The Scent

Lei Mi

Copyright © 2022 by 雷米 (Lei Mi)

Russian translation rights authorized by China Educational Publications Import & Export Corporation Ltd.

All Rights Reserved

© Зайцева Д. С., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

«Насколько же чист этот белый…»

Когда он клеил полиэтиленовую пленку на стену ванной, в его голове задержалась только одна мысль: неужели плитка настолько белая?

Сколько раз он чистил здесь зубы, умывался, ходил в туалет – и только сейчас задержал внимание на стенах… Все казалось ему чужим. Но у него была причина чувствовать отстраненность, так как все полотенца, зубная паста со щеткой и остальные уходовые принадлежности уже были сложены в коробку – на раковине совсем ничего не осталось. И даже зеркало было покрыто пленкой.

Время от времени, отвлекаясь от своего занятия, он поднимал голову и смотрел на взмокшее от пота лицо, отражавшееся в полупрозрачном материале. И сразу же отворачивался.

«Это не я».

Заполнить собой такое узкое пространство тоже было нелегким делом. Хорошо, что он уже завершил самую трудную часть поклейки. Ванна скрывалась за двумя слоями обмотанной вокруг нее пленки. Слив был вытащен, в нем торчала новая сточная труба. Все та же пленка была наклеена вокруг него, создавая подобие дренажа.

«Беспроигрышно».

Подняв голову, он смерил взглядом потолочную плитку. Бледный свет плафона отражался от алюминиевых листов и слепил глаза. Мужчина прищурился.

Сильное нервное напряжение приумножило вялость тела и усталость. По той же причине он чувствовал, как исчезает решительность.

«Нет! Хватит!» Он с силой тряхнул головой, вынуждая себя переключиться на другую задачу.

«Интересно… сможет ли она брызгать настолько высоко?»

Он кое-как подтянулся вверх, приподнимаясь на носках, – поясница отдавала ноющей болью – и подтащил пленку к потолку.

Через несколько минут вылез наружу и перевел дух, подумав о том, что словно оказался в мире сновидений – все казалось ненастоящим.

И хорошо. Такая призрачная атмосфера придавала мужества, поскольку то, что он собирался сделать дальше, было совершенно новым опытом.

Подождав, пока дыхание успокоится, он начал раздеваться и вскоре остался только в резиновых перчатках. А затем развернулся и направился в гостиную.

Диван тоже был обмотан пленкой. На нем лежала голая девушка, руки и ноги которой были крепко стянуты скотчем.

Девушка не шевелилась. Почти не дышала.

Он наклонился и дотронулся до ее шеи. Однако не почувствовал ни единой пульсации под пальцами, покрытыми резиновыми перчатками. Снова приблизил свою руку к носу девушки – и наконец ощутил жаркое влажное дыхание.

Он был доволен и полон страха. Доволен потому, что девушка еще была жива – а ему было необходимо выполнить все четко по плану. А страх ощущал потому, что ему ничего не оставалось, кроме как выполнить тот самый последний пункт.

Он склонился, чтобы взять девушку на руки. Она оказалась намного тяжелее, чем можно было ожидать. Неожиданно в его голове всплыло «тяжелая, как корова». Настроение мигом упало до самой низшей точки.

И ровно в этот момент он наконец отчетливо понял, что делает.

То же место. Та же ночь. Он думал об ощущениях и настроении год назад.

В его руках было неподвижное тело. Не было тепла, сосудов, костей и мышц. Тело уже не было чьей-то дочерью, женой или матерью. Только игрушкой, которую можно использовать как заблагорассудится.

Здесь и сейчас все и произойдет подобным образом – ошибки не было.

Когда он только клал ее в ванну, уже ощущал себя морально измотанным. Из-за незначительных движений и прикосновений девушка, пребывавшая без сознания, постепенно начала приходить в себя – она прижала к себе ноги, приоткрыла веки…

Он не осмелился посмотреть ей в глаза, только повернулся и взял вантуз, стоящий в углу. Затем раскрыл презерватив и надел на его рукоять.

Эту часть плана необходимо было выполнить – в конце концов, он просто не может не закончить. Сегодняшним вечером пробовал несколько раз – и всё без толку. Остается лишь надеяться на этот способ.

Девушка окончательно проснулась и теперь вырывалась изо всех сил. Но тщетно – она была крепко связана по рукам и ногам.

Стоило ей увидеть его, как она отчаянно замотала головой. Глаза заблестели от слез, а через заклеенный рот просачивалось невнятное мычание.

Крепко держа вантуз, мужчина стоял перед девушкой на коленях. Он немного замешкался – не знал, что делать дальше. Но первое, что пришло в голову, – успокоить доведенную до безумия жертву.

– Извини, – он немного свесил голову и, казалось, больше успокаивал себя, – я сделаю так, чтобы было не очень больно.

Но жертва уже не понимала значения этих слов, лишь пыталась отползти назад. Глухое мычание превратилось в прерывистый визг. Напрягая все силы, чтобы не дать ему приблизиться, она пыталась лягаться.

Девушка была длинноногой и белокожей. На внутренней стороне стоп можно было увидеть бледно-голубые вены.

Он закрыл глаза, попытавшись унять бешено колотящееся сердце. Но височная впадина по-прежнему пульсировала, будто что-то пыталось пробиться сквозь кожу.

Бесчисленные картинки и запахи смешались в неразбериху.

«Извини».

Он распахнул глаза и потянулся к колену девушки.

«Умоляю, прости меня».

Миновала полночь.

На севере Китая глубокая осень означает увядшую листву, которая рассеивается по ветру; прохладу воздуха; смесь запаха гнили и ароматов еды, запасенной на зиму. И в то же время следы человека на улице становятся редки, особенно в этот отрезок времени.

Он неподвижно сидел в салоне автомобиля и смотрел перед собой. Держал руль так крепко, что были видны костяшки пальцев. По радио шла программа «Хит дня» – играла песня Дэнни Чэня «Люблю только тебя».

Ему было необходимо, чