было дурным тоном. Я…

Я машу ему рукой и качаю головой. — Не извиняйся. Я просто, ну, она просто… Я даже не знаю.

— Все в порядке, дорогая. Не торопись.

Рука Крилла крепче сжимает мою хватку, предлагая мне силу, в которой я и не подозревала, что нуждаюсь.

— Она казалась обеспокоенной, огорченной и преисполненной сожаления, — констатирую я, пожимая плечами. — Но кто знает, правда ли это, ведь она так хорошо притворялась много лет назад, — добавляю я, заслужив хмыканье Мередит.

— Она, кажется, была поражена приходом Кеннера? — спрашивает она, и я наклоняю голову.

— Да, но опять же…

— Хорошая игра, — заканчивает она, когда мои слова замолкают, и я киваю.

Не знаю почему, но я не могу заставить себя посмотреть на своего отца, когда говорю о своей матери. Сейчас все по-другому, но когда-то давно он любил ее. До всей этой лжи, обмана и боли была любовь.

— Это воссоединение без меня? — Я вздрагиваю от нового голоса, но быстро оглядываюсь через плечо и вижу, что к нам направляется профессор Тора.

Его приход снимает неловкую боль, которая остается на моей коже, и я благодарна за это.

— Бо, — бормочет Крилл, когда Мередит встает.

— Если это не мой ужасный сын, — радостно говорит она, и он усмехается.

— Не обижай меня, — говорит он, надув губы, прижимая руку к груди, прежде чем крепко обнять мать. Она целует его в щеку, прежде чем он отступает назад, проводя рукой по волосам Крилла, взъерошивая кончики в попытке разозлить его. — Что случилось, говнюк?

— Отвали, Бо, — ворчит Крилл с ухмылкой, когда официант приносит стул из ниоткуда и ставит его между Мередит в конце стола и Криллом рядом со мной.

Бо игнорирует его, оглядывая брата и останавливая взгляд на мне. Я чувствую усмешку еще до того, как она появляется. — Он рассказывал тебе то что он принц до или после…

— Прекрати, Бо, — выпаливает Крилл, закрывая рот брата рукой, пока Нора смеется.

Бо хмурит брови, полная противоположность мужчине, которого мы видим в академии. В тот момент, когда Крилл ослабляет хватку, Бо продолжает давить, несмотря на присутствие моего отца и его матери. — Ну?

— После, — ворчу я, когда понимаю, что он не собирается останавливаться, и он усмехается.

— Умный, чувак. Очень умный. — Бо качает головой, поддразнивание ослабевает, когда он встречает пристальный взгляд моего отца. — Рад видеть тебя, Август. А Нора, доставляешь еще какие-нибудь неприятности?

— Неприятности? — Повторяю я, наклоняясь вперед на своем месте и прищурившись, глядя на сестру.

— Не обращай на него внимания. Он думает, что знает все, но он забывает, что он чопорный засранец, который считает, что дыхание не в такт с его — это уже достаточный хаос, — парирует она, заставляя Мередит откинуть голову назад со смехом, когда мой отец задыхается.

— Нора, — предупреждает мой отец, но она пожимает плечами.

Бо закатывает глаза на мою сестру, в них явное раздражение, когда он переводит взгляд обратно на Крилла. — Я хотел бы сказать, что это визит, нанесенный с любовью, но, увы, это не так.

— И какой же тогда? — Спрашивает Крилл, его большой палец выводит узоры на моем бедре, когда мой позвоночник напрягается, и я выпрямляюсь на своем стуле.

— Я здесь ради тебя и тебя, — заявляет Бо, указывая между мной и Криллом, когда юмор рассеивается и парень, с которым я знакома по академии, вернулся к своей роли.

— Почему? — Осмеливаюсь спросить я, уже готовясь к ответу.

— Прошел слух, что объявлена новая неземная принцесса.

— Этого не может быть, — ворчит Крилл, его ноздри раздуваются, когда он смотрит на свою мать, но она поднимает руки, сдаваясь.

— Может, может, — парирует Бо, как будто они оба маленькие дети, но я останавливаюсь на осознании.

— Тебя прислала Боззелли.

— Динь-динь-динь, — поет он, и все следы юмора полностью исчезают.

— Полагаю, ее радость равна нулю? — Подтверждаю я, прежде чем взять толстовку с колен и натянуть через голову.

— Меньше, если это вообще возможно, — отвечает он, и я вздыхаю.

Поворачиваюсь к Криллу, мои брови в замешательстве сдвинуты, его глаза находят мои. — Я думала, ты сказал, что это секрет? — бормочу я, и его хватка на моем бедре усиливается, когда мягкая улыбка касается его губ.

— Тот факт, что я дракон, а моя мать то, кто она есть, — это не секрет, принцесса, — объясняет он, и я понимающе киваю.

— Нет, просто тот факт, что он чертовски редкий. Везучий ублюдок, — заявляет Бо с легкой ухмылкой, прежде чем встать, перестав поддразнивать.

— Бо, — огрызается Крилл с предупреждением, которое звучит так, словно его произносили уже сотню раз.

— Что? Тебе это нравится, — парирует Бо, приподняв бровь, и Крилл посмеивается.

— Ты прав. Нравится.

Мередит смотрит на них с сердечками в глазах, с чувством обожания, которое я испытываю, когда смотрю на своего отца. Крилла любят. Искренне, по правильным причинам, а не потому, что они хотят его использовать.

Не то что семьи Броуди, Кассиана и Рейдена. Кажется, что у них всегда есть задания, которые они должны выполнять для своих родителей.

Мысль о них и упоминание о Боззелли заставляют меня нервничать и выбираться отсюда.

Вставая, рука Крилла соскальзывает с моего бедра, но он быстро переплетает наши пальцы.

— Думаю, пришло время встретится с реальностью, — заявляю я, и глаза Мередит сужаются.

— Не должно быть никакой реальности, с которой нужно встречаться. Я…

Я отмахиваюсь от нее с натянутой улыбкой и качаю головой. Как бы хорошо ни было, чтобы бред Боззелли был пресечен в зародыше как можно скорее, это работает не так, и я это знаю. Вместо того чтобы прибегнуть к ее помощи, я делаю глубокий вдох, улучив момент, чтобы встретиться взглядом со всеми за столом и насладиться гармонией этого момента, прежде чем начнется хаос.

— Спасибо, но на самом деле, если мы хотим выиграть их игру, мы должны быть в гуще событий и подыгрывать им.

АДРИАННА

рилл прижимается ладонью к моей щеке, осознание того, что наш побег от реальности закончился, витает в воздухе вокруг нас.

— Ты хочешь, чтобы мы полетели или…

— Никаких полетов, придурок. Высока вероятность того, что публика будет ждать твоего прибытия, — вмешивается Бо, заставляя моего дракона грустно и раздраженно улыбнуться, когда он понимающе кивает.

Я отчаянно хочу убежать обратно во дворец и найти свою семью. Прощание было не таким болезненным, как обычно, но при виде Норы, у которой началась новая жизнь, мое сердце сжимается от радости. Я хочу засвидетельствовать все это вместе с ней, и я сделаю это, как только покончу со всем этим дерьмом. Когда я отвоюю свою корону.

Не говоря ни слова, мир вокруг нас меняется, и мгновение спустя мы стоим в кабинете Бо. Эта перемена тяжелым грузом ложится на мои плечи, но осознание того, что я скоро увижу своих мужчин, делает все это стоящим.

Мои мужчины.

Я смеюсь над собой. Эти слова в моей голове кажутся странными, и я все еще на грани того, чтобы отрицать их, но что-то подсказывает мне, что у меня нет выбора.

— Пошлите, голубки, — заявляет профессор Тора, жестом приглашая нас следовать за ним, и это безумие, как быстро его имя изменилось в моих мыслях с нашим прибытием. Его стены подняты, его мягкая сторона скрыта, когда мы выходим в коридор, следуя за ним по коридорам, пока не выходим наружу.

В тот момент, когда мы это делаем, собравшаяся толпа замирает, и все их взгляды обращаются в нашу сторону.

Он не ошибся насчет аудитории.

— Превосходно, неземные принц и принцесса присоединились к нам. — Голос Боззелли рассекает воздух, и у меня сжимается грудь от того, как она это произносит.

Вместо того, чтобы высказать ей свое мнение и усугубить то, что вот-вот произойдет на нашем пути, я крепко сжимаю руку Крилла, костяшки моих пальцев белеют, когда мы присоединяемся к толпе. Движение привлекает мое внимание, но мгновение спустя Рейден, Кассиан и Броуди окружают нас.

Я выдыхаю, не осознавая, что дыхание застряло у меня в горле, но от их близости я чувствую себя сильнее. Что безумно, потому что чертовски неловко, когда все на нас пялятся.

— Теперь, когда все в сборе, важно, чтобы я поделилась с вами последними новостями, — заявляет Боззелли, проводя руками по своему пастельно-сиреневому пиджаку. — Было принято решение закрыть академию на изоляцию.

Мои глаза расширяются, когда вокруг нас раздаются вздохи и протесты.

— Это из-за этой сучки? — Вэлли рычит, указывая пальцем в мою сторону с того места, где она стоит с другой стороны толпы.

— Хотела бы я, чтобы это было так, — с усмешкой ворчит Боззелли. — Я хотела бы, чтобы это было потому, что некоторые сражались с обезумевшими вампирами, или потому, что они путешествовали в страну драконов, но, увы, это потому, что, похоже, у нас в кампусе появились нежелательные гости. Карантин введен для того, чтобы защищать вас, а не дисциплинировать. — Ее зубы стиснуты при каждом слове, ее гнев и отчаяние направлены прямо на меня, и я принимаю это.

— Это из-за моей матери и Кеннера, — бормочу я, и Крилл кивает.

— Ага.

— Никто не может входить или выходить, пока изоляция не будет снята. Чтобы компенсировать это, на следующие выходные был организован бал, поскольку у нас были несколько обезумевших родителей, которые не слишком довольны ситуацией. Он также идеально подходит для вашего следующего испытания. Вот и все. Хорошего дня.

Она неторопливо уходит, не оглядываясь, в то время как четыре профессора-мага встают в круг, напевая себе под нос, а в небе танцуют огоньки магии. Слишком быстро они тоже отправляются в путь, оставляя нас смотреть на магию, которая теперь незримо окружает нас.

Обезумевшие родители? Что это за хуйня? Мы здесь, чтобы стать будущими лидерами нашего королевства, это не детский сад.

— Тупая сука, — ворчит проходящая мимо девушка, но вместо того, чтобы опуститься до ее уровня и ударить ее кулаком по лицу, я подавляю свой гнев и притворяюсь, что ее не существует. У меня есть дела поважнее, чем расстроенная девушка в кампусе.

— Пожалуйста, позволь мне пойти и хотя бы подставить ей подножку, — бормочет Броуди себе под нос, и я ухмыляюсь.

— Я в порядке.

— Да, ты в порядке, — выдыхает он, обхватывая мою щеку и притягивая мой взгляд к себе. — Я скучал по тебе, Кинжал, и я рад, что с тобой все хорошо. — Он крепко прижимает меня к себе, вырывая мою руку из руки Крилла, и заключает в теплые объятия. Я обнимаю его в ответ, наслаждаясь его теплом, когда он целует меня в висок.

Прежде чем я успеваю сказать ему хоть слово в ответ, Рейден вырывает меня из его объятий, заключая в свои. Он прижимает меня к себе, утыкаясь лицом в то место, где моя шея встречается с плечом, и вдыхает мой аромат. — Черт возьми, Адрианна, — бормочет он, прежде чем впиться зубами в мою плоть. Дрожь пробегает по моей спине, и я вспоминаю упоминание Броуди о его потребности в крови. Мое тело напрягается, заново вспоминая боль из-за Вэлли, но с Рейденом все было бы по-другому. Так сказал Броуди. Без никакого яда.

Мои губы приоткрываются, я готова спросить его об этом, когда меня тоже вырывают из его хватки. Кассиан хватает меня за подбородок, его пристальный взгляд скользит по мне, а из глубины его горла вырывается низкое и тихое рычание. Все, что я могу сделать, это пялиться на него, пока он не опускается и не целует меня со свирепостью, к которой я не была готова.

Я удовлетворяю его потребность, но он отстраняется слишком быстро.

— Когда вы все перестанете вести себя как придурки, я бы хотела увидеть свою подругу, — кричит Флора, заставляя Кассиана закатить глаза, но, к моему удивлению, он делает шаг назад, чтобы мы могли обняться.

— Я так рада, что с тобой все в порядке, — шепчет она мне на ухо, и я улыбаюсь.

— Я тоже. Не могу поверить, что ты помогла с вампирами.

— Ничего особенного, — настаивает она, делая шаг назад, и я качаю головой.

— Нет, это было все. Прости, я говорю это только сейчас, — настаиваю я, и она прихорашивается от похвалы.

— А где мои объятия? — Спрашивает Арло, но прежде чем я успеваю сделать шаг к нему, Рейден оказывается рядом.

— Нет.

— Что? — Спрашивает Арло, удивленно делая шаг назад, когда Броуди грозит ему пальцем.

— Нет.

— Но…

— Ни за что, черт возьми, — рычит Кассиан, скрещивая руки на груди.

