Дженна

После нескольких месяцев, проведённых в разъездах, я больше всего на свете мечтаю о домашней еде. Существует лишь ограниченное количество еды из «Макдоналдса» и жирных закусочных, которое может выдержать любая девушка. Приготовьте мне что-нибудь сытное и домашнее, приготовленное с любовью, и подайте на симпатичной тарелочке от «Корелла» со стаканом воды со льдом. После стольких недель, проведённых в разъездах с моей группой, это моё настоящее блаженство.

К счастью, мои бабушка и дедушка всегда готовы помочь.

— Дженна! — говорит бабушка Кэрри, открывая дверь. Она настойчиво притягивает меня к себе, и я таю в её знакомых объятиях. Бабушка и дедушка растили меня с четырехлетнего возраста, после того как мои родители погибли в автомобильной катастрофе. Я никогда не чувствовала себя так уютно, как в объятиях милой бабушки Кэрри.

— Привет, бабушка, — смеюсь я, когда мы отстраняемся друг от друга. Она улыбается мне, а затем хмурится и протягивает руку, чтобы коснуться моих волос до плеч.

— Еще один безумный цвет? — она вздыхает. — Но, Дженна, у тебя такие красивые светлые волосы!

Я не могу удержаться от улыбки.

— В основном, я всё ещё блондинка, — говорю я, хотя мой натуральный цвет стал платиновым. — И не волнуйтесь, розовая полоска всего лишь полупостоянна. Она не продержится вечно.

— Она продержится, пока ты не перекрасишь их в зеленый, фиолетовый или синий, — вздыхает бабушка с огоньком в глазах. — Но ты всегда будешь моей прекрасной сияющей звездой, несмотря ни на что, милая.

— О, бабушка! Ты заставляешь меня краснеть, а я ещё даже не переступил порог!

Мы вместе смеёмся, когда она провожает меня внутрь. Их дом в пригороде Нью-Джерси небольшой, но необычный, и является типичным жилищем для пожилых людей. Мебель, ковровое покрытие и обои устарели, и я помню их такими же, какими они были с детства. Многочисленные вязаные изделия бабушки служат украшением, как и дедушкина коллекция ложек и бейсбольных безделушек. И всё же, от этого знакомого зрелища у меня замирает сердце. Хорошо быть в доме моего детства.

— Наша девочка здесь?

Дедушка Питер выходит из кухни, вытирая руки кухонным полотенцем. Его борода такая же длинная и белая, какой я его помню, а живот выпирает из-под ремня. Я всегда считала, что мои бабушка и дедушка похожи на мистера и миссис Клаус, и чем старше они становятся, тем более точным становится их образ.

— Я здесь! — улыбаюсь и машу рукой. Он крепко сжимает меня в объятиях и целует в щеку.

— Скучал по тебе, милая, — говорит он. — Как прошли гастроли?

— Просто замечательно! — говорю я, улыбаясь. — Я расскажу тебе больше за ужином. Кстати, что у нас на ужин?

Мы вместе идем на кухню, болтая и смеясь. Бабушка Кэрри держит меня за руку и, кажется, не собирается её отпускать. Она знает, как важна для меня моя группа «Лолли Попз», и как важно для нас гастролировать, чтобы исполнять нашу музыку для других. И всё же, когда бы я ни приезжала в город, она хочет, чтобы я была с ней как можно дольше. Я знаю, что она всё ещё скучает по моей маме, и я выгляжу точно так же, как моя мама, хотя у меня больше краски в волосах и склонность носить много анималистических принтов.

Дедушка Питер, главный кулинар в семье, размешивает специи в кастрюле с томатным соусом. Оказывается, у нас на ужин его знаменитые спагетти с фрикадельками, большой объём зелёного салата и хрустящий хлеб. У меня слюнки текут от предвкушения, когда я вдыхаю чесночный аромат свежеиспеченного хлеба.

— Вы не представляете, как я этому рада, — сообщаю я своим бабушке и дедушке. — Я не помню, когда в последний раз ела овощи. Мы всегда ели бургеры и картошку фри в дороге, и, хотя я до сих пор ценю хорошую порцию. Кажется, у меня цинга. Не кажусь ли я вам оранжевой?

Дедушка Питер смеётся.

— Оранжевая кожа — это признак цинги? Нет, милая, ты выглядишь прекрасно. Мы позаботимся о том, чтобы сегодня вечером ты получала полезные вещества, Дженна.

— Ты принимаешь витамины, которые я велела тебе взять с собой? — обеспокоенно спрашивает бабушка Кэрри. — Цинга — это реальность, милая. В наши дни люди редко болеют ею, но я беспокоюсь о тебе. Только представь! Группа девушек путешествует по всей стране в одиночку!

Я улыбаюсь, потому что во времена моих бабушки и дедушки дамы были в постели ещё до захода солнца. Но времена изменились, и я музыкант, стремящийся донести свои мелодии до широких масс.

— Не волнуйся, я определённо принимаю витамины, — говорю я, успокаивающе сжимая её руку. Конечно, это враньё, но небольшая ложь во спасение не повредит, и бабушка Кэрри выглядит умиротворенной.

— О, хорошо, — отвечает она. — Мы просто хотим, чтобы ты была здорова и счастлива, Дженна.

Я улыбаюсь и помогаю сервировать стол знакомыми бело-голубыми тарелками, полосатыми салфетками и прочными пластиковыми стаканчиками, которыми они всегда пользовались. Дедушка и бабушка всегда сидят с одной стороны, а я — напротив них. Моё сердце до сих пор трепещет, когда я вижу, как они сидят бок о бок, держась за руки и улыбаясь мне. Они женаты уже почти пятьдесят лет, и это зрелище мне никогда не надоест.

Мы произносим молитву, и после этого я сразу же посыпаю салат и пасту свеженатертым сыром пармезан. Боже, есть ли на свете что-нибудь вкуснее сыра? Возможно, я ем его немного больше, чем следовало бы, но, по-моему, он только подчеркивает мои привлекательные формы. Я всегда была крупной девушкой и горжусь этим. Я считаю, что каждая женщина должна любить своё тело, несмотря ни на что, и я, безусловно, люблю своё — с сыром или без сыра.

— Под этой горой сыра и заправки ещё осталась зелень? — поддразнивает меня дедушка, и я показываю ему язык, как ребёнок. Он смеётся.

— Ешь, что хочешь и как хочешь, — говорит он мне, обслуживая себя и мою бабушку. — Мы просто рады, что ты здесь.

— Я тоже рада, — честно говорю я. — На самом деле я скучала по вам, ребята. — Мои бабушка и дедушка улыбаются мне.

— О, это так мило, дорогая, но теперь ты дома. Итак, расскажи нам подробнее о туре, — предлагает бабушка Кэрри после того, как мы съедаем первые кусочки ужина. — Как всё прошло? Тебе и другим девочкам из «Лолли Попз» было весело?

Я вытираю рот салфеткой.

— Это было действительно здорово, — говорю я. — За несколько недель мы побывали в шести разных штатах. Большинство мест были довольно милыми, а публика — потрясающей!

— Было ли много зрителей на концертах? — спрашивает мой дедушка, и я киваю.

— В ближайшее время мы не попадем в «Биллбоард 200», — говорю я с улыбкой, — но дела у нас идут чертовски — извините, за чертовски — хорошо. Я действительно горжусь нами.

Как солистка и соучредительница «Лолли Попс», я чувствую себя в значительной степени ответственной за наш успех. Если мы потерпим неудачу, я считаю, что это моя вина. Я действительно хотела бы, чтобы мы добились большей известности, и я действительно чувствую себя немного разбитой после этого тура, но я всё равно горжусь успехом, которого мы добились за шесть лет.

— Мы гордимся тобой, — говорит дедушка Питер. Я улыбаюсь, и так благодарна им за поддержку.

— Так что же будет дальше с «Лолли Попз»? — спрашивает бабушка Кэрри. — Ты снова отправишься в путь?

Я пожимаю плечами.

— Понятия не имею, — честно отвечаю я.

Бабушка и дедушка обмениваются взглядами, и я замечаю это, поднимая брови.

— Что? — спрашиваю я.

— Что ж, — произносит бабушка, обмениваясь ещё одним взглядом с моим дедушкой, — мы просто немного беспокоимся о тебе, Дженна, вот и всё. Ты знаешь, как сильно мы поддерживаем твои мечты, но меня немного беспокоит, что тебе двадцать пять, а ты всё ещё мотаешься по миру. Разве ты не хочешь остепениться?

— Последнее, чего я хочу, — это остепениться, — отвечаю я, смеясь. — Моя свобода слишком важна для меня.

Дедушка Питер внезапно выглядит обеспокоенным. Он смотрит на бабушку Кэрри, которая тянется через стол, чтобы взять меня за руку.

— Дженна, — говорит она, и я внезапно понимаю, что у меня большие неприятности.

— Что случилось? — нервно спрашиваю я.

Бабушка Кэрри улыбается.

— Дело не только в том, чтобы осесть в одном городе. Ты становишься старше и знаешь, что мужчины, как правило, предпочитают девушек помоложе. Мы считаем, что тебе было бы полезно познакомиться с кем-нибудь, милая, потому что ты заслуживаешь стабильности в своей жизни. Из-за всей этой суеты невозможно познакомиться с мужчиной.

Я смотрю на них.

— Но двадцать пять — это не старость! — слабо протестую я. — На самом деле это довольно рано. В наши дни женщины не выходят замуж до сорока.

Это только ещё больше встревожило моих бабушку и дедушку. Кэрри потянулась вперёд и взяла меня за руку своей мягкой морщинистой рукой.

— Именно поэтому мы беспокоимся за тебя, дорогая. Сорок — это слишком много. Как ты найдёшь подходящего мужа? Как ты собираешься рожать детей? Я родила твою маму в семнадцать, и это было лучшее, что когда-либо случалось со мной, — молвит Кэрри, вытирая слезу.

Я не знаю, что сказать. Понимаю, что имеют в виду мои бабушка и дедушка, но в наше время некоторые женщины даже не связывают себя узами брака. Они остаются одинокими и готовы вечно общаться. Однако я знаю, что, если я упомяну об этом, у моих бабушки и дедушки, вероятно, начнётся припадок.

Тут дедушка улыбается мне.

— Мы беспокоимся о тебе, Дженна. Возможно, пришло время сделать перерыв в твоей карьере. Мы проявили инициативу и записали тебя на услугу «Заказ невест по почте на Рождество».

У меня отвисает челюсть, и вилка застывает в воздухе на полпути ко рту. Я не уверена, какая часть этого заявления оскорбляет меня больше: «заказ по почте» или «невесты». Разве невесты, заказываемые по почте, не ушли в прошлое? И какого чёрта я вдруг собралась замуж?!

— Эй, эй, эй, — говорю я, поднимая руки. — Сейчас июль. Что это за идея с невестами, заказываемыми по почте, и почему Рождество? Не слишком ли мы торопимся?

Бабушка Кэрри печально качает головой.

— Дженна, пожалуйста. Я знаю, это звучит немного экстремально, но мы бы не стали этого делать, если бы не верили, что это пойдёт тебе на пользу.

Я искоса смотрю на неё.

— Ты шутишь, да?

Моя бабушка качает головой.

— Это не шутка, Дженна. Мы даже уже купили тебе билет в Снежную Долину, штат Монтана, чтобы познакомить с твоим будущим мужем.

— Монтана?! — моя вилка звенит о тарелку. — Будущий муж? Ну же, неужели ты не понимаешь, насколько это безумно?

Улыбка бабушки Кэрри меркнет, но не сходит с её лица.

— Поверь нам, Дженна. Владелица этого сервиса по заказу невест по почте говорит, что у неё есть холостяк, который идеально тебе подходит. Он известный юрист по имени Мэтт.

— Юрист?! — я на мгновение закрываю лицо руками и издаю стон. — Вы действительно думаете, что я хочу встречаться — нет, выйти замуж — за чопорного, застёгнутого на все пуговицы юриста? Я музыкант, чёрт возьми! Я пытаюсь стать рок-звездой, с моими розовыми волосами и дикими манерами! Это было бы смехотворное совпадение. Он возненавидит меня с первого взгляда.

Я перевожу взгляд с бабушки Кэрри на дедушку Питера, и они оба смотрят мне в глаза, выглядя немного взволнованными, но решительными. Они действительно, искренне верят, что это пойдёт мне на пользу. Я удивленно качаю головой, скрестив руки на груди. Я всё ещё даже близко не уверена в этом.

— Дженна, ты знаешь, как сильно мы тебя любим, — говорит дедушка Питер после минутного молчания. — И ты знаешь, как сильно мы с твоей бабушкой тоже любим друг друга. Мы хотим, чтобы ты испытала такую же любовь, как эта. Ты заслуживаешь того, чтобы у тебя был кто-то, с кем можно было бы остепениться и завести семью. Ты не начинаешь немного уставать от постоянных переездов?

— Нет, — протестую я. Но, по правде говоря, моя рутина с «Лолли Попз» кажется мне немного скучной. Как бы я ни любила свою группу, гастроли и выступления, иногда я задаюсь вопросом, хочу ли я, чтобы моя жизнь была немного более спокойной. Сейчас мне двадцать пять — я не старая, как ни крути, но и не восемнадцатилетняя необузданная девчонка. Может быть, я могла бы попробовать что-то другое…

Должно быть, они заметили, как изменилось выражение моего лица, потому что бабушка и дедушка широко улыбнулись и наклонились вперёд.

— У тебя теперь есть пара месяцев отпуска, верно? — говорит бабушка Кэрри.

Я молча киваю, по-прежнему погруженная в водоворот своих мыслей.

— Тогда почему бы тебе не съездить в Снежную Долину? — настойчиво спрашивает она. — Просто поезжай туда, познакомься с Мэттом, посмотри, поладите ли вы. Если нет, ты всегда можешь вернуться домой. Ты любишь приключения, милая; просто думай об этом как о новом приключении. Хорошо? Может быть, ты даже сможешь составить завещание бесплатно, учитывая, что он юрист.

Я перевожу взгляд с бабушки Кэрри на дедушку Питера, стараясь не рассмеяться. Почему мне нужно составлять завещание? Но они оба полны надежды и уверены, что сделали правильный выбор в мою пользу. Они даже не понимают, насколько нелепа эта затея.

Я подцепляю спагетти и ем лапшу, прежде чем глубоко вздохнуть.

— Ладно, — в конце концов уступаю я. — Но если он скучный, или уродливый, или властный, или ему не нравится леопардовый принт… Я уеду. И нет, я не собираюсь просить его исполнить мою волю вместо меня. Это для пожилых людей, а я молода!

Бабушка Кэрри просто сияет и улыбается дедушке Питеру.

— Конечно, дорогая. Будет это или не будет, мы не ожидали ничего меньшего, милая.

Дженна

Когда дверь в мою квартиру распахивается, я делаю глубокий вдох с облегчением.

Дом, милый дом.

Она всё ещё пахнет ладаном из пачули, который я регулярно зажигаю в спальне и гостиной. Конечно, всё немного затхло, и, возможно, я оставляла грязную посуду в раковине на последние два месяца. Но в остальном моё обшарпанное пространство сразу же вселяет в меня ощущение покоя.

Я затаскиваю свой леопардовый багаж внутрь и закрываю за собой дверь ногой. Всё выглядит так же, как я оставила. Находясь в дороге, я всегда беспокоюсь, что кто-нибудь вломится в квартиру. В конце концов, я живу в не самом лучшем районе Нью-Йорка, где арендной платы всё ещё едва хватает на то, чтобы обходиться без соседей по комнате. К счастью, мне всегда везло, и я никогда не забывала запереть дверь на два засова, уезжая.

Пыхтя от усилий — я преодолела четыре лестничных пролета, чтобы попасть сюда, — я переношу свой багаж в свою комнату. Он, конечно же, подходит к моему покрывалу с леопардовым принтом на кровати и дополняет ярко-розовые занавески и чёрную мебель, выкрашенную в чёрный цвет. Я тут же зажигаю благовония и плюхаюсь обратно на кровать. Дешёвый матрас не самый удобный, но, боже, какое же это райское ощущение после нескольких недель в туристическом автобусе.

В ту секунду, когда я начинаю засыпать, в кармане моих леггинсов раздаётся звонок телефона. Я достаю его и, прищурившись, смотрю на экран. Моя лучшая подруга и коллега по группе Сара нахально улыбается мне со своей фотографии в контакте.

— Привет, детка! — кричит она, как только я отвечаю.

— Привет, милая, — отвечаю я. — Разве мы не виделись с тобой на протяжении двух месяцев?

Она смеётся.

— Да, но я скучала по тебе. Завтра в 11:30 я иду на поздний завтрак в Челси. Давай выпьем миллион «Кровавых Мэри».

— Ух, звучит потрясающе, — говорю я, уже мечтая о стопках блинчиков, политых сиропом. Затем я съеживаюсь и закатываю глаза. — Но, к сожалению, я не могу пойти. Мне жаль.

— Что, у тебя есть занятие поинтереснее?

— Нет, — отвечаю я невозмутимо, проводя рукой по лицу. — Определённо нет. Ты не поверишь, но завтра утром я улетаю в Монтану.

— В Монтану?! — Сара вскрикивает, и я, морщась, отодвигаю телефон от уха. — Чем, черт возьми, ты собираешься заниматься в Монтане?

— Очевидно, мужчиной… — вздыхаю я.

Я рассказываю ей о безумном плане моих бабушки и дедушки. Сара, как всегда, — лучшая слушательница, она ахает и охает в нужных местах. Когда я заканчиваю свою печальную повесть, воцаряется тишина.

— Черт возьми, Джен, — наконец произносит Сара, тихо присвистывая. — Это какая-то дикая чушь. Я не могу смириться с тем фактом, что невесты по почте всё ещё в моде.

— Знаю! — кричу я, садясь на кровати. — Разве это не самая устаревшая, патриархальная фраза, которую ты когда-либо слышала?

