Любое путешествие начинается в каком-то определенном месте.

Какое множество загадок (в том числе до сих пор не разгаданных) ни таила бы в себе человеческая история, место и время, от которых мы можем начинать рассказ о ней, известны более-менее точно. В историческом масштабе, разумеется.

Креационисты (те, кто верят в то, что человека и природу создал Бог, и очень быстро) и сторонники научной теории эволюции имеют совершенно разные взгляды на происхождение вида Homo sapiens. Согласно Книге Бытия из Ветхого Завета (священной книге иудеев и христиан), Господь, верховный Творец всего Сущего, создал мир из пустоты за шесть дней. Человек, в частности, был сотворен Им в последний, шестой день, вместе со «зверями земными и скотом», причем сразу, в неизменном виде, и «по образу и подобию Божьему». Логически из этих слов можно заключить, что, согласно религиям, человек богоподобен внешне; а прогресс и восхождение к своему Творцу духовно и интеллектуально – есть сверхзадача и смысл бытия всего человеческого рода. Кроме того, Господь, как утверждает Библия, вначале остался полностью доволен своим творением.

Теория эволюции, впервые сформулированная британским исследователем Чарльзом Дарвином в середине XIX века, предполагает, что человек, будучи лишь одним из множества биологических видов, населяющих нашу планету, сформировался постепенно, в течение нескольких миллионов лет. Стал плодом долгого естественного отбора, под влиянием огромного количества случайных обстоятельств, связанных со средой его обитания, ее изменениями, климатом, и другими. Теория эволюции представляет весь путь развития животного мира Земли как процесс постоянного слепого отбора наиболее удачных мутаций, позволяющих существам разных видов приспособиться к окружающей среде. Самые «полезные» мутации позволяют своим носителям лучше выживать и давать более многочисленное потомство, закрепляя, таким образом, эти мутации в генетическом коде, передающемся, как эстафетная палочка, от поколения к поколению уже два миллиарда лет.

Современная биология признает теорию эволюции как доказанную и соответствующую самому большому количеству и уже известных, и все новых открывающихся фактов. Со времен Дарвина, когда его теория эволюции казалась многим лишь смелой, внутренне логичной, но все же во многом умозрительной гипотезой (ведь эволюционные изменения видов происходят медленно: десятки тысяч и даже миллионы лет, поэтому их нельзя точно воспроизвести в пробирке или лаборатории), биология к нашему времени прошла очень длинный путь. Абсолютное большинство ученых согласны с тем, что все, или почти все факты, открытые наукой за полтора столетия активных исследований со времен Дарвина, не опровергают, а убедительно подтверждают то, что ученый-британец был прав в основных положениях своей теории.

Нельзя сказать в то же время, что у Дарвина даже сегодня нет противников. Напротив, их весьма много, и они тоже (в этом месте я рискую навлечь на себя ярость биологов!) часто далеко не самые глупые люди. По их мнению, теория эволюции есть некий догмат, религиозная икона, которой отчасти «слепо» поклоняются ученые, упорно не желая замечать ее очевидные, с их точки зрения, проблемы, пробелы и «несоответствие» ряду наблюдаемых явлений природы. Впрочем, оспаривание или подтверждение теории эволюции не является темой данной книги. Стоит лишь отметить, что критика и оппонирование любой, даже самой общепризнанной научной теории (если критика не голословна) полезна для дальнейшего развития и уточнения этой теории.

Можно ли найти нечто общее в столь разных, казалось бы, почти противоположных теориях происхождения человека, как «разумное творение» и «слепой естественный отбор»? Интересно, что такие попытки делаются. Работы, авторы которых с разных сторон пытались «примирить Бога и эволюцию», стали появляться почти сразу после публикации труда Дарвина. В середине XX века тон в таких исследованиях неожиданно задала прежде ультраконсервативная католическая церковь, отцы которой, включая нескольких римских пап, призвали признать правоту положений учения Дарвина, но указывая на необходимость их соединения с основами христианской веры. Аргументов к примирению приводилось множество. Например, то, что «сотворение мира Богом в 6 дней» следует понимать метафорически (о чем-то похожем писал еще христианский мыслитель Блаженный Августин полторы тысячи лет назад). Каждый библейский «день» сотворения мира условно соответствует эпохе длиной в сотни миллионов лет. При этом сама последовательность событий, описанных в Книге Бытия, не сильно разнится с научной: разве что выглядит сжатой и намеренно упрощенной для понимания средневековыми читателями Библии. Процесс долгой эволюции, с точки зрения «примирителей», происходил не случайным образом, а под чутким руководством Творца, с той великой целью, чтобы в конце этой цепи непременно оказался Человек Разумный: единственное известное нам существо во Вселенной, обладающее абстрактным мышлением и стремлением к всестороннему познанию окружающего мира.

Автор этих строк является христианином и не видит глубинных противоречий между религиозным и научным взглядами на мир. Более того, современная наука по мере своего развития наталкивается на все большее количество фундаментально трудно разрешимых проблем, что может указывать на наличие объективных пределов возможностей человеческого разума. А если сила разума ограничена самой Природой, то его носители вряд ли могут настаивать на отсутствии во Вселенной высших, неведомых им материй (которые могут быть названы и божественными: в зависимости от того, кто и что вкладывает в это понятие).

И все же на сегодня подавляющее количество научных, археологических и биологических фактов указывают на то, что теория эволюционного развития живых организмов как минимум в основных чертах (оставим пока религию в стороне) является верной. В нашем удивительном путешествии по волнам человеческой истории мы будем, безусловно, отталкиваться от нее.

Следует помнить также, что антропология (наука о происхождении человека) – вовсе не «застывшая», а, напротив, одна из наиболее бурно развивающихся дисциплин биологии. Все новые находки костей древних людей и их орудий разных эпох и еще в большей степени – активные генетические исследования (методы которых возникли недавно, но уже сейчас дают огромное количество полезных данных) едва ли не ежегодно вносят заметные корректировки в наше понимание хода человеческой эволюции. Это обогащение наших знаний, судя по всему, будет продолжаться еще очень долго.

Итак, первая сцена нашей великой повести. Время – около 4 миллионов лет до нашей эры.

Если вам посчастливилось бывать в знаменитых национальных парках Кении и Танзании, вы хорошо представляете себе местную саванну: большие пространства, покрытые в основном не очень высокой травянистой растительностью с островками густого кустарника и участками тропического леса. Температура вблизи экватора относительно стабильна круглый год: от плюс двадцати до плюс сорока градусов: нет ни холодов, ни чрезмерно удушающей, как в пустыне, жары. Засушливое время года длится 6–8 месяцев; период обильных дождей (которого с нетерпением ждет вся местная фауна) – 2–3 месяца. Животный мир очень разнообразен даже сейчас. Миллионы же лет назад количество видов обитавших здесь крупных животных было вдвое или даже втрое больше нынешнего. Пищи – вдоволь для всех, но и конкуренция за нее чрезвычайно высока. Саванны с ровным влажным климатом, бывшие идеальной средой для жизни крупных приматов, имелись и в других частях света: на юге Африки, на востоке Австралии, в Южной Америке. Почему колыбелью цивилизации стала именно Восточная Африка, можно только догадываться.

Выбранная дата начала истории Homo – условна. Согласно современным представлениям, у человека и других крупных обезьян-приматов был один общий предок, появившийся на Земле около 15 миллионов лет назад (разумеется, сам этот предок уже давно вымер). Потомки этого вида, знакомые нам как гориллы, отделились от него, пойдя своим путем эволюции, около 9 миллионов лет назад; шимпанзе – 6–7 миллионов лет назад. Самый близкий к нам генетически из всех ныне существующих видов животных – обезьяны бонобо, или, как их реже называют, карликовые шимпанзе, обитающие теперь лишь в труднодоступных тропических джунглях Конго, отделились от нас последними: 4–5 миллионов лет назад.

Отметим примечательный факт: несмотря на чрезвычайно схожую генетику, наши ближайшие родственники – шимпанзе и бонобо – пошли в своем социальном развитии разными, почти противоположными путями. Шимпанзе – воинственный, агрессивный и физически очень сильный (несмотря на средние размеры) вид обезьян. Самец шимпанзе, хоть и доходящий в приседе лишь до пояса взрослому мужчине, на самом деле – гора мышц, раз в пять сильнее атлета-олимпийца. Стаи шимпанзе основаны на строгой субординации сверху донизу, большая часть конфликтов в них решается силой, самки почти беспрекословно подчиняются альфа-самцам. Когда две разные стаи шимпанзе в тропическом лесу вступают в спор за территорию, чаще всего он разрешается ужасным кровавым побоищем с немалым количеством жертв. В противоположность этому, бонобо – самый спокойный, мирный вид приматов. Хотя размерами они похожи на шимпанзе, но физически в разы уступают им; агрессия и вовсе для них нехарактерна. Во многих стаях бонобо царит матриархат; «мудрые» возрастные самки поддерживают разумный баланс отношений между всеми членами своей стаи. Больше всего на свете бонобо любят часами напролет заниматься сексом, причем (что редкость для животного мира) не столько для деторождения, сколько просто ради удовольствия. Лозунг хиппи шестидесятых «занимайтесь любовью, а не войной» словно заимствован из уклада жизни бонобо. Даже черты «лиц» этих двух видов обезьян разные: округлые и как будто немного удивленные у бонобо; острые, с резко очерченными скулами, выступающими мощными зубами и напряженным взглядом исподлобья у шимпанзе. Вероятно, столь мирная популяция вряд ли выжила бы в условиях борьбы с куда более мощными видами приматов. К счастью, ареал их естественного обитания в глубине джунглей Конго по ряду причин не подходит ни гориллам, ни шимпанзе, благодаря чему бонобо выжили и вполне здравствуют там.

Этот пример говорит нам о том, что дальнейшая «самостоятельная» эволюция человека могла пойти по какому угодно пути. И хотя разные группы предков людей, безусловно, вели различный образ жизни, в зависимости от среды обитания, мы имеем больше фактов, свидетельствующих, что по характеру они были скорее мирными, чем чрезмерно агрессивными; нацеленными на сотрудничество и взаимопомощь, чем на беспрестанные конфликты (хотя и не всегда, конечно).

Так что же именно произошло в восточноафриканской саванне 4 миллиона лет назад?

По правде говоря, ничего особенного. Примерно в это время (а может, на миллион лет раньше или позже: точные даты в антропологии оспариваются, смещаются вперед-назад из-за новых находок, и вообще приблизительны, так как эволюция развивается не ровно, а скорее скачками) одним из распространенных видов приматов восточноафриканской саванны стали существа, которых мы теперь называем австралопитеками. К Австралии они, конечно, никакого отношения не имеют. Произошло смешение двух слов из разных языков: «аустралис» – «южный» на латыни и «питекс», по-гречески «обезьяна». Этот вид обитал не южнее других своих сородичей; да и обезьяной он был уже не вполне, однако устоялось именно такое название.

Мозг австралопитеков был такой же по объему, как у шимпанзе, а размерами тела они им даже уступали. Австралопитеки той эпохи крайне редко пользовались камнями и палками для охоты, а до овладения огнем им было невообразимо далеко. В сущности, если бы мы сегодня увидели это небольшое, весьма осторожное и пугливое животное в зоопарке или на сафари, то сочли бы его за обычный вид обезьян, а мысль о том, что это самый древний наш предок, нас сильно удивила бы.

И все же в этих обезьянах было нечто новое.

Вероятно, вам не раз приходилось встречать в литературе или просто слышать известный термин «недостающее звено». Именно оно во времена Дарвина, и даже многие годы после, было, пожалуй, главным аргументом противников теории «происхождения человека от обезьяны». Вот древние приматы, животные, не имеющие ничего общего с нами, говорили адепты этого возражения, а вот скелет уже почти «готового», похожего на современного, пусть и пока живущего в пещере и охотящегося с дубиной на мамонтов человека. А где же переходное между ними звено? И в самом деле, во времена Дарвина о переходных видах человека ничего не было известно.

Данный аргумент давно и безнадежно устарел. На сегодня найдены сотни, если не тысячи, останков древних людей самых разных эпох, физиологическое строение которых изменялось медленно, поэтапно и достаточно «логично» (хоть и не без «белых пятен»). Но на этом долгом пути была одна находка, которую многие антропологи до сих пор считают самой важной за всю историю этой науки.

Если вам доведется побывать в Эфиопии – колоритной, богатой достопримечательностями стране, обязательно зайдите в национальный музей в ее столице, Аддис-Абебе. В одном из его небольших залов под стеклом хранится легендарный экспонат, внешне, говоря откровенно, не слишком броский: разложенные косточки в форме тела небольшой обезьяны. На человеческий скелет эти останки совсем не похожи: характерный череп обезьяны, фрагменты костей короткого позвоночника, кости маленьких рук и ног. Скелет не полный: не все кости существа были найдены.

Перед вами – знаменитая «Люси» (названная с юмором в честь психоделической песни «Битлз»). Группа ученых-антропологов, работавшая в долине реки на юге Эфиопии в начале 1970-х годов, наткнулась на множество скелетных останков необыкновенно древних «людей». Самый полный из скелетов принадлежал взрослой самке ростом около метра и весом при жизни не более тридцати килограммов. Как показали исследования, самка погибла от падения с приличной высоты (вероятно, упала с гребня холма, пытаясь убежать от хищников). Радиоуглеродный анализ показал ее возраст – около трех миллионов лет. Это был первый в истории найденный почти целый скелет нашего столь древнего предка, что стало сенсацией. С момента этой находки, примерно полвека назад, вопрос о «недостающем звене» был окончательно снят с научной повестки дня.

Что же было необычного в не похожих на нас и слабо интеллектуально развитых австралопитеках? Что выделяло их из длинного ряда других видов приматов того времени?

Они впервые попытались встать на две ноги. Поначалу именно пытались. Ранние особи этого вида все еще вполне естественно передвигались также и на четырех лапах, как и все обезьяны. Кроме того, как можно легко заметить в зоопарках, некоторые нынешние обезьяны (шимпанзе, павианы и другие) могут без всяких проблем при необходимости встать на задние лапы, уверенно и естественно сохраняя в такой позе равновесие некоторое время (например, выпрашивая банан у водителя машины или как жест устрашения соперника). Ранние австралопитеки ходили на двух задних ногах не все время, а лишь при необходимости, при этом сильно сутулясь, буквально вжимая голову в плечи. И все же это было нечто совершенно новое. Поздние австралопитеки (этот вид сначала разделился на несколько ветвей, затем все его подвиды вымерли полтора-два миллиона лет назад, но, к счастью, успели передать свои гены новому, более близкому к нам виду), судя по их останкам, ходили на двух ногах уже намного увереннее и почти все время (Люси в их числе). Кроме того, они впервые стали осуществлять самые примитивные действия с помощью камня с заточенным краем: дробили кости, разрезали им шкуры.

Почему австралопитек встал на две ноги? Точно не из любопытства: были важные эволюционные причины, иначе быть не может. Но какие именно причины? Существуют обоснованные, серьезные научные гипотезы, но все равно – это лишь предположения.

Прежде чем анализировать эти причины, стоить вспомнить то, что процесс «выпрямления походки» был отнюдь не одномоментным. Он занял от 1 до 2 миллионов лет: иными словами – десятки тысяч поколений. Промежуток времени между постройкой египетских пирамид до полета человека в космос был в двести раз короче того удивительного «мгновенья», когда первый «человек» (скорее, все еще обезьяна) спрыгнул с дерева и пошел гулять по саванне.

Самая распространенная и, возможно, отчасти верная теория состоит в том, что как раз 3–4 миллиона лет назад наблюдалось климатическое похолодание; тропические леса уступили место открытой саванне. Примерно тогда же в Африке вымерли ряд крупных, опасных видов хищников (саблезубые тигры и другие), что облегчило выживание небольших групп австралопитеков. Зоной их обитания стала граница леса и открытой саванны. Прямохождение позволяло им совершать действия, недоступные до сих пор: например, стоя обозревать саванну; двигаться хоть и немного медленнее, но зато на значительно большие расстояния. Самки могли переносить детей в руках, а не на спине, как обезьяны; на двух ногах было удобнее переходить неглубокие реки. К сожалению, эта теория отчасти умозрительна и не дает ответа на вопрос, почему на задние лапы одновременно с нами не встали другие, очень близкие к австралопитекам генетически, физиологически и по образу жизни приматы той же эпохи (шимпанзе, гиббоны, павианы), которые, как показывают раскопки, водились тогда в тех же самых местах; а значит, сталкивались с точно такими же жизненными проблемами. Возможно, дело было в какой-то неизвестной нам случайности, особой мутации генов, «поддержанной» естественным отбором древних людей, но «отбракованной» всеми другими близкими к ним видами обезьян (такое теория эволюции допускает).

Еще одна известная и популярная теория развития прямохождения первых людей (о ней писали даже классики марксизма): освобождение рук для полезного труда. Согласно этому, древние люди стали изготавливать каменные инструменты для обработки пищи, а также для охоты. Звучит убедительно и логично. Но, увы, не соответствует имеющимся археологическим фактам. Австралопитеки, судя по форме и состоянию зубов, почти не потребляли мяса, а значит, редко или вообще никогда не охотились: их рацион состоял из растений, фруктов, корений, насекомых, которых они подолгу и тщательно разжевывали. Видимо, не брезговали они и падалью (как минимум раскалывали и выедали кости, оставшиеся после хищников и гиен). Что касается каменных орудий труда, то первые такие простейшие артефакты относятся ко времени, когда австралопитеки были очень зрелым видом, близким к окончательному вымиранию. Значит, первые миллионы лет (та же Люси) они уже ходили прямо, но еще явно не делая руками чего-то полезного.

Таким образом, вопрос, почему обезьяна одного вида пошла на двух ногах (а именно это событие стало главным, поворотным во всей человеческой истории) по-прежнему остается дискуссионным.

Очевидно лишь то, что почему-то это действительно произошло, причем бесповоротно. Прямохождение за миллионы лет привело к заметному изменению тела и скелета раннего человека. Появились мощные пяточные кости, на которые при ходьбе можно опираться. Удлинилась и окрепла шея, даже форма черепа изменилась так, что голову стало удобно держать прямо, а не наклоненной вперед. Кости таза стали плотнее (чтобы держать равновесие и вес тела). Изменилась кисть: большой палец руки стал крупнее и сильнее отстоял от прочих: это новшество анатомии принесет огромную пользу следующим, более разумным видам человека.

И все же, если бы мы увидели во время сафари даже поздних, самых «развитых» австралопитеков, мы все равно бы приняли их за обезьян. Они по-прежнему имели совершенно обезьяний череп и «лицо»; их тела были густо покрыты шерстью, рост редко превышал один метр. По всей видимости, хождение на двух ногах они (например, когда была важна скорость) легко перемежали скачками на четырех лапах. Речью они также не обладали: общались громкими гортанными «уханьями», быть может, лишь чуть более разнообразными по смыслу, чем шимпанзе. Если бы современный ребенок увидел австралопитеков из окна джипа во время сафари, то его реакция была бы, скорее всего такой: «Папа, мама, смотрите – вон те шимпанзе привстают на задние лапы, а передними что-то друг другу показывают. Они такие смешные и необычные!»

Следующая остановка в нашем путешествии: период от полутора до двух миллионов лет до нашей эры. Те же места, но с более широким ареалом: не только современные Кения, Танзания, Эфиопия, но и жаркий полупустынный Чад, а также обширные низкие леса юга Африки. Область проживания древних людей, несмотря на все трудности их быта, впервые в истории заметно расширилась, что доказывает их определенный успех в конкуренции с другими видами.

Когда мы говорим о ходе эволюции человека, важно помнить следующий, пожалуй, ключевой факт этой эволюции. В тексте Библии, например, мы видим простую и четкую преемственность – от отца к сыну, затем внуку и правнуку, от поколения к поколению. «Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова» – и так далее вплоть до тридцатого колена. Разум человека стремится к упрощению, систематизации любого информационного древа, так как это привносит во все четкость и ясность.

Очень хотелось бы выстроить такой же четкий ряд и здесь: австралопитек превратился в «человека умелого», тот поумнел и стал «человеком прямоходящим», и так далее, вплоть до нас, любимых.

Но в реальности эволюция человека происходила совсем не прямолинейно. О каких-то ее этапах мы (благодаря щедрому урожаю находок) знаем много; другие этапы по малопонятным причинам почти не сохранили останков, и о том, что происходило тогда, мы лишь смутно догадываемся. Часто несколько параллельных, сильно отличающихся видов древних людей сосуществовали и даже соперничали друг с другом. Бывало и так, что «основная» (в нашем понимании) ветвь людей вдруг резко обрывалась, а в слоях на сотню тысяч лет позже мы находим останки вроде бы их потомков, но успевших за этот короткий по меркам эволюции срок резко измениться (снова мы можем лишь строить догадки, почему это произошло).

К счастью, наука о происхождении человека бурно развивается; общая картина процесса имеет внутреннюю логику, а щедро разбросанные по шкале времени «белые пятна» эволюции медленно, но верно заполняются новыми археологическими находками. Но и открытых вопросов по-прежнему много. Если говорить точнее, то со временем белых пятен в ранней истории человека и сомнений в том, что мы ее понимаем в общем правильно, становится не меньше, а больше. Например, недавно в Кении найдены массовые останки существ, которые датируются тремя с половиной миллионами лет до нашей эры, которые не были австралопитеками, анатомически соответствуя более ранним приматам, и вообще не имевшие отношения к людям, но которые уже имели более совершенные каменные орудия, чем поздние, самые «продвинутые» австралопитеки. Есть даже смелая теория о том, что люди вообще не имеют к австралопитекам никакого отношения, а развились от каких-то других, пока не известных науке видов приматов.

Итак, менее двух миллионов лет назад на равнинах Африки произошло что-то, из-за чего массово вымерли все подвиды австралопитеков, кроме одного. Что-то поменялось в природе и климате, что стало для большинства наших древнейших предков неразрешимой проблемой. Хорошая новость в том, что небольшая их группа, сильно изменившись за не очень долгий срок, выжила, сделав шаг от глуповатых, хоть и прямоходящих обезьянок к существам, которых мы впервые можем причислить к гордому роду Homo, пусть и самых ранних, примитивных: Homo habilis, Человек умелый. Что это были за существа?

Первые останки человека этого вида обнаружены в знаменитом ущелье Олдувай на севере Танзании. Это место – истинный подарок, царский дар антропологам мира. В этом глубоком и широком естественном древнем «овраге», труднодоступном для хищников, с сухим климатом, не просто сохранилось необычайное количество разнообразных останков первобытных людей. Они еще и не свалены вперемешку, как это чаще всего бывает, а аккуратнейшим образом разложены природой в склонах ущелья сверху вниз, по слоям разных эпох за последние полтора миллиона лет, словно в каком-нибудь каталоге или учебнике. Бесценный подарок природы археологам!

Человек умелый появился на планете еще во времена царства австралопитеков, был потомком одного из их подвидов, но только он пережил некий катаклизм. У него был небольшой мозг, но все же больший, чем раньше (половина объема нашего мозга против трети у австралопитеков). Его интеллекта недоставало ни для членораздельной речи, ни для овладения огнем; вряд ли он мог понимать какие-либо абстракции. Но именно он впервые стал постоянно брать в руку камень, активно и «умело» пользовался им. Его «речь» не состояла из слов в нашем понимании, это все еще был ограниченный набор звуков; но по смыслу информация, передаваемая соплеменникам, стала богаче. Вместо резкого крика тревоги, означавшего у австралопитеков «осторожно, сзади леопард!», человек умелый, вероятно, уже мог объяснить серией гортанных звуков и жестов сородичу более связную историю, вроде «когда я спускался к реке, там был леопард, будь осторожнее». Он был все еще невысок (чуть выше метра, весом килограммов сорок), по-прежнему покрыт густой шерстью, а его череп сильно похож на череп обезьяны. Но многие важные детали строения тела изменились. Его прямохождение перестало быть напряженным, сутулым, прихрамывающим, перемежающимся с прыжками на четвереньках, как у его предков. Строение его ног: костей стоп, суставов коленей, бедер так сильно изменилось, что стало уже похожим на наше, современное. Очевидно, что у человека умелого была спокойная, уверенная, привычная нам внешне походка. Тот самый ребенок из джипа на сафари по саванне теперь уже ни за что не принял бы его за обезьяну. Вероятно, он крикнул бы родителям что-то вроде: «Смотрите, вон, в кустах, идет какой-то странный маленький человек в костюме обезьяны!» Согласитесь, разница огромная.

У человека умелого была уже вполне трудовая, как выражаются антропологи, кисть руки, хотя еще и заметно отличающаяся от нашей. К простейшим орудиям труда, вроде камня с острым краем, habilis относился как к одноразовым, выбрасывая их сразу после использования. Некоторые данные говорят о том, что он чаще предков стал лакомиться свежим мясом, благодаря улучшившимся навыкам охоты, хотя единого мнения у ученых нет.

Следующую эпоху – в районе полутора миллионов лет до нашей эры – принято относить к тем, о которых у антропологов больше вопросов, чем ответов. Человек умелый, успешно просуществовав около полумиллиона лет и расселившись к концу этого времени по большой части Африки (хотя его общая популяция на пике вряд ли превышала несколько сотен тысяч особей: население небольшого города сейчас), внезапно вымер. На его месте впервые оказались сразу несколько отличающихся подвидов древних людей. Кто от кого точно произошел – до сих пор не очень ясно. Складывается впечатление, что эти виды долго эволюционировали параллельно, хотя это противоречит логике. За неимением лучшего объяснения все эти разновидности людей считаются прямыми потомками или ближайшими родственниками человека умелого.

Самым примечательным, необычным из этих «новых» людей был почти гигант Homo ergaster – «Человек работающий». При почти столь же небольшом, как у человека умелого, мозге в половину нашего, он уже имел рост и вес современного человека: метр восемьдесят и до восьмидесяти килограммов. Откуда взялся такой гигант (увеличение роста и веса в полтора с лишним раза всего за пару сотен тысяч лет: такого в истории приматов не наблюдалось) и что послужило толчком эволюции к таким размерам, точно не известно. Зато известно, что именно ergaster был первым человеческим существом, вышедшим за пределы Африки. Останки скелетов этого вида и его орудий обнаружены на юге Италии и на Кавказе. Многое указывает на то, что ergaster активно охотился: его достижением являются первые острые каменные копья и каменные топоры. Но и этому виду людей эволюция отвела не слишком большой срок: около трехсот тысяч лет.

В период между 1,5 и 1,2 миллиона лет назад на сцену выходит следующий вид: Homo erectus, или человек прямоходящий. По поводу этого вида у ученых нет сомнений: именно они были нашими прямыми, хоть все еще довольно дальними предками. Erectus вытеснил на периферию все прочие виды людей и царил на планете долго: почти миллион лет. Именно его принято считать первым полноценным «древним первобытным человеком».

Это весьма интересный и даже загадочный персонаж. Именно эректус (так будем дальше его называть), с точки зрения его физиологического строения, сделал главный, широкий, решающий шаг от умной прямоходящей обезьяны к Homo, царю природы (хотя сам еще не вполне был им).

Строение тела эректуса и (что важнее) его черепа стало если еще не совсем человеческим, то уже весьма близким к нему. Уже ранние эректусы, более миллиона лет назад, пользовались огнем. Правда, разводить его поначалу, видимо, не умели. Став свидетелями лесного пожара (которые в африканских бушах случаются часто), они приносили горящие ветки в укромное место, защищенное от дождя (пещеру или яму под навесом скалы) и дальше неделями или месяцами поддерживали костер. Позже (менее миллиона лет назад) они научились добывать его трением огнива и разводить его в любом месте. Ночью пламя огня согревало и отпугивало хищников, но важнее было другое. Желудок приматов переваривает сырое мясо с большим трудом. Иногда количество калорий на его переваривание сопоставимо количеству получаемых организмом из него. Вероятно, поэтому (а не только из-за несовершенства навыков охоты) древнейшие люди были в основном вегетарианцами. Процесс жарки сырого мяса – это не только его стерилизация от лишних микробов и бактерий, но и «первый этап пищеварения», вынесенный вовне. Жареное мясо дает столько же белков и калорий, как и сырое, но несравнимо легче и эффективнее усваивается организмом.

Неудивительно, что эректусы стали заядлыми охотниками. Они жили более обширными и сплоченными группами, чем их предки (по 30–40 человек вместо 10–15); а их добычей теперь стали самые крупные животные саванны, к которым предыдущие «люди», очевидно, боялись даже приблизиться: носороги и слоны. Что касается антилоп, то, видимо, на них эректусы охотились едва ли не каждый день.

Объем их мозга (как считают ученые, это стало результатом более богатого белкового рациона) за миллион лет увеличился с семисот до тысячи кубических сантиметров: примерно с половины до двух третей объема нашего мозга. Их рост составлял не менее полутора метров: тоже ненамного меньше нашего. Волосяной покров их тел не исчез, но сильно облегчился за счет резкого уменьшения длины волос. Это было необходимо для успеха их охотничьей тактики: загонка слона или стаи быстроногих антилоп требовала многочасового бега в жаркой саванне. Потовые железы охлаждали тело, сделав древнего человека самым неутомимым, выносливым животным Африки.

Человек – единственное крупное животное, способное пробежать без остановки по саванне несколько часов, затем переплыть через реку и потом забраться на высокое дерево. Другие дикие животные могут совершить лишь два из этих трех действий (например, обезьяны и хищные кошки хорошо плавают и взбираются на деревья, но не могут бежать дольше нескольких минут; слоны легко бегают и плавают на марафонские расстояния, но не лазают по деревьям, и так далее).

Другим важным достижением эректуса были его грандиозные путешествия. За пределы Африки вышел еще его предшественник, ergaster, но недалеко и небольшими группами. Эректус же расширил свой ареал с грандиозным размахом: заселил за миллион лет почти всю Азию: вплоть до Алтая и юга Сибири. Китай какое-то время населяло едва ли не больше особей, чем жило во всей Африке. Каким-то образом эректусы также научились пересекать моря (видимо, на простейших плотах): останки этого вида в больших количествах находят на островах Индонезии и Филиппин.

Строение тела эректуса вполне напоминало наше: примерно то же соотношение роста и длины рук; ладони, приспособленные к сложной работе. Это были худые стройные люди, активные и мобильные. Изменение строения их тел (узкие бедра и крупная голова) привели к тому, что самкам стало намного труднее рожать детей. Ответ эволюции на эту проблему известен. По меркам дикой природы, человеческие младенцы рождаются страшно недоношенными. Новорожденный верблюжонок встает на ноги, щиплет траву и следует за матерью уже через несколько часов жизни. Ребенок шимпанзе осваивается за полгода. Как известно, человеческие младенцы рождаются беспомощными и начинают обходиться без ежеминутной родительской опеки не раньше 2–3 лет.

Поздние эректусы (жившие полмиллиона лет назад) особенно активно обживали юг Европы: их крупные стоянки обнаруживаются вплоть до Германии (отсюда название подвида особей той эпохи: «гейдельбергский человек», по месту его находки). Они достигли, видимо, еще большего прогресса в социализации: были найдены кости людей с тяжелыми травмами, фактически недееспособных, но проживших после этого годы: очевидно, что племя заботилось о них. Один известный антрополог поэтично назвал это «первой искрой цивилизации». По его словам, человек стал человеком тогда, когда нашлась особь с успешно заросшим переломом ноги. Животному со сломанной ногой не выжить: травоядного сразу съедят; а хищник умрет от голода.

Вроде бы все понятно. Почему же тогда эректус – загадочный персонаж? Ряд важных вопросов о нем до сих пор не имеют ясного ответа.

Во-первых, насколько нам известно, как ни странно, но он по-прежнему не умел членораздельно говорить. Его гортань физически еще не была приспособлена к речи. Разумеется, некая продвинутая коммуникация, состоящая из сложных звуков и жестов, в его арсенале имелась. Но не более того. Расселился на гигантских просторах Евразии и Африки; переплывал на плотах или даже лодках целые моря. Но говорить при этом не умел. Как это вообще возможно?

Во-вторых, за миллион лет он не изобрел никаких новых, более сложных орудий труда и охоты. Все те же острые каменные скребки как у человека умелого; в лучшем случае – каменные топоры, как у человека работающего. Ничего более сложного на стоянках эректуса никогда не было обнаружено.

В-третьих, бок о бок с эректусом планету населяли еще как минимум несколько видов других людей: малорослые «хоббиты» в Индонезии; непонятные нам «денисовцы» на Алтае. Наверняка существовали и другие виды «людей», которых мы пока не находили. Были они родственниками эректуса или эволюционировали самостоятельно? Скрещивались ли, воевали ли друг с другом? Обо всем этом у нас нет не только знания, но даже и убедительных гипотез.

В-четвертых, эректусы совершенно не занимались и не интересовались искусством. Единственный в истории найденный артефакт их творчества – это раковина, на которой рукой эректуса выцарапан узор из нескольких простых линий. Негусто. Очевидно, склонностью к образному, абстрактному мышлению – главному, что отличает человека от животных, – эти «люди» не отличались. Все их жизненные интересы сводились, как и у всех животных, к выживанию и размножению. А если так, то можем ли мы их полноправно причислить к нашему роду Homo?

Наконец, главное белое пятно в долгой истории эректусов – это их конец. В период между 500 и 300 тысяч лет назад на планете наблюдалась очередная эпоха похолодания. В это время находок останков эректусов становится все меньше. Около 200 тысяч лет назад они вымерли на планете практически повсеместно, причем до широкого расселения на планете более современных людей. (Почему? Ведь они отлично охотились и, судя по географии их расселения, не боялись холода. Эпидемия? Засуха? Неизвестные нам враги?) Последние эректусы обитали на изолированном, хоть и крупном острове Ява (Индонезия) около 120 тысяч лет назад. Затем их следы теряются и там.

К счастью, на этом людской род не закончился. Великое возрождение нашего вида началось там же, где когда-то «обезьяна встала на ноги»: в саваннах Восточной Африки. Какие-то из потомков эректуса приобрели нечто новое. То, чего ранее во всей Вселенной, видимо, еще не было. Разум.

Откуда он появился у древних предков людей – возможно, величайшая тайна в истории.

В знаменитой кинокартине Стэнли Кубрика «Одиссея 2001 года», снятой в 1968 году по мотивам не менее известной повести великого фантаста и визионера Артура Кларка, есть сцена, вошедшая в историю мирового кино, и не только.

Древние люди, похожие на покрытых шерстью обезьян, с удивлением наблюдают возникшие словно ниоткуда посреди саванны высокие черные параллелепипеды. Подойдя и притронувшись к ним, они ощущают исходящую от них странную силу, вызывающую у них беспокойство. Но затем эта сила словно магнитом заставляет их прикасаться к черным объектам снова и снова. Спустя какое-то время объекты исчезают (вероятно, улетают назад, в космос), а обезьяны вдруг начинают пользоваться костяными и каменными орудиями, что прежде даже не приходило им в голову.

Артур Кларк, один из видных интеллектуалов XX века, был хорошо знаком с теорией эволюции, как и с другими важными научными теориями. Что побудило его именно так изобразить воображаемое «вмешательство высших сил» в ход эволюции? Почему он в своей фантастической эпопее не изобразил, например, уже «готовых» нынешних людей, просто спустившихся на Землю с небес?

Очевидно, потому, что он прекрасно знал о множестве находок останков древних людей разных эпох, наличие которых невозможно оспаривать. Сомнения писателя вызывает иное. Разум человека несравнимо превышает уровень интеллекта всех диких животных, включая даже умных и очень близкородственных нам приматов. Он качественно представляет собой не просто что-то более совершенное. Это вообще нечто иное, нежели мозг любого животного.

Разумеется, многие профессиональные биологи с таким утверждением поспорили бы. С точки зрения современных ученых-антропологов, особенные интеллектуальные способности человека не так уж сильно выбиваются из общих понятий об эволюции. Они считают, что развитие мозга человека не является чем-то, явно нарушающим законы дикой природы. Весь секрет лишь в особенных размерах нашего мозга, а также его более сложной структуре, нежели у других обитателей планеты. Средний вес мозга современного Homo sapiens – около 1,4 кило (в среднем, чуть меньше у женщин, чуть больше у мужчин, что не отражается на их равном уровне интеллекта). Вес мозга древних людей начинался со скромных полкило у австралопитеков. Затем, медленно и постепенно, миллион лет назад достиг одного кило у эректуса (человека прямоходящего) – благодаря его осмысленной деятельности и богатому белковому рациону. Наконец, 50 тысяч лет назад, у первых настоящих Homo sapiens, которые продолжали питаться белком, но при этом жили тяжело, опасно, сталкиваясь со все более трудными вызовами (климатические катаклизмы, конкуренция с другими группами людей) сформировался мозг, идентичный нашему: и по массе, и по структуре.

С этого замечательного момента и начался стремительный технологический прогресс и культура: настенная живопись, пирамиды, ракеты, компьютеры и даже расшифровка человеческого генома.

Все достижения человеческой цивилизации были сделаны менее чем за последние 50 тысяч лет. С точки зрения эволюции – это мизерный срок. Эректусы ходили по Земле миллион лет, расселились по половине мира, были намного умнее своих предков. Но и они за все это время не изобрели ничего сложнее простейшего каменного скребка и топора. Хотя всемирных оледенений и конкуренции с другими видами людей и животных в их эпоху было ничуть не меньше.

Налицо невероятный всплеск, буквально вулканический взрыв интеллектуальных возможностей человека, происшедший, по меркам природы, за столь короткий срок, что в это трудно поверить.

Современная биология и антропология объясняет успехи Homo sapiens в познании и освоении мира тем, что он обладает самым массивным мозгом в своей «весовой категории». В природе более тяжелым, крупным мозгом, чем мы, обладают лишь супергиганты: киты (до семи кило) и слоны (до четырех кило). Почему же тогда киты и слоны не умнее нас? Есть много фактов, доказывающих высокий уровень интеллекта и тех, и других. Но только по меркам животного мира: о сравнении с когнитивными возможностями человека речь не идет. Ученые поясняют: важен не только размер мозга, но и его отношение к общему весу тела. По этому показателю, разумеется, мы намного впереди и китов, и слонов, масса тела которых в десятки и сотни раз больше нашей.

Но, постойте: не унимаются критики. Известно же, что у нескольких видов птиц, и даже одного вида приматов (небольшая паукообразная обезьяна) соотношение веса мозга к весу тела даже выше, чем у человека! Забудьте, все это ерунда: парируют биологи. Они слишком маленькие в принципе и вообще пошли не по тому пути эволюции, чтобы быть разумными. Тогда в ход у спорщиков идет последний козырь: неандертальцы! Они были не так умны, как наши прямые предки, сапиенсы, весили столько же, но при этом имели даже более массивный мозг, чем у нас.

На это у исследователей новый ответ: да забудьте вы наконец уже о весе мозга! Все дело – не в его размерах (странно, а не это ли приводилось как аргумент в начале?), а в особой, невероятной сложности его структуры. Уникальные способности человека связаны с развитием крупных лобных долей его мозга, отвечающих за логическое и абстрактное мышление; сложного мозжечка, управляющего координацией движений, и еще некоторых его отделов. Всего этого нет и не было ни у животных, включая приматов, ни у предков людей до появления на свете Homo sapiens.

Ощущая себя безусловным победителем в этой «детской», по его мнению, дискуссии, антрополог удовлетворенно улыбнется, нальет себе горячий кофе и откроет новую статью из журнала Nature.

Что ж, возможно, он прав. Хотя если вы проявите упорство и начнете задавать более узкие вопросы, то в конце каждого объяснения обязательно услышите фразу «вероятно, все было так-то, но точно это науке пока не известно». Так же, как ей, говоря честно, точно не известно, почему именно у Homo sapiens в столь сжатые сроки возник мозг с такой потрясающей, сверхтонкой структурой. Обычные объяснения вроде «борьбы с тяжелым климатом и другими людьми» кажутся поверхностными: ведь примерно такие же условия были все несколько миллионов лет предыдущей истории Homo.

Разумеется, мы должны быть благодарны исследователям. Их задача невероятно сложна: следов пребывания людей древних эпох на Земле осталось до обидного мало: отдельные редкие кости (чаще их осколки), каменные орудия, следы, мусор, отходы жизнедеятельности. Из всего этого надо восстановить огромную историю, длившуюся миллионы лет, богатейшую на события. К счастью, большим подспорьем современным исследователям стали генетические анализы. Но даже с ними количество «белых пятен» в древней истории человечества по-прежнему огромно.

Попробуем вкратце пройти по тому, что известно науке об этой эпохе «взрыва интеллекта». Мы остановились между 300 и 200 тысяч лет до н. э., когда самый распространенный и очень долго царивший в Африке и Евразии вид людей Homo erectus исчез почти на всей планете.

Вместо него человечество стало представлять несколько других, поначалу малочисленных, но зато более анатомически и интеллектуально развитых новых видов людей. Для нас интересны два таких вида (прочие виды были намного примитивнее, обитали на периферии, а позже вымерли, не внеся никакого или почти никакого вклада в наши гены).

Два важнейших вида людей той эпохи – это неандертальцы и кроманьонцы (ранние Homo sapiens), жившие примерно от 100 до 30 тысяч лет до н. э.

Эти названия произошли от двух пещер в Европе (Неандерталь в Германии и Кро-маньон во Франции), где их останки были найдены впервые (еще в XIX веке). За следующие полтора столетия кости, орудия и целые стоянки этих видов были найдены и во множестве других мест планеты.

Оба этих вида, как бы хорошо они ни были изучены по сравнению с более древними Homo, до сих пор представляют для нас немало загадок. Впрочем, иначе в антропологии и не бывает.

И те, и другие являются генетическими потомками эректусов: но то, как, где, когда и по какой именно линии произошла преемственность этих видов, до сих пор вызывает споры.

Неандертальцы (начнем рассказ с них, так как появились они раньше) отделились от эректусов очень давно: полмиллиона лет назад или даже раньше. Они – единственный вид людей, не имевших отношения к Африке. Обособились как отдельная ветвь и затем долго жили небольшими группами в обширных степях Азии. Около ста тысяч лет назад они двинулись в опустевшую в то время от других видов людей Южную Европу.

Примерно 70 тысяч лет назад на планете произошел кошмарный катаклизм. Взорвался огромный вулкан Тоба (на Суматре, Индонезия). Это извержение было одним из самых мощных за всю историю Земли (!). Почти вся Южная Азия оказалась покрытой слоем пепла толщиной в два-три метра. Огромные черные облака из пепла потом тысячи лет заслоняли Солнце. Температура на всей Земле катастрофически понизилась. Даже в Африке стало довольно холодно. На юге Европы климат стал морозным, как сейчас – на Крайнем Севере. Ледники доходили до Средиземного моря.

Но неандертальцы выжили. Сама природа словно заранее сделала их анатомически наиболее приспособленными из всех людей для выживания именно в суровую эпоху оледенения. Это были невысокие (около полутора метров, но отдельные особи дорастали до метра семидесяти), невероятно широкие в кости, приземистые коренастые люди, неприхотливые в быту. По сравнению с населявшими до них Европу гейдельбергскими людьми (поздними эректусами) они были намного физически сильнее и выносливее; большой объем мозга позволял им успешно выполнять сложные задачи. В смысле рациона они были ненасытными хищниками: ели в основном только мясо, а их мощное телосложение, холод и большой мозг ежедневно требовали очень много белка и калорий. Жили они недолго: быстро взрослели, достигая половой зрелости в 8–10 лет; в двадцать у них уже начинался старческий артрит; до 35–40 лет доживали единицы.

Неандертальцы охотились на мегафауну того времени: мамонтов, шерстистых носорогов, пещерных медведей (те носороги и медведи были крупнее и агрессивнее современных). Методы охоты неандертальцев были своеобразны. С одной стороны, они были намного более искусные охотники, чем их предки. Для каждого вида хищников изготавливали специальные сложные наконечники копий. Охотились коллективно: загоняли мамонтов, носорогов, быков в ущелья или ямы; для медведей обустраивали ловушки в горах и пещерах (где те обитали). С другой стороны, ни у кого из других древних людей нет стольких серьезных травм, полученных на охоте. У большинства взрослых неандертальцев (и мужчин, и женщин) верхняя часть скелета (руки, плечи, ребра) изуродована: покрыта многочисленными зажившими переломами и трещинами. Загнав крупное животное, они, вместо того чтобы издали закидывать его копьями и камнями, и затем ждать его конца, яростно накидывались на него в ближнем бою с короткими дубинами в руках.

Насколько высок был интеллект неандертальцев? Это тоже предмет дискуссий. В любом случае, он был намного выше эректуса, но ниже современных ему сапиенсов. Они (возможно, впервые в истории) демонстрировали зачатки того, что с натяжкой можно назвать человеческой культурой. Неандертальцы собирали коллекции необычных раковин; выцарапывали на костях животных силуэты других животных. Первыми стали круглый год носить одежду (правда, обходились без обуви); красили рыжей охрой разные предметы и свои тела (для красоты или как боевую раскраску – неизвестно). Использовали плетеные веревочки, на которых подвешивали предметы в пещерах; украшали одежду большими перьями птиц. Появилась простейшая медицина: они умело вправляли вывихи и давали срастаться костям; пытались лечить и другие недуги, разжевывая лекарственные растения. Летом неандертальцы разнообразили мясной рацион злаками и рыбой (вероятно, даже научились плести простейшие сети).

Было ли у неандертальцев что-то вроде культа, религии? Вопрос не праздный, так как это означало бы наличие у них образного мышления. Об этом ведутся споры. У входа нескольких неандертальских пещер обнаружены аккуратно сложенные кучи черепов пещерных медведей. Одни ученые считают, что это были простейшие культовые «обереги пещеры от злых сил», нечто из области фантазии и суеверий. Другие цинично полагают, что такие головы использовались просто как питательные консервы (мозг внутри черепа в морозную зиму может храниться месяцами).

С точки зрения цивилизации, в быту неандертальцы были людьми грубыми и неопрятными. Мусор выбрасывали прямо в пещерах; несмотря на то, что хорошо владели огнем, зачем-то часто ели сырое мясо. Своих покойников толком не хоронили, а лишь присыпали тонким слоем земли.

Неандертальцы были хорошими семьянинами: жили и кочевали небольшим кланом (генетические анализы показывают, что обитатели одной пещеры обычно были близкими родственниками), трогательно заботились о пожилых родителях. Но в отношении соседних кланов они, напротив, были жестокими, непримиримыми врагами. Был широко распространен каннибализм. В неандертальских пещерах находят кости неандертальцев, съеденных своими соплеменниками. Плотность расселения их по Европе была невысокой, охотничьих угодий (до появления сапиенсов) хватало всем. Но в голодные времена, очевидно, члены одного семейного клана брали копья, дубины и направлялись на поиски соседей: затем победители утоляли голод побежденными.

Умели ли неандертальцы ясно, членораздельно говорить? Это интересный вопрос, по которому у ученых снова нет согласия. С одной стороны, они сами и их мозг были достаточно развиты для этого. Строение гортани – хуже приспособлено для речи, чем у нас, но все же физически говорить они могли. Вероятнее всего, это была почти речь (так же, как и их культура была «почти культурой»). Небольшое количество простейших коротких слов, произносимых грубо, резко или хрипло; темы их общения, вероятно, тоже были очень узкими и сугубо практическими. Правда, есть антропологи, уверенные, что неандертальское общение вообще нельзя назвать человеческой речью, даже самой простой: скорее оно напоминало полубессмысленное мычание современных умственно отсталых людей. Точную истину в этом важном вопросе установить сегодня трудно.

Сколько неандертальцев на пике их культуры населяло Европу, мы тоже точно не знаем. По одним оценкам, их было совсем мало: 10–12 тысяч (население маленького городка); по другим – 40–50 тысяч. В любом случае, их популяция была небольшой. В период с 70 до 50 тысяч лет назад (пик эры оледенения) Южную Европу населяли только они; им же принадлежат наиболее развитые орудия охоты и предметы быта из всех известных нам в мире культур того времени.

А затем неандертальцы, неожиданно быстро по меркам истории, полностью вымерли. Уже к периоду 47 тысяч лет назад стоянки неандертальцев встречаются намного реже. 40 тысяч лет назад – исчезают полностью. Некоторые считают, что последние редкие неандертальцы еще бродили по Европе 32–35 тысяч лет до н. э. Так или иначе, самое позднее 30 тысяч лет назад последний, самый близкий к нам генетически и культурно другой вид людей навсегда исчез с лица Земли.

Причина этого до сих пор точно не установлена (всего ученые выдвинули около ста версий!).

Самое простое и, казалось бы, очевидное объяснение, лежащее на поверхности: 50 тысяч лет назад юг Европы начали активно заселять пришедшие сюда из Африки более многочисленные и развитые сапиенсы, уничтожившие в итоге конкурентов. Проблема этой версии в том, что пока не найдено ни одного серьезного вещественного доказательства того, что эти две мощные ветви человечества вообще встречались. Не говоря уже о том, чтобы воевать и убивать друг друга. В недолгие по историческим меркам несколько тысяч лет, что они жили в Европе вместе, ареал обитания этих видов был строго разграничен: более теплолюбивые сапиенсы селились на юге современной Испании; неандертальцы – на севере Франции и юге Германии. Наверняка были случайные контакты. Еще более вероятно то, что отношение чужаков друг к другу было крайне настороженным или враждебным. Но массовых войн, «кровавого геноцида неандертальцев сапиенсами», по следам в археологии мы (пока?) не наблюдаем.

Возможный ключ к разгадке лежит в изучении останков поздних неандертальцев. Кажется, что они просто генетически вырождались: состояние костей даже молодых особей было бедственным. Возможно, верна теория о слишком близкородственном скрещивании, постоянно ухудшавшем генофонд этих почти-людей. Нельзя исключать эпидемии, невольно принесенные сапиенсами из южных широт; резкое снижение популяции носорогов и медведей, бывших основой их рациона. Скорее всего, имела место комбинация указанных причин, ставшая для них в итоге фатальной.

Разумеется, если когда-нибудь, с развитием археологии, мы наткнемся на страшное поле битвы, на котором вперемешку будет лежать сотни искалеченных скелетов сапиенсов и неандертальцев, сошедшихся в последнем бою, то мировая наука, возможно, вернется к версии «геноцида».

Осталось ли что-то на Земле от неудачливых неандертальцев сегодня? Как ни странно – да. Долгое время исследования генома современных людей показывали, что он на 4–5 % состоит из генов неандертальцев. Наука объясняла это тем, что небольшой процент неандертальцев все-таки ассимилировался: случаи скрещивания их и сапиенсов были (хоть и нечасто). Однако более точные методы в последние годы снизили оценку доли генов неандертальцев у нас примерно до 2 %. А такая доля генов могла достаться и нам, и им еще полмиллиона лет назад от нашего общего древнего предка – эректуса. В таком случае, скрещиваний видов не было, и неандертальцы канули в историю не только безвозвратно, но и почти бесследно. Снова версии антропологов расходятся…

Для нас же – самое время внимательнее посмотреть на тех, кто унаследовал Землю. На наших прямых предков вида Homo sapiens.

К сожалению, на главный вопрос: как произошло, что из древних туповатых, хотя и стройных, спортивных эректусов вдруг возник сверхинтеллектуальный род современных людей, наука ясного, убедительного объяснения не дает. Точнее, дает, но со стороны это объяснение кажется чрезмерно общим и упрощенным.

Мы не знаем до конца, почему возник Homo sapiens с его особыми способностями. Но мы хотя бы довольно достоверно знаем, где и когда это произошло.

В Африке, 200–250 тысяч лет до н. э.

Находок первых, африканских сапиенсов до обидного мало. За всю историю археологии мест их обитания и захоронений в приличном состоянии в разных регионах Африки, относящихся к интересующему нас широкому отрезку времени от 250 до 50 тысяч лет до н. э., обнаружено всего пять или шесть (еще несколько мест обитания сапиенсов той поры вроде бы найдены в Азии, но каждая из таких находок вызывает у ученых скепсис).

Что же мы имеем в Африке? Самые интересные раскопки находятся в Марокко. Здесь, в небольшой пещере посреди пустыни, найдены четыре слоя захоронений людей, датируемых от 150 до 200 тысяч лет до н. э. Анатомически – это уже вполне сапиенсы, то есть мы с вами. В могилах также обнаружены искусно выполненные резные каменные наконечники копий, показывающие, что по сравнению с эректусами эти люди были несколько более развиты. В более поздних раскопках в Африке (120 тысяч до н. э.) впервые находят костяные орудия; примитивные бусы, резьбу на раковинах: еще некоторый прогресс налицо. Но все же пока это еще далеко не «взрыв».

О том, как жили, чем дышали, как охотились и развивались все существовавшие в мире особи Homo sapiens в огромный отрезок с 250 до 50 тысяч лет назад до н. э (а именно тогда и зародился наш интеллект, а с ним и культура, ценности, интересы) данные археологии крайне скудны.

К счастью, ценную помощь в исследовании той эпохи в последнее время оказывает генетика. На основе анализов генома нескольких миллионов современных людей с помощью сложнейших методов из области биологии и математики удается проследить цепочки генов наших предков.

И вот что стало известно. Корни всех современных людей тянутся географически к прародителям, жившим в саваннах Восточной Африки около 200 тысяч лет назад. Научно доказано, что у человечества были свои «Адам и Ева» (почти как в Библии). Однако эти Адам и Ева хоть и жили в одном регионе, но совершенно точно не были лично знакомы: их разделяют многие тысячи лет.

Дело в том, что мы можем отследить женскую линию наследственности в женщинах (по X-хромосоме), и мужскую – в мужчинах (по Y-хромосоме). Установлено, что в генетическом коде всех ныне живущих женщин есть гены неизвестной нам одной женщины, жившей в Восточной Африке около 200 тысяч лет назад. Схожим образом, в геноме всех мужчин мира есть гены одного мужчины, жившего примерно там же, но намного позднее: примерно 120 тысяч лет назад.

Как получилось так, что наши Адам и Ева сильно разошлись во времени, объясняется сложными математическими расчетами, в которые мы вникать не будем: для краткости просто поверим им.

Те же генетические исследования выявили и другой важный, интересный факт: около 70 тысяч лет назад вся мировая (в то время африканская) популяция Homo sapiens прошла через так называемое бутылочное горлышко. Она катастрофически сократилась: в какой-то момент – до двух тысяч человек (их можно было бы уместить в одном крупном многоквартирном доме). Другими словами – наш с вами вид был на волоске от вымирания. Наверняка это было связано с последствиями того самого страшного извержения вулкана Тоба, после которого Европа по климату стала Арктикой, а Африка – скажем, Скандинавией. Очевидно, к такому повороту событий привыкшие к тропической природе и жаркому климату древние сапиенсы были не готовы. Что именно происходило тогда и каким образом они все-таки уцепились за жизнь, мы не знаем. Не исключено, что именно тогда, в момент величайшей опасности, и произошел тот загадочный, удивительный «взрыв интеллекта» sapiens. Разумеется, это лишь ни на чем не основанная догадка.

Чудом пережив страшный кризис, по мере медленного потепления, популяция людей в Африке стала снова бурно расти. 50 тысяч лет назад население сапиенсов в Африке уже превысило «докризисный» уровень (несколько сот тысяч человек). В Африке им стало тесно, и они ринулись в потеплевшую (хотя все еще заметно более холодную, чем сейчас) Южную Европу.

С этого момента мы знаем об истории Homo sapiens достаточно много. В отличие от Африки, места обитания кроманьонцев в Европе обнаруживаются регулярно. Причем это не просто могилы, а иногда и крупные стоянки, целые «музеи культуры и быта палеолита» с сотнями ценных артефактов.

Что это были за люди?

Попробуем снова представить себе реакцию современного ребенка: на этот раз при виде живого неандертальца и кроманьонца.

Облик неандертальца, при всей его генетической близости к нам, ребенка не на шутку испугал бы. Психологам известен любопытный феномен «фильмов ужасов». Сильнее всего нас психологически отталкивает и пугает даже не образ некоего сказочного чудища, а похожая, но неудачная пародия на человека. Это, кстати, проблема современных корпораций по производству роботов – например, для ухода за пожилыми людьми. Чем больше такой робот внешне похож на человека, тем сильнее он пугает и отталкивает своим видом окружающих. Именно поэтому роботы по уходу за домом в недалеком будущем станут, скорее всего, похожи не на нас, а, скажем, на пылесос.

Живой неандерталец, вероятно, вызывал бы у нас эффект «пугающей пародии» на человека. Вроде бы тоже человек, но уж больно некрасив, возможно, даже уродлив внешне. Невысокий, неестественно широкий в кости, с огромными кистями – почти лапами; короткими кривыми и очень мускулистыми ногами. Лицо неандертальца – крупное, широкое, с выступающим вперед покатым лбом; огромным ярко-красным (судя по структуре его сосудов) носом; тяжелыми надбровными дугами, мощными челюстями. Трудно сказать, какие звуки или слова он издавал: но они точно не звучали бы приятно для нашего слуха. Встретив такого типа вечером в узком переулке, не только ребенок, но и взрослый мужчина, скорее всего, испугался бы и даже, возможно, бросился от него бежать.

Смог бы неандерталец ассимилироваться в нашем, современном мире (если бы очутился в нем еще ребенком)? До некоторой степени – да. Ни умственное развитие, ни анатомия не мешала бы ему выполнять какую-то простую механическую физическую работу, не требующую мелкой моторики пальцев и развитой речи. Он мог бы штамповать детали на заводе или носить тяжести на спине – в целом, осознавая, что он делает и с какой целью. И все же ему было бы непросто найти себе достойное место в мире современных сапиенсов: без семьи себе подобных он чувствовал бы себя во многом неполноценным существом, социальным изгоем.

А что насчет его современника – кроманьонца? В отношении него у ученых нет сомнений: попав в наше общество в младенческом возрасте, такой человек без особых проблем влился бы в него. Нельзя сказать, что внешне он совсем не отличался от нас. Но эти различия незначительны. У него были чуть более широкие кости, чем у среднего современного человека; мощные надбровья. Волосяной покров его тела оставался чуть более густым. Он был темнокожим: мутация генов человека, из-за которой осветлилась кожа и цвет глаз предков современных европейцев, произошла намного позже: примерно от 20 до 10 тысяч лет назад. Черты его лица не были ни африканскими, ни европейскими: скорее они отдаленно напоминали бы австралийского аборигена или папуаса. Вряд ли, конечно, такой человек стал бы профессором в области квантовой физики. Но в толпе современных людей разных национальностей (например, в международном аэропорту), одетый по современной моде, он особенно не выделялся бы ни внешностью, ни поведением.

И он уже неплохо говорил: возможно, именно четкая связная речь служит главным водоразделом между древними людьми и относительно современными. Речевой и слуховой аппарат сапиенсов того времени уже почти ничем не отличался от нашего.

Еще раз: вдумаемся и акцентируем этот момент: 250 тысяч лет назад по Африке ходили последние эректусы, не владевшие осмысленной речью и не имевшие образного мышления. По интеллекту скорее обезьяны, чем люди. 70 тысяч лет назад их потомки (к тому моменту, судя по всему, лишь немного окультурившиеся) едва не вымерли, оставшись в ничтожном количестве двух тысяч особей. А всего через 20 тысяч лет на юг Европы пришло существо, которое спокойно влилось бы в толпу современных людей и даже (при должном усердии) могло успешно окончить университет.

К чему это ближе: к медленной постепенной эволюции или внезапному по меркам земной истории событию, почти чуду? Биологи уверены в первом; скептики предлагают свои версии…

Период между появлением на Земле древнейших людей до первых культур земледелия (10 тысяч лет назад) называется палеолитом. Он делится на этапы: последний этап – поздний палеолит – начинается 35 тысяч лет назад.

Это время выбрано не случайно. Сапиенсы после исчезновения своих последних оппонентов – неандертальцев – начинают расселяться по планете с невиданной ранее скоростью. Как обычно, мы не всегда точно знаем, по каким маршрутам двигались люди по новым регионам и континентам и как менялась по тысячелетиям численность их популяции. Есть лишь дискуссии с разной глубиной аргументации и приблизительные оценки.

Снова нам на выручку приходит современная генетика. В большей степени на основании анализа геномов современных людей, чем археологических находок, к настоящему времени созданы карты расселения Homo sapiens по планете с датами (как правило, в широком диапазоне нескольких тысяч лет, но иногда и более точные).

Глядя на эти карты, невольно вспоминается известный прием античного (древнегреческого) театра, который назывался Deus ex machina («Бог из машины»). На протяжении долгой драматической пьесы ее герои испытывают всевозможные горести и удары судьбы, в итоге их положение становится отчаянным, безнадежным. Но в последние минуты спектакля на сцену, к восторгу зрителей, спускается прекрасная, сияющая золотом колесница с могущественными богами. Они спасают героев пьесы, щедро награждают их, карают злодеев – под гром аплодисментов довольных хеппи-эндом античных зрителей.

Три миллиона лет скромные, немногочисленные кланы древних людей с трудом борются за выживание, и в какой-то момент чудом не вымирают. Но затем гремит выстрел из стартового пистолета, и они, безудержно размножаясь, наперегонки бегут заселять весь мир.

Примерно так все происходило во времена позднего палеолита.

Найденные нами стоянки людей того времени представляют собой настоящий расцвет «пещерной» культуры. Совершенствуются орудия труда и охоты: появляются острые дротики, копьеметалки, гарпуны, рыболовные крючки. К концу позднего палеолита (10–15 тысяч лет назад) в арсенал человека входят простейший лук и стрелы. Для пошива одежды используются нити и костяные иголки с ушком. Бусы и другие украшения становятся непременным атрибутом одежды: самые впечатляющие состоят из сотен тщательно обработанных округлых кусочков бивней мамонтов.

Происходит первый в истории взлет искусства: стены пещер сапиенсы покрывают яркими, образными рисунками животных, сценами охоты. Иногда простыми, по-детски схематичными, но в некоторых случаях (как в испанской пещере Альтамира и французской Ласко) наскальные рисунки выполнены уже на действительно высоком художественном уровне.

Благодаря многочисленным наскальным рисункам мы неплохо знаем, как была устроена охота кроманьонцев. В отличие от намного более сильных, но не столь быстрых и ловких неандертальцев, добывавших самую крупную дичь в опасном ближнем бою, сапиенсы охотились на быстроногих копытных: стада бизонов, диких лошадей. Хитрыми уловками они загоняли их в узкие ущелья или тупики, затем забрасывали издали копьями, дротиками, камнями. Мамонты и носороги, в то время еще встречавшиеся в Европе, изображаются в настенных сценах охоты редко. Пещерные медведи скорее представлены как смертельная угроза, подстерегающая охотников, а не добыча.

Отдельным видом искусства кроманьонцев были фигурки из костей, изображающие людей. Ранее такие артефакты не встречались. Это или статуэтки «Венер» – полных женщин с чрезвычайно широкими бедрами и большой отвислой грудью (возможно, именно такой «плодовитый» тип женщины был идеалом красоты пещерного мужчины; хотя есть и другие версии), или символические гибриды мужчины и сильного животного, например «человек-лев». Любопытно, что техника резьбы по кости и внешний вид «Венер» почти идентичны в разных, очень удаленных местах обитания сапиенсов, например на юге Европы и в центре Азии.

Около 30 тысяч лет назад появляются первые признаки приручения собак для охоты – еще одного важного достижения сапиенсов, хотя в широкую практику это вошло 10–15 тысяч лет назад.

Важным элементом культуры сапиенсов были сложные ритуальные погребения умерших. Судя по всему, в общинах не было такой уж серьезной иерархии. Самые богатые могилы (с украшениями, бусами, орудиями, цветами) принадлежат не вождям племени, а умершим детям и подросткам. Это весьма трогательно и раскрывает психологию людей того времени в положительном свете. Возможно, члены племени старались «восстановить справедливость»: тех, кому почти не довелось пожить на этом свете, готовили к долгой и насыщенной жизни в «долине духов и предков».

О религиозных представлениях сапиенсов той поры мы ничего не знаем, кроме того факта, что они уже, безусловно, были. На их стоянках находят отдельные от всех одиночные захоронения людей в необычной одежде с ритуальными предметами, которых можно уверенно назвать первыми шаманами. Как правило, такие люди имели врожденные физические недостатки (не могли участвовать в охоте); есть признаки того, что они уже тогда вводили себя в экстаз для «общения с духами», употребляя особые растения или отвары. Мы не знаем те предания и мифы, которые сапиенсы рассказывали вечером у костра, но предполагаем, что они были похожи на сказания о духах предков и представления о мире нынешних африканских бушменов и аборигенов Австралии.

Эта была эпоха безудержной экспансии людей по всей Земле.

В период с 50 по 20 тысяч лет до н. э. численность сапиенсов только в Европе выросла с нескольких сот тысяч до двух миллионов человек. Еще примерно столько же людей пустились в бесконечную великую Одиссею по планете. В Америку человек проник (скорее всего, пешком через замерзший зимой Берингов полив, с Чукотки на Аляску, но могли быть и другие маршруты) 15 тысяч лет назад. Заселял ее небыстро, постепенно. К сожалению, пришествие людей в Новый Свет стал апокалипсисом для обитавших там в огромном количестве крупных животных. Фауна Африки, соседствовавшая с Homo миллионы лет, приспособилась к выживанию бок о бок с нами. Но для большинства крупных животных Америки внезапное появление хитрой, ловкой, отлично вооруженной бесшерстной обезьяны стало полным сюрпризом: уже через 10 тысяч лет, ко времени 5 тысяч лет до н. э., практически все ее виды трагически навсегда исчезли с лица Земли.

Фантастические черные объекты, прибывшие на Землю из космоса и «вдохнувшие разум» в обезьян, чтобы превратить их в людей, – это не более чем красивая фантазия великого писателя.

Изучая наш мир, мы должны опираться на факты. На сегодня у нас (пока?) нет ни одного вещественного, осязаемого доказательства в пользу гипотезы о вмешательстве в эволюцию разума Homo неких внешних (тем более – инопланетных) сил.

В то же время очевидно, что тайна важнейшего события всей истории нашей планеты – феномена появления на ней сильного универсального разума – это вопрос настолько серьезный, глобальный, что он выходит далеко за рамки просто антропологии. Находится на стыке разных современных научных дисциплин и должен широко и всесторонне изучаться с таких позиций.

В процессе дальнейшего изучения истории феноменального «взрыва интеллекта» Homo, произошедшего в кратчайший временной период, науке определенно предстоит сделать еще немало важных, интересных, волнующих открытий.

Переход от охоты и собирательства к земледелию и животноводству был важнейшим культурным событием, сдвигом жизненной парадигмы Homo sapiens за всю нашу историю.

На первый взгляд, этот переход понятен и не таит в себе особых секретов.

Человечество разрасталось, орудия труда улучшались, знаний об окружающем мире и природе стало больше. Идея держать животных в загоне, вместо того чтобы бегать за ними по полям и лесам, рискуя здоровьем; сеять зерно и собирать обильный урожай вместо поисков ягод, кореньев и редких диких колосков пришла сама собой. Кажется, ничего иного и быть не могло.

Вероятно, это так, и в глобальном смысле альтернативы земледелию у человечества не было. Но был ли переход к земледелию вынужденным или добровольным? Когда, где и как точно люди стали жить оседло, целыми большими деревнями? Сгорбившись, начали возделывать поля вместо того, чтобы вести приятный и естественный для их предков образ жизни свободного охотника, кочующего с небольшим кланом родственников по живописным просторам планеты? Что возникло раньше: земледелие или животноводство, и почему? Первые в истории каменные храмы и ритуалы со жрецами, появившиеся в ту же эпоху, стали следствием оседлости или, наоборот, первые религии привязали человека к определенному месту? Каким способом древние земледельцы возделывали поля? Как из малоурожайной дикой пшеницы им, ничего не знавшим об эффективных методах селекции семян, удалось вывести ее культурные виды (которые мы используем с некоторыми улучшениями до сих пор)?

На все эти, казалось бы, простые вопросы у нас нет точных ответов. Есть лишь гипотезы – логичные и частично опирающиеся на археологические факты. Но в научных работах о древней истории момент перехода людей к земледелию – одна из самых «горячих» дискуссионных тем: порой высказываются противоположные версии тех событий. Новые крупные находки времен эпохи неолита (10–5 тысяч лет до н. э.) – раскопки поселений в Ближней Азии того времени – часто не проясняют, а еще более усложняют картину перехода людей к земледелию. Многое из того, что еще лет тридцать назад ученым-историкам казалось банальной прописной истиной, теперь ставится под сомнение или как минимум требует серьезных уточнений.

Главный, общий и интересный вопрос, на который до сих пор нет однозначного ответа, можно сформулировать так. Понятно, зачем переход к земледелию был нужен человечеству. Неясно то, зачем это было нужно конкретному человеку той эпохи или некоторой группе людей.

Все, что мы знаем о том, как жили Homo около 10 тысяч лет до н. э. (начало перехода к земледелию в отдельных регионах мира), говорит о том, что для подавляющей части людей той эпохи жизнь была относительно комфортна и привычна. Человечество в основном освоило пригодные для жизни уголки планеты. Люди изобрели столько хитроумных приспособлений для успешной охоты и рыбалки, что почти не страдали от голода (точнее, у нас вообще нет данных, что они от него страдали). Носили теплую и относительно удобную одежду: из шкур, различных фасонов, – зимой; мужские рубахи и женские платья, сотканные из ткани, – летом. Жили в степях и лесах, а не в пещерах. Сооружали нечто вроде юрт: их стенами служили шкуры, натянутые на бивни мамонта и кости других крупных животных. Все это не составляло труда собрать за несколько часов и затем разобрать и перенести на новое место, где водилось больше дичи. Разумеется, каждому клану или племени для выживания была необходима намного большая площадь угодий для охоты, чем требовалось будущим земледельцам. Но вряд ли эта проблема тогда сильно их заботила.

Население Земли после заметного роста в период с 50 до 20 тысяч лет до н. э. (с сотен тысяч Homo до нескольких миллионов) в следующие 10 тысяч лет колебалось в зависимости от локальных потеплений и похолоданий (теперь такие периоды стали короче, чем раньше), но в целом относительно стабилизировалось. Существуют разные оценки населения планеты 10 тысяч лет до н. э., но ни одна из них не превышает скромных пяти миллионов человек.

Представьте: вся Земля – сплошной природный заповедник. Разнообразие видов и размеры диких популяций животных – во много раз больше сегодняшних. На всю Землю людей – втрое меньше, чем сейчас живет в одном Лондоне. Кажется, еды должно было с избытком хватать для всех.

Разумеется, зная будущее, современный человек склонен резонно возразить: а как людям иначе было увеличивать размер наших сообществ, кормить больше детей, прогрессировать духовно и интеллектуально, если бы мы не перестали быть первобытными охотниками? Никак. Но самому вполне счастливому охотнику той эпохи что за дело было до «великого будущего человечества»?

По оценкам современных антропологов, «рабочий день» охотника-собирателя до начала неолита длился три-четыре часа. Этого времени вполне хватало, чтобы небольшая, но хорошо вооруженная группа мужчин добыла пару антилоп или других диких животных. Женщины за то же время собирали достаточное количество ягод, орехов, яиц птиц, съедобных плодов – вкусный и полезный гарнир к основному мясному блюду. Войны и вражда за территорию для людей позднего палеолита были не очень характерны: редкие стычки случались, но чаще все решалось в дружеском ключе. Например, добыв слишком крупное животное (мамонта) или наткнувшись на заросли ореховых деревьев (вкусная еда, богатая белком) одно племя приглашало на «совместный пир» несколько соседних племен. Вероятно, во время таких «вечеринок» мужчины заодно знакомились с девушками из других кланов и затем брали их в жены. Данные генетики показывают, что Homo не стали повторять ошибок неандертальцев с их близкородственными браками. Мужья и жены в ту эпоху крайне редко были кровными родственниками (хотя неясно, откуда они знали, что так правильно поступать). Там, где рос дикий ячмень, для таких «совместных праздников» готовился напиток, отдаленно напоминавший пиво.

Рацион охотников-собирателей был идеально сбалансирован: богат витаминами, животным и растительным белком. Продолжительность их жизни выросла до уже приличных 45–50 лет; при этом в племенах были и совсем старые люди, возрастом за 70 – беззубые, больные, о которых сородичи заботились. Процветало первобытное искусство: к наскальной живописи, давно ставшей привычной, теперь добавилась музыка (на многих стоянках находят искусно изготовленные костяные флейты) и сочинительство (литературой оно не было в силу отсутствия письменности; но до нас дошли сюжеты некоторых самых древних мифов).

После распространения земледелия жизнь «простого человека» стала намного скучнее, тяжелее физически, а рацион его питания, почти круглый год состоящий из зерновых продуктов, стал заметно беднее. Рост ранних земледельцев и продолжительность их жизни уменьшились. Скелеты показывают, что многим из них не хватало витаминов; зубы были испорчены и истерты от частого пережевывания жесткой пищи; кости рук и плеч деформированы из-за тяжелой работы. Человечество впервые столкнулось с регулярными эпидемиями (из-за намного большей плотности населения; и, возможно, антисанитарии, связанной с животноводством). Между поселениями все чаще вспыхивали кровавые конфликты за земельные владения. В годы неурожаев отвыкшие от охоты и не имевшие угодий люди стали нередко сталкиваться с массовым голодом.

Таким образом, три страшных спутника человечества во все последующие времена – война, мор и голод – во многом обязаны своим происхождением «прогрессивному» земледелию.

Грандиозная смена парадигмы выживания людей в эпоху неолита стала одновременно и трагедией, тяжелым «ярмом» последующих поколений Homo и их величайшим в истории достижением, без которого дальнейший прогресс цивилизации был невозможен.

Прежде чем рассмотреть «неолитическую революцию» подробнее, сделаем небольшой шаг назад. Сам термин «революция» в отношении тех событий, некогда общеупотребительный, в последние годы учеными почти перестал использоваться. Чем больше мы узнаем о хронологии событий той эпохи, тем меньше она похожа не только на «революцию», но и на линейный, последовательный процесс. Вначале люди пришли к земледелию лишь в двух-трех регионах планеты, затем они надолго переставали сеять землю. Медленно, спустя несколько тысяч лет, сельское хозяйство стало полностью господствовать в этих регионах. В других оно появилось еще позже.

В период от 12 до 20 тысяч лет до н. э. на планете все еще было довольно холодно: наблюдался последний период оледенения. Он не был таким суровым, как в эпоху неандертальцев, а время от времени температура на планете ненадолго (на двести-триста лет) и вовсе повышалась почти до сегодняшних значений, затем снова наступало похолодание. Климатические периоды на планете мы сейчас определяем довольно точно: по площади ледников и ареалу распространения северных хладолюбивых растений. Но чем были вызваны те резкие скачки температуры то вверх, то вниз, мы не знаем. Известно лишь, что ареал распространения Homo расширялся. Помимо активного освоения Америки много находок того времени делаются в регионах Азии, ранее слабо или совсем не обжитых людьми, например в Сибири и Японии.

Но находок, к сожалению, меньше, чем могло бы быть. Люди того времени стали гораздо активнее, чем раньше, селиться вдоль берегов морей и океанов, собирая моллюсков, занимаясь мореплаванием и рыболовством. Уровень океана в те времена был значительно ниже из-за большого количества ледников. Сейчас, когда уровень океана поднялся, прибрежные поселения людей той эпохи остались под водой, недоступные для раскопок.

Примерно 11 тысяч лет назад последний период оледенения закончился. Потеплевший климат, тем не менее, принес радость человечеству лишь на короткое время, после чего возникли серьезные неожиданные проблемы. Например, обширный регион Сахары, занимающий весь север Африки, ранее напоминал почти эдемский сад: с мягким климатом, буйной растительностью и большим разнообразием флоры и фауны. Теперь он стал все больше превращаться в пустыню. Люди, жившие там, были вынуждены кочевать, обживая в поисках воды дельты крупных рек. Спустя несколько тысяч лет в дельте Нила возникнет мощная древнеегипетская цивилизация.

Европа, ландшафт большей части которой напоминал арктическую тундру (хотя и довольно теплую летом) стала «нагреваться», и состав местной флоры – растений и деревьев – за пару тысяч лет (с 11 до 9 тысяч лет до н. э.) существенно изменился. В это время происходит массовое вымирание мегафауны. Мамонты, пещерные медведи и шерстистые носороги исчезают в Европе, а остатки их популяций мигрируют далеко на север современной Сибири. Спустя еще несколько тысяч лет они исчезнут и там. Ученые до сих пор ломают копья в спорах о том, что послужило главной причиной вымирания мамонтов: изменение климата (глобальное потепление) или люди-охотники. Как часто бывает, возможно, наблюдалась некоторая комбинация этих причин.

В прошлом была популярна версия о том, что именно исчезновение мегафауны заставило людей взяться за плуг в поисках нового источника пропитания.

Слабая сторона этой теории в том, что, насколько мы можем судить, мамонты и носороги не являлись основой рациона Homo – по крайней мере, в Европе. Их основной пищей были олени, дикие быки, бизоны, кабаны, дикие лошади; из растительных продуктов – дикие злаки, желуди, орехи. Такие гиганты, как мамонты и носороги, на которых было опасно охотиться, были для Homo относительно редкой добычей. Люди и мамонты сосуществовали в Европе десятки тысяч лет, а их «союз» распался лишь после резкого потепления климата. На севере Сибири, куда мигрировали мамонты, их встречи с человеком стали еще более редки в силу крайне низкой плотности населения там. Последним пристанищем огромных шерстистых слонов стал остров Врангеля в Ледовитом океане, где их последние особи еще бродили, когда в Египте уже были построены пирамиды. Люди там тогда не жили, поэтому хотя бы к последнему акту исчезновения мамонтов мы точно непричастны. Это не доказывает, что человек невиновен в вымирании этих симпатичных гигантов. Например, люди могли избирательно охотиться на детенышей мамонтов, как более легкую добычу, нанося тяжелый урон воспроизводству их популяции. Но были ли первобытные охотники, а не изменение климата главной причиной вымирания мамонтов – вопрос до сих пор открытый.

Исчезновение мегафауны в Европе и первые попытки земледелия действительно приблизительно совпали по времени, но очевидной причинной связи здесь не прослеживается. Трудно представить себе уважаемого главу семейства той эпохи, который с горечью обращается к соплеменникам, выйдя утром из юрты: «Мы не видели мамонтов и носорогов уже месяц… Давайте попробуем посеять зернышки колосков – может, что-то получится». К тому же на территории «плодородного полумесяца» (современный юг Турции, Ливан, Израиль), где люди впервые начали сеять злаки, шерстистые мамонты и носороги не водились к тому времени уже многие тысячи лет.

Исследователи сегодняшних первобытных обществ (бушменов юга Африки; жителей Новой Гвинеи) проводили любопытные эксперименты. Местным охотникам предлагали заняться сельским хозяйством: например, посадить клубни дикого ямса (растения, похожего на картофель) и собрать урожай. Отношение тех к этой затее было отрицательным. Бушмены отвечали: «Зачем заниматься посевом, если вокруг столько вкусных сытных орехов?» Вожди папуасов же утверждали, что занятие земледелием, как считали их предки, навлечет на племя большие несчастья (в некотором смысле те были не так уж и неправы). Однажды после нескольких месяцев неудачной охоты племя папуасов все-таки посадило ямс, ухаживало за ним и затем собрало урожай. Но как только удача на охоте вернулась, они сразу же забросили это скучное занятие.

Разумеется, нельзя проводить параллели между современными охотниками и нашими предками, жившими 10 тысяч лет назад. И все же это интересный пример для размышлений.

Кто впервые начал возделывать землю?

Это известно довольно точно. Первыми земледельцами были жители Ближней Азии: Турции, Ливана, Сирии, Израиля. Причина ясна: именно в этих регионах произрастали дикая пшеница и ячмень, ставшие первыми сельскохозяйственными культурами в истории.

Нельзя сказать, что для людей того времени эта задача была простой. Наоборот – она заметно превосходила уровень их возможностей. Дело в том, что сеять дикую пшеницу бессмысленно. Мало того, что объем урожая не сильно превосходил бы массу посаженных семян. Ее колоски устроены так, что зерна дикой пшеницы рассыпаются сразу же после созревания колоса, а иногда и раньше. Древние люди собирали упавшие дикие зернышки с земли (те, что не были рассеяны ветром) или срывали недозревшие колосья, хотя их зерна почти не пригодны для еды. Для культивирования нужна пшеница специальных сортов, с плотно закрытыми колосками, которые можно собрать без потерь и затем обмолачивать. В дикой природе такой пшеницы не существует.

Чтобы получить пшеницу, пригодную для земледелия, древним сеятелям пришлось совершить весьма сложные процедуры ее селекции, которые могли занять сотни лет до того момента, когда они достигли хоть какого-то успеха. Селекция зерновых похожа на эволюционный отбор, но направленный разумной рукой в нужное русло (а не так ли и сам Господь осуществлял всю земную эволюцию? – может возникнуть мысль у верующих). В нашем случае требовалось из тысяч колосков рассыпающейся дикой пшеницы отобрать хотя бы несколько более прочных, чем другие. Далее посадить такие зерна в землю, собрать урожай и вновь отбирать самые крепкие колосья – до тех пор, пока большинство не перестанут открываться до того, как они созреют. Трудно сказать, сколько времени заняло бы «окультуривание с нуля» дикой пшеницы сегодня, при нынешних знаниях, но без специальных методов генной инженерии. Эксперименты такие не проводились, а оценки видных экспертов по селекции, сколько времени заняла бы такая культивация, колеблются от «нескольких поколений людей» до «это вообще невозможно».

Что происходило на самом деле, какими путями шла древняя селекция, мы не знаем. Опираться мы можем только на факты – прямые и косвенные археологические свидетельства.

Классическое описание этого процесса в учебниках звучит приблизительно так. Однажды женщины вернулись с горстями зерен, но по какой-то причине сразу не употребили их. Пролежав некоторое время во влаге, зерна подгнили, проросли, их сочли испорченными и вытряхнули рядом с жилищем. Спустя несколько месяцев на этом месте выросли колоски. Заметив это, люди стали собирать больше зерен, намеренно разбрасывали их и получали все больший урожай. В конце концов они начали засевать такими зернами целые поля – так и родилось сельское хозяйство. Хорошо для детского мультфильма, но вряд ли годится для серьезного анализа вопроса.

На сегодня известно следующее. Первыми косвенными признаками земледелия можно считать орудия труда, похожие на серпы, мотыги и другие. Первые такие орудия находили в Палестине и Ираке с датировкой в районе 11 тысячелетия до н. э. К сожалению, в тех же местах не было найдено ничего другого, связанного с земледелием, например молотилки, печи или остатки злаковых изделий, похожих на древний хлеб или пшенную кашу. Вероятнее всего, люди того времени срезали такими орудиями дикую пшеницу и без затей просто жевали ее зерна.

Отдельные находки в городах Ближней Азии 9-го и 8-го тысячелетия указывают на то, что пшеница стабильно составляла часть рациона их жителей, но она все еще была полностью или в основном дикой. Правда, способы ее приготовления улучшались – ее варили в виде каши, пекли, а также, наряду с ячменем, использовали для приготовления некоего подобия пива.

Собирательство, включая срезание пшеницы специальными инструментами, еще нельзя назвать земледелием. Уверенно говорить о «культуре земледелия» на Ближнем Востоке и возделываемых полях злаковых, мы можем лишь применительно ко времени, не ранее 6–7 тысяч лет до н. э.

К этому времени люди жили оседло в тех местах уже нескольких тысяч лет. Другими словами, в наше время становится все более очевидной логическая связь, обратная тому, что прежде считалось общепринятой истиной. Люди стали жить оседло не потому, что решили заняться земледелием и им нужно было ухаживать за полями и охранять урожай. Исторически скорее все было наоборот: они занялись земледелием для того, чтобы не умереть от голода, живя оседло.

Но почему же после миллионов лет вольной кочевой жизни Homo вдруг стали строить деревни, а затем и целые небольшие города – причем еще до того, как начали массово возделывать землю?

Точного ответа на этот вопрос наука не дает.

Одна из самых значительных археологических находок мира за последние полвека – раскопки соседних городов Гебекли-Тепе и Чатал-Хютюк на юге Турции, вблизи границы с Сирией.

По своему значению для нашего понимания всемирной истории найденное в них стоит в одном ряду с великими египетскими пирамидами, хотя эти раскопки менее известны.

Гебекли-Тепе – первый известный науке крупный храмовый комплекс. Он датируется 9–10 тысячелетием до н. э. Найденные учеными места обитания людей того времени можно назвать даже не деревнями, а временными, хотя и благоустроенными стоянками первобытных кочевников. А тут – большой каменный храм высокого архитектурного уровня. Многие историки были поражены этим открытием.

Храм Гебекли-Тепе состоит из нескольких ровных широких каменных колонн высотой более трех метров. Это самое раннее обнаруженное святилище в мире. И сразу – грандиозное. Мы не знаем, какую религию исповедовали жители этого древнего города, но знаем, что при храме были жрецы, занимавшие в том обществе привилегированное положение.

Колонны храма и каменные сооружения, окружающие его, украшены затейливыми и мастерски выполненными орнаментами: быков, львов, газелей, насекомых, птиц – грифов и уток. Храм никогда не был разрушен или разграблен, однако, спустя одно или два тысячелетия люди покинули это место, предварительно зачем-то аккуратно засыпав бывшее святилище слоем земли.

С точки зрения традиционного понимания истории непонятно, зачем «диким неграмотным охотникам и собирателям», еще даже не занимавшихся земледелием, вдруг понадобилось такое сооружение. Неизвестно и то, был ли Гебекли-Тепе единственным крупным каменным храмом в эпоху раннего неолита или таких мест было больше, но они, к сожалению, не сохранились.

Другой город, Чатал-Хютюк, относится к более поздней эпохе: около 7 тысяч лет до н. э. В нем проживало более тысячи человек: мегаполис по тем временам. Город возвышался на холме; дома в нем имели прямоугольное каменное основание. Интересно, что в городе не было улиц, а дома были без дверей и стояли почти впритык друг с другом. Их жители входили в свои дома, поднявшись на крышу по лестнице, затем спускаясь в жилые помещения через проем в потолке. По меркам древности, дома были очень просторными: имели несколько комнат. С холма, на котором находился город, открывается обзор окружающей местности – возможно, для целей обороны, хотя следов сражений в нем нет. Так же, как в более поздней культуре поклонников солнца – зороастрийцев, тела покойников было принято оставлять до того момента, как грифы склюют их плоть. Затем родственники предавали кости земле, а голову умершего относили домой и хоронили в подполе: в отдельных домах под полами находят целые кладбища черепов.

В городе найдены остатки пшеницы, ячменя и гороха – как диких, так и окультуренных. Но в домах нет сельхозорудий, а вблизи города не было возделываемых полей. Возможно, жители сами не занимались земледелием, а получали готовое зерно из других мест в обмен на что-то или в форме налогов. Во многих домах есть необычные «домашние алтари» – места поклонения языческим божествам, украшенные искусно вылепленными из глины бычьими головами.

Таким образом, мы видим уже вполне развитую культуру со всеми атрибутами: просторными жилищами, религией, искусством, активной торговлей, когда земледелие еще только зарождалось.

Третий известный нам крупный город раннего неолита находится в том же регионе, но южнее – на территории современного Израиля. Это знаменитый Иерихон. Он неоднократно упоминается в Библии. Согласно Ветхому Завету, это был первый город, дарованный евреям по их возвращении из Египта на Святую Землю. Жители Иерихона были уверены, что стены их города – такие высокие, мощные и прочные, что никто не сможет его захватить. Но ведший еврейский народ Навин трижды вострубил в некую магическую трубу, после чего стены рухнули, город без боя сдался, а его жители за свое упрямство были казнены.

Удивительно, но археологические находки отчасти совпадают с библейской историей. В 9 тысячелетии до н. э. здесь уже находился крупный город, окруженный каменными стенами высотой около трех метров (сейчас они не показались бы внушительными, но в то время это было нечто невиданное в мире), над которыми возвышалась массивная (вероятно, дозорная) башня высотой 8 метров (самое высокое каменное сооружение раннего неолита).

На этом сходство с библейским рассказом заканчивается. Стены были возведены, а позже разрушились от времени за несколько тысячелетий до прихода евреев в Израиль. Нет и свидетельств сражений и массовых убийств в черте города. Но упоминание в Библии реальных первых настоящих городских стен на Земле, о которых ее авторы, по идее, не могли знать, удивляет – явно это не случайное совпадение.

В древнем Иерихоне жило около трех тысяч человек. Для раннего неолита такое крупное поселение людей кажется удивительным, но это доказанный археологический факт.

К сожалению, об этих людях и том, как они жили и чем занимались, мы знаем мало (кроме того, что они торговали солью из соседнего Мертвого моря). В более поздние эпохи на этом же месте возникли еще более крупные города, и культурного слоя первого города, помимо стен и башни, почти не сохранилось. К слову, Иерихон – это еще и современный город Израиля. Он является древнейшим по-прежнему существующим городом в мире.

Из этих примеров становится ясно, как мало мы знаем о той, довольно развитой цивилизации, которая находилась на Ближнем Востоке уже во времена раннего неолита – 8–10 тысяч лет до н. э. Возможно, новые раскопки великих городов древности (на территории неспокойных в наше время Сирии, Палестины и Ливана) позволят узнать больше о культуре того времени – причинах ее возникновения, как почти одинокого острова, странного культурного оазиса посреди необъятного и все еще дикого мира охотников и собирателей того времени.

Одни из важнейших вопросов истории человечества, которые можно считать все еще открытыми, следующие.

Что побудило людей позднего палеолита, живших на Ближнем Востоке, и, по всем признакам, не испытывавших больших проблем с добычей пищи охотой и собирательством, перейти от свободной кочевой к тяжелой оседлой жизни, причем еще до появления в тех местах земледелия?

Каким образом ранним земледельцам удалось окультурить дикую пшеницу, в своем изначальном природном виде совершено не пригодную для посева (тем более на обширных полях)? Начиная селекцию дикой пшеницы, которая заняла многие поколения людей – вероятно, сотни или даже тысячи лет, – откуда они могли знать о том, какая награда (высокоурожайная пшеница) ждет их в конце этого трудного пути? Первые поколения земледельцев получали столь скромный урожай на свои посевы (при том что они работали тяжело, на износ, не имея вьючных животных и пользуясь самыми примитивными орудиями), что непонятно, что побуждало их тратить на него столько сил.

Откуда во времена охотников и собирателей появились гигантские каменные сооружения? В чем была их функция – только ритуальная или какая-то еще? Каким богам они поклонялись, какие заповеди и нравственные установки соблюдали? Эти интересные вопросы скрыты во мраке веков.

В одном из древних шумерских мифов рассказывается история о том, как «небесные боги» спустились на Землю и силой принудили людей заняться земледелием (которые этого не хотели), снабдив их при этом подходящим семенным материалом. Снова оставим в стороне мистику и не подтвержденные ничем версии о вмешательстве в ход естественной истории потусторонних (или инопланетных) сил. Но миф любопытный.

К счастью, второе великое изобретение человечества примерно в то же время – животноводство – не таит в себе больших загадок (хотя бы здесь можно выдохнуть с облегчением!).

Первым прирученным животным была дикая собака (близкий генетический родственник волка). Вероятно, симбиоз между человеком и собакой произошел просто и естественно. Голодные собаки (особенно суровыми зимами) следовали за кочевниками, питаясь выброшенными костями и требухой. Люди заметили, что в соседстве с этими животными есть польза: обладающие острым нюхом собаки первыми чувствовали приближение крупного хищника и оповещали об этом ночью громким лаем. Со временем собаки, хорошо поддающиеся дрессировке, стали ценными помощниками на охоте. Человек проводил их селекцию, в результате которой появились относительно спокойные и полностью преданные человеку породы собак, которые 12–15 тысяч лет назад стали повсеместно спутниками Homo.

Примерно 11–12 тысяч лет назад были одомашнены дикие козы и овцы как источник вкусного мяса и молока (поначалу молоко пили только дети: в желудках взрослых фермент, расщепляющий лактозу, появился в результате генной мутации значительно позже).

Около 8–9 тысяч лет назад человек приручил дикого тура (ныне вымершего) в Европе и бизона в Азии – мощных и агрессивных, но имеющих центнеры превосходного мяса животных. Вероятно, поначалу они причиняли хозяевам немало проблем. Но по прошествии тысячелетий необузданные дикие туры постепенно «эволюционировали» в неприхотливых и флегматичных домашних коров.

Многие виды привычных домашних животных появились в хозяйствах Homo 5–6 тысяч лет назад, во времена начала широкого распространения земледелия: куры и свиньи (едят зерно); домашние кошки (охраняют зерно от крыс), лошади (как вьючное и тягловое животное для полевых работ – верховая езда вошла в обиход значительно позже).

Говоря об одомашнивании человеком эпохи неолита многих диких видов животных, стоит обратить внимание на интересную особенность.

С одной стороны, домашние животные в силу условий их содержания утратили многие из тех навыков, что позволяли их диким предкам успешно выживать в дикой природе. Даже самые интеллектуальные виды современных собак в ходе экспериментов не могут выполнить сложные задания, с которыми без труда справляются дикие волки. Это же можно сказать и о способностях домашних коз в сравнении с дикими горными баранами, от которых те произошли.

В подавляющем большинстве случаев особь домашнего животного обречена на быструю гибель, оказавшись в стае диких собратьев, или в одиночку в природных условиях.

Другое дело, если «на свободе» оказываются сразу много домашних животных одного вида. В таком случае они обладают уникальной способностью не вполне понятной нам самоорганизации. Во многих случаях представляют собой мощную силу, захватывая огромные природные ареалы и вытесняя из них как своих генетически близких диких сородичей, так и другие виды.

Примеров тому немало. Австралийская дикая собака динго – это бывшая домашняя собака первых поселенцев, сбежавшая от своих хозяев. Спустя столетия огромные стаи этих собак заселили значительную часть Зеленого континента[1], став причиной снижения численности кенгуру и полного исчезновения тасманийского сумчатого волка. Часто их жертвами становится домашний скот. В конце концов пришлось построить великую стену колючих заграждений общей длиной более 5 тысяч километров (!), защищающую фермы востока и юга Австралии от набегов динго. Собака сильно эволюционировала: потеряла способность к лаю, но зато изобрела такие сложные и хитрые методы коллективной охоты, которым позавидовали бы и волки. Уважение к человеку, однако, осталось у них в крови: в отличие от волков, стаи динго почти не нападают на людей.

Другой пример – дикие мустанги Южной Америки, потомки домашних лошадей, которые в XIX веке, размножаясь с необыкновенной скоростью, заполонили прерии Аргентины, мешая фермерам, после чего охота на них стала национальным видом спорта. В XX веке популяция мустангов сильно сократилась, но не исчезла. На Галапагосах, представляющих собой уникальный природный заповедник с множеством видов эндемичных животных (птиц и черепах), подлинным бедствием стали одичавшие расплодившиеся там бывшие домашние козы, за отстрел которых профессиональным охотникам платят немалые деньги. Примеры можно продолжать.

Таким образом, многие животные, одомашненные человеком в древности, и поодиночке, казалось бы, деградировавшие, утратившие необходимые для выживания в дикой природе качества и навыки, в большом коллективе себе подобных становятся не просто «конкурентоспособными» в сравнении с дикими сородичами. Они нагло выдавливают тех из их экологических ниш, причем быстро и с неотвратимостью лесного пожара.

Получается, что их соседство с человеком на протяжении тысяч лет каким-то непонятным образом наградило их целым набором неких неизвестных нам эволюционных преимуществ. Странно, что эта весьма интересная и экологически актуальная тема слабо исследуется и освещается наукой.

Однако вернемся к земледелию. Приблизительно 6 тысяч лет до н. э. из небольших оазисов на Ближнем Востоке, где оно медленно развивалось около пяти тысяч лет, оно вдруг, быстро по историческим меркам (примерно за пятьсот лет), почти одновременно распространилось по множеству регионов планеты. Это представляет немалую загадку: так и хочется представить себе жителей юга Турции и Ливана, разъезжающих по всей Евразии с пакетиками семян спустя 5 тысяч лет тяжких усилий наконец-то выведенной ими высокоурожайной пшеницы и оглашающих «благую весть»: возрадуйтесь, люди! Теперь ЭТО имеет смысл сеять! Не пожалеете!

Пшеницу, ячмень, овес, горох стали выращивать на больших полях во всей Южной Европе, в Северной Африке, во многих регионах Азии. В Китае, на юге Азии, в Японии столь же активно начали культивировать рис. Там же, в Китае и Японии, еще раньше, приблизительно 10 тысяч лет до н. э., изобрели первые керамические сосуды, идеально подходящие для хранения продуктов, муки и жидкостей путем искусного обжига глины. В Европе бытовая керамика появляется позже: не ранее 4–5 тысяч лет до н. э. До этого люди там использовали менее удобную деревянную посуду, а также сосуды из кожи животных и высушенных растений.

Однажды перейдя к земледелию, у человечества не осталось шанса передумать, повернуть назад.

Несмотря на ухудшившийся по качеству рацион питания, вирусные эпидемии, более слабое здоровье людей, всего несколько полей могли физически прокормить целую деревню из тысячи человек. Во времена охотников-собирателей такому количеству людей требовались бы охотничьи угодья размером с небольшую область. Человечество вступило на порог демографического взрыва. Люди стали намного активнее рожать детей: теперь места хватало всем; дети были не обузой (как у охотников в пути), а будущими полезными рабочими руками.

Люди «согласились» на оседлый, скучный, физически тяжелый и монотонный образ жизни, выращивая и потребляя зерно, для того чтобы намного активнее, чем раньше, размножаться. Людей становилось все больше: значит, сеять и работать в поле надо было все более напряженно.

Довольно быстро по историческим меркам в ряде регионов планеты стали жить столько людей, что о том, чтобы прокормить всех охотой и собирательством, теперь уже не могло идти и речи. Если бы кто-то из людей «махнул рукой» и призвал своих соплеменников вернуться к прежней приятной романтической вольной жизни в лесах и горах, перед этим ему пришлось бы уничтожить 90 % своих соседей. В некотором смысле человечество оказалось в безвыходной ситуации.

Однако именно тяжелое скучное земледелие стало основой всей цивилизации Homo. Без него мы с вами и сегодня бегали бы по лесам с луками, стрелами и копьями.

Когда идет речь о цивилизациях Древнего мира, большинство людей в первую очередь вспоминает блистательный Древний Египет. Пирамиды, сфинкс, усыпальницы фараонов и многое другое хорошо знакомо и восхищает нас с детства.

Не умаляя значения страны фараонов, еще раньше в мире появилась не менее грандиозная, и даже еще более загадочная цивилизация – в долине Месопотамии, в Междуречье Тигра и Евфрата, на юге современного Ирака. Речь идет о культуре шумеров.

Мы остановились на стремительном распространении уже относительного развитого земледелия и животноводства в 5 тысячелетии до н. э. во многих регионах нашей планеты. Самыми удобными областями для земледелия были плодородные долины в устьях великих рек в южных широтах. Менее 4 тысяч лет до н. э. в мире начали явно выделяться четыре области, бывшие в то время самыми населенными и технологически развитыми.

В долине рек Тигр и Евфрат, у побережья Персидского залива, зародилась шумерская культура. В дельте великого Нила на севере Африки – ранняя древнеегипетская. В долине реки Инд – хараппская цивилизация, на востоке Азии, в бассейне рек Янцзы и Хуанхэ – древнекитайская.

Здесь мы рассмотрим самую раннюю из четырех – шумерскую и немного коснемся индской. О Египте и Китае речь пойдет в других главах.

О том, какое необыкновенное значение имела культура Месопотамии для мировой истории, говорит лишь тот факт, что мы с вами до сих пор, спустя несколько тысячелетий, живем в городской цивилизации шумерского типа. На удивление много из тех предметов и технологий, без которых нельзя представить себе дальнейший прогресс человечества, впервые стали использовать шумеры.

При всем многообразии этих открытий и изобретений, несомненно то, какое из них было главным. Именно оно изменило весь ход мировой истории, уклад жизни людей и их мировоззрение.

Письменность.

Нет единого мнения о том, какой народ стал использовать записи первым. Вопрос в том, что мы вкладываем в это понятие. Первые значки, обозначающие простейшие предметы, мы находим в Южной Европе, на Балканах, на домашней утвари около 5 тысяч лет до н. э. Ученые сходятся на том, что эти знаки были столь примитивны, что письмом их назвать еще нельзя, а спустя какое-то время они исчезают из обихода. 3 тысячи лет до н. э. протописьмо возникает у минойцев на Крите, но и оно было примитивным и позже исчезло.

В отличие от них, шумеры, ставшие использовать ясную, логичную систему знаков для записи более 3 тысяч лет до н. э., постоянно, неустанно развивали и совершенствовали ее. Спустя несколько веков шумерский письменный язык стал насчитывать тысячу знаков, из которых можно было составить богатый словарь из нескольких тысяч слов. Вначале письмо использовалось лишь для ведения торговых операций, бухучета и прочих хозяйственных записей. Но затем настало время и для создания великолепных романов, записанных мифов и легенд, стихотворных поэм. Литература – изобретение шумеров, которое является неоспоримым.

О великой цивилизации шумеров, благодаря их обширному письменному наследию в форме клинописных глиняных табличек мы знаем одновременно и очень много, и недостаточно много. Несколько сотен тысяч (!) дошедших до нас табличек подробно повествуют о самых разных бытовых сторонах уклада жизни шумеров. Также мы имеем длинные списки царей и описание военных подвигов некоторых из них. Но ответов на многие из тех важных вопросов, которые особенно интересуют историков и исследователей в наши дни, в табличках не содержится.

Большой загадкой является само происхождение шумеров и их языка. Сами себя они называли «черноголовые». Вероятно, из-за их иссиня-черных волос (по одной из других версий – этот термин означал их более высокий интеллект, чем у соседей), но точно это неизвестно. Исторический и генетические анализы показывают, что шумеры не были уроженцами Месопотамии. До них эти места населяла другая народность, исчезнувшая после их появления. До нас дошло множество шумерских мифов: некоторые из них рассказывают о том, что прародиной этого народа была некая «райская», идиллическая горная страна где-то далеко за океаном. Боги, создавшие людей, разгневались на них, потому шумеры были вынуждены сесть на корабли и приплыть в Междуречье.

Точный внешний облик шумеров нам известен лишь приблизительно. На множестве весьма искусных дошедших до нас картин они прекрасно изображали животных и неживые предметы, а людей – почему-то почти всегда рисовали по-детски схематично. И все же известно, что это были невысокие коренастые люди с черными волосами и большими глазами. Мужчины, особенно высокого положения, носили длинные черные курчавые бороды. Шумерские женщины были даже по современным понятиям элегантны и довольно красивы. После падения шумерской цивилизации остатки этого народа растворились в семитских племенах, и сейчас генетически «чистых» потомков шумеров в мире не существует. В роли их предполагаемой родины ученые рассматривают Индию, Тибет, Аравию и даже Восточную Африку, но ни одна гипотеза не признана убедительной.

Таинственность происхождения шумеров усиливает их язык, который фонетически не имеет ничего общего ни с одним известным языком мира – современным или древним (отголоски языка шумеров есть лишь в более позднем арамейском языке: кстати, именно на нем говорил Иисус). Данное положение вещей является более чем странным, его даже можно назвать уникальным. Практически все языки мира, включая древние, имеют совершенно ясную и четкую генеалогию.

Тайна происхождения шумеров и их языка служит благодатной почвой для всевозможных экзотерических теорий, согласно которым шумеры якобы были созданы или являются потомками инопланетян. Относясь к подобным измышлениям с должной иронией, стоит признать, что прогресс, достигнутый людьми этой культуры (по меркам своей эпохи), действительно впечатляет.

Несмотря на наличие плодородных почв в Междуречье, условия земледелия там можно назвать тяжелыми, а базу природных ресурсов – скромной, бедной. Тигр и Евфрат во все времена вели себя взбалмошно и непредсказуемо. В засухи они мелеют до состояния почти стоячих нешироких водоемов, фактически – болот. В периоды сильных дождей – напротив, бурно разливаются, быстро затапливая большие участки суши. Сами русла этих рек меняются: их контуры в наше время, например, сильно отличаются от расположения этих же рек на картах эпохи Древней Месопотамии. Летом в этих местах стоит сильная, почти безветренная жара, тогда как осенью и зимой могут дуть ураганные ветры с холодными ливнями. Почва – болотистая, местами сильно засоленная.

Несмотря на это, шумеры достигли удивительных высот в эффективности земледелия. Вся долина Междуречья была покрыта сетью искусственных ирригационных каналов, позволявших собирать стабильные урожаи независимо от капризов природы. Современные оценки показывают, что шумеры собирали 5–7 центнеров пшеницы, ячменя и овса с гектара: сельское хозяйство Европы достигло такой урожайности всего лишь двести-триста лет назад. Несмотря на высокую плотность населения, за всю долгую историю шумеры почти не знали голода, а излишков зерна было столько, что оно постоянно массово экспортировалось во все соседние страны того времени.

Когда возникла известная нам культура шумеров?

Это мы знаем лишь приблизительно. Вероятно, они начали заселять отдельные города Междуречья около 4 тысяч лет до н. э. У нас есть список их древних царей: их было более двадцати в период до 2950 года до н. э. Сколько времени в сумме они правили, мы не знаем: вероятно, несколько веков.

Интересно, что во многих шумерских легендах есть сказания о великом потопе (они почти дословно повторятся иудеями значительно позже, в Ветхом Завете). По основной версии, под потопом древние могли понимать катастрофический разлив Чёрного моря при образовании пролива Босфор около 5 тыс. лет до н. э. В этом случае история шумеров длиннее, чем мы думаем. По другой версии, Месопотамия пережила сильное наводнение из-за разлива рек позже, около 4 тысяч лет до н. э., и именно оно стало прототипом Всемирного потопа: в этом случае наши датировки примерно верны. Так или иначе, 3500 лет до н. э. в Месопотамии, согласно данным археологии, уже было несколько крупных для того времени независимых городов. В расцвете ранней шумерской цивилизации (2700 лет до н. э.) городов с населением свыше 5–10 тысяч человек в Месопотамии было уже больше 20, а к концу их цивилизации (2000 лет до н. э.) таких городов (на всей территории современного Ирака) было уже более пятидесяти.

Мы не станем вдаваться во все невероятно бурные перипетии шумерской истории, отметим лишь ее ключевые вехи. Весь очень долгий период от 4000 до 2300 лет до н. э. шумерское общество представляло собой некое сообщество независимых городов-государств, хотя в каждый момент времени какой-то из городов был крупнее и влиятельнее прочих. Эти города без конца воевали друг с другом. Для шумерской культуры (как впоследствии – греческой и римской) был характерен дух обостренного соперничества. Друг с другом постоянно боролись боги в мифах и цари в реальной жизни; внутри общества был крайне важен личный успех: положение человека в иерархии, его богатство, влияние, талант, образование. С одной стороны, именно такие общества, как показывает история, демонстрируют самый бурный прогресс в своем развитии. Но оборотная сторона этой медали – постоянные войны, конфликты и высокий уровень насилия.

Из названий шумерских городов следует запомнить хотя бы три: Киш, Урук и Ур. Киш, находившийся в центре современного Ирака, доминировал в Месопотамии с древности и до 2900 лет до н. э.: вероятно, это был первый город в истории с населением 30 тысяч человек. В Кише находят самые ранние клинописные таблички. К сожалению, в наше время здесь сохранились лишь редкие руины. Около 2800 лет до н. э. в историю вступает правитель города Урук Гильгамеш: герой множества легенд и вполне реальная личность. Урук находится на юге Месопотамии. Название современного государства Ирак произошло от него. Гильгамеш побеждает царя Киша, и Урук становится крупнейшим городом региона (хотя система независимых городов в целом сохраняется).

Если вам доведется побывать в Ираке, этой стране-колыбели мировой культуры, побывайте на раскопках Урука: это место и сегодня производит необыкновенное впечатление (хотя раскопана лишь крошечная часть древнего города – на большее у вечно объятого войнами Ирака пока не хватает средств). Для посещения туристами отведена одна «улица» древнего Урука. Спустившись к ней, вы можете своими руками прикоснуться к живой истории человечества: древним зданиям, стены которых покрыты ярко-синими, необычного оттенка цвета кирпичами. Это ляпис-глазурь: как и многие другие ценности, она ввозилась в Месопотамию из одной из соседних стран. Трудно даже вообразить себе красоту Урука времен Гильгамеша, когда он стал крупнейшим городом мира того времени, с населением более 50 тысяч человек. Это был синий город с сияющими храмами, покрытыми позолотой.

Точных изображений Урука времен его расцвета не сохранилось; но мы можем хорошо представить себе его облик благодаря многочисленным описаниям на глиняных табличках.

Город был окружен сплошной стеной общей длиной порядка десяти километров (длина и ширина города составляли более двух километров). Стена была высокой и столь широкой, что по ней могла проехать колесница. Как и в других шумерских городах, доминантой был огромный по площади храм; дворец царя находился рядом и был немного меньше. Обычные люди жили в домах, построенных из обожженной глины, некоторые имели три-четыре этажа. Крыши бедных домов покрывали тростником; богатые дома имели деревянные крыши из дорогого привозного ливанского кедра.

В каждом городе был правитель. Его полномочия были широкими, но не абсолютными. Помимо него властью также обладали местный военачальник и верховный жрец.

На религии шумеров следует остановиться отдельно. Парадоксально: мы знаем о ней из мифов на табличках очень много, но понимаем ее суть довольно туманно. Известны имена сотен шумерских богов, их «сфера ответственности» и похождения. В каждом городе был свой «главный» бог (один из длинного общего шумерского пантеона), который, как считали жители, правит им, охраняет его и невидимым образом управляет делами людей каждый миг. По сути, избранное горожанами божество, а не царь (лишь его временный наместник) физически ощущалось и признавалось ими истинным правителем, ему приносились дары и обращались страстные молитвы. Верховный жрец города жил в небольшом, но богато украшенном помещении на крыше храма, только он мог втайне общаться с божеством лично. При каждом храме отдельно, в «святая святых», также жила самая достойная (вероятно, знатная и красивая) женщина города, которая ни с кем не общалась («невеста божества»). При храмах жили странные для нас храмовые блудницы, которые «во славу бога» имели приветствуемые обществом интимные связи с самыми достойными мужами города.

Таким образом, шумеры были не просто религиозны: служение божествам являлось центром их культурной и духовной жизни. Они не просто верили, что боги существуют где-то на небе. В их представлении боги были столь же живы и реальны, как, например, царь, жрецы или их соседи.

В ранней шумерской мифологии выделяется бог неба Ан, сотворивший мир; в дальнейших событиях особенно заметны бог воды (рек и морей) Энки и богиня Иштар. Энки сотворил людей, слепив их из глины, но был в тот день нетрезв, поэтому люди так несовершенны. Он заставил людей работать, особенно – в полях и рудниках. В какой-то момент они ему надоели своим шумом и глупыми разговорами, и он наслал на них потоп. Но в последний миг пожалел их, и одному человеку приказал построить огромный плот, чтобы спасти «каждой твари по паре» (аналог будущей библейской истории о Ное). Богиня Иштар воплощает женское начало мира. Она могущественна, участвует во многих полезных делах, но иногда бывает коварна и мстительна.

В поздней шумерской мифологии на первый план выходит «царь богов» Мардук. Он сильнее всех, управляет всем, тверд и жесток. Но он может исполнить молитвы людей, если те принесут ему щедрые дары или жертвы и докажут реальными делами, что достойны его внимания и помощи.

Потрясающим по глубине и мастерству является шумерский первый литературный роман в истории человечества: «Эпос о Гильгамеше». Он не длинный, его можно прочитать за полчаса (огромный роман физически не уместился бы на небольших глиняных табличках). Но при этом он очень емкий: почти каждая фраза и поворот сюжета наполнены высоким философским смыслом.

Гильгамеш, царь Урука (реальная личность, в поэме – «на две трети бог, на треть человек»), самый сильный и достойный правитель в мире, решает вступить в поединок с Энкиду, получеловеком, полузверем огромной силы, живущим в дикой природе. Никто не смог взять верх, и в итоге они стали ближайшими друзьями, готовыми умереть друг за друга. Вместе они совершают подвиг, отправившись в далекий Ливан, где убивают чудище, охранявшее кедровый лес, дав драгоценные кедры шумерам. В красавца Гильгамеша влюбилась богиня Иштар, но тот отказался стать ее мужем, посчитав ее слишком злой. Она отомстила ему, наслав болезнь на Энкиду, который мучительно долго умирает на руках Гильгамеша, ведя с ним философские беседы. Потрясенный смертью друга и осознав, что однажды умрет он сам, он решает узнать рецепт бессмертия для себя и всех людей. Он находит все еще живущего шумерского «Ноя», но тот с грустью объясняет ему, что человеку не дано жить вечно. И все-таки дает совет: на дне океана растет волшебный цветок, дарующий вечную молодость. Гильгамеш ныряет и достает этот цветок; счастливый, спешит с ним на родину. Но по дороге его сморил неодолимый сон: чтобы взбодриться, он решает на минуту окунуться в холодную речушку. Пока он купается, к цветку подползает змея и утаскивает его под землю. В глубокой тоске Гильгамеш возвращается в Урук. Он объявляет, что не смог добыть бессмертие, но жителям надо как можно активнее строить стены и храм, ибо только дела рук человеческих есть путь в вечность.

Следующие несколько веков стали расцветом шумерской цивилизации. Трудно сказать сквозь толщу времен, какие именно изобретения были сделаны ими «с нуля», а какие – лишь заимствованы и усовершенствованы ими (ведь у других народов той эпохи не было письма, в котором они могли бы подробно рассказать нам о своих достижениях, а любые археологические находки, как правило, дают лишь отрывочные знания о быте того или иного народа).

Жизнь шумеров была весьма насыщенной. По характеру это был эмоциональный жизнерадостный народ. Многое из того, что мы можем прочитать на невероятно древних табличках, понятно и нам. Например, рассказ мальчишки, который не хочет утром идти в школу. Его мама готовит ему завтрак из вкусного поджаренного хлеба, заворачивает еду для перекуса между уроками. В школе учитель строго отчитывает мальчика за невыученный урок. Вечером отец объясняет сыну, что, шляясь целыми днями с приятелями по улицам и не проявляя усердия в учебе, тому не видать уважаемой денежной карьеры писца и прочих прелестей жизни. Так ли много изменилось за пять тысяч лет?

Шумеры были искусными ремесленниками и ювелирами. Материалы и драгоценные камни они импортировали из соседних стран, превращая их в произведения искусства – некоторые из них мы можем оценить и сегодня. Шумерские женщины активно пользовались косметикой: ярко красили глаза и губы. Права женщин, по меркам древнего общества, были довольно широкими: они могли подавать на развод; некоторые женщины даже становились верховными жрицами в храмах.

К длинному списку изобретений шумеров относятся: плуг для вспашки почвы; гончарный круг, позволивший массово и недорого производить качественную керамику и продавать ее на экспорт.

Колесо. Долго его изобретение также приписывалось шумерам, но в последние годы деревянные колеса нередко находят в еще более древних городищах Европы. Но как минимум шумеры первыми стали широко использовать колесницы. Правда, вначале они еще не были конными. Для вспашки земли и торжественных парадов использовались повозки с мощными волами; для поездок между городами в колесницы впрягали выносливых неприхотливых ослов.

Все, что касается отсчета времени, мы прямо унаследовали от шумеров. Они первыми разбили год на 365 дней и 12 месяцев. В математике они использовали не десятеричную, а 60-ричную систему счисления. Поэтому они разбили сутки на 24 часа; час – на 60 минут; минуту – на 60 секунд.

Высокого уровня достигло животноводство, ставшее важным источником еды. Огромные стада коров и овец выгуливались на пастбищах, а вечерами возвращались в стойло: профессия пастуха была распространенной и уважаемой. Процветало также и рыболовство: в древности реки кишели рыбой, которая была важным источником белка, ее редкие виды подавались как деликатесы на праздниках. Впервые в истории возникает полноценная текстильная промышленность: шерсть овец на огромных ткацких фабриках, где трудились сотни людей, превращалась в изысканную одежду и тончайшие ткани, которые затем в том числе широко экспортировались.

Повсюду использовался обожженный глиняный кирпич. Его качество было таким, что тысячи таких кирпичей и сегодня лежат в фундаментах зданий, которые находят при археологических раскопках.

Помимо клинописи, шумеры активно изучали в школах математику. Им уже было известно число пи, теорема «Пифагора» (открытая куда раньше, правда, без греческого доказательства) и другие основы этой науки, без которых они как минимум не могли бы строить свои грандиозные храмы.

Шумеры активно обрабатывали металлы, создавали ювелирные шедевры из серебра и золота. Большую часть своей истории они использовали в качестве основного металла медь, широко пришедшую на смену примитивным каменным орудиям.

Распространение бронзы (сплава меди и олова, дающего намного более прочный и ковкий металл, чем медь и олово по отдельности) не было открытием шумеров: бронза впервые появилась еще раньше в древней Турции и Китае. Но шумеры (на поздней стадии их культуры) первыми в мире стали массово производить из бронзы сложные инструменты для земледелия и другие предметы.

С течением времени конфликты и войны между шумерскими городами-государствами нарастали. 2500 лет до н. э. на смену Уруку в качестве главной силы на некоторое время приходят несколько других городов. Около 2350 лет до н. э. один из шумерских царей пытается основать империю, подчинив себе всю Месопотамию, и даже на краткое время достигает этого. Вспыхивает кровопролитная война всех против всех, истощившая города. Ее исход оказывается неожиданным.

На шумерскую сцену выходит царь по имени Саргон, позже прозванным Великим. Он был не королевских кровей: по легенде, мать младенцем положила его в корзину и пустила ее по реке. Корзину выловил незнатный человек в небольшом городке Аккад на севере Месопотамии. Удивительно, что в Ветхом Завете точно так же звучит история о рождении Моисея, даровавшего евреям Израиль. Саргон был садовником царя Аккада, затем его помощником. Он сверг его в результате заговора, возглавил войско и в итоге разбил всех, включая того шумерского царя, который пытался основать империю. Саргон сам стал единовластным правителем Месопотамии; историки именно его считают первым императором во всемирной истории.

Проблема заключалась в том, что Саргон не был шумером. Он происходил из семитских (позже – иудейских) племен, говорил на аккадском языке, основанном на шумерской письменности, но совсем ином произношении слов. К этому времени семиты по численности в Месопотамии уже не уступали исконному шумерскому населению. В результате шумерские культура, традиции и язык впервые в истории начали клониться к упадку. Новое царство стало назваться «аккадским».

Саргон был умелым правителем, привнеся новый стиль управления городами. Он впервые создал профессиональную армию числом около тысячи человек, обученную, мобильную, вооруженную легкими колесницами и луками. Эта армия легко подавляла восстания, возникавшие в разных городах. Своих дочерей он назначил верховными жрицами в храмах ключевых городов империи – и тем самым, в глазах народа, как бы заручился «полной поддержкой богов».

Правление Саргона было успешным и длилось целых полвека, но при его наследниках, которым шумерские города не подчинились, в стране вновь началась смута.

Около 2200 лет до н. э. во всем Древнем мире произошел страшный глобальный катаклизм. По неизвестной нам причине большую часть Евразии и севера Африки поразила сильнейшая засуха и катастрофические неурожаи, длившиеся несколько десятилетий подряд.

Три главные мировые цивилизации пережили тяжелый кризис. Древний Египет был разорен; главная династия фараонов надолго прервалась. Шумерские города охватил хаос, Аккадское царство пало, его захватили племена кутиев – неграмотных, совершенно примитивных, но многочисленных воинственных кочевников. Хуже всего пришлось третьей великой цивилизации той эпохи – хараппской, в долине реки Инд. Она навсегда прекратила свое существование.

И все же по мере восстановления климата в Месопотамии шумеры на некоторое время возродились и пережили еще один яркий всплеск, последний ренессанс своей культуры.

Около 2100 лет до н. э. центром Месопотамии стал город Ур, на самом ее юге, вблизи побережья Персидского залива. Этот город существовал с начала истории шумеров, но лишь в ее конце стал фактически их столицей.

В наше время в иракском городе Ур можно увидеть, вероятно, самый грандиозный сохранившийся памятник всей шумерской эпохи: огромный каменный зиккурат, напоминающий по форме и размеру великие египетские пирамиды. Он был построен около 2050 года до н. э. последним в истории великим шумерским царем – правителем Ура по имени Ур-Намм. Это огромное сооружение служило и главным храмом, и дворцом, и библиотекой. В Уре археологи обнаружили самое большое в истории собрание клинописных табличек. По одной из популярных версий, именно огромный зиккурат Ура послужил прообразом библейской вавилонской башни.

Около 2000 года до н. э. в Месопотамии вновь вспыхивает гражданская война между городами. Страна ослабляется, и ее снова захватывают чужеземцы: амореи (ливанцы) с запада, и эламиты (южные иранцы) – с востока. В этот раз шумерам оправиться от удара уже не было суждено. Через несколько десятилетий Месопотамия надолго окажется во власти Вавилона: большого города в центре Ирака, но заселенного людьми с культурой и языком, не похожими на шумерские.

В завершение нельзя хотя бы мельком не коснуться цивилизации долины реки Инд. По многим признакам она была столь же грандиозной, как египетская и шумерская. Но мы знаем о ней очень мало. По сути, вся ее история – это сплошная загадка.

Ее многочисленные и крупные для того времени города расположены на очень большой площади на юге современного Пакистана и северо-западе Индии.

Их расцвет, как и шумеров, пришелся на 3000–2500 лет до н. э. Раскопки древних городов, которые мы сейчас называем (так как не знаем их древних названий) Мохенджо-Даро, Хараппа, и ряда других, стали в свое время мировой археологической сенсацией. Перед нами предстала необыкновенно развитая для того времени культура. По размеру эти города не уступают (или даже превосходят) шумерские и египетские, и при этом они удивительно хорошо спланированы. Помимо множества кварталов с параллельными улицами и просторными многокомнатными домами мы видим также первые в истории водопроводы и канализации. В это трудно поверить, но 2500 лет до н. э. каждый дом в этих городах был оборудован кранами с питьевой водой, большими каменными ваннами, куда наливалась и откуда спускалась вода; туалетами со сливом и выводом отходов в городскую канализационную сеть. Нечто подобное мы можем видеть лишь в Древнем Риме спустя две тысячи лет, а потом, еще через две тысячи лет, в Европе эпохи позднего Ренессанса.

Помимо этого, древние жители долины Инд пользовались хорошо оборудованными просторными зернохранилищами, изготавливали искуснейшие ювелирные украшения.

Это была обширная и развитая цивилизация. На сегодня раскопано уже около тысячи (!) населенных мест того времени, и, вероятно, это далеко не все. Но по загадочной, практически необъяснимой причине до сих пор ни в одном из них не найдено ни одной записи или документа. Как жители хараппских городов строили свои сооружения; имели сложную иерархию общества, но ничего при этом не фиксировали на глине или пергаменте, ученые не понимают.

Более того: об этой огромной по масштабу цивилизации не упоминается ни в одном источнике соседних царств: ни современных ей, ни в более позднее время.

В период «великой всемирной засухи» 2200–2150 лет до н. э. жители (вероятно, из-за голода, но точно мы не знаем) полностью покидают города долины Инд, и позже никогда не возвращаются в них. Что с ними произошло, где стали жить их потомки – историкам также неизвестно.

По одной из версий любителей мифологии, в то время в долине Инд разразилась страшная война, возможно, даже ядерная (?), приведшая к гибели ее жителей. В пользу этой версии, с точки зрения сочинителей подобных мифов, говорят два факта. В древнеиндийском эпосе «Махабхарата» подробно и красочно описана кровопролитная война между двумя кланами богов, происходившая на севере полуострова (возможно, как раз в долине Инда) с использованием «летающих колесниц» (виманов), сопровождавшаяся какими-то кошмарными взрывами и разрушениями. Другой факт – в крупнейшем городе той эпохи Мохенджо-Даро найдены оплавленные кирпичи, приобретшие стекловидную форму: это похоже на воздействие на них сверхвысоких температур, вряд ли имевшихся в распоряжении людей древности.

Традиционные историки, разумеется, отметают подобные фантазии (скорее всего – правильно).

Но при этом сами они не в состоянии дать ответы на самые важные вопросы истории первых цивилизаций. Кто такие шумеры и откуда они пришли? Почему их язык не похож ни на один другой в истории человечества? Как жители долины Инд строили сложнейшие водопроводы, не умея при этом ни читать, ни писать? Куда и по какой причине они все внезапно исчезли?

Древняя история человечества полна загадок, и нет гарантий, что мы когда-либо их проясним.

А мы тем временем переместимся в еще одну блистательную древнюю цивилизацию, но о которой, к счастью, многое известно. В долину Нила, Древний Египет.

История Древнего Египта воспринимается как сказка, но происходившая наяву.

Великие пирамиды и сфинкс на плато Гиза (в черте Каира – столицы современного Египта); потрясающие гробницы и храмы более поздних фараонов в центре страны, в Фивах; скульптуры-колоссы на юге Египта. Нам повезло, что благодаря сухому климату пустыни и отдаленности от центров более поздней мировой цивилизации многие из этих великих древних артефактов неплохо сохранились; мы их можем увидеть и сейчас.

Говоря об истории Древнего Египта, следует помнить несколько важных обстоятельств. Прежде всего – ее огромную продолжительность. Первые явные признаки отдельной цивилизации долины Нила появляются еще до фараонов, около 3500 лет до н. э. Последний же египетский фараон в истории (всем известная Клеопатра) жила на стыке древней и новой эры. Перед нами – одна из самых долгоживущих в истории цивилизаций длиной более чем в три с половиной тысячи лет.

Мы немного сузим рассматриваемый период: начнем со времен первых фараонов (3100 лет до н. э.) и завершим упадком Нового царства (1050 лет до н. э.). После этого Египет фараонов еще тысячу лет жил во власти различных завоевателей, однако утратив значение одной из главных стран мира. Но даже и так мы имеем дело с грандиозной эпохой длиной около двух тысяч лет.

История Древнего Египта не является чем-то цельным. Скорее она похожа на необыкновенно яркое лоскутное одеяло. Если мы сравним ранний и поздний Древний Египет, то в нем поменялось абсолютно все: язык, система письма, этнический состав народа, обычаи, мифы, религия. Неизменным было лишь географическое расположение империи: в плодородной долине Нила, отгороженной от соседей самой природой, а также сам институт власти фараонов.

Люди стали активно селиться в долине Нила около 5 тыс. лет до н. э. До этого весь север Африки, включая Сахару, представлял собой влажные тропические леса с мягким климатом, идеально подходящим для охотников и собирателей. Великий Нил был тогда широкой бурной рекой, разливы которой ежегодно затапливали окрестности на десятки километров, и люди старались держаться подальше от него. Все стало меняться с повышением глобальной температуры и постепенным опустыниванием Сахары. В это же время характер Нила становится более спокойным, предсказуемым, и люди начинают постепенно расселяться в его плодородной долине.

Если мы посмотрим на карту современного Египта или, тем более, побываем там, мы обнаружим, что местный климат, природу и географию нельзя назвать комфортными. Вся жизнь Египта (и древнего, и нынешнего) сосредоточена вокруг тонкой нити великого Нила (одной из двух самых длинных в мире рек наряду с Амазонкой). Свое начало эта река берет в горах Эфиопии (там она разделена на Белый и Голубой Нил). Затем она соединяется и, причудливо изгибаясь, протекает через всю огромную территорию Судана (в древности он назывался Нубией, и там даже были местные черные фараоны, тоже строившие себе небольшие пирамиды). Затем Нил немного расширяется и относительно ровной линией с юга на север протекает через весь Египет к своему устью в Средиземном море. Перед ним он образует очень широкую дельту в форме треугольника длиной и шириной около 150 километров. Древняя столица Мемфис и находящийся практически там же современный Каир стоят на некотором возвышении в начале дельты Нила.

Несмотря на огромную длину, Нил в обычное время года – река не широкая: от верховий до начала дельты его ширина составляет в среднем 200–300 метров. Зеленая плодородная долина Нила вокруг реки то сужается, то расширяется, но обычно составляет лишь от 2 до 10 километров по обе стороны реки. Вся остальная территория Египта – это почти мертвая Аравийская пустыня: даже еще более засушливая, чем лежащая западнее великая Сахара. Круглый год, за исключением трех-четырех месяцев зимой и ранней весной, во всем Египте стоит сильная жара.

В древности климат Египта был мягче, жара – не столь иссушающей, почва – более плодородной. Долина Нила была шире, чем сейчас, а окружающую ее дикую природу отличал богатый животный мир. Излюбленной забавой многих фараонов являлась охота на львов, которых они убивали сотнями. Сейчас в Египте львы и многие другие дикие животные больше не водятся из-за климата. И все же общие контуры египетского мира тогда и сейчас приблизительно совпадают.

Всю историю Египет состоял из двух больших частей: Верхнего и Нижнего. Так как Нил течет с юга на север (как бы снизу вверх на карте), важно помнить: верхний Египет находится на юге страны, а нижний (в районе его дельты) – на севере. Как это обычно бывает, между этими частями всегда существовали то скрытые, то явные противоречия. Во времена блистательного расцвета египетской культуры обе части находились под абсолютной неделимой властью фараонов (они даже проводили по половине года на севере и юге страны, чтобы ни одна не казалась ущемленной). Все эпохи смуты сопровождались расколом Древнего Египта на две (или более) независимые части.

Хотя шумерская и древнеегипетская цивилизации развивались приблизительно в одно время и находились недалеко друг от друга географически, основы этих культур сильно различалась.

Шумерская цивилизация была ярко выраженно урбанистической, городской. В Египте даже в его расцвете крупных городов в их сегодняшнем понимании практически не было. Это была деревенская, сельскохозяйственная цивилизация. Шумеры постоянно жили в городских домах и «квартирах», выезжая за городские стены по необходимости: ради работы в поле или войны. Египтяне же селились исключительно на своих загородных участках (фермах) вдоль берега Нила, в небольших деревянных или глиняных домиках, служивших им только для ночлега. Всем остальным, включая прием еды и домашние дела, они занимались под открытым небом. Главным местом встреч и общения людей служили шумные продуктовые и ремесленные деревенские рынки. Города были местом, где находился храм, дворец местного номарха, зернохранилище, суд. Они только выполняли общественные функции, но не были центрами притяжения для людей.

Шумеры ощущали себя «гражданами мира»: прибыли из какой-то далекой полусказочной страны, активно торговали со всеми соседними странами. Напротив, египтяне тысячи лет словно жили на отдельной планете: главном месте Вселенной, обращающейся вокруг великого вечного Нила. Конечно, они знали что-то и о соседях. Но считали их неизмеримо ниже себя во всех смыслах. В страну темнокожих нубийцев на юге фараоны иногда посылали отряды, возвращавшиеся с золотом, серебром, слоновой костью и пленниками. Ливийцы на западе (все еще охотники-собиратели) служили в египетском войске наемниками. В невообразимо далекий, по мнению древних египтян, Ливан торговцы направлялись за медью и деревом (в долине Нила деревья росли, но для потребностей государства их было недостаточно). Но при этом египтян нисколько не интересовали обычаи соседей, их религия, искусство или языки.

Нил для древних египтян был абсолютно всем: источником жизни, транспортной артерией, колыбелью богов. Всевозможные праздники, посвященные Нилу, в общей сложности занимали несколько месяцев в году. Главный ритуал происходил в июне, перед ежегодным разливом Нила. Фараон со свитой на сияющей золотом лодке выезжал на середину реки и «оплодотворял» ее (как точно это происходило неизвестно; вероятно, он выливал в реку немного своей крови и семени, собранные заранее; еще непонятнее, как этот ритуал проводили женщины-фараоны).

От «качества» разлива Нила зависело все. Недостаточный подъем воды мог привести к засухе и неурожаю, чрезмерный – к катастрофическим наводнениям. Со временем египтяне научились отчасти контролировать этот процесс с помощью сложной системы дамб и водохранилищ. И все же от капризов климата зависело невероятно много, и «функция фараона» была весьма ответственной. По окончании паводка ушедший Нил оставлял толстый слой плодородных наносов почвы: урожай зерновых восходил на ней как на дрожжах, причем не один, а от двух до четырех раз в год.

Чтобы понять суть цивилизации долины Нила, надо коснуться ее мифологии и религии.

Письменность в Египте возникла достаточно рано – 3 тысячи лет до н. э. Однако ее уровень не шел ни в какое сравнение с шумерской. Поначалу это были простые картинки, изображающие предметы; сложная лексика возникла намного позднее. Египетское письмо не похоже ни на какое другое, и расшифровать его долго не удавалось. Произошло это лишь в XIX веке благодаря двум обстоятельствам: найденному «розеттскому камню», на котором один и тот же текст, к счастью для нас, был выбит на древнеегипетском и древнегреческом языках; а также гению французского ученого, знавшего древние языки и сумевшего прочитать эту, а затем и другие надписи. Правда, египетский язык за тысячелетия сильно менялся и имел много «диалектов»: до сих пор далеко не все найденные нами отрывки текстов расшифрованы.

Египтяне совершили большой прогресс в материале для письма. Они первыми стали использовать папирус – растение и сейчас в изобилии растущее в дельте Нила. Побеги молодого папируса они употребляли в пищу, а мощную корневую часть сушили и обрабатывали с помощью прессов, делая из нее свитки, на которых можно писать. Также много записей мы находим искусно выгравированными на камнях, стелах, колоннах, стенах гробниц.

Говорить о сути религии египтян следует с осторожностью. Она дошла до нас не в виде «священного текста», а как собрание мифов и сказок, содержание которых сильно менялось со временем и в зависимости от того, в каком регионе Египта их писали. Но общий ее смысл понятен.

Верховные боги ранних египтян – бог солнца Ра и бог неба Амон со временем объединились в единого высшего бога: Амон Ра. Основные роли в мифах играют его внуки: Осирис, Изида и Сет. Осирис и Изида, разнополые близнецы, воспылав друг к другу любовью, тайно женились; у них родился сын Гор. Осирис – воплощение мудрости, стойкости и доброты. В роли злодея выступает Сет. Проникнувшись ревностью, он заманивает брата в ловушку, заколачивает в гробу и пускает плыть по Нилу. Изида находит тело умершего мужа, но Сет изрубает тело на куски и разбрасывает по всему Египту. Изида собирает куски и с помощью волшебства оживляет Осириса (некоторые видят в этом сюжете «воскресения бога» идею, отдаленно схожую с будущей христианской). Позже Осирис решает покинуть этот грешный мир, став царем загробного царства, а Изида скрывается, чтобы избежать мести Сета. Их возмужавший сын Гор вызывает Сета на эпический поединок, который едва не уничтожает мир, но, конечно, оканчивается победой Гора. С этого момента добрый могущественный Гор – вечный царь мира (Египта). Сет – правитель бесплодной пустыни и бог войны. Интересно, что египтяне строили храмы и в равной мере поклонялись обоим. Сета просили избавить их от зла, несчастья, болезни; молились ему об удаче в военном походе.

Но божеством Египта номер один всю историю оставался Осирис. Именно его изрубленное тело оплодотворило Землю и Нил; он же после смерти вершит судьбу каждого человека. Согласно мифам, перед уходом в мир иной Осирис велел забальзамировать его тело, дав начало тысячелетним традициям. Осирис – единственный египетский бог, которого помнят и даже почитают в некоторых альтернативных религиозных сектах и мистериях вплоть до нашего времени.

Фараон Египта – это живое воплощение царя земли и плодородия Гора. У него абсолютная власть, любое его слово – закон. Простой смертный, кроме самых приближенных, не вправе даже смотреть на него. Таковы были традиции, но в жизни все нередко происходило иначе. Многие фараоны имели слабое здоровье и плохие гены: женились на родных или двоюродных сестрах; переедали каждый день на роскошных пирах. Династии фараонов обычно не длились дольше пары столетий: из-за ранней смерти очередного правителя сменяли его визири, военачальники. Но и их династии, поначалу придав власти свежую кровь, через некоторое время «сходили на нет», как и предыдущие.

Всего за рассматриваемые нами две тысячи лет Египтом правили около трехсот фараонов; порядка 20 родственных династий. В рамках нашей краткой истории мы вспомним лишь нескольких из них.

Но даже фараон, при всей его власти и невообразимом почитании, не был центром системы жизненных ценностей египтян.

Главным предметом их мыслей, чаяний, вожделений была достойная вечная загробная жизнь.

Это весьма интересный феномен. Так же, как божество, оберегающее город, было живым и совершенно реальным в рамках мироощущения шумеров, для жителей Древнего Египта жизнь после смерти не была некоей абстрактной концепцией. Загробный мир, огромный, находящийся где-то на западе, за песками великой Сахары (до сих пор в ряде языков мира «уйти на запад» означает умереть) был не воображаемым, а совершенно реальным, даже в некотором смысле будничным местом. Обычный египтянин верил в жизнь после смерти так же, как в наше время человек, видевший Эйфелеву башню по телевизору, не сомневается в том, что Париж существует. И его сердце тоже сладко сжималось от мысли, что и он «там» когда-нибудь побывает.

Загробный мир в Древнем Египте был гарантирован не всем. Требовалось соблюсти много условий и ритуалов. Не только фараоны со своими пирамидами или роскошными гробницами, но и обычные люди готовились к переходу в мир иной многие годы. Небольшие неплохо оборудованные гробницы строились ежегодно сотнями: до нас дошли лишь немногие из них. После смерти труп человека умело бальзамировали. Из него удаляли быстро портящиеся внутренние органы, а полный скелет и кожу сохраняли, производили с ними сложные манипуляции, все это длилось месяцами. Сотни мумий фараонов и их родственников на удивление хорошо сохранились до наших дней.

Считалось, что человеческая сущность состоит из нескольких частей. Лишь одна из них умирает; остальные продолжают существовать вне тела. Но всем им иногда надо возвращаться в их общий «дом» – тело, которое требовалось хорошо сохранить. Главная часть человека (аналог души в нашем понимании) совершает трудное опасное путешествие в загробный мир. На лодке душу перевозят через огненную реку, кишащую чудовищами: каждый миг ей грозит опасность, и только отсутствие страха может ее спасти. Затем душа оказывается на страшном суде. Бог Анубис (с головой шакала) кладет сердце умершего на весы. Чем больше человек грешил, тем тяжелее его сердце. Если сердце перевешивает чашу, ему не видать рая. Тогда суд выносит обвинительный приговор, который утверждает Осирис. Душу бросают в лапы страшного гибрида крокодила и бегемота (самые опасные животные Древнего Египта, которыми кишела долина Нила), и тот разрывает ее на куски. Людям с чистым, «легким» сердцем открыта дорога в рай. Рай древних египтян похож на их земную жизнь. Это вечно цветущая долина вокруг реки, копии Нила, с той разницей, что еду здесь дают всем неограниченно и бесплатно. Главное развлечение – круиз на прекрасной лодке, хотя социальная иерархия остается и здесь. Фараоны восседают на верхней палубе и управляют лодкой, у бывших жрецов и чиновников каюты бизнес-класса уровнем ниже. Простым людям отведена просторная нижняя палуба. Чтобы жизнь на том свете была комфортной, умершего надо было снабдить орудиями труда, драгоценностями и прочими полезными вещами. В гробницу обычно клали и Книгу мертвых – чтение общефилософского плана для отдыха и размышлений на досуге.

Возможно, древние египтяне и были наивными по современным меркам людьми. Но для своей эпохи это была очень развитая культура. Откуда в ней в течение трех долгих тысячелетий было такое невероятно сильное представление о жизни после смерти; абсолютная уверенность в ней – вопрос интересный, нетривиальный. В нем кроется главный ключ к пониманию этих людей.

При этом, как показывают находки, египтяне вовсе не были угрюмыми пессимистами, жившими под гнетом жестоких фараонов и продажных чиновников, работавшими круглый год в поте лица, не разгибая спины, с нетерпением ожидая покоя и смерти. Все обстояло наоборот. В основном это были редкие жизнелюбы. Большую часть времени, свободного от работы, они проводили в праздниках; регулярно собирались компаниями, обожали музыку и танцы. Рацион жителя долины Нила был богат и разнообразен. В Верхнем Египте процветало земледелие, и не было недостатка в мучных продуктах, включая сладости. В Нижнем Египте, в районе дельты, было развито животноводство и садоводство. Многие знакомые нам фрукты были на столе египтян; а некоторые любимые ими фрукты и ягоды не дошли до нашего времени. В Египте уже делали вино, но главным напитком всю историю оставалось крепкое ячменное пиво. Его рецепт сильно отличался от современного. Оно было таким густым, что египтяне пили его через соломинки со дна сосуда; в праздники выпивалось немыслимое количество пива. У многих египетских мумий, особенно людей пожилого возраста, есть признаки цирроза печени.

Пройдем по главным вехам невероятно долгой и яркой истории этой страны.

Название «Египет» ввели в обиход древние греки. Сами жители долины Нила называли свою родину Та-Кемет, что означает «Черная земля» (почва Нила в отличие от «красной» земли пустыни).

Династический Египет (единый и под властью первых фараонов) возникает 3100 лет до н. э. Самым важным стало появление института фараонов и объединение Верхнего и Нижнего Египта. Столицей страны на тысячу лет становится Мемфис, расположенный в начале дельты Нила (вблизи современной столицы – Каира).

Ранние династии сменяет легендарное Древнее царство 2750 лет до н. э. При фараоне Джосере зодчим Имхотепом строится первая пирамида в истории Египта (возможно, и всего мира). Эта пирамида состоит из шести ступеней и достигает 60 метров в высоту. По сравнению с невероятными пирамидами Гизы она кажется архитектурно простой и даже слегка неказистой. Но по сравнению со всем, что строилось до нее, это был большой шаг вперед в искусстве зодчества.

Следующие несколько фараонов пытаются тоже строить пирамиды (видимо, это стало теперь обязательным), но правят недолго, успев заложить лишь их фундаменты.

Спустя еще столетие при фараоне Снофру (2650 г. до н. э.) мастерство строительства пирамид выходит на новый, намного более высокий уровень. Он правил 30 лет и имел хорошие отзывы о нем современников. При нем строятся целых четыре крупных пирамиды, в разных стилях и разных местах. Три из них оказываются неудачными: одну не достроили, вторая развалилась, третья (Ломаная пирамида) достигла в высоту рекордных на тот момент 100 метров, но некрасиво изогнулась под собственным огромным весом. Лишь четвертая, Розовая пирамида наконец-то удается Снофру на славу. Она сейчас находится в месте, редко посещаемом туристами, но ее стоит увидеть. Ее высота составляет 104 метра, не сильно уступая феноменальным постройкам Гизы. Как и они, она имеет идеальную форму гладкой равносторонней пирамиды. Розовой ее называют по цвету отблеска ее граней на ярком закате (она стоит посреди пустыни).

Следующий фараон – Хуфу (греки называли его Хеопсом) – правил 50 лет. В отличие от его отца, деяния которого подробно описаны, о его правлении мы знаем мало. Его фигурка, кажется, говорит о его характере: невысокий полный человек явно себе на уме, с хитрым восточным прищуром. Мы знаем лишь то, что в его правление было построено самое удивительное архитектурное сооружение за всю историю человечества: Великая пирамида Хеопса, стоящая на плато Гиза и сегодня. Ее возводят примерно в 2600 году до н. э. Согласно общепринятой точке зрения, это циклопическое и невероятно сложное конструкционно сооружение высотой 146 метров было построено силами нескольких десятков тысяч вольнонаемных рабочих за 27 лет. О тайнах и спорах вокруг этой пирамиды остановимся подробнее в конце этой главы.

Фараон Хефрен (сын или племянник Хеопса) спустя полвека, примерно в 2550 году до н. э., на том же плато Гиза возводит вторую великую пирамиду. Она чуть ниже (136 метров высотой) и менее массивна, но визуально кажется немного выше, так как стоит на более высоком основании. Исследователи тайн пирамид посвящают ей меньше времени и сил, но технологически она столь же сложна, как и гробница Хеопса. Внутри нее находится большой цельный гранитный саркофаг (правда, без мумии царя). На вершине пирамиды сохранились плиты из красивого белого известняка (когда-то им были полностью отделаны обе великие пирамиды). Вблизи подножия пирамиды Хефрена лежит знаменитый каменный Сфинкс: мистический страж этого места. Огромный получеловек, полулев в головном уборе фараона.

Вид великого Сфинкса на фоне пирамиды Хефрена (не Хеопса, кстати, как многие ошибочно полагают), пожалуй, самое великолепное зрелище в мире, дошедшее до нас с глубокой древности.

Третья пирамида плато Гиза принадлежит фараону Микерину (младшему брату Хефрена), была построена в 2520 году до н. э., спустя 30 лет после пирамиды Хефрена. Она намного меньше и выглядит скромнее двух других: высотой 65 метров. Но ее не следует недооценивать. Эксперты по архитектуре считают ее лучшей из трех по исполнению и качеству отделки. Кроме того, в ее основании лежат громадные плиты из гранита весом в 200 тонн: они в разы крупнее и тяжелее любого из самых больших отдельных блоков двух других пирамид. Непонятно, как такие махины могли вырубить из породы и транспортировать на сотни километров. Пирамида Микерина изначально была отделана не белым известняком, как две другие, а дорогим красным гранитом.

Если бы в нашем распоряжении была машина времени, то одним из популярнейших направлений туризма наверняка было бы плато Гиза 2500 лет до н. э. Только представьте: три огромные пирамиды идеальной формы. Две белые, ярко сияющие на солнце, и рядом с ними еще одна, поменьше, но ярко-розовая, особенно красивая на закате. А у их подножья – таинственный огромный Сфинкс, раскрашенный в ярчайшие цвета, с полностью позолоченным головным убором.

Современный Лас-Вегас после этого показался бы нам жалкой подделкой того, истинного блеска.

Вернемся к истории. В следующие 300 лет Древним царством Египта правят еще около 15 фараонов. После Микерина строительством крупных пирамид больше никто из них не занимался. Все они похоронены в довольно простых гробницах. Историки объясняют это тем, что народ, якобы уставший от сверхтяжелой и бессмысленной работы, восстал против строительства, и фараоны вынужденно смирились с этим. Иначе объясняют этот переход «альтернативные» исследователи. Они считают, что предыдущим нескольким фараонам помогали некие высшие силы (какие именно – есть разные версии), после чего их технологии были безвозвратно утеряны. В пользу этой версии говорит то, что даже эти небольшие гробницы в конце Древнего царства сделаны не просто без изысков, а откровенно примитивно и некачественно: словно строители и вправду напрочь забыли методы работы недавнего прошлого, откатившись на тысячу лет назад. Пирамида (если ее можно так назвать) успешного и долго правившего фараона, построенная спустя всего 150 лет после трех великих пирамид, похожа на пологую бесформенную груду щебня, издали напоминая огромную кучу мусора на свалке. Трудно поспорить с тем, что это действительно странно.

Фараоны в конце Древнего царства не привнесли в ход истории чего-то нового. Отметим правление лишь некоего Пепи II. Оно длилось 94 года: фараон взошел на трон в шесть лет, а умер в 100. Это самое долгое правление одного человека в истории до сих пор. Ничем иным он, правда, не запомнился.

Между 2200 и 2150 годами до н. э. произошла та самая великая засуха, что уничтожила цивилизацию долины Инда и едва не погубила шумеров. Фараоны из Мемфиса старались оплодотворить Нил, но теперь у них это не получалось. В итоге народ утратил к ним доверие, и Египет распался на отдельные царства. Смута (или «первый переходный период») длилась более ста лет.

Власть фараонов и единство страны восстановилось в 2050 году до н. э. и продолжалось около 300 лет, до 1750 лет до н. э. Эта эпоха Египта называется Средним царством. Самым важным ее итогом был перенос столицы государства из Мемфиса, на севере, в город Фивы, примерно в центре страны, в одном из наиболее благодатных оазисов долины Нила. Там столица оставалась следующую тысячу лет: до конца интересующего нас периода истории Древнего Египта.

Около Фив находилась великая Долина Царей – потрясающий набор некрополей: здесь захоронены все последующие фараоны. Вблизи Фив расположен самый грандиозный храм древнего Египта – Карнакский.

В переносе столицы имелся большой геополитический смысл. Им надолго была поставлена простая и логичная точка противостояния Верхнего и Нижнего Египта: Фивы находятся на их границе.

В 1700-х годах до н. э. неожиданно сваливается новая напасть: вторжение гиксосов. Это был семитский народ, бежавший из Ближней Азии. Количество гиксосов было ничтожным по сравнению с населением Египта (по оценкам историков, оно составляло 5–6 миллионов человек, одну пятую от общего населения мира). Но те были агрессивны и современнее вооружены: стреляли из многосоставных луков; управляли быстрыми колесницами, и к их вторжению Египет оказался не готов. Этот народ сместил власть фараонов, заняв их место на 200 лет. Египет снова распался на отдельные страны, сделав шаг назад в своем развитии.

Не самый известный, но героический фараон Яхмос I поднял Египет на борьбу и изгнал захватчиков около 1550 года до н. э. С этого момента начинается история Нового царства – самого яркого периода истории Древнего Египта, продлившегося около 400 лет.

Основные черты, отличавшие Новое царство: создание постоянной хорошо вооруженной армии (с современными луками, быстрыми колесницами, опытными полководцами); активная заморская торговля; участие в международной политике, крупные завоевательные походы. Египет остается самым населенным и богатым государством, но при этом впервые открывается внешнему миру.

Фараон Тутмос I (1500 год до н. э.) захватывает Нубию (Судан), богатую золотом; проводит первый в истории успешный поход на север, завоевав часть Палестины и Ливана. Тутмос I стал первым фараоном, захороненным в Долине Царей вблизи Фив, а высокий гранитный обелиск в его честь станет одним из самых впечатляющих объектов в Карнакском храме.

Его дочь, царица Хатшепсут – самая успешная из женщин-фараонов (была регентшей при ее сыне, но правила столь умело, что осталась фараоном до старости). В отличие от легендарной Клеопатры она не была красива: изображала из себя мужчину, носила мужскую одежду и накладную бороду; показывала железный нрав. Она отладила на столетия механизмы египетской власти и превратила Карнакский храм в 1470 году до н. э. в настоящее чудо света. Главное святилище в истории Египта – огромное, со сверхмассивными высокими колоннами, испещренными гравюрами и надписями, производит сильное впечатление и сегодня. В то время стены храма (ныне полуразрушенные) были расписаны ярчайшими красками, а сотни жрецов ежедневно вели в нем грандиозные многочасовые службы. Жаль, что мы можем лишь вообразить себе это потрясающее зрелище.

Хатшепсут была похоронена в роскошном некрополе с высокими колоннами прямо в скале. Вид ее гробницы (как и остальные, к сожалению, разграбленной) – «лицо» Долины Царей.

Ее сын Тутмос III правил полвека и был самым успешным военачальником в истории Египта, провел множество победных военных походов. Он расширил границы Египта до максимальных в истории размеров: от севера Эфиопии (у истоков Нила) до нынешних Ливана и юга Ирака. Египет достигает пика своего могущества. Цари окрестных стран расстилаются перед ним в своих письмах и подарках. В честь Тутмоса III был вырезан самый высокий гранитный обелиск в мировой истории (сейчас он стоит на площади в Риме).

Его внук Аменхотеп, еще один видный фараон, поддерживал процветание страны, оставив после себя исключительно богатое, разнообразное археологическое наследие. Он основал второй великий храм страны в Луксоре. При нем возвели огромные статуи сидящих Колоссов (обе фигуры имеют его лицо), которые и сейчас можно видеть перед входом в фиванский некрополь. До нас дошло много величественных статуй, предметов искусства, настенных росписей времени его правления. Около дворца Аменхотепа было вырыто огромное искусственное озеро, считавшееся символом его власти.

А затем… произошло нечто странное, если не сказать больше. Историки и сегодня спорят о том, «что это было и зачем». Сын и наследник Аменхотепа решил провести глубочайшую культурную и религиозную реформу в истории Египта. Он объявил несуществующими всех прежних богов, закрыл храмы, распустил жрецов, возвел посреди пустыни новую столицу. Единственным богом Вселенной он признал Атона (воплощение диска Солнца). Теперь все жители страны были обязаны молиться только Атону. Себя он назвал Эхнатоном в честь того же бога. Со временем себя и свою прекрасную супругу Нефертити (которую многие считают самой красивой женщиной в истории Древнего мира, ее бюст хранится в музее в Берлине) он приравнял к богам-создателям мира. Народ был вынужден подчиниться воле монарха, но ничего хорошего из затеи не вышло. Эхнатон правил 15 лет, все это время страна погружалась в кризис. Жрецы плели против него интриги; народ тайно поклонялся прежним богам; страны-соседи перестали благоговеть перед Египтом.

По большему счету, Эхнатона никто не понял и не разделил его мировоззрение. После его смерти его реформы были свернуты; статуи Атона разбиты. Старые храмы вновь открылись, а имя фараона было с позором вычеркнуто из последующих царских списков. Что это было: гениальное прозрение, предвестие будущих религий с единым Богом? Или безумная блажь человека, который с рождения имел во власти почти весь мир своего времени и не знал, каким образом еще развлечь себя? А может, эти идеи ему нашептала загадочная Нефертити, которую он всю жизнь обожал? Сам Эхнатон на изображениях имеет странную внешность: высокий, с неестественно вытянутым черепом – похожий на «гостя из космоса», как их рисуют в комиксах. Загадочный человек, одним словом.

Его наследником был фараон с самым знаменитым египетским именем: Тутанхамон. Далекие от истории люди полагают, что это был некий великий фараон. Но дело обстоит ровно наоборот. Это был несчастный больной подросток, севший на трон в девять лет и умерший юношей, в 19 лет (причина смерти неизвестна, но его скелет несет отпечатки набора тяжелых болезней), около 1320 года до н. э. Фактически Египтом управляли жрецы за его спиной. Его вряд ли уважали и похоронили в самой маленькой, тесной и неприметной гробнице на задворках Долины Царей. И это – огромная удача. Гробница Тутанхамона – единственная, куда не добрались грабители. Британские археологи вскрыли ее в 1920-х годах в том виде, в котором она была запечатана.

Зрелище было одним из самых удивительных, которые открывались современному человеку. Гробница буквально доверху была набита золотом и драгоценностями. На лице мумии юного фараона лежала великолепная массивная маска из чистого золота, которая с тех пор символизирует для нас Древний Египет так же, как и пирамиды. Сейчас большинство ценностей из гробницы Тутанхамона можно увидеть в Каирском музее.

Если даже крошечная гробница наспех похороненного мало кому интересного правителя-юноши была похожа на сияющую драгоценностями пещеру Аладдина, то трудно (вернее – невозможно) представить, какие сказочные богатства хранились в намного больших по размеру гробницах куда более могущественных и уважаемых правителей Египта.

На сегодня в Долине Царей обнаружены множество гробниц. Большинство представляют собой просто пустые подземные помещения (часто еще и затопленные в прошлом). Примерно в десяти гробницах хотя бы сохранились оригинальные настенные росписи, цветные рисунки, из которых мы почерпнули многое об истории этой цивилизации.

Последним великим египетским фараоном Нового царства был Рамзес II. Он правил необычно долго – около 70 лет, взойдя на трон юношей и дожив до 90 лет. Его царствование было благополучным. В молодости он участвовал в большом военном походе на север, где армия Древнего Египта сразилась с другим гегемоном мира той эпохи – хеттами. Сражение произошло вблизи города Кадеш (современный юг Сирии). Оно считается самой грандиозной битвой в мире во втором тысячелетии до н. э. Она длилась два дня: хетты сражались искуснее, но египтяне с союзниками заметно превосходили их числом. В итоге обе армии отступили, а оба царя, как водится, в своих последующих хрониках описали те события как свою великую победу.

Интересно, что по итогам той войны был подписан первый в истории мирный договор, в котором говорится, что области влияния этих империй остались прежними, но больше они не будут посягать на владения друг друга (копия этого договора сейчас выставлена у входа в здание ООН). Весьма достойное решение конфликта.

Вернувшись героем, всю последующую долгую жизнь фараон Рамзес II посвятил развитию торговли с соседями, а на личном фронте вошел в историю как великий любитель женщин. Он имел около 50 жен (включая принцесс из всех соседних государств, которых он коллекционировал как открытки) и более 150 детей (не считая бесчисленных наложниц со всей страны на одну ночь). Многие его старшие сыновья умерли раньше отца, так и не дождавшись трона.

Однако все продолжатели его династии (тоже по имени Рамзес) оказались слабыми правителями. В период с 1200 по 1060 год до н. э. египетское царство неуклонно ослабевает. Фараоны теряют реальную власть, которая переходит к храмовым жрецам. Страна раскалывается на части. Доходит до того, что жрецы оскверняют основы своей религии: разрешают открыто грабить древние пирамиды и гробницы при условии передачи части найденных сокровищ им и местным царькам.

В 1050 году до н. э. Древний Египет фактически прекращает свое существование как самостоятельное государство и почти все последующее время находится во власти разных завоевателей.

В заключение рассказа об истории Древнего Египта нельзя не коснуться темы, и сегодня волнующей многих людей в мире. Речь идет о тайнах строительства великих пирамид Гизы.

Существуют два взгляда на их историю: официальный научный и альтернативный. Как это часто бывает, они противоречат друг другу, но при этом у обеих сторон есть весомые аргументы.

Традиционные историки (их позиция сформировалась в начале XX века и с тех пор не менялась) убеждены в том, что мы знаем о том, как строились египетские пирамиды, практически все.

Дело в том, что пирамиды Гизы были далеко не первыми, и тем более не последними огромными каменными сооружениями в истории Древнего Египта. Мы можем наглядно проследить эволюцию пирамид: от простого ступенчатого сооружения Джосера – через неудачные и удачные более крупные и теперь уже гладкие пирамиды Снофру – к трем великим пирамидам его сына Хеопса и его внуков Хефрена и Микерина. Мы имеем надежные археологические источники: вблизи пирамид раскопаны лагери их строителей, работавших посменно. Из записей на табличках мы знаем имена некоторых из них; и даже дневной рацион еды и зарплату среднего строителя. Мы знаем каменоломни, где выламывались и откуда доставлялись каменные блоки с сохранившимися отметками каменотесов на скалах. Затем их перевозили на плотах по Нилу, и еще немного – на деревянных салазках по песку. Грек Геродот (правда, живший на две тысячи лет позже) приводит рассказы египетских жрецов о том, как собирались пирамиды: с помощью земляных насыпей вокруг них, на которых были установлены пандусы и рычаги, посредством которых блоки укладывались снизу до вершины. Да, потом египтяне утеряли интерес к пирамидам. Ну и что из этого? Спустя еще тысячу лет, в Новом царстве, древнеегипетская архитектура пережила новый, возможно, еще более яркий расцвет. Стены и колонны храмов, гранитные обелиски весом в десятки тонн, как блоки пирамид когда-то, в огромных количествах вырубались из скал, перевозились и устанавливались в нужных местах. Или громадные храмы, колоссы, статуи и обелиски Нового царства в Луксоре и Фивах – тоже работа инопланетян или атлантов? Много же им, бедным, за тысячи лет пришлось потрудиться…

Аргументы египтологов звучат весомо и убедительно. Они основаны на археологии, письменных источниках, четкой понятной логике. Другими словами – на серьезных, но преимущественно гуманитарных аргументах в пользу общепринятой теории.

В качестве их оппонентов чаще всего выступают… профессиональные технологи. Многие из них утверждают, что инструментами, имевшимися у древних египтян, возвести пирамиды Гизы не было ни малейшей возможности. Древние египтяне не знали железа и даже бронзы, долбили скалы медными и каменными молотками. Медь – мягкий металл. Если известняк ему хоть и с трудом, но поддается, то гранит (блоки пирамид в основном известняковые, но есть и многотонные идеально отшлифованные гранитные плиты – например, ими отделана галерея внутри пирамиды Хеопса) на порядок тверже меди и обработке ею вообще не поддается. Далее – транспортировка блоков на больших плотах по Нилу. Во-первых, мы никогда не находили ни таких плотов, ни даже их рисунков. Во-вторых, даже при тщательной организации перевозок плоты с блоками крайне неустойчивы. Хотя бы 1 % из двух миллионов блоков пирамиды Хеопса (десятки тысяч блоков) должны неизбежно были упасть с плотов в воду, и пять тысяч лет покоиться на дне Нила, между Асуаном и плато Гиза. Но до сих пор не обнаружено ни одного каменного блока на дне великой реки. Чтобы тащить громадные блоки и плиты на деревянных санях по песку нужны толстые сверхпрочные канаты, а в Древнем Египте были в ходу лишь тонкие хлипкие веревки из папируса. Сооружение пандусов для подъема блоков к вершине пирамиды – тоже проблематично. По слишком крутым насыпям люди не втащили бы вверх такие плиты, а если пандусы были очень длинными и пологими, то объем работ только по их возведению занял бы многие десятки лет. Так, по крайней мере, утверждают многие сомневающиеся в официальной египетской истории.

В одной из недавних серьезных научных работ, написанной совместно британскими технологами и историками о вероятных методах строительства в Древнем Египте, сделана замечательная попытка раскрыть все секреты технологий того времени. Но даже ее авторы, проделав огромную работу (и действительно многое рационально, научно объяснив), дойдя до момента «сборки» пирамиды Хеопса из двух миллионов крупных блоков общим весом в 6 миллионов тонн (!) делают шокирующее признание: объяснить то, как эти блоки вручную сложили с точностью до сантиметров, а потом идеально отшлифовали, они, к сожалению, не могут.

Можно вспомнить эксперимент, проведенный группой строителей из Японии на плато Гиза в 1970-х годах (фильм об этом доступен в Интернете). В качестве рекламы японского концерна группа из сотни строителей должна была построить мини-модель пирамиды Хеопса высотой всего 20 метров по древним технологиям, описанным в папирусах и Геродотом. В итоге у них не получилось ничего. Вырубать в скалах блоки медными молотками было мучением; на воде плоты с блоками переворачивались; тащить глыбы по песку на деревянных санях оказалось крайне трудно. Промучившись год, они получили указание любой ценой завершить проект. В итоге строители вырубали камни из скал отбойными молотками, шлифовали их алмазными электропилами, перевозили на самосвалах, а сбор пирамиды (напомню, эта была лишь мини-модель) происходил подъемным краном. Итог года работы мастеров с современными инструментами и японской старательностью: неровная небольшая пирамидка, которую сняли на видео и сразу разобрали.

В последнее время стали проводиться дебаты между маститыми учеными-египтологами и сторонниками иных версий происхождений пирамид. Египтологи обычно спрашивают оппонентов: у нас есть все свидетельства и описания того, как их строили. Что вам еще надо, чтобы убедиться в официальной версии истории и не городить чушь о «высшей цивилизации», якобы воздвигшей их?

На месте оппонентов напрашивается ответ: успешно построить такую пирамиду (хотя бы в меньшем масштабе) в наше время «с нуля» без использования более поздних технологий. Если бы это кому-то удалось сделать, альтернативные теории навсегда отпали бы сами собой.

Будем надеяться, что со временем все тайны строительства великих пирамид Гизы будут раскрыты.

В Ближней Азии происходили самые важные события в истории нашей цивилизации на протяжении полутора тысяч лет: от 2000-го до 500-го года до н. э.

Разумеется, эти места не были единственным островом человеческой культуры: в то время уже существуют ранние царства Индии, Китая, возникают первые очаги прогресса на юге Европы (на острове Крит). А знакомая нам уже грандиозная цивилизация Древнего Египта и вовсе начала к тому времени клониться к своему закату. Но именно государства Ближней Азии находились на острие прогресса той эпохи, а происходившее в них определяло будущие судьбы мира.

Рассказ об истории шумеров мы закончили на 2000 году до н. э. В это время под ударами захватчиков пало последнее из шумерских царств со столицей в городе Ур (на юге современного Ирака), после чего вся Месопотамия на столетие погрузилась в хаос.

Из множества в прошлом шумерских, а теперь заселенных различными семитскими племенами городов самым значительным становится Вавилон (расположен в центре Ирака, к югу от Багдада). Точная дата его основания неизвестна. В шумерскую эпоху Вавилон славился как город с крупными храмами, святилищами, но его политическое значение было скромным. Настоящий взлет Вавилона впервые происходит около 1780 года до н. э., во времена правления царя Хаммурапи.

К этому времени шумерская письменность, язык и сама их культура в Месопотамии канули в Лету. Разумеется, новые народы, заселившие пришедшие в упадок города, многое переняли у шумеров: городской образ жизни, часть обширного пантеона их богов. И все же это была иная цивилизация.

Самой интересной, примечательной ее чертой был новый государственный уклад, созданный властным царем Хаммурапи, который успешно правил почти полвека и в итоге подчинил себе и Вавилону всю Месопотамию. Он утвердил непреложный свод законов, которым должны были подчиняться все жители Вавилонии. Впервые в истории перед законом были равны все граждане: от высших чиновников до бедняков, невзирая на лица, социальный уровень и богатство человека. Различие проводилось лишь между правами свободных граждан и рабов.

Сейчас узкую черную диоритовую стелу в человеческий рост с высеченными на ней мелким шрифтом уложениями можно увидеть в музее Лувра. При Хаммурапи сотни ее копий устанавливали по всему государству – от центра Вавилона до самых отдаленных деревень. Каждый житель должен был точно знать свои права и наказания, которые последуют в случае нарушения высочайших предписаний.

Кодекс законов был весьма строг, а местами, возможно, избыточно жесток. Это была не первая попытка формализовать общественные нормы: некоторые из них мы встречаем на еще более древних табличках шумеров. Но вавилонский кодекс пошел гораздо дальше них. По сути, это первый в истории развернутый, подробный и последовательный свод законов и санкций за преступления: цельный и зрелый правовой документ даже по меркам нашего времени, который изучают и сейчас первокурсники юридических факультетов.

Основной принцип кодекса Хаммурапи схож с более поздним ветхозаветным «око за око». За преступление человек карался соразмерно содеянному: убийством за убийство; лишением органа тела за ущерб той же части тела пострадавшего. Были и более изощренные уложения: строитель, дом которого разрушился, убив жильцов, подлежал смерти; равно как и врач, из-за неправильного лечения которого скончался пациент. Если действия человека привели к гибели чужого ребенка, то следовало умертвить его ребенка (дети в большинстве древних обществ считались собственностью родителей). В особом положении находился царь, его семья и собственность. Здесь принцип соразмерности уступал запрету: человек, укравший любую мелочь из дворца правителя или причинивший вред его родственникам, подлежал казни. Семейный кодекс устанавливал примерно равные права мужа и жены в браке, что в будущем для традиций Востока станет нехарактерно. Убийство чужого раба влекло обязанность вернуть хозяину взамен другого похожего раба. Даже рабы тоже имели права: например, жениться на свободных женщинах; дети от такого брака рождались свободными. Отдельный раздел подробно описывал судебные процедуры; вводилась состязательность процесса: каждый имел право на защиту. Самая подробная часть кодекса касалась тем хозяйственных: правил сделок, торговли, выдачи займов, ответственности за долги.

По прошествии почти 4 тысяч лет нам трудно оценить правоприменительную практику: мы почти ничего знаем о том, как в действительности проходили судебные дела и много ли людей ежегодно казнили. Но, по косвенным признакам, историки предполагают, что законы в общем соблюдались, а уровень бытовой преступности в раннем Вавилоне был низким, по меркам своей эпохи.

Введение всеобъемлющего свода законов, перед которым равны все свободные граждане: от богачей и жрецов до крестьян и бедняков (за исключением царя и его семьи) являлось важнейшим социальным нововведением в древней истории, значение которого стоит в одном ряду с освоением людьми бронзы и железа; изобретением колеса.

Правление Хаммурапи было долгим и успешным, но его потомки оказались менее удачливы. После смерти великого царя по всей Вавилонии вспыхивают гражданские войны; от нее откалывается одна часть за другой. Окончание истории господства раннего Вавилона в Междуречье произошло около 1600 года до н. э., когда в город вторглась армия хеттов и разрушила его.

Здесь мы временно оставим Вавилон и вернемся к нему позже, спустя тысячу лет, когда он снова станет независимым и достигнет пика своего величия. А сами перенесемся на север, в Анатолию.

Хеттское царство – одно из самых значительных в мире в период с 1800 по 1200 год до н. э. История хеттов – ключ к пониманию глобальных изменений в мире во 2-м тысячелетии до н. э. При этом, несмотря на множество сохранившихся хеттских письменных документов, история этого народа и царства является одной из самых загадочных во всей Античности.

Хеттское царство занимало территорию чуть меньше современной Турции: намного севернее Месопотамии, Сирии и Египта. Оно почти граничило с Европой; на западе – со Средиземным морем. Эти географические факты важны для понимания последующих событий.

Загадка в том, что это царство и культура возникли, как и шумеры, как будто ниоткуда. Несколько столетий играли главенствующую роль в Ближней Азии (наравне с Древним Египтом времен его расцвета), а затем исчезли мгновенно и почти бесследно, словно растворившись во мраке истории.

Климат на Земле в описываемую эпоху стал намного теплее, чем в эру оледенения, но оставался более холодным, чем сейчас. В Египте цвели сады, в Ираке возделывались плодородные поля; а в холодном и диком центре Европы царили холода, как сейчас на севере Скандинавии.

Даже в горах Центральной Турции климат был весьма суров. Здешние почвы приносили скудный урожай; зимы были морозными и снежными. Зато эти горы служили отличной защитой от любых неприятелей, привыкших к равнинам и теплу, и были богаты залежами различных металлов, находившихся почти на поверхности: в том числе пока малоизвестного в мире железа. Ценность металлов (необходимых для изготовления оружия и сельхозинвентаря) со временем только росла.

Удивительно, но о существовании хеттского царства ученые узнали лишь в конце XIX века. Причина в том, что основные города хеттов, включая столицу царства (Хаттуса), представляли собой большие крепости высоко в горах – в районах труднодоступных и малонаселенных даже сейчас. Археологи прошлого не знали об их существовании, а частым упоминаниям хеттов в хрониках соседних держав (в том числе в Библии) находили различные выдуманные объяснения. Лишь в XX веке, то есть буквально вчера, по меркам науки, были наконец найдены города хеттов, обнаружены их обширные библиотеки; письменность расшифрована. Раскрылась впечатляющая картина их царства, бывшего важным элементом пазла истории 2-го тысячелетия до н. э.

Хетты не были исконно азиатским народом: около 1800 года до н. э. мигрировали в горы Турции откуда-то с севера. Вероятнее всего – из Балкан, по другой версии – с Кавказа. Несмотря на развитую культуру, хетты не были мастерами живописи: по их изображениям людей трудно точно воссоздать их внешность. В египетских хрониках их описывают как высоких людей с длинными волосами (в Египте мужчины брились наголо или коротко стриглись) и светлой кожей. Хеттские принцессы и наложницы веками ценились семитскими правителями выше прочих: вероятно, их отличала тонкая, необычная красота не южного, а скорее европейского типа.

Наиболее примечательной чертой культуры хеттов была (несмотря на их многочисленные военные походы) необычная «мягкость» структуры управления державой и гуманность во многих сферах жизни. Цари хеттов не были похожи на типичных восточных деспотов: их главные решения должны были утверждаться неким выборным советом. Этот же совет утверждал кандидатуру будущего царя, причем эта процедура была отнюдь не формальностью. Хотя у царя хеттов был гарем из жен, но «старшая», главная царица тоже имела широкие властные полномочия, активно участвуя в дипломатии и политике почти наравне с супругом. Разумеется, это была еще не демократия: страной правили узкие элиты. И все же устройство хеттской державы для своего весьма сурового времени выглядит недеспотичным и во многом прогрессивным.

У хеттов, как и в Вавилоне, имелся свод законов, но в нем почти отсутствовала смертная казнь: любые преступления, кроме самых тяжких, урегулировались штрафами.

Результатом хеттских военных походов обычно было не полное завоевание и подчинение соседних государств, а установление с ними хоть и подчиненных, но скорее дружественных отношений, развитие взаимовыгодной торговли, совместная защита границ от внешних врагов.

Это была культура в основном скотоводческого, а не земледельческого типа. Хетты достигли больших успехов в коневодстве: одни из первых в истории, наряду со степными скифами, стали ездить верхом (правда, еще без седла и стремян, изобретенных спустя тысячу лет), а также создали новую, более тяжелую и мощную боевую колесницу – главное оружие в мире того времени. Она опиралась на широкую железную ось, и в ней помещались не двое, а трое воинов: возница и двое лучников, стрелявших на ходу одновременно в разные стороны. Хеттская боевая колесница на полях сражений 2-го тысячелетия до н. э. была сродни тяжелому танку нового поколения, став основой их военных успехов.

Главной ценностью и основой экспорта хеттского царства было железо. Именно хетты первыми в истории стали эффективно выплавлять чистое железо из руды с помощью кузнечных мехов, регулирующих доступ кислорода при плавке, что явилось, пожалуй, самым важным техническим изобретением той эпохи. Но оружием они почему-то пользовались все еще бронзовым: железную революцию в оружейном деле произвели ассирийцы спустя несколько веков.

Религиозные верования хеттов традиционны для народов того времени (длинный пантеон языческих богов, главным среди них являлся бог грозы) и не представляют особого интереса. В быту хетты были скромны: жилища даже самых знатных особ не отличаются богатством отделки и убранства. Предметы ценились ими в силу их практической полезности, а не степени роскоши.

Необычно выглядела столица хеттского царства – Хаттуса. Это была огромная по площади неприступная крепость на вершине горы, в суровой местности: в степях почти без растительности. Ее стены высечены прямо в скалах и состояли из нескольких мощных оборонительных ярусов. Главные ворота города (их можно увидеть и сейчас) украшены барельефами львов. Каждый вечер на заходе солнца стражники запирали эти ворота до следующего рассвета. Если кто-то из горожан опаздывал, ему приходилось ночевать снаружи. К сожалению, от грандиозных некогда стен Хаттусы в наше время сохранились лишь небольшие каменные фрагменты.

Как и многие царства той эпохи, хеттское пережило два подъема, разделенных периодом временного упадка и смуты. Расцвет раннего царства произошел при царе Мурсили в 1600 году до н. э., подчинившему себе множество государств и городов, вплоть до Вавилона далеко на юге (отстоит от Хаттусы на полторы тысячи километров). Овладев богатствами Вавилона, хетты покинули его, так как контролировать столь далекие провинции им было невозможно.

Но по возвращении из того великого похода Мурсили был неожиданно убит одним из придворных, после чего последовала серия переворотов, ослабивших хеттское государство. На арену вышло царство Миттани (современная Сирия), взявшая под контроль главные торговые пути Азии. Оно процветало двести лет, после чего самый видный правитель хеттов в истории Суппилулиума в 1360 году до н. э. разбил Миттани, подчинил себе все их земли и торговый бизнес, снова сделав Хеттское царство крупнейшей державой мира (наравне с Древним Египтом, переживавшим расцвет).

Об эпохе правления Суппилулиумы историки знают многое благодаря письменным хроникам: каждый свой поход и очередную победу его подданные подробно документировали. Они же описывают один из самых любопытных, мелодраматических эпизодов истории восточной античности. Супруга умершего юного египетского фараона Тутанхамона пишет царю хеттов, что египетские жрецы составили против нее заговор и собираются ее убить. Она просит в письме прислать в Египет своего сына, за которого она могла бы выйти замуж, и этим браком объединить две величайшие в мире державы. Суппилулиума не верит ей, подозревая какой-то подвох. Юная девушка-фараон пишет ему снова, умоляя его в еще более отчаянном тоне. Хеттский царь наконец верит ей, посылает любимого из своих нескольких сыновей в Египет, но тот не успевает добраться до Фив. Жрецы пленят вдову Тутанхамона (ее дальнейшая судьба неизвестна) и провозглашают фараона новой династии, а хеттского принца убивают где-то по дороге.

Разумеется, отношения хеттов с Египтом после этого резко накаляются. Они нападают на египетские владения в Азии, захватывают некоторые из них, но это оборачивается бедой. Пленники из проегипетских государств приносят в Хаттусу некую чуму с высокой летальностью. Эпидемия страшна, и хеттские города за пару лет вымирают более чем наполовину. От чумы умирает и Суппилулиума, и наследовавший ему сын. Его молодой внук Мурсили II испещряет тысячи глиняных табличек мольбами хеттским богам о том, чтобы чума отступила. Он обращается к местным жрецам, которые дают ему некий тайный совет, как умилостивить богов. Он следует этому совету, после чего эпидемия сразу заканчивается. Хеттская держава чудом спасена.

Спустя полвека, около 1270 года до н. э., дело доходит до полномасштабной битвы между армиями хеттов и египтян (под предводительством Рамзеса II) при Кадеше, которая, как мы помним, завершилась ничьей и последующим подписанием мудрого и почетного для обеих сторон первого в истории человечества мирного договора.

Далее начинается одна из самых загадочных, неясных страниц всей древней истории.

Речь идет о так называемой катастрофе бронзового века, происходившей в период с 1200 до 1150 год до н. э. (но ее последствия в мире ощущались вплоть до 900 года до н. э.).

В современной историографии древности это период, о котором ученые спорят особенно жарко, но по многим вопросам не пришли к единому мнению.

Очень быстро, в течение нескольких лет или десятилетий, внезапно произошло что-то, вследствие чего почти все достижения, завоевания человеческой цивилизации до сей поры канули в Лету, а история мира надолго погрузилась в темные времена.

Пала культура Египта (Новое царство), быстро рассыпавшегося на несколько мелких отсталых стран. Пала самая зрелая на юге Европы в тот момент минойская цивилизация на острове Крит. Пали одновременно несколько государств вдоль побережья Средиземного моря. Хеттское же царство не просто пало, а… бесследно исчезло.

Из 30 крупнейших городов древнего мира в 1200 году до н. э. спустя всего 50 лет сохранилось менее десяти. Все остальные были навсегда разрушены: сожжены либо разобраны вплоть до камней фундаментов зданий. Записи хроник прекратились на столетия. Культурные слои того времени, обнаруживаемые археологами, крайне бедны.

Некая звериная разрушительная сила выплеснулась из людей, и началась жестокая безудержная война «всех против всех».

Этот период – один из самых горьких, но и поучительных в истории человечества. Урок состоит в том, что наша цивилизация (вероятно, на любом уровне своего развития) никогда не застрахована от глобальной катастрофы, которая теоретически (под влиянием разрушительных внешних сил или сама, изнутри) может разразиться как гром среди ясного неба, в любой момент. Нечто отдаленно похожее произошло недавно, в XX веке (Вторая мировая война). Нет гарантий, что подобный или еще более страшный глобальный кризис не произойдет в будущем.

«Катастрофа бронзового века», вопреки названию, с бронзой прямо не связана. Просто по времени она произошла на стыке эпох: до нее преобладающим видом металла в хозяйственной и военной деятельности людей была бронза, а после нее им стало железо.

Что же случилось тогда? Произошло массовое нашествие «народов моря». Как ни странно, что это были за народы, мы даже сегодня догадываемся лишь в общих чертах. «Народами моря» египтяне называли неизвестных им людей, прибывших откуда-то из-за Средиземного моря. Учитывая то, что эти народы-завоеватели помимо Ближней Азии разгромили и остров Крит, можно предположить, что их родина была севернее греческих островов: они прибыли из континентальной Европы. Но есть и более экзотические версии (Средняя Азия, север Ирана, мифическая Атлантида). У этих народов не было письменности, они имели примитивную культуру, были невероятно агрессивны. Неясно и то, что с ними стало в итоге после окончания их вторжения. Можно предположить, что со временем они просто ассимилировались среди населения стран, которые они же разрушили.

Но дело было не только во вторжении иноземцев. В этот же период наблюдается целая серия катастрофических природных катаклизмов: длительные засухи, пожары, сильные землетрясения, мощные извержения вулканов на нескольких греческих островах. Очевидно, что пришедшая на время в состояние хаоса природа или прямо вызвала, или как минимум серьезно усугубила тот кризис. Но о точной последовательности событий и их причинно-следственной связи мы можем лишь догадываться ввиду отсутствия письменных хроник и скудости археологических находок.

Однако вернемся к хеттам. Около 1200 года до н. э., по всей вероятности, произошли события, позже красочно описанные греком Гомером в бессмертной поэме «Илиада». До недавнего времени этот эпос о Троянской войне считался лишь красивым вымыслом (ведь в нем переплетены люди и боги; реальность и чудеса). Но многие современные историки сказание Гомера рассматривают вполне серьезно. Троя – реально существовавший город на турецком побережье Средиземного моря, который в древности несколько раз был разрушен. Масштаб тех баталий, возможно, уступал великой гомеровской битве людей и богов, но крупное сражение имело место. Судя по ряду признаков, в роли защитников Трои выступали хетты и их союзники, а осадившими ее с моря «греками» – те самые «народы моря». Они и победили в итоге, разрушив Трою, а затем продолжили свое шествие вглубь анатолийского полуострова (Турции), по землям хеттов.

Что произошло дальше, точно неизвестно. Есть лишь последние хеттские записи о том, что царь приказал своим подданным оставить «неприступную» Хаттусу перед лицом наступающего врага и уехать в безопасное место, чтобы спасти свои жизни. Нечто похожее происходило и в других хеттских городах. Их жители забрали с собой вещи и ценности (оставили лишь глиняные таблички с надписями), заперли дома и ретировались в неизвестном направлении. Больше мы не знаем о хеттах ничего. Одно из двух крупнейших царств эпохи в одночасье исчезло с лица земли.

Вероятно, небольшие группы хеттов «разбрелись» по соседним странам, ассимилировавшись там. И все же этот народ был слишком многочисленным и заметным, чтобы просто исчезнуть. Вполне возможно, что сотни тысяч хеттов с их немалыми богатствами целенаправленно мигрировали куда-то. Скорее всего, на север, откуда они когда-то пришли в Турцию. Но куда именно? Альтернативные историки предлагают разные версии. В качестве прямых потомков хеттов кто-то видит разные кавказские народы или армян. По самой смелой и поэтичной версии – хетты ушли в Италию, а их потомки – это загадочные этруски, на основе культуры которых зародился Древний Рим… Но это гипотезы, единого мнения у историков о дальнейшей судьбе народности хеттов нет.

Любой катаклизм рано или поздно заканчивается, а в каждом кризисе есть не только пострадавшие, но и победители. Среди наций, выигравших в результате катастрофы 1200–1100 годов до н. э., выделяются две. Новая великая империя Востока – древняя Ассирия, а также небольшой, но важный для истории этнос – Иудея (о ней речь пойдет в следующей главе).

Ассирия. Одно ее название у интересующихся Античностью людей вызывает легкий мороз по коже.

Кровавая жестокость, возведенная в абсолют. Воинская дисциплина и муштра, завоевание земель любой ценой, горы трупов. Отрезанные носы и уши врагов, содранная с живых людей кожа.

Впрочем, такой Ассирия была не всегда. Ее история уходит в глубокую древность, длится около двух тысяч лет – с 2500 по 600 год до н. э. Лишь на пике ее геополитического расцвета (650–800 годы до н. э.), и только при нескольких самых жестоких ее царях творятся те самые зверства.

Если у хеттов внутри их державы власть царя была серьезно ограничена, а покоренные народы они старались превратить в дружественных вассалов, то власть в Ассирии была жестко централизована, а от врагов она требовала беспрекословного подчинения, внушая в них страх и ужас перед собой.

В то же время неверно представлять Ассирию сплошь черной, варварской силой, уничтожавшей лучшие завоевания человечества на своем пути. Напротив, во многих отношениях это была одна из самых технически и культурно развитых цивилизаций эпохи, многие достижения которой (независимо от того, были они моральны или нет) заимствовали последующие крупные империи.

Свои корни и название она берет в городе Ашшур, одном из шумерских городов на севере Ирака. Он был примечателен двумя вещами: этническим составом жителей (полностью семитским, не шумерским) и своим жестоким главным божеством – Ашшуром. Это был бог войны, которого изображали в виде царя с крыльями орла, в высокой короне, с длинной бородой, луком и стрелами в руках, на фоне солнечного диска. Поначалу это был рядовой бог из шумерского пантеона, но спустя тысячу лет, с возвышением Ассирии и превращением ее в империю, Ашшур стал верховным богом всей Ближней Азии. Его основным оппонентом был главный бог поздних шумеров, а затем Вавилона – Мардук. Великое соперничество Ассирии и Вавилона на протяжении нескольких веков в 1-м тысячелетии до н. э., во многом определявшее судьбы мира, казалось людям той эпохи одновременно и «войной» этих двух божеств.

Превосходные образцы ассирийской культуры можно увидеть и сегодня в Багдадском музее. Сразу несколько его больших залов производят невероятное впечатление: посетители идут между двумя рядами огромных каменных изваяний (в два-три человеческих роста) крылатых существ с бородой, в короне, выполненных на высочайшем уровне. Все они – воплощения ассирийского идола.

Ассирийцы, пожалуй, ближе всех языческих народов подошли к идее единобожия. Их религия не была монотеистической, у них тоже был пантеон богов. Но никто из этих богов по уровню власти и близко не мог сравниться с крылатым всемогущим, равным солнцу, Ашшуром.

Две первые монотеистические религии – иудаизм и зороастризм – испытали влияние ассирийских верований. Иудейский бог Яхве возник в летописях примерно в то время, когда ассирийцы впервые завоевали и разграбили Иудею. Прямой связи между этими событиями нет, но некоторое влияние и ассоциации вероятны. Что касается пророка Заратустры и его единого бога Ахурамазды, то здесь нет сомнений. Эта существующая и в наше время религия, возникшая на севере Ирана (не очень далеко от Ассирии), была логическим развитием и продолжением верований ассирийцев. Достаточно сопоставить близкородственные имена (Ашшур и Ахурамазда), а также их ритуальные изображения (очень похожие). В то же время, зороастрийский Ахурамазда – это Бог добра, света и всепрощения, то есть противоположность кровавого ассирийского идола. Поэтому вера людей в него длится вот уже на несколько тысяч лет дольше.

Ряд изобретений и новшеств Ассирии позже был взят на вооружение другими странами. Именно Ассирия после 1000 года до н. э. «возглавила» переход человечества из бронзового века в железный. Ассирийцы первые полностью оснастили свою армию железными орудиями и доспехами. Железо превосходило бронзу по ряду параметров. Оно было легче и прочнее бронзы; лучше поддавалось ковке, обработке. Рудное железо встречается в природе намного чаще, и добывать его дешевле и проще, чем составляющие бронзу медь и олово. Ассирийские цари обеспечивали качественными железными шлемами, мечами, копьями, щитами всех воинов своих армий, что во многом определяло их успех на поле боя. Некоторые из древнеассирийских железных доспехов и сегодня можно увидеть в музеях – в хорошем состоянии.

Другим достижением ассирийцев было создание не просто постоянной профессиональной армии, но и специализация ее подразделений. Любые военные действия начинались с операции разведки, сбора информации о противнике. Были отдельно обученные пехотинцы, лучники, колесничие, и даже первые военные всадники. Ассирийцы изобрели технику для штурма крепостных стен при осаде городов: огромные тараны и передвижные каменные башни. Боевые колесницы, как и хеттские, несли трех воинов, но при этом по их бокам еще и выступали длинные острые лезвия, на ходу «резавшие» ряды пехотинцев противника.

И все же главным оружием ассирийцев было не железо и тараны, а невероятная жестокость, ужас, внушаемые врагам. Города, которые давали им бой и проигрывали, подвергались полному разрушению. Когда читаешь хроники самых одиозных царей Ассирии, не покидает ощущение, что они были больными садистами и психопатами. Так, в одной из записей подробно описывается, как с жителей непокорного города прилюдно сдирали кожу, а затем обивали ею городские стены. В другом случае абсолютно все жители, включая детей, были сожжены заживо либо посажены на кол. Сдавшихся воинов отвели в пустыню, где они медленно умерли от жажды. Правда, так поступали лишь в крайних случаях: при самом упорном сопротивлении. Обычно кожу сдирали с правителей города, а простым людям отрезали носы и уши, а затем угоняли их в рабство.

Ассирийцам принадлежит идея «великого переселения» покоренных народов (позже ею пользовались многие диктаторы вплоть до недавнего времени). Тот или иной народ силой угоняли и переселяли в другое место. Там новоприбывших враждебно встречали «местные». Таким образом, по замыслу завоевателей, переселенным было уже не до мятежей: все их мысли были сосредоточены только на физическом выживании в незнакомой и недружественной среде.

Насколько эффективны были подобные жесточайшие методы и практики? В краткосрочной перспективе – вполне. Многие небольшие города и народы заранее открывали двери захватчикам, лобызая обувь ассирийских царей и их военачальников. Богатая и развитая Финикия, через которую в ту эпоху шла вся средиземноморская торговля, добровольно платила Ассирии большую дань и обеспечивала ей преференции в торговле. Мощное государство Урарту на Кавказе (прародина армян и других народов) уступило Ассирии часть территорий, но само государство сохранилось, так как местная знать переселилась далеко в горную местность.

Но в долгосрочной перспективе жесткость ассирийцев играла не в их пользу. Порабощенные, переселенные, униженные народы ненавидели своих «хозяев». Едва те давали малейшую слабину, как по всей империи вспыхивали мятежи. В конце концов, от правящей верхушки отвернулись даже собственные сограждане, которых она нещадно эксплуатировала экономически для покрытия расходов огромной армии. Однажды слабость власти, мятежи и нападение внешних врагов совпали по времени. И тогда жестокая многовековая империя рассыпалась и более не возродилась.

Пройдем кратко по главным вехам истории Ассирии.

На протяжении тысячи лет, с 2500 по 1500 год до н. э., скромный город-государство Ашшур понемногу развивался, специализируясь на торговле. Контролируемая им территория расширилась почти до всего севера Месопотамии (Ирака). Около 1200 года до н. э. Ближний Восток переживает катастрофу бронзового века. Но она не слишком затрагивает Ассирию, тогда как ее соседи после набегов народов моря лежат в руинах, отброшенные на столетия назад. После 1100 года до н. э. Ассирия начинает завоевательные походы. Поначалу неудачно: объединившиеся народы юга Месопотамии дают ей отпор, доходят до Ашшура и снова превращают его в небольшой город-государство.

Новое возвышение Ассирии происходит после 1000 года до н. э., благодаря созданию мощной организованной и разделенной по родам войск армии, экипированной железом. Ее территория расширяется. В 760–700 годах до н. э., в правление выдающихся ассирийских царей Тиглатпаласара и Саргона II, она контролирует уже весь ближний Восток, став первой подлинной империей.

В 700–650 годах до н. э. при царях Синаххерибе и Ашурбанаппале Ассирия ненадолго подчиняет себе еще и Египет, достигнув вершины своей славы и могущества. Столица Ассирии переносится из древнего Ашшура в соседний город Ниневию, ставший на некоторое время крупнейшим и самым богатым городом мира с населением полмиллиона человек. В известной исторической сцене царь Синаххериб после очередного удачного похода въезжает в Ниневию на колеснице, где вместо лошадей впряжены пять поверженных им царей соседних держав, стегая хлыстом по их спинам. Казалось, что этой империи суждено править античным миром еще долго.

Но все вышло иначе. Внезапная быстрая гибель Ассирии, ее причины – интересный исторический эпизод. Одновременно все факторы против нее сошлись в короткий промежуток времени, сокрушив ее. Возник кризис власти: сыновья предыдущего царя не поделили трон, и империя распалась на несколько частей. Многолетняя засуха поставила и без того небогатых ассирийских крестьян на грань голода, начались массовые мятежи. Разразились конфликты в армии, начальники которой не могли поделить резко уменьшившуюся добычу. К северным рубежам империи подошли многочисленные племена степных скифов. На востоке против Ассирии выступили Мидия и Элам (царства в Иране), на юге – не раз разграбленный ассирийцами в прошлом, но восставший из пепла во всем своем блеске Вавилон.

Противники Ассирии вместе растерзали ее около 605 года до н. э. Войско Вавилона вторглось в столицу Ниневию и учинило там один из самых больших погромов в истории. Сожгло ее дотла, не оставив и камня на камне. Таким образом, многовековые страдания от Ассирии ее соседей в некотором смысле были отомщены. Сам город Ниневия несколько веков был заброшен, позже его частично восстановили. Разрушения оказались столь велики, что археологические работы на месте некогда крупнейшего города мира (сейчас Ниневия – небольшой город на севере Ирака) дают относительно скромные результаты.

Значительная часть владений Ассирии около 600 года до н. э. перешла во власть к Вавилону. Что же представляла собой новая мировая держава?

Если вам доведется путешествовать по неспокойному Ираку, ярким эпизодом такой поездки станет посещение восстановленного Вавилона. Он находится в часе езды на юг от Багдада. Величайший город мира античности, к сожалению, практически не сохранился: был навсегда покинут по политическим и климатическим причинам. Позже река Евфрат, на берегу которой он расположен, в очередной раз круто поменяла свое русло и затопила его, разрушив почти все, что осталось от первого мегаполиса всемирной истории. В начале XX века ученые даже точно не знали, где именно он расположен, и лишь активные раскопки европейских археологов раскрыли эту тайну. В 1980-х годах, в правление иракского диктатора С. Хуссейна (который видел себя «преемником» великих древних вавилонских и ассирийских царей), начался масштабный проект по воссозданию Вавилона. Нельзя сказать, что результат оказался очень удачным: даже издалека видно, что стены и все строения выполнены по примитивным типовым чертежам и буквально «вчера». Вблизи поначалу кажется, что это скорее некий Диснейленд по вавилонским мотивам, а не одно из важнейших мест истории мира. И все же магия этого места в конце концов берет верх. Перед вашим внутренним взором словно предстают яркие картины легендарной древности. Прогулка по современному Вавилону невольно растягивается на много часов, и затем вы покидаете его, уже абсолютно очарованные им.

За тысячу с лишним лет, прошедших со времен Хаммурапи, в Вавилоне сменилось несколько народов, правивших им. В 600 году до н. э. им управляли халдеи – в прошлом воинственный кочевой семитский народ, осевший здесь несколькими веками ранее. Даже в «новом» Вавилоне явственно ощущался отзвук древних традиций шумеров: почитался верховный бог Мардук; поддерживалось самое эффективное в мире того времени благодаря сложной мелиорации сельское хозяйство, через поколения передавались глубокие традиции искусства, культуры, знаний.

Высший расцвет Вавилона и вавилонского царства наступает после падения Ассирии, при царе Навуходоносоре, в 600–560 годах до н. э. Это один из самых известных и сегодня правителей Античности (ему даже посвящена опера Верди). В Ветхом Завете этот вавилонский царь изображен кровавым злодеем, исчадием ада. Это неудивительно, так как при нем войско Вавилона подчинило себе и разграбило древнюю Иудею, принеся местному народу тяжелые страдания. Но если смотреть на те события с универсальной точки исторического зрения, то жестокие действия Навуходоносора в отношении Иудеи ничем не отличались от свершений и методов любого другого властного и деспотичного восточного царя той эпохи.

При этом сам Вавилон при Навуходоносоре превратился в подлинное чудо света. Грек Геродот, объездивший весь античный мир того времени, изучавший египетские пирамиды и другие чудеса света, описывает Вавилон как бесспорно самое впечатляющее, что он когда-либо видел.

Это был действительно огромный город, раскинувшийся по обе стороны Евфрата, окруженный, как казалось, нескончаемыми высокими и широкими крепостными стенами. Размеры города составляли более десяти километров в поперечнике, что немало даже по меркам современных столиц. В нем царили самые свободные нравы в мире того времени: женщины имели почти равные права с мужчинами; его жителям были доступны любые развлечения без тени стеснения (отсюда прозвище города – «вавилонская блудница»). Бок о бок жили люди десятков национальностей – вполне мирно. Проводя вольные современные аналогии, древний Вавилон был Нью-Йорком по своему значению, Парижем по стилю, Амстердамом по раскрепощенности нравов. Легенда о Вавилонской башне, которая якобы высилась почти до неба, имеет не вполне ясную историческую основу. В Месопотамии с древности строили высокие храмовые сооружения (зиккураты). Вероятно, одно или несколько таких имелись и в Вавилоне, а сюжет о том, что люди, строившие ее, заговорили на разных языках, относится именно к интернациональности города.

Самый красивый образ Вавилона – одно из семи древних чудес света, «висячие сады Семирамиды». Ряд древних историков описывают их как нереально прекрасное высокое ступенчатое сооружение, на верхних уровнях которого цвели пышные тропические сады. Якобы Навуходоносор построил его для своей любимой супруги (родом из горных мест), чтобы она радовалась и вспоминала родину. Но у его жены было другое имя (Семирамида, или Шамирам, – легендарная вавилонская царица, правившая тремя веками ранее, при которой начался новый расцвет города: непонятно, при чем тут она); а сами сады, согласно найденным древнеассирийским табличкам, находились якобы даже не в Вавилоне, а в Ниневии. Геродот при подробном описании города эти сады не упоминает. В целом, исторический вопрос о висячих садах Семирамиды остается дискуссионным.

К счастью, еще один великий вавилонский артефакт – огромные ярко-синие прекрасные главные ворота города, посвященные шумерской богине Иштар, не вызывает споров. Они были физически найдены при раскопках города, и сейчас находятся в Берлинском музее, а их копия радует взор путешественников в воссозданном современном иракском Вавилоне.

Так или иначе, с садами и башней, или даже без них, Вавилон был великим, красивейшим городом древности. Александр Македонский, прибывший сюда спустя двести с лишним лет, был абсолютно потрясен и очарован им. Без малейших раздумий он сделал его столицей своей всемирной империи (а спустя несколько лет скоропостижно скончался в нем же от неизвестной болезни).

Но власть Вавилона над древним миром продлилась недолго. Возможно, обильные проклятия этого царства из уст иудейских пророков как-то сработали. После смерти Навуходоносора несколько его наследников подряд правят недолго, быстро уходя из жизни. Династия прерывается, и на троне оказывается царь не халдейской национальности, что вызывает гражданские волнения.

Тем временем, буквально ниоткуда, новый великий восточный завоеватель по имени Кир, из крошечного поначалу народа персов, на удивление быстро завоевывает одну страну Востока за другой. Стены Вавилона кажутся неприступными, но умный Кир разрабатывает хитрый план. Его воины незамеченными, переодетыми, проникают в Вавилон в день ежегодного городского праздника-карнавала. Жители города осознают происшедшее слишком поздно.

Вавилон становится одной из двух столиц новоиспеченной великой Персидской империи. Кир освобождает плененных евреев, разрешает им вернуться домой, благодаря чему в иудейском Ветхом Завете он предстает настоящим благодетелем всего человечества.

С Персией, воевавшей с ней классической древней Грецией, а также с Иудеей мы познакомимся в следующих главах.

Почему истории древней Иудеи в нашей очень краткой истории мира посвящена отдельная глава?

Территория, на которой происходили события, связанные с еврейским этносом, – крошечная по размерам: на общей карте мира она выглядит чуть больше, чем точкой. Численность еврейского народа в истории не превышала 1 % от населения мира; а в некоторые, самые тяжелые моменты (в Средние века) и вовсе опускалась до критических значений, угрожавших его исчезновением с лица земли. Даже сегодня оно составляет порядка 15–20 миллионов человек на всем свете – население одного крупного современного мегаполиса.

И все же значимость иудейской истории в рамках всемирной хронологии трудно переоценить. Прежде всего потому, что именно в ней возникла иудейская религия, самая сильная из ранних монотеистических, которая здравствует и сегодня. Позже именно из нее «выросли» две главные (по числу последователей) мировые религии новой эры: христианство и ислам. Три этих религии называются авраамическими – по имени их общего «прародителя» Авраама.

Многое из истории древней Иудеи мы черпаем из свода текстов, объединенных в первой части христианской Библии под названием Ветхий Завет. Несмотря на то что эта книга носит религиозный характер (то есть не имеет цели научного, точного описания хронологии и подробностей событий, а лишь высвечивает их глубинную суть и нравственные уроки), современные археологические исследования в целом доказывают, что многие из описанных в книге событий и персонажей имели место в реальности, и приблизительно в указанные там временные периоды. Разумеется, наука археология в наши дни тут и там вносит в сюжет и даты библейской древней иудейской истории уточнения. Но надо отдать должное бессмертному тексту: библейский рассказ можно использовать как общую канву реальной истории Иудеи.

Другой причиной важности происходивших на земле Ханаана (библейской Земли обетованной) в древности событий является сама ее география: в центре Ближнего Востока и плодородного полумесяца. Как мы помним из главы о начале земледелия, именно здесь (за тысячи лет до образования Иудеи и Израиля) возник уникальный очаг первой в истории оседлой культуры, с настоящими городами, возделываемыми полями, ремеслами и даже первыми храмами.

История еврейского народа отличается от истории других народов во многих отношениях. Это, возможно, единственная история крупного этноса, которая начинается с одного конкретного человека: патриарха Авраама. Именно он считается первым евреем в истории, и, вполне вероятно, такой человек на самом деле существовал.

Он родился в столице последнего шумерского государства – городе Ур. В отличие от других героев иудейской истории, годы жизни которых мы знаем довольно точно, об Аврааме у историков единства нет. По одной теории, он жил около 2000 года до н. э. (когда пало царство шумеров), по другой – намного позже, около 1700 года до н. э. (когда пала Вавилония наследников Хаммурапи). Он был выходцем из богатой образованной семьи. В результате войны или некоего катаклизма, уже в солидном возрасте, с женой Саррой был вынужден покинуть родину и поселиться в Ханаане. Однажды к нему обратился великий единый Бог (Яхве), пообещав Аврааму, что тот станет прародителем великого народа, а его потомки унаследуют Святую землю. Авраам и его жена были уже стары, у Сарры не было детей, поэтому эту весть он воспринял с сомнением. Через год у Сарры родился долгожданный ребенок – Исаак. От него пошел еврейский народ (другой сын Авраама, от рабыни, по имени Исмаил – основатель арабского этноса). Самый драматичный эпизод жизни Авраама: Бог приказывает ему убить и сжечь Исаака как ритуальную жертву (на Древнем Востоке жертвы детей в важные моменты – например, при осаде города врагами или при закладке храма – были вполне приняты). После тяжелых колебаний Авраам соглашается, но в последний момент Бог останавливает его руку, говоря, что тот прошел испытание.

Исаак рождает Иакова и еще нескольких сыновей и дочерей; через поколение семья разрастается до 70 человек. Иосиф, один из внуков Исаака, оказывается в Египте, где становится советником фараона. В это время в Ханаане наступает голод: вся семья с радостью переезжает в Египет. Видимо, это происходит около 1600 года до н. э. при правлении в Египте дружественных иудеям семитов – гиксосов. Спустя 400 лет события для потомков Авраама принимают трагический оборот. Египтяне изгоняют гиксосов; затем фараоны превращают евреев (численность которых разрослась до многих тысяч) в рабов, нещадно эксплуатируя их при тяжелейших строительных работах. Их судьба кажется беспросветной, но в их рядах появляется сильный лидер – Моисей (Моше). По легенде, еврейского младенца пустили в корзине по реке, затем его выловили родственники фараона и вырастили как одного из правителей Египта. Моисей – это центральная фигура иудаизма; а также важный пророк в христианстве и исламе. Знающий о своих корнях Моисей вступается за еврейский народ перед фараоном (скорее всего – Рамзесом II) и просит отпустить евреев в Ханаан. Фараон отказывается, удрученный Моисей переезжает в пустыню, и там он впервые слышит глас Бога, который обещает ему свою помощь. Моисей возвращается к фараону, но тот вновь отказывает ему. В наказание Господь насылает на фараона в один год «10 египетских казней». Неурожай, саранчу, эпидемию и далее по нарастающей: вплоть до смерти одного ребенка в каждой египетской семье, включая фараона. Это становится последней каплей, и фараон соглашается отпустить евреев.

Здесь сделаем паузу и отметим то, что проявляется в дальнейшем во всей ветхозаветной истории весьма ярко. Страшные события в Египте не трактуются как нечто чрезмерно трагическое – да, радоваться им не стоит, но Бог поступил абсолютно правильно, так как без этого евреи не обрели бы свободу. Вся иудейская религия – крайне «эгоцентрична». Все в истории, что делалось во благо святого, избранного богом небольшого народа Израиля, это, безусловно, хорошо (даже если при этом страдали тысячи других невинных людей), а все, что, делалось против, есть вселенское зло. Из предыдущей главы мы помним, что разоривший Иудею вавилонский царь Навуходоносор был зверем и абсолютным исчадием ада, а перс Кир, отпустивший их домой, – прекрасным человеком. Хотя, как известно из истории, крови на руках Кира из них двоих в общем было несравнимо больше.

Но вернемся к Исходу из Египта. Когда Моисей со своим народом подошел к Красному морю, фараон неожиданно передумал и послал за ними в погоню армию. Но Господь явил чудо: воды моря расступились, и евреи спокойно перешли на другой берег, а мчавшуюся за ними конницу утопил, вернув море. Библия указывает численность вышедших евреев в 600 тысяч, хотя, исходя из реалий эпохи, число евреев вряд ли могло превышать 50—100 тысяч в лучшем случае.

Следующие недели оказываются самыми трудными: несмотря на манну небесную, выпадающую для них каждое утро, люди ропщут, не веря в счастливое будущее. Многие отказываются присягнуть единому Богу, поклоняются языческим идолам, что в иудаизме – тягчайшее преступление. Господь призывает Моисея на гору Синай, где на рассвете дарует ему скрижали (камни с надписями) с десятью заповедями, а также, на кожаных свитках Тору, Пятикнижие – основу Ветхого Завета. Спустившись, Моисей с ужасом видит, как часть людей собрали золото, выплавили из него золотого тельца (худшего из идолов), молятся ему. Он призывает верных людей, которые мечами зарезают 3 тысячи идолопоклонников. Все остальные признают Господа Яхве (в наше время ночной подъем на гору Синай, чтобы встретить на ней рассвет, как Моисей, – популярная экскурсия в Египте). От горы Синай до юга Израиля – 500 километров. Это расстояние народ мог бы пройти, не торопясь, за месяц. Но у Моисея другой план. Он водит людей по пустыне 40 лет: так, чтобы поколение с рабским мышлением сменилось молодым, и только им позволено вступить на Святую землю Ханаана. Старый Моисей уходит из жизни до этого, назначив преемника – Навина.

Решительный и харизматичный Навин, понимая, что земли Ханаана не пустуют, успешно осаждает крупный город Иерихон, а затем казнит несколько тысяч его жителей. Немного жестоко, но мы помним, что все, что хорошо для иудеев, – хорошо для всех и угодно Богу.

Завершив за семь лет завоевание дарованного иудеям Ханаана (юг современного Израиля), Навин разделил землю на части, отдав по доле каждому из «12 колен Израиля», то есть 12 самым уважаемым кланам. Истреблению народов, живших на этой земле ранее, было дано логическое объяснение: те люди постоянно грешили и были противны Яхве, поэтому он разрешил их убить.

Археологические данные в целом подтверждают рассказ о приходе евреев. Примерно в это время холмистые территории центра Израиля, ранее пустовавшие, быстро заселяются. Пришедшие сюда земледельцы приносят новые, прогрессивные методы хозяйствования: впервые засевают зерном не долины, а горные склоны; вырубают в скалах пустоты для хранения воды. Следов массовых убийств, геноцида мы не находим, что внушает надежду, что не все решалось так жестоко и, возможно, большинство пришедших иудеев просто осели на пустовавших землях.

Следующие 200 лет (1250–1050 годы до н. э.) в Библии называются «эпохой судей». Единой власти еще не сложилось, и племена решают вопросы самостоятельно, на основе законов, данных в Торе. Вожди племен (обычно старейшины рода) называются судьями.

Главная проблема евреев в тот период – филистимляне. Из-за них ранний Израиль не имеет выхода к Средиземному морю, что сильно затрудняет торговлю. Филистимляне – очень интересный этнос: единственный, который точно идентифицирован учеными как один из «народов моря», вызвавших чуть ранее «бронзовый коллапс». Находки показывают, что предметы, которыми они пользовались, относятся к древней европейской, а не ближневосточной культуре. Эти люди пришли с юга Европы и расселились вдоль тонкой полоски берега, отделявший горный Израиль от моря. Стычки между ними и иудеями происходят постоянно, порой перерастая в кровопролитные войны.

Первый помазанный общий иудейский царь Саул (1050 год до н. э.) объединяет евреев для борьбы с врагами, но в итоге погибает. Его преемник царь Давид (около 1000 года до н. э.) – самая почитаемая личность за всю историю еврейского народа (наравне с Моисеем). В юности он был простым пастухом, но некие мудрецы призвали его на царство. Широко известная легенда рассказывает, как в важном сражении с теми же филистимлянами в стане врагов выделялся гигант Голиаф. Все боялись схватиться с ним, но юный и еще хрупкий Давид убил его камнем из пращи, вдохновив еврейскую дружину на победу. Кроме Библии у нас нет других свидетельств этой яркой истории. Само имя Давида лишь однажды мельком упоминается в хрониках соседних стран. Но мы знаем, что границы Иудейского царства в годы его предполагаемого правления существенно расширились, что во многом подтверждает библейские истории о великих деяниях Давида. Все соседние небольшие народы, включая филистимлян, навсегда повержены и изгнаны. Территория древнего Израиля удвоилась (примерно соответствовала нынешней). Царю Давиду Библия приписывает также написание книги псалмов, поэтично воспевающих Бога, и сегодня активно используемых как в иудейских, так и христианских богослужениях.

Образ Давида во все века вдохновлял, вызывал восхищение иудеев. Следующую тысячу лет иудейские цари ведут от него свою родословную (не исключая Иисуса: хотя его Отцом был Господь, но его приемный отец Иосиф являлся дальним потомком Давида, что для иудеев той эпохи было крайне важно). Давид (несмотря на скудость связанных с ним научных свидетельств) – это некий идеальный герой, стоящий вне времени. Путеводная звезда гонимого тысячелетиями многострадального еврейского народа.

Следующий царь Соломон, сын Давида (расцвет правления – 950 год до н. э.) почитается многими как самый эффективный правитель Иудеи в истории и «самый умный человек древности». При нем Иудея процветала и экономически, и политически, как никогда в истории. При этом, в отличие от Давида, за 40 лет правления он ни с кем не воевал, решая все проблемы посредством продуманной внешней торговли и искусной дипломатии. Библейская легенда о мудрости Соломона подкрепляется написанными им книгами (в том числе знаменитая лирическая Песнь песней). Соломон был великим любителем женщин: имел 700 (!) жен и сотни детей (хотя и здесь мы опираемся только на Библию). Но в старости, несмотря на столь славную и полную удовольствий жизнь, царь впал в меланхолию и назвал жизнь (свою собственную и в общефилософском смысле) «суетой сует». Главным свершением Соломона (по-видимому, историческим) стало превращение столицы Иудеи Иерусалима из небольшого поселения на склоне холма в крупный блистательный город, а также строительство первого Иерусалимского храма.

Столь яркое правление, «золотой век Иудеи», как ни странно, заканчивается на минорной ноте. Огромный гарем и роскошь двора Соломона в конце его жизни ставят Иудею на грань разорения. После смерти царя вспыхивает кровавая гражданская война за его трон и наследие. Иудейское царство разваливается на две части: Иудею на юге (включая Иерусалим) и Израиль на севере. В Израиль уходят 10 из 12 «колен», или кланов. Позже Израиль разделится на две части: Самарию и Галилею. Большую часть следующей тысячи лет между Иудеей и севером (назовем его так) происходят острые конфликты. Иудея считает себя единственным чистым истинным еврейским народом. Север тоже почитает Яхве, но там много смешанных браков с иностранцами; а часть людей поклоняется Баалу (идолу, близкому к «золотому тельцу»).

Следующий важный период – 720 год до н. э. Это пик расцвета Ассирии, поглотившей временно весь Ближний Восток. Ассирийцы в присущем им жестоком стиле разоряют север Иудеи – Самарию. Оставшиеся там 10 «колен иудейских» (или главных кланов) угоняют в рабство. Позже в истории следы потомков этих кланов теряются, и их называют «потерянные колена». Большинство людей из них, видимо, погибли, а остатки «растворились» в народах Востока. Над Иудеей висит дамоклов меч. Живший в то время великий иудейский пророк Исайя сначала клеймит в своих страстных речах царя и иерусалимскую элиту, погрязших в роскоши и похоти, но затем меняет нарратив, и призывает не сдавать великий город превосходящей на голову ассирийской армии, так как «Бог защитит город». Так и происходит: на осадившую Иерусалим армию нисходит мор, чума, и она уходит восвояси. Этот факт доказан, так как описан как в Библии, так и в ассирийских хрониках. Тем не менее хозяйству и провинциям Иудеи нанесен тяжелый урон. Самого Исайю, продолжавшего клеймить царя и жрецов и после этого, в конце концов жестоко казнят.

Казалось, что сам Бог провел черту между истинными верующими и лишь делающими вид: отдав на погибель Самарию, но чудом спася Иудею. Однако и ее не минует кара Божья. Около 580 года до н. э. в Иерусалим вторгается войско вавилонского царя Навуходоносора и фактически разрушает его. Уничтожает храм, унеся оттуда древние ценности, включая «ковчег Завета» – данные Богом Моисею свитки, на которых рукой Господа начертан текст Пятикнижия. Множество исследователей с тех времен и поныне пытаются найти следы этого ковчега (например, священники в древнем городе Аксум в Эфиопии утверждают, что ковчег хранится у них, раз в год совершают с ним шествие по городу, но не показывают его ученым). Навуходоносор жестоко обходится и с иудейским царем (убивает его сыновей на его глазах, затем ослепляет его, уводит в Вавилон и там казнит), и с народом: почти всех переселяет на юг Месопотамии, оставив в Иудее лишь редких землепашцев. Этот эпизод – самый тяжелый в истории древней Иудеи. Дело не только в утерянной, как тогда казалось, навсегда земле, но и в явном «предательстве» Яхве своего народа.

Надо отдать иудеям должное: во время вавилонского плена (он продлился 70 лет) они не сломались, не рассеялись, не ударились в новую веру. Терпели и тайно собирались в синагогах. Урок, который они извлекли, состоял в том, что они не ошибались в своей религии, а наоборот: понесли кару за то, что верили в Бога недостаточно истово, а в быту то и дело нарушали запреты.

Когда перс Кир разрешил евреям вернуться домой, среди тех произошел раскол. Часть из них за эти годы неплохо обустроились в богатой и развитой Вавилонии и предпочли остаться, образовав небольшие местные общины. С тех пор «рассеяние» иудеев по миру становится делом все более обычным и массовым. Другие евреи вернулись в Иерусалим. Они построили новый, второй Иерусалимский храм на месте старого (правда, в отличие от роскошного первого, до реконструкции его царем Иродом спустя 500 лет, второй храм выглядел скромно). Именно по возвращении из Вавилона иудаизм как религия и образ жизни абсолютно всех иудеев, расписанный до мелочей, оформляется окончательно в том виде, в котором он существует все последующее время.

При иудейском царе Ездре (около 450 года до н. э.) формируется весь корпус текстов Ветхого Завета. В него входит Тора (Пятикнижие), дарованная Моисею, а также множество дополнительных текстов (книг), подробно описывающих последующую еврейскую историю: деяния царей и пророков. Сами евреи отвергают христианское название «Ветхий Завет» (для них он не ветхий, а единственный, вечно актуальный), называют его Танах. После Танаха второй священной книгой иудаизма является Талмуд: огромный по объему сборник толкований разных нюансов иудаизма самыми видными, почитаемыми древними раввинами (он складывается в единую книгу позже, к 300 году н. э.).

Буквальное соблюдение всех предписаний теперь видится иудеям как единственный правильный образ жизни и дорога к счастью избранного Богом народа.

Иудейские правители в период между 520 и 320 годами до н. э., строго говоря, являются не царями, а сатрапами, то есть наместниками персидского царя. Но стиль управления персидской империи предполагал большую автономию его частей (от которых требовалось платить дань, поставлять наемников и поддерживать мир), поэтому этот период истории Иудеи является более спокойным.

Все меняется с пришествием на Восток армии Александра Македонского, поставившего весь старый мир, как в Азии, так и в Европе, с ног на голову. Скромная Иудея Александра не интересует, он проходит вдоль ее границ, видимо, даже не заглянув в Иерусалим. Но после смерти Александра Иудея оказывается словно между молотом и наковальней: новыми империями двух кланов наследников Александра: Птолемеев (Египет и юг Азии) и Селевкидов (Персия, Сирия). Иудея в силу ее географии не раз невольно становится полем битв этих империй.

После 300 года до н. э. вся Ближняя Азия подвергается огромному влиянию прогрессивного, как тогда многим кажется, эллинизма. Иудейские юноши и девушки проявляют интерес к наукам, участвуют с другими народами в спортивных соревнованиях, говорят и пишут на греческом. Доходит до того, что юноши отказываются совершать обрезание (это основа основ иудаизма; обрезать всех сынов израильских Господь обязал еще патриарха Авраама при своем первом явлении ему).

В ответ на это официальный, исповедуемый властями иудаизм достигает высшей степени своей ортодоксальности в истории. Возникают три новых строгих течения, одно из которых (фарисейство) на несколько веков станет главной доктриной иерусалимского духовенства.

Эллинистические веяния, с которыми истово сражаются раввины, в основном проистекают из Сирии, которая теперь главенствует в Иудее. Около 165 года до н. э. происходит одно из главных событий всей истории Иудеи, которое по своему позитивному для нее историческому значению уступает разве что древнему Исходу из Египта. Народное восстание под руководством Маккавея свергает сирийских наместников – Иудея временно обретает независимость. Статуи чужеземных идолов разбиты, храм Иерусалима, полуразрушенный захватчиками, восстановлен. В нем после долгого перерыва, к восторгу объединившегося в радостном экстазе народа, снова ведутся многодневные службы. В страну возвращается духовная чистота. Важный еврейский религиозный ежегодный праздник Ханука посвящен памяти о той победе Маккавея и его соратников. Во время этого праздника в синагогах и домах торжественно зажигаются меноры – изогнутые подсвечники с семью свечами, как это сделали когда-то в древнем Храме восставшие, сразу после их победы.

На этом войны с Сирией не прекращаются, а сам Маккавей погибает. Но главный итог в том, что все последующие захватчики сражаются только за власть над этой землей, но не вмешиваются в местные обычаи и порядки: оставляют культурную и духовную жизнь иудеев в покое.

В 140 году до н. э. Иудея обретает независимость почти на столетие – до вторжения могучей римской армии Помпея около 60 года до н. э. В 35 году до н. э. фактически ставленником Рима оказывается едва ли не самый известный и одиозный правитель поздней древней Иудеи: Ирод Великий. Это был царь с большими амбициями, которого считают великим строителем. Ирод проводит реконструкцию Иерусалимского храма, значительно расширив и искусно украсив его. При Ироде второй Иерусалимский храм становится блистательным восьмым чудом света. Его стены снаружи на многие километры под лучами солнца сияют белизной, внутри он отделан дорогими камнями и редкими видами древесины. Тысячи паломников стекаются в Иерусалим каждой весной, во время праздника Песах (Пасха), чтобы полюбоваться этим чудом. Множество строений появляются и в других городах Иудеи. Значительная часть сохранившихся до наших дней древних архитектурных достопримечательностей Израиля относятся именно к эпохе царя Ирода.

Одновременно Ирод – настоящий восточный деспот, а его неуемная энергия к старости превращается в безумие. Знаменитую библейскую легенду об избиении младенцев при рождении Иисуса (Ирод, узнав от волхвов о рождении нового царя, приказывает убить всех младенцев в стране) историки ставят под сомнение. Многое в ней не сходится с известными фактами (начиная с того, что Ирод умер за несколько лет до рождения Иисуса, а также ее противоречие всем иудейским законам и религии). Но и без этого Ирод успел натворить море зла: казнил тысячи невинных людей (включая собственную любимую жену, которую потом он же всю жизнь оплакивал), многие годы поддерживал механизм жестоких репрессий.

После смерти Ирода на рубеже новой эры в Иудее наступает хаос, и римляне, чтобы остановить его, вводят (что они делали редко) прямое правление через собственного прокуратора. Отныне иудейские цари решают лишь местечковые вопросы, а реальную власть имеет римский посланник, охраняемый большим гарнизоном римских солдат. При прокураторе Понтии Пилате (о котором и римские, и иудейские источники отзываются крайне нелестно) около 30 года н. э. в Иерусалиме во время праздника Песах прилюдно распинают на кресте (обычная древнеримская казнь для незнатных людей, совершивших тяжкое преступление) популярного в народе проповедника из Галилеи Иисуса Христа. Приговор утверждает Пилат, но главная вина в происшедшем лежит на раввинах Храма, составивших тайный заговор против Иисуса и его последователей.

В авторитетных иудейских (Иосиф Флавий) и римских (Тацит) хрониках это событие упоминается (хотя и вскользь, как незначительное). Уже хотя бы это является научным доказательством того, что Иисус Христос – это реальный человек. Божественная природа Иисуса – это вопрос веры. В настоящее время около двух с половиной миллиардов людей в мире почитают Иисуса Христа как единственного (триединого) Бога. На протяжении почти двух тысяч лет христианство остается самой распространенной и влиятельной религией мира.

Предсказанное Иисусом катастрофическое разрушение Иерусалимского храма происходит около 70 года н. э. Серия восстаний иудеев против власти Рима перерастает в полноценную войну, которую мощная армия Рима (под предводительством будущего императора Тита) в итоге выигрывает. Стремясь наказать непокорных иудеев за свои понесенные потери, римляне сжигают Иерусалим, грабят, а затем разрушают второй Иерусалимский храм. От него остается лишь часть фундамента западной стены, которая сохранилась до сих пор и является святыней еврейского народа (так называемая иерусалимская Стена Плача).

Окончательная катастрофа древней Иудеи происходит спустя полвека, в результате последнего крупного восстания под руководством Бар-Кохбы (130 год). Снова несколько лет рекой льется кровь, опять римляне в итоге побеждают. Еврейскому присутствию в Иудее, Израиле, Иерусалиме наступает конец. Римляне казнят заговорщиков, а остальных поголовно переселяют в дальние концы своей империи (Италию, Германию, Британию), запретив им возвращаться. Отныне и до 1947 года (учреждение современного Израиля), почти две тысячи лет, эти земли официально называются Палестиной, и их в основном населяют иные, не еврейские народы.

Подводя итоги яркой и трагичной истории древней Иудеи, попытаемся хотя бы кратко понять, чем она обогатила мировую культуру, способствовала ее прогрессу.

Прежде всего – своими морально-нравственными установками и иным, новым, взглядом на мир.

На протяжении тысячелетий древней истории жизнь любого общества была либо хаотичной, когда люди во всех ситуациях поступали так, как они сами считали нужным (например, в обществе древних охотников-собирателей), либо подчинялись воле, власти и законам некоего правителя, царя, который мог быть справедливым, но гораздо чаще оказывался жестоким и деспотичным.

Десять нравственных заповедей, дарованных Богом избранному им человеку, Моисею, несут иной посыл. Новый закон разграничивает добро и зло, как противостоящие друг другу не уголовные или гражданские, а нравственные понятия. Не убей, не укради, не лжесвидетельствуй: не потому, что тебя за это строго накажут (хотя и это должно произойти, но этой другой вопрос), а потому, что это бесчеловечно, а значит, противно Богу. Совершая тяжкий грех, ты перестаешь быть человеком, что само по себе – худшее из преступлений. Независимо от того, поймали и наказали тебя или нет.

Насколько следование десяти заповедям Торы важно для представителей других религий, в частности христианам? Вопрос отнюдь не формальный, ведь христианство в огромном количестве своих положений идет иными путями, нежели иудаизм. Сам Иисус в одной из проповедей как бы отвечает на этот вопрос: «Не нарушить я пришел Закон, но исполнить». В своей самой развернутой Нагорной проповеди Иисус касается некоторых из десяти заповедей, но скорее комментирует и уточняет их, но не устанавливает собственные, принципиально иные. Очевидно, что Иисус основывает на них и свое собственное великое нравственное учение.

Но если заповеди, данные Моисею, актуальны и сейчас, тогда логично рассматривать их в том же контексте, в котором они применялись в древней Иудее. Заповедь «не убей» касалась умышленных, злонамеренных убийств, тогда как справедливая личная самозащита или убийство врагов на поле боя под эту заповедь не подпадали. Известная заповедь о запрете прелюбодеяния в Иудее касалась интимной связи женатого мужчины с чужой замужней женщиной (ведь это не могло не привести к конфликту с ее мужем, возможно, кровавому). Добровольная связь женатого мужчины с незамужней девушкой каралась небольшим штрафом и прелюбодеянием не считалась. Тем более к нему не причислялись отношения женатого состоятельного мужчины с его рабынями и рождение детей от них (это было в порядке вещей, иногда даже поощрялось для поддержания демографии в трудные времена). Лжесвидетельство считалось смертным грехом именно на суде (особенно, если от этого зависела жизнь подсудимого), но не относилось, например, к мелким бытовым обманам.

Иудаизм, будучи религией с небольшим, по мировым меркам, количеством последователей, стал исторической основой не только христианской, но и более поздней исламской религии. В сумме последователями христианства и ислама являются более половины населения земного шара.

Пройдя за следующие две тысячи лет через немыслимые беды и гонения, народ Израиля в наше время лишь укрепился в своей исконной вере.

При доле еврейского населения в 0,2 % от населения мира на людей с еврейскими корнями приходится более 30 % Нобелевских премий за всю ее историю. Такие же люди составляют костяк мировой финансовой элиты; являются учредителями многих крупнейших корпораций планеты.

Это интересный феномен, природу которого с чисто научных позиций до сих пор никто из ученых еще исчерпывающе не объяснил.

Когда мы оцениваем вклад той или иной империи в общее развитие цивилизации, то понимаем, что каждая историческая эпоха подарила немало открытий, достижений, которыми мы пользуемся и сейчас. И все же в ряду множества культур одна стоит особняком. Речь идет о Древней Греции.

Не будет преувеличением сказать, что вся последующая мировая культура во многом опиралась на то, что мы впервые обнаруживаем в античной Элладе.

Казалось бы, история Греции хорошо известна каждому со школы и не имеет особых тайн. В детстве мы взахлеб читали мифы об олимпийских богах, подвигах Геракла, путешествии аргонавтов за золотым руном и Троянской войне. В старшем школьном возрасте изучали Гомера и историю войн греков с персами; восхищались подвигом 300 спартанцев и победе греков при Марафоне. Хорошо помним мы и то, что период Античности Греции завершился блистательным и смелым походом молодого македонского царя Александра, завоевавшего большую часть известного ему мира.

В нашей истории мы кратко рассмотрим эти и другие ключевые события жизни античной Греции и постараемся понять, почему они оказали столь большое влияние на всемирную историю.

Для начала стоит развеять устоявшиеся мифы, окружающие Древнюю Грецию, проистекающие, возможно, от слишком упрощенного взгляда на то, что представляла собой эта цивилизация.

На вопрос, почему в Древней Греции за 500 лет до н. э. произошел резкий, качественный скачок развития культуры, есть, казалось бы, несложное, ясное и логичное объяснение.

В Греции той эпохи сложилась уникальная система полисов, городов-государств. В них впервые в истории люди пришли к принципам демократии, народовластия: каждый житель полиса имел право голоса, участвовал в принятии важных решений. Открытое изъявление мнений подчеркивало важность индивидуальности, личной свободы каждого человека. Эта свобода индивидуума влекла за собой его искренний интерес к окружающему миру, что дало толчок к развитию науки и искусств. Также свободные люди поняли тщетность бесконечных войн, предпочитая им мирное творческое созидание, давшее необыкновенные плоды. Развитие наук вело к технологическому росту. В итоге Греция стала экономически сильно опережать соседей, накопив немало материальных богатств. Бурному прогрессу классической Греции способствовала высокая мобильность эллинов. В отличие от более древних культур, они постоянно путешествовали, торговали, обменивались знаниями. Александр с небольшим войском покорил огромную Азию, так как греки и македонцы к тому времени явно опережали в развитии отсталую Персидскую империю и прочие народы Азии.

Такая история звучит красиво и стройно. Но у нее есть маленький недостаток. Все, написанное в предыдущем абзаце, от первой до последней строки – нисколько не соответствует реальности.

Система полисов, городов-государств вовсе не уникальна: она была известна и развита еще в эпоху шумеров, двумя тысячами лет ранее. Греческое «народовластие» по сути было олигархическим правлением. Право голоса в полисе имели свободные мужчины, владеющие землей и родившиеся в нем. Многочисленные рабы, свободные иногородние, безземельные граждане и, разумеется, женщины, права голоса не имели. Фактически избирателями были 5–10 % населения полиса: узкий слой самых богатых граждан, решавших все вопросы исходя из собственных интересов. Ценность индивидуальности человека греки не признавали: любой несогласный с политикой полиса быстро изгонялся из него, подвергшись остракизму, а многих диссидентов, даже вполне безобидных, и вовсе казнили (как, например, великого Сократа в Афинах). Древние греки знали лишь отдельные годы мирной жизни. Почти вся история классической Греции состоит из бесконечных кровавых войн между ее полисами. Экономически Древняя Греция (несмотря на ее мощную, широкую экспансию по всему Средиземноморью) не превосходила соседей даже на пике своего развития. Богатства, найденные Александром в Вавилоне (согласно отчетам его хроникеров), в десятки раз превышали годовой бюджет Македонии, поглотившей тогда уже всю Грецию. Путешествовать активно греки начали лишь после походов Александра. Ранее, в классический период, большинство граждан греческих полисов практически никогда не покидали их пределов. Александр покорил огромную Персидскую империю не благодаря превосходству греков в развитии технологий и вооружений, а, наоборот, вопреки отставанию в них (что делает его свершения еще более удивительными). Список разрушенных мифов об античной Элладе можно еще продолжать.

Тогда почему же именно Греция стала светочем мировой науки и культуры Античности?

Точного, математически выверенного ответа на этот вопрос история не дает. Просто так сложилось.

Об истории Древней Греции нельзя рассказать кратко, не сузив сильно ее рамки. Эта история длилась около 2 тысяч лет: от начала минойской культуры на Крите в 2100 году до н. э. до поглощения Греции Римской империей около 150 года до н. э.

Географически античная Греция раскинулась невероятно широко. Греческий мыслитель Платон (до сих пор самый влиятельный, обсуждаемый философ в истории) писал, что «греки расселились по берегам Средиземного моря как лягушки вокруг пруда». Платон недооценил масштаб этого расселения: греческими полисами было «облеплено» не только Средиземноморье, но и все Чёрное море. На карте мира в середине 1 тысячелетия до н. э. эллинистическими полисами были заполнены: вся Греция, юг Италии и Сицилия, юг Франции, юг Испании, все побережье Турции, часть внутренней Азии, часть севера Африки, Болгария, Крым, Грузия.

Греческим полисом считалось автономное, политически самостоятельное город-государство с населением примерно от пяти тысяч до нескольких сотен тысяч человек (включая рабов). Таких полисов на пике эллинской цивилизации в мире насчитывалось несколько сотен. У каждого была своя история, свои правители, свои особенности. Объединяли их греческий язык, греческая религия и мифология; а также (в широких пределах) схожая суть законов и основ общества.

В этой главе мы сузим обширный временной горизонт эллинизма до ключевой классической эпохи (600–300 годов до н. э.). Рассмотрим два главных полиса (Афины и Спарта), сделаем обзор греческой науки и искусства. И, конечно, вспомним о великих деяниях Александра.

История античной Греции – это история войн: сначала между греками и персами, затем – между полисами Греции. Мы кратко коснемся греческих войн, но подробнее опишем то, чем наследие древних греков бесценно до сих пор.

Рассказ о ранней Древней Греции начнем с двух примечательных культур: критской и микенской.

Минойская культура на Крите была самой развитой в Европе около 1500 года до н. э. На Крите в это время строятся грандиозные дворцы и дома в несколько этажей; возникает своя письменность. Мы даже знаем любимое состязание критских юношей: прыжки через живого быка (они изображены на многих амфорах). Хорошо известна легенда о критском Минотавре: чудовище с телом человека и головой быка, построившем огромный лабиринт. Греческий герой Тесей убил его, освободив народ Крита, затем вышел из лабиринта с помощью нити Ариадны. Минойская культура переживает сильный удар после крупного извержения вулкана на одном из близлежащих островов, а нашествие народов моря около 1200 года до н. э. полностью уничтожает ее.

Микены – это город в центре крупного полуострова Пелопоннес на юге Греции. Микенцы имели тесные торговые и культурные связи с Критом. Из архитектуры здесь интересны не дворцы, а большие крепости из каменных глыб; развалины некоторых сохранились и сейчас. В могиле местного царя была найдена большая посмертная маска из чистого золота, ставшая символом всей ранней Греции. Эта культура тоже была в основном уничтожена во время бронзового коллапса.

Огромный период продолжительностью в 500 лет между 1200 и 700 годами до н. э. называют «Темными веками» Греции. Традиции греческой письменности прерываются, и мы не знаем практически ничего о том, что происходило в то время. В конце этого периода в Грецию придет новая грамматика, самая прогрессивная тогда – на основе алфавита из Финикии. Греческая речь и письмо позже станут основой дальнейшего развития письменности в Европе.

Археологические находки этого слоя крайне скудны. Даже правители того или иного города жили в скромных небольших глиняных и каменных домах. В керамике используется примитивный геометрический стиль: амфоры и сосуды расписаны узорами из линий.

Но если судить по косвенным признакам, жизнь Греции в «Темные века» вовсе не замерла: напротив, она вовсю бурлила. Люди постоянно основывали новые города, осваивали земли, активно торговали, воевали друг с другом. Но все это бесследно кануло в Лету.

Бесценный источник наших знаний о периоде «Темных веков» Эллады – эпосы Гомера «Илиада» и «Одиссея». Илиада красочно рассказывает о войне за Трою, поводом для которой было похищение Елены, самой красивой девушки на свете. В войне участвуют боги и герои, цари и простые люди. Она длится долгие десять лет и оканчивается разрушением Трои. Троянская война (1200 год до н. э.) постоянно упоминается в произведениях более поздней, классической Греции. Она представляет собой также некий вымышленный водораздел истории Эллады: до нее главными действующими лицами были греческие боги и титаны; после – «герои» (дети богов и людей) и цари.

«Одиссея» рассказывает об одном из героев Троянской войны, который в силу роковых событий возвращается домой лишь спустя много лет, пережив немыслимые приключения. Одиссея – это сборник ярких древнеэллинских мифов, многие из которых хорошо известны и сегодня. Хотя этот эпос еще более сказочный, чем Илиада, он кажется даже более ценным для истории, так как описывает многие бытовые обычаи и систему жизненных ценностей эллинов того времени.

Из значимых для всемирной истории событий гомеровской эпохи следует отметить традицию проведения Олимпийских игр раз в четыре года. Первые такие игры состоялись в 776 году до н. э., последние – в 393 году н. э. Таким образом, история Олимпиад Античности насчитывает более тысячи лет: не чета современным Играм, возродившимся лишь в 1896 году. В соревнованиях могли участвовать только греки, но позже к ним присоединились завоеватели: македонцы, затем римляне. Соревнования в области Олимпия посвящались греческим богам; на дни Игр все войны вокруг останавливались. Разумеется, размах античных Олимпиад не шел в сравнение с нынешними: они длились всего три дня. Программа состязаний включала четыре вида: бег (на одну, две и семь стадий, стадия – длина стадиона около 200 метров); единоборства (кулачный бой, борьба, панкратион – нечто среднее); пятиборье (бег, метание копья и диска, прыжок в длину, борьба), гонки на конных колесницах – единственный вид, проходивший не на стадионе, а на ипподроме. Гонки на колесницах всю Античность (в Риме и Византии они станут еще более популярны) были кровавым видом спорта: практически ни один заезд колесниц не обходился без погибших под колесами. Соревнования проходили не менее эмоционально, чем сейчас: болельщики на трибунах неистовствовали. Победителям Олимпиад надевали на голову лавровый венок; в своих городах и деревнях их встречали как героев. Имена некоторых многократных чемпионов известны до сих пор.

По окончании «Темных веков», около 700 года до н. э., начали вырисовываться контуры будущей великой цивилизации. Этот период истории Греции называется архаическим. Многое в ней уже кажется знакомым, хотя расцвет наук и культуры еще не наступил.

В это время эллинские города переживают резкий экономический подъем и значительный рост населения. Они превращаются в полисы – мини-государства, каждый со своим правителем и законами, но объединенные общим языком, религией, обычаями. Считается, что на месте полисов были группы деревень, которые постепенно объединились и превратились в нечто большее. Главная причина быстрого роста Эллады в то время – скачок технологий обработки железа, которое стало использоваться теперь в хозяйствах повсеместно и стоило недорого. Заметно растет и качество керамики: вместо линий амфоры изящной формы расписаны мастерскими цветными изображениями людей, богов, животных, сцен из легенд и бытовой жизни. Появляются скульптуры – вначале простые, но позже, во времена расцвета Афин, они достигнут высочайшего уровня.

По оценкам историков, за период с 750 по 500 год до н. э. общее население Эллады вырастает примерно в десять раз, а качество жизни эллинов поднимается на новый уровень.

Как выглядит эллинский мир у порога его расцвета, в 500 году до н. э.?

Из сотен полисов выделяются два, представляющие почти во всем противоположность друг другу: Афины и Спарта. Когда они, едва ли не единственный раз в истории, объединили свои усилия, греческая цивилизация совершила чудо, отбив нападение во много раз превосходящей ее по численности армии персов. Все остальное время идет противостояние Афин и Спарты: сначала скрытое, идеологическое, затем открытое, военное.

Из других крупнейших полисов выделялся Коринф, находящийся на перешейке суши на пути между Афинами и Спартой. Он был центром торговли и родиной ряда философов. В греческих войнах Коринф часто играл отрицательную роль, пользуясь выгодами от конфликтов этих двух полисов. На турецком побережье важное значение имели крупные города Эфес, Милет; прилегающий к берегу остров Самос. На Самосе родились Пифагор и Эпикур; в Эфесе находился чудесный храм Артемиды, одно из семи чудес света; Милет был главным узлом торговли Европы и Азии того времени.

Западнее Греции находились еще два огромных важных полиса: Сиракузы на юге Сицилии (родина Архимеда) и Мессина (современный Марсель).

Главным религиозным местом Эллады был город Дельфы, с большим храмом Аполлона. Внутри него стояла золотая статуя Аполлона. Около храма находилось место, на котором восседала Пифия – оракул, которой, по поверьям, было ведомо все происходящее в мире, в том числе и будущее. Как правило, это была женщина в возрасте, частично окутанная дымом неких испарений. За небольшую плату любой человек мог задать ей вопрос (этой услугой постоянно пользовались и цари, особенно перед началом очередной войны). Пророчества Пифии излагались в неясной расплывчатой форме; но, по мнению античных авторов, в них всегда при правильной трактовке можно было почерпнуть пользу. Например, правителю Афин перед войной со Спартой Пифия рекомендовала «спрятаться за деревянными стенами». Тот понял это как совет активно использовать флот, что помогло ему поначалу добиться успеха. Лидийскому царю Крезу перед войной с Персией она предрекла падение великого царства, что тот воспринял как предвестие успеха. Но позже эти слова интерпретировали как гибель самой Лидии, которая в итоге произошла.

Но вернемся к Афинам и Спарте. Их разделяет всего около 200 километров, но трудно представить более различные государства. Даже гены их жителей (хотя все они считали себя чистокровными эллинами) были разными. В «Темные века» Греция подверглась массовому вторжению дорийских племен из центра Европы, которые в основном осели на полуострове Пелопоннес, на юге которого находится Спарта. Афины и греческие острова были заселены людьми ионийского происхождения – другого народа, жившего в этих местах издревле.

Афины занимают юго-восточную оконечность континентальной Греции – Аттику. Это место имело и большие плюсы, и минусы. В Аттике очень разнообразный рельеф: здесь есть и горы, и равнины, и удобная морская гавань. В Афинах всю Античность процветало виноделие и выращивание оливок. В горах имелись богатейшие прииски серебра. Обширная гавань благоприятствовала торговле. С другой стороны, в Аттике нет плодородных почв, и Афины всегда остро зависели от привозного зерна. Также врагам Афин было достаточно блокировать гавань с одной стороны и горный проход с другой, чтобы отрезать весь полис от остального мира. Спарта находится в открытой равнинной местности с относительно плодородными почвами.

Афины считаются родиной демократии, или народовластия. Как уже отмечалось, демократия Афин касалась лишь одной десятой их реального населения, что делало ее весьма условной. И все же, по меркам Античности, даже это можно признать грандиозным политическим нововведением.

Каким образом она возникла? Этот процесс был постепенным. С самого начала правление в Афинах было не тираническим: полис возглавляли архонты (временные выборные правители), а их власть была ограничена ареопагом, советом старейшин. Кроме того, существовал суд присяжных (еще одно прогрессивное нововведение) и ряд других органов власти. Один из правителей ранних Афин Драконт ввел немыслимо жесткие законы: за каждый малейший проступок (даже украденный кусок хлеба) устанавливалась смертная казнь. Неизвестно, как эти законы выполнялись, и действовали они недолго, но вошли в историю выражением «драконовские законы». Почитаемый архонт Солон (590 год до н. э.) разделил жителей Афин на классы по уровню благосостояния: более богатые граждане платили больше налогов и имели обязанности перед городом; ввел меры по поддержке бедняков. Правитель Клисфен (510 год до н. э.) – «отец афинской демократии», значительно укрепил институты власти, их выборность и подотчетность обществу.

Расцвет Афин пришелся на правление Перикла (440 год до н. э.) – великого воина и талантливого администратора, в золотое мирное время между победой над персами и началом греческих войн. Само имя Перикла становится легендой классической Греции. При нем на холме Акрополь в центре Афин возводится Парфенон: огромный храм невероятной красоты, в честь богини Афины – с отделанной золотом и слоновой костью статуей богини внутри. Культурная жизнь Афин: философия, литература, скульптура, театр – в те годы достигает своего пика.

Спартанское небольшое государство выглядит совершенно иначе. Строй, который господствует в Спарте, можно назвать военным коммунизмом. Никакой роскоши; о науке и искусстве спартанцы и слышать не хотели. Культура – это ненужное, мягкотелое баловство. Страна – сплошная казарма.

Известную легенду о том, что в Спарте слабых младенцев сбрасывали со скалы (об этом писали не любившие Спарту афинские историки) археологи не подтверждают. Кости, обнаруженные под этой скалой, принадлежат взрослым мужчинам: очевидно, там казнили преступников, а не детей. И все же эта история – абсолютно в духе Спарты. Всем гражданам-мужчинам надлежало быть сильными бесстрашными воинами, презирающими боль и простые земные блага. С семи лет всех мальчиков отдавали в что-то вроде военных училищ: они жили вместе в казармах, питались одинаковой простой и грубой едой, с утра до вечера занимались воинской подготовкой. Одним из испытаний было избиение учителем мальчика палкой почти до потери сознания: тест считался сданным, если тот не проронил при этом ни звука. Девушки тоже воспитывались в спортивной манере, хотя и не столь жесткой. В Спарте было запрещено хождение золота и серебра: их заменяли куски железа, имевшие условную стоимость. Дома строились топором и пилой; жилища даже знатных спартанцев напоминали грубые деревянные сараи. Речь жителей Спарты отличалась краткостью, подчеркнутой немногословностью: все только по делу. По легенде, спартанцы несколько раз отсылали многословного посла дружественного полиса, пока тот не вернулся с табличкой «просим помощи». Спартанцы приняли его, заметив, что слово «просим» в этой длинной фразе – явно лишнее. Спарта находилась в области Лакония, отсюда «лаконичность». Интересным политическим нововведением Спарты была власть в ней двух царей, порой конфликтовавших. Считалось, что это необходимо как противовес установлению тирании одного царя. Во время войн один правитель возглавлял войско, другой отвечал за дела в тылу. Кажется, в такие периоды двоевластие было и вправду полезно.

Откуда взялись такие странные казарменные порядки и почему именно в Спарте? Одна из причин – структура ее населения. Если в других полисах на одного свободного гражданина приблизительно приходилось от трех до пяти рабов, то здесь соотношение было 1:20. Так сложилось исторически: при скромном количестве граждан Спарты (около 10 тысяч), которые занимались исключительно военным делом и управлением полисом, бесправных земледельцев в городе и регионе, зависящем от него, было около двухсот тысяч. Это были не совсем рабы: скорее крепостные крестьяне, и их называли илотами. При таком количестве илотов на одного спартанца было сложно держать их в повиновении. Власти поощряли обряд инициации молодых воинов, по сути – охоту на людей. Юный спартанец должен быть прийти в деревню илотов и там (обязательно в честном бою на равных) убить одного или нескольких мужчин. В итоге молодежь обеспечивалась полезной «практикой» еще до первого военного похода, а илоты жили в постоянном страхе.

Но нельзя не признать, что спартанские воины на протяжении всей истории были знамениты на весь античный мир своей невероятной силой, коллективизмом и несгибаемым мужеством.

Спарта в военном смысле дала миру новую тактику ведения боя – единой фалангой. Если на Востоке главной ударной силой считалась боевая конная колесница, то в Греции (не только в Спарте) кони как оружие не были в чести (отчасти из-за гористой местности). Вместо этого в бой вступали фаланги: шеренги воинов численностью в сотни или тысячи человек. В передних рядах фаланги находились самые сильные воины, участвовавшие в сражении; задача задних рядов – давить на спины передних и заменять их по мере выбытия из строя. Воинские ряды по бокам держали огромные щиты: фактически фаланга была бронированным живым механизмом, медленно, но верно продвигавшимся вперед через любые препятствия. Слабой стороной фаланги была низкая маневренность и меньшая защищенность с боков и, особенно, тыла. Ключевым условием успеха была слаженность действий и стойкость бойцов передних и боковых рядов, которые ни при каких обстоятельствах не должны были «рассыпаться» в ходе боя. Выучка и отличная воинская подготовка принесла Элладе победу в войнах с превосходящими в численности армиями персидского царя.

Конфликт интересов и будущее столкновение Персии и Греции зрели много десятилетий. Основатель персидской империи Кир Великий завершил завоевание ближнего Востока в 530 году до н. э. Кончина Кира была неожиданной. Уверившись в собственной избранности и непобедимости, он решил с небольшим отрядом лично навести порядок на севере своей империи, изгнав оттуда степные скифские племена. Однако скифы, объединившись, разбили отряд Кира, а он сам погиб. По легенде, царица скифов приказала отрубить от тела Кира голову, затем погрузила ее в сосуд, наполненный человеческой кровью, со словами «Ты хотел крови? Пей же ее досыта…»

После нескольких лет смуты на персидском престоле оказался еще один сильный, жестокий правитель: Дарий I (не путать с Дарием III, спустя 200 лет позорно бежавшим от армии Александра). Дарий еще более укрепил империю и расширил ее границы, в том числе за счет присоединения нескольких греческих полисов на турецком побережье. Те просили помощи у Греции, часто получали ее, что в 520–500 годах до н. э. не раз приводило к ожесточенным местным стычкам греков и персов, проходившим с переменным успехом. Наконец, раздраженный Дарий, уверенный в своем превосходстве, решил уладить проблему радикально.

Первый всполох знаменитого военного противоборства произошел в 492 году до н. э. Дарий снарядил военный флот для осады Афин, но удача ему не сопутствовала. Огибая один из выступов греческого побережья, персидский флот попал в страшный шторм, в котором погибли триста кораблей. Той же ночью греки напали на лагерь пехоты персов, сопровождавшей флот, и перебили их. Первый акт персидской агрессии окончился провалом.

Спустя два года, в 490 году до н. э., Дарий направил в Грецию более крупные силы, но снова без успеха. Афины и Спарта объединились против вторжения, а военный стратег Мальтиад точно предугадал место высадки персов и хорошо подготовился к нему. Главное сражение произошло в гавани в 40 километрах севернее Афин у деревни Марафон. Греки позволили персам высадиться, но до того, как те пришли в боевое построение, резко атаковали их несколькими фалангами. Персы потеряли несколько тысяч человек. Оставшиеся вернулись на корабли и решили доплыть до Афин раньше армии греков, чтобы разорить их столицу. Но греческое воинство прошло 40 километров за ночь и рано утром встретило корабли персов в Афинах (миф о гонце, прибежавшем в Афины и с криком «мы победили» упавшем замертво, – поэтическая метафора: для спартанца такая пробежка была сродни утренней разминке). Персы не решились высадиться еще раз и уплыли восвояси.

Самое массированное и кровопролитное вторжение персов состоялось при сыне Дария Ксерксе в 480 году до н. э. Он учел просчеты предыдущих компаний и собрал действительно огромное войско из всех концов своей империи. По современным оценкам, его численность составляла 200–250 тысяч человек: ничего и близко к этому всемирная история еще не знала. Тогда и произошел знаменитый эпизод «300 спартанцев». Греки не ожидали вторжения такой мощи, и поначалу собрали войско в 5–7 тысяч человек. Персидская армада высадилась в гавани в ста километрах к северу от Афин, у местечка Фермопилы. На юг можно было пройти только через узкий горный проход, блокированный греками, которых возглавлял спартанский царь Леонид. Двое суток четверть миллиона персидских воинов (включая знаменитую гвардию «бессмертных») не могли пробиться через этот проход. Несколько тысяч спартанцев и афинян умело, героически отражали атаки в узком месте, сменяя друг друга. На третий день предатель из числа местных провел персов тайной окружной тропой. Осознав, что теперь поражение неизбежно, большая часть греков отступила из Фермопил. Но 300 (по другим данным, 500) самых отчаянных спартанцев (включая царя Леонида) еще несколько часов обороняли проход, унеся жизни тысяч врагов. В итоге все они погибли.

Персидская армия подошла к Афинам, но туда успели стечься силы из разных полисов Греции для их обороны. Ксеркс решил повременить с покорением столицы и сначала уничтожить афинский флот. Морское сражение при Саламинах оказалось самым крупным в истории Античности. Правитель Афин и военный стратег Фемистокл хитростью заманил тысячу персидских кораблей в узкий пролив, где им было сложно маневрировать. Их атаковали 300 небольших быстрых греческих трирем. Грандиозное сражение происходило на глазах Ксеркса, сидевшего на троне на вершине горы. Греки победили, уничтожив все персидские корабли, что привело императора в бешенство.

В следующем году эллины, накопив достаточно сил, дали персам сухопутное сражение при Платеях (местечке на равнине в центре Греции). На этот раз оставшейся армии в сотню тысяч персов противостояло более 20 тысяч греков. Такого соотношения сил хватило, чтобы персы были разгромлены, после чего они покинули Грецию навсегда (хотя локальные сражения на греческих островах и в ближневосточных полисах продолжались более века, вплоть до походов Александра).

Пик расцвета греческой цивилизации и культуры пришелся на годы войн с Персией и следующие несколько десятилетий (490–430 годы до н. э.).

После этого начались внутренние греческие войны – самая грустная страница истории Эллады.

Не вдаваясь в подробности, этот конфликт (Пелопонесская война) длился 30 лет (430–400 годы до н. э.). Афины, возглавлявшие греческую нацию в войнах против персов, после них, при Перикле, переживали расцвет и претендовали на особое главенствующее место в политически сложно сплетенной системе независимых греческих полисов. Средства из общегреческой казны (перемещенной в храм Парфенон в Афинах) тратились на нужды и украшение самих Афин, в ущерб интересам других полисов. Афины требовали также особых прав в торговле, политике. Гражданская война началась исподволь: со стычек между второстепенными полисами. Когда Афины помогали своим союзникам, другие полисы вооружали их соперников. Затем в Спарте вспыхнуло крупное восстание илотов, войско Афин пришло на помощь, но цари Спарты не пустили афинян в город, опасаясь, что те поддержат илотов. Афины сочли это за оскорбление. Наконец, противоречия между Афинами и Спартой переросли в полномасштабную войну. Она шла много лет с переменным успехом. Решающую роль в ней сыграла эпидемия чумы, скосившая большую часть населения Афин (включая Перикла). Спарта в итоге победила. Стены Афин были срыты, их флот (принесший общую греческую победу над Персией) уничтожен, во главе города встали проспартанские правители.

Победа Спарты в итоге оказалась пирровой: не принесла ей никаких дивидендов. Теперь уже ее доминирующее поведение вызвало возмущение прочих полисов, те объединились против нее, и греческие войны возобновились. Небольшая Спарта при всем мужестве своих защитников не выдержала противостояния, и к 370 году до н. э. ее история фактически закончилась.

В результате этих долгих бессмысленных опустошительных войн Греция середины 300-х годов до н. э. представляла собой бледную тень себя столетней давности. Без сомнения, персидские цари могли бы теперь легко покорить ее, но Персию тоже раздирали внутренние конфликты, и ей было не до Греции – она ограничивалась лишь получением дани с некоторых полисов.

Но было бы странно, если бы безвластие в Греции продолжалось слишком долго. Около 350 года до н. э. на политическую арену неожиданно выходит северная область Эллады – Македония, которая ранее считалась самой отсталой частью греческого мира. Более того, многие эллины даже не считали ее таковой: гены македонцев были смешаны с фракийскими (болгарскими), а большинство даже свободных ее жителей были неграмотными пастухами. Но при македонском царе Филиппе II все резко изменилось. Это был сильный, амбициозный правитель, изощренный политик и талантливый организатор. Постепенно, в течение двадцати лет, он подчинял себе один регион Греции за другим – то дипломатией, то военной силой. Афины он покорил хитростью, подружившись с одной частью ее элиты в ее борьбе против другой. Спарте он прислал грозное предупреждение: та, конечно, отвергла его, но Филипп мудро решил вообще не связываться с ней ввиду того, что значение Спарты к тому времени упало почти до нуля.

Помимо войска и дипломатии у Филиппа было еще одно грозное оружие: национальная идея. Он призвал греческие полисы помириться и добровольно объединиться под его началом ради великого похода против Персии, переживавшей внутренние распри, и стал активно готовить армию для этого. Но Филипп не дожил до начала этой кампании. На свою беду, вопреки эллинским обычаям, он женился во второй раз. Его прекрасная, но злая первая жена Олимпия (в фильме об Александре ее образ органично воплотила Анджелина Джоли) в отместку подослала к нему убийцу.

Трон занял сын Филиппа и Олимпии Александр, подававший огромные надежды с раннего детства. Красивый и отлично физически развитый, ловкий, сообразительный, с блестящими лидерскими задатками; абсолютно бесстрашный и невероятно уверенный в себе. Личным наставником юного Александра был величайший ученый в истории античного мира Аристотель.

Александр стал царем Македонии в 20 лет. Узнав о гибели Филиппа и не восприняв наследника всерьез, главные греческие полисы отказались повиноваться юноше. Александру (который в столь раннем возрасте был уже опытным военачальником, правой рукой отца в ряде серьезных походов) пришлось силой своей армии усмирить их, и это заняло у него всего несколько месяцев. По легенде, после этого он направился в Дельфы, где пророчица сказала ему лишь два слова «Ты непобедим».

Это кажется чудом с учетом всех исторических факторов и относительной немногочисленности воинства Александра при тех немыслимых задачах, которые он перед собой ставил. Но поражений на поле боя за всю жизнь Александр действительно так и не узнал.

Походам и свершениям Александра Великого можно посвятить не то что отдельную главу – целую увлекательную книгу в стиле авантюрного исторического романа. Но здесь осветим лишь главное.

Греки никогда не забывали кровопролитные вторжения персов в их земли. Идея мести им витала в воздухе, но казалась неосуществимой. Соотношение населения Греции и всех народов персидской империи точно оценить сложно, но приблизительно оно составляло 1:10 (или немногим меньше). Примерно так же относились друг к другу их экономический потенциал и численность армии.

Но Александр, как никто веривший в себя и своих воинов, двинулся в восточный поход в 334 году до н. э. (ему было 22 года – студент-старшекурсник, по сегодняшним меркам).

Этот поход не был быстрым. Первое сражение с отрядами персов произошло на турецком берегу, вблизи Трои. Оно же едва не оказалось и последним: враги неожиданно напали во время переправы через реку; Александр, всегда смело сражавшийся в первых рядах, чудом не был убит. И все же македонцы с немалыми потерями в итоге обратили персов в бегство.

После этого целый год Александр с боями, медленно занимал один греческий полис турецкого побережья за другим. Через полтора года с начала похода Александр углубился в Азию, и около Иссы (вблизи Дамаска, Сирия) состоялось его первое сражение с основными силами персов. Впоследствии Наполеон говорил: «Армия баранов во главе со львом сильнее армии львов во главе с бараном». Именно это и произошло. Войско персов превосходило македонцев в несколько раз, но его возглавлял бездарный трусливый Дарий III. Он неудачно выбрал тактику боя, а когда Александр резко вклинился в его фланг, бросился бежать, обратив в хаос все свое войско.

Александр взял в плен семью Дария, затем зашел без сопротивления в богатейший Дамаск. Именно тогда впервые стало казаться, что его план покорения Азии не так уж и фантастичен. Надо отдать молодому царю должное: с семьей Дария он обращался с почтением, а в Дамаске вел себя как освободитель, а не завоеватель. Так же он будет поступать почти со всеми городами, не оказавшими ему сопротивления, что принесет ему немало симпатии в глазах местных народов.

Затем Александр отправился на юг и с трудом захватил богатые прибрежные ливанские города Тир и Библ (на это у него ушло целых полгода). Но зато в Египте его ждал неожиданно радушный прием. Уставшие от череды бездарных правителей египтяне с готовностью открывали ему ворота и буквально носили на руках. Александр стал новым фараоном, а также основал город на побережье Средиземного моря (ранее все крупные города Египта располагались вдоль Нила), который в его честь был назван Александрией. Этот город станет одним из центров античной науки; здесь же возникнет крупнейшая в мире древняя библиотека (позже, увы, сгоревшая).

Решающее событие кампании Александра состоялось в 331 году до н. э., спустя три года после ее начала.

Он снова направился вглубь Азии, где его поджидала вновь собранная армия Дария: еще более многочисленная и лучше вооруженная, чем предыдущая. Великая битва состоялась в песках пустыни нынешнего Ирака, у местечка Гавгамелы, в самом сердце Персидской империи. Это было одно из тех редких событий, которые во многом определяют дальнейшие судьбы мира. Армии Александра в 40 тысяч человек противостояло отлично вооруженное 200-тысячное войско персов. Но Александр был спокоен: считал, что у персов нет никаких шансов. Странным образом сценарий битвы у Иссы в точности повторился. Кавалерия элитных частей Александра во главе с ним самим снова резко вклинилась в правый фланг персов, трусливый Дарий опять побежал с поля боя, увидев, что все идет не по плану. Армия персов, 200 лет бывшая непобедимой в Азии, снова рассыпалась и обратилась в бегство. На этот раз Дария через несколько дней поймали и убили его же подданные.

Персия признала Александра своим царем. Он вошел в Вавилон как владыка мира в 25 лет. Там он обустроил новую столицу своей новой, теперь уже почти всемирной империи.

В следующие несколько лет Александр провел много социальных преобразований для того, чтобы достичь симбиоза культур и обычаев Востока и Запада: например, насильно женил сотни своих воинов на персиянках в Вавилоне (хотя те были против, утверждая, что гречанки лучше). Сам он со временем все больше вживался в образ восточного царя, окружив себя бесчисленной прислугой, золотом и невообразимой роскошью. При аудиенциях он требовал, чтобы входящие падали ниц перед его ногами. Все это казалось странным его ближайшим соратникам, выросшим почти в спартанском духе.

Позже Александр совершил военный поход на север, в Бактрию (Афганистан). Несмотря на то что его армия за счет покоренных народов значительно увеличилась, кампания была крайне тяжелой. Сейчас это не кажется странным: ведь за последующие две с половиной тысячи лет афганская земля полностью не покорилась больше ни одному (!) завоевателю, кроме Александра. В Бактрии он неожиданно женился – на местной принцессе Роксане. Она родит ему сына, наследника, но боровшиеся за власть после его смерти бывшие соратники Александра посадят ее с сыном в тюрьму, а впоследствии и убьют их обоих.

Еще через год Александр совершает свой самый трудный поход – в невообразимо далекую Индию. Он доходит до Ганга, где в еще одной эпической битве побеждает войско местного индийского раджи со слонами. Но дальше пройти ему не удалось. В одной из незначительных битв ему в грудь попадает стрела, и Александр остается жив лишь чудом: благодаря железному здоровью и долгому лечению. Его воины впервые отказываются продолжать кампанию. Расстроенный Александр возвращается в Вавилон незнакомым путем вдоль океана, через пустыни, где от жажды погибает две трети всей его армии. Затем в Вавилоне умирает его горячо любимый с детства друг, которого он долго оплакивает. Все это выглядит плохим предзнаменованием.

Но Александр продолжает строить громадные планы. Он собирает войско в Аравию, а еще через год собирается идти на Италию, против молодой, но уже сильной Римской республики. Было бы интересно узнать, чем такой поход мог закончиться. В случае греческой победы он мог бы изменить все будущие судьбы мира.

Но этим планам не суждено было сбыться. Перед походом в Аравию Александр проводит огромный пир на несколько дней. В разгар веселий ему неожиданно становится плохо: его мучают страшные боли и рези в животе. Десять дней он проводит в полубессознательной горячке, и затем, несмотря на усилия лучших лекарей, умирает в расцвете сил, в 33 года, не успев назначить наследника.

Среди версий о причинах смерти Александра часто фигурирует отравление ядом, но это кажется маловероятным: смерть от яда обычно быстрая. Последние годы жизни Александр ежедневно выпивал очень много вина, был крайне невоздержан в еде, на пирах впадал в некое безумство. Вероятнее всего, банально не выдержала его поджелудочная или печень; не исключен и приступ аппендицита. Медики той эпохи были бессильны перед подобными недугами.

После смерти Александра его империя сначала распалась на несколько больших частей, а затем и вовсе канула в Лету. Неизвестно даже место захоронения одного из величайших персонажей всемирной истории (его труп соперники за его наследие возили с собой как доказательство своих прав на престол; в итоге тело истлело, и его следы теряются: немало историков считают, что его останки похоронили в египетской Александрии, но непонятно, где именно).

Грандиозные деяния Александра парадоксальным образом стали пиком древнегреческой истории и ее же концом. С одной стороны, после его походов эллинизм как культура и мировоззрение, а также греческий язык как средство общения между народами распространились по большей части Азии. С другой – несколько поколений македонских правителей главных греческих полисов (в основном жестокие и слабо просвещенные солдафоны) привели греческую культуру к почти полному упадку. Около 150 года до н. э. Грецию завоюют римляне. С тех пор и до XX века Греция не будет отдельным независимым государством.

В завершение рассказа об античной Греции нельзя не коснуться ее бесценного наследия.

Греческая мифология, популярная (особенно среди юных читателей) и сегодня, рисует следующую картину мира. Сначала существовал Хаос. Затем у Хаоса родилось несколько детей, воплощающих основные силы природы. У этих детей родились свои дети, которые назывались титаны. Наконец, дети титанов (правнуки Хаоса) – это бессмертные боги, живущие на горе Олимп. Эти боги внешне, и даже по образу жизни во многом похожи на людей. Греческие боги не забоятся о людях: активно живут сами, плетут интриги между собой, решают собственные проблемы. Когда в дела богов вплетаются обычные земные люди, это часто заканчивается для них плохо (хотя и не всегда).

Верховное божество – бог грозы Зевс. Его жена Гера ревнива и мстительна. Одна из его дочерей Афина (покровительница города Афины) – богиня войны, но скорее положительный персонаж. Она родилась прямо из головы Зевса. Второй по значению бог Аполлон – прекрасное воплощение света, справедливости и добра. Богиня женской красоты Афродита возникла из пены морской, воплощая собой любовь, но она и виновница Троянской войны. Другие особо почитаемые древними греками боги: Гефест (бог огня и кузнец, могущественный покровитель всех ремесленников мира) и Дионис – бог виноделия, покровитель народных гуляний и веселых праздников.

Отдельная категория эллинского пантеона: герои, дети от смешанных браков богов и людей. Они вроде бы обычные люди, но, благодаря их блестящим талантам и иногда помощи богов, совершают удивительные подвиги. К героям относятся Ахилл, Геракл, Тесей, Ясон (предводитель аргонавтов), Одиссей и другие.

Великолепные древнегреческие мифы (о Прометее, принесшем людям огонь, ящике Пандоры, Нарциссе, Сизифе, яблоке раздора, троянском коне, Орфее, аргонавтах и других) широко известны, стали неотъемлемой частью последующей человеческой культуры.

В античной Греции впервые появляется такое прекрасное явление культуры как театр. Первыми древними представлениями были мистерии – тайные ритуалы служения богу Дионису. Более привычная нам форма театра родилась в Афинах, в 6-м веке до н. э. Спустя еще сто лет, в золотую эпоху Афин, пишут пьесы знаменитые отцы жанра трагедии – Софокл и Эсхил.

Если бы мы очутились в афинском театре, то, скорее всего, были бы разочарованы. В пьесах играли только мужчины (включая и женские роли). В каждом эпизоде на сцене присутствовал только один актер-декламатор, к которому изредка присоединялся второй. За спиной актера находился хор, который время от времени как бы вещал от имени богов с Олимпа. Реплики актера, как правило, пронизаны тоской и безысходностью: судьба обошлась с ним жестоко, его откуда-то изгнали, его родственников убили, повсюду царит несправедливость; его самого, вероятно, ждет скорая смерть.

Впрочем, одновременно в Афинах возникает и жанр комедии. Авторы комедий иронизируют над различными несуразностями ежедневной афинской жизни.

Главным древнегреческим вкладом в развитие цивилизации является наука, включая философию. Упомянуть всех выдающихся эллинских ученых, мыслителей невозможно. Их были сотни. Мы коснемся лишь нескольких, возможно, самых великих.

Фалес из Милета (расцвет творчества – 570 год до н. э.) считается первым крупным эллинским ученым и философом. Он пытался исследовать явления природы, отвечал на вечные вопросы (самая ранняя философия), а также открыл ряд теорем геометрии и имел свою школу с множеством учеников.

Великий Пифагор (520 год до н. э.) вошел в историю даже не столько оригинальным доказательством теоремы, сколько приданием математике статуса науки наук, повелевающей миром. Дальнейшее развитие знаний подтвердило утверждение Пифагора: математика строго описывает явления физики, природы. Прозрение Пифагора о том, что числами можно описать весь мир, также во многом верно: достаточно взглянуть на необозримый мир компьютерных цифровых технологий. Пифагор долго возглавлял научную школу, из которой вышли многие ученые-пифагорейцы.

Гераклит из Эфеса (500 год до н. э.) фактически стал открывателем диалектики: считал, что все на свете состоит из двух противоположных начал. Он же указывает на бесконечную и постоянную изменчивость мира: «все течет, все меняется», «в одну и ту же реку нельзя войти дважды».

Сократ (420 год до н. э.) учил подвергать сомнению любую общепризнанную истину, приходя с помощью остроумных логических противопоставлений к новым, правильным истинам. Сократ всю жизнь провел в Афинах, ежедневно беседуя с жителями всех сословий – от правителей до детей. В старости его обвинили в непочтении богам и развращении молодежи, принудив выпить яд.

Современник Сократа Демокрит первым в истории утверждал, что весь мир состоит из мельчайших неделимых частиц – атомов, которые и определяют свойства разных веществ.

Ученик Сократа Платон (380 год до н. э.) до сих пор самый влиятельный и обсуждаемый философ в мировой истории. Платон ввел учение о мире великих идей (эйдосов), которые есть суть Вселенной, а все материальные вещи – лишь блеклая, быстро проходящая тень этих идей. Свои теории Платон облекал в форму блистательных по своему литературному стилю «Диалогов» (между несколькими реальными или выдуманными героями). Платон также изучал политику, физику (пришел к идее молекул – связок атомов) и основал Академию в Афинах, ставшую, по сути, первым университетом.

Ученик Платона Аристотель (340 год до н. э.) стал величайшим ученым античности. В философии он в противоположность Платону считал мир набором чисто материальных явлений. Также он открыл три базовых закона логики, до сих пор составляющих основу математических доказательств. Он же предложил систематизацию всех наук, провел исследования и совершил открытия почти в каждой из них. Масштаб интересов и тем работ Аристотеля был колоссальным, невероятным.

Ученик Аристотеля Эпикур (300 год до н. э.) помимо научных вопросов исследовал тайну сути счастья человека. По нему, источники счастья – это умение окружать себя множеством приятных мелочей, общение с хорошими людьми, спокойствие духа, позитивный настрой, умеренность во всем. Он основал свою коммуну – Сад Эпикура, где каждый был счастлив: она просуществовала сотни лет.

Примерно в то же время в Афинах возникло первое общество стоиков. Это сильнейшее течение философии, популярное и в наши дни, призывает к силе, стойкости духа против любых житейских невзгод, уверенности в себе и невозмутимости при любых поворотах судьбы. «Человек пришел в эту жизнь, чтобы совершить вещи более великие, чем он сам» – один из девизов стоиков.

Евклид (280 год до н. э.) из египетско-эллинской Александрии был гениальным математиком, отцом геометрии. Евклид сформулировал пять аксиом, на которых и сегодня основана вся математика.

Архимед из греческих Сиракуз на Сицилии (230 год до н. э.) был величайшим изобретателем античности, а также совершил открытия в математике, геометрии, механике. Архимед создал винт для подъема воды и другие сложные механизмы. Изобретения Архимеда сохраняли актуальность в мире почти две тысячи лет, до конца Средневековья. В старости Архимед участвовал в обороне Сиракуз и погиб от меча римского солдата.

В этом образе есть определенный символизм. Не только Архимед, но позже и вся древнегреческая цивилизация стала «добычей» Древнего Рима. Римляне завоевали Грецию, правили в ней несколько столетий и вобрали все лучшее из ее науки и культуры.

О Древнем Риме речь пойдет в следующей главе.

Древнеримская империя – вероятно, самая великая в истории человечества.

Причина в том, что ни одна другая держава не властвовала над большей частью мира столь долго.

Великие империи Александра Македонского и Чингисхана были даже больше по площади. Но они лишь ненадолго пережили своих создателей. Британская империя (многими чертами похожая на римскую) тоже простиралась почти на весь известный мир, и также оказала на него огромное влияние, широко распространив свою культуру и язык. Но и она просуществовала не более 300 лет.

Если считать Рим империей от момента разрушения Карфагена до падения Вечного города от вандалов, то его история насчитывает более 600 лет. А если (вполне справедливо) рассматривать Византию как продолжение той же империи, то тогда ее история длилась более 1500 лет (!). Наконец, формально Священная Римская империя (название средневекового союза германских стран) была распущена в 1806 году при Наполеоне. Тогда перед нами – двухтысячелетняя история.

Что еще более важно: современная Европа во многих отношениях (культурном, языковом, институциональном) является преемником цивилизации Древнего Рима. С этой точки зрения, она не умирала никогда. А ценность ее наследия исчезнет, видимо, лишь с самим человечеством.

Почему империя Рима продержалась так долго, а ее культурный код проник столь глубоко?

В отличие от других древних империй, многочисленные территории, покоренные Римом, не разграблялись, а экономически развивались, становясь органичной частью Pax Romana (мира по-римски). Жестко подавив сопротивление, римляне затем строили в провинциях прекрасные каменные дороги, грандиозные амфитеатры, многокилометровые акведуки, несшие живительную воду к городам. Устанавливали нормы своей самой прогрессивной тогда правовой системы и обычно не вмешивались в местную религию и традиции. От жителей покоренных стран требовалось признавать власть кесаря, платить налоги Риму, пополнять легионы. Взамен они получали безопасность, стабильность и намного более высокий материальный уровень жизни, чем раньше. Они быстро становились настоящими римлянами. В те времена само по себе римское гражданство являлось мечтой для миллионов людей, живших в ее далеких провинциях.

В свою очередь, сама Римская империя старалась впитать в себя все лучшее, что могла почерпнуть у окружающих ее народов. У Карфагена она научилась строить быстрые корабли и с размахом вести морскую торговлю. От Греции переняла науку, искусство, религию и отчасти язык. Лучший правитель в истории Рима Траян был испанцем. С Востока в Рим приходили развитые технологии обработки металлов и новые религии. Одна из них (христианство) на закате империи стала главной.

Ранняя история Рима окутана легендами, поэтому говорить о ней следует с осторожностью. Основание города относится к VIII веку до н. э., но события, якобы происходившие тогда, описываются историками лишь спустя 500 лет. В их живописания тут и там вплетаются древние мифы и очевидные преувеличения. Но в общих чертах восстановить происходившее тогда возможно.

Вначале просто вглядимся в те места, где началась великая история. Само географическое положение Рима способствовало его будущему возвышению. Он находится в центре современной Италии. Стоит на берегу судоходной реки Тибр, которая западнее впадает в море, образуя удобную гавань. Климат этих мест кажется идеальным для человека: теплый, сухой, но не очень жаркий (кроме июля-августа). Рим окружен плодородными полями; расположен на живописных зеленых холмах (считается, что их семь, на самом деле – больше десяти), удобных для защиты от врагов.

В начале 1-го тысячелетия до н. э. на всем севере Италии, от Рима до Альп, доминируют этруски – интересная развитая цивилизация. Области вокруг Рима занимали италики и латиняне. Позже италики станут основным этническим населением Апеннин. Язык и письменность латинян станут основой древнеримских.

И все же именно этруски оказывают наибольшее культурное влияние на Рим. От них осталось немалое археологическое наследие. И сегодня можно увидеть руины этрусских городов, заглянуть в их богатые гробницы. Внутри они расписаны великолепными цветными изображениями людей и бытовых сцен. Этруски были уникальными ювелирами: качество их золотых изделий не имеет равных в античности. Но дальше начинаются тайны. Мы не знаем точно происхождение этрусков (вероятно, они пришли из Турции или Кавказа, возможно, были даже родственниками древних хеттов). Сохранилось множество этрусских надписей, которые мы можем прочитать вслух (благодаря известному алфавиту), но их значение не расшифровано. Не вполне ясно и то, куда в итоге делась эта развитая культура. Логично предположить, что ее со временем поглотил Рим, но сами древнеримские историки от этого открещиваются: для них этруски были чужим исчезнувшим народом (хотя именно от них ранний Рим заимствовал методы хозяйствования и искусство).

Вернемся к легендам об основании Рима. Считается, что его основал Ромул в 753 году до н. э. Дедом Ромула был правитель соседнего городка Альба-Лонга (на берегу небольшого красивого озера: в расцвете Рима здесь жила высшая знать и находился главный в империи храм Юпитера; в наше время тут расположена роскошная летняя резиденция римских пап). Свою дочь он отдал в весталки – жрицы храма богини Весты, одной из главных божеств ранней Италии. Весталки были обязаны хранить девственность, иначе их закапывали живьем. Но у дочери неожиданно родились двое близнецов (якобы от бога войны Марса). Чтобы спасти ей жизнь, младенцев в корзине тайком пускают плыть по реке. По счастливой случайности, они не погибают: их вскармливает молоком волчица (вечный символ Рима), затем их подбирает и растит местный пастух. Мальчики, Ромул и Рем, вырастают статными сильными юношами, став местными правителями.

Они задумывают основать новый город, но не могут сойтись, на каком холме это лучше сделать. Решают погадать по птицам на небе, но снова не соглашаются, кто из них взял верх. Их жаркий спор перерастает в потасовку, в которой Ромул (нечаянно, не рассчитав силы) убивает брата.

Сюжет с младенцами в корзине, пущенными по реке, встречается в биографиях шумерского царя Саргона и Моисея: выглядит выдуманным. Убийство брата (на манер библейских Каина и Авеля) подчеркивает воинственный и решительный характер Ромула, но совсем не красит его.

Ромул основал первое поселение на месте Рима, стал его правителем и назвал его своим именем (Roma). Сюда стекаются сотни, а позже и тысячи людей: бедняков, беглых рабов – только мужчин. Тогда Ромул придумывает хитрый ход: приглашает на огромный пир людей из соседнего народа (сабинян). В разгар праздника римляне убивают всех мужчин, а на их женах и дочерях женятся. Так возникли 300 знатных древних родов Рима, потомки которых будут составлять римский сенат и знать. К концу жизни Ромула Рим серьезно разрастается. Смерть Ромула в летописях описана мистически: на глазах толпы людей его поднимает в воздух темный смерч и уносит его вдаль.

Когда мы говорим о раннем Риме, следует помнить, что долго, еще несколько веков, это был небольшой (с населением в несколько тысяч человек), обычный город, один из сотен на Апеннинах. Следующим после Ромула царем был знатный этруск. Всего, согласно полулегендарным хроникам, этрусских царей Рима до 500 года до н. э. было семь: летописи подробно описывают деяния каждого. Вдаваться в подробности мы не будем ввиду незначительности Рима в античном мире тех лет. Последним этрусским царем был Тарквиний. При нем начались первые успешные для Рима небольшие военные походы. Но после того, как его сын надругался над самой благочестивой девушкой города, Тарквиний был с позором изгнан из Рима.

Этот момент важен, так как на нем этрусское влияние на Рим заканчивается. Город-государство становится Римской республикой, которой управляет только сенат, совет старейшин. Правитель города (консул) избирается всего на один год. Немногие консулы за следующие несколько веков избирались более одного раза (обычно такое происходило лишь во время войны). Как мы помним, примерно тогда же начинается расцвет демократии Афин. Возможно, это было общим веянием времени. Но пока Рим по своему развитию стоит гораздо ниже Афин.

Следующее столетие (с 500 по 400 год до н. э.) Рим понемногу расширяет свое влияние – на соседние области в центре Италии. Но это все еще небольшая территория, и она находится на далекой периферии Греции и Персии – самых развитых стран мира тех лет.

Главные события происходят внутри Рима: они определят расстановку сил в нем на столетия вперед. Формируются социальные институты и отношения между разными слоями горожан. Население Рима делится на две категории: патриции и плебеи. Патриции – знать, ведущая свою родословную к основанию Рима. Они владеют почти всей землей, только они заседают в сенате, принимая законы согласно своим интересам. Даже на улице патрициев не спутаешь: они одеты в дорогие белоснежные тоги, их сопровождают рабы, самых знатных носят на палантинах. Плебеи – иногородние, не имеют прав, не владеют землей (хотя некоторые плебеи-торговцы могут быть богаты, но это не меняет их социального положения). Плебеи активно борются за расширение своих прав, в том числе оригинальными способами: например, при объявлении войны, они всем скопом уходят из Рима – так, чтобы правителям-патрициям не из кого было набирать солдат.

Противостояние классов – долгое и упорное, но в итоге плебеи добиваются глубоких политических изменений. Им разрешено иметь собственный парламент (так возникли традиции двухпалатного парламента, который сейчас существует во многих странах – например, Сенат и Конгресс в Америке). В римском Сенате появляется их полномочный представитель – народный трибун. Он имеет право наложить запрет или вето (римское понятие) на любой закон, утверждаемый сенаторами: огромная привилегия, фактически делавшая трибуна одним из главных лиц Рима.

При императорах, когда власть сената станет формальной, правила политики, установленные в 400-х годах до н. э., все еще продолжат действовать. В итоге Рим, при всем неравенстве его жителей, станет первым в истории социальным государством, где даже беднейшим свободным гражданам (позже их станут назвать пролетариями – это слово позаимствует Маркс) гарантирована какая-то материальная поддержка: места в ночлежках, бесплатные раздачи хлеба и даже билеты на зрелища. Для античности это был прорыв, во многом способствовавший привлекательности римского мира в глазах других народов.

В это же время формируется раннее римское право, хотя своих высот оно достигнет уже в поздний период империи. Современная так называемая континентальная система права до сих пор большей частью основана еще на базовых принципах древнеримского права.

Одно из самых драматичных событий истории Ранней Римской республики – вторжение племен галлов (современная Франция) около 390 года до н. э. Галлы перешли через Альпы и разорили всю Северную Италию. Далее, не встречая сопротивления, они дошли до Рима и разграбили почти весь город. Большинство римлян бежали. Но кучка оставшихся, собрав главные ценности, забаррикадировалась на одном из римских холмов. Галлы пытались взять их крепость ночью; стражи и собаки уснули, но, по известной легенде, подняли шум гуси, разбудив охрану, и штурм был отбит. История про гусей, скорее всего, выдумана. Но ясно то, что ранний Рим оказался на волоске от полного разорения и разрушения и слабым в военном отношении.

К счастью, та кампания галлов была не завоевательной, а грабительской. Взяв все, что они могли унести из Италии, галлы вернулись домой. Жизнь в Риме начала налаживаться. Важным уроком для ее элит стало понимание необходимости усиления армии. Впервые возникают легионы. Они еще далеки от военной машины времен расцвета империи (с золотыми орлами в качестве знамен) и формируются в виде призывной, а не профессиональной армии. И все же это заметный прогресс.

Активная экспансия Рима начинается в 320 году до н. э. Он стремительно расширяет влияние, подчиняя себе один регион Италии за другим. Ключевым эпизодом становится взятие Неаполя, открывшее перед римлянами весь юг Италии.

Следующее серьезное событие – осада крупного греческого города Тарент на юге Италии, около 280 года до н. э. Впервые Рим и Греция сталкиваются напрямую. Тарент располагал сильной военной дружиной, наподобие спартанской. Также к нему на помощь прибыло войско греко-македонского полководца Пирра: блестящего стратега, не знавшего поражений: на родине его называли «новым Александром». В первой эпической битве Пирр громит римлян. Но следующей весной новое римское войско, собранное из всех уголков Италии, дает Пирру намного более упорный бой. Пирр снова побеждает, но при этом теряет большую часть своего войска, включая почти всех лучших воинов. Он произносит бессмертное: «Еще одна такая победа, и я останусь без армии». Третьей битвы не понадобилось: трезво оценив свои силы, Пирр покинул Италию. Выражение «пиррова победа» (бесполезная победа, равная поражению) стало крылатым.

Победа над Тарентом означала доминирование Рима над всей Италией. Теперь это хоть и молодая, но уже крупная, сильная держава. Эта победа демонстрирует важное качество Рима: невероятное упорство, готовность жертвовать любыми средствами, включая людские ресурсы, до последнего в борьбе за свои интересы. Впоследствии эта несгибаемость принесет Риму много побед.

Около 265 года до н. э. начинается первая из трех войн Рима с Карфагеном. Они с перерывами будут продолжаться 120 лет и закончатся победой Рима. Эти войны – важнейший рубеж его истории.

Карфаген – это огромный, богатый и развитый город-государство на севере Африки, на берегу Средиземного моря (современный Тунис). Основанный в древности мореплавателями из Финикии (Ливана), со временем он намного превзошел саму Финикию. К 300 году до н. э., на фоне ослабления Греции, Карфаген владел большей частью земель вокруг Средиземного моря, включая весь юг Испании и остров Сицилия с важным городом-портом Сиракузами.

Карфаген имеет крупнейший в мире как торговый, так и военный флот. У Рима пока вообще нет флота. В такой ситуации трудно даже вообразить более нелепую идею, чем попытка завоевать карфагенский остров Сицилия. Как ни удивительно, но Риму это удается.

Первая пуническая (римляне называли карфагенян пунами) война началась с высадки римского войска на севере Сицилии, почти соприкасающемся с Италией. Следующий год прошел в боях римлян и карфагенян по всему острову. Рим осознает, что без успеха на море Сицилию ему не захватить. Римляне берут за основу захваченный карфагенский корабль и строят сотни его копий, придумав и нечто новое: абордажный мостик. По нему римские солдаты в ходе морского боя переходили на вражеские корабли и громили их экипажи. Теперь уже равные кровопролитные морские сражения в течение 20 лет происходят не только вокруг Сицилии, но и на других островах, и даже у африканского берега, вблизи Карфагена. Взять его Риму не удается, но Карфаген истощен и просит мира. Около 240 года до н. э. Рим получает Сицилию и огромную денежную контрибуцию.

Вторая, самая знаменитая пуническая война, начинается спустя 20 лет, около 220 года до н. э., – на этот раз по инициативе Карфагена. За эти годы город восстанавливается и богатеет больше прежнего. В нем появляется Ганнибал Барка – один из величайших полководцев всех времен, второй в античности после Александра. Он с детства люто ненавидит Рим и клянется бороться с ним до последнего вздоха. Для каждого сражения Ганнибал готовит отдельный оригинальный сценарий, как правило, ставящий даже сильных врагов в тупик.

Рим знал о подготовке вторжения, но место удара Карфагена оказалось совершенно неожиданным. Войско Ганнибала (колоритное, с боевыми слонами) тайно пересекло Испанию и Галлию, затем с трудом, но перешло через Альпы и вторглось в Италию с незащищенного севера страны. Спешно набранные, плохо организованные римские легионы Ганнибал легко разбивает. Но они тормозят его продвижение на целый год. Кажется, что решающая битва войны происходит у местечка Канны (не путать с французскими Каннами). 50-тысячному войску Ганнибала противостоит почти 100-тысячная армия Рима – все его силы на тот момент. Сражение входит в историю. Ганнибал позволяет римлянам вклиниться в центр его построений. Но это ловушка: их окружают и громят лучшие силы карфагенян, до поры замаскированные на флангах. Поражение Рима – тотальное. Полегла вся его армия; тогда как Ганнибал понес незначительные потери.

Это был один из тех редких моментов всемирной истории, когда весь ее ход легко мог (и даже должен был) пойти по совершенно иному руслу. Жители Рима в ужасе – бегут из города, спасаясь. Но Рим устоял благодаря двум несколько странным обстоятельствам. Ганнибалу ничего не стоит захватить Рим, но он почему-то предпочитает дать отдых своему войску, будучи уверенным, что теперь столица от него уже никуда не денется. Одновременно в самом Карфагене, где популярность полководца взлетает до небес, правители ревнуют к его успехам и поразительно близоруко решают больше не оказывать ему никакой поддержки: ни финансами, ни военным подкреплением.

Обе катастрофические ошибки предопределяют победу Рима. Ганнибал с войском около десяти лет «блуждает» по всей Италии, ни разу не проиграв в локальных стычках. Но его ряды постоянно редеют, тогда как силы Рима – прирастают. В итоге Ганнибал вынужден тихо и незаметно покинуть Апеннины. Затем мощный римский флот под началом Сципиона Африканского осаждает берег Карфагена, разбивает его армию на море и на суше. Карфаген вновь капитулирует – на ужасных для него условиях. Он отдает Риму все свои владения и еще 50 лет ежегодно выплачивает огромные контрибуции. Ганнибал долго прячется в разных местах, но в старости, узнав, что его собираются выдать Риму, кончает с собой.

Потери Карфагена столь велики, что теперь он прозябает. Но Рим никак не может его простить. Известный римский сенатор Марк Катон на протяжении многих лет каждую свою речь в сенате на любую тему завершает бессмертной фразой: «И, кроме того, Карфаген должен быть разрушен». По истечении 50-летнего срока контрибуций (146 года до н. э.) Рим под надуманным предлогом снова объявляет Карфагену войну (Третью Пуническую) и осаждает его. Обескровленный Карфаген вместо безропотной капитуляции оказывает огромной армии Сципиона Африканского – младшего (внука первого Сципиона) отчаянное сопротивление. Осознавая неизбежную гибель, в боях участвуют все жители города, включая женщин и детей. Рим несет большие потери, но силы слишком неравны. В итоге римляне захватывают город, не оставляя от его грандиозной архитектуры и камня на камне. Убивают или продают в рабство всех его жителей, затем посыпают землю солью, чтобы много лет на ней ничего не взошло (через сто лет при Юлии Цезаре на этом месте будет возведен крупный римский порт с тем же названием).

Разгром Карфагена – тотальный, поразительный по своим масштабам. От одной из главных культур и цивилизаций мира 1-го тысячелетия до н. э. (куда более молодой, чем, скажем, Египет) до нашего времени не доходит практически ничего, кроме скудных археологических находок. Мы не знаем карфагенский язык, не имеем понятия о его литературе, уникальном, судя по отзывам в древних летописях, искусстве, своеобразной религии. Известно лишь, что жители города поклонялись в том числе зловещему древнему шумерскому божеству Молоку, бронзовая статуя которого в виде человека с головой быка находилась на центральной площади напротив красивого главного храма (точный облик которого неизвестен). Жители Карфагена перед важными событиями (при сильном неурожае или вражеской осаде) сжигали в яме под руками этого идола детей знатных граждан (этой участи лишь чудом избежал ребенком Ганнибал) – то ли живыми, то ли предварительно убив их. Но в остальном это была нация не войны, а торговли, ремесел, высокого искусства. Жаль, что о ней мы никогда ничего не узнаем.

Теперь Рим не просто крупная держава, а подлинная европейская империя. Разумеется, рано или поздно ее взор не мог не обратиться на Грецию. Повод для конфликта найти нетрудно: достаточно вспомнить войны с Пирром или тот факт, что греки поддерживали Карфаген.

К счастью, римляне понимают огромную ценность культурного наследия Греции: стремятся подчинить, но не разрушить ее. Поначалу Рим как бы освобождает Элладу: воюет с армиями поработивших ее полисы правителей из Македонии. Бой с македонцами происходит в легендарном ущелье Фермопил, но римляне действуют более умело, чем персы, и уверенно побеждают. Македония навсегда теряет свое значение. С греческими полисами Рим ведет диалог с позиций силы: не вторгается в них, но через послов диктует, что они должны делать и как жить.

Наконец, в 147 году до н. э. несколько греческих полисов восстают. Рим в ответ вводит легионы, и сравнивает с землей Спарту и Коринф (последний крупный независимый центр морской торговли). Из Афин педантично, аккуратно вывозятся все ценности: составляются их описи до последней статуи, книги и монеты. Все это перемещается в храмы и хранилища в Риме. Историки описывали, как нескончаемая процессия римских повозок с греческими ценностями уходила за горизонт.

Снова отметим поразительную способность цивилизации Рима впитывать все лучшее и полезное из чужого опыта и достижений. В следующие сто лет греческое культурное наследие преобразит Римскую империю. Теперь уже римляне читают и широко обсуждают манускрипты Платона и Аристотеля; греческий пантеон богов перекочевывает в Рим (отодвигая ранних римских идолов), хоть и с другими именами: Юпитер вместо Зевса, Венера вместо Афродиты, и так далее. Римские гуманитарии, прочитав греческие трагедии, со страстью берутся за перо, создавая шедевры древнеримской литературы. Великий римский оратор Цицерон копирует афинского оратора Демосфена. Умение писать, читать и говорить по-гречески не хуже, чем на родной латыни, уже в I веке до н. э. становится обязательным для любого образованного римлянина. Император Марк Аврелий напишет свой бессмертный философский трактат на греческом. Такое положение дел сохранится до падения Рима. Позже, в Византии, греческий язык вообще станет главным.

Древний Рим во многом становится преемником эллинской культуры, многие шедевры которой дошли до нас в переводах на латынь или сохраненными в римских городах.

Кажется, что с завоеванием всей Италии, Карфагена, Греции, римская империя надолго вошла в зенит своего могущества. Но это не так. С 130 по 50 год до н. э. Рим постоянно лихорадит, его сотрясают серьезнейшие внутренние конфликты и даже полномасштабные гражданские войны.

По окончании этого периода Рим превратится из сенатской республики в империю под началом одного человека – цезаря, правившего пожизненно.

Предвестником будущих катаклизмов стали крупные волнения в городе, связанные с двумя братьями Гракхами (130–120 годы до н. э.). Они были выходцами из плебеев, но обладали смелостью и харизмой, обретя всенародную популярность, став по очереди народными трибунами в Сенате. Они выражали возмущение простых римских граждан: великие завоевания Рима, бесчисленные трофеи и доходы от торговли текли в карманы небольшой кучки богачей. Те скупили у бедняков почти все земли вокруг Рима, лишив их источника существования. Братья Гракхи страстно продвигали социалистическую по сути земельную реформу: участки земли во владении одного человека должны были быть ограничены, а вся высвободившаяся земля – распределена между обездоленными. Разумеется, элиту такой порядок не устраивал. Но народная поддержка Гракхов была столь велика, что в итоге Сенат был вынужден принять этот закон. Фактически произошла революция, которая на века определит основы социальной политики в Риме. Но сами братья Гракхи дорого заплатили за нее: они оба в результате мести сенаторов были убиты.

Кризис республиканского строя Рима начался около 100 года до н. э. На нескольких рубежах империи одновременно вспыхнули конфликты. Оказалось, что справляться не с одним, а с несколькими противниками в далеких областях Риму неимоверно тяжело. На юге на римские легионы напали дикие нумидийские (ливийские) племена; на севере начались столкновения с германцами (они будут продолжаться 600 лет, до конца Античности), на западе взбунтовались народы Испании. Воевать на трех фронтах Рим, чья армия была хоть и сильной, но призывной, не профессиональной, не мог: везде противники теперь имели над ним перевес.

В политике Рима на первые роли выходит Гай Марий: человек незнатного происхождения, грубый. Но в военной карьере он прошел все ступени: от рядового до стратега Рима. Гай Марий проводит коренную реформу римской армии. Теперь легионы, состоявшие из ремесленников и крестьян, служивших бесплатно, комплектовались профессиональными воинами, заключавшими контракт на 20–25 лет. Солдаты получали достойное жалование, которое росло каждый год, и к концу службы удваивалось. По окончании службы (несмотря на тяжелые войны, более половины римских солдат по статистике доживали до пенсии) ветераны (этот термин ввел Марий) получали большой участок земли, могли жениться и жить до самой смерти с почетом и безбедно. Во время службы римский воин ежедневно тренировался и регулярно сдавал тесты (например, должен был пройти почти бегом 30 километров по бездорожью в полном обмундировании весом в 50 кг). Государство обеспечивало качественное вооружение, разнообразный рацион питания, в каждом легионе была своя медчасть. Римский легион состоял из 5–6 тысяч отлично подготовленных и предельно мотивированных бойцов. Важной находкой была структура нижних подразделений: они состояли из одних и тех же бойцов (аналог современного отделения), которые сражались бок о бок годами и становились единым целым. Разумеется, была железная дисциплина. Неисполнение приказа или бегство с поля боя наказывались смертью. Отступившее без разрешения подразделение каралось децимацией: каждого десятого воина по слепому жребию закидывали до смерти камнями.

С этого момента и до конца истории Древнего Рима империя располагала 20–30 постоянными легионами, расквартированными на ее границах. В самом Риме во времена императоров мог находиться только легион преторианцев – отборной личной гвардии кесаря.

Военные реформы Гая Мария были поддержаны сенатом, и сразу дали результат: все конфликты в провинциях завершились в пользу Рима. Марий семь лет подряд избирался консулом (такого не было ни разу с начала республики). Но затем ему бросил вызов один из его же полководцев – Сулла. Сенат и элиты разделились между ними, и в Риме вспыхнула первая в истории гражданская война. Рим неоднократно переходил из рук в руки. Затем пожилой Гай Марий внезапно скончался, и Сулла фактически стал правителем Рима.

Формально Рим оставался республикой, но теперь он полностью подчинялся одному человеку – впервые за 400 лет, со времени изгнания этрусских царей. Сулла правил с 90 по 80 год до н. э., оставив о себе недобрую память как о жесточайшем диктаторе. Он вводит систему проскрипций – ежегодно составляемых им лично длинных списков «неугодных Риму людей». С попаданием в такой список любой гражданин Рима без суда лишался всего имущества и мог быть безнаказанно убит.

Около 75 года до н. э. основы римского рабовладельческого общества потрясает восстание рабов под предводительством Спартака. Это был одаренный человек – фракийский воин высокого ранга, попавший в римский плен и принужденный стать гладиатором. Он поднимает бунт в своей школе бойцов: такое происходило много раз, но ничем серьезным не заканчивалось. Но восстание Спартака неожиданно распространяется по всему югу Италии; к нему примыкают тысячи беглых рабов и бедняков. Мятеж длится три года; войско Спартака на пике достигает 70 тысяч человек – сила, сопоставимая со всей римской армией. Неоднократно он побеждает в боях с ее частями. Возможно, роковым для Спартака было решение разделить войско на две части. Одна группа рабов пошла на осаду Рима, и была разбита. Другая, во главе со Спартаком, попыталась уйти морем с юга Италии, но оказалась зажата под напором войска Марка Красса – богатейшего землевладельца в истории Рима. Ему на помощь спешила армия великого полководца Гнея Помпея, который перед этим совершил почти чудо, впервые очистив Средиземное море от пиратов. Воины Спартака и он сам храбро сражались, но силы были неравны. Помпей и Красс разделили лавры победителей самого опасного мятежа рабов в истории. Тысячи взятых ими в плен рабов были показательно распяты на всем протяжении знаменитой Аппиевой дороги, соединяющей Рим с югом Италии.

Помпей и Красс решают вместе править Римом в обход сената. Но вскоре к их дуэту присоединяется третий – более молодой и не менее амбициозный полководец и политик.

Гай Юлий Цезарь, выходец из знатной, но обедневшей семьи, делает себе громкое имя, проведя сверхуспешную военную кампанию Рима в Галлии (Франции), возможно, даже превосходившей тогда Рим в военном отношении. Цезарь и его воины проявляют чудеса мужества и взаимовыручки, не раз находятся на грани разгрома, но всякий раз склоняют фортуну на свою сторону. Итоги кампании Цезаря: легендарный вождь галлов пленен и позже казнен в Риме; юг Франции присоединен к Римской империи; север Франции стал подчиненной ей территорией. Позже Юлий Цезарь совершит и первый успешный римский поход на юг далекой Британии.

Триумвират некоторое время правит Римом, но оказывается непрочным. Пожилой Красс (выдающийся бизнесмен, скупивший пол-империи, но посредственный полководец) погибает во время похода на Парфию (север Турции). Помпей, ранее друживший с Юлием, резко отдаляется от него и, сговорившись с сенатом, пытается выставить Цезаря преступником.

Юлий Цезарь принимает непростое решение: со своим легионом он пересекает реку Рубикон (к северу от Рима, переступать которую войскам запрещалось) и со словами «жребий брошен» идет на Рим. Среди простых граждан Рима Цезарь очень популярен, чего нельзя сказать о сенате. Город встречает и славит Юлия Цезаря как освободителя от подлых продажных чиновников.

Но на пути к абсолютной власти остается Помпей. Война между двумя великими полководцами заканчивается победой Юлия Цезаря. Помпей бежит в Египет, но там его убивают.

Правление Юлия Цезаря длится всего пять лет. Но он успевает сделать поразительно много. Завершает реформы армии, проводит успешную денежную реформу, устанавливает новый более точный календарь (юлианский), действовавший до конца Средневековья. Подчиняет новые крупные территории – север Испании и Египет, ставший главной зерновой житницей империи. В Египте Юлий Цезарь проводит год, заведя роман с умной и необыкновенно притягательной для мужчин (хотя о ее красоте историки расходятся во мнениях) женщиной-фараоном Клеопатрой. Знаменитая фраза Veni, vidi, vici («пришел, увидел, победил»), написанная Цезарем в дневнике после одной из битв с галлами, оказавшейся легкой, – лучшая эпитафия ко всей его жизни.

Впрочем, безупречным героем, образцом для подражания, он все же не был. Вспыльчивый, временами жестокий, непоследовательный с соратниками, неаккуратный в финансовом плане, крутивший романы с женами видных римлян, за что многие представители элиты его ненавидели.

Яркая, необыкновенная жизнь Юлия Цезаря была внезапно оборвана заговором в Сенате в 44 году до н. э. На него набросились сенаторы с кинжалами, нанеся ему около тридцати ударов, оказавшихся смертельными. Заговор возглавил Брут: известный политик, любимец и протеже Цезаря. Сенаторы были уверены, что несут Риму благо: свергают узурпатора и тирана, восстановив законный многовековой политический строй – республику.

Но народ Рима восстает против заговорщиков и оплакивает смерть Юлия Цезаря. Помимо личной харизмы и выдающихся достижений этого политика, становится ясно, что такой орган, как совет старейшин города, не в силах справиться с управлением огромной державой: нужна централизация власти в одних руках. Брут и другие заговорщики сбегают из Рима и вскоре бесславно погибают.

Само имя Цезаря становится нарицательным. Отныне его как царский титул носят все правители Рима. От этого же имени происходят немецкое слово «кайзер» и русское «царь».

Наследниками Юлия Цезаря оказываются двое: Марк Антоний, военачальник, беспредельно преданный ему, которого тот устно не раз называл своим преемником, и молодой Октавиан, внучатый племянник Цезаря, имя которого тот проставил в своем письменном завещании.

Поначалу они в хороших отношениях, мирно делят сферы влияния. Но трудно найти людей более непохожих. Антоний – смелый, сильный, но живущий эмоциями вояка. Октавиан – скрытный интроверт, блестящий интеллектуал и тоже решительный человек. Яблоком раздора становится Египет. Уехавший туда Антоний безумно влюбляется все в ту же Клеопатру, которая рожает ему нескольких детей – по их замыслу, будущих правителей Рима. Кроме того, Антоний по наущению Клеопатры блокирует поставки в Рим пшеницы, пытаясь таким способом влиять на политику. И то, и другое вызывает неописуемый гнев в Риме. Сенат и народ сплачиваются вокруг Октавиана, который объявляет Египту войну. Ее исход решает огромное морское сражение. Оно идет на равных, но испугавшаяся Клеопатра бежит на своем корабле, Антоний бросается за ней, в рядах египтян из-за этого возникает хаос, и в итоге римский флот побеждает.

В Египте Антоний и Клеопатра кончают с собой. Октавиан возвращается с триумфом. Он принимает титул цезаря и имя Август (помазанник Бога). Октавиан правит Римской империей почти всю свою долгую жизнь – 42 года, с 31 года до н. э. по 12 год н. э. Великая смена тысячелетий (о которой тогда, конечно, еще никто не знал) символично происходит в римское правление Августа.

Если бы существовал воображаемый конкурс на звание самого искусного, хитрого и всесторонне умелого правителя крупной империи за всю человеческую историю, то Октавиан Август был бы в нем в числе фаворитов. Все его долгое, почти полувековое правление Рим бурно развивается, переходит в иное, намного более высокое качество.

Перемены заметны даже внешне. Теперь весь центр Рима застроен грандиозными зданиями из белого мрамора. Сердце Вечного города – площадь Форум, где проходят главные выступления политиков, а также проводятся грандиозные триумфы: парады в честь военных побед. По всему Риму возводят роскошные храмы, святилища Юпитеру и другим богам. Колизея еще нет, но есть Большой Цирк – огромный ипподром, который при Августе застраивают трибунами: он становится главной ареной римских развлечений, включая гладиаторские бои.

В подчиненных Риму провинциях массово строят акведуки, несущие воду городам, храмы, термы (общественные бани – любимое место отдыха, досуга и общения римлян), амфитеатры. Три величайших поэта в истории Древнего Рима – Вергилий, Овидий и Гораций – сочиняют бессмертные стихи. Их и других видных деятелей искусств по личной просьбе Октавиана материально щедро поддерживает римский богач Меценат (его имя станет нарицательным).

Авторитет Октавиана кажется абсолютным. Его поддерживают и богачи, и бедняки; сенат и народ. Ему верны военные легионы и правители римских провинций.

Свою политику он проводит удивительно гибко, в стиле успешных современных правителей. Принимает титул императора, но клянется делать все «во имя демократии и республики». На словах призывает к гуманному обращению с рабами, но подписывает законы о самых строгих в истории их наказаниях в случае неповиновения. В Сенате всегда держится скромно, мягко и доброжелательно, называет всех дорогими друзьями, подчеркнуто уважительно выслушивает каждого оратора. Но, помня о судьбе Цезаря, под тогой Август в сенате всегда одет в непробиваемую железную кольчугу. Выйдя из зала, он легко приговаривает того или иного сенатора к пыткам и даже смерти. Октавиан выставляет себя непреклонным блюстителем нравственности общества: вводит строгие наказания за публичные непристойности и супружеские измены. Но у него самого – тайный гарем любовниц.

Октавиан первым из правителей Рима формирует личные полки охраны – гвардию преторианцев.

Но даже этому, почти совершенному политику, не удаются две важные вещи. Он много лет пытается овладеть значительной частью Германии, но терпит фиаско. Впервые объединившиеся против Рима германские племена под началом полководца, служившего в римской армии, заманивают три римских легиона в ловушку в глухой чаще в Тевтонбургском лесу и там перебивают их всех. Узнав об этом, обычно спокойный Август впадает в истерику. Позже римляне жестоко мстят этим племенам, но граница Рима так никогда и не поднимается севернее юга современной Германии.

Другой неудачей Октавиана становится наследование власти. У него нет родных сыновей. Несколько избранных им приемных сыновей-наследников все странным образом умирают молодыми. В старости у Октавиана остается один кандидат: сын его жены от первого брака недалекий Тиберий. Октавиан терпеть его не может, но другого выбора у него нет.

Первый век нашей эры в Риме знаменуется яркими внутренними политическими событиями. Внешние войны в это столетие идут реже, чем раньше. Кажется, что Римская империя достигла естественных границ: со всех сторон ее ограничивает скорее география, чем реальные противники. На западе она оканчивается Атлантическим океаном, на юге – пустыней Сахарой, на севере – густые, почти непроходимые тогда германские леса с культурно отсталыми, но воинственными варварами. На востоке в теории есть куда расширяться, но Парфия и Персия – серьезные противники и находятся слишком далеко от метрополии: даже в случае победы их трудно удержать.

Правление Тиберия (14–37 годы), кажется, не приносит радости ни Риму, ни ему самому. Человек с недобрым подозрительным характером, плохо относится почти ко всем окружающим. В конце жизни и правления он вообще удаляется на остров Капри, где все время предается странным детским развлечениям под неусыпной охраной. По требованию Тиберия сенат принимает закон «об оскорблении величества». Даже за вскользь оброненное критическое слово в сторону власти человека может ждать казнь. Лишь одно качество Тиберия положительное: он очень скуп, урезает общественные расходы, что идет на пользу финансам: при нем Рим богаче, чем когда-либо.

Наследник Тиберия, полубезумный юнец Калигула, становится для Рима кошмаром. Поначалу он завоевывает некоторую популярность: держится и одевается просто; издевается над знатью и сенаторами (то ли вводит в Сенат своего коня, то ли грозится это сделать). Но с каждым месяцем поведение Калигулы все более разнузданно. Он постоянно устраивает ужасные сексуальные и кровавые оргии. По его прихоти казнят тысячи людей: за четыре года его правления истреблен почти весь цвет римского общества. К радости римлян, Калигулу убивают в результате заговора.

Следующий император, Клавдий, выглядит слабым, болезненным и трусоватым. Его многие презирают, а историки-современники буквально насмехаются над ним. Но, кажется, незаслуженно. При всех недостатках Клавдий обладал твердым здравым смыслом. За годы его правления (41–54) ситуация в империи значительно улучшается. Нормализуются экономика и бюджет, строятся новые города, порты, акведуки. Но Клавдию катастрофически не везет с женами. Имя его первой супруги Мессалины, в постели которой перебывала почти половина Рима, – синоним распущенности. Вторая жена Клавдия Агриппина отравила его поганками, чтобы посадить на трон своего сына Нерона.

Нерон становится кесарем в 17 лет. Поначалу держится достойно под влиянием своего мудрого воспитателя: великого римского философа-стоика Сенеки (позже Нерон приговорит его к самоубийству). Но с годами он становится безумным самодуром. Считает себя великим артистом и певцом (на самом деле он был бездарен), без конца солирует на своих концертах. Окружает себя немыслимой роскошью, ставит себе огромные золотые статуи в центре Рима (опустошив казну империи), казнит любых несогласных. Апогеем его правления стал самый разрушительный пожар в истории Рима. Нерон любуется видами пламени, пишет стихи. Затем обвиняет в поджоге раннехристианскую общину Рима и весь следующий год устраивает страшные расправы: сжигает христиан на крестах на улицах, как живые факелы, бросает на съедение диким зверям. При Нероне в Риме казнят двух самых выдающихся последователей Иисуса – святого Петра и святого Павла. В 68 году легионы восстают против Нерона, и тот кончает жизнь самоубийством.

После недолгой смуты императором становится Веспасиан. Пожилой полководец, простой, но уверенный в себе и весьма практичный. Он сносит роскошный дворец ненавистного Нерона, и на его месте в течение десяти лет возводит новое всемирное архитектурное чудо: арену Колизей. Отныне все римские спортивные и гладиаторские состязания будут проводиться только там. Из забавных историй: Веспасиан сделал платными городские туалеты, заметив при этом, что «деньги не пахнут».

Его сын и наследник император Тит вошел в историю жестоким кровавым подавлением иудейского восстания и разрушением Иерусалимского храма. В остальном он правит вполне достойно.

В 79 году Италию сотрясает страшный природный катаклизм. В результате мощного извержения Везувия крупный прибрежный город Помпеи (вблизи Неаполя) накрывает лава: тысячи его жителей погибают. Но благодаря этому сейчас мы можем любоваться Помпеями почти в их первозданном виде. Под пеплом отлично сохранились не только дома, но и их обстановка, включая скульптуры, фрески на стенах, бытовые предметы. Помпеи были одним из процветающих городов Италии благодаря заморской торговле: вероятно, не везде люди жили так же хорошо. И все же увиденное вызывает к эпохе Древнего Рима неподдельное уважение. Большинство жителей Помпеи жили в больших домах, в окружении необыкновенной красоты, со многими удобствами: в чем-то даже богаче и комфортнее обитателей современных городов, несмотря на все достижения прогресса.

В 98 году трон Рима занимает Траян. Многие историки именно его считают лучшим из всех римских императоров. Это был первый цезарь не римских кровей, выходец из провинции (Испании). Внешность Траяна кажется простой: крупные, грубоватые, немного деревенские черты, но его лицо излучает волю и интеллект. Он правил около 20 лет, соблюдая законы и ведя себя скромно. Траян проводил справедливую политику внутри государства и был великим полководцем. В результате его военных походов Рим присоединяет новые территории в Азии, а также Дакию (Румынию) с богатыми месторождениями металлов в горах и плодородными долинами рек.

В 117 году, в конце правления Траяна, Римская империя простирается на самую большую территорию в истории. Это апогей величия Рима. Прекрасная высокая резная колонна в честь Траяна и сегодня украшает Форум.

В следующей главе попробуем разобраться в том, почему Рим, а с ним и вся античная культура, с этого момента все глубже погружался в кризис, а затем пал от рук варваров.

Падение Римской империи и всего античного мира – одна из самых популярных, столетиями горячо обсуждаемых тем в истории человечества.

Первые крупные научные работы (все еще цитируемые даже сегодня) появляются в Британии в XVIII веке. До сих пор каждый год выходят новые научные исследования на эту тему.

Откуда такой необыкновенный интерес? В истории бывает, что важные новые работы выходят благодаря свежим археологическим находкам. Но в истории позднеантичного Рима нечто совсем новое из области археологии вряд ли можно найти. Все хорошо известно, давно открыто. Кроме того, это хорошо задокументированный период истории. Конечно, далеко не все рукописи Европы 1500-летней давности дошли до нас. Скорее всего, сохранилась их меньшая часть. Но и то, что есть, – это большие архивы материалов, по которым картину событий мы знаем достаточно подробно.

Тогда почему эта тема и сегодня столь актуальна, заставляет постоянно обращаться к ней? Объяснений этому много, но, пожалуй, главное в следующем: древнеримская цивилизация – это фундамент современной западной цивилизации. Анализируя причины падения античного Рима, мы пытаемся учиться на этих ошибках, чтобы не повторить их сейчас, на более высоком уровне развития человечества.

Не вполне ясно даже: а были ли такие ошибки у правителей Древнего Рима, которые стали для него фатальными? Возможно, дело даже не в них, а просто в естественном ходе всемирной истории.

«Падение» Рима в 476 году – понятие условное. Варвары не раз основательно грабили Рим и раньше. Что касается всей империи, то значительная ее часть просто переместилась намного южнее. Ее новая столица Константинополь, центр Византии, практически не уступал Риму своим влиянием, богатством и роскошью еще на протяжении почти тысячи лет.

В V веке распалась только Западная Римская империя: Италия, Франция, Британия и Испания.

Ее упадок не произошел внезапно, одномоментно. Тяжелые кризисные явления в империи стали проявляться уже в конце II века: в 170–180 годах. В следующие 300 лет геополитическое положение Рима становилось все хуже. Удивительно скорее не то, что Рим в итоге пал, а то, что на фоне столь острого кризиса империя продержалась еще целых триста лет: огромный промежуток времени.

Главная проблема в изучении этой необозримой исторической темы не определение ее причин (их и так различными исследователями сформулировано более двухсот), а построение логической цепочки: что вызвало что и какие два-три фактора стали ключевыми. Единой точки зрения на это у историков нет и сегодня (кажется, и не будет никогда).

В предыдущей главе мы остановились на правлении императора Траяна, скончавшегося в 117 году. По мнению многих историков, это был пик расцвета Римской империи.

Следующим правителем (третьим из «пяти хороших императоров» – после Нервы и Траяна до Антонина Пия и Марка Аврелия) становится Адриан. Это был яркий, красивый внешне, отлично образованный человек. До того, как занять трон, он успешно служил в римской армии, а также долго изучал науки, особенно древнегреческие (некоторое время был консулом Афин).

После смерти Траяна от империи откололась часть завоеванных им отдаленных земель в глубине Азии. Адриан решил, что не стоит идти на большие жертвы ради их удержания. Он сознательно отказался от попыток дальнейшего расширения и без того уже огромной империи (но слабо укрепленной на границах и с частыми мятежами в провинциях). Адриан попытался превратить великую, но по-прежнему «разношерстную» империю в мирное единое органичное государство.

Была ли эта политика исторически оправданной? Как ни странно, ответ на этот вопрос неоднозначен. Разумеется, мир всегда лучше войны, а строительство лучше разрушения. При жизни Адриана и следующего цезаря Рим процветал. С другой стороны, по мнению ряда историков, именно с того времени начался опасный «застой» цивилизации Рима, который скоро, уже к концу II века, привел к началу ее кризиса, который впоследствии только обострялся.

Адриан правил Римом 20 лет, но лично за этот долгий срок провел в нем немного времени. Все эти годы он неустанно путешествовал – по всем уголкам огромной территории. Глядя на маршруты его поездок, трудно отделаться от впечатления, что Адриан был первым в истории завзятым туристом. Приехав в очередную римскую провинцию, он тщательно осматривал все достопримечательности: города, храмы, природные красоты. Разумеется, приятное сочетал с полезным: повсюду после его визитов начиналось активное строительство. Многое из него можно увидеть и сегодня. В Британии главной проблемой римлян были дикие племена, населявшие Шотландию. Адриан распорядился возвести огромный каменный вал через весь остров, с запада на восток, отделявший мирных послушных Риму крестьян-бриттов от агрессивных варваров с северных гор. Остатки вала Адриана сохранились (теперь вдоль каменной стены пасутся огромные стада овец на необыкновенно чистом свежем воздухе: вероятно, так же это выглядело и в те времена). Удивительно, но официальная граница Англии и Шотландии и сейчас проходит почти по этому валу.

Будучи поклонником всего греческого, Адриан приказал возвести множество храмов в Греции, отчасти компенсировав разрушения при римском вторжении тремя веками ранее. Вдоль юга Германии также протянулась стена на тысячу с лишним километров, игравшая большую роль при защите Италии до падения Рима. Но войн в тех местах было слишком много, и сейчас от той стены не осталось ничего: на некоторых участках даже неизвестно, где точно она проходила.

В родном Риме (который Адриан из-за конфронтации с сенатом не любил) при нем был построен Пантеон: невероятный шедевр архитектуры, который даже сегодня остается самым большим в мире купольным сооружением из неармированного бетона. Бетон был изобретен именно в Древнем Риме, став основой его архитектуры. В римский бетон добавляли пепел вулканов Везувия и Этны, придававший ему уникальную прочность. И Пантеон, и многие построенные две тысячи лет назад древнеримские дороги, акведуки по-прежнему находятся в хорошем состоянии. Адриан возвел в Риме храмы, колонны которых стоят на Форуме и сегодня; а также знаменитую «крепость ангела» на берегу Тибра – один из главных символов современного (!) Рима.

Закат жизни Адриан провел на огромной роскошной вилле в Тиволи, рядом с Римом, размером с небольшой город. Эта вилла сохранилась; многие скульптурные портреты императоров, известные нам, были найдены там. В последний день жизни Адриан написал трогательное стихотворение о своей душе, расстающейся с телом, вошедшее в классику античной поэзии (и жил, и умер красиво).

Следующий император Антонин Пий (138–161) тоже был достойным человеком и правителем. В отличие от Адриана он почти не путешествовал, жил в скромной вилле в пригороде. Он тоже имел приятную внешность, а также был, вероятно, самым демократичным цезарем в истории: славился добрым нравом, с обычными людьми общался почти на равных. Его прозвище Пий переводится как «благочестивый». При нем в империи царил мир: к сожалению, в последний раз в истории. Пий по образованию был юристом: римское право тогда достигло своей вершины. Утвержденный им гражданский кодекс Рима оставался самым «прогрессивным» в мире до начала XIX века (например, был четко прописан принцип презумпции невиновности подозреваемых). При Пии большой размах приобрели программы благотворительности: социальный характер империи достиг своего пика.

Наследник Пия император Марк Аврелий (161–180) взошел на трон в ореоле радостных надежд римлян (что теперь все будет еще лучше). Это был поистине незаурядный человек. Редчайший интеллектуал, а также неукоснительный образец морали, нравственности, служивший интересам государства каждую минуту своей жизни. Его личный дневник «Наедине с собою» после его смерти был опубликован, став вершиной учения стоиков и одной из величайших работ по философии в истории человечества. Как и два предыдущих цезаря, он был красив и приятен как человек.

Но повороты судьбы непредсказуемы. Годы его правления оказались тяжелыми. Марк Аврелий делал все возможное, противостоя ударам, сыпавшимся на Рим. Внезапно начались климатические катаклизмы всех видов: засухи и нашествия саранчи на юге, заморозки и наводнения на севере (затапливало даже сам Рим). На востоке восстала Парфия (Турция), грозившая отнять у Рима его владения в Малой Азии. Война длилась несколько лет (интеллигентный, ненавидевший войны и жестокости Марк Аврелий, тем не менее, участвовал лично во всех походах и даже проявлял себя умелым стратегом). Рим победил, но с тяжелыми военными и экономическими потерями. Однако самым ужасным было другое: с Востока римские легионы принесли домой чуму с высокой летальностью, от эпидемии которой в империи погибли несколько миллионов человек (позже и сам Марк). Затем началась череда тяжелых войн с германцами. Их племена во главе с маркоманами образовали устойчивый союз и, перейдя через Альпы, впервые вторглись на северо-восток Италии.

Римские войска (в них впервые пришлось привлекать даже гладиаторов) во главе с Марком Аврелием вытеснили германцев из Италии, а затем десять лет вели тяжелые военные действия в современной Австрии. Все это время император был со своим войском, ведя жизнь в условиях, противоположных тому, чего хотела его душа великого философа и гуманиста. Решающее сражение того времени римлян с германцами состоялось в 180-м году. Вопреки множеству проблем и меньшей численности, римляне одержали в нем сокрушительную победу.

Увы, в некотором смысле та победа оказалась «пирровой». Сразу после нее Марк Аврелий заболел чумой и умер. Его преемник Коммод оказался его полной противоположностью. У современников и даже у историков популярна версия, что он на самом деле не был родным сыном Марка. Его мать (несмотря на ценную помощь Марку в делах управления жизнью в Риме, пока тот был много лет на войнах) в отсутствие мужа имела любовников, включая римских гладиаторов. Возможно, что Коммод был ее ребенком от могучего, но глупого аренного бойца. Очень сильный физически, но слабо развитый интеллектуально, после смерти отца (есть версия, что он его и убил, приехав на передовую, но историки ее не подтверждают, настаивая на версии чумы) Коммод в ходе своего 12-летнего правления (180–192) умудрился разбазарить почти все, чего добился Рим за несколько веков блистательной истории.

Одним из первых решений Коммода было отдать все с таким трудом завоеванные его «отцом» территории обратно германцам в обмен на их пустые обещания «вечного мира». В самом Риме он установил режим жестокой тирании, уничтожая цвет знати. Сам он в основном развлекался в своем огромном гареме с сотнями девушек и юношей, а также занимался своей главной страстью – боями гладиаторов: лично выиграл на арене Колизея несколько сотен поединков (поддавались ли ему рабы или он был так могуч – неизвестно). В какой-то момент у него явно помутнел рассудок: Коммод назвал Рим своим именем; себя велел называть Геркулесом; повсюду ходил, подобно своему кумиру, одетый только в шкуру льва, а также казнил любого по своей прихоти. Пока Коммод развлекался, ситуация в империи ухудшалась: Рим объяли страх и огромная коррупция, казна была пуста. Чаша терпения подданных переполнилась. В результате заговора раб-гладиатор, с которым Коммод постоянно тренировался, ночью проник в его спальню и задушил его подушкой (не в бою на арене, как в сцене из знаменитого фильма).

После Коммода наступила печальная долгая часть истории Древнего Рима. Разумеется, нельзя считать его главным виновным во всех последующих бедах империи: ни один человек не уничтожил бы столь грандиозную цивилизацию. Но поводом, спусковым крючком исторически назревших негативных перемен он, пожалуй, был.

После этого сразу пятеро римских военачальников объявили себя новыми императорами. Представить подобное ранее в истории Рима – немыслимо. И это было симптоматично. Отныне почти все императоры – это жестокие, часто неумные военачальники, опирающиеся исключительно на военную силу. Как империя всего за несколько десятилетий скатилась от цезарей-титанов вроде Траяна или Марка Аврелия до взявшихся ниоткуда неотесанных солдафонов – одна из загадок.

Победителем из жестокой борьбы вышел Септимий Север (193–211). Другие претенденты на трон были убиты. Он напоминал человека, достойного быть цезарем: выходец из знатной семьи, долго служил чиновником, сделал блестящую военную карьеру. В ходе правления Север одержал ряд впечатляющих побед, снова подчинил Риму Парфию и почти вернул границы империи времен Траяна. Также он был скромен и неприхотлив в быту, не проводил массовых репрессий. Но отрицательным вкладом Септимия Севера в историю был резкий перекос всех институтов римского общества. Он признавал важность только армии. Резко повысил жалование солдат, сделав содержание армии финансово непосильным для общества; щедро раздавал ветеранам огромные участки земли, обделяя обычных крестьян. Около 20 лет правления Римом он занимался делами и проблемами армии, игнорируя почти все остальное.

Его сын император Каракалла («капюшон») правил недолго (211–217), но ярко вошел в историю античности. Он запомнился кипучей энергией, направленной вроде бы на благо Рима, но в итоге усугубившей кризис. Внешность соответствовала его нраву: резкие черты лица; невысокий рост; злой, агрессивный, буквально яростный взгляд. Скорее боец, чем правитель, в юности он прошел через многие военные походы, а перед смертью отца «на всякий случай» зарезал своего младшего брата, тоже претендовавшего на трон. Мечтой его жизни была слава нового, римского Александра. Собрав огромное войско, он повоевал со всеми соседями по Европе (без особой цели, как бы для тренировки) и затем направился на «великое покорение Азии» (вероятно, вплоть до Индии). Он выиграл несколько крупных сражений, но его хамское отношение и к покоренным народам, и к собственным солдатам привело к заговору в армии: в Парфии его убили свои же солдаты. И все же Каракалла вошел в историю грандиозной реформой. Видя кризис (а также желая упорядочить сбор налогов), он впервые предоставляет римское гражданство абсолютно всем жителям империи. Но этот шаг, вроде бы прогрессивный и демократичный, усилит административный хаос в государстве, сделав прозрачными ее границы и ослабив традиционные институты власти. Каракалла также был большим любителем римских бань: возвел знаменитые «термы Каракаллы», которые и сегодня входят в число достопримечательностей Рима (их здания отлично сохранились).

Как ни странно, если бы Каракалла осуществил свой план, захватив значительную часть Азии (хотя шансов на это у него было немного), не исключено, что Римская империя преодолела бы кризис, перейдя в иной статус: уже поистине всемирной империи. С непонятными последствиями: от еще более стремительного распада из-за полной неуправляемости до, наоборот, консолидации (богатства Востока поддержали бы Рим финансово, а персидские и индийские легионы защищали бы его границы с Германией, столетиями отбивая натиски северных варваров).

После кровавой смуты на троне оказался 14-летний Александр Север. Несмотря на юный возраст, он вел себя разумно; заключил почетный мир с Парфией, но позже, в ходе кампании против германцев, его легионерам не понравились его попытки заключить с теми мир, и он был ими убит.

Это произошло в 235 году, и это важный рубеж всей истории Античности. Считается, что после этого тектонический кризис Римской империи, долго зревший, выплеснулся в открытую, острую фазу.

Начинается мрачная эпоха так называемых солдатских императоров. Теперь в империи имеет значение только военная сила, и ничто больше. Сценарий восхождения очередного «императора» – почти одинаковый. После убийства предыдущего правителя группа легионов провозглашает нового «лидера». Затем легионы вступают в схватку друг с другом. Очередной цезарь погибает, на его место назначается следующий. Процесс столь хаотичен и кровав, что, читая хроники того времени, трудно поверить, что все это происходило на самом деле.

В следующие 50 лет (235–284) сменяется 52 (!) императора. Иногда они правят вдвоем-втроем, временами единолично. Но всякий раз – недолго. Средний срок жизни нового императора Рима от восшествия на трон до его гибели в войне, убийства или казни составляет полтора-два года. Из всех правителей этого периода лишь один (!) умирает своей смертью (еще один погибает странным образом от удара молнии). Поистине, в мировой истории не было более опасной работы, чем глава Римской империи в то время. Самым заметным правителем той эпохи был некий Валериан (правил шесть лет), но он же и закончил позорнее всех: попал в плен к персам, став рабом персидского царя (по легенде, тот залезал на своего коня, поставив перед этим ноги на спину бывшего цезаря), а позже был ими казнен. Был в те годы и поразительный момент безвластия: в течение нескольких месяцев никто (!) не хотел занимать трон императора (что, впрочем, неудивительно).

Как империя могла выжить, не развалиться уже тогда на фоне столь ужасающего хаоса? Никто из соседей, воевавших с легионами очередного цезаря, пока был не в состоянии захватить ее. Но внутри империи происходил глубокий кризис. Пришли в упадок торговля, ремесла. Крупные города, еще недавно богатые, блистательные, приходили в запустение. Население Римской империи резко уменьшилось (по примерным оценкам) с 65 до 50 миллионов человек. Основным занятием людей вновь, как и в ранней античности, стало простейшее земледелие. Кроме того, чтобы посреди этого хаоса хоть как-то прокормиться и выжить, люди не думали ни о чем другом.

В экономике самой неприятной тенденцией стала «порча монеты». Содержание золота в обращавшихся монетах постоянно уменьшалось: его заменяли дешевые металлы. Происходило это не от хорошей жизни: очередной солдатский император не мог на фоне упадка экономики собрать налогами достаточно золота для содержания войска и приказывал выплавлять государственные монеты из того, что было. Такая денежная политика привела к первой в истории гиперинфляции (многократному скачку цен), а затем и к почти полному прекращению денежного обращения. Как при первобытном строе, люди вернулись к натуральному обмену товаров, что ввергало экономику в еще больший упадок.

К концу III века казалось, что Римскую империю может спасти лишь чудо. И это чудо произошло: в виде восшествия на трон Диоклетиана – жестокого тирана, но первого за многие годы цезаря, способного мыслить геополитически и управлять не только армией.

Диоклетиан правил около 20 лет (284–305). Выходец из низших слоев общества (его отец был вольноотпущенником – бывшим рабом), успешный полководец, кажется, первым осознал, что заметно опустевшая из-за кризиса Италия перед натиском все более многочисленных германских племен если не сейчас, то в долгосрочной перспективе обречена. Также он считал римский сенат бессмысленным, давно отжившим свое, декоративным органом власти.

