Как и все советские люди, люди доброй воли, трудящиеся нашего индустриального края решительно осуждают планы американской военщины начать производство нейтронной бомбы, клеймят позором фашистскую хунту Чили, они на стороне всех тех, кто борется против империализма и колониализма, за свободу и независимость.

С радостью встречают уральцы каждое доброе известие, приходящее из ГДР или Вьетнама, с Кубы или из Болгарии, из любой другой социалистической страны.

Это и понятно. «…Нам, коммунистам, нашему уму и сердцу ближе всего та часть мира, где находят свое практическое воплощение коммунистические идеалы — свобода от эксплуатации и угнетения, полновластие людей труда, развитие социалистической демократии, расцвет культуры и подъем благосостояния широчайших народных масс, равенство и братство всех народов и национальностей», — говорил на XXV съезде партии Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев.

Преданность делу коммунизма, любовь к социалистической Родине и странам социализма, братская солидарность с трудящимися всех стран — характерные черты советского образа жизни. Развитое социалистическое общество, как записано в Конституции СССР, — «общество высокой организованности, идейности и сознательности трудящихся — патриотов и интернационалистов».

Интернационализм вошел в плоть и кровь советского народа — новой исторической общности людей, спаянных единством интересов и целей. Осуществляя свои грандиозные планы, они хорошо знают, что на страну Советов, первую в мире страну победившего социализма, с любовью и надеждой смотрят другие народы, по ней равняют свой шаг трудящиеся социалистических государств.

Связи Урала со странами, ныне успешно строящими социализм, имеют давнюю историю.

Колыбель русской металлургии — Урал еще с конца XVII века стал поставщиком железа, изделий из него на мировой рынок. Прочные экономические отношения установились и со странами Восточной и Юго-Восточной Европы.

В Отечественной войне 1812 года, в заграничных походах русской армии 1813—1814 годов уральские полки и казачьи сотни прошли в составе армии долгий путь от подмосковной деревни Бородино до столицы Франции. Немало наших земляков участвовало и в русско-турецкой войне. Крепко живет в болгарском народе воспоминание, ставшее легендой, о большом и беспредельно добром сердце дедушки Ивана, сто лет назад пришедшего, чтобы помочь братушкам сбросить оттоманское иго.

На карте области есть небольшие населенные пункты, носящие названия Берлин и Париж, Лейпциг и Фершампенуаз, Варна и Чесма. Это память, что оставили предки о походах, в которых они участвовали как освободители.

Великая Октябрьская социалистическая революция открыла новую главу не только в истории человечества, но и в отношениях между народами.

«По-настоящему любить свой народ, по-настоящему верить в то, что все народы мира друзья и братья, меня научила Октябрьская революция», — говорил выдающийся турецкий поэт коммунист Назым Хикмет, выражая мысли людей разных национальностей.

С благодарностью вспоминают советские люди о том, что в жестоких боях с белогвардейцами и интервентами, в разгроме Колчака и Деникина, Врангеля и Юденича вместе с русскими, украинцами, латышами, казахами и другими народами Страны Советов принимали участие бойцы-интернационалисты — венгры, чехи, словаки, румыны, немцы, китайцы. Вчерашние рабочие и крестьяне, они хорошо понимали: революция в нашей стране — это и их кровное дело, ради ее победы они не жалели жизни.

Немало интернациональных частей и подразделений было сформировано в годы гражданской войны на Урале и в Сибири. Пройдя закалку в боях, приобретя революционный опыт, Бела Кун, Ференц Мюнних, Иоганн Коплениг и другие стали впоследствии видными деятелями международного коммунистического движения, последовательно проводили борьбу за сплочение и единство сил трудящихся против капитализма у себя на родине.

Новые верные друзья появились у советской страны в годы развернувшегося мирного строительства. Много иностранных рабочих и специалистов приехали тогда в СССР, большая часть работала на Урале.

Увидя новый мир, свободный от кризисов и безработицы, гигантский размах стройки, горячий энтузиазм и сплоченность советских людей, многие иностранцы стали объединяться в интернациональные ударные бригады, а самые сознательные — вступать в ВКП(б) и компартии своих стран.

Пройдет время, и один из ударников-интернационалистов той поры станет Генеральным секретарем ЦК СЕПГ, Председателем Государственного Совета ГДР. В 1974 году Эрих Хонеккер, о ком идет речь, напишет своим побратимам:

Урал, возмужавший за годы первых пятилеток, принял на свои могучие плечи главную тяжесть снабжения наших вооруженных сил во время Великой Отечественной войны советского народа против фашистской Германии. Тысячи уральцев ушли на фронт.

И как прежде, в трудную для родины Октября пору, бок о бок с советскими воинами сражались их братья по классу — чехи и словаки, поляки и югославы, болгары и румыны, венгры и немецкие антифашисты, лучшие сыны своих народов.

Со слезами радости на глазах встречало своих избавителей от гитлеровской тирании население стран Европы.

Танкисты-добровольцы сформированной в Челябинской области 63-й гвардейской танковой бригады первыми вошли в польский город Петраков. Его имя было присвоено части. Ныне Петраков — крупный промышленный и культурный центр Польской Народной Республики, он носит звание «Герой труда». Петраковцы не забыли своих освободителей, они не раз принимали их как самых почетных гостей.

Название «Шуменская» — от города Шумен — было присвоено 96-й танковой бригаде имени Челябинского комсомола. В память о героическом прошлом, в знак дружбы, одна из улиц болгарского города носит ныне название Челябинской, а улица нашего областного центра — Шуменской.

Многие уральцы — ветераны войны имеют не только советские награды, но и ордена и медали социалистических стран. А бывший командир батальона М. Коротеев, командир танка И. Гончаренко (посмертно) и члены экипажа П. Батырев, Н. Ковригин, А. Филиппов, И. Шкловский были удостоены и звания почетных жителей Праги. Их танк первым вошел в столицу Чехословакии. Боевая машина под номером 23 установлена пражанами на постаменте на площади Советских танкистов.

Рожденное в грозные военные годы братство выдержало проверку и испытание временем.

Огромные успехи, достигнутые за последние десятилетия социалистическими странами, их народами под руководством марксистско-ленинских партий, служат убедительным доказательством преимущества нового общественного строя перед миром капитала.

Одним из решающих факторов роста могущества, расцвета социалистических стран стало их всестороннее сотрудничество.

Статья 30 Основного Закона нашего государства гласит:

Государства СЭВ успешно выполняют взаимные обязательства, вытекающие из согласованного плана многосторонних интеграционных мероприятий, соглашений и договоров. Все большая работа проводится по специализации и кооперированию производства. Совместными усилиями заинтересованных государств строятся крупные промышленные объекты. Один из них — гигантский газопровод «Союз», сооружаемый семью социалистическими странами, который берет начало под Оренбургом. На Южном Урале возводится еще одна стройка СЭВ — Киембаевский асбестовый горнообогатительный комбинат.

Промышленность Челябинской области вносит большой вклад в развитие экономических связей нашей страны. Экспортная продукция, возрастающая из года в год, включает металл и трубы, ферросплавы и никель, станки и металлоконструкции, мощные тракторы и грузовики…

Партийные, профсоюзные, комсомольские организации заводов и фабрик, поставляющих изделия за рубеж, уделяют работе по интернациональному воспитанию трудящихся особое внимание.

С большим одобрением было встречено в нашей стране известие о том, что коллектив одного из крупнейших предприятий Венгрии — Чепельского металлургического и машиностроительного комбината в год 60-летия Великой Октябрьской социалистической революции выступил с инициативой — поставлять в братские страны социализма продукцию своевременно и отличного качества. Почин получил широкое распространение. О его исключительно важном значении писал трудящимся «Красного Чепеля» Л. И. Брежнев:

Советские рабочие, техники, инженеры не только поддержали новую форму соревнования, но и, как у нас давно принято между соревнующимися, оказывают помощь друзьям в достижении лучших результатов.

В одном из материалов этого сборника рассказывается о плавке дружбы, состоявшейся в Магнитогорске, интернациональной школе передового опыта.

Или такой пример. На машиностроительном заводе имени С. М. Кирова в Копейске был изготовлен мощный комбайн для добычи калийных солей «Урал-20 КС». Для оказания технической помощи при его освоении и эксплуатации в ГДР прибыли советские специалисты: инженер И. Браккер, конструктор Ю. Калянников и опытные машинисты комбайнов Х. Кадыров и Н. Степанов.

Возникший на руднике интернациональный коллектив взял обязательство закончить монтаж комбайна и обучиться его управлению раньше намеченного срока. Обязательство было успешно выполнено, о чем и сообщила телеграмма, пришедшая в Копейск из Бернбурга.

Осуществляется и научное сотрудничество. О помощи советских ученых, работающих в области металлургии стали, болгарским друзьям говорится в очерке «Друг живет в Софии».

Во многих научно-исследовательских организациях, а также учебных заведениях — Челябинском медицинском институте, Магнитогорском педагогическом училище, школах № 96, 48, 42 областного центра — успешно работают клубы интернациональной дружбы.

Мы стоим за то, чтобы сотрудничество братских стран становилось все более разносторонним и глубоким, охватывало все более широкие массы трудящихся, чтобы основательно изучался конкретный опыт друг друга на всех уровнях государственной, общественной, хозяйственной и культурной жизни.

Обмен духовными ценностями, международные культурные связи приобрели за последние годы невиданно большой размах. Отправляясь за границу, наши писатели, художники, артисты понимают, что на них смотрят как на носителей передовой советской культуры. И они с честью выполняют эту миссию.

Не раз совершали поездки за рубеж самодеятельные художественные коллективы Челябинска. Уровень мастерства их настолько высок, что свою принадлежность к рабочему классу нашим «артистам» во время пребывания в других странах не раз приходилось доказывать… на привычном им рабочем месте.

Кто, например, не знает в Магнитогорске самодеятельный вокальный ансамбль «Металлург»? Ведущим его участникам рабочим мартеновского цеха металлургического комбината В. Достовалову и И. Каунову присвоено звание «Заслуженный работник культуры РСФСР». Ансамбль — лауреат фестиваля самодеятельного искусства социалистических стран в Берлине.

Вот какую запись в путевом блокноте сделал во время поездки по ГДР В. Достовалов:

Перечислим лишь самые последние поездки челябинских самодеятельных артистов в социалистические страны: танцевальный коллектив ЧТЗ и студенческий театр «Манекен» — ЧССР, капелла металлургического завода «Металлург» — ВНР, народный хор трубопрокатного завода — НРБ, большая группа участников самодеятельности — СРР.

Большую роль в укреплении дружбы между народами имеют туристические поездки граждан. Лишь в странах социализма в 1978 году побывало в качестве туристов свыше 6000 челябинцев. По линии бюро международного молодежного туризма «Спутник» более 1700 юношей и девушек ежегодно отдыхают за рубежом.

Великое содружество социалистических стран развивается, крепнет.

Летом 1978 года состоялись традиционные встречи Генерального секретаря ЦК КПСС, Председателя Президиума Верховного Совета СССР Л. И. Брежнева с руководителями братских партий социалистических государств — Болгарии, Венгрии, Польши, ГДР, Румынии, Чехословакии, Монголии. Отмечая полезность таких контактов в своей речи в Баку на торжественном заседании, посвященном вручению столице Азербайджана ордена Ленина, Л. И. Брежнев говорил:

В канун 60-летия Великого Октября в Ленинграде в актовом зале Смольного собралось торжественное заседание Советского комитета защиты мира. Здесь вместе с руководителями и активистами республиканских, краевых и областных комитетов защиты мира, общественными деятелями, рабочими, колхозниками, писателями, деятелями науки и культуры можно было видеть зарубежных гостей — делегации Всемирного Совета Мира, комитетов мира социалистических стран. Друзья прибыли, чтобы разделить с нами радость большого праздника, вместе обсудить насущные проблемы.

Сама обстановка зала, где в 1917 году была провозглашена Советская власть, приняты первые ее декреты, образовано первое в мире рабоче-крестьянское правительство, настраивала на особый торжественный лад, воскрешала в памяти исторические события.

Докладчик — первый заместитель председателя Советского комитета защиты мира, академик, Герой Советского Союза Е. К. Федоров и остальные выступающие говорили об огромных заслугах в истории нашей партии и государства, в борьбе народов мира за мир Владимира Ильича Ленина.

В. И. Ленин не только впервые выдвинул понятие справедливого и демократического мира и обосновал единственно возможный принцип отношений между странами с различным социальным строем — принцип мирного сосуществования, — он указал на решающую роль народных масс в борьбе за мир.

Именно поэтому предложение Советской России о мире было направлено не только правительствам, но и непосредственно обращено к воюющим народам.

Это была принципиально новая, революционная постановка вопроса о роли масс, общественных сил в международных отношениях и прежде всего в деле защиты мира. Гений Ленина предвосхитил создание всемирного, подлинно демократического, боевого движения за мир, участниками которого все мы являемся.

Прошло свыше 60 лет. И все это время наш народ под руководством Коммунистической партии Советского Союза находится в авангарде борьбы за торжество дела мира и социального прогресса. Направленная на благо мира неутомимая деятельность Центрального Комитета КПСС, его Политбюро во главе с выдающимся политическим деятелем современности, страстным борцом за мир и сотрудничество народов Леонидом Ильичом Брежневым приносит замечательные плоды. Страна Советов достигла высочайшего авторитета, влияния и доверия среди народов планеты. Они видят, что Советский Союз делает все от него зависящее, чтобы обеспечить мирное настоящее и будущее всего человечества.

От Декрета о мире, подписанного В. И. Лениным в день рождения государства, до Программы мира, выдвинутой XXIV, развитой XXV съездами КПСС и последовательно осуществляемой нашей партией и государством, — таков путь, пройденный Советской страной.

Как всегда, с огромным интересом восприняла мировая общественность выступление Леонида Ильича Брежнева на XVIII съезде ВЛКСМ, содержавшиеся в нем мирные инициативы. Весомым и конкретным вкладом в борьбу за предотвращение угрозы ядерной войны, за мир и безопасность народов планеты явилась реалистическая программа мер, направленных на прекращение гонки вооружений и разоружение, изложенная на специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН по разоружению главой советской делегации членом Политбюро ЦК КПСС, министром иностранных дел СССР А. А. Громыко.

Выступления против гонки вооружений, за разоружение, мощная поддержка патриотов Вьетнама и других стран Индокитая, арабских народов Ближнего Востока, ставших жертвами империалистической агрессии, акции солидарности с народами Африки и Латинской Америки, борющимися против империализма, неоколониализма, расизма, неустанная пропаганда идей мира и дружбы между народами — вот лишь краткий перечень основных направлений деятельности Советского комитета защиты мира, Советского фонда мира, организаций, представляющих эти авторитетные органы во всех уголках страны.

Демонстрацией воли народов покончить с обременительными расходами на вооружение, положить конец производству орудий смерти явилась грандиозная по масштабам кампания Всемирного Совета Мира по сбору подписей под новым Стокгольмским воззванием. В Советском Союзе, как и в других социалистических странах, этот важнейший документ подписало практически все взрослое население. С удовлетворением можно отметить, что свои подписи под воззванием поставили и 2285 тысяч жителей Челябинской области.

Многие наши земляки активно участвуют в мощном движении борцов за мир, оказывают ему посильную материальную помощь.

В числе членов и активистов Челябинского областного комитета защиты мира и комиссии содействия Советскому фонду мира люди разных возрастов и профессий. Это вчерашний сталевар, ныне мастер производственного обучения Герой Социалистического Труда И. Н. Панфиловский и генерал-лейтенант запаса Ф. И. Савинов, член-корреспондент Академии художеств СССР скульптор Л. Н. Головницкий и директор электрометаллургического комбината Герой Социалистического Труда В. Н. Гусаров, первый секретарь Калининского райкома КПСС города Челябинска Ю. М. Александрович и персональная пенсионерка Н. И. Черемных, доктор медицинских наук профессор В. В. Турыгин и журналист Г. Ф. Рыбкина.

Областной комитет защиты мира опирается в своей работе на общественные комиссии — по пропаганде и агитации, информации, по работе с молодежью, с женщинами, с ветеранами войны, с творческой интеллигенцией. В составе комитета свыше 160 человек. Имеются комитеты и в других городах и районах области.

Члены и активисты комитета, комиссии содействия и общества «Знание» ежегодно организуют и проводят 100—120 тысяч лекций и бесед с трудящимися на темы: «Советский Союз — знаменосец мира», «Борьба СССР за всеобщее и полное разоружение», «Конституция СССР — вдохновляющий пример для народов, борющихся против империализма, за мир, демократию и социальный прогресс», «Советский фонд мира — в борьбе за мир».

Особой популярностью пользуются выступления тех, кто недавно побывал за рубежом, своими глазами видел успехи и достижения наших друзей в странах социализма, стал очевидцем, как нелегко живут, борются за свои права трудящиеся в мире капитала.

В помещениях клубов и дворцов культуры, в парках и садах на средства Фонда мира развертывается наглядная агитация. Красочные панно, плакаты, фотовитрины рассказывают, как претворяется в действительность Программа мира, о деятельности Всемирного Совета Мира, Советского комитета защиты мира и Советского фонда мира.

Вошли в традицию проведение вечеров, посвященных знаменательным датам в жизни нашего государства и других стран, демонстрации кинофильмов, проведение устных журналов, конкурсов кино- и фотолюбителей, детского рисунка на тему мира и дружбы народов.