— Это прозвучит безумно, — говорит Сара, — но, может быть, тебе стоит дать этому шанс.

Секунду я смотрю на свой телефон. Мою лучшую подругу на самом деле держат под прицелом, или она просто по собственной воле посоветовала мне дать шанс этому нелепому плану?

— Честно говоря, это могло бы пойти тебе на пользу, — продолжает Сара, когда я не могу ничего произнести. — Я знаю, как сильно ты любишь нас и группу, но также знаю, что ты некоторое время была одинока и что ты счастливее всего, когда у тебя есть отношения. Ты можешь сколько угодно притворяться, что навсегда останешься одинокой, но это не так. Тебе нравится делать счастливыми других. И ты уже говорила мне, что хочешь когда-нибудь остепениться и завести детей.

— Я была пьяна, когда говорила это! — протестую я.

— Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, — отвечает она торжественным тоном.

— Ладно, как скажешь, — бормочу я. — Я просто не уверена, что это безумие с заказами по почте законно.

— Тебе стоит погуглить этот сервис, — советует Сара. Да. Я внезапно чувствую себя очень глупо. Почему я не подумала об этом раньше?

— Это хорошая идея.

— Знаю. Я ими сыта по горло.

— Ты ими сыта по горло, это точно.

— Ладно, я уже выбегаю за дверь, но иди и разузнай кое-что о компании, — говорит Сара. — Напиши мне, если найдёшь что-нибудь интересное. Если ты решишь, что не хочешь завтра ехать, скажи своим бабушке и дедушке, что у меня опасное для жизни заболевание и что тебе нужно немедленно отвезти меня в больницу. Но если ты всё-таки решишь поехать, то расскажи мне всё о красавце, которого ты встретишь!

— Ладно, хорошо, — говорю я. — Люблю тебя, детка.

— Я тоже тебя люблю!

Она заканчивает разговор. Я протираю глаза ладонями. Сара знает меня лучше, чем кто-либо другой, и я доверяю её суждениям. Наверное, мне стоит дать этой безумной идее больше шансов.

Я беру свой ноутбук, кладу его перед собой и набираю в Гугл «Заказать невесту на Рождество по почте». Сайт сразу же открывается. Я нажимаю на ссылку, затаив дыхание, не зная, чего ожидать. Что, если там полно порнографических картинок? Что, если сайт будет выглядеть так, будто его создал двенадцатилетний подросток? Что, если — и это самое страшное — это законно?

Это законно.

Сайт выглядит хорошо продуманным и профессиональным, его украшает декоративный баннер в верхней части, который алым шрифтом с завитушками сообщает: «Невесты на Рождество по почте». Это определённо сайт для законного бизнеса, а не для какой-то убогой операции. На первой странице — фотография улыбающейся симпатичной пожилой женщины. В подписи к ней говорится, что это Холли Гекльберри, босс, отвечающий за всю операцию. Напряжение спадает с моих плеч. Тот факт, что им управляет женщина, сразу же снимает с меня подозрения.

Я продолжаю просматривать веб-сайт, читая отзывы как мужей, так и невест.

«Я встретила мужчину своей мечты, благодаря «Невестам по почте на Рождество!» — восхищается одна из них.

Другая заявляет:

«Если вы настроены скептически, попробуйте! Это может изменить вашу жизнь!»

Страницы пестрят фотографиями улыбающихся пар. Из любопытства я зашла на страницу «Бронирование», чтобы узнать, сколько стоит эта услуга, но там всего лишь предлагается заинтересованным зрителям связаться с Холли Гекльберри напрямую.

Я кусаю нижнюю губу. На самом деле всё не так уж и плохо. Все мои предвзятые представления улетучились. Конечно, всё это может быть мошенничеством, но если так, то оно выглядит чертовски удачным…

Я возвращаюсь к первоначальному поиску. Похоже, что несколько блогов также ознакомились с сервисом. Я просматриваю несколько, и все они содержат восторженные отзывы, в которых используются такие фразы, как «лучшее решение в моей жизни» и «стоит каждого пенни». Я прищелкиваю языком и возвращаюсь к Гуглу. Всё это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, возможно, даже спонсируемым. Я собираюсь найти где-нибудь несколько непредвзятых отзывов.

Наконец, я захожу на Реддит (прим. пеерв. Reddit — сайт, сочетающий черты социальной сети и форума, на котором зарегистрированные пользователи могут размещать ссылки на какую-либо понравившуюся информацию в интернете и обсуждать её), центр честных мыслей и напыщенных речей. Я ввожу в строку поиска «Заказ невест по почте на Рождество» и не разочаровываюсь. Этому сайту посвящена целая страница. Наверняка я получу здесь несколько нейтральных отзывов.

Но, просматривая страницы, я нахожу всё больше таких же «Боже мой!» и «я так счастлива!». Несколько женщин подключили свои аккаунты в Инстраграм, демонстрируя бесконечные фотографии своих великолепных мужей и идеальной жизни.

Чёрт возьми.

Никто никогда не публикует единогласно положительные отзывы на Реддит. Это должно быть правдой.

Мои глаза расширяются, когда я почти проскальзываю мимо темы, озаглавленной «Пикантные секреты». Кто я такая, чтобы отказываться от пикантных секретов? Я быстро нажимаю на неё и сразу радуюсь, что сделала это.

«Итак, дамы», — говорится в сообщении. «У кого ещё был лучший секс в жизни теперь, когда они встретили своего мужчину через «ЗНПНР» (прим. «Заказ невест по почте на Рождество»)? Я не могу быть такой единственной!»

«Мужчина, с которым я была в паре, о-о-о-очень сексуальный», — ответила одна из них. «Он сексуальнее любого мужчины, с которым я знакомилась через приложение для знакомств. В нашу первую ночь вместе он практически изнасиловал меня. Это было невероятно».

В другом ответе говорится:

«Парень, с которым я познакомилась, был таким извращенцем! Он спросил, не хочу ли я, чтобы меня связали. Я никогда не желала подобного, но не смогла отказать! Он такой добрый, заботливый парень, но такой развратный в постели. Мы даже затеяли некую ролевую игру…»

У меня отвисает челюсть, когда я читаю комментарий за комментарием, описывающие невероятный секс, меняющий жизнь. Эта Холли Гекльберри, должно быть, действительно знает, как их выбирать. На веб-сайте упоминалось что-то о длительном процессе собеседования со всеми потенциальными мужьями, чтобы отобрать только «самых завидных холостяков». По-видимому, одним из факторов, делающих человека «самым подходящим», является его привлекательность и мужественность.

«Ладно, с меня хватит», — думаю я и закрываю ноутбук. Пишу Саре:

«Погуглила. Потрясающие отзывы. Много упоминаний о горячем сексе».

Она тут же отвечает.

«Чёрт возьми! Возможно, это всё-таки поможет тебе трахнуться!»

«Ха-ха три раза. Посмотрим. Я напишу тебе, когда приеду завтра».

Я ложусь на кровать, кутаясь в одеяла и подушки, радуясь, что я дома, хотя бы на одну ночь. Похоже, завтра я всё-таки полечу в захолустную Монтану.

Несмотря на мои давние сомнения, я начинаю мечтать о том, какого мужчину я встречу. Знаю, что он юрист, и это вызывает у меня горький привкус во рту. Но, возможно, он классный юрист. Может быть, у него татуировка по всей груди, и он скрывает её за пуговицами накрахмаленной рубашки. Может быть, у него светлые волосы, или тёмные, или рыжие, которые отливают золотом на солнце. Может быть, он высокий и худой, или пониже ростом и накачанный, с мускулистыми руками, способными увлечь меня. Может быть, он любит читать, или музыку, или спорт. Может быть, у него острое чувство юмора. Может быть, он порочен в постели…

Не успев опомниться, я проваливаюсь в сон, и мне снится мужчина, которого я встречу меньше чем через двадцать четыре часа.

Мэтт

— Ты, должно быть, шутишь, — говорю я своей улыбающейся матери.

Улыбка Джой становится шире. Это не так.

Мы с пятью братьями редко собираемся в одном месте; несмотря на то, что все мы живем в Снежной Долине, у каждого из нас своя, совершенно отдельная жизнь. Однако сегодня мы все каким-то образом сидим в безукоризненно чистой гостиной мамы. У неё всё ещё есть возможность вызвать нас простым сообщением.

«Важные новости. Приходи в 14:00, и я расскажу тебе», — прислала она нам всем.

Это было достаточно загадочно, чтобы сработать.

Однако теперь загадка разгадана, на смену ей пришла правда, в которую трудно поверить.

Я оглядываюсь на своих младших братьев. У Нейта и Мейсона отвисла челюсть, как, полагаю, и у меня. Мейсон, в частности, выглядит так, будто его голубые глаза вот-вот вылезут из орбит. Хартли смотрит в пол, скрестив руки на груди. Наконец молчание нарушает Спенсер: он начинает смеяться.

— Мам, — говорит он, с усмешкой качая головой. — Нам с Хартом чуть за двадцать. Ты же не можешь всерьёз ожидать, что мы женимся. Это странная шутка, но я восхищаюсь твоим чувством юмора.

Идеально подобранная улыбка Джой не сходит с лица.

— Это не шутка, и, Мэтт, я, конечно, не шучу. Я совершенно серьёзна. Вам шестерым нужно жениться как можно скорее, и я записала вас всех на солидную услугу по заказу невест по почте. Чем скорее вы согласитесь на это, тем лучше. Кроме того, многие люди женятся молодыми. Я вышла замуж в девятнадцать! Всем вам тоже давно пора остепениться.

— То было другое время, мам, — возражает Нейт, но я заставляю его замолчать нетерпеливым взмахом руки.

— Этот закон звучит совершенно нелепо, — говорю я, пронзая маму пристальным взглядом. — Кто в здравом уме мог бы постановить, что тот, кто купит город, должен быть женат?

— Безусловно, существуют и более странные законы. Вы должны это знать, мистер Юрист. Конечно, они устарели, но это часть основ Снежной Долины, и от них никуда не деться.

— Что, если только один из нас женится? — встревает Нейт, многозначительно глядя на меня. Я закатываю глаза. Только потому, что мне тридцать пять и я самый старший, это не значит, что я собираюсь остепениться.

— Поскольку вам всем нужно объединиться и купить город вместе, — отвечает мама, — это не сработает.

Я откидываюсь на спинку стула, разочарованно вздыхая. Мы прожили в Снежной Долине, необычном, сонном городке в штате Монтана, всю свою жизнь. У меня своя юридическая фирма; все мои братья сделали здесь свою прибыльную карьеру. В какой-то момент мы все задумывались о переезде, и всё же этот город обладает почти магнетическим притяжением, из-за которого почти никто не уезжает. Всё, что нам нужно, и всё, что мы любим, находится прямо здесь.

Когда мы узнали, что Снежная Долина испытывает финансовые затруднения и нуждается в новом владельце, мы ломали голову, как нам помочь. Моя мать предложила нам, братьям, взяться за это дело вместе и купить город, объединив наши силы. Поначалу это казалось довольно безобидным предложением. Но потом Джой обнаружила, что владелец — или, скорее, владельцы — должны быть женаты. А теперь — смехотворное открытие: дорогая, милая старушка-мама заказала невест по почте для всех шестерых своих сыновей!

— Да ладно, мам, — говорит Спенсер, нахмурившись. — Мы все привлекательные, известные мужчины в этом городе. Любой из нас мог бы заполучить любую женщину, какую только захотел.

— За исключением, может быть, Мейсона, — заявляет Хартли, в то время как остальные закатывают глаза.

— Мальчики, пожалуйста, — произносит мама, глядя на каждого из нас по очереди, пока мы не замолкаем. — Я никогда о многом вас не просила, не так ли? Это важно для меня и для всего нашего города. Кроме того, у нас есть время до Рождества, чтобы завершить покупку, а до этого осталось всего пять месяцев. Это самая удачная идея. — Она снова улыбается, её глаза блестят. — Просто думайте о своих невестах как о совершенно особенных рождественских подарках от меня.

— Но разве я не могу сам выбрать себе жену? — бормочет Мейсон, его голос срывается от недоверия.

— Поверь мне, милый, — молвит мама, беря его за руку. — Миссис Гекльберри говорит, что она уже нашла отличную пару для каждого из вас, основываясь на информации, которую я прислала. Просто позвольте девочкам приехать в город и дайте им шанс, хорошо? Если это не сработает, мы придумаем что-нибудь ещё.

Некоторое время мы сидим в тишине. Я обмениваюсь удивлёнными взглядами с каждым из своих братьев. Как старший, знаю, что они ждут, что я что-то скажу.

Я вздыхаю.

— Когда они приедут в город?

Моя мама улыбается мне так, словно мы только что выиграли в лотерею.

— Хорошо, что ты спросил, Мэтти. Твоя будет здесь первой.

Я прибываю в аэропорт за час до предполагаемого прибытия её самолета. От нечего делать я заказываю черный кофе в переполненном кафе «Старбакс» в терминале. По крайней мере, я могу выпить что-нибудь и почитать газету, чтобы отвлечься от своих мыслей.

Должен признаться, мои мысли не совсем позитивны. Я хочу доверять своей маме, знаю, что она желает мне добра. Я также знаю, что мне ближе к сорока, чем хотелось бы Джой, и что, вероятно, мне пора остепениться. Я просто не уверен, что это правильный путь.

Я сижу в неудобном кресле лицом к выходу. Я выглядываю в окно, но самолёт ещё даже не прибыл. Когда я кладу ногу на ногу и замечаю, что верхняя нога быстро подпрыгивает, понимаю, что испытываю незнакомое чувство: нервозность. Я достаточно хладнокровный парень, и меня нелегко вывести из себя, даже в зале суда. И всё же перспектива встретить женщину, которая может стать моей будущей женой, меня чертовски пугает.

Я пытаюсь читать газету, но слова кажутся мне скорее неразборчивыми закорючками на странице. Я делаю глоток кофе, но жидкость обжигает мне нёбо.

Проклятье.

У меня нет социальных сетей, поэтому я не могу даже бездумно прокручивать страницы, чтобы отвлечься. Полагаю, мне придётся просто наблюдать за людьми, пока не прибудет моя потенциальная невеста — как мне сказали, её зовут Дженна.

Некоторое время я наблюдаю, как люди выходят из соседнего выхода. Прищурившись, я разглядываю каждого проходящего мимо пассажира, пытаясь решить, какая женщина больше всего похожа на мою идеальную пару. Я уже давно ни с кем не встречался, но все мои бывшие подруги были похожи друг на друга: высокие, светловолосые, спортивные, из тех, кто любит пить зеленые коктейли на завтрак и играть в теннис после ужина. Все они были милыми, но по какой-то причине ни одна из них не стала для меня подходящей спутницей жизни. Интересно, будет ли моя будущая невеста такой же, как они, или кем-то совершенно другой…

Как только эта мысль мелькает у меня в голове, самолёт Дженны заходит на посадку. Я сажусь прямее, забыв о газете, лежащей у меня на коленях. Какой она будет? Я не могу не задаться вопросом снова, когда самолёт садиться. Эта женщина, Холли Гекльберри, никогда меня не встречала; как она могла бы мне кого-то подобрать? А что, если она грубая? А что, если она застенчивая? А что, если она не пьёт и не ест мяса? Миллион различных возможностей проносятся в моей голове, и я нервно провожу рукой по своим тёмным волосам. Это может обернуться катастрофой.

Люди начинают медленно выходить из самолета. Я поднимаюсь на ноги, разглаживая невидимые складки на брюках от костюма. Мне кажется глупым хотеть хорошо выглядеть для неё, когда я даже не знаю, кто она такая. И всё же, кем бы она ни оказалась, я хочу произвести хорошее первое впечатление. Это самое меньшее, что я могу сделать для нее, проделавшей весь этот путь.

Я перевожу взгляд с одного человека на другого, выискивая женщину, которой на вид около двадцати пяти (моя мама отказалась сообщить мне больше, чем её имя и возраст, и сказала, что остальное будет «сюрпризом»). Я засовываю руки в карманы, изучая каждое потенциальное лицо. Я встречаюсь взглядом с одной женщиной, невысокой брюнеткой с поразительными зелеными глазами. Она улыбается мне, и я чувствую, как моё сердце нелепо подпрыгивает, словно я подросток на свидании вслепую.

Дженна?

Приближаясь, она направляется ко мне, но в конце концов проходит мимо меня, направляясь дальше в аэропорт.

Я выдохнул, даже не осознавая, что задержал дыхание. Кем бы могла быть Дженна?

«Она похожа на Дженну», — думаю я, наблюдая, как элегантная рыжеволосая девушка выходит из самолета. Она замечает, что я наблюдаю за ней, оглядывает меня с головы до ног и застенчиво улыбается. Я улыбаюсь в ответ, приподнимая бровь. Однако я сдерживаю улыбку, когда из самолета выходит мужчина и целует её в щеку, держа в руках тявкающую собачку в переноске.

А может, и нет.

Всё больше и больше людей выходят из самолёта и проходят мимо меня. Я прочищаю горло, пытаясь разобраться в своих эмоциях. Нервозность всё ещё присутствует, да, но также имеется и некоторое разочарование, нотка раздражения и даже сожаления. Возможно, это был не тот план, на который мне стоило соглашаться. Мой телефон давит тяжелым грузом в кармане, и я подумываю о том, чтобы позвонить маме, сказать ей, что сделка отменяется, и поехать домой. Однако я тут же отбрасываю эту идею. Я обязан своей маме доверием, как она и просила. И я в долгу перед Дженной, хотя я её и не знаю, — забрать её из аэропорта.

Преисполнившись решимости, я засовываю руки в карманы пиджака и жду, когда Дженна даст о себе знать.

Из самолёта выходят последние несколько человек: четыре пожилые женщины, две семейные пары, маленький ребенок и мужчина средних лет. Я хмурюсь. Мог ли я её не заметить? Может, она прошла мимо, не заметив. Может, мне стоило сделать чертову картонную табличку, как советовала моя мама…

Когда я собираюсь разыскать зеленоглазую брюнетку, гадая, не Дженна ли это, через выход проходит последняя отставшая девушка. Наши взгляды встречаются. Она застенчиво улыбается. Я подозреваю, что это единственная её застенчивая черта.

Ей определённо не больше двадцати пяти. Блондинка, да, но на этом сходство с моими прошлыми любовницами заканчивается. В волосах у неё потрясающая розовая прядь. Она невысокого роста и с восхитительными формами, её пышную грудь облегает укороченный топ, который подчеркивает её подтянутый животик. Леггинсы с леопардовым принтом подчеркивают каждый изгиб её тела. Может, она и не в моём вкусе, но, боже, она такая сексуальная, по-детски необузданная. Она абсолютно не похожа ни на кого из тех, кого я видел в Снежной Долине, и поэтому я сразу же заинтригован.

— Дженна? — зову я, и она поднимает руку, помахивая мне блестящими розовыми ноготками.

— Ты, должно быть, Мэтт! — говорит она, приближаясь.

Я протягиваю ей руку для рукопожатия, и она вкладывает в неё свою. Я не верю ни в любовь с первого взгляда, ни во что другое с первого взгляда, но будь я проклят, если не чувствую, как между нами пробегает электрический разряд, когда её голубые глаза встречаются с моими, и я ощущаю первое прикосновение её нежной кожи. Её глаза расширяются, и она неосознанно прикусывает нижнюю губу, что я нахожу неотразимым.

Возможно, в конце концов, это будет интересная партия.

Дженна

Не хочу хвастаться, но после многих лет гастролей я стала профессиональной путешественницей. Я знаю все советы и секреты, которые обеспечат вам незабываемые впечатления. Бархатная маска для сна? Есть. Подушка для шеи? Конечно. Одеяло с леопардовым принтом? Абсолютно. Зарядные устройства, журналы и закуски в изобилии? Ставлю все свои деньги. Независимо от того, продлится поездка два часа или две недели, я выгляжу как закаленный ветеран.

От Ла-Гуардиа до Снежной Долины, штат Монтана, лететь около пяти с половиной часов, поэтому я удобно устраиваюсь в кресле у иллюминатора. Я вооружилась бутылкой воды, пакетом чипсов и журналом «Космо» на случай, если мне надоест дремать. В моих наушниках играет женская панк-группа. Я знаю, что некоторые люди ненавидят самолеты, но я нахожу их успокаивающими. Они всегда одинаковые, с одними и теми же людьми, одинаковыми предполетными объявлениями и одинаковыми правилами, и предписаниями. Они заставляют меня чувствовать себя спокойно.

Так что странно, что примерно через два часа я начинаю нервничать. Становится всё труднее и труднее сосредоточиться на «Космо», даже на разделе гороскопов, который мне больше всего нравится. (Мой гороскоп говорит: «Будь терпелив, Лев! Тебя ждет что-то новое и захватывающее».) Я листаю глянцевые страницы и пытаюсь просто смотреть на фотографии, но даже это становится невыносимым. Нахмурившись, я прячу журнал в карман на спинке кресла передо мной и делаю неуверенный глоток воды. Что происходит?

Сначала я подумала, что это нервы, что было бы логично, учитывая, сколько миль мне предстоит преодолеть, чтобы встретиться с незнакомым мужчиной, за которого я должна выйти замуж. Затем я поняла, что дело совсем в другом: я взволнована.

«С чего бы мне волноваться?» — с раздражением думаю я, глядя на проплывающие облака за моим крошечным иллюминатором. Замужество может поставить крест на моей певческой карьере. Это может означать конец «Лолли Попз» или, по крайней мере, моей связи с ними. Это может означать конец моей независимости, самостоятельности, моей способности делать то, что я хочу, и когда я хочу. Это может стать концом поздних вечеров в барах и поздних утренних обедов и началом многих лишённых секса, бесстрастных лет.

«В любом случае, не похоже на то, что ты занимаешься сексом», — говорит мне мой внутренний критик, и я вздыхаю. Я приостановила свидания около года назад, так что это был довольно сухой период.

Но волнение берёт верх, оно разливается в моей груди, как газировка. Я немного задумываюсь, пытаясь разобраться в этих неожиданных эмоциях. Думаю, я в некотором роде взволнована посещением Снежной Долины. Я погуглила город сегодня утром, и он показался мне необычным и живописным, как городок из фильма «Холлмарк». Я рада познакомиться с красивым мужчиной, который, надеюсь, будет рад познакомиться со мной. И, я думаю, меня радует перспектива будущего — не лишённых секса, бесстрастных лет, в конце концов, а веселых, захватывающих, может быть, даже любящих. Возможно, это мужчина, которому я отдам своё сердце.

Моё сердце гулко стучит в ушах при этой мысли. Я уже давно никого не любила. Последний мужчина, которого я любила, изменил мне, и наши отношения закончились болезненно. У меня до сих пор на сердце остались шрамы после него. И всё же, как сказала мне Сара, мне нравится быть в отношениях и иметь кого-то, с кем можно смеяться, плакать и быть рядом. Просто это было так давно, что я склоннна забывать.

До конца полёта я отказываюсь от сна или чтения журнала и просто слушаю музыку, наблюдая за проплывающими облаками. Всё кажется сказочным и нереальным, как будто я в кино. Даже мужчина, громко храпящий на соседнем сиденье, не может пробудить во мне чувство странного удовлетворения. Я решила, что на самом деле дам этому шанс и посмотрю, что из этого выйдет. Я всегда могу вернуться на самолете в Нью-Йорк, если что-то не получится. Что я потеряю?

Через некоторое время я открываю глаза, даже не осознавая, что вообще их закрыла. Храпящий мужчина исчез. Я резко осознаю, что на самом деле все ушли. Стюардесса многозначительно улыбается мне.

— Мы прибыли в Снежную Долину, мэм, — говорит она сквозь зубы.

— О, черт! — восклицаю я, собирая воду, чипсы, одеяло, журнал, телефон и сумочку, как будто уже несколько недель живу в самолете. — Простите, я, должно быть, задремала и не заметила этого.

— Такое случается с лучшими из нас, — отвечает стюардесса. Она помогает мне достать сумки из багажного отделения и протягивает пакет для мусора, в который я кладу бутылку с водой и чипсы.

— Спасибо! — говорю я, ковыляя по трапу самолета со своими сумками на буксире. Я машу ей в последний раз, делаю глубокий вдох и иду по длинному туннелю, ведущему к выходу.

С каждым шагом я чувствую, как моё волнение растёт. Если бы у меня не было так много долбанных сумок, я бы бежала по туннелю, как ребёнок, попавший в Мир Диснея. Мужчину, с которым я собираюсь встретиться, зовут Мэтт — это всё, что я о нём знаю. Я хочу узнать больше. Мне нужно узнать больше.

Наконец я выхожу из туннеля и оказываюсь в самом аэропорту. Я оглядываюсь по сторонам в поисках любого мужчины, который выглядит так, будто ищет меня. Я почти сбита с толку невероятно привлекательным мужчиной в хорошо сшитом костюме, который стоит, засунув руки в карманы, как будто он модель от Армани. Он высокий и подтянутый, черноволосый и голубоглазый, черты его лица словно высечены из мрамора. У меня немного замирает сердце. Не может быть, чтобы он был тем мужчиной, которого я ищу.

Но вокруг больше никого нет…

— Дженна? — спрашивает невероятно красивый мужчина.

«Черт возьми, — думаю я. — Он ищет меня!»

Я вскидываю руку в воздух и бешено машу ею. Я в таком шоке, что запинаюсь на словах, когда говорю:

— Ты, должно быть, Мэтт!

Он улыбается, когда я подхожу к нему на ногах, сделанных из желе. Вблизи он ещё красивее, чего я и представить себе не могла. Он протягивает руку, и я вкладываю в неё свою, надеясь, что он не заметит, как она дрожит.

Мне кажется, или что-то действительно происходит, с большой буквы «П»?

Мою руку слегка покалывает, а сердце трепещет. Я качаю головой и тихонько смеюсь, убирая ладонь. Пульс настойчиво стучит у меня в ушах, а щеки горят, но я мысленно закатываю глаза.

«Ты, как всегда, драматизируешь, Дженна», — говорю я себе. Но когда я встречаюсь с взглядом Мэтта, он смотрит на меня с любопытством, как будто тоже что-то почувствовал, когда наши руки соприкоснулись.

— Приятно познакомиться, — молвлю я, чтобы нарушить молчание. Его полные губы изгибаются в улыбке. Я беспомощно гадаю, каково это — целовать эти губы или чувствовать, как они оставляют след любви на моём теле…

— Я тоже рад с тобой познакомиться, Дженна, — отвечает он, и моё имя в его устах звучит как песня. Его взгляд скользит вверх и вниз по моему телу, почти незаметно, и я чувствую, как краснею. Боже, я, должно быть, выгляжу ужасно. Мои волосы свисают на лицо, так как большую часть полёта я провела с неряшливым пучком на макушке. Я уверена, что моя одежда измята, а на футболке, вероятно, остались крошки. Стоя рядом с ним, в его тёмном костюме и белоснежной рубашке, я, должно быть, выгляжу бездомной.

Но Мэтт не смеётся надо мной, не поджимает хвост и не убегает. Вместо этого он вежливо спрашивает:

— Могу я помочь тебе с твоими сумками?

Я не могу сдержать улыбку облегчения.

— Было бы здорово. Спасибо.

Я наблюдаю, как его брови поднимаются к линии роста волос, когда он берёт мой чемодан, спортивную сумку и огромную ручную кладь. Всё, конечно, в моём любимом стиле.

— Тебе нравится леопардовый принт? — Мэтт спрашивает небрежно, но в его словах слышится намёк на поддразнивание.

— Вовсе нет, — отвечаю я, игриво встряхивая волосами. Когда он смеётся, я говорю: — Нет, я его обожаю. Да будет тебе известно, что пятьдесят процентов моего гардероба — леопардовое. — Я обдумываю это утверждение и пересматриваю его. — Или тигровое. Или зебра.

Он вздыхает в притворном ужасе, когда мы проходим через терминал. Я хихикаю. Мэтт выглядит таким сдержанным, что я бы не назвала его игривым парнем. Но теперь он стал ещё более привлекательным для меня.

— Пятьдесят процентов? — недоверчиво повторяет он. — А какие ещё пятьдесят процентов?

— Искусственная кожа, — тут же отвечаю я. Он бросает на меня косой взгляд, приподнимая бровь, и я смеюсь, чтобы отвлечь его от румянца, заливающего мои скулы. — Ладно, ладно, здесь только двадцать пять процентов анималистического принта, — говорю я. — Клянусь, у меня есть одна или две однотонные вещи, но обычно они черные или ярко-розового цвета.

Мы выходим из аэропорта и направляемся к парковке. Я осматриваюсь по сторонам, едва сдерживая изумлённый вздох. Джек-пот, мы определённо больше не в Нью-Йорке. Вдалеке я вижу заснеженные вершины гор, резко выделяющиеся на фоне безупречно голубого неба. Небольшой аэропорт окружён длинными полосами изумрудной травы и высокими вечнозелеными деревьями. Вдоль тротуаров растут крошечные фиолетовые цветы.

— Здесь красиво, — выдыхаю я.

Мэтт улыбается.

— Первый раз в Монтане? — спрашивает он.

Я киваю.

— Я объездила множество штатов, но почему-то Монтаны никогда не было в этом списке.

При этих словах он снова приподнимает бровь.

— Объездила? — спрашивает он. — Ты служишь в армии?

— О, Боже, нет, — говорю я в спешке. — Я бы и секунды не продержалась. «Объездила» означает «ездила по стране в вонючем автобусе с группой».

Он достает из кармана связку ключей, и я почти вхожу прямо в его машину, не понимая, что это его машина. Я делаю всё возможное, чтобы у меня не отвисла челюсть. Это элегантный серебристый «Ягуар».

Чёрт побери.

Как истинный джентльмен, Мэтт открывает для меня пассажирскую дверь, и я забираюсь внутрь.

— Это «XE» 2020 года выпуска? — спрашиваю я, прежде чем успеваю закрыть свой глупый рот.

Он улыбается мне с водительского места, благополучно уложив мой багаж в багажник.

— У меня даже не было возможности спросить о группе, — говорит он, — а теперь ты собираешься ошеломить меня своими знаниями об автомобилях?

Мы выезжаем с парковки на дорогу. Я опускаю стекло и высовываю руку, радуясь ощущению тёплого летнего воздуха на своей коже.

— Группа называется «Лолли Попз», — сообщаю я ему, стараясь не пялиться на его идеальный профиль, когда он ведёт машину, или на его руки с длинными пальцами, лежащие на руле. — Я одна из основательниц. Мы полностью женская поп-панк-группа. Я пою. Что касается машины, — улыбаюсь я. — Мой дедушка любит автомобили и, в некотором роде, привил эти знания и мне.

— Красивая, талантливая и разбирающаяся в автомобилях, — произносит Мэтт, на мгновение встречаясь со мной взглядом в зеркале заднего вида. — Я с нетерпением жду возможности узнать тебя еще лучше, Дженна.

Я, должно быть, покраснела от макушки до кончиков пальцев ног. Я не люблю краснеть — это совершенно беспрецедентный случай для меня. Наверное, этот идеальный мужчина просто так на меня действует.

Я чувствую, как в моём кармане звонит телефон. Это Сара.

«Ты уже приземлилась? Ты уже познакомилась с парнем?»

Пока Мэтт сосредоточен на дороге, я быстро отвечаю:

«Да и да».

«И???»

«Идеальный. Сказочный. Безупречный. Жарче некуда. Я сейчас умру».

Моя лучшая друга отвечает шестнадцатью восклицательными знаками, и я смеюсь.

— Я забавно веду машину? — спрашивает Мэтт, и, не задумываясь, я игриво хлопаю его по руке. Я тут же краснею ещё сильнее, но он только улыбается мне, и его изогнутая бровь поднимается ещё выше.

«О, боже», — думаю я, пока мы едем по шоссе. Во что я ввязалась?

Дженна

Снежная Долина, штат Монтана, совсем не похожа на Нью-Йорк или даже на милый пригород Нью-Джерси, в котором живут мои бабушка и дедушка. Вместо небоскребов, потрескавшихся тротуаров и толп людей здесь приземистые здания с веселой раскраской, пышная зелень и улыбающиеся лица повсюду. Пока мы медленно проезжаем по центру города, я замечаю несколько прогуливающихся семей, которые едят мороженое или несут сумки с покупками из милых магазинчиков для мам и папочек. Красивый фонтан выбрасывает воду в воздух замысловатыми дугами. За всем этим, словно бдительные стражи, возвышаются заснеженные вершины гор.

— Здесь так красиво, — говорю я, махая рукой маленькому ребёнку, который пялится на нас, когда мы проезжаем мимо.

— Это действительно так, — соглашается Мэтт. — И в любое время года тоже. Тебе стоит увидеть город зимой. Все сверкает от снега.

— Как долго ты здесь живёшь? — спрашиваю я.

— Всю свою жизнь, — отвечает он. — Как и вся моя семья. Если ты родился здесь, то обычно никуда не уезжаешь. Снежная Долина обладает таким идиллическим очарованием, что от неё трудно оторваться.

Глядя на горы, деревья, цветы, милые маленькие здания и милые маленькие семьи, я могу это понять. Я люблю в Нью-Йорке всё: суету, столпотворение, сумасшествие и даже шум. Но теперь, находясь здесь, я тоже вижу привлекательность жизни в маленьком городке. Всё кажется немного ярче и спокойнее. Может быть, мне это пригодится.

Мы выезжаем из центра города и едем ещё несколько минут, пока не добираемся до великолепного закрытого комплекса. Я стараюсь не пялиться на все эти красивые дома. Однако, когда мы сворачиваем на подъездную дорожку, я позволяю себе хорошенько рассмотреть дом передо мной — дом Мэтта, я полагаю. Это симпатичный двухэтажный дом с тёмным фасадом и тёмно-синей дверью. Ландшафтный дизайн прост, но явно выполнен на совесть. Огромная сосна возвышается над передним двором, отбрасывая на дом успокаивающую тень.

— Здесь красиво, — молвлю я, и Мэтт склоняет голову в знак скромной благодарности.

— Я не очень хороший дизайнер интерьеров, — признаётся он, собирая мой багаж, и мы направляемся к входной двери. — Так что не суди об интерьере слишком строго.

Я фыркаю и тут же жалею об этом.

— Ты бы видел мою квартиру, — говорю я, надеясь, что он не заметил моего неподобающего для леди смеха. — Большая часть мебели из магазинов «Таргет» и секонд-хенд. Она не самая элегантная.

Когда Мэтт открывает дверь, я поворачиваюсь к нему, удивлённо подняв брови.

— Да ладно тебе, — произношу я, разглядывая кожаную мебель, черно-белую цветовую палитру и изящные украшения. — Ты шутишь? Здесь всё выглядит великолепно!

Он улыбается и закрывает за нами дверь.

— Ты слишком добра, — говорит он со смешком. — Возможно, мне немного помогла моя мама.

— В этом нет ничего плохого, — отвечаю я ему. — Я всё ещё звоню своей бабушке почти каждый день.

Я предполагаю, что Мэтт собирается спросить о моей собственной маме, но, будучи джентльменом, он слишком тактичен, чтобы комментировать это. Вместо этого он показывает мне гостевую спальню, которая так же просто, но со вкусом оформлена, и ставит мой багаж на пол. Я снова испытываю некоторое облегчение от его такта. Я знаю, что это мужчина, за которого я должна выйти замуж, и, чёрт возьми, он привлекателен, но я бы чувствовала себя немного странно, если бы спала в его комнате в самую первую ночь.

— Скоро я начну готовить ужин, — сообщает мне Мэтт, и я едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться ему в ответ. Путь к моему сердцу лежит через желудок, а я умираю с голоду после жалкого пакетика чипсов в самолете. Что-то подсказывает мне, что он хороший повар.

— Не возражаешь, если я быстренько приму душ? — спрашиваю я.

— Вовсе нет, — отвечает Мэтт. — К комнате для гостей примыкает ванная комната. Пользуйся там чем хочешь.

«Все, что я захочу», оказывается роскошно пахнущим мылом, шампунями и даже свечами, одну из которых я с удовольствием зажигаю. Я долго принимаю горячий душ, смывая с себя застоявшиеся запахи самолета. Когда ванная наполняется паром, мое воображение пускается в галоп. Интересно, что было бы, если бы Мэтт тоже был здесь? Я представляю, как он медленно расстегивает накрахмаленную белую рубашку, выскальзывает из безукоризненно отглаженных костюмных брюк, встаёт под душ и проводит руками по моей влажной, намыленной коже…

«Притормози, Дженна!» — я делаю себе выговор, выключаю воду и отключаю свои мысли. Не могу поверить, какой распутной я стала после первой встречи с этим парнем. Что-то в нём, несомненно, оказывает на меня влияние. Но мне нужно напомнить себе, что это, безусловно, ещё не решенный вопрос.

Я надеваю чёрные джинсы-скинни и розовую майку-безрукавку, сушу волосы феном, чтобы они лежали естественными свободными волнами. В последнюю минуту я наношу немного косметики и не могу удержаться от того, чтобы нанести на губы немного мерцающего розового блеска. Конечно, нет ничего плохого в том, чтобы заставить его задуматься о моих губах.

Когда я захожу на кухню, сверкающую хромированными приборами и столешницами из черного мрамора, Мэтт уже начал готовить ужин. Он снял пиджак и закатал рукава белой рубашки, обнажив загорелые предплечья. Я сообщаю о своём присутствии неловким покашливанием, и он оборачивается. Мне кажется, или он действительно оценивающе обводит взглядом моё тело с головы до ног?

— С возвращением, — говорит он. — Я как раз собирался приготовить лосося, спаржу и картофель. Ты не против морепродуктов?

У меня слюнки текут при одном упоминании о еде.

— Вовсе нет, — отвечаю я. — Все это звучит замечательно. Могу я чем-нибудь помочь?

Он достаёт бутылку белого вина, наливает в бокал и ставит его на стойку.

— Ты можешь помочь, если будешь сидеть здесь и выглядеть привлекательно, — произносит он с ухмылкой.

Я придвигаю табурет к стойке и лучезарно улыбаюсь.

— По-моему, звучит заманчиво.

Он обжаривает спаржу, ловко поливая её оливковым маслом и добавляя различные специи в большую сковороду. Я подпираю подбородок рукой и беззастенчиво наблюдаю за ним. В нём есть что-то сексуальное, даже когда он готовит. Может быть, дело в том, как он двигается — так уверенно, словно готовил этот рецепт тысячу раз и знает его наизусть. Может быть, дело в том, как его брюки подчеркивают его задницу.

— Итак, как ты попала в эту компанию по доставке невест по почте, Дженна? — спрашивает Мэтт через минуту.

Я слегка качаю головой, выныривая из тумана своих мучительных мыслей.

— Вообще-то, это была не моя идея, — признаюсь я, взбалтывая вино в бокале. — Как я уже говорила, я солистка группы. Но мои бабушка и дедушка, которые, по сути, являются моими родителями, захотели, чтобы я остепенилась.

— Как они относятся к розовому цвету в твоих волосах? — спрашивает Мэтт.

Я не могу удержаться от смеха.

— Он не их любимый, — отвечаю я. — Но, по-моему, выглядит неплохо.

Он бросает на меня взгляд через плечо, и по тому, как темнеют его голубые глаза, я могу сказать, что он тоже так считает. Я отвожу взгляд, тщетно пытаясь снова не покраснеть.

— Последние несколько лет моя группа то и дело гастролировала, — говорю я, отчаянно пытаясь заполнить внезапно наступившую тишину. — Поэтому я была шокирована, когда мои бабушка и дедушка сказали, что они включили меня в это мероприятие. На самом деле я здесь только потому, что у меня следующие несколько месяцев каникулы. Я намереваюсь вернуться в турне после нового года.

Я задаюсь вопросом, не слишком ли я честна — может быть, он действительно вложился в этот проект по доставке невест по почте. Но вместо этого Мэтт удивляет меня и говорит:

— Да, это тоже была не моя идея. Моя мама меня подставила. На самом деле, она подставила меня и всех моих пятерых моих братьев. У неё появилась безумная идея, что мы все вместе купим Снежную Долину.

Я изумленно смотрю на него.

— Пять братьев? — недоверчиво переспрашиваю я. Затем до меня доходит остальная часть его заявления. — Подождите, вы собираетесь купить Снежную Долину? Как вы купите город?

Он фыркает от смеха.

— По-видимому, это возможно. Для меня это тоже было новостью, — отвечает Мэтт. — У города финансовые проблемы, и ему нужен покупатель, поэтому моя мама настояла на том, чтобы мы с братьями объединили усилия. Но существует устаревшее правило, согласно которому покупатель должен быть женат, и поскольку для того, чтобы сделка состоялась… — он вынимает спаржу из сковороды и принимается за лосось с картофелем. — Ну. И вот мы здесь.

— Значит, она заказала вам всем невест по почте?!

— Так и было. Она не кто иная, как решительная.

— Когда вы все должны… жениться? — это слово с трудом выговаривается.

Мэтт вздыхает.

— К Рождеству.

Я чувствую, как мои глаза расширяются.

— Это…

— Безумие? — заканчивает Мэтт за меня. — Да. Сам знаю.

Мы снова погружаемся в молчание. Воздух наполнился восхитительным ароматом, и я не могу удержаться, чтобы не вдохнуть его. И всё же я чувствую себя немного неуютно. Странно думать, что если мы с Мэттом действительно поладим, то поженимся всего через несколько месяцев. Обстоятельства, которые свели нас вместе, ещё более необычны. Как все шестеро братьев могут жениться к Рождеству?

«Это всего лишь небольшие каникулы, Джен», — напоминаю я себе. «Ты возвращаешься в тур в следующем году, помнишь?»

Верно.

К счастью, когда Мэтт заканчивает наш ужин, мы начинаем непринужденно болтать. Я узнаю, что он юрист и владеет собственной практикой.

— Я немного трудоголик, — признаётся он. — Но больше всего меня радует осознание того, что я усердно работаю и у меня всё хорошо получается.

Когда я расспрашиваю его о его хобби, он говорит, что ему нравится играть в теннис, читать и, о чудо, слушать музыку.

Теперь я могу ухватиться за эту тему.

— Какую музыку? — спрашиваю я, пока он накрывает на стол (он вежливо не позволил мне помочь).

— Любую, — отвечает он. — Альтернативную, гранж и R&B, например.

Я уставилась на него.

— Ты что, шутишь?

— Нет, а что?

Мы садимся лицом друг к другу за великолепным столом, который он сервировал. Лосось отлично прожарен, к нему подаются хрустящий картофель и свежая зеленая спаржа. Теперь, когда я выпила ещё полтора бокала вина, всё выглядит особенно аппетитно.

— Я не знаю, — возражаю я, накладывая себе на тарелку немного еды, пытаясь подавить желание наполнить её до краев. Я умираю с голоду. — Ты просто не производишь впечатления человека, который любит альтернативу, гранж, ритм-энд-блюз. Ты больше похож на «заносчивого костюма».

Мэтт улыбается мне немного лукавой улыбкой.

— Зоносчивый костюм? Я никогда раньше не слышал этого термина. Почему, ты думаешь, что я предпочитаю оперу, фортепиано и легкий джаз?

Я ничего не говорю, вместо этого откусывая огромный кусок картошки. Это именно то, о чём я подумала.

Когда я не отвечаю, он смеется и качает головой.

— Вполне справедливо, — говорит он. — Мне тоже нравится такая музыка. Но я скорее послушаю «Радиохэд», «Гарбейдж» и Дрейка, чем Пласидо Доминго.

— Боже мой, я обожаю «Гарбейдж»! — восклицаю я, чуть не роняя вилку от волнения. — Ширли Энн Мэнсон — одна из моих самых больших вдохновительниц как вокалистки. Но если ты намекаешь на то, что «Гарбейдж» — это гранж-группа, я вынуждена тебя поправить…

Наша беседа становится лёгкой, непринуждённой, сосредотачиваясь на теме, которую я знаю и люблю больше всего. У меня давно не было такой динамики в обсуждении музыки, даже когда я проводила всё своё время с музыкантами. Мэтт на удивление хорошо разбирается в этом предмете; он говорит, что любит читать биографии музыкантов и раньше играл на гитаре и фортепиано.

— Я больше не занимаюсь ни тем, ни другим, — говорит он, — но у меня все еще есть «Лес Поль» (прим. электрогитара) в гараже.

— Ты должен как-нибудь показать мне её! — молвлю я с волнением.

— Я был бы рад, — улыбается он.

Когда мы заканчиваем с едой, мы всё ещё непринужденно болтаем, наши тарелки и бокалы пусты. Я нахожу, что он заставляет меня смеяться почти без усилий, и мне приятно отметить, что я тоже заставляю его смеяться. Думаю, что я забавная, но другие не всегда разделяют это мнение, поскольку мой юмор часто называют «дерзким». Мэтт, однако, похоже, ценит это и даже отвечает мне взаимностью.

— Ты настоящий музыкальный эксперт, — произносит он.

— Да, но это было всей моей жизнью долгое время, — отвечаю я. — Держу пари, ты настоящий эксперт в области права.

Он морщится.

— Ауч. Это должно было прозвучало как оскорбление?

— Может быть, немного, — ухмыляюсь я.

— Я запомню это, — отвечает Мэтт, и в его словах слышится намёк на флирт. Я заставляю себя выдержать его взгляд, и я делаю это до тех пор, пока мы оба нахально не улыбаемся друг другу. Я чувствую, что краснею, и, наконец, отвожу взгляд. Как можно быть таким сексуальным, как он?

Когда мы убираем тарелки и прибираемся на кухне, я не могу сдержать зевоту.

— У тебя был тяжелый день, — замечает Мэтт. — Ты хочешь отправиться в постель?

«С тобой?» — чуть не говорю я, но потом вспоминаю, что была рада, что у меня есть свободная спальня.

— Да, наверное, мне стоит, — признаю я. — Но спасибо тебе за ужин и беседу. Это было действительно приятно.

Он легко дотрагивается до моей руки. Когда его кожа касается моей, между нами снова возникает то же ощущение, что и в аэропорту.

— Да, — соглашается он. — Моя спальня наверху. Разбуди меня, если тебе что-нибудь понадобится. Спокойной ночи, Дженна.

С этими словами он поднимается по лестнице, оставляя меня в оцепенении брести к своей кровати. Я умываюсь, переодеваюсь в пижаму, выключаю свет и ложусь. Представьте себе: матрас здесь гораздо удобнее, чем у меня дома.

Уже собираясь заснуть, я бормочу себе под нос:

— Не устраивайся слишком уютно, Джен. Мы не знаем, надолго ли это. — Но, засыпая, я понимаю, что в глубине души искренне надеюсь на это.

Дженна

Когда я просыпаюсь и иду на кухню, то вижу на столе записку.

«Работаю до пяти часов. Угощайся всем, что есть на кухне. С нетерпением жду встречи с тобой позже. М».

На последней части у меня слегка ёкает сердце. Я приятно удивлена тем, что тоже с нетерпением жду встречи с ним позже.

Я готовлю себе кофе и яичницу-болтунью на завтрак, хотя уже почти одиннадцать часов. Я, как правило, сплю допоздна — это дурная привычка, приобретённая после вечеринок и выступлений в ранние утренние часы. Мэтта, наверное, уже несколько часов как нет дома. Что-то подсказывает мне, что он встаёт рано. Возможно, он даже занимается спортом перед уходом на работу. Он, несомненно, один из тех людей, которые умеют держать себя в руках.

Я хихикаю про себя, вспоминая наш разговор прошлым вечером. Мне до сих пор приятно, что он слушает нормальную музыку, а не только стариков, играющих на пианино, или оперу на иностранном языке. Я не могу не гадать, какие ещё сюрпризы он приготовил. В мистере Мэтте Мислтоу определённо есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

После того, как я закончила завтракать и сложила посуду в посудомоечную машину, я в растерянности стою посреди кухни, неловко переминаясь с ноги на ногу. Что мне теперь делать? Несмотря на то, что мы с Мэттом хорошо ладим, он по-прежнему почти чужой человек, и я одна в его доме. Но вчера вечером он упоминал о скромной библиотекой, поэтому я решила провести расследование.

Я брожу по дому и в конце концов натыкаюсь на библиотеку. Это большая комната, которая, очевидно, также служит кабинетом. На его письменном столе в рамке стоит диплом юриста, а также изящный ноутбук и кофейная кружка с ручками. Стены увешаны книжными полками, а в углу комнаты стоит кожаное кресло с откидной спинкой. Я провожу пальцами по корешкам книг, гадая, заинтересует ли меня какая-нибудь из них. Я с удивлением обнаружила не только тома по юриспруденции и научную литературу, но и множество жанров — детективы, научную фантастику, даже несколько любовных романов. Я не могу удержаться от улыбки. Может быть, это было пожертвование от его мамы.

Сидя в кресле с книгой, я не могу не задаться вопросом, на что похожа остальная часть его семьи. Все ли братья Мислтоу наделены превосходной генетикой Мэтта? У всех ли у них тоже хорошая работа? Мэтт несколько раз упоминал свою маму, Джой, но никогда не упоминал об отце. Интересно, его отец умер или как-то иначе выпал из поля зрения? Я всегда немного завидовала людям с идеальными семейными парами и испытываю некоторое облегчение от того, что Мэтт, возможно, не один из них.

Я пытаюсь сосредоточиться на своей книге, но не могу. Я нервничаю. Возможно, было бы лучше заняться чем-то более физическим.

Я сразу вспоминаю, что у Мэтта есть небольшой сад на заднем дворе. Я тут же бегу в спальню и переодеваюсь в футболку и шорты безразмерного размера. У меня самой никогда не было растений — я слишком часто бываю в отъездах, чтобы ухаживать за ними, — но у бабушки Кэрри был сад, за которым я помогала ухаживать в детстве. Я никогда не разбиралась в тонкостях садоводства, но основы знаю.

Я выхожу на улицу, навстречу великолепному дню. Солнце сияет в сапфирово-голубом небе, а вдалеке возвышаются горы. На мгновение я теряю самообладание, просто любуясь красотой вокруг. Я никогда не теряюсь среди красот Нью-Йорка, это точно. Возможно, широкие просторы мне больше по душе.

«Пока не принимай никаких решений», — мысленно упрекаю я себя. Затем я критически осматриваю сад Мэтта. Там все пышное и хорошо растет, есть цветы, которые я узнаю, а есть и такие, которые, должно быть, произрастают в этом штате. Некоторым цветам, однако, не помешала бы небольшая обрезка. Я беру набор ножниц, удобно лежащих на столе, и принимаюсь за работу.

В конце концов, я горжусь своей работой и решаю подтвердить свой новый статус Богини домашнего хозяйства, приготовив ужин. Это рискованный выбор — иногда мои блюда получаются вкусными, но иногда они оборачиваются катастрофой. Я, наверное, не смогу так сильно испортить простое блюдо из макарон и салат, а у Мэтта уже есть ингредиенты. Я смываю грязь и пот с лица и рук, а затем быстро готовлю коктейль на кухне. Для этого мне понадобится немного жидкости для храбрости.

Через несколько минут я уже кипячу воду, нарезаю овощи и прихлебываю свой коктейль так, словно завтрашнего дня никогда не будет.

«Мне кажется, это почти весело», — думаю я, но понимаю, что это может быть из-за алкоголя. Тем не менее, мне удаётся ничего не испортить (за исключением того, что паста варится минуту или две после готовности). Я быстро накрываю на стол, готовлю второй джин с тоником и даже зажигаю свечу, которую нашла в одном из шкафчиков.

Черт возьми. Я хороша.

— Милая! Я дома! — голос Мэтта доносится из прихожей, как только я ставлю тарелку с салатом на стол. Я закатываю глаза в ответ на приветствие, но также слегка хихикаю. Я могла бы привыкнуть к такому проявлению привязанности с его стороны.

Я направляюсь к двери, чтобы встретить его, держа по коктейлю в каждой руке. Когда я предлагаю ему свой, наблюдаю, как его пристальный взгляд беззастенчиво скользит по моей фигуре, задерживаясь на коротких шортах.

— Я также приготовила ужин, — дерзко сообщаю я ему, и глаза Мэтта встречаются с моими. Сапфирово-голубые глаза ярко вспыхивают, словно язычки пламени. Я стараюсь не покраснеть и, насколько могу, отвечаю на его взгляд.

Мэтт улыбается, и момент заканчивается, но у меня всё равно такое чувство, будто он только что заглянул мне в самую душу. Я делаю большой глоток коктейля, и моё сердце внезапно начинает бешено колотиться. Я определённо не была к этому готова.

— Что ты нам приготовила? — спрашивает он, вешая пиджак и направляясь к столу. Я сажусь напротив него, и мы принимаемся за пасту и салат (на десерт — пинта мороженого, которое я нашла в морозилке). — Вкусно, — говорит он через мгновение.

Я приподнимаю бровь.

— Ты, кажется, удивлён.

Он смеётся.

— Я просто не знал, что ты не только рок-звезда, но и шеф-повар.

Мои губы растягиваются в озорной ухмылке.

— У меня много скрытых талантов.

— Например, какие? — тут же спрашивает Мэтт.

Я делаю паузу для пущего эффекта и ухмыляюсь в свой джин с тоником. Когда я встречаюсь с Мэттом взглядом, его глаза снова темнеют, а выражение его лица можно описать только как голодное. Нуждающееся. Как будто он готов перепрыгнуть через стол и сожрать меня. Я чуть не расплескиваю свой напиток, и когда я подношу бокал ко рту, моя рука слегка дрожит. Что-то в наших отношениях определённо изменилось. Бесспорно, появилось что-то очень сексуальное.

«Ну, — думаю я. — Игра начинается».

— Леди не может раскрывать все свои секреты сразу, — отвечаю я, делая большой глоток напитка.

— Расскажи мне хотя бы некоторые из них, — просит Мэтт с лёгкой усмешкой.

Я замечаю, как он почесывает свой воротник, и понимаю, что могу поделиться с ним своим талантом.

— Иди сюда, — говорю я, подзывая его указательным пальцем.

Он поднимается, не спрашивая зачем, и встаёт передо мной, когда я отодвигаю свой стул от стола. На мгновение, глядя в эти невероятно голубые глаза, трудно вспомнить, зачем я вообще пригласила его к себе. Я тоже осознаю, чувствуя, как жар разливается по моей груди, что моё лицо в данный момент находится в опасной близости от его промежности. Я поспешно встаю. Не кажется ли мне, что на его губах промелькнула ухмылка?

Я медленно наклоняюсь к нему, прежде чем мои пальцы мягко касаются его воротника. Я чувствую, как под моими руками ровно бьется его сердце.

— Тебя это беспокоит? — спрашиваю я.

— Твоя близость? Вовсе нет, — выдыхает Мэтт.

Я хихикаю, качая головой.

— Я не о себе, — говорю я. — Воротник. Ты дёргал его.

— Он не самый удобный, — признаётся он.

— Дай-ка я взгляну на него.

Мэтт приподнимает бровь, но прежде чем я успеваю что-либо объяснить, он расстёгивает свою рубашку. Когда он снимает её, мне требуется вся моя сила воли, чтобы не отшатнуться. Он ещё более мускулистый, чем я думала, у него бронзовая кожа и великолепно очерченный пресс. Я никогда не была так близко к полуобнаженному мужчине, который так заботится о своём теле, и я чувствую, как мое сердце подскакивает к горлу. Мне отчаянно хочется провести пальцами по его мышцам и ощутить прикосновение его кожи к своей.

Вместо этого я с трудом сглатываю и беру предложенную рубашку.

— Она хорошего качества, — произношу я, потирая ткань кончиками пальцев, — но, очевидно, тебе не подходит.

— Вы также швея? — спрашивает Мэтт.

Я ухмыляюсь.

— Я сама шью все свои костюмы, которые надеваю на сцену. Занимаюсь шитьем с детства, потому что моя бабушка Кэрри научила меня. — Я оцениваю его фигуру, как профессиональный портной. — Давай я сошью тебе следующий костюм. Этот, наверное, был слишком узким в плечах, да? И это можно регулировать сзади. Кстати, об этом…

Прежде чем успеваю струсить, я опускаюсь перед ним на колени. Мэтт смотрит на меня сверху-вниз, и я наблюдаю, как двигаются мышцы его челюсти. Я провожу пальцами по внутренней стороне его бедра.

— У тебя не всё в порядке с брюками, — говорю я, и мой голос звучит странно напряжённо. Мне трудно слышать себя; всё, на чем я могу сосредоточиться, — это грохот моего сердца в ушах, который становится всё быстрее и быстрее.

— Вот как? — рычит он, его голос намного тише, чем обычно.

Затаив дыхание, я двигаю рукой, пока, с трудом веря в собственную смелость, нежно не обвожу растущую выпуклость в его штанах.

Я смотрю на него снизу-вверх, и вся сдержанность улетучивается.

Мэтт одним плавным движением поднимает меня на ноги и прижимается своим ртом к моему. Его полные губы идеально подходят для поцелуев, и у меня сразу же кружится голова от желания. Я обнимаю его и задыхаюсь, когда он делает то же самое — у него такие мускулистые, такие сильные руки. Я расслабляюсь в его объятиях, хотя наши поцелуи становятся всё более неистовыми. Он наматывает мои кудри на ладонь, нежно удерживая мою голову, и я почти всхлипываю ему в рот. Я доминирующая женщина на улицах, но кто может устоять перед альфа-самцом в постели?

Он покрывает поцелуями мою шею, нежно покусывая ключицу.

— Сними футболку, — шепчет Мэтт, касаясь моей кожи, и я с радостью подчиняюсь. Я с ужасом вспоминаю, что на мне всего лишь старый спортивный бюстгальтер — не самый лучший вариант моего сексуального белья. — Сними и его тоже, — говорит альфа-самец, и я понимаю, что не имеет значения, что на мне надето, потому что скоро всё это окажется на полу.

Как только моя пышная грудь обнажается, он обхватывает ее ладонями и стонет.

— Черт возьми, — выдыхает Мэтт, нежно поглаживая большими пальцами мои чувствительные соски. — Ты такая чертовски красивая, Дженна.

Он скользит руками по моей фигуре, напоминающей песочные часы, а затем цепляется пальцами за мои шорты. Приподняв бровь, он спрашивает разрешения. Я даю его с отчаянным стоном.

Мэтт одним плавным движением снимает с меня шорты и бросает их на пол. Он хватает меня за задницу, улыбаясь, как ребёнок в кондитерской. Затем, когда он снова захватывает мой рот своим, Мэтт шлепает меня по заднице, достаточно сильно, чтобы я вскрикнула. Его руки тут же возвращаются, поглаживая покрасневшую кожу, затем двигаются вверх и вниз по моей спине, исследуя остальную часть меня. Его прикосновения нежные, но в то же время твердые, как у мужчины, который точно знает, как доставить удовольствие женщине.

И, боже, как же мне хочется, чтобы этот великолепный, богоподобный альфа-самец доставил мне удовольствие.

Когда он снимает с меня трусики, я начинаю расстегивать его брюки, желая получше рассмотреть выпуклость, которую потрогала ранее. Он снимает штаны и продолжает целовать меня, его язык скользит по моим губам. Боже, этот мужчина так хорошо целуется. Иногда, когда я меньше всего этого ожидаю, он посасывает или покусывает мою нижнюю губу, посылая вибрации в самую глубь моего естества. Я изо всех сил стараюсь не отставать; его тихие стоны говорят мне о том, что я хорошо справляюсь.

Я задыхаюсь, когда Мэтт проводит рукой по моему холмику.

— Садись поудобнее на стол, — бормочет он, прерывая наш поцелуй, его глаза сверкают.

Я нерешительно оглядываюсь. Наши тарелки занимают только половину стола; гипотетически, я могла бы сидеть или лежать на другой половине. Но что, если я слишком тяжелая?

— Хм, — начинаю я, но он взглядом заставляет меня замолчать.

— Сядь на стол, — командным голосом повторяет он. — Я больше не буду этого повторять.

Мои губы дрожат, и я следую его указаниям, неуверенно балансируя на краю стола. Мэтт медленно подходит ко мне, загорелый и великолепный, в одних только обтягивающих чёрных боксерах. Я вижу очертания его члена, стоящего по стойке «смирно», только для меня, и от этого зрелища у меня слюнки текут.

«Когда ты успела так возбудиться, Дженна?» — недоверчиво спрашиваю я себя, когда Мэтт опускается передо мной на колени. Ответ, я полагаю, кроется в том, когда я встретила Мэтта Мислтоу.

Его рука снова скользит по моему холмику, прежде чем снять трусики, его взгляд прикован к моему. Затем Мэтт начинает медленно водить круговыми движениями по моему чувствительному бугорку, заставляя мои пальчики на ногах поджиматься от удовольствия. Когда он заменяет руку своим теплым, бархатистым ртом, я чуть не выскакиваю из себя. Я не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то овладевал мной, особенно такой красавец.

— О боже, — задыхаюсь я в бреду, запрокидывая голову, когда он действует с большим энтузиазмом. — Да!

Мне кажется, что я наслаждаюсь его ласками часами, растворяясь в тепле его языка, ритмичном звуке его дыхания и нежном прикосновении его рук к моим бёдрам. Кажется, Мэтт может читать мои мысли, и он лижет, когда я хочу, чтобы он лизал, сосёт, когда я хочу, чтобы он сосал, и гладит именно там, где мне приятнее всего. Когда он вводит палец в мою влажную киску, я вскрикиваю и приподнимаюсь в экстатическом блаженстве. Моя сердцевина, моя кожа и всё моё тело, кажется, вибрируют и пульсируют от удовольствия.

— Ты кончишь для меня? — шепчет Мэтт, и я беспомощно киваю. Отчаянный стон срывается с моих губ, когда он внезапно останавливается.

— Пока нет, — рычит он. Затем Мэтт снимает трусы, обнажая самый красивый член, который я когда-либо видела. У основания он толщиной с банку из-под газировки, впечатляющей длины и умеренно изогнутый: короче говоря, это всё, о чём может мечтать девушка.

— Боже мой, — невольно бормочу я. — Пожалуйста, войди в меня прямо сейчас.

— Да? — Мэтт ухмыляется мне, медленно проводя рукой по всей длине, и мы оба наблюдаем, как на кончике образуется капля. У меня пересыхает во рту, и я страстно хочу слизать жидкость, но меня завораживают его ритмичные поглаживания. Вместо этого я протягиваю руку и беру его за ствол, нетерпеливо направляя его к своему входу. Я осторожно опираюсь на локти и, когда крепкий стол выдерживает мой вес, улыбаюсь ему. — Да, прямо сейчас, — выдыхаю я.

Он не теряет времени даром. Его член легко скользит по моему влажному входу, заполняя меня так идеально, что мои глаза чуть не закатываются.

— Ты такая тугая, — хрипит он, и я мурлычу в ответ, не в силах даже произнести ни слова. Когда он начинает медленно и нежно входить и выходить из меня, я цепляюсь за его сильные руки, глядя в его прищуренные глаза. Ощущение того, как Мэтт двигается внутри меня, просто божественно.

Когда его рука перемещается к моей груди, стимулируя сосок, пока я не издаю стон, он ускоряет темп, быстро входя и выходя. Моё дыхание прерывается короткими вздохами, когда он безжалостно входит в меня. Нарастает знакомое ощущение приближающегося оргазма, который, как я чувствую, сведёт с ума всё, что у меня когда-либо было. Мэтт излучает чувственность, начиная с его стонов и заканчивая тем, как он поглаживает мои изгибы, входя в меня. Всё в нём вызывает у меня желание сорваться с катушек.

Когда он поднимает мои ноги и кладёт мои лодыжки себе на плечи, его толчки попадают в то идеальное место, в тот маленький комочек тепла и нервных окончаний, который, казалось, никто никогда не найдёт. Я начинаю содрогаться, и он входит в меня сильнее, быстрее.

— О, Боже мой, — восклицаю я, — я сейчас кончу.

— Да, детка, — рычит Мэтт, поглаживая большим пальцем мой клитор. — Кончи для меня сейчас.

Словно по сигналу, оргазм обрушивается на меня подобно приливной волне, и меня уносит прочь. Всё мое тело, кажется, излучает свет и тепло, но я неудержимо дрожу, не в силах контролировать свои движения. Я ещё крепче сжимаю его руки, костяшки моих пальцев белеют. Мэтт продолжает погружаться в меня, выходить из меня, снова входить в меня, а я могу только крепко зажмуриться и плыть на оставшейся волне.

Я чувствую, как напрягается его тело, и со сдавленным стоном он кончает в меня. Затем он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и когда наши губы соприкасаются, я не могу сдержать стон чистого блаженства. Это было за пределами того, что я могла себе представить, когда мы занимались любовью.

— Спасибо тебе, Дженна, — шепчет Мэтт, убирая с моего лица розовую прядь волос.

— За что? — спрашиваю я.

Он просто улыбается и целует меня в лоб.

— Спасибо, что приехала в Снежную Долину.

Должна признаться, я очень рад.

Мэтт

Рабочий день ещё никогда не тянулся так медленно.

В начале я должен сказать, что люблю свою работу. Я владею юридической компанией «Мислтоу ЮК» уже пять лет, и за это время у нас появилось ещё три юриста. Это небольшая практика, но Снежная Долина — маленький город, и мы служим в нашем доме с гордостью и тщательностью. Каждый день я прихожу на работу с нетерпением ожидая возможности послужить своему сообществу.

Просто сегодня я также с нетерпением жду возвращения домой.

Я делаю большой глоток кофе, глядя на горы за окном своего офиса. Я до сих пор не могу понять, насколько сильно изменилась моя жизнь за последние две недели. До приезда Дженны Кук в город каждый день был предсказуем. Мне нравится постоянство, поэтому я никогда не жаловался. Однако сейчас я каждый день задаюсь вопросом, что скажет или сделает Дженна, чтобы сделать мою жизнь немного интереснее. Она производит такой эффект.

Я должен был догадаться, когда увидел её розовые волосы и леопардовый принт, что она встряхнёт всех в Снежной Долине. Я просто не представлял, что больше всех потрясён буду я.

В моей работе наступил перерыв, который нужно завершить, поэтому я проверяю свой телефон. Улыбка появляется на моих губах, когда я вижу, что Дженна прислала мне сообщение.

«Ты взволнован предстоящим вечером?» — написала она.

Я ответил:

«Ты даже не представляешь. Ты танцуешь со мной в злачном баре? Рай».

Я представляю, как она улыбается, прочитав моё сообщение. Она отвечает в рекордно короткие сроки:

«А кто говорил о танцах?»

«Вот чем славится тот бар. Линейные танцы», — отвечаю я.

«Ну что ж, тогда… Голова идет кругом!», — отвечает она.

Я качаю головой и усмехаюсь. Дух Дженны постоянно кипит. Я могу предложить ей любое безумное занятие, и она с радостью примет в нём участие. Я и сам не лыком шит, но в последнее время у меня появилось ещё больше вдохновения выбраться из дома и показать Дженне город.

Хотя дома у нас, конечно, тоже много интересного.

Я нетерпеливо смотрю на часы. Осталось двадцать минут до конца. Я тяжело опускаюсь за свой стол, чувствуя, как что-то неудобно давит на плечи. К счастью, пока мы разговариваем, Дженна работает над моим новым костюмом. Я не могу не задаться вопросом, какими ещё скрытыми талантами она обладает. Особенно я жду не дождусь, когда услышу, как она поёт. Иногда она напевает, даже во сне (через три ночи она перебралась из комнаты для гостей в мою комнату), но мне ещё предстоит услышать её полноценный голос. Посмотрим, смогу ли я добиться от неё этого.

Я смотрю на беспорядок на своём столе, затем на пустую чашку из-под кофе и решаю, что на сегодня я закончил пораньше. Встаю, надеваю пиджак и, помахав помощнице юриста, выхожу за дверь. Нахуй. Сегодня вечером у меня есть дама, с которой я хочу потанцевать.

— Милая, я дома! — кричу я, входя в дом. Глупо было говорить это в первый день, когда она была здесь, но теперь я привык к рутине. Дженна всегда хихикает, когда слышит это, и часто отвечает игривым «Привет, милый!». Но сегодня я ничего не слышу.

— Дженна?

Я вешаю пиджак и кладу ключи в корзину возле двери. Ответа по-прежнему нет. Приподняв бровь, я направляюсь наверх, в спальню, но прежде чем успеваю войти, дверь захлопывается у меня перед носом.

— Я ещё не готова! — Дженна визжит из-за двери. — Ты слишком рано вернулся!

Я смеюсь и качаю головой.

— Что, ты сегодня вечером еще больше прихорашиваешься и наряжаешься?

— Вообще-то, да, — отвечает она. — Иди, приготовь нам выпить, и я скоро закончу.

— Да, мэм, — отвечаю я и послушно спускаюсь вниз, задаваясь вопросом, что сказали бы мои братья о том, что меня «обругали». Их собственные невесты, заказанные по почте, ещё не прибыли, хотя невеста Нейта прибудет на этой неделе. Мне не терпится услышать, что они скажут о новых женщинах в своей жизни.

Я, со своей стороны, старался держать всё в тайне, насколько это было возможно. Моя мама позвонила на следующий день после приезда Дженны и попросила меня рассказать подробности.

— Как она выглядит? Она милая? Она из хорошей семьи? — я ответил, как можно более расплывчато. Однако я хочу, чтобы Дженна как можно скорее познакомилась с моей семьей, и это осознание потрясло меня, когда я впервые осознал это. Мы знаем друг друга всего две недели, и я всегда неохотно знакомлю женщин со своей семьёй. И всё же, что-то в Дженне не так. Что-то в ней такое, что я чувствую… правильность.

Я качаю головой в ответ на свой чересчур драматичный внутренний монолог и заканчиваю готовить наши коктейли.

Когда я возвращаюсь наверх, держа по бокалу в каждой руке, я говорю:

— Хорошо, мисс Штучка. Готова к своему дебюту?

Дверь медленно открывается, и я чуть не роняю напитки. Дженна всегда великолепна, но сегодня она превзошла себя. Я представляю, что именно такой образ принимает Дженна, когда выходит на сцену, и это опьяняет. Её платиново-розовые волосы завиты, а в макияже выделяются ярко-красные губы и темные глаза. Она стоит, уперев руки в бока, на ней кожаный жилет, под которым только красный лифчик, невероятно крошечные джинсовые шорты и красные ковбойские сапоги. Она — квинтэссенция рок-звезды, и я в восторге.

Увидев, что я разинул рот, как рыба, она одаривает меня ослепительной улыбкой.

— И что ты думаешь? — спрашивает она, поворачиваясь так, что я вижу её идеальную попку в этих коротких шортиках.

— Я думаю, — ворчу я, ставя напитки на комод, — что сегодня вечером мы всё-таки никуда не уйдём из этой спальни.

Я хватаю Дженну и целую её, к чёрту красную помаду. Она целует меня в ответ, тая в моих объятиях, но затем отстраняется, хихикая.

— Я проделала всю эту работу не для того, чтобы сидеть дома, — сообщает она мне, беря свой напиток. — А теперь одевайся и пошли отсюда!

Через десять минут и несколько поцелуев я уже одет в темные джинсы и черную рубашку на пуговицах, которая больше всего напоминает повседневную одежду. Дженна умоляет меня надеть ковбойскую шляпу, которую она достаёт из-за спины, но я целую её достаточно сильно, чтобы она сменила тему.

Стоит великолепный вечер позднего лета, в сумерках мерцают первые звёзды. Я открываю дверь со стороны пассажирского сиденья для Дженны, и она охает и ахает от такого особого отношения. Затем мы отправляемся в центр Снежной Долины, болтая о наших любимых кантри-певицах. (Долли Партон для нас обоих — чемпионка)

Когда мы заходим в бар, Дженна сразу же отправляется за напитками, пока я нахожу столик. Освещение тусклое, а пол липкий от пролитого пива. И всё же я знал, что Дженне понравится это место.

— Здесь здорово! — перекрикивает она музыку, подтверждая мои подозрения, когда мы садимся. Она пододвигает мне виски, после того как сделала глоток сама. Ее любимый напиток, как всегда, джин с тоником. Её алые губы изгибаются в страстной улыбке над краем бокала. Я протягиваю руку и провожу по её руке, мне всегда хочется прикоснуться к ней.

— Ты когда-нибудь танцевала в линейный танец раньше? — спрашиваю я. Дженна качает головой. Взяв свой напиток в одну руку, я протягиваю другую ей. — Тогда давай начнём, маленькая леди.

— Это ваша попытка изобразить южный акцент? — смеётся она.

Я пожимаю плечами и ухмыляюсь.

— Думаю, могло быть и хуже.

Небольшая группа людей на танцполе подпевает песне Алана Джексона, танцуя в ряд. Я абсолютно уверен, что выставлю себя дураком, и смирился со своей судьбой. Дженна, с другой стороны, подхватывает это почти сразу.

— Давай, Мэтт! — подбадривает она, крепко сжимая мою руку и увлекая меня на танцпол.

Я спотыкаюсь на нескольких шагах, пока Дженна мастерски танцует. Я теряюсь, наблюдая, как покачиваются её соблазнительные бедра, как покачиваются её груди в крошечном лифчике, когда она подпрыгивает. Она ловит мой взгляд и подмигивает, а затем толкает меня локтем в бок.

— Поменьше смотри, побольше танцуй, — советует она мне. Я стараюсь изо всех сил, но выходит не очень хорошо.

В конце концов, после того, как Дженна подружилась со всеми, кто нас окружал, музыка сменилась популярной современной клубной песней. Дженна поворачивается ко мне спиной и, улыбаясь мне через плечо, соблазнительно прижимается ко мне. Я чувствую, как что-то сжимается у меня в штанах, когда кладу руки ей на бедра, медленно опускаясь вниз, чтобы погладить нежную кожу её бедер под короткими шортиками. Боже, она так легко меня заводит. Я никогда не был с женщиной, которая излучала бы такую чувственность и уверенность, как она.

— Развлекаешься? — шепчу я ей на ухо, прежде чем поцеловать в шею.

— Мм-м, — мурлычет она. — Масса удовольствия.

— Я забыл тебе кое-что рассказать об этом месте, — шепчу я.

Она оборачивается, обвивает руками мою шею и наклоняет голову набок.

— Что?

В этот момент на маленькую сцену в передней части зала выходит высокий мужчина в ковбойской шляпе.

— Наш еженедельный конкурс караоке вот-вот начнется! — объявляет он под аплодисменты и восторженные возгласы. Голубые глаза Дженны расширяются, и она подозрительно смотрит на меня. Я невинно пожимаю плечами.

— Всё ещё пытаешься уговорить меня спеть для тебя, да? — спрашивает она, приподняв бровь.

— Может быть, — признаюсь я. — Да ладно тебе. Ты же звезда. Караоке не должно быть для тебя таким уж большим делом.

Дженна задумчиво смотрит на сцену.

— На самом деле я люблю караоке… — отвечает она. Когда Дженна снова смотрит на меня, то широко улыбается. — Я спою песню. Только для тебя.

— Я счастливчик.

Она чмокает меня в щеку и бежит к сцене, чтобы записаться. Я направляюсь к бару и заказываю нам ещё по коктейлю. Однако что-то подсказывает мне, что для этого ей не понадобится никакой жидкой храбрости.

Дженна садится рядом со мной, и мы смотрим, как поют первые несколько конкурсанток. Одна из участниц поет «I Wanna Dance With Somebody», в то время как другая исполняет песню «Аэросмит» «Dream», песню, которую я бы предпочел оставить Стивену Тайлеру. Однако, когда я заметно морщусь, Дженна тычет меня в бок.

— Они стараются изо всех сил, — тихо хихикает она. — Петь — это тяжело, и я ценю каждого, кто поднимается и старается.

Конечно же, после каждого выступления она громко и с энтузиазмом хлопает в ладоши. Я стараюсь соответствовать её вкусу.

Когда мужчина в ковбойской шляпе окликает её по имени, Дженна поворачивается ко мне и хватает за руку.

— Была не была! — она целует меня в щеку и практически вприпрыжку поднимается на сцену, выглядя такой счастливой, какой я её ещё не видел. Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди. У меня такое чувство, что нас всех ждет праздник.

Когда в караоке-треке начинают звучать вступительные ноты песни Пэта Бенатара «Hit Me With Your Best Shot», толпа разражается улюлюканьем и воплями, в том числе и моим. Дженна вынимает микрофон из подставки, расхаживает по сцене и заводит публику ещё до того, как начинает петь. Я не могу удержаться от улыбки. Она определенно счастлива там, наверху.

Когда первые ноты слетают с её губ, у меня отвисает челюсть. Я знал, что она хорошая певица; я понял это по тому, как она напевала и насвистывала, и знал, что она гастролировала с группой средней известности. И всё же — и я не склонен к преувеличениям — её пение превосходит всё, на что, как я думал, способен человек. Каждая нота сильная, великолепная, кристально чистая, с сексуальными рычащими нотками: голос настоящей рокерши. Её харизма тоже зашкаливает — от каждого движения бедер до подмигиваний и улыбок, которыми она одаривает зачарованную толпу. Я так же очарован, как и остальные зрители, и чувствую, как что-то похожее на гордость переполняет мою грудь.

«Она со мной», — хочется крикнуть мне, как будто это подростковая драма 1950-х годов. Вместо этого я ничего не говорю, но не могу перестать улыбаться.

Это моя девочка.

Когда песня заканчивается, она встаёт в позу, и толпа теряет свой коллективный разум. Люди вскакивают на ноги, хлопая и подбадривая, как будто она только что забила победный тачдаун на футбольном матче. Дженна кланяется, машет рукой и снова кланяется, одними губами выражая благодарность переднему ряду. Это поистине волшебный момент. Интересно, вспоминает ли она время, проведенное в туре со своей группой, и у меня во рту появляется горьковато-сладкий привкус. Если она действительно выйдет за меня замуж и переедет в Снежную Долину, её время в группе, вероятно, закончится…

У меня нет времени на размышления, потому что Дженна спешит обратно к столу, сияя от счастья.

— Это было так весело! — восклицает она, и её глаза сверкают, как звезды за окном.

Я встаю и заключаю её в объятия, целуя в лоб.

— Ты была невероятна, — шепчу я ей на ухо. — Лучшая певица, которую я когда-либо слышал.

— О, прекрати, — бормочет она, но я сжимаю её ещё крепче.

— Я серьёзно, — убеждённо говорю я. Затем, чтобы доказать свою точку зрения, я заключаю её в объятия и целую со всей страстью, на которую способен.

Когда мы выходим из бара, она гордо прижимает к груди пластиковый приз за первое место, и я снова целую её под россыпью звезд.

— Ты особенная, Дженна Кук, — шепчу я.

Она поднимает на меня глаза, в которых пляшут огоньки.

— Ты серьёзно?

Я ухмыляюсь.

— Я не сказал, что это за «кое-что ещё».

Она игриво шлепает меня, и мы держимся за руки всю дорогу домой.

Дженна

— О, боже мой! Дженна!

Моя лучшая подруга Сара вскрикивает и роняет свой багаж, когда я подбегаю к ней и крепко обнимаю. Я не могу поверить, что прожила в Снежной Долине три месяца и не видела её. Обычно мы проводим вместе каждые выходные, занимаясь самыми разными вещами: участвуем в репетициях группы, ходим на поздний завтрак, ходим по магазинам или, что лучше всего, слушаем музыку и танцуем как сумасшедшие. Я была так счастлива в Снежной Долине, но без моей лучшей подруги всё было по-другому.

— Я так рада тебя видеть, — говорю я в её густые вьющиеся каштановые волосы, всё ещё крепко сжимая её в объятиях.

— Взаимно! — Сара отстраняется и держит меня на расстоянии вытянутой руки. — Ты выглядишь потрясающе. Я боялась, что этот крошечный городок притупит твой блеск, но ты по-прежнему сияешь повсюду!

Я смеюсь и подхватываю ее сумки.

— Спасибо, детка, — отвечаю я. — Я делаю всё, что в моих силах.

Мы покидаем аэропорт и направляемся домой к Мэтту. Изначально Сара собиралась остановиться в отеле, но Мэтт настоял на том, чтобы она поселилась в его комнате для гостей. Когда мы подъезжаем к его дому, Сара тихо присвистывает, оценивающе оглядывая строение.

— Это великолепное место, Джен, — говорит она.

— Неужели? — соглашаюсь я. — Давай я покажу тебе остальную часть дома.

Мы быстро осматриваем комнату для гостей. Сара плюхается на кровать и стонет от восторга.

— Так удобно, — говорит она. — Это лучше, чем моя кровать дома. Мне придется взять его с собой.

— Я думала о том же, когда останавливалась здесь.

Сара приподнимает бровь.

— Значит, здесь только одна комната для гостей, да?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, а где ты спишь?

Я чувствую, что краснею, а Сара смеётся, радостно хлопая в ладоши.

— Я так и знала! Я знала, что у вас двоих всё становится серьезно!

— Я расскажу тебе всё об этом, — обещаю я, — когда передо мной будут стоять по крайней мере две порции «Кровавой Мэри». Договорились?

— Договорились, — улыбается Сара.

Пятнадцать минут спустя мне подают мой первый коктейль и заказ блинчиков с беконом уже на подходе. Мы предпочитаем завтракать в живописном центре Снежной Долины, и сегодня там полно людей, которые пытаются спастись от раннего снегопада. Снежная долина, безусловно, оправдывает своё название, так как за окном ресторана кружатся снежинки, и этот город вполне мог бы стать местом действия популярного фильма. Я не могу не почувствовать себя героиней одного из них.

«Кто бы мог подумать?» — я удовлетворенно размышляю про себя, потягивая свой напиток и наслаждаясь его остротой.

— Чем ты занималась? — спрашиваю я свою лучшую подругу, пока она откусывает кусочек тоста.

— Совершенно ни чем, — вздыхает она. — Иногда играла на гитаре, иногда курила, скучала по тебе… Вот и всё, на самом деле.

— А как насчет походов по клубам? — спрашиваю я.

Она улыбается.

— Хорошо, я довольно часто хожу по клубам. Дальше по улице от меня есть новое заведение — думаю, тебе там понравится!

Сара взволнованно рассказывает об атмосфере нового клуба, и я чувствую, как у меня сжимается сердце. Я отсутствовала всего несколько месяцев, а Нью-Йорк уже кажется далеким воспоминанием. Предполагается, что в следующем месяце я решу, хочу ли я остаться здесь или вернуться домой — в конце концов, мы с Мэттом должны пожениться к Рождеству. Когда я впервые приехала в Снежную Долину, очевидным выбором было то, что я уеду, хотя бы для того, чтобы угодить своим бабушке и дедушке. Теперь моя перспектива кажется расфокусированной, как будто я пытаюсь взглянуть на своё будущее через размытый объектив фотоаппарата.

— Сара, — внезапно говорю я, когда приносят мой второй бокал. — Мне нужно с тобой поговорить.

Её карие глаза, обычно искрящиеся весельем, сужаются, а выражение лица становится серьёзным.

— Я всё время внимательно слушаю, детка, — говорит она, протягивая руку через стол, чтобы взять меня за руку. — Ты это знаешь.

— Знаю. — Я с трудом сглатываю, внезапно теряя аппетит к завтраку. — Это дико звучит, но… Я не совсем уверена, что вернусь в Нью-Йорк.

Она кивает, как будто догадывалась, что я собираюсь сказать.

— Так у тебя с этим парнем всё серьёзно, да?

— Он просто… — я подыскиваю слова, теребя в руках салфетку. — Он потрясающий, Сара. Ты же знаешь, я бы так легкомысленно не сказала. Я совершенно неправильно представляла Мэтта. Я думала, он будет таким замкнутым, потому что он юрист, но он веселый, бестолковый и удивительный. И он такой заботливый. Он запоминает всё, что я говорю, даже самые глупые вещи, и оставляет мне записку каждое утро перед уходом на работу. Это мелочи, но они имеют значение, понимаешь?

Сара задумчиво вздыхает, сжимая мою руку.

— Я понимаю.

— Я просто…

Приносят нашу еду, и я на мгновение замолкаю, пытаясь придумать, что сказать дальше. Я поливаю свою порцию блинчиков сиропом, пока Сара принимается за омлет. Я лениво ковыряю блинчик вилкой, чувствуя себя ребёнком, который играет со своей едой, чтобы не съесть её.

Я тяжело вздыхаю и откладываю вилку.

— Я просто хочу знать, как правильно поступить, — говорю я, неистово жестикулируя руками, как обычно делаю, когда расстраиваюсь. — Хочу знать, правильно ли это — остаться здесь и выйти замуж за мужчину, которого я знаю всего несколько месяцев, или лучше вернуться домой и притвориться, что его никогда не существовало. И, о Боже, Сара, группа… — я закрываю лицо руками, чувствуя, как горькие слёзы наворачиваются на ресницы. — Что мы будем делать с группой? Что, если я не вернусь? Вы все будете меня ненавидеть?

— Боже мой, Джен, — говорит Сара, вставая со своего стула и подходя ко мне. Она наклоняется, чтобы обнять меня за плечи, когда я откидываюсь на спинку стула, стараясь не заплакать. — Мы никогда не смогли бы ненавидеть тебя. У группы были хорошие успехи, знаешь ли? У Джози и Лил уже есть побочные проекты, и они все равно хотели бы уделять им больше времени. И кто знает? Может быть, ты выйдешь замуж и проведешь здесь несколько лет, а потом снова отправишься в турне. Ничто не должно быть высечено на камне только потому, что ты замужем.

— Но это безумие, правда? — я поднимаю на неё заплаканные глаза, когда она садится обратно, обеспокоенно наблюдая за мной. — Это просто безумие — даже думать о том, чтобы выйти замуж за парня, которого я знаю всего три месяца, верно?

Сара обдумывает эту идею, откусывая еще кусочек омлета и делая глоток её «мимозы».

— Я не знаю, Дженна, — признаётся она. — Это немного безумно, но иногда это самые лучшие идеи. — Она неожиданно улыбается мне. — Помнишь, как в девятнадцать лет мы решили, что хотим создать группу?

Я смеюсь, вытирая слезу кончиками пальцев.

— Совершенно верно, — соглашаюсь я, наконец приступая к блинчикам. Иногда, просто поделившись своими тревогами с лучшим другом, вы помогаете своему аппетиту вернуться с удвоенной силой.

Мы едим и немного болтаем, и я чувствую себя значительно лучше. Приятно осознавать, что, какой бы выбор я ни сделала, Сара меня поддержит. Однако ближе к концу трапезы у меня такое чувство, будто в животе поселился камень. Я отмахиваюсь от этого, как от затяжного беспокойства, но, когда мы расплачиваемся по счету и собираем наши пальто, я понимаю, что меня сейчас стошнит.

— Я сейчас вернусь, — торопливо говорю я Саре и практически бегу в уборную.

Когда я появляюсь минут через десять, выглядя ещё бледнее, чем обычно, Сара с озабоченным видом держит в руках моё пальто.

— Ты в порядке? — спрашивает она.

— Да, извини, — бормочу я, не желая вдаваться в подробности. Я беру у неё своё пальто и слабо улыбаюсь. — Наверное, съела что-то странное. Давай пойдём домой и посмотрим какие-нибудь дурацкие фильмы, хорошо?

Однако, когда мы возвращаемся к Мэтту, я сворачиваюсь калачиком на кожаном диване, прижимая к груди ноющий живот. Я кладу голову Саре на колени, и она гладит меня по волосам.

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке, детка? — спрашивает она.

— Уф, надеюсь, это не пищевое отравление, — говорю я. — Тем более, что ты здесь всего на несколько дней.

— Не беспокойся обо мне! — восклицает она. — Я могу развлечь себя, несмотря ни на что. Ты это знаешь. Просто сосредоточься на том, чтобы чувствовать себя лучше. Что нам посмотреть дальше?

Я беру пульт и выбираю наш стриминговый сервис. Я останавливаюсь на старом романтическом сериале, который мы с Сарой любили много лет назад. На полпути мы начинаем хихикать, как в подростковом возрасте. Внезапно я чувствую ужасную боль в животе.

— О Боже, — бормочу я и снова бегу в ванную. Я едва успеваю.

Когда всё заканчивается, я сажусь на холодный кафель, подтягивая колени к груди. Давненько я не чувствовала себя так ужасно. Обычно меня тошнит, только когда я слишком много выпиваю, что, к сожалению, обычное явление в туре. Но сегодня утром я выпила всего две порции «Кровавой Мэри», что не так уж много, учитывая мою переносимость. Должно быть, что-то ещё.

Я слышу осторожный стук в дверь.

— Джен? — зовёт Сара. — Можно войти?

— Я выйду через секунду, — говорю я.

— Нет, просто позволь мне зайти.

Я закатываю глаза, но в глубине души меня успокаивает ее настойчивость.

— Ладно, хорошо.