— Адди, — настаивает Арло, глядя на меня широко раскрытыми глазами, но тут вмешивается Флора.

— Ей нравятся рыжие, Арло. У тебя нет шансов, — говорит она с усмешкой, беря меня под руку и начиная тащить за собой.

— На самом деле, я не особо то и хотел, — ворчит он, и Крилл делает шаг к нему.

— Давай я подарю тебе одни, приятель, — предлагает он, обнимая его крепче, чем необходимо.

— Да, спасибо, — бормочет Арло, выскальзывая из тисков Крилла, как только у него появляется такая возможность.

— Ты готова к занятиям? — Спрашивает Флора, ведя меня в том направлении, куда следуют остальные.

— В класс? Черт возьми, да. Это звучит так нормально, — размышляю я, стремясь затеряться во всем этом.

— Ты имеешь в виду скучно, — парирует Арло, и я усмехаюсь.

— Нет, нормальность — это именно то, что мне нужно, — подтверждаю я, и рука Броуди опускается мне на плечо.

— Как скажешь, принцесса.

— Не надо, — предупреждаю я, бросая на него язвительный взгляд, но его ухмылка становится шире.

— Я ничего не могу с собой поделать, принцесса.

— Ты раздражаешь, — ворчу я, закатывая глаза на его бред, но его хватка усиливается, заставляя меня посмотреть на него.

— А ты — моя, черт возьми, Кинжал.

БРОУДИ

ажется, прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз видел ее. Я слишком напуган, чтобы моргнуть, вдруг она снова исчезнет. Крилл и наша девочка жили своей лучшей жизнью, пока мы справлялись с тяжестью академии в их отсутствие. В следующий раз, чур я, на каникулах.

Я знаю, что она была ранена, и, уверен, часть меня ревнует из-за того, что это был не я, кто ее лечил, но я переживу. Со временем. Хотя сейчас я точно ревную. Это нельзя отрицать. Одного упоминания о еще одном бале достаточно, чтобы мы снова начали занятия танцами, но в этот раз она не моя партнерша. Вместо этого рядом с ней Кассиан. Он смотрит на нее с восхищением, которое, я уверен, отражается и в моих глазах. Она — все. Я всегда это знал, и теперь остальные, наконец, догоняют.

— Броуди, начинай уже или убирайся, — рявкает профессор, отрывая меня от моих мыслей. Я пристально смотрю на него, моя партнерша по танцам вздыхает, когда я протягиваю руки.

— Конечно, ты мог бы поставить мне в пару кого-нибудь получше, — заявляет она, уперев руку в бедро, ее губы кривятся, и я закатываю глаза.

— Ты тоже не первая в моем выборе, Вэлли. На самом деле, ты даже не последняя кого бы я выбрал. Вот какая ты мерзкая. Приди в себя, черт возьми, — говорю я, раздражение пробегает по моим конечностям. Конечно, я оказался в паре с самой дьяволицей.

Я знаю, что мне нужно быть большим человеком и смотреть сквозь ее дерьмо, чтобы я мог сосредоточиться на классе, но это легче сказать, чем сделать.

— С тобой все в порядке? — Спрашивает Адди, и в мгновение ока оказывается рядом со мной, не обращая внимания на рычащую вампиршу передо мной, и кладет руку мне на плечо.

— Я в порядке, — выдыхаю я, кивая для дополнительного подтверждения, больше для себя, чем для кого-либо другого, но она видит меня насквозь.

— Ты уверен? — Ее взгляд на мгновение перемещается на Вэлли, прежде чем вернуться ко мне, и я киваю.

Я должен сказать ей сейчас, упомянуть о телефонном звонке, который она пропустила, пока ее не было, но я просто хочу еще немного погреться в ее присутствии. Я хочу насладиться моментом с ней без того, чтобы мой отец снова все испортил.

Черт, я мог бы уже отправить это в сообщении, теперь, когда у меня есть ее номер, но это не для меня. Я хочу видеть ее реакцию, когда буду говорить.

Если она и чувствует мои метания, то не подает виду. Вместо этого она поднимается на цыпочки и целует меня в щеку, прежде чем грациозно возвращается к Кассиану.

Я смотрю ей вслед. Наблюдая за каждым ее шагом. Зарабатывая очередное ворчание от моей нежеланной партнерши.

— Приди в себя, придурок, — огрызается Вэлли, и я смеюсь.

— О, ничего себе, Вэлли. Твои слова ранят меня. — Я прижимаю руку к груди и делаю шаг назад, стремясь увеличить дистанцию между нами.

— Броуди, если ты не собираешься этого делать, тогда я…

— Да, профессор. Просто так получилось, что ты выбрал мне в напарницы худшего человека из всех возможных, — заявляю я, бросая на него многозначительный взгляд.

Его грудь поднимается и опускается с тяжелым вздохом, когда он переводит взгляд между нами двоими. — Ты мой лучший танцор, Броуди. — Я ухмыляюсь этому заявлению, мои плечи расправляются, когда я становлюсь выше. — Хорошо, выбирай себе партнера.

— Подожди, что? — Вэлли ахает, но ее игнорируют, когда я указываю пальцем на ту, что хочу.

— Я должен был догадаться, — ворчит профессор, пощипывая переносицу и снова вздыхая. Очевидно, сегодня я несносен, но я хочу свою девушку, что я могу сказать?

— Ты что шутишь, придурок, — рычит Кассиан, раздраженно хмуря брови, но моя улыбка не дрогнула.

— Что я могу сказать? Я лучший танцор. Он так сказал, — настаиваю я, указывая на профессора. — И я буду танцевать лучше всех со своей любимой партнершей, — добавляю я, наблюдая, как щеки Адрианны розовеют, когда она закатывает на меня глаза.

— Поменяйтесь, — зовет профессор, прежде чем отвернуться и понаблюдать за другими студентами.

— Ты у меня в долгу за это, — бормочет Кассиан, проходя мимо меня, и я киваю.

— Ага.

Я не оборачиваюсь, мои глаза прикованы к Адрианне, когда я приближаюсь. Ее руки немедленно поднимаются к моей груди, когда я подхожу достаточно близко. Я кладу одну руку ей на бедро, а другой тянусь к ее руке, переплетая наши пальцы вместе.

— Привет, Кинжал.

— Привет, — говорит она с улыбкой, от которой у меня мгновенно начинает болеть в груди. — Это здорово. Теперь ты можешь рассказать мне, что происходит, — заявляет она, когда мы начинаем повторять шаги румбы. Профессору нравится ставить высокую планку, уделяя мало времени практике, но это просто означает, что я больше времени провожу рядом со своей девушкой.

— Ничего не происходит, — бормочу я, поворачивая нас, и она безукоризненно следует моему примеру.

— Чушь собачья, — говорит она с усмешкой, бросая на меня убийственный взгляд, и мои плечи опускаются.

— Очевидно, ты слишком хорошо меня знаешь. Хотя я не могу обсуждать это здесь. Но больше всего на свете я просто не могу отвести от тебя глаз. — Это правда, и хотя черты ее лица смягчаются, она видит меня насквозь.

— Ты умеешь красиво говорить.

— Только с тобой, — отвечаю я, подмигивая, и ее звонкий смех окутывает нас.

— Мы оба знаем, что это тоже чушь собачья. Твои очаровательные манеры игрока…

— Когда я пытался заполучить тебя, говорил ли я что-то подобное? — Перебиваю я, моя очередь бросать на нее острый взгляд, и ее глаза сужаются.

На это уходит мгновение, но она быстро качает головой. — Нет.

Я медленно провожу нас по танцевальным па, наши взгляды сосредоточены на наших ногах, прежде чем я снова смотрю на нее. — Именно это я и хочу сказать. Я никогда не притворялся, что это было не то, чем оно было на самом деле.

Ее брови сжимаются в замешательстве. — Но…

Моя рука соскальзывает с ее талии, чтобы коснуться пальцем ее губ. — Я ни к кому другому не испытывал того, что испытываю к тебе. Я тебе это уже говорил. Я говорил тебе с того самого момента, как оказался внутри тебя, что одного раза было недостаточно. Этого никогда не будет достаточно.

Я не знаю, кто двигается первым, и не совсем уверен, что меня это волнует, когда наши губы сливаются. Мое тело воспламеняется от ее прикосновения. Я откидываю ее голову назад, отчаянно желая углубить поцелуй, и как только мой язык скользит по ее губам, вздох разочарования вибрирует у меня за затылком.

— Все, Броуди…

— Ладно, ладно. Я понял, — настаиваю я, со вздохом отстраняясь от Адди. Она ухмыляется мне, когда профессор снова неторопливо уходит, и мы попадаем в такт движениям па.

— Итак, — начинает она, ища в моих глазах что-то, что угодно, и хотя я не могу вдаваться в подробности о своем отце, есть кое-что, что я могу ей предложить.

— Итак, пока тебя не было, я занялся кое-какими исследованиями.

— Исследованиями? — спрашивает она, приподнимая брови, когда я киваю.

— Там много всего, хочешь помочь? — Спрашиваю я, и она наклоняет ко мне голову.

— Что ищем?

Я прочищаю горло, нервы быстро пробегают по моему позвоночнику, но мне удается пробормотать слова. — Заклинания, используемые для подавления волка.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами и кивает. — Я бы хотела этого, — хрипло произносит она, наши шаги снова замедляются, когда она улыбается мне.

— Хорошо. — В груди у меня теплеет, я доволен собой, когда она прижимается губами к моим. Это быстро, мимолетно и заканчивается слишком быстро, но, похоже, не слишком быстро для профессора.

— Опять?

— Я остановлюсь. На этот раз это была я, — настаивает Адди, не отводя от меня взгляда.

— Вообще-то… — вмешивается другой голос, привлекая наше внимание к девушке, стоящей рядом с профессором.

— Чего тебе теперь надо? — Спрашивает Адди со вздохом, напряжение исходит от нее, и я хмурюсь.

— Я просто хотела спросить, знаешь ли ты, что новолуние было два дня назад.

Новолуние? Мой взгляд сужается. Ах, черт, это та девушка, которая чуть раньше пробормотала «сука» себе под нос. Я знал, что должен был причинить ей боль тогда. Вот что я получаю за то, что я хороший парень.

Адди трет рукой мою грудь, прежде чем отойти от меня.

— Тогда давай начнем, — ворчит она, поправляя волосы, чтобы убедиться, что они надежно заплетены на голове.

Кассиан быстро пробирается сквозь толпу, которая мгновенно прекращает танцевать, чтобы сосредоточиться на разворачивающейся перед ними драме.

— Нет, я…

— Нет, ты, блядь, этого не сделаешь, — парирует Адди, поднимая руку, чтобы остановить его. Он открывает рот, готовый возразить, но она не дает ему такой возможности, и это чертовски возбуждает. — Ты можешь бороться за свое собственное дерьмо, когда у меня не будет такого скопившегося напряжения, отчаянно требующего выхода.

Адди поворачивается к девушке, которая громко сглатывает, завладев вниманием моей девочки, и я ухмыляюсь.

— Давай, сучка. Скажи это, — рявкает Адди, сбрасывая плащ и встречаясь лицом к лицу с волчицей.

Девушке требуется мгновение, чтобы все взгляды устремились на нее, давая каждому шанс подойти ближе. Включая Рейдена и Крилла, которые встают между мной и Кассианом, чтобы посмотреть.

— Я вызываю тебя на дуэль из-за Кассиана Кеннера.

Маниакальная ухмылка, расплывающаяся по лицу Адди, ядовита, и мне это нравится. — Для меня будет удовольствием сбить с тебя спесь.

— Ты не сделаешь этого, — огрызается девушка, собравшись с силами, и Адди усмехается.

— Ты хочешь ограничится только рукопашным боем или мы используем наши способности? — Она приподнимает бровь, ожидая ответа, и девушка нервно облизывает губы.

— Я не боюсь твоих способностей, — заявляет она, выпрямляясь, ее глаза сияют янтарем, ее волчица дает знать о своем присутствии.

— Хорошо.

Адди поднимает обе руки и делает глубокий вдох, призывая свою магию, прежде чем запустить их в бедную, бредящую девочку.

Ветер сбивает ее с ног, ее панический крик эхом разносится по собравшейся группе, а профессор в ужасе смотрит на нее, но держит рот на замке. Как только девушка-волчица оказывается висящей вниз головой, Адди выпускает в ее сторону волну огня, останавливая пылающий ад всего в дюйме от ее лица.

— Сдаешься? — спрашивает она скучающим голосом, когда крики девушки становятся все более дикими.

— Никогда!

— Ты уверена? Я могу сжечь тебя до смерти, пока от тебя не останется только запах жареной суки, — предупреждает Адди, склонив голову набок.

Слезы текут по ее лицу, ее охватывает паника. Некоторые ворчат при упоминании горелой плоти, но я ухмыляюсь, как безумный дурак. Она — это все, и я в восторге от нее.

Даже сейчас, когда она владеет такой магией, она делает паузу, предлагая своему врагу выход. Примет это девушка или нет — это ее проблемы, я буду любить свою девушку в любом случае.

Любить?

Я что, люблю ее?

Я моргаю, у меня пересыхает в горле, когда я смотрю на нее.

Все звуки исчезают, когда я чувствую, как мой мир наклоняется.

Это все из-за нее.