Большую роль в обуздании сил войны, в укреплении мирного сотрудничества народов играет Советский фонд мира. Созданный в 1961 году по инициативе Советского комитета защиты мира, Советского комитета ветеранов войны, Комитета советских женщин, Комитета молодежных организаций СССР, Исполкома Союза обществ Красного Креста и Красного Полумесяца и других организаций Фонд мира объединяет огромные массы актива.

Гуманны цели и задачи этой массовой организации.

Согласно положениям Устава Фонд оказывает финансовую помощь в проведении общественных мероприятий, каким, например, явился Всемирный форум миролюбивых сил, состоявшийся в Москве в начале 1977 года.

Советские люди, верные принципу пролетарского интернационализма, через Фонд мира помогают народам, борющимся за свою свободу и независимость. Правое дело всегда получало и будет получать, нашу всемерную поддержку.

В годы героической борьбы вьетнамского народа против империалистической агрессии в эту братскую страну шли теплоходы с продуктами, одеждой, медикаментами.

Активное участие в сборе средств принимали и принимают челябинцы. Диспетчер абразивного завода В. И. Нестеров заявил: «Я хорошо помню наши послевоенные годы, как трудно было восстанавливать разрушенное фашистами. Пусть наши деньги помогут вьетнамским друзьям построить новые школы, больницы, жилые дома».

О том, чтобы деньги были переданы на эти цели, просила и домохозяйка А. П. Иванова. А ее дочь Женя, учащаяся музыкального училища, написала песню «Мы с вами, дети Вьетнама». Песня в исполнении детского хора прозвучала в передаче советского радио на СРВ.

Вьетнамский народ никогда не забудет братской поддержки советских людей. Выступая в Москве на торжественном заседании, посвященном 60-летию Великого Октября, Генеральный секретарь ЦК Компартии Вьетнама Ле Зуан выразил глубокую благодарность нашей стране.

Советский фонд мира оказывает материальную и моральную помощь чилийским патриотам-демократам, ведущим мужественную борьбу против военно-фашистской хунты Пиночета. Совместно с Союзом обществ Красного Креста и Красного Полумесяца Фонд направляет посылки с одеждой, обувью, продовольствием и медикаментами семьям политзаключенных Чили, обеспечивает отдых их детей в пионерских лагерях нашей страны и т. д.

Крепнет наша поддержка арабских народов, борющихся против израильской агрессии, за справедливое урегулирование ближневосточной проблемы. В частности, Советский фонд мира совместно с Комитетом советских женщин оказывал и оказывает помощь Организации освобождения Палестины, поставляя палатки, медикаменты, продовольствие.

Фонд мира и Советский комитет солидарности стран Азии и Африки поддерживают и национально-освободительное движение в странах Африки.

Отмечая важную роль движения общественности в борьбе за мир, Л. И. Брежнев в докладе на XXV съезде КПСС заявил, что «мы и впредь не пожалеем сил для вовлечения широких народных масс в дело укрепления мира».

Членами Челябинской областной комиссии содействия Советскому фонду мира состоит 121 человек.

Это пользующиеся большим авторитетом люди — передовики производства, партийные работники, ученые, ветераны войны и т. д. Кроме того, в области работают 50 городских и районных комиссий, тысячи групп содействия, множество уполномоченных, избираемых населением.

Рассматривая фонд как важное средство борьбы за мир, наши земляки горячо поддерживают его своими вкладами.

Коллектив Челябинского производственного объединения «Полет» дружно трудился на субботнике, за один день выпустил значительное количество продукции, а заработанные деньги — свыше 30 тысяч рублей передал Фонду.

Успешно идет сбор средств и на Златоустовском машиностроительном заводе. В канун празднования 60-летия Советской Армии машиностроители провели субботник, заработанные деньги перечислили на расчетный счет Фонда.

Широкое распространение получили в стране вахты мира и дни мира.

С высоким трудовым подъемом прошли вахты мира на шахте «Чумлянская» в Коркино. Рейс мира на участке Челябинск — Златоуст провела локомотивная бригада Почетного железнодорожника В. Р. Валеева. Активно прошли дни мира в совхозах Варненского района.

Таких примеров можно было бы привести много.

Выступление бригадира автотранспортного предприятия № 3 шофера Е. Я. Поповой на слете знатных женщин Челябинска не было запланировано. Она попросила слово неожиданно и сказала, обращаясь к залу:

В зале долго аплодировали Елизавете Яковлевне. Особенно взволновали ее слова группу девушек в алых косынках — передовую бригаду производственного объединения «Силуэт». А вскоре на общем собрании цеха этого объединения бригадир Нина Нестерова заявила, что коллектив, которым она руководит, обязуется организовать дополнительный сбор средств в Фонд мира, и призвала всех поступить также.

Можно рассказать и о таком начинании.

В начале 1975 года, когда страна готовилась достойно отметить тридцатилетие Победы советского народа над фашистской Германией, котельщик Челябинского металлургического завода М. М. Шешуков направил дирекции своего предприятия и в областной комитет защиты мира письмо, где говорилось:

Молодежные бригады на предприятиях, в колхозах и совхозах и сегодня зачисляют в свой состав почетными членами героев Великой Отечественной войны, летчиков-космонавтов.

Так, коллектив бригады Челябинского производственного объединения «Полет», возглавляемый В. С. Дроворубовым, включил в свой состав Героя Советского Союза Н. А. Худякова. Сотни рублей были переданы в Фонд мира.

В Магнитогорске не раз перечисляли в Фонд мира денежные средства коллективы драматического театра имени А. С. Пушкина, хоровой капеллы; в Троицке — коллективы музыкальных школ.

Артист Челябинского драматического театра имени Цвиллинга Виктор Кругляк известен как хороший чтец стихов советских и зарубежных поэтов. Им подготовлена литературная композиция, посвященная борьбе народов за мир. Свой гонорар от выступлений артист неоднократно передавал в Фонд мира.

Поистине всеобщим стало участие в Фонде школьников. Собирая металлолом, макулатуру, лекарственные травы, ребята передают вырученные деньги в помощь детям Вьетнама, Чили и других стран.

Фонд мира — это не только материальная поддержка, но что-то несравненно большее. «Это фонд наших сердец», как сказал председатель Правления Советского фонда мира писатель Борис Полевой.

Советский человек, участвуя в этом гуманном деле, поступает так от всего сердца, ибо борьбу за мир считает своим кровным делом, сознает свою причастность к могучему движению современности.

Отсюда те простые, но глубоко волнующие слова, которые содержатся в скромных письмах, нередко сопровождающих вклады.

Жительница города Касли (по ее убедительной просьбе не называем фамилии) сделала личный вклад в Фонд мира в сумме двух тысяч рублей. Поступок ее заслуживает самого искреннего восхищения.

А. Н. Медведева, рабочая дорожно-эксплуатационного участка управления благоустройства Челябинского горисполкома, годами перечисляла часть своего заработка в Фонд мира. «Есть у нас такая работница, — заявили на производстве товарищам из редакции газеты. — Но чтобы она деньги перечисляла в Фонд мира, не слышали…» Не слышали потому, что и эта женщина считает, что не делает чего-то особенного.

Если в 1970 году на расчетный счет № 170014 в областной конторе Госбанка поступило 100 тысяч рублей, то через год вклад в Фонд мира вырос в три раза, еще через год — он удвоился. Начиная с 1973 года, челябинцы стали вносить миллионные взносы.

Трудящиеся Челябинской области стремятся сделать все, чтобы внести достойный вклад в укрепление могущества Родины. Трудом и рублем крепят советские люди великое дело мира.

В преддверии XI Всемирного фестиваля молодежи и студентов на Кубе, в канун 45-летия Челябинского тракторного завода партийный комитет, комитеты профсоюза и комсомола пригласили всех желающих на вечер интернациональной дружбы «Мой адрес — Советский Союз». Проведение этого мероприятия было глубоко символично, поскольку география дружбы и сотрудничества ЧТЗ велика.

Это был вечер-путешествие: присутствовавшие «побывали» во многих странах мира, где работают челябинские тракторы.

В самые разные уголки планеты идет наша продукция. В самых разных условиях приходится работать и нашим полпредам — заводским специалистам. Первый адрес — Куба. И мы горды тем, что наши мирные машины помогают строить социализм на далеком острове Свободы.

Технолог П. Быков работал во Вьетнаме, когда там шла война. Но и тогда его миссия была мирной: он помогал вьетнамцам осваивать советские трактора. «Мы постоянно ощущали в товарище Быкове прекрасные душевные качества, высокий дух пролетарского интернационализма, характерные для всего советского народа. Мы видели в нем достойного сына вашего завода», — эти слова благодарности, пришедшие из СРВ, были встречены на вечере аплодисментами.

Инженер-конструктор Г. Меньшенин, выезжавший за границу как специалист, рассказал о трагических днях Чили, свидетелем которых ему довелось быть.

На вечере мы не могли не вспомнить о войне, о трудных дорогах 63-й гвардейской Челябинской добровольческой танковой бригады, освобождавшей в составе Четвертой танковой армии польские и чехословацкие земли от фашистского рабства. От имени ветеранов выступил бывший комбат, кавалер 21 боевой награды М. Г. Акиньшин.

Минутой молчания почтили собравшиеся память мужественных антифашистов из подпольной организации «Красная капелла». Среди них был немецкий коммунист, боец интернациональной бригады в Испании, советский разведчик Альберт Хеслер. В 1939—1940 годах он жил в Челябинске, работал на ЧТЗ. На вечере выступила старейший врач города Клавдия Семеновна Рубцова, жена Альберта Хеслера. В адрес вечера интернациональной дружбы пришли теплые приветствия из ГДР от брата героя и его друга, ветерана немецкого коммунистического движения Пауля Гофманна.

Есть у нас еще один коллективный полпред — хоккейная команда «Трактор». О том, как хоккеисты защищали в Канаде спортивную честь завода и страны, рассказал старший тренер команды А. Кострюков.

Дружба и мир — два слова, которые в тот вечер звучали особенно часто.

В музее Магнитогорского металлургического комбината имени В. И. Ленина установлен большой глобус. На нем от Магнитогорска во все концы земного шара прочерчены стрелы маршрутов, по которым отправляется металл с маркой ММК. Десятки зарубежных стран получают также из Магнитогорска чугун, различные профили проката, консервную жесть, эмалированную посуду и другую продукцию.

Широко экспортируется не только продукция, но и ценный опыт металлургов. 170—180 специалистов комбината постоянно находятся в заграничных командировках. На предприятиях Индии и Ирана, Турции и Алжира, Югославии и Кубы, Болгарии и Польши, других стран они оказывают техническое содействие в пуске и освоении нового оборудования, изготовленного в Советском Союзе, участвуют в подготовке национальных кадров для его обслуживания. А непосредственно в цехах комбината зарубежные металлурги всегда проходили хорошую школу профессионального мастерства.

Приведем один из примеров, характеризующих эти интернациональные связи.

…Они узнали друг друга сразу, с первого взгляда, хотя не виделись пятнадцать лет. Леонтьев был от души рад этой встрече. Только второй день в Софии — и вот надо же!

— А я тоже смотрю — и глазам не верю — Валентин! Как это у вас, русских, говорится: гора с горой не сходится…

Пенч Пенчев. Все такой же энергичный, веселый. Правда, солиднее стал, поседел изрядно. Но Леонтьев узнал бы его, наверное, и еще через полтора десятка лет. Как не узнать давнего товарища, с которым работали когда-то в одной бригаде, плечом к плечу. В то время Кремиковский комбинат в Народной Республике Болгарии еще строился. Предстояло пускать там новые агрегаты, цехи. Будущим работникам этого растущего гиганта болгарской индустрии были открыты широкие возможности для практической учебы у советских металлургов. Тогда-то и свела судьба в одной сменной бригаде листопрокатного цеха № 2 Магнитогорского комбината посланца Болгарии Пенча Пенчева с Валентином Леонтьевым, работавшим старшим загрузчиком термических печей.

Получив с помощью Леонтьева первоначальные практические навыки, Пенчев год работал вместе с ним загрузчиком металла и одновременно учился на вечернем отделении горно-металлургического института. Потом проходил стажировку на других участках цеха. С тех пор хранит Валентин Петрович фотографию, на которой запечатлены все члены бригады и среди них — болгарин Пенч Пенчев, оставивший о себе добрую память в коллективе прокатчиков.

И вот — встреча через пятнадцать лет. Много воды утекло за это время, но осталась неизменной верность товариществу, рожденному в буднях труда, верность интернациональной дружбе. Теперь уже Леонтьев приехал в Болгарию, чтобы в числе других советских металлургов оказать зарубежным друзьям содействие в освоении производственных мощностей Кремиковского комбината. Он был направлен сюда как один из опытных специалистов.

Валентин Петрович зарекомендовал себя умелым руководителем сменной бригады, хорошим организатором производства. Его коллектив много раз одерживал победу во внутрицеховом соревновании. За девятую пятилетку В. П. Леонтьев был награжден орденом Трудовой Славы 3-й степени.

На Кремиковском комбинате Леонтьев выполнял обязанности старшего инженера по эксплуатации термических печей цеха холодного проката. По сути дела он был в термическом отделении техническим консультантом по обработке холоднокатаного листового металла. Исходя из многолетнего опыта эксплуатации подобных термических печей, предлагал вводить в действие все те резервы, которые с успехом используются в Магнитке.

Вместе с отжигальщиками совершенствовал процесс охлаждения металла, разработав схему стационарной установки вентиляторов. Производил расчеты лучшего использования производственных мощностей, посвящая в них начальника термического отделения Христо Енчева. На пару с технологом Димитром Анастасовым анализировал месячные итоги работы печей, чтобы выявить и устранить затем недостатки в их обслуживании.

По инициативе Леонтьева и с его непосредственным участием было осуществлено немало эффективных организационно-технических мероприятий. Когда по итогам очередного этапа внутрицехового соревнования коллектив термического отделения занял первое место и был удостоен переходящего Красного знамени, Христо Енчев так и сказал на собрании: «Мы добились такого успеха во многом благодаря советскому специалисту».

Год совместной работы с болгарскими металлургами пролетел быстро. Леонтьев завершал зарубежную командировку с чувством исполненного долга. Коллектив термического отделения увеличил месячный отжиг металла с 18 до 36 тысяч тонн, успешно освоил проектную мощность оборудования. Знаниями и практическим опытом советского специалиста обогатились мастера производства Иван Младенов, Соломон Ешкенази, Боби Бобев, старшие отжигальщики Славян Христов и другие термисты.

Перед отъездом Леонтьева на Родину ему в торжественной обстановке вручили Почетную грамоту и постоянный пропуск на Кремиковский комбинат.

Вернувшись в свой второй листопрокатный цех, Валентин Петрович Леонтьев вновь возглавил сменную бригаду термистов. Вместе со всеми магнитогорскими металлургами он активно включился в соревнование, посвященное 60-летию Великого Октября. А там, в далекой и такой близкой Болгарии, трудящиеся также готовили достойную встречу славному юбилею. В коллективе Кремиковского комбината родилось движение под названием «Дружба», смысл которого — в широком изучении, распространении и внедрении в производство советского опыта.

Соревнование в честь этой исторической даты было развернуто и в других братских странах, увенчалось высокими трудовыми достижениями. Коллектив Чепельского металлургического и машиностроительного комбината, инициатор соревнования венгерских трудящихся, посвященного 60-летию Великого Октября, успешно выполнил принятые обязательства — досрочно обеспечил поставку своей продукции по советским заказам. Об этом труженики передового предприятия с гордостью сообщили Л. И. Брежневу и получили от него теплое, дружеское письмо.

Знаменательно, что в тот день, когда в «Правде» было опубликовано приветствие Леонида Ильича Брежнева, в Магнитогорске состоялась интернациональная плавка дружбы с участием передовых металлургов Советского Союза, Болгарии, Венгрии, Германской Демократической Республики, Польши, Румынии и Чехословакии, посвященная 60-летию Великого Октября.

Такие плавки они выпустили накануне в Запорожье, Липецке, других городах, а Магнитогорску была оказана честь завершать этот интернациональный трудовой салют металлургов.

В нарядно украшенном Дворце культуры хлебом и солью встречали дорогих гостей. Здесь состоялся вечер интернациональной дружбы. Взаимные приветствия звучали на разных языках. «Октябрь», «Мир», «Дружба» — эти слова были главными и не требовали перевода.

— Я безмерно счастлив тем, что принимаю участие в почетной интернациональной плавке, — сказал чехословацкий доменщик Иржи Климек. — Такое чувство, я думаю, испытывает каждый из нас.

Магнитогорский сталеплавильщик Василий Кирнев обменивался радостными приветствиями со своим немецким коллегой Гансом Фенором и председателем Центрального правления профсоюза металлистов ГДР Райнхардом Зоммером. Они познакомились еще в 1972 году — вместе участвовали тогда в интернациональной плавке дружбы, которая также проводилась в Магнитке и была посвящена 50-летию образования СССР.

— Теперь связи между металлургами наших стран стали еще крепче, — отметил Райнхард Зоммер. — На своих заводах мы тоже проводим плавки дружбы с участием советских сталеплавильщиков. В настоящее время в ГДР используется опыт советских доменщиков по управлению печами.

Приятно было и магнитогорцам, и их немецким друзьям вспомнить на вечере о том, что Генеральный секретарь ЦК СЕПГ, Председатель Государственного Совета ГДР Эрих Хонеккер является почетным ветераном Магнитки, что в начале тридцатых годов он принимал участие в строительстве комбината.