И в том, и в другом он был прав. Диоклетиан перенес часть органов власти на спокойную территорию соседних с Италией стран Югославии. Свой дворец (самый большой по площади в истории Античности, хотя о его красоте и степени роскоши мы не знаем: позже он был разрушен, описаний дворца не сохранилось) Диоклетиан возвел в хорватском городе Сплит, в живописной гавани на берегу Адриатики. В отношении германцев он старался вести политику умиротворения, а на юге, наоборот, действовал максимально активно и жестко, заметно укрепив позиции в Сирии и Египте (словно понимая, что будущее Рима – там). Диоклетиан проводит административную реформу: делит империю на 12 частей, поставив управляющего, подчиняющегося ему лично, во главе каждой. Себя он провозгласил на манер восточных правителей абсолютным монархом, стоящим над любыми законами. Сенат при нем утратил даже формальный остаток своих полномочий, а Рим официально превратился из республики в «доминат».

Темной страницей в целом успешного правления Диоклетиана стали массовые жестокие гонения христиан: последние в истории, но самые серьезные по количеству жертв, исчислявшихся как минимум десятками тысяч. Христианские авторы оценивают его как ужасного кровавого тирана, а древнеримские историки превозносят его как человека, сумевшего вернуть «золотой век Рима».

В старости Диоклетиан неожиданно ушел от власти, заявив, что он «уже сделал все, что мог», и оставшиеся годы, к удивлению современников, выращивал в деревне капусту.

Следующим цезарем стал очередной солдафон. При нем Рим снова катится в хаос. Затем происходит событие, перевернувшее весь ход мировой истории.

Ему бросает вызов Константин, сын префекта Галлии (Франции), близкого соратника Диоклетиана, тоже объявивший себя императором. Сражение их армий происходит вблизи Рима, на берегу Тибра. Войско Константина вдвое меньше, но лучше организовано. По легенде, накануне битвы Константину привиделся в небе лик христианского креста и латинская надпись «Сим победишь». Он побеждает в сражении (его соперник тонет в реке) и входит в Рим как император-освободитель.

Константин Великий – одна из самых значительных, крупных фигур всей истории Античности: он сопоставим с Александром. Портреты Константина рисуют человека с мужественными, крупными, уверенными в себе чертами лица, но не аристократическими.

Как и Александр, он был сложной личностью. Величие его свершений органично сочеталось в нем с жестокостью. При малейшем подозрении на заговор Константин беспощадно казнил множество людей, в том числе явно невиновных. В числе казненных им были даже его жена и один из сыновей.

Константин правит империей 25 лет (312–337). Среди многих его свершений особенно выделяются два действительно судьбоносных для мира.

Едва взойдя на трон, Константин утверждает Миланский эдикт – закон о свободе вероисповедания. Отныне христианство имеет права религии, исповедовать которую можно открыто.

Историки до сих пор спорят о том, что именно побудило его снять запрет на христианство. Сам Константин был язычником, причем даже не римского толка (солнцепоклонником). По популярной версии, он принял христианство в день смерти, но это полностью не доказано. Эпизод с видением им креста перед главной битвой часть историков также ставят под сомнение.

Так или иначе, Константин является святой равноапостольной, поистине великой фигурой истории христианства. Сам он постоянно принимал живое участие в последующем становлении этой религии. Именно Константин созвал первый «вселенский» Никейский Собор, на котором призвал отцов церкви принять общий свод законов христианства. В ходе этого и последующих соборов вера в Христа была очищена от различных ересей; утвержден канонический свод текстов Нового Завета, остающийся таковым и сегодня.

Другим колоссальным свершением Константина Великого было основание новой столицы империи на месте ранее небольшого торгового города Византий, на берегу Босфора. После его смерти город переименуют в Константинополь (ныне Стамбул), который станет центром Византии, Царьградом, самым крупным и важным городом мира на протяжении тысячи лет Средневековья.

Константин проводит ряд успешных военных походов, в том числе в районе Дуная усмиряет племена готов, отодвинув границу империи дальше на север. В Риме он тоже разворачивает строительство: ряд объектов Форума возведены при нем, включая великолепную триумфальную арку Константина (правда, некоторые утверждают, что для их постройки он разбирал древние памятники на том же Форуме).

Заметим, что даже столь грандиозная и сильная личность на троне императора в исторической перспективе так и не смогла повернуть вспять процесс упадка западной части Римской империи.

Константин перед смертью разделил империю между четырьмя сыновьями. Но их правление оказалось крайне неудачным. Трое из них вскоре погибли, четвертый более 20 лет беспрерывно воевал против внешних врагов и собственных полководцев, затем умер, не оставив наследников.

Следующий важный (и последний великий) римский император Феодосий (379–395) логически завершил деяния Константина. Феодосий был первым римским цезарем – глубоко верующим, набожным христианином. При нем христианство стало не просто разрешенной, а господствующей, государственной религией империи. На очередном Никейском соборе был задокументирован «Символ веры» – свод нерушимых догматов (основ) христианской веры, действующий и сегодня.

Он же успешно подавил мятеж готов, заключив с ними долгожданный мир. Перед смертью Феодосий разделил Западную и Восточную Римскую империю как два разных государства, поставив в их главе двоих своих сыновей.

С 400-го года процесс угасания и распада Западной империи принял необратимый характер, хотя и продлился почти столетие. Выражаясь поэтически, последние десятилетия Древнего Рима были похожи на конвульсии умирающего великана, в котором то вспыхивали остатки энергии, то безнадежно угасали.

В конце 300-х годов возникает глобальное явление, известное как «великое переселение народов». Оно достигнет пика в 400-х годах и немало поспособствует падению империи.

Началось оно очень далеко от Рима. Народ гуннов из Средней Азии (далекие родственники будущих монголов, выглядевшие примерно так же, со схожим кочевым конным образом жизни), ранее терроризировавший север Китая, решил двинуться далеко на запад. Мы не знаем почему. Основные версии: похолодание климата и резкий рост численности степняков. Однако похолодание хоть и было, но не столь фатальное, а мест для жизни в степях Азии явно еще хватало. Так или иначе, в 300-х годах гунны (к которым присоединилось много других степных племен) вторглись в Европу, напоминая лесной пожар. К тому времени к северу от Италии проживало множество германских народов: готы, аланы, вандалы, англы, саксы, франки, лангобарды, бургунды и другие. Их население заметно выросло. Но гунны были гораздо многочисленнее и сильнее любого отдельного из этих народов. Они использовали самые совершенные тогда луки, пробивавшие любую нательную броню с большого расстояния, отлично использовали конные атаки. Это были почти те же монголы, только на тысячу лет раньше и без осадных орудий. Вторжение гуннов долго было неостановимым: после ряда неудачных попыток сражаться с ними в начале – середине 400-х годов многие германские племена были вынуждены сняться со своих мест и двинулись на запад: в Испанию, Францию, Британию (еще формально принадлежавшие Риму), на север Италии. Гунны осели на территории Венгрии (Hungary – «страна гуннов», хотя сами венгры называют себя мадьярами, потомками другого азиатского степного народа, пришедшего позже).

В рядах гуннов появляется жестокий лидер Аттила. Он совершает постоянные набеги на города юга Европы и Италии, получая от них огромные выкупы золотом. Закончит свою лихую жизнь Аттила тоже своеобразно: женится на прекрасной юной германской принцессе, которая то ли зарежет, то ли задушит его во время брачной ночи.

Хроника последних десятилетий Древнего Рима кратко выглядит так.

Еще в конце 300-х годов, при Феодосии, римляне впервые разрешили готам селиться на севере Италии. С готами был заключен мир, а часть земель на севере Италии все равно пустовали. Также все больше германцев принимали (и весьма охотно) христианство. Одной из причин был высокий авторитет римской цивилизации: крестившись, германцы чувствовали себя равными римлянам.

В римские легионы германских варваров нанимали уже несколько веков, но теперь этот процесс зашел так далеко, что они стали составлять их основу. Новый правитель, сын Феодосия, не пользовался у германцев уважением. Они стали открыто хозяйничать на всем севере Италии. В 410 году вождь готов Аларих разбивает римские легионы и осаждает Рим. Вечный город укреплен стенами и готов к долгой осаде, но рабы тайно открывают готам городские ворота. Немалую роль в падении города сыграло и то, что император заранее покинул его, укрывшись в Равенне – городе на востоке Италии с мощной крепостью. Отныне и до падения Рима Равенна (куда долго не могли добраться варвары) станет столицей погибающей империи (правда, понтифики останутся в Риме).

Готы-христиане грабят Рим, разрушив многие здания, но не тронув церкви и их святыни.

Падение Рима, светоча и центра мировой цивилизации на протяжении веков, оказывает угнетающее моральное воздействие на все народы империи. Многие только и говорят, что наступает ужасный конец света, предсказанный в библейском апокалипсисе. Кажется, что все объял хаос и в мире больше не осталось ни одной прочной точки опоры.

В следующем году разные германские народы вступили на земли Франции, Испании, Британии, заняв их почти без сопротивления (но при этом ожесточенно воюя между собой).

Постоянные внутригерманские войны на руку Риму и несколько продлевают срок его жизни. Около 430 года римляне, вспомнив о былой дружбе с готами, образуют с ними союз. Вместе они выдавливают вандалов из Испании, поделив их земли. Вандалы переправляются через море на север Африки и забирают себе римские города там. В ходе осады одного из городов погибает (уже в старости) самый выдающийся христианский богослов столетия Августин Аврелий (блаженный Августин). Потеря портов севера Африки наносит по Риму новый крайне болезненный удар, так как через них веками происходило снабжение Рима зерном.

В 440 годах германские племена англов и саксов захватывают Британию. Вместе с местным этносом (бриттами) эти три народа и сформируют в будущем «англосаксонскую» цивилизацию.

Около 450 года на севере Франции, недалеко от современного Парижа, происходит главное сражение столетия. Полчища гуннов вторгаются в Галлию, где им противостоят объединенные силы Рима и готов. Гунны имеют явный численный перевес, но римский полководец Аэций (историки назовут его «последним великим римлянином») маневрами вынуждает гуннов вступить в бой в неудобной для них местности. С каждой стороны за день погибло более ста тысяч воинов: такого еще не было никогда в истории. Гунны не разбиты полностью, но Аттила все же решает повернуть назад.

Через год оставшееся войско Аттилы осаждает Рим. Но в его рядах вспыхивает чума. Кроме того, на переговоры с ним выезжает лично римский папа Лев I. После каких-то его слов в их короткой беседе с глазу на глаз Аттила снимает осаду. Позже историки и богословы дадут вождю гуннов прозвище «Аттила, бич божий». Смысл в том, что, в их понимании, кровавый азиатский варвар сам не подозревая, помог разрушить до конца «греховный античный мир», на обломках которого вырос «добродетельный христианский мир».

После неожиданной смерти Аттилы еще через год история гуннов заканчивается. Без лидера они удивительно быстро и почти бесследно рассеиваются по Европе; кто-то возвращается в Азию.

Последний долго правивший римский император Валентиан (437–455) имеет негативную оценку историков, считающих его «могильщиком» Рима. Он казнит полководца Аэция (боясь его большой популярности), но вскоре, лишившись его защиты, сам погибает в результате заговора.

В 456 году уже почти бессильный Рим подвергается тотальному разграблению вандалами, которые неожиданно прибывают на кораблях из Карфагена (трудно не увидеть в этом мистическую «карму» за пунические войны, хотя это лишь совпадение). Грабеж длится неделями: вандалы уносят все, что только могут. После этих событий Вечный город надолго перестает быть крупным, значимым центром не только мира, но даже и Италии: на полупустом разбитом Форуме паслись гуси.

Окончательный коллапс происходит в 476 году: официальная дата конца Западной Римской империи, а с ней и мировой эпохи Античности.

Перед этим, в 472 году, Рим еще раз был жестоко разграблен. Наконец, в 476 году германский глава римских легионов Одоакр совершает нечто вроде военного путча, хотя он носит формальный характер. Одоакр с войсками прибывает в Равенну, где низлагает 15-летнего последнего римского императора Ромула Августа. Будучи христианином, он решает не убивать подростка, а отсылает его к родственникам в деревню. Затем он пишет письмо в Константинополь правителю Византии о том, что он стал его полномочным наместником в Италии (хотя, конечно, фактически он ему не подчинялся). В ответном письме тот поздравляет германца с новой должностью.

Приостановимся здесь и оценим потрясающе тонкую иронию всемирной истории, которая не раз проявлялась. Например, первого российского царя рода Романовых крестили на царство в 1613 году в Ипатьевском монастыре (в Костроме). Последние Романовы были расстреляны большевиками в 1918 году в доме купца Ипатьева в Екатеринбурге. Учитывая редкость фамилии Ипатьев, от таких совпадений (или «закольцованности» сюжета как в лучших триллерах) буквально мороз по коже.

Основателем города Рим был легендарный Ромул. В империю Рим превратил цезарь Октавиан Август. Закончилась Римская империя при правителе-подростке Ромуле Августе.

В Италии на некоторое время воцаряется мир, столь нужный после бесконечных разорений. Одоакр правит ею до 493 года, но заканчивает печально. В Италию вторгается новый предводитель готов Теодорих, затем они заключают перемирие. Но на совместном пиру Теодорих разрубает Одоакра одним ударом меча пополам.

Войны в Европе вспыхивают снова. Но теперь они уже не античные, а средневековые.

В завершение попробуем разобраться в любимом многими поколениями историков и, видимо, вечном вопросе: причины упадка и краха Римской империи. Их важно понять, так как нынешняя цивилизация многое у нее заимствовала.

Только перечень этих причин мог бы занять несколько страниц. Открыть что-то принципиально новое невозможно. Главный вопрос в том, какие из этих причин были решающими, а какие – второстепенными или вовсе незначимыми. Здесь у исследователей начинаются разночтения.

К самым распространенным версиям относятся следующие.

Климатическая: похолодание. Дело не в переселении гуннов, а в резком падении урожаев в Италии в III–V веках. Отсюда снижение численности людей, нехватка средств на содержание армии, общее обеднение населения. Возможно, этот фактор имел место, но катастрофы, постоянного голода – не было. Кроме того, всю римскую эпоху зерно в Италию завозили с юга, где урожаи не падали.

Бездарность и развращенность элит позднего Рима. Вероятно, так было, но систематического падения нравов доказать еще никто не смог. Древним Римом времен его расцвета порой правили редкие безумцы и мерзавцы: Нерон, Калигула, Коммод. А поздним Римом в том числе управляли такие великие люди, как Константин и Феодосий. Общей тенденции тут точно не прослеживается.

Демографический фактор. Германские народы росли, тогда как население Италии падало. В конце концов (как газ, занимающий все свободное пространство) варвары не могли не прорвать границы Италии и заняли ее пустовавшие земли. Событийно так оно и было. Но непонятна причина постоянного демографического дисбаланса этих регионов. От природы способность к размножению римлян и германцев не отличается. Почему одни прирастали в численности, а другие понемногу вымирали? Демография здесь – скорее следствие чего-то, а не причина.

Экономический кризис. Он действительно был. Худшим его проявлением стала «порча монеты» в мрачную эпоху солдатских императоров, после которой надолго вернулось натуральное хозяйство. Но при поздних императорах проводились реформы, вернувшие доверие населения к деньгам.

Аграризация империи как причина упадка культуры и технологий. Если во время расцвета Рим был классической городской цивилизацией – знать жила в крупных городах, они же были средоточием роскоши, богатств и знаний, то в позднем Риме значение городов резко упало. Богатейшие люди жили на своих латифундиях – подальше от войн и городских преступников, в обширных аграрных поместьях. Зачастую они же отвечали за сбор налогов в своих регионах. Цивилизация типа шумерской постепенно превратилась в сельскую древнеегипетскую. Безусловно, это имело место, но непонятно, как именно это повлияло на гибель империи?

Кризис рабовладельческого строя. Это довольно сильный аргумент, и доказательства вроде бы налицо. Базовое отличие Античности от Средневековья: рабовладение уступило место феодально-крепостному строю. Рабство может быть эффективным экономически при условии крайней простоты производства (человек повторяет заученные действия) и возможности надсмотрщика ежеминутно контролировать труд раба. Такое возможно в домашнем ремесле или на руднике. Но ведение сельского хозяйства – сложный многофакторный процесс. Незаинтересованные в плодах труда рабы для этого годятся хуже, чем свободные люди. Это понимали и римляне, поэтому все больше своих рабов они добровольно превращали в колонов – собственников небольших участков, обязанных жить и работать на них, отдавая большую часть урожая сюзерену. Фактически это уже были крепостные. Что, если бы римляне одномоментно превратили всех рабов в колонов, скажем, за сто лет до падения Рима? Предотвратило бы это его конец? Вопрос риторический, но интуитивно кажется, что нет, не предотвратило бы. Значит, и этот фактор – не главный.

Варваризация Рима. С I века до н. э. Рим вел беспощадные и почти непрерывные войны с германцами – с переменным успехом, но в целом это позволяло сдерживать их натиск. Но затем с варварами начали заигрывать: заключали с ними мир при любой возможности, позволять им жить на севере Италии, составляли из них римские легионы. Заигрались в итоге до того, что германский начальник римской армии просто заменил собой юного римского цезаря. Здесь снова возникает вопрос причины и следствия. Рим страшно ослаб из-за проникновения в него варваров-предателей или те спокойно обжились на его землях из-за того, что Рим так ослаб? Этот вопрос напоминает парадокс «курицы и яйца»: решительно невозможно понять, что было первым.

Распространение христианства. Это один из излюбленных пунктов у историков-атеистов. Их аргументы состоят в том, что Рим времен расцвета имел идеологию и психологию «победителей». Ярко выраженный культ силы и ощущение позора из-за страха и слабости. Все, что шло во благо величия Рима, было прекрасным, независимо от избранных для этого средств и количества жертв врагов. Христианство выдвигает совсем иную доктрину – культ высшей ценности человеческой жизни вне зависимости от национальности. Истинный последователь Христа может взять в руки оружие, только защищая свою общину, родных и близких (даже это считается грехом, но, видимо, из числа тех, которые Бог может простить). Но не воюя в условной далекой Персии ради призрачной славы, золота, рабов и трофеев.

В начале 300-х годов, когда Константин снял запрет с христианства, этой религии в империи принадлежали всего порядка одной десятой ее населения. В конце 300-х годов, к моменту признания Феодосием христианства главной религией, ее придерживались уже более половины населения. В тех же 300-х годах, под покровительством этих двух императоров прошли несколько Никейских соборов, на которых сформировалась окончательная доктрина христианства. IV век стал решающим столетием его истории.

Могло ли это быстро распространявшееся учение «сломать стержень» и «ослабить боевой дух» прежде несгибаемых римлян? С одной стороны, глубокие кризисные явления в империи начались намного раньше (50 императоров за 50 лет – здесь даже нечего добавить). С другой – титан христианской мысли блаженный Августин, видимо, не случайно писал о том, что Римская империя, построенная на крови и тирании, есть греховный «град земной», а христианский мир – это град божий, единственно ведущий к спасению души. Фактор роста христианства точно отрицать нельзя.

Итак, что же все-таки случилось с великим Римом?

Это был невероятно долгий (длившийся 300 лет – большинство империй вообще столько не продержались) исторический процесс, на который сильнее или слабее влияли десятки объективных и субъективных факторов. Вероятно, имелась здесь и роль случая.

Наиболее глобальными кажутся две причины.

По мнению видных христианских философов, последние столетия Рима были нужны Богу лишь для одной цели: как можно более широкого распространения христианства по самым развитым регионам мира той эпохи. К 400-м годам эта миссия была выполнена, и Рим стал Богу не нужен.

Атеистам и последователям других религий можно посмотреть на эту (глубокую, на самом деле) мысль с другой стороны. Христианство как, безусловно, более гуманное учение, нежели жестокая римская религия, оказалась душам поздних римлян ближе и ценнее, чем идол «величия Рима».

Другая главная причина падения Древнего Рима заключается в том, что он перестал в силу разных обстоятельств прогрессировать в каком-либо направлении. Все поразительные технические, политические, художественные достижения Рима относятся к эпохе ранних правителей: от Юлия Цезаря (I век до н. э.) до Траяна и Марка Аврелия (II век н. э.). Далее наблюдался долгий застой, и в итоге – логичный конец. Если бы во II–III веке в Риме родились свои Ньютон и Лейбниц, а также кто-то внедрил в хозяйство паровой двигатель, то это вдохнуло бы в империю новую жизнь еще лет на тысячу или даже больше. Но по каким-то причинам этого не произошло.

Рим перестал быть сияющим градом на холме, образцом государства в глазах прочих народов, источником лучших для своего времени практик.

В бессмертной Алисе написана одна из самых мудрых фраз: «нужно изо всех сил бежать вперед, чтобы хотя бы оставаться на месте». В силу множества причин начиная с конца II века Рим перестал бежать вперед, а потому, не замечая того, начал стремительно двигаться назад.

Наконец, самая простая причина: в мире все имеет конец. Древний Рим – не исключение.

Смена эпох – конец Античности и начало Средневековья в Европе – повод, чтобы ненадолго оставить этот континент и перенестись в таинственные дали: за океан. Примерно в это же время там переживала свой расцвет главная цивилизация доколумбовой Америки – майя.

Прежде чем перейти к ней, рассмотрим то, что происходило за океаном на протяжении тысячелетий, до появления там каравелл испанца Христофора Колумба.

Для того чтобы описать несколько главных цивилизаций Америки, приходится сужать обзор, оставляя за его рамками много других самобытных местных культур. На севере, на территории современных США, жили индейские народы, занимавшиеся охотой и собирательством, знакомые нам по голливудским вестернам. Один из этих народов оставил великолепные сооружения: жилища, высеченные в высоких, неприступных скалах над каньонами: Меса-Верде (это очень живописное место – первое в Списке Всемирного наследия). В тропических джунглях Амазонки существовала экзотическая цивилизация, столь воинственная, что даже царившие тогда в Южной Америке инки предпочитали не связываться с ней. На самом юге, в местах с холодным, почти антарктическим климатом, тоже жили люди. Европейцы назвали тот архипелаг Огненной Землей (увидев издали с кораблей огни, они решили, что это вулканы, но это были костры индейцев). Эти и другие древние индейские культуры останутся за рамками нашего рассказа.

Чтобы придать истории четкость и связность, рассмотрим цепочку великих и во многом таинственных цивилизаций Центральной Америки, занимавших территорию современной Мексики, Гватемалы, Белиза, Гондураса. Условно последовательность этих культур выглядит так: ольмеки – сапотеки – Теотиуокан – майя – тольтеки – ацтеки. На самом деле, эти цивилизации существовали и параллельно друг с другом, какие-то из них были родственными, другие враждовали. Четких линий, строгих границ во времени их существования и географии нет. Образно говоря, их следует рассматривать как водные потоки, подпитывавшие и частично перетекавшие друг в друга. Несмотря на большое количество найденных артефактов этих культур и даже расшифрованную нами письменность майя, многое в истории этих исчезнувших миров и сегодня остается непонятным, загадочным. В конце мы перенесемся из Центральной Америки в Южную, для знакомства с еще одной грандиозной цивилизацией – инкской. Хотя условные границы цивилизаций майя и инков отстояли друг от друга всего на тысячу с небольшим километров, скорее всего, до прибытия европейцев эти культуры не просто не общались, но даже не знали друг о друге.

Согласно общепринятой теории, Homo sapiens оказался в Америке около 20 тысяч лет назад. В то время, в эпоху оледенения, между Азией и Аляской существовал ледяной переход. Люди сначала заселили север Северной Америки, а затем двигались на юг, за несколько тысяч лет добравшись до юга Южной Америки. Но есть и другие версии: например, в Америку могли первыми прибыть полинезийцы, сотни поколений которых двигались от острова к острову вдоль всего Тихого океана. Археологические данные не слишком помогают установить истинный маршрут миграции людей в Новый Свет: датировки самых древних находок размыты и не очень надежны.

Около 5–6 тысяч лет до н. э. произошло великое вымирание практически всех видов крупной фауны обеих Америк. До этого там обитали многие экзотические гиганты, не известные в Евразии. Например, кроме большого числа мамонтов там водились даже еще более крупные мастодонты; гигантские ленивцы высотой в 6 метров, весом больше слона; бобры ростом выше человека, разные виды огромных хищников. Чтобы увидеть поистине удивительный зоопарк, нам на машине времени не обязательно было бы перемещаться на сто миллионов лет в прошлое к динозаврам: фауна Америки каких-то 8–10 тысяч лет назад поразила бы нас, вероятно, ничуть не меньше.

Консенсус ученых состоит в том, что в исчезновении мегафауны Америки повинен человек. Если крупные животные Африки эволюционировали миллионы лет параллельно с нами и сумели как-то постепенно приспособиться к соседству с древними людьми, то в Америке прибытие бесшерстной очень изобретательной в охоте двуногой обезьяны стало для них сюрпризом и катастрофой. Не оспаривая этот тезис, стоить заметить, что климат в Америке в последние 10 тысяч лет менялся даже резче, чем в Евразии. Огромные животные были тяжелой добычей и не составляли основу рациона сапиенс; около 10 тысяч лет спокойно соседствовали с ними, а затем все скопом вымерли в короткий для истории промежуток в 2–3 тысячи лет. Для сравнения: Африка была заселена человеком еще более плотно сотни тысяч лет; но слоны, носороги и бегемоты вплоть до появления охотников с огнестрельным оружием пару столетий назад сохраняли там огромные популяции (в сотни тысяч или даже миллионы особей), почти не страдая от соседства с людьми-туземцами. Безусловно, человек приложил руку к вымиранию американской мегафауны. Но была ли его деятельность единственной причиной ее вымирания – вопрос все же не вполне однозначный.

Несмотря на резкое сокращение фауны, человек в Америке ощущал себя вполне комфортно, занимаясь охотой и собирательством. В период с 5 до 2 тысяч лет до н. э. численность людей заметно выросла: особенно на территории современной Мексики, которая стала обжита почти полностью.

Около 2 тысяч лет до н. э. в Мезоамерике (регион, включающий Центральную Америку, а также юг и центр Мексики – основную арену деятельности майя и других важных доколумбовых культур) происходит резкий качественный скачок. Многие местные народы переходят от кочевого к оседлому образу жизни, начинают активно заниматься земледелием.

Главная причина – окультуривание маиса (кукурузы). Если бы не это растение, то, скорее всего, не было бы вовсе чудес цивилизации майя, их пирамид, астрономии. Прибывшие европейцы увидели бы в джунглях лишь редких диких охотников-собирателей, наподобие аборигенов Австралии. Само слово «майя», в контексте древней Америки, по одной из версий, означает «кукурузные люди».

Если в Евразии помимо «царицы полей» пшеницы произрастают и другие виды зерновых, которые могли бы ее заменить, то в Америке природа подобных растений не создала (или они остались в диком виде). Рацион индейцев-охотников был разнообразен: от мяса множества небольших животных до рыбы и плодов. Но чтобы стабильно кормить миллионы оседлых людей, кукурузе в Центральной Америке альтернативы просто не было. Дикое растение, предшественник маиса, совсем на него не похоже: просто тонкий стебель. Со временем индейцы каким-то образом вывели его сорт, дававший крохотные съедобные початки. Неустанная работа по селекции кукурузы, не прекращающаяся более семи тысяч лет, дала нынешнее растение: с трехметровыми побегами, крупными початками, приносящее в подходящем климате урожай несколько раз в год. Маис – не единственное блюдо в рационе майя: они активно выращивали фасоль, тыкву. Зерна какао (любимый нами шоколад) тоже появились в Америке и очень ценились индейцами (иногда даже использовались как деньги). Со временем индейцы одомашнили некоторые виды животных (индейки, морские свинки, собаки, которых выращивали для еды). Но кукуруза – это первооснова заокеанской древней культуры, настоящий дар богов индейцам.

Первая известная нам относительно развитая цивилизация Мезоамерики – ольмеки. И сразу – множество загадок. Ольмеки жили на юге Мексики, на побережье Мексиканского залива. Название неточное: ольмеками («каучуковыми людьми») называли народ, добывавший каучук, живший в тех местах позже. Мы имеем в виду более древнюю цивилизацию, само название которой неизвестно.

Наиболее удивительное творение древних ольмеков, ставящее в тупик многих исследователей до сих пор, – это гигантские, прекрасно выполненные каменные головы (вероятно, правителей) высотой в 2–3 метра, весом в десятки тонн. Всего на сегодня таких голов найдено около двадцати. Подобных артефактов нет ни в одной другой древней культуре мира. Но более загадочно другое. Все, или почти все, эти головы изображают людей, внешне похожих на африканцев (с широкими носами, толстыми губами, характерным разрезом глаз). На каждой голове надет странный головной убор, напоминающий спортивный шлем (иногда шутят по поводу «игроков в американский футбол»). Помимо огромных голов, на раскопках древних городов ольмеков находят много небольших искусно выполненных фигурок, и даже письменность в виде иероглифов, пока не расшифрованную. Известны два города – столицы государств ольмеков. Это хорошо устроенные города, с улицами, в центре которых находятся пирамиды: первые на американском континенте (хотя пока не очень большие и плохо сохранившиеся).

Ольмеки были во многом предшественниками будущей культуры майя. Уже у них мы встречаем площадки для «священной» игры в мяч; обряды принесения человеческих жертв на вершинах пирамид, немалое сходство в формах и росписи керамики. У ольмеков впервые возникает культ божества человека-ягуара (позже ягуару, как главному хищнику континента, при этом грациозному и красивому, будут поклоняться все последующие местные народы). Но это была другая, намного более ранняя цивилизация: ее расцвет (согласно данным радиоуглеродного анализа) пришелся на период 1500–1000 лет до н. э.; за полторы тысячи лет до подъема майя, они имеют другую письменность, есть и иные различия.

В истории древних ольмеков много странного, загадочного. Примитивные охотники-собиратели, которые недавно занялись простейшим земледелием. И почти сразу – гигантские каменные головы весом в десятки тонн, пирамиды, письменность. Откуда все это взялось?

Наконец, почему головы так похожи на африканцев? Можно, конечно, пофантазировать и представить прибывших в Америку через океан древних европейцев (скандинавов) или даже китайцев. Но темнокожие африканцы? Решительно невозможно. Историки в данном случае (при всем уважении к ним) занимают, как кажется, слишком осторожную позицию. Они утверждают, что лица каменных голов (кстати, все они разные), если хорошо к ним приглядеться, на самом деле вовсе никакие не африканские, а типичные индейские, и загадок тут нет. Вопрос закрыт. Не вдаваясь в споры, предлагаем читателям самим посмотреть на фото голов и решить, кто прав.

Культура ольмеков существовала около тысячи лет, но закончилась внезапно (как и почти все последующие культуры Мезоамерики). Около 400 года до н. э. они покидают свои города, и больше мы о них ничего не знаем.

Хронологически следующая заметная цивилизация – сапотеки. Они жили на землях, западнее ольмеков, между югом и центром Мексики, а пик их культуры пришелся на 400–100 годы до н. э. Столица сапотеков Монте-Альбан и сегодня активно посещается туристами. Его население достигало 50 тысяч – первый крупный город Мезоамерики. Интересна его планировка: он как бы приподнят над окружающим холмистым ландшафтом: весь его центр расположен на высокой и идеально ровной искусственной насыпи. Сапотеки были воинственным народом: постоянно сражались и получали дань от многих соседних этносов. Примечательный артефакт местного искусства – камни с выгравированными изображениями людей в причудливых позах, с необычными выражениями лиц. Сначала их назвали «танцорами», но при более внимательном изучении это оказались пленники с изрезанными телами, корчащиеся в агонии. Сапотеки строят более совершенные каменные пирамиды и здания, чем ольмеки; тоже имеют письменность.

По-настоящему яркий прогресс в жизни древней Мексики происходит в начале новой эры. Цивилизация Теотиукан в центре Мексики, со столицей в просторной долине вблизи современного Мехико, не только намного превосходит все предыдущие, но и волнует воображение многих людей даже сегодня. В I веке н. э. здесь возникает развитое государство со сложным социальным укладом, превосходной архитектурой, прекрасными ремеслами. Как люди этой культуры называли себя – неизвестно. Название Теотиукан (город богов) придумали ацтеки спустя тысячу лет. И сегодня миллионы туристов каждый год посещают это поразительное место. Над красивым, отстроенным словно под линейку древним городом возвышаются две удивительные пирамиды: Пирамида Солнца (высота – 60 метров) и Пирамида Луны. По высоте они уступают великим египетским пирамидам, но впечатление производят ничуть не меньшее. Жители древней Мексики верили, что на вершинах этих пирамид (на обе легко взойти по ступеням) находятся места прямой связи с Вселенной, космосом. Трудно сказать, так ли это, но сидя на верху этих пирамид (они почти всегда залиты ярким, теплым, но не жалящим солнцем, и полны туристов, молодежи) и сегодня явственно ощущаешь радость, легкость духа, позитивный настрой.

Теотиукан, говоря образно, – это Древний Рим Мезоамерики (примечательно, что эти города и культуры одновременно пережили расцвет: в начале новой эры). На пике население города составляло около 150 тысяч человек. В то время Теотиукан был одним из крупнейших городов мира. Здесь жили самые искусные ремесленники в истории Мезоамерики (в городе находят потрясающую цветную керамику; различные изделия этой культуры распространяются по всей Мексике). В первые века нашей эры город также был главным центром торговли Мезоамерики. Тысячи паломников из всех концов Мексики прибывали сюда, чтобы просто полюбоваться прекрасными дворцами, пирамидами, приобщиться к «светочу культуры».

Влияние Теотиукана сохраняется до V–VI века, с ним торгуют, и даже платят дань многие соседние народы. Но затем город внезапно пустеет, навсегда. Это одна из загадок истории Америки. Как обычно в таких случаях, основные версии две: многолетняя засуха или вторжение врагов. У нас нет источников, подтверждающих то или другое. Пришедшие сюда спустя много веков ацтеки (столица которых была недалеко, в Мехико) обнаружили руины и предположили, что великие пирамиды Солнца и Луны были построены не людьми, а богами или гигантами в глубокой древности.

Следующей после Теотиукана ведущей цивилизацией Мезоамерики стали майя.

Первое, что следует помнить: майя никогда не были ни единым государством, ни империей. Это была развитая, разветвленная система из многих, в том числе крупных, городов. Каждый из них контролировал небольшую область вокруг себя; торговал, иногда воевал с соседями. В разные периоды какой-то из городов ненадолго (обычно при жизни одного успешного правителя) обретал негласный статус самого важного, затем наступал его упадок и «возносился» другой крупный город. Это очень похоже на систему независимых городов-государств шумеров или древних греков. Как и там, обширный регион майя объединялся в один этнос через общий язык, письмо, культуру, торговлю, верования и обычаи.

История ранних майя начинается задолго до новой эры: южнее Мексики – на карибском побережье Белиза, в почти непроходимых джунглях, но с развитым издревле речным судоходством. Хорошие дороги майя так и не научились строить даже в расцвете их культуры: виной тому могли быть густые джунгли и гористый рельеф. Магистралями майя служили реки.

Географически цивилизация майя в расцвете охватывала крупный регион: огромный полуостров Юкатан (юго-восток Мексики); южнее включала всю территорию Гватемалы, Белиза, Сальвадора, север Гондураса. Еще южнее границы майя становятся размытыми. В Никарагуа находят много артефактов майя, но управляли этими землями местные племена. Еще дальше на юг, территории Коста-Рики и Панамы достигали лишь торговцы майя: их изделия находят и там, но сами местные жители оставались отсталыми охотниками-собирателями. Территорию под контролем майя можно оценить примерно в тысячу километров с севера на юг и пятьсот – с запада на восток.

Несмотря на тяжелый, неблагоприятный рельеф их земель (влажные густые тропические леса с множеством ядовитых змей и москитов; труднопроходимые горные цепи; активные вулканы; на равнинах – засушливые почвы; капризный, часто меняющийся климат), цивилизация майя в период ее расцвета (III–VIII века нашей эры) достигла впечатляющих высот.

Мы не знаем точное население майя, но, по косвенным признакам, оно составляло не менее 5–10 миллионов человек. Только крупных городов с населением 30–50 тысяч человек (возможно, и больше) мы знаем с десяток. Неизвестно, что археологов еще ждет в будущем: если в относительно равнинной, хорошо освоенной Мексике (Юкатане) почти все, что касается майя, уже открыто, то в непроходимых горных джунглях севера Гватемалы (географически это был центр культуры майя) могут скрываться еще десятки неизвестных городов, в том числе крупных. А те города, которые давно открыты, изучены пока археологами лишь частично (на более масштабные работы в этих странах остро не хватает средств).

Главный парадокс изучения истории майя в том, что мы знаем о них поразительно много. Найдены тысячи, если не десятки тысяч предметов; изучено множество городов, дворцов, пирамид, расшифрована их письменность, календари. Наконец, в наше время живы несколько миллионов индейцев майя, помнящих многое о своих корнях и культуре. Одновременно с этим, список загадок, связанных с майя, составляет целый увесистый том. Многое мы знаем, но не понимаем. Впрочем, учитывая то, как велика пропасть в восприятии мира современных людей и индейцев, живших в джунглях, за океаном, полторы тысячи лет назад, это неудивительно.

Хорошим примером нашего «знания» и непонимания сути культуры доколумбовых цивилизаций является знаменитая игра в мяч, бывшая тысячи лет главным развлечением и спортивным состязанием индейцев Мезоамерики. Обнаружено более двух тысяч (!) древних оборудованных площадок для этой игры; найдены десятки тяжелых каучуковых мячей, использовавшихся в ней. Эта игра изображена на множестве барельефов; воплощена в фигурках; упомянута в мифах майя. Но даже при таком массиве информации мы точно знаем об игре очень мало. Нам неизвестны ее правила. Играли две команды; цель игры – попасть тяжелым мячом в противоположную стену или, в идеале, в высоко висящее на стене каменное кольцо. Но каким образом (можно ли было играть, например, руками?), по каким правилам, до какого счета велась игра – неизвестно. Согласно популярному мифу, соревнование носило ритуальный характер, а побежденную команду казнили в полном составе после игры (на одном известном барельефе изображен обезглавленный игрок в мяч). Эту леденящую кровь историю рассказывают туристам гиды в городах майя. Но было ли это так на самом деле? Вряд ли. При всей жестокости ритуалов индейцев, при таком регламенте турниров (а проходили они повсюду и часто) ни одного игрока в итоге не осталось бы в живых.

Что ярче всего характеризует культуру майя? Определяющую роль в ней играла религия, традиция, обычаи. Согласно верованиям майя, мир буквально пронизан различными сверхъестественными силами, определяющими весь ход событий на земле. Необычен их миф об образовании нашего мира. Двое близнецов играли в мяч – так громко, что потревожили силы ада. Они вынужденно спускаются под землю, там хитростью выполняют все задания, данные им демонами, и обыгрывают их в мяч. В итоге они посрамили силы ада, вознеслись на небо, став солнцем и луной. В целом же злых сил на свете намного больше, чем добрых. Оттого жизнь человека столь тяжела. Вход в рай обеспечен только погибшим в бою воинам; женщинам, умершим при родах; правителям и верховным жрецам. Даже те боги, которые вроде бы добры, несут мир и процветание, по характеру очень капризны. Бог дождя Чако может обидеться на людей из-за любой ерунды и наслать засуху; богиня кукурузы – неурожай, и так далее. Поэтому надо тихо неприхотливо работать всю жизнь (на полях кукурузы и великих стройках) и постоянно приносить богам жертвы, чтобы умилостивить их.

Человеческие жертвоприношения в культуре майя не носили такого размаха, как позже у ацтеков, но тоже практиковались. У майя было принято каждый год, на праздник, казнить некоторое количество людей (как правило, пленников): торжественно, на главной пирамиде города. Перед казнью их «гуманно» одурманивали, затем главный жрец читал молитву, возносил нож, одним движением разрезал жертве грудь, вынимал еще бьющееся сердце и поднимал его вверх, демонстрируя жертву небесным богам. Кровь несчастных стекала вниз по ступеням пирамиды: она служила «пищей» богам. Этот ритуал задокументирован в летописях, а также красочно изображен на многих барельефах и сосудах как майя, так и ацтеков. Очевидно, он имел для тех и других большое значение и даже представлял культурную гордость. Это был не единственный кровавый ритуал. На Юкатане обнаружена широкая карстовая воронка с водой, в которую сбрасывали связанных девушек и детей – вероятно, это были дары богу дождя.

И все же, в культуре майя эти жестокие ритуалы не носили массовый характер. Гораздо интереснее те знания об окружающем мире, которые они имели. Для оторванного от мировой цивилизации народа из самой глубины джунглей эти знания более чем впечатляют.

Майя были страстными, увлеченными астрономами. Они знали продолжительность года и лунных фаз с точностью до минут или даже секунд (что особенно удивительно при отсутствии оптических приборов); траектории ближних к Земле планет; точно рассчитывали сельскохозяйственные циклы. Имели глубокие для своего время знания в некоторых областях математики: использовали, как и мы, десятеричное исчисление; решали задачи с огромными числами и даже впервые в истории ввели в математику понятие нуля (индийские ученые сделали это чуть позднее).

Календарь майя – самый точный во всем античном мире. Он велся одинаково во всех городах майя. В конце каждой важной надписи на каменных стелах (например, о восхождении на трон правителя или победе над соседним городом) указан точный год, месяц и день. Датировка событий этой цивилизации во всей древней археологии – самая простая, точная и надежная.

Конечно, для этого для начала требовалось расшифровать саму письменность майя. Этот научный подвиг совершил великий русский ученый Кнорозов в 1950-х годах, работая дома с материалами, никогда до этого не бывавший за океаном.

Майя вели летописи на материале, похожем на бумагу, – высушенных листках фикуса. К огромному сожалению, до нас в таком виде дошла лишь ничтожная доля таких летописей – меньше десяти. Все остальное богатейшее наследие было сожжено испанскими конкистадорами, видевшими в этих записях язычество, которое требовалось искоренить с приходом христианства.

Но, к счастью, мы располагаем немалым количеством записей майя. Ими щедро выгравированы высокие стелы в разных городах, а также стены гробниц правителей.

Каждый крупный город майя – это произведение искусства. Перечислим лишь самые важные.

На севере территории майя (юге Мексики) крупнейший город – Паленке. Его иногда называют «туристическим раем». Город – большой по площади, с множеством сооружений, здесь есть почти все, чем привлекательна архитектура и история майя. Особенно впечатляет светлая ступенчатая пирамида: «храм надписей» (его стены внутри испещрены надписями). В отличие от Египта, пирамиды майя чаще служили местами поклонения богам, а не гробницами. Но внутри этой пирамиды около 680 года был захоронен один из самых видных правителей в истории майя, при котором Паленке процветал. Гробница расположена под пирамидой (чтобы не добрались грабители); помимо драгоценностей, снабжена вентиляционным отверстием (выход для души на небеса). Очень интересен искуснейший цветной резной саркофаг, на котором правитель изображен сидящим словно в кабине самолета со штурвалом в руках. Ученые считают это типичным ритуальным изображением, в то время как поклонники альтернативных теорий уверены, что картина якобы доказывает связь майя с пришельцами из космоса. В любом случае, это один из шедевров изобразительного искусства доколумбовых культур.

Севернее Паленке, тоже в Мексике, находится город Ушмаль. Здесь интересна большая пирамида с необычным полукруглым основанием и древним храмом с обсерваторией прямо на ее вершине.

Важнейший город культуры майя – Тикаль, находится в густых джунглях в горах на севере Гватемалы. Главный храм Тикаля (бога-ягуара) с остроконечным, немного агрессивным силуэтом (самая высокая пирамида майя – 72 метра) вдохновил своим образом создателей сверхпопулярного в прошлом сериала «Звездные войны» и даже фигурировал в нем как крепость на одной из планет. Город уже был видным центром в первые века н. э. (активно торговал с Теотиуканом). В расцвете, в 700-х годах, стал преемником Паленке как негласная столица майя. Тогда грандиозные пирамиды и храмы Тикаля были выкрашены в яркий красный цвет: потрясающее зрелище. Позже город покинули жители, и даже столь мощная архитектура быстро заросла джунглями. И сегодня в легендарном Тикале из-за бедности Гватемалы очищен только центр древнего города, вокруг – непролазная растительность, что придает ему особую полудикую атмосферу и загадочность.

На юге территории майя (современный Гондурас) находится еще один великий город майя – Копан. Несколько веков Копан был столицей самого крупного по площади и самого южного из государств майя. Нам мало известно о его истории, но зато изобразительное искусство майя достигает здесь своей вершины. Все грандиозные пирамиды и храмы Копана украшены великолепной тончайшей резьбой; в музее Копана можно увидеть сотни прекрасных цветных изделий майя.

Любителям экзотики можно порекомендовать необычные города майя в Белизе (их там много, а туризм слабо развит: можно изучать древние пирамиды в одиночку среди джунглей, чувствуя себя почти первопроходцем), а также город Тулум в Мексике – единственном месте, где сооружения майя стоят прямо у морского пляжа.

Что в истории майя представляется особенно загадочным?

Начать стоит со странного контраста между высокими достижениями в искусстве, архитектуре, астрономии, математике и отсутствием у майя многих, казалось бы, простейших вещей.

Ни майя, ни ацтеки, ни инки не пользовались колесом. Нельзя сказать, что они совсем не знали его: найдены детские игрушки на колесиках. Но в хозяйственной деятельности они его не применяли. Можно придумывать причины этого: например, отсутствие тягловых животных (только ламы, переносившие небольшую поклажу на спине); сложный рельеф местности (горы и джунгли), где проще что-то нести на себе, чем везти на колесах. Но это звучит малоубедительно. Дороги и равнинные районы в тех местах тоже есть. По законам физики катить массу намного легче, чем нести ее или тащить волоком. Тем не менее огромные каменные глыбы волокли по земле группы людей на десятки и сотни километров. Гонцы-бегуны по всему континенту разносили товары, еду, материалы просто на своих плечах.

Майя почти не знали металлы и не пользовались ими. Лишь у поздних ацтеков, перед приходом испанцев, появляются простейшие медные и бронзовые инструменты. В качестве оружия и ножей использовался обсидиан – твердое вулканическое стекло, которое можно остро отточить. Именно обсидиановыми ножами жрецы вырезали сердца пленников, с мечами из обсидиана доколумбовые воины шли в атаку. Разумеется, с бронзой и железом такое оружие несравнимо.

Майя обрабатывали землю, кукурузные поля простыми заостренными палками. Только вдумаемся: строили грандиозные, потрясающие пирамиды, знали продолжительность года до секунд, могли предсказывать солнечные затмения, проводили сложные хирургические операции. Но землю ковыряли «палкой-копалкой», как первобытные дикари. Почему, как это возможно?

Поклонники «альтернативных» версий истории объясняют это активным вмешательством в жизнь майя неких внешних сил (пришельцев из космоса, атлантов и т. д.), которые открыли жрецам высокие научные знания и научили строить пирамиды, тогда как большинство людей жило на уровне каменного века. На многочисленных рисунках, предметах, барельефах майя поклонники таких теорий тут и там находят «странности», указывающие, по их мнению, на вмешательство пришельцев или даже «явно» изображающие их. Несмотря на то что такие теории не выглядят серьезными и уж тем более научными, их популярность доказывает, как минимум, огромное количество пробелов в наших знаниях об истории майя.

Не раскопанных вообще, а также пока лишь частично изученных городов майя – очень много. Остается надежда, что с годами человечество узнает об этой интереснейшей культуре больше.

Главная тайна – быстрый закат и исчезновение культуры майя. В короткий период около 850–900 годов все крупные города майя оказываются покинутыми их жителями. Пирамиды, храмы остались целыми, но люди ушли куда-то вглубь джунглей, рассеялись по деревням и никогда не вернулись.

Версий, как обычно, две: многолетняя засуха или война (либо и то, и другое). Наши главные источники знаний о майя (надписи на стелах) не могут помочь, так как в это время они прекращаются.

Обе версии вызывают немало вопросов. Если дело было только в климате и многолетней засухе, то развитым майя ничто не мешало уйти южнее, во влажные джунгли Никарагуа и Коста-Рики, и там заново выстроить свои города и пирамиды. Если же майя подверглись опустошительным набегам врагов, то почему остались нетронутыми их города и храмы? В некоторых местах часть стел и памятников разбиты, но это сделали сами майя, как бы мстя перед уходом за что-то своим богам. Почему захватчики (если таковые были) сами не поселились в этих городах? Почему в хрониках соседних народов мы не встречаем записей или устных легенд о войнах с участием майя?

Многие ученые склоняются к сложной, комбинированной версии заката майя. Идея в том, что население майя стало слишком большим для их времени и региона, а технологии сельского хозяйства оставались примитивными. Возможно, даже в расцвете их величия майя едва хватало продуктов питания на всех жителей, а после каких-то катаклизмов (восстание крестьян против жрецов; неурожай) все обратилось в хаос и рассыпалось, как карточный домик. Неугомонные сторонники альтернативных теорий предлагают свою оригинальную версию: пришельцы улетели, технологии были утрачены, и крестьяне без них мгновенно вернулись в каменный век.

Так или иначе, тайна быстрого заката великой культуры майя будет еще долго обсуждаться.

Следующая заметная цивилизация Мезоамерики – тольтеки. Они происходят из Центральной Мексики, их родина – город Тула недалеко от Мехико, где и сейчас туристы осматривают несколько огромных каменных статуй воинов. После 1000 года тольтеки продвигаются на юго-восток Мексики и овладевают всем Юкатаном (север бывшей культуры майя), занимая пустующие там города.

В истории тольтеков особенно интересны две детали. Это культ бога Кетцалькоатля и город Чичен-Ица на Юкатане, ставший в 1100–1300 годах их блистательной столицей.

Кетцалькоатль («оперенный змей») – самый яркий мифический образ Мезоамерики. Культ этого (или схожего с ним) божества возникает у древних ольмеков; становится важным идолом в пантеоне майя и, наконец, верховным богом – у тольтеков. В нем соединены три образа. Первый – это прекрасная птица кетцаль с длинным зеленым хвостом, обитающая в самых диких, труднодоступных местах джунглей Центральной Америки. Перья этой птицы украшали короны правителей майя и ацтеков и были большой ценностью (кетцаль встречается и сегодня, но стал еще более редким: эта птица – символ современной Гватемалы, изображена на флаге этой страны). Для майя кетцаль символизировал красоту мира, природы. Второй образ – змей, означавший силу, мудрость и плодородие. Третье начало божества – человеческое. Кетцалькоатль как бы обладает умом и душой человека, добр и помогает людям, если они это заслужили.

Одновременно Кетцалькоатль – это еще и реальная личность, человек с таким именем. Согласно верованиям тольтеков, около 1000 года к ним прибыл из-за океана некий загадочный вождь: могучего сложения, с бородой, светлой кожей и волосами (воображение рисует средневекового викинга), который научил их многим ремеслам, затем повел их на завоевание Мексики, до Юкатана, и обладал особыми способностями (например, мог вызвать дождь посреди засухи). В конце жизни этот великий вождь построил корабль, простился с ними и уехал обратно домой, за океан. Легенда весьма интересная, дает богатую пищу для фантазий на тему истории Мезоамерики.

Чичен-Ица благодаря своей архитектуре и отчасти расположению (недалеко от пляжных курортов) – вероятно, самая известная в мире археологическая достопримечательность Мексики. Город был включен в число «семи новых чудес света». Обычно его называют городом майя (что отчасти верно, так как он был ими основан), но своего расцвета он достигает при тольтеках. Идеальная по форме, знаменитая ступенчатая пирамида «пернатого змея» Чичен-Ицы имеет уникальную особенность: в определенные дни года солнечный свет на закате падает на нее так, что с помощью сложной игры светотеней на ее фасаде четко вырисовывается силуэт «оперенного змея» – так, как его изображают тольтеки. Помимо пирамиды в Чичен-Ице находится самая большая площадка для игры в мяч (тольтеки были еще большими ее фанатами, чем майя) и много других впечатляющих сооружений.

Последняя крупная цивилизация Мезоамерики – ацтеки. Они появляются на арене Мексики поздно – в 1300-х годах, но затем быстро, уже в 1400-х годах подчиняют себе прочие народы и фактически правят почти всей территорией Мексики на момент появления там европейцев. Сами ацтеки называли себя «мешиками» – отсюда возникло название города Мехико и всей страны.

Этот поначалу малочисленный народ возник словно ниоткуда: пришел с севера Мексики, где обитал на болотах и в пещерах, был на грани исчезновения. В поиске лучшей судьбы ацтеки двинулись в центр Мексики, откуда их изгнали; некоторое время они жили в бесплодной пустыне, питаясь змеями и игуанами. Уже тогда они обрели репутацию самого жестокого народа, которому нечего терять, мужчины которого готовы быть наемниками и учинить любую резню буквально за еду. Через несколько поколений, в ореоле своей власти, ацтеки совершат большой культурный прогресс (хотя и не достигнут вершин майя), но крайняя жестокость останется их отличительной чертой.

После нескольких неудачных кампаний (в одной они в союзе с другим народом завоевали немалую территорию, но вождь ацтеков в качестве жертвы богам содрал кожу со своей жены, дочери вождя союзного племени, на что те обиделись и выгнали ацтеков) народ ацтеков решает поселиться на небольшом пустынном острове посреди соленого озера в центре страны, основав там свою будущую великую столицу Теночтитлан. Сейчас на месте этого озера и острова находится центр города Мехико. По известной легенде, боги сообщили вождю ацтеков, что те должны поселиться там, где ацтеки увидят огромного орла, сидящего на кактусе и держащего в клюве змею. Именно это они увидели на острове и нехотя поселились там. Сейчас орел, змея и кактус изображены на государственном флаге Мексики.

Место поселения неожиданно оказалось весьма удачным. Ацтеки стали регулярно совершать успешные набеги на соседние народы, затем с богатой добычей укрывались на острове, полностью защищенном от врагов. Спустя всего пару десятилетий они стали контролировать большую часть центра Мексики, а к концу 1400-х годов их данниками стали почти все народы Мексики.

Испанцы, впервые оказавшиеся в Теночтитлане около 1520 года по приглашению вождя ацтеков, легендарного Монтесумы, описывают его как «самый красивый и богатый город в мире». К тому времени в нем проживало около 300 тысяч человек – действительно гигантский город для той эпохи. В столицу ацтеков стекались все богатства страны. Дворец Монтесумы был огромен по площади и полон несметных сокровищ. Главный рынок города поразил испанцев обилием диковинных товаров: многие вещи (особенно растения, животные, птицы) они видели впервые в жизни. Закончилась история, правда, печально: вскоре Монтесума был убит, а через пару лет и вся грандиозная столица ацтеков оказалась полностью разрушена в ходе войны с испанцами.

Но вернемся к правлению ацтеков. Их империя не была централизованной: вождь ацтеков прямо не управлял другими народами, не расставлял наместников. С помощью грубой военной силы он держал всю Мексику в страхе, регулярно получая отовсюду большую дань. Помимо этого, ацтеки регулярно совершали карательные походы для получения дополнительной добычи.

С точки зрения жестокости к концу 1400-х годов ацтеки превзошли даже древних ассирийцев в Азии. Если те практиковали садизм ради устрашения соседей и поддержания власти, то ацтеки пошли дальше. Они исповедовали своеобразную религию, проникнутую крайним пессимизмом. Они верили, что мир создавался несколько раз, каждый раз разрушался; нынешний цикл – скорее всего, последний в истории, и может закончиться концом света в любое мгновенье. Боги абсолютно злы, желают людям только бед и несчастий. Единственное, что может их временно задобрить (и поддержать еще какое-то время ежедневное движение солнца по небосклону) – это человеческая кровь. Точнее, целое море этой крови – чем больше, тем лучше.

Ацтеки охотно переняли худшее из культуры и обычаев майя: казни людей с выниманием сердца из них на вершинах пирамид. Но делали это теперь не раз в год с несколькими пленниками, как майя, а постоянно, порой убивая людей тысячами за раз. Когда обычных пленников для этой важной процедуры стало не хватать, ацтеки стали вести печально известные «цветочные войны». Возможно, только они во всей истории человечества устраивали военные походы не с целью завоевания территории или присвоения богатств, а ради захвата тысяч пленников, чтобы затем торжественно приносить их в жертву. Со временем стал процветать даже массовый ритуальный каннибализм: жрецы и простые люди «ради удачи» съедали кусочки сердец и тел казненных.

При всех ужасах обращения с соседними народами, внутри своего государства вожди ацтеков проводили, напротив, мягкую, даже гуманную политику. Заботились о процветании народа, поддерживали бедных, не проводили внутренних репрессий. Искусство ацтеков времен их расцвета было весьма развито: немало его шедевров и сегодня можно видеть в знаменитом археологическом музее Мехико. Например, поразительно красивый «камень солнца»: огромный камень с тончайшими круглыми орнаментами; также искусные ювелирные изделия, цветную керамику с росписью.

Удивительно быстрое падение империи ацтеков с приходом испанцев – не случайность. Помимо преимущества европейцев в оружии и технике, большую роль сыграла и бьющая через край ненависть к ацтекам других народов региона, вставших на сторону испанцев.

При этом современные мексиканцы относятся к ацтекам с большим уважением: считают их цивилизацию основой, корнем всей мексиканской нации, ее культуры, искусства, а жестокости относят к печальным, но неизбежным проявлениям тех времен.

В заключение рассказа о доколумбовой культуре Америки переместимся южнее и кратко рассмотрим не менее загадочные цивилизации Южной Америки.

Все они возникали примерно в одном месте: у северо-западного побережья континента, в районе современного Перу и частично соседних с ним стран: Эквадора, Боливии, Колумбии. Почему именно там? Вероятно, потому, что север и центр континента и тогда, и сейчас занимают почти непроходимые, враждебные человеку амазонские джунгли. В горах на юге – слишком холодно, а комфортное восточное побережье было географически слишком далеко от всех прочих очагов цивилизации. Впрочем, могла здесь быть и роль случая.

Северо-запад Южной Америки – место и сложное, и благоприятное для проживания человека. Изрезанный горный рельеф, малоплодородные почвы, самые сухие в мире пустыни, сильные ветры, изменчивый климат. С другой стороны – высокое разнообразие видов флоры и фауны и самое богатое в мире рыбой и морепродуктами океанское побережье; множество изолированных самой природой мест, безопасных для проживания небольшого народа.

Если в основе «пищевой пирамиды» майя лежала кукуруза, то в Андах ту же роль играл картофель. Даже сегодня у перуанцев это любимое блюдо: в любом местном ресторане вам подадут тарелку с ассорти из более чем десяти видов картофеля, и это достаточно вкусно. Кроме того, картофель неприхотлив, его легко культивировать и, главное, хранить: в высушенном виде древний аналог «чипсов» не портился годами.

Одной из примечательных и до сих пор вызывающих всеобщий интерес культур была цивилизация плато Наска (I–III век н. э.) на юге Перу. Найдены гробницы той эпохи, искусная керамика, текстильные изделия высокого качества (дорогие ткани ценились в Андах, иногда выполняли функцию денег). Но на весь мир эта культура известна огромными удивительными рисунками в пустыне Наска, которые можно рассмотреть только с самолета (!). Длинные (до километра) широкие ровные линии; фигуры различных животных, птиц, людей (один из них изображен в некоем подобии скафандра). Долгое время считалось, что рисунков (геоглифов) Наска – примерно тридцать. Но в последние годы, после проведения масштабных работ по расчистке плато, выяснялось, что огромных рисунков – больше ста. Поразительная, грандиозная работа древних индейцев, совершенная ими с абсолютно непонятной для нас целью. Сторонники альтернативных теорий фантазируют об «аэродроме» пришельцев. Ученые склоняются к версии ритуальной цели рисунков. И все же, хотя изображения Наска пристально изучаются международными группами исследователей уже около ста лет, приходится признать, что мы и сегодня настолько же далеки от понимания того, «для чего это нарисовано», как в момент их открытия.

Следующая важная андская цивилизация – моче (или мочика) в III–VIII веках распространилась на все побережье северо-востока Южной Америки, а ее население превышало миллион человек. От нее остались великолепные золотые ювелирные изделия, цветные росписи на стенах гробниц. Моче строят крупные каменные сооружения; помимо картофеля, впервые культивируют кукурузу, вероятно, какими-то путями пришедшую сюда от майя. Вообще, во многих аспектах цивилизация моче отдаленно напоминает майя (что для последующих андских культур нехарактерно), и так же быстро, как майя, исчезает в том же IX веке.

В следующие столетия в регионе возникают еще несколько интересных культур. Стоит отметить немногочисленную, но, пожалуй, самую загадочную цивилизацию Тиуанако в современной Боливии. Мы не знаем о ней почти ничего, но ученые предполагают, что ее расцвет был в VIII–X веках. От Тиуанако осталось множество удивительных каменных сооружений. Известный проповедник альтернативных теорий швейцарский писатель-фантаст фон Деникен называет городище Пума-Пунку (вблизи Тиуанако) самым загадочным местом в мире (интересно: не египетские пирамиды, не плато Наска, а неприметную каменную площадку рядом с автодорогой). В этом месте лежат большие древние плиты из сверхпрочного гранита. Некоторые из них отполированы до блеска; в каждой плите – множество идеальных сквозных (!) круглых отверстий вдоль этих плит. В наше время, чтобы так обработать и идеально ровно насквозь, на протяжении нескольких метров, просверлить гранитные плиты, требовались бы сложные инструменты, лучшие алмазные сверла. Как это сделали голыми руками древние индейцы, понять невозможно. Помимо Пума-Пунку в более труднодоступных местах Боливии есть и многие другие интересные каменные артефакты.

В 1400-х годах возникает сложная, разветвленная империя инков, подчинившая себе весь регион.

Странным образом хронология восхождения ацтеков в Мезоамерике и инков в Андах (при всей разности их культур) во многом совпадает. Инки появляются на сцене истории в 1200-х годах, но долго остаются небольшим, сильно уступающим культурно соседям этносом. Все изменилось в середине 1400-х годов при легендарном правителе инков Пачакутке, расширившем владения инков до огромной территории от озера Титикака на юге (граница Перу и Боливии) до Колумбии на севере.

В отличие от майя и ацтеков, государство инков было настоящей империей. Она полностью подчинялась лично «великому инке», то есть централизованно жестко управлялась. Интересно то, что строй и идеология в этом государстве были ближе всего к некоему древнему социализму. Из примерно 10 миллионов человек особыми привилегиями обладал только правитель и члены его семьи. Даже высшая знать, чиновники, жрецы помимо прямых обязанностей должны были часть времени работать в поле наравне со всеми, призывались в войско при необходимости. Торговля, по сути, отсутствовала: весь урожай и произведенные изделия в империи принадлежали правителю. Он распределял их согласно необходимости: регионы, собравшие хороший урожай, отдавали его часть туда, где был голод. Правитель созывал нужное количество людей из любых мест для строительства больших каменных храмов и крепостей. Крестьяне физически сдавали весь свой урожай в большие, хорошо оборудованные хранилища в каждом городе (некоторые сохранились до сих пор), а затем в течение года еженедельно получали оттуда провиант по неким нормам.

Центр империи находился в Куско – высокогорном городе современного Перу. Многие важные города инков находились в горах и были относительно труднодоступны. Один из таких городов, имевший большое ритуальное значение (инки поклонялись Солнцу и строили храмы в его честь) – Мачу-Пикчу, одно из самых красивых и популярных туристических мест мира. В самом Куско при инках имелось несколько грандиозных храмов, к сожалению, позже разрушенных испанцами. Но и сегодня осталась мощная крепость (по другой версии – фундамент храма) Саксайуаман, составленная из огромных камней весом в 30–100 тонн каждый, подогнанных так, что между ними не вставить и лезвие бритвы. Помня о том, что у инков не было ни колесных повозок, ни лошадей, ни железных инструментов, а Куско находится высоко в горах (камни как-то доставляли туда снизу и издалека), – перед нами еще одна загадка древних технологий.

Важным достижением инков была безупречная система вымощенных камнем горных дорог, которые пронизывали всю территорию империи (их общая длина превышала 20 тысяч километров). Через пропасти в горах были перекинуты подвесные мосты. Качество дорог инков приближалось к древнеримским и намного превышало уровень дорог в любой части средневековой Европы, включая метрополию – Испанию; многие из них используются перуанскими крестьянами и сегодня. Во времена инков по этим дорогам постоянно бежали гонцы: любые указы правителя разносились по всем уголкам огромной империи за считаные дни.

Важной частью духовной культуры инков было почитание умерших и мумифицирование тел тысяч усопших, причем этой процедуре подвергались не только знатные люди. Любопытно, что во время самых важных совещаний у верховного инки (например, перед началом войны) было принято рассаживать по кругу мумии умерших предыдущих правителей, чтобы те тоже могли высказать свое мудрое мнение (правда, каким образом – непонятно).

Жестокие обряды человеческих жертвоприношений у инков были, но носили эпизодический характер. Пленных в сражениях не брали: войн вообще было немного. Но, если они случались, население восставших или вражеских городов вырезалось полностью. Вероятно, это было связано еще и с «социалистической» системой распределения благ: рабы при ней излишни. Но существовал обычай, по которому нескольких самых красивых юных девушек и юношей, тщательно отобранных со всей империи (для их семей это считалось почетным), раз в год приносили в жертву в столице во время праздника поклонения Солнцу.

При высоком для своей эпохи уровне развития у инков, в отличие от майя, не было письменности в привычном нам виде. Вместо этого они использовали странную систему «узелковых» сообщений. Они назывались кипу – прикрепленные к основе десятки или сотни разноцветных веревочек. На каждой были завязаны узелки. Цвет каждой веревочки, количество и форма узелков на них складывались в некий пазл, несущий информацию, – наподобие письма. Сохранилось множество кипу; уже при испанцах многие поколения индейцев все еще пользовались ими, но расшифровать их значение ученым так и не удалось.

Прибывшие в Южную Америку испанцы, как и в случае с ацтеками, на удивление быстро захватили огромную территорию с многомиллионным и довольно воинственным населением. И там, и там помимо огнестрельного оружия, пушек, лошадей, большую роль в их успехе сыграла явная недооценка индейцами степени опасности, а также политические проблемы внутри империи. В случае инков, накануне вторжения скончался пожилой правитель, после чего началась война за власть между его сыновьями. Испанцы, как обычно, ловко поддержали одну сторону против другой.

Подробнее об испанском завоевании Нового Света речь пойдет в одной из следующих глав.

Покорив народы Америки, конкистадоры, в основном охотившиеся за золотом, принесли в Евразию множество куда более значимых новых вещей, разительно изменивших весь наш образ жизни.

Картофель, кукуруза, помидоры, шоколад, тыквы, кабачки, арахис, табак, индейки – вот лишь самый краткий список того, чего не знала Европа до путешествий Колумба. В это трудно поверить.

История Византии – не самая популярная часть всемирной истории. Почему – не вполне ясно. Об этом нередко спорят даже сами историки.

Возможно, большую роль в этом играют стереотипы. Нас привлекает античность, полная красивых легенд, знаменующая рождение высокой культуры, науки, искусства. Есть великолепная эпоха Возрождения конца 1400-х. А тысяча лет между ними – словно что-то вроде черной дыры. Время, потраченное человечеством зря. Атеисты считают их эпохой темного религиозного мракобесия. Ученые отмечают регресс науки и технологий. Гуманисты скорбят о сотнях миллионов погибших в бессмысленных, почти первобытных междоусобных войнах, а также страшных эпидемиях чумы, которых можно было избежать при элементарном соблюдении гигиены. Культура Европы (за исключением редких островков – монастырей) на время почти исчезла – так же, как и грамотность большинства людей. Ценность жизни простого человека стремилась к нулю.

Подобное бытующее представление о Средневековье не во всем и не вполне справедливо. Но отступление от пика культурных и научных достижений Рима и Греции в нем, безусловно, было.

История Византии неразрывно связана с этими «темными» Средними веками. Она пережила яркий взлет, расцвет в начале Средних веков (500-е годы) и закончилась перед Ренессансом (1453 г.).

Тем не менее важность истории этого государства для современного мира трудно переоценить.

Именно Византия на протяжении тысячи лет была условной «хранительницей» лучших достижений Античности. Поддерживала огонь просвещения в христианском мире. Эта великая цивилизация, говоря образно, пронесла «эстафетный факел» через свой огромный этап длиной в тысячу лет и передала его обратно Европе. Затем исчезла с карты мира, словно завершив эту великую миссию.

Мы «расстались» с Византией при падении Рима в 476 году, когда новый правитель Италии, германский варвар Одоакр сместил юного последнего римского императора. Сразу после этого он направил письмо правителю Византии о том, что стал его наместником в Италии. Обратим на этот факт внимание. К этому моменту Византия, то есть Восточная Римская империя со столицей в Константинополе, была столь уважаемым и процветающим государством (на фоне разоренной и павшей Западной Римской империи), что без реверанса дипломатии в ее сторону германский покоритель Италии обойтись тогда просто не мог.

Как мы помним из той же главы, позже Одоакра сверг готский правитель Теодорих, вероломно разрубивший того на «дружеском» пиру мечом. И здесь есть важная деталь. Как выяснилось позже, Византия много лет щедро снабжала войско Теодориха деньгами. Его руками она отомстила Одоакру за императоров Рима. Мы и сегодня используем термин «византийские методы». Под ним мы понимаем тайные сговоры, манипуляции, сложные многоходовые интриги, подкупы и обманы.

Византия всю тысячу лет Средневековья находилась в сложном, уязвимом положении. По меркам своего времени это было передовое, богатое, культурно развитое государство, со всех сторон окруженное агрессивными врагами, в основном иноверцами. При этом оно почти никогда не имело сверхсильной армии (вроде древнеримской), всегда ведя войны с соседями тяжело, с переменным успехом. Как же оно выжило долгую тысячу лет? С помощью изощренной, хитрой внешней и внутренней политики, дипломатии ее наиболее успешных правителей. Стоит ли их винить в этом?

Само слово «Византия» так называемые византийцы никогда не использовали. Его (от торгового городка Византий, предшественника Константинополя) ввели в обиход европейские историки лишь в XVI–XVII веках. Сами византийцы называли себя «ромеями» (римлянами), а их государство – Римской империей. Даже название Константинополь хоть и использовалось, но было скорее разговорным. Официально он назывался «Новый Рим».

Это далеко не просто тонкости языка. В понимании жителей Византии падение Рима в 476 году ничего сверхсущественного в империи не изменило. Остались те же законы, император, та же культура. Поменялась только столица, и территория как бы сместились южнее. Представьте, что столица современной Германии переместилась бы из Берлина в Мюнхен. А некоторые из северных земель Германии не то чтобы были навсегда отторгнуты, а скорее обрели некий неопределенный статус, будучи наводнены беженцами и переселенцами из чужих стран. Перестали бы при этом жители юга и центра Германии чувствовать себя настоящими, чистокровными немцами? Очевидно, что нет.

Впрочем, культурные изменения постепенно тоже происходили. Пару столетий латынь оставалась официальным языком империи, но затем ее оттеснил намного более распространенный в регионе греческий язык. Власть римского папы в вопросах духовных тоже уменьшалась с ростом значимости вселенского патриарха Константинополя – второго человека после правителя. Противоречия между Римом и Византией нарастали до раскола церквей в XI веке, не преодоленного и в наше время.

Символ Византии, ее величия и блеска – город Константинополь (Стамбул). Эта был не просто центр, а воплощение всего, что имела и чем жила эта цивилизация. Город имеет уникальное географическое расположение: на узком единственном перешейке Чёрного и Средиземного морей. Тысячелетиями это давало ему особые возможности для торговли и получения пошлин с чужеземных купцов. Это место идеально и для организации обороны: узкий сухопутный коридор к городу с ранних веков был перекрыт высокими, мощными крепостными стенами. При попытках врагов окружить город с моря его жители просто перекрывали канал (Босфор) железными цепями (в узком месте его ширина менее километра). Наконец, климат прилегающих к столице земель на севере (Греция, Болгария) и юге (Турция) давал возможность вести продуктивное сельское хозяйство, что в сплошь «аграрном» Средневековье было особенно важно.

Императоров за тысячу лет истории Византии (начиная с ее основателя Константина Великого в 330-х годах) было около сотни. Мы вспомним лишь нескольких, самых значимых из них.

Император Юстиниан (годы правления 527–565) – это сама яркая, рельефная фигура на троне Византии. В долгие 40 лет его царствования империя пережила яркий взлет, став на недолгое время неоспоримым главным государством мира, но в конце пережила болезненный кризис. При Юстиниане Византия как будто прошла всю тысячу лет своей истории, но сжатую до половины века. Одновременно проявились и ее великие достижения, триумфы; и бедствия, проблемы, которые позже станут острыми, хроническими.

Это был человек, оказавшийся на троне не по праву рождения, а скорее случайно. Его дядя был неграмотным военачальником, возглавившим переворот в империи, но правившим недолго. Сам Юстиниан родился в деревне, в крестьянской семье, но с детства имел развитый пытливый ум. Уже в юности стал главным советником дяди и получил блестящее образование. Портреты рисуют человека с простоватым круглым лицом, но с яркими живыми глазами.

Правление Юстиниана могло оказаться недолгим. Константинополь сотряс народный бунт, один из крупнейших в истории Византии. Мятеж был необычным. У жителей Константинополя была общая страсть: гонки на конных колесницах. После запрета христианскими правителями боев гладиаторов гонки на колесницах стали главным развлечением народа. Весь город был поделен на четыре сектора – по цветам команд. Императоры, политики и буквально все простые люди всю жизнь являлись поклонниками одной из них. Успешные возницы были знаменитостями и богатыми людьми. Сильнейшими в городе являлись две команды: «синие» и «зеленые». Их фанаты сидели на разных трибунах, выкрикивая взаимные оскорбления, а после окончания заездов при выходе из ипподрома часто происходили массовые драки. Современные фанатские группы футбольных клубов – явление совсем не новое. После одной, особенно жестокой драки фанатов власти арестовали ее зачинщиков. Народ счел это несправедливым и окружил дворец императора. Начался всеобщий погром. Для побега Юстиниана уже были готовы корабли, но его остановила жена, сказавшая, что лучше умереть императорами, чем жить бродягами на чужбине. Молодой Юстиниан взял себя в руки и приказал армии любой ценой подавить мятеж. Погибли тридцать тысяч горожан, кровь в буквальном смысле рекой текла по улицам, но власть устояла.

Феодора, жена Юстиниана, – тоже яркая личность. Она вышла из самых низов: в юности была артисткой цирка и, по слухам, гетерой. Она отличалась красотой, изяществом, была умна и имела стальную волю. Юстиниан женился на ней до того, как стал императором, вопреки огромной разнице в социальном статусе и наперекор своей семье. Позже он сделал ее своим соправителем и всю жизнь был от нее без ума. Феодора делала многое для примирения конфликтов внутри византийской церкви; заботилась о бедных.

После подавления восстания, почувствовав полноту и вкус власти, Юстиниан разворачивает бурную деятельность. Он перестраивает Константинополь, придав ему тот великолепный, потрясающий вид, который почти тысячу лет будет восхищать весь окружающий мир.

Он приглашает лучших архитекторов эпохи, которые возводят храм Святой Софии – и сегодня одно из прекраснейших сооружений в мире. Подобного храма еще никогда в мире не было; сравнимая с ним архитектура появится в Европе спустя тысячу лет (собор Святого Петра в Ватикане). Святая София имеет огромный, широкий купол, сложносоставная структура которого была тогда революционной в мировой архитектуре. Потолки и стены храма словно переливаются золотым светом мозаик. Ежедневно в храме проходили роскошные многочасовые службы, нередко с личным участием императоров и патриархов. Даже сегодня, после неоднократных внутренних перестроек в течение полутора тысяч лет Святая София производит неизгладимое впечатление.

Дальнейшая судьба великого храма была сложной. Турки-османы превратили его в мечеть (но, к счастью, не уничтожили фрески, недопустимые в исламе, а лишь закрыли их покровами из ткани). В начала XX века Святая София стала музеем всемирного значения (что выглядело справедливым для всех верующих решением). Но в 2020 году турецкое правительство снова сделало ее действующей мечетью.

Другие знаменитые сооружения раннего византийского Константинополя: Церковь святых апостолов, возвышавшаяся над городом на холме, имевшая богатейшую отделку, где хранились мощи нескольких христианских апостолов и византийских императоров, включая Константина (она была разрушена османами, но часть мощей крестоносцы ранее вывезли в Европу); огромный ипподром с высокими трибунами и множеством роскошных статуй из мрамора и бронзы; многокилометровый мощный акведук, снабжавший город чистой водой с окружающих гор, подземная Цистерна Базилика для хранения воды с сотнями колонн, похожая на дворец под землей (туристы ее посещают и сегодня).

В расцвете правления Юстиниан ставит перед собой сверхамбициозную задачу: восстановить прежнюю великую единую Римскую империю. Удивительно, но это ему удается, правда, всего на несколько лет. Войско под командованием искусного полководца Велизария отвоевывает север Африки, выбив оттуда вандалов; затем Испанию. Наконец, совершает поход в Италию, завоевав ее значительную часть, включая Рим. В 553 году территория под контролем Юстиниана включает в себя не только Восточную, но и почти всю бывшую Западную Римскую империю. Это высшая точка триумфа Византии в истории.

Во внутренней политике важным событием стало принятие «кодекса Юстиниана» – свода гражданских законов на основе римского права, но с соблюдением христианских традиций. Среди достижений в экономике – шпионская операция, проведенная по личному замыслу императора. Двое греческих монахов совершили путешествие в Китай, где выкрали личинки шелкопряда и побеги тутового дерева. Так впервые началось производство шелка за пределами Китая: все следующие века Византия наравне с Китаем поставляла в Европу дорогие изделия из шелковой ткани, баснословно зарабатывая на этом.

Однако финал блистательного правления Юстиниана был омрачен чередой бед. С Востока в Византию пришла страшная бубонная чума (вспышки «чумы» в истории до этого называются так условно: мы точно не знаем, какие патогены их вызывали; но это была эпидемия именно черной бубонной чумы). Ее последствия были ужасны: за несколько лет вымерло две трети населения Константинополя. Юстиниан тоже переболел чумой, но чудом сумел выздороветь.

Страна из-за эпидемии резко ослабла. В последние годы жизни Юстиниана германцы лангобарды отвоевывают у Византии почти без сопротивления Рим и большую часть Италии. На востоке часть Турции захватывают персы, с которыми Юстинианом был ранее заключен «вечный мир». На севере, в районе Дуная, широко расселяются степные племена, которые начнут регулярно нападать на Византию впоследствии. В церкви усиливаются распри по основополагающим вопросам, что сильно повлияет на ход истории Византии в будущем. Почти всю жизнь Юстиниан вел Византию к подлинному триумфу, но к ее концу тучи над его державой резко сгустились.

Споры на религиозные темы внутри элиты Византии достигли пика в VII–VIII веках. Накал страстей был таков, что временами грозил обрушением и распадом всего государства. И вот почему.

Христианство для Византии было больше, чем просто религия. Оно пронизывало всю ее жизнь, вплоть до мелочей. Степень религиозности Византии (да простится столь вольное сравнение) напоминало значимость ислама в жизни, скажем, сегодняшней Саудовской Аравии.

Именно в Византии впервые возникает сильная школа иконописи (до тех пор ранние христиане редко изображали святых, чаще пользуясь простыми символами). В Византии совершали свои подвиги подвижничества многие великие, широко почитаемые и сегодня христианские святые: Николай Чудотворец, Симеон Столпник (много лет живший, стоя на столбе), Мария Египетская, Георгий Победоносец и другие. Все богатое византийское культурное наследие пронизано религиозными мотивами: живопись, архитектура, литература, поэзия.

При этом раннее христианство было вовсе не столь монолитно и четко регламентировано, как сейчас. И сегодня существуют три его основные ветви (католики, протестанты, православные). В те времена подобных ветвей, сект, существовали десятки. Споры между ними носили ожесточенный, иногда кровавый характер. Речь шла не просто об обрядах, а о самой основе мировоззрения людей.

Вплоть до VII–VIII веков широко распространены течения, которые позже были признаны ересью, навсегда канув в Лету. Арианство, которого вначале придерживались все обращенные германцы и многие в Византии, утверждало, что Иисус – хотя и Бог, но был сотворен Отцом, ниже Его, и во всем подчиняется Ему даже после вознесения. Такая трактовка во многом напоминает иудаизм, с его богом-Отцом. В картину мира, близкую к иудейской, лишь «добавили» важную, но не самую могущественную и не самостоятельную фигуру, что логически несовместимо с сутью христианства. Арианство пережило расцвет в IV–V веках, но было отвергнуто Вселенскими соборами.

Ему на смену в роли «главной» ереси в VI–VII веках пришло монофизитство. Здесь крамола глубже и тоньше. Монофизиты утверждали, что Иисус был только Богом. Он настолько могущественен, что даже в своей земной жизни был не человеком, а Богом в человеческом теле. Но в этом случае Иисус на земле мог контролировать свои ощущения и даже не испытывать страшную боль и страдания, которые претерпел перед распятием. А ведь сочувствие мукам Иисуса-человека – сильнейшая мотивация к глубокой искренней вере. Позиция традиционной церкви (всех ее современных течений) состоит в том, что Иисус имел двойственную природу. Он и Бог, и Человек.

Даже после многих Вселенских соборов, сформулировавших «Символ Веры» и канонический корпус Нового Завета, отринув все ереси, горячие споры внутри церкви (всего еретических течений были десятки) продолжались еще несколько столетий. Смуты, перевороты, убийства императоров и патриархов нередко происходили в том числе из-за них.

При наследниках Юстиниана проблемы империи еще сильнее усугубились. Самой болезненной была потеря больших территорий на востоке в пользу персов в начале 600-х годов.

Следующий важный император – Ираклий (610–641). Он был наполовину греком, наполовину армянином. Говорил и писал на этих двух языках: при нем греческий язык был окончательно узаконен государственным вместо латыни, а название «император» сменилось на «басилевс». Ираклий был жестким правителем, остановившим хаос в государстве, и хорошим полководцем: двадцать лет лично возглавлял походы против персов, в основном удачные. Он на время сумел вернуть большую часть восточных территорий, а также захватил Южный Кавказ. Для религии значимо то, что он вернул в Иерусалим ранее украденный персами Крест Животворящий (на котором был распят Иисус). Через несколько веков Крест был разделен на множество кусочков, которые сейчас бережно хранятся и освящают главные храмы христианского мира.

Конец правления Ираклия был омрачен феноменальным подъемом арабского мира сразу же после обретения им исламской веры. Небольшие отсталые, вечно конфликтующие друг с другом племена из южных пустынь Аравии преобразились в мгновенье ока. Уже при жизни первых праведных халифов они сумели перекроить в свою пользу всю карту Востока. Захватили Персидскую империю; а также отторгли от Византии весь ее бывший юг: Ирак, Сирию, Палестину, Египет. Кризис Византии продолжался до 700-х годов. Ее территория сократилась до нынешней Турции и юга Греции: все еще немалые земли, но лишь треть от того, что было в начале.

Арабы также мечтали и не оставляли попыток захватить богатейший Константинополь. Но им так и не удалось это сделать. С суши город был надежно защищен огромными стенами и армией. Несколько тяжелых многомесячных арабских осад с моря были отбиты благодаря новому удивительному оружию – «греческому огню». Это была сверхгорючая смесь нефти, серы и селитры (хотя точный его состав неизвестен до сих пор!). Это вещество византийцы выстреливали из сифонов, установленных на кораблях, на десятки метров. Греческий огонь не гасился водой и быстро сжигал корабли противников, вызывая неописуемую панику. Если бы не это таинственное чудо-оружие, история Византии вряд ли продлилась бы тысячу лет.

Византийская церковь впервые обрела единство, очистившись от всех «ересей». Свой первый расцвет пережило высокое искусство греческой иконописи.

Следующий значимый правитель – Лев Исавр (717–741). Отчасти ему повезло с эпохой: почти неудержимая экспансия арабов по миру вдруг приостановилась из-за их внутренних конфликтов. Начиная с этого времени, Византия получила два-три столетия относительной передышки и даже вернула несколько небольших областей на юге. Экономика и торговля пережили мощный подъем. Но главное, что происходило со страной в 700-е годы, – странное поветрие: иконоборчество.

Историки и сегодня спорят, что его вызвало. Император объявил, что доктрина поклонения иконам, образам порочна и ее следует избегать. Поначалу это проходило в мягкой, рекомендательной форме, но при следующих басилевсах кампания приобрела черты настоящей войны. Иконы массово уничтожались, лучших иконописцев отправляли в ссылку, некоторых казнили. Правители обосновывали это тем, что поклонение «доскам с красками» – язычество: вера должна быть только духовной. Историки это объясняют желанием правителей избавиться от прежних церковных элит, а также явным влиянием ислама, в котором изображения людей и почитание образов считается смертным грехом. Вероятно, отцы церкви и государства решили, что поражения от мусульман вызваны чем-то неправильным в способе их служении Богу, и сочли, что «ошибка» – почитание образов. Но даже в самые черные дни иконоборчества в Византии большая часть монашества была против, претерпев за свою позицию многие страдания и лишения.

В начале 800-х годов истерия постепенно сходит на нет. При императрице Феодоре (831–842) почитание икон полностью восстанавливается, прежние церковные указы отменены. Стойкость монахов, остановка расширения исламского мира и естественная тяга людей к красоте берут верх. Важную роль сыграли и труды христианского философа Иоанна Дамаскина, с безупречной логикой доказывавшего, что, молясь иконам, верующий поклоняется изображенным на них духовным, нематериальным божествам и связанным с ними высшим идеям, а не куску холста и краскам.

Как минимум с эстетической точки зрения такое разрешение этого серьезного конфликта нельзя не приветствовать. Традиции иконописи возобновились: греческие мастера уже более тысячи лет, вплоть до сегодняшнего дня, задают высшую планку в мире в этой категории искусства.

В 800–900-х годах главные события истории Византии происходят на ее северных рубежах. Они связаны с современными Болгарией, Грецией, Сербией и даже Россией.

Стремясь к расширению территории и восстановлению былого влияния, но понимая, что сильный, прогрессивный в то время арабский мир прочно завладел ее бывшими землями на юге, правители Византии стремятся к контролю над ближайшими европейскими территориями. Но и народы, жившие на этих землях, тоже с огромным интересом взирают на культуру и богатства «ромеев».

В итоге частые стычки между ними органично сочетаются со всесторонним культурным обменом.

В эти века особенно примечательны отношения Византии с Болгарией и Россией. Племена русов несколько раз, спустившись по Днепру на кораблях, затем пройдя Чёрное море, осаждают Константинополь. В представлении ранних славян, живших в основном в лесах, этот город был похож на центр Вселенной (они называли его Царьград, почти преклонялись перед ним). Его осада для ранних русских князей сама по себе была верхом доблести. Покорить его русам так и не удалось (кажется, они не очень к этому и стремились). Но, как правило, они возвращались домой с богатой добычей, полученной с ромеев как откуп (для самой Византии это были крохи), а полулегендарный новгородский князь русичей «вещий» Олег символически прибил свой щит к вратам Царьграда.

На самом же деле русы получили от Византии неизмеримо большее, чем просто мелкие трофеи. Если бы не Византия и ее громадное культурное влияние, современная Россия и ее ценности могли бы быть иными.

Начать можно со слова «Россия». Так византийцы назвали Древнюю Русь.

Двое византийских братьев-монахов, Кирилл и Мефодий, блестяще образованных, в 860-х годы были посланы басилевсом в еще языческую тогда Болгарию с миссией перевести на местный язык Евангелие и другие церковные книги. Братья обнаружили большие различия в произношении славянских языков и греческого. Они разработали новый алфавит для славянской речи – кириллицу. На кириллице основан письменный русский (а также болгарский, сербский и большинство других славянских языков). Благодаря деятельности братьев Болгария в IX веке приняла христианство.

Россия стала христианской на столетие позже – в 988 году. Традиции язычества в Древней Руси были сильны. Властный и харизматичный русский князь Владимир, тем не менее, чтобы не отставать от ведущих государств мира, решил принять одну из монотеистических религий. Как повествуют хроники, первыми в Киев (тогдашнюю столицу Руси) прибыли мусульманский и иудейский послы. Ислам не заинтересовал князя из-за запрета на алкоголь («веселие на Руси есть питие», сказал он), иудаизм был отвергнут из-за особой роли иудеев в нем. Затем русские послы отправились в Европу, но католицизм им показался слишком мрачным, к тому же от раннесредневековых европейцев «дурно пахло». Наконец, в Константинополе, в храме Святой Софии они были буквально потрясены его красотой. «Мы словно побывали на небесах»; «здесь Бог живет среди людей» – такие отзывы послов явно говорили в пользу восточного православия. Князя Владимира, активно торговавшего с Византией и во многом культурно равнявшегося на нее, такой исход устраивал. Принятие Россией христианства (православия) стало важным событием истории с далеко идущими последствиями.

Забегая вперед, после падения Византии в 1453 году, наследница византийского престола Софья Палеолог бежала в Москву, где вышла замуж за царя Ивана III (была бабушкой Ивана Грозного). В том числе и поэтому, позже родилось популярное в России (и не только) выражение «Москва – третий Рим». Главное здесь в том, что Россия впоследствии стала самой могущественной из держав мира, исповедующих православие.

Внутренняя жизнь Византии в эти два столетия тоже очень насыщенна. Благодаря взлету экономики Византия вновь становится одной из самых уважаемых, богатых стран мира. Происходит подъем науки: внимательно изучаются труды древних греков, многие работы которых дошли до нас через византийские списки; пишутся философские христианские труды; принимаются новые прогрессивные законы. На престоле сменяется более двадцати правителей, талантливых и не очень, родовитых и узурпаторов. Византийские страсти, интриги, заговоры достигают своего апогея. Но глобально для мировой истории в их результате до поры ничего не меняется.

В начале 1000-х годов при императоре Василии II (с необычным прозвищем – Болгаробойца), возглавлявшем государство долгие полвека (976–1025), происходит новый расцвет истории Византии (выше она была только при Юстиниане). Это был сильный, властный человек, чуждый роскоши. Несмотря на попытки внутренних мятежей, он удержался на троне; почти все его внешние военные походы были успешными. Границы Византии при Василии сильно расширились. В ее состав вошли полностью Болгария, Греция, страны Югославии, юг Италии.

Особенно упорным было сопротивление болгар, несколько раз разбивших византийские армии. Но в решающем сражении верх взяло войско Василия. Далее произошел случай, описание которого до сих пор многих ввергает в дрожь. Взятые в плен 15 тысяч болгарских солдат по приказу басилевса были поголовно ослеплены и с поводырями отправлены на родину. Увидев такое зрелище, правитель болгар скончался в тот же день от инфаркта, а страна капитулировала.

В этом леденящем душу месте стоит внести пояснение. Возможно, столь чудовищный поступок не был актом устрашения. В Византии веками существовал обычай не казнить приговоренных людей, а увечить, что считалось более гуманным. Нередко вместо смертной казни самых опасных преступников, серийных убийц ослепляли, отрезали им носы. Считалось, что это лучше, чем отнять жизнь, на что имеет право только Создатель. В истории был случай, когда свергнутому императору Византии отрезали нос, но тот сумел вернуть себе престол и поквитался с обидчиками. Но сейчас поступок Василия выглядит одним из самых жестоких эпизодов всемирной истории. Его прозвище Болгаробойца вполне логично.

У Василия не было детей, и после его смерти началась долгая борьба за власть между несколькими кланами. За следующие полвека (1028–1080) на престоле сменился десяток императоров. Враги, пользуясь возникшей слабостью, взяли Византию в кольцо, и ее территория снова стала сжиматься. Важнейшими, определившими весь дальнейший ход всемирной истории, стали два события.

В 1054 году произошел великий раскол всемирной христианской церкви, не преодоленный до сих пор. Он медленно зрел несколько столетий в виде разногласий между римской католической и православной церковью (в лице папы римского и патриарха Константинополя).

К середине XI века споры переросли в острый открытый конфликт. Поводом для окончательного раскола стало то, что с потерей Византией территорий в Италии и соседних с ней стран католическая церковь стала активно присоединять к себе местные церкви и духовенство (часть которых были против). Накопилось и много глубинных, мировоззренческих расхождений. Например, в православии священнослужителям разрешено жениться (в католичестве – нет), исповеди происходят открыто (в католичестве – в отдельном помещении), креститься следует справа налево (у католиков – слева направо) и так далее. Самыми острыми расхождениями были два вопроса, которые человеку непосвященному покажутся странными. Первое – на каком тесте делать хлеб для причастия: квасном (в православии) или пресном (в католичестве). Квасное тесто как бы физически воплощает телесные страдания Христа; пресное означает лишь духовное, символическое причащение. Второй пункт «великого раскола» еще более труден для понимания обывателя. В православии Дух Святой исходит только от Бога Отца, тогда как в католицизме (это называется «Филиокве») – и от Отца, и от Сына. На своей трактовке этого нюанса веры обе великие церкви последующее тысячелетие и до сих пор настаивают особенно непримиримо.

Ответом на закрытие православных церквей в Италии стало закрытие католических церквей в Византии, что вызвало гневную переписку папы и патриарха. В итоге папа послал своих легатов в Константинополь с грамотой о предании анафеме патриарха и всей православной церкви. Легатов папы выгнали из храма Святой Софии, после чего патриарх в свою очередь отлучил от церкви понтифика (интересно, что официально обе анафемы были отозваны, аннулированы лишь недавно, в XX веке). С 1054 году католическая и православная христианские церкви существуют раздельно. Вероятно, раскол еще не скоро будет преодолен, так как понтифики (как якобы единственные наследники святого Петра, камня-основания Церкви) считают себя главными наместниками Христа на земле. Отцы греко-православной церкви с этим не могут согласиться. При этом третья ветвь христианства – протестантская при любом развитии событий останется независимой.

Раскол церквей привел к долгосрочным соперническим, недружеским отношениям Византии и Европы, что повлияло на падение Византии через несколько веков.

Второе важнейшее событие XI века – битва при Манцикерте (восток Турции) армии Византии с турками-сельджуками. К этому времени в арабском халифате произошли большие изменения. Фактически вместо арабов власть в нем захватили многочисленные воинственные тюрки (сельджуки). Со времени ее основания Византии принадлежала почти вся территория современной Турции. Но теперь сельджуки бросили ей вызов, отбирая одну область за другой. Решающая битва состоялась в 1071 году. Несмотря на численный перевес Византии (70 тысяч против 30 тысяч), битва закончилась для нее неудачно: армия басилевса, состоявшая из наемников, разбежалась. Сам правитель попал в плен, но позже был отпущен за огромный выкуп. Византия навсегда лишилась большей части Турции, а также Армении. Она уменьшилась до среднего по размерам государства: Константинополя с окрестностями, а также части Греции и Болгарии.

Но это был еще не конец. Около 1080 года на престоле Византии оказывается династия Комнинов, правившая более ста лет. Считается, что это были просвещенные императоры. При них в государстве в основном царил мир; новый подъем пережила византийская живопись, литература, философия. Были и военные успехи: около 1090 года византийцы разбили сильную армию кочевников-печенегов, укрепив свои позиции на Балканах; вернули небольшие области в Турции.

На руку византийцам сыграл и Первый крестовый поход (1095–1099). Сама Византия в нем не участвовала и даже отчасти пострадала (крестоносцы разграбили несколько ее городов). Но географически ее земли лежали на пути между югом Европы и Палестиной. Басилевс радушно принял армию крестоносцев в обмен на их обещания щедро поделиться с Византией их богатой добычей на обратном пути. Крестоносцы не сдержали это обещание, но временное ослабление арабского халифата, главного соперника Византии, принесло ей тогда большую пользу.

Так называемое комниновское возрождение заканчивается в 1185 году с последним представителем династии. Византия просуществует еще 250 лет, но это время станет ее сплошной деградацией.

Страшный удар по Византии в 1204 году наносят не вечные соперники арабы, а единоверцы из Европы.

Крестоносцы, участники Четвертого крестового похода, не сумели переправиться на кораблях в Египет, как планировали (новые враги византийцев – венецианские купцы запросили огромную цену за фрахт). Тогда у них неожиданно (не расходиться же по домам просто так!) родилась идея вместо освобождения Иерусалима разграбить богатейшую столицу Византии. К тому времени православные христиане воспринимались европейцами-католиками уже не как единоверцы. Хотя понтифик и отговаривал их, но крестоносцы без сильного сопротивления вошли в не ожидавший подвоха Константинополь и устроили там самый страшный погром в истории Византии.

Две трети зданий города погибло в грандиозном пожаре. Рыцари брали все, что попадало им под руку. Обчистили все храмы и церкви, отдирали от стен прекрасную древнюю мозаику, забирали иконы, золотую и серебряную утварь. Они также оскверняли храмы и массово насиловали женщин. За всю историю христианского мира было немного настолько же постыдных деяний.

Как ни странно, в этом кошмаре оказалась и толика пользы. Вывезенное крестоносцами огромное количество культурных и религиозных реликвий Византии (в том числе мощи святых, иконы, ювелирные изделия, даже целые памятники) оказались перемещены в крупные города и храмы Европы и сохранены. Спустя два с половиной века они не попали в руки иноверцев-сельджуков.

Разграблением столицы крестоносцы не ограничились: они сменили императора и затем разделили всю территорию Византии на три области, подконтрольные могущественной тогда республике Венеции. Следующие полвека (1204–1261) Византия как государство фактически не существовала: ее переименовали в Латинскую империю.

Но власть в этих новообразованиях оставалась неустойчивой. Греческое в основном население открыто противилось ей. В 1261 году правителей-венецианцев и прочих «латинян» изгнали: Византия была возрождена. На ее престоле оказался основатель династии Палеологов.

Последние два столетия Византии малозначимы для мировой истории. Константинополь так и не восстановил былое величие после погрома крестоносцев. Правители занимались решением мелких проблем, а геополитически страна постоянно слабела и беднела. Блеск ее культуры и науки погас, ее население сильно поредело. Все шло к тому, что Византия должна была распасться до 1350 года. Но ей в последний раз повезло. Европу объяли внутренние конфликты, потом эпидемии чумы. Исламский мир содрогнулся от нашествия монголов. Всем надолго стало не до Византии.

Падение тысячелетнего государства произошло в 1453 году. К этому моменту от Византии не осталось почти ничего. Ее земли были утеряны в результате стычек с соседями, некоторые области отдали просто за долги. Она сжалась до крошечной территории: столицы с несколькими пригородами.

Войско османского султана Мехмеда осадило Константинополь. Европейцы собирались прийти на помощь, но или не успели, или не сильно спешили. Многотысячному войску султана, отлично оснащенному (включая тяжелые пушки, чьи снаряды пробивали даже стены зданий), противостояли всего несколько тысяч вооруженных защитников города. Несмотря на такое неравенство сил, штурм города оказался тяжелым и кровавым. Когда османские воины прорвались на центральные улицы, в гущу сражения бросился последний басилевс Константин Палеолог. Сильный физически, он сразил нескольких врагов, но затем был убит копьем в спину. На этом сопротивление жителей города прекратилось.

Снова отметим удивительную иронию, или закольцованность сюжетов мировой истории. Византию основал великий римский император Константин. Спустя тысячу сто лет ее история закончилась тоже при правителе по имени Константин.

Византия навсегда исчезла с карт. Но ее блистательная столица уже скоро, в 1500-х годах, пережила новый потрясающий расцвет. Константинополь, переименованный в Стамбул, стал столицей огромной Османской империи. Город разросся, заблистал богатствами не меньше прежнего. Вплоть до падения империи в начале XX века Стамбул оставался одним из самых крупных, влиятельных и внешне роскошных городов всего мира. Прекрасен он и сегодня, в наши дни.

Причины падения Византии, в отличие от Рима тысячелетием ранее, достаточно ясны. Находясь на водоразделе между Европой и Азией, у Византии не хватило ресурсов, чтобы удержать под своим контролем Ближнюю Азию. Но она не хотела стать и равноправной частью Европы (несколько столетий она считала себя явно выше, развитее ее, но «проспала» технологический рывок Европы после 1000-го года). Не Азия и не Европа, не имеющая сильной армии, Византия не нашла своего места в мире будущего, политически растворилась в нем.

Но она сыграла во всемирной истории огромную, хотя и слегка недооцененную последующими поколениями роль. Следы яркой, богатой византийской культуры заметны повсюду даже сегодня.

Многие достижения западной античности были бы утеряны или забыты, если бы не «византийское тысячелетие». Христианство обрело известную нам основу и форму во многом благодаря событиям, происходившим в ранней Византии: Вселенские соборы, «Символ веры», искоренение ересей, многие почитаемые святые. Богатейшая иконопись, неповторимая церковная архитектура.

Сегодняшняя православная церковь если не во всем, то во многом основана на традициях великой византийской церкви. К православию относятся сотни миллионов верующих: в России, Восточной Европе, других регионах мира. В Греции, Турции, Сербии, Болгарии, в разные эпохи входивших в состав Византии, сохранились сотни красивейших византийских церквей: от небольших, в деревнях, до такого всемирного шедевра, как храм Святой Софии в Стамбуле.

Святое место православных христиан – гора Афон на севере Греции – основано в 900-х годах византийскими монахами как земной Удел Богородицы. Считается, что молитвы и даже просто пребывание на святой горе очищают душу верующего от скверны (правда, допускаются туда только мужчины). Расположенные на горе 20 древних монастырей и братства постоянно живущих в них монахов и сегодня считаются одним из главных оплотов веры Христовой на земле.

Византия исчезла с карт много веков назад. Но она по-прежнему жива в образах, языке, искусстве.

В следующей главе мы перенесемся в прошлое, в Европу, и рассмотрим загадку «Темных веков».

Раннее Cредневековье – одна из самых сложных исторических тем.

Причин тому несколько. Во-первых, мы имеем о том (не таком уж и древнем по меркам всемирной истории) времени крайне скудные письменные источники. На несколько столетий письменность и грамотность стали в Европе настоящей редкостью. Хотя уже сам этот факт является красноречивым свидетельством того, что происходило тогда.

Во-вторых, сейчас, когда тон в науке задает западная система ценностей, мы смотрим на историю Европы как на центральную канву всей мировой истории. Но в то время, сразу после падения Рима, Европа скатилась до уровня отсталой провинции, находящейся на периферии основных мировых событий, которые в V–X веках происходили в Азии и Византии. То, что в Европе было мрачными «Темными веками», в Азии (и даже в Америке в расцвете культуры майя) стало временем технического прогресса и небывалого культурного подъема. Европа начала брать «исторический реванш» у великих культур Востока значительно позже – ближе к началу эпохи Ренессанса.

Наконец, на то, что происходило в Европе в ранние Средние века, взгляды историков (особенно современных) разнятся. Некоторые полностью поддерживают версию о глубоком упадке культуры (по сравнению с расцветом античной Греции и Рима). Другие, напротив, отмечают, что фактически в жизни обычных европейцев изменилось немногое. Да, на место придававших особое значение величию своей империи римлян пришли более дикие и разрозненные германские племена. Но зато архаичные языческие религии сменило христианство; отживший рабовладельческий строй уступил место более прогрессивному феодализму. Что-то улучшилось, что-то ухудшилось: нормальный исторический процесс, который не стоит рисовать в одних лишь мрачных тонах.

Попробуем в этом разобраться.

Одним из главных показателей благополучия той или иной нации является динамика численности ее населения. Если в наше время ведущие страны характеризуются стабильностью населения, то с древности до XX века периоды процветания того или иного народа почти всегда сопровождались ростом его численности, и наоборот.

Население Европы в Античности, в первом тысячелетии до н. э. утроилось: с 15–20 до 60 миллионов человек. В расцвете Римской империи (I–II века) оно еще немного увеличилось – до 65 миллионов. Но с началом кризиса Древнего Рима оно стало резко снижаться. В 500 году достигло минимума, составив всего 40 миллионов, и до 700-го года оставалось примерно на этом уровне. Затем стало медленно расти: 800 год – 50 миллионов, 1000 год – 60 миллионов. Иными словами, чтобы вернуться к пику населения эпохи Древнего Рима, Европе пришлось «блуждать в “Темных веках”» около тысячи лет: с 100-го по 1000-й год.

Статистика демографии показывает, что ранние Средние века были острым, глубоким кризисом европейской цивилизации. Что же именно происходило тогда?

Вернемся ко времени ухода со сцены великой Римской империи в 476 году.

Самыми очевидными преемниками римлян в Европе среди многих расселившихся в ней германских племен выглядели готы. Они теснее всех сотрудничали с Римом (вплоть до военных союзов против гуннов и вандалов), раньше и глубже других впитали римские традиции, образ жизни и даже часть знаний. Готы также были самыми многочисленными из германцев. К началу 500-х годов они разделились на две большие ветви. Остготы (восточные готы) во главе с Теодорихом правили в Италии, Австрии и на юге Германии. Вестготы обосновались в Испании.

Но ветер истории непредсказуем. Государства готов сошли на нет на удивление быстро. В 540-х годах, в расцвете правления Юстиниана, Византия разбила войска остготов, изгнав их из Италии. В 560-х из-за эпидемии чумы византийцы оставили большую часть Италии, но на их место пришли не остготы, а другое германское племя – лангобарды («длиннобородые»). Они правили в Италии около двухсот лет, оставив в ней осязаемый след: немалая часть современных итальянцев генетически являются дальними потомками лангобардов.

Вестготы продержались на исторической арене ненамного дольше. В начале 700-х годов их покорили арабы, образовавшие в Испании мощный процветавший Кордовский халифат. Правда, вестготы также успели внести большой вклад в гены современных испанцев и португальцев.

На рубеже 500-х годов основной силой в Европе становится королевство франков. Оно переживет несколько ярких взлетов и падений; достигнет расцвета в 800 году, в правление Карла Великого, а после 1000 года трансформируется в государство Франция.

Примечательно, что и лангобарды в Италии, и франки во Франции (потеснившие местный народ – галлов), и вестготы в Испании, и англы с саксами в Британии – все германские племена. Именно германцы в итоге сформировали этнический состав большей части Европы.

Основатель ранней империи франков – Хлодвиг (годы правления 481–511). Это был типичный раннесредневековый вождь: имел жесткий властный характер, агрессивный нрав, всю жизнь вел войны с соседними германскими народами, стремясь к расширению владений франков любой ценой. В юности Хлодвиг имел много родственников, но к старости методично избавился от всех до последнего, чтобы никто не посягал на его власть. Важным для мировой истории эпизодом правления Хлодвига стало принятие им ортодоксального христианства под влиянием его жены, благочестивой принцессы Бургундии Клотильды. До тех пор все новообращенные в христианство германцы исповедовали арианство, ересь. Принятие королем франков «правильной» версии христианства обеспечило в следующие века тесный союз элиты франков с римскими папами, что помогало франкам сохранять и расширять господство в Европе.

Личность Хлодвига и стиль его правления – живое воплощение духа раннего Средневековья. Он выдвинулся как предводитель дружины, первый среди равных, но постепенно стал почти абсолютным монархом. Он ревностно распространял христианство, но был по-звериному жестоким человеком, для которого жизни людей не значили ничего. При нем был принят первый германский государственный свод законов: «Салическая правда». Это один из крайне редких документов той эпохи, из которого мы что-то знаем о нравах и законах «Темных веков». Значительная часть кодекса посвящена наказаниям за различные виды убийств, которые, как кажется из документа, происходили в ту эпоху повсюду и постоянно, являясь чем-то обыденным, рутинным. Тяжесть наказаний за убийство варьировалась: от небольшого штрафа за победу на дороге в честном бою до огромного (но тоже денежного) штрафа за жестокое или подлое убийство, еще и повлекшее мучения жертвы. В случае сомнения судей кодекс предписывал провести испытание: в котелок с кипящей водой бросали кольцо, которое подсудимый должен был вынуть голой рукой. Если через три дня волдыри не сходили с его руки, подсудимый признавался виновным.

При Хлодвиге впервые явно проявляется феодальный метод правления государством. Ближайшим соратникам раздавались большие участки земли (феоды). За пользование этой землей они должны были нести воинскую повинность: защищать правителя и поставлять в его военные походы вооруженные отряды, включая конницу. Эти приближенные дальше делили землю между своими вассалами, и так вплоть до крестьян, работающих на земле. В ранние века феод давался не навсегда, а лишь пожизненно – он не становился частной собственностью. Другой важной чертой раннего Средневековья был принцип, по которому вассал присягал на верность только своему прямому сеньору, но не королю всей страны. Вследствие этого мятеж, выход из повиновения крупного графа или князя фактически означал утрату королем целой небольшой области. В позднем Средневековье это положение изменилось: землю знатных особ разрешалось передавать по наследству, а граждане стали подчиняться одновременно и своему сеньору, и королю.

К концу жизни, около 510 года, Хлодвиг объединил под своим правлением большие территории, ранее принадлежавшие бургундам, алеманам и вестготам: почти всю современную Францию и часть Западной Германии.

Далее возникла классическая проблема, вызывавшая постоянный политический хаос в Европе все ранние Средние века. По обычаям германцев, земли умершего правителя дробились в равном размере между всеми его сыновьями. В большинстве случаев после смерти отца-короля братья начинали неистово воевать друг с другом, хуже самых отъявленных врагов, что вносило сумятицу, границы то и дело менялись, возникала повсеместная феодальная раздробленность. Лишь через несколько столетий европейские правители додумались, наконец (как это почти всегда делалось на Востоке), наследовать все королевство полностью одному (старшему или самому способному) сыну, что сделало государства в Европе политически намного стабильнее. Следующие двести лет (до 700-х годов) франкские правители династии Меровингов (потомков Хлодвига) то делили обширное королевство франков на части, то один сильный правитель вновь собирал ее воедино.