Волчица сдается, и Адди убирает свою магию, но все, что я могу делать, это с благоговением смотреть на нее.

Любовь.

Я люблю ее.

Я чертовски люблю ее.

Я так облажался, но по-другому и быть не могло.

Она самый острый гребаный кинжал в кампусе. К черту это, она самый острый гребаный кинжал в королевстве.

И она вся моя.

АДРИАННА

— Я

думаю, это был самый длинный день в моей жизни.

Типа, руки опускаются. Это длилось вечно, и я пережила кое-какое дерьмо. Один урок перетекал в другой, каждый из которых тянулся дольше предыдущего, как нескончаемый вихрь, одержимый желанием расплавить мой мозг.

Небольшое заявление Боззелли меня только разозлило. Какой смысл в изоляции и организации бала на следующей неделе? Те люди, которых мы пытаемся не впускать, в мгновение ока вернутся в кампус. Вероятно, таково ее намерение. Я не думаю, что это Боззелли нажала на спусковой крючок изоляции, особенно когда это делается для того, «чтобы обеспечить нашу безопасность». Это не ее обычный подход. Вероятно, ей нравятся все эти смерти, это означает меньшую конкуренцию. Тот, кто отдал приказ, не смотрит ей в глаза, что только напоминает сучке, что она не такая главная, какой ей нравится себя считать.

— Представь, на что были похожи последние несколько дней, когда тебя здесь не было. Это было еще хуже, — бормочет Рейден, опустив голову, когда мы покидаем главное здание академии. С ним что-то не так. Что-то не так со всеми ними — кроме Крилла — и я не могу не беспокоиться, что это имеет отношение ко мне.

Я была с Криллом в королевстве драконов, понимая, насколько они мне нравятся и насколько они важны для меня, в то время как они застряли в академии, вероятно, из-за всей моей драмы и дерьма.

Я мысленно закатываю глаза, от своих же мыслей. Неуверенность в себе мне не идет; это тоже неприятно, но я не могу отрицать, что с этими ребятами я не в своей тарелке.

— Она даже не сожалеет об этом, — поет Броуди, и улыбка расплывается на его лице, когда он подмигивает мне.

— Конечно, она не сожалеет, — ворчит Кассиан, его челюсть тикает, когда он смотрит прямо перед собой, и как только я начинаю отговаривать себя от беспокойства, угрожающего поглотить мои мысли, оно возвращается снова.

— Какие у всех планы на вечер? — Спрашивает Крилл, и я облегченно вздыхаю.

— Мы делаем это сейчас? — Спрашиваю я, вглядываясь в них четверых.

— Что делаем? — Спрашивает Броуди, прищурив глаза от любопытства.

— Строим совместные планы на вечер? — Мое сердце замирает, неуверенность покалывает позвоночник, время, кажется, останавливается.

— Я ждал этого целую вечность, — отвечает Броуди, высоко поднимая руки над головой, запрокидывая лицо и улыбаясь небу.

— На меня не рассчитывайте. На самом деле я чувствую себя не лучшим образом. Я вымотан, — заявляет Рейден, поворачиваясь ко мне. Он одаривает меня робкой улыбкой, запечатлевая легкий поцелуй на моей щеке, прежде чем уйти, не сказав больше ни слова. Я смотрю, как он направляется прямо к зданию вампиров, и у меня внутри все переворачивается.

— Что с ним происходит? — Моя грудь сжимается от беспокойства, замешательство глубоко проникает в мои кости, пока я наблюдаю за каждым его шагом. Он даже не использует свою вампирскую скорость, как обычно.

— Он слаб. Он такой с той ночи, когда тот обезумевший ублюдок добрался до него. Просто становится все хуже, — признается Броуди, потирая затылок.

— Слаб? — Это слово кажется мне чуждым на моем языке, особенно по отношению к Рейдену.

— Эта штука с кровью. — Воспоминание о том, как он истекал кровью, как его кровь покрывала мои пальцы, вспыхивает на переднем плане моего сознания, перехватывая дыхание, когда я поворачиваюсь обратно к своему вампиру, бросая последний взгляд на его спину, прежде чем он исчезает за углом.

— О… — Я еле выдавливаю из себя, совершенно растерянная. — Я должна…

Что я должна? Черт.

— Ты не должна ничего делать. Ты только что вернулась. Кроме того, он должен прийти к тебе сам. Рейден же весь такой гордый, и мы оба знаем, что он выйдет из себя, если мы заставим его почувствовать что-то иное, кроме величия. — Уголки моего рта приподнимаются при оценке Броуди, но это не останавливает боль в моем сердце. Мне не нравится этот стресс, который я испытываю из-за этих парней.

— Как я могу сосредоточиться на чем-либо, когда он в таком состоянии? — Спрашиваю я. Я не дура. Я знаю, что слова Броуди точны. Рейдену нужно прийти ко мне. Страх сковывает мое тело при мысли об этом, но я бы попыталась… ради него, я бы попыталась. Это не избавляет меня от напряжения, пока я жду, когда он придет в себя.

— Ну, я хотел спросить, не хочешь ли ты сейчас помочь мне с исследованием… — Предлагает Броуди, и я прикусываю нижнюю губу. Это могло бы быть достаточно отвлекающим, но это не ослабляет эмоций, бушующих внутри меня.

— Вы уверены, что с ним все в порядке? — Спрашиваю я, скрещивая руки на груди, и Кассиан кивает.

— Пойду принесу ему кое-что из «У Джейни».

— Но мы не можем выходить, — выпаливаю я, и мгновение спустя он стоит со мной лицом к лицу.

— Я могу делать все, что захочу, Альфа. Кроме того, я думаю, что я последний человек, с которым ты сейчас хотела бы быть рядом. — Он поднимает руку, чтобы обхватить мою щеку, но останавливается, затаив дыхание.

— А? — Я хмуро смотрю на него, отчаянно пытаясь понять. Его взгляд сужается, когда он ищет мои глаза, пока не понимает, что я понятия не имею, о чем он говорит.

— Мой отец, — ворчит он.

— Придурок. Мы это знаем, — медленно произношу я, и он качает головой.

— Это он причинил тебе боль, Адди.

— И что?

— И ничего, — огрызается он, еще крепче сжимая челюсти.

— И все. Это был твой отец, а не ты.

— Я знаю, я просто…

— Ты просто что? — Я поднимаю бровь, глядя на него, напряжение между нами достигает пика. Оно возникло из ниоткуда, но теперь оно повсюду. С этим парнем всегда от нуля до ста. Он смотрит, и смотрит, и смотрит, пока я не смягчаюсь. Поднося руку к его щеке, я чувствую, что Крилл и Броуди наблюдают за нами, но они предпочитают не вмешиваться. — Иди и помоги ему, если можешь, но твой отец, раскромсавший мне руку и ведущий себя как мудак, не твоя вина. Ни сейчас, ни когда-либо.

Он сглатывает, его челюсть расслабляется под моим прикосновением, прежде чем он наклоняет голову, чтобы запечатлеть поцелуй в центре моей ладони. — Хорошо, — хрипит он, повторяя движение еще раз, прежде чем исчезнуть вслед за Рейденом.

Я вздыхаю, переключая свое внимание на Броуди и Крилла. Последний одаривает меня мягкой улыбкой и делает шаг ко мне. — Я уже забирал тебя себе. Я поделюсь. По крайней мере, ненадолго, — выдыхает он, приподнимая мой подбородок, чтобы запечатлеть поцелуй на моих губах. Он перехватывает мое дыхание, довольный собой, прежде чем тоже исчезнуть.

— И вот их стало двое, — размышляет Броуди, беря меня за руку, и я киваю. — Готова стать умнее? — спрашивает он, и я поднимаю бровь, глядя на него.

— Я итак умная, — парирую я, и он закатывает глаза.

— Конечно. Я имел в виду — умнее.

— Конечно, ты так и сказал.

— Я так и сделал, — настаивает он, щекоча мои бока и заставляя меня хохотать. У него есть способ снять постоянное напряжение, которое бурлит под поверхностью, и это именно то, что мне нужно.

— Давай, о, мудрейший.

АДРИАННА

— Т

ут говорится, что если бы они сожгли шалфей на твоей ноге, это было бы… фу, нет, неважно, — ворчит Броуди, его нос морщится от отвращения, когда он качает головой, глядя на книгу у себя на коленях, прежде чем быстро перевернуть страницу. Поиск информации о подавляющих способностях, моей внутренней волчицы или что-то в этом роде кажется нереальным, и я не совсем уверена, что полностью готова к этому, но вот мы здесь.

Веселье гудит под поверхностью моей кожи, когда я смотрю на него. — Не останавливайся на достигнутом, я заинтригована, — размышляю я, бросая на него острый взгляд, и его губы растягиваются из тонкой линии в широкую улыбку.

— Признай это. Ты зануда.

Я закатываю глаза, отказываясь снова говорить об этом. Я не уверена, сколько раз он уже это говорил, но каждый раз, когда он это делает, блеск в его глазах становится ярче. Они сияют, как звезды в темном и унылом ночном небе.

— Ладно, не говори мне, — бормочу я, махнув на него рукой, и опускаю взгляд на книгу, которую держу в руках.

— Это не так уж плохо, Кинжал. Ты можешь быть горячей, дерзкой, и занудой. Я сохраню твой секрет.

Мой пристальный взгляд метнулся к нему, глаза сузились, когда я одарила его своим лучшим убийственным взглядом, но он не добился цели, которой я намеревалась.

— Ты только делаешь мой член тверже, когда так смотришь на меня.

Задница.

Закатив глаза снова, я обращаю свое внимание на книгу в моей руке, прежде чем закрыть ее со стуком. — Этот никуда не годится, — ворчу я со вздохом. Стопка книг, которые мы просмотрели, становится больше тех, до которых мы еще не добрались, и это вызывает беспокойство у меня внутри.

Беспокойство. Тревогу. Напряжение. В данный момент я испытываю три чувства сильнее, чем обычно, и какая-то часть меня кричит, что это ведет к чему-то большему, но я совершенно уверена, что наша ситуация не может стать еще более запутанной, чем она уже есть.

Не говоря ни слова, Броуди потягивается, берет книгу со своего стола и протягивает мне. Его комната теряется среди стопок кожаных переплетов, старых книг и потрепанных бумаг. Когда он сказал, что собрал исследования, я не знаю, что я ожидала, но маг в нем явно взял верх.

Я уверена, что у нас здесь половина библиотеки.

Зевок захватывает мой рот, когда я устраиваюсь обратно на своем месте на его кровати. Я открываю книгу на странице с содержанием, чтобы посмотреть, выделяется ли что-нибудь стоящее.

— Хочешь закончим на этом? — спрашивает Броуди, доставая из кармана свой мобильный, когда я качаю головой.

— Ни за что, — настаиваю я, подавляя очередной зевок и переворачивая страницу.

— Тебе надо поесть.

— Я в порядке.

— Если я не накормлю тебя, я боюсь, что мои яйца будут отрезаны от моего тела, а мне они больше нравятся там, где они есть. — Его случайное заявление привлекает мое внимание к нему. Его рука уже вытянута, в руке сотовый телефон, и он направляет экран в мою сторону.

Рейден: Ребята, вы уже ели?

Броуди: Пока нет.

Крилл: Прошло несколько часов.

Броуди: Наша девочка говорит, что она в порядке.

Мои щеки вспыхивают при упоминании нашей девочки, но я не задерживаюсь на этом; я сосредотачиваюсь на следующей строчке и сдерживаю насмешку.

Кассиан: Накорми ее. Сейчас же.

— Ладно, я могла бы поесть, — сдаюсь я, со вздохом наблюдая, как он заметно расслабляется на своем месте на полу.

— Ты моя палочка-выручалочка, Кинжал. Есть ли что-то конкретное, чего тебе хочется?

— Я не привередливая, но я хочу какие то закуски, — решаю я, нетерпеливо кивая. Если мы собираемся просмотреть все это, закуски определенно необходимы. Возможно, мне стоило привлечь Флору. Она королева закусок.

Он больше не донимает меня вопросами, и я улыбаясь, возвращаясь к своей книге, зная, что ответственность не на мне. За один день я достигла предела в принятий решений, и то, что кто-то другой взял бразды правления в свои руки, приятнее, чем я хочу признать.

— Чего бы принцесса Драконов ни захотела, она это получит, — поет он, убирая свой сотовый, когда я хватаю ручку, лежащую рядом, и бросаю в него.

Его глаза сужаются, но ему удается словить ее без особых усилий. — Я наблюдаю за тобой, — предупреждает он, поднимая брови, и я усмехаюсь, снова отворачиваясь.

— Я знаю. Я чувствую на себе твой взгляд.

— Ты чувствуешь? — Мелодичность его голоса выдает степень удивления, которой я не ожидала.

— Всегда, — подтверждаю я кивком, чувствуя это еще сильнее, чем когда-либо, когда провожу пальцем по тексту передо мной.

— Посмотри на меня. — Его слова мягки, но приказ тверд.

При взгляде на него у меня пересыхает в горле, когда я замечаю напряженность в его глазах, которые только темнеют, чем дольше я смотрю.

— Я собираюсь провести остаток своей жизни, глядя на тебя. — Я прикусываю нижнюю губу, когда моя шея нагревается, ощущение подкрадывается к щекам, и я отворачиваюсь. — Тебе это нравится, не так ли?