Сара открывает дверь и на цыпочках заходит в большую ванную. Она бесцеремонно плюхается на пол напротив меня, имитируя позу, в которой я сижу.

— Как дела, подруга? — спрашивает она.

Я морщусь и кладу руку на живот.

— Не очень. Если подумать, вчера меня тоже немного подташнивало, но я не чувствовала ничего подобного. Интересно, может, у меня грипп.

Сара смотрит на меня так пристально, что я могу только спросить:

— Что?

— Дженна, — говорит она, нахмурив брови, — вы с Мэттом предохраняетесь?

Смысл её слов сразу же поражает меня, как товарный поезд.

— Да, — твёрдо отвечаю я, подавляя внезапно охватившую меня панику. — Я не принимаю противозачаточные, потому что не люблю химикатов в своём организме, но мы всегда пользуемся презервативами.

— Всегда? — Сара настаивает.

— Я имею в виду, большую часть времени, — неуверенно признаюсь я. — Может быть, раз или два мы просто увлеклись моментом, понимаешь? И мы оступились?

Моя лучшая подруга бросает на меня серьёзный взгляд.

— Это то, что ты можешь сделать, принимая таблетки, и не беспокоиться потом, но если ты пользуешься только презервативами, ты знаешь, что может случиться…

— О, боже мой, — бормочу я, в волнении хватая себя за волосы. — Ты думаешь… Боже мой, ты думаешь, я беременна?

Молчание между нами говорит о многом.

— Боже мой, — выдыхаю я, глядя на свой живот в новом свете. Он определенно не выглядит по-другому. Я ломаю голову, пытаясь вспомнить, когда мы с Мэттом в последний раз не пользовались презервативом. Был один случай несколько недель назад, и ещё один — за несколько недель до этого. Мое сердце начинает колотиться в два раза чаще. Любой из этих случаев мог привести к тому, что я забеременею.

— У тебя есть какие-нибудь тесты на беременность? — спрашивает Сара.

Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова.

— Давай прямо сейчас сходим в аптеку и купим что-нибудь, — говорит Сара, уже начиная подниматься на ноги.

— Подожди! — я беру её за руку и осторожно опускаю обратно. У меня внезапно кружится голова от страха, возбуждения, тошноты и, кажется, от миллиарда других эмоций. — Давай пока не будем увлекаться. Я хочу насладиться этими следующими несколькими днями с тобой. Хорошо? Я сделаю тест после того, как ты уедешь.

Судя по выражению её лица, Саре эта идея не нравится.

— Я не знаю, Джен, — говорит она. — А ты не будешь волноваться ещё больше, если не будешь знать? И разве ты не хочешь сказать Мэтту прямо сейчас?

— Мы не обязаны ничего говорить Мэтту, — твердо молвлю я. — Нет, пока я не сделаю тест и не буду знать наверняка. А я не хочу делать тест, пока не проведу с тобой несколько веселых дней. Я обещаю, что даже не буду употреблять алкоголь, на всякий случай.

— А Мэтту это не покажется подозрительным?

Я подавляю смешок.

— Возможно, — признаю я. — Я просто скажу ему, что неважно себя чувствую и не буду пить джин с тоником.

— Ты абсолютно уверена в этом? — спрашивает Сара. — Ты уверена, что не почувствуешь себя лучше, если я буду рядом, когда ты будешь делать тест?

Я глубоко вздыхаю, стараясь сохранять спокойствие.

— Это было бы здорово, — отвечаю я, — но я уверена, что не хочу беспокоиться об этом прямо сейчас. Давай просто повеселимся пару дней. Хорошо?

Сара улыбается.

— Хорошо, — говорит она. — Но будет совсем не весело, если мы будем просто сидеть в ванной все время, пока я здесь.

Я смеюсь, и мы поднимаемся на ноги, а затем возвращаемся в гостиную. Мэтта не будет дома еще пару часов. По мере того, как мы продолжаем смотреть фильм, меня уже не так тошнит, но мои мысли и чувства грозят затянуть меня, как зыбучие пески. В глубине души я всё ещё не уверена, что готова остепениться. Замужество — это достаточно серьёзное событие, но материнство тоже? Действительно ли я готова к нему?

Тихий голос внутри меня шепчет:

«Да. Ты можешь это сделать. И это будет прекрасно, потому что вы с Мэттом вместе зачали этого ребёнка».

Я кладу голову на плечо Сары. Я подумаю об этом подробнее через несколько дней. А пока у меня есть время повеселиться с лучшей подругой, и я не могу дождаться, когда она познакомится с Мэттом.

Мэтт

Проводить время с Дженной и её лучшей подругой было всё равно что присматривать за двумя подростками. Они смеялись, гоготали, ссорились, обменивались шутками со скоростью мили в минуту. Они не ложились спать до поздней ночи — а я уже давно не ложился спать так поздно, — и однажды утром я обнаружил их спящими в комнате для гостей, прижавшись друг к другу, как сестры. Я восхищаюсь их связью, но, Боже, как же я был измучен, когда Сара наконец уехала домой.

— Это было весело, — говорю я Дженне, когда мы возвращаемся из аэропорта. — Я рад, что твоя подруга приехала в гости. Но теперь я, наверное, смогу проспать целый день.

Дженна смеётся, глядя в окно. Снег мягко падает, подхваченный быстрыми порывами ветра, и я наблюдаю за ней в зеркале, как она наблюдает за снежным заносом. Ее профиль такой элегантный и спокойный, что у меня почти захватывает дух.

Я уже знаю, что влюблен в Дженну. Я осознал это несколько недель назад. Это незнакомое чувство, с которым я не сталкивался долгое время, но когда оно появилось, я сразу понял, что это такое. Мы лежали в постели, обнявшись, ее голова лежала у меня на груди после интенсивного занятия любовью. Я погладил ее по волосам и прошептал, что она самая красивая женщина в мире.

— Ты так думаешь? — ответила она, и ее глаза загорелись.

— Я это знаю.

— Что ж, — улыбнулась она, — я определенно самая счастливая женщина в мире, это точно.

— Почему? — спросил я.

Она запечатлела на моих губах томный поцелуй.

— Потому что я начинаю любить тебя.

После её признания моё собственное обожание вырвалось наружу. Я обнял её так крепко, как только мог, не желая отпускать её никогда.

— Я тоже люблю тебя, Дженна, — сказал я.

Фраза показалась мне незнакомой, но я без тени сомнения знал, что имею в виду именно её. В конце концов, мне нравится розовая прядь в волосах Дженны и крошечная дырочка в носу, оставшаяся после того, как она его проколола. Мне нравится, как она подпевает радио в машине, придумывая слова, когда сама их не знает. Мне нравится, что она всегда готовит ужин, когда я прихожу домой с работы, даже если он у неё подгорает. Мне нравится, как она занимается со мной любовью. Мне нравится, как она улыбается. Мне нравится в ней всё, чёрт возьми.

Знать, что она тоже любит меня, — это подарок, который я и представить себе не мог, что получу. На бумаге есть миллион причин, по которым мы бы не сработались. Я каждый день благодарю богов, заказывающих невест по почте, за то, что кто-то рискнул свести нас вместе. На прошлой неделе я даже поблагодарила свою маму по телефону, что повергло её в шок.

— Ты серьёзно? Ты думаешь, вы поженитесь к Рождеству? — недоверчиво спросила моя мать.

— Посмотрим, — ответил я. Другие мои братья тоже хорошо ладят со своими невестами, заказанными по почте, хотя я не уверен, что кто-то из них относится к своим потенциальным невестам так же серьёзно, как я к Дженне. Мы не из тех братьев и сестер, которые делятся своими эмоциями друг с другом.

Когда мы с Дженной возвращаемся домой из аэропорта, у нас начинается обычная рутина: ужин, тусовки, занятия любовью, а потом мы лежим в постели, сплетясь руками и ногами. Я целую её в кончик носа, и она морщится, заставляя меня рассмеяться.

— Эй, Мэтт? — говорит она через несколько мгновений.

— Что такое?

— Я просто очень тебя люблю. Вот и всё.

Я прижимаю её к себе и целую в макушку.

— Это всё, да?

— Вообще-то, — говорит она, прежде чем замолчать. — Неважно.

Я приподнимаю бровь.

— Ты уверена?

Она мягко улыбается.

— Да. Спокойной ночи, Мэтт.

Через несколько минут Дженна засыпает, оставляя меня гадать, что ещё у неё на уме.

Когда я вхожу в дверь после долгого рабочего дня, в доме на удивление тихо.

— Дорогая, я дома!

Я, как всегда, зову её, но меня встречает только тишина. Нахмурившись, я вешаю пиджак. Дженна иногда ходит по делам по выходным, но в будние дни она обычно готовит ужин и напитки к моему приходу домой. Это очень традиционное и домашнее блюдо, но я нахожу, что мне это нравится, и моя девушка с пышными формами, похоже, тоже не возражает.

Я захожу в столовую. Там странно тихо, а кухня пуста. Где Дженна? Я прохожу по комнате, заглядывая в другие комнаты, но моей очаровательной подружки нигде нет.

Я не склонен к ненужной панике, но страх начинает скапливаться где-то в глубине моей души. Вчера вечером Дженна хотела что-то сказать, но не смогла заставить себя произнести это вслух. Неужели она планировала уйти от меня и передумала в последний момент?

«Ни за что», — думаю я, поднимаясь по лестнице на второй этаж с большей поспешностью, чем обычно. Всё идет так хорошо — невероятно хорошо. Она не высказывала никаких опасений по поводу меня или наших отношений, за исключением главного: её группы и их продолжающихся гастролей.

«Чёрт», — думаю я, заглядывая в нашу пустую спальню. Может быть, Сара убедила Дженну, что она нужна «Лолли Попз». Может быть, она сейчас летит обратно в Нью-Йорк. Может быть…

Я резко осознаю, что дверь в ванную закрыта. Я стучу по ней костяшками пальцев.

— Дженна? — зову я.

Нет ответа.

Я уже собираюсь обернуться, когда слышу безошибочно узнаваемый звук приглушенного плача. Я разворачиваюсь на каблуках и стучу снова, на этот раз более настойчиво.

— Дженна, я слышу, что ты там, — говорю я, испытывая облегчение от того, что нашёл её, но беспокоясь, что она плачет. — Ты в порядке?

Замок щелкает. Я медленно открываю дверь, готовясь к тому, что увижу.

Это всего лишь Дженна, моя прекрасная Дженна, по лицу которой текут размазанные тушью слезы. Я прослеживаю за её взглядом и вижу, что она что-то держит в руках.

Тест на беременность.

Положительный тест на беременность.

На мгновение я ничего не чувствую. Думаю, это шок, мой мозг отчаянно пытается осмыслить то, что видят мои глаза. Затем я чувствую всё одновременно. Моё сердце подскакивает к горлу, а руки взлетают и ложатся на плечи Дженны.

— Дженна, ты в порядке? — спрашиваю я, и мой голос странно комкается в горле. — Это… это…

— Это невероятно, — всхлипывает она и прижимается к моей груди. Меня переполняет облегчение, как будто я только что погрузился под воду. Я ужасно боюсь стать отцом, и всегда боялся, но, Боже, как же я взволнован. Мой отец Хэнк твёрд как скала, что было необходимо в доме, полном шестерых мальчиков. Я всегда хотел подражать его присутствию, его мягкому влиянию и его дурацкому чувству юмора. Я хочу передать то, чему он меня научил, и теперь у меня будет такая возможность.

Если Дженна говорит, что это невероятно, то она, должно быть, тоже взволнована. Но я чувствую, как её горячие слезы всё ещё капают на мою рубашку. Я целую минуту глажу её по волосам, крепко прижимая к себе, прежде чем взглянуть на неё сверху-вниз.

— Что случилось, милая? — спрашиваю я. — Тебе нужно присесть?

Она кивает. Я веду её в спальню, и она садится на край кровати, наклоняясь вперёд так, что закрывает лицо руками. Я сажусь рядом с ней и начинаю массировать ей спину большими, медленными круговыми движениями. Моё сердце по-прежнему колотится, но в этот момент я знаю, что должен быть здесь ради Дженны.

— Мне так страшно, — шепчет она, наконец, поднимая заплаканное лицо. — Я никогда по-настоящему не думала, что стану мамой. Но сейчас я так счастлива и взволнована. Понятия не имела, что буду так счастлива. — Она всхлипывает. — Но… О, Боже мой, а как же группа? А как же моя карьера? — она снова начинает плакать, прерывисто дыша. — Что мне теперь делать?

Моё сердце болит за неё, и я снова прижимаю её к груди, шепча слова утешения в её шелковистые волосы. Я не могу представить, что она, должно быть, чувствует. Мне не нужно беспокоиться о своей карьере, хотя я и собираюсь стать отцом. Быть неожиданно втянутым в такую ситуацию, должно быть, ужасно. Я бы хотел, чтобы было что-то, что угодно, что я мог бы сделать.

Затем я точно понимаю, в чем заключается мой план.

— Подожди секунду, — внезапно говорю я, отстраняясь от неё, чтобы встать. Я подхожу к своему комоду и роюсь в верхнем ящике в поисках спрятанной там крошечной коробочки. Я взял её в руки около двух недель назад, уверенный, что даже если Дженна не уверена, хочет ли она выходить за меня замуж, я, без сомнения, хочу жениться на ней. Я думал, что жизнь в сонной Снежной Длине всегда будет такой, как прежде. Но Дженна привнесла в мою жизнь гораздо больше света, красок и музыки, и я больше никогда не хочу оставаться без неё.

— Дженна, — говорю я, сделав глубокий вдох. — Я знаю, что для тебя это, должно быть, ужасно. Боже, я тоже в ужасе. Но, несмотря ни на что, я хочу, чтобы ты знала, что мы справимся с этим вместе. — Я опускаюсь перед ней на одно колено, и Дженна ахает, закрывая лицо руками. — Я никогда не думал, что влюблюсь в свою невесту, заказанную по почте. Но сейчас ты для меня нечто гораздо большее. Ты лучший человек, которого я когда-либо знал, и ты достойна счастья. Позволь мне подарить его тебе. Позволь мне дать тебе всё, что ты захочешь.

Дженна снова плачет, но улыбается так широко, что, наверное, у неё болит лицо. Я тоже улыбаюсь, улыбаюсь как идиот, как ребёнок, который только что получил первый приз на научной ярмарке. Я открываю коробочку с кольцом, и Дженна ахает, увидев внутри сверкающий бриллиант.

— Мы разберёмся с твоей карьерой, милая, — продолжаю я. — Ты всё ещё можешь петь и сочинять музыку, даже став матерью. Мы разберемся со всем этим вместе. Я буду поддерживать тебя на каждом шагу. Выходи за меня замуж, Дженна. Ты сделаешь это?

— Да, — выдыхает она. — Боже мой, Мэтт. Да. Давай вместе станем родителями. Давай вместе покорять мир. — Она смеется со слезами на глазах. — И давай спасем Снежную Долину, если твои братья тоже поторопятся и обручатся.

Она протягивает дрожащую руку, и я надеваю кольцо ей на палец. Оно идеально подходит. Едва сдерживая радость, я встаю, беру её на руки и кружу, и мы оба смеёмся. Внезапно всё вокруг становится светлее, как будто в этой комнате только что взошло солнце. Я чувствую, как тепло разливается по всему моему телу, и понимаю, что это такая радость, какой я никогда раньше не испытывал.

— Это было чертовски хорошее предложение, — шепчет Дженна, когда мы стоим и держимся друг за друга. — Когда ты успел превратиться в такого болвана, мистер важный адвокат?

Я улыбаюсь и целую её в кончик носа, и она, как всегда, морщится.

— Когда у меня будет повод для веселья. А теперь, может, мы поторопимся и отправимся в постель, чтобы отпраздновать это?

Она хихикает и тянет меня на матрас, целуя так сладко, что я готов умереть счастливым прямо здесь и сейчас.

Но, слава Богу, я жив. Наша совместная жизнь только начинается, и у меня такое чувство, что впереди нас ждет немало приключений.

Дженна

Снежная Долина может сверкать зимой, но в начале лета она не менее прекрасна. Воздух здесь свежий, солнце яркое, а деревья огромные и покрытые листвой. Цветы распускаются по-настоящему, наполняя воздух своим великолепным ароматом.

Позвольте мне быть первой, кто скажет вам, что я совсем не скучаю по Нью-Йорку с его окружением, подобным этому.

Парк, по которому мы гуляем, находится всего в пяти минутах ходьбы от нашего дома. Мэтт шутит, что хотел сделать мне предложение здесь, но все планы пошли прахом, когда я начала плакать навзрыд в тот роковой день.

— Мне пришлось изменить свои планы, чтобы ты перестала плакать, — поддразнивает он, и я всегда показываю ему в ответ язык. Должна признаться, материнство не сделало меня намного взрослее.

— Мама! — наша двухлетняя дочь Джой смотрит на меня своими огромными голубыми глазами. Она что-то держит в руке. Я вздрагиваю, опасаясь, что она подняла что-то с грязной земли… Но затем она торжественно вручает его, и это оказывается просто ярко-желтый цветок. — Возьми!

— Моя милая малышка! — воркую я. — Это мне?

— Что, папочка не получит цветок? — Мэтт, толкающий коляску, спрашивает с притворным ужасом.

— Возьми! — Джой топает своей крошечной фиолетовой туфелькой по земле. — Мама!

Я смеюсь и пожимаю плечами, глядя на Мэтта.

— Извини, — говорю я ему, беря предложенный цветок и заправляя его за ухо. — Мама снова победила.

Мама определенно выиграла, став первым произнесённым словом; «папа» даже не было в ее лексиконе до тех пор, пока не появились «ванна» и «щенок». Я часто хвастаюсь этим Мэтту. Однако он всегда рассказывает сказки на ночь, хотя колыбельные пою всегда я.

Я беспокоилась о том, что стану матерью, но как только родилась Джой, все мои страхи исчезли. Она с самого начала была красивой и совершенной, улыбалась нам со всем энтузиазмом, присущим её имени. Назвать ее Джой было легко, потому что маму Мэтта тоже зовут Джой. В результате мы стали называть бабушку Джой «Джой первая», и ей это нравится. В конце концов, именно мама Мэтта свела нас вместе. Она, безусловно, заслуживает некоторой похвалы за это.

Именно Джой Первая свела всех братьев Мислтоу с их невестами. Это была безумная идея с самого начала, но, как ни странно, она сработала. К Рождеству мы все поженились, братья смогли купить город, и сладкая Снежная Долина была спасена.

— Ты можешь поверить, что этот парк фактически принадлежит тебе? — спрашиваю я Мэтта, когда мы продолжаем прогулку. Мимо проходят симпатичная собачка и ее хозяйка, и Джой кричит «Щенок!» со всем восторгом ребёнка, у которого ещё нет своего щенка.

Мэтт пожимает плечами и искоса улыбается мне.

— И всё потому, что ты решила выйти за меня замуж.

— Ну, и ещё потому, что все остальные дамы тоже согласились выйти замуж за твоих братьев, — отвечаю я. — Хотя я никогда не могу запомнить всех по именам. По сути, я из единственного ребёнка в семье из двенадцати человек за шесть месяцев стала старшей сестрой!

Мэтт смеется.

— Да, это чудо, не так ли?

Я радостно улыбаюсь, когда мы выходим из парка и направляемся в ближайший бар «Следы Лося». Я пою здесь каждый вторник и пятницу вечером и работаю над тем, чтобы собрать официальную группу для поддержки. Поначалу толпа была скромной, но с каждым выступлением она росла. Формально детям вход воспрещен, но иногда Мэтт и Джой стоят в самом конце зала, а она радостно машет ручонками, наблюдая, как поёт её мама. Я так благодарна Мэтту за то, что он такой замечательный отец, и за то, что они с Джой так прекрасно ладят, даже когда меня нет рядом.

— Привет, Джоуи! — окликаю я бармена, направляясь внутрь, чтобы забрать свой чек. Ещё достаточно рано, чтобы никто не возражал, если Джой встанет на барный стул и попросит яблочного сока. Это одно из преимуществ жизни в маленьком городке.

— Привет, Дженна! — говорит он, махая нам с Мэттом. — Дженна, тебе тут недавно кто-то звонил и спрашивал о тебе. У них не было твоего номера. Возможно, ты захочешь им перезвонить.

— Кто это? — спрашиваю я, но Джоуи только качает головой и улыбается.

— Я записал номер и повесил его на доске объявлений в конце, — отвечает он. — Позвони им сейчас, ладно?

Я направляюсь в подсобку и смущенно набираю номер на телефоне. Кто бы стал звонить в бар, чтобы попытаться дозвониться до меня, особенно когда я бываю там всего два раза в неделю?

— Алло? — говорит мужской голос на другом конце провода.

— Эм, привет, — говорю я. — Меня зовут Дженна Кук. Я звоню из «Следы Лося». Я слышала, что меня кто-то искал?

— Конечно, искал, — отвечает мужчина, и его тон сразу становится теплее. — Меня зовут Крис Джонс. Я продюсер из Гринлифа, это всего в нескольких городах отсюда. Я видел, как вы пели несколько дней назад, и был потрясён.

— О, боже, — заикаюсь я, краснея от комплимента. — Большое вам спасибо. Это много значит для меня.

— Мне было интересно, Дженна, не хотела бы ты стать гостьей на WNBX Hearts. Мы — радиошоу, в котором представлены местные таланты. Если у вас есть какие-нибудь записанные песни, не стесняйся, присылайте их нам тоже. Мы бы с удовольствием продвигали вас настолько, насколько это возможно.

У меня отвисает челюсть, и мне приходится чуть ли не придерживать её рукой.

— Гм, — красноречиво произношу я, а затем ухитряюсь продолжить: — Да! Это было бы невероятно. Мне бы это очень понравилось.

— Что ж, хорошо, — говорит Крис. — Я перезвоню вам через несколько дней, и мы обсудим детали. Хорошо?

— Хорошо! — я улыбаюсь так широко, что у меня болит лицо. — Отлично! Большое вам спасибо.

Он вешает трубку, и я бегу к стойке бара, где Джой с довольным видом пьёт свой яблочный сок, а Мэтт болтает с Джоуи. Они оба бросают на меня понимающие взгляды; Джоуи, должно быть, рассказал ему, о чем спрашивал таинственный звонивший. Когда я бесцеремонно разражаюсь счастливыми слезами, Мэтт подходит и заключает меня в объятия.

— Это не та реакция, которую я ожидал, — произносит он.

— Я тоже, — выдавливаю я из себя между приступами икоты. — Я просто… я просто не знала, как я буду справляться с ролью жены и матери и выступать, и мне так повезло, что у меня продолжают появляться такие возможности.

— Ты заслуживаешь всего этого, любовь моя, — говорит Мэтт и целует меня в щеку.

— Мама, почему ты плачешь? — Джой многозначительно смотрит на меня, надув розовые губки и преувеличенно нахмурившись.

Я смеюсь и беру её на руки.

— Плачу от счастья, детка, — отвечаю я, прижимаясь губами к её гладкому лбу.

Я получаю зарплату, и мы возвращаемся домой. Я всё ещё чувствую себя на седьмом небе от счастья.

«Как может жизнь быть лучше, чем сейчас?» — удивляюсь я. Затем я понимаю, что знаю ответ.

— Мэтт, — говорю я, дёргая его за руку, чтобы он перестал ходить. Джой крепко спит в своей коляске, измученная утренними делами.

Он смотрит на меня, и от солнечного света, сверкающего в его голубых глазах, у меня все еще перехватывает дыхание.

— В чём дело?

— Я должна тебе кое-что сказать, — говорю я, хватая его за руки.

Он приподнимает бровь.

— Это что-то вкусное?

Я хихикаю.

— Это что-то замечательное. Я не хотела тебе говорить, пока не была уверена, но сегодня утром я сделала ещё один тест, и… в общем, я снова беременна.

Его глаза почти комично расширяются, и он обхватывает моё лицо ладонями.

— Серьёзно? — выдыхает он.

Я киваю, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы. Я буду винить в этом гормоны на ранних сроках беременности.

— Правда, правда.

Мэтт улыбается и заключает меня в объятия. Некоторое время мы стоим так, слегка покачиваясь назад-вперед, над головой сияет солнце, а наша прекрасная дочь мирно дремлет в своей коляске. Я хотела бы запечатлеть этот момент и жить в нём вечно, но также знаю, что будущее будет лучше, чем я могу себе представить.

Мэтт нежно целует меня.

— Я люблю вас, миссис Мислтоу, — шепчет муж мне в губы.

— Я тоже тебя люблю, — говорю я и кладу руку на живот, уже предвкушая встречу с нашим будущим сыном или дочерью, уже предвкушая рост нашей прекрасной, идеальной семьи и нашей прекрасной, идеальной жизни. Я беру Мэтта за руку, и он подхватывает коляску. — А теперь пойдём домой.

Дженна

Пять лет спустя…

Я за кулисами в своей гримерке в «Следы Лося». Ну, честно говоря, это не такая уж большая гримерка. Больше похожа на большой шкаф, который владелец превратил в гримерную, потому что я сказала ему, что больше не буду приходить петь, если он не предоставит мне немного личного пространства.

Но всё получилось хорошо, потому что шкаф на самом деле достаточно большой, чтобы в нём поместились туалетный столик, зеркало, диван с одной стороны и даже небольшая детская кроватка на случай, если я устану. В конце концов, теперь я хедлайнер в «Следы Лося» по вторникам и пятницам и являюсь кем-то вроде местной знаменитости в небольшой Снежной Долине.

Конечно, когда мне было девятнадцать, я не так представляла себе жизнь. Я думала, что стану мировой суперзвездой и буду путешествовать по миру, чтобы поклонники выкрикивали моё имя в Токио, Стокгольме и Сиднее. Но вместо этого я зажила идиллической жизнью со своим красивым мужем Мэттом и нашими дочерьми Джой, Фейт и Чарити. Мэтт никогда не думал, что станет отцом трех маленьких девочек, но он чувствует себя в этом как в воде. Мой великолепный мужчина приходит домой каждый день в шесть вечера и сразу же принимается помогать с ужином, ванной, играми и, тьфу, даже домашней работой. Бедная маленькая Джой. В детстве я терпеть не могла домашнюю работу, но моей дочери, похоже, это нравится. Или, может быть, это её умный папа помогает ей в этом и учит любить то, в чём я никогда не была сильна.

Я улыбаюсь. Мэтт был таким хорошим во время всего этого. Он никогда не жаловался на то, что я продолжаю свою карьеру, и даже поддерживает меня, беря на себя обязанности няни по вечерам, когда я работаю. Однако Мэтт сегодня в зале, потому что я дебютирую с новой песней «The One I'm With». Это баллада, и я с нетерпением жду возможности петь, глядя прямо в его глубокие голубые глаза.

Внезапно мои мысли прерывает стук в дверь.

— Войдите! — зову я, взбивая волосы перед зеркалом, с улыбкой глядя на свое отражение. Спустя столько лет я все еще в нём, и розовый топ на бретельках подчеркивает мой большой бюст, а крошечная мини-юбка с леопардовым принтом подчеркивает мои длинные ноги. Конечно, я немного прибавила в весе из-за беременности, но в целом это неплохо для мамы троих детей.

К моему удивлению, входит мой красивый муж, его фигура темноволосая и огромная. На самом деле, он такой большой, что занимает большую часть пространства в моей гримерной, его черная голова почти касается потолка.

— Привет, мистер Мислтоу, — хихикаю я. — Это неожиданно.

Его голубые глаза вспыхивают, когда он осматривает моё полуобнаженное тело.

— Что ж, хорошо, потому что мне нравится быть неожиданным. Небольшой сюрприз полезен для брака.

Я снова хихикаю и наклоняюсь для поцелуя. Он властно завладевает моим ртом, и я слегка постанываю, прежде чем отстраниться.

— Да, но мы всегда так делаем, — бормочу я. — Когда девочки засыпают, я встаю перед тобой на четвереньки.

— Да, — говорит он, и его голубые глаза собственнически вспыхивают. — Но теперь ты снова в моём полном распоряжении, и я не боюсь случайно разбудить девочек.

Я смеюсь.

— Если бы только ты не кричал, когда кончаешь!

Он просто притягивает меня ближе, наклоняясь для еще одного сокрушительного поцелуя.

— Но ты заставляешь меня так сильно кончать, — бормочет он мне в рот. — И мне нравится слышать, как ты кричишь. Особенно, когда это мое имя.

При этих словах я снова хихикаю, но у Мэтта на уме секс, и ничто его не остановит. Он стягивает с меня майку, обнажая мои большие груди, и они слегка покачиваются, а соски уже затвердели. Он вцепляется в один из них, сильно тянет, а затем сглатывает, прежде чем поднять на меня глаза.

— Там ещё осталось немного грудного молока.

Я открываю глаза, которые уже начинают увлажняться от его прикосновения.

— Что? — спрашиваю я, опуская взгляд. Действительно, кончики моих грудей блестят — свидетельство того, что я кормлю грудью. — Да, Черити и Фейт всё ещё кормятся грудью. И их папа тоже ухаживает за ними, когда они заканчивают.

Это наш с Мэттом особый секрет. Я не часто кормлю его грудью, но ему нравится время от времени делать несколько глотков, и это действительно приятно. Чувствовать, как мужчина сосет твою грудь, — это совсем не то же самое, что держать там ребёнка, и горячая влага просачивается между моих бёдер в предвкушении.

Читая мои мысли, голубые глаза Мэтта вспыхивают, и он опускается передо мной на колени, прежде чем расстегнуть молнию на леопардовой юбке и стянуть ее вниз, чтобы я могла снять её.

— Без трусиков, милая? — спрашивает он, и его черные брови поднимаются вверх. — Я бы сказал, что это смело, учитывая, что ты собираешься выступать на сцене.

Но прежде чем я успеваю ответить, он наклоняется вперед, чтобы облизать мою щелку, втягивает мой клитор в рот и сильно посасывает. Горячие толчки пробегают по моей киске, и я вскрикиваю, протягивая руку назад, чтобы ухватиться за туалетный столик.

— О-о-о-о-о-о! — стону я, запрокидывая голову. — О боже, как же это приятно!

Но Мэтт знает, чего хочет. Он медленно развязывает пояс, и я остаюсь полностью обнаженной, в одних розовых туфлях на шпильках.

— Боже, ты чертовски красива, — выдыхает он, прежде чем снова наклониться и провести языком по моим соскам. Затем, с привычной легкостью, он посасывает их, дразня и заставляя меня извиваться, пока у меня снова не потекло. Белое молоко вытекает из моих грудей, стекает по животу, а затем стекает вниз и скапливается в складочках между ног.

— Ну вот, — напевает мой мужчина, — покажи папочке, на что ты способна.

Я знаю, чего хочет Мэтт. Я медленно забираюсь задом на туалетный столик и подтягиваю колени так, чтобы моя щелка была обнажена и открыта для него. Я опускаю одну руку вниз и раздвигаю складки, показывая ему свой клитор, который сильно блестит в свете лампочек на туалетном столике.

— Это всё для тебя, папочка, — выдыхаю я. — Вставляй, когда будешь готов.

Мэтту не нужно больше ничего слышать. В одно мгновение этот огромный стержень оказывается снаружи и погружается в мое крошечное отверстие. Я буквально насажена на него, крича от огромной дубины в моих глубинах, не в силах пошевелиться.

— О, боже мой! — я кричу в бреду. — Черт!

Мэтт просто целует меня еще раз, а белое молоко струится из моей груди, стекая вниз, пока не покроет то место, где мы соединяемся. Раздаются развратные чавкающие звуки, и я восхитительно вздрагиваю. Его глаза вспыхивают жаром.

— Я знаю, тебе это нравится, — выдыхает Мэтт. — Ты моя маленькая порочная девочка.

Конечно же, моя киска увлажнилась ещё больше, и вскоре он уже толкается ещё глубже.

— Черт, ты такая тугая, — бормочет мой муж. — Даже после трех родов ты все еще ощущаешься девственницей.

Конечно, я не упоминаю, что не была девственницей, когда мы познакомились, но это нормально. Вместо этого я застенчиво улыбаюсь ему, пока он насаживается на меня всем телом, и моя грудь вздымается при каждом сильном толчке. Затем я отстраняюсь, и его член выскальзывает наружу. Вены сильно пульсируют на его члене, потому что он так возбужден, но он ждет, пока я соскользну со стола и повернусь, обнажая перед ним свою задницу.

— Папочка, ты хочешь попробовать это? — спрашиваю я, раздвигая ягодицы. Мэтт на мгновение замирает, просто уставившись на тугой розовый бугорок моего ануса. Но затем он просовывает руку мне между ног, обмакивает пальцы в жидкость и проводит ими по моим рельефным складкам. Я хрипло стону, прижимаясь щекой к твердому столу.

— Да-а-а, — бормочу я. — О да.

С этими словами Мэтт пристраивается у моей задней дырочки и медленно прижимается к этому маленькому твердому узелку.

— Мм-м! — я вскрикиваю, зажмуривая глаза. — О боже!

— Полегче, — стонет он, продолжая толкаться. — Просто расслабься, малышка.

Вскоре с глубоким хлюпающим звуком моё анальное кольцо открывается, и он может скользнуть глубоко внутрь.

— Чёрт, — ругается он. — Одним длинным движением проник в твою задницу. Какая маленькая шлюшка у меня в руках.

Я даже не могу ответить из-за огромного члена у меня в заднице. Вместо этого я просто сжимаю руки в кулаки, наслаждаясь массивной длиной, пронзающей мою задницу.

— Да-а-а, — шиплю я, когда он начинает входить и выходить из меня. Это так неправильно. Мы оказались вместе случайно, и Холли Гекльберри свела нас вместе, руководствуясь лишь своей прихотью. Но теперь я принимаю в себя огромный член этого мужчины в любое время, когда он захочет, впуская его в каждую дырочку. Так приятно, когда меня растягивают, и я никому не позволяю этого делать, кроме Мэтта Мислтоу.

Мой мужчина чувствует, как во мне нарастает страсть, и его движения становятся все неистовее, мои ягодицы трясутся с каждым глубоким толчком.

— Блядь, — стонет он. — О, блядь… блядь… Блядь!

С этими словами альфа-самец врывается в мой зад, забрызгивая мой анальный канал горячими струями мужественного семени. Я на мгновение поднимаю голову, когда по моей заднице пробегает электрический разряд, а затем моя киска и анус содрогаются в унисон, оргазм пронзает всё моё тело.

— Мэтт! — вскрикиваю я. — О боже, да!

На этих словах мы с мужем снова наслаждаемся друг другом, его семя орошает мои внутренности, а я досуха выдаиваю его яйца. Когда всё заканчивается, я задыхаюсь. Мои груди покрыты молоком, а моя киска и задница покрыты смесью мужской спермы, соков киски и сладкого грудного молока.

— Мне нужно выходить на сцену через две минуты! — я в панике вскрикиваю. — Боже мой!

Но мой муж невозмутим. Вместо этого он ловкими пальцами завязывает мне на шее короткий топ и помогает надеть мини-юбку, прежде чем ласково похлопать по заднице.

— Я знаю, — улыбается он. — Я люблю знать, что ты собираешься петь с моей спермой, капающей из твоей задницы. Это будет здорово.

Я потрясённо вздыхаю, но затем весело хихикаю.

— Особенно потому, что в моей новой балладе есть твое имя, — поддразниваю я. — Она называется «Тот, с кем я».

Глаза моего мужа темнеют, когда он наклоняется, чтобы снова страстно поцеловать меня.

— Хорошо, милая, потому что ты единственная, с кем я буду… всегда, Дженна.

И на этом круг нашей любви замкнулся.

Конец.