Что представляла собой Европа в темные 500–600-е годы, чем жили люди той эпохи?

Верховенство закона, принятое за основу в Древнем Риме, уступило первобытному «праву сильного». Человек владел чем-то лишь при условии, что он мог это физически защитить.

Города пришли в совершенный упадок. Немногие богатые и влиятельные люди жили в поместьях, которые позже превратятся в укрепленные замки. Простой человек мог быть ограблен и даже убит в любом месте: на своем поле, дома, чаще всего – в дороге, которые теперь никем не защищались.

Человек раннего Средневековья был невероятно суеверен. Он был уверен, что в любой день может наступить предсказанный в библейском Апокалипсисе конец света (особенно сильны были такие ожидания в преддверии 1000 года). В каждом явлении природы – грозе, дожде, солнце и даже в мелких бытовых приметах он видел некое важное «знамение», данное ему лично самим Богом. Вся земная жизнь казалась ему лишь кратким этапом подготовки к основной, загробной, вечной жизни.

Структура раннего средневекового общества была приблизительно следующей: 1 % населения составляла знать, правители, профессиональные воины; 5 % – ремесленники, монахи, священники, мелкие чиновники. Оставшееся абсолютное большинство, более 90 % – простые землепашцы и члены их семей, нижняя ячейка общества, кормившая себя и всех остальных. Крестьянин отдавал «наверх» в форме оброка, налогов и прочих поборов больше половины всего своего урожая, а ему самому оставались лишь крохи. В каждый неурожайный год тысячи крестьян по всей Европе умирали от голода. Жизнь земледельца от рассвета до заката была заполнена тяжелым физическим трудом и длилась обычно не дольше 50 лет.

Грамотность, умение читать и писать стали теперь настолько редкими, что не только землепашцы, но и многие правители «Темных веков» были неграмотны. Владение мечом тогда было намного более важным, чем владение пером.

И все же Европа удержалось на грани краха и полной утраты своей культуры. Новыми редкими, но важными очагами цивилизации в «Темные века» Европы стали монастыри.

Основателем западноевропейской монастырской традиции стал итальянец святой Бенедикт. Будучи человеком широких интересов, но не найдя себя в светской жизни, он несколько лет жил отшельником, затем в 530 году основал монастырь в Монте-Кассино, местечке на холме посреди равнин, между Римом и Неаполем. Устав монастыря позже стал примером для других европейских монастырей. При строгой дисциплине и расписанному по минутам распорядку дня основной акцент делался все же не на чрезмерной, сверхжесткой аскезе и умерщвлении плоти, а на совместном созидании и просвещении. День монаха по времени делился на три равные части: молитвы, физическая работа и труды по переписи книг. Позже при монастырях стали возникать школы по обучению грамоте. Настоятель монастыря одновременно был и духовным отцом каждого участника братства, и административным руководителем. В поздние Средние века в Европе возникнет множество новых духовных орденов, течений. Но бенедиктинцы и сейчас остаются одним их самых уважаемых монашеств в христианском мире. Монастырь в Монте-Кассино с грандиозным собором и сейчас привлекает множество туристов и паломников из разных стран, а сам святой Бенедикт считается духовным покровителем Европы.

Следующей важной религиозной фигурой эпохи стал папа Григорий I (590–604). Один из самых уважаемых понтификов в истории, даже во времена повсеместного хаоса он вел спокойный скромный образ жизни, сделал многое для сохранения христианского культурного наследия, ввел актуальные и сегодня правила и ритуалы папства. В его честь названы григорианские песнопения.

В 600-х годах в Европе относительное затишье: франки по-прежнему доминируют, но из-за бесконечных междоусобных войн их королевство в кризисе и пока ни в чем не прогрессирует.

Любопытные изменения происходят в Британии. После ухода римлян остров остается сплошь языческим. Бритты и другие местные кельтские племена беспрестанно воюют с пришедшими с континента англами и саксами. Письменность почти отсутствует: о тех событиях мы имеем смутное представление лишь благодаря популярным и сегодня древним устным легендам и сагам о некоем британском короле Артуре и его «рыцарях круглого стола». Ученые и сегодня не могут прийти к единству о том, существовал ли такой герой в реальности и что из мифов о нем – правда. В сагах он всякий раз успешно разбивает чужеземцев. Но в реальности англы и саксы завоевывают почти всю Англию (большая часть кельтов укрываются в полунезависимом до сих пор горном Уэльсе или уплывают на соседний остров – Ирландию). Интересно, что англы были самым светлокожим и светловолосым из всех германских племен: именно их генотип лег в основу классической до недавнего времени британской внешности.

После 600 года в Англию и Ирландию проникают множество видных христианских миссионеров из Византии и Италии. Британия быстро христианизируется. Ирландия к 900-м годам неожиданно становится одним из главных светочей христианской культуры: ирландские монастыри и библиотеки того времени были едва ли не самыми богатыми в раннесредневековой Европе.

Начало 700-х годов «знаменуется» мощным прорывом арабов и исламской культуры на юг Европы. К этому времени (спустя менее ста лет после зарождения ислама) они заняли огромные территории на Востоке: Персидскую империю; отвоевали у Византии ближний Восток и север Африки. До тех пор мусульмане не проиграли ни одной крупной битвы.

Их армия вторжения в Испанию с юга состояла в основном из жителей Сахары берберов, недавно принявших ислам, и была небольшой. Но вестготы, правившие Иберией (Испанией), недооценили угрозу, поначалу приняв исламское вторжение за обычный короткий пиратский набег с моря. Нам неизвестны подробности сражений и ход событий; но спустя несколько лет, к 715 году, прибывшие более крупные арабские силы окончательно сломили вестготов и заняли почти всю территорию Испании (кроме полоски на самом севере, в горах, населенных независимыми басками).

Первое крупное исламское государство в Европе называлось Кордовский эмират (позже – халифат). Оно существовало и процветало около трехсот лет (730–1030), после чего сменило еще несколько названий. Арабское присутствие в Испании сохранялось до конца Средневековья.

Особенностью этого халифата было то, что он не подчинялся исламским правителям Востока, был независимым. В те годы он являлся и самой богатой частью Европы. Столица Кордоба и другие крупные города халифата концентрировались на юге Испании (возможно, из-за теплолюбивости арабов и берберов) и процветали благодаря очень развитой морской торговле.

Расширение пределов исламского мира на Испании не завершилось. Кажется, что не знавшие тогда поражений мусульмане были уверены, что Аллах дал им ключи власти над всем миром. В 720 году силы арабского халифата вторгаются во Францию и на удивление быстро овладевают ее южными областями. В 730 году они следуют еще дальше на север, пытаясь захватить всю Францию.

В королевстве франков (столица которого уже переместилась в Париж) происходят катаклизмы. Династия Меровингов к началу 700-х годов была измотана бесконечными войнами наследников. Очередные правители решили, что лучше им вообще ничего не делать, чтобы не быть убитыми родственниками, отстранившись от решения текущих дел. От их имени королевством теперь управляли назначенные ими майордомы (что-то вроде визирей, но на западный манер).

Один из таких майордомов Карл Мартелл («молот»; 717–741) считается одним из главных героев французской истории. Внешне и характером он был похож на своего внука и тезку Карла Великого: высокий сильный статный мужчина с благородным лицом с бородой, жесткий полководец и умелый управленец. Быстрое наступление арабов во Франции вызвало панику во франкской элите, ожидание апокалипсиса. Мартелл собрал войско (30–50 тысяч) из всех уголков Франции и двинулся навстречу маврам. Армии встретились у города Пуатье, в самом центре Франции. Численность и уровень вооружения армий были примерно равными. Мартелл занял место на возвышении, в лесистой местности, что свело на нет достоинства быстрой арабской конницы, бывшей их главным оружием. Армии стояли друг напротив друга неделю, после чего арабы кинулись в бой, но их конница так и не смогла пробиться через плотный строй тяжело вооруженных пеших франкских рыцарей. Сражение длилось целый день без успеха для нападавших. На следующее утро воины Мартелла подступили к лагерю арабов, но тот оказался пуст: ночью халифская армия бежала обратно, в Испанию, покинув заодно и юг Франции.

До сих пор историки сходились на том, что битва при Пуатье и ее исход – одно из определяющих, поворотных событий всей всемирной истории. Благодаря ей Европа сохранила свой культурный код, традиции, оставшись самостоятельной и христианской. После битвы при Пуатье исламские войска прекратили попытки широкой экспансии в Европу (их возобновят лишь в 1400-х годах османы, но тоже не достигнут большого успеха). Также это было первое в истории крупное поражение исламской армии, развеявшее мифы о ее непобедимости. Но в современной историографии есть тенденция к более сдержанной оценке этого события. Некоторые исследователи уверены, что у арабов в тот момент не было никакой возможности захватить всю Францию, и их поход в любом случае закончился бы без больших последствий: всего лишь возвращением воинов халифата с богатой добычей домой, в Испанию.

Так или иначе, подвиг воинства Карла Мартелла ярок и останется в истории.

Разумеется, его личная популярность и влияние среди франков взлетели до небес. Сын Мартелла Пипин (741–768) тоже получил должность майордома и главного полководца по наследству. Первые годы он провел в постоянных военных походах. Затем он предпринимает неожиданный ход. После победы над лангобардами в Италии и освобождения большой области вокруг Рима он решает не присоединять ее к франкскому королевству, а просто подарить ее римскому папе. У понтифика впервые в истории оказывается в подчинении немалая территория. После этого Пипин обращается к папе с вопросом: кто по божественному закону должен быть королем государства: формальный наследник или тот, кто им реально управляет? Папа все понимает правильно и отвечает, что король по праву – тот, кто имеет власть. Пипин, опираясь на этот вердикт, отправляет последнего «ленивого» наследника Меровингов в монастырь, и сам коронуется как законный правитель франков. Так началась история династии Каролингов, длившаяся более двухсот лет.

Наследник Пипина, его сын Карл Великий (768–814) – самая значительная фигура всего раннего Средневековья. Это был разносторонний, сильный, талантливый человек, словно рожденный быть незаурядным правителем. Он прожил долгую жизнь, заметно изменив облик Европы своей эпохи.

Карл Великий (его также называют Шарлемань) в течение очень долгого правления (взошел на престол юношей и дожил до глубокой старости) сумел фактически воссоединить почти всю Западную Европу под своим владычеством. Кроме того, при нем наблюдался некоторый всплеск просвещения после глубокого провала в предыдущие триста лет. Насколько образован был сам Карл, вопрос дискуссионный. С одной стороны, он свободно говорил на нескольких языках, имел очень живой ум, был открыт ко всему новому. При нем возводили и расширяли города, строили новые соборы. С другой – он с трудом читал и не умел писать.

Историки подсчитали, что 44 из 46 лет своего правления Карл провел в военных походах. Ему покорилась почти вся Италия, откуда он навсегда изгнал лангобардов. К северу от Франции, на территории современной Бельгии, проживали саксы. Это был последний языческий из германских народов. Армия Карла была намного мощнее воинства саксов, но после каждого жестокого похода франков в их страну и крещения элит саксов насильно те уничтожали христианские знаки и еще ревностнее принимались молиться священным деревьям, духам леса, и прочим идолам природы. Противостояние длилось более десяти лет, и его апогеем стала жестокая расправа: явно раздраженный таким упорством Карл приказал обезглавить 4 тысячи саксов. Только после этого их вождь «добровольно» принял новую веру, окончательно признав над собой власть франков.

На востоке Карл сумел подчинить себе все земли современной Германии, включая Баварию, а также изгнал сильные кочевые аварские племена из современных Чехии, Венгрии и Румынии.

В расцвете правления Карл совершил поход с большим войском в мощную арабскую Испанию, и даже сумел дойти примерно до ее центра. Но у города Сарагоса часть его войска была разбита маврами, после чего Карл благоразумно решил вернуться во Францию. С его испанским походом связана главная поэма раннего европейского Средневековья: «Песнь о Роланде». Она описывает подвиг франкского рыцаря Роланда, охранявшего отступающую армию и ценой жизни со своим отрядом задержавшего противников, пока Карл не оказался в безопасности за землями басков.

В 800 году Карл совершил паломничество в Ватикан, чтобы преклонить колени перед папой. Понтифик, восхищавшийся свершениями Карла, решил торжественно короновать его как императора «новой Римской империи». Государство, которое он создал, было и вправду сопоставимо с Западной Римской империей по территории и по степени централизации власти. Сам Карл сделал вид, что крайне смущен происшедшим; сказал, что недостоин такой чести, но все же принял корону. Правда, даже современники не сомневались, что все это событие было организовано им заранее.

Уже на этом примере видно, что призрак великого, бессмертного Древнего Рима времен его расцвета как некий идеал государства, империи никогда не умирал. На Рим равнялись, у него учились. Латынь к тому времени давно вышла из употребления как разговорный язык. Но ее по-прежнему учили просвещенные люди, она повсюду использовалась в церковных богослужениях.

В Византии, которая считала себя единственной преемницей Рима, коронацию Карла восприняли крайне болезненно. Отношения с франками обострились до грани войны, но мир тогда спасло интересное обстоятельство. Правителем Византии в тот момент была женщина, Ирина. Карл к тому времени уже стал вдовцом. Он предложил ей выйти за него замуж и объединить таким образом весь христианский мир. Ирина отказалась, но напряженность отношений после этого улеглась.

Центр своей империи Карл перенес из Парижа в город Аахен. Сейчас это небольшой красивый древний городок на западе Германии, на границе с Бельгией. Его центр украшает прекрасный собор, возведенный при Карле, с необычной просторной круглой капеллой внутри в византийском стиле, с богатыми мозаиками и позолотой на стенах (здесь же находится и могила Карла).

У Карла было несколько сыновей, но, наученный горьким опытом Меровингов, он не стал делить империю, сделав единственным наследником сына Людовика, по прозвищу Благочестивый (814–840). Это был мягкий по характеру, интеллигентный, набожный человек. Но эти качества, прекрасные в обычной жизни, не очень подходили для правителя времен все еще дикого темного Средневековья. Благодаря интеллекту ему удалось сохранить империю целой более двадцати лет, но власть и ответственность со временем все больше его тяготили. Еще не будучи старым, он решил отойти от дел, вопреки воле Карла разделив империю между его тремя взрослыми сыновьями (весьма амбициозными). И без того хрупкое равновесие нарушило то, что у Людовика был еще и четвертый, маленький сын, от молодой жены, которому он также решил наследовать часть земель.

Дальнейшие события были предсказуемы. Сначала три брата объединились против «не нужного им» четвертого, а затем, еще при жизни отца, страшным образом перессорились между собой.

Не вдаваясь в перипетии кровавых войн между сыновьями Людовика (сам он умер, отойдя от власти, в монастыре на острове в печальном одиночестве), длившихся более тридцати лет (840–870), в которых погибло огромное количество людей, рассмотрим лишь их важный итог.

Франкское королевство распалось на три большие части. Сыну Лотарю досталась Италия (ее крупная область на севере со столицей Миланом и сегодня в честь него называется Лотарингией). Другому сыну, Людовику II, – Германия, почти в ее современных границах. Франция, самый лакомый кусок бывшей империи франков, отошла Карлу Лысому (тот самый ребенок, из-за которого вначале разгорелся конфликт: повзрослев, он стал лучшим полководцем среди братьев).

Так, почти точно по границам владений внуков Карла Великого более тысячи лет назад, и сформировались три главные и сегодня страны континентальной Европы.

У каждой из них оказалась разная судьба. Франция почти все последующее тысячелетие оставалась единой централизованной страной. Германия разбилась на сотню мелких «уездов», но тесно объединенных общей культурой, языком и иногда даже одним правителем. Италия, напротив, все Средневековье представляла собой пестрый калейдоскоп. Частями ее земель в разное время, помимо итальянцев, владели французы, арабы, византийцы и даже норманны (викинги). Стремление к образованию общего итальянского государства возникло лишь во второй половине XIX века. Но и у глубоко раздробленной в Средние века Италии тоже были свои «скрепы» в виде итальянского языка, духовной власти понтифика, любви к искусству, вину и всему прекрасному.

В 800-х годах в Европе становится очень заметной (а к началу 1000-х – одной из главных) новая сила, о которой еще недавно мало что было известно: викинги. Северные языческие народы, жившие на территории Скандинавии, переживают сильный демографический рост (возможно, благодаря временному потеплению климата). Они осваивают новые методы мореходства: массово строят самые быстроходные тогда узкие длинные деревянные суда с высоко поднятыми носом и кормой (драккары). Эти суда одинаково легко перемещались и по рекам, и по морю. Тактика ранних скандинавов была проста: внезапно появиться у зажиточного города на берегу моря или реки, за пару часов совершить там грандиозный погром, унести из церквей и домов как можно больше ценного, угнать девушек в рабство (обычно не для себя, а для продажи на рынках Востока) и так же быстро скрыться. Первыми их регулярными жертвами были богатые церкви и монастыри Ирландии и Англии. В течение 800-х годов география набегов сильно расширилась: их корабли стали часто появляться во Франции, Испании, Португалии и даже в Византии. В богослужениях в церквях Франции тогда даже возникла новая фраза «и упаси нас, Боже, от гнева норманнов».

В 900-х викинги сменили тактику: вместо простого получения добычи от разовых набегов, они начали облагать ежегодной данью жителей прибрежных областей Британии и Европы. В 1000-х годах, в расцвете своей силы, скандинавы уже управляют целыми королевствами на западе Европы.

Слово «викинг» – не национальная принадлежность: оно означает «военный поход». Сами северные народы дома не имели выраженной государственности: скорее, это был союз равных племен. Женщины занимались домашним хозяйством и скотоводством; мужчины на теплое время года отправлялись в морские походы, затем всю зиму пировали дома (вопреки стереотипам, они не носили шлемы с рогами, а лишь изредка хоронили в них своих героев). В основе мировоззрения викингов лежала яркая, развитая мифология: длинные саги, истории о героях и мифических существах, в которых тесно переплетаются реальные события и сказочные. Высшей доблестью считалась смерть на поле боя: она давала прямой путь в загробную страну Вальхалла. Это место выглядело своеобразно, не очень похоже на рай в других религиях. Там воины днем сражаются, а вечерами в огромном зале пируют обильно, как в последний раз: пьют мед и горячительные напитки; едят мясо сказочного вепря. Это длится долго, но не вечно: в конце времен рыцари Вальхаллы соберутся на бой со злыми силами мира и героически погибнут в нем. Отголоски и даже прямые заимствования из богатых поэтических мифов скандинавов содержатся в бессмертных книгах о «братстве кольца» британского писателя Толкина, текстах песен великой рок-группы Led Zeppelin, многих других современных произведениях искусства, культуры.

В Европе викингов называли норманнами (отсюда регион Нормандия на севере Франции). В Древней Руси их называли варягами. Согласно хроникам, русичи (столицей которых был Новгород) в 862 году призвали князя варягов Рюрика (из современной Дании) на царство. «Земля наша богата, но порядка в ней нет», – писали ему тогда новгородцы. Рюрик принял приглашение. Династия потомков Рюриков продолжалась на русском престоле 700 лет, окончившись на сыне Ивана Грозного.

Для всемирной истории интересно то, что Европой путешествия варягов не ограничились. Около 860 года скандинавы высадились и основали первые колонии на острове Исландия, находящемся на севере Атлантики, более чем в тысяче километров от Норвегии. Исландия имеет красивейшие природные ландшафты с активными вулканами, гейзерами, живописными ледниками. Но пахотных земель там немного, и уже через сто лет все пригодные для жизни редкие области острова были освоены. Исландия, изначально заселенная равными по статусу жителями, стала одной из самых демократических стран мира. Ее парламент альтинг (народное вече) – самый старый в мире непрерывно существующий всенародный орган власти: учрежденный в 930 году, он действует и поныне.

И на этом северные покорители стихий не успокоились. Они направились еще дальше на запад, и оказались у берегов самого большого острова Земли – Гренландии. Сейчас этот остров (несмотря на всемирное потепление) почти целиком, даже летом, покрыт льдом. Но тысячу лет назад (что, в некоторой степени, загадка климатологии) земли у южной оконечности Гренландии были столь обильно покрыты богатой растительностью, что викинги назвали остров «Зеленая земля». Открывший его мореплаватель Эрик Рыжий в дальнейшем предпринял много рейдов, перевозя в Гренландию переселенцев для новой колонии. На пике, около 1100 года, она насчитывала несколько тысяч жителей, занимавшихся земледелием и экспортом моржовой кости, трески. Колония процветала двести лет, но затем наступило резкое похолодание (возможно, ушло какое-то теплое течение от берегов Гренландии), земля полностью обледенела, и скандинавы покинули ее.

Сын Эрика Рыжего Лейф Эрикссон стал первым европейцем, ступившим на землю Америки, за полтысячелетия до Колумба, около 1000 года. Это произошло на побережье большого острова Ньюфаундленд (Канада). Факт высадки викингов доказан, так как археологи обнаружили остатки поселений европейцев в тех местах. Почему-то они назвали эту землю Винланд (страна вина). Это места, очень густо заросшие лесом. Исследовать Америку дальше, двигаясь на юг, скандинавы не стали, а лишь основали на берегу две небольшие деревни. Хроники рассказывают, что поселенцы встретили враждебное отношение местных жителей. Кроме того, эти земли были от Скандинавии уж слишком далеко. Но если бы викинги обратили на открытую ими далекую, богатую дарами природы землю больше своего внимания, то мировая история, возможно, была бы другой.

Но вернемся к делам викингов в Европе. В конце 800-х годов они массово высадились в нескольких районах на восточном побережье Англии, оккупировав их. Возникла область «датского права», которая охватила значительную часть Англии, включая Лондон. Даны (датчане) и англосаксы жили тогда бок о бок, признавая законы викингов. В планах скандинавов было завоевание всей Британии, но полководец англосаксов Альфред Великий (первый единый король Англии) около 880 года разбил войско скандинавов, освободил Лондон и весь юг Англии, временно остановив их экспансию.

В самой Скандинавии в 900-х годах происходили важные события. Власть там становится все более единой, централизованной. Конунг Харальд Синезубый объединяет под своим правлением Данию и часть Норвегии. Очевидно, под влиянием всего, что викинги привозят, видят и узнают о жизни более культурной Европы, он понимает, что полупервобытный племенной строй их общества устарел. Несмотря на сильные языческие традиции и богатую местную мифологию, он около 960 года принимает христианство, которое распространяется по всей Скандинавии. В честь «Синезубого» правителя, во многом «цивилизовавшего» диких викингов, в наши дни шведская компания, разработавшая технологию беспроводной связи, назвала ее Bluetooth.

В 900-е годы изменения происходят и в самой Европе – Франции и Германии. Ситуация в Германии в начале 900-х годов стала неустойчивой. Обострились противоречия между франками и другими населявшими империю германскими народами. Степные азиатские племена мадьяр, завоевавшие Венгрию, нередко нападали на германские города. Казалось, все шло к раздроблению государства. Но все изменилось в правление короля Оттона Великого (в европейской традиции – Отто I) (936–973). Человек с сильным характером и живым умом, упорный и последовательный, по стилю правления он был похож на Карла Великого.

Оттон консолидировал страну и прославился исторически важными военными победами. В 955 году состоялась битва германцев с мадьярами на реке Лех (в Баварии), в которой европейцы взяли верх. С точки зрения военной стратегии это сражение выделяется в ряду средневековых войн. Ранее европейцы (даже мощные армии древних Спарты и Рима) воевали легионами с хорошо обученной пехотой. Но, встречаясь с мощными многочисленными мобильными ордами конных степняков (гуннов, а теперь отчасти похожих на них мадьяров) или арабов на колесницах, они испытывали большие трудности. К 900-м годам европейцы широко переняли важное азиатское изобретение – прочное седло и стремена для ног, которые позволяли на ходу сражаться, держа в руке копье или стрелять из лука. Кроме того, благодаря постоянным войнам, намного выросло качество европейских доспехов: сверхпрочных стальных мечей и алебард (топор на длинной пике). Распространились дорогие тонкие нательные кольчуги. В битве у реки Лех большому конному войску степняков-мадьяр (несколько десятков тысяч) противостояло меньшее германское войско (10–20 тысяч). Но это впервые была не пехота, а строй европейских конных тяжело вооруженных рыцарей. Армия Оттона уверенно разгромила степняков. С этого времени на 400 лет (до короткого вторжения монголов в Европу) степные орды перестали посягать на земли Германии. Позже Оттон предпринял поход на юг, присоединив к Германии северную половину Италии, вплоть до Рима.

В 962 году понтифик короновал Оттона как правителя новой страны со странным названием: «Священная Римская империя» (Германия плюс пол-Италии, со столицей в Риме). Карла Великого тоже когда-то короновали как «римского императора», но само его франкское королевство (хоть и еще большее по размерам) название не меняло. Удивительно, что Священная Римская империя средневеково-германского розлива при всей ее органической разнородности и раздробленности в будущем на множество мелких независимых земель, формально просуществовала почти тысячу лет – до 1806 года, когда ее навсегда распустил Наполеон.

Во Франции, бывшей Западно-Франкским королевством, в 900-х годах также произошли изменения. Последний потомок Карла Великого (династия Каролингов) умер бездетным, оставив престол вакантным. Последние Каролинги, как когда-то Меровинги, превратились в номинальных правителей, отличавшихся своей ленью, поэтому народ воспринял их уход с радостью. Кроме того, Франция теперь жестоко страдает из-за постоянных набегов норманнов. Доходит до того, что викинги, поднявшись на нескольких сотнях кораблей по Сене, целый год держат осаду Парижа, едва не уничтожают его, и уходят, лишь получив огромный выкуп. Около 930 года норманны оккупируют западный «выступ» Франции в Атлантику – Бретань. Она вернется в состав Франции лишь спустя 500 лет (даже в наши дни жители Бретани говорят на своеобразном диалекте французского и славятся культурной независимостью). Еще позже скандинавы захватывают северные области Франции, сделав их Нормандией. Неспособность прежних королей обуздать «гнев норманнов» резко снижала их популярность в народе.

Фактически управлявший Францией герцог Гуго отдает Оттону Великому восточную область страны – Бургундию. Взамен германцы поддержали его сына в качестве короля Франции. Того тоже звали Гуго, по прозвищу Капет (головной убор, который он носил). Одновременно со сменой династии произошли и глубокие реформы государственного аппарата. Таким образом, в 987 году образовалось Королевство Франция. Гуго Капет (987–996) правил недолго, не запомнившись ничем особенным, кроме того, что был первым королем Франции и основал долгую династию Капетингов (последующие великие французские династии Валуа и Бурбоны – ветви тех же Капетингов).

После 1000 года (который во всем христианском мире ожидался как неминуемый конец света – такова была магия этой цифры в то суеверное время) Европа заметно укрепляется. Несмотря на частые войны, население крупных стран растет; есть прогресс в экономике и торговле. Благодаря внедрению тяжелого откидного плуга (намного лучше подходившего для каменистых европейских почв) улучшается эффективность сельского хозяйства.

В области культуры и религии главным событием становится церковный раскол Рима и Византии в 1054 году. Но для Европы в нем было и нечто позитивное. Бесконечные пререкания и взаимные нападки западной и восточной церкви после их полного разрыва остались в прошлом. Позиции папской власти и католицизма в Западной Европе еще больше укрепились. После 1100 года новую силу получит движение крупных католических орденов, которые к концу Средневековья будут играть важную роль во всех сферах жизни общества.

Серьезные политические изменения в 1000-х годах происходят в Британии. На рубеже тысячелетий нападения скандинавов на остров с целью его завоевания возобновились. После нескольких серьезных, но неудачных рейдов, сам король Дании и Норвегии Кнуд Великий (внук Харальда Синезубого) в 1016 году, прибыв с огромным военным флотом, захватил весь восток Англии и дошел с войском до Лондона. Еще через год его признали королем Англии.

Надо отдать должное новому поколению норманнских правителей: это были уже далеко не дикие главари орд морских разбойников, а разумные, хорошо подготовленные государственные деятели. Правление в Англии Кнуда Великого (1017–1035) оценивается историками положительно. Он не делал особых различий между датчанами и англосаксами, дружил с главами церкви, вел внутри страны сравнительно мягкую мирную политику. Но после его смерти его наследники теряют власть и на престоле Англии оказывается представитель англосаксов Эдуард Исповедник (1042–1066). После смерти Эдуарда вспыхивает борьба за трон между англичанами и норманнами. В 1066 году происходят два крупных, исторически важных сражения.

В первом из них англосаксы разбивают армию викингов из Норвегии у местечка Стамфорд-Бридж вблизи города Йорк. Но вскоре их ждет неприятная неожиданность: на юге начинается новое, еще более мощное вторжение в Англию, которое возглавляет правивший севером Франции норманнский вождь по имени Вильгельм, который войдет в историю как «Завоеватель».

Вероятно, это важнейшая фигура истории Европы XI века. Настоящий сын своей бурной эпохи: наследник знатного рода датских викингов, но родившийся во Франции, воспитанный в ее культуре, говоривший на ее языке, ставший герцогом Нормандии. Он также был умелым полководцем, много раз отбившим попытки французов вернуть себе Нормандию.

Армии Вильгельма и англичан столкнулись при городке Гастингс, вблизи южного берега Англии. Несмотря на лучшее вооружение нормандцев и таланты Вильгельма, сражение оказалось сверхупорным и почти равным. Его исход решило то, что Вильгельм, получив серьезное ранение, остался в строю, а король англосаксов был убит, после чего его войско отступило.

В том же 1066 году Вильгельм был коронован в Лондоне. Из всех английских монархов он сыграл одну из самых значительных ролей в истории Британии. Он правил ею около 20 лет и во многом преобразил прежнюю Англию (при том что половину времени он отсутствовал в ней, решая проблемы в родной Нормандии). Он провел серию административных реформ, централизовав власть, ранее в Британии во все времена бывшую хаотичной. Вильгельм провел единственную в истории европейского Средневековья тотальную перепись населения, имущества и земельных участков Англии, составившую огромную по объему Книгу Судного Дня. Этот документ сохранился и считается самым ценным, информативным историческим свидетельством того столетия. Вильгельм привез с собой для управления норманнскую элиту: следующие двести лет все короли и придворные Англии будут говорить на французском языке и следовать французским традициям (вероятно, отсюда берет корни английская «нелюбовь» к французской культуре). При Вильгельме, по его указанию, по всей Англии впервые строятся большие каменные замки – как защитные сооружения от возможных крестьянских восстаний и иностранных вторжений.

Вильгельм Завоеватель был крупным, физически сильным мужчиной, но в старости из-за большой любви к еде сильно располнел. Однажды он не сумел взобраться на коня (что считалось позором), и решил сесть на своеобразную диету: месяц лежал в постели, ничего не ел, но пил много вина. Как ни странно, диета сработала: он похудел и даже взобрался на коня. Но лучше бы он этого не делал: его конь споткнулся; Вильгельм при падении получил серьезные травмы, от которых позже скончался. Норманнская династия правила Англией после него еще примерно полвека.

Завершить обзор важнейших событий первой половины Средневековья стоит изменениями в Испании. Здесь могущественное и самое богатое до поры в Европе арабское королевство – Кордовский халифат около 1030 года в результате внутренних смут распался на несколько частей и заметно ослабел. Около 1080 года началась испанская Реконкиста – долгий, трудный процесс постепенного отвоевания испанских земель христианами у арабов, завершившийся лишь спустя 400 лет. Реконкиста началась образованием христианского королевства Толедо в центре страны, куда входил и Мадрид. Героем тех событий стал рыцарь Эль Сид (Сид Кампеадор) – полулегендарное, но историческое лицо, которого воспевают в Испании и сегодня. Он верно служил христианским правителям разных провинций Испании, совершал подвиги в битвах с маврами, а в конце жизни как полководец отвоевал у них город и провинцию Валенсия на востоке страны (даже сегодня памятники отважному непобедимому испанскому рыцарю Сиду стоят в Валенсии и других городах).

Западная Европа, пройдя через долгий тяжелейший политический, экономический и культурный кризис в первые столетия после падения великой Римской империи (500–750) начала медленно, понемногу возрождаться.

К 1100 году общее население Европы достигло (или даже немного превзошло) пик времен расцвета Рима за тысячу лет до этого. Сформировались контуры новой Европы, многими чертами напоминающей современную: государства Франции, Англии, Германии. Распространение христианства стало повсеместным. Народы, пришедшие в Европу из других частей света и занявшие часть ее территории, либо ассимилировались (как мадьяры), либо (если они не желали становиться европейцами) как раз в это время активно вытеснялись из нее (византийцы и арабы).

Европа, при всех ее проблемах, окрепла и с интересом начала всматриваться в дальние горизонты.

Начиналась драматичная, но важная в контексте всемирной истории эпоха Крестовых походов.

История Китая (самой древней из по-прежнему существующих стран в мире) – предмет необычайно обширный. В одной главе можно лишь кратко пройти по ее главным вехам.

Первые письменные источники о ней относятся к 14 веку до н. э. Таким образом, «возраст» общей китайской культуры составляет как минимум 3500 лет.

Разумеется, все это время развитие Китая не было ровным и гладким. Скорее, это история почти бесконечных войн и множества дворцовых переворотов. Территория Китая то расширялась, то резко сокращалась всего до нескольких нынешних провинций. Множество раз единое государство рушилось, и страна на целые столетия распадалась на жестоко воюющие царства.

Китайский язык и письменность в течение тысячелетий постоянно изменялись (и сегодня в Китае говорят на двух родственных, но довольно разных языках: официальном северном мандаринском и южном кантонском, не считая множества диалектов). Не раз Китай завоевывали иностранцы, но их правители в итоге становились органичной частью китайской культуры.

Но даже при таких бурных событиях нечто оставалось постоянным, незыблемым – все тысячелетия.

Всю историю Китая (по крайней мере, до XX века) форма правления в нем была монархической, единоличной. За три с половиной тысячи лет в ней не было даже подобия древнегреческой или ранней древнеримской демократии. В каждый момент между Небом и народом находился правитель, имевший «мандат Неба», власть которого была почти абсолютной. Его личность и фигура считались священными, решения – непререкаемыми. Сам факт его власти считался доказательством покровительством Неба над ним.

Парадоксально, но при этом мало в какой истории мы встречаем столь большое количество дворцовых интриг, кровавых переворотов, смут, цареубийств. Объяснялось это просто: сам факт свержения доказывал, что Небо прогневалось, и поэтому его мандат перешел к новому правителю.

Другой важной чертой китайской культуры является необычный тип ее религии. Китайцы испокон веков считались людьми суеверными. В самые ранние времена древние китайцы постоянно гадали на костях животных. Во времена Конфуция было множество храмов, посвященных духам умерших. Впоследствии в Китае стали широко распространены три великие религии: конфуцианство, даосизм и буддизм. В разное время какая-то одна из них выходила на первый план; позже они превратились в три главные, базовые «духовные скрепы» страны. По смыслу их объединяет то, что ни в одной из них нет фигуры единого, всемогущего Господа (как у христиан, иудеев или мусульман). Все они в первую очередь выдвигают свод норм жизни, поведения, морали. В качестве Бога в них выступают абстрактное вездесущее Небо (конфуцианство); избранный, «пробужденный», но от рождения обычный, смертный человек (Будда), либо вечная, идеальная внутренняя природа вещей (Дао).

В некотором смысле, национальная идея Китая – это не религия (как во многих других странах), а искренняя патриотическая вера в единство огромной «древнейшей и величайшей» нации. Сами китайцы называют свою страну «Чжунго» («Центральная держава» или «Срединная империя»). Эта концепция срединной, самой значительной цивилизации и культуры в мире даже в периоды громадных экономических трудностей сплачивала, духовно объединяла китайцев.

Запоминать основные вехи истории Китая и трудно (так как история исключительно длинная), и относительно просто. Ключ к ней в том, что она довольно четко разделяется на периоды правящих имперских династий (и несколько периодов раздробленности). Всего династий было более 30, но самых важных, «великих», оставивших глубокий след в китайской истории – не больше десяти. Ориентируясь на них, и будет построена логика нашего рассказа.

Начать следует с географии Китая. Это страна огромна не только по населению, но и по территории. Природа Китая необыкновенно разнообразна. Трудно представить себе тип климата или природный ландшафт, которого бы не было в этой стране. С востока она омывается Тихим океаном; на западе ее отделяют от остальной Азии огромные пустыни и нагорья (Тибет), на юго-западе – непроходимые Гималаи. Север граничит с Россией и Монголией. В самых северных регионах царит очень холодный климат с суровыми ледяными зимами. На юге, на границе с Вьетнамом и Мьянмой, – жаркие субтропики, влажные густые, труднопроходимые тропические леса и болота.

Население Китая распределено по его площади крайне неравномерно. Около 90 % китайцев проживают в регионах, занимающих всего одну пятую его площади. Очень густо населены регионы на востоке и юге, вдоль побережья океана. Например, в одной небольшой южной провинции Гуандун (где находятся мегаполисы Гуанчжоу, Гонконг и Макао) проживает более 120 миллионов человек, тогда как на всем огромном пустынном западе Китая – менее ста миллионов.

Как и в других регионах мира, древняя цивилизация Китая возникла в районе Междуречья – великих китайских рек Хуанхэ («Желтая река») и Янцзы («Длинная река»). Но в отличие от Ирака или Египта, район между этими реками нельзя назвать единым, так как они отстоят друг от друга на тысячу километров и даже находятся в совершенно разных природных зонах. Скорее, эти реки условно обозначают границы территории Центрального Китая, на которой происходили события его древнейшей истории. Желтая река Хуанхэ протекает севернее – по засушливым каменистым землям и имеет чрезвычайно капризный, даже опасный характер. Она часто меняет русло; раз в несколько лет катастрофически разливается, иногда унося при этом жизни сотен тысяч крестьян. Дельта Янцзы на юге – один из самых плодородных регионов мира. На Янцзы сейчас построена самая мощная гидроэлектростанция мира «Три ущелья». В месте, где Янцзы впадает в Тихий океан, находится один из крупнейших городов Китая и всего мира – Шанхай.

Наш экскурс в историю Китая начнем с периода 1500–1000 годов до н. э. К этому времени на территории «междуречья» уже несколько тысяч лет находятся сельскохозяйственные очаги цивилизации. В северных районах древнего Китая преобладало выращивание проса и ячменя, на юге – риса. Здесь же в глубокой древности люди впервые в истории начали изготавливать керамику.

Около 1600 года до н. э. появляется первая научно доказанная династия правителей – Шан, а также первое китайское государство – в районе реки Хуанхэ.

Это была уже достаточно развитая культура, от которой осталось много артефактов. В эпоху Шан уже были города, цари, которых хоронили в больших гробницах, постоянная армия, конные колесницы. Тогда же впервые появляется письменность в виде рисунков, изображающих предметы. По сути – это первые, самые древние иероглифы. На протяжении следующих веков иероглифы менялись (как правило, в сторону схематизации: например, древние китайцы слово «тигр» изображали как рисунок тигра; позже остались лишь его общие очертания, а в современном языке – это набор линий, в котором тигра почти невозможно узнать). Рисунки-слова китайцы эпохи Шан наносили на панцири черепах и крупные кости животных. Почти все дошедшие до нас надписи связаны с гаданиями о будущем – люди эпохи Шан были крайне суеверны. Появляются ювелирные изделия из нефрита: любимого во все времена «национального камня» Китая, которому издревле и до наших дней приписывали различные магические и лечебные свойства.

Пожалуй, самое интересное: великолепные по качеству изделия из бронзы той эпохи: затейливые бронзовые сосуды с тончайшей резьбой; статуэтки животных, большие маски людей; оружие. В наше время залы с удивительными по качеству разнообразными зелеными бронзовыми изделиями эпохи Шан служат одними из самых интересных экспозиций в ведущих музеях Китая.

Около 1050 года до н. э. (в годы загадочного «коллапса бронзового века» по всему миру) в государстве вспыхивает серия войн, после которых происходит смена династии Шан на Чжоу.

Эпоха династии Чжоу является прародительницей культуры и традиций современного Китая. Условно, эпоху Чжоу делят на две части: раннюю, «Западное Чжоу», когда государство было единым, и позднюю, «Восточное Чжоу», когда от Чжоу осталось лишь название, а Китай фактически раскололся примерно на десяток отдельных воюющих царств.

Эпоха раннего Чжоу окутана легендами. Территория Китая расширилась, заняв весь центр и восток современной страны. Правители Чжоу носили титул «Ван» и фактически имели абсолютную власть, назначая наместников в провинциях. Вместо языческих религий, связанных с силами природы, возникает культ единого всемогущего Неба, который будет характерен для всей культуры Китая. Небо руководит всем ходом событий на земле и назначает пожизненных императоров, делая их посредниками между собой и людьми. Тогда же возникают традиции долгих пышных церемоний. Позже Конфуций эпоху раннего Чжоу примет как некий идеал государственного управления, а также «размеренной, упорядоченной» жизни простых людей. Хотя о подробностях того, что в реальности происходило в обыденной жизни Китая в те далекие годы, мало что известно, а сам Конфуций, скорее всего, просто придумал для себя некий красивый образ.

Наиболее интересным в ту эпоху было появление первых китайских книг. Самая известная – «Книга Перемен» – объемный магический сборник гаданий о будущем со сложными наборами символов. Хотя эту книгу ученые изучают с древности, многое в ней и сегодня не вполне понятно.

Кризис династии Чжоу происходит около 770 году до н. э. и связан с одной из известных китайских легенд. Якобы у очередного вана была любимая жена, которая улыбалась, радовалась только тогда, когда он объявлял военную тревогу по всей стране. Это делалось часто, и в итоге, когда на Китай действительно напали враги – крупное племя кочевников, ее армия оказалась не готова к обороне.

Cледующие три столетия (до 480 года до н. э.) прошли в жестоких войнах между царствами, хотя этот период имеет поэтическое название – «Весны и осени». Территория пусть и расколотого Китая расширилась: на юге почти до современных границ, на западе достигла края пустынь. Несмотря на войны, население увеличилось примерно с 10 до 20 миллионов человек.

В конце этого периода (около 500 года до н. э.) появляются три выдающихся даже для мировой истории человека (живших примерно в одно время и в одном месте; возможно, знакомых друг с другом). Основатели двух великих религий Лао-Цзы и Кун Фу-Цзы (Конфуций); военный стратег Сунь-Цзы.

Лао-Цзы, основатель даосизма, учил тому, что в основе мира лежит некий заранее установленный идеальный порядок, гармония, происходящие от дао – великой невидимой силы, породившей этот мир и наполняющей изнутри все, что в нем существует. У каждой вещи, явления природы, каждого человека есть предназначенный только для него уникальный путь в жизни. Непротивление, следование этому пути дарит счастье и единение со Вселенной, противостояние ему рождает беды и проблемы. Смысл жизни заключается в поиске и следовании предначертанному только тебе пути, а также в душевном спокойствии, созерцании мира и природы, медитации, неучастии в насилии.

Учение Конфуция по сути не религиозно. Он не исследует вопросы сотворения мира и того, какое божество им правит. Конфуций учит тому, каким должно быть идеальное общество и каким этическим нормам людям необходимо следовать. Главной ячейкой общества у него является семья, в которой все должно строиться на полном послушании и уважении детей к родителям. Далее, по восходящей, следует род, общество, управляемое учеными, благородными, совершенно бескорыстными чиновниками. На самом верху находится император, любящий отец всему народу. К пяти главным добродетелям Конфуций относит доброту, верность долгу, честность, глубокие знания, которые необходимо оттачивать и пополнять всю жизнь, а также свод ритуалов, следование которым есть признак ума, воспитанности и цивилизованности. Конфуций впервые формулирует «золотое» правило нравственности: «не делай другому того, чего не желаешь себе». При жизни Конфуций, рожденный в благородной, но бедной семье, работает советником правителей нескольких провинций. Из-за своей принципиальности он нигде не задерживается надолго, оставшись странствующим учителем этики, но всегда окруженным верными учениками.

Военачальник Сунь-Цзы публикует трактат «Искусство войны», ставший первой в истории работой не только по военной стратегии, но и по мастерству управления, менеджмента вообще (эта книга и сегодня изучается в бизнес-школах). Основная идея в том, что хитрость в военных действиях – самое важное, эффективное оружие. «Сто побед – не высшая цель. Победить без сражения – вот вершина воинского искусства». Всячески вводи врага, соперника в заблуждение. Изображай силу, когда ты слабее (чтобы напугать, сорвать наступление врага), и изображай слабость, когда ты сильнее (легче победишь, усыпив бдительность противника). В трактате собрано множество разнообразных уловок, позволяющих победить более сильного врага, или равного, но с наименьшими потерями.

Время между 480 и 220 годами до н. э. называется «периодом сражающихся царств». Если до того фактически независимые страны в основном управлялись дальними потомками рода Чжоу и как бы спорили, кто из них – «настоящий ван», то теперь нет даже и этой вывески. Все эти годы в Китае не прекращались войны: и между царствами, и внутренние, гражданские. Ожесточенность сторон в этих войнах заходила за все мыслимые рамки. Огромное количество людей погибало страшным образом: например, согласно хроникам, после одного крупного сражения царь победившей армии приказал закопать живьем 400 тысяч человек (почти все мужское население побежденной страны). Обыденностью были сожжения целых деревень с их жителями, четвертование людей и так далее.

Удивительный парадокс истории состоит в том, что в этом ужасном хаосе происходил прогресс китайской цивилизации, причем быстрыми темпами. Население Китая удвоилось: c 20 до 40 миллионов человек. Произошла революция в использовании железа: оно повсеместно заменило бронзу. Из железа делали прочные доспехи, мечи, колесницы. Заметен и прогресс в сельском хозяйстве: внедрен железный плуг; началась масштабная мелиорация – орошение земель. Самой внешне заметной тенденцией была урбанизация: если до того даже столицы царств были скорее похожи на большие деревни, то теперь в каждой провинции появляются настоящие города с мощными городскими стенами, множеством храмов, развитыми ремеслами.

Около 250 года до н. э. одно из «сражающихся царств» Цинь захватывает одних соседей за другими и к 220 году до н. э. объединяет под собой весь Китай.

Династия Цинь (самая короткая в истории, но одна из самых значимых) приходит к власти и всего за двадцать лет выстраивает ту модель Китая, которая кажется узнаваемой даже сейчас.

Император Цинь Шихуанди – тиран, жестокий деспот, но он же и большой строитель, реформатор. Весь Китай, до последнего крестьянина, подчиняется ему, принадлежит ему. Территория единого Китая еще сильно уступает современному, но охватывает весь его центр, восток и юг, то есть главные регионы и сегодня. Впервые в истории (раньше римлян) огромная территория покрывается целой сеткой надежных каменных дорог. Во всех провинциях строят новые храмы, дворцы, стелы, восхваляющие правителя. По его приказу на севере Китая начинается грандиозный проект: «Великая Китайская стена», по замыслу, охраняющая империю от агрессивных орд кочевников. Эта стена с большими перерывами будет частично достраиваться на протяжении последующих полутора тысяч лет (хотя эффективность Стены как защиты от кочевников на деле была небольшой).

Идеология государства Цинь Шихуанди построена на принципах философии «легизма». Суть этого учения в том, что законы государства (даже если они жестоки и кажутся кому-то несправедливыми) – это высшая ценность общества. Следование им есть смысл жизни каждого гражданина. Нарушение любого, даже мелкого закона означало измену родине, правителю и каралось жестокой казнью не только нарушителя, но и всей его семьи, иногда – даже его соседей. Разнообразие и изощренность страшных казней в те годы вряд ли имеет аналоги в истории.

Сам Цинь Шихуанди, уверенный, что построил самое сильное в мире и даже в истории государство, был озабочен поиском эликсира бессмертия. То и дело он отправлял экспедиции для его поиска в разные соседние страны и, по легенде, казнил ее участников, если те возвращались ни с чем.

Несмотря на все усилия, Шихуанди не дожил даже до старости (умер в 48 лет, возможно, отравившись ртутью, которую принимал для «укрепления сил»). Хроники повествуют, что чиновники были так потрясены его смертью, что еще много дней возили его труп в закрытой карете, обложенной рыбой (чтобы скрыть запах), не понимая, как управлять без него империей дальше.

Гробница Цинь Шихуанди строилась до этого много лет и, кажется, в чем-то превзошла даже размах и величие египетских пирамид. Покой «основателя» единого Китая охраняла целая армия терракотовых воинов из сотен фигур, ярко раскрашенных, выполненных в натуральную величину. Эта необыкновенная «армия» была обнаружена китайскими крестьянами случайно, не так давно, в 1970-х годах, что стало главной мировой сенсацией археологии второй половины XX века.

Еще более удивительно то, что сама гробница императора (величиной с большой холм) не раскопана до сих пор. Правительство Китая не дает на это разрешения, ссылаясь на то, что техника современных археологов пока недостаточно совершенна и они могут что-то испортить внутри (однако некоторые считают, что за этим запретом стоит нечто большее, символическое).

Как это нередко было в истории, после смерти правителя-тирана огромного масштаба (в 210 году до н. э.) в государстве временно наступил хаос, смута. Сын Цинь Шихуанди погиб, династия окончилась.

К счастью, в этот раз гражданская война длилась недолго. Уже через несколько лет единство Китая восстанавливает Лю Бан – основатель новой великой династии Хань. Глава народного восстания, бывший чиновник, почитается китайцами как один из лучших правителей Китая за всю его историю. Он был умелым, последовательным правителем и при этом справедливым, добрым, позитивным человеком. Лю Бан отменяет некоторые из жестоких законов эпохи Цинь, в несколько раз снижает налоги и прочие поборы с крестьян. Почти вся долгая эпоха династии Хань отличается относительно мягкой (по китайским меркам, разумеется) внутренней и внешней политикой.

Достаточно сказать, что большинство современных китайцев относят себя к народности Хань, возникшей как отдельный этнос именно в те годы.

Династия Хань продолжается около 400 лет (200 год до н. э. – 220 год н. э.). В некотором смысле она является восточным «побратимом» великой Римской империи на западе континента. В них можно найти немало любопытных параллелей. Эти империи были сопоставимы по территории; пережили свой расцвет примерно в одну эпоху. Их население на пике было примерно одинаковым – около 60 миллионов человек. И даже с точки зрения уровня развития экономики и науки (хотя сравнение условно, уж очень велики культурные различия) между Китаем эпохи Хань и Римом, кажется, был или примерный паритет, или лишь небольшое превосходство Рима.

Несмотря на огромные размеры и значение этих империй, контакты между ними были лишь торговыми. В те годы возникает первый Шелковый путь. Шелководство развивалось в Китае уже несколько тысяч лет, и достигло настоящих высот: тонкость и красота тканей, производимых из нитей шелковичного червя, вызывала огромный интерес у всех соседних народов. Примерно на рубеже тысячелетий был проложен маршрут через всю Азию: из Лояна (столица Хань, крупный туристический город Китая и сегодня), через Монголию, Узбекистан, Персию, Сирию – к югу Европы. В Древнем Риме шелковые ткани ценились очень высоко, одежда из них была показателем уровня статуса и богатства знатного гражданина. Но торговлей шелком контакты двух великих империй ограничивались – из-за расстояний. Тяжелая долгая дорога из Китая в Рим, через многочисленные пустыни и горы, занимала более двух лет в один конец.

Самым заметным императором династии Хань был У-ди (141–87 годы до н. э.), правивший более полувека. При нем конфуцианство (до этого китайские власти с ним боролись) впервые становится господствующим учением, религий, идеологией. У-ди строит чиновничий аппарат по заветам Конфуция, впервые вводит экзамены на высокие должности. Он провел всекитайскую перепись населения, упорядочил монетное обращение, что сильно укрепило экономику. Появляется хорошо известный вид китайских монет: медные или серебряные, с квадратной дырочкой посередине (такие монеты оставались в обращении до начала XX века). Правление У-ди знаменуется относительным миром, расцветом искусств и торговли, но в конце омрачается необычными репрессиями (казнил многих чиновников, которых подозревал в колдовстве против него).

При династии Хань, около 100 года, в Китае впервые изготавливают бумагу. Известно даже имя изобретателя, разработавшего новую технологию: он размельчал кору деревьев, волокнистые растения, клей, золу, разводил в воде, затем эту смесь высушивал и прессовал. Получившийся материал был прочнее папирусов и гораздо дешевле пергамента из кожи или деревянных дощечек. Взлет китайской литературы, поэзии в будущем во многом обусловлен изобретением бумаги.

Публикуются первые крупные трактаты об основах древнекитайской медицины. В отличие от современной западной медицины, китайская рассматривает тело как вместилище жизненной энергии ци, которая через десятки «каналов» циркулирует по всему телу. Болезнь рассматривается как недостаток или нарушение внутренней энергии человека. Лечение обычно строится на приеме разнообразных трав, дыхательных упражнениях, иглоукалывании. В качестве лекарств активно применяются экзотические снадобья из частей различных животных и из редких растений. Несмотря на большую разницу подходов западной и китайской медицины, следует отметить, что даже в тяжелые, неблагополучные времена средняя продолжительность жизни китайцев всегда оставалась по мировым меркам достаточно высокой.

К 180 году н. э. госаппарат империи Хань сильно закостенел, а уровень расслоения общества стал слишком большим. Все больше реальной власти приобретали евнухи, сотни которых управляли не только гаремом правителя, но и всеми делами во дворце, заведовали имуществом (коварный, беспринципный евнух на высокой должности – типичный отрицательный персонаж китайской литературы), были в числе самых богатых людей страны. Чиновничий аппарат разъела коррупция. Вспыхнула мощная гражданская война: «восстание желтых повязок» (люди повязывали голову желтой тканью, считая, что вместо Хань, которую символизировало синее небо, должен прийти некий «желтый император»). Восстание охватило всю страну, длилось 20 лет, и было с огромным трудом подавлено. Но власть стала крайне шаткой, и около 220 года три самых могущественных в тот момент военачальника свергли императора и разделили Китай на три отдельные царства.

Те бурные драматические события красочно описаны в объемном художественно-историческом романе «Троецарствие». Наряду с двумя другими романами о более поздних периодах средневекового Китая («Речные заводи» и «Сон в красном тереме»), он составляет тройку самых значительных романов в истории Китая, до сих пор входящих в золотой фонд мировой литературы.

Эпоха «троецарствия», полная интриг, шекспировских страстей внутри каждого из царств и войн между ними окончилась массовым вторжением в Китай кочевников с севера (среди которых были и гунны, позже едва не покорившие Европу). Китайские элиты бегут от них на юг, основывая там новые царства. В общей сложности хаос и смута длятся более трехсот лет: с 200-х до 500-х годов. В это время происходит сильный культурный регресс. Но, как всегда в истории Китая, в плохом были и зерна хорошего. Племена кочевников постепенно вливаются в культуру Китая (как это было и с завоевателями других эпох), при этом внеся в нее некую новую свежую струю. Также активное вынужденное освоение юга современного Китая (выращивание риса в идеальном для него климате, развитие торговли через южные порты) в будущем приведет к мощному росту экономики.

С возвращением стабильности и новым объединением Китая осуществляется грандиозный проект, почти немыслимый для мира той эпохи. Между реками Хуанхэ и Янцзы прорывают широкий искусственный канал длиной более тысячи километров (!). С VI века и по сей день Великий (или «императорский») канал играет огромную роль в торговле и судоходстве страны.

Следующая великая династия Тан, основанная Ли Юанем, длится около трехсот лет (618–907). Это время многими считается расцветом, «золотой эпохой» всей китайской цивилизации. Несмотря на периодические короткие гражданские войны и дворцовые волнения, в целом в Китае в эти века царит мир, благополучие. По сравнению с тьмой раннего европейского Средневековья Китай в этот момент буквально во всем намного превосходит Европу и весь остальной мир.

Территория Китая увеличивается и, включая подданные царства, составляет уже значительную часть нынешней (кроме Тибета, западных пустынь и части южных земель). Столица из Лояна перемещается дальше на запад, в город Сиань (сейчас это едва ли не интереснейший древний город Китая). Население столицы превышает миллион человек – крупнейший город мира в то время.

Правители династии Тан устанавливают единую, достаточно мягкую, прогрессивную правовую систему. При них возрождается система сложных экзаменов на должности чиновников, но которые теперь могут пытаться сдать не только представители элиты, а люди из любых сословий.

Необыкновенный расцвет переживает китайское искусство всех направлений. Китайские поэты Ли Бо и Ду Фу (700-е годы) и сегодня входят в число лучших поэтов в мировой истории. Они жили примерно в одно время и были лично знакомы. Поэзия Ли Бо – яркая, легкая, оптимистичная, описывает красоты разнообразной китайской природы и счастье от ощущения единения с ней. Ду Фу, напротив, – грустит, ярко описывает бытовые сценки, отношения людей, объят возвышенной светлой меланхолией из-за быстротечности жизни и хрупкости всего земного.

Важными видами китайского искусства становятся живопись и каллиграфия. В хорошо узнаваемом и сегодня стиле китайские художники тушью на шелке и бумаге искусно изображают пейзажи, горы, птиц, животных. Каллиграфия (мастерство письма, изображения иероглифов заостренной кистью на бумаге) становится едва ли не самым почитаемым умением, искусством, в том числе необходимым, чтобы занимать высокое положение в обществе.

Важнейшим изобретением эпохи Тан становится тонкий изысканный китайский фарфор: самая благородная разновидность керамики, которая отныне станет одним из символов культуры Китая и (наравне с шелком) одной из главных статей его экспорта.

Ко времени эпохи Тан также относится широкое распространение чая как главного национального напитка. Постепенно чай становится настоящей ценностью. Его пьют все, от императоров до бедных крестьян. Высушенные листы чая в Китае издревле и до сих пор прессуют в толстые бруски, стоимость которых растет с каждым годом их хранения. Чай в зависимости от ферментации листьев делят на белый («зеленый») и красный («черный»). В древности разным сортам чая приписывалось и много лечебных качеств. Несмотря на то, что в наши дни крупнейшим экспортером чая в мире является Индия, китайский чай по-прежнему остается вне конкуренции в сегменте элитных сортов.

Из правителей эпохи Тан самая необычная личность – императрица У (единственная женщина на китайском престоле до XIX века). Происходившая из низов (бывшая наложница), но с недюжинным умом и кипучей энергией, она фактически правит Китаем полвека (655–705) – сначала при своем слабом императоре-муже, затем при сыне, а в старости уже официально. Вся ее жизнь похожа на авантюрный роман, с заговорами, интригами, устранением конкурентов. В ее правление Китай ведет активную внешнюю политику, присоединяет Корею и еще несколько областей.

В целом, династия Тан не только приносит новый уровень процветания Китая, но и «открывает» его внешнему миру. До Европы все еще слишком далеко, но буквально вся Азия в эти века массово импортирует китайские товары. Для иноземных торговцев и путешественников роскошь китайского императорского двора кажется нереальной – пределом земного богатства.

К концу 800-х годов правители Тан слабеют, все больше власти переходит от центра к провинциям; во дворце снова верховодят зловредные евнухи. Около 900 года начинается мощное крестьянское восстание, которое оканчивается переворотом, затем еще полувеком смуты.

В 960 году в Китае воцаряется новая династия Сун, которая будет править страной около трехсот лет. Это была своеобразная эпоха, которая вызывает, пожалуй, самые противоречивые оценки историков. С одной стороны, это период быстрого роста технологий и значительного увеличения населения. С другой – страна почти вдвое уменьшилась территориально и стала зависеть от различных племен северных степных кочевников, постоянно выплачивая им большую дань.

Все столетия эпохи Сун ситуация в Китае оставалась нестабильной. Большинство правителей династии делали ставку на развитие экономики, образование населения, институты гражданского общества, отодвигая военную элиту на второй план. Вероятно, правители Сун сделали выводы из долгой истории страны, кризисы которой раньше возникали либо из-за «голодных» крестьянских восстаний, либо из-за амбиций отдельных военачальников, вышедших из-под контроля императора. Соответственно, главной целью они считали повышение уровня жизни всех слоев населения и отказ от чрезмерно сильной армии. Но эти расчеты, к сожалению, не вполне оправдались. На протяжении первых двух веков эпохи Сун китайцы постоянно находились под сильным давлением куда менее многочисленных, но агрессивных кочевников, которые заняли ряд территорий прежней династии на западе и севере. Затем происходит одно из самых трагичных событий в истории Китая: племена кочевников разграбили и сожгли столицу Сун, город Кайфын, с примерно миллионным населением (по масштабу это событие было сопоставимо с разграблением Рима вандалами). Потом они захватили области в центре Китая, оставив правителям Сун лишь половину их бывшей территории – на юге и обложив их огромными поборами. Происшедшее вдвойне удивительно, так как общая численность племен кочевников, вместе взятых, во времена тех событий оценивается всего в 3–5 миллионов человек по сравнению с почти стомиллионным Китаем. Не случайно, многие сегодня расценивают правление Сун почти как время национального позора.

Но это как минимум не вполне справедливо. С точки зрения не политики и войн, а цивилизации и развития технологий китайская эпоха Сун (960–1276) является, вероятно, самым «прорывным» периодом в истории Средних веков в мире. Перечислим лишь некоторые инновации, изобретения.

Около 1000-го года китайские мастера первыми в мире изобретают оружейный порох. Поначалу он используется для фейерверков во время праздников, пуска ракет и метания снарядов на небольшие расстояния. К сожалению для Китая, порох тогда практически не применялся армией в ходе военных действий. Первыми его чудодейственную мощь оценили позже войска монголов.

Тогда же изобретают магнитный компас, который позже произведет революцию в мореплавании.

Происходит прорыв в металлургии, технологиях выплавки стали благодаря использованию кокса – угля с самой высокой температурой горения. Железные изделия и инструменты стали дешевы, разнообразны и распространены широко, как никогда ранее в мире.

Впервые распространяется книгопечатание – на несколько веков раньше Европы (с помощью изобретенного наборного шрифта). Книг становится намного больше, литература переживает подъем. Но взрывного (как позже в Европе) характера рост книгопечатания в Китае все-таки не имеет. Набирать тексты из нескольких тысяч иероглифов намного сложнее, чем слова из трех десятков привычных нам букв: стоимость таких книг выходила ненамного ниже рукописных.

В эпоху Сун в Китае изобретают бумажные деньги. Нечто похожее вскоре появится и в Европе: в виде расписок монашеских орденов, по которым можно было получать деньги в разных городах, не рискуя ими в пути. Но в южносунском Китае были выпущены первые полноценные бумажные банкноты, обеспеченные государством, обращавшиеся наравне с серебряными монетами (хотя позже они временно выйдут из обращения). Введение бумажных банкнот дало огромный толчок развитию торговли и транспорта в то время.

Важнейшие инновации произошли в области земледелия, сельского хозяйства. Мы точно не знаем всех деталей, но урожайность полей в Китае той эпохи выросла в несколько раз. Вероятно, сыграла роль комбинация факторов: еще более активная, чем раньше, ирригация полей; создание новых искусственных каналов; дешевизна железных плугов, выведение более урожайных сортов риса. По воспоминаниям очевидцев, в эпоху Сун впервые за всю историю Китая (и, пожалуй, всего мира) проблема голода была полностью снята с повестки дня. Даже небогатые крестьяне питались полноценно, разнообразно, регулярно ели мясо (такого продовольственного изобилия не было в Китае даже на протяжении большей части XX века). В результате, несмотря на двукратное сокращение территории, население Китая выросло с 50 до 100 миллионов человек.

Главным событием истории мира 1200-х годов стала экспансия внезапно созданной монгольской империи. Здесь мы рассмотрим то, как монголы изменили ход истории Китая.

Одним из существенных завоеваний Чингисхана часто называют Китай, но это по сути не верно. Основатель монгольской империи покорил немалую часть современного Китая, а также после мощной осады в 1215 года взял Пекин, уже бывший огромным городом. Однако все эти территории в тот момент принадлежали степному народу (предшественникам маньчжуров). Чингисхан также продвинулся на юг, к границам государства Сун, завоевал еще одну страну на юго-западе нынешнего Китая. Но само китайское государство того времени Чингисхан не затронул.

Новые попытки вторжения монголов возобновились лишь спустя полвека, при внуке Чингисхана Хубилае. В 1260-х его войско захватило Тибет и полностью окружило сунскую империю. В 1270-х годах монголы вторгаются в нее и несколько лет подчиняют себе область за областью. Затем происходит решающая битва сунской армии и флота против монголов. Несмотря на десятикратное преимущество китайцев (200 тысяч воинов против 20), южносунские войска, состоящие из мобилизованных гражданских лиц, бессильны перед закаленной, непобедимой в те годы ордой. Монгольский хан Хубилай становится китайским императором, основав новую «монгольскую» династию Юань, продержавшуюся на троне около ста лет.

Интересно, что даже Китай с его большой территорией и богатствами не казался монголам концом их похода на Восток, к берегам океана. Монгольские войска, желая подчинить себе всю Азию, предприняли попытки завоевания Японии, Вьетнама и Индонезии. И там впервые они неожиданно потерпели неудачи. Флот монголов по пути в Японию потопил страшный ураган (который японцы позже назвали «божественным ветром» – камикадзе). Во Вьетнаме и Индонезии монгольскую конницу остановили непроходимые тропические джунгли и упорство туземцев.

В Китае Хубилай, в отличие от других покоренных монголами стран, не проводил массовых грабежей и репрессий: старался играть роль нового добродетельного монарха, быстро оценив прелести и полюбив богатства поразившей его древней культуры. Первый известный европейский путешественник по Азии венецианец Марко Поло посетил Китай как раз те в годы и в своих книгах хорошо отзывался о жизни в Китае. Хубилай открыл границы, пригласил много иностранцев, что способствовало дальнейшему росту торговли. Себе он завел огромный гарем, пил много алкоголя, явно получая удовольствие от своего пребывания на китайском престоле. Но после его кончины правление всех монгольских наследников династии было неудачным. Экономическая ситуация ухудшалась; при этом поборы и налоги с крестьян постоянно росли, что в итоге поставило большую часть населения на грань голода. Конфликты между узким кругом монгольской элиты и китайским народом растут. На протяжении более чем полувека Китай сотрясают восстания. Хотя столетие владычества монголов в Китае не было сплошным кризисом (например, в это время переживает расцвет оригинальная форма китайского театра, известная как «пекинская опера»), но современные китайцы воспринимают ту эпоху негативно, как темную страницу их истории.

В 1350-х годах в глубине страны возникает движение «красных повязок», у истоков которого стоят религиозные лидеры – буддисты и последователи даосизма, объединившиеся против монголов. Но в итоге предводителем движения становится нищий крестьянин Чжу Юаньчжан. После победы повстанцев ему было суждено стать единственным в истории императором Китая, выходцем из самых низов общества. Монгольские правители и элита изгнаны (хотя на севере Китая и в Монголии еще долго существует крупное государство «Северное Юань»).

Новая (предпоследняя) династия императоров называется Мин («Блистательная»). Она просуществует почти триста лет (1368–1644). Ее первой столицей становится древний город Нанкин (на реке Хуанхэ, один из самых интересных исторических городов Китая). Император Чжу Юаньчжан (крупный, физически сильный человек с властным характером) поначалу проявляет себя хорошо: проводит прогрессивные реформы, сделав страну более современной, снижает налоги, отменяет рабство, быстро восстанавливает крупные города, а также важный для страны Великий канал, заброшенный при монголах. Успешно отбивает атаки монголов с севера; расширяет Китай на юго-запад. Но в конце жизни он становится настоящим тираном, проводит массовые репрессии. После его смерти по его приказу вместе с ним хоронят весь его большой гарем наложниц.

Самым выдающимся правителем эпохи Мин становится внук основателя династии, Чжу Ди (1402–1424) взявший себе имя Юнлэ («вечное счастье»). В 1403 году он торжественно переносит столицу из Нанкина в Пекин, где она находится и сегодня. В центре Пекина по его приказу строится огороженный стенами целый небольшой город внутри города с множеством дворцов и храмов, который назовут «Запретный город» (он останется резиденцией всех последующих императоров, а сейчас является одним из главных исторических памятников Китая). В другой части столицы при Юнлэ строится огромный парк с великолепной пагодой «Храм Неба», который и сегодня является популярнейшим китайским храмом для туристов, а парк – любимым местом отдыха и прогулок жителей Пекина. Другим его грандиозным проектом становится строительство комплекса из десятков крупных храмов в отдаленном горном районе Уданьшань, который с тех пор считается священным, самым близким к Небу, местом Китая. В городе Нанкин была построена «фарфоровая башня» – тонкая, невероятно изящная пагода из белого кирпича высотой 80 метров, считавшаяся украшением Китая и всемирным шедевром архитектуры (но позже ее разрушили в ходе войн).

Император Юнлэ собирает ученых со всей страны и поручает им грандиозный проект: всекитайскую энциклопедию, в которой были бы изложены все знания китайской цивилизации. Ученые работали 20 лет, составив огромный по объему информации труд (около тысячи современных томов). К сожалению, архив позже погиб в пожарах; до нас в виде отрывков дошла лишь небольшая его часть.

Но самым впечатляющим проектом Юнлэ стало строительство огромного флота, на кораблях которого по заданию императора мореплаватель евнух Чжэн Хэ совершает серию грандиозных морских экспедиций: огибает всю Азию, доходит до Африки и Египта, привозя домой из дальних стран множество диковинных вещей и знаний о других культурах. Корабли Чжэн Хэ были на порядок крупнее и лучше оснащены, чем маленькие каравеллы Колумба спустя несколько десятилетий. По мнению историков, эскадра Чжэн Хэ легко могла пересечь океаны и достигнуть Америки. А мощь китайской цивилизации, в то время не уступавшая европейской, позволяла активно начать ее освоение. Но этого не происходит. Ни сам Юнлэ, ни наследники не проявляют интереса к результатам дальних экспедиций, после чего их прекращают до конца имперского Китая. Более того, позже все отчеты, записи и артефакты, сохранившиеся от экспедиций, намеренно сжигаются. По мнению правителей тех лет, Китай был центром мира, страной вечного процветания, которому ничего ни от кого не было нужно.

Возможно, тот момент и решение китайской элиты замкнуться на собственном мире были одними из определяющих весь ход всемирной истории. Ренессанс в итоге произошел в Европе, а не Китае.

Эпоха Мин считается высшим расцветом китайского изобразительного искусства. Великолепный тончайший фарфор (голубой, белый, розовый, почти прозрачный, с прекрасной росписью) считается лучшим фарфором в истории. Многие шедевры из него украшают музеи Китая и всего мира. Живопись эпохи Мин также считается стандартом, образцом китайского стиля рисунка.

В 1500-х годах южных берегов и портов Китая достигают португальские мореплаватели, открыв новый, более быстрый и дешевый маршрут торговли Китая с Европой вместо Шелкового пути. Теперь шелк, фарфор и чай из Китая поступают в Европу морским путем в несравнимо больших количествах.

Начало 1600-х годов становится для Китая временем глубокого кризиса. В эпоху Мин, благодаря процветанию экономики и политической стабильности, Китай поначалу переживает огромный демографический подъем: за 1400–1600 годы его население утраивается (с 70 до 200 миллионов человек). Но затем экономика истощается, ухудшается климат (частые засухи и наводнения). Но правителей поздней Мин не заботят проблемы крестьян: вместо реформ и помощи населению они повышают налоги и купаются в роскоши. По традиции, усугубляют загнивание очередной династии вредные евнухи, заправляющие всем, пронизывающие госаппарат коррупцией. В провинциях – все более массовый голод. К 1680-му году население Китая падает вдвое (!) – до 100 миллионов человек.

На некоторое время государство на большей части Китая почти исчезает. Южные провинции полностью охватывают «голодные» крестьянские восстания; с севера в Китай вторгается армия маньчжуров (жители самых северных областей современного Китая).

В 1644 году престол в Пекине занимает новая, последняя в истории Китая династия Цин («Светлая»). Ее основателями становятся маньчжуры. Изначально их культура – совсем иная, несравнимо более бедная, чем древнекитайская (и сегодня Маньчжурия – одна из наименее туристических провинций страны). Первые правители эпохи Цин едва говорят по-китайски. Казалось бы, такое «вторжение варваров» на престол должно было нанести тяжелый удар по культуре и традициям Китая.

Но, как это уже было не раз, императоры новой династии как губка впитывают китайскую культуру, традиции. Менее чем через сто лет по образу мыслей, внешности, поведению, ритуалам, стилю управления они уже ничем не отличаются от прежних китайских.

Понимая, что население маньчжуров ничтожно по сравнению с народом Хань, новые правители (в отличие от монголов) не дают соотечественникам привилегий, широко принимают в органы власти и руководство армии этнических китайцев, давая всем равные возможности. Ситуация в стране стабилизируется, затем начинается новый экономический подъем.

К 1820 году (конец расцвета династии Цин, начало ее глубокого кризиса) население Китая снова утраивается, достигнув 350 миллионов человек. Даже в наше время страна с таким населением занимала бы третье место в мире. А в тот момент китайцы составляют треть всего населения Земли (это самая большая доля одной нации в мировом населении за всю историю).

Самыми значительными и успешными императорами династии Цин были двое правителей, которые находились у власти невообразимо долгие 60 лет, с юности до глубокой старости: Канси (1661–1722) и его внук Цяньлун (1735–1796).

Правление Канси многие историки считают зенитом расцвета имперского Китая. Он был умен, хорош собой, отлично образован. Почти все время его правления экономика Китая процветала, а отставание его науки и технологий от стремительно развивавшейся Европы еще не было заметным. Канси не раз сталкивался с попытками переворотов со стороны военных и его родственников, но сумел подавить их. Канси широко поощрял все формы искусства. Границы Китая тоже сильно расширились: благодаря удачным военным походам Китай вернул себе остров Тайвань и установил контроль над Тибетом. С Японией и Кореей поддерживались мирные, дружеские связи. Правление Канси стало золотым веком Китая, а многие историки сравнивают его с королем-солнцем Людовиком XIV, правившим Францией так же долго и примерно в те же годы.

Император Цяньлун тоже успешно поддерживал стабильность, но итоги его правления не столь однозначны. Он также поощрял искусство и вел успешную внешнюю политику, но конец его правления ознаменовался явным технологическим и идейным застоем Китая. В то время как Европа неслась на всех парах к совершенно новому уровню науки и техники, переживая промышленную революцию, огромный и слишком спокойный тогда Китай оставался уголком позднесредневековых нерушимых традиций. Веяния из Европы гасились, чтобы не волновать умы сотен миллионов «и так счастливых подданных» сиятельного владыки вечной Срединной империи.

В 1800-х годах череда успехов и достижений китайской цивилизации надолго прекращается. Страна переживает один страшный кризис за другим, оказывается на время во власти западных держав, затем японцев. Многократно проходит через жесточайшие гражданские и внешние войны, долгие периоды голода и бедности. Но в начале XXI века Китай быстро возвращает себе одну из лидирующих в мире позиций. Но это уже совсем другая, современная история.

Здесь мы оставим великую, грандиозную китайскую культуру и вернемся к началу Средних веков, в страны арабского, персидского и тюркского Востока.

Самые важные, значимые события начала Средних веков происходили не в объятой тогда мраком Европе, не в процветающем Китае династии Тан, и не за океаном, в загадочной империи майя.

Они происходили в Ближней Азии и на пустынном Аравийском полуострове, где зародилась новая религия и на ее основе – крупнейшее и самое развитое государство мира той эпохи.

Аравийский полуостров – это первое место, которое начало обживать человечество, выйдя из Африки в глубокой древности. Отсюда началось завоевание им Азии и других континентов.

Но природные условия Аравии в основном крайне неблагоприятны. Ее большую часть покрывают бесплодные пустыни с редкими оазисами. Кроме двух-трех комфортных зимних месяцев там стоит страшная, изнурительная жара – это одно из самых горячих мест планеты.

Аравийский полуостров даже сегодня, при современной инфраструктуре и кондиционерах, все еще не очень густо заселен. А в древности и Средние века там жили лишь несколько сотен кланов, родов, состоявших из родственных семей, их соратников и их рабов. По оценкам историков, в 500-е годы, перед появлением ислама, даже в Мекке, крупнейшем городе Аравии, тогда постоянно проживало всего несколько тысяч человек.

Племена бедуинов распределялись по территории Аравии неравномерно. Большая их часть жила на юге (современный Йемен) и вдоль западного побережья полуострова (города Мекка, Медина, Джидда). В этих местах находятся большинство аравийских оазисов, а также гористая местность с более прохладным климатом. Здесь можно выращивать финики, цитрусовые, миндаль; кое-где сеять ячмень и пшеницу, заниматься рыболовством в Красном море. Между редкими обитаемыми оазисами простираются огромные пространства безжизненной пустыни, которую бедуины пересекают с караванами верблюдов лишь по необходимости: занимаясь торговлей или кочуя на верблюдах в поисках лучшего места обитания от одного оазиса к другому. Истинное золото пустыни – вода. Любой бедуин должен был знать места расположения всех источников в округе. За наиболее ценные колодцы, в самых безводных местах, между племенами часто шли кровавые конфликты.

Тяжелые условия жизни, постоянная борьба за выживание и скудные ресурсы наложили отпечаток на характер бедуинов. Железная выдержка, преданность своему клану и даже жестокость, если нет другого выхода для решения очередной проблемы. До появления ислама практиковался обычай, при котором человек, оставшийся без поддержки рода и денег, уходил один в пустыню, и там, укрывшись в палатке, умирал от голода. Смертность детей и женщин от болезней также была исключительно высокой. Молодые крепкие аравийские мужчины часто нанимались в чужие армии (персов, византийцев), где издревле считались одними из лучших воинов. Но внешние войны племенами бедуинов до поры не велись: они были слишком бедны и разобщены, чтобы угрожать соседним народам; а их собственные чахлые земли мало интересовали захватчиков.

Основатель ислама пророк Мухаммед родился около 570 года. Его родители были уважаемыми людьми в Мекке, но умерли, когда он был еще ребенком. В молодости Мухаммед был торговцем и проводником караванов по великой пустыне (оба ремесла считались почетными, но богатым он не был). В возрасте около 25 лет он женился на богатой вдове из Мекки, значительно старше него. Брак оказался счастливым: они любили и были верны друг другу до ее смерти; у них родились три дочери (два сына умерли в детстве – Мухаммед не имел наследников мужского пола). В зрелом возрасте Мухаммед взял в жены еще около десяти девушек (но от них не было детей).

До 40 лет Мухаммед вел совершенно обычную жизнь. Но с юности он отличался стремлением к познанию мира, поиску высших истин, интересовался монотеистическими религиями (иудаизмом и христианством). Иногда он уходил на несколько дней в пустыню, где предавался размышлениям.

Однажды в небольшой пещере вблизи Мекки ему было виде´ние архангела Джабраила (Гавриила у христиан), который властно потребовал запомнить наизусть отрывок текста, написанный, как верят мусульмане, рукой самого Господа. В течение следующих двадцати лет произошло еще множество таких встреч, во время которых пророку новой веры передавались все новые суры (главы) послания бога людям (позже объединенные в Коран).

Здесь необходимо сделать отступление. На расстоянии полутора тысяч лет может казаться, что ислам и связанные с ним традиции, ритуалы возникли как неожиданный культурный взрыв, буквально из ничего. Но это не так. Многое заимствовано из того, что существовало прежде.

В языческие времена город Мекка уже был местом поклонения аравийских племен. Люди из далеких мест, как и сейчас, совершали хадж, чтобы увидеть святыню Мекки: огромный Куб – Каабу (позже занавешенный прекрасной черной, вытканной золотом тканью). В стену Каабы издревле был вмонтирован черный камень (вероятно, метеорит), символизирующий веру. Считается, что этот камень был подарен Богом Адаму и изначально был белым, но позже почернел, впитав людские грехи. Паломники с почтением совершали таваф (семикратный обход Каабы против часовой стрелки); целовали священный камень или прикасались к нему. Они также пили воду из священного источника Замзам или омывались ею и совершали другие ритуалы.

Неизвестно, кто возвел первую Каабу (по легенде, это сделал праотец евреев и арабов Авраам), и откуда взялся черный камень. Из уже существовавших священных традиций Мухаммед изменил как минимум одну: приказал разбить статуи прежних языческих божеств внутри Каабы.

Но вернемся к жизни пророка ислама, так сильно изменившей ход событий в мире.

Снизошедшим на него великим откровением он сначала поделился лишь с родственниками и ближайшими друзьями. Первым последователем учения стала его любимая супруга. Среди первых посвященных друзей был родственник Али и друг Абу Бакр, в будущем первый халиф.

Распространение новой религии не было быстрым: скорее наоборот, долгим и трудным. В течение десяти лет Мухаммед произносил проповеди и читал молитвы только в узком кругу последователей (около тридцати человек) в Мекке. Новая религия стала вызывать раздражение у властителей города (особенно им не нравилось утверждение, что все, кто не примет ислам, будут гореть в аду). Около 620 года (Мохаммеду исполнилось 50 лет) скончалась супруга пророка, после чего его положение стало совсем трудным: его притесняли и угрожали убийством. В 622 году Мохаммед решает с последователями переселиться в другой крупный город и оазис запада Аравии, позже названный Мединой.

Это переселение (хиджра) считается важнейшим, определяющим событием истории ислама. От него в мусульманском мире ведется летоисчисление. В отличие от Мекки со строгими законами старой языческой религии, в Медине царила веротерпимость: ее населяли различные племена, включая большую еврейскую диаспору (поначалу некоторые воспринимали ислам, религию с единым богом, как новое течение иудаизма). Проповеди Мухаммеда вызывали все больший интерес, и его умма (исламская община) быстро росла. Будучи талантливым организатором и политиком, Мухаммед призывал жителей Медины к объединению против язычников из Мекки. Вооруженные отряды под его руководством несколько раз побеждают в стычках с мекканцами в пустыне, что превращает Мухаммеда во влиятельного лидера. Когда войско Мекки решило отомстить, взяв Медину штурмом, пророк приказывает вырыть широкий длинный ров, который остановил конницу врагов. В 630 году войско Медины, в которое влились воины из других городов, составляет около десяти тысяч человек. Мухаммед берет Мекку приступом, вернувшись на свою родину триумфатором. Он объявляет Мекку столицей ислама, которой она является и сегодня. Главные сподвижники пророка: верный друг Абу Бакр; несгибаемый воин Умар Аль-Хаттаб; богатый купец Усман ибн Аффан из рода Омейядов, двоюродный младший брат пророка по имени Али – позже в таком порядке станут четырьмя праведными халифами.

Совершив главное завоевание жизни, Мухаммед (которому исполнилось 60 лет) посвящает ее остаток распространению ислама среди аравийских племен. Спустя два года пророк тяжело заболевает. Наследником он никого не называет, но в последний день жизни поручает провести вместо него молитву в мечети Абу Бакру. Он уходит в дом его любимой молодой жены и там умирает. Собравшиеся родственники и ближайшие сподвижники решают, что наследник – Абу Бакр.

Этот момент важен. В последующие полторы тысячи лет то стихал, то разгорался конфликт двух главных течений ислама – суннитов и шиитов. И сегодня мусульманский мир остро расколот на них.

Сунниты допускают выбор властителя всенародным голосованием: значит, все праведные халифы занимали свое место по праву. Шииты уверены, что власть должны иметь кровные родственники пророка: в момент его смерти таким человеком был только Али (далее правление должно было перейти его потомкам). Сунниты считают, что власть светскую и духовную обязательно нужно разделять. Шииты тоже допускают разделение, но духовный правитель должен во всех смыслах стоять выше светского (как в современном Иране аятолла стоит над президентами). Сунниты считают имамов обычными, хоть и высокопоставленными людьми; у шиитов высшее духовенство непогрешимо, почти божественно. У суннитов Али – один из соратников пророка и праведный халиф. Для шиитов Али – огромная фигура, ненамного уступающая по значению самому Мухаммеду.

На сегодня соотношение суннитов и шиитов в мусульманском мире составляет примерно 85:15. Главной шиитской страной является Иран, за ним следует Ирак (где правят сунниты, но большинство населения – шиитское). Сунниты – большинство других стран ислама, прежде всего Саудовская Аравия (во многом лидер современного исламского мира).

Разумеется, полностью раскрыть суть религии ислама кратко невозможно.

«Ислам» переводится как «покорность». Мусульмане – «преданные люди». Аллах – это единственное, высшее божество, существующее вечно, вознаграждающее людей за их благочестие и карающее за их грехи и отступление от канонов веры. Аллаху в исламе подчинено все во Вселенной, перед ним открыты всякий предмет, поступок, слово и даже мысли человека. Аллах в исламе – милостив и справедлив, но его благоволение к человеку не дается просто так: его требуется заслужить своей верностью. Рай и ад в Коране описаны ярче и подробнее, чем в священных книгах любой другой религии. В раю избранные за их благочестие люди возлежат на прекрасном ложе, ангелы подносят им лучшие яства и вино, которое веселит, но не пьянит. Каждого мужчину будут духовно и телесно услаждать десятки чернооких гурий – ангельских существ, похожих на прекрасных земных дев. Грешники – те, кто творит зло или не следует заветам Аллаха (в первую очередь, язычники и безбожники), всю вечность будут жариться в огне и испытывать всевозможные страдания.

Главным (но не единственным) условием веры является следование пяти столпам ислама. Первое (Шахада) – свидетельство о вере в единого Бога (Аллаха) и в то, что Мухаммед – посланник его. Второе (намаз) – ежедневная молитва, как минимум пять раз в день. Обязательные молитвы проводятся рано утром, днем, дважды вечером до заката и один раз после захода солнца. Главная молитва недели, которую следует совершать коллективно, – пятничная (пятница – особый день недели в исламе, как суббота в иудаизме или воскресенье у христиан). Молитву следует совершать в мечети или в любом чистом месте, в чистой одежде, по направлению к Мекке, предварительно совершив омовение. Мужчины и женщины молятся отдельно. Третье условие исламской веры (закят) – милостыня. В зависимости от рода деятельности человека он отдает от одной сороковой до одной десятой части своего дохода бедным, обездоленным людям (чаще всего – больным или пожилым). Четвертое условие (ураза) – обязательный великий пост, во время которого нельзя ни пить, ни есть, ни заниматься плотскими утехами от рассвета до заката в течение месяца (больные и путешествующие могут перенести пост на другой месяц). Пятое условие – хадж, паломничество в Мекку хотя бы раз в жизни (но и тут есть исключение для немощных или не имеющих средств). Важно, что следование всем пяти столпам веры необходимо совершать не формально, для отвода глаз, а радостно, искренне, всегда с открытым сердцем.

В исламе мужчинам разрешено иметь от 1 до 4 жен при условии, что он одинаково заботится обо всех и ни одна жена не чувствует себя ущемленной. К женщинам в исламе особое отношение: оскорбить или причинить вред женщине – тяжелейший грех для мужчины. С другой стороны, в странах ортодоксального ислама у женщин нет той свободы, которая принята в западном мире. Она должна ходить в закрытой одежде, во всем повиноваться мужу. Ее главные обязанности – семейные: рожать и растить детей, заботиться о муже. Профессиональная деятельность женщин в самых строгих исламских странах не приветствуется, а в некоторых сферах – запрещена.

Но вернемся к истории. Наследником Мухаммеда, первым праведным халифом (человеком, объединявшим светскую и духовную власть среди мусульман) стал его друг и правая рука Абу Бакр. После смерти пророка еще хрупкая территория влияния ислама в какой-то момент едва не распалась. Хотя Мухаммед всегда подчеркивал, что он обычный смертный человек (хоть и избранный Аллахом своим посланником), в глазах последователей он был живым божеством, смерть которого, как казалось многим, поставила под сомнение все его учение. Многие племена отказались признать власть его наследников (а также платить закят). Но Абу Бакр был опытным военачальником и обладал сильной волей. В течение двух лет его войска выиграли ряд серьезных сражений по всей Аравии. В итоге он сумел не только сохранить власть, но и расширил территорию мусульман до всего Аравийского полуострова.

Он скончался в 634 году (как и Мухаммед, в 63 года). После смерти у него почти не оказалось имущества – при жизни он отдавал всю свою долю в завоеваниях на нужды государства, а также беднякам.

Назначенный им второй праведный халиф Умар Аль-Хаттаб начал триумфальное шествие ислама по раннесредневековому миру. Это был высокий, физически сильный человек, прирожденный воин: с очень жестким характером, энергичный, вспыльчивый.

Во многом Аль-Хаттабу, как великому завоевателю, повезло со временем. Две крупные соседние державы – Византия и Персия – были крайне изнурены. За предыдущие сто лет по ним несколькими волнами прошли опустошительные эпидемии чумы; кроме того, они почти беспрестанно воевали, то и дело отбивая друг у друга крупные территории. Очевидно, что население в этих землях (Сирия, Палестина, Египет) ко времени начала арабских походов открыто ненавидело и византийцев, и персов, не дававших им жить спокойно, а также облагавших эти территории огромными налогами.

Как уже говорилось, арабы издревле считались сильными, выносливыми воинами, которых и персы, и византийцы охотно нанимали в свои армии. Но до поры аравийские племена были столь бедными, отсталыми и разобщенными, что никто и не думал, что они могут стать опасной самостоятельной, единой силой. Фактор неожиданности тоже сыграл немалую роль.

Менее чем через год небольшое войско арабов по приказу Умара совершило кавалерийский набег на Палестину и с ходу захватило ее. Византийцы не восприняли арабов всерьез, ожидая, что те уйдут сами. Но арабы все прибывали и вскоре осадили столицу Сирии Дамаск. Византийцы осознали опасность, но удивительным образом посланная ими огромная армия (200 тысяч) была разбита более скромным и легко вооруженным войском арабов (40 тысяч). Детали этой важной для истории мира битвы и сегодня не вполне ясны: вероятно, решающую роль сыграла быстрая арабская конница, сплоченность боговдохновенных арабов, конфликт между армянами и греками внутри византийской армии, и «посланный Аллахом» туман, разобщивший византийские ряды.

Захватив богатейший Дамаск и оставшуюся часть Палестины (с Иерусалимом, третьим священным городом ислама наряду с Меккой и Мединой), арабы стали властителями Ближнего Востока. Удержать эти территории им во многом удалось благодаря неплохим отношениям с местным населением. Как и предписывает Коран, арабы никого насильно не обращали в свою веру, относились к приверженцам других религий (особенно людям Писания – иудеям и христианам, с родственными пророками) терпимо. Ни церкви, ни синагоги не разрушались и не перестраивались в мечети. Иноверцы лишь облагались специальным налогом, от которого освобождались правоверные мусульмане (но даже этот налог был ниже прежних, византийских).

Почувствовав слабость соседей и уверовав окончательно в непобедимость ислама, арабы продолжили завоевания. В следующие несколько лет им покорились Египет и половина великой Персидской империи. Всего через 20 лет после хиджры (переселения Мохаммеда в Медину) арабы создали крупнейшее государство Ближнего Востока. По популярной легенде, халиф Умар, войдя в египетскую Александрию, велел сжечь ее знаменитую библиотеку, сказав, что «если все эти книги повторяют Коран, то они бесполезны, если противоречат ему – вредны». Но современные историки сомневаются в этом: главная библиотека древности еще в римскую эпоху пережила ряд сильных пожаров и ко времени пришествия арабов от нее вряд ли что-то осталось.

Жизнь «железного» Умара аль-Хаттаба была сплошной чередой военных успехов, но ее конец оказался внезапным. В 644 году, во время утренней молитвы в мечети Медины, на него напал раб из Персии и исколол его ножом в отместку за завоевание арабами его родины.

Третьим праведным халифом был назначен Усман ибн Аффан. Это был человек совсем иного характера и жизненного пути. В молодости богатый купец, красавец, интеллектуал, женатый на двух дочерях пророка, он тоже был близким сподвижником Мухаммеда, но в мирских делах. Своей главной миссией Усман считал объединение священных сур (к которым стали примешиваться вставки) в единый текст – Коран. Халифом Усман стал в очень пожилом возрасте (около 70 лет) и оставшиеся годы жизни в основном работал над этим, в итоге достигнув цели: утвержденный Усманом текст Корана и сегодня считается каноническим, неизменным.

Тем временем завоевания арабов продолжались. При халифе Усмане ими были завоеваны Тунис, Кипр, оставшаяся часть бывшей Персидской империи. В последующие годы арабский мир продвигался все дальше на восток, включив в себя значительные территории Средней Азии. Спустя сто лет, около 750 года, дело дошло даже до битвы армий арабов и китайцев (!) в современной Киргизии. Арабы победили, но на этом их неостановимая до того экспансия на восток закончилась.

Несмотря на положительный образ ученой личности Усмана ибн Аффана, его роль в истории ислама неоднозначна. При нем впервые вспыхнули кровавые конфликты между суннитами и шиитами, и он не сумел их погасить. Кажется, что Усман был слишком книжным человеком для своего жестокого времени. При нем впервые возникла высокая коррупция в разросшемся госаппарате. Были и объективные сложности: теперь большинство населения империи составляли не арабы, а персы (обладавшие более давними и глубокими культурными традициями). Им приходилось признавать власть арабов, большинство персов приняли ислам, отказываясь от древнего зороастризма, но морально многие считали себя выше своих завоевателей. В глубокой старости Усман был убит в результате неожиданного восстания в Медине в 656 году. Четвертым, последним праведным халифом был избран имам Али (наследник Мухаммеда для шиитов).

Правление Али (656–661) оказалось недолгим и ознаменовалось гражданской войной. Родственник убитого халифа Усмана по имени Муавия (оба из древнего богатого рода Омейядов из Мекки) в мечети Дамаска прилюдно обвинил Али в организации убийства Усмана (хотя вроде бы Али был непричастен к этому), получив широкую народную поддержку в Сирии и Палестине. Тяжелейшая гражданская война в халифате между сторонниками Али и Муавии длилась несколько лет, включая крупные, вошедшие во всемирную историю сражения.

В итоге Муавия взял верх и стал новым правителем халифата, основателем династии Омейядов (последние правители с чисто арабскими корнями), длившейся около ста лет (661–750). Свергнутый Али, живший на юге современного Ирака, был коварно убит ножом в спину во время утренней молитвы в мечети города Куфа (что признается и шиитами, и суннитами одной из величайших трагедий в истории ислама). И сегодня в соседних городах Куфа, Кербела и Эн-Наджаф на юге Ирака находятся три огромные, невероятной красоты мечети, которые почитаются как великие святыни и куда постоянно прибывают тысячи паломников из всех стран ислама.

Всю эпоху династии Омейядов столицей халифата оставался Дамаск, столица Сирии, древний богатый город на пересечении важнейших торговых путей (включая Шелковый путь). Теперь халифат стал настоящей империей. Помимо арабской элиты в органы власти входили также персы, греки, представители других народов.

Правление Омейядов началось с непривычного для арабов поражения при осаде Константинополя (во многом из-за «греческого огня» византийцев). Но в целом удачная завоевательная политика продолжилась. В начале 700-х годов арабский халифат достиг максимального в истории размера, сначала включив в себя оставшийся север Африки (Ливию, Марокко). Затем он преодолел границы Европы и захватил Испанию, где возник богатый процветающий Кордовский халифат. Как мы помним из истории Европы, арабы также предприняли большой поход для покорения Франции, и только там их потрясающую географическую экспансию остановили воины Карла Мартелла.

При Омейядах происходит взлет архитектуры, строительства. Если при раннем исламе мечети были небольшими, выглядели скромно, то теперь возникают грандиозные белокаменные шедевры с большими куполами и высокими минаретами. Около 690 года в Иерусалиме возводится огромная мечеть с золотым куполом «Купол скалы», украшающая великий город и сегодня. В исламе считается, что именно отсюда пророк Мухаммед вознесся на небо на своем скакуне. В Медине строится грандиозная Мечеть Пророка (в виде, близком к современному), где похоронен сам Мухаммед и еще несколько важных исламских святых.

Смена династии правителей халифата произошла внезапно, около 750 года. К этому времени в Ираке и Иране возникло течение, противостоящее власти Омейядов. Его возглавили представители рода Аббасидов – потомков родного дяди пророка Мухаммеда по имени Аббас (к которому он относился с уважением). Интересным было то, что Аббасиды устраивали в роли правителей и шиитов (ведь они были генетическими родственниками пророка, на чем шииты настаивали), и суннитов, так как по воззрениям были скорее светскими людьми, не ортодоксами.

Разразилась новая гражданская война, в которой Аббасиды взяли верх. Придя к власти, они цинично нарушили все собственные «предвыборные» обещания. Вместо «гуманного перехода власти» они убили всех Омейядов, последний из которых бежал в Испанию, став правителем Кордовского халифата, который сразу откололся от «основного» халифата и до конца истории был независимым. Придя к власти под шиитскими знаменами, они объявили о верности суннизму, развернув против шиитов массовые репрессии. Критикуя несправедливость и коррумпированность «слишком далеких от народа Омейядов», они установили еще более жестко централизованную власть, подняли налоги и купались в роскоши. Одним словом, все как всегда.

С точки зрения истории обозначить сроки правления династии Аббасидов трудно. Формально они находились у власти пятьсот лет, до нашествия монголов в 1250-х годах. Но уже через двести лет, с середины 900-х, власть наследников этой династии в халифате стала лишь номинальной.

Первые сто лет правления Аббасидов (750–850) считаются высшей точкой расцвета средневековой исламской цивилизации. В тот исторический момент ей действительно не было равных в мире по уровню развития.

Полулегендарное живое воплощение того времени – халиф Гарун аль-Рашид (известный как великий халиф в серии сказок «Тысяча и одна ночь»). В мифах он предстает богатейшим и при этом мудрым, справедливым правителем. Он часто одевается простым человеком, чтобы затеряться в толпе и из первых уст узнать, что о нем говорят в народе и что на самом деле происходит.

Условно историю халифата можно разбить на периоды: арабский (праведные халифы и Омейяды), многонациональный, персидский и тюркский. Аббасиды представляли многонациональный период. Несмотря на их арабское происхождение, к власти их привели сирийцы и персы, и они логично делали ставку на смешанный тип управления для максимальной устойчивости государства.

В 762 году шейх аль-Мансур решает основать новую столицу халифата в неожиданном месте: в центре Ирака, на берегу Тигра, недалеко от великого в прошлом, но давно заброшенного Вавилона. Город получает название Багдад. В этих местах жило больше сторонников новой власти, а растянувшейся далеко на восток страной отсюда было удобнее управлять.

Багдад был построен по специальному архитектурному плану – в виде круга, с двумя рядами мощных городских стен. Он расположен на пересечении важных торговых путей, и его население быстро росло. Уже к 800 году Багдад стал одним из крупнейших и богатейших городов мира. Действие сказок «Тысячи и одной ночи» в основном происходит в стенах этого города.

Правление калифа Гаруна аль-Рашида (786–809) имеет противоречивые оценки. Он вошел в историю как достойный властитель, при котором Багдад процветал; он как никто поощрял науку и искусство. С другой стороны, в провинциях слишком разросшегося халифата при нем все чаще вспыхивали крупные восстания. В итоге от халифата, помимо отколовшейся ранее Испании, отходит еще и север Африки – Марокко и Египет. В этих странах сохраняется исламское правление (даже еще более жесткое, ортодоксальное), но Багдаду они больше не подчиняются. Среди многочисленных фактов об аль-Рашиде стоить отметить, что он заочно дружил со своим современником, королем франков Карлом Великим. Они регулярно обменивались посольствами, дорогими подарками и даже замышляли военный союз против лежавшей между их империями Византии, но в реальность эти планы не воплотились.

В 800-х годах тенденции, начавшиеся при аль-Рашиде, продолжились. Багдадский халифат богател и процветал; уровень науки, технологий и искусств рос, будучи образцом для культурно прозябавшей тогда Европы. Но при этом некогда огромное государство продолжало терять территории: все больше областей Средней Азии, а позже и Персии выходили из-под контроля его халифов.

Сам Багдад тем не менее превратился в город, похожий на столицу мира своего времени. Его население превысило миллион человек. По сохранившимся его восторженным описаниям, город был похож на рай на земле: утопал в садах, имел множество роскошных дворцов и мечетей (не говоря уже о крупнейшем в мире рынке, символом которого стал литературный герой, веселый и остроумный Ходжа Насреддин). В центре Багдада открылся большой «Дом мудрости», служивший и академией, пристанищем ученых, поэтов и богословов, и главной библиотекой халифата, куда несколько веков стекались тысячи ценных рукописей со всего Востока. К огромному сожалению, в 1250-х годах все великолепие Багдада погибло: было разрушено и сожжено монгольской ордой.

Самым выдающимся ученым мира 800-х годов был арабский математик Аль-Хорезми, живший в Хиве (современный Узбекистан). Он считается «отцом» алгебры. В числе многих его математических открытий – способы решений квадратных уравнений, первые тригонометрические таблицы. Считается, что именно он ввел в обиход понятие «алгоритм».

Многие труды ученых Древней Греции дошли до нас благодаря их арабским переводам. Арабские ученые той эпохи изобрели новые астрономические и навигационные приборы; через них в Европу пришла из Китая бумага, из Индии – удобные цифры, которыми мы пользуемся сейчас.

Сам образ раннесредневекового Багдада – таинственного, роскошного, воспетого во множестве легенд, сказок, повестей (об Аладдине, Али-Бабе и других) – настоящая восточная сказка.

Но к началу 900-х годов ситуация в халифате стала клониться от «золотого расцвета» к упадку. Правители династии Аббасидов все чаще сменялись, и среди них уже не было сильных государственных деятелей. Чувствуя ослабление центра, эмиры провинций все меньше подчинялись ему. В армии и силовых структурах халифата возникла новая неожиданная сила: бывшие рабы (в основном тюркского, среднеазиатского происхождения), крепкие мужчины, привезенные в столицу для службы в гвардии и охране. Со временем они повторили роль преторианской гвардии в позднем Риме, нередко провозглашавшей или свергавшей случайных императоров по своему усмотрению.

В 945 году в халифате вспыхнуло восстание, гражданская война, в результате которой к власти в стране впервые пришла персидская элита – династия Буидов. Аббасиды формально никуда не делись, но теперь они правили только Багдадом и еще несколькими областями, и даже там их власть носила церемониальный и духовно-религиозный, но не политический и военный характер.

После этого ситуация в государстве и уклад жизни его жителей разительно не изменились. Как и большинство персов, Буиды были шиитами, но не ортодоксальными. Религиозная жизнь страны при них осталась почти прежней. Самой значимой тенденцией стал перенос главных богатств страны в Иран и расцвет нескольких городов на его территории. Персидский язык в те годы временно сравнялся по значению с арабским. Прекрасный город садов Шираз в обширном оазисе с мягким климатом на юге Ирана и город дворцов и мечетей Исфахан в центре Ирана вошли в число самых значимых и богатых городов государства.

Свой расцвет переживает средневековая персидская поэзия. Фирдоуси, автор эпического произведения «Шахнаме» (Книга царей), в безупречной поэтической форме описывающий всю доисламскую историю Ирана (написан около 1000 года), считается одним из лучших поэтов всемирной истории. Впоследствии Персия подарит миру и других знаменитых поэтов.

Вероятно, самой выдающейся личностью того периода был гениальный персидский врач, философ Ибн Сина (известный в Европе как Авиценна). Он совершил подлинный прорыв в медицине, предложив эффективные методы лечения многих неизлечимых ранее болезней, а также передал свои знания следующим поколениям в книге «Канон медицины», остававшейся лучшим пособием по медицине в мире еще более шестисот лет. В философии Авиценна, правоверный мусульманин, поставил под вопрос некоторые догматы ислама (о вечности Вселенной и предопределенности событий в ней), что вызвало интерес у многих мыслителей, но навлекло немилость духовенства.

В целом, существовавшая до ислама более тысячи лет великая Персидская империя на столетие с небольшим как бы взяла реванш, во многом возродилась, хотя и в рамках другой религии.

Тектонические, глубинные изменения в структуре и образе жизни халифата произошли в середине 1000-х годов. Историки и сегодня обсуждают, почему силы, много лет находившиеся на далекой периферии империи, в ее отсталых северных районах, внезапно «проснулись» и в считаные годы взорвали, перевернули великое государство, существовавшее уже более четырех веков.

Речь идет о нашествии тюрков-сельджуков на крупнейшие центры халифата. До сих пор не вполне ясно, что послужило его причиной. Процесс незаметно, подспудно начался в 1020-х годах в местах, отстоящих от Багдада на тысячи километров. В далеких степях современного Казахстана и Туркменистана отдельные кочевые и оседлые племена начали массово переселяться на юг. Возможно, их миграцию вызвали рост населения этих племен или похолодание климата. Их медленное, но уверенное, год за годом, продвижение на юг приводило к тому, что и другие «потревоженные» ими тюркские народы стали вливаться в их ряды, почти как снежный ком, и все это превращалось во все более мощную силу.

В 1040-е годы это движение возглавили сельджуки (их считают потомками туркменов и предками современных турок, но весьма условно: скорее это смесь многих этносов Центральной Азии). Они заняли большие территории, включая Узбекистан, Хорезм (Афганистан); север и восток Ирана.

Набеги сельджуков на богатые области халифата были ужасны: непокорные города вырезались ими целиком. В сельской местности у крестьян отбирали весь урожай, тем нечего было сеять, и в последующие годы множество людей умирали от голода. При их жестоких методах сельджуки, как ни странно, считали себя ревностными мусульманами, причем суннитского, «мягкого», светского толка.

Войска сельджуков фактически взяли Багдад в 1055 году. Правда, обставлено это было необычно. В столице началось восстание против бездарного халифа Аббасидов, уступившего врагам почти всю страну. Войска султана сельджуков поспешили халифу на помощь и подавили восстание, формально вернув ему власть. Разумеется, с этого момента тот стал марионеточной фигурой. Так сельджуки превратили бывший арабо-персидский халифат в великий тюркский султанат.

На этом они не остановились и около 1070 года разбили византийскую армию, навсегда отобрав у нее значительную часть территории Турции, сильно расширив исламские владения на западе Азии.

Следующий, достойный правитель тюрков Малик-шах (1072–1092) старался как мог исправить негативный образ тюрков в глазах прочих народов своей империи. В те годы в основном царил мир, снизились налоги, повсюду строились дороги, караван-сараи (гостиницы), новые прекрасные мечети и медресе (школы богословия). Роскошный персидский город Исфахан, ставший новой столицей, с десятками бело-голубых мечетей, поражал воображение приезжих красотой и изяществом архитектуры (многое из нее, к счастью, сохранилось и сегодня). Севернее, в нынешнем Узбекистане, невероятно расцвели и расширились Бухара и Самарканд.

Одним из советников Малик-шаха был удивительный человек: гениальный поэт, выдающийся философ и математик Омар Хайям. Написанные им тысячу лет назад сборники стихов (рубаи) и сегодня звучат остроумно, глубоко, тонко и актуально; они любимы миллионами читателей.

Но уже с начала 1100-х годов тюркский султанат сотрясают внутренние конфликты. Наследники Малик-шаха не смогли поделить между собой власть; в Иране неожиданно вспыхнуло новое мощное движение шиитов. В 1147 году персы-шииты захватывают столицу Исфахан; движутся на запад, стремясь овладеть всем государством, но в итоге сельджуки с трудом берут над ними верх.

Еще одним сильнейшим дестабилизирующим фактором становятся Крестовые походы. Первый из них (около 1100 года) закончился временным успехом европейских рыцарей. Они сумели захватить Иерусалим и широкую полосу вдоль побережья, подчинив себе большую часть Ближнего Востока.

Позже, около 1170 года, арабы сумели силой вернуть себе эти земли. Главным героем их побед был легендарный курдский военачальник Салах-ад Дин (Саладин). Саладин и сегодня почитается в арабском/мусульманском мире как великий герой, воплощавший мужество и добродетели ислама. Изгнав европейцев с Востока, Саладин с войском направился в Багдад, чтобы стать халифом, но умер по дороге туда. После его смерти бывший халифат раскололся на две части. Западной частью, включавшей Палестину, Сирию, Аравию и Египет, правили наследники Саладина, восточной (Ирак и Иран) – последние Аббасиды в Багдаде.

В 1258 году Багдад был взят войском монголов хана Хулагу. Огромный, богатейший город был разрушен до основания; последний халиф и большинство горожан – убиты.

В следующие два столетия монголы правили значительной частью бывшего арабского халифата, который прекратил свое существование. Но вне управления монголов все же осталась часть Турции. Там образовалось новое, поначалу небольшое и не очень заметное тюркское государство – османский султанат, из которого позже вырастет великая Османская империя.

По мере ослабления монголов в 1300-х годах османские владения расширялись, вплоть до завоевания Константинополя в 1455 году.

Хотя этнически и культурно Османская империя сильно отличалась от бывшего арабского халифата, во многом она стала его преемницей. Тоже централизованная исламская цивилизация (но со столицей в Стамбуле, Турция), приблизительно совпадавшая с халифатом по территории, с безусловным почитанием главных мусульманских святынь в Мекке, Медине и Иерусалиме.

Некоторых эпизодов долгой яркой истории Османской империи мы коснемся в следующих главах.

История подъема загадочной монгольской цивилизации, выросшей буквально из ничего в самом бедном и отсталом уголке необъятной Евразии и менее чем за столетие подчинившей себе почти весь цивилизованный мир своей эпохи, удивительна.

Монголы были не первыми в истории азиатскими кочевниками со всемирными амбициями. Почти на тысячу лет раньше нечто подобное пытались сделать гунны, похожие на них и внешне, и по их образу жизни. Но они в итоге сошли со сцены, не совершив и доли деяний монголов.

Впоследствии историки по-разному трактовали те события. До XX века исследователи сходились на том, что монголы принесли миру тогда практически абсолютное зло: кровь, смерти миллионов невинных людей, слезы, разрушенные города, гибель намного более высоких культур.

Но в последние десятилетия стал популярен и иной взгляд. Да, Чингисхан и его потомки были жестокими завоевателями. Но не более жестокими, чем любые другие в те времена. При этом кроме крови и разрушений у их завоеваний были и положительные последствия. Например, монголы были язычниками и относились терпимо (или безразлично) ко всем прочим религиям. Они максимально способствовали расширению торговли, обеспечив безопасность торговых путей и снизив налоги, что привело к первой ранней глобализации культур Евразии. Ценили ремесленников, что приводило к активному обмену техническими достижениями подчиненных им народов. Некоторые апологеты такого взгляда доходят до утверждения, что именно монголы как следует встряхнули полуспящую средневековую цивилизацию Запада: без их завоеваний, возможно, и не случилось бы великого европейского Ренессанса спустя пару веков.

Попробуем, опираясь на факты, разобраться в этом.

Для начала просто вглядимся в те места, где все это зародилось. Даже в наше время развитого глобального туризма Монголию посещают не так уж много путешественников. Хотя это один из самых своеобразных, необычных регионов мира. На вопрос, как лучше всего описать Монголию (что средневековую, что современную), один путешественник ответил: «В Европе 30 километров – это среднее расстояние между двумя крупными городами. В Монголии – промежуток между двумя соседними юртами».

Монголия – это огромная, почти полностью степная территория величиной с четыре Франции или пять Германий. При этом в эпоху Чингисхана ее населяло менее миллиона человек. И даже в наше время – чуть более 3 миллионов (небольшой город по меркам Китая). Почему при невообразимой плотности населения в Западной Европе или Восточном Китае люди тысячи лет (и до сих пор!) почти не селятся в монгольских степях (не самой удобной местности, конечно, но и не худшей: это не сжигаемая солнцем безводная Сахара или ледяная арктическая тундра) – вопрос интересный, и ответ на него не очевиден: можно лишь делать общие предположения.

Монгольские степи выглядят бесконечными и почти безжизненными. Главная причина пустоты этого величественного природного пространства – недостаток плодородных, пригодных для систематического возделывания почв. Это, кстати, подтверждает теорию о том, что без земледелия население планеты было бы раз сто меньше нынешнего, и ни о какой культуре и цивилизации не шло бы и речи. Другая проблема – климат. В максимально удаленной от океанов Монголии – самые резкие в мире перепады годовой температуры. Жаркое сухое лето без дождей и очень суровые зимы с сильнейшим ветром и температурой до –40. Столица Монголии Улан-Батор даже считается столицей с самыми холодными зимами в мире, хотя город расположен несравнимо южнее, скажем, Москвы или исландского Рейкьявика. Весной и осенью погода – тоже не подарок. За один майский день в Монголии можно «пережить» сразу все времена года: ночью зимний мороз, утром весенняя свежесть, днем жара, вечером – сильная гроза и похожий на осенний ливень со снегом.

Когда мы говорим о Монголии «город» или «столица», то даже сегодня в этом есть доля условности. В Улан-Баторе и сейчас плотно заселены всего с десяток районов; уже в нескольких километрах от центра столицы начинаются бескрайние степи. Других городов в огромной стране нет: есть только еще несколько поселков городского типа. И даже на окраинах столицы немало людей живут и сегодня не в домах, а, как их предки, – в небольших, но благоустроенных юртах.

Основное занятие монголов – кочевое скотоводство. При всей красоте природы местных степей большинство пастбищ бедны зеленью, поэтому в течение всего года приходится часто мигрировать.

Перенесемся в XII век. Около 1160 года в семье главы небольшого кочевого клана на севере Монголии родился мальчик по имени Темуджин (сегодня это место находится на территории России).

Монголы почти не имели письменности, но биографию их самого известного героя мы знаем хорошо благодаря подробному эпосу о его жизни, сохранившемуся в китайских библиотеках (подлинность описанных в нем событий подтверждают историки). Единственная неизвестная важная деталь этой биографии – место его погребения (как и Александра Македонского).

Жизнь Темуджина складывалась тяжело – напоминала авантюрный роман или триллер. Биографию этого человека стоит прочесть отдельно. Год за годом судьба ставила его в сложнейшие обстоятельства, но они лишь закаляли его стальную, безжалостную натуру.

Это был высокий, физически сильный и крайне выносливый человек с внушающей уважение, представительной внешностью прирожденного вожака. Сохранилось немало словесных описаний его наружности, но нет ни одного прижизненного изображения. Его лицо описывают как типично монгольское: с узкими глазами с острым жестким взглядом; до старости он имел длинные волосы.

Уже в раннем детстве он потерял отца, которого отравили конкуренты его небольшого народа из племени татар. Спустя много лет Темуджин полностью покорит татар, и они вольются в обширную «семью» монгольских народов под его владычеством, которую иногда даже называют монголо-татарами (не путать с народом татар в современной России с другими корнями).

По одной из древнемонгольских традиций, после смерти вожака клана его жену с детьми бросили в степи. С огромным трудом семья выжила. Сам Темуджин с детства показал свой острый характер: убил старшего брата, назначенного матерью главой семьи, чтобы не подчиняться ему.

Об этом стало известно, и представители племени, кочевавшего неподалеку, взяли подростка в плен как преступника, надев ему на шею массивную деревянную колодку, с которой он жил более года. Как и из всех своих злоключений, Темуджин умудрился выпутаться с пользой для себя. Он близко подружился со сверстником Джемухой (позже возглавившим это племя), ставшим ему сначала близким другом, а затем главным соперником в великой степи. Другой человек из того же племени из личной симпатии тайно освободил Темуджина и помог ему бежать.

Темуджин женится на девушке из другого соседнего племени по имени Борте (она станет его верной боевой подругой, поддержкой, главной женой до старости), с которой он был помолвлен еще в детстве. Он посылает дары пожилому вождю главного клана монголов (покровителю его покойного отца), который соглашается взять под свою защиту и его. Обретя влиятельную поддержку, он основывает собственный небольшой клан. Позже в его судьбе случается еще немало тяжелых поворотов. Воины из вражеского народа меркитов нападают на клан Темуджина, убивают часть его людей, похищают Борте. С помощью Джемухи он наносит им успешный ответный удар, но Борте рожает своего первенца от меркитов (которого Темуджин, тем не менее, признает своим старшим сыном). Позже у них родятся еще несколько сыновей, все они унаследуют его империю.

Год за годом, около двадцати лет, клан Темуджина рос и набирал силу. Его путь наверх не был простым – скорее, наоборот. То и дело он участвовал в опасных походах и тяжелых сражениях, не раз был ранен, иногда терпел поражения. Но он был удивительно упорен и расширял свою силу и влияние несмотря ни на что, любыми способами. К 1200 году в его подчинении уже находится более двадцати тысяч воинов: преданных и отлично обученных.

Наконец, интересы клана Темуджина сталкиваются с племенем Джемухи, войско которого он разбивает. Своего бывшего друга, названного брата он приговаривает к почетной бескровной казни: того заворачивают в ковер, который кони растаптывают ногами.

Затем он расправляется и с главным ханом монгольской степи, своим пожилым покровителем и другом отца, стоянку которого его воины неожиданно атакуют ненастной ночью. Старый хан сумел бежать в суматохе, но через несколько дней его нашли в степи и убили.

Очевидно, Темуджин никогда не испытывал то, что называют «угрызениями совести». Все, что вело его ко все большей личной власти, было в его понимании правильным.

В 1206 году (в 46 лет) новый хан монголов собирает курултай – съезд кочевых народов, которые должны были присягнуть ему на верность. На таких собраниях не было «выборов»: сам приезд «делегатов» означал поддержку нового вождя. В этот раз явились все, кого пригласили. Огромный пир, для которого забили множество животных и где рекой лился арак (любимая степняками крепкая водка из молока), длился неделю. Темуджину присвоили имя Чингисхан («Повелитель Вселенной»). Такого высокого титула раньше не имел ни один вождь монголов.

Как он этого достиг, что он сделал по-новому – как никто из его степных предшественников?

Во-первых, он «сломал» вековую родоплеменную структуру степного общества и реформировал армию. Теперь на главных должностях и чиновников, и военачальников оказывались не самые родовитые, а наиболее способные и умелые люди. Войско было поделено на тумены (группы по 10 тысяч человек), с жесткой структурой и подчинением, вплоть до аналогов современных отделений – «десятков» воинов, воевавших плечом к плечу годами. Как и в римской армии, побег одного воина из десятка приводил к наказанию или казни остальных. Монгольское войско было в основном конным. Небольшие монгольские кони, а также их всадники, были, вероятно, самыми выносливыми, неприхотливыми существами, которых знала история войн. И те, и другие не боялись ни жары, ни мороза; могли быстро передвигаться сутки напролет. Лошади ели любую, даже жухлую траву; воины питались мясом тех же коней и любой живностью. Монгольские воины могли жить в седле, не сходя на землю много дней: на ходу спали, ели и даже справляли естественные нужды.

Монголы активно использовали военные хитрости. Перед началом боевых действий они тщательно собирали всю информацию о будущем противнике. Они также распространяли вести об огромной неодолимой силе своего войска и его жестокости, сея панику в рядах противников. Встретившись с врагом в открытой местности, монголы били в его самое уязвимое место. Избегали ближнего боя (в котором были не так уж сильны), методично выкашивая ряды врагов на расстоянии, точнейшими дальними выстрелами из превосходных монгольских луков, обычно пробивавших любые доспехи врага (обстрел начинался на расстоянии двухсот метров, недоступном для большинства вражеских лучников). Монголы учились стрелять из боевого лука с раннего детства, и в ходе сражений точно поражали цели из седла даже на высокой скорости.

Излюбленным тактическим приемом монголов было «ложное отступление». Встретившись с врагом или подступив к стенам города, и вроде бы получив отпор, они изображали панику, страх и бросались назад; враг преследовал их. Погоня длилась долго, ряды противника растягивались, кони и всадники уставали. Тогда их внезапно атаковал и громил свежий засадный полк орды.

Неожиданным для противника нередко был и выбор времени для набегов степняков. До сих пор почти всегда серьезные военные походы начинались весной (даже название месяца март происходит от римского бога войны Марса). Но монголы обычно начинали походы перед зимой. Двигаясь на юг, в Китай, им приходилось пересекать безводную пустыню Гоби, в которой зимой было не такой жарко. В морозной России многочисленная монгольская конница двигалась по льду – замерзшим руслам рек, чтобы не продираться через густую лесную чащу летом.

В непростом искусстве осады городов монголы с годами достигли почти совершенства. Здесь им пришли на помощь китайские технологии (сложные осадные орудия), а также нестандартные приемы (например, они однажды прорыли канал от реки к городу, чтобы его затопила вода). За всю историю монгольских походов ни один (!) осажденный ими город не устоял. При этом сами города не интересовали монголов, а были лишь источником ценностей, денег, рабов. Почти все «города» самих монголов представляли собой стоянки юрт разной величины и степени богатства посреди чистого поля. Стоит признать, что в их ви`дении мира имелась некая логика. Если ни один город не устоял перед их осадой, то к чему строить все эти большие стены?

Наконец, одним из немногих гражданских нововведений нового хана было введение устного, но четкого свода законов – ясы, пришедшего на смену древним хаотичным «законам степи». Полного содержания ясы до нас не дошло, но основные положения известны. Закон устанавливал культ единого бога (Неба); вводил обязательное утверждение вождя курултаем, запрещал отдавать монголов в рабство, обязывал справедливо делить добычу между всеми воинами. За некоторые провинности полагалась смертная казнь. Яса был жестким кодексом, нацеленным на упрочение власти единого хана, но при этом понятным, по-своему логичным, и он строго исполнялся, что сильно упорядочило всю жизнедеятельность монголов.

Став главой великой степи, Чингисхан оказался в непростой ситуации. До сих пор рост его власти основывался на покорении им одного племени за другим. Теперь надо было организовывать мирное строительство и прогресс общего монгольского государства (что даже сложно было себе представить) или идти за новой добычей куда-то дальше, за пределы его границ. Разумеется, он выбрал второй путь. Неожиданным был не сам факт военной экспансии, а то, с каким размахом она повелась: на тысячи километров, сразу в несколько направлений.

Гигантских размеров монгольская империя достигла не сразу, а лишь спустя полвека, при внуках Чингисхана. Его личные завоевания были скромнее. Но и они впечатляют, особенно учитывая пожилой возраст великого хана (он начал их в 50 лет – старик по тем временам).

В следующие 20 лет Чингисхан лично возглавил несколько крупных походов на юг. Поводом для их начала стало прибытие послов от правителя народа, населявшего в то время Северный Китай (настоящие китайцы эпохи Сун жили в Южном Китае), для получения им даров из Монголии. Послы уехали ни с чем, а вскоре и монгольские орды потянулись на юго-восток. Между Монголией и Китаем в то время лежали несколько стран, которые Чингисхан небыстро, в течение нескольких лет (1207–1213), покорял крепость за крепостью. Апогеем его китайского похода стало взятие огромного города в Северном Китае, который позже стал называться Пекин. Помимо военной силы, монголы в этом походе активно использовали дипломатию: сталкивали друг с другом степные народы Северного Китая; гнали перед собой толпы голодных пленных крестьян. Для преодоления оборонительных рвов они наполняли их телами пленных и по ним, как по мосту, спокойно подходили к стенам крепости. Монголы быстро перенимали у противников технические новшества: катапульты, а позже (но скорее для запугивания и оглушения противника) первыми стали применять пока крайне неточные огнестрельные пороховые орудия.

При осаде Пекина в 1214 году местный правитель вначале откупился богатыми дарами, признав себя вассалом монголов. Но после отхода войска Чингисхана он начал спешную эвакуацию столицы в другой город царства, что не предусматривалось их договором. Монголы вернулись и взяли город. Богатства, находившиеся в нем, были так велики, что единственный раз монгольские воины едва не передрались друг с другом: Чингисхану пришлось употребить всю власть, чтобы вернуть порядок.

После возвращения с богатейшей добычей из Китая (хроники повествуют, что почти в каждой монгольской юрте в столице Каракоруме появилась дорогая китайская мебель, тонкий фарфор, ювелирные украшения, шелк и атлас: непонятно, зачем в степи все это было нужно) следующей целью похода Чингисхана стала Средняя Азия. Тактика монголов была такой же: разжигание вражды между местными племенами и покорение города за городом, оборонявшихся поодиночке. Около 1220 года пали богатейшие исламские города Самарканд и Бухара.

На примере взятия монголами Бухары (подробно описанной в хрониках) видно, что оценки иных современных историков, описывающих Чингисхана «жестоким, но справедливым, избегающим излишнего насилия воином», мягко говоря, далеки от реальности. Буквально все девушки и женщины города (кроме тех, кто при приближении орд заранее бросился вниз с городской стены) были жесточайшим образом изнасилованы, иногда до смерти. Прекрасный город был полностью разрушен и сожжен; большинство мужчин убиты, лишь часть ремесленников (мастерство которых монголы действительно ценили, так как сами в этом ничего не понимали) угнаны в качестве рабов.

Другим важным для последующей истории походом был разведывательный рейд сравнительно небольшого войска монголов на северо-запад в 1223 году. Оно довольно легко покорило Грузию, Армению, Северный Кавказ. На юге современной России монголы встретились со своими степными собратьями половцами и тоже разбили их, но уже не без труда. В ходе этого конфликта монголы отправили послов русским князьям с предложением им ударить по половцам с севера. Но русичи (в тот момент помирившиеся с половцами) отказались, и даже убили монгольских послов, приняв их за непонятных шпионов, явно недооценив мощь своих будущих поработителей. Монголы нанесли им удар: в сражении на реке Калке (вспомним, что это был небольшой отряд монголов) князи русичей, как и все, поддались на трюк с отступлением, после чего их дружина была расстреляна из луков. Пленных князей монголы казнили жестоким необычным образом: устроили из них живой «помост» и много часов пировали за столами на их спинах, пока те не испустили дух.

На этом первая миссия монголов на севере завершилась: они вернулись на родину, собрав ценную информацию для будущих походов и, к сожалению, убедившись в уязвимости местных войск.

В 1227 году (Чингисхану было 70 лет – удивительное долголетие для той эпохи и столь бурной жизни: редкие монголы-мужчины тогда доживали до 50 лет) в Каракорум пришли вести о том, что степные племена Северного Китая отказываются платить дань. Чингисхан собрал войско, чтобы покарать их. Но переезд туда оказался для него слишком тяжелым. Он плохо себя чувствовал, а оказавшись почти у цели, неудачно упал с коня и вскоре скончался.

Место погребения Чингисхана – одна из тайн всемирной истории. Очевидно, что по традициям, его похоронили где-то в родных краях, на северо-востоке Монголии (там и сейчас почти необитаемые из-за сурового климата места). Вероятно, могила не была роскошной: класть богатства с умершим было не в традициях «практичных» монголов. По легенде, отряд, похоронивший его, был затем полностью убит, чтобы сохранить тайну. Но исторических свидетельств этому рассказу нет. Археологические работы по поиску могилы хана активно ведутся до сих пор, но пока без результата.

Сделаем здесь небольшое отступление. Возможно, самым реальным, ощутимым сегодня из всех свершений Чингисхана является его личный вклад в мировую демографию. По легендам и отчасти согласно хроникам, кроме сопровождавших его нескольких официальных жен, в шатер великого хана каждый вечер приводили новую, тщательно отобранную юную красавицу (среди требований было отсутствие у нее неприятного запаха тела и храпа во время сна). Вероятно, у «великого хана» за полвека помимо признанных им, были и сотни внебрачных детей, о которых он даже не знал. По другим сведениям, сам Чингисхан был не так уж активен на любовном фронте, но зато все его сыновья-наследники и внуки отличались огромным «аппетитом».

Так или иначе, на сегодня 700 тысяч из 3 миллионов монголов (четверть нации) считаются дальними потомками Чингисхана. Всего же в Азии, по современным генетическим исследованиям, более 20 миллионов ныне живущих людей имеют ген некоего одного азиатского мужчины, жившего в XII–XIII веках. С высокой (хотя и не абсолютной) вероятностью мы догадываемся, что это за мужчина.

Не для этого ли впечатляющего результата и были предприняты все эти жестокие походы?

Дети Чингисхана не отличались большими способностями, но сумели сохранить власть в империи, а также превратили столицу Каракорум в крупный богатый город (хотя помимо роскошного дворца даже в нем было немного каменных зданий; все остальное – юрты).

Дело Чингисхана продолжили четверо его амбициозных и талантливых в военном деле внуков. Они сумели расширить империю монголов до почти немыслимых размеров.

После перерыва примерно в десять лет походы монголов возобновились. Следующая большая цель лежала на северо-западе: современная Россия, затем – Европа. Правда, о географии Европы в начале похода ордынцы имели смутное представление. Скорее, они пытались исполнить завет Чингисхана «расширить империю до последнего моря» (вероятно – от Тихого океана до Атлантики). Как фантастично ни звучала такая задача в устах полуграмотного степного царька, в итоге она едва не была выполнена (пусть и ненадолго).

Поход на северо-запад в 1237 году возглавил внук Чингисхана Бату (Батый). Его правой рукой был опытный военачальник Субэдэй, который вел первый поход на Русь почти 20 годами ранее и хорошо знал обстановку. Поход был подготовлен основательно: в него собрали от 50 до 100 тысяч лучших монгольских воинов, долго обучавшихся и хорошо вооруженных. Неизвестно, почему войско возглавил именно Бату, который был молод (25–27 лет) и не имел боевого опыта. Вероятно, сыграл роль характер: это был жестокий, властный, очень уверенный в себе человек. Впоследствии он исполнил свою миссию, с точки зрения монголов, безупречно.

Первой под натиском орды Батыя пала Волжская Булгария, довольно сильное и богатое царство на территории современного Татарстана (Россия). Его сопротивление было недолгим, а разрушения – столь велики, что оно прекратило свое существование.

Далее на очереди была Русь. Она издревле славилась физически сильными воинами, но в тот момент русичи были максимально разобщены. Каждый город с небольшой областью вокруг него представлял собой отдельное княжество. Один из самых болезненных вопросов всей русской истории: смогли бы русские города выстоять, если бы объединились перед лицом страшного врага? Как и почти все вопросы жанра альтернативной истории, он не имеет четкого ответа. Скорее всего, даже в этом случае русичи могли бы выставить лишь равноценное орде Батыя войско по численности. Учитывая хитрость и мастерство монголов, те, вероятно, все равно одержали бы победу. Но вот что случилось бы после (особенно если бы Батый понес весомые потери), сказать сложно. Но главное то, что русские феодальные города той эпохи постоянно конфликтовали и нередко воевали друг с другом. Поэтому их объединение было тогда невозможным.

Зимой 1237–1238 годов войско Батыя-Субэдэя взяло Рязань, Москву, Владимир, Тверь. В каждом случае жители города отказывались открыть ворота захватчикам, мужественно оборонялись, но ни одна из этих осад не была долгой. Расправы монголов оказались максимально жестокими: они сжигали церкви вместе с собравшимися там людьми, насиловали девушек, убивали каждого, кто не подчинялся. Были и героические эпизоды обороны, но на исход сражений они не повлияли. И все же неприятность для захватчиков произошла. Последним оплотом обороны русичей стал небольшой городок Козельск, южнее Москвы. Уставшее войско Батыя собиралось взять его с ходу, но его осада из-за невероятного мужества жителей растянулась на целых два месяца. В итоге городок пал (Батый назвал его «злым городом»), все его жители, включая младенцев, были убиты.

Вторжение монголо-татар принесло России неисчислимые бедствия. Ее города были полностью разрушены и разорены. Более двухсот лет после этого Россия была данником орды: монгольской империи, затем ее независимой северной области – Золотой Орды. По оценкам историков, такого же уровня населения, благосостояния и развития культуры, как на момент вторжения, Русь достигла не раньше, чем через три с половиной столетия.

Закабалив Россию, войско Батыя более года восстанавливало силы в ее южных степях (заодно навсегда изгнав оттуда половцев), затем возобновило свой поход на запад. В 1240 году монголами был осажден и захвачен Киев. Согласно хроникам, монголы, избегая столкновений, более двух месяцев спокойно, методично орудиями долбили широкие стены города. И лишь проделав в них бреши, ворвались в него и быстро перебили всех его защитников. Как обычно, были разрушены древние киевские храмы, убиты или угнаны в рабство большинство его жителей.

Далее монголы вторглись в Восточную Европу. Для стран этого региона их появление было полной неожиданностью. И в Польше, и в Венгрии рыцарские отряды собирались слишком медленно. Сопротивление польских и венгерских дружин ордынцам было серьезным и самоотверженным. Монголы хоть и выиграли несколько крупных битв подряд, но понесли в них большие потери. И все же они всякий раз наносили острый, тактически продуманный удар собранным кулаком, тогда как европейцы допускали много ошибок и, как и русичи, не сумели объединить все свои силы. Хроники описывают, как перед крупной битвой в Венгрии Батый всю ночь на холме отчаянно молился силам Неба – возможно, единственный раз за всю его 5-летнюю военную кампанию.

Последствия вторжения монголов в Восточную Европу были ужасными. В Польше, Венгрии и Моравии (Чехии) оно унесло жизни примерно четверти их жителей, а государственная власть в этих странах была критически ослаблена на многие годы.

Трудно сказать, что случилось бы дальше. Войско Батыя, дошедшее до берега Адриатики в Хорватии, было уже сильно потрепанным и далеко не столь сильным, как в начале. Кроме того, дальше, на западе Европы, большинство полей были распаханы и не подходили для прокорма монгольских лошадок. С другой стороны, останавливаться Батый не собирался. Что было бы с Западной Европой, пойди он на Германию, Италию, Францию? Можно только догадываться.

Но в дело вмешался случай. В далекой столице Монголии скончался Угэдэй, наследник Чингисхана, глава империи. Намечался курултай, и всех кандидатов на престол гонцы срочно созывали домой. Батый повернул назад. Больше в Европе монгольские воины никогда не появлялись.

Переход власти в империи прошел болезненно. Провозглашенный наследник никого не устроил, и империя надолго погрузилась во внутренние склоки, заговоры, попытки отравлений, вплоть до военных стычек разных кланов. Все улеглось лишь к 1250 году, когда на престол взошел Мункэ – внук и, возможно, самый талантливый потомок Чингисхана. Сам он не совершил великих походов, но умело управлял империей и координировал грандиозные походы своих двоюродных братьев Хулагу и Хубилая на исламский мир и Китай. При нем Монголия пережила пик своего расцвета.

Поход монголов на Ближний Восток был даже еще более трудным предприятием, чем на Европу. Путь от столицы Монголии до Багдада составляет более шести тысяч километров: причем не по удобным степям, а по труднопроходимым горам и пустыням. Войско хана Хулагу вышло в поход в 1253 году, двигалось неспешно, беря все крепости по дороге, и оказалось у стен Багдада (богатейшего города мира тогда) в 1258 году, спустя пять лет. Самое необычное из всего, что ему встретилось по пути, – это горные крепости легендарного царства ассасинов («убийц») в Афганистане и Сирии. Это было очень экзотическое царство. Его правители готовили специальных одурманенных фанатиков-убийц. С их помощью они запугивали жителей и контролировали некоторые города и целые области Востока. Однако монголы быстро и наглядно показали им, кто тут настоящие ассасины.

Осада и уничтожение Багдада ордой Хулагу – одна из печальных страниц всемирной истории. Многие культурные сокровища, накопленные всем исламским миром за несколько веков, были в результате навсегда утеряны, разрушены, сожжены. Мог ли быть какой-то иной сценарий? Хроники повествуют, что Хулагу заранее послал последнему халифу Аббасидов требование «покорности», но тот, явно не понимая степени опасности, гневно отверг его. Если бы Багдад открыл ворота, спасло бы это хотя бы часть его ценностей и жизней его жителей? Неизвестно.

Планомерная осада Багдада завершилась довольно легким его покорением. Монголы убили почти всех мусульман, но пощадили евреев и христиан, надеясь, что те станут их помощниками. Последнего халифа они, по легенде, долго держали в плену без еды; затем его привели к Хулагу, тот протянул ему кусок золота и предложил съесть его. Когда халиф сказал, что не может, хан спросил, зачем он накопил в городе столько золота и богатств, но не позаботился о его защите. Халифа казнили – как обычно, «благородной и бескровной» казнью: завернули в ковер и растоптали то ли конями, то ли ногами воинов. Богатства, ценности, посланные Хулагу из Багдада домой, в Монголию, оказались огромны. Но впоследствии все они были утеряны для мира.

Монголы затем завоевали большую часть бывшего исламского халифата. Они контролировали его целых полтора века, до начала 1400-х годов, когда их оттуда изгнали османы.

Другим и, возможно, самым значительным в истории по масштабам, был поход монголов на Дальний Восток. Он же оказался и самым долгим. Войска еще одного внука Чингисхана, Хубилая, продвигались на восток целых 20 лет. Его поход начался около 1250-го года, а окончательное покорение им южно-китайской империи Сун произошло около 1270-го. Как мы помним из истории Китая, монголы затем предприняли неудачные рейды в Японию и Индонезию, а сам Хубилай оставшиеся годы с немалым удовольствием провел на престоле Китая.

С завоеванием Китая связан еще один важный эпизод. В какой-то момент главному хану Мункэ, вероятно, надоело сидеть в скучной степи дома, и он с войском решил присоединиться к осадившему Южный Китай Хубилаю. По дороге он, еще не старый, внезапно почувствовал себя плохо и скончался. Так, в философском смысле, Китай «отомстил» за огромные беды и разрушения, нанесенные ему несколькими поколениями монголов. Два самых выдающихся правителя империи – Чингисхан и Мункэ – умерли, путешествуя по его территории.

Дальнейшая история империи монголов – постепенное движение вниз. Они проявили себя как сверхуспешные завоеватели чужих земель. Но когда им пришлось, как пишут историки, «вылезти из седла», их эффективность как правителей крупных территорий оказалась невысокой.

Последним крупным монгольским образованием был огромный улус (царство) Золотая Орда, на территории современного юга России и Казахстана, со столицей вблизи города Астрахань (Россия), на берегу Каспийского моря. Данниками Золотой Орды, привозившими местным ханам десятую часть их дохода золотом, а также получавшими из их рук ярлыки на княжение, были князья большинства областей Руси того времени. Даже один из самых почитаемых русских правителей всех времен Александр Невский из Новгорода, не раз успешно отражавший агрессию немецких и прибалтийских рыцарей на северных рубежах, привозил дань ордынцам, несколько раз лично побывав в ставке их хана.

Несмотря на отдельные восстания русских князей против ордынцев (например, удачная для Руси Куликовская битва в 1380 году), русские города продолжали платить дань Орде более чем двести лет. Фактическое правление ордынцами Русью окончилось лишь в 1480 году. После возвышения Московского царства московский царь Иван III (дед Ивана Грозного и муж византийской принцессы Софьи Палеолог) прекратил выплачивать дань и собрал внушительное войско из разных русских городов для защиты своего царства. Этот немаловажный для всемирной истории эпизод получил название «стояние на Угре». Русское и ордынское войска около месяца стояли большими лагерями на берегах небольшой речки в двухстах километрах южнее Москвы. Дело было поздней осенью. Ни одна из армий не решилась напасть, и с наступлением морозов они разошлись восвояси. Этот эпизод стал концом истории монгольской империи – после него она окончательно канула в Лету.

Современные исследователи из тех, кто считает, что Чингисхан был великим человеком, принесшим цивилизации скорее прогресс, указывают на большой подъем торговли в Евразии в «монгольский» период. К заслугам монголов относят намного более развитую, чем раньше, логистику. В самом деле, в то время строилось немало новых дорог; путешественники и торговцы получали специальные «защитные жетоны», обладателей которых разбойники на дорогах боялись трогать (нарушителей монгольские власти находили и подвергали жесточайшим казням). Чингисхану приписывают фразу о том, что он мечтает об «империи от океана до океана, которую всю могла бы пройти юная девственница с золотым блюдом в руках, не потеряв ни чести, ни блюда». Другой заслугой монголов, в глазах тех же историков, является глобализация, смешение народов, знаний, технологий, ремесел разных отдаленных регионов по всей Евразии.

Подобные аргументы вызывают немало вопросов. Торговля и обмен знаниями рос и до монголов, и после них, поэтому нелогично считать это их личной заслугой перед мировой цивилизацией.

Отношения между завоевателями и покоренной нацией не всегда одинаковы. Например, жители Индии вспоминают период британского владычества как сложный, порой трагический, но во многом полезный для всестороннего развития и модернизации их общества, культуры, страны.

Ничего подобного нельзя сказать о завоеваниях монголов. Ни в одной из многочисленных хроник завоеванных ими стран о них не сказано ни единого хорошего слова. Везде их описывают как страшную, черную первобытную силу: уничтожающую города, поля, сжигающую дома, насилующую девушек и убивающую многие тысячи невинных гражданских людей.

Чингисхан, его потомки, все их деяния – скорее всего, это черная страница в истории человечества. Болезнь, чума, принесшая человечеству лишь горе и страдания и едва не отбросившая его в своем развитии на тысячу лет назад.

Но, как и любая тяжелая, но не убившая организм болезнь, в некотором смысле, человечеству она дала ценный иммунитет от варварских нашествий в дальнейшем. Со времен монголов ни Европа, ни Россия, ни исламский мир больше никогда не переживали степных вторжений из Азии.

Даже в самой Монголии веками отношение к эпохе Чингисхана было неоднозначным. Итогом его «подвигов» стало возвращение монголов в их степи, где они следующие несколько веков оставались одним из самых бедных, малограмотных, живущих на грани голода народов мира.

Но в последние десятилетия, благодаря успешным экономическим реформам и богатым залежам полезных ископаемых, положение дел в стране, к счастью, намного улучшилось. Одновременно в последние годы в Монголии внезапно начался новый настоящий культ Чингисхана. Ему ставят огромные памятники, его именем называют улицы, дворцы, международный аэропорт. Но это не прославление жестокости древнего вождя и, тем более, не желание реванша, а скорее попытка небольшого даже в наше время (и необыкновенно приятного, мирного, доброжелательного) монгольского народа сделать свою историю яркой, своеобразной, узнаваемой.

Позднее Средневековье (его также называют «Высокое» или «Зрелое») – один из важных этапов развития человеческой цивилизации. Он охватывает период от начала Крестовых походов (около 1100 года) до начала европейского Ренессанса.

Так как Ренессанс наступил в разных странах Европы не в одно и то же время, условно возьмем за конец средних веков 1450 год. Время изобретения в Европе книгопечатания, появления банковской системы; начала эпохи великих географических открытий.

В чем важность времени позднего Средневековья? Сам этот период еще не принес потрясающего прогресса человечества, который начался сразу после него. Но именно в те века западная цивилизация прошла воображаемую «точку невозврата» к доисторической дикости, природному хаосу. События, произошедшие в Европе в то время, стали фундаментом к последующему взрывному росту науки, а с ней и культурной и экономической глобализации. Тогда же Европа прошла и через свой самый страшный ад: повальную эпидемию черной чумы, унесшую более четверти ее населения. Однако и этот кризис оказался ею преодолен.

В этой главе не будет единой, четко связанной линии сюжета. События, происходившие в разных странах Европы, по-своему важные, не всегда были связаны друг с другом. Скорее эта эпоха напоминала яркий калейдоскоп. И все же, постараемся найти и проследить в ней общую логику.

Начнем с Крестовых походов. В некотором смысле те кровавые кампании, в итоге оказавшиеся бесплодными для европейских держав, тем не менее имели огромное историческое значение. Да и сам антураж этих походов необыкновенно колоритен: огромные отряды средневековых всадников-рыцарей в сияющих доспехах; долгие осады городов; геройства и предательства, отвага и трусость; разрушенные и возведенные замки и крепости, короли, священники, пророки, сарацины в белых одеяниях на арабских скакунах с кривыми мечами. Сокровища, голод, отчаянные сражения, овеянные современными легендами рыцари-тамплиеры…

С чего все началось? Письменность была уже широко распространена, поэтому мы хорошо знаем хронику, последовательность тех событий, их действующих лиц, мотивы их поступков. Но не вполне понятно главное: что явилось решающим толчком, а что оказалось второстепенным; что было исторически неизбежным, а что – во многом случайным.

То, что Иерусалим, где распяли христианского Спасителя мира, принадлежит иноверцам, давно не было новостью. Как мы помним из истории ислама, арабы отвоевали его у Византии в начале своих походов (450 годами ранее). Так как исламский мир заметно превосходил тогда по уровню развития европейцев (те считали за счастье, что арабы не прошли севернее Испании), а Иерусалим находится в четырех тысячах километрах пути от Парижа, никому не приходило и в голову пытаться его отвоевать. Важно, что паломничество христиан туда все эти столетия не было проблемой. Мусульманские власти не чинили паломникам никаких препятствий, в том числе потому, что хорошо зарабатывали на них (как в наше время на туристах). Тысячи христиан каждый год поклонялись Гробу Господню в Иерусалиме, и так продолжалось более 400 лет.

Но в XI веке глобальная ситуация стала меняться. Нашествие турок сельджуков на столицы ислама привело к смене власти и расколу Халифата. Теперь позиции мусульман в мире уже не казались непоколебимыми. Начало Реконкисты в Испании, где христиане быстро отвоевали у мавров весь центр Испании, казалось, это подтверждало. Также есть версия, что сельджуки стали запрещать проход в Иерусалим паломников (но это не вполне доказано).

Одновременно шли большие глубинные процессы в самой Европе. После удачного в плане урожаев XI века ее население заметно выросло. Окрепли и ее крупные государства. Появлялось все больше рыцарей – обычно отпрысков знатных семейств, но бедных, оставшихся без наследства. Из-за роста населения крестьянам стало не хватать земли. В разгаре было противостояние светских и духовных властей. Римские папы после разрыва связей с Византией обрели еще большее влияние; короли также расширяли свои владения. И те, и другие поддерживали идею Крестовых походов, словно пытаясь доказать ими степень своего влияния на паству и собственную преданность вере.

Всего историки насчитывают восемь или девять Крестовых походов, продолжавшихся почти двести лет (1095–1272). Не все из них были значимы для всемирной истории. Остановимся на главных.

Неоднократно, с 1090 года, император Византии Алексей Комнин просил влиятельного папу Урбана II помочь ему войсками в конфликтах с иноверцами: сельджуками на юге и половцами на севере. В 1095 году на Клермонском соборе католической церкви во Франции папа произносит страстную речь с призывом христианам объединиться и освободить Гроб Господень в Иерусалиме от «неверных». Под призыв была подведена весомая идеологическая основа: всем крестоносцам папа прощал все их прошлые и будущие земные грехи; само участие в походе влекло прямой путь в рай. Были и мирские выгоды: в годы похода имущество рыцарей защищала церковь, прощалась часть долгов.

Понтифику удалось создать форменную истерию на этой почве: толпы людей буквально катались и бились в истерике, изнемогая от желания немедленно отправиться в путь. Но Первый крестовый поход начался с трагического «фальстарта». Пока солидное рыцарство Европы раздумывало и готовилось, в Палестину хлынула толпа из тысяч фанатичных, почти безоружных бедняков во главе с известным аскетом Петром Пустынником. Армия султана сельджуков, изрядно удивившись их появлению, легко перебила весь этот сброд в единственном сражении (сам Пустынник сумел ускользнуть). Происшедшее вызвало ярость в Европе, окончательно склонив весы в пользу войны.

История Первого крестового похода – яркая, занимательная, о ней стоит прочесть отдельно. Его возглавили в 1096 году самые знатные господа Франции – родственники короля, графы и герцоги. Под их началом шли рыцари; затем их вассалы; наконец, простые крестьяне: всего 30–50 тысяч человек. По плану к ним должно было присоединиться войско из Германии. Но германцы на ходу поменяли повестку: устроили серию кровавых погромов в своих городах, перерезав почти всех евреев в стране. После этого они решили, что свою часть миссии они уже успешно выполнили.

В Византии крестоносцев встретили с большой опаской (к этому времени Комнин помирился со своими врагами), но на словах поддержали, снабдили провизией и проводниками. По землям Палестины рыцари двигались небыстро, захватывая и грабя крупные богатые крепости по дороге, временами словно и не торопясь в Иерусалим.

Самой масштабной и тяжелой оказалась осада Антиохии в Сирии, крупнейшего города на их пути. Осада получилась трагичной: длилась более полугода, в итоге значительная часть и горожан, и самих крестоносцев погибли от голода. Когда рыцари наконец взяли и разграбили крепость, к ее стенам подошла армия сельджуков, после чего сами европейцы внезапно оказались осажденными, еще и с меньшими силами. Судьба похода висела на волоске, но произошел необычный случай. Один из воинов сообщил, что во сне ему привиделось, что в стене города замуровано священное копье, которым проткнули сердце Спасителя на Кресте. Крестоносцы стали разбирать кладку и действительно обнаружили старинное копье в стене, точно совпадающее по описанию с библейским (неясно, было ли это подстроено, или это что-то мистическое). Находка вызвала такой сверхчеловеческий прилив энтузиазма, что обессиленные, едва стоявшие от голода на ногах рыцари открыли ворота, бросились в атаку на сарацинов и перебили их.

К Иерусалиму рыцари подошли летом 1099 года, спустя почти три года с начала похода. В первую очередь они устроили вокруг его стен ночной «крестовый ход» – босиком, с христианскими знаменами, громко распевая псалмы. Хотя крепость была неплохо укреплена и ее защищали крупные силы, осада святого города продлилась всего два дня. Словно одержимые крестоносцы не замечали препятствий и отмахивались от туч стрел, как от мух: им казалось, что они – у врат настоящего рая. Ворвавшись на улицы Иерусалима, рыцари устроили в нем кровавую баню, перебив многих его жителей, включая даже местных христиан. Они словно были объяты сумасшествием, видя во всех местных людях демонов, на полтысячелетия укравших у христиан их святыни. По улицам буквально текла кровь. Рыцари стояли во время мессы в тот же день в храме Гроба Господня в доспехах, измазанных красным. Стоит признать, что деяния крестоносцев при покорении ими Иерусалима были не лучше резни монголов и других варваров. То, что, в отличие от них, убийства совершались не ради наживы, а во имя высокой религиозной идеи, вряд ли их оправдывает.

По итогам Первого похода на Ближнем Востоке были созданы несколько христианских областей, включая Иерусалимское королевство (примерно в границах современного Израиля). Там жили восточные христиане и мусульмане; главные должности занимали знатные рыцари из Европы. Большинство крестоносцев, выполнив «святую миссию», вернулись домой. Расположение на берегу Средиземного моря позволяло новым государствам вести выгодную торговлю. Порядок в них и вокруг их границ поддерживали рыцари духовных орденов: госпитальеров и тамплиеров.

Второй крестовый поход состоялся спустя полвека, в 1147 году. Поводом для него стало взятие мусульманами Эдессы, крупного города в Турции, северного форпоста владений крестоносцев. Заодно европейцы мечтали завладеть богатейшим Дамаском, чтобы подчинить себе весь Ближний Восток. Но тяжелые осады Эдессы и Дамаска не увенчались успехом: на этом поход и закончился.

Пожалуй, самым впечатляющим оказался Третий крестовый поход. Он начался в 1189 году – почти через сто лет после Первого. К этому времени расклад сил на Ближнем Востоке изменился. В первые десятилетия после пришествия европейцев местные мусульмане, под впечатлением от воинской силы крестоносцев, редко пытались посягать на их власть в Святой земле. Но постепенно позиции рыцарских государств слабели. Турки-сельджуки все чаще и смелее атаковали их крепости, рыцари наносили ответные удары, но, сильно уступая в численности, чаще проигрывали, подпитывая этим уверенность своих противников. В 1187 году войско султана мощным штурмом взяло Иерусалим; многочисленные оборонявшие его европейские рыцари погибли.

Падение святого города вызвало бурную реакцию в Европе. Теперь уже не только во Франции, но и в других странах стали собираться крупные войска, которые возглавили лично короли. В Третьем крестовом походе сошлись самые звездные личности того времени. За цвета Европы со своими армиями сражались: один из отцов немецкой нации Фридрих Барбаросса, король Франции Филипп II, австрийский герцог и король Англии Ричард Львиное Сердце. Многочисленное и хорошо подготовленное войско мусульман возглавлял легендарный султан и полководец Саладин.

Третий крестовый поход длился более двух лет и был полон драматических событий. Пожилой немецкий император Барбаросса утонул, переправляясь в доспехах через реку, после чего большинство германцев вернулись домой. В рядах европейцев разгорались конфликты, тормозившие их продвижение. В конце оставшиеся силы крестоносцев сплотились вокруг Ричарда Львиное Сердце (который был неважным правителем, но бесстрашным воином). Удивительный сюжет заключался в том, что, хотя войска Ричарда и Саладина отчаянно сражались за каждую крепость, сами они состояли в дружеских отношениях: обменивались восторженными комплиментами в посланиях друг другу, а когда Ричард был ранен, Саладин прислал ему свежие апельсины, чтобы тот побыстрее выздоровел. На поле боя Ричард ЛС проявлял чудеса доблести: хроники описывают, как в одной из битв в него вонзилось множество стрел со всех сторон, но он остался в седле и продолжал крушить мечом врагов. Военные действия шли с переменным успехом. Крестоносцы заняли ряд крупных крепостей на пути к святому городу, но две жестокие осады самого Иерусалима окончились неудачей. В одной из них рыцари были близки к цели, но перед этим они много дней страдали от жажды и во время штурма падали без сил. Армия Саладина тоже понесла большие потери. Все закончилось в 1192 году мирным договором, который Ричард и Саладин заключили в шатре последнего. Иерусалим остался за мусульманами, но христианским паломникам обеспечивался беспрепятственный доступ к его святыням.

В итоге Третий поход закончился плохо для обеих сторон. Договор Ричарда ЛС в Европе был воспринят как позорное фиаско христиан. Саладин отправился захватить трон Халифата в Багдаде, но умер по дороге туда, после чего в исламском государстве на какое-то время воцарилась смута.

События кошмарного Четвертого похода (1204) были описаны в главе про Византию. Не сумев переправиться по морю в Палестину, крестоносцы вместо Иерусалима сожгли и разграбили Константинополь, нанеся невосполнимый урон родственному христианскому государству.

В Пятом крестовом походе (1217–1221) крестоносцы решили вначале напасть на Египет (в который в тот момент переместились главные силы ислама), а затем идти на Иерусалим. Но уже в Египте европейские рыцари оказались наголову разбиты (во многом по причине сильного разлива Нила).

Крайне необычным получился Шестой крестовый поход (1228–1129). Его возглавил немецкий король Фридрих II, весьма примечательная личность. Открытый атеист, критик религии, он был отлучен понтификом от церкви. Чтобы доказать всем свою состоятельность, он прибыл с войском в Палестину, но без намерения воевать. Он заключил договор с султаном (положение которого было в тот момент шатким), что тот без боя отдаст Фридриху Иерусалим. За это европейцы обязались способствовать взаимной торговле и не претендовать ни на какие другие мусульманские земли. Вернув Иерусалим быстро и без единого убитого воина, Фридрих, как ни странно, вызвал еще больший гнев римского папы. По его мнению, истинные рыцари-христиане должны освобождать святыни доблестью и силой, а не «позорными торгашескими договорами».

Так или иначе, благодаря талантам Фридриха, Иерусалим вернулся христианам еще на 15 лет – в последний раз до Первой мировой войны. В 1244 году мусульмане снова завоевали город. Все три плохо организованных последних Крестовых похода окончились разгромами европейцев.

Итоги Крестовых походов являются сложными, неоднозначными. Безусловно, это одна из самых жестоких и кровавых страниц истории Средневековья. Общее число жертв этих походов, по разным оценкам, составило от 1 до 4 миллионов человек. Погибли многие из тех, кого считали цветом европейского рыцарства и знати той эпохи; еще большее количество сопровождавших их бывших крестьян, а также ни в чем не повинных жителей восточных городов. Несмотря на начальные успехи, Крестовые походы окончились поражением европейцев: Иерусалим и окружающие его земли на много веков вернулись мусульманам. Более того, многие его древние святыни оказались разрушенными или навсегда утерянными. Крестоносцы также нанесли непоправимый урон христианской Византии и священному Константинополю.

Основными причинами поражения европейцев были: отсутствие технологического преимущества над исламским Востоком; сильная разобщенность войск из разных стран; хаотический, импульсивный характер подготовки и ведения этих военных кампаний.

При всех ужасах, жестокости, крови, пролитой в этих походах, и их плачевного результата, было ли в них что-то полезное для истории Европы и мира? Как ни странно, да.

Крестоносцы во всех смыслах взорвали, взбудоражили сильно застоявшееся в темные Средние века евразийское культурное и торговое пространство. Если в VIII веке в Германии на слона, подаренного Карлу Великому Гаруном аль-Рашидом, люди смотрели как на чудо (таких животных там не видели полтысячи лет, со времен гладиаторских боев в Риме), то с началом Крестовых походов обмен товарами, технологиями, знаниями между Европой и исламским миром пошел резко в гору. И христианские, и мусульманские купцы активно пользовались портами, морскими путями, охраняемыми дорогами на суше. Путь из Дамаска в Париж теперь занимал всего несколько месяцев, хотя еще недавно эти столицы почти ничего не знали друг о друге. Интенсивно происходил обмен знаниями, технологиями – особенно с Востока на Запад. Многие научные труды античных греков и римлян дошли до нас благодаря их переводам с арабского. Арабы принесли в Европу индийские цифры (включая ноль, которым европейские математики не оперировали). Эти удобные цифры в будущем в том числе приведут Европу к громадному научному скачку.

В ходе походов в Европу были впервые привезены с Востока абрикосы, лимоны, фисташки, сахар (!); многие виды тканей, одежды; широко употребляемые новые понятия и слова.

Одной из глубинных причин последовавшего вскоре падения великой блистательной Византии после тысячи лет ее истории было то, что ее уникальная роль культурного и торгового моста между Азией и Европой оказалась исчерпана: теперь Запад и Восток спокойно сообщались напрямую.

Прежде чем мы коснемся основных событий в главных странах Европы, раскроем важнейшие тенденции, характерные для того времени.

Начнем с важнейшего показателя – демографии. После пика в начале новой эры, в расцвете Рима, население Европы резко снизилось в ранние Средние века, затем снова стало расти, но медленно. Около 1000 года население Европы составляло всего 60–70 миллионов. Теперь наступил резкий скачок. Всего за 300 лет, с 1050 по 1340 год, оно увеличилось втрое:

до 180 миллионов. Затем упало до 130 миллионов из-за эпидемии бубонной чумы; но к 1500 году восстановилось до тех же 180 миллионов.

Таким образом, первая половина позднего Средневековья (1100–1350) была периодом самого быстрого в относительных цифрах роста населения Европы за всю ее историю до сих пор. Не это ли было одной из главных причин Крестовых походов?

Другая важная тенденция: в то время быстро росло прежде всего городское население. Это была невиданная ранее эпоха урбанизации. Если в раннем Средневековье крупные города Европы можно было пересчитать по пальцам, то теперь из любой деревни в Европе можно было доехать до ближайшего города на телеге с лошадью за один день. Это была настоящая урбанистическая революция.

Средневековые города, правда, сильно отличались от городов Нового времени. В них еще почти не было мощеных камнем улиц, кареты королей то и дело застревали в глубоких лужах, едва отъехав от дворца. Централизованного водоснабжения и канализации тоже не было, отходы жизнедеятельности люди выливали из ночных горшков в окна, часто на головы прохожим, что тех злило, но не удивляло. Жуткая антисанитария царила везде: на улицах с полчищами крыс, вперемешку с разгуливающими, как в деревнях, домашними животными; на рынках, где свежие продукты продавались рядом со зловонными помойками с испорченными. В домах, и даже во дворцах, где иные благородные особы привычно справляли нужды прямо в углах, а в высоких прическах прекрасных дам водились коллекции из разных видов насекомых.

И все же бурный рост городов Европы был широким шагом в ее развитии. Оценки населения крупнейших городов того времени разнятся. По приблизительным оценкам, к 1340 году крупнейшим городом континента стал Париж (200 тысяч), за ним следовали Милан, Брюгге, Венеция, Генуя, Прага, Гранада (более 100 тысяч). Население Лондона и Флоренции было пока меньше, но они быстро росли и имели большой вес в политике и культуре Европы. Несколько иначе шла урбанизация Германии: здесь пока почти не было крупных городов, но зато появилось очень много средних и небольших. Понятно, что при отсутствии многоэтажных домов город с небольшим, по современным меркам, населением в 10 тысяч человек занимал немалую площадь.

Город позднего Средневековья – это вотчина местного правителя, подчинявшегося королю, но фактически, кроме налогов, пополнения армии и поздравлений монархов с богатыми дарами, мало в чем от них зависели. Важнее для них были отношения с местными богачами и церковью: епископом города или области. На более низком уровне всеми городскими делами заправляли цеха: объединения ремесленников широкого круга профессий. Цехами управляли потомственные мастера; в них принимали новичков (как правило, из деревни). Подмастерья были обязаны отработать порядка 10 лет только за еду и кров, овладевая секретами ремесла, и лишь затем обретали какие-то права и начинали получать денежное жалованье. Лишь в старости по тем временам, годам к 50, самые способные из них при удачном стечении обстоятельств имели шанс возглавить цех. Цеха в средневековой Европе были своего рода сектами с особыми правилами, жесточайшим образом конкурировавшие с аналогичными цехами из других городов.

Одним из символов той эпохи стали также ежегодные все более широкие торговые ярмарки (такие как во Франкфурте и Ганновере).

Позднее Средневековье было временем взлета европейской церковной архитектуры. Великие храмы и церкви тех веков выдержаны в строгом готическом стиле. Прекрасные образцы готики можно видеть во множестве старинных городов Европы и сегодня. Для готики характерны строгое изящество форм, кажущаяся тонкость стен и граней, устремленность ввысь. Готические соборы, как правило, естественного серого или светлого цвета, с прекрасными фасадами, украшенными тонкой резьбой. Красоту их внутреннего убранства (вместо впечатляющих цветных иконостасов, принятых в православии) обычно подчеркивают многочисленные скульптуры, роскошные гробницы усопших королей. Но больше всего – разноцветные, высочайшего качества цветные витражи на окнах с вкрапленными в них изображениями. Снаружи облик готических соборов помимо резьбы на фасаде украшают фигуры апостолов, святых, разные мифические создания. Под основным помещением или в пристройке в соборах имеются крипты, где хранятся мощи святых и золотые церковные изделия. Почти каждый великий готический собор, возведенный в Европе в Средние века, за столетия пережил несколько крупных пожаров, после чего его восстанавливали в немного ином, чем прежде, виде. И все же, к огромному счастью, почти все они дошли до наших дней.

Готический, «легкий и воздушный» стиль стал возможен благодаря революционным инновациям в архитектуре: в качестве несущей силы теперь вместо очень толстых, как раньше, стен использовали контрфорсы: хитроумные пристройки, опоры (обычно наклонные или ступенчатые).

Это был подлинный бум высокой архитектуры. Всего за пару столетий (1150–1350) в Европе было возведено более ста великих кафедральных соборов. Самые выдающиеся, вызывающие изумление и в наши дни: огромный Кельнский собор (чудом переживший Вторую мировую); особенно любимый современными туристами Миланский собор (Дуомо); Пражский собор. Легендарный собор Нотр-Дам в Париже (хотя он сильнее других изменился за столетия) производит мистическое впечатление: благодаря роману Гюго, мюзиклу и лучшему виду на Париж с его колокольни.

С точки зрения совершенства и чистоты канонов готического стиля особенно примечательны кафедральные соборы на севере Франции: в Амьене, Руане (прославленный на десятках картин Моне), Реймсе (где почти тысячу лет короновали французских монархов), а также на юге Англии – в Кентербери и Солсбери. Вершиной же мирового готического стиля специалистами признан строгий, но безупречный во всех элементах собор в древнем городке Шартр, к югу от Парижа.

Не менее важной новой тенденцией стало сначала единичное, затем массовое открытие первых европейских университетов. Нечто отдаленно похожее раньше существовало лишь в Древней Греции (академия Платона, лицей Аристотеля) и кое-где в исламском мире. В ранние Средние века крошечными, редкими очагами передачи знаний служили монастыри и церковные школы. В Европе первый университет открылся в городе Болонья (Италия) около 1100 года. Помимо обязательных курсов богословия и грамматики в нем также преподавали логику, риторику и право. Спустя два-три столетия в программы европейских университетов добавились философия, математика, искусства, медицина. Широко известная сейчас Болонская система образования (состоящая из трех ступеней и принятая во многих странах) к древности не имеет прямого отношения: она была утверждена в этом же, старейшем, университете Европы, но недавно. В следующие два века (1100–1300) крупные университеты откроются в Париже, Оксфорде, Кембридже и других городах. Массово система высшего образования в Европе складывается с 1400 по 1500 год, на заре Ренессанса, когда количество европейских университетов превысит сотню.

В позднем Средневековье и в интеллектуальной, и в повседневной жизни европейцев по-прежнему главную роль играет католическая церковь и папство: предписанные ими распорядки.

Но господство церкви – не монолитно. С большой силой сталкиваются две противоположные тенденции. С одной стороны, авторитет церкви укрепляется. После разрыва католической и восточной православной церкви в 1054 году и затем падения значения Византии, авторитет римской церкви растет. Сам институт римских пап становится намного более зрелым, а инструменты их влияния – более действенными и разнообразными. С другой стороны, крепнут и формируются стабильные национальные государства с прочной светской властью монархов. Соперничество, то скрытое, то явное крупнейших монархов Европы и римских пап продолжается на протяжении всего позднего Средневековья и достигает порой крайностей. Нельзя сказать, что кто-то из них берет верх: баланс светской и религиозной власти – тонкий и постоянно меняется.

Самый острый – вопрос «инвеституры»: права назначения епископов крупных городов и областей. Так как роль епископов в местной власти велика, назначать «своих» кандидатов страстно желают и короли, и понтифики. В итоге это право закрепится за папами, но одновременно они потеряют ряд других важных полномочий.

Не вдаваясь во все перипетии этой борьбы, опишем лишь один яркий случай. В 1070 году германский император Генрих заочно конфликтовал с римским папой: дошло до того, что тот отлучил монарха от церкви. В те времена это было чрезвычайно серьезно: от короля стали отворачиваться его подданные, зрел переворот. Тогда Генрих приехал в замок понтифика в Альпах, одетый во власяницу, и стоя босиком на снегу три дня умолял принять его. Папа смягчился, открыл ворота, и император на коленях, со слезами выпросил у него прощение и отмену отлучения. Но по возвращении домой ему все равно пришлось подавить восстание (уже по другой причине). Осознав прочность своей власти, он вернулся в замок папы с войском, с позором выгнал его и назначил нового главу церкви. Так, с переменным итогом, и проходили конфликты пап и королей.

Важным событием истории папства стало «Авиньонское пленение» – период около 60 лет (1309–1372), когда понтифики временно переехали из Рима в резиденцию на юге Франции, в Авиньоне. Шесть римских пап, правивших церковью в тот период, были французами и, возможно, даже никогда не бывали в Риме, как это ни странно. Вопреки названию, «пленение» не было трагичным. Амбициозный французский монарх Филипп Красивый, тогда главный спонсор церкви, потребовал, чтобы папы находились в его стране. Затем вблизи Рима начались военные действия, на время которых папы предпочли остаться на благословенном тихом и красивом юге Франции. И сегодня в Авиньоне сохранился огромный по площади замок-дворец, напоминающий о тех событиях.

Одно из самых характерных явлений зрелого Средневековья – возникновение крупных орденов двух типов: монастырских и духовно-рыцарских, и их заметная роль в общественной жизни.

Прежде крупнейшим церковным орденом был бенедиктинцы (о них уже рассказывалось). Их позиции как хранителей знаний и библиотек, просветителей, следовавших умеренности во всем, (но не фанатичных), были незыблемы полтысячи лет. Но после 1100 года в католичестве появляется более десяти новых крупных монашеских и рыцарских орденов.

Среди монашеских орденов выделяются три. Цистерцианцев (от названия монастыря Сито во Франции) – орден, основанный св. Бернардом, также называли «белые монахи» (по цвету их одеяния). Их главной идеей был строгий, аскетический образ жизни – возврат к скромному раннему христианству. Если бенедиктинцы делили время на три равные части между молитвами, учением и трудом, то цистерцианцы почти все время занимались трудом, в котором видели предписанный путь христианского смирения. Они жили не на пожертвования, а только тем, что выращивали и производили сами. Результат их усердия превзошел все ожидания: монахи цистерцианцы со временем стали лучшими виноделами Европы (им мы во многом обязаны великолепием и огромным разнообразием европейских вин), а также ведущими технологами в ряде ремесел. На какое-то время цистерцианцы стали самым многочисленным и уважаемым орденом Европы.

Другой важнейший орден – францисканцы, последователи святого Франциска Ассизского, жившего в Италии в 1200-х годах. Его современники считали Франциска удивительным, «святейшим из святых» человеком – почти копией земного воплощения Иисуса. Это был красивый статный человек, словно излучавший свет и добро, лечивший прокаженных, помогавший беднякам и даже заботившийся о животных (по легендам, он умел разговаривать с птицами). Со временем на руках и ногах святого открылись стигматы (кровоточащие раны на местах распятия Иисуса). Монахи францисканцы (этот орден популярен и сегодня) одеваются в серые шерстяные скромные рясы и исповедуют принцип всяческой помощи ближнему, особенно – бедным, больным, отверженным.

Противоречивым был третий новый крупный орден монахов: доминиканцы (основан испанцем св. Домиником). Они исповедовали крайнюю степень аскетизма: монахи жили только на подаяние. В то же время это был весьма агрессивный орден. Его последователи активнее других боролись за чистоту веры (их называли «псы Господни»), воевали с еретиками, стояли у истоков инквизиции.

Из средневековых рыцарских орденов интересны два: тамплиеры и госпитальеры. Само название тамплиеров (рыцари-храмовники, защитники Храма Гроба Господня) в наше время окутано столькими легендами, что порой непросто отделить исторические факты от вымысла.

Орден тамплиеров появился в начале 1100-х годов, сразу после Первого крестового похода, и существовал не очень долго: около двухсот лет. В задачи рыцарей входила охрана христианских святынь и поддержание порядка на дорогах следования паломников из Европы в Иерусалим. В орден принимали в основном знатных дворян, при этом тамплиеры давали обет бедности: владели только своей одеждой и снаряжением, все ценности передавали церкви или в общую казну ордена. Одежда тамплиеров (белые накидки с красным крестом) с годами стала символом присутствия и власти христиан в Святой земле. Тамплиеры принимали участие в битвах в последних Крестовых походах и были последними европейцами, покинувшими Палестину после утери их владений там.

К тому времени (к концу 1200-х) тамплиеры превратились в мощную, разветвленную и очень богатую организацию: благодаря тому, что они первыми ввели в обиход «дорожные чеки». Паломник в Иерусалим (или просто путешественник по Европе) сдавал свои деньги ордену по месту своего жительства, получал вексель с тайным шифром, бесполезный для разбойников, и затем, за вычетом комиссии (порядка 10 %) получал наличные в любом другом городе. Позже тамплиеры стали еще и ссужать крупные суммы в долг (здесь ставки процентов были выше), со временем превратившись в ведущую финансово-банковскую структуру Европы.

Конец истории ордена был крайне драматичным. Против храмовников в начале 1300-х выступили французский король Филипп Красивый и римский папа, атаковавшие их с двух сторон. Понтифик объявил, что тамплиеры противны церкви, так как якобы совершают сатанинские обряды (странные тайные мистерии у них действительно были). Король позарился на имущество и деньги ордена, чтобы пополнить казну. Рыцари ордена были арестованы; главные лица – приговорены к сожжению. По легенде, последний магистр ордена Жак де Моле (его казнили напротив собора Нотр Дам в Париже) на костре публично проклял короля и понтифика. Они оба умерли в течение года в еще не старом возрасте. Затем умерли молодыми и все трое сыновей Филиппа, наследовавшие престол (это стало основой сюжета серии романов М. Дрюона «Проклятые короли»).

По еще более известной легенде (отчасти исторической), группа тамплиеров, хранившая иерусалимские святыни (включая воспетый в легендах святой Грааль, чашу с кровью Христа, совершающую любые волшебства), узнав о гонениях, успела покинуть на кораблях континент. Дальше их следы теряются: по одной версии, они уплыли в Шотландию и спрятали чашу там, по другой – в Америку, есть и другие версии. Однако поиски Грааля пока не дали результата.

Считается, что будущие общества масонов унаследовали часть символов и знаний тамплиеров.

Орден госпитальеров, позже мальтийских рыцарей (их знак – белый крест на черном фоне) был тоже основан для охраны Святой земли, много лет существовал параллельно с тамплиерами, но в исторической перспективе ему повезло больше. Этот орден существует и сегодня. Среди событий его истории – защита войском рыцарей острова Мальта от крупного османского вторжения в XVI веке; тайная дружба с европейскими и русскими монархами. В наше время мальтийский орден имеет десятки тысяч посвященных (в основном это люди из высшей политической и финансовой элиты) и считается сторонниками версии о власти «мирового правительства» одной из его главных движущих сил.

Одним из следствий борьбы светской и церковных властей за первенство в Европе стало появление в 1200-х годах такого мрачного и страшного явления, как инквизиция. По мнению многих, это самое отвратительное, жестокое, мракобесное явление за всю европейскую историю.

Нисколько не оспаривая это, стоит заметить, что реальная, а не вымышленная, объятая кошмарами деятельность инквизиции в наше время подробно исследуется историками, выводы которых нередко отличаются от распространенного образа.

Судя по имеющимся документам, инквизиция была довольно прагматичным инструментом не для садистской расправы с людьми за любое неосторожное слово против религии и не средством борьбы с прогрессивной наукой, учеными, а воплощала конкретные политические кампании отцов церкви и государства. Так, во Франции, главными массовыми жертвами инквизиции были катары – христиане, но еретического толка, отрицавшие многие положения Евангелия. Учение катаров было столь популярно, что под его знаменами в XII–XIII веках объединились несколько крупных регионов Франции, фактически временно выйдя из ее состава. Главный бастион катаров – величественная крепость Каркассон на юге Франции пала в 1240 году (сегодня эта прекрасная крепость – популярнейшее место туризма). В Испании, где инквизиция свирепствовала особенно, она шла рука об руку с Реконкистой, освобождением страны от мавров. Там ее жертвами в основном были перешедшие в христианство мусульмане и евреи, продолжавшие втайне исповедовать свою веру. Разумеется, это ничуть не оправдывает жестокие расправы, но хотя бы логичнее объясняет их.

По устоявшимся представлениям, человек, угодивший в лапы инквизиции, был обречен. Ему устраивали страшные пытки, добивались признаний, затем отправляли на костер. Иногда такое случалось, но, по статистике, в большинстве случаев расследование велось без пыток, узников часто оправдывали или назначали им не смертельные наказания (штрафы, розги, публичное покаяние, паломничество к святыням). На костер отправляли не более 5 % подсудимых (по другим данным, 1–2 %). За 500 лет существования инквизиции в разных странах Европы ее доказанными жертвами были несколько десятков тысяч человек: немалое число, но все же это не массовый террор. Большинство ученых, попавших в руки инквизиторам, избежали смертного приговора. Знаменитое исключение: Джордано Бруно до казни находился в плену инквизиторов 8 лет (!), в течение которых его уговаривали отказаться от его высказываний, и в итоге казнили не за научные взгляды (помимо прогрессивной идеи о «множественности миров во Вселенной» во всех прочих утверждениях Бруно не было ничего научного), а за упорное богохульство.

Разумеется, вышесказанное нисколько не защищает ужасный, уродливый во всех смыслах институт инквизиции. Скорее показывает сложность, многогранность реальных исторических явлений.

Отдельная тема – искусство и философия поздних Средних веков. Они не поднялись еще до уровня достижений времен Ренессанса, но были примечательны.

Наиболее выдающийся христианский мыслитель Средневековья Фома Аквинский родился в богатой семье в Италии, но в юности принял монашество, долго служил рядовым священником в Париже, пока его сочинения не дошли до понтифика. Тот пригласил его в Ватикан и фактически сделал идеологом католичества, чьи идеи навсегда остались в истории. Фома по складу ума был скорее ученым: аналитиком и великолепным логиком. Понимая, что короткое Евангелие не могло вместить ответы на вопросы христиан на все случаи жизни, он, опираясь на священный текст и сложную, почти научную логику, выводил ответы на многие вопросы философии, религии, и даже бытовой жизни, которые раньше были не ясны. Свои изыскания он оформил в объемном труде «Сумма теологии». Кроме того, Фома из многих уже имевшихся в литературе «доказательств» существования Бога выбрал пять, с его точки зрения, безупречных. Формулировки этих аргументов в наше время звучат архаично, примитивно. Но по сути мировая наука ни один из них пока прямо не опровергла. Учение Фомы (томизм) до сих пор (!) считается одной из основ католической веры.

В 1300-х годах в Италии зарождаются прекрасные традиции европейской художественной литературы. Поэт-гуманист Петрарка в ярких восторженных тонах, столь не характерных для недавних «Темных веков», описывает красоту своей возлюбленной Лауры (которая, видимо, была чужой женой) и фейерверк своих романтических чувств к ней. Поэт Данте Алигьери в основополагающем произведении западной литературы «Божественная комедия» подробно, красочно, с глубокой философией и вниманием к деталям описывает свою воображаемую экскурсию по семи кругам ада в компании древнего поэта Вергилия и своей умершей возлюбленной Беатриче. Писатель-романист Бокаччо в разгар эпидемии чумы неожиданно возрождает древний жанр комедии в его сатирическом эпосе «Декамерон». По сюжету, группа молодых людей сбежала из объятой чумой Флоренции на уединенную загородную виллу; чтобы развеять скуку, они по очереди рассказывают странные или смешные истории из их жизни. В роман вошли сто коротких новелл (в том числе с элементами эротики, что необычно для той эпохи).

В завершение кратко рассмотрим основные события в Европе того времени.

В начале 1000-х годов Западная Германия и север Италии составляли единое государство под властью немецких императоров со странным названием «Священная Римская империя». Примерно с 1100 по 1250 год ею правила династия Гогенштауфенов, представители которой отличались большими амбициями и воинственностью. Фридрих Барбаросса («рыжая борода»), правивший около 40 лет, большую часть времени провел в военных походах в Северной Италии, усмиряя города этого развитого богатого региона. Долго эти походы были удачными, и сам образ несгибаемого сильного германского короля-воина с мечом и длинной рыжей бородой прославился на столетия (в его честь была названа операция вторжения вермахта в Советский Союз). Однако конец жизни Барбароссы (как и план нацистов) обернулся полным фиаско. Города Северной Италии объединились и изгнали захватчиков, создав сильную «Ломбардскую лигу», а сам император утонул в реке во время Крестового похода.

Наиболее интересным немецким правителем эпохи был внук Барбароссы, император Фридрих II (1220–1250), получивший необычное прозвище Чудо мира. Открытый атеист, выдающийся дипломат и вообще человек, который по своим воззрениям и поступкам кажется скорее похожим на сегодняшнего политика, непонятным образом оказавшегося в прошлом. Как мы помним, он договорился с турецким султаном и легко, без единой жертвы, вернул ненадолго христианский протекторат над Иерусалимом. Фридрих II также исправил ошибки своего деда Барбароссы и где дипломатией, где силой, восстановил контроль Германии над большей частью Италии. При нем были возведены многие известные крепости в Западной Германии. Наконец, ему сопутствовала удача: в его правление орда хана Батыя повернула домой у самых границ Германии.

Следующей династией императоров Германии стали Габсбурги, потомки которых с перерывами правили Германией и другими крупными странами Европы до 1918 года (!). При них проявились две важные тенденции будущего Германии. С одной стороны, центральная власть с каждым столетием в ней ослабевала. Империя превращалась в рыхлое, глубоко раздробленное сообщество из примерно сотни независимых маленьких государств, объединенных только общим языком, культурой и торговлей. С другой стороны, в те же столетия германская сфера влияния активно расширялась на восток – на земли, ранее занятые прибалтийцами и славянами. Фактически вся Восточная Германия и часть Польши германизировались в эпоху зрелого Средневековья и Ренессанса. Своеобразным силовым тараном для расширения Германии на восток тогда служил мощный Тевтонский рыцарский орден.

В позднее Средневековье так же тесно, как Германия и Италия, были переплетены судьбы Англии и Франции. Незадолго до 1100 года король Нормандии (Северной Франции) Вильгельм Завоеватель, викинг по происхождению, завоевал Англию, проведя в ней множество реформ и заложив основы будущей Британии.

Наследники Вильгельма Завоевателя были скорее воинами, чем королями, все они в итоге погибли. Около 1150 года на английском престоле воцарилась французская династия – Плантагенетов. Они правили около 300 лет, и это были не самые славные времена Британии. Почти все эти годы Англию сотрясали конфликты, а в конце Англия проиграла Столетнюю войну Франции. Возможно, единственным позитивным итогом того времени стало учреждение Парламента.

Хотя начиналось все неплохо. Первый король Плантагенет Генрих II правил 35 лет (1154–1189), не только удержав Нормандию, но и присоединив ряд других регионов Франции, а также Ирландию. Его сын Ричард Львиное Сердце, бесстрашный рыцарь, но бестолковый правитель, интересовался только войной. Он стал вождем Третьего крестового похода, но запустил дела дома: за несколько лет Англия вверглась в полный политический и экономический хаос. Возвращаясь из Крестового похода, Львиное Сердце попал в плен к австрийцам, откуда его выпустили за огромный выкуп, опустошивший британскую казну. Затем отважный, но принесший Англии только проблемы Ричард погиб во время осады одного из замков Франции (ему в шею попала стрела из арбалета).

Ему наследовал младший брат Иоанн по прозвищу Безземельный (1199–1216). Это одна из самых известных фигур в истории английской короны. С одной стороны, слабохарактерный Иоанн без боя отдал французскому королю почти все британские владения во Франции (отсюда его прозвище). Но затем, чтобы избежать восстания разочарованных элит, он принял беспрецедентный для Средневековья документ под названием «Великая хартия вольностей». Это был переход к ограниченной монархии с элементами демократии. Позже на основании этой хартии был впервые избран двухпалатный (верхняя палата лордов и нижняя палата общин) парламент. Нельзя сказать, что все последующие годы он играл ведущую роль в британской политике. Были промежутки, когда парламент распускали; при некоторых деспотичных монархах он превращался в не имеющий власти, почти декоративный орган управления. И все же Хартия вольностей и сильные парламентские традиции привели к тому, что спустя несколько веков именно Британия стала двигателем прогресса и главной империей мира.

Тем временем Франция в 1200-х и начале 1300-х годов выходит на позиции сильнейшего государства Европы, а Париж становится ее самым крупным и богатым городом. Правление королей Людовика Святого, Филиппа Смелого и Филиппа Красивого перерастает в почти абсолютную монархию над большей частью современной Франции.

Но около 1330 года королевская династия Капетингов (возможно, из-за проклятия сожженного магистра тамплиеров) внезапно прерывается. На престоле оказывается династия Валуа, первые представители которой особыми талантами не отличаются. Правители Англии чувствуют слабость своих вечных противников и предпринимают активные действия против них.

Так начинается знаменитая Столетняя война, которая на самом деле длилась 116 лет (1337–1453). Впрочем, неверно представлять, что сражения шли все время. Скорее это была череда локальных конфликтов, которые то вспыхивали, то гасли по всей Франции, с севера до юга. Разразившаяся в те годы страшная эпидемия чумы, а до нее несколько лет неурожая и массового голода в Европе, еще больше усугубляли положение.

В ходе Столетней войны возник ряд важных инноваций в военном деле. Англичане вместо конницы делали ставку на новые войска из сотен арбалетчиков (арбалеты – луки принципиально новой конструкции, позволявшие стрелять даже более далеко и точно, чем это делали монголы). Фактически это оружие положило конец средневековому рыцарству: огромный рой стрел, летевших точно с расстояния до 300 метров, убивали коней и пробивали любые доспехи. Еще более важным стало первое в истории использовании артиллерии. Если монголы использовали крайне неточные пушки и аркебузы ради страшного грохота и психологического эффекта, то теперь улучшенные пороховые орудия уже могли поражать конкретные цели на поле боя.

На протяжении большей части Столетней войны доминировали британцы. К 1415 году положение Франции казалось мизерабельным, практически безнадежным: Англия контролирует почти всю ее территорию, кроме небольшой области вокруг Парижа; крестьяне по всей стране голодают. Все катится к развалу французской государственности и даже потере ее культурной идентичности.

Но неожиданно в войне происходит резкая перемена баланса сил. Те события связаны с одной из самых мистических личностей всемирной истории – крестьянской девушкой по имени Жанна Д’ Арк. Она с детства слышит странные голоса, которые говорят, что она станет спасительницей Франции. Она неграмотна, странно выглядит (носит мужскую одежду, что запрещалось), но непонятно откуда обладает многими умениями: например, отлично ездит верхом и стреляет. В 17 лет ее загадочным образом беспрепятственно пропускают к молодому королю, которого она пытается убедить в неминуемой победе. Тем временем англичане штурмуют Орлеан, одну из последних крепостей перед Парижем, положение обороняющихся кажется безнадежным. Жанна возглавляет оборону Орлеана (!), после чего французы неожиданно громят войско англичан. Затем армия Франции быстро движется на север и под командованием Жанны уверенно одерживает одну победу за другой. Наконец, она освобождает Реймс, что символично: короля коронуют в реймсском соборе, как монархов Франции до войны. Но затем происходит жуткое предательство: испугавшись безграничного авторитета Жанны, французская знать подстраивает дело так, что она попадает в плен бургундам (врагам Франции), те передают ее англичанам. Англичане, ненавидящие Жанну, обвиняют ее в ереси и в 1431 году сжигают на костре на площади Руана (ей тогда было всего 19 лет).

Но свою миссию великая Жанна исполнила. В Столетней войне произошел коренной перелом. Война длится еще 20 лет, но теперь уже французы повсюду теснят англичан. Сильная Бургундия переходит на сторону Франции, в 1453 году Англия капитулирует: Франция освобождена.

В заключение коснемся самой печальной темы истории позднего Средневековья – катастрофической эпидемии черной бубонной чумы.

Известно, что эта страшная зараза возникла в Китае (но там не получила широкого распространения). По торговым путям через Персию, затем через европейские порты, посредством зараженных блох, живущих на шерсти крыс, оказалась в Европе. Опасность заметили, но слишком поздно: понятие карантин (что значит «сорок дней») возникло в Венеции, где приходящим судам надлежало именно столько ждать в море до разгрузки.

И все же странно, что не в таком уж и отсталом обществе (уже знавшем огнестрельное оружие и секреты возведения изумительных соборов) на протяжении десятков лет никто не догадывался, что переносчики чумы – это не «зараженный затхлый воздух» и не «грехи людей», а крысы и блохи, уничтожить которых имевшимися средствами было не сложно.

Пандемия чумы («черная смерть»), пик которой пришелся на 1346–1353 годы (впоследствии было еще немало ее «волн», но со все меньшими жертвами), унесла жизни нескольких десятков миллионов людей: по оценкам, 30–40 % всего населения Европы. Эти цифры ужасны. Болезнь развивалась пугающе быстро. Человек, укушенный блохой, чувствуя себя здоровым, ложился спать. Наутро ощущал слабость и небольшую температуру, которая к полудню перерастала в сильнейший жар. Далее на теле возникали крупные темные бубоны с гноем, тело охватывали судороги, и в течение одного-двух дней почти во всех случаях наступала мучительная смерть.

Образ чумных докторов (которые были бессильны) в масках с длинными носами – второй жуткий, страшный образ позднего Средневековья наряду с кострами инквизиции.

Вероятно, вся европейская цивилизация около 1350 года стояла на грани выживания. Если бы болезнь свирепствовала на десяток лет дольше, то культура и уровень развития Европы откатились бы на тысячелетия назад.

И все же цивилизация Европы выжила, зализала раны. К 1400 году она вернулась на траекторию экономического роста, а к 1450 году, спустя всего столетие после чудовищной пандемии, превзошла уровень благосостояния людей до нее.

Начался Ренессанс – время, определившее дальнейшую историю человечества.

Эпоха Возрождения в Европе – это один из самых ярких этапов всемирной истории.

C рубежа XV–XVII веков неудержимый научный прогресс, развитие общества, знаний, всевозможных культурных явлений продолжается вплоть до наших дней.

Разумеется, Возрождение (или Ренессанс), – понятие отчасти условное. Даже среди историков нет единства в отношении точных определений данного феномена, временных рамок эпохи, а также первостепенных причин, породивших ее.

Начнем с анализа тенденций демографии. К сожалению, данные об общем населении Европы в эти столетия сильно расходятся. Судя по усредненным цифрам, в период с 1450 по 1800 год, когда уклад жизни Европы изменился кардинально, сверхбыстрого роста ее населения не наблюдалось. Заметно выросло население самых развитых стран: Великобритании (в 3–4 раза), Франции и Германии (более чем в 2 раза). Но в целом по Европе за 350 лет население увеличилось к 1800 году примерно в полтора раза, что ниже темпов роста 1000–1350 годов. Можно лишь строить гипотезы о причинах такого положения. Возможно, сыграло роль продолжение активного переселения людей из деревень в города (где рождалось в разы меньше детей) и большое количество войн.

У Ренессанса нет единой общепризнанной даты его начала. Например, в очень развитой в позднее Средневековье Венецианской республике, контролировавшей морскую торговлю Европы с Востоком, многие тенденции, черты, характерные для Возрождения, наблюдались уже в 1300-х годах. Уклад жизни во Флоренции, с которой в первую очередь ассоциируется образ Ренессанса, стал резко уже меняться к середине 1400-х годов. В более традиционной Германии образ культурного обновления связан с деятельностью просветителя и духовного революционера Мартина Лютера, основателя протестантизма, в первой половине 1500-х. В Англии Возрождение часто упоминается в одном ряду с бессмертным творчеством Уильяма Шекспира и зарей промышленной революции (около 1600 года). Во Франции Ренессанс, вероятно, во всем блеске наступил еще позже – после 1600 года.

И все же как минимум четыре обстоятельства позволяют датировать начало европейского Возрождения периодом между 1450 и 1500 годами. Это изобретение книгопечатания (возможно, самая важная в истории инновация наряду с электричеством); великие мореплавания (открытие Америки и морского пути в Азию); расцвет новой культуры: гуманистической, ориентированной на человека (вначале живописи, затем литературы); бурный прогресс банковского дела.

Важным следствием начала Возрождения является постоянный рост экономики ведущих стран Европы и мира. До 1500 года мировой валовый продукт на душу населения в год рос незначительно (а в «Темные века» Европы даже этот рост сменялся резким падением). Но теперь, с постоянным научным и технологическим прогрессом, развитием всемирной торговли благодаря открытию новых земель и морских путей, средний доход на жителя планеты Земля стал неуклонно расти. Структура экономик разных стран, а также «потребительская корзина» людей в разные столетия столь разительно отличались, что точные оценки мирового продукта в далеком прошлом крайне приблизительны. По грубым оценкам, в сегодняшних ценах средний доход на человека в 1500 году составлял порядка 250 долларов в год. К 1800 году он вырос до 450 долларов в год (небольшой рост, но и такого в прошлом человечества не наблюдалось). В следующие двести лет рост экономик резко ускорился, хотя распределение богатства по странам стало еще более неравномерным, чем раньше. Сегодня этот показатель колеблется от минимума в 450 долларов в год на человека в самой бедной стране мира – Южном Судане (где большинство людей живут на болотах в шалашах, их единственной ценностью являются коровы) до 130 тысяч долларов на человека в сверхбогатых Люксембурге и Сингапуре. В среднем на человека в мире приходится 16–18 тысяч долларов в год по паритету покупательной способности. Другими словами, люди нашего поколения в среднем богаче тех, кто жил 500 лет назад, в 60–70 раз. К этим цифрам можно относиться с известным скепсисом. Возможно, они несколько завышены и не учитывают дополнительные факторы. И все же они наглядно показывают, как велики плоды почти непрерывного прогресса экономики за последние пятьсот лет, начавшегося именно в эпоху Возрождения.

Рассмотрим первое из величайших событий того времени – открытие книгопечатания.

Сама технология не была принципиально новой. Как рассказывалось в истории про Китай, первые печатные литеры вместо букв изобрели там, несколькими веками раньше. Но для иероглифов эта технология была не очень удобной (составлять наборные тексты из тысяч разных литер ненамного проще, чем просто писать их от руки).

История книгопечатания в Европе начинается на юге Германии, в городе Майнце. Сейчас это небольшой городок, но тогда он был крупным. Центр Майнца украшает удивительно красивый собор необычного ярко-розового цвета, один из старейших в Европе. Вблизи собора находилась небольшая лавка местного ремесленника Иоганна Гутенберга, о жизни которого известно немного. Уже в зрелом возрасте, около 1440 года, он изобрел технологию массовой печати бумажных книг с помощью подвижных литер. Некоторое время открытие держалось в тайне. Но к 1450 году Гутенберг изготовил впечатляющий по качеству даже по нынешним меркам тираж Библии. В следующие 20 лет технология широко распространилась в Германии (еще много лет печатники оттуда будут считаться лучшими); а затем и по всей Европе. Изобретение было сродни яркой вспышке, рождению нового мира. Теперь тексты в прошлом красивых рукописных, но очень дорогих, штучных книг (читателями которых были богачи и церковные деятели) встали на поток, резко подешевели и стали доступны городскому среднему классу. В течение одного-двух поколений уровень грамотности в Европе резко вырос, а потоки информации и обмен знаниями ускорились на порядки. Последующая научно-промышленная революция наконец стала возможна.

Тема великих географических открытий эпохи Возрождения настолько интересна и обширна, что ей можно посвятить отдельную книгу. Здесь коснемся главного.

История сохранила имена знаменитых путешественников и первооткрывателей, мореплавания которых изменили в мире все. И все же, анализируя те события, надо помнить следующее: с позиций сегодняшнего дня может казаться, что великими первопроходцами двигало светлое прогрессивное стремление расширить горизонты человечества, страсть к открытию новых земель, морских путей и целых континентов. На самом деле (не преуменьшая заслуг этих бесстрашных людей), все великие экспедиции того времени снаряжались и финансировались с единственной целью: извлечение как можно большей торговой прибыли.

Одним из самых дорогих и востребованных товаров в Европе позднего Средневековья были специи, пряности. Они использовались и как усилители вкуса, и в качестве консервантов для дорогой еды. Хотя себестоимость выращивания перца и гвоздики невелика, в Европе они ценились на вес золота, но на них все равно был огромный спрос. Специи выращивались в далеких регионах Азии: в Индонезии, Индии. По пути к столу во Франции или Италии они проходили длинную цепочку из десятков посредников: индусов, мусульманских торговцев из разных стран, венецианцев и так далее. Специи шли в Европу по суше несколько лет, и их конечная цена в сотни раз превосходила изначальную. Устранить эту длинную цепочку (и стать сказочно богатым) можно было лишь одним путем: торгуя с дальней Азией напрямую, по морю. Суэцкого канала еще не существовало, поэтому было необходимо совершить грандиозное путешествие, обогнув всю Африку.

Но был и другой способ, который, правда, многим казался чем-то из области фантастики. Еще древние греки знали о том, что Земля – это шар. В Средние века контакты с севером Америки были у викингов (о чем, правда, в 1400-е годы уже никто не помнил). И хотя некоторые античные ученые даже примерно вычислили (посредством измерения угла падения тени в разных городах) размеры этого шара, генуэзскому торговцу Христофору Колумбу и его венценосным испанским спонсорам эти вычисления не были известны. Ведь если бы на западе между Европой и Азией не лежала Америка, то прямой путь через океаны из Испании в Индию занимал бы годы, а не недели или месяцы, как те рассчитывали. Но именно благодаря этой огромной географической ошибке, неточности в оценке Колумбом расстояний, мир вокруг нас стал таким, каким мы его знаем.

Вернемся к середине 1400-х годов. Предтечей будущих великих мореплаваний и географических открытий стал человек, сам нечасто выходивший в море. Принц Португалии, ее правитель Генрих (Энрике) по прозвищу Мореплаватель в юности участвовал в успешной для португальцев морской битве. Затем он всю свою долгую жизнь буквально бредил морем, рассудив, что у небольшой, бедной, но расположенной на побережье Атлантики страны единственная возможность соревноваться в величии с соседями – это покорение морей. Большую часть казны и все свое время он посвящал развитию мореходства и снаряжению разных экспедиций. При нем мореходы Португалии открыли и освоили крупные острова в Атлантике (Мадейра, Кабо-Верде, Азоры), и даже пытались огибать Африку с юга, но пока неудачно. Было сделано важное, революционное открытие: новый тип быстроходных кораблей (каравеллы) с узкой кормой и косым (не прямым, как раньше) парусом, который впервые в истории позволял плыть к цели не только при попутном, но и при боковом, и даже почти встречном ветре. С тех пор и до конца XIX века (появление пароходов) все дальние плавания предпринимались на кораблях с косыми парусами.

Португальский мореплаватель Бартоломеу Диаш в 1488 году первым в истории достиг южной оконечности Африки, впоследствии названной мысом Доброй Надежды. Это было непросто, так как южнее экватора западная оконечность Африки трудна для навигации: полосы океана с многодневным мертвым штилем внезапно сменяются участками с сильными бурями, а на берегах мореходов подстерегали дикие агрессивные туземцы.

Путешествие Христофора Колумба, изменившее мировую историю, для своего времени было событием малозамеченным. Сам Колумб (итальянец из Генуи, долго живший в Португалии и Испании) экстравагантную идею поиска пути в Индию через океан на западе вынашивал с юности и пытался заинтересовать ею разных богачей и королей. Новый монарх Португалии и король Англии отвергли ее, но примерно в сорок лет Колумб оказался при испанском дворе. Королевская чета Испании назначает его своим советником, дает добро и часть средств на путешествие.

Флотилия Колумба состояла из трех небольших каравелл – «Санта-Мария», «Пинта» и «Нинья». В наше время на таких скромных суденышках большинство людей согласились бы в лучшем случае на круиз вдоль городской набережной. Их общая команда составляла около ста человек, и это был далеко не первоклассный экипаж: искать Индию на западе согласились в основном уголовники и проходимцы. Тем не менее флотилия отплыла на запад из городка на юге Испании в августе 1492 года. В ходе вояжа Колумб показал себя умелым капитаном и лидером, пресек все попытки мятежа, на ходу правильно корректировал курс исходя из текущей обстановки. Спустя два с половиной месяца, в октябре, с кораблей увидели землю и пристали к небольшому острову на Багамах, затем проследовали до Кубы. Собственно, до американского материка Колумб в первой поездке так и не добрался (открытые им острова могли и не быть частью континента). Туземцы, с которыми он познакомился, мало напоминали индусов, и, конечно, у них не было никаких специй. Его главным «открытием» стал табак, который курили туземцы; моряков также заинтересовали рассказы о землях, богатых золотом и серебром. И все же, несмотря на массу несоответствий, Колумб был уверен, что он открыл путь то ли в Индию, то ли в Китай, но в какой-то их очень отсталый бедный регион. В марте 1493 года два из трех уцелевших кораблей Колумба прибывают обратно в Испанию. В качестве трофеев он привозит нескольких индейцев, немного золота, табак, другие необычные растения и плоды. Экспедиция финансово не окупается, но сведения, привезенные Колумбом, заинтересовывают и португальских, и испанских правителей.

В следующие примерно десять лет Колумб в высоком чине адмирала флота и вице-короля новооткрытых земель с гораздо большими флотилиями совершает еще три путешествия за океан. В одном он достигает побережья Центральной Америки (Панамы и Гондураса), в другом берет курс южнее, высадившись на побережье Бразилии. Все плавания проходят непросто: сильные шторма, мятежи, постоянно растущее, теперь уже воинственное сопротивление поначалу нейтральных индейцев, доносы соратников королю – все это подтачивает силы и здоровье Колумба. Он умирает дома, в Испании, в 50 с небольшим лет, до последнего вздоха убежденный, что он плавал в Индию.

Тем временем вслед за Колумбом в Новый Свет потянулись и другие искатели богатств. Одну такую экспедицию финансировал филиал банкирского дома Медичи в Севилье, который возглавлял талантливый, хорошо образованный флорентийский купец Америго Веспуччи (кстати, в детстве он был близким другом Леонардо да Винчи). После успешного возвращения экспедиции с золотом он решил лично поучаствовать в следующей. В начале 1500-х годов он совершил несколько плаваний в Южную Америку (Венесуэлу и Бразилию). По их итогам он составил первые карты ее побережий и написал несколько книг о «новом свете», с первыми подробными описаниями этих земель и их народов. Считается, что Америго первый понял, что это не Азия, а целый новооткрытый континент, и горделиво назвал его своим именем, но это не совсем так. Со временем не только он, но и все больше людей в Европе понимали, что новые земли – не Индия, а нечто другое, уж очень были велики различия. В 1507 году немецкие картографы впервые нанесли контуры новых земель на карты мира, поместив их между Европой и Азией, назвав их «земли, описанные Америго Веспуччи». После смерти Веспуччи на последующих картах мира название сократилось до America.

С каждой экспедицией в Новый Свет добыча европейцев, по мере их освоения там, оказывалась все богаче. Вместо вожделенных специй они привозили не менее ценный товар: много серебра, рабов-индейцев, необычные продукты (картофель, помидоры, шоколад), драгоценные камни, украшения из перьев диковинных птиц.

В 1513 году один испанский путешественник с отрядом пересек пешком узкий Панамский перешеек и первым увидел бескрайний Тихий океан с другой стороны Америки. Другой испанец обнаружил большие месторождения золота, принадлежавшие почти безоружным туземцам.

С этого времени тысячи испанцев, искателей богатств и приключений, хлынули в Новый Свет. Последующая колонизация Америки резко изменила историю человечества, но при этом принесла неисчислимые бедствия коренным народам Америки. По приблизительным, но страшным оценкам, за столетие после высадки Колумба погибло около 90 % всего населения индейских народов. Сначала от пушек и ружей испанцев, затем, в еще больших, катастрофических количествах – в результате ужасных эпидемий тяжелых болезней, привезенных европейцами, от которых у индейцев не было иммунитета.

Здесь мы на время оставим покорение Америки и вернемся к первоначальному плану португальцев – достичь настоящей Индии, обогнув Африку. Так как Испания задавала тон в покорении земель на Западе, поиск восточного пути в Индию стал еще сильнее интересовать амбициозных и не менее умелых в морском деле португальцев.

Первый в истории успешный рейд вокруг Африки совершил португальский мореплаватель Васко да Гама. Он (как и Колумб, располагая небольшими судами) вышел из Лиссабона в 1497 году, за год сумел обогнуть всю Африку, затем, пройдя незнакомый Индийский океан, достиг портов Индии, и еще спустя год вернулся домой. Та экспедиция принесла для европейцев и хорошие, и неприятные новости. Хорошим известием было то, что морской путь вокруг Африки к Индии существует, и пройти его реально. Неприятной неожиданностью стало то, что все восточное (неведомое до этого в Европе) побережье Африки (Мозамбик, Кения, Сомали) и прибрежные города самой Индии были уже давно и серьезно освоены конкурентами – купцами арабских стран. В отличие от американских индейцев и западных африканцев, индусов давно нельзя было удивить стеклянными бусами и побрякушками. За свои товары (специи, ткани, рабов) они хотели получать золото и серебро, в котором уже отлично знали толк. В Индии скромные «товары для туземцев», имевшиеся у Васко да Гамы, местные раджи и купцы подняли на смех, а его самого (после первого торжественного приема) в итоге выставили вон, назвав его пиратом и нищим авантюристом (последнее не было совсем уж неправдой).

Но ни у индийцев, ни у арабских торговцев не было важной вещи: пушек и ружей. Именно на них следующие, все более масштабные экспедиции португальцев, сделали ставку. Теперь в Индию и лежащую на пути Восточную Африку потянулись настоящие военные эскадры с первоклассными по тем временам орудиями, с большими арсеналами как товаров для обмена, так и снарядов. Посланная из Лиссабона через год, в 1500 году, флотилия под руководством Кабрала состояла из более чем десяти военных кораблей и полутора тысяч солдат. Маршрут ее путешествия оказался, мягко говоря, необычным. В Атлантическом океане Кабрал заблудился, и его корабли прибило течениями к берегам Бразилии, причем в местах, где европейцы еще не бывали. Не утратив духа, он отправил один корабль с картой новых земель домой, а с остальными повернул на восток, к Африке. Потеряв в Атлантике из-за бурь еще несколько каравелл, но сохранив основные силы, он добрался до Индии. По дороге Кабрал использовал тактику, которая станет для португальцев потом привычной. Заходил в дружественные порты для пополнения запасов и установления отношений; незнакомые порты обстреливал из пушек на расстоянии; встречавшиеся торговые арабские суда топил, и даже их сдавшиеся экипажи расстреливал на палубе. Прибыв в крупнейший в Индии порт, он пару дней обстреливал его из пушек, уничтожив многие здания, находившиеся у берега, и убив сотни местных жителей. Затем высадился и преподнес местному радже подарки, с уверениями в искренней дружбе и желании установить наилучшие отношения на будущее. Тактика оказалась поразительно эффективной. Корабли Кабрала вернулись в Португалию, ломясь от груза специй и других дорогих индийских товаров, многократно окупив расходы на экспедицию. После этого первооткрыватель маршрута Васко да Гама и другие мореходы повторили военно-торговый вояж Кабрала, причем Васко даже превзошел того в жестокости к туземцам (возможно, мстил им за их первый «прием»).

В том числе и такими методами, португальцы к 1520-му году практически установили монополию среди европейцев на дальнюю морскую торговлю не только с Индией, но и с Китаем, арабскими странами. Там они основали ряд своих крупных торговых фортов (некоторые из них – Гоа в Индии и Макао в Китае – сохраняли португальское господство до второй половины XX века).

Несмотря на жестокие методы, которыми часто пользовались португальские колонизаторы, они внесли большой вклад в развитие мировой торговли за счет резкого ускорения и удешевления обмена важными товарами между Востоком и Западом. Они также активно распространяли христианство и достижения европейской культуры во всей прибрежной Азии.

Последним, но грандиозным аккордом истории великих географических открытий стало первое плавание португальца Фернана Магеллана (Магальянеша) вокруг земного шара.

До этого Магеллан не раз совершает плавания из Португалии в Индию и обратно, проходит путь от матроса до капитана флотилии. Идея обогнуть земной шар приходит к нему (как и Колумбу) из-за неточной, заниженной оценки его размеров. Он уверен, что Индия на западе находится сразу за Америкой. Магеллан переезжает в Испанию, король которой дает добро на его путешествие.

В 1519 году Магеллан с флотилией из нескольких кораблей отплывает на юго-запад, в сторону уже знакомой европейцам Южной Америки. Через несколько месяцев он первым в истории обходит этот континент с юга, мимо островов, названных им Огненной Землей (из-за множества костров индейцев, которые он издали принял за вулканы), огибает мыс Горн по проливу, который позже в его честь назовут Магеллановым. Перед ним раскинулся Тихий океан.

Затем начинается серия необычных событий. По мнению ряда современных специалистов в морском деле, пройти через весь огромный, необъятный, местами очень бурный Тихий океан «вслепую», без карт ветров и течений, невозможно. Некоторые любители конспирологии даже утверждают, что у Магеллана были некие таинственные древние карты (такие как, например, реальная загадочная средневековая «карта Пири Рейса», на которой еще до всех географических открытий была точно изображена Антарктида, открытая лишь в XIX веке). Но в хрониках того путешествия никаких особенных карт не упоминается. Возможно, Магеллану просто невероятно повезло. Ни разу (!) за весь путь корабли не попали в сильный шторм (что выглядит чудом, ведь он шел через печально известные «ревущие сороковые» – самую штормовую часть мирового океана). Именно поэтому Магеллан назвал океан «Тихим». Огромное расстояние, идя наугад, в неизвестном направлении, корабли преодолели всего за три месяца и затем оказались у берегов Филиппин. Там произошла трагедия: адмирал Магеллан был убит (по глупости – чтобы впечатлить местного царька, он решил усмирить бунтовавших туземцев, надеясь на свои ружья, но дело дошло до рукопашного боя, в котором Магеллана убили). Таким образом, строго говоря, сам он не вошел в число людей, первыми в истории обогнувших Землю. Жалкие остатки команды на одном выжившем корабле из пяти вернулись в Испанию в 1522 году, спустя три года: около двадцати матросов, ставших первыми кругосветными мореходами.

Король Испании, изучив итоги экспедиции, резонно решил, что опыт был интересным и важным с научной точки зрения, но открытый маршрут не имеет практической ценности для торговли: он слишком длинный, опасный и сложный. Следующее кругосветное путешествие в истории совершит легендарный британский корсар Фрэнсис Дрейк лишь спустя 60 лет, в 1580 году.

После этого в истории великих географических открытий наступил перерыв. Лишь в конце 1770-х годов британцы открыли Австралию; в начале 1800-х русские мореплаватели – Антарктиду. Окончательно белые пятна на картах планеты исчезли в XX веке с покорением Северного и Южного полюсов.

В целом темп освоения новооткрытых земель в XVI столетии был поразительным. Горизонты в буквальном смысле резко расширились, ход событий в мире кардинально изменился. Уже к 1540 году (спустя всего полвека после открытий Колумба) испанцы Кортес и Писарро захватили, разорили и подчинили империи ацтеков и инков, занимавших огромные территории в Северной, Центральной и Южной Америке. Теперь за океаном проживали и богатели тысячи испанских конкистадоров, а сама метрополия получала оттуда золото, серебро и другие ценности в немыслимых еще недавно количествах. Португальцы в свою очередь освоили и прибрали к рукам прибрежные районы и порты в Африке, Индии, Китае. Параллельно с этим быстро росли амбиции Британии, которая вскоре станет главной мировой морской державой.

Здесь мы оставим историю мореплаваний и вернемся в центр, символ всей эпохи Возрождения – Италию и прежде всего Флоренцию 1400-х годов.

Италия позднего Средневековья была сильно раздробленным и крайне неравномерно развитым государством. Север Италии являлся одним из самых богатых, технологически развитых регионов Европы и даже, возможно, мира (хотя и политически крайне нестабильным). В Милане имелись множество мануфактур, в том числе оружейных. Венеция в значительной мере владела морскими путями, чеканила лучшую золотую монету. В центре Апеннин выделялась вотчина понтификов Рим, управлявший Папской областью. Но при этом Италия фактически была лоскутным одеялом: набором независимых городов и небольших окружавших их областей. В довершение к этому, красивые плодородные земли Италии постоянно подвергались внешним интервенциям. Север Италии веками воевал с германцами, Сицилия и юг Италии долго принадлежали норманнам (викингам) и арабам. С конца 1400-х годов и практически до эпохи Наполеона в разные области Италии нередко с успехом вторгались войска французов. Наконец, между самими итальянскими городами-областями почти непрерывно происходили конфликты (обычно силами наемников, жители городов не сильно страдали).

В 1400-х годах на этом сложном фоне растет значение региона Тоскана и ее столицы Флоренции (она находится между севером и центром Италии). Прекрасные холмы с виноградниками, богатые монастыри, развитое суконное дело и активная торговля привлекали сюда много талантливых людей. Но главным было то, что Флоренцией управлял банкирский дом Медичи.

Банковское дело в Европе в Средние века христианскими правилами хоть прямо и не запрещалось (как в исламе), но всячески порицалось. Церковь считала, что выдача займов под проценты была грехом, противоположностью заповедям скромности, простоты и смирения («легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому в рай»). Правда, многие понтифики буквально купались в золоте и имели гаремы любовниц, но указывать на это считалось неприличным. Выдачей кредитов под проценты (что во все времена было востребовано) в основном занимались евреи, в частном порядке, в ограниченных размерах. Семейство Медичи было одним из первых в Европе, которое открыто занялось банковским делом, и сразу c большим размахом: с банками-представительствами во многих крупных городах. Первое время, чтобы избежать гнева церкви, в договорах использовались обтекаемые формулировки. Например, при выдаче кредита банкир как бы временно покупал дом заемщика, а тот обязывался в будущем его выкупить дороже, разница и составляла проценты. Принимая депозиты населения, банкиры были должны вернуть ту же сумму через год, но с «рождественским подарком», стоимость которого соответствовала процентам. Лишь к XVI веку банковские операции так глубоко срослись с церковью и государством, что на моральную сторону перестали обращать внимание, и вещи в договорах стали называть своими именами.

Важно то, что банкиры нового времени давали займы не только под залог имущества, но и под «перспективную» идею или бизнес, при условии получения ими основной прибыли в случае успеха. Большинство великих морских экспедиций частично либо полностью финансировались частными банкирами, а не королями. Такие займы несли в себе большой риск, но и огромную прибыль в случае успеха. Сама суть выдачи займа под идею, «воздух», была революционной для своей эпохи.

Разумеется, доходы от банковского бизнеса не были стабильными. В благоприятные периоды Медичи купались в деньгах и охотно спонсировали великих художников, деятелей искусств. Но случались и кризисы, когда семейство опускалось до прямого грабежа городской казны, убийств, отравлений конкурентов. Дважды из-за этого Медичи временно теряли власть во Флоренции, причем в расцвете своего могущества. В одном случае во главе города встал харизматичный, но аскетичный монах Савонарола, приказавший сжечь все предметы искусства. При нем красочные праздники сменились монашескими шествиями. Но город резко обеднел, и вскоре отказался от этого режима, казнив его главного идеолога. В другой раз, на рубеже 1500-х годов, к власти пришла еще одна богатая, и даже более скандально известная семья той эпохи – Борджиа. Ее глава открыто купил себе пост римского папы, позже он и его дети не раз разжигали конфликты между разными городами Италии. Но династия Борджиа прервалась, и Флоренцией снова стали управлять Медичи.

В чем феномен поразительной, неугасаемой и сегодня красоты искусства Возрождения?

Заметный прогресс, подъем ощущался не только в живописи. В мировой архитектуре важным шагом вперед стало сооружение в 1420-х годах архитектором Брунеллески собора Флоренции с удивительным огромным кирпичным куполом идеальной полукруглой формы (он украшает город и сегодня), о секретах возведения которого эксперты спорят до сих пор.

Движение вперед отмечалось в литературе, поэзии, некоторых областях науки. Миланский математик и инженер Кардано изобрел широко применяемый и сегодня карданный вал; первым открыл алгоритмы решения кубических уравнений. Математик Пачоли (друг Леонардо) помимо вклада в алгебру изобрел современный бухгалтерский учет. Но главным символом эпохи Возрождения было изобразительное искусство: живопись и скульптура.

Средневековая живопись в Европе была полностью посвящена церковным сюжетам. При этом передача образов и пейзажей на картине была «плоской», зрительно двумерной, а сами фигуры, за редким исключением, прорисованы недостаточно детально, условно. Техника рисования и стиль понемногу начали меняться на полотнах флорентийца Джотто в 1300-х годах. Посредством тонкой игры светотени впервые стал ощущаться объем предметов, а на лицах библейских персонажей появились эмоции, делавшие сюжеты картин более живыми. Сменилось еще несколько поколений итальянских художников, мастерство которых постоянно росло.

Все чаще на картинах присутствует прием (впоследствии ставший обязательным) – линейная перспектива. Предметы, находящиеся дальше, изображены меньшими по размерам; все пространство картины сужается по мере зрительного удаления от наблюдателя. Тогда же художники впервые начинают пользоваться масляными красками (еще одно важное изобретение), создававшими более яркие и натуральные тона и не выцветающие на холсте сотни лет.

К концу 1400-х годов флорентийская и вся итальянская живопись выходит на совершенно новый уровень. Шедевры, созданные художниками этого и следующего поколения, считаются непревзойденными. Самый достойный правитель Медичи в истории Лоренцо «Великолепный» – горячий поклонник искусств, спонсирует лучших флорентийских художников. Около 1480 года Сандро Боттичели создает два грандиозных полотна, изменившие мировое искусство – «Весна» и «Рождение Венеры». Серию других великих картин создают флорентийцы Перуджино, Франческо, Беллини. Помимо их высочайшего мастерства важно то, что теперь на многих картинах изображены не библейские сюжеты, а портреты и сцены из жизни обычных людей. Искусство впервые со времен Античности снова поворачивается к человеку лицом. Гуманизм, внимание к человеку, его эмоциям, страстям, радостям, печалям и даже к красоте его тела, как и в эпоху Античности, становится главным ориентиром в новом искусстве. В наше время лучшая коллекция полотен эпохи Возрождения хранится во флорентийском музее-галерее Уффици.

Ярче всех во Флоренции вспыхивает звезда Леонардо да Винчи. Это был человек без большого образования, со сложным характером, но невероятно одаренный и любознательный. Талант Леонардо как технического изобретателя – тема неоднозначная. Он действительно в своей яркой фантазии предвосхитил идеи ряда будущих технических средств: таких как велосипед, парашют, прообраз танка, подводная лодка и других. В то же время их изображения были гораздо ближе к детским рисункам, чем к серьезным чертежам. В предложенном Леонардо виде, без большой доработки, ни одно из его изобретений не могло использоваться в реальной жизни.

Другое дело, гений Леонардо живописца. Каждый мазок его кисти создавал волшебство. До нас дошло лишь немногим больше десяти его завершенных полотен (все остальное его обширное наследие – черно-белые рисунки, гравюры, дневники). Все эти полотна сегодня являются жемчужинами коллекций лучших музеев мира. Известнейшая картина в истории «Мона Лиза», или «Джоконда», выставленная в Лувре, создана Леонардо в зрелом возрасте, но по неизвестным причинам не была передана заказчику и осталась с маэстро до конца его жизни.

Еще раньше, живя в Милане при дворе другого большого мецената, герцога Сфорца, Леонардо расписывает внутреннюю стену монастыря Санта-Мария-делле-Грация евангельским сюжетом «Тайная вечеря». Работа оказывается невероятно сложной, на пределе сил художника, и занимает несколько лет. Экспериментальные краски, которыми он пользовался, впоследствии поблекли и потребовали многолетней реставрации уже в наше время. И все же эта фреска стала настоящей революцией в мировом искусстве.

В это совпадение трудно поверить, но единственный художник в истории, возможно, не уступавший гению Леонардо, родился, как и он, вблизи Флоренции, всего двадцатью годами позже. Они были лично знакомы, хотя (как это бывает у гениев) терпеть не могли друг друга.

Микеланджело Буонаротти изначально был скульптором. Его знаменитый обнаженный Давид (иудейский царь в юности), а также Пьета (Мария с умершим телом Христа на руках), украшающая ныне собор Ватикана, являются одними из искуснейших изваяний в мировой истории. Позже он раскрыл в себе и гений живописца. Понтифик пригласил Микеланджело расписать потолок Сикстинской капеллы в Ватикане. Работа продолжалась несколько лет, в течение которых художник ежедневно много часов работал, лежа в подвесных устройствах под потолком. Он сомневался в том, хорошо ли он воплотил свой замысел. Однако эта роспись стала бессмертным шедевром. Спустя много лет, в старости, Микеланджело нанес грандиозную фреску «Страшный суд» на стене той же Сикстинской капеллы, а также спроектировал купол будущего собора Святого Петра (был закончен около 1570 года), который и сегодня остается самым большим куполом в мире, а сам собор – одним из величайших шедевров архитектуры.