Я даже не могу заставить себя представить цвет своего лица, когда становится жарко, но не отрываю глаз от книги, которую держу в руках.

— Тебе нужно сосредоточиться на книгах, — бормочу я, заслуживая от него смешок. Я машу перед ним книгой для пущей убедительности, и он напевает.

— Хм, как скажешь, Кинжал.

Мы снова погружаемся в уютную тишину, только звук переворачиваемых страниц эхом разносится вокруг нас, пока мы проглатываем страницу за страницей. Если Броуди и раздражен тем, что я отказалась от предложенной им музыки, он этого не показывает. Я просто не могу сосредоточиться на чем-либо когда что-то на заднем плане. Хотя это заставляет меня остро осознавать все, что делает мужчина рядом со мной.

Рука проводит по его волосам, его язык облизывает нижнюю губу, его ноги раздвигаются, когда он устраивается поудобнее, обнажая очертания его…

Нет.

Сосредоточься, Адди.

На данном этапе кажется, что это безнадежно, но мы должны что-то найти. Что угодно.

Закончив с очередной книгой, я добавляю ее в стопку просмотренных, и Броуди молча предлагает мне другую. Я беру ее из его рук с мягкой улыбкой, наблюдая, как его внимание возвращается к книге, лежащей у него на коленях.

Прочищая горло, я мгновенно привлекаю его внимание. — Ты собираешься рассказать мне о том, что было раньше?

— Раньше? — спрашивает он, морщинки собираются между его бровями.

— Что бы ты ни скрывал на уроке танцев, — объясняю я, и он замирает.

— Ах. — Он нервно потирает затылок.

— Ах, — повторяю я, пытаясь подавить беспокойство, которое мгновенно всплывает на поверхность, чтобы не реагировать слишком остро. Я не уверена, работает это или нет; в любом случае, его плечи опускаются, и он говорит.

— Пока тебя не было, я получил весточку от своего отца.

Даже не ходим вокруг да около. Это производит на меня небольшое впечатление. — Это звучит… радостно.

Он усмехается, чувствуя сарказм, которым я пытаюсь скрыть свою неуверенность. — Ну… определенно нет, — возражает он, со вздохом проводя рукой по волосам.

— У меня такое чувство, что то, что он сказал, касается меня, — признаюсь я, когда он не объясняет сразу, и это вызывает у меня еще одну насмешку.

— Ты была бы права. На самом деле это то, что привело меня сюда, — поясняет он, и у меня сжимается грудь, поскольку он все еще скрывает то, что было сказано.

— Сюда? — Спрашиваю я, нуждаясь в полном раскрытии, совершенно забыв о книге у себя на коленях, когда мои глаза впиваются в него.

— К исследованиям. — От него исходит напряжение, и я больше не могу его сдерживать.

— Расскажи мне.

Он кивает, принимая мое требование, и прочищает горло, на мгновение поднимая взгляд к потолку, прежде чем его взгляд снова останавливается на мне. — Похоже, он думает, что если ты продолжишь подавлять в себе волчицу, вероятность того, что они заставят нас стать сужеными, будет выше.

Его слова повисают в воздухе, кажется, на целую вечность, прежде чем я наконец вспоминаю, как пользоваться своим языком.

— Значит, если я найду свою волчицу…

Броуди пожимает плечами. — Это не гарантия, но я хотел, чтобы у тебя были варианты.

Я моргаю, глядя на него. Одно простое слово, и оно заставляет меня дрогнуть. По моей коже снова пробегает жар, но на этот раз это не от застенчивости или желания. Нет. Это немного похоже на смущение.

— Варианты. У меня никогда раньше их не было, — выпаливаю я, быстро прикрывая рот рукой, чтобы не сорвалось что-нибудь еще. Взгляд Броуди смягчается вместе с его улыбкой, но прежде чем он заговаривает, я опускаю руку. — Я не знаю, захочу ли я продолжать с тем, что мы сможем найти. — Еще одно высказывание, еще одна правда, и это принимается простым кивком.

— Я знаю, и это будет твой выбор, — заявляет он, и я знаю без тени сомнения, что он останется рядом со мной, что бы я ни выбрала, куда бы ни повернулась наша судьба, он всегда будет рядом.

— Спасибо, — выдыхаю я, не в силах выразить свою признательность словами, но, похоже, ему это не важно, так как он подмигивает.

— Не за что.

Я киваю, мой взгляд возвращается к книге, но что-то удерживает меня от возвращения к отрывкам. — Почему он позвонил тебе и сообщил эту информацию?

— Чтобы заставить меня сделать наоборот, — немедленно отвечает он, и мои брови хмурятся. — Он хочет, чтобы я был с тобой начеку, чтобы убедиться, что ты не найдешь своего волка.

Вот оно. В этом-то и проблема. Что за ублюдок.

— Спасибо, что рассказал мне.

— Всегда, — говорит он твердым кивком, скрепляя обещание между нами. С затяжной улыбкой мы возвращаемся к нашим книгам.

Листаю, листаю, просматриваю, передаю. Листаю, просматриваю, вздыхаю, листаю, передаю. Листаю, листаю, листаю, просматриваю, просматриваю, передаю, двойной вздох.

Цикл продолжается, отчаянная потребность найти что-то — что угодно — растет

— О! — внезапно восклицает Броуди, заставляя меня остановиться.

— Что?

Он потирает затылок, его глаза сужаются от того, что он читает.

— Что? — Я повторяю, когда он отвечает недостаточно быстро.

— Я пытаюсь подтвердить источники, — предлагает он, но я качаю головой.

— Клянусь, Броуди, если ты не скажешь мне, что там написано…

— Здесь говорится, что если ты спаришься со своей истинной парой, это может снять чары или что там еще тебя подавляет.

Мое сердце колотится в груди. — Спаришься?

— Да. — Он наконец поднимает взгляд от страниц, чтобы посмотреть на меня, и обнаруживает, что я нахмурила брови.

— Ты понимаешь, что это значит, не так ли? — говорит он, поводя бровями, и у меня пересыхает в горле. Я с трудом сглатываю. — Тебе нравится эта идея? — настаивает он, кладя книгу рядом с собой и поднимаясь на колени.

— О сексе? Очевидно…

— Не только секс, Адди…

Стук в дверь пугает меня и останавливает то, что Броуди собирался сказать. Он стонет, вскакивает на ноги и бросается к двери. Он распахивает ее так же быстро, как и захлопывает, но когда поворачивается ко мне, в его руках два пакета с едой.

— Кто это был? — Спрашиваю я, осторожно откладывая книгу.

— Крилл, — отвечает он, пожимая плечами, и я изумленно смотрю на него.

— Я могла бы поздороваться.

— Прямо сейчас ты моя. — Его острый взгляд приковывает меня к месту.

— Хотя, так ли это? Мы обсуждаем, что мне нужно трахнуться со своей истинной парой. Я собираюсь предположить, что это волк, а не…

Он сокращает расстояние между нами, прихлопывая ладонью мой рот, прежде чем я успеваю сказать еще хоть слово. — Не заканчивай это предложение, пока ты со мной. Есть поддразнивание, Кинжал, а еще есть игра с огнем. Ты зашкаливаешь по шкале Рихтера с такими словами. — Его глаза темнеют с каждым словом, лишая меня дара речи. — Тебе это нравится? Тебе нравится мое предупреждение? — он дышит, твердо удерживая руку на месте, когда опускается на колени надо мной на кровати. Я киваю, не в силах отрицать это, и он усмехается. — Мне нравится, что ты не стесняешься.

Я улыбаюсь в его ладонь, прежде чем открыть рот и впиться зубами в его плоть. Он стонет, его рука соскальзывает с моего рта и опускается на талию, пока он медленно проводит ею по моему телу.

— Броуди. — Я не знаю, чего я хочу или в чем нуждаюсь, но, тем не менее, его имя слетает с моих губ.

— Нам нужно поесть, — выдыхает он, и я замираю, но когда он смотрит на меня из-под ресниц, от его горячего взгляда у меня по спине пробегают мурашки. — И я говорю не о еде, Кинжал.

— Броуди?

Его руки гладят мои бедра, останавливаясь на коленях, прежде чем он раздвигает мои ноги.

— Думаю, я хочу начать с десерта.

БРОУДИ

— Б

роуди.

Мое имя на ее губах — молитва, пронзающая мой член и заставляющая меня дрожать еще до того, как у меня появился шанс снять с нее эти чертовы штаны.

— Вот и все, Кинжал. Помни, кто пирует тобой сегодня вечером, — выдыхаю я, скользя ладонями вверх по внутренней стороне ее бедер, прежде чем дотянуться до пояса. Ее дыхание сбивается, когда она приподнимает свою задницу с кровати, ровно настолько, чтобы я мог снять с нее штаны.

Красное кружево прикрывает ее киску, и я сдерживаю стон при виде этого.

Скользя руками по ее коже, я чувствую, как у меня по плоти бегут мурашки. Ее спина выгибается, когда мои руки проскальзывают под подол ее футболки, и ее вздох сладкой мелодией звучит в моих ушах.

На этот раз я не могу скрыть свой стон. Не тогда, когда нахожу ее сиськи в том же красном кружеве, что обрамляет ее киску.

— На тебя чертовски приятно смотреть, Адди, — хриплю я, пожирая глазами каждый дюйм ее тела, пока запечатлеваю все это в памяти.

— На тебе слишком много одежды, — шепчет она в ответ, и мой взгляд, наконец, встречается с ее.

Я могу это исправить.

Опустив голову, я целую ее в живот, чуть выше пупка, и чувствую, как напрягаются ее мышцы.

Черт.

В отчаянии я вскакиваю на ноги, на ходу опрокидывая стопку книг, но игнорирую все это, сосредоточившись на ней, пока стягиваю футболку через голову и быстро скидываю брюки. Ее глаза отрываются от моего лица, скользят вниз по моей груди и останавливаются на моем члене. Проследив за ее взглядом, я замечаю, что кончик моего члена выглядывает из-за пояса моих черных боксеров.

Переводя взгляд обратно на нее, я нахожу ее взгляд неподвижным.

— Тебе нравится то, что ты видишь, Кинжал?

— Ты же знаешь, что да, — мурлычет она, проводя языком по нижней губе, когда наконец снова встречается со мной взглядом.

— Я чертовски в восторге от того, что вижу, — отвечаю я, мой голос понижается на октаву или две, когда мое желание выплескивается на поверхность. Ее улыбка становится шире, а соски выпирают из-под красного кружева.

— Давай, докажи это. — Она приподнимается, опираясь на локти, ее красное нижнее белье притягивает меня ближе.

Я чувствую себя чертовым быком, мое гребаное сердце, тело и душа настроены на погоню за красным флагом. И все ради чертового приза.

Она.

Ухмыляясь, я тянусь к пакетам с едой на кровати, собираясь убрать их, когда что-то привлекает мое внимание.

— Что ты делаешь? — спрашивает она, и мои губы растягиваются в улыбке.

— Посмотрим, какие угощения он выбрал, — отвечаю я, и ее резкий вдох отзывается каждой клеточкой моего тела.

— Я думала…

— Мороженое, — выпаливаю я, вытаскивая коробочку из пакета.

Ее взгляд перемещается с моего лица на ванильное мороженое в моих руках. Ее горло подергивается, когда она сглатывает, но я замечаю, что ее зрачки расширяются.

Она — нечто особенное.

— Что ты собираешься с ним делать? — спрашивает она, нервно облизывая губы, и я улыбаюсь, ставя пакеты на пол, прежде чем залезть между ее раздвинутых бедер. Я открываю коробочку и зачерпываю верхний слой ложкой, которую Крилл был достаточно умен, чтобы положить.

— Адрианна Рейган, я собираюсь съесть это с твоей киски. Что еще мне с этим делать? — Говорю я с усмешкой, и ее брови взлетают вверх.

— Броуди… — начинает она, но ее слова обрываются, когда я сдвигаю ее трусики в сторону и прикладываю прохладную ложечку к ее коже. — Черт, — хрипит она, ноги дрожат, когда я медленно двигаю ложечкой и позволяю мороженому капать на ее складочки.

Мой язык тут же выскальзывает, наслаждаясь классическим вкусом, который согревает ее изнутри, и, кажется, я только что нашел свое новое любимое лакомство.

— Срань господня, — стонет она, затаив дыхание, когда я провожу языком от ее сердцевины к клитору, забирая с собой все до последней сладкой капли мороженого.

— На вкус ты как Рай, Кинжал, — бормочу я, ставя коробочку рядом с ней, пока медленно поднимаюсь по ее телу, мой взгляд прикован к ее упругим вершинам, умоляющим о моем внимании под красным кружевом.

Снимая тонкую ткань с ее грудей и укладывая ее под выпуклостями грудей, я намазываю мороженое на каждую из них. Голова Адди со стоном откидывается назад, предвкушение усиливается между нами, прежде чем я наклоняюсь к ней.

В тот момент, когда я это делаю, ее стоны удовольствия наполняют воздух, заставляя мой член с жадностью тянуться к ней. Ее кожа становится горячее, мороженое тает от ее жара, вместо того чтобы охлаждать ее.

— Это слишком, — хрипит она, ее дыхание короткое и резкое, когда она смотрит на меня сверху вниз из-под полуприкрытых век.

— Этого недостаточно, — возражаю я, и она издает смешок.

— И это тоже.

— Кончишь для меня, Кинжал, и я остановлюсь, — предлагаю я, проводя тающим мороженым по ложбинке ее грудей, по животу и вниз, к сердцевине.

Я со стуком ставлю коробочку и ложку на прикроватный столик, проводя языком по дорожке. Ее спина выгибается над кроватью, отчаянно нуждаясь в моих прикосновениях, когда ее пальцы сжимают простыни под извивающимся телом.

В ту секунду, когда я облизываю остатки у ее входа, я засовываю два пальца в ее лоно, чувствуя, как ее стенки сжимаются вокруг меня.

— Блядь, Броуди, блядь, — кричит она, когда я сосу ее клитор, проводя зубами по напряженному бугорку, в то время как мои пальцы точно касаются ее центра, находя то электрическое место, которое заставляет ее извиваться против меня. Ее крики переходят в шепот, когда ее руки вплетаются в мои волосы, давая ей опору, чтобы оседлать мое лицо.

И она ездит верхом.

Я чувствую, как напрягаются ее мышцы, прикосновение почти смертельное, прежде чем она взрывается, покрывая мой язык своим освобождением, пока мои пальцы танцуют по ее чувствительной плоти.

— Броуди, — стонет она низко и медленно, заставляя меня выругаться себе под нос, прежде чем я поднимаю на нее взгляд.

— Вот так, Адди, скажи мое имя.

— Броуди, — шепчет она, и мои глаза закатываются к затылку.

Она точно знает, что делает со мной, и ей это нравится.

— Я еще не закончил с тобой, Кинжал, — обещаю я, хватая ее за талию. Мои пальцы сжимаются на ее раскрасневшейся коже, заставляя меня усмехнуться, прежде чем я разворачиваю ее к себе. Она приземляется на колени, ее лицо всего в дюйме от простыни, когда она пытается обрести равновесие на локтях, но я толкаю ее в спину, так что ее щека оказывается на одном уровне с кроватью.

Ее задница потрясающая, приподнятая в воздух, жаждущая, чтобы я предъявил на нее права. Я провожу пальцами по ее разгоряченной коже, и она вздрагивает от моего прикосновения. Когда я провожу рукой между ее бедер, снова нащупывая клитор, она стонет.

— Каково это — спариться с кем-то? — Спрашиваю я, проводя руками по всему ее телу с головы до ног, в то время как мой член касается ее сердцевины.

— Я не знаю, — хрипло произносит она, отвечая так же, как и я.

Схватив ее за бедра, я прижимаю ее сердцевину вплотную к себе, заставляя нас обоих стонать от наслаждения.

— Это было бы потрясающе, — выдыхаю я, и она удивленно вздыхает.

— Ты думаешь?

— Черт возьми, Кинжал. Кожа к коже? Это звучит как подарок свыше, — признаю я, кончик моего члена дразнит ее вход, прежде чем я проскальзываю сквозь ее складочки, дразня нас обоих. Я повторяю это движение снова и снова, наслаждаясь ее теплом, каждый раз входя немного глубже, и даже если это всего лишь миллиметры, это все равно чистый экстаз.

— Броуди, — шепчет она, мое имя звучит как предупреждение или мольба, я не уверен.

— Представь, — повторяю я, — черт возьми, Адди. Только один раз, один маленький заход, пожалуйста, прежде чем ты скажешь мне остановиться? — Я изо всех сил умоляю, когда головка моего члена оказывается на одной линии с домом, которого он так отчаянно хочет, и Адди издевается, заставляя меня замереть.

— Тебе лучше не останавливаться, — огрызается она, глядя на меня через плечо с диким блеском в глазах.

— Что? — Я слышу ее слова. Мне просто нужно, чтобы она подтвердила их. Она не использует свой голос. Вместо этого она поднимает левую руку, указывая на маленькую звездочку, нанесенную на ее кожу в изгибе подмышки. — Печать Цереры. — Мое сердце рикошетом бьется в груди, моя потребность в ней только возрастает от этого откровения. — Ты уверена? — Я хриплю, моя кожа горит от надвигающегося удовольствия, танцующего по всему телу.

Эта девушка все это время ходила с противозачаточными средствами, а я пользовался презервативами? Нам придется это исправить.

Она держит свои слова при себе, прижимая ладони к простыням, впиваясь пальцами в ткань и одним быстрым движением насаживается на мой член.

Блядь. Блядь. Блядь.

Наши стоны переплетаются, когда ее скользкое лоно не останавливается, пока я не оказываюсь глубоко в ее киске. Мои руки крепче сжимают ее бедра, останавливая ее, пока я пытаюсь восстановить дыхание.

— Не двигайся, черт возьми, Кинжал. Нет, если только ты не хочешь, чтобы я кончил прямо сейчас, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, и она напевает.

— Мне нравится, как это звучит, — бормочет она, и юмор пронизывает каждое слово, прежде чем она покачивает бедрами, не дожидаясь ни секунды, пока я погреюсь в сладком тепле ее киски.

Моя хватка предупреждающе сжимается, но это никак не останавливает ее. — Черт возьми, Кинжал, — рявкаю я, перемещая руку с ее талии на шею, сильнее сжимаю пальцы и толкаю ее обратно на матрас.

Она опускается в такт движению, ее бедра наклоняются еще сильнее, чтобы удержать меня погруженным в ее лоно. Делая глубокий вдох, используя это в своих интересах, я высвобождаю свой член до тех пор, пока не остается только кончик, прежде чем снова вонзиться в нее со всей силой.

Ее крики удовольствия заглушаются простынями, когда я повторяю это действие отчаянно, настойчиво и жадно.

— Ты хотела подтолкнуть меня к краю, Адди? Что ж, поздравляю, у тебя получилось, — задыхаясь, выдыхаю я, входя в ее лоно под идеальным углом, который позволяет мне поражать ее точку g.

— Броуди… Черт, Броуди, — хнычет она в простыни, ее руки сжимаются еще крепче, она держится изо всех сил. Я чувствую момент, когда она достигает вершины своего оргазма, ее киска сжимается вокруг моего члена так крепко, что у меня перехватывает дыхание, прежде чем она разлетается вдребезги.

Я вижу звезды, чувствуя, как ее освобождение покрывает мой член, и мои движения становятся более продолжительными, поскольку я впитываю каждую унцию этого, пока больше не могу сдерживаться и быстро следую за ней со скалы в горячие бассейны экстаза.

Каждый импульс моего члена вызывает еще одну волну удовольствия по ее телу, оставляя нас выжидать все до последней капли, пока я не падаю плашмя на нее.

Пот удерживает нас вместе, смешиваясь между нами, когда мы пытаемся отдышаться.

— Черт возьми, Броуди, — бормочет она, первой нарушая тишину, и я целую изгиб ее шеи.

— Не за что, — отвечаю я с улыбкой, вызывая сочный смех на ее губах.

— Я не сказала тебе спасибо, — парирует она, и я провожу носом по ее чувствительной плоти.

— Тебе не нужно было этого делать.

— Ты сумасшедший. — Она качает головой, но когда наши взгляды встречаются, я словно нахожу маяк в темноте. Я знаю, где мой дом, я знаю, где я должен быть, и это с ней.

Все связано с ней.

— Тебе это нравится, — заявляю я, отталкиваясь от ее спины и неохотно вытаскивая свой член из ее центра.

— Может быть, — выдыхает она с мягкой улыбкой на губах, продолжая качать головой в ответ на мои выходки.

Прежде чем я успеваю подразнить ее еще раз на эту тему, у нее урчит в животе, фактически отвлекая меня.

— Пицца, потом еще книги? — Предлагаю я, и она снова качает головой.

— Пиццу, но больше никаких книг.

— Нет? — Спрашиваю я, не утруждая себя поиском своей одежды, когда хватаю пакет с четырьмя маленькими коробочками для пиццы внутри. Я кладу их на кровать рядом с нами, и Адди ждет, пока я полностью завладею ее вниманием, прежде чем заговорить снова.

— Нет, я хочу сделать это снова.

КАССИАН

накомый запах «У Джейни» ударяет мне в нос, как только я проскальзываю через заднюю дверь и прячусь в темном коридоре, который ведет прямо на кухню. Я улучаю момент, прислушиваясь к окружающему, но все, что я слышу, — это шипение стейка на гриле. Он разговаривает непосредственно с моим желудком.

Вспоминая, зачем я на самом деле здесь, я провожу языком по нижней губе и толкаю дверь.

— Это было слишком давно, — заявляю я, встречаясь взглядом с Джейком, мужем Джейни, и он выпрыгивает из своей кожи, поворачиваясь ко мне лицом. Его лопаточка поднята и направлена в мою сторону. Я приподнимаю бровь, и он отмахивается от меня.

— Предупреждай человека, Касс, — ворчит он, а я усмехаюсь.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Тебе нравится, когда я держу тебя в напряжении, — настаиваю я, проходя дальше в комнату, пока он разбирается с заказом на билете, лежащем перед ним.

— Как скажешь, — ворчит он с намеком на улыбку на губах.

Я делаю еще один неуверенный шаг к нему. Тишина, которая его окружает, не пронизана спокойствием. Я чувствую исходящее от него напряжение.

Прочищая горло, я сокращаю оставшееся расстояние между нами, так что стою рядом с ним у гриля. — Как дела?

Он делает паузу, но не отрывает взгляда от стейка, который полностью завладел его вниманием. — Ты хочешь повседневную чушь или правду?

— Правду, всегда правду, — выдыхаю я, украдкой переводя дыхание, готовясь к его словам, но он сдерживается.

— Это пиздец, чувак.

Я вздыхаю. — У меня было предчувствие, что так и будет. Что я могу сделать, чтобы…

— Ты ничего не сделаешь, Касс, — вмешивается он, снова поворачивая лопаточку в мою сторону.

— Но…

— То, как ты заботишься, то, как ты думаешь, — это путь лидера. Не то, что… — Он замолкает, отказываясь признать, что мой отец, его альфа, не подходит для этой работы. В основе его действий не интересы стаи. Только он сам и его раздутое эго, которое стремится ко все большей и большей власти.

— Я не могу и дальше оставлять вас всех наедине с этим, — признаюсь я, потирая шею сзади, и секунду спустя он похлопывает меня по спине, забыв про лопаточку.

— Это не так, чувак. Ты готовишь нас к лучшему будущему. В конце концов, мы почувствуем пользу от этого, — настаивает он, и его слова пускают корни в моих костях.

— Но что, если я не…

— Что, если ты не что? — снова перебивает он, приподнимая брови и ожидая, пока я выскажусь, остро осознавая, что я завладел его безраздельным вниманием.

У меня внутри все переворачивается, когда я думаю о своей стае и невинных людях, которых я оставил позади. — Что, если я не стану новым наследником?

Мысли об Адрианне выходят на первый план в моем сознании. Я нутром чую, кто истинная наследница, кто им должен быть с самого начала, но что это значит для моего народа?

— Ты думаешь о той фейри, о которой без умолку болтает Джейни? — спрашивает он, ища мой взгляд, когда дверь в главную столовую распахивается.

— Я не болтаю без умолку, — говорит та самая леди, погрозив мужу пальцем, прежде чем ее обеспокоенный взгляд устремляется в мою сторону. — Что ты здесь делаешь? Это небезопасно, — она спешит ко мне, обнимая меня.

Я наслаждаюсь ее знакомым теплым объятием, покачиваясь из стороны в сторону.

— Рейден в затруднительном положении, — бормочу я, отказываясь отпускать его прямо сейчас.

— Вампир? — Уточняет Джейк, и я киваю в объятиях его жены, прежде чем она откидывается назад, держа меня на расстоянии вытянутой руки.

— Что ему нужно?

— Ему нужна кровь, но он отказывается просить об этом. Поэтому мне нужно что-нибудь, чтобы поддержать его, — заявляю я. Джейни кивает, но заговаривает Джейк.

— Дай мне две минуты, — настаивает он, снимая стейк с гриля, прежде чем убрать в холодильник.

Через мгновение Джейни снова обращает свое внимание на меня. — Я почувствовала, что ты здесь. Я могла слышать твой разговор с Джейком. Если я тебя услышала… — Ее невнятные слова затихают, когда я киваю.

— Значит, и другие тоже.

— Да, и Далтон там, — одними губами произносит она, указывая через плечо на главную столовую, и я тихо чертыхаюсь.

— У нас немного, но, надеюсь, это поможет, — заявляет Джейк, возвращаясь в комнату с сумкой в руке.

— Спасибо за это, — бормочу я, не уверенный, за что я вообще благодарю, но, тем не менее, я благодарен.

— Всегда, — заявляет Джейни, похлопывая меня по руке.

— Спасибо вам, — повторяю я, не в силах достаточно выразить свою благодарность. — Мне жаль, что я ничего не делаю, или, по крайней мере, делаю недостаточно, — добавляю я, зарабатывая убийственный взгляд Джейни.

— Ты делаешь. Я клянусь в этом. Но тебе нужно идти, — настаивает она, подталкивая меня к задней двери, и я киваю.

Джейк машет рукой, когда Джейни провожает меня до двери, но прежде чем я переступаю порог, ее рука крепче сжимает мою руку.

— Как Адди? — спрашивает она, и я тут же улыбаюсь. Понимающий взгляд омывает ее черты, когда она заглядывает мне в глаза. — Ты любишь ее.

— Я не знаю, — говорю я с усмешкой, и она приподнимает бровь, бросая мне вызов отрицать это. К черту это. — Я пришел за мясом с кровью, а не на сеанс психотерапии, — добавляю я с ворчанием, и Джейк хихикает с другого конца комнаты.

— О, я далека от квалификации, чтобы разбираться с твоим дерьмовым дерьмом, — добавляет Джейни с усмешкой, и я фыркаю, прекрасно осознавая правду в ее словах.

— Спасибо. — Я снова берусь за ручку двери, и она похлопывает меня по спине.

— Не за что.

— Если ты хочешь поговорить о том, как потерять яйца из-за женщины, я здесь, чувак, — кричит Джейк. Я бормочу слова благодарности, в то же время Джейни выкрикивает свой протест.

— Спасибо.

— Эй!

Джейни притягивает меня в последние объятия, проклиная своего мужа, пока он хихикает на заднем плане.

— Я скучаю по тебе. Будь в безопасности, — шепчу я, сжимая ее еще крепче, и она мычит.

— Я тоже по тебе скучаю. Ты будь в безопасности, — парирует она.

Кажется, она отпускает меня слишком быстро. Я даю себе передышку. Всего секунду, прежде чем кивнуть и выскользнуть в ночь.

Я делаю глубокий вдох, медленно выдыхая, прежде чем двинуться с места, но не успеваю сделать и шага, как движение в тени останавливает меня.

— Ты же, конечно, понимал, что я буду в курсе прибытия моего позорного сына на мою территорию.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с глазами, настолько похожими на мои, что это причиняет боль. — Я и не предполагал иного, — заявляю я скучающим тоном, в то время как мое тело пытается прийти в себя от неожиданности его внезапного появления.

Мой отец оценивает меня, без единого слова, как всегда разбирая по частям, и у меня внутри все переворачивается, когда он наконец заговаривает. — У меня есть для тебя работа.

Я качаю головой. — Я не часть этой стаи. Я не буду браться ни за какую работу.

Он это знает, просто ему все равно.

— Послушай… — начинает он, и я поднимаю свободную руку, отказываясь больше иметь дело с его дерьмом, особенно после его недавнего нападения на Адди. Снова.

— Я думаю, ты уже дал знать о своем присутствии в моей жизни. Ответ «нет». Это всегда будет «нет», — огрызаюсь я, не в силах скрыть эмоции в своем голосе. Даже если это гнев, я не хочу, чтобы он видел, что может достучаться до меня, но он уже знает, что может.

Мои руки сжимаются в кулаки, отчаянно пытаясь дать волю ярости, которая угрожает выплеснуться на поверхность, когда он наклоняет ко мне голову.

— А, кстати, как поживает маленькая фейри? — спрашивает он, точно зная, что я имела в виду, и это, кажется, только еще больше выводит меня из себя.

— Я не понимаю, о ком ты говоришь, — выдавливаю я, пытаясь выглядеть невозмутимым, но он усмехается.

— Твое умение прикидываться дурачком оставляет желать лучшего, сынок, — заявляет он, расправляя плечи, как будто избавляясь от боли, которую, я знаю, причинил Крилл.

— Как и твоя способность быть хорошим альфой, но вот мы здесь, — огрызаюсь я в ответ, не в силах остановиться. Вместо того чтобы возмутиться этому комментарию, он ухмыляется и делает шаг назад.

— Не переживай о моей работе, — советует он, заставляя меня нахмурить брови и покачать головой.

— Я и не переживал.

— Увидимся на балу в любом случае, — заявляет он, уголок его рта растягивается в озорной улыбке, а глаза дико блуждают, прежде чем он выхватывает сумку из моих рук.

Потом он ушел.

Его способность действовать мне на нервы приведет к моему падению, особенно когда он узнает, что моя ахиллесова пята — Адди. Он с нами не закончил. Он еще не закончил со мной. Достаточно скоро это укусит меня за задницу, мне просто нужно надеяться и молиться, что я смогу держать Адди подальше от его поля зрения, насколько это возможно.

Я обязан сделать это.

АДРИАННА

статки сна липнут к каждой ноющей конечности, когда я просыпаюсь. Отдаленный стук заставляет мои ресницы затрепетать, но я игнорирую его, умоляя темноту снова заявить на меня свои права.

Толчок в самом естестве останавливает сон, и я замираю. Приоткрываю глаза, ничего не вижу, но чувствую все. Я ахаю, проводя языком по нижней губе, когда толчок повторяется.

— Броуди? — хрипло спрашиваю я, мое тело горит, когда я чувствую его тяжесть, внутри меня.

— Да?

Мне приходится облизать губы еще два раза, прежде чем я могу заставить свой язык работать. — Твой член все еще внутри меня?

Его улыбка растекается по моей коже, оставляя мурашки на шее, когда его член дергается внутри меня.

— Ага.

Твою мать.

Этот мужчина ненасытен и в лучшие времена, но убрав защиту между нами, он стал еще более нуждающимся. Мои мышцы болят наилучшим из возможных способов, и я ожидаю, что задрожу от легкого намека на боль, когда он снова медленно вводит в меня свой твердый член, но, к моему удивлению, моя киска сжимается вокруг него, отчаянно желая большего.

Еще один стук звенит у меня в ушах, но на этот раз он звучит ближе. Намного ближе.

— Мне кажется, кто-то стучит в дверь, — прохрипела я и почувствовала, как он пожимает плечами у меня за спиной, когда его руки находят мою талию, а член трется о мои стенки.

Черт.

— Я не сдвинусь с места. Я счастлив именно там, где я есть. — Он подчеркивает каждое слово небольшим толчком бедер, его член становится тверже с каждым движением, пока он снова не заполняет меня до краев.

— Броуди, — снова бормочу я, когда стук становится более настойчивым, и он ворчит.

— Прекрасно. — Я ожидаю, что он пошевелится, застонет от потери тепла между моими бедрами, но вместо этого он замедляет темп. — Кто это?

Я удивленно смотрю на него, когда с другой стороны двери доносится грубый оклик.

— Я.

— Я не понимаю кто это «я», — парирует он, заставляя мое тело пылать, пока он продолжает сеять хаос в моей киске медленными, восхитительными движениями.

— Иди нахрен, Броуди.

Мои глаза расширяются. Рейден?

Я пытаюсь пошевелиться, но рука Броуди крепче сжимает мою талию, делая меня беспомощной в его объятиях, когда он использует свою магию, чтобы открыть дверь своей спальни. Приглушенные песнопения неразборчивы из-за стука моего пульса в ушах, но мгновение спустя через порог переступает бледный вампир.

Он тяжело дышит, смотрит на меня дикими глазами. Его рот открывается, но он ничего не произносит. Он пробует это несколько раз, но безрезультатно, прежде чем я сдаюсь.

— Что случилось? — спросила я. Броуди ограничивает мои любые попытки пошевелиться, но мне удается приподняться на локте, чтобы лучше его разглядеть.

— Мне нужна твоя помощь, — хрипло произносит он, его глаза мрачнеют в темной комнате, когда Броуди качает головой из-за моей спины.

— Она занята.

— И чем же? — Рейден хмыкает, глядя на нас сузившимися глазами. Броуди сбрасывает простыни с моего тела.

Он подчеркивает каждое движение своих бедер, когда трахает меня, устраивая шоу, когда Рейден с проклятием падает на колени.

— Черт возьми, Броуди, — бормочу я, чувствуя себя незащищенной, но это только приближает меня к грани экстаза.

Губы Броуди скользят по моей шее, пока он в постоянном темпе трахает меня. — Скажи ему, Кинжал, — шепчет он мне на ухо, и я дрожу.

— Что сказать ему?

— Скажи ему, что он может. — Мои нервы мгновенно напрягаются, адреналин бежит по венам, когда понимание захлестывает меня. — Это будет так здорово, Адди. Клянусь. Особенно когда мой член внутри тебя, — объясняет он, заставляя Рейдена застонать со своего места на полу.

— Я думала, Кассиан собирался помочь? — Я хриплю, мурашки покрывают мою кожу с головы до ног, когда Рейден качает головой.

— Кеннер.

Одно слово, один барьер, один гребаный мудак.

— С Кассианом все в порядке? — Спрашиваю я, внутри меня нарастает беспокойство, но оно быстро успокаивается кивком моего вампира.

— Видишь? Ты нужна ему, Кинжал. Иначе он не был бы здесь, на коленях, в отчаянии. — Слова Броуди действуют как афродизиак, когда его член погружается в меня снова и снова. — Скажи ему. Ты же знаешь, что хочешь это выяснить, — добавляет он, покусывая мочку моего уха, и я ахаю.

— Рейден. — Его имя срывается с моих губ, и его взгляд встречается с моим. — Пожалуйста, — прохрипела я, и он нахмурился, его язык прошелся по нижней губе, поскольку неуверенность удерживала его на месте. Прочищая горло, я протягиваю ему руку. — Пожалуйста, что бы тебе ни понадобилось, я могу помочь.

Мои слова повисают в воздухе, нагревая пространство между нами, подпитываемые звуком шлепанья кожи о кожу, когда Броуди стонет и ускоряет темп.

— Вот так, Адди. Черт возьми, ты идеальна, — стонет он мне в ухо, заставляя мои мышцы напрячься от желания.

Глаза Рейдена не отрываются от моих, пока он шаркает по полу на коленях, не останавливаясь, пока не оказывается прямо рядом со мной. Надежда вспыхивает в его глазах, когда он опускает взгляд. — Твое горло?

Я сглатываю, нервы смешиваются с любопытством, когда он снова ругается.

— Черт, смотреть, как подрагивает твое горло, только заставляет меня хотеть этого еще больше, — признается он хрипло, отчаяние сквозит в каждом слове.

Броуди отводит в сторону выбившиеся завитки волос, прилипшие к моей коже, предлагая Рейдену лучший обзор, прежде чем снова впиться кончиками пальцев в мои бедра.

— Попробуй ее, пока я ее трахаю, Рейден, — приказывает Броуди, и Рейден приподнимается на коленях, чтобы получить лучший доступ, но он ждет моего кивка, прежде чем придвинуться ближе.

— Ты уверена, Бунтарка? — спрашивает он, когда его губы касаются моей плоти.

— Да.

Он проводит зубами по моей коже.

Один раз.

Трепет.

Второй раз.

Трепет.

Третий раз.

— Сделай это, Рейден, — умоляю я, предвкушение царапает мою кожу, и спустя вдох его зубы впиваются в мое горло.

Я вскрикиваю от острого укуса в мою плоть, звук быстро переходит в стон, когда он отчаянно сосет.

Все, что я чувствую, — это член Броуди, погруженный в мою киску, и язык Рейдена, ласкающий мою шею.

Все, что я вижу, — это цвета, вспыхивающие перед моим взором, раскрашивающие мир в калейдоскоп лучей.

Все, что я слышу, — это стоны, от кого, я не совсем уверена, но уверена, что к ним примешиваются и мои.

Всего этого слишком много и одновременно недостаточно. Все меняется, когда я чувствую, как Рейден прижимает большой палец к моему клитору, нажимая на спусковой крючок от ощущений, пробегающих по моей коже, и я разрываюсь на части между ними.

Дрожь пробегает по моему телу, и мгновение спустя Броуди чертыхается мне на ухо.

— Черт, Кинжал. Черт. — Его движения сбиваются, когда он находит разрядку. — Разрисовывать твою киску моей спермой — мое новое любимое занятие, — хрипит он, удовольствие делает его голос легким и воздушным.

Атака Рейдена на мое горло приостанавливается, когда он откидывается назад, глядя мне прямо в глаза. — Адрианна.

Мое имя на его языке — это сочетание удивления и потребности.

Не говоря ни слова, Броуди выскальзывает из моего естества, хватает меня за талию и поворачивает, пока не устраивается поудобнее в изголовье кровати, а я между его бедер, широко расставив ноги и приглашая моего вампира, который выглядит совершенно не так, как тот парень, который вошел в комнату. Он ощупывает мою грудь, пощипывая соски, пока Рейден наблюдает, его глаза темнеют с каждым мгновением.

— Пожалуйста, — хриплю я, грудь вздымается, как будто я только что не прыгнула с обрыва в поисках оргазма.

Он забирается на кровать, не утруждая себя сбросом ни единого предмета одежды, расстегивает брюки, оттягивая молнию достаточно, чтобы освободить свой член, прежде чем он оказывается у моего входа.

Броуди держит мои бедра раздвинутыми для своего друга, в то время как рука Рейдена тянется к моему горлу, проводя большим пальцем по крови, стекающей по моей коже, прежде чем поднести его к губам. В ту секунду, когда он слизывает алое пятно со своего большого пальца, он одним быстрым движением вонзает свой член глубоко в мое лоно, между нами нет преграды.

— Черт, Адрианна, — процедил он сквозь стиснутые зубы, дотягиваясь до моих лодыжек и меняя угол наклона, заставляя меня еще сильнее откинуться на Броуди, когда он овладевает мной.

Пот липнет ко мне, когда Броуди точно играет с моим телом, подстраиваясь под темп бедер Рейдена, когда они широко раздвигают меня и выжимают досуха. На этот раз я чувствую приближение оргазма, у меня перехватывает дыхание, а глаза закрываются. Это начинается с пальцев моих ног, заставляя их сжиматься от ненасытного желания, когда оно подымается по моим ногам, туго сжимается в животе и устраивается глубоко внутри, прежде чем я взрываюсь.

— Ты чертовски совершенна, Бунтарка, — рычит Рейден с прерывистым дыханием, и его бедра прижимаются к моим, находя собственное освобождение, когда он пульсирует внутри меня.

Все, что я могу сделать, это промычать в знак согласия, слов не хватает, пока я пытаюсь отдышаться, мои глаза все еще закрыты.

Я чувствую, как он выскальзывает из моих скользких складок, прежде чем меня переводят в другую позу, но на этот раз это происходит осторожно, на простынях, прежде чем меня накрывают одеялом.

— Что ты делаешь? — Спрашивает Броуди слева от меня, в то время как Рейден насмехается справа.

— Сплю здесь, — парирует он, и его голос звучит гораздо более похоже на его обычное «я», чем раньше. Этот факт успокаивает меня так, что я даже не могу выразить, но Броуди протестует.

— Нет…

— Делиться — значит заботиться, Броуди, — поет Рейден, когда кто-то проводит рукой по моей щеке, но у меня нет сил открыть глаза и посмотреть, кто именно.

Вместо этого я наслаждаюсь призрачной улыбкой, застывшей на моих губах, и отключаюсь, полностью удовлетворенная.

АДРИАННА

ои губы поджимаются, когда я провожу рукой по материалу своего платья. — У меня нехорошее предчувствие по этому поводу, — признаюсь я, разочарованная тем, что эти слова не снимают тяжести с моих плеч.

— Насчет платья? Оно великолепно, — заявляет Флора, хмуро глядя на меня в зеркало, и я со вздохом качаю головой.

Жаль, что я не беспокоюсь о платье.

— Нет. Бал. У Боззелли что-то припрятано в рукаве. Я это чувствую, — ворчу я, отворачиваясь от зеркала и ища свои туфли.

— Хм. Может быть, или, может быть, она хотела хорошо провести время. — Ее голос звучит выше обычного, она пытается позитивно взглянуть на все происходящее, но это чушь собачья, и мы обе это знаем.

— Эта женщина за всю свою жизнь по видимому, ни разу не проводила время хорошо. Я не представляю, что это произойдет сейчас, — говорю я с навязчивым смешком, и Флора кивает.

— Это правда. Может, тогда мы не пойдем, — предлагает она, и я качаю головой.

— Хотелось бы, но присутствие там — это именно то, что даст нам необходимую информацию, если она действительно что-то задумала.

— Ты слишком мудра, — говорит она с усмешкой, постукивая себя по подбородку. — Но, может быть, если бы тебя там не было, она бы ничего не замышляла, потому что мы обе знаем, что если это так, то это касается тебя.

Я согласно хмыкаю. Этот чертов бал тяготил нас всю неделю. Рейден чувствует это, Броуди чувствует это, Кассиан чувствует это, и Крилл чувствует это. Черт, даже Флора и Арло что-то чувствуют. Особенно после замечаний Кеннера Кассиану, когда он ходил к Джейни.

Стук в дверь отрывает меня от моих мыслей, и мгновение спустя с другой стороны раздается голос Арло.

— Девушки, вы готовы?

— Готовы, как никогда, — бормочет Флора, пока я зашнуровываю ботинки, на всякий случай предпочитая избегать каблуков.

Еще один взгляд в зеркало, и я готова идти. Я слегка впечатлена. Поскольку мы не могли покинуть кампус, Флора сотворила свое волшебство и перекрасила платья, которые мы надевали в прошлый раз. Теперь я одета в черное, а она в темно-зеленое, отчего ее волосы кажутся более насыщенными.

Мои волосы, как обычно, заплетены в корону на голове, которая, кажется, подчеркивает дымчатые глаза, которые Флора сделала для меня. Я чувствую себя хорошо, но готова к бою, на всякий случай. При этой мысли моя магия обволакивает мою плоть, напоминая мне, что на этот раз мы не ограничены. Не то что на последнем балу, когда у меня между лопаток был вонзен аметист.

Флора открывает дверь, и я собираюсь уходить, но мои ноги застывают на месте, когда я смотрю на то, что ждет меня по другую сторону порога.

Мой волк появляется в поле зрения первым, его руки сложены на груди, пока он оглядывает меня с головы до ног. Он одет в черное, рубашку, галстук и все такое, и он никогда не выглядел таким смертоносным. Это греховно.

Мой маг рядом с ним ухмыляется. На нем идеально сидящий темно-серый костюм, безупречно белая рубашка и галстук в тон. Соблазнительная ухмылка на его губах исходит прямо от дьявола, в глазах — обещание хаоса.

Мой принц-дракон прислоняется к противоположной стене, его черные чернила растекаются по шее и спускаются под белую рубашку. У меня пересыхает во рту, когда я оцениваю темно-синий костюм, облегающий его мускулы, и мои бедра сжимаются вместе.

Мой вампир — последний, но, безусловно, не по значимости. Его костюм «черное на черном» соответствует костюму Кассиана, за исключением кроваво-красного галстука, который он носит. Он обнажает зубы, демонстрируя редкую улыбку, и я чувствую, что вот-вот растаю на месте.

— Я думаю, мы могли бы пропустить бал и…

Хриплые слова Броуди прерывает насмешка Флоры, когда она переступает порог туда, где ее ждет Арло. — Мечтай. Ее режим расследования активирован. Так что, к несчастью для тебя, она сосредоточена.

— Ты можешь вместо этого сосредоточиться на моем члене, если хочешь, — предлагает он, приподнимая брови, и я качаю головой.

Это заманчиво, действительно заманчиво, но не тогда, когда интуиция подсказывает мне, что на карту могут быть поставлены жизни. Он закатывает глаза, не произнося ни слова, и протягивает мне руку, принимая заявление Флоры, когда мы направляемся по коридору. Я чувствую на себе четыре пары взглядов, от которых у меня по коже бегут мурашки.

Мне пиздец.

Они станут моей погибелью, и я их добровольная жертва.

РЕЙДЕН

линные волосы, дымчатые глаза, кроваво-красные губы и чувственное черное платье.

Четыре описания, горстка или около того слов, но сложите все это вместе, и вы получите пленительную женщину, стоящую передо мной, хотя они и не передают, насколько она чертовски красива.

Ошеломляющая тоже близко не подходит.

Соблазнительная. Привлекательная. Великолепная. Элегантная. Изысканная. Симпатичная. Восхитительная. Сексуальная. Божественная. Ослепительная.

Еще десять слов, и все равно ни одно из них недостаточно хорошо.

Дверь ее спальни со щелчком закрывается за ней, и я проталкиваюсь локтем вперед, чтобы схватить ее за руку, переплетая наши пальцы вместе, прежде чем притянуть ее к себе. Уголок ее рта приподнимается, в глазах пляшет веселье, когда мой язык скользит по губам.

Все, чего я хочу, это оттащить ее в противоположном направлении, проскользнуть за дверь ее спальни и отгородиться от остального мира, потерявшись в ней. Этим вечером в воздухе витает странное… ощущение, которое только усилилось за последнюю неделю. Чем быстрее мы покончим с этим, тем лучше.

Спускаясь по лестнице и выходя на ночной воздух, я глубоко вздыхаю, надеясь, что прохладный ветерок снимет напряжение, застрявшее в моих штанах, но с Адрианной рядом об этом не может быть и речи.

Бессознательно поднимаю ее пальцы к губам, касаюсь ее кожи, и она вздыхает.

— Пресса снова будет здесь? — спрашивает она, сразу вспоминая последний бал, на котором мы были. У меня скручивает живот, когда я вспоминаю момент, как я ушел от Адрианны и направился внутрь с Вэлли в надежде ослабить напряжение, которое окружало нас. Я усмехаюсь. Это ничего не дало. Вообще ничего.

— Полагаю, что да, — признаю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее, подняв брови. — Хочешь, я тебя спрячу? — Предлагаю я, но она качает головой.

— В этом нет смысла. Они все равно найдут меня.

— Это правда, — бормочу я, и с ее губ срывается звук, представляющий собой смесь раздражения и смеха.

Чувство повышенной боевой готовности охватывает нас, когда мы все направляемся навстречу надвигающейся гибели. Быстрее, чем мне бы хотелось, вдалеке ослепительно сияет красная дорожка. Не говоря ни слова, она вырывает свою руку из моей, расправляя плечи и становясь выше, как будто готова к битве. Я отпускаю ее, кладу руку ей на поясницу, когда она делает шаг вперед, представляя себя лидером, которым она и является.

Журналисты выстраиваются по обе стороны красной дорожки, и каждая пара глаз устремляется на нее в тот момент, когда она приближается, забывая о других студентах, которые привлекли их внимание мгновением ранее.

— Принцесса Адрианна Рейган, как вы выживаете в кампусе?

— Поступали ли в ваш адрес какие-либо угрозы?

— Где ваш отец, Адрианна? Расскажите нам.

— Это правда, что вы теперь принцесса драконов?

— Где принц драконов?

Они все пытаются говорить одновременно, отчего мои глаза сужаются, когда я оцениваю каждого из них. Адрианна, однако, наклоняет голову из стороны в сторону, скромно улыбаясь каждому из них, прежде чем неторопливо пройти по ковру, не сказав ни единого гребаного слова. Ее голова остается высоко поднятой, подбородок вздернут, а улыбка приклеена к лицу. Мне требуется секунда, чтобы двинуться за ней, но быстрый толчок Кассиана возобновляет мое продвижение вперед.

Я врываюсь на ковер, игнорируя всех и вся, кроме покачивания бедер Адрианны, когда она проскальзывает внутрь, не оглядываясь. Ей действительно нельзя позволять быть такой чертовски горячей и грешной. Я не могу с этим справиться. Каждый представитель средств массовой информации зациклен на ней, делает снимки и забрасывает новыми вопросами, хотя ее здесь больше нет. Интересно, осознают ли они, какое величие они ощущают, когда она рядом.

Следуя за ней внутрь, я снова нахожу ее руку, и она переплетает свои пальцы с моими. Броуди подходит с другой стороны, обнимает ее за плечи, и она расслабляется между нами.

— На этот раз нас не разлучат, — ворчит Кассиан, поворачиваясь к нам, чтобы окинуть нас многозначительным взглядом, и я киваю. На этот раз разделения точно не будет.

К счастью, когда мы входим в бальный зал, я замечаю разницу между сегодняшним вечером и предыдущим. Здесь нет больших столов, на которых наши имена распределены по происхождению. Слева находится буфет, в центре зала — открытая танцплощадка, а вдоль дальней стены — подиум. Уже присутствующие гости собираются в оставшемся пространстве вокруг небольших столиков в баре.

Это одновременно и лучше, и хуже.

— Что-то не так, — заявляет Крилл, точно подтверждая мои чувства, когда Адрианна хмыкает в знак согласия.

— Да, что-то здесь не так.

— Ты тоже это чувствуешь? — Спрашиваю я, крепче сжимая ее руку, и она кивает. — Что ты улавливаешь, что тебя так насторожило? — Мне интересно узнать, что выбивает нас всех из колеи.

— Не здесь, — бормочет Броуди, уводя Адрианну в маленькую нишу слева, и мы все следуем за ними. Включая Флору и Арло.

Место довольно тесное, но мы все умещаемся. Кассиан и Крилл наблюдают за толпой вокруг нас, но я игнорирую их и продолжаю смотреть на горячую фейри, которая одновременно вторгается в мои кошмары и сны.

Броуди что-то напевает себе под нос, и Адрианна наблюдает за движением его губ, пока улыбка не расплывается по его лицу, вызывая улыбку и на ее милых губах.

— Мой отец здесь. Он продолжает кивать головой, чтобы я следовал за ним, — заявляет Броуди, стоя спиной к остальной части бального зала, и Кассиан усмехается.

— Мой отец тоже. Он притворяется, что меня не существует, но это хуже, чем его требования. Это значит, что он что-то замышляет и не хочет, чтобы я что-то о нем узнал.

Волки.

Они все гребаные мудаки.

Они ничуть не лучше вампиров, даже если им нравится так думать.

— Моя мама всегда здесь, но она не стоит рядом с моим отцом, — говорю я со вздохом, не потрудившись отвести взгляд от моей девочки. — Что означает, что она будет с дядей Вэлли, ловить каждое его слово и замышлять ничего хорошего, — ворчу я.

Вэлли наблюдает за нами, а это значит, что, кем бы ни был ее дядя, он тоже замышляет недоброе.

— Подождите, подождите, подождите, — выпаливает Флора, размахивая руками, чтобы привлечь все наше внимание, прежде чем постучать себя по уху.

Я хмурюсь вместе со всеми остальными, звуки джаза звенят у меня в ушах прежде, чем я слышу их.

— Кеннер, — хрипло произношу я, глядя на Кассиана, который кивает в знак согласия.

— Повтори план, Боззелли.

— Это действительно необходимо? Мы уже достаточно раз это обсуждали.

— Со мной нет. Я хочу услышать это.

— Прекрасно. План состоит в том, что я немедленно объявлю испытание, которое даст вам время ускользнуть и подготовиться, заставив студентов выступить с неожиданными речами.

— А потом?

— А потом начнется испытание. Ты сможешь забрать учеников, каких захочешь, и никто ничего не узнает.

— Отлично, и тогда у нас будет роскошь иметь будущих суженых под нашим контролем. Сделай это, Боззелли.

— Ты гений, Кеннер.

Ублюдки.

Я не могу решить, кто звучит хитрее. Боззелли определенно выглядела самой самодовольной, но Кеннер явно не уступал ей.

— Они говорят о нас, — заявляет Адрианна, подтверждая то, что, я уверен, мы все чувствуем.

— И как, по их мнению, мы попадем под их контроль? — Кассиан рычит, его челюсти сжимаются от гнева, и Броуди вздыхает.

— Потому что, когда связь суженых связывает их, они сразу же после этого оказывается в ослабленном состоянии, — предлагает он, пощипывая переносицу, когда я раздраженно стучу коренными зубами друг о друга.

— Что это значит? — Я бросаю на него многозначительный взгляд, мой вопрос остается неуслышанным, пока он, наконец, не поднимает голову.

— Что означает, что у них было бы время наложить заклинание марионетки.

— Заклинание марионетки? — Адрианна повторяет, между ее глазами появляются морщинки. Я хочу прогнать их, но я знаю, что они вернутся только из-за чего-то другого, как только я это сделаю.

— Я слышал, как мой отец говорил об этом. По сути, это отдает тебя под контроль того, кто произносит заклинание, и мы ничего не смогли бы с этим поделать.

— К черту это, — выпаливает Крилл, в гневе сжимая затылок, а его ноздри раздуваются.

— То, что он сказал, — добавляю я с кивком, мой взгляд, наконец, перемещается на остальную часть бального зала, когда я пытаюсь рассмотреть ситуацию со всех сторон.

— Мы не можем позволить им победить, — выкрикивает Кассиан, и Адрианна становится выше, направляя свою внутреннюю богиню, когда она кивает один раз. Твердая и решительная, как королева.

— Что мы можем сделать?

Броуди смотрит ей прямо в глаза, покусывая нижнюю губу, прежде чем заговорить. — Возможно, что-то есть.

АДРИАННА

лядь. Блядь. Блядь. Блядь. Блядь.

Я знаю, что он говорит, не произнося ни единого слова.

— Что? — Спрашивает Крилл, переводя взгляд с Броуди на меня с недоумением на лице.

— Я не готова к этому, — бормочу я, безрезультатно проводя влажными ладонями по платью. — Я даже не думала… — Мои слова замолкают, грудь сжимается, когда я пытаюсь сделать вдох.

— Думала о чем? — Кассиан подталкивает меня, придвигаясь ближе, когда я чувствую, как моя температура поднимается от паники.

— Сорвать их план, — бормочет Броуди, его рука ложится мне на поясницу, когда он рисует маленькие круги. Он все еще не произносит этого, вероятно, в надежде, что я смогу подобрать правильные слова, но мой язык словно налился свинцом во рту, а пульс грохочет в ушах.

— Каким образом? — Спрашивает Рейден, поглаживая большим пальцем костяшки моих пальцев и напоминая мне, что он здесь, но все, что я могу сделать, это уставиться на него.

Блядь. Блядь. Блядь.

Броуди делает глубокий вдох, медленно выдыхая, прежде чем поцеловать меня в висок. — Найти свою пару, чтобы попытаться пробудить своего волка.

Мой следующий вдох застревает в горле, отказываясь двигаться с места, когда я моргаю, мой взгляд затуманивается, когда Кассиан усмехается.

— Ненужно никого искать, — ворчит он, протискиваясь в маленькое пространство, так что оказывается лицом к лицу со мной.

— Что? — Спрашивает Крилл, к счастью, вторя моим мыслям, несмотря на мою неспособность говорить.

— Это я. — Кассиан произносит эти слова так буднично, так спокойно, что все, что я могу сделать, это нахмуриться на него, моя челюсть отвисает, когда я смотрю в шоке. — Я, блядь, знаю, что это я, — повторяет он, на этот раз свирепее. Я качаю головой, потерявшись в суматохе, мелькающей в его глазах. — Ты хочешь остановить их или нет? — хрипит он, проводя большим пальцем по моей щеке, когда я сглатываю, прогоняя комок в горле достаточно, чтобы выдавить несколько слов.

— Да, но это не значит, что ты моя… — Он эффектно обрывает мои слова, хватая меня за талию и перекидывая через плечо. — Кассиан, — пищу я, слыша смешки, исходящие от Арло и Флоры.

— Задержите их, — рычит Кассиан, прежде чем пересечь бальный зал, твердо удерживая меня на месте.

— Кассиан, — повторяю я, шлепая его по заднице как можно незаметнее, чтобы мы не собрали большую аудиторию, чем, я уверена, у нас уже есть, но он полностью игнорирует меня.

Ублюдок.

Сейчас не время для этого.

Музыка стихает, когда он выходит в коридор, и несколько мгновений спустя дверь женского туалета захлопывается за нами. Он ставит меня на ноги и берет за подбородок. Прикосновение нежное и сладостное. Это заставляет мои стены рушиться, но мое тело напрягается на следующем вдохе, когда он крутит меня на месте, разворачивая к зеркалу над туалетным столиком.

— Посмотри на нас, — скрипит он, крепче сжимая мой подбородок, когда встречает мой взгляд в нашем отражении. — Посмотри на меня и скажи, что это не я. Скажи мне, что я не тот самый, потому что я чертовски уверен, что ты моя альфа.

— Кассиан, — выдыхаю я, моя грудь вздымается с каждым неровным вдохом. Я не знаю, что он хочет, чтобы я сказала. Я не знаю ответа, но более того, я боюсь, что его не будет. Тогда что? Я могу чувствовать свои мысли, но передавать их — это совершенно другое.

Хотя для Кассиана это ничего не значит. Он качает головой, опуская подбородок на грудь, и отпускает меня. Я делаю движение, чтобы повернуться к нему лицом, но его руки ложатся на мою талию, удерживая меня на месте.

— Скажи это, Адди.

Я таращусь на него, моргая, пытаясь подобрать нужные слова, но все, что я могу выдавить, — это его имя.

— Кассиан…

Он качает головой, оскаливая зубы, поднимая мое платье, каждый слой, прежде чем зацепиться за трусики, и материал падает к моим ногам. Я со вздохом наклоняюсь вперед, упираясь руками в туалетный столик, когда он гладит меня по заднице.

— Скажи мне, Альфа. Скажи мне, черт возьми, — рявкает он, его глаза практически черные, когда он смотрит на меня в зеркало. — Я говорил тебе снова и снова, что если бы я взял тебя без… если бы я почувствовал тебя без преград, я знаю…

— Кассиан…

— Скажи мне, что ты не хочешь пробудить своего волка или что ты не хочешь помешать их плану, но у тебя есть всего пять гребаных секунд, чтобы сделать это.

Он раздвигает мои ягодицы, пока я продолжаю пялиться на него в зеркало. По моему позвоночнику пробегают мурашки, волосы на затылке встают дыбом, когда он молча отсчитывает для меня время.

Я качаю головой, пока между нами тянется каждая секунда, пока я пытаюсь подобрать какое-нибудь другое слово, пока он не наклоняется вперед с рычанием. — Время вышло, Альфа.

Он подчеркивает свое прозвище для меня одним быстрым движением бедер. Я покачиваюсь от этого движения, сдавленный стон раздвигает мои губы еще шире, когда он стонет.

— Касс, — шепчу я, по моей коже бегут мурашки, мое тело дрожит, когда он полностью отступает, прежде чем снова врезаться в меня, на этот раз с большей интенсивностью. — Кассиан, мы не можем быть уверены, мы не можем…

Он игнорирует меня, врываясь в меня со свирепостью, от которой мои колени слабеют, а киска сжимается с каждым толчком. Он раздвигает мои стенки с каждым вздохом, и все, что я могу сделать, это поддаться удовольствию. Ему. Возможности.

— Скажи. — Толчок. — Мне. — Толчок. — Сейчас. — Толчок. — Альфа.

— Кассиан. — Его имя — мольба, прошение, пожелание.

Он отстраняется, снова наполняя меня, когда наша кожа соприкасается снова и снова.

— Я тебя не слышу, Альфа.

— Касс…

У меня перехватывает дыхание, и мое тело напрягается, когда мой взгляд приковывается к зеркалу как раз вовремя, чтобы увидеть перемену, сдвиг. Мерцающая зелень моих глаз превращается в золотые лучи с изумрудными искорками по краям.

— Кассиан! — Мои зрачки расширяются, когда он встречается со мной взглядом, и его делают то же самое, наливаясь новым цветом, прежде чем непристойная ухмылка расплывается на его лице.

Он не смягчается, он не подвергает это сомнению, он не колеблется ни на мгновение.

Вместо этого он трахает меня сильнее и быстрее, пока я цепляюсь за туалетный столик так, словно от этого зависит моя жизнь.

Мурашки по моему позвоночнику становятся все более заметными, заставляя меня задыхаться, когда я наблюдаю, как рушится моя жизнь. — Кассиан, я не могу дышать, — выдавливаю я, тяжело дыша, пока мое тело нагревается.

— Скажи мне, Адди. Скажи мне, и все будет хорошо, — обещает он, сжимая мою грудь, когда слова срываются с моих губ без раздумий или осторожности.

— Я твоя, Кассиан. Я твоя.

Кульминация, пронзающая мое тело, не похожа ни на что, что я когда-либо испытывала раньше, она, как эликсир, разливается по моим венам с головы до ног, заставляя мои глаза захлопнуться. Мои губы приоткрываются, имя Кассиана вертится на кончике языка, но я ничего не произношу, когда оседаю на пол.

Прежде чем я успеваю отчитать своего придурка-волка за то, что он отпустил меня, я сворачиваюсь в клубок, пронзаемая мучительной болью, и кричу.

Я не вижу. Я не чувствую. Я не слышу.

Это всепоглощающее чувство, и я нахожусь в его власти.

Кажется, прошла целая вечность, но так же быстро, как боль берет верх, она исчезает, сходя на нет, пока я пытаюсь отдышаться. Поднимаясь на четвереньки, я раскачиваюсь, медленно открываю глаза и обнаруживаю, что надо мной навис Кассиан.

Из моего горла вырывается всхлип, фантомная боль отдается в костях, когда он смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Мой рот отвисает, но даже когда я произношу его имя на своих губах, ничего не происходит.

Кассиан сглатывает, его плечи расслабляются, уголок рта приподнимается, и мгновение спустя он меняется. В одно мгновение он человек, в другое — волк. Такой красивый, такой таинственный, такой завораживающий.

Он на дюйм ближе, прижимается своим лицом к моему, и я наклоняюсь навстречу прикосновению, купаясь в ощущениях, пока не замираю, когда меня осеняет осознание. Я отшатываюсь, моргая при виде волка передо мной, но когда я смотрю вниз, на пол, лапы, которые я вижу, не соответствуют цвету его меха.

Они белые.

Белее белого.

Огромный контраст с черным мехом, покрывающим его тело.

Поднимаю руку, лапа движется, и я в шоке отпрыгиваю назад.

Это я.

Я…Я волчица с белыми лапами.

Я.

Волчица.

Моя волчица.

Кассиан быстро сокращает дистанцию, которую я создала, прижимаясь своим лбом к моему, пока мы смотрим друг другу в глаза. Его присутствие, его непосредственная близость успокаивают; это удерживает меня на земле, пока мой разум кружится на высокой скорости.

— Я твой, а ты моя. Сейчас, навсегда и навеки.

Мои глаза расширяются, дыхание сбивается.

Он только что, блядь, сказал это… в моей голове.

— Как ты это делаешь?

— Так же, как и ты. — Я слышу веселье в его голосе, но к нему примешивается и благоговейный страх.

— Я не знаю, как я…

— В нашем волчьем обличье это естественно.

В нашем волчьем обличье.

Твою мать.

— Что теперь? — Я думаю, эта мысль витает между нами, когда он делает небольшой шаг назад.

— Теперь мы захватим королевство и попутно разрушим их планы.

Моя грудь поднимается и опускается от тяжелого дыхания, когда я киваю, восхищенная его словами, когда за ним захлопывается дверь.

Спокойствие, которое несколько мгновений назад сковывало мои конечности, исчезло, растворившись в порочной улыбке, которая портит черты Кеннера.

Я делаю шаг назад, сердце колотится у меня во рту, когда я начинаю паниковать. Может, я и волчица, но это мне незнакомо. Я не знаю, какого хрена я делаю, и чувствую себя беззащитной.

— Отлично, — говорит он, сияя от уха до уха, когда Кассиан встает передо мной, загораживая меня, насколько это возможно, от прямого взгляда своего отца, но Кеннер не делает ни малейшего движения, чтобы подойти ближе. — Ты выполнил работу, которую я от тебя хотел, даже не попытавшись, сынок. А ты, Адрианна, я знал, что ты отыщешь свою волчицу в тот момент, когда тебе скажут не делать этого, как я и планировал.

ПРОДОЛЖЕНИЕ БУДЕТ…