Торжественным был митинг, состоявшийся ранним утром следующего дня в районе рабочей площади двухванной печи № 35. Под маршевые звуки оркестра, с алыми лентами через плечо заступали передовые металлурги семи стран на совместную почетную вахту. Вот производит заправку агрегата сталевар из венгерского города Мишкольца Янош Хайнал. Рядом с ним — румын Ион Вадува, магнитогорец Николай Игин, челябинец Герой Социалистического Труда Иван Панфиловский.

Горд тем, что впервые варит металл вместе с магнитогорскими коллегами на мощной двухванной печи польский сталевар Станислав Борейчук. А в Польше так же тепло и сердечно принимали раньше магнитогорского специалиста В. Г. Першина, который помогал зарубежным друзьям осваивать новое советское оборудование.

Приходилось встречаться у себя на родине с советскими металлургами и Яношу Хайналу.

— А вот в Магнитке я впервые, — улыбается он, утирая пот с разгоряченного лица. — Очень рад возможности поработать в интернациональной бригаде. Нам есть чему поучиться друг у друга.

Доволен и болгарский сталевар Мамчил Копривленски, только что разделавший сталевыпускное отверстие в паре с Василием Кирневым.

— В Болгарии нет таких мощных печей, — говорит он. — Но, используя передовой опыт советских металлургов, с их непосредственным участием, мы берем курс на внедрение крупных сталеплавильных агрегатов. Именно благодаря большой помощи Советского Союза развивается металлургия в моей стране…

Целый ряд металлургических предприятий построен и введен в эксплуатацию при техническом содействии СССР в братских странах.

В процессе тесного сотрудничества происходит взаимообогащение передовым опытом. В 1976—1977 годах представители металлургов Магнитки изучали опыт вакуумирования стали в польском городе Хожув на заводе имени Костюшко, участвовали в международной школе передового опыта по торкретированию металлургических агрегатов вместе с чехословацкими, польскими и югославскими специалистами, побывали на XX Международном коллоквиуме по спектроскопии, состоявшемся в Праге. Они встречались также со специалистами ГДР и обсуждали совместно вопросы совершенствования приборов производства народного предприятия Карл Цейс Йена, которые с успехом применяются на магнитогорском комбинате. Подобные деловые контакты давно уже стали обычным явлением, характерной приметой тесного международного содружества.

Традиционными можно назвать интернациональные плавки дружбы. Они, как уже говорилось, не впервые проводятся в Магнитке. В свою очередь представители комбината неоднократно выезжали за границу для участия в интернациональных трудовых вахтах.

Вспоминается рассказ известного магнитогорского сталеплавильщика Героя Социалистического Труда М. А. Сорокина о своем пребывании на Кубе с этой почетной миссией. На металлургическом комбинате Антильяна де Асеро в небольшом городке Которро близ Гаваны он участвовал в интернациональной плавке дружбы, посвященной 58-й годовщине Великого Октября и первому съезду Компартии Кубы.

«Надо прямо сказать, что накануне того памятного дня мне пришлось крепко поволноваться, — рассказывал Михаил Андреевич. — В комфортабельном номере высотного отеля Гаваны ночь перед плавкой я провел в раздумьях — почти не спал. Все прикидывал мысленно, за счет чего можно будет выполнить производственные операции лучше, быстрее.

И вот вместе со своим новым другом сталеплавильщиком Хулио Медино мы заправляем печь, готовим ее к очередной — интернациональной плавке, которая была не только почетной, но и как бы учебной. Чувствовалось, что кубинцы хотели перенять опыт работы своего советского партнера. Пооперационный график проведения плавки был составлен в расчете на выпуск ее через 8 часов 30 минут. Такая продолжительность считалась здесь рекордной.

Рука об руку с кубинцами вели мы весь процесс сталеварения, обмениваясь по ходу дела мнениями. Они внимательно прислушивались к советам. Кстати, некоторые из них неплохо говорили по-русски: учились, оказывается, в Советском Союзе.

Наконец, настал момент выпуска готового металла. Плавку удалось сварить за 7 часов 25 минут.

Таким образом, рекордное достижение кубинцев было улучшено более чем на один час. Тут же, у печи, мы обнимались, жали друг другу руки, поздравляя с большим успехом.

А на следующий день был проведен разбор этой совместной вахты. Мне пришлось выступить с подробным анализом работы, сделать ряд замечаний, рассказать, за счет чего можно добиться в дальнейшем существенного сокращения продолжительности плавок. Кубинские сталеплавильщики отметили, что высокие результаты труда, достигнутые во время плавки дружбы, будут служить им маяком в дальнейшем соревновании».

…И в Магнитке увенчалась рекордными производственными показателями интернациональная вахта, посвящавшаяся 60-летней годовщине Великой Октябрьской социалистической революции.

За время, отведенное по нормам на одну плавку, было сварено две скоростных! Еще крепче стал сплав дружбы металлургов братских стран!

Здесь же была проведена интернациональная школа передового опыта. Представители металлургов семи стран обсуждали «за круглым столом» итоги совместной трудовой вахты. Они наметили программу мероприятий, направленную на дальнейшее расширение сотрудничества.

В те памятные дни участниками почетной интернациональной вахты была заложена на комбинате капсула с обращением к металлургам 2017 года, которые будут салютовать традиционной плавкой дружбы 100-летию Великого Октября.

Что ж, у настоящей дружбы — большое и светлое будущее. Год от года ей крепнуть и развиваться! К этому всегда стремятся металлурги Магнитогорского металлургического комбината имени В. И. Ленина на многочисленных маршрутах интернационального сотрудничества.

У поэта Бориса Ручьева, создавшего много замечательных произведений о родной его сердцу Магнитке — городе Магнитогорске, есть стихотворение «Слово мастеру Джемсу», написанное еще в тридцатые годы.

Молодой русский рабочий, вчерашний пастух, беседует с американским специалистом, машинистом экскаватора, приехавшим на Урал из далекого Колорадо. Обращаясь к умудренному жизненным опытом человеку, товарищу по классу, уралец говорит:

Не к мистеру, а к  м а с т е р у  Джемсу обращено слово русского рабочего. Он просит оказать помощь в учебе, напоминая о том, что лежащий в лесах новостроек. Магнитогорск — это «точка мировой борьбы». И в знак согласия на помощь американец крепко жмет его руку.

Среди тысяч иностранных специалистов — инженеров, техников, рабочих, приехавших в СССР в годы первых пятилеток, были люди, разумеется, всякие. Были скептики, не верившие в реальность советских планов. Но немало было и подобных мастеру Джемсу. Под впечатлением увиденного, пораженные всеобщим трудовым и политическим энтузиазмом, многие меняли свои взгляды, а то и политические убеждения, становились друзьями Советской страны.

В 1932 году в Свердловске состоялась Уральская областная конференция иностранных рабочих и специалистов.

На многих стройках были организованы ударные интернациональные бригады. Особенно широкий размах получило ударничество в (Магнитогорске.

Рабочие-иностранцы рассказывали правду о Советской стране в письмах на Родину. В одном из коллективных писем-обращений они писали:

Однажды Таня спросила отца:

— Папа, ты ведь в Болгарии воевал?

Механик Челябинского тракторного завода Дмитрий Васильевич Перетякин с интересом посмотрел на взволнованное лицо дочери.

— Да, — сказал он, — и в Болгарии воевал. Сначала партизанил, когда из концлагеря бежал и примкнул к болгарам, а затем вышли мы к частям маршала Толбухина, там и влились в армию. Хоть и форма у нас стала разная, а все одно бок о бок продолжали сражаться, как и прежде, в партизанском отряде…

Дмитрий Васильевич отвел затуманившиеся глаза.

— Почему ты вдруг спросила об этом?

— Знаешь, папа, завтра к нам болгарские студенты приезжают, — ответила Таня. — Из Софийского высшего машиноэлектротехнического института имени В. И. Ленина. Они будут работать вместе с нами в интернациональном строительном отряде «Дружба», на реконструкции нефтеперекачивающей станции у села Травники в Чебаркульском районе.

— Хорошо вы придумали с отрядом. Мы воевали бок о бок, а дети будут строить плечом к плечу. Об этом ведь мечтал в те кровавые дни мой боевой друг Христо Корчагин.

— Корчагин?

— Нет, это не его фамилия. В отряде было много подпольщиков, они носили другие имена. Христо — это было его настоящее имя, а Корчагин — подпольная кличка. Меня ведь тоже звали иначе.

— А как же, папа?

— Орленок. Димитр Орленок.

— Здорово! А ведь ты никогда об этом не рассказывал… А что с ним было потом, с Корчагиным из Болгарии?!

Дмитрий Васильевич насупился.

— Он погиб. На моих глазах…

…Они получили задание командира доставить пакет с важными сведениями в расположение частей Советской Армии. Надо ли говорить, с какой радостью воспринял этот приказ Димитр Орленок! Ведь он встретится со своими, выйдет к передовым отрядам Советской Армии как воин, с оружием в руках. Радовался за своего побратима и другарь его Христо Корчагин.

Удача сопутствовала им до тех пор, пока партизаны не достигли переправы через реку. Мост находился в руках гитлеровцев. Они его тщательно охраняли, намереваясь воспользоваться при отступлении.

Нечего было и думать переправиться в этом месте. Решили попытать счастья выше по реке. Разыскали чудом сохранившуюся лодку, перепрятали ее и договорились вернуться туда, когда стемнеет.

Погода была неустойчивой. То лил дождь, то небо очищалось от туч, и тогда на истерзанную войной землю безмятежно проглядывало солнце. Досидев до темноты в укрытии, Димитр и Христо направились к спрятанной лодке. Луну скрывали тучи. Христо предложил далеко обойти тайник и зайти к нему с другой стороны. Пробираясь в кустах к реке и замирая при малейшем шорохе, партизаны заметили вдруг светлячок сигареты. Затем услышали немецкую речь.

Они стали медленно отходить. И тут Корчагин оступился. Он взмахнул руками, чтобы удержать равновесие, и рухнул на землю. Мгновение — и Христо был на ногах… Партизаны мчались, ломая кусты, а вслед им стрекотали автоматные очереди. Но вот впереди тоже раздались выстрелы. Партизаны замерли. Поняли, что попались. Гитлеровцы были с трех сторон. С четвертой — река.

Орленок стрелял из автомата, рядом вел огонь Христо Корчагин. Димитр крикнул:

— Давай к реке, Христо! Я прикрою, а ты плыви на ту сторону. Надо доставить пакет!

— Прикрывать буду я! — ответил болгарин. — Пакет отнесешь ты, там твоя армия, там твои братья!

— Нет! — сказал Димитр. — Ты лучше знаешь местность, ты вырос здесь. Иди, Христо, иди!

Орленок сменил позицию и открыл огонь из двух автоматов. Тут и ударила его в левое плечо пуля. Ранение было скользящим, но рукав быстро пропитался кровью. Димитр прислушался, прикинув, откуда стреляют особенно густо, швырнул туда одну за другой две гранаты. Отступил вниз, вправо, и неожиданно для себя оказался на обрыве. В эту минуту поднявшийся ветер разогнал облака, и на небе появилась луна.

Димитр упал за валун. Он видел черную точку на высветленной поверхности реки — то плыл Христо Корчагин. Метнул последнюю гранату, чтобы привлечь внимание гитлеровцев к себе, но Христо все-таки заметили.

Еще одна очередь разорвала воздух, и цепочка фонтанчиков возникла на поверхности воды. Вот она протянулась к голове плывущего, и Корчагин, взмахнув рукою, ушел под воду.

Выстрелы стихли.

Орленок выругался, протер глаза рукавом, услышал треск сучьев под сапогами фашистов и вскинул автомат…

…Отличный солнечный день пришел на Урал, когда Таня и ее друзья по институту встречали гостей из Софии.

Приветственные возгласы, объятия.

— Что вы хотите увидеть прежде всего? — спросил болгарских гостей комсорг Челябинского политехнического института.

За всех ответил руководитель группы Димитр Жечев.

— Сначала мы хотели бы узнать, над чем мы будем работать вместе с братушками…

— Ну, саму стройку вы увидите уже сегодня, в Травниках. А о характере работ сейчас вам все расскажут в тресте Уралнефтегазстрой.

Управляющий трестом Б. А. Коротков радушно принял гостей.

— Нам придется поработать вместе, чтобы Болгария смогла по нефтепроводу «Дружба» получать достаточное количество сырья. За короткий срок надо реконструировать нефтеперекачивающую станцию.

…Проспекты и улицы Челябинска. Таня шла по ним вместе с посланцами далекой Софии, рассказывала о своем городе.

Проспект имени Владимира Ильича Ленина. Он начинается от проходной знаменитого Челябинского тракторного завода, и это глубоко символично.

У памятника Ильичу на главной площади решили сфотографироваться на память. Таня давно приметила, как один болгарский парень все присматривается к ней. Когда знакомились, он назвал свое имя, но гостей было много, разве всех запомнишь. Сейчас он оказался рядом.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Димитр, — ответил парень, — Димитр Василев.

— И отца моего зовут так… Димитр.

И тут она заметила на груди Димитра значок с изображением знаменитого челябинского памятника «Орленок». Такие значки они собирались поднести ребятам из Софии. Откуда он у Димитра?

— Мы встретились в Москве с отрядом челябинских студентов, которые ехали к нам в Болгарию, на строительство гидрокаскада. Они рассказали нам об «Орленке». Нам очень хочется посмотреть на него. А мне в особенности, — сказал Димитр.

Таня обратила внимание на последние слова Димитра Василева: «А мне в особенности».

И вот Алое поле. Алое поле, на котором застыл навечно отчаянный мужественный паренек. Товарищи называли его «Орленком».

— Это он, — тихо проговорил Димитр, — это он…

— Таня, — сказала Лида Арсова, студентка из Софии, — ваши челябинские студенты, которых мы повстречали в Москве, пели нам песню об Орленке. Ты ее знаешь, конечно. Спой для нас. А потом мы выучим русские слова песни и будем петь вместе.

И на Алом поле зазвучала мужественная песня. Звонкими сильными голосами вторили гости, сначала неуверенно, но с каждой строкой песни крепли их молодые голоса.

…Челябинцы законно гордятся своим политехническим институтом имени Ленинского комсомола. Перед тем как уехать на стройку в село Травники, болгарские студенты побывали на приеме, который в их честь устроил ректорат института. Здесь были и преподаватели, и представители общественных организаций.

Проректор А. К. Тащев пожелал гостям хорошо потрудиться на уральской земле, весело отдохнуть.

И снова дорога. Автобус мчится в Травники, где болгарских друзей уже ждут их товарищи по строительному отряду «Дружба».

За окнами проносились уральские деревни, лес и камни. Таня, сидевшая рядом с Димитром Василевым, думала о том волнении, которое вызвал в нем памятник «Орленок».

А вот и Травники. Шеренги палаток студенческого лагеря. Наши ребята, уже приступившие к работам на нефтеперекачивающей станции, ждали подмоги. Над лагерем транспарант «Добре дошли, драги приятели!»

Командир интернационального отряда «Дружба» студент автотракторного факультета Владислав Гербст поздравляет болгарских друзей с прибытием на уральскую землю. И вот уже Вера Воронина по доброму русскому обычаю вручает командиру софийских студентов Димитру Жечеву хлеб-соль.

А когда над палаточным городком проклюнулись первые звезды, болгарин и русский с факелами в руках шагнули к середине поляны. И над головами студентов взметнулось огромное пламя костра дружбы. Зазвучали песни…

Таня и Димитр осторожно выбрались из круга и остановились перед большой березой.

— Мой отец воевал в Болгарии, — сказала Таня. — Он просил познакомить его с кем-нибудь из болгарских друзей. Мне хочется, чтобы это был ты… Ладно?

О том, что он едет в составе студенческого строительного отряда в Советский Союз, Димитр Василев узнал незадолго до отъезда. Отцу он сказал об этом в тот же день.

— Урал? — переспросил Василев-старший и заволновался. — У меня ведь друг был оттуда. Помнишь, я рассказывал тебе о нем, когда ты был еще маленьким. Да-да, он как раз родом из Челябинска, с тракторного завода. Я ведь и назвал тебя так в его честь. Похоронил своими руками и поклялся, что первого сына назову именем русского братушки. Мы не знали его настоящей фамилии. Димитр Орленок — так его все называли. Танкист Советской Армии, прекрасный разведчик, замечательный товарищ. Он пришел к нам, бежав из концлагеря, — продолжал Василев-старший. — Мы ходили на задания вместе. Был он сметливым, храбрым парнем. Все звал меня, когда кончится война, на Урал.

Однажды, это уже было незадолго до дня освобождения, мы с Орленком получили приказ доставить важные сведения идущей к нам на помощь Советской Армии. Вот-вот должно было вспыхнуть восстание, и подпольное руководство хотело известить командование советских войск о дислокации гитлеровских подразделений. От успешного выполнения этого задания зависело многое.

Все шло хорошо, пока не встретилась на нашем пути река. Мы сумели раздобыть лодку, но попали в засаду. Отстреливаясь, отступали к реке. И в самый разгар боя Орленок заставил меня уйти, чтоб спасти пакет с секретными данными.

— Ты поплыл? — спросил сын.

— Да. Но на берегу меня ожидало новое испытание. Я неосторожно оступился, упал, ударившись головой о камень, и потерял сознание. Не помню, сколько я пролежал, часы остановились после вынужденного купания, но была еще ночь. Я выбрался из леса и двинулся вдоль дороги к мосту, выше которого по реке мы думали переправится.

Уже рассветало, когда я подобрался к деревне. Во дворе крайнего дома я увидел немецкие машины, солдат и офицеров. Рядом с этим домом был другой, где находились связные, и я не знал, что делать: выждать немного или уходить дальше, полагаясь на собственные силы.

Гитлеровцы во дворе засуетились, залопотали. На крыльцо вышел офицер, следом за ним солдаты вывели, скорее вынесли, оборванного, избитого в кровь человека. Было не совсем еще светло, но я узнал Орленка…

Солдаты поставили его у края воронки, выбитой взрывом посреди двора, и офицер о чем-то спросил Димитра. Тот поднял голову и покачал головой.

Офицер дал знак солдатам, и четверо гитлеровцев стали в ряд. И вдруг над деревней с воем пронеслись советские штурмовики.

Орленок стоял на краю воронки. Он поднял разбитое лицо к небу, и я увидел, как он улыбнулся. Да, он улыбался, Димитр. Солдаты разбежались в поисках укрытия. Двор опустел, и остался лишь офицер, который кричал солдатам вслед, а затем поднял автомат одной рукой и ударил очередью в Димитра.

Димитр всплеснул руками и упал…

Я подобрался к Димитру и увидел, что он мертв. У меня не было времени похоронить его как следует, и я только присыпал его землей, чтоб враги не смогли надругаться над телом партизана. Тут раздались крики:

— Руссише панцер! Русские танки!

Я выбрался из воронки, в которой похоронил друга, и стал пробираться в сторону наступавшей Советской Армии. Мне опять повезло, и я благополучно доставил пакет. Потом был ранен, лежал в госпитале. В ту деревню я попал уже летом сорок пятого. Война кончилась. Дом, во дворе которого расстреляли Орленка, был разрушен, и там возводили стены нового жилища. Воронку давно засыпали, а на площади на могильной плите трижды значилось: «Неизвестный солдат». Кто знает, может быть, один из них — Орленок.

Христо обнял сына, отстранил и, глядя в глаза, сказал:

— Попробуй, сынок. Может быть, узнаешь что-нибудь о его родных. У меня есть фотография. Там мы с ним вдвоем. Возьми ее, вдруг пригодится…

Дмитрий Васильевич и Мария Андреевна ждали дочь Таню и болгарского гостя. Студента из Софии.

Перетякин припомнил, как тогда, там, в Болгарии, его, недавно вернувшегося из госпиталя, вызвали к командиру полка. Так много генералов Дмитрий еще не видел. Все они окружали человека с большими маршальскими звездами на погонах. Это был командующий фронтом.

Оробел поначалу челябинец, потом отрапортовал как положено, спросив разрешения обратиться к своему командиру у старшего по званию, у маршала то есть…

— Товарищ сержант, — сказал маршал, — вы работали на Челябинском тракторном.

— Так точно.

— И к тому же танкист…

— Болгарским партизаном был, — добавил командир дивизии.

— Поручается тебе важная задача. Мы передаем болгарскому сельскохозяйственному кооперативу трактор с маркой «ЧТЗ», может быть, твоих рук продукцию. Вот ты его и перегонишь, передашь другарям машину. По всем данным, тебе это поручение подходит. Понимаешь?

— Будет исполнено! — ответил Дмитрий Перетякин.

…Обед уже давно ждал гостей, а их все не было.

И вот в прихожую влетела Таня и бросилась на шею отцу.

— Папа, — сказала она. — Мы пришли. Здравствуй.

Едва Дмитрий Васильевич Перетякин увидел гостя, он страшно побледнел и подался вперед.

— Что с вами? — вместо приветствия выкрикнул Димитр и обнял за плечи Перетякина.

— Сейчас, ребятки, сейчас, — проговорил Дмитрий Васильевич. — Сердце, понимаете… Привиделось тут всякое… Ну здравствуй, болгарский другарь. Как зовут-то?

— Димитр Василев.

— О, тезки, значит.

Потом, когда сели за стол и разговорились, Перетякин сказал:

— Знаешь, Димитр, я давеча что за сердце схватился… Очень ты похож на моего погибшего друга из Болгарии. Партизанили вместе. Вот мне и почудилось, будто ты — это он.

— Мой отец тоже партизанил. Он рассказывал мне о своем друге с Урала, из вашего города. Его расстреляли немецкие фашисты. Меня назвали в честь этого русского героя.

— А как зовут твоего отца? — спросил Дмитрий Васильевич.

— Его зовут Христо.

— А фамилия Василев — это настоящая или партизанская?

— Настоящая. В отряде отца называли «Корчагин».

— Что?! — вскричал Дмитрий Васильевич. — Христо Корчагин погиб! Я сам это видел.

Димитр побледнел.

— Тогда вы — Орленок.

— Он самый, братушка, он самый!

Дмитрий Васильевич схватил рослого своего тезку в охапку и притиснул к груди.

Потом была извлечена на свет фотография, на которой все признали в молодом партизане Дмитрия Васильевича, ну а в том, что рядом, — отца Димитра — Христо Корчагина.

Когда страсти несколько улеглись, было решено немедленно заказать междугородный телефонный разговор с Софией — Христо должен был узнать, что его уральский друг жив и здоров и даже принимает в гостях Василева-младшего.

Димитр спросил:

— Скажите, ведь отец похоронил вас своими руками. Как же так?

Перетякин вздохнул, развязал галстук и, расстегнув ворот рубашки, распахнул ее. Через всю грудь, выше сердца, тянулись шрамы — следы пуль.

— Высоко взял враг, — сказал Дмитрий Васильевич. — Христо посчитал меня мертвым, и даже, как ты говоришь, землей присыпал. Наверно, взрывной волной меня вытряхнуло обратно. Очнулся я уже в госпитале. Рассказывали, что подобрали меня санитары, которые шли вслед за солдатами, штурмовавшими переправу. Дырки затянулись, и я успел еще повоевать. Будапешт брал.

Потом был разговор с Софией, описать который никому, наверное, не под силу.

Договорились встретиться. Перетякин обещал приехать в Болгарию в отпуск. «Вместе с нашими детьми, — кричал он в телефонную трубку, — вместе с ними жди меня, Христо…»

Был долгий вечер, и Дмитрий Васильевич выспрашивал у сына Христо про житье-бытье своего друга.

— Когда отец вернулся из госпиталя, — рассказывал Димитр, — его направили руководить кооперативом. Специалистов было мало, и отец говорил, что, проведя заседание правления, он шел в поле и садился за рычаги трактора с маркой «ЧТЗ». Эту машину подарили крестьянам советские воины.

— Постой! — воскликнул Дмитрий Васильевич. — Как называлось это село?

— Веселиново. Моя мама оттуда родом. Это недалеко от Ямбула.

— Расскажи кому — не поверят, — махнул рукой Перетякин. — А знаете вы, ребятки, что именно я перегонял трактор ЧТЗ, подарок маршала, в это самое Веселиново?

— Не может быть! — воскликнули Таня и Димитр.

— Я самый.

— А отец считал вас мертвым, — задумчиво произнес Димитр после молчания, возникшего, когда был закончен рассказ.

— А я — его, — сказал Перетякин. — Что ж, наперекор всему мы оказались живы. Воевали вместе, умирали вместе и выжили вместе. Так и получается, что у нас с Христо, дорогим моим болгарским братушкой, жизнь и смерть — поровну. А главное в том, что орлы живут долго.

Наш туристский автобус шел дорогами Венгерской Народной Республики. Города утопали в цветах, выглядели необычайно красивыми. Просто не верилось, что когда-то здесь шли кровопролитные бои. В Венгрии погиб мой старший брат Иван, гвардии рядовой.

Во время войны наша семья жила в большом уральском селе. Мне не исполнилось еще и пяти лет, когда пришла похоронная на Ивана. Тогда первый раз в жизни я увидел, как плачут взрослые.

В Обществе венгеро-советской дружбы мне помогли навести справки о месте захоронения брата. И вот состоялась встреча, о которой трудно забыть. Пожилая женщина с печальными глазами и седыми прядями коротко стриженных волос приветливо протянула руку.

— Меня зовут Магда Кайса. Покажите похоронную на брата.

Внимательно изучив документ, она сказала:

— Это произошло в Альбертирше. Отсюда километров шестьдесят.

Дорогой мы познакомились с Магдой ближе. Я рассказал о нашей семье, о матери, воспитавшей девятерых детей, о двух погибших братьях. Магда — про свою жизнь.

Сейчас Магда Кайса — лейтенант запаса венгерской армии и почетный ветеран. Все свободное время она посвящает розыску могил советских бойцов, ведет переписку с родственниками погибших.

И вот мы в Альбертирше. В селении две братских могилы, где захоронены советские солдаты. Около них хлопотали школьники, подметали дорожки, ухаживали за цветами.

— Наш народ, — сказала Магда, — выполняет наказ Яноша Кадара: «К могилам советских солдат, похороненных в Венгрии, никогда не зарастут тропы, и всегда на них будут цветы от благодарного венгерского народа!»

На обелиске я прочел имена погибших и дату захоронения: 4 февраля 1945 года. Мой брат погиб 13 ноября 1944 года. Мы подошли ко второй могиле с небольшой мраморной плитой. Надпись на ней гласила: «Неизвестным советским воинам».

— Их похоронили тут после освобождения селения в середине ноября 1944 года. Других могил у нас нет, так что ваш брат, вероятно, похоронен здесь!

Не в силах сдержать волнение, я положил на могилу цветы.

А Магда сказала:

— Возьмите горсть венгерской земли с могилы и посыпьте могилу вашей матери в знак благодарности от нашего народа.

В такие минуты особенно глубоко чувствуешь, что такое война. Борьба за мир в нашей стране является незыблемой политикой партии и государства. Братские народы Венгерской Народной Республики и Советского Союза в этой борьбе идут плечом к плечу.

…Заграничная командировка!

Отправляясь на далекую Кубу, я понимал, насколько это ответственно. И все-таки был уверен, что смогу передать друзьям с острова Свободы знания, опыт, приобретенные мною за годы работы в системе профессионально-технического образования Магнитогорска — города, слывущего кузницей рабочих кадров.

Первая деловая встреча по прибытии в Гавану состоялась у меня в Министерстве образования республики.

Принявший меня руководящий работник долго и увлеченно рассказывал о системе профессионально-технического образования, утверждающейся в стране, о трудностях на этом пути. Потом задал массу вопросов, по характеру которых я догадался о его желании выяснить мой профессиональный потенциал. Особенно он интересовался тем, как проходит подготовка рабочих в Магнитогорске. После беседы мне было предложено некоторое время поработать в самом министерстве.

Приступая к исполнению обязанностей в необычных для меня условиях, выступая, подчас, в ответственной роли советника по вопросам государственного значения, я вновь и вновь с благодарностью вспоминал жизненную школу, которой обязан родной Магнитке.

Кубинская революция получила от режима диктатуры незавидное наследство во всех областях жизни, в том числе образовании. В год штурма казарм Монкада почти четвертая часть населения страны не умела читать и писать. Средний уровень грамотности кубинцев старше 15 лет был ниже трех классов. В плачевном состоянии находилась и система профессионально-технического образования. Учебных заведений было крайне мало, они испытывали постоянную нехватку средств. На всю страну имелся всего лишь один центр подготовки технических специалистов для промышленности.

Революционное правительство в исключительно сжатые сроки провело кампанию по ликвидации неграмотности. Настала пора заняться перестройкой профтехобразования. Были созданы курсы повышения квалификации рабочих, курсы технического минимума непосредственно на предприятиях. На их базе возникли отделения профессионально-технической переподготовки трудящихся при министерствах и других учреждениях. Одновременно началось осуществление реформы высшего образования.

Обо всем этом говорилось в докладе Первого секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии Кубы товарища Фиделя Кастро Рус на первом съезде партии в декабре 1975 года. Нам, советским специалистам, посчастливилось стать свидетелями и участниками больших преобразований в системе профессионально-технической подготовки кадров.

Вместе с другими важными документами съезд принял директивы по пятилетнему плану экономического и социального развития на 1976—1980 годы. С интересом прочитал я в нем строки, определяющие перспективы той работы, ради которой мы прибыли сюда:

К тому времени я уже вошел в курс своих новых обязанностей, поэтому смог оценить масштабность задач, поставленных перед профтехобразованием. Несмотря на большие достижения в его перестройке, оно еще нуждалось во многом, самом насущном. Не было научно обоснованных учебных планов и программ, не имелось учебников. Еще только обсуждались вопросы о введений целого ряда учебных дисциплин, без которых нельзя готовить полноценных специалистов. Не было полной ясности, на основе каких школ строить учебный процесс. Правда, с самого начала большинство специалистов высказывалось за использование советского опыта подготовки рабочих массовых профессий.

Скажу прямо: приступая к работе в министерстве, я в полной мере не представлял проблем, с которыми вскоре столкнусь, обширности задач, ждущих немедленного решения.

Советник вице-министра по профтехобразованию Н. И. Бодров, раньше меня прибывший на Кубу, дал мне первое задание — подготовить соображения по вопросу о том, как и где следует начать обучение инженерно-технических кадров. Без промедления я приступил к делу. Разработал три варианта структуры подготовки преподавателей и мастеров производственного обучения для ПТО. Ссылаясь на пример Магнитогорского горно-металлургического института, предложил открыть инженерно-педагогические факультеты при высших учебных заведениях республики. Подготовку специалистов высшей квалификации начать также в Гаванском инженерно-педагогическом институте, средней — в индустриально-педагогических техникумах, которые необходимо было создать, и на специализированных отделениях обычных техникумов.

Вскоре составленную мною записку перевели на испанский язык. Она была одобрена. Работа над этим документом дала мне возможность хорошо познакомиться с тем, что уже сделано и что предстоит сделать на Кубе в области подготовки рабочих кадров. И когда я, наконец, был направлен в политехнический институт энергетического профиля имени братьев Гомес, по запросу которого и прибыл в Гавану, то оказался подготовленным для предстоящей работы.

В институте уже знали советских людей — до меня здесь трудилась преподавателями большая группа наших специалистов. Они оставили о себе добрую память, поэтому и меня встретили хорошо, словно старого знакомого. Директор института коммунист Хорхе Ортега, в недавнем прошлом — военный, направленный на укрепление системы ПТО, представил меня коллективу, партийной организации. Посыпались вопросы.

— Мы много слышали о Магнитогорске, — говорили мне. — Вы, наверное, гордитесь своим городом?

— Как и вы — Гаваной, — отвечал я.

— Какая черта главная у магнитогорцев?

— Как и у кубинцев — преданность нашим общим идеям, стремление претворить их в жизнь.

Через несколько дней я обрел много новых друзей — доброжелательных и отзывчивых, верящих в мои способности и знания. Особенно близкие отношения установились с заместителем директора по учебной работе Олегарио Кабрера Лопез и преподавателем Умберто Сербето. Оба учились в Советском Союзе, прекрасно владеют русским языком. Общение с этими интересными, образованными людьми, обладающими деловитостью и аналитическим умом, доставляло удовольствие, помогало успешно справляться с ролью консультанта.

Проблемы возникали самые неожиданные. Поначалу я составил рекомендации к годовому плану учебно-воспитательной работы. Изучив их, директор корректно указал на ряд недостатков: оказалось, что я не во всем учел имевшиеся возможности и традиции. И хотя в основном мои предложения были приняты, этот случай заставил меня с еще большим тщанием продолжить изучение состояния системы образования республики. Необходимо было уяснить перспективы социально-экономического развития страны, потребности в кадрах, какие учебные заведения будут открыты в скором будущем, педагоги каких технических профилей потребуются.

Узнав о том, что в институтах Кубы отсутствует курсовое дипломное проектирование, я попросил товарища Кабрера выделить трех выпускников и дал им задание подготовить дипломные проекты. И неожиданно столкнулся с необычным фактом. Оказалось, что студенты не изучали такие ведущие предметы, как электрооборудование промышленных предприятий и установок, электротехнические материалы, техника безопасности в электроустановках. Пришлось отправиться к директору.

— А как нам быть, если нет преподавателей, нет учебного материала? — сказал товарищ Ортега. — Мы знаем об этих недостатках, но не в состоянии пока еще поднять учебный процесс на необходимый уровень. Помогайте, этого и ждем от вас.

В других условиях я никогда бы не решился на дело, которое задумал после разговора. Необходимо, решил я, создать пособие, которое на первых порах возместило бы отсутствие целого ряда учебников. Именно создать, потому что написать самому его мне было не по силам. Я имел с собой несколько десятков специальных книг, выпущенных в СССР. На базе этого материала и подготовил основу пособия, разумеется, не претендуя на авторство. Его рассмотрели на секции советских специалистов и передали кубинским коллегам. Работник Министерства образования Эмилио Маричал, ставший вскоре моим другом, занялся переводом, дополнением, переработкой книги в соответствии с существующими в стране обозначениями.

Вскоре пришлось взяться за новую серьезную работу. Бурно развивающаяся экономика Кубы и особенно новые отрасли требовали пополнения кадров. В связи с этим нужно было пересмотреть и уточнить перечни специальностей и профессий. Названия многих существующих здесь профессий не отражали их сути, не ориентировали молодежь. Например, какое представление можно получить, узнав о такой профессии, как «кузова», «распределение энергии» и т. д.? Никакого. Для некоторых отраслей требовалось всего лишь 20—30 специалистов одного профиля. Имело смысл подумать о подготовке их в братских социалистических странах, чтобы не открывать небольшие отделения в собственных учебных заведениях. Возникало немало и других проблем.

Мне предложили высказать соображения относительно перечня специальностей и профессий по таким разделам, как «Разработка месторождений полезных ископаемых», «Геология», «Черная и цветная металлургия», «Машиностроение и электромашиностроение», «Экономика и планирование». Очень пригодился мне здесь опыт работы на Магнитогорском металлургическом комбинате, в строительном и индустриально-педагогическом техникумах.

Совместно с кубинскими коллегами мы пересмотрели учебные планы и программы института по трем специальностям. Наша работа получила отличную оценку. С большой группой кубинских специалистов составили учебный план и более 20 программ по специальности «Электрооборудование промышленных предприятий и установок», которые легли в основу программирования по другим специальностям.

Я старался вникнуть во все мелочи своей консультантской деятельности. Много неясностей, например, возникло при диагностике и прогностике учебных планов и программ. В них, как я считал, не были включены некоторые предметы, не изучив которые, выпускник не мог считаться первоклассным специалистом. Кажется, чего проще было доказать свою правоту. Но надо учесть и тот факт, что республика только налаживала систему образования, что здесь еще в какой-то степени ощущалось влияние буржуазной педагогики, подходящей к подготовке специалистов крайне узко. Вскрывая недостатки и причины, их породившие, я был иногда излишне настойчив. Но это даже нравилось кубинским товарищам. Они видели мою горячую заинтересованность и не требовали, чтобы в разговорах о проблемах, которые близко затрагивали их, я был «дипломатом».

Однажды, когда мне предложили выступить с докладом на педагогических чтениях, я услышал из уст одного из руководителей министерства: «Правильный выбор. Он скажет все, что думает. Нам нужна объективная оценка, а не комплименты». Не скрою — эти слова были мне приятны.

Доклад длился два с половиной часа. Переводчик, инженер Рубен Пенья, владеющий педагогическим и технических лексиконом, сумел донести все, что я считал необходимым, до аудитории. Пришлось ответить на огромное количество вопросов. И здесь, находясь лицом к лицу с людьми, хорошо знающими и любящими свое дело, я вновь с признательностью вспоминал свои магнитогорские университеты. Было приятно видеть, что мои ответы удовлетворяют собравшихся, вызывают интерес к опыту Советского Союза.

Надо сказать, что все мы, приехавшие из СССР, чувствовали великую ответственность за каждый свой шаг, за всю свою деятельность на земле Кубы. Ведь мы были полномочными представителями нашего народа.

Я — среди своих друзей, мои дочери Лена и Люся — в интернациональной школе, где они, кстати, изучили испанский язык, как могли полно рассказывали о своей стране. Говорить было легко и интересно, потому что кубинцы всегда слушают с огромным вниманием, горят желанием больше узнать о стране Советов.

Мы говорили о советских людях, называли поражающие кубинцев цифры, характеризующие наш прогресс. Вспоминая родные края, я рассказывал, что Магнитку строила вся страна, что городу еще нет 50 лет. Потом на карте вместе отыскали Магнитогорск. И беседы превращались в маленькие клубы интернациональной дружбы.

— Мы тоже будем строить такие города, такие заводы, — говорили разгоряченные слушатели. — У нас тоже будут свои Магнитки…

— Конечно, будут — отвечали мы. — Они уже появляются на обновленной кубинской земле.

Дух интернационализма очень характерен для братского кубинского народа. Мои друзья живо отзывались на события в мире, выражали неподдельную готовность оказать помощь любому государству, подвергшемуся агрессии со стороны сил империализма. Трудящиеся Кубы искренне преданы делу революции, дружбе с народами Советского Союза и других братских стран социализма.

А как воодушевленно откликаются они на призывы своей Коммунистической партии! С каким энтузиазмом исполняют на митингах и собраниях Интернационал!

Я видел, как ликовали кубинцы в дни празднования 1 Мая, годовщин штурма казарм Монкада, Великой Октябрьской социалистической революции. Как в едином порыве, придя по зову сердца на главную площадь страны к памятнику Хосе Марти, внимали словам Фиделя Кастро, торжествовали, возмущались. Все это незабываемо!

Вместе с кубинцами мы работали на субботниках по уборке овощей, а дочери — еще в пионерских рейдах по сбору зерен кофе, помогали гидам на проходящих в Гаване советских выставках, участвовали в совместных торжественных собраниях по случаю кубинских и советских праздников, которые всегда завершались призывами крепить нашу дружбу.

…Закончился срок командировки на гостеприимном острове Свободы. Руководители министерства предложили мне остаться еще на один год. Поблагодарил, но отказался. Обострилась тоска по Родине, потянуло в родной Магнитогорск.

Уезжали мы, ощущая огромную признательность своим новым многочисленным друзьям за радушный прием, за понимание.

Вскоре после возвращения домой я получил письмо от товарища Кабрера. Он писал (привожу с некоторыми сокращениями):

Несколько раз перечитал письмо — весточку из далекой, но такой близкой Гаваны. Было радостно сознавать, что опыт Магнитки, советский опыт массовой подготовки рабочих дал на земле социалистической Кубы крепкие ростки.

Редакционный телетайп отстучал телеграмму ТАСС из Варшавы:

За коротким сообщением о спортивном успехе уральцев — страница истории дружбы спортсменов двух стран. Дружбы, которая началась в спортивном зале, шагнула за его пределы и вот уже несколько лет приносит взаимную радость общения.

В 1973 году состоялась первая встреча между челябинскими борцами и спортсменами гвардейского спортивного товарищества «Висла» в Кракове. Тогда на международной встрече уральцы одержали первую победу. А затем польские спортсмены нанесли ответный визит. Совместные тренировки, встреча в спортзале, экскурсии по уральскому краю, вечера дружбы были одинаково интересны и гостям, и хозяевам.

Летом 1977 года состоялась очередная встреча.

— Я второй раз в Челябинске, — сказал тогда старший тренер польских борцов Чеслав Ласка. — За три года город заметно похорошел. Очень, очень рад вновь повстречаться с замечательным тренером Харисом Юсуповым. Мы познакомились с ним в Варшаве и теперь переписываемся, дружим… Будем рады вновь видеть соперников и друзей из Челябинска на турнире «Белая звезда Вислы»!

Прошло несколько месяцев, и Краков снова пригласил челябинцев принять участие в международной встрече борцов. Польские друзья посвятили турнир 60-летию Великого Октября.

Руководитель челябинской делегации О. Д. Нациевский рассказал о пребывании в Кракове.

— Самолет из Москвы доставил нас в Варшаву, оттуда мы автобусом отправились в Краков. По пути осмотрели древний Вавель с его художественными сокровищами, побывали в Ягеллонском университете имени Коперника. Всех потрясло посещение Освенцима, где мы возложили венок в память о погибших в этом лагере смерти. Нас тепло принимали рабочие промышленных предприятий.

На этот раз в турнире участвовало шесть команд.

Это были упорнейшие схватки. По количеству чистых побед главный приз был присужден советской команде. Большой успех!

Закончились дни пребывания челябинцев на польской земле. Мы оставляем нашим хозяевам в дар уральские пейзажи, запечатленные на стали граверами Златоуста.

Встречи между челябинскими и польскими дзюдоистами стали традиционными.

Они познакомились во Франции, в городе Страсбурге, на Международной конференции металлургов, посвященной проблемам повышения качества конструкционных сталей, — доктор технических наук, профессор Александр Николаевич Морозов и молодой болгарский ученый Цоло Рашев.

Морозов только что выступил с сообщением о результатах последних исследований советских ученых и металлургов о влиянии азота на свойства и качество отдельных кланов легированной стали. Говорил он по-французски, свободно и темпераментно, почти не заглядывая в рукопись. Участники конференции с большим интересом слушали этого невысокого худощавого человека, с коротко стриженными седыми волосами, со складкой усталости в углу рта. И когда он кончил сообщение, его дружно проводили аплодисментами.

Объявили перерыв. Морозов спустился в холл, чтобы немного передохнуть и выпить чашечку кофе. В это время к нему подошел высокий, стройный молодой человек, со смуглым лицом и русыми вьющимися волосами.

— Профессор, разрешите представиться — Цоло Рашев, Болгария, — сказал он по-русски без всякого акцента.

— Рад познакомиться, — ответил Морозов, крепко пожимая руку молодого ученого.

— А я с вами давно знаком, профессор, — сказал Рашев и, увидев удивленный взгляд Морозова, поспешил добавить: — Не лично с вами, а с вашими книгами по металлургии стали. Я окончил Уральский политехнический институт, и ваши труды служили мам учебниками. Да и сейчас в Болгарии эти книги — настольные для специалистов.

Из беседы с Цоло Рашевым Морозов узнал, что молодой болгарский ученый и его жена Иванка Рашева, окончившая в свое время также советский институт — Днепропетровский металлургический, работают над проблемами улучшения качества стали на Кремиковском металлургическом комбинате, проводят ряд оригинальных экспериментов. У Рашевых накопились вопросы, ответить на которые им было трудно.

— Слушайте, товарищ Рашев, — сказал Морозов, — а ведь мы, я имею в виду институт, где работаю, могли бы вам помочь.

— О! — обрадовался болгарин. — Я и Иванка будем счастливы. А такая помощь возможна?

— Почему бы нет? Давайте договоримся так: вы подробно сформулируете все ваши вопросы и передадите мне, а через некоторое время институт пришлет ответ. Договорились?

— Бесконечно благодарен, профессор.

— Товарищ Рашев, зовите меня по имени и отчеству — Александр Николаевич — так проще и привычнее.

Во время следующего перерыва они снова встретились, вместе пошли обедать. А когда вернулись в холл, продолжая беседу, к ним подошел человек со значком агентства Франс Пресс на лацкане пиджака. Он не назвал своего имени, а просто поклонился Морозову.

— Позвольте задать несколько вопросов.

— Слушаем вас, — сказал Александр Николаевич. — Присядьте. Как говорят на моей родине, в ногах правды нет.

Корреспондент улыбнулся и сел.

— Насколько мне известно, вы всю жизнь посвятили проблемам развития металлургии стали. Мой вопрос: видится ли вам какой-то рубеж в металлургии двухтысячного года?

— А какой рубеж вы имеете в виду?

— Высказывается мнение, что к этому времени конструкционная сталь исчерпает себя… Вы придерживаетесь такой точки зрения?

— Если речь идет о вытеснении стали пластмассами или легкими металлами, — спокойно ответил Морозов, — то этого не произойдет. Я руководствуюсь статистикой, исследованиями многих ученых мира. Можно полагать, что к концу нынешнего века синтетические материалы заменят не более 10—15 процентов черных металлов. А дальнейшая замена, учитывая уникальные свойства стали, вряд ли возможна. Стало быть, черные металлы будут составлять основу нашей индустрии еще долгие, долгие годы, десятилетия. Металл — хлеб индустрии. Так что нам, ученым-металлургам, есть над чем поработать сегодня и завтра, в нашем распоряжении по крайней мере целый век. Вы со мной согласны, Рашев?

Болгарин ответил:

— Если бы это было не так, я не избрал бы профессию металлурга. Говорят, что человек рождается дважды: первый раз, когда появляется на свет, второй раз — начиная свой трудовой путь. Надеюсь, что я дважды удачно родился.

Журналист бросил быстрый взгляд на Рашева.

— Вы довольны избранной профессией? — спросил он.

— У нас, в Болгарии, популярна такая притча: каждый человек приходит в этот мир для того, чтобы сыграть на своем рожке, и если он нашел этот рожок, сумел на нем сыграть, то он выполнил свой человеческий долг. Думаю, что я нашел свой рожок…

— И постараетесь на нем как можно лучше сыграть, — подхватил Морозов, в душе радуясь оригинальному ответу своего нового друга. Он обратился к журналисту: — Еще есть вопросы?

— Да. Следующий мой вопрос о научных контактах. Есть ли у вас лично, профессор, возможность поддерживать контакты с теми учеными и с теми странами, которые вас интересуют? Имеются ли у вас друзья в западных странах?

Морозов хитро прищурился и внимательно посмотрел на журналиста:

— М-да, вопросик, так сказать, со значением. Ну, ладно! Итак, о научных контактах советского ученого? И, конечно, прежде всего с учеными западных стран? Ясненько. — Александр Николаевич помолчал, как бы припоминая что-то. — Да, вот вам самый конкретный пример: вчера я гулял по Страсбургу с известным американским ученым, профессором Массачусетского технологического института Джоном Элистом, делегатом нашей конференции. Мы с ним многие годы переписываемся, я бывал в его институте, читал там лекцию. Выступал в Японии, Бельгии и, конечно, во Франции. Вы удовлетворены ответом? Нет? Могу дополнить…

Морозов как-то внутренне ожесточился: его не оставило равнодушным то, что журналист сделал акцент на контактах с Западом, именно — с Западом.

— Вас, конечно, не удивит, — продолжал он, — что у меня и у института, которым руковожу, особенно широкие контакты с учеными, научными учреждениями и предприятиями социалистических стран. Это интересует Франс Пресс? Так вот. Чехословакия. Я неоднократно бывал там, читал лекции во время юбилея лабораторий Пльзеньских заводов. Близко знаком с доктором Зденеком Эмингером…

Журналист прервал Морозова.

— Простите, профессор, прошу два слова о Франции.

— О Франции? Во Франции бываю часто, здесь у меня тоже немало друзей. Люблю Париж, люблю вашу страну, ее литературу, язык, свободолюбивый дух народа…

— Браво, браво, профессор! — сказал журналист. — Мне, французу, приятно это слышать. Благодарю вас от имени агентства Франс Пресс и от себя лично. У меня больше нет вопросов. Еще раз — благодарю.

Конференция продолжалась. И с каждым часом симпатии, возникшие между русским ученым и молодым болгарином, росли и крепли. Морозову нравились в Рашеве его глубокая порядочность, интеллигентность, сознание ответственности перед своей родиной, своим делом. Это определяло духовное родство двух ученых, двух коммунистов.

После заседаний они бродили по Страсбургу, историческому и экономическому центру Эльзаса, любовались его памятниками, рекой Иль, удивительным Страсбургским собором, созданным почти тысячу лет назад. Много говорили о науке, будущем металлургии, как оно, это будущее, вырисовывается в умах ученых и проектах конструкторов. Говорили и о братской дружбе ученых социалистических стран.

Однажды за разговором не заметили, как очутились у самого устья Иля, там, где река впадает в широкий Рейн. Стояли молча и смотрели на корабли, которые, оставляя порт, выходили на простор реки.

— Напоминает наш Дунай, — тихо сказал Рашев. — Александр Николаевич, приезжайте к нам — в Болгарию, дорогим гостем будете, приезжайте.

— Приеду… Ну, может, не гостем, а так — крепенько поработать вместе с вами. Хочется посмотреть на ваш Кремиковский комбинат.

— Будем ждать, профессор Морозов.

Александр Николаевич погрозил ему пальцем — «опять профессор».

Морозов, директор Челябинского научно-исследовательского института металлургии, немало сил и времени уделяет вопросам теории. Но он никогда не был кабинетным ученым, не мог удовлетвориться работой только в стенах института. Его всю жизнь манили завод, цехи, рабочие люди, металлурги, которые так гордятся своей профессией.

Читаю эти слова Антуана де Сент-Экзюпери и думаю, что они как бы списаны с натуры А. Н. Морозова. Это человек, одержимый металлургией, своим призванием, которое счастливо нашел в самом начале пути, и вместе с тем — мечтатель.

Он не был баловнем удачи, кому все в жизни дается легко. Его научная звезда не вспыхнула вдруг высоко и стремительно, нет. Жизнь Морозова это не взлет, а восхождение к вершинам науки, на пути к которой работа, работа, работа…

Александр Николаевич — коренной ленинградец. Его отец — профессор Военно-медицинской академии. Мать, прежде, чем стать студенткой медицинского института, прошла в качестве сестры милосердия через поля сражений русско-японской войны.

Сын не унаследовал профессии родителей.

Судьба так распорядилась, что в детские годы Саша Морозов оказался в Одессе, и мальчишка беззаветно полюбил море, мечтал о путешествиях, кораблях. Однако с годами появилось новое пристрастие — геология. В мечтах он исходил-изъездил вдоль и поперек Урал, Кавказ и Дальний Восток. Готовил себя — физически и морально — к длительным путешествиям, лишениям.

А когда окончил школу, Александр Морозов вновь оказался в Ленинграде и стал студентом политехнического института, специализируясь на кафедре металлургии стали.

Металл… Вот что в конце концов определило его выбор.

Любовь к металлу, настоящая, глубокая, сознательная, пришла к Морозову после первой практики на металлургическом заводе. Его покорила и вдохновила огненная стихия, мощь и красота горячего металла. Тогда он узнал, что с того самого времени, когда наш безвестный предок научился плавить руду, началась история цивилизации. Жизнь народа, страны, их сила и благосостояние во многом зависят от того, сколько плавится стали. Вот это — сознание важности и нужности, крайней необходимости металла — и определило на всю жизнь пути Александра Морозова.

Ленинградский политехнический институт имел прекрасно оборудованные лаборатории и был своеобразным полюсом, собравшим вокруг себя крупнейших ученых.

На всю жизнь запомнил Александр Николаевич слова своего учителя академика В. А. Кистяковского:

— А вы знаете, что значит в переводе слово «инженер»? Благородный, облагораживатель, обновитель. Осваивайте, глубоко, основательно, химию, физику, изучайте языки, увлекайтесь поэзией, будьте мечтателями. Человек, сжатый тисками узкой специализации, не может стать истинным обновителем.

Отсюда все и началось — от школы Кистяковского, школы Байкова, школы Карнаухова потянулась цепочка к нашим дням.

Настоящий инженер не умещается в рамках своей профессии. Он не может стоять в стороне от общественной, духовной, культурной жизни страны, он не должен чураться международных связей науки, инженерной мысли. А для этого надо многому научиться, читать, знать языки.

Когда молодого инженера, комсомольца Александра Морозова оставили аспирантом в институте, первое что он сделал, — попросил разрешение какое-то время поработать на заводе. И был направлен на Ижорский завод. Здесь он в течение нескольких лет прошел весь, без пропусков, путь от подручного сталевара до инженера цеха и только после этого защитил кандидатскую диссертацию.

Так началась трудовая биография инженера Морозова.

А потом была война. Действующая армия, куда молодой доцент, кандидат наук ушел добровольцем. Был побег из плена и партизанский отряд в Прибалтике. Были суровые испытания, которые выпадают не всякому.

После войны — вновь родной институт. Кандидатская диссертация, которую он защитил еще до войны, была связана с ванадием — одним из ведущих металлов XX века: сплавы ванадия широко используются для изготовления ответственнейших деталей, промышленность потребляет не менее 200 марок сталей, свойства которых облагорожены ванадием.

Докторская диссертация — водород и азот в стали.

Книга А. Н. Морозова «Водород и азот в стали» выдержала несколько изданий, переведена на иностранные языки. С большим интересом были встречены учеными и другие его книги.

Морозова знают на заводах Магнитогорска и Челябинска, Кузнецка и Нижнего Тагила, Златоуста и Свердловска, на Украине и в Прибалтике… Именно в тесном союзе с производством идет поиск, ведутся эксперименты.

Недавно, впервые в мировой практике, создан завод по извлечению ванадия и производству его сплавов. Работает он таким образом, что вредное влияние на окружающую среду исключено. За создание нового комплекса группа специалистов, и в их числе А. Н. Морозов, в 1976 году была удостоена Ленинской премии.

Через несколько дней после вручения ученому высокой награды я встретился с ним и задал вопрос:

— Чем отличается эта работа от других подобных?

Александр Николаевич ответил, не задумываясь:

— Комплекс был создан, минуя стадию опытного производства, фактически на основе результатов лабораторных исследований и теоретических расчетов.

— Что обеспечило столь блистательный успех?

— А вы прочтите, какие люди получили за решение «загадки ванадия» Ленинскую премию и откуда эти люди. Инженеры, проектанты, исследователи…

— Стало быть, секрет этого успеха — в концентрации сил, в коллективном поиске?

— Именно, именно! — горячо ответил Александр Николаевич Морозов. — Я верю в коллективный труд. Я верю в комплексные творческие бригады. Я верю в союз науки и производства. Это — огромная созидательная сила.

Морозов получил письмо от Цоло Рашева. В нем, как и договорились в Страсбурге, он сформулировал вопросы, ответить на которые просил сотрудников НИИМа. Они касались таких животрепещущих и острых технических задач, как создание конструкционных сталей повышенной обрабатываемости. Задача не только техническая, но и экономическая.

Не сможет ли Челябинский НИИМ, спрашивал Рашев, взять на себя (конечно, по контракту, в порядке обмена по линии СЭВа) разработку, связанную с реконструкцией дуговых электропечей? В Болгарии известно, что в Челябинске создана (и действует на ЧМЗ!) первая в стране 100-тонная дуговая сталеплавильная печь с трансформатором повышенной удельной мощности и регулированием электрического режима по температуре кладки печи. Это вселяет большую надежду в сердца болгарских металлургов и конструкторов: раз есть в СССР, будет и в Болгарии.

В НИИМе разработкой конструкционных сталей повышенной обрабатываемости занимаются такие известные в ученом мире специалисты, как Я. Б. Гольдштейн и А. Я. Заславский. Они и дали исчерпывающие ответы на вопросы Цоло Рашева.

Был также оформлен контракт на разработку реконструкции электропечей.

…Наступило время летних отпусков. Морозов с женой Аллой Васильевной (она работает преподавателем кафедры приборостроения Челябинского политехнического института) решили провести его в Болгарии, на Золотых Песках. Об этом Морозовы написали Рашевым. И немедленно получили ответ: «Ждем в Софии».

В столице Болгарии семья Рашевых оказала советским друзьям самое щедрое гостеприимство, возила их по столице, ее пригородам, показывала достопримечательности. Иванка Рашева, обаятельная и милая женщина, приворожила Морозовых своим вниманием и заботой.

Впрочем, наряду с обязанностями хозяйки, заботой о двух детях, Иванка умудрялась еще «атаковать» Александра Николаевича бесчисленными вопросами.

— Не терзай гостя, он на отдыхе! — пытается угомонить жену Цоло.

— Еще один вопрос — и все!

Ее слова прерываются смехом.

Цоло Рашев работает в одном из научно-исследовательских институтов Болгарской академии наук. Он щадит своих гостей, но порой также увлекается, и тогда его уже урезонивает жена:

— Цоло — ты бессовестный! — кричит она. — А еще меня стыдил…

— Все, кончил, — смеется Цоло, — веду гостя ужинать.

Так прошли несколько дней, приятных, светлых, радостных, закончившихся поездкой на Кремиковский металлургический комбинат, одно из крупнейших предприятий болгарской индустрии, созданный при содействии и помощи СССР.

Морозов осмотрел лаборатории и цехи, где велись исследования, детально ознакомился с первыми результатами, выяснил возникшие проблемы.

Рашев сказал Морозову:

— Александр Николаевич, вот какая получается история… Просят встречи…

— Кто просит?

— Инженеры, исследователи.

Морозов покачал головой.

— Ну как откажешь. Ладно, соберемся.

Разговор был долгий, интересный. Советскому ученому было задано много вопросов.

…Потом Морозов и Рашев встречались на Варненской конференции сталеплавильщиков стран СЭВ. Была встреча и в Москве, на симпозиуме металлургов — тоже в рамках Совета Экономической Взаимопомощи. Продолжилась переписка, консультации. Накануне 60-летия Октября Морозовы получили письмо из Софии. Цоло Рашев писал:

Иванка сделала приписку:

В Челябинском государственном педагогическом институте состоялась защита кандидатской диссертации Галсаном Дорейном — педагогом из Монгольской Народной Республики. Событие это привлекло внимание многих преподавателей и студентов вуза.

— Дело в том, что до сих пор на нашем совете рассматривались научные работы представителей различных краев, областей, республик нашей страны, а вот диссертант из дружественной Монголии приехал к нам впервые, — пояснил заместитель председателя специализированного совета по защите диссертаций на соискание степени кандидата педагогических наук, заведующий кафедрой педагогики профессор Н. А. Томин. — Тема диссертации Галсана Дорейна весьма актуальна — «Народное образование в Монгольской Народной Республике на социалистическом этапе развития (1940—1975 годы)».

Сам диссертант прошел путь от учителя школы до заместителя министра просвещения республики. Выпускник университета в Улан-Удэ, он был направлен на продолжение учебы в Советский Союз, окончил высшие педагогические курсы при Московском педагогическом институте имени В. И. Ленина, помогал готовить кадры монгольских специалистов в Иркутском педагогическом институте.

Диссертация Галсана Дорейна очень интересна. Она была принята советом единогласно.

— Я рад знакомству с Челябинском, — говорил Галсан Дорейн своим новым друзьям. — Заочное представление о вашем миллионном городе — крупном промышленном и культурном центре Урала — было у меня и раньше. В Монголии хорошо знают мощные челябинские тракторы, скреперы, бульдозеры. К нам поступает ваш металл и трубы, большим спросом пользуются челябинские часы и радиоприемники.

Советский Союз — самый большой и близкий друг моей Родины. Много важных промышленных объектов построено и строится при помощи советских специалистов, в том числе и уральцев. Ваших специалистов в области сельского хозяйства, особенно животноводства, можно встретить в наших аймаках. Большую помощь оказывает СССР Монголии и в области развития культуры. Более двадцати тысяч монгольских граждан окончили советские высшие и средние специальные учебные заведения.

В свою очередь не остается в долгу и моя Родина. Она поставляет в Советский Союз не только традиционную продукцию животноводства — масло, шерсть и другое, но и изделия промышленных предприятий, некоторые виды минералов.

— В моей научной работе, — продолжал Галсан Дорейн, — нашла отражение тема интернациональной помощи великого советского народа Монгольской Народной Республике. Дни, проведенные мною на Урале, в Челябинске, я никогда не забуду.

Так пришло первое признание — высокая оценка плодотворной деятельности юных интернационалистов.

КИД (клуб интернациональной дружбы) школы начал свою деятельность в 1969 году. Именно тогда был создан и музей клуба.

«Нашей основной целью было упрочение дружбы уральских школьников с их сверстниками из ГДР, — вспоминает первый президент КИДа, ныне студентка Марина Артемова. — Мы хотели познакомить наших друзей с событиями, которыми жила Советская страна, комсомольская и пионерская организации школы, наш клуб. Первые членские билеты организации мы послали писательнице Анне Зегерс, соратнику вождя немецкого рабочего класса Эрнста Тельмана — Фрицу Зельбману, антифашистам супругам Шнайдер».

Богат музей КИДа. Здесь установлены стенды, материалы которых рассказывают о жизни-борьбе, жизни-подвиге Эрнста Тельмана, о его соратниках-антифашистах. Здесь хранятся альбомы, рассказывающие о черном прошлом Германии — о фашизме. О концентрационных лагерях Бухенвальд, Освенцим, Заксенхаузен и Майданек.

Чувство гордости наполняет сердце, когда знакомишься с документами, которые повествуют о новой Германии, о ее юности — пионерах-тельмановцах.

Почетное место занимает экспозиция, посвященная многолетней дружбе кидовцев с Фрицем Зельбманом. Депутат Рейхстага от коммунистов, пламенный борец против коричневой чумы, первый министр тяжелого машиностроения ГДР, вице-президент Союза писателей республики, он до конца своей жизни оставался добрым другом челябинских школьников. На их вопрос, что же помогло ему пройти несломленным через семь лет ада концлагерей, Фриц Зельбман писал:

Фриц Зельбман познакомился с Тедди (так друзья ласково называли Тельмана) в 1924 году в Дюссельдорфе, на нелегально проходившей партийной конференции. В 1929-м они вместе приезжали в Москву, где «чувствовали себя прекрасно, как дома».

В музее, в годовщину ГДР и пионерской организации, в день рождения Э. Тельмана с помощью старших товарищей школьники проходят уроки живой истории.

Появилась у музея и новая форма работы. Так, 7 октября, в день, когда ГДР празднует свою очередную годовщину, в иностранном отделе магазина «Уральская книга» ребята организуют выездную экспозицию.

«Конечно, мы волновались, — рассказывал мне Володя Бородкин, один из экскурсоводов первой выставки. — Опыт у нас был. Но то в школе. А здесь… Необычная обстановка. Много взрослых. И ответственность. Было очень радостно видеть, что наш рассказ слушают с большим интересом».

Цель этих выставок — сделать богатый материал клуба интернациональной дружбы достоянием многих, познакомить челябинцев с жизнью братской страны. Теплые, сердечные слова благодарности оставляют посетители в книге отзывов в адрес устроителей и юных экскурсоводов выставки.

Давняя дружба связывает челябинских кидовцев с их сверстниками из ГДР — учащимися школы № 12 города Дессау и села Таубенгейм, с кидовцами Дворца пионеров имени Фрица Вайнека в Галле. Немецкие школьники решили создать у себя музей В. И. Ленина и открыть его к 100-летию вождя. Они изучали произведения Владимира Ильича, его биографию. Любовно оформили альбомы о жизни и деятельности вождя мирового пролетариата, о его детище — газете «Искре». Собрали сувениры, значки, открытки, марки.

Увесистая посылка пришла тогда в Дессау и из Челябинска. В ней было много материалов. И какова же была радость юных челябинцев, получивших известие о том, что клубу интернациональной дружбы их друзей присвоено имя Ленина, а музей признан одним из лучших в ГДР. Много материалов о нашей стране было направлено и ребятам села Таубенгейм.

Кидовцы 96-й школы ведут огромную поисковую работу. Одним из первых билет почетного члена клуба получил Мартин Деккерт — заместитель командира первой интернациональной бригады Чапаевской дивизии.

Прочитав заметку о награждении берлинца М. Деккерта орденом Ленина, юные интернационалисты решили побольше узнать об этом человеке.

Коммунист с 1918 года, работник ВЧК, Мартин Деккерт после гражданской войны возвращается на Родину — в Германию, там он умело руководит стачками немецких рабочих, борется против фашистов.

Хорошо запомнился Деккерту жестокий бой в 130 километрах от Челябинска с белоказаками и чешскими легионерами. Перед этим сражением он подошел к командиру отряда и сказал: «Если придется умереть, хочу умереть коммунистом!» Не стерся в в памяти и бой под Златоустом. Много товарищей — немцев, чехов, словаков погибло тогда.

Узнав об этом, кидовцы направили в Златоуст группу красных следопытов. Встречи с секретарем горкома комсомола, председателем совета ветеранов, работниками Дворца пионеров помогли им узнать много нового о событиях того бурного времени.

Они побывали у памятника героям, возложили цветы. А потом написали обо всем М. Деккерту и ученикам школы № 10.

Опыт, накопленный нашими кидовцами, непременно становится достоянием немецких друзей. У ребят общие цели, общие радости.

В своих письмах немецкие ребята рассказывают о делах Союза Свободной Немецкой Молодежи. Подробно информировали они, например, о подготовке к X Всемирному фестивалю молодежи и студентов. О «почти круглосуточном, но веселом труде по переоборудованию школы», где были размещены 650 участников фестиваля.

Готовились к фестивалю и челябинцы. Свой подарок немецким друзьям они передали через В. Смолина, секретаря комсомольской организации шефов, — накануне фестиваля он уезжал туристом в ГДР.

«Я был во многих городах, на многочисленных предприятиях, был участником интересных встреч, но тот вечер в берлинской школе очень запомнился. Всего несколько часов, а сколько впечатлений! Разговоры, песни, танцы, грандиозный концерт. Порой ловил себя на мысли, что мне не нужен переводчик», — рассказывал потом ребятам В. Смолин.

Берлинцы испытали те же чувства.

Челябинцы, как и их зарубежные друзья, готовились торжественно отметить 30-летие Победы над фашистской Германией. Они написали в Берлин об инициативе комсомольской организации школы бороться за право первой нести вахту у монумента Славы; сообщили о том, как лучшие из лучших после линейки в школе, выслушав наказ своих товарищей, отправились на праздничное собрание ветеранов района. И перед лицом тех, кто прошел горнило войны, они дали клятву, Клятву верности Родине. Рассказали и о том, что многие ученики в тот день стали комсомольцами.

Вот строки из заявления о приеме в комсомол Александра Браткова:

Это и есть живая связь поколений!

Клубы интернациональной дружбы советской и немецкой школ обменялись сочинениями на военно-патриотическую тему, лучшими рисунками на тему: «Нам нужен мир!»

Немецкие школьники поведали об игре «Маневр дружбы».

Не раз бывали в нашей школе гости из ГДР. На празднике, посвященном памяти Карла Маркса, были немецкие инженеры, помогавшие монтировать оборудование на Челябинском металлургическом заводе. Они пришли на вечер со своими семьями.

Долго продолжалась беседа, а потом хозяева и гости пели. Пели немецкие песни. О борьбе, о дружбе, о любви. А затем состоялась встреча с другой группой специалистов. Вновь был праздник, общая радость. И осуществилась мечта челябинских ребят: в их музее появился бюст вождя немецкого рабочего класса Эрнста Тельмана. А лучшие ученики, имена которых заносились в книгу Почета, стали носить на груди значок с изображением Э. Тельмана, привезенный из ГДР.

Известный киноактер, артист берлинского театра «Фольксбюне» Фред Александр, также побывал у нас. Он очень волновался — для него это была первая встреча с советской школой.

Но не меньше волновались и юные артисты: на суд дорогого гостя они выносили пьесу Шиллера «Коварство и любовь». На импровизированной сцене ожили герои немецкого классика. Фред Александр услышал родной язык.

Осмотрев школу, музей, он не мог сдержать восторга. Прощаясь, Фред Александр, теперь уже почетный член школьного КИДа, поделился планами. Он спешил в Прагу, на съемки фильма. На студии «ДЕФА» его ждала роль бойца интернациональной бригады в фильме «Сопротивление».

«Мир для всех — вот самый главный вопрос человечества. За мир надо бороться везде и всегда. Вот почему я с особой радостью и волнением берусь за подобные роли», — сказал он ребятам.

Стали доброй традицией ежегодные концерты-отчеты КИДа во Дворце металлургов. Один из них — «Октябрь шагает по планете».

…КИД постоянно в поиске. Вместе со своими немецкими друзьями челябинские школьники вели подготовку к юбилею Ленинского комсомола, юбилею пионерской организации ГДР, XI Всемирному фестивалю молодежи и студентов на Кубе.

«Что бы я пожелала сегодняшним кидовцам? — переспрашивает меня Марина Артемова. — Прежде всего осуществить давнюю мечту — стать членами Международного Комитета детских и юношеских организаций при Всемирной Федерации демократической молодежи. А самое главное — не жалеть сил, времени на работу в КИДе. Все окупится с лихвой. В нем я узнала то, чего нет в учебниках, трудно найти в книгах. И все это со мной, через всю жизнь! Скоро я кончу институт, приду в школу и обязательно организую (если его нет) КИД».

…Август 1919 года. В интернациональном лагере недавно освобожденного от Колчака Челябинска проходят митинги, многолюдные и шумные. Нелегко иностранцам — бывшим военнопленным, а теперь свободным гражданам — разобраться в политических событиях, сделать правильный выбор.

На собраниях часто выступает коренастый человек, среднего возраста, с добродушным улыбчивым лицом. Чех по национальности, он одинаково хорошо владеет и немецким, и сербским, и русским языком. Красная звезда на фуражке говорит о том, что он уже нашел свое место. Это политработник штаба Пятой армии Восточного фронта, руководитель его иностранной секции Ярослав Гашек.

Когда в 1914 году Австро-Венгрия, в состав которой тогда входила Чехословакия, вступила в мировую войну на стороне Германии, симпатии призванного под ружье Ярослава Гашека целиком оказались на стороне русских. Не имея желания воевать за чуждые его народу интересы, он сдался в плен русским при первой же возможности.

Однако не сразу смог Гашек разобраться в бурных событиях, охвативших вскоре Россию, через ошибки и сомнения пришел он к правде большевиков. Стать борцом за дело освобождения трудящихся ему помог Великий Октябрь.

К сожалению, сохранилось мало документов, отражающих кипучую деятельность иностранной секции политотдела штаба армии и ее начальника. Уцелели лишь номера газет, в которых печатались информационные отчеты о проходивших в Челябинске интернациональных митингах, их резолюции.

Вот текст одной из них, опубликованный газетой «Красный стрелок»:

На другом митинге, состоявшемся в сентябре 1919 года, присутствовало уже более тысячи человек. На нем с речью выступил товарищ Гашек.

Минули годы, но память о писателе-интернационалисте, его пребывании на Урале, жива. Его именем названа библиотека, улица города. На здании, выстроенном на месте, где размещался политотдел штаба, висит мемориальная доска.

Ну, а его герой Швейк? Он не раз являлся челябинцам со сцены драматического театра имени Цвиллинга. Здесь за последние годы была осуществлена сценическая композиция «Бравый солдат Швейк» и спектакль «Иосиф Швейк против Франца Иосифа». Так состоялась «прописка» Ярослава Гашека в далеком от его Родины уральском городе.

Мы сидим в «Палацике» — уютном двухэтажном здании клуба студентов Вроцлава. В одной половине здания разместились штаб и оргкомитет V Международного фестиваля студенческих и экспериментальных театров, а в другой — поздним вечером собирается разноязычная толпа, чтобы обсудить увиденные спектакли, познакомиться друг с другом, потанцевать и просто отдохнуть после напряженного дня.

Раз в два года в конце октября польский город Вроцлав становится местом встречи молодежи многих стран. Далеко не все желающие могут сюда приехать, из 150—200 заявок на участие организаторы отбирают 25—30 — это лучшие из лучших, заслужившие признание на международных фестивалях во французском городе Нанси, югославском Загребе, итальянской Парме, а также наиболее известные в мире полупрофессиональные и даже профессиональные экспериментальные театры. Жесткие критерии отбора, международный авторитет польского молодежного театра, наконец, четкая организация и дружелюбие хозяев позволили Вроцлавскому форуму по праву официально именоваться — «фестиваль фестивалей».

В 1975 году на V, своего рода юбилейном, здесь собралось 35 театров из 24 стран четырех континентов. Представителем советского молодежного театрального искусства на этот фестиваль приехал студенческий театр «Манекен» Челябинского политехнического института имени Ленинского комсомола.

Наш коллектив политехников ведет свое летоисчисление с 1963 года. Родившись на традиционных студенческих эстрадных обозрениях, уже в первые годы театр настойчиво ищет свое лицо, свою тему. Итогом поисков явилось обозрение «Предъявите ваши сердца!» — спектакль о людях без сердца — «манекенах» в жизни, за который в 1966 году театр был удостоен звания лауреата на I Всесоюзном фестивале студенческих театров в Москве. Пройдут годы, естественно, будет меняться состав театра, в репертуаре эстрадную миниатюру заменят серьезные произведения русской и советской прозы, поэзии, драматургии, но тема художественного исследования истоков человеческой бездуховности в той или иной мере пройдет через все спектакли «Манекена».

Премьер было не так уж много, в среднем в год — по одной, но каждая памятна по-своему. В 1967 году за спектакль «Любава» по поэме Б. Ручьева театр награждается областной комсомольской премией «Орленок» и становится лауреатом Всесоюзного фестиваля самодеятельного искусства. К 100-летию со дня рождения В. И. Ленина выпускается спектакль «…И вечный бой!» по произведениям А. Фадеева, А. Толстого, Ю. Яковлева. Приобщение к классике происходит через самостоятельно инсценированные «Петербургские повести» Н. В. Гоголя и «Сказки» М. Е. Салтыкова-Щедрина. В поисках самобытного репертуара «Манекен» открывает для зрителя «Театральные комедии» Ф. Кривина и «Две стрелы» А. Володина.

К 30-летию Победы создается композиция «Передай по цепи!» по стихам и песням поэтов Великой Отечественной. В том же году коллективу присваивается звание народного. 60-летию Великого Октября посвящается спектакль «Сорок первый» по Б. Лавреневу.

«Манекен» успешно гастролирует по стране — в Москве, Ленинграде, Новосибирске, Куйбышеве, Тольятти, Тарту, Таллине, становится лауреатом студенческих фестивалей «Горький-69», «Ташкент-73», Всесоюзного фестиваля самодеятельного художественного творчества трудящихся.

Мы не впервые за рубежом, позади Югославия и та же Польша 66-го и 71-го годов.

Мы привезли на фестиваль наш последний спектакль «После сказки» по повести лауреата Ленинской премии Чингиза Айтматова «Белый пароход» — произведение сложное и многоплановое. Две сказки, которыми жил мальчик, — сказка о Рогатой Матери-оленихе, о корнях, связывающих человека с природой, с землей, и сказка о Белом пароходе, о мечте, о будущем, — переплетаясь с обнаженными нравственными взаимоотношениями персонажей, составили сюжетную ткань спектакля.

Два мироощущения сталкиваются в непримиримом конфликте — мир Мальчика и мир Орозкула, мир поэзии и быта, духовного богатства и опустошенности, человечности и жестокости. На борьбу со злом Мальчик принесет единственное свое оружие — Жизнь.

Создавая спектакль, трагическую напряженность повести мы перевели в сферу философской притчи, тем самым подчеркнув не бытовую конкретность ситуации, а вечность конфликта добра и зла. Нам хотелось побудить зрителя к активной доброте, понимаемой не как разовое деяние, а как устойчивое состояние человеколюбия.

Но поймут ли это люди, не знакомые с повестью, не знающие или плохо понимающие русский язык?

А фестиваль — это, прежде всего, спектакли, по три-четыре в день на 7—8 сценических площадках города. Спектакли настолько самобытные, что невозможно выработать единый критерий для оценки увиденного, каждый интересен по-своему. Потому здесь нет официального жюри, никто не объявляет победителей, но есть публика, серьезная и придирчивая, эмоциональная и категоричная в оценках. Сюда съезжаются профессиональные режиссеры и актеры, театральные обозреватели и журналисты многих стран, съезжаются не ради праздного любопытства, а чтобы в творческих поисках мирового молодежного театра почувствовать живую струю, тенденцию развития театрального движения в целом и, может, что-то взять на вооружение.

Фестиваль — это открытые обсуждения, творческие семинары и дискуссии, встречи с видными деятелями театра многих стран мира. Эмблема фестиваля — меч, пронзивший самого себя, девиз — «Театр молодых — голос прогресса». Этот в достаточной мере общий лозунг позволял участникам высказать со сцены и с трибуны свои взгляды на общественные, моральные и политические проблемы современности.

Наконец, фестиваль — это ежедневные и еженочные встречи и знакомства, беседы и споры, лично, через переводчика или с помощью жестов.

…Сегодня последняя ночь фестиваля. Его официальное закрытие состоялось несколько часов назад, сразу после окончания нашего спектакля в помещении театра «Вспулчесны» («Современный»). А сейчас вот здесь, в переполненном и гудящем студенческом клубе, люди подходят и пожимают руки нашим актерам, что-то говорят на непонятном языке, прикладывая руку к сердцу, просят написать несколько слов на нашей программке или просто похлопывают по плечу, поднимая при этом вверх большой палец — международный жест одобрения. Сегодня наш день. Наш, так как, судя по всему, высокая поэтика и гуманизм повести Айтматова, образность спектакля и страстность изложения обрели интернациональный смысл, сломав языковой барьер, проникли в сердца и взволновали людей.

— Я впервые вижу русских. Я мечтала об этом, когда ехала на фестиваль. Я не знаю русского языка, но меня очень трогает ваш спектакль и я хочу сказать вам: «Спасибо!» — переводит поляк речь мексиканки.

— Я приеду домой и расскажу своим друзьям, что встретил хороших парней, что мы понимаем друг друга, — говорит англичанин.

— Мы увидимся в Праге, — перекрикивает шум чех, и никто еще не знает, что его слова окажутся пророческими.

За нашим столом мы поднимаем тост за дружбу, за встречу, за фестиваль — с болгарами, чехами, хозяевами фестиваля поляками — обаятельным и сосредоточенным Богуславом Литвинцом, физиком-теоретиком по специальности и директором этого крупнейшего форума молодежного театра, его помощником — немногословным Анджеем, со старым знакомым по 1971-му — гидом группы тогда и сейчас — Эдвардом, который гордо ходит с нашим подарком — златоустовским топориком, засунутым за пояс…

Я смотрю на молодое и мужественное лицо моего собеседника. Ренцо Каззали — руководитель и режиссер театра «Коммуна» из Аргентины. Ему за тридцать. Он — коммунист. Трижды получал письма от фашиствующих элементов с угрозой расправы. Вынужден был эмигрировать из Аргентины в Италию и только там встретился со своим театром по дороге на фестиваль. Видно, не всем по душе в Аргентине его яростный антифашистский спектакль — пронзительный крик боли и протеста против насилия и жестокости, против эксплуатации и издевательств над человеком. И когда в финале спектакля, который идет не на традиционной сцене, а в круговом расположении зрителей, протянулись к людям руки актеров, как бы прося помощи, поддержки, участия, срабатывает та пружина, которая сжималась в нас во время действия.

Сотни зрителей сливаются с актерами. И стоят, обнявшись, люди разных стран, разных возрастов, стоят молча со слезами в глазах, полные внутренней решимости не допустить повторения Дахау и Освенцима, прийти на помощь друг другу в трудную минуту, ибо воистину «чужого горя не бывает». Прекрасный в своем гуманизме, открытый в своем выражении спектакль у театра из далекой Аргентины!

Мы не знаем итальянского, и наш разговор идет через двойной перевод. Ренцо Каззали говорит, что давно мечтал встретиться с русскими, что его любимые писатели — Чехов, Достоевский, Маяковский, что его учитель в театре — Станиславский. Он жадно ловит каждое мое слово, радостно кивает головой, слушая перевод, внимательно всматривается в лица наших ребят. И, прощаясь, мы как-то непроизвольно поднимаем руки, сжатые в кулак.

…На сцене лежит решетка из длинных и довольно-таки толстых бревен. Актеров всего четверо, они читают стихи Гарсиа Лорки, поют песни, отбивают ногами ритм и при этом поднимают тяжелую бревенчатую конструкцию. Она давит на них, припечатывает к полу, но люди снова и снова находят силы, чтобы подняться и петь о свободе, о своем народе, о своей родине. И поднимаются-таки, и поднимают эту решетку, так похожую на тюремную, — актеры вместе с залом поют в полный голос…

«Ла Куадра» — театр из Испании, той Испании, которая в 75-м была на нелегальном положении, которая борется и верит в будущее… После спектакля наши девушки подарили испанцам красные гвоздики, и в глазах этих мужественных людей заблестели слезы.

Театр «СТУ» — студенческий театр университета из Кракова — показал необычный по форме спектакль, где главным действующим лицом стал огонь. Огонь как символ объединения людей и как предмет испытания человека на стойкость. Костры горят на улице, определяя дорогу к зданию, где играется спектакль. Занавеса в зале нет, как нет и привычной сцены, вопреки всем противопожарным правилам огонь живет рядом с тобой, и ты чувствуешь его тепло, ощущаешь дыхание рядом сидящих с тобой на полу людей. Эмоционально звучат зонги, горит стена, разъединяющая людей, и для того, чтобы найти друг друга, соединиться, персонажам предстоит пройти сквозь действительно горящие своды.

Сложный по структуре спектакль о постижении человеком самого себя, о преодолении им всего поверхностного, об определении своего места в мире показался мне одним из самых интересных на фестивале.

С поляками контакт устанавливается просто — слово «Манекен» или значок нашего театра тотчас вызывают дружескую располагающую улыбку. Это отзвук нашего спектакля «Солнце разлито поровну» по новеллам советских и зарубежных писателей, показанного здесь в 1971 году и тепло принятого зрителями. А потому интерес к нашим постановкам был повышенный: незнакомые люди останавливают на улице и просят помочь попасть на спектакль — билеты были распроданы еще до открытия фестиваля. Каждый театр играет три раза, организаторы поставили наши выступления на последние три дня. Это почетно — закрывать фестиваль, но очень трудно — и физически, и морально: смотреть других и жить в ожидании, экономить силы, настраиваться, ждать…

Тишина бывает разная — холодная, настороженная, безразличная, официальная. Бывает звенящая, когда боишься пошевельнуться, пропустить слово, даже если не знаешь языка. Это тишина внимания и проникновения, когда уже не разумом, а сердцем воспринимаешь смысл происходящего. Так было на нашем спектакле. Я смотрел его с балкона и видел, как зрители привстали с кресел и напряженно смотрели вслед Виктории Тарасовой — Мальчику, уходящему в Вечность из «Белого парохода» Чингиза Айтматова. И через несколько секунд зал взорвался овацией.

А в памяти только калейдоскоп лиц и слов. Улыбающийся Роман Шидловский — ведущий театральный критик Польши, вскинутые вверх аплодирующие руки аргентинцев, молчаливое рукопожатие Богуслава Литвинца, чуть крепче и дольше общепринятого. «Прогресс вашего театра и ваш сегодняшний спектакль — это наглядный результат эффективности нашей десятилетней фестивальной деятельности», — скажет он на неофициальном приеме, устроенном нашим театром для оргкомитета и прессы.

И еще я надолго запомню воспаленные и счастливые глаза, бледные, осунувшиеся, но одухотворенные лица наших актеров — Александра Рыжкова и Виктории Тарасовой, Елены Тайницкой и Владимира Готовцева, Александра Мордасова и Сергея Кастрицы. Коллективно они рождали этот спектакль, совместно писали инсценировку, долго и трудно репетировали, и сегодня, собрав все свои душевные и физические силы, они сыграли, наверное, лучший спектакль в своей жизни. И если бесспорна истина «Счастье — это когда тебя понимают», то наши ребята могут гордиться этими минутами, когда зрительный зал, заполненный людьми из самых отдаленных уголков земного шара, понял их, принял и рукоплескал.

Подходит к концу последняя ночь фестиваля. Мы выходим из «Палацика» все вместе, в предрассветных сумерках неторопливо идем по улицам Вроцлава. Время спрессовалось, неделя пребывания здесь кажется месяцем. Завтра мы уезжаем домой, и расстояние натянет невидимые нити, соединившие нас с близкими по духу людьми.

Через некоторое время придут официальные отклики прессы на наши выступления. Вот некоторые из них:

…Пришло именное приглашение нашему театру от ЦК Социалистического Союза молодежи Чехословакии участвовать в традиционном, двадцать первом по счету фестивале театров малых форм, проходившем в городе Писеке под Прагой в июне 1977 года. Неизвестный нам доселе и еле различимый на карте Писек оказался небольшим старинным городом с богатыми культурными традициями. Ежегодно здесь проводится конкурс молодых музыкантов, общегосударственный семинар киноклубов, здесь жил и творил классик чешской литературы — поэт, писатель и драматург Франтишек Шрамек, а потому и сам фестиваль, на который мы приехали, называется «Шрамкув Писек фестиваль». В результате двухступенчатого отбора сюда съехались двенадцать коллективов из Чехии и Моравии, а в качестве гостей, кроме нас, театры из Венгрии и Австрии.

Чешский фестиваль не претендует на новаторскую лабораторию и кроме творческих успешно решает учебно-просветительские задачи.

Собирая воедино театры школьников и студентов, рабочих и военных, любителей и полупрофессионалов, организаторы тем самым предлагают участникам взаимообогащаться. Фестиваль не носит конкурсного характера, однако представительное жюри подробно анализирует просмотренные спектакли.

Особое внимание к нашему коллективу и предстоящим спектаклям определялось не только тем, что мы были зарубежным участником на фестивале, не имеющим статут международного. Мы приехали сюда в год 60-летия Великого Октября, и двадцать первый фестиваль был официально посвящен приближающемуся юбилею. Кроме того, мы оказались первым советским театром-участником фестиваля за всю многолетнюю его историю существования.

Спектакль «После сказки» был назначен на второй день. Перед началом актриса Пражского театра читает краткую аннотацию на чешском языке. Медленно гаснет свет…

О впечатлении от спектакля можно было судить на следующий день во время семинара. Вопросы сыпались со всех сторон, настойчиво выяснялось, кто есть кто, кто учится, кто окончил вуз и работает, недоверчиво воспринималось утверждение, что в коллективе нет профессиональных актеров. Нас спрашивали, каким образом достигается высокая эмоциональная раскрепощенность, стилистическое единство, пластическая выразительность всех вместе и каждого в отдельности.

Подводя итог дискуссии, представитель Министерства культуры Чехии профессор Станислав Звоничек сказал, что в спектакле «После сказки» органично соединились лучшие черты классического русского театра с новаторскими поисками последних лет мирового молодежного театра. Директор фестиваля, член ЦК Социалистического Союза молодежи Чехии Карел Яничек оценил выступление советского студенческого коллектива как лучшее за всю историю фестивалей в Писеке. А через два дня по просьбе организаторов наши ребята так же страстно играли и «Две стрелы» А. Володина.

В один из дней мы встретились с работниками местного отделения Общества чехословацко-советской дружбы. Секретарь Милена Влчкова рассказала о деятельности общества, о дне Мира, проведенном в июне и собравшем 12 тысяч человек, о дружбе города Писека с белорусским городом Речица Гомельской области. Когда весь мир уже праздновал победу над фашистской Германией, здесь, в Южной Чехии, под Писеком, еще шли кровопролитные бои с остатками эсэсовских войск.

Всей делегацией мы поехали на кладбище, расположенное в нескольких километрах от города, возложили цветы на братские могилы советских воинов и чешских патриотов. Даты их смерти — 10—14 мая 1945 года.

В день закрытия фестиваля горячими длительными аплодисментами встретили зрители вручение нашему коллективу Почетной грамоты и вазы из чешского стекла. А поздним вечером наша делегация провела дружеский прием в театральном кафе. Присутствовали мэр города товарищ Вольф, представители партийных и молодежных организаций Чехословакии, Министерства культуры, оргкомитет, почетные гости, жюри, руководители театров. Мы тепло поблагодарили хозяев за приглашение, за четкую организацию фестиваля, за теплоту и сердечность, которую ощущали со стороны наших друзей, вручили уральские сувениры и подняли тост за дружеские контакты между молодежью ЧССР и СССР, за дружбу между нашими народами.

«Вы привезли сюда не два, а три спектакля, — сказал мне тогда профессор Звоничек. Он, улыбаясь, смотрел в гудящий зал. — Не знаю, который из них лучший, может быть, и сегодняшний…»

Ограниченность времени пребывания не позволила нам посмотреть другие города. Мы не видели даже Прагу. И Чехословакия для нас — это Писек, небольшой городок на юге братской страны, это — фестивальные спектакли, это — люди, наши друзья, имена которых мы знаем, и безымянные зрители, их взволнованные глаза, вскинутые в овации руки и дружеские улыбки признания.

Спустя несколько недель после возвращения из Чехословакии мы с радостью читали письмо за подписью первого секретаря ЦК ВЛКСМ Бориса Пастухова, присланное в наш адрес:

В этот же памятный для нас 1977 год студенческий театр «Манекен» за успешные выступления на международных фестивалях, за инициативу в установлении интернациональных дружеских контактов был награжден Почетной грамотой Международного Союза студентов.

Борьба за мир, за взаимопонимание между народами стала для каждого из нас счастливой реальностью.

В книге «Борьба против фашизма и капитализма в Шуменском округе», изданной в НРБ в 1967 году, рассказывается о подвиге болгарских партизан в борьбе против немецких и болгарских фашистов.

«Григорий Степанович Евченко (Ворошилов)». Эта подпись под фотографией обратила на себя внимание тем, что фамилия была русской. Среди строчек, из которых можно было узнать подробности, оказались такие: «Роден праз 1899 г. в с. Бреди Челябинской области».

Евченко был нашим земляком! А вот что рассказывается в книге еще.

Во время первой мировой войны Григорий попал в плен и в 1920 году оказался в Болгарии, проживая в селе Марково. Он с волнением ждал каждой вести с Родины, где осуществилась его заветная мечта: «Вся власть — Советам, земля — крестьянам, мир — народам!…»

Весть о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз нарушила планы вернуться в Россию. В 1943 году Евченко вступает в партизанский отряд, чтобы сражаться с монархо-фашистами, хоть чем-то помочь Родине.

Дальше читаем:

Мне, одному из воинов 96-й танковой бригады имени Челябинского комсомола, хорошо памятны сентябрьские дни 1944 года в Болгарии. Красивая была осень! И виноградники — до того таких нам видеть не приходилось — походили на ковер.

Мы вошли в Шумен без потерь, но болгарский народ знал и сейчас знает и помнит те огромные утраты, которые мы понесли на пути в Болгарию, прежде чем принесли ее народу свободу.

Вскоре наша бригада стала именоваться Шуменской танковой бригадой имени Челябинского комсомола. Вот с той поры и зародилась крепкая дружба между уральским и болгарским городами.

Мне идет 72-й год. Много это или мало? Много, если дать этому возрасту абсолютную оценку. Не слишком, если, например, знать, что моему другу профессору Максу Зейдевицу из Дрездена (ГДР) исполнилось 85 лет и что он сегодня еще трудится в полную силу. Недавно, в 1976 году, в Берлине вышла его автобиографическая книга «Стоило жить».

Мой жизненный путь был значительно менее богат событиями, но и мне хочется повторить слова друга: «Стоило жить». Иногда мне задают довольно банальный вопрос: «Если бы вам пришлось прожить жизнь заново, вы хотели бы повторить все, как было?» И я всегда отвечаю: «Да!»

Хотя были, конечно, в моей жизни периоды очень тяжелые. Когда, например, я был безработным в Берлине в 1931—1932 годах и из-за отсутствия средств к существованию был доведен до отчаяния.

Но если бы я сам, на собственном опыте, не испытал все «прелести» капиталистического строя, то вряд ли ощутил так глубоко те чувства социальной уверенности в завтрашнем дне, ту социальную справедливость, которые нашел на своей второй Родине — в Советском Союзе.

Я родился в 1907 году в городе Бойтен, Верхней Силезии, Германии (сегодня Бытом, Силезо-Домбровское воеводство, Польская Народная Республика).

Мой отец перебрал в жизни немало профессий, занимался самыми различными делами. Был управляющим электротехническим магазином, совладельцем ликероводочного завода, страховым агентом, управляющим заготовительной конторой вторсырья, совладельцем фирмы оптовой торговли металлической посудой… Жил по принципам делового мира: «Если дело перспективное, обещает прибыль, я им займусь, если нет — я его брошу».

Отцу долгое время везло. Однако, когда в 1929 году Германию охватил экономический кризис, он потерпел банкротство. Доведенный до отчаяния, пытался покончить жизнь самоубийством. Некоторое время спустя он даже нашел новую работу: бывший его конкурент принял его к себе на завод рядовым рабочим.

Банкротство отца лишило меня возможности продолжать учебу. К счастью, один из моих учителей — профессор Берлинского втуза Франке помог мне устроиться на временную работу. Установленная зарплата все же позволила мне завершить образование.

Мой непосредственный руководитель, начальник радиолаборатории, обещал зачислить меня в штат по окончании института. Еще тогда, во время подготовки к экзаменам, я женился на любимой девушке.

Однако дирекция завода отказала в приеме на работу. Пришлось мне, с дипломом инженера в кармане, пополнить армию безработных. А их в Германии насчитывалось пять миллионов. К тому же мне, как временно оформленному на службу, не полагалось никакое пособие по безработице, и я очутился в отчаянном положении — нет работы, нет пособий, нет средств к существованию.

Мы решили, что жена отправится на время к родственникам в Вену. А я начал усиленные поиски работы. Но все было тщетно. Лишь отдельные, небольшие, случайные заработки давали мне возможность кое-как сводить концы с концами.

И при всем этом надо было быть прилично одетым, всегда тщательно выбритым, иметь телефон на квартире, текущий счет в банке. Иначе ни один хозяин не вступил бы со мною в переговоры о найме на инженерную работу.

Было это в 1932 году. А вот сейчас, когда я готовил эти записки, прочел заметку, опубликованную в одном из январских номеров «Известий» за 1978 год:

За сорок шесть лет ничуть не изменилась жестокая статистика жестокого мира капитала!

Тогда, в мае 1932 года я узнал от своего приятеля, что требуется «в Москву радиоинженер, имеющий склонность к научно-исследовательской работе». А ведь я одно время работал в фирме Лоренц в качестве ассистента известного немецкого ученого — доктора Крамера над конструированием радиоаппаратуры.

Я тут же позвонил в Советское торгпредство, и полчаса спустя уже вел разговор с его представителями о заключении соглашения на год работы в Москве. Правда, я попросил об отсрочке оформления договора на одни сутки — хотел за это время хоть что-нибудь узнать о Советском Союзе, о котором имел лишь смутное представление как о стране «великого эксперимента». Но все мои попытки получить где-либо достоверные сведения о жизни в этой стране, оказались тщетными.

И все-таки я не видел другого выхода и подписал предложенный мне договор. Спустя три дня я уже занял место в купе экспресса Берлин — Варшава — Москва, уверенный, что хотя бы на год спасусь от безработицы.

Встретили меня в Москве весьма дружелюбно. Прежде всего отвезли на квартиру. В институте, где предстояло работать, едва я успел познакомиться с коллегами (при этом мне помогал русский инженер, владеющий немецким языком), как зашел секретарь партийной организации. Он спросил, как я устроился, как обеспечен питанием, имею ли просьбы. Не успел он уйти, явился председатель профсоюзного комитета с теми же вопросами. Интересовались они, конечно, и другим — жизнью в Германии, безработицей и т. д. Но не это было основной темой разговора, главным была все-таки забота обо мне. Такое же отношение к себе я испытал и со стороны своих новых коллег.

Все это было для меня довольно странным и неожиданным, и вот почему. В Берлине, в фирме Лоренц, где я работал, мы ничего не знали друг о друге. Все мы были как бы пассажирами трамвая или автобуса, которые некоторое время вместе следуют по одному маршруту. Иными словами, я впервые почувствовал тепло человеческих отношений.

Затем были дискуссии, разговоры, практическое ознакомление с жизнью советских людей, чтение политической литературы. Разобраться во многом помогли мои новые друзья. Уже через некоторое время я мог дать правильную оценку тем событиям, которые мне лично пришлось пережить у себя на родине.

Была еще масса впечатлений, событий, пока я уже навсегда твердо уверовал в громадное превосходство нового социалистического общества. И в 1937 году стал гражданином Союза Советских Социалистических Республик!

За два года до этого важнейшего для меня события (моя первая жена не последовала за мной в СССР) я вновь женился. У нас родилась дочка. Я наконец-то нашел свое место в жизни, покой и счастье. Но тут началась война…

На строительство Челябинского металлургического завода я попал в июне 1942 года.

Что было на том месте, где он сейчас раскинулся, где выстроены кварталы соц-города? Только лес!

Я был направлен в распоряжение конторы электроснабжения строительства. Начальник И. Н. Филимонов внимательно выслушал, а затем сказал:

— Вы довольно опытный инженер и, я думаю, вам лучше всего самому найти на стройке самую подходящую и соответствующую вашей квалификации работу. Посмотрите, что делается на стройплощадке и представьте мне через три дня свои предложения.

Такая постановка вопроса меня вполне устраивала. Я стал работать в системе электроснабжения стройки.

Вспоминается труд, упорный труд. Взять, в частности, первый наш объект — электросталеплавильный цех. Ввод его в эксплуатацию был определен во втором квартале 1943 года. Мы намеревались ускорить темпы стройки и ввести его к 1 мая. А фактически он был сдан 7 февраля — ровно через девять месяцев после начала строительства завода!

После отладки оборудования и опытных плавок цех 19 апреля 1943 года выдал первую плавку — броневую сталь, так необходимую тогда фронту.

Хорошие воспоминания сохранились у меня и о коллективе конторы электроснабжения, которым я стал затем руководить. Он был очень дружным, сплоченным, трудолюбивым. У нас не было или почти не было (лишь два-три случая) нарушений трудовой и производственной дисциплины. Коллектив работал как хорошо налаженный механизм.

…В 1969 году я расстался со своими товарищами, ушел, как говорится, на заслуженный отдых.

Однако многие годы работы не позволяли мне окончательно распроститься с людьми, с которыми связывало столь многое. Я еще не раз оказывал помощь своим друзьям и словом и делом.

С момента моего переезда в Советский Союз, я пять раз побывал за границей: будучи еще немецким подданным в 1933 году в Австрии и в 1935-м в Германии, а в 1968-м, 1971-м и 1973 годах уже советским гражданином в Германской Демократической Республике.

Встречаясь в 30-х годах с родителями, я пытался убедить их переехать в Москву. Отец даже обратился с просьбой о приеме в советское гражданство, но началась война, развязанная фашистской Германией. Родители так и остались в Германии и в 1942 году погибли в Освенциме.

Долгое время меня не покидала мысль побывать на моей прежней Родине. И вот в 1968 году я решил посетить новую Германию, чтобы своими глазами увидеть те перемены, которые принес новый, социалистический строй. Отправился в путь на своей машине, с женой и внуком.

Подробному знакомству с жизнью граждан ГДР мне помогло вот какое обстоятельство.

Мы с семьей не раз совершали автопутешествие в Крым, жили в кемпинге «Интуриста» в Массандре, под Ялтой. Там бывали многие иностранные туристы, в том числе и немцы. Штатные переводчики не справлялись с большой нагрузкой, и я, на общественных началах, помогал им. Я приобрел много друзей среди моих бывших соотечественников и получил массу приглашений посетить их в ГДР.

Какие же первые, так сказать, внешние впечатления сложились у меня? Меня особенно интересовал облик немецких городов.

Я помню Берлин, Лейпциг, Дрезден 20-х годов. Это были неприветливые города с узкими серыми улицами. Исключение составляли жилые районы богачей — тихие, уютные кварталы, застроенные роскошными особняками, а также две-три улицы в центре города, где вечером и ночью жизнь била ключом, где было море огней, сияла реклама увеселительных заведений.

Совершенно иную картину увидел я при посещении ГДР: широкие, красивые улицы с нарядными многоэтажными жилыми домами, отличными магазинами, клубами, дворцами культуры, школами.

Правда, частично изменение облика городов было вынужденным, оно — следствие разрушений в результате войны. Особенно пострадал город Дрезден из-за бессмысленной бомбардировки англо-американской авиацией в феврале 1945 года.

Была, однако, еще другая причина восстановления городов с учетом наилучших достижений градостроительства — отмена частной собственности на землю, что дало возможность исходить при работах только из общественных и государственных интересов.

Вновь появились или в корне изменили свой облик такие красивые улицы и площади, как Карл-Маркс-алле, Димитров-штрасе, Ленин-плац, Ленин-алле в Берлине, Прагер-штрасе и Альтмаркт в Дрездене, Трендлин-плац в Лейпциге и многие другие.

Города ГДР при большом трудовом энтузиазме своих граждан довольно быстро залечили раны, нанесенные войной. Лишь в немногих местах мы встречали руины, оставленные как памятник варварства войны. Например, церковь Хофкирхе в Дрездене.

Я имел возможность вести разговоры со многими из моих бывших соотечественников. Подъезжаешь к какой-либо стоянке легкового автотранспорта — и обязательно подходит к тебе кто-либо из водителей, заметивший государственный знак «SU» на нашей машине. И вскоре собирается небольшой летучий митинг.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте!

— Вы из Советского Союза?

— Да, оттуда, с Урала.

— Ого! Далековато! Как доехали?

А затем неизбежно следовали вопросы о жизни в нашей стране. В свою очередь, и я засыпал собеседников вопросами.

Все они весьма положительно отзывались о своей политико-экономической системе. Молодежь считает, что социалистический строй дает большие возможности для учебы, развития личности; пожилые люди отмечают, что при социализме нет места безработице — бичу капитализма, существует всеобщее равенство и т. д. Все едины в мнении, что только теперь обеспечена справедливая зарплата, правильное распределение национального дохода.

Очень популярен среди трудящихся ГДР лозунг: «Как я сегодня тружусь, так я завтра буду жить!»

Более основательные разговоры на политические темы состоялись у меня с приятелями — не только с теми, с кем подружился в Крыму, но и со старыми друзьями, знакомыми еще по 30-м годам. Как, например, с профессором Максом Зейдевицем и его женой, с семьей профессора Карла Поляка в Берлине (сам он умер в 1963 году).

Особое удовольствие я испытывал от разговора с сыном Карла Поляка, Вольфгангом.

Родители Вольфганга во время фашистского режима в Германии эмигрировали в Советский Союз, оба коммунисты. Карл Поляк работал в Москве в Институте марксизма-ленинизма, затем по возвращении стал директорам Юридического института Академии наук, был членом Государственного Совета ГДР, депутатом Народной палаты, а Лидия Поляк, его жена, была членом президиума Общества германо-советской дружбы.

Вольфганг — марксист, как он говорит, не «по наследству, а по своему собственному убеждению».

Он сказал мне:

— Молодежь Германской Демократической Республики — за коммунизм. Дорога, по которой идет народ нашей страны, ведет к коммунизму. При этом граждане республики чувствуют себя частицей большой семьи социалистических стран, возглавляемой великим Советским Союзом.

Заседание Президиума Челябинского областного комитета защиты мира. Выступает председатель, доктор медицинских наук, профессор П. Д. Синицын.