Еще одним выдающимся живописцем эпохи стал более молодой Рафаэль Санти, родившийся в Урбино (недалеко от Флоренции), затем живший в Риме. Рафаэль не привнес в живопись чего-то революционного, но объединил в своем творчестве, технических приемах все лучшее от великих мастеров до него. Стиль живописи Рафаэля – необыкновенно яркий, четкий, его картины безупречны и даже физически радуют глаз. Но они несколько «сглаженные», порой лишенные драматизма и внутренней борьбы. Рафаэль создал огромное историческое полотно «Афинская школа», на котором изобразил в одной компании древнегреческих философов и современных ему художников (эта картина символизирует духовную связь Античности и Ренессанса). Самой выдающейся его работой признана «Сикстинская Мадонна», изображающая Богородицу с младенцем в окружении поклоняющихся им святых (она выставлена в Дрезденской галерее). Рафаэль был очень плодовитым живописцем, оставившим наследие более чем в сотню великих полотен, хотя умер он молодым, не дожив и до сорока лет.

Последним из титанов искусства высокого Возрождения был Тициан, живший в Венеции (расцвет творчества 1510–1540 годы). Он так же виртуозно владел кистью и безукоризненно выписывал образы героев своих полотен. Но при этом акцент делал на сложную игру света и тени, а большинство его картин изображают напряженные, предельно драматичные сюжеты («Даная», «Несение креста», «Святой Себастьян», «Кающаяся Магдалина»). Примерно к 1550 году высокое искусство Возрождения в Италии почти сходит на нет.

Апогей необыкновенного и неожиданного подъема высокого искусства той эпохи находился в Италии. Но нельзя не вспомнить и выдающихся мастеров из других стран Европы. Истинным первопроходцем стиля искусства Ренессанса был голландский художник Ян Ван Эйк, творивший еще в начале 1400-х. На его картинах уже тогда была безупречная объемная перспектива, он первым использовал яркие масляные краски. Глядя на его знаменитые картины: «Портрет четы Арнольфини», «Гентский алтарь» и другие, трудно поверить, что они написаны не парой столетий позже. Но Голландия в то время была пока задворками Европы, и манера работы художника не породила последователей. В начале 1500-х годов в Германии воплощением местного Ренессанса стало творчество художника Дюрера, чьи лучшие работы украшают музей Пинакотека в Мюнхене. Дюрер нечасто писал на библейские сюжеты: в основном он изображал портреты современников и природу, таким образом, еще и следуя в русле будущих идей немецкого протестантизма.

Самым необычным, загадочным, странным, мистическим художником не только Возрождения, но и за всю историю живописи был голландец Иероним Босх (конец 1400-х годов). Мы мало знаем о его биографии, кроме того, что он жил в глубокой провинции и вел размеренную скучноватую жизнь обычного бюргера того времени. Но его картины поразительны. Никто в истории столь ярко не изображал ночные кошмары, безумные фантасмагории, картины ада с множеством странных чудовищ, демонов, мучающихся в преисподней людей-грешников и тому подобных образов. При этом все картины Босха написаны в яркой палитре цветов, безупречно технически, и явно наполнены смыслом, до конца разгадать который эксперты не в состоянии и сегодня. Что это был за странный мрачный гений, не был ли он и вправду связан с некими потусторонними силами?

Здесь мы оставим искусство и перенесемся в Испанию, которая стала самой богатой и могущественной державой мира, но затем быстро утратила свое ведущее положение.

Как мы помним, главными событиями Средневековья на Пиренеях был захват почти всей Испании маврами (арабами), затем постепенное, трудное, в течение столетий их вытеснение из большей части страны, кроме юга, где вплоть до конца Средневековья процветал Гранадский эмират, последнее крупное мусульманское государство в Старом Свете.

Город Гранада при маврах был одним из крупнейших и богатейших в Европе. Территория эмирата была выгодной географически: на юге она выходила на Средиземное море с богатыми торговыми портами, такими как Малага. С суши со всех сторон ее защищал горный массив Сьерра-Невада. Сама Гранада находится в среднегорье, благодаря чему местный климат – мягкий, не жаркий, как на остальном юге Испании. Вблизи Гранады, на фоне живописных гор, ее эмиры в 1300-х годах возвели роскошный дворцово-парковый комплекс Альгамбра, задуманный как земное воплощение мусульманской мечты о рае: с дворцами, фонтанами, мечетями, с искуснейшей резьбой по камню, все в розово-красных тонах. Возможно, в тот момент (после разрушения Багдада монголами) подобной роскоши не было нигде в мире. Комплекс Альгамбры в Гранаде сохранился и сейчас, входит во всемирное наследие, посещается туристами, но его былое великолепие поблекло, всюду осыпалось, плохо реставрируется.

На фоне подъема европейской экономики и демографии конца Средневековья, положение эмирата, бывшего культурным и религиозным анклавом в теле Испании, становилось все сложнее. В результате войн Гранаде пришлось выплачивать соседям большую дань золотом. Внутри эмирата обострились конфликты между арабской элитой и подчиненными ей темнокожими маврами из Африки, берберами. Некогда богатейшая область Европы погружается в кризис, ее охватывает голод, часть ее жителей возвращается в Азию. В 1492 году (символично: год путешествия Колумба) ситуация ухудшается настолько, что войско Испании почти без сопротивления овладевает бывшим эмиратом. Реконкиста – возврат земель Испании христианам, продолжавшийся несколько веков, – успешно завершается. Для современников Реконкиста стала чем-то вроде сладкого реванша христианской Европы за ее поражение в Крестовых походах, а также печальное для нее падение великой христианской цитадели – Константинополя – под натиском осман.

В самой Испании во второй половине 1400-х годов происходят важные, судьбоносные события. На протяжении веков христианская Испания разделена на две части: королевство Кастилия (центр и север Испании со столицей в Толедо) и Арагонское королевство, охватывавшее восток Испании (со столицей в Сарагосе, включавшее крупные города Барселона и Валенсия). Отношения между этими королевствами не были враждебными (они имели общего врага – мавров на юге). Но соперничество между ними, особенно в торговле, присутствовало постоянно.

В мировой истории мало случаев, когда объединение большой страны происходит гладко, мирным путем. Именно это произошло в Испании в 1469 году, когда занявшие престол юные 18-летние монархи – король Арагона Фердинанд и королева Кастильи Изабелла – встретившись, показались симпатичными друг другу и сочетались законным браком (хотя церковь не сразу одобрила этот союз, так как они были троюродными братом и сестрой). Это событие и сегодня многими испанцами воспринимается как главное и самое счастливое в истории их страны. Хотя формально Кастилья и Арагон не сразу слились в одно королевство, фактически с этого момента Испания стала единой, что принесло ей в будущем большую пользу.

Начало 1500-х годов знаменовал «золотой век» Испании (правда, оказавшийся недолгим). Испанские конкистадоры покоряют почти всю Америку и привозят оттуда галеоны, полные золота и серебра. Великолепный собор в Севилье – огромный и почти полностью отделанный чистым золотом, и сегодня живо напоминает о тех годах. Реконкиста временно делает Испанию самой уважаемой страной христианского мира. Испанские дворяне – идальго – вынашивают планы стать элитой всей «новой» Европы.

Супружеской чете монархов наследовала их дочь, вышедшая замуж за наследника Габсбургов (правителя Австрии). Их сын Карл около 1520 года был коронован как правитель Священной Римской империи – полувымышленного образования, но дававшего право на царствование одновременно в Австрии, Испании, Южной Италии и даже Голландии (хотя почти во всем, кроме персоны правителя, эти страны оставались независимыми – странная политическая конструкция).

Тем временем в купающейся в золоте Испании назревают глубокие проблемы, которые к 1550 году перерастают в огромный общенациональный кризис. Слишком большие поставки золота и серебра из-за океана значительно обесценивают эти металлы – сначала в Испании, затем и в соседних странах. Неожиданно выяснилось, что золото, которое всю историю человечества считалось самым надежным эквивалентом стоимости, это тоже товар, ценность которого при его перепроизводстве (которого никогда не случалось в прошлом) может снизиться. Началась сильная инфляция. Цены на товары в стране в пересчете на золото выросли в несколько раз. Так как огромные количества желтого металла, как это обычно бывает, оседали в карманах приближенных к трону людей, узкой элиты, простой народ внезапно обеднел. Кризис усиливался и другими обстоятельствами: экономика стала слишком милитаризованной, основные средства шли на строительство кораблей, отливку тысяч пушек и ружей, а не на поддержание падающего сельхозпроизводства.

Ответ монархов был противоположным тому, что требовалось. Новый король Испании Филипп II (Габсбург), правивший с 1560 года, самый богатый и могущественный человек мира на тот момент, решает еще увеличить расходы и роскошь испанской короны. Он переносит столицу страны из небольшого Толедо в крупный уже тогда город Мадрид. В предместьях Мадрида он строит новый огромный сияющий дворец Эскориал, и сегодня поражающий туристов своей роскошью: от произведений искусства до драгоценностей. Вместо решения экономических проблем широких обедневших масс населения он усиливает репрессии и повышает налоги. В итоге в «самой могущественной стране мира» к концу 1500-х годов (к окончанию ее «золотого века») беднеют уже не только простые крестьяне (давно живущие на грани голода), ремесленники, но и мелкие идальго, дворяне. Позже это блистательно и иронично опишет Мигель Сервантес в бессмертном романе «Дон Кихот», посвященном тому времени материального и духовного упадка нации.

Филипп II уходит из жизни около 1600 года. Проведя свое правление в немыслимой роскоши, он оставляет свою страну почти в руинах. Испанская «Непобедимая армада» военных кораблей проигрывает серию сражений британскому флоту, с чего начинается эпоха доминирования британцев на океанах и в колониях. Испанцы уходят из временно завоеванных ими областей Италии и Франции. На фоне быстрого роста других стран Европы с XVII столетия Испания вновь становится периферией, отсталой провинцией Европы: экономически, политически и отчасти культурно (во всем блеске она возродится снова лишь ближе к концу XX века).

В том, почему и как ситуация во второй половине 1500-х годов стала меняться и во многом улучшаться в других крупных странах Европы, попробуем разобраться в следующей главе.

Самые значительные события в истории христианства (важнейшей культурной скрепы западной цивилизации) за последние пятьсот лет произошли в Германии, в первой половине XVI века.

С точки зрения современного, частично атеистического мира они могут показаться не столь важными, как, скажем, великие географические открытия в те же годы. Но для европейцев той эпохи происшедшее было подобно извержению вулкана и повлияло на жизнь каждого.

При слове «Реформация» в сознании возникает образ скромного священника из немецкого городка Виттенберга Мартина Лютера, чьи пламенные воззвания против существующего порядка вещей в католическом мире привели к его коренным изменениям.

Но, как известно из всей истории, один человек способен свернуть горы и изменить мир только в том случае, если мир к этому времени уже стал готов к этим переменам.

За полторы тысячи лет безраздельного правления католицизма в Европе (особенно после разрыва с Константинопольской православной церковью) римские папы монополизировали право решать, каким образом должно происходить духовное общение верующих с Господом. Помимо длинного свода правил надлежащего проведения и посещения ежедневных служб, фигура самого понтифика выступала в роли абсолютно необходимого посредника между Господом и людьми. Папа считался непогрешимой фигурой, а его толкование Священного Писания в Средние века было единственно правильным. Объяснением такого положения была цитата из Евангелия, где Христос назвал святого Петра «камнем, на котором он построит церковь». Пётр, ставший первым главой церкви, был казнен и похоронен в Риме, что, с точки зрения пап, доказывает, что именно Ватикан стоял и всегда будет стоять во главе всемирного христианства. Противники такой точки зрения указывают на то, что даже сам святой Петр никогда не имел полномочий «наместника Бога на земле», был первым среди равных в общине ранних христиан. Тем более такими наместниками не могут быть избираемые кардиналами, такими же земными людьми, как и все, понтифики.

Чтобы подобное положение оставалось незыблемым, католические службы в Европе велись на «мертвом» латинском языке, непонятном простым прихожанам. Новый Завет, основа христианской веры, существовал на латинском и древнегреческом языках. Понимание веры у средневекового европейца основывалось на рассказах местных священников, было отрывочным, а внешняя, обрядовая сторона религии во многом замещала собой ее внутреннюю, истинную суть.

Кроме того, если многие понтифики раннего Средневековья действительно были одухотворенными людьми, искреннее служившими Слову Господа в земной юдоли, то к позднему Средневековью коррупция, излишества, неуемные амбиции многих римских пап, тративших огромные средства на личные нужды, вопреки канонам Евангелия (даже когда их паства отчаянно нуждалась и голодала), приобрели такие гомерические масштабы, что скрыть эти злоупотребления от широкой публики было невозможно.

Но вернемся к Германии на пороге Ренессанса. В иерархии Римско-католической церкви епископы из немецких городов обычно не стояли высоко. Несмотря на значительные темпы экономического развития немецких земель, с духовной точки зрения они считались глубокой провинцией, чья миссия заключалось лишь в стабильном щедром притоке золота в папскую казну (исключение составлял короткий период, когда было несколько германских пап подряд, но с тех пор прошло пятьсот лет).

В начале 1500-х годов Германия формально была ядром Священной Римской империи под началом Габсбургов. Но фактически это было раздробленное, политически рыхлое образование, состоявшее из примерно 200 мелких субъектов: сотни независимых городов и еще сотни маленьких курфюршеств и княжеств. При этом сказать точно, где заканчивалась власть императора Габсбурга и начиналась вотчина местного князька или городского совета, было сложно. Самым крупным из образований являлось Саксонское королевство, находившееся в центре Германии. В истории Мартина Лютера и неожиданном революционном успехе его учения большую или даже решающую роль сыграло то, что он был подданным этого богатого полунезависимого королевства. Ему лично оказывал поддержку его правитель – пожилой, мудрый Фридрих Саксонский. В разгар гонений на Лютера, тот приказал своему секретарю надежно упрятать проповедника, но не говорить ему куда (отец реформации год скрывался в живописном замке Вартбург, окруженном густыми лесами). Затем Фридрих поклялся императору на Библии, что понятия не имеет, где находится Лютер.

Градус политической жизни в Германии в те годы также начал сильно нарастать. Крестьяне выступали против устаревших феодальных порядков (среди их требований было и одно необычное: право носить дорогую нарядную одежду в праздники, что им запрещалось, так как одежда была главным признаком сословия). Торговцы призывали к снижению пошлин (в то время в каждом из десятков городов по пути приходилось платить налог), знатные бюргеры – к демократизации власти в целом. Так, к 1520-му году почва для идей Лютера была вполне подготовлена.

Мартин Лютер происходил из простой, хоть и небедной семьи; внешне был похож на выходца из народа – крестьянина или мелкого лавочника. Но он обладал огромными способностями оратора, был несгибаемым борцом за свои убеждения. Имея разные таланты (он отлично знал право и был хорошим музыкантом), Лютер выбрал монашество, затем стал священником в Виттенберге, небольшом даже сегодня городке в центре Германии. Начинал в русле обычного католицизма, хотя с годами стал высказывать возражения против отдельных его положений (он был ярым противником поклонения мощам святых, считая это язычеством). Настоящий переворот в его сознании и взглядах произошел после его паломничества в Рим, где он лично увидел все изъяны папской церкви тех лет. Там за деньги прощались любые грехи. Перед собором в Ватикане был рынок – вместилище всех пороков, как в древнем Иерусалиме. Папский двор и собор сиял золотом и брильянтами, а на окраинах Рима люди на улице умирали от голода, в нищете.

Вскоре положение еще ухудшилось. Банкиры давно пользовались векселями вместо золота и наличных, и понтифик решил не отставать от прогресса. Он одобрил выпуск бумажных индульгенций (прощений грехов) и их продажу по всей Европе. Поначалу идея имела успех: даже голодающие крестьяне выстраивались в очереди, чтобы на последние монеты купить заветную бумажку-пропуск на небеса с подписью «наместника Господа на Земле». Золото потекло в Ватикан рекой. Возмущенный Лютер в своих проповедях клеймил торговцев папскими расписками, но индульгенции по-прежнему покупали. Однажды утром, после бессонной ночи, он прибил к двери собора Виттенберга табличку с 95 тезисами, доказывавшими, по его мнению, греховность торговли индульгенциями и ее противоречие основам христианства. В то же утро табличку унесли в местную типографию и напечатали с нее много листовок. Воззвание малоизвестного провинциального священника имело большой успех – не только в его городе, но и во многих областях Германии. Разумеется, папа, узнав об этом, пришел в бешенство, отлучил Лютера от церкви и потребовал выдачи «еретика» на суд инквизиции.

Однако этого не произошло. Внезапно выяснилось, что многие в Германии внутренне противились указкам Ватикана. Кроме того, в прошлом сожжение на костре Яна Гуса, выступавшего в Чехии со схожими идеями, вызвало народную войну и свержение короля. Отцы немецкой церкви тоже были не в восторге от диктата и непомерных денежных аппетитов Рима. В итоге Лютера защитили. Сделанный им первый перевод Нового Завета на немецкий язык благодаря книгопечатанию стал национальным бестселлером, и через несколько лет имелся почти в каждом немецком доме, что разрушило монополию пап на толкование сути веры.

Реформы, предложенные Лютером, пошли гораздо дальше, чем запрет индульгенций. Отменялись почти все традиции, накопленные католичеством за полторы тысячи лет. Местные церковные приходы стали независимыми от Ватикана. Священником мог стать любой человек, избранный местной общиной. Единственным источником веры был признан текст самого Евангелия: любые его пространные толкования «на свой лад» даже видными богословами были признаны не имеющими силы. Обширный свод ритуалов и количество церковных праздников были сведены к минимуму. Отменялся целибат, обет безбрачия священников. Церкви запрещалось рассматривать гражданские дела; упразднялась инквизиция.

В последующее столетие христианская Европа разделилась на страны, принявшие протестантизм (Германия, Голландия, Англия и другие), и те, что предпочли остаться в лоне всемирной католической церкви (Италия, Испания, Польша и другие). Процесс разделения двух ветвей Церкви был тяжелым и кровавым (религиозных войн Европы коснемся позже).

Идеи Реформации, протестантизма хорошо соответствовали экономическим веяниям своей эпохи. Рассвет наступающей эры капитализма с развитым банковским делом, торговлей, свободой частного предпринимательства требовал изменения идеологии, нравственных ориентиров. Лютер утверждал, что людям надо дать свободу в определении их пути: кто хочет быть бедным (например, монахи), должен им быть, а кто желает богатства, тот пусть берет в руки плуг и в поте лица, честным образом добывает его. В новой моральной доктрине денежная состоятельность (разумеется, добытая законным, полезным обществу способом) человека не только не затрудняла восхождение его души на небеса, а наоборот – была знаком поощрения свыше, доказательством того, что справедливый и всеблагой Господь решил наградить праведного человека уже при его жизни.

При всей нравственной спорности, неоднозначности этого положения, факт в том, что в следующие 500 лет страны, исповедующие протестантизм, были экономически самыми развитыми в мире: в XVII веке Голландия, следующие триста лет – Британия, в XX веке – Соединенные Штаты. Трудно считать это просто совпадением.

Судьба самого Лютера сложилась благополучно. Он дожил до старости, стал многодетным отцом; не занимал высоких постов, но пользовался большим уважением.

Однако Германия пережила тяжелые потрясения. В 1524 году там разразилась всеобщая «крестьянская война», ставшая самой крупной гражданской войной в Европе до Французской революции. Помимо широких крестьянских масс, взявших в руки оружие по всей стране, к мятежам присоединилась и немалая часть городских бедняков. Требования восставших касались всех сторон жизни: от церковных реформ в духе Лютера до отмены феодальных законов и перехода власти к народу. Против выступили армии княжеств и государств. В итоге восстание было подавлено самым жестоким образом: многочисленные, но плохо вооруженные и организованные отряды крестьян оказались разбиты, их предводители – казнены. Погибло более ста тысяч человек. Германская знать, праздновавшая победу, усилила притеснения и поборы с крестьян, расширила собственные привилегии. Социальный и технологический прогресс Германии приостановился на столетие: страна, до этого активно развивавшаяся, временно вернулась в позднефеодальное Средневековье. Позже немецкие идеологи коммунизма Маркс и Энгельс приводили данный исторический опыт как негативный пример того, как опасна может быть «неправильно» организованная революция.

Но с религиозной точки зрения война окончилась успехом. Реформация церкви пустила свои корни не только в Германии, но и была подхвачена соседями. Голландский философ Эразм Роттердамский и французский богослов Жан Кальвин, вдохновленные идеями Лютера (во многом совпадавшими с их собственными взглядами) заложили традиции протестантизма, с учетом местных особенностей, в их собственных странах, актуальные до нашего времени.

Здесь мы оставим Германию и перенесемся в другие страны.

Франция после тяжелого кризиса, вызванного Столетней войной с Англией (в которой она все-таки победила), быстро восстанавливалась. К концу 1400-х годов она вернула себе передовые позиции в Европе, а Париж снова стал неофициальной столицей континента. Важным преимуществом Франции была довольно крепкая централизованная власть ее королей и большее культурное и экономическое единство страны по сравнению с соседями. Но и проблем тоже было немало. В долгой войне сильно пострадала инфраструктура – в стране еще многие годы почти не будет нормальных дорог. Помимо большого процветающего Парижа (чье население превысило 200 тысяч) на всю обширную страну имелось всего три других крупных города (Бордо, Лион, Руан). Все остальное пространство занимали сельскохозяйственные регионы, феодальные средневековые поместья, пусть и украшенные величественными замками (в одной долине реки Луара южнее Парижа замков было более ста) и готическими соборами. Оборотной стороной централизации страны была почти абсолютная власть монархов, от правильности или ошибочности решений которых зависело практически все.

История Франции 1500-х годов делится на две части: «Итальянские войны» в первой половине столетия и «религиозные войны» – тяжелое кровавое противостояние католиков и протестантов (во Франции их называли гугенотами), происходившее всю вторую половину века.

Италия того времени, при всем блеске Ренессанса, была так раздроблена, что являлась для соседних держав не самым трудным и, конечно, лакомым куском. Когда Германия перестала претендовать на богатый север Италии, он почти сразу подвергся вторжению Франции в 1490-х годах. Захватив Милан, французская армия прошла через нейтральные центральные области Италии, на юге завоевала Неаполь и прилегающие регионы. Постоянные военные действия в Италии не прекращались до 1550-х годов: Франции вначале противостояли итальянские и иностранные силы, сплотившиеся вокруг Ватикана, затем в дело вступила Испания Габсбургов, находившаяся на пике богатства и могущества. В итоге полувековая интервенция оказалась бесплодной: армия Франции оказалась вынуждена уйти из Италии.

Гораздо интереснее были внутренние события. Самым ярким королем Франции эпохи был Франциск I (1515–1547). Значительную часть времени он отдавал ведению войны в Италии, но как военачальник не преуспел (даже провел год в плену у испанцев). Зато дела в самой Франции у Франциска складывались хорошо, и его правление вошло в историю как одно из самых успешных. В те годы шел быстрый рост экономики и качества жизни населения. Сам Франциск I был ярким «человеком Возрождения», даже внешне: высокий, красивый, общительный, с позитивным живым характером. Он искренне интересовался новыми веяниями в искусстве и науки своего времени, как мог поощрял их.

Еще в молодости он пригласил в один из замков Луары пожилого Леонардо да Винчи, где тот в комфорте и атмосфере уважения провел последние годы жизни, затем был похоронен. Франциск за немалую сумму выкупил у наследников художника картину «Джоконда», которая с тех пор выставлялась в разных музеях Франции (как ни странно, долго и критики, и публика считали ее вполне рядовым портретом, а ее слава лучшей картины в истории началась лишь в конце XIX века).

При Франциске скромный охотничий домик в лесу Фонтенбло вблизи Парижа перестраивается в огромный роскошный дворец, где постоянно устраиваются концерты и балы. Франциск значительно расширяет дворец Лувр в Париже (хотя пика блеска он достигнет позже). В долине Луары для него возводят замок Шамбор, который и сегодня удивляет тонкой, изысканной красотой.

Франциск поощряет книгопечатание, благодаря чему свой первый подъем переживает ставшая впоследствии выдающейся французская литература (свои романы издает великий сатирик Рабле). В религиозном отношении Франциск, глубоко верующий католик, поначалу исповедует терпимость, и распространение протестантских идей во Франции не вызывает особых запретов. Но незадолго до смерти он резко меняет политику (усмотрев в идеях Лютера оскорбление веры), издает строгие эдикты против гугенотов и даже приговаривает некоторых их лидеров к сожжению.

Следующий король Франции Генрих II (1547–1559) был настроен воинственно, решив сделать акцент правления на внутренней войне с гугенотами, и внешней – с Испанией. В итоге война с Испанией в Италии им была окончательно проиграна, а религиозное напряжение в стране еще сильнее накалилось. Генрих II был женат на ставшей легендарной итальянке Екатерине Медичи, богатой наследнице рода и коварной политической интриганке. В молодости в правление мужа она держалась в тени. Но после его смерти, в следующие тридцать лет, в царствование трех подряд их сыновей, она дергала за всевозможные тайные нити власти, устраивала интриги, убийства и отравления врагов (хотя здесь непросто отделить правду от легенд). Историки считают, что без поддержки матери последние короли династии Валуа вряд ли удержались бы на троне. Екатерина имела неординарный ум и обширные связи в Европе, но внешне не была красива. Генрих II был без ума от своей знаменитой фаворитки Дианы де Пуатье (которую современники описывали как самую прекрасную юную девушку, хотя ей было уже за сорок лет) и проводил свой досуг с ней.

Конец жизни Генриха II в расцвете его сил оказался неожиданным. Он участвовал в рыцарском турнире (что было все еще модным), и в одном из конных поединков обломок копья соперника случайно пробил ему шлем и вонзился в глаз. Через несколько дней король в муках скончался.

Во всемирную историю эта нелепая смерть вошла и потому, что незадолго известный местный врач и по совместительству астролог-предсказатель Мишель Нострадамус в одном из своих катренов (четверостиший о будущем, написанных в туманном стиле) точно, в деталях, предсказал ее. Впоследствии он написал еще несколько циклов «стихов» с разными пророчествами. Личность и творчество Нострадамуса и сегодня вызывают у любителей тайн и всего непознанного жгучий интерес. Некоторые детали его предсказаний действительно удивляют, они нетривиальны (например, описывая будущую революцию во Франции, он упоминает, что ее идеологом станет некий «Руссо»: так и было в реальности). С другой стороны, многие другие, якобы сбывшиеся в будущем его крайне неясные «пророчества» очевидно «притянуты», порой до абсурда.

Генриху II наследовал старший сын, вскоре скончавшийся от болезни. Следующим трон занял его другой сын Карл IX (1560–1574), которому было всего 10 лет. Фактически за его спиной правят мать Екатерина Медичи и семья герцога Гиза, все вместе они ненавидят протестантов (гугенотов).

С расстояния в столетия может показаться, что религиозные войны во Франции – это сплошные расправы над гугенотами кровожадных католиков, находившихся у власти. На самом деле в начале 1560-х, когда военные действия между ними охватили многие области, в тех городах, где гугеноты брали верх, их расправы с католиками были не менее жестокими.

Наконец в 1570 году, спустя десять лет, стороны подписывают мирный договор. Чтобы скрепить его, молодой герцог Генрих Наваррский (правитель крупного протестантского региона на юге Франции) женится на сестре Карла Маргарите (те события ярко описаны в романе Дюма «Королева Марго»).

Но мир оказывается непрочным. Столкновения и убийства лидеров движений возобновляются. В августе 1572 года происходит знаменитая Варфоломеевская ночь. Католики накануне вечером в Париже и других городах помечают знаками дома, где живут гугеноты. Ночью в эти дома врываются вооруженные католики и вырезают их обитателей. За ночь погибают несколько тысяч невинных жителей Парижа; более тридцати тысяч по всей Франции. Генрих Наваррский, накануне принявший католичество, благодаря этому спасается, что важно для будущей истории Франции.

Вероятно, приказ об уничтожении гугенотов отдал сам король Карл, хотя документов об этом нет. На следующее утро улицы Парижа были завалены трупами. Затем гонения гугенотов по всей Франции продолжились. Сотни тысяч французских протестантов бежали в другие страны. Окончательно «проблема гугенотов» была решена лишь спустя полвека, взятием мушкетерами последнего их бастиона – крепости Ла-Рошель на западном побережье (но это уже другая эпоха).

Варфоломеевская ночь, с одной стороны, положила конец активным религиозным войнам во Франции, которые иначе могли идти еще десятки лет и обескровить страну. С другой стороны, весь христианский мир буквально содрогнулся от ужаса от тех событий. Католики после этого надолго обрели в глазах многих недобрую славу палачей, самой жестокой конфессии христианства.

Карл IX неожиданно скончался от болезни спустя два года (всего в 24 года). По мнению романистов, включая Дюма, и, что важнее, части историков, его отравила его мать Екатерина Медичи, с которой у него были частые ссоры, чтобы посадить на трон своего третьего, любимого сына Генриха III, в тот момент уехавшего править Польшей.

Генрих III (1574–1589) стал последним королем Франции династии Валуа. В отличие от его родственников, это был разумный, умеренный правитель. Он ослабил законы против гугенотов, временно облегчив их участь. Его враги, фанатичные католики герцоги Гизы подняли против него мятеж и даже ненадолго заняли Париж, вынудив короля бежать. Но Генрих тоже был непрост и подослал в столицу убийц, расправившихся с обоими Гизами, затем вернулся на трон. Но правил он с этого момента недолго. Многие католики отвернулись от него. Монах-доминиканец прибыл к нему из крупного монастыря якобы со срочной новостью и убил короля ударом ножа в живот. У Генриха Валуа не было детей, его братья умерли, поэтому на трон взошел новый король.

Основателем последней династии французских монархов стал тот самый Генрих Наваррский Бурбон. К тому времени он прославился как крупная политическая фигура и умелый военачальник. Вернувшись в Наварру, снова стал протестантом, но теперь, чтобы занять трон, второй раз перешел в католичество (неясно, говорил ли он знаменитое «Париж стоит мессы», но поступил именно так).

Генрих IV Бурбон (1589–1610) вошел в историю как яркая личность с необычной судьбой, проложившей ему дорогу на трон, о котором он в момент рождения не мог и мечтать. Все свое правление он проявлял бурную активность, результаты которой неоднозначны. Он присоединил к Франции несколько новых провинций, но ради этого влез в долги, вызвавшие в стране долгий финансовый кризис. Разругался с Габсбургами и начал две новые войны с Испанией, не принесшие Франции побед. Всю жизнь он был активен на личном фронте. Его супруга Марго Валуа была бездетной. Он развелся с ней и женился на Марии Медичи, очередной наследнице богатого банкирского дома, которая родила ему позднего сына, Людовика XIII (его миролюбивый, но ленивый образ ярко описан в романе Дюма о трех мушкетерах). Династия Бурбонов продолжилась. Уже в преклонном возрасте, около 60 лет, Генрих (как и предыдущий король, тоже Генрих) был неожиданно убит ножом религиозным фанатиком.

На этом мы оставим Францию (для которой следующий век стал эпохой расцвета) и переместимся на восток и назад во времени, в Польшу, где тоже происходили важные события.

Эта крупная западнославянская страна в Средние века занимала большую территорию, примерно совпадавшую с нынешней. Как и Россия, Польша приняла христианство в X веке, к XII веку распалась на мелкие феодальные вотчины, в XIII веке колоссально пострадала от нашествия монгольской орды Батыя, опустошившей ее города. В 1300-х годах возникают две сильные противоположные тенденции. С одной стороны, Польша быстро восстанавливается и объединяется под прочной, прогрессивной для своего времени королевской властью. Краков на юге становится богатой столицей, одним из самых заметных городов всей Европы. С другой стороны, на западе и севере Польша испытывает постоянное жестокое давление германских рыцарских орденов (особенно Тевтонского, уже в те далекие времена озабоченного идеей расширения немецкого «жизненного пространства») и временно теряет на севере важнейший выход к Балтийскому морю.

Но позже ситуация меняется. На польский трон восходит, возможно, самый почитаемый в истории король Владислав Ягайло, правивший полвека (1386–1434). Он женится на венгерской принцессе, создав крепкий союз с Венгрией. Затем на северо-востоке образует важную унию с Литовским княжеством, вернув этим выход к морю и обретя союзников в борьбе с тевтонцами.

В 1410 году на севере Польши происходит грандиозная Грюнвальдская битва, крупнейшее сражение Европы позднего Средневековья. Польско-литовское войско впервые наголову разбивает основные силы Тевтонского ордена, что стало началом его заката. В следующие полвека германцы постепенно оставляют польские земли. 1500-е годы – «золотой век» истории Польши. Страна развивается, расширяется, богатеет. Теперь уже поляки претендуют на земли Восточной Германии, принадлежавшие Пруссии.

В 1569 году создается новое государство Речь Посполитая (на польском – «общее дело»). Это было мощное образование, включавшее Польшу, Литву, Западную Украину, часть Белоруссии. В тот момент это одно из ведущих государств Европы, превосходящее любое из небольших немецких княжеств. Речь Посполитая просуществует около двух столетий, после чего окажется в кризисе и распадется, а ее территории разделят соседние державы. Но тогда, в конце 1500-х годов, позиции Речи столь сильны, что она рассчитывает на завоевание еще и далеких русских земель на востоке. В начале 1600-х она действительно ненадолго овладевает ими.

Тем временем в самой России происходят важные для всемирной истории события. Москва становится столицей и ядром нового русского государства, успешно существующего (в гораздо более широких, чем тогда, границах) и сегодня.

Постепенное возвышение Москвы началось еще в XIV веке, но окончательно русские земли стали объединяться вокруг нее во второй половине 1400-х годов, в правление московского царя Ивана III Великого (1462–1505). При нем Русь (княжество Московское) окончательно освобождается из-под монгольского ига. В дополнение к дружественным крупным городам Владимиру и Ярославлю Иван III присоединяет к Московии Новгород и Тверь. В них были сильны позиции литовцев, поэтому царю приходится выдворять иностранцев силой, с помощью войска. Также им был заключен союз с Крымским ханством, войска которого в те годы защищали западные границы Руси от литовцев и шведов (но после смерти царя союз был расторгнут).

При Иване III возведен Московский Кремль, Успенский собор, гербом страны стал двуглавый орел, был принят первый всеобщий свод законов («Судебник»). При этом стиль управления царя не был авторитарным, при нем главы церкви и бояре имели широкие полномочия.

Если в начале правления Ивана III о еще сравнительно небольшой Московии, скрытой где-то в лесах далеко на востоке, в Европе мало кто даже слышал, то к его концу, в 1500 году (в том числе благодаря женитьбе царя на последней византийской принцессе Софье Палеолог), оно уже хорошо известно во всей Европе.

Сын Ивана Василий III (1505–1533) продолжил политику отца, но более жесткими методами: конфликтовал с боярами, требовал от городов прямого подчинения Москве. Сам участвовал в военных стычках, с переменным успехом. На западе он еще расширил границы Московии, подчинив ей Смоленск и Псков. Но в целом политическая ситуация вокруг страны стала более напряженной. Уже в зрелом возрасте Василий III женился на юной красивой литовской принцессе Елене Глинской, которая сыграла немалую роль в истории. После неожиданной кончины Василия от болезни бояре попытались совершить переворот, но Елена умелыми действиями подавила его, сохранив трон для наследника династии Рюриковичей, своего малолетнего сына Ивана.

Следующий русский царь Иван IV Грозный (1547–1584) – одна из самых известных личностей всемирной истории. Нередко в историографии его преподносят как образцового кровавого тирана, не без оснований. В то же время Иван Грозный был пламенным патриотом своей державы (что тоже не отрицается) и на свой своеобразный и жестокий лад стремился к ее величию, единству, прочности центральной власти, расширению ее границ.

Фигура Ивана Грозного настолько многогранна и противоречива, что кратко описать и однозначно расценить его деяния невозможно.

Детство и юность будущий царь (Грозный первым стал использовать этот титул) провел под опекой бояр Шуйских. Едва заступив на трон в 17 лет, Иван был вынужден подавить крупное восстание в Москве, что, возможно, повлияло на его характер. Первые 10–12 лет правления молодого царя принесли его державе огромные успехи. В результате удачных военных походов он присоединил к России Астраханское княжество, мощное богатое Казанское княжество, Башкирию, ряд других земель. В общей сложности за довольно короткий срок Иван Грозный удвоил территорию, подчиненную Москве. Позже при нем началось активное продвижение русских воинств на Урал и дальше, в Сибирь, которую тогда населяли дикие языческие племена. Все названные земли входят в состав огромной России и сегодня.

Но после 1560 года в характере и методах управления Грозного происходят заметные изменения. Они становятся все более жестокими, авторитарными. Он упраздняет Избранную раду (совет бояр). Начинается череда странных событий в его личной жизни: его первая жена внезапно умирает (вероятно, была отравлена). Всего у Грозного было шесть жен, и каждая умерла в молодом возрасте, скоропостижно, при подозрительных обстоятельствах. Его будут преследовать неудачи с наследниками. Хотя у царя рождается около десяти детей от разных жен, большинство умирают в детстве. Доживший до взрослого возраста сын Иван тоже скончался от болезни (распространенная версия о том, что Грозный убил его своей рукой, скорее всего, неправда). Другой сын, Федор, правил некоторое время после Грозного, но, как и остальные, был слаб здоровьем, не имел детей. На нем первая русская царская династия Рюриковичей окончилась.

Вторая половина царствования Грозного окрашена в основном в тяжелые, мрачные тона. Время завоеваний закончилось: войны на западе с литовцами и шведами ему не принесли успеха; а неожиданный поход на Русь крымского хана привел к временному бегству Грозного из Москвы, которая была частично сожжена (позже русским удалось выдворить войско хана из своих земель).

Царь жестоко подавляет волнения в Новгороде, Твери, других городах. Тысячи мятежников при малейшем подозрении казнят, некоторых прилюдно сажают на кол.

Странным нововведением царя становится опричнина. Формально это была передача части земель бояр «служивым людям», по усмотрению царя. Фактически в разгар опричнины (как и у всякого «ордена», у нее были свои символы – например, собачьи головы, привязанные к коням опричников) она превратилась во внутреннее войско, имевшее почти безграничные полномочия, убивавшее или калечившее неугодных царю людей. Поведение царя становится все более странным: он впадает во внешнюю религиозность, весь день проводит в молитвах в храмах, между которыми отдает приказы о расправах. К 1580 году Грозный (которому было 50 лет) уже выглядит как дряхлый старик: с трудом ходит, постоянно болеет. К его смерти в 1584 году Россия находится в тяжелом во всех отношениях положении. Разгул опричнины почти парализует экономическую жизнь, страна заметно беднеет. Польское государство, переживавшее в то время свой пик – богаче, современнее Московской Руси тогда, и его войска уже стоят у Смоленска.

Период между смертью сына Грозного и воцарением новой династии (1598–1613) называется Смутным временем. В тот момент судьба России – не только целостности ее территории, но и ее национальной и культурной идентичности, находилась под угрозой. Поляки временно оккупируют часть ее западных земель и уже стоят под Москвой. В самой столице в то время – разброд и шатания. Ею правят то бояре, то двое странных лжецарей самозванцев, выдававших себя за чудом спасенного (на самом деле убитого в детстве) младшего сына Грозного по имени Дмитрий (интересно, что то, откуда вообще взялись эти люди и почему подданные им безропотно верили, – до сих пор загадка). Москву (и Россию) спасает войско добровольцев под началом Минина и Пожарского, прибывшее на подмогу в столицу из Нижнего Новгорода. В 1612 году они навсегда выбивают воинство поляков из Москвы и вскоре из всей России.

В 1613 году на царство в Руси коронуется новый монарх из уважаемого боярского рода Романовых – Михаил Романов. С этого момента начинается новая великая история России.

Здесь мы переместимся на юг, где возникла огромная империя – Османская. После окончательного падения бывшей монгольской империи турки-османы овладевают большой территорией, которая в прошлом, во времена расцвета раннего ислама, принадлежала Арабскому халифату. Османской столицей становится Константинополь, переименованный ими в Стамбул.

После захвата великого города воинством султана Мехмета наступил «золотой век» истории Османской (или Оттоманской) империи, длившийся около полутора столетий (1453–1606). В Европе это государство называли Порта («врата» Востока). Османская империя времен расцвета соединяла в себе сильные стороны канувшей в Лету Византии (контроль над Босфором, а с ним над морскими путями; развитую торговлю, прекрасную архитектуру, связь Востока и Запада) и достоинства арабского халифата: единство и сильная централизованная власть над разными народами и культурами Востока, основанная на общей религии, канонах ислама.

Самый выдающийся правитель Османской империи Сулейман I Великолепный, правивший почти полвека (1520–1566) начинает мощную военную экспансию на север, в страны Европы, с немалым успехом. В тот момент турецкая армия еще не уступает (как стало позднее) европейцам в качестве оружия и тактике, и при этом в каждом сражении имеет кратное численное преимущество. Он покоряет страны Югославии (включая разграбление Белграда), Венгрию, Грецию, Румынию. Только в Австрии войско султана встречает отпор: в ходе осады Вены турки теряют треть армии и отступают на юг. Тем не менее кампания удачна, а военная добыча и дань, которую обязуются выплачивать султану ряд европейских правителей, делают империю еще богаче и влиятельнее.

Сулейман Великолепный был просвещенным человеком и ценителем прекрасного. Немалую часть средств процветавшей империи он тратил на сооружение выдающихся памятников архитектуры. Многие из красот сегодняшнего Стамбула (одного из самых привлекательных для туристов городов мира) было построено при нем. В их числе: крупнейшая мечеть Турции Сулемайние, возвышающаяся над одним из районов Стамбула (вокруг нее сохранился целый исторический квартал с рынком, банями, библиотекой); знаменитая мечеть Селимие в Эдирне (недалеко от Стамбула); роскошный дворец Топкапы на берегу Босфора, ставший резиденцией следующих султанов и гордостью империи. И еще десятки или сотни других мечетей, медресе, мостов по всей Османской империи. Одна из вершин мусульманской архитектуры – прекрасная Голубая мечеть в центре Стамбула, рядом с собором Святой Софии, возведена уже после смерти Сулеймана, но полностью в заложенном его архитекторами стиле и традициях. Сейчас, когда Турция давно не имеет владений в Европе и является современным светским государством, выдающийся вклад Сулеймана в архитектуру кажется более важным, чем его временные военные победы.

Сулейман был активен и на личном фронте. У него было много наложниц из разных частей империи, но страстно он любил свою главную жену – Роксолану, пленившую его своей славянской красотой (она была урожденной украинкой или полькой) со светлой кожей и волосами, с сильным характером. Она родила ему шестерых детей, один из которых стал наследником империи. О хитросплетениях отношений, интригах, любовных романах при дворе Сулеймана в наше время сняты популярные телесериалы.

В заключение рассказа о главных событиях в мире XVI века совершим экскурс в Англию.

В период с 1450 по 1600 год Британия прошла впечатляющий путь: от задворок Европы, страны с небольшим населением и отсталой экономикой, зализывающей раны после поражения от Франции в Столетней войне, к бурно развивающейся державе, которой позже будет суждено стать великой империей и владычицей морей.

Вторая половина 1400-х годов ознаменовалась необычным противостоянием, вошедшим в историю под поэтическим названием «Война Алой и Белой розы» (1455–1485). Но в реальности все было прозаичнее. После серии кризисов власть очередного короля ослабла настолько, что в схватку за престол вступили два знатных рода (оба потомки предыдущей королевской династии): Ланкастер (с алой розой на гербе) и Йорк (с белой). Нельзя сказать, что война шла все тридцать лет непрерывно: она то разгоралась, то затухала, бразды правления страной были в руках то одних, то других. В целом это напоминало вялотекущий хаос, изматывавший и без того обедневшую страну (хотя был и налет романтики: это была последняя в истории средневековая рыцарская война с копьями, доспехами и прочим красочным антуражем).

В итоге на престоле оказался Генрих VII (1485–1509), молодой король, ратовавший за мир и поддержанный народом, ставший основателем новой династии Тюдоров. Его правление началось с загадочной эпидемии, не похожей на чуму, выкосившей большую часть дворянства, но последующие годы оказались спокойными, началось быстрое восстановление экономики.

Его сын, следующий король Генрих VIII (1509–1547) – один из самых известных монархов Англии в истории. Это был амбициозный энергичный мужчина мощного телосложения, необычайно активный, включая его личную жизнь. Похождения Генриха в итоге изменили историю Британии. Свою первую жену, испанскую наследницу Екатерину Арагонскую он не любил, брак был заключен по политическим причинам, и позже Генрих решил развестись с ней. Но римский папа под давлением Испании запретил развод, угрожая отлучить короля от церкви. Генрих в это время без памяти влюбился в красавицу Анну Болейн, и ради женитьбы на ней пошел на смелый неожиданный шаг: в 1534 году объявил о разрыве страны с католической церковью и основании новой, самостоятельной Церкви Англии на принципах, близких к уже существовавшему протестантству. Народ, уставший от диктата и бесконечных поборов католических церковников, неожиданно поддержал своего короля. Против выступала знать, некоторых представителей которой (например, знаменитого писателя Томаса Мора) он казнил. В дальнейшей, весьма бурной до старости личной жизни Генриха VIII было еще немало поворотов. Спустя три года он разлюбил Анну Болейн и казнил, надуманно обвинив ее в личной измене. Всего у Генриха VIII было шесть жен, из которых две были казнены, три умерли, и лишь одна пережила его. Избавившись от ограничений в лице церкви, в зрелые годы Генрих проявлял себя жестоким деспотом. Но будущие поколения британцев из-за основания им независимой церкви, оценивали его роль в истории скорее положительно.

Наследники Генриха – его сын, затем дочь Мария (Мэри) правят всего несколько лет из-за слабого здоровья. Мария неожиданно оказывается фанатичной католичкой, разворачивает жестокие репрессии и казни протестантов, вознамерившись изничтожить их и вернуть страну в лоно Римской церкви. Это длится недолго, но она успевает войти в историю как «кровавая Мэри», в честь которой назвали популярный алкогольный коктейль.

Следующей на престол восходит королева Елизавета I (1558–1603), дочь Генриха от Анны Болейн. Многие историки именно ее считают самым выдающимся правителем Британии всех времен.

За полвека ее правления Англия преображается. Елизавета с юности славится большим умом, а также приверженностью к протестантизму (при ней Англия безвозвратно порвала с католичеством). Она пользуется большой поддержкой народа. Всю свою долгую жизнь она провела в беспрестанных трудах, посвященных всестороннему развитию страны. У нее даже нет времени на личную жизнь: она была недурна собой, но, по официальной версии, осталась гордой «королевой-девственницей» (в честь нее назовут американский штат Вирджиния). Любопытно, что к Елизавете в письмах сватался ее современник, русский царь Иван Грозный, но она ему отказала.

За несколько десятилетий вечно отсталая Англия выходит в мировые лидеры производительности сельского хозяйства и животноводства, там впервые появляются заводы и фабрики. Но самый впечатляющий прогресс достигнут в торговле и морском деле. Возникают прочные торговые связи с такими далекими местами, как Россия, Ближний Восток, Индия. Английский флот в серии сражений разбивает испанскую «Непобедимую армаду», после чего начинает хозяйничать в морях и многих заморских колониях. Появляется новый, своеобразный вид мореплавателей – корсары. Фактически это пираты на службе британской короны: они грабят испанские галеоны с золотом и серебром, осваивают жесткими методами колонии за океаном, но при этом большую часть добычи, земли и всю политическую славу посвящают Англии и страстно почитаемой ими королеве.

Легендарными корсарами были сэр Фрэнсис Дрейк, захвативший множество галеонов, открывший пролив между Южной Америкой и Антарктидой (пролив Дрейка) и вторым в истории совершивший кругосветку; сэр Уолтер Райли, основывавший колонии в Северной Америке, и другие.

Подлинной культурной жемчужиной елизаветинской Англии (в культурном отношении до этого она отставала от остальной Европы) стала деятельность небольшого театра «Глобус» в бедном районе Лондона, на берегу Темзы. Звезда театра – сначала актер, затем сценарист и режиссер Уильям Шекспир. Вероятно, величайший драматург в истории человечества, автор пьес «Гамлет», «Король Лир», «Отелло», «Ромео и Джульетта» и других, совершает революцию в театре и литературе. Его пьесы с яркими сюжетами и глубоким философским смыслом никогда не устаревают. Каждое поколение людей до сих пор заново переосмысливает их в канве современных им событий. При этом о самом Шекспире, деталях его жизни сохранилось до обидного мало сведений.

Незадолго до своей смерти великая королева Елизавета (последняя из династии Тюдоров) основала британскую Ост-Индскую компанию, сыгравшую большую роль во всемирной истории.

Яркой, удивительной Индии посвящена следующая глава нашего рассказа.

Красочная, шумная, необычайно яркая и пестрая, пахнущая специями многонациональная страна, не похожая на другие. Индия была такой в далеком и недавнем прошлом, остается в настоящем и вряд ли внешне сильно поменяется в будущем.

Один историк как-то заметил: какую бы правильную вещь вы ни сказали об Индии, противоположное утверждение будет настолько же верным. Другими словами, это страна удивительных контрастов, которые составляют саму ее суть.

Индия со стороны кажется единой цивилизацией, которую иногда называют индийской Вселенной. Но с глубокой древности и до относительно недавнего времени (присоединение Индии к Британской империи в XIX веке) она никогда не была единым государством. Напротив, в мире нет другой страны с таким этническим и религиозным разнообразием. В Индии, помимо десяти широко распространенных языков (хинди, бенгальский, маратхи и др.), всего насчитывается более 400 языков и свыше тысячи диалектов (есть и такие, на которых разговаривает одна горная деревня).

Генетически индийцы – самый разнообразный, смешанный народ в мире. Тысячелетиями разные народы приходили и уходили, кочевали по огромному полуострову, оставив след в геноме его жителей.

Глобально индийская нация, ее культура и этнические черты – это смешение двух типов, условно – северного и южного. Север Индии был издревле обжит индоарийскими народами. Это люди, пришедшие из Ирана и еще более северной Азии – со светлой, слегка смуглой кожей, в основном говорящие на языках, образовавшихся на основе древнего санскрита. Когда говорят о царствах и династиях, правивших Индией, обычно речь идет о индоарийских народах, населявших Северную, Центральную Индию и нынешний Пакистан. Второе ядро индийской идентичности – древние племена ее юга. Дравидийская, или южноиндийская, раса – это люди с темным, почти черным цветом кожи, но более европейскими, чем у африканцев, чертами лица. Дравиды населяли юг Индии с незапамятных времен, представляют собой смешение рас и многих этносов планеты. Юг Индии, несмотря на тяжелый, жаркий климат, заселен столь же плотно, как и север (но самая густонаселенная часть страны – восток, плодородная долина Ганга). На юге Индии проживают тамилы и другие народы. Почти всю историю территории юга Индии были полностью или частично независимыми. Южных индийцев иногда считают наименее развитым этносом страны, но это не справедливо. Здесь возникла интересная народная медицина (аюрведа), а некоторые южноиндийские царства прошлого не уступали по богатству северным.

Важное обстоятельство истории Индии – ее своеобразная география. На карте она похожа на огромный треугольник, с двух сторон омываемый океаном. На северо-востоке ее защищает великая гряда Гималаев; на северо-западе тоже много гор и пустынь. Эта огромная территория словно отделена от других центров древней и средневековой цивилизации самой природой, что почти во все времена защищало ее от масштабных вторжений извне и во многом определило ее редкую самобытность (хотя торговые контакты с соседями обычно были активными).

Природа и климат Индии чрезвычайно разнообразны. Здесь есть и пустыни, и холодное высокогорье с вечными снегами, малоплодородные регионы, очень плодородные (дельты Ганга и Инда), влажные субтропики, жаркие густые джунгли. Важнейшее явление природы – ежегодные муссонные дожди. В сезон дождей (с июля по октябрь) Индию буквально затапливает осадками. Индийские дожди могут идти неделями и похожи на сплошной поток воды, льющий как из ведра. Несмотря на бытовые неудобства и нередкие наводнения, жизнерадостные индийцы, как правило, ждут сезон дождей как праздник, временно избавляющий их от жары, и позволяющий немного отдохнуть от трудов. Высокое плодородие почвы после столь сильных осадков – одна из главных причин густонаселенности Индии с древности по сей день.

История Индии красочна и интересна. Но при этом в ней много белых пятен. Главные источники информации о далеком прошлом – археологические находки и сохранившиеся летописи. И с тем, и с другим в случае Древней Индии есть большие затруднения. Почти ничего не сохранилось из самой древней индийской архитектуры. В силу климата и традиций, здания тогда не строились из камня и кирпича: даже мощные крепости с башнями в Индии до нашей эры возводили из дерева или глины. Оба материала недолговечны. Также в культуре Индии в древности не было традиции составлять летописи событий. Прошлое кануло в Лету и не имеет значения; настоящее – миг в вечном, повторяющемся круговороте событий и жизней, оно тоже не стоит детальных описаний. Напротив, сказания, мифы, легенды считались истинным культурным сокровищем. Как это ни сложно, но именно по ним, а также скудным археологическим находкам, историкам по крупицам приходится восстанавливать хроники главных событий, определявших облик Древней Индии вплоть до Средних веков.

Самая древняя известная нам цивилизация Индостана была описана в первых главах книги. Она зародилась в долине реки Инд (современный Пакистан), по степени развития была сравнима с современными ей культурами шумеров и Древнего Египта. В ее расцвете около 2600–2300 годов до н. э. ее население составляло несколько миллионов человек, в городах были многоэтажные каменные дома, широкие улицы и канализация (первая в истории). Хараппская цивилизация имела высокий уровень развития ремесел, сложную социальную структуру, вела активную торговлю, ее столицей, видимо, был город Мохенджо-Даро. Но мы даже не знаем, что за народ ее населял: темнокожие дравиды с юга или иранские арии. Несколько найденных статуэток вообще скорее похожи на семитов или шумеров, что весьма любопытно. Главная загадка – быстрое исчезновение этой культуры в 2200–2100 годах до н. э. Гипотезы как обычно: многолетняя засуха, нашествие варваров, эпидемии. Самая экзотическая версия – атомная война (в Мохенджо-Даро найдены расплавленные до состояния стекла кирпичи, а в древнеиндийских эпосах описаны битвы богов, в которых мгновенно сгорали целые города). Но эту гипотезу мы оставим любителям фантастики.

Еще раньше люди дравидской расы уже активно заселили почти весь юг Индии, впервые расчищали джунгли, занимались примитивным земледелием. Кроме этого, мы не знаем о них ничего.

Пришедшие с севера в долину Инда арийские (иранские) племена в 1800 году до н. э. застают лишь развалины хараппской культуры и без большого сопротивления заселяют территорию Пакистана, затем севера и запада Индии. Постепенно уровень этой культуры растет: после 1000 года до н. э. распространяются различные виды посевных, широко используются инструменты из железа, в сражениях участвуют боевые колесницы. Но, по большом счету, о том, что происходило на огромной территории Индии с 1800 по 600 год до н. э., мы лишь догадываемся. Наш главный источник сведений об этой эпохе – древние священные тексты (Веды) и два впечатляющих художественных эпоса: «Махабхарата» и «Рамаяна». Этот долгий (более тысячи лет), но состоящий в основном из белых пятен исторический период Индии называется ведическим.

А между тем именно это время было определяющим для всей последующей истории страны. В те далекие века традиции, верования, мировоззрение людей, населявших Индостан, превращаются в единую (хотя и сильно разветвленную) религиозную систему – индуизм.

Именно индуизм – и как ведущая религия, и как сложная система ценностей с подробным сводом правил жизни – образует ту Индию, которая живет по этим правилам уже около трех тысяч лет. И даже сегодня, кажется, не собирается в них почти ничего менять.

Древние Веды, священные тексты на санскрите, написанные в течение нескольких веков, не дают четкого представления об индуизме, основные традиции которого (и сонм его божеств) сложились несколько позже. В основном это сборники длинных песен-гимнов во славу богов, а также описания религиозных обрядов, таких как жертвоприношения животных. Тем не менее Веды представляют ценность для истории как первые древнеиндийские записи.

Намного более интересны два великих древнеиндийских эпоса. «Махабхарата» огромен по объему: его полный текст умещается в несколько толстых современных книг. Снятый по нему в наше время телесериал (сверхпопулярный в Индии) состоит из нескольких сотен серий. Но общий сюжет можно описать кратко. Две линии братьев, наследников великого царя, вступают в схватку за престол. Поначалу власть коварством и обманом захватывает группа отрицательных героев, а хорошие братья-принцы много лет скрываются в лесу. Затем происходит самая грандиозная битва в истории с миллионами убитых, в которой, конечно, побеждают хорошие наследники. В Индии наступает мир и процветание. Разумеется, в главный сюжет вплетены сотни мелких: тысячи персонажей, множество драматичных любовных историй, убийства, подвиги, предательства.

С исторической точки зрения этот в основном сказочный эпос имеет огромную ценность, так как в нем подробнейшим образом, ярко описаны обычаи, быт, духовные ценности людей той эпохи. Название великого эпоса в переводе означает «повесть о стране бхаратов». Сами индусы издревле называют свою страну не Индия (в честь реки Инд), а «Бхарат», как в этом сказании. Интересно, что сейчас многие индийские политики ратуют за то, чтобы страна официально называлась Бхарат.

Эпос «Рамаяна» не столь длинный, умещается в одну книгу. Он совсем сказочный. Рама – молодой принц, сын богов, положительный герой (красивый, умный, благородный), добивается любви Ситы, принцессы соседнего царства, идеальной красавицы. Но затем Ситу похищает другой, злой царь. Опечаленный Рама уходит отшельником в лес. Ему приходят на помощь звери (птицы, обезьяны, медведи), помогают ему победить злого царя и вернуть Ситу. Конец не вполне счастливый – у них рождаются дети-наследники, страна процветает, но Сита умирает. Не только в Индии, но и в Индонезии, Шри-Ланке сюжет Рамаяны буквально все люди с детства знают наизусть.

Но вернемся к индуизму как религии и образу жизни. В чем заключаются его главные положения?

Индуизм в мире исповедует около 1 млрд человек. Это третья по распространенности религия в мире после христианства и ислама. Индуизм имеет намного больше течений, разновидностей, чем эти две религии (тоже не вполне единые, но более цельные в своей сути).

Согласно индуизму, мир, Вселенная создана божественными силами. Различные проявления этих сил в лице разных богов (нескольких верховных и многочисленных других) незримо окружают человека постоянно, оценивают его поступки, помогают или мешают, во многом определяют его судьбу. Любая человеческая жизнь ничем не уникальна. Во Вселенной существует вечный (или очень долгий) водоворот душ, которые раз за разом поселяются в телах людей. Этот круговорот называется Сансарой. В жизни человека главную роль играет карма, судьба. Она не предопределена заранее. Добрые, богоугодные дела улучшают карму (дхарму) души, которая в своем следующем рождении проживет более счастливую жизнь (и наоборот). Души самых чистых, праведных людей получают высшую награду: освобождаются от Сансары, обретают состояние мокши (сладостного экстаза) и затем отправляются навечно в нирвану (единение души с тканью Вселенной, в которой она не ощущает ничего, кроме блаженного покоя). Души самых отъявленных грешников будут вечно блуждать по кругам ада. В более поздних версиях индуизма допускается перерождение душ грешников в тела неприятных животных – вроде крокодилов или тараканов.

Пантеон богов Индии обширен почти до бесконечности. В разных течениях индуизма важнейшими признаются разные божества. Чаще всего в роли верховных богов выступает троица: Брахма, Вишну и Шива. У каждого из них во Вселенной свои роли, имеющие глубокий смысл.

Брахма – великий бог-творец. Он создал Вселенную и в самом общем смысле управляет ею.

Вишну – это охранитель мира. Он отвечает за ежедневный ход событий, людские судьбы, души. Вишну имеет тысячи воплощений (аватаров), благодаря которым он всевидящ и вездесущ. Два самых известных, важных аватара Вишну – это бог Кришна (ему посвящен отдельный культ) и бог Рама, бывший герой эпоса (оба обычно изображаются на картинах в образе юношей).

Шива – третий бог, весьма интересный (иногда его изображают с множеством рук, но не всегда). Шива – бог разрушения. Но разрушения не злого, а скорее созидательного. Он словно хирург, вырезающий из тела этого мира все отжившее, мертвое, ненужное, чтобы освободить место для Нового: чистого, достойного, здорового. В конце времен Шива должен разрушить Вселенную.

Это глубокая идея. Например, писатель, создающий текст, сначала выступает в роли Брахмы, сочиняющего из ничего мысли и слова. Затем он же становится Шивой – тщательно и безжалостно редактирует текст, чтобы в нем не осталось ошибок, повторений, длиннот и его было интересно читать. Близкого аналога образа и сути бога Шивы нет ни в одной из других крупных религий.

Самый грандиозный в Индии и в мире комплекс поклонения богу Шиве находится в потрясающем воображение даже бывалых туристов древнем городе Варанаси на востоке Индии, на берегу Ганга.

Помимо этой троицы в Индии высоко чтят и искренне любят многих богов и богинь, не из числа главных, но тоже важных в разных жизненных ситуациях. Прекрасная богиня Парвати, жена Шивы, помогает людям в семейных проблемах; добрая богиня Лакшими отвечает за изобилие и материальное благополучие. Кама – бог любви; добрый бог с головой слона Ганешу дает мудрые советы и утешение; силы придает грозный, но справедливый бог-обезьяна Хануман и т. д.

Важным положением индуизма (которое сильно критикуется, особенно в наше время) являются варны, или касты людей. Такое странное для других народов строгое разделение общества на группы людей по праву рождения зародилось в Индии в незапамятной древности, прошло через тысячелетия и сохраняется (в более скрытом, неявном виде) по сей день. Традиции в отношении каст чрезвычайно строги. Мужчина определенной касты может жениться только на женщине своей касты. Исключений нет, и даже сегодня этот закон в основном соблюдается, хотя и менее строго.

Высшая и самая малочисленная каста – брахманы. Они рождены из головы Вишну и воплощают собой его мудрость. Брахманам запрещена любая грязная работа. Они работают жрецами в храмах, проповедниками, наставниками, занимают высокие должности (еще им разрешено работать поварами, что любопытно). Брахманы в обществе окружены почетом.

Вторая каста – кшатрии. Это воины, а также светские руководители, вплоть до царей (раджей). Их призвание – защищать страну и ее жителей, охранять порядок, бороться с преступностью.

Третья, весьма обширная каста – вайшьи, торговцы. Они произошли из бедер бога. Сюда же относятся и земледельцы. Задача вайшьи обеспечивать общество товарами и продуктами питания. Они являются основой, на которой стоит благополучие всего общества.

Четвертая каста – шудры (произошли из ступней Вишну). К ней относятся представители не самых уважаемых, низкооплачиваемых, но все же необходимых профессий: мелкие ремесленники, мясники, личные слуги, разнорабочие.

Наконец, часть людей (самое возмутительное с гуманистических позиций положение индуизма) не принадлежат к кастам вообще и даже не являются, собственно, людьми. Это так называемые неприкасаемые, составляющие 15–18 % населения. В далеком прошлом они были рабами, а сейчас, когда рабства нет, они должны заниматься самыми грязными работами – мытьем канализаций и так далее. Часто неприкасаемые живут в отдельном районе города, как изгои (что интересно, такие районы обычно не беднее и не грязнее других). Людям из других сословий нельзя прикасаться к этим отверженным. Даже тень от них не должна падать на «благородного» человека.

Пожалуй, самым странным является не то, что эти касты сформировались в древности (здесь нет ничего вопиющего: в Европе тоже были сословия дворян, торговцев и почти бесправных крестьян), а то, что они (пусть и заметно изменившись) существуют по сей день.

Конечно, везде есть исключения. В истории Индии было немало случаев, когда успешные военачальники из четвертой, низкой касты шудр, становились правителями. В XX веке в правительстве Индии было немало министров из шудр (трудно сказать, были ли «неприкасаемые», сведений об этом нет). А представители высшей касты брахманов хотя по-прежнему и занимаются «чистой» работой (например, учителя или экскурсоводы), могут быть бедны. Границы каст понемногу стираются. И все же такое деление общества в корне расходится со всеми современными представлениями.

Перенесемся в V век до н. э., время уже зрелого индуизма. Индия разбита на сотни мелких княжеств, но общество и технологии уже вполне соответствуют меркам своей эпохи. В это время в Индии рождаются две большие новые религии: буддизм и джайнизм. Обе произрастают на почве индуизма, но несут в себе иной посыл. Они будут иметь миллионы последователей. Но если джайнизм останется хоть и заметной, но чисто индийской религией, то более оригинальный буддизм преодолеет множество границ и распространится почти по всей Азии.

Основатель буддизма – Будда (Просветленный) Шакьямуни, урожденный принц Гаутама. Историки не пришли к единому мнению, существовал ли такой человек в реальности или это собирательный образ. Последователей Будды такая постановка вопроса бы оскорбила – они абсолютно убеждены, что такой человек был, и именно он внес главный вклад в судьбу нашего мира, открыл людям глаза.

Согласно буддистской традиции, Гаутама Шакьямуни был принцем небольшого королевства (на границе Индии и Непала). С детства он был окружен всем, о чем, казалось бы, может мечтать человек – богатство, развлечения, безопасность; у него была красивая молодая жена и ребенок. Но в душе принца все равно была неудовлетворенность, он мечтал лучше узнать мир и понять что-то важное. Однажды, сбежав из дворца, он увидел нескольких страдающих людей: тяжело больного, нищего, умершего и старого. Он был потрясен и решил навсегда покинуть дворец, свою «золотую клетку», чтобы узнать настоящий мир, определить причину несчастий человека и, возможно, найти высшую истину. Он несколько лет прожил в общине крайних аскетов, отказывающих себе во всем, но разочаровался в их пути умерщвления плоти, посчитав его ведущим в никуда.

В итоге Гаутама решил сесть под священным деревом Бодхи и не вставать до тех пор, пока великая Истина не озарит его, или он не умрет. Он сидел и постился 45 дней, в течение которых шайтан Мара всячески соблазнял его, уговаривал отказаться от его затеи, но Будда устоял. Наконец, в один миг, как вспышка, его осенила Истина: он познал все тайны мира. Пораженный, он встал и ходил по саду, размышляя, должен ли он поделиться своим знанием с людьми. Ему встретились два скромных торговца, угостившие его вкусной медовой лепешкой. Он обратился к ним с речью, и они последовали за ним как первые ученики. Затем Просветленный пришел в свою бывшую общину аскетов, убедил их в правоте своего учения, и аскеты тоже присоединились к нему. Со временем община учеников Будды сильно разрослась. Всю свою долгую оставшуюся жизнь (он скончался в возрасте за 80 лет) Будда странствовал и проповедовал. После смерти его кремировали, а останки его праха разошлись по множеству храмов (каждая буддистская ступа хранит его частичку).

Буддизм отвергает существование богов, поэтому это нечто среднее между религией и глубоким оригинальным философским учением. Буддизм отталкивается от основ индуизма, пользуется принятыми в нем терминами и образами, но в развитии своих идей идет совершенно другим путем.

Как и в индуизме, буддисты верят в сансару, переселение душ, до тех пор, пока душа не станет праведной и не освободится, достигнув блаженной нирваны. Они также верят в карму, судьбу каждой души. Но в их картине мира нет богов и нет предопределенности. Вселенная вечна, ее никто не создавал, и ее конца тоже не будет. Карма человека, судьба его души целиком и полностью находится в его собственных руках. Мир пуст, иллюзорен. Прошлого уже нет, будущего еще нет, настоящее мимолетно, мы едва успеваем заметить его. Мудрый человек управляет собственными желаниями, страстями, не дает им сбить его с правильного пути, отвлечь его внимание, сделать его беспокойным и несчастным.

Чтобы понять суть жизни надо усвоить четыре благородные истины. Первая: жизнь человека – это в основном страдание (с болью мы рождаемся, с болью умираем). Вторая: причина страданий – неутоленные желания. Сколько бы ни имел человек, ему всегда хочется большего. Вместо этого ему надлежит успокоить свой разум и принять мир таким, каков он есть. Третья истина: человек способен привести в порядок свой разум, избавиться от суетных, греховных желаний. Четвертая истина: человек может и должен идти по жизни «восьмеричным» путем, следуя восьми главным заповедям (правильное воззрение, намерение, речь, поведение, образ жизни, усилие, запоминание и – финальное – сосредоточение, совершение ежедневных медитаций). Человек, прошедший через жизнь таким путем, освобождается, его душа после смерти попадает в нирвану.

Одна из интересных, важных идей буддизма в том, что человек за свои грехи наказывается не богами (которых нет), а самим собой. Гневающийся наказан собственным гневом; жадный всегда будет ощущать себя бедным, и так далее. Греховное желание всегда приводит ко все большему страданию. Лишь очистив себя от страстей, словно вылив грязную воду из кувшина, можно наполнить самого себя спокойствием и счастьем, похожими на чистейшую воду из родника.

Идеи буддизма в чем-то созвучны современному взгляду науки на природу человека. Все ощущения: радость, удовольствие, боль, страх – человек фактически ощущает не телом, а мозгом, куда поступают все эти сигналы. Научитесь управлять собственным мозгом, направляйте его огромную энергию и способности в правильное русло, и тогда, по словам Будды: «как ветер не ловится сетью, так и несчастья не пристанут к мудрому».

Как и другие большие религии, буддизм со временем разделился на несколько отличающихся течений, включая два основных – махаяну и тхераваду. Тхеравада (число приверженцев – более 100 миллионов) – скорее ортодоксальное, жесткое учение. Оно утверждает, что нирваны могут достичь лишь немногие избранные: только мужчины, монахи с детства, и даже из них не все, а самые преданные, выдающиеся. Души отъявленных грешников не просто вечно перерождаются, а однажды попадают в ужасный ад. Чтобы избежать его, и если не в следующей жизни, то хоть когда-нибудь оказаться в нирване, канонам религии надо следовать строго, неукоснительно. Тхеравада преобладает на юге Азии – в Мьянме, Лаосе, Шри-Ланке, Индонезии.

Махаяна (ее исповедуют около 300 миллионов) – более мягкое и более философское учение. Здесь нирваны при должном старании может достичь любой человек. Важными фигурами, кроме Будды, в учении выступают Бодхисаттвы – просветленные люди, чья душа давно заслужила нирвану, но они из чувства долга и невероятного человеколюбия решили задержаться на этой земле еще на несколько жизней, чтобы учить и быть примером для всех. Махаяна распространена в центре и на востоке Азии – в Китае, Непале, Монголии, Корее, Японии. Ее главная историческая цитадель – это Тибет, а также лично Далай-лама, который считается живым Бодхисаттвой.

Другое учение, возникшее на основе индуизма в V веке до н. э., – джайнизм. Джайны выделяются даже внешне: ходят в белых одеждах и носят легкие белые маски, защищающие нос и рот. Центральное положение – непричинение вреда ничему живому (маски нужны, чтобы случайно не вдохнуть насекомое). Джайны уверены, что все вокруг, включая мошек, обладает душой. Они исповедуют, пожалуй, самые строгие моральные нормы, и, конечно, они поголовно вегетарианцы.

Мы так подробно остановились на сути религиозных учений, так как именно они в гораздо большей степени, чем любое отдельное историческое событие, объясняют то, как видят мир большинство индийцев и в наше время, какие ценности исповедуют, к чему стремятся.

Вернемся к хронологии важнейших событий истории Индии.

Первым крупным и почти всеиндийским государственным образованием была империя Маурьев. Для ее появления понадобился сильный внешний толчок. Как мы помним из истории Греции, войско Александра Македонского, пройдя через всю Ближнюю Азию, Персию, достигло рубежей Индии и в великой битве разбило войско индийского раджи. Но затем последовало тяжелое ранение Александра, после чего его армия повернула назад. У потерпевшего поражение раджи (правившего всем севером Индии) был приемный сын Чандрагупта, отличавшийся смекалкой, и бывший под большим впечатлением от деяний Александра. После смерти Александра завоеванная им часть Пакистана управлялась его военачальником. Чандрагупта с войском нанес ему поражение, а у сменившего его нового греческого правителя выкупил его земли за щедрую дань (хроники говорят о пятистах боевых слонов). Позже Чандрагупта расправился с другими претендентами на трон, и около 315 года до н. э. сам занял его (ему было около 25 лет). В последующие годы, благодаря успешным реформам он сумел расширить границы далеко на юг полуострова, заняв примерно две трети территории Индии. Так большая часть Индии впервые в истории объединилась при династии Маурьев. В старости Чандрагупта ударился в крайнюю набожность, отрекся от трона в пользу сына, стал монахом-аскетом и заморил себя голодом до смерти.

Наследник династии – Ашока, внук Чандрагупты (269–232 годы до н. э.) считается самым благородным и выдающимся правителем Индии за всю ее историю. В юности он с войском участвовал в грандиозной битве на востоке Индии, унесшей жизни ста тысяч человек. Это стало для него шоком на всю жизнь. Взойдя на трон, он решил управлять огромной страной только добром, гуманными методами. Он принял буддизм. В его правление эта религия охватывает значительную часть Индии. По всему полуострову в течение сорока лет как никогда активно строятся дороги, города, а также возводятся большие буддистские храмы (ступы). О войнах в стране в этот довольно долгий период историкам неизвестно. Уже упоминалось, что археологические находки в Индии до нашей эры весьма бедны. Но правление Ашоки – исключение. Во многих уголках страны сохранились надписи (в пещерах, на стенах ступ), восхваляющие этого царя, превозносящие его мудрость и благородство. Из всех людей в истории (не считая самого Будды) Ашока, несомненно, внес самый большой вклад в широкое распространение буддизма.

Но к старости долгое замечательное правление Ашоки оказалось омрачено финансовым кризисом из-за чрезмерного строительства и вооруженными стычками индуистов и буддистов (впоследствии эти религии мирно ужились в Индии и иногда даже совместно боролись с исламом).

Огромное древнее государство, построенное на ненасилии, – историческая уникальность. После смерти Ашоки оно начало раскалываться на части, а к 180 году до н. э. династия Маурьев окончилась.

Северо-запад Индии, включая Пакистан, попал под сильное влияние греческой культуры, когда-то принесенной Александром. Греческий военачальник Деметрий около 170 года до н. э. разбил войско раджи, но не остановился на этом, как Александр, а дошел до Ганга и подчинил себе весь север Индостана. Индо-греческий период (когда севером и центром Индии правили греческие цари) длился полтора века, до начала новой эры. Точно указать время его конца трудно, так как последующие греческие цари все больше походили на местных, индийских, а документов, описывающих тот период, почти не сохранилось. Но осталось множество произведений искусства той эпохи в греческом стиле на севере Пакистана (в древнем городе Таксила находится превосходный музей). А вот в самой Индии влияние греческой культуры уже почти не ощущается.

В начале новой эры в Индии наступает безвременье. Ее северные территории занимает Кушанское царство, основанное иранцами и степными племенами, такими как скифы, существовавшее более двух веков. В то время процветает торговля, более высокого уровня достигают ремесла, но индийская культурная идентичность почти не проявляется.

Один из главных периодов истории Индии – империя Гуптов (300–550). Этнически цари Гуптов – потомки степняков, но при них традиционная культура страны не только возрождается, но и совершает большой прогресс. Из всегда густонаселенной, но сравнительно отсталой страны Индия (особенно на фоне «Темных веков» Европы и кризисной смены династий в Китае) неожиданно временно становится одной из самых развитых, современных частей мира.

Успех правителей Гуптов заключался в найденном ими правильном балансе между прочной центральной властью и традиционной для Индии высокой самостоятельностью провинций под началом местных князьков-раджей. Некоторые историки называют это время «золотым веком» Индии, другие указывают, что у нас все-таки недостаточно сведений для столь высокой оценки.

Центр империи находился на востоке, в плодородной дельте Ганга. Там же находилась и ее столица: крупнейший и самый роскошный город (традиционно сельской) Индии в истории до того момента, с множеством парков и дворцов. Но впоследствии он был полностью разрушен.

В эпоху Гуптов возникают традиции строительства больших каменных индуистских храмов, украшенных внутри множеством изваяний божеств, снаружи – тончайшей резьбой. Правда, большинство великих индийских храмов (важный элемент сказочного образа Индии), радующие и сегодня взор многочисленных туристов, были построены намного позже.

В этот период переживает расцвет индийская математика (цифрами которой мы оперируем до сих пор), были изобретены шахматы. Произведения некоторых поэтов и писателей того времени популярны в Индии до сих пор. Поэт и драматург Калидаса в Индии и сегодня почитается как местный Шекспир, но за ее пределами он малоизвестен. Европейцам хорошо знакомо название одного произведения той эпохи, специфического толка – «Камасутра». В древнем индуизме физический аспект любви не считался чем-то тайным или, тем более, постыдным. На интимную часть отношений мужчины и женщины смотрели как на действо, поощряемое и даже освященное богами. Значительная часть книги посвящена тонким психологическим, а не просто физическим аспектам отношений мужчины и женщины. «Камасутра» («Трактат о каме» – сфере чувственности) – один из памятников древнеиндийской культуры.

Известный загадочный артефакт эпохи Гуптов в наше время можно увидеть в Дели. Это стоящая уже 16 столетий под открытым небом колонна высотой 7 метров, отлитая из чистого железа, без каких-либо легирующих добавок (превращающих железо в нержавеющую сталь). По законам природы от воздействия кислорода и дождей она должна была быстро покрыться ржавчиной. Однако за 1600 лет этого непонятным образом не произошло. На колонне читается выгравированная надпись на санскрите, восславляющая одного из царей династии Гуптов. До недавних пор колонна считалась почти необъяснимым чудом. В последнее время ряд экспертов в металлургии выдвинули версии о том, как такую колонну можно было бы сегодня отлить. Но сам факт, что только сейчас мы пытаемся понять технологию IV века и все еще не уверены в ней, – удивителен.

Закат империи Гуптов в 500-х годах произошел из-за возобновившихся опустошительных набегов на север Индии степных племен: гуннов (разоривших Римскую империю) и других.

Следующая эпоха Индии – правление раджпутов (700–1200). Это была не одна, а серия династий. Вся элита страны принадлежала к касте кшатриев (воинов). Важное их достижение – отражение на протяжении нескольких веков атак исламских воинств (в те века Халифат был на пике могущества). Хотя позже исламские правители покорили Индию и долго правили ею, стойкость воинственных царей эпохи раджпутов во многом позволила сохранить индийскую культурную идентичность: если бы мусульмане овладели страной на четыреста лет раньше, вероятно, сегодня Индия выглядела бы по-другому (скорее похожей на нынешний Пакистан).

Современный и, пожалуй, самый архитектурно богатый штат Индии Раджастан (северо-запад страны), около тысячи лет назад был центром Индии. Правда, при раджпутах нынешней красоты еще не было. Напротив, это был суровый регион с военизированными городами с высокими мрачными крепостями, окруженными пустыней. Раджпуты («сыновья царя») вошли в историю как благородные рыцари азиатского Средневековья. У них был строгий кодекс чести, включавший правила боя (поверженных противников нельзя было добивать, и так далее). Если враги сломили оборону города, все оставшиеся в нем мужчины должны были выйти и принять смерть, а женщины, чтобы не быть поруганными, сжигали себя на коллективном костре (таких случаев в истории немало), перед этим прочтя молитву и оставив отпечаток руки на стене.

К слову, принятый в прошлом в индуизме, распространенный в древности обряд сати (живые жены сжигают себя на погребальном костре мужа, чтобы сопровождать его на том свете) можно признать одним из худших явлений в истории этой религии. Сейчас в Индии это строго запрещено (не только организаторы действия, но и свидетели могут получить большие сроки). Тем не менее крайне редко, раз в несколько лет, в отдаленных деревнях, сати происходит даже в наше время.

Тем временем на рубеже первого и второго тысячелетий на независимом юге Индии впервые образуется мощная империя – Чола. Она не так широко известна, а, между тем, ее влияние на ход последующей мировой истории оказалось значительным. Мелкие государства тамилов, защищенные от северных империй широкой полосой густых труднопроходимых джунглей, были известны еще до нашей эры. Но теперь, около 1000 года, на фоне временного упадка севера, здесь происходит настоящий культурный взрыв. Местные темнокожие дравидские народы впитывают лучшее из знаний и культуры севера Индии (искусство строительства прекрасных каменных храмов, мудрость религии, ремесла). Более того: следуя канонам индуизма, тамилы (которых на севере Индии в основном считали неприкасаемыми) обычно не делят людей на касты, либо делают это формально. Тогда же на юге появляется необычная, но по-своему эффективная медицина аюрведа.

Главное достижение империи Чола – начало активных торговых отношений по морю с другими землями юга Азии. Со временем, имея явное превосходство в знаниях и численности населения, они начинают доминировать в этом регионе. Именно благодаря империи Чола, индуизм в 850–1300 годах широко распространился по соседним странам. Ближайший к Индии крупный остров Шри-Ланка (Цейлон) издревле был в культурной орбите Индии, но теперь он надолго стал ее частью. Индийцы заселяют острова: Мальдивы, Маврикий. Затем они осваивают Малайзию и огромную Индонезию. Два главных архитектурных памятника острова Ява (Индонезия) – храмовые комплексы Прамбанан и Боробудур (входят в число лучших достопримечательностей мира) посвящены индийским и буддистским божествам. К 1200-м годам влияние Южной Индии достигает нынешней Камбоджи. Там возникает крупное независимое государство, правители которого посреди почти непроходимых джунглей возводят огромный (на десятки квадратных километров) храмовый и дворцовый комплекс Анкгор-Ват, одно из главных чудес мира, обнаруженный европейцами лишь в XIX веке.

Почти все сохранившиеся многочисленные храмы юга Индии (богатства которых контрастируют с бедностью и нищетой значительной части населения) возведены в эпоху Чола. Около 1270 года в государстве наступает кризис, оно разваливается. Но вскоре на его месте возникает новая богатая южноиндийская империя – Виджаянгара (1340–1640). В ней главными становятся не южные, как раньше, а районы в центре полуострова. В экономике вместо активной морской торговли по всему Индийском океану (где теперь хозяйничали арабы, затем португальцы) акцент делается на развитое, продуктивное благодаря жаркому влажному климату сельское хозяйство. Блистательной столицей новой южной империи становится одноименный город. Сейчас руины этой бывшей столицы называются Хампи, это одно из священных и самых посещаемых туристами мест страны.

Но вернемся на север Индии, где исторически находится ядро ее цивилизации. В первые века ислама, когда халифатом правили арабы, затем персы, Индии удалось сохранить независимость. Однако после 1000 года власть в исламском мире переходит к тюркским сельджукским племенам. Халифат раздроблен, но его новые лидеры – еще более воинственны и амбициозны, чем прежние.

Афганский эмир Газневи около 1020 года совершает серию успешных военных рейдов на север Индии. Он разрушает часть ее храмов, захватывает земли нынешнего Пакистана, установив там мусульманские правила. К положительным итогам тех событий можно отнести возвышение города Лахор, который потомки Газневи сделали своей столицей. В наше время Лахор – самый красивый город Пакистана с огромными старинными мечетями, дворцами, парками.

Спустя еще двести лет, около 1200 года, султан другой тюркской династии, воспользовавшись внутренними дрязгами в Индии, захватывает весь север страны, от Инда до Ганга. Так начинается новая, переходная эпоха истории Индии – Делийский султанат. Теперь ею правят представители других народов (афганцы, иранцы, тюрки), коренное население страны находится у них в услужении. Фактически центр индийской культуры в те века находился на независимом юге.

Делийский султанат длится больше трех веков. В культурном отношении это был бедный период. В стране все время неспокойно: кланы тюрков часто воюют друг с другом, а около 1400 года север Индии (включая Дели) опустошают набеги поздней, уже разлагавшейся к тому времени монгольской орды (ранее, в период их расцвета, монголы тоже пытались вторгнуться в Индию, но тогда их остановил слишком жаркий для их лошадей климат).

К достижениям той эпохи можно отнести грандиозную башню Кутб-Минар в Дели, похожую на каменную ракету, стоящую на старте; превращение Дели в столицу Индии, а также великолепный индуистский храмовый комплекс Кхаджурахо в центре Индии (его еще называют «Камасутра в камне» из-за эротизма тысяч изображений на его стенах).

Затем на сцену выходит один из главных героев истории Индии – Бабур, сын мелкого среднеазиатского эмира. К концу жизни он правил огромной территорией, включая север и центр Индии, основав в 1526 году династию «Великих моголов», изменившую в Индии все.

Это интересный исторический персонаж. С детства всю жизнь он вел дневник, из которого мы знаем повороты его судьбы и мотивы его поступков. Его отца, эмира Ферганы (современный Узбекистан), убили, он ребенком бежал, найдя приют у родственника отца, другого мелкого эмира. Бабур считал себя тюрком, но вел родословную от Чингисхана (в Индии его считали монголом (моголом), отсюда название его династии). В юности в дневнике Бабур философски рассуждает о несправедливости жизни, жалуется на свои беды. Наделенный большим интеллектом, вскоре он становится умелым военачальником. Большинство своих побед он одержит скорее хитростью, чем грубой силой. Он завоевывает нынешнюю афганскую столицу Кабул, затем движется на юг, в сторону севера Индии. Его войско невелико, но по пути он выигрывает несколько битв. Вблизи Дели он разбивает большую армию последнего правителя делийского султаната, с сотнями слонов, но разрозненную и плохо обученную. Любопытно, что поначалу Индия философу Бабуру не нравится: «В ней нет хорошей рыбы, винограда, фруктов, и вообще тут слишком жарко».

Став новым правителем Дели и Индии, Бабур погружается в строительство нового, намного более современного государства. Оно тоже мусульманское, но теперь исламские традиции не подавляют традиционные индуистские, а скорее гармонично сплетаются с ними. Бабур не только поощряет культуру и искусство, но и сам войдет в историю как талантливый поэт и писатель. В 1530 году, в 47 лет, Бабур скоропостижно умирает от болезни, но его дело продолжают его наследники – в основном, тоже талантливые, хотя не всегда добродетельные.

Династии Великих Моголов Индия и мир обязаны серией великих памятников архитектуры.

Сын и наследник Бабура Хумаюн (1530–1556) имеет еще более тонкий, поэтический характер, интересуется искусством, а не политикой. Скоро он теряет власть, бежит из Дели. Удивительно, но история на этом не заканчивается. Он набирает войско в Средней Азии и с ним повторяет путь отца: завоевывает Кабул, Лахор, север Индии, наконец, возвращает себе Дели. Интересно, что один из поверженных им местных правителей в благодарность за пощаду преподнес Хумаюну Кохинор – вероятно, самый знаменитый бриллиант в истории. Позже он украшал головные уборы султанов Индии, затем оказался у английской королевы. Вернув себе власть, Хумаюн снова забрасывает политику, уходит с головой в искусство (основал крупную школу художников) и науку. Однажды, поднимаясь ночью в обсерваторию для наблюдения за звездным небом, он упал, ударился головой о ступени и погиб. Гробница Хумаюна – один из прекрасных архитектурных памятников Дели.

Наследник Хумаюна, его сын Акбар Великий (1556–1605) правил Индией полвека. Его называют вторым самым великим правителем страны после Ашоки из древности. Будучи мусульманином, он исповедовал редкую веротерпимость, сам глубоко интересовался разными религиями, учениями. Энергичный, волевой, властный, он также был искусным военачальником. Он присоединил к империи Моголов несколько крупных областей и контролировал две трети территории Индостана. Акбар любил жизнь во всех ее проявлениях: имел огромный гарем жен, любил охоту, поощрял искусство, дружил по переписке с османом Сулейманом Великолепным.

При Акбаре недалеко от Агры был построен целый красивый город с мечетями, крепостью, все из красного песчаника – Фатехпур-Сикри. Он предполагал, что в нем будет править его сын-наследник, но жизнь сложилась так, что город так навсегда и остался незаселенным. Сейчас Фатехпур-Сикри, роскошный город-призрак, нетронутый памятник архитектуры, популярен у туристов.

Следующий правитель Джахангир (1605–1627) унаследовал от предков ум и любовь к искусству, еще расширил владения Моголов в сторону юга полуострова. Но он всю жизнь имел болезненную тягу к алкоголю и опиуму, что не позволило ему реализовать свой потенциал и в итоге свело в могилу. Он не объявил наследника, поэтому возникла группа претендентов на трон: несколько его сыновей и родственники. Между ними вспыхнула кровавая грызня, в результате которой в живых остался один – его сын Шах-Джахан.

Шах-Джахан (1627–1658) вошел в историю как строитель, вероятно, самого прекрасного архитектурного сооружения человечества – мемориального комплекса Тадж-Махал. История этого памятника романтична и хорошо известна. Шах-Джахан обожал свою жену Мумтаз-Махал, красавицу, умницу и советницу во всех делах, родившую ему 14 детей. При родах последнего ребенка она скончалась, и правитель много лет был вне себя от горя. Он говорил, что без нее жизнь утратила для него всякий вкус. Он решил построить в ее честь самую красивую гробницу в мире. Строительство Тадж-Махала продолжалось двадцать лет. Уникальная архитектура этого комплекса (цвет которого кажется желтоватым утром, белоснежным днем и розоватым на закате) из полупрозрачного мрамора сочетает лучшие черты индийской, персидской и арабской архитектуры. Это одно из тех мест, которые надо увидеть своими глазами непременно.

Правление Шах-Джахана было долгим и спокойным, но конец его жизни оказался необычным и трагичным. В 1657 году он тяжело заболел, и его окружение решило, что его дни сочтены. Между его сыновьями вспыхнула борьба за трон, в которой победил самый агрессивный по характеру – Аурангзеб. Все братья-соперники были им убиты. Тем временем отец Шах-Джахан неожиданно выздоровел. Но сын уже не хотел отдавать власть и приказал заточить отца в тюрьму. Последние несколько лет жизни Шах-Джахан провел в знаменитом Красном Форте Агры, в камере, окна которой выходили прямо на Тадж-Махал, на который он каждый день смотрел через решетку.

Аурангзеб правил полвека (1658–1707) и вошел в историю страны как неоднозначная фигура. Своей жесткостью он прочно держал неспокойное государство в узде, поддерживал мир, экономика стабильно развивалась. Территория империи Моголов при нем достигла максимума. С другой стороны, он был самым ревностным мусульманином из династии Моголов и считал, что вся Индия должна стать полностью исламской страной. При нем начались гонения индуистов, часть великих храмов были разрушены или осквернены. Зная, к каким страшным массовым жертвам привели войны между мусульманами и индуистами позже, в XX веке (корень которых отчасти или во многом заложил Аурангзеб), трудно рассматривать эту историческую фигуру в положительном свете.

Как это нередко случается, после смерти сверхавторитарного правителя наступает развал его государства. Так и произошло, хотя и не сразу. Династия Моголов, наследников Бабура, формально продолжалась еще полтора века, до 1850-х годов. Но с каждым новым лидером их влияние ослабевало, подчиненная им территория сокращалась. Индия из почти единой империи снова, как и много раз в прошлом, уже в начале 1700-х годов стала конгломератом из нескольких независимых крупных государств и множества мелких.

Причиной этому были не столько просчеты и слабость поздних правителей Моголов, сколько объективные исторические процессы, протекавшие в стране.

Средневековье миновало, и достижения прогресса эпохи Возрождения теперь были доступны в разных частях Индостана. Некоторые его регионы активно поднимали голову: политически, и экономически. Крупный, богатый благодаря торговле штат Раджастан на западе Индии переживал расцвет. В каждом его городе правили местные махараджи, строившие роскошные дворцы. Великолепные, сияющие красотой города штата Удайпур, Джайпур и с десяток других там же, построенные в 1700-е годы, и сегодня дарят удовольствие самым взыскательным туристам.

Южнее находится густонаселенный штат Гуджарат со столицей Ахмедабадом (будущая родина Махатмы Ганди), изрезанный реками и каналами. Он не столь богат культурно, но всегда был центром развитой торговли и самых искусных ремесел, позже – промышленности.

Еще южнее, на западном побережье Индийского океана, находится самая экономически оживленная часть всей Индии. Ее населяет народ маратхи, а столица штата, огромный город Мумбаи (бывший Бомбей) – возможно, самый яркий в мире город контрастов: сияющей роскоши и немыслимой бедности, современных деловых кварталов и ужасных трущоб. Маратхи были первым народом Индии, отвоевавшим независимость от империи наследников Бабура.

Другим веками мятежным и весьма колоритным народом были и остаются сикхи, живущие на самом севере Индии, у предгорий Гималаев. Сикхизм нередко ошибочно считают «ответвлением» индуизма. Но это отдельная, совершенно другая религия, возникшая недавно, около пятисот лет назад. Сикхи отрицают многобожие и прочие догматы индуизма. Они верят в единого Бога, а смысл жизни в их учении состоит в простой, праведной жизни и уважении к свободе других людей. Сикхи носят характерные высокие белые тюрбаны, а практически все мужчины имеют фамилию Сингх. Народ сикхов в правление Моголов все время активно боролся за независимость и в итоге добился ее, при этом их плененные вожди с легендарной стойкостью переносили жестокие пытки и казни.

И все же главным явлением «новой Индии» XVIII века был даже не впечатляющий подъем ее отдельных регионов, а активная экспансия европейцев. Тон в ней поначалу задали торговцы и мореплаватели португальцы, основавшие первые крупные иностранные форты в разных местах побережья Индии (такие как Гоа). Но с началом 1700-х годов на первые роли вышли британцы через их огромную «Ост-Индскую компанию».

Тактика покорения британцами Индии известна: «разделяй и властвуй». Сперва они обосновались на крайнем востоке Индостана, у дельты Ганга, где исторически влияние центральной власти было слабее, чем в других областях: в Бенгалии и Бангладеш. Там, на побережье они основали свой первый крупный форпост, позже ставший огромным городом Калькутта (большую часть правления англичан она была столицей Индии, но в 1911 году ею снова стал Дели).

С 1750 года и далее Британия различными способами устанавливает свое доминирование в одной области Индии за другой. Действует гибко и хитро: жесткие военные методы совмещает с привлечением на свою сторону местных раджей большими деньгами и преференциями в торговле.

Разумеется, на историю британского завоевания Индии нельзя смотреть однобоко. Даже сам духовный лидер индусов Махатма Ганди признавал, что британцы никогда не сумели бы овладеть силой огромной Индией, если бы их культура и достижения науки и техники не вызывали скрытое восхищение у как минимум образованной части индийского народа. Помимо жесткой, циничной эксплуатации богатых природных и людских ресурсов Индии, Британия немало инвестировала в нее: строила дороги, мосты, вокзалы, порты, прокладывала железные дороги, открывала школы и университеты, сделала страну лидером по производству чая.

Но это уже была другая, новая эпоха истории Индии.

Семнадцатый век в Европе – столетие невиданного ранее подъема науки и искусства, а также других сфер деятельности человека. В это время сделан широкий шаг в сторону современного, уже во многом знакомого нам мира, а последние всплески уклада Средневековья канули в Лету. С другой стороны, это было тяжелое столетие. Новый буржуазный мир рождался, как ребенок, – в муках. Из-за, казалось бы, не самых серьезных поводов – таких как расхождения в отдельных вопросах внутри общехристианской веры или разделение функций между королем и парламентом – разворачивались настоящие драмы, кровавые войны, уносившие миллионы жизней.

Главным событием в Европе первой половины XVII века стала Тридцатилетняя война (1618–1648). Начавшаяся как небольшой конфликт между католиками и протестантами, со временем она переросла из религиозной во всеобщую войну за передел границ и сфер влияния в Европе. Общее количество жертв в Тридцатилетней войне оценивается в 8 миллионов человек. Для Европы того времени это колоссальное число. По соотношению потерь к общему населению Европы, относительные цифры превосходят жертвы в первой мировой войне XX века, уступая только средневековой эпидемии чумы и Второй мировой войне.

У любой крупной войны есть причины и повод. Причиной начала Тридцатилетней войны были резко обострившиеся конфликты между католической церковью и протестантами. После того как протестантов почти вырезали во Франции, центр противостояния переместился на юг Германии, и соседние регионы. В 1608 году немецкие протестанты объединились в Евангелическую унию, католики – в Католическую лигу. Поводом к началу войны стало назначение немецким императором королем Чехии своего родственника, австрийского эрцгерцога Фердинанда (поразительное совпадение: поводом к Первой мировой войне станет убийство тоже австрийского эрцгерцога Фердинанда спустя триста лет). Фердинанд был ревностным католиком, а Чехия – протестантской страной. В 1618 году произошла «Пражская дефенстеризация» (от немецкого Fenster – окно). Трех посланников Фердинанда, выступавших в городской ратуше Праги, зачитывая новые католические законы, возбужденная толпа просто выбросила из окна. К их счастью, под окном находилась куча лошадиного навоза – они выжили, сбежали и пожаловались герцогу. Тот был взбешен и направил на усмирение Чехии целую католическую армию. Против нее восстала значительная часть населения. Так началась первая, «чешская» часть большой войны. Сражения в Чехии продолжались несколько лет, к 1625 году католики победили.

Вдохновившись успехом, католическая немецкая армия решила продвигаться на север Германии, в основном протестантский (видимо, чтобы изжить реформацию в самом ее «логове», где она когда-то началась). Для помощи протестантам севера Германии на ее побережье высадилась крупная, хорошо вооруженная датская армия. В ответ Фердинанд поручает своему лучшему полководцу Валленштейну собрать армию католиков со всей Германии. Теперь война приобретает гораздо больший масштаб. В придачу ко всему в Германии вспыхивает эпидемия чумы, унесшая больше жизней, чем битвы. После серии побед Валленштейна в течение нескольких лет перевес снова у немецких католиков. Они разбивают датчан, и в 1629 году готовы праздновать общую победу (конец «датского» этапа войны).

Но тут в Германию вторгается шведская армия короля Густава, одна из сильнейших в мире. В 1630 году начинается третий, «шведский» этап войны. Неожиданно в драме возникает новый игрок – Франция. Это католическая страна, но ее фактический правитель кардинал Ришелье так ненавидит австрийско-немецко-испанский правящий род Габсбургов, что решает помочь воюющим с ними протестантам деньгами и оружием. Война превращается из религиозной в политическую. На помощь поначалу терпевшим поражение от шведов немецким католикам приходит Испания, силы снова выравниваются. Война становится тотальной и абсолютно ужасной (то одна, то другая армия грабит деревни, чтобы пополнить запасы провианта, и сотни тысяч крестьян умирают от голода). К 1635 году обе стороны истощены, продолжать войну не могут. Они подписывают Пражский мирный договор, по которому все должно вернуться к состоянию на начало войны.

Но этот мир оказывается непрочным. В 1636 году вспыхивает конфликт между Францией и Испанией (сначала в Германии, потом в других местах). Все начинается заново, теперь уже во всеевропейском масштабе. Двенадцать лет кровопролитные сражения не стихают. Лишь в 1648 году, опять катастрофически истощившись и снова без явного победителя, стороны подписывают Вестфальский мир. Это один из важнейших договоров во всемирной истории. Границы стран незначительно изменились, но главным было другое. Впервые и уже навсегда католикам и протестантам в Германии и других странах гарантировались равные права и свободы. С этого момента войны между ними в основном ушли в прошлое. Так, в муках, ценой полного разорения Германии и с большим ущербом для других стран, родилась новая религиозно терпимая Европа.

Тем временем, около 1650 года, неожиданно на первый план в Европе (а в некоторых отношениях и в мире) выдвинулась небольшая страна, ранее не игравшая заметной роли во всеобщей истории.

Нидерланды (или Голландия, хотя это название теперь признано неправильным) – «нижние» или «низкие» земли – это территория на южном берегу Северного моря с тяжелым ландшафтом. Значительная часть этих земель лежит ниже уровня моря: из-за этого они постоянно затапливаются. Климат здесь отличается большим непостоянством. С давних времен значительная часть побережья Голландии укреплена сложной системой дамб, защищающей земли от моря. Даже сегодня, путешествуя по Голландии, можно встретить такие необычные сооружения, как лифты для подъема кораблей с одного уровня воды на другой. В некоторых морских вокзалах можно с удивлением видеть, как с другой стороны здания уровень воды поднимается выше уровня окон.

Интересно, что столь сложные, во многом неблагоприятные условия для проживания и земледелия не только не отпугивали людей (плотность населения Голландии всегда была довольно высока), но и служили местным жителям своеобразным вызовом их знаниям и умениям. Чтобы выжить, надо было придумывать что-то интересное, необычное. Со временем креативность укоренилась в генах голландцев. Сейчас Нидерланды – одна из самых развитых стран технологически (концерн «Филипс» в Роттердаме имеет огромное количество патентов на изобретения); сельское хозяйство – самое продуктивное в мире, а город Амстердам – одна из самых притягательных столиц мира.

В то время территория Нидерландов была больше: включала земли, которые позже станут независимой страной – Бельгией. Голландское экономическое чудо XVII века состояло из разных компонентов. Постоянная борьба с наступающим морем почти неизбежно приводила к технологическому прогрессу (использование сложных насосов для откачки воды, строительство дамб, развитие судоходства). Еще более важным фактором была атмосфера мирного созидания и веротерпимости. В то время начался массовый исход еврейского населения из соседних стран Европы (особенно Испании и Португалии, где их преследовала инквизиция), а также гугенотов из Франции. Самые талантливые из вновь прибывших людей заложили глубокие традиции развитого банковского и ювелирного дела (в последнем Голландия лидирует в мире и сегодня).

Бельгийский (голландский тогда) порт Антверпен благодаря удобному расположению в широкой разветвленной морской бухте в 1600-х годах стал крупнейшим по товарообороту в мире и оставался им более трехсот лет (!), до середины XX века (тогда первенство перехватил другой голландский порт Роттердам, и лишь недавно в лидеры вышли азиатские порты вроде Гонконга). Голландские купцы как никто быстро и гибко реагировали на изменения рыночной конъюнктуры – колебания спроса на различные товары, стоимость фрахта и так далее. Голландские торговцы-мореплаватели были столь успешны в XVII веке, что Британии, владычице морей, пришлось принять специальный закон, запрещавший использование неанглийских кораблей в любых торговых операциях Британии (этот закон даже вызвал кратковременную войну между Англией и Голландией).

Не менее впечатляющими, чем экономика, были культурные и научные достижения голландцев. Два величайших философа XVII века – француз Декарт и голландец еврейского происхождения Спиноза – жили и работали в Голландии. Местная школа живописи пережила пик своего расцвета, подарив миру созвездие великих художников (об этом чуть дальше).

Наконец, еще одним фактором голландского чуда была первая буржуазная революция в мире, происшедшая в Голландии в 1648 году. Скорее это была не революция в привычном понимании, а успешное для Нидерландов окончание конфликта за независимость с Испанией, продолжавшегося 80 лет. В предыдущем веке Испания на пике своего могущества присоединила к империи Габсбургов значительную часть голландских земель. В начале XVII века окрепшая Голландия медленно, но верно возвращала себе одну небольшую область за другой, пока ослабевшая и обедневшая Испания не оставила их полностью.

Интересным событием жизни Нидерландов тех лет стала так называемая тюльпанная лихорадка в 1630-х годах. Говоря современным языком, это была спекулятивная «финансовая пирамида» – возможно, первая в истории, принявшая национальный масштаб. Нидерланды были и остаются страной, жители которой необыкновенно любят и ценят красивые цветы. Весной здесь повсюду можно видеть большие поля разных цветов. В те годы самым ценным цветком считался тюльпан (привезенный с Востока). К 1600-м годам европейские селекционеры вывели новые необычные сорта тюльпанов, высоко ценившиеся. В какой-то момент цены на луковицы редких тюльпанов (почти как биткойн в наше время) с такой скоростью устремились вверх, что полстраны включилось в азартную торговлю ими. На пике спекуляций лучшие луковицы стоили более тысячи гульденов – примерно столько стоил средний дом. Как и всякая «пирамида», эта тоже в итоге рухнула: цены вернулись на обычный уровень, а тысячи людей, купившие этот актив на пике, разорились. К счастью, экономика страны в целом переживала бурный рост, поэтому волнений и глубокого кризиса не произошло.

Прекрасный «золотой век» Нидерландов продолжался примерно до 1700-го года (одним из его ярких проявлений стало воцарение голландца Вильгельма Оранского на троне Англии). И после этого Голландия оставалась успешной развитой страной, но лидирующие позиции в Европе она стала уступать (новых ярких философов и художников в ней тоже еще долго не появлялось). Основной причиной этого было бурное развитие Британии, превращавшейся во всемирную империю и занявшую многие прежние ниши небольшой Голландии в экономике и торговле, а также агрессивная политика Франции, отнявшей у Нидерландов часть земель на юге.

Для самой Англии XVII век (начавшийся сверхуспешным правлением Елизаветы I) оказался эпохой катаклизмов, бурных перемен с драматическими сюжетами.

После смерти бездетной Елизаветы в 1603 году на английском троне оказался король Яков I (1603–1625), с которого началась династия Стюартов. Он был сыном королевы Шотландии Марии Стюарт и правнуком одного из бывших английских королей. Яков не был злодеем – скорее случайным человеком, наслаждавшимся богатством и богемным образом жизни, а не политикой. Своих фаворитов Яков осыпал большими милостями, что в том числе привело к колоссальной коррупции в стране. Самый известный из них – Джордж Вильерс (или герцог Бекингем, известный по роману о мушкетерах) просто купался в богатстве до тех пор, пока его не убил военный офицер Фельтон (конечно, не по наущению выдуманной Дюма «миледи», а за воровство Бекингема на военных заказах, обескровившее армию).

Несмотря на слабость руководства и коррупцию, аристократия в 1600-х году быстро обогащалась, прежде всего благодаря огораживанию земель. Крупные землевладельцы (на участках которых занимались земледелием крестьяне) стали все активнее использовать наделы для овцеводства. Из-за бурного развития английской суконной промышленности (теперь Британия экспортировала шерсть по всей Европе) овцеводство приносило в несколько раз большую прибыль, чем земледелие. Для крестьян это стало тяжелым ударом: они не участвовали в сверхприбылях от шерсти, но теряли землю для посевов и, из-за снижения урожаев, должны были платить за зерно для питания вдвое дороже. Еще недавно процветавшая елизаветинская Британия вдруг наполнилась людьми, живущими в крайней бедности, нередко голодающими. Впоследствии и это окажется на руку аристократии: во время бума промышленности в следующем веке не было недостатка в рабочих руках, готовых трудиться по 12–15 часов в сутки за мизерное жалование.

Новый король Карл I Стюарт (1625–1649), сын Якова, войдет во всемирную историю как «английский король, которого обезглавили на гильотине». К такому плачевному драматическому финалу привела долгая, продолжавшаяся четверть века цепочка то закономерных, то случайных обстоятельств. Основной причиной был непрерывный конфликт короля Карла с парламентом. По закону Карлу принадлежала не полная власть: ряд важных вопросов – прежде всего финансы, бюджет – утверждался парламентом. Карл, необыкновенно властный человек, жаждал абсолютной власти, давил на парламент, но тот проявлял упорство. В итоге Карл распустил его, собрал новый, но тот неожиданно оказался еще тверже. Конфликт осложнялся тяжелой войной Англии с Шотландией (по поводу незначительных разночтений в общей протестантской вере). У Карла было несколько шансов пойти на компромисс с парламентом и сохранить свой трон ценой лишь небольших уступок. Но он высокомерно отмел их все. В итоге в Англии вспыхнула гражданская война, в которой народ встал на сторону парламента. Карл I был арестован и казнен (хотя такого жестокого финала не ожидал никто).

Власть перешла к армии, где самой авторитетной фигурой был военачальник Оливер Кромвель (1650–1658). Выходец из средних слоев общества, сделавший яркую военную карьеру, оказался умелым, но жестоким политиком. Он отказался от титула короля (историки до сих пор спорят, почему), став лордом-протектором («главным защитником») Англии, но с правом наследования этого титула. Он окончательно усмирил Шотландию, затем полностью оккупировал Ирландию, используя при этом жестокие, варварские методы (всех не желавших присягнуть короне ирландцев английские солдаты сразу убивали). Также он одержал несколько морских побед в стычках с Голландией. Авторитет Кромвеля был высок и у знати (благодаря постоянным военным победам), и у простых жителей (отомстил «кровопийце-королю» и приструнил аристократов). Но в расцвете своей власти Кромвель неожиданно скончался от тифа в 1658 году.

Государственный аппарат Кромвеля, внешне крепкий, оказался колоссом на глиняных ногах. Его слабовольного сына-наследника быстро отстранили от власти, а между его соратниками генералами началась война за престол. Взявший в ней верх генерал неожиданно объявил о реставрации королевской династии Стюартов («во благо мира и страны»), пригласив бежавшего во Францию сына казненного Карла – Карла II обратно в Лондон. Народ, десятью годами ранее радовавшийся свержению монархии, теперь, понимая, что иначе последует долгая опустошительная война (вроде Войны Алой и Белой розы в прошлом), с энтузиазмом приветствовал в Лондоне нового короля Стюартов. Но перед тем как занять престол, новый король под нажимом элиты согласился с рядом законов, сильно ограничивавших его власть. С тех пор государственный строй Британии считается «конституционной монархией».

Правление Карла II (1660–1685) оказалось неудачным. Он унаследовал от отца высокомерие, не обладал большим умом. При нем разразились две крупные катастрофы: новая вспышка чумы, унесшая в Англии более ста тысяч жизней, и «великий лондонский пожар», уничтоживший почти все здания столицы. Кроме того, он сочувствовал католикам, и в стране едва заново не вспыхнули религиозные конфликты. Карл II имел множество фавориток, но его жена оказалась бездетной. После его смерти трон наследовал его младший брат Яков.

Яков II (1685–1689) был еще менее привлекательной в глазах народа личностью. Открытый католик, бывший правитель все еще отчасти враждебной Шотландии.

Далее история принимает неожиданный, почти театральный поворот. Англия ведет вялотекущую войну за главенство в морской торговле с Голландией, которую возглавляет прогрессивный политик, протестант, достойная личность – Вильгельм Оранский III. В Британии он, как ни странно, намного популярнее Якова. Зная это и устав от непутевых королей Стюартов, лидеры обеих партий английского парламента приглашают голландца занять английский престол. Тот высаживается с небольшим войском в 1688 году в Англии, где его с неподдельным восторгом, по-королевски встречают массы народа и парламентарии. Во всемирную историю этот интересный эпизод вошел под названием «Славная революция». Бывший король Яков был вынужден отречься от престола и навсегда покинул Англию.

На этой положительной ноте перенесемся из Британии в соседнюю Францию.

В первой половине XVII века Францией правит Людовик XIII Бурбон (1610–1643). Эта историческая эпоха, ее атмосфера хорошо известна благодаря бессмертному роману Дюма о трех мушкетерах. Людовик был единственным наследником династии, еще и поздним ребенком, и к нему с детства относились как к дару неба, данному Франции. Возможно, поэтому он вырос человеком с ленцой, уверенным в незыблемости своей власти. Но он не был и безвольной слабой личностью, описанной в романе. Своевременно и жестко расправлялся со всеми оппонентами, а также окончательно решил «вопрос с гугенотами», силой взяв их последние укрепления, включая Ла-Рошель. Но правда и то, что фактическим правителем страны при нем был кардинал Ришелье. Людовик XIII страстно любил охоту и пиры, а нюансы политики навевали на него скуку.

На протяжении двадцати лет Ришелье совмещал посты кардинала и первого министра. Надо отдать ему должное: управляя всей страной, он всегда был полностью предан монарху (не строил интриг против него, вопреки роману). Ришелье вел активную внешнюю политику и старался наводить порядок внутри страны (боролся с дуэлями, выкосившими немалую часть дворянства, ограничивал излишне роскошный образ жизни местной аристократии, укрепил финансовую систему).

Что касается королевских мушкетеров (воевавших не шпагами, как в романе, а стреляя из мушкетов, – отсюда их название), то они сыграли большую роль в войне с протестантами и во Франции, и за границей, в ходе Тридцатилетней войны. Но к началу следующего века история этого вида войск окончилась. У всех четырех героев романа были реальные прототипы с теми же именами, но они вряд ли были знакомы, а все их увлекательные литературные приключения выдуманы.

Новым королем стал Людовик XIV, вошедший в историю как «король-солнце» и образец абсолютного европейского монарха эпохи Возрождения. Он формально взошел на трон в пять лет и дожил до глубокой старости, правив Францией немыслимые 72 года (1643–1715).

Впрочем, его правление могло завершиться, едва начавшись. Опекунами царевича были кардинал Мазарини, наследник Ришелье, итальянец, и его мать Анна Австрийская, испанка. Тандем иностранцев, правивших Францией, вызывал неприязнь у значительной части дворянства. Один из влиятельных герцогов, собрав серьезную коалицию, поднял мятеж. Начался период Фронды – смутного времени, длившегося пять лет (1648–1653). В некоторые моменты судьба династии Бурбонов висела на волоске. Мазарини, Анна и ребенок-король были вынуждены бежать из Парижа в Бордо. Но Мазарини оказался умелым политиком; королевская армия с мушкетерами и их капитаном Д’Артаньяном сохранила верность юному монарху, и в итоге Фронда была подавлена.

Долгое правление Людовика XIV стало расцветом послесредневековой истории Франции. Его власть абсолютна: воля и решения короля стоят над любыми законами, министрами, органами управления. Почему Людовик крепко и внешне легко держал свою страну в полном повиновении, а его почти современник англичанин Карл I, мечтавший править так же, буквально поплатился за это головой? Разумеется, можно указывать на многовековые традиции парламентаризма в Британии, отсутствовавшие тогда во Франции, и это будет серьезным аргументом. Но не последнюю роль сыграла и личность этих персонажей. Карл имел огромные амбиции и был заносчив, не обладая большим умом и талантами. В отличие от него Людовик XIV был ярким, одаренным человеком. Он правильно расставлял людей на должности и сочетал свою личную огромную тягу к роскоши с упорной работой над ежедневным решением государственных вопросов. Современники считали, что Людовик в любой сфере – от войны до искусства – разбирался почти на уровне экспертов своего времени.

По указанию Людовика XIV вблизи Парижа возвели огромный, изумительной красоты дворцово-парковый комплекс, вызывающий неподдельное восхищение и сегодня – Версаль. Людовик жил в Версале: днем на совещаниях с министрами вел государственные дела, а вечерами проводил блистательные балы и торжественные приемы в огромных залах, обставленных с невероятной роскошью, с лучшими произведениями искусства той эпохи.

Среди свершений «короля-солнца» (как и большинство абсолютных монархов, почти все хорошее он сделал в первой половине правления, а в конце дела пошли хуже) – продуманная финансовая система нового типа, созданная талантливым министром финансов Кольбером. Теперь основным источником доходов государства вместо тяжелых налогов на крестьян (как в Средние века) стали отчисления с торговых оборотов предпринимателей и компаний, акцизы, налоги на импорт. Благодаря этой инновации финансы Франции того времени, несмотря на немыслимую роскошь двора и нередкие войны, почти до конца правления Людовика XIV были сбалансированы. В первые десятилетия своего правления Людовик проявлял и немалую доблесть. Он лично участвовал в некоторых военных походах и удачно завершил войны с такими серьезными противниками, как Испания и Голландия. Это принесло ему новые владения – области Эльзас и Лотарингия на востоке (позже они на века станут яблоком раздора с Германией).

Но к концу жизни Людовика (1710-е годы), когда он тяжело болел, явственно обнажилась обратная сторона абсолютизма. Власть во дворце захватили интриганы и куртизанки; дряхлый король стал допускать грубые просчеты в политике. «Государство – это я»: эта известная его цитата была не просто фигурой речи. После эпохи «короля-солнца» в стране наступил кризис.

Важным событием в Европе второй половины XVII века стали новые военные вторжения османов.

Османская империя, миновавшая пик своего блеска при Сулеймане в 1550-х годах, стала медленно сдавать позиции. Некоторые из следующих султанов взошли на трон, физически казнив перед этим всех своих братьев, что сегодня выглядит варварством. Сама структура империи, не желавшей модернизироваться, меняться, была полностью средневеково-феодальной. После завершения европейских походов, принесших богатую добычу, дела в турецкой экономике с каждым десятилетием шли все хуже. Но масштабы империи и ее богатые ресурсы делали эти кризисные явления неострыми, вялотекущими.

Положение, казалось, начало меняться во второй половине XVII века при султане Мехмеде IV (1648–1687) – наиболее примечательном правителе после Сулеймана. Это был образованный, глубоко религиозный, но не фанатичный лидер, мечтавший о новом расцвете империи. Любопытно, что он был сыном султана от славянской наложницы (в старости начал войну с Россией, будучи, возможно, наполовину русским). При Мехмеде османское войско возобновило интервенции на юг Европы, поначалу успешно. К тому времени дела некогда великого польско-литовского союзного государства Речи Посполитой шли плохо. Она уступила России Восточную Украину (Левобережье), после чего османы, наступлением с юга, нацелились на овладение Западной Украиной. Жестокая война Турции с Речью (Польшей) длилась около десяти лет (1672–1681) после чего Западная Украина превратилась в выжженную, почти обезлюдевшую пустыню. Победитель не был выявлен, истощенные стороны заключили мир, временно поделив территорию. Но уже скоро разгорится долгая русско-турецкая война, в том числе и за эти земли.

Тем временем в Европе османское войско, как когда-то при Сулеймане, овладевает значительной частью Балкан, опять разграбляет Белград, затем снова большими силами осаждает Вену. В этот раз город едва не пал, но в последний момент на его защиту пришло войско Яна Собесского, состоявшее из польских и немецких воинов. В великой битве под Веной в 1683 году, вероятно, решалась будущая судьба значительной части христианской Европы. Со стороны объединенных сил Европы в ней участвовали 90 тысяч человек против 200 тысяч турок-османов. Исход битвы решило то, что турки вступили в бой с прибывшими поляками, одновременно продолжая осаждать город. В итоге они оказались под перекрестным огнем; кроме того, отлично проявила себя польская кавалерия. К концу дня окруженные османы обратились в бегство. Позже, в наказание «за трусость армии» ее военачальник по приказу из Стамбула был удавлен шелковым шнурком. Хотя и после этого Османская империя сохраняла отдельные территории на юге Европы, в целом влияние османов и ислама в Европе после битвы под Веной существенно снизилось. Правда, такая немалая страна как Болгария останется частью Османской империи долго – до второй половины 1800-х годов.

Говоря о глобальных явлениях XVII века, нельзя обойти вниманием активнейшую деятельность почти во всех частях мира нового влиятельного духовного ордена – Общества Иисуса, или иезуитов.

Орден иезуитов основал католик Игнатий Лойола около 1540 года. Это был странный, но на редкость целеустремленный человек. Он начинал военным, не имел особого образования. Уже в солидном возрасте (под 40 лет), получив тяжелое ранение (ему снаряд раздробил ногу, и он с трудом ходил), воспылал интересом к христианству. Он на десять лет погрузился в упорную учебу, при этом, несмотря на сильную хромоту, постоянно совершал дальние паломничества к святым местам по всей Европе. Окружающим он казался буквально одержимым. Встретившись в Риме с понтификом (это было время быстрого распространения протестантизма), он изложил ему свой план. Католики должны активно, всеми способами отстаивать свои догматы. Так же, как протестанты, устами пламенных проповедников нести свое слово в народ. Инструментом для этого должен был стать новый крупный монашеский орден, который Лойола назвал «Общество Иисуса». В тот момент другие католические ордена переживали относительный упадок, и понтифик согласился.

Удивительно, но устав и принципы деятельности общества иезуитов, придуманные Лойолой, почти не изменились и в наше время. Фактически это нечто среднее между тайным обществом и военной организацией. Могущественная католическая спецслужба, жестко подчиненная генералу (магистру) ордена, который, в свою очередь, является подчиненным и опорой римского папы.

К XVII веку деятельность иезуитов приобрела большой, почти планетарный размах (оставаясь при этом тайной или мало афишируемой). В ордене состояло несколько десятков тысяч человек, каждый тщательно отбирался (как сотрудники элитных спецслужб) и далее проходил уникальную в то время долгую всестороннюю подготовку. Иезуитские священники приобщили к слову Христа индейцев Южной и Центральной Америки (даже то, что многие первые миссионеры были убиты индейцами, их не останавливало). На другой стороне планеты, в Китае и Японии, иезуитские священники, свободно овладевшие трудными местными языками, тоже активно распространяли католичество (правда, там они не столь преуспели). Иезуиты первыми перевели важные китайские трактаты на европейские языки и наоборот, начав таким образом культурный обмен. Посвящение в орден иезуитов требовало железной дисциплины: новый участник отказывался от всего своего имущества, давал обет безбрачия, обязывался исполнять все вышестоящие приказы, даже ценой жизни, по окончании обучения сдавал строгие экзамены. Тем не менее в желающих стать иезуитом и быть частью могущественной тайной силы не было недостатка. Сам термин «иезуитство» стал означать достижение цели любыми изощренными и, если надо, даже неблаговидными способами.

В следующие столетия орден иезуитов переживал взлеты и падения (однажды его даже запретили, но потом опять разрешили). О деятельности этого тайного ордена в каждую эпоху (помимо очевидных целей – поддержка понтифика и распространение католичества) мало что известно. Этот орден в чем-то схож со знаменитой тайной масонской ложей, и, скорее всего, имеет связи с ней.

Орден иезуитов сохраняет немалое влияние в мире и сегодня. Нынешний римский папа аргентинец Франциск I – первый в истории иезуит на папском престоле.

В XVII веке, помимо миссионерской, иезуиты активно занимались и просветительской работой. Иезуитские колледжи (где преподавали разные предметы, включая естественные науки) считались одними из лучших учебных заведений Европы. Выпускником иезуитского колледжа во Франции, в частности, был великий философ и математик Рене Декарт.

Кратко рассмотрим главное, чем ценен всемирной истории XVII век: заметно проявившийся всесторонний прогресс Европы в науке, культуре, искусстве.

Родоначальником первой научной революции стал польский ученый астроном немецкого происхождения Николай Коперник. Гелиоцентрическая (Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот) система небесной механики не была таким уж новым открытием. Еще в античные времена некоторые мыслители выдвигали такую идею. Но общепринятой стала система древнегреческого астронома Птолемея с Землей в центре Вселенной. Система Птолемея не была примитивной: он описал несколько ближайших к нам планет и даже примерно вычислил их орбиты, описал десятки видимых глазом созвездий. И все же помещение Земли в центр делало систему хаотичной; получалось, что все небесные тела обращаются случайным образом. В Средневековье модель Вселенной с Землей в центре стала рассматриваться как нерушимая догма по религиозным соображениям: ведь Бог явился человеку на Земле, а значит, это и есть сердцевина мира.

Коперник (в начале 1500-х годов не имевший зрительных приборов и работавший трикветрумом, чем-то вроде сложного циркуля, направленного на ночное небо) в своей системе мироздания поставил в центр Вселенной Солнце (что, конечно, тоже неверно, но ближе к истине). Его многолетние наблюдения за движением планет показали, что если принять Солнце за центр, то орбиты планет, включая Землю, становятся правильными и предсказуемыми. Коперник был человеком огромного интеллекта: кроме астрономии, он отлично разбирался в математике, медицине, написал трактат об экономике. В то время в Европе была активна инквизиция, поэтому Коперник издал труд его жизни «О вращении небесных тел» в старости, а в широкий тираж он вышел уже после его смерти. Не только гелиоцентрическая система мира, но и то, какими подробными, точными наблюдениями и вычислениями она была доказана, стало новым научным стандартом в истории человечества. Образ Коперника и сегодня – один из символов науки.

Около 1600 года в науке и технике произошло эпохальное событие. Голландские мастера научились шлифовать толстые вогнутые и выпуклые стекла так, что в одном случае стекло во много раз приближало отдаленные объекты, в другом – увеличивало микроскопические. Первое произвело революцию в морском и военном деле (подзорные трубы и бинокли быстро стали необходимыми инструментами), а также, в виде телескопа, в астрономии. Второе (микроскоп) перевернул представления о микромире – особенно устройстве человеческой клетки и бактериях.

Итальянский ученый Галилео Галилей, работавший в начале 1600-х годов, внес ценный вклад в науку. С помощью простых экспериментов (сбрасывая шары разного веса с неровной Пизанской башни) он доказал, что и маленькие железные шарики, и большие ядра падают одновременно (ранее считалось, что чем тяжелее предмет, тем быстрее он падает). Галилей не вычислил формулу гравитации (это сделает Ньютон спустя почти столетие), но этим наблюдением (и многими другими) он начал закладывать фундамент научной физики. Неменьший интерес он проявлял к астрономии. С помощью первых телескопов он не только подтвердил вывод Коперника о месте Солнца в центре системы планет, но и дополнил его новыми фактами. Противостояние Галилея и инквизиции длилось тридцать лет, до смерти ученого. Поначалу его просто призывали отказаться от своих взглядов. Позиция ученого состояла в том, что богословие и астрономия должны рассматриваться как разные предметы. Спустя много лет позиция церкви при новом понтифике ужесточилась. Угрозой казни ученого вынудили публично произнести отречение от гелиоцентрической теории. Последние годы Галилей провел на своей благоустроенной вилле, в окружении учеников, но под домашним арестом.

В те же годы великий немецкий ученый Иоганн Кеплер тоже изучал в телескоп звездное небо. В своих астрономических открытиях он продвинулся намного дальше. Кеплер сформулировал три закона движения небесных тел (отчасти опираясь на наблюдения другого астронома – датчанина Тихо Браге). Для уровня науки XVII века такое открытие гениально. Кеплер обнаружил, что орбиты планет имеют форму эллипса и вывел точные формулы вычисления длины, площади орбит и времени обращения планет вокруг Солнца. Законы Кеплера считаются правильными и сегодня; изучаются в школьной программе.

Философия как наука наук после относительного застоя в Средневековье (когда велись только схоластические споры о богословии, хотя иногда поразительно глубокие – как в трудах Блаженного Августина или Фомы Аквинского) в XVII веке пережила второе рождение. Известный английский политик (премьер-министр), а затем видный писатель и философ Фрэнсис Бэкон в своих почти современных по стилю мышления и аргументации работах призывает отбросить устаревшие псевдонаучные методы (поиск ответов в священных книгах и античных трактатах) и заняться настоящими исследованиями, сделав всестороннее развитие точных, естественных наук главным приоритетом государств.

Один из величайших умов в истории французский ученый Рене Декарт (середина XVII века) с его знаменитой фразой «Мыслю, значит существую» призвал пересмотреть весь фундамент прежней философии и науки, и сам сделал многое в этом направлении. Декарт был яркой харизматической личностью: выглядел как бравый мушкетер, а его биография читается как увлекательный роман. Он всегда жил как хотел, в юности служил в армии и участвовал в битвах, затем много путешествовал. Свои главные открытия он сделал, поселившись в свободной от догм Голландии. В философии Декарт первым полностью разделил материальное и духовное, подчеркнул зыбкость основ нашего восприятия мира и предложил прогрессивные научные методы его изучения. В математике Декарт изобрел координатную плоскость; обозначил неизвестные буквами x и y; первым оперировал отрицательными числами; сформулировал понятие и смысл применения математической функции. В возрасте около пятидесяти, в расцвете научных сил, Декарт прибыл в Стокгольм для обучения молодой шведской королевы и зимой, в лютые морозы, трагически скончался от пневмонии.

Другой выдающийся, оригинальный философ также жил и творил в Голландии, примерно в те же годы. Барух (Бенедикт) Спиноза вырос в Амстердаме в богатой еврейской семье, но уже в юности был изгнан из местной общины за глубокую критику основ иудаизма. В дальнейшем Спиноза жил уединенно и в своих работах представил совершенно необычный взгляд на мир. В его системе Богом выступает сама Вселенная, существующая как единый огромный организм, в котором абсолютно все прямо взаимосвязано. Учение Спинозы ненавидели представители всех религий. Но зато среди его почитателей были такие мыслители, как Эйнштейн и другие ученые. В наше время взгляд Спинозы на мир кажется близким к модной в недавнем прошлом концепции Матрицы или современной теории о Вселенной как компьютерной симуляции.

Завершая рассказ о главных ученых и открытиях XVII века (гениев Ньютона и Лейбница, творивших на рубеже столетий, отнесем к следующему веку) следует упомянуть английского математика Непера, открывшего логарифмы; английского медика Гарвея, благодаря вскрытиям тел поднявшего на новый уровень знания о строении организма человека; французского адвоката (даже не математика!) Пьера Ферма, на досуге сформулировавшего великую теорему, одну из главных в истории математики, окончательно доказанную лишь в конце XX века.

Не менее впечатляющие события происходили и в европейском искусстве. Как мы помним, центр невероятного всплеска живописи и скульптуры Возрождения находился в Италии. Но к середине XVI века поколение великих итальянских художников идет резко на спад. Около 1600 года в итальянской живописи единственная выдающаяся фигура – Караваджо. Это был человек сложной судьбы, из самых бедных слоев, необразованный, необузданный, всю жизнь попадавший в скандалы, не раз сидевший в тюрьме. Но в искусстве Караваджо гениален: последователь Тициана, в своих разнообразных по тематике полотнах он доводит технику тончайшей игры тени и яркого света, направленного на главный образ картины, до совершенства.

Новым центром европейской живописи в период 1580–1640 годов становится Испания. Живописец и скульптор Эль Греко (этнический грек) рисует в новом своеобразном стиле: в основном на библейские темы, но изображая фигуры людей и святых вытянуто, словно во сне или фантазии, а не совсем в реальности. Он использует насыщенную гамму цветов, словно продолжая традиции византийской иконописи. Великий испанский художник первой половины 1600-х годов Диего Веласкес поражает разнообразием сюжетов его творчества. Здесь и грандиозные военные баталии, и строгие портреты высоких особ, и яркие сценки из бытовой жизни. Самое знаменитое творение Веласкеса – жемчужина мадридского музея Прадо «Менины», групповой портрет испанской королевской семьи, на котором выделяются девочки-инфанты, похожие на фарфоровые куклы. Некоторые критики даже считают «Менины» лучшей картиной в истории. Другое гениальное полотно Веласкеса – «Распятый Христос», где Спаситель на кресте изображен на фоне абсолютно темной пустоты, словно он один во Вселенной.

В середине XVII века центр европейской живописи перемещается в Голландию, переживавшую расцвет. И ранее в ней рождались большие мастера – как, например, старший и младший Питеры Брейгели в 1500-х годах, изображавшие сюжеты из обыденной жизни голландцев своего времени, но иногда затрагивавших и глубокие философские темы («Вавилонская башня», «Слепой ведет слепых»). В середине XVII века вспыхивает звезда Рембрандта, художника, оставившего богатейшее наследие из сотен картин. Он объединяет в своем искусстве все темы и стили, доступные художнику той эпохи. Он мастерски играет светом и тенью, прекрасно изображает на лицах героев полотен весь спектр человеческих эмоций. Шедевры Рембрандта «Даная», «Возвращение блудного сына», «Ночной дозор» относятся к жемчужинам мирового искусства. Другая крупнейшая фигура нидерландской живописи тех лет – Питер Рубенс. Он обычно писал на библейские сюжеты, часто на больших по размеру полотнах, изображая фигуры персонажей необыкновенно детально, ярко, торжественно, рельефно – визуально они кажутся почти объемными. Помимо Рембрандта и Рубенса в нидерландской живописи XVII века много и других, не столь широко известных, но тоже ценимых искусствоведами мастеров. Например, именно в это столетие появляется такой жанр живописи, как натюрморт, и в нем голландские художники сразу достигают высшего уровня.

В архитектуре, интерьерах и одежде знатных людей XVII века царит стиль барокко («вычурный» с итальянского). Здесь яркость, эффектность, красочность выходит на первый план. В стиле барокко (пришедшем на смену величественной, но сдержанной готике) строятся главные соборы и дворцы эпохи. В Испании (в основном на золото, все еще текшее из Америки) в XVII веке возводят десятки грандиозных новых соборов: многие из них и сейчас входят во всемирное наследие. Апогеем стиля барокко становится сверхдолгое правление «короля-солнца» Людовика XIV и его главное детище – роскошный дворец и парк в Версале. Стиль барокко, несмотря на подчеркнутую и даже преувеличенную яркость и богатство, в то же время, как правило, остается в рамках гармонии и хорошего вкуса, что делает его, безусловно, ценным как искусство.

В заключение, для полноты картины XVII столетия, коснемся событий, происходивших за пределами Западной Европы – в Японии и России.

Япония обладает одной из самых самобытных и во многих отношениях притягательных национальных культур во всем мире. Но в этой книге мы практически не касаемся ее истории, так как до XIX века события, происходившие в Японии (сами по себе интересные), почти не влияли на общий ход мировой истории.

В XVI веке, в эпоху географических открытий, впервые в Японию прибывает много иностранцев – торговцев, миссионеров. Поначалу необычные товары, новые философские учения и религии вызывают в Японии большой интерес. Менее чем за столетие, к 1600 году, в Японии насчитывается сотни тысяч христиан, открываются посольства разных стран. Но в начале XVII века в Японии происходят большие социальные потрясения: гражданская война, в результате которой столицей впервые становится город Эдо (Токио), а к власти приходит династия сегунов (военачальников) Токугава, фактически правившая Японией до середины XIX века. Параллельно династия императоров Японии, сынов солнца, идущая с глубокой древности, продолжается, но ее представители в этот период исполняют в основном церемониальные функции.

Этот период интересен для всемирной истории тем, что в новообразованном сегунате был принят курс на полную изоляцию страны. Жителям Японии в течение двух с половиной веков под страхом казни был запрещен выезд из страны. Над христианами, как носителями «чуждых ценностей» начались повсеместные жестокие расправы. Тех, кто упорствовал, распинали или под пытками принуждали совершать акты богохульства. Несмотря на редкое мужество некоторых мучеников за веру, властям сегуната в итоге удалось добиться своего: христианство в Японии было искоренено, а торговые и культурные контакты с зарубежьем на несколько поколений фактически прекратились.

Что стало с Японией в этот период? С одной стороны, на эпоху Эдо пришелся расцвет японского художественного искусства. Живописцы создавали прекрасные утонченные пейзажи, поэты писали возвышенные стихи, нового уровня достигла знаменитая культура парков и садов. В Киото возводят сотни прекрасных храмов, в Осаке строят знаменитую крепость. Именно в этот период окончательно формируется та уникальная японская культура, которая и сейчас вызывает всеобщее восхищение. С другой стороны, полная изоляция вызывает многолетнюю стагнацию в экономике, чередовавшуюся с тяжелыми кризисами в неурожайные годы. В стране по-прежнему ходят деньги, монеты, но главным, всеобщим инструментом оплаты и мерой стоимости становится рис – как в глубокой древности. К середине XIX века, когда сегунат пал, а европейцы решили вернуться к торговле с Японией, прорубив путь в нее военной силой, боевыми кораблями, страна предстает миру жутко отсталой технически. Местные солдаты толком не умели обращаться с огнестрельным оружием. Производительность земледелия была низкой. Эксперимент с долгой самоизоляцией крупной страны в современную эпоху в целом пошел ей на пользу в культурном плане, но оказался совершенно разрушительным для ее экономики и технологического развития.

Надо отдать должное японцам: всего через сто лет, еще и пережив страшное поражение во Второй мировой войне и ядерные бомбардировки, уже к 1970-м годам Япония вопреки всему станет едва ли не самой технологически развитой страной мира в тот момент. Но этот период находится далеко за временными рамками данной книги.

История России на протяжении большей части XVII века (от воцарения Романовых в 1613 году до начала реформ Петра I около 1700 года) с расстояния столетий кажется спокойной, небогатой на события. При первых царях Романовых Россия остается в целом типичной феодальной страной со средневековым укладом, на который веяния европейского Возрождения пока повлияли слабо. И все же XVII век в России тоже был событийным. В период правления второго царя Романовых Алексея Тишайшего (который действительно имел спокойный нрав и был поклонником русского образа жизни – обожал русскую баню, хмельные пиры, носил традиционную одежду, не любил общаться с иностранцами) произошли как минимум два важных для дальнейшей истории события.

В 1650-х годах происходит болезненный для многих раскол русской церкви: реформы патриарха Никона. Целью реформ была унификация документов и некоторых традиций старорусской церкви с греческой. Среди прочего вводилось крещение тремя, а не двумя, как раньше, перстами, поклоны до пояса вместо поклонов до земли и другие изменения. Есть разные версии, почему патриарх и царь склонились к необходимости реформ: самая простая – соответствие формуле «Москва – третий Рим». Если огромной России выпала божественная миссия быть духовной преемницей Византии, то надо быть ею во всем. С сегодняшней точки зрения не такие уж и значительные изменения в богослужении вызвали огромную волну возмущения и сопротивления почти по всей стране. Некоторые крупные монастыри с тысячами послушников резко выступили против реформ. Многие монахи предпочитали анафему, гонения, даже смертную казнь (или добровольное самосожжение) подчинению новым реформам. В итоге власть силой подавила отчаянное сопротивление нововведениям. Часть верующих, чтобы остаться старообрядцами, ушла навсегда в глухие леса (удивительно, но немало старообрядческих деревень в России, в основном в Сибири, существуют и сейчас). Сам инициатор реформ патриарх Никон спустя годы из-за частых ссор с царем Алексеем был лишен сана, отправлен в ссылку в отдаленный монастырь, где и скончался, проклинаемый старообрядцами и отверженный властями.

Другим важным событием царствования Алексея Тишайшего была мощная экспансия Российского государства на запад. Пользуясь глубоким кризисом польско-литовской Речи Посполитой, вызванным бесконечными дрязгами знатных шляхтичей в борьбе за власть, русское войско освобождает от поляков земли Восточной Украины вплоть до реки Днепр, включая город Киев, древнюю столицу Руси. В этом важном успехе большую роль сыграло то, что местное население, изнемогавшее от тяжелых польских поборов, налогов и периодических бесчинств польской шляхты по всей Украине, добровольно перешло на сторону России, принеся присягу русскому царю (видной фигурой тех событий был гетман запорожских казаков Богдан Хмельницкий). Расширив столь существенно свои земли на запад, Русское царство к началу 1700-х стало намного более серьезным, чем раньше, игроком на всеевропейской политической арене.

Прежде чем перенестись в бурный, интересный европейский XVIII век, посмотрим, как развивались события в растущих огромных колониях европейцев за океаном, в Америке.

Самый интересный исторический процесс в мире нового времени, наряду с динамичным всесторонним прогрессом Европы, – это колонизация континента в Западном полушарии.

В главе об эпохе Возрождения и великих географических открытиях мы остановились на удивительно быстром и беспощадном завоевании испанцами инкской империи в Южной Америке, а также империи ацтеков в Мексике в 1520–1530-х годах.

С этого момента и до конца века Испания имела почти монополию на открытие новых территорий и присвоение богатств Нового Света. Лишь около 1600 года (во многом благодаря разгрому британским флотом испанской «Непобедимой армады») в Америку все активнее стали проникать британцы. За ними, хотя и в меньшем количестве, потянулись и другие народы Европы – французы, португальцы, немцы. И все-таки и в дальнейшем в Америке продолжали доминировать англичане и испанцы. Этот факт доказывает хотя бы то, что и сегодня английский и испанский языки являются в Новом Свете – с явным преимуществом над остальными – самыми распространенными.

Географически история распорядилась так, что под влиянием Испании осталась почти вся Южная Америка (кроме огромной Бразилии, где первыми высадились и обосновались португальцы), Центральная Америка и юг Северной Америки – Мексика.

Большая часть Северной Америки (современные США и Канада) в первые столетия колонизации были ареной борьбы трех сторон – Британии, Франции и индейцев, их коренного населения.

Рассматривая историю европейской колонизации Америки – бурную, с большим количеством событий (но мы отметим лишь главные), разделим ее на две части: испанская колонизация (все, что происходило южнее границ США) и британская колонизация (события на территориях США и Канады).

Христофор Колумб в своем дневнике отмечал, что первые туземцы, которых он увидел, хоть и были менее развитыми и ходили нагими, но при этом «не имели ни в чем нужды» и «радовались жизни». Далее он писал, что при всей наивности, местные жители были искусными рыбаками и охотниками, также занимались примитивным, но достаточным для пропитания земледелием. Заметим, что индейцы, встреченные Колумбом на островах, были несравнимо более отсталыми, чем ацтеки или инки. Однако даже у них до прибытия европейцев жизнь текла в целом хорошо.

Колонизация огромных новых территорий, несмотря на скромный по нынешним меркам уровень технологий, шла быстро. Испанцы прибывали небольшими отрядами числом в сотни, редко – несколько тысяч человек. Но и этого вполне хватало. В отличие от более воинственных и непокорных индейцев Северной Америки, с которыми британские колонисты потом столетиями вели войны (тяжелые и кровопролитные), коренные жители Центральной и Южной Америки (возможно, потрясенные молниеносным падением двух великих местных империй) оказывали испанцам лишь эпизодическое и относительно слабое сопротивление.

Первые грандиозные завоевательные походы Кортеса в Мексику и Писарро в Перу успешно завершились примерно к 1535 году; а уже в 1550 году вице-королевство Новая Испания занимало огромную территорию, включавшую более половины Южной Америки (вместе с Чили и Аргентиной), Центральную Америку, прилегающие к ней острова; Мексику.

Примечательно и поучительно то, что личные судьбы самых великих конкистадоров были хоть и по-настоящему яркими, но с несчастливым концом. Первый вице-король новых земель Колумб в итоге впал в немилость короля Испании и скончался дома, в пятьдесят с небольшим лет, после тяжелой болезни, в бедности и пока без особой славы. Покоритель ацтеков несгибаемый духом Кортес несколько лет наслаждался неограниченной властью в Мексике, жил там как император ацтеков в необыкновенной роскоши, имел гарем наложниц и детей от них. Но затем ему пришлось вернуться домой, в Испанию, где его спустили с небес на землю: он снова стал обычным военачальником и следующие двадцать лет провел в беспрестанных тяжелых опасных походах в разные уголки мира; скончался в возрасте около шестидесяти от тяжелой болезни дома, в одиночестве, всеми забытый. Покоритель инков Писарро несколько лет правил в их древней горной столице Куско, затем перебрался к берегу океана, основав там новый город – нынешнюю столицу Перу Лиму. Вскоре против Писарро возник заговор среди самих испанцев, которые зарезали его в собственной спальне. Вместе с Писарро покорять Южную Америку прибыли четверо родных братьев, занимавшие в армии высокие должности. Все они вскоре тоже были убиты, а дети Писарро скончались в детстве от болезней. В этой истории проглядывает элемент мистики: конкистадора лично проклял казненный им последний правитель инков.

Но вернемся к покорению Америки. Наряду с воинами, чиновниками, искателями приключений, грезивших о стране или городе из золота Эльдорадо (который так и остался мифом), и просто переселенцами, мечтавшими о лучшей жизни, в Новую Испанию с самого начала приезжало немало священников (Испания была и остается ревностно католической страной).

Одним из важнейших вопросов, стоявших перед новой администрацией, было определение статуса местных жителей. Например, позже британские покорители Северной Америки (казалось бы, более прогрессивные протестанты) исходили из того, что индейцы – это животные, не люди, убийство и даже массовое истребление которых не предосудительно.

Глубокие теоретические споры (имевшие практическое значение) на тему статуса туземцев среди отцов испанской церкви велись почти весь XVI век. Возникло два лагеря: к чести католиков, все они хотя бы безоговорочно признавали индейцев полноценными людьми. По мнению одних, те занимали полностью подчиненное положение по отношению к испанцам, другие утверждали, что туземцы имеют те же права. Все соглашались с необходимостью крещения индейцев: их добровольно-принудительного приобщения к истинной вере. Сами индейцы Южной и Центральной Америки за редкими исключениями относились к христианству спокойно. Если загадочные могущественные белые люди из-за океана так быстро и легко покорили их земли, то логично, что и их боги (или их Бог) – сильнее всех их прежних божеств.

К концу XVI века первоначальная структура товарооборота между Европой и Америкой сильно изменилась. Если поначалу в Европу везли в первую очередь вожделенное золото, отнятое у туземцев, а обратно – европейские продукты питания для колонизаторов, то к 1600 году доля золота в экспорте из Америк серьезно упала. Причин было несколько: стоимость золота в Европе из-за его переизбытка снизилась вдвое; новые походы за ним вглубь континента приносили все меньше добычи, наконец, в Атлантике хозяйничали пираты или корсары, часто захватывавшие галеоны с драгоценным грузом. Теперь главным экспортом из колоний стал сахарный тростник; вскоре окажется высоко востребован табак (еще позже вместо золота важнейшей статьей экспорта из Южной Америки будет серебро). Изменился и обратный поток: обустроившиеся колонисты начали выращивать нужные им продукты питания сами (а некоторые излишки даже экспортировали). Самым востребованным товаром из-за океана стал человеческий товар. Поначалу речь шла о заключенных и бедных наемных рабочих из Европы, добровольно отправлявшихся за океан для работы по найму. Затем этот поток иссяк (из-за экономического роста в самой Европе появилось достаточно работы; также европейцы не выдерживали нечеловечески тяжелых условий труда на плантациях Америки из-за сильного солнца, жары и малярийных москитов).

Вместо них в XVII веке на плантации стали все активнее завозить темнокожих рабов из Западной Африки. Африканцы легче переносили изнуряющую жару, а стоимость такой рабочей силы была гораздо ниже (нишу трансокеанской торговли рабами почти полностью заняли оборотистые и умелые в морском деле португальцы). Цены на рабов на африканском побережье были почти символические: из хроник известны случаи, когда десяток людей обменивали на бутылку крепкого виски или пару безделушек. Перевозка людей (сотни рабов могли везти в одном тесном душном трюме) также обходилась недорого. Работорговля была однозначно уродливым явлением и одной из позорных страниц относительно недавней всемирной истории. И все же стоит отметить, что белые работорговцы сами практически никогда не захватывали африканцев в плен силой. В этом не было даже экономической необходимости – охотой на людей активно занимались сами же африканцы. Более сильные и воинственные племена устраивали жесточайшие кровавые рейды на незащищенные деревни, поголовно забирая их жителей в плен для продажи белым торговцам.

Вернемся к Новой Испании. К концу века колониальные владения поразил жестокий кризис. Он был связан с тем, что за сто лет правления европейцев индейцы, местное население, почти вымерло.

Это чрезвычайно драматическая и не вполне ясная страница всемирной истории. Радикальные ученые во всем винят жестоких деспотичных колонизаторов, всячески притеснявших и намеренно истреблявших коренное население, называя те события «геноцидом индейцев». Другие, умеренные, винят во всем тяжелые инфекционные болезни (оспу, передававшуюся через контакты с европейцами, а также привезенные из Африки малярию и тропическую лихорадку, активно разносимые местными комарами), отрицая намеренный, предумышленный характер той демографической трагедии.

Вот лишь краткая статистика. На момент прибытия европейцев в начале 1500-х общее коренное население будущей Новой Испании (обеих Америк, кроме Штатов и Канады) по оценкам составляло от 15 до 40 миллионов человек (обычно приводится число 20–25 миллионов). Основная его часть приходилась на империи инков и ацтеков. Спустя полвека, в 1550 году, это население уменьшилось до 6–7 миллионов человек. В 1580 году туземцев осталось 2–3 миллиона. Наконец, нижняя точка около 1610 года – от одного до полутора миллионов. Таким образом с лица Земли за столетие исчезло более 90 % (!) коренных народов Южной, Центральной Америки и Мексики.

Из хроник той эпохи мы знаем о немалой растерянности, которая в те годы охватила испанцев. К этому времени их собственная численность превысила сто тысяч новых поселенцев. Большинство испанцев, приехавших в Новый Свет, не рассчитывали самим работать физически. На протяжении предыдущего века они даром получали большие участки земли или управляли чем-то – в любом случае, индейцы им были остро необходимы как рабочая сила. Уже поэтому гипотеза намеренного геноцида (по крайней мере, в этой части Америки) кажется сомнительной. Иногда на землях, подконтрольных испанцам, вспыхивали локальные восстания, которые новые хозяева жестоко подавляли: за пару убитых соотечественников они могли расстрелять или даже сжечь несколько деревень, с сотнями жертв, включая женщин и детей. Но такие случаи были редкими. Иногда европейцы в отместку местным за что-то намеренно продавали или дарили им одеяла и одежду, зараженные оспой, после чего быстро вымирали несколько соседних деревень. В хрониках отмечается коллективизм индейцев – вместо того, чтобы изолировать тяжело заболевших людей, они, не зная о крайней заразности оспы, принимались всей деревней активно ухаживать за больными, что приводило к катастрофе.

Помимо болезней, другой причиной вымирания индейцев историки называют необыкновенно быстрое размножение скота поселенцев в благоприятных для них условиях (особенно овец). Известны случаи, когда овцы уничтожали обширные плантации кукурузы и других злаков, что вынуждало племена индейцев покидать насиженные ими столетиями самые плодородные места.

И все-таки, мы вряд ли знаем все причины трагедии. Малярия и тропическая лихорадка еще более широко распространены в Африке, где у местного населения тоже нет иммунитета от них. Тем не менее, никогда они не приводили к отрицательному росту населения Африки. Оспа – ужасная сверхзаразная болезнь. Но ни одна известная в мировой истории эпидемия оспы или бубонной чумы – ни в Античности, ни в Средние века – не длилась более 5–7 лет. После этого даже самые смертоносные штаммы вирусов слабели, а неграмотные люди невольно привыкали хотя бы к элементарным нормам гигиены. Здесь же мы наблюдаем странную столетнюю (!) непрерывную эпидемию оспы и малярии, которая вряд ли могла быть в реальности. Что касается «массового голода из-за уничтожения посевов индейцев для выпаса скота», то достаточно взглянуть на карту расселения испанцев (сто тысяч человек на территорию чуть ли не в полмира) по Южной и Центральной Америке в те годы. Поселения европейцев были каплей в океане площадей земли, пригодной для обработки. И тем не менее, факт катастрофы налицо. Что еще, кроме инфекций и наглых овец, могло привести к гибели 90 % индейцев? Может быть, отчаявшись на фоне крушения великих империй, племена индейцев вели страшные войны друг с другом, о которых испанцам мало что было известно? Может быть, потеряв веру в силу своих богов и не имея надежд на будущее, встретив настоящий Апокалипсис в лице завоевателей, часть туземцев добровольно уходила из жизни, или они каким-то образом сокращали «бессмысленное теперь» деторождение (то, что ацтеки и майя были фантастически суеверными – хорошо известно)? Разумеется, эти версии – лишь фантазия, домыслы. И все же есть уверенность, что данная проблема истории мира недостаточно глубоко изучена.

Первая половина XVII века – период упадка испанских колоний. Количество колонистов перестало расти, а их экономическая активность резко снизилась. Отчасти это было связано с огромными экономическими проблемами самой метрополии: после расцвета в результате открытия Америки и положения ведущей державы Европы столетием раньше, теперь Испания резко обеднела и всюду теряла позиции. Но главной причиной кризиса было резкое снижение индейского населения. Из хроник известно, что немало испанских поселенцев в начале 1600-х годов были уверены, что вскоре индейцы вымрут окончательно. По крайней мере, все тенденции на это прямо указывали. К счастью, этого не произошло. В какой-то момент коренное население Новой Испании стабилизировалось, а с 1650 года оно начало крайне медленно, но все-таки расти.

Здесь необходимо обратить внимание на то, как сильно отличался стиль колонизации Америк Испанией и Британией. У них не просто были свои особенности – они отличались почти во всем.

Сначала рассмотрим «испанскую» модель колонизации. Конкистадоры уже в первые десятилетия своего присутствия в Америке небольшими отрядами уверенно покорили почти все эти огромные земли. Позже они сталкивались лишь с редкими очагами сопротивления (последний независимый город индейцев майя на острове посреди озера, окруженного непроходимыми джунглями, подчинился завоевателям лишь в 1670 году – спустя полтора века конкисты; но это единичный пример). Испанцы относились к местным снисходительно – как к слегка недоразвитым «детям природы» с «заблудшими душами» – и видели свою миссию в том, чтобы массово обращать их в истинную веру (католичество), а также обучать грамоте, основам наук того времени, более умелому земледелию и правильному обращению со скотом и лошадьми (которых раньше индейцы не знали). Такой подход (несмотря на отдельные расправы и сильный оттенок расизма) можно с оговорками назвать мирным и «патерналистским». В конце 1600-х и, особенно, в 1700-х годах необыкновенный размах приобрела миссионерская деятельность католиков-иезуитов. В наши дни в Боливии, Перу, Парагвае и других странах Южной Америки сохранились десятки католических миссий, представляющих собой прекрасные обширные монастыри с плантациями вокруг, с соборами и школами для индейцев (и это при том, что в ходе войн за независимость, охвативших в XIX веке весь континент, большая часть старинных миссий была разрушена).

Серьезных конкурентов из Европы (кроме Португалии, мирно правившей Бразилией, и голландцев, претендовавших на некоторые острова) на всей этой огромной территории у Испании фактически не было до XIX века, поэтому жизнь здесь была относительно мирной. Другой важной чертой колонизации было то, что подавляющее большинство переезжавших за океан испанцев были мужчинами: фермеры, управленцы, священники, бедняки. Женщин из Европы было крайне мало, поэтому испанцы активно женились на местных девушках индейского происхождения (в результате чего рождались дети-метисы) и, реже, африканского, из завезенных рабынь (дети-мулаты). Все это считалось абсолютно в порядке вещей. Уже через несколько поколений большую часть населения испанских колоний стал составлять новый глубоко смешанный этнос, который позже стал называться латиноамериканским, который широко распространен сегодня.

Совсем без расовых предрассудков, к сожалению, не обошлось. Например, в Мексике к 1800 году прочно сложился уклад общества из трех четко разграниченных классов: тонкая прослойка «чистокровных» белых испанцев, занимавших все высшие, привилегированные должности в стране; основная масса смешанного креольского населения, занимавшегося обычными работами, и нижний класс – темнокожих, индейцев и самбо (их смешение), на положении слуг. Такое уложение общества сохранялось до начала XX века. И все же, если смотреть шире, в целом на все пятьсот лет истории Латинской Америки, то проблема рабства и глубоких расовых противоречий здесь была куда менее остра, чем в колониях, располагавшихся севернее.

Иначе происходила колонизация большей части Северной Америки. Здесь первыми островками были небольшие (иногда крошечные) поселения британцев и французов на восточном побережье Атлантики. Со временем они стали селиться глубже, вдоль берегов крупных рек в США и Канаде, но по-прежнему недалеко от побережья. Большинство первых поселенцев прибывало за океан по религиозным мотивам. Основную часть прибывших британцев поначалу составляли пуритане (ответвление протестантства, исповедующее крайнюю строгость нравов, целомудрие и аскезу, что местами даже шло вразрез с законами государства, из которого они бежали). Часто они приезжали целыми семьями, а неженатые мужчины избегали связей: смешанных браков с североамериканскими индейцами было очень мало.

Поначалу индейцы Северной Америки отнеслись к маленьким кучкам белых поселенцев скорее дружески – помогали им с земледелием, а однажды осенью, в ноябре, собрав совместными усилиями богатый урожай, устроили большой общий пир, который и сегодня отмечается как один из главных американских праздников – День благодарения (с обязательным блюдом – индейкой).

Эта идиллия, к сожалению, длилась недолго. С каждой новой партией переселенцев отношения между европейцами и индейцами ухудшались. Индейцы не соглашались признавать большие участки земли собственностью белых, где им запрещалось охотиться. Активные столкновения европейцев и индейцев регулярно происходили почти триста лет, с 1600-х до 1900-го года. Со временем они не утихали, а только обострялись по мере неуклонного продвижения завоевателей (преимущественно британских) на запад, вплоть до берега Тихого океана (единственным положительным следствием этих войн, и вправду граничивших с геноцидом, позже стала россыпь отличных голливудских фильмов в стиле вестерн). Параллельно с этим непрекращающимся конфликтом происходил и другой, тоже кровопролитный. Британцы и французы, освоив восточное побережье, повели друг с другом жестокие войны за части этой территории. Масла в огонь этих войн подливали религиозные противоречия (протестанты британцы против католиков французов), а также союзы одной из сторон с каким-то индейским племенем против другой стороны, делавшие войны еще кровавее (чаще этим пользовались французы). К концу XVII века за французами остались большие, но холодные, почти не заселенные земли на севере континента (позже ставшие Канадой), а огромные богатейшие пространства от Атлантики до Тихого океана, между Великими озерами на севере и пустынями Мексики на юге, стали содружеством пробританских Штатов (вначале было 13 штатов на востоке, к XX веку число штатов выросло до 50: на флаге США 13 полосок в честь первых штатов и 50 звезд).

Кратко рассмотрим основные события истории колонизации Северной Америки, оказавшей в дальнейшем огромное влияние на ход всемирной истории.

Британцы не были первыми, кто обосновался на восточном побережье северного континента. В XVI веке, на фоне быстрого освоения южных земель, здешние территории вообще мало интересовали европейцев. Здесь не было золота и серебра; тяжелый климат мешал земледелию и просто выживанию (и сегодня на севере США и в Канаде часты очень холодные зимы с сильными ветрами, а тогда на Земле было даже холоднее); суровые местные индейцы враждовали с колонистами. Но прибрежные воды (особенно вблизи Канады) очень богаты рыбой. С регулярных вояжей из Европы сюда за уловом моряков около 1600 года началось изучение, затем медленное освоение этих земель.

На крупных островах рядом с Канадой – Акадии и Ньюфаундленде были основаны первые французские временные, затем постоянные рыбацкие поселки. В начале 1600-х годов те же французы из Атлантики впервые прошли в широкое устье залива Святого Лаврентия, соединяющее океан с Великими озерами, основав на берегах этого залива деревни Квебек и Монреаль. Поначалу французы неплохо поладили с местными племенами – гуронов и ирокезов, с которыми они установили торговые отношения, покупая у них шкурки пушных зверей и еду в обмен на огнестрельное оружие и бытовые изделия. Спустя столетие французские поселенцы продвинулись южнее: основали город Детройт на берегу озера Эри; затем спустились далеко на юг, вдоль русла великой реки Миссисипи к Мексиканскому заливу, основав там владение Луизиана со столицей Новый Орлеан (это один из самых колоритных городов Америки и, возможно, мира вплоть до нашего времени). Забегая вперед, в XVIII веке власти во Франции во многом утратили интерес к этим владениям, и в результате войн они отошли от Франции в состав США (так же, как и огромные испанские владения: Техас на юге и Калифорния на западе). За Францией остались отдельные земли востока Канады (включая города Квебек и Монреаль, где и сегодня говорят на французском).

Другим важным, активным игроком на раннем этапе освоения востока США были голландцы. Как и французов, эти земли их интересовали с точки зрения выгодной торговли, а не переселения. Около 1615 года они прибыли к проливу Лонг-Айленд (вблизи современного Нью-Йорка), основав там первую факторию. В следующие двадцать лет они освоили большой привлекательный отрезок побережья (сейчас там находятся штаты Нью-Йорк и Коннектикут). Местные индейцы вели себя более мирно, чем другие; бухты были удобными для судоходства, а климат – теплее, чем в Канаде. Эти места поначалу были названы Новой Голландией. Одним из мелких эпизодов тогда, но важным впоследствии, была покупка голландцами у местного племени индейцев небольшого, но удобно расположенного острова Манхэттен у побережья (отсюда можно было сплавляться вниз по заливу-реке Гудзон, где и происходили торговые сделки). Остров был продан за 60 гульденов – примерно 600 долларов в нынешних деньгах. Здесь основали поселение: Новый Амстердам. Спустя полвека, около 1670 года, когда количество переселенцев из Британии многократно превысило колонию голландцев, они грубо, военной силой отобрали у тех Новую Голландию. Городок на острове англичане переименовали (в честь будущего короля Якова II, бывшего тогда герцогом Йоркским) в «Новый Йорк» – Нью-Йорк.

Таким образом, британцы не были первыми покорителями Северной Америки. И все же именно они относительно быстро стали доминировать в ней. Как это произошло?

Обычно рассказ о британской колонизации начинается историей галеона «Мейфлауэр» («Майский цветок»), на котором сотня колонистов из числа пуритан – в основном, семьи с детьми – в 1620 году достигла побережья Америки, основав поселение Плимут (сейчас – пригород Бостона). Но они не были первыми переселенцами из Англии. Уже упоминавшийся корсар сэр Уолтер Райли, фаворит (и, по слухам, любовник) «девственной» великой королевы Елизаветы, около 1585 года дважды привозил группы примерно в сто человек (сплошь авантюристов, искателей приключений), пытаясь обосноваться на побережье примерно на тысячу километров южнее Бостона – эти места он назвал Вирджинией в честь королевы. Первые поселенцы продержались два года, страдая от голода и набегов индейцев, затем вернулись домой. Судьба второй группы и вовсе загадка истории. Прибывший спустя два года корабль не обнаружил на месте поселения никого – даже останков людей. Умерли ли они от голода, были убиты индейцами или просто ушли куда-то, неизвестно.

Стало понятно, что малые поселения европейцев без определенной миссии, цели (у голландцев целью была выгоднейшая торговля), орудий и навыков выживания в этих местах обречены. За дело взялись более масштабно: король Англии учредил две торговые компании для работы за океаном, которые в 1607 году привезли в Вирджинию новую группу из ста колонистов, с оружием и солидным инвентарем. Затем ежегодно приезжали новые корабли с провизией и переселенцами. Был основан первый британский город Америки – Джеймстаун (в честь короля Якова I), с защитными фортами и каменными домами. Первые двадцать лет истории первого американского штата Вирджиния оказались драматичными. Частые кровавые конфликты с индейцами, периоды голода, эпидемии непонятных болезней: по статистике, из семи вновь прибывших британцев через несколько лет выживал лишь один. Сам город Джеймстаун в итоге был заброшен, но к тому времени в Вирджинии появилось еще несколько городов (такие как Портсмут – и сегодня важный порт). Тяжело, но колония на юге восточного американского побережья выстояла. В те же годы, около 1620-го, выяснилось, что плантации Вирджинии – лучшее в мире место для выращивания табака. Спустя столетие уже почти весь этот крупный солнечный штат был отведен для монокультуры – табака (на плантациях которого трудились африканские рабы), приносившего высокие прибыли. Ряд видных людей Америки времен борьбы за независимость (включая Джорджа Вашингтона) были богатыми потомками крупных плантаторов из Вирджинии.

Галеон «Мейфлауэр» с пуританами также направлялся в Вирджинию. Но сильные шторма и неизвестные течения принесли его в дикие, необжитые места намного севернее – к мысу Код вблизи Бостона. Первые годы прошли для «отцов-пилигримов» новой нации тяжело. Вероятно, если бы не помощь индейцев в обработке земли и с продуктами (очевидно, что в набожных, с большим количеством детей новоприбывших европейцах они в этот раз не увидели угрозы себе) пилигримов постигла бы наихудшая участь. Всю следующую зиму они страдали от голода и болезней, сильные зимние морозы пережили вместе на корабле, к весне из ста человек в живых осталась половина. Но уже следующий год принес им богатый урожай, который они отпраздновали с индейцами, и дальше их дела в целом пошли на лад. В последующие годы в те же места стали прибывать все новые группы пуритан, и спустя какое-то время их счет пошел на десятки тысяч.

Самым важным элементом этой «истории успеха» была невероятная духовная мотивация вновь прибывших христиан-пуритан. Они не гнались за богатствами, деньгами, а покидали грешную, порочную, пропитанную несправедливостью Англию с ее жутким неравенством, продажными бездарными королями Стюартами, пожарами, чумой, развратом. Сам Господь, как некогда иудейскому народу, даровал абсолютно новую, просторную, плодородную, никем пока не заселенную землю (индейцев за людей не считали), им, избранным «новым» людям. Миссия которых– построить лучшее в мире, самое правильное, духовное и процветающее в мире общество.

Стоит признать, что такая мотивация (если искренне верить в нее) очень сильна. Отец-проповедник очередной группы переселенцев-пуритан (основавший город Бостон и ставший первым его главой) в 1630 году, спустя десять лет после вояжа «Мейфлауэра», в своей вошедшей в историю проповеди, произнесенной им на корабле по прибытии в Америку, привел слова из Нагорной проповеди Христа («Вы – свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы»), назвав американскую колонию британцев в штате Массачусетс «Сияющим градом на холме», на который будут теперь всегда с изумлением и восхищением взирать все прочие народы мира.

Это яркое, хотя и преувеличенное, напыщенное сравнение глубоко укоренилось в умах всех последующих поколений американцев. Многие из них и сегодня убеждены в этом. Репортеры нередко и сейчас называют США (или, реже, столицу Вашингтон) Градом на холме, источником путеводного света для всего прочего населения планеты Земля (самое официальное политическое издание Америки – газета и сайт – называется The Hill, «Холм»).

Следующие сто с лишним лет британская колония, безраздельно занимавшая теперь всю восточную часть нынешних США и расширившаяся до тринадцати колоний, будущих штатов (правда, их общая площадь составляла небольшую часть современной территории страны), беспрестанно богатела и медленно, но верно расширялась. Ее население быстро росло – как естественным образом, так и благодаря постоянному притоку европейцев (всех национальностей, но английский язык и культура в ней полностью доминировали), а также африканцев в качестве рабов. К середине следующего, XVIII века, помимо обширных плантаций табака, риса, сахарного тростника и хлопка в южных штатах существенной статьей экспорта стали и высокотехнологичные по тем временам изделия из металла, все шире производимые в самых «образованных и развитых» северных штатах.

Парадоксально, но новые американские пуритане (казалось бы, самое целомудренное течение, его приверженцы не могут и мухи обидеть) в отношении других рас не терзались никакими угрызениями совести. Под это даже была подведена солидная теоретическая основа. Индейцы объявлялись нелюдями, так как они почти не занимаются земледелием, только охотятся (а ведь Господь в Библии прямо наказал потомкам Адама в наказание за его грех добывать хлеб в поте лица своего), а также совершают ужасные языческие обряды поклонения духам – нечистой силе. В отличие от испанских миссионеров-католиков, старавшихся обращать «заблудших» местных в свою веру, американские поселенцы считали это пустой, обреченной заранее на провал затеей. Коренных нелюдей надо было держать на расстоянии, при необходимости – уничтожать.

Африканцев пуритане объявили потомками библейского Хама – персонажа, проклятого Богом и его собственным отцом за вызывающее, неуважительное поведение. В самой Библии дальнейшая судьба Хама не раскрывается – он просто куда-то уходит. Пуритане сделали открытие: очевидно, Хам ушел через Сахару в Африку, его кожа от стыда почернела, на его потомках вечно лежит печать проклятия Бога. Значит, брать их в рабство, эксплуатировать, сечь до смерти – вполне нормально.

Но вернемся к действительно разросшемуся «Граду на холме». Среди прочих успехов следует выделить взлет уровня образования новой нации. Еще при жизни первых пилигримов в Бостоне местным миссионером и филантропом Джоном Гарвардом был основан первый крупный университет. В наше время Гарвардский университет вместе с находящимся рядом столь же крупным Массачусетским технологическим институтом вот уже многие годы делят первое-второе места в большинстве рейтингов лучших университетов мира. Чуть позже южнее на Восточном побережье были открыты такие авторитетные университеты как Принстон и Йель.

Драматические и судьбоносные для всего мира события в Америке развернулись после 1750 года. Почва для них, однако, созревала давно. Метрополия, Великобритания, переживавшая начало промышленной революции, но при этом все равно из-за демографического взрыва испытывавшая проблемы с бедностью, нищетой немалой части населения, с удивлением обнаружила, что уровень жизни ее подданных в далеких и страшно отсталых, как многие тогда думали, колониях был теперь даже выше, чем в метрополии. Более того, дешевый и качественный экспорт оттуда сельхозтоваров и некоторых промышленных изделий успешно конкурировал на внешних рынках с британским. Король и высоколобые лорды посчитали такое положение вещей возмутительным. Поначалу о налогах речь не шла, но парламент принял серию запретов, резко ограничивавших торговые возможности Штатов. Теперь они могли вести торговлю только британскими кораблями, ввозя весь свой экспорт (по низким ценам) в саму Британию, которая присваивала большую часть прибыли. В ответ на это в Америке пышным цветом расцвела контрабанда всего и вся, что отчасти решало проблему запретов, но усложняло логистику и увеличивало расходы.

Затем разразилась Семилетняя война (1756–1763). В основном она шла в Европе, но ее отголоски привели к жестокому противостоянию за океаном американцев (тогда еще подданных Британии) с французами. В результате успешной войны большая часть американских владений Франции перешла британским колонистам. Помимо передела территорий, важным итогом тех событий был собственный удачный военный опыт британских колоний-штатов. Возможно, тогда они впервые задумались о том, что вполне могут постоять за себя сами.

Последней каплей, переполнившей терпение колонистов, было введение Британией гербового сбора. Это был копеечный налог, но им облагались любые действия поселенцев. Совершая покупку, заключая договор, вообще оформляя любой документ, на него должна была наклеиваться специальная марка, без которой сделка считалась недействительной. Общие расходы на гербовые сборы были не так уж велики, но тот факт, что без уплаты пошлины Лондону они теперь формально и шагу не могли ступить, до предела возмущал колонистов.

Тем временем метрополия придумывала все новые нелепые запреты. Например, британцам запрещалось селиться западнее определенной долготы (чем дальше от побережья жил человек, тем меньше зависел от Британии). Впервые в истории в Америку (якобы для защиты колоний от индейцев) был введен внушительный английский воинский контингент.

В итоге спичка вспыхнула, и довольно ярко, около 1770 года. Отряд британцев, посланный уничтожить «незаконный» склад оружия поселенцев, был расстрелян в лесу. Затем произошли два крупных события в Бостоне. Подразделение британцев, которых устно оскорбляли прохожие, открыло огонь по безоружным горожанам, убив десятки человек. Позже произошло знаменитое «Бостонское чаепитие». Британцам казалось, что они придумали хитрость: предложили колонистам купить большую партию любимого ими чая по вдвое сниженной цене, но с небольшим налогом. Трюк заключался в том, что согласно прецедентному британскому праву, уплатив налог с товара официально хотя бы раз, колонисты навсегда признавали себя налогоплательщиками в пользу короля Англии. Жители Бостона, однако, не поддались на этот ход и по прибытии корабля сбросили весь его груз чая в воды залива, приведя этим поступком короля в бешенство. Теперь война стала неизбежной. Один из сторонников независимости, губернатор богатой Вирджинии Генри, произнес знаменитую страстную антибританскую речь, закончив ее словами «Дайте мне свободу или дайте мне смерть!», и затем собрал первое постоянное ополчение штата.

Перспективы слабо обученной и почти не вооруженной американской армии в конфликте с мощной британской поначалу казались безнадежными. Даже в самой Америке население разделилось на три почти равные части: сторонники независимости, безразличные и «лоялисты» – те, кто считал безумием отрыв от матери-Британии. В конфликт вмешались и внешние силы: на стороне британцев сражалось некоторое количество индейцев, ненавидевших колонистов, а также рабов, которым за это обещали свободу. Революционеров поддерживали недавние враги – французы, желавшие насолить Британии, и, неожиданно, немало добровольцев, приезжавших из разных стран Европы воевать по идейным соображениям. Важным обстоятельством было то, что ведущее подразделение американцев возглавил Джордж Вашингтон, герой минувшей войны с французами, по характеру – чрезвычайно жесткий, смелый, решительный человек.

Не вникая во все детали войны за независимость (1775–1783), отметим, что ее размах не был таким уж огромным (на пике войны обе армии насчитывали по 30 тысяч солдат), но сражения велись отчаянно, а ее итоги были важны для всемирной истории. Поначалу перевес был у хорошо обученных и намного лучше вооруженных британцев. Американцы даже временно оставили два крупнейших города – Бостон и Филадельфию. Но через год силы выровнялись. Американцы быстро набирались опыта, а британцы стали испытывать проблемы со снабжением. В 1777 году американцы окружили и пленили значительную часть сил британцев под Саратогой (штат Нью-Йорк), что считается ключевым эпизодом войны. Но и после этого бои продолжались еще несколько лет, превратившись в большое количество стычек по всей территории США и даже за ее пределами. Мощная Британия могла сражаться еще долго, но война несла ей огромные финансовые убытки. Все большая часть ее элиты склонялась к тому, чтобы отпустить Штаты в свободное плавание.

В сентябре 1783 года между Великобританией и США был подписан Парижский мирный договор. В первой статье договора британцы признавали независимость 13 штатов США. Другие статьи были составлены мягко, дипломатично, на бумаге давали британцам большие права в свободной Америке, позволяя им выйти из конфликта, «сохранив лицо» перед всем миром. Но впоследствии ни один из других пунктов договора не был выполнен американцами. Спустя тридцать лет это привело к новому вторжению Британии и Второй войне за независимость (1812–1815), которая вновь закончилась победой Штатов.

Важнейшими событиями того времени было принятие «отцами-основателями» США нескольких основополагающих документов, определяющих политическую систему страны до сих пор.

Четвертого июля (главный национальный праздник) 1776 года (еще в начале войны с британцами) была принята Декларация независимости США. Эта дата считается днем рождения новой страны. Хотя формально данный документ не имеет статуса юридического – скорее он является торжественным воззванием в пользу независимости, принятым в Филадельфии в момент, когда перспективы независимости штатов были еще туманными. Автором текста Декларации был член Конгресса Томас Джефферсон, а страстным пропагандистом самой идеи и редактором текста – Бенджамин Франклин, видный ученый, возможно, самый блестяще образованный и уважаемый американец того времени (его лицо изображено на 100-долларовой купюре, хотя он не был президентом страны). Интересно, что они оба хотели внести в декларацию пункт об отмене рабства, но под нажимом сенаторов южных штатов это положение пришлось вычеркнуть.

Еще более важный документ, Конституция США, была принята в 1787 году (в той же Филадельфии, которая являлась первой столицей страны до переноса ее в Вашингтон в 1800 году). Многие историки считают, что этот действительно выдающийся документ стал первой Конституцией государства в сегодняшнем понимании этого термина. Источником власти во всей ее полноте признавался народ США. Три ветви власти: исполнительная (избираемый президент), законодательная (конгресс и сенат) и судебная (Верховный суд) были признаны независимыми друг от друга, их полномочия были строго регламентированы.

Избирательная система в США при этом не является прямым всенародным голосованием. Каждый штат страны избирает президента как бы единогласно от всего его населения. Далее «вес» каждого штата в общем подсчете голосов определяется в соответствии с его долей в населении страны. Из-за такой сложной системы в истории США было немало случаев, когда победивший президент фактически набирал меньше голосов по всей стране, чем его проигравший соперник.

Первый президент США – до сих пор единственный в истории, единогласно выбранный всеми штатами. Им стал несгибаемый герой войны за независимость Джордж Вашингтон в 1789 году. После двух сроков его правления (в его честь была названа новая столица) следующими президентами страны стали другие видные «отцы-основатели»: Джон Адамс, Томас Джефферсон и Джеймс Мэдисон.

В 1791 году был принят еще один важный документ – Билль о правах (десять поправок к Конституции). Если первый текст Конституции целиком посвящен государственному устройству, то Билль определяет и гарантирует различные неотъемлемые права граждан государства: свободу слова, религии, прессы, неприкосновенность жилища и собственности, равную защиту в суде и другие.

В XIX веке новоиспеченному государству пришлось пройти через множество тяжелых испытаний, включая кровавую, разрушительную Гражданскую войну.

К середине XX века, благодаря большому прогрессу в промышленности, экономике и (не менее важно) географической защищенности океанами от эпицентров двух ужасных мировых войн, США превратились в ведущее, богатейшее государство мира.

В первые два десятилетия XXI века, во многом по вине недальновидной внешней и внутренней политике нескольких президентов подряд, позиция «мирового гегемона» США сильно пошатнулась.

Восемнадцатый век в истории человечества во многих смыслах оказался рубежным, переходным.

Если в конце предыдущего столетия, несмотря на огромный прогресс Ренессанса, мир все еще сохранял многие средневековые черты, то спустя столетие с небольшим, в начале XIX века, он уже уверенно, на всех парах мчался в сторону того общества и уклада жизни, которое близко и хорошо понятно нам, людям из XXI века.

Одним из краеугольных камней в фундаменте нового мира стала научная деятельность нескольких выдающихся ученых, работавших на стыке XVII–XVIII веков. В первую очередь следует упомянуть двух титанов науки – англичанина Исаака Ньютона и немца Готфрида Лейбница.

Ньютон (1643–1727) был несколько странным по характеру, нелюдимым, неуживчивым человеком (что, впрочем, среди гениев не такая уж редкость). Все детство он провел, читая книги и конструируя механизмы, а уже в 20 лет с небольшим, учась в Кембридже (около 1665 года), во время вынужденного отпуска дома из-за вспышки чумы в университете, создал теорию, которая стала основой физики как науки. Первым в истории он сформулировал закон всемирного тяготения, рассчитав его точную формулу; три базовых, важнейших закона физики (механики) о принципах движения и взаимодействия всех физических объектов. Не будет преувеличением сказать, что история мировой науки с тех пор разделена на две части: до и после открытий Исаака Ньютона. Помимо переворота в физике Ньютон с помощью стеклянной призмы разделил солнечный свет на семь цветов; в математике заложил основы дифференциального исчисления (исследующего объекты в динамике их развития или движения), много лет успешно возглавлял Лондонское королевское общество (академию наук). После Ньютона, благодаря его открытиям, а также его вкладу в развитие научного сообщества, в XVIII веке в Британии появилось целое созвездие ученых и изобретателей, чьи открытия легли в основу промышленной революции.

Немецкий математик и философ Готфрид Лейбниц (1646–1716) был поразительным универсалом, кем-то вроде Аристотеля зарождающейся современной науки. Подхватив идеи Ньютона (или придя к своим выводам самостоятельно – споры об этом среди историков науки не стихают), он сильно развил методы дифференциального исчисления, заложив основы математического анализа, который, в свою очередь, послужил базой всего дальнейшего развития математики. Лейбниц был глубоко сведущ во всех областях науки и вообще знаний своей эпохи. Особую страсть он проявлял к философии, в которую тоже внес новые идеи. Лейбниц считал, что Бог действует во благо человека, но идет путем не мгновенного, а постепенного улучшения своего творения – Вселенной, созданной им для людей. С каждым поколением люди будут проживать все более счастливую, долгую, «качественную» жизнь. Мы живем «в лучшем из миров, возможных на сегодня». Лейбниц также философски рассуждал об относительности времени и пространства, но в формулы, в отличие от Эйнштейна, эти идеи не облек. Он изобрел сложный для того времени арифмометр, работавший почти как современные калькуляторы; предложил двоичную систему счисления для программирования счетных машин будущего.

Безусловным лидером, локомотивом мирового прогресса в этом столетии была Британия. Еще пару столетий назад – остров на задворках Европы, небогатый и культурно отсталый, теперь с каждым десятилетием она все больше превращалась в центр могущественной всемирной империи.

В XVIII веке начинается история Великобритании: объединенного государства Англии и Шотландии.

Ранее мы упоминали «Славную революцию» – редкое историческое событие, когда крупная страна (Англия) пригласила на свой престол иностранца – прогрессивного голландца Вильгельма Оранского (1689–1702) вместо опостылевшего всем собственного прежнего короля. Правление голландца было успешным: при нем утихли кровавые религиозные распри, он удержал в повиновении восставшую против него Ирландию. Также он основал Банк Англии, упорядочил законы, поддерживал науку и искусство. Скончался скоропостижно: упал со споткнувшейся лошади, сломал плечо, осложнения переросли в пневмонию, от которой он уже не оправился.

У Вильгельма не было наследников, и престол заняла дочь ранее свергнутого короля Якова II Анна Стюарт (1702–1714). Но Анна по качеству управления и личным способностям столь разительно отличалась от своих предков в лучшую сторону, что она словно стоит в истории отдельно от них.

За свое не очень долгое правление она впервые в 1707 году объединила Англию и Шотландию в единое государство, существующее и сегодня. При Анне Исаак Ньютон возглавил научное сообщество (она ему всячески покровительствовала и возвела в ранг рыцаря). В Лондоне при ней был возведен великий собор Святого Павла (один из крупнейших в мире и один из символов страны); осуществлена важная денежная реформа, избавившая Англию от большого количества поддельных монет, бывших бедствием для экономики. Наконец, она военным путем пресекла все попытки ее родственников, других Стюартов, сместить ее с престола.

Так и хочется отметить, что исторически самые великие женщины-королевы (Елизавета I, Анна, позже Виктория и Елизавета II) принесли Великобритании больше пользы и славы, чем ее короли.

Анна имела слабое здоровье и скончалась в возрасте около 50 лет. Еще при жизни она издала повлиявший на последующую историю «Акт о престолонаследии». Закон хитро устанавливал такой порядок передачи власти, который не позволял занять престол больше никому из Стюартов (главных тогда врагов ее и созданного ею государства, хотя и родственников).

Так, почти случайным образом, на престоле Великобритании оказался немец из Ганновера – Георг I (1714–1727). Из всех претендентов на трон у него оказалось больше королевской крови: он был правнуком одного из королей Англии прошлого, а также убежденным протестантом, что было важным плюсом. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. «Случайная» ганноверская династия королей Британии обосновалась на троне глубоко и надолго: на двести лет, вплоть до начала XX века – когда великую, но бездетную королеву Викторию сменил на троне король из семейства Виндзор, правящего страной и сегодня. Первые ганноверские короли, с одной стороны, вроде бы не отличались выдающимися личными талантами. С другой – при них началась великая промышленная революция, круто изменившая весь мир. Получается, что, как минимум, они не препятствовали прогрессу.

Георгу наследовал его сын, Георг II (1727–1760), тоже этнический немец, говоривший на немецком и французском языках, последний монарх Британии, рожденный за ее пределами (в том же Ганновере). Современники оставили о нем противоречивые сведения. По мнению некоторых, это был недалекий, как и его отец, человек, поверхностный, не интересовавшийся политикой, которым манипулировали приближенные. Но современные историки считают эту оценку необъективной. Результаты правления этого короля говорят сами за себя. При нем было впервые образовано полноценное правительство Британии, введен пост премьер-министра с широкими полномочиями, который в те годы занимали наиболее талантливые политики и управленцы. При Георге II Британия участвовала в нескольких войнах, каждый раз удачно, что существенно расширило владения Короны в Северной Америке и Индии и способствовало росту ее авторитета в мире. Наконец, при нем началась первая во всемирной истории промышленная революция.

Георгу II наследовал его внук, Георг III (1760–1811), правивший Британией долгие полвека. Георг III родился в Лондоне, говорил на английском, обожал Англию, и, кроме генов, во всем был истинным британцем. В его правление в мире произошла масса судьбоносных событий: развитие английской экономики вышло на новый уровень; Британии пришлось признать независимость США, во Франции произошла революция, затем к власти там пришел Наполеон Бонапарт (непримиримый враг Англии, затем ее пленник).

Георг III, занявший трон в молодости, поначалу производил хорошее впечатление: был скромен в быту, не любил роскошь, был сведущ в политике и науках, поощрял искусство. Он также был примерным семьянином, женатым на немецкой принцессе: у них родилось 14 детей, почти все они дожили до зрелого возраста. Но с годами Георг III становился все более яростным, непримиримым имперцем (его отчаянная борьба с американскими колонистами описана в предыдущей главе). К старости у него развилась душевная болезнь, приводившая к нервным срывам и импульсивным решениям. В конце его правления, несмотря на бурный экономический рост, в Британии было неспокойно: на острове часто вспыхивали беспорядки, Ирландия активно боролась за независимость (в итоге ее насильно присоединили в 1801 году к Великобритании более чем на столетие, но это не снизило накал местного сопротивления). Взлет капитализма в его ранней стадии еще больше увеличил материальное расслоение общества: если лорды и владельцы фабрик теперь буквально купались в богатстве, вызывая зависть у элит всего прочего мира, то простое население трудилось на фабриках от зари до зари за заработок, едва достаточный для выживания.

Но в целом ганноверская династия британских королей (другое ее название – георгианская эпоха, так как все мужчины-короли звались Георгами) в течение двухсот лет уверенно удерживала власть в самой богатой и развитой империи мира, способствовала ее прогрессу и беспрецедентному до того времени в мировой истории процветанию (по крайней мере, на уровне ее элит).

Дать по-научному точное определение промышленной революции, произошедшей в Британии в XVIII веке, непросто. Обстоятельства истории сложились так, что все ингредиенты уникального технологического «рывка» сошлись в этой стране в это время. Революционные открытия Ньютона и, позже, целой плеяды других видных британских ученых и изобретателей. Всемирное господство Британии, позволявшее ей опираться на любые имеющиеся, при этом дешевые ресурсы, а также экспортировать товары по всему миру. Дух свободного предпринимательства, витавший в воздухе той эпохи; новые законы и общественные институты, защищавшие инвестиции и частную собственность; почти свободная купля-продажа земли. Развитость банковской системы и самый низкий в мире ссудный процент. Демографический взрыв в стране (в XVIII веке ее население более чем удвоилось), дававший новым фабрикам почти неограниченный приток рабочей силы.

Главным следствием происходивших в экономике перемен был переход от земледельческого к индустриальному типу хозяйства. Почти ежегодно в разных отраслях изобретались новые, намного более эффективные технологии производства и орудия труда. В бурно растущей английской текстильной промышленности (благодаря большому количеству дешевой местной шерсти, сукна; поставкам хлопка из-за океана; внедрению новых видов станков) за короткий срок производительность труда рабочих выросла более чем в десять раз. Разумеется, «сливки» невероятного прогресса доставались владельцам фабрики и государству в виде налогов, тогда как реальные доходы рабочих росли медленно (отсюда даже возникло странное движение «луддитов» – рабочих, намеренно ломавших сложные станки и механизмы, никак не улучшавшие их жизнь). Впоследствии самый влиятельный в истории идеолог социалистических движений Карл Маркс, живший в Лондоне, на реальных примерах и показателях статистики положения английских рабочих обосновывал в своих трудах довольно спорный тезис о «неизбежной гибели капитализма».

Из огромного количества технических изобретений и инноваций, возникших в Британии во второй половине XVIII века, попробуем выделить главные.

Энергия – основа любого производства. До сих пор в качестве энергии человечество использовало простую мускульную силу людей и животных и (ограничено) силы природы – воду и ветер. Паровая машина (или паровой котел) в корне изменила все «правила игры». В результате нагрева сжиганием угля кипящая вода, расширяясь и превращаясь в пар, «толкала» поршень, приводящий в движение железное колесо, совершавшее дешевую полезную работу. Паровая машина быстро нашла применение в большинстве производств того времени, в разы, а иногда и на порядки увеличив их эффективность. Честь открытия этого чудо-механизма оспаривается: во многих странах и раньше существовали простейшие паровые приборы. Но консенсус западных историков в том, что выдающийся шотландский механик Джеймс Уатт в 1778 году первым усовершенствовал паровую машину настолько, что ее стало возможно применять почти повсюду.

В текстильной промышленности ключевыми событиями стали изобретение «летающего челнока», резко снизившего объем ткацкой ручной работы, и механической прялки, позволявшей, крутя одно колесо, приводить в движение множество веретен. В машиностроении подлинный переворот произвели изобретения токарного и фрезерного станков для обработки деталей. В металлургии такую же революцию вызвала замена обычного каменного угля на получаемый из него же кокс, с гораздо более высокой температурой горения, позволявший выплавлять чугун в доменных печах дешевле и в намного больших количествах. В морских перевозках значительно выросло качество навигационных приборов. Множество открытий совершенно в химической промышленности. Позже, в начале XIX века, были созданы первые паровозы, поезда, начали активно прокладываться железные дороги, что кардинально изменило не только транспорт, но и всю жизнь и быт людей.

Поистине на глазах двух-трех поколений людей, живших в Европе на стыке XVIII и XIX столетий, рождался новый мир, не похожий ни на что, известное человечеству раньше.

Здесь мы перенесемся из Англии в континентальную Европу, где в XVIII веке также произошло много важных событий.

Во Франции после смерти «короля-солнца» Людовика XIV, довольно успешно правившего более 70 лет и пережившего большинство своих детей и даже внуков, на престол взошел его правнук, Людовик XV, тоже оказавшийся редким долгожителем, правившим около 60 лет (1715–1774).

Его правление вызывает разные, порой противоположные оценки. Как это часто бывает, большинство положительных событий произошли в первой половине правления, а тяжелые, негативные – во второй. Как мы помним, предыдущий сиятельный монарх в глубокой старости привел систему управления страной и ее финансы в хаос, которые новый король постепенно смог упорядочить. К середине XVIII века высшее французское общество достигло новой стадии расцвета, сравнимой с пиком правления предыдущего Людовика.

Началась эпоха Просвещения. Французский ученый Дидро в результате многолетней работы выпускает огромную многотомную энциклопедию, соединившую в себе буквально все знания той эпохи и еще долго использовавшуюся в разных странах как бесценный справочник. Философ, писатель и вольнодумец Вольтер смело и остроумно критикует буквально все устои «старого мира» (особенно религию, что было внове), пропагандируя идеи свободы личности и критическое мышление, независимое от отживших свое, по его мнению, идеологических и религиозных норм.

Большой след в истории оставил франкоязычный швейцарец Жан-Жак Руссо. Простолюдин и человек со скользкой репутацией, в молодости успешный автор слезливых любовных романов, в 1761 году буквально потряс всю мыслящую Европу своим страстным политическим памфлетом «Об общественном договоре». Первая же фраза оттуда «Человек рождается свободным, но повсюду он в тяжелых оковах» задает тон дальнейших рассуждений. Своеобразно трактуя ход мировой истории, Руссо приходит к выводу о том, что эксплуатация одних людей другими более неприемлема, всю полноту власти должен взять в руки народ, избавившись от монарха, а лозунгом прекрасного общества будущего станет «Свобода, равенство и братство». Разумеется, после такого огненного памфлета на голову Руссо обрушилась масса неприятностей, но, благодаря помощи друзей и не самому строгому нраву Людовика, он избежал тюрьмы. Уже после смерти Руссо его идеи и лозунги легли в основу идеологии Великой французской революции.

Сильным ударом по положению дел во Франции стало ее участие в Семилетней войне (к которой мы еще вернемся). Она не снискала в ней успехов, но военные расходы снова привели финансы страны в бедственное состояние. Ситуация усугублялась тем, что уже старый Людовик и думать не хотел об уменьшении роскоши своего двора в Версале или отмены доходов и привилегий широкого слоя знати – придворных, военных, землевладельцев, священников. В это же время огромный промышленный рост в соседней Британии привел к наводнению ее дешевыми товарами французского рынка, вынуждая закрываться целые отрасли устаревшей французской промышленности, что снижало сборы налогов и еще увеличивало дефицит. Тем временем в Версале почти всем заправляли любовницы престарелого короля: сначала известная мадам Помпадур, после ее смерти – другие юные куртизанки (что было известно и дополнительно распаляло возмущение народа).

Вместо того чтобы искать какой-то взаимоприемлемый выход из тяжелого кризиса, Людовик близоруко раз за разом увеличивал налоги и поборы с и без того бедствующих, голодающих по всей Франции крестьян. Фраза, которую приписывают молодой принцессе Марии-Антуанетте, супруге следующего короля Франции (которую она не произносила, эта цитата из художественного романа) «У крестьян нет хлеба? Пусть они тогда едят пирожные!», тем не менее хорошо отражает бесконечную дистанцию между королевским двором Франции и народом в то время. Сам Людовик XV ушел из жизни, оставаясь окруженным роскошью, в почете и благополучии: не дожив до Французской революции (в ходе которой будут обезглавлены его наследник-внук и невестка). Но в конце жизни, кажется, сделал все, чтобы революция состоялась.

В Европе за пределами Франции в XVIII веке наиболее важным явлением было резкое возвышение Пруссии, проделавший путь от одного из сотен небольших германских государств, входивших в аморфное образование «Священная Римская империя», к роли бесспорного лидера немецкой части Европы, политического и культурного ядра будущей Германии, которая объединится (во многом на базе Пруссии) во второй половине XIX века.

Возвышение Пруссии напрямую связано с личностью Фридриха II Великого, короля Пруссии (1740–1786), одного из наиболее талантливых германских правителей в истории.

Жизнь Фридриха была тяжелой с детства. Его отец считал его наименее способным из нескольких сыновей, а когда Фридрих в юности пытался бежать за границу, его поймали, отправили в тюрьму. Затем отец приговорил его к смерти, но позже под уговорами приближенных помиловал. Постепенно Фридрих, способный к военному делу, с широким кругозором и высоким интеллектом, завоевывает авторитет, и после смерти отца прусские элиты признают его новым кайзером. Он сразу приступает к активным реформам: пропагандирует модные во Франции идеи Просвещения, проводит судебную реформу, основывает Берлинскую академию наук, поощряет искусства, пишет глубокие трактаты о философии, сочиняет музыку. При Фридрихе в Потсдаме (пригороде Берлина) возводят великолепный дворец и парк Сан-Суси, который называют «прусским Версалем», не случайно: кайзер действительно ориентировался на французский шедевр архитектуры. Дворцовый комплекс Сан-Суси несколько уступает Версалю по масштабу, но не по красоте: его легкий, невероятно изящный, воздушный стиль рококо и сегодня вызывает восторг туристов.

Одновременно Фридрих всячески укрепляет прусскую армию. В ходе своего правления он удваивает территорию Пруссии. До этого она включала область вокруг Берлина, земли на северо-востоке Германии и анклав на берегу Балтики Кенигсберг (современный Калининград, Россия). Воспользовавшись временной слабостью Австрии, он отвоевывает у нее Силезию – крупную область, занимающую сейчас часть юго-востока Германии и юго-запада Польши.

Действия Фридриха вызвали волнения в разных странах Европы и в итоге стали поводом (но не главной причиной) войны, охватившей почти всю Европу, а также многие колонии.

Семилетняя война (1756–1763) – самый масштабный конфликт в XVIII веке и вообще в мире до тех пор с точки зрения географии (но не потерь, которые не превышают миллиона человек в сумме у всех сторон этой войны). Некоторые историки называют ее «нулевой мировой войной»: то есть первой, поистине глобальной, но все же не столь кровопролитной, чтобы считать ее полноценной всемирной катастрофой. Это вообще была довольно странная война. В ней участвовали почти все страны Европы, при том что у некоторых даже не было в ней ясных целей.

Первые столкновения произошли не в Европе, а в Северной Америке, где британские колонисты отвоевали значительные территории у французов. В Европе имелся прочный союз Великобритании и Пруссии (Британией правили немцы Георги), а Франция в отместку образовала унию с Австрией с целью отбить у союзников британцев Пруссии Силезию обратно. К этой унии присоединилась и Россия, которая опасалась слишком быстрого укрепления Пруссии, а также надеялась расширить свои владения на востоке Европы.

Новый тройственный союз оказался намного мощнее тогда еще небольшой Пруссии, а ее главный союзник Британия сконцентрировалась на войнах в колониях (в Америке, Индии, Индонезии), приносивших ей все новые крупные территории, и не слишком помогала пруссакам в сражениях в Европе. Но Фридрих, будучи умелым военачальником, даже явно уступая противникам в силах, выигрывает несколько крупных битв. Однако спустя несколько лет Франция, Россия и Австрия берут верх, временно захватив большую часть Пруссии (русские войска даже ненадолго зашли в Берлин). Удивительно, но это военное поражение не привело ни к краху Пруссии, ни к окончанию правления Фридриха. Уничтожать развитую, уважаемую, сильно выросшую Пруссию, ядро Германии, никто не собирался. Начались долгие дипломатические переговоры, длившиеся несколько лет, в ходе которых недавние союзники Россия, Франция и Австрия рассорились. В итоге было решено в Европе оставить все границы так, как было на начало войны (!). Стоила ли того «нулевая мировая война»?

Завершая рассказ о Пруссии, нельзя не упомянуть гениального мыслителя, жившего в прусском Кенигсберге (сейчас – Калининграде, Россия) во второй половине столетия. Философ, преподаватель местного университета Иммануил Кант, всю жизнь проведший безвыездно в родном городе и до шестидесяти лет почти никому не известный, после 1780 года публикует несколько крупных работ (самая известная – «Критика чистого разума»), оставивших глубочайший след в истории философии. По значению для современной западной философской мысли Кант сравним с Платоном для античной. В своих трудах он глубоко исследовал вопрос о том, каковы истинные возможности человеческого интеллекта в познании окружающего мира, Вселенной, где их пределы; представил мир как до конца не познаваемое отражение действительности в ограниченном от природы, субъективном восприятии человека. Отдельно Кант исследовал вопросы религии (оспорил критику деятелями Просвещения идеи Бога, полагая, что вера и наука не пересекаются), а также предложил новое всеобщее правило этики, нравственный императив («во всех ситуациях поступай так, как если бы твое действие стало всеобщим законом»). Работы и главные идеи Канта остались абсолютно актуальными, интересными и сегодня.

Восемнадцатый век также внес огромный вклад в развитие всемирного искусства. Если с начала Ренессанса и до конца XVII века важнейшим видом европейского искусства было изобразительное – живопись и скульптура, а также архитектура, то в XVIII веке на первый план вышли симфоническая музыка и литература.

В начале XVIII столетия тон в европейской музыке задавали итальянские композиторы и исполнители. Большую лепту в подъем музыкального искусства внесли местные мастера, изготовители смычковых инструментов (прежде всего скрипок), качество которых не превзойдено до сих пор: такие как Антонио Страдивари и Джузеппе Гварнери. Скрипачом-виртуозом, а также гениальным композитором был Антонио Вивальди. Его блестящий цикл «Времена года» (1725) и сегодня многие ценители музыки считают одним из величайших музыкальных произведений в истории. Помимо этого, Вивальди является автором почти ста опер и более пятисот концертов и сонат, будучи одним из самых плодовитых композиторов. Другой великий итальянский композитор той эпохи – Альбинони, автор знаменитого «Адажио», одной из самых красивых и популярных мелодий в мировой истории. В следующем столетии продолжателем традиций великой итальянской скрипичной музыки станет гениальный виртуоз Никколо Паганини.

В середине XVIII века условная пальма первенства в музыке переходит к немецкоязычным странам – Пруссии и Австрии. Немец Георг Гендель на время становится самым уважаемым композитором Европы. Его музыка – оперы и органные концерты – торжественна, монументальна. Оперы Генделя собирают аншлаги, его приглашают ведущие монархи Европы. Австриец Йозеф Гайдн, один из основателей венской музыкальной школы – автор множества знаменитых струнных произведений. Его мелодии, утонченные, изысканные, словно струятся, легко и непринужденно. Среди его работ: опера «Орфей и Эвридика», мелодия из струнного квартета, государственный гимн Германии.

Вторая половина и конец XVIII века – эпоха наивысшего расцвета европейской классической музыки. Трое немецкоязычных композиторов того времени навсегда изменили мировую культуру.

Австриец Вольфганг Амадей Моцарт (1756–1791), возможно, был самым музыкально одаренным человеком во всемирной истории. Уже в четыре года он на слух исполнял на разных инструментах сложнейшие произведения. В юности, прослушав один раз оперу, мог по памяти написать всю ее партитуру. За свою короткую жизнь (он умер в 35 лет от болезни, но не был отравлен, вопреки легенде) Моцарт создал сотни блестящих симфоний, концертов, опер, большинство которых и сегодня входят в золотой фонд мировой музыкальной культуры. Мелодии Моцарта легки, они буквально сияют ярким светом и при этом гармонически совершенны. Как это порой бывает, творческий гений Моцарта сочетался в нем с несколько легкомысленной натурой. Он легко поддавался эмоциональным порывам, был непрактичен в деловых вопросах, из-за чего, несмотря на высокие гонорары за выступления, постоянно нуждался в деньгах и в итоге был похоронен в общей могиле с бедняками. Незадолго до смерти он по заказу неизвестного лица написал нехарактерное для себя трагическое произведение «Реквием», одну из вершин своего творчества, мистическим образом ставшее реквиемом по самому Вольфгангу Моцарту.

Немецкий композитор и органист Иоганн Себастьян Бах (1685–1750) при жизни не был очень знаменит, так как его музыка опередила свое время. Бах – автор более чем тысячи музыкальных произведений всех жанров (кроме оперы). Масштаб и величие многих его сочинений таковы, что трудно поверить, что их автором является один реальный человек, а не целая группа великих композиторов. Его органные фуги, сонаты, концерты и сегодня с огромным успехом постоянно исполняются во всех уголках мира. По мнению автора этой книги, именно Бах является величайшим композитором в истории человечества.

Немецкий композитор, пианист, дирижер Людвиг ван Бетховен (1770–1827) свои главные произведения создал в начале следующего, XIX века, но в традициях истории музыки считать его последним титаном музыки XVIII века. Судьба этого великого человека была непростой на протяжении всей его жизни. Он родился в нищей многодетной семье, в его жизни было много разочарований, включая неразделенную любовь и одиночество. Во второй половине жизни из-за редкого заболевания уха он с каждым годом терял слух, к старости оглохнув окончательно (при этом он продолжал сочинять музыку и даже невероятным образом выступал с концертами и дирижировал, ориентируясь по движениям рук музыкантов). Мощь, богатейшая палитра звуков и идеальные гармонии симфоний Бетховена не имеют себе равных. При этом самые знаменитые, бессмертные его произведения – наоборот, тихие, лирические, с оттенком меланхолии «Лунная соната» (1801 г.) и фортепианная пьеса «К Элизе».

Восемнадцатый век также по праву считается эпохой замечательных литературных произведений.

В первой половине столетия тон задавала английская литература. Британский священник, писатель, сатирик Джонатан Свифт в 1720-х годах публикует серию романов о путешествиях Гулливера, вымышленного героя, попадающего в страну лилипутов, потом великанов, затем неких ученых людей. Романы написаны прекрасным языком, наполнены остроумнейшей сатирой на стереотипы мышления и нелепые явления в английском обществе того времени. Книги Свифта читаются легко, с немалым интересом и сегодня.

Его современник Даниель Дефо пишет роман о приключениях Робинзона Крузо (1719) – моряка, выжившего при кораблекрушении и прожившего более двадцати лет в одиночку на необитаемом острове. Несмотря на фантастический сюжет, роман написан реалистично, правдоподобно: день за днем, шаг за шагом описывает долгую методичную борьбу смелого, предприимчивого человека с безнадежной, казалось бы, ситуацией и суровыми силами природы, в которой он побеждает.

В середине XVIII века расцвет литературы наступает во Франции. Помимо уже упомянутых Вольтера, Дидро, Руссо замечательные произведения пишут Мольер, автор множества популярных пьес («французский Шекспир»), писатель-философ Мотескье и другие.

Особняком в ряду писателей эпохи стоит великий шотландский экономист и философ Адам Смит. По роду деятельности он был ученым – первым в истории выдающимся исследователем капиталистической экономики (тогда только зарождавшейся). В своих потрясающе дальновидных для столь давней эпохи выводах он выходит за рамки просто экономической науки, вторгаясь в области высокой актуальной философии. В отличие от Руссо, страстно ратовавшего за всеобщее равноправие и равенство, Смит прагматично утверждает, что неравенство, имущественное расслоение общества останется всегда. Но если степень неравенства не будет расти, а экономика продолжит устойчиво развиваться (что он считал неизбежным и что подтвердила история), то и все слои общества будут пропорционально богатеть.

В конце XVIII века восходит звезда немецкого писателя и поэта Иоганна Гете. Он является автором многих выдающихся произведений, но особняком стоит поэма-трагедия «Фауст» (1800) о докторе, заключившем договор с нечистой силой (ради философского познания себя и жизни) и в итоге, конечно, поплатившемся за это. Поэма «Фауст» наполнена глубокими смыслами, а тема трагического контакта человека с нечистой силой позже нашла развитие и продолжение в других гениальных произведениях: «Братья Карамазовы» Достоевского, «Мастер и Маргарита» Булгакова.

Возвращаясь от темы искусства к политике и истории XVIII века, остановимся подробнее на событиях, происходивших в это столетие в России. Как раз тогда Россия сделала широкий шаг от положения протяженной по территории, но все еще менее развитой в сравнении с ведущими державами страны континента к одной из могущественных империй мира.

Начало подъема России на рубеже 1700 года связано с личностью русского царя Петра I (1682–1721). Оценки проведенных им грандиозных реформ сильно разнятся. Очень условно можно провести аналогии с другим выдающимся российским государем – Иваном Грозным (жившим полутора веками ранее). Петр I также был великим государственником, расширившим границы Российской империи. С другой стороны, это было достигнуто во многом непопулярными тогда реформами, а также жестокими методами подчинения себе как элит, так и простого народа. Петр I, как и Грозный, приносил немалые жертвы на алтарь построения великой империи. Петр не был особенно религиозен: при нем русская православная церковь (в форме учрежденного им «священного синода») была полностью подчинена государству, что впоследствии нередко расценивалось как посягательство на духовные скрепы русского народа. И все же, вне зависимости от особенностей и отдельных негативных черт его личности, расценивая деяния Петра как государственного лидера, нельзя не констатировать большие достигнутые им успехи.

Детство будущего самодержца было тяжелым. Он занял трон в десять лет, но до совершеннолетия регентшей была его сестра. Почти сразу в Москве произошел «стрелецкий бунт», который его сестра с трудом подавила, и на глазах ребенка-царевича пролилось немало крови. Позже сестра не захочет передать ему власть, и ему пришлось отобрать ее силой. Позже, когда Петр отправился на два года путешествовать по Европе (для поиска союзников и овладения знаниями), стрельцы вновь подняли бунт, который снова был подавлен с трудом. Вероятно, все эти события утвердили Петра в мысли о том, что управлять «неспокойной Россией» следует железной рукой.

Первый военный опыт молодого Петра в 1700 году был неудачным: шведская армия под руководством блестящего военачальника короля Карла XII в битве за крепость Нарвы (Эстония) 10-тысячным войском разбила слабо обученное и вооруженное 40-тысячное русское войско, а сам Петр спасся по случайности. Так началась Северная война, длившаяся с перерывами около двадцати лет.

Геополитическое положение России было сложным: несмотря на огромную площадь, страна не имела выхода к морям: Балтийское море принадлежало шведам, Чёрное и Азовское – туркам. Единственный порт на Белом море Архангельск находится далеко от Европы, часть года закрыт из-за льдов, и даже его шведы пытались захватить. А в то время практически вся международная торговля велась морем.

Месть шведам за болезненное поражение, а также пробитие коридора к морям стали главными целями правления царя Петра I. Почти все его революционные реформы осуществлялись им скорее как средство для решения этих главных задач. Петр поставил страну на военные рельсы, хотя при этом не забывал и о решении других, гражданских вопросов. Он ввел всеобщий рекрутский набор (каждая деревня предоставляла рекрутов в расчете на количество домов); провел перевооружение армии (даже церковь согласилась переливать колокола на пушки), начал строительство российского флота (для этого привлекались и зарубежные специалисты, особенно голландцы). Тогда же, в 1703 году, царь принял смелое решение о строительстве нового крупного города на реке Неве, вблизи Балтийского моря (несмотря на неблагоприятные условия местности и тяжелый климат). Проект потребовал огромного напряжения сил, но завершился полным успехом: уже в 1714 году сюда была перенесена столица, а сам город Санкт-Петербург и сегодня заслуженно считается одним из прекраснейших городов мира.

Главное сражение Северной войны произошло в 1709 году вблизи города Полтава (тогда – часть Малороссии). Карл XII задумал решить «проблему России» походом на Москву, но увяз вдалеке от нее. Выдвинувшаяся ему навстречу русская армия была на порядки боеспособнее прежней. Решительное сражение окончилось полным триумфом русской армии. Остатки шведской армии вместе с королем бежали. Северная война на этом не закончилась, длилась еще более десяти лет, в течение которых Россия отвоевала у шведов Прибалтику, включая ряд важных портов; сам Карл XII погиб (в войне с Данией). В 1721 году Швеция капитулировала.

Южные походы Петра были менее удачны. Еще в юности ему удалось отбить у турок крепость Азов, но позже, в результате неудач, ее пришлось вернуть им. Безрезультатными оказались и его походы к Черному морю. Там изменения произошли во второй половине XVIII века.

В целом реформы Петра I (первый русский правитель, принявший титул императора) привели к масштабной, давно назревшей модернизации России, ее преобразования в духе лучших европейских образцов той эпохи. Международные позиции России значительно усилились. Были построены новые города, возведены судоверфи, на Урале и в других регионах возникли сотни промышленных производств. Оборотной стороной реформ был авторитарный, жесткий, зачастую жестокий стиль правления страной, усиление гнета крестьян (составлявших подавляющую часть населения): Петр повысил налоги на крестьян и ужесточил крепостное право.

После смерти Петра история российского государства сложилась так, что следующие 75 лет им правили (с короткими перерывами) женщины. Петру наследовала его жена, Екатерина I. Вскоре престол заняла Анна, племянница Петра, затем долго правила Елизавета (1741–1761), дочь Петра.

После краткого правления непопулярного внука Петра на престоле неожиданно для многих оказалась его жена, этническая немка, вошедшая в российскую и мировую историю под именем Екатерина II (Великая), правившая империей более 30 лет (1762–1796). Некоторые историки именно ее считают лучшим (взвешенным, последовательным и эффективным) правителем России из всей династии Романовых.

Екатерина II с молодости обладала острым, проницательным интеллектом; хорошо разбиралась в людях и редко ошибалась в важных назначениях; имела широчайший кругозор (переписывалась с Вольтером); обладала непреклонной волей (но вела себя уважительно); была, как и Петр I, убежденным государственником, всячески стремясь к росту влияния и территорий России.

Критики правления Екатерины отмечают, что ее усилия были направлены на процветание только дворян (гнет крестьян при ней не уменьшился, что вылилось в жесточайший в истории России крестьянский «пугачевский» бунт), ставят ей в упрек бурную личную жизнь (часто меняла любовников-фаворитов, раздавая им богатства и должности), указывают на рост коррупции в госаппарате и ее возросший авторитаризм в зрелые годы.

В царствование Екатерины II Россия обрела статус общепризнанной в мире великой державы.

При ней Россия в результате удачной серии русско-турецких войн (в которых ярко проявился полководческий гений Александра Суворова), присоединила Крымский полуостров, Причерноморье, Правобережную Украину до границ с Польшей. В последующие годы Россия удачно участвовала в трех разделах бывшей территории Польши, состоявшихся в 1772, 1793 и 1795 годах. При последнем, третьем разделе польское государство на тот момент временно перестало существовать. России отошли полностью Литва и Восточная Польша. Пруссии – север и запад, Австрии – юг Польши. При этом (что немаловажно) Екатерина II с правителями других крупных держав Европы поддерживала ровные, уважительные дипломатические отношения.

За XVIII век население Российской империи выросло приблизительно с 15 до 40 миллионов человек. Даже учитывая присоединение некоторых территорий, общая демография показывает явный положительный тренд развития страны в это столетие.

В завершение главы и всей книги коснемся одного из самых значимых событий новейшей истории – Великой французской революции 1789 года. Давно назревавшей, но грянувшей на всю Европу и просвещенный мир подобно грому среди ясного неба.

С сегодняшних позиций, в истории Французской революции много нелогичного и не вполне понятного, хотя сама хронология событий известна. В Париже ежедневно выходила пресса, очевидцы оставили мемуары: главные события тех лет исследованы поминутно, включая даже выразительные фразы, произнесенные их участниками (многие из них позже стали крылатыми).

Революция по определению представляется одномоментным или хотя бы кратким событием. В истории было немало революций, переворотов, произошедших в один день. Но Великая французская революция была многолетним процессом с нарастающей силой. Ее датируют 1789 годом, но в том году события только начинали разворачиваться. Апогей революции, казнь короля, произошла три года спустя. Всего Франция дико бурлила около десяти лет, без перерыва, поэтому выбрать одно-два события революции недостаточно, а кратко описать все перипетии невозможно.

Франция конца 1780-х годов представляла собой причудливое образование: с одной стороны – почти отжившая, костная власть абсолютного монарха, опиравшегося на сословия знати, имевшие от рождения огромные привилегии. С другой – просвещенное общество в духе Вольтера и Руссо (они уже умерли, но их идеи оставались популярными), быстро разраставшийся новый класс буржуазии и, в низу, основная часть населения – доведенные до нищеты и голода огромными налогами, поборами и запретами крестьяне. Поводами для мятежа были: тяжелый финансовый кризис; несколько лет неурожаев зерна и винограда; робкий нерешительный характер нового монарха, Людовика XVI («Луи Последнего»), большое количество активных пассионарных личностей в Париже тех лет.

Начало будущих катаклизмов невольно спровоцировал сам король. Видя, что кризис длится уже несколько лет, весной 1789 года он решает созвать «Генеральные штаты» – всеобщий французский съезд делегатов из всех сословий, чтобы обсудить и придумать решения накопившихся проблем. Съезд работает два месяца, но ничего не может решить: предложения бедняков не нравятся богачам, и наоборот. Самые активные депутаты собираются отдельно, назвав себя Национальным собранием, представляющим народ, требуют введения ограниченной конституционной монархии. Идеи собрания вызывают живой отклик у парижан. В ответ король пробует разогнать самостийный орган власти силой, введя в столицу армию. В июле 1789 года начинаются первые столкновения. Парижане захватывают склад с оружием, завладев Бастилией – знаменитой крепостью-тюрьмой, символом репрессивного режима. Это событие производит сильный «медийный» эффект. Чтобы сбить страсти, король вынужденно признает легитимность Национального собрания.

Вскоре новый орган принимает ряд законов, включая прогрессивные: вместо сотен мелких налогов утверждены всего три основных, отменены привилегии знати. Король отказывается утвердить эти законы, эскалация нарастает. Ситуация ухудшается из-за перебоев поставок хлеба в столицу. В это время в Версале король устраивает пир для военных: узнав об этом, возмущенные граждане с оружием осаждают дворец. Перепуганный король утверждает новые законы. Ситуация вроде бы успокаивается: осенью собран хороший урожай, угрозы голода больше нет; власть монарха ограничена, съезды депутатов формируют новые органы власти, политическая система начинает напоминать британскую.

Спустя три года, в 1792 году, атмосфера вновь накаляется. Французская церковь активно выступает против реформ, раскалывая общество; немалая часть дворян эмигрирует за границу. В новых органах власти выделяется радикальная группа якобинцев во главе с пламенным оратором Робеспьером, которые требуют более глубоких, жестких реформ. Поворотное событие революции: король, чувствуя опасность, переодевается слугой и пытается бежать за границу, но его опознает и задерживает почтовый служащий. Страна взрывается от этой новости (оказывается, король – трус и изменник!). Соседние страны (Пруссия, Австрия), встревоженные ситуацией, объявляют Франции войну, что делает положение Людовика еще хуже. В августе 1792-го короля арестовывают, ведется следствие. Главное обвинение: тайная переписка монарха с иностранными державами с просьбой о помощи. Многие депутаты против его казни, но решающей становится эмоциональная речь в суде Робеспьера («Людовик должен умереть, чтобы жила республика!»). В январе 1793 года последнего в истории короля Людовика обезглавливают на гильотине. Но страсти в стране после этого только нарастают. Осенью 1793 года, чтобы «извести монархию окончательно», гильотинировали и супругу короля, австрийскую красавицу Марию-Антуанетту.

Еще шесть лет после этого Францию трясет, как в лихорадке. После казни короля соседние страны нападают на Францию большими силами, но революционеры, благодаря пока еще энтузиазму народа и тотальной мобилизации отражают агрессию. Внутри власти идет нескончаемая борьба фракций и всех со всеми (это напоминает грызню в банке с пауками). В итоге все лидеры Французской революции погибают: как заметил один из них, Дантон, перед своей казнью: «революция, как Сатурн, пожирает собственных детей». В Робеспьера во время выступления в сенате выстрелили из пистолета, пуля раздробила ему челюсть, но он остался жив. На следующий день его приговорили к смерти и гильотинировали. Писатель и во многом идеолог революционных событий Марат был зарезан женщиной-революционеркой в собственной ванной. Буквально всех их соратников – наиболее активных деятелей партий якобинцев, термидорианцев, жирондистов – постигла та же судьба.

Спустя десять лет Франция погрузилась в тяжелейший кризис. От нее начали откалываться регионы, внешние войны продолжались. Экономика из-за постоянных экспроприаций собственности, а также нерыночных методов (контроль над ценами, изъятие излишков продуктов) погрузилась в хаос. Обнищавший и полностью разочарованный в идеалах революции народ в 1799 году идет на штурм дворца Тюильри, где укрылись последние руководители Директории.

В этот момент шатающуюся власть взял в свои руки молодой, решительный, амбициозный генерал Наполеон Бонапарт. Он объявил себя консулом, позже – императором Франции. Бонапарт сначала проявил себя талантливым разносторонним руководителем. Он провел успешные реформы, объединил страну, значительно улучшил ее экономическое положение. Впервые ввел всеобщее школьное образование, основал Банк Франции, упразднил инквизицию. Наполеон мог еще много лет управлять страной, обеспечивая ее процветание. Но он выбрал путь военных завоевательных походов, которые привели к гибели нескольких миллионов людей по всей Европе, а затем к отречению от престола и пожизненной ссылке его самого.

И все же, была ли прогрессивная по своей сути, но обернувшаяся огромной бессмысленной кровью и поражением Великая французская революция событием скорее положительным? Сами французы в большинстве отвечают на этот вопрос утвердительно.

Один известный китайский политик уже нашей эпохи сказал журналистам: «Как я оцениваю итоги Французской революции 1789 года? Прошло еще слишком мало времени, чтобы судить об этом».

Мы остановились в нашем кратком рассказе о всемирной истории на 1800 годе.

В следующие два столетия научный прогресс и постоянные инновации, открытия в области технологий, экономики, культуры, политики резко ускорили ход истории. В нынешнем XXI веке события и вовсе развиваются с невообразимой, калейдоскопической быстротой.

Даже краткое описание истории последних двухсот лет по объему составило бы такую же книгу, как та, что находится перед вами.

Чтобы глубоко понимать и анализировать текущие события, важно знать истоки всемирной истории, ее логику, основы всей человеческой цивилизации.

Искреннее надеюсь, что для этого читателю оказалась интересна и полезна данная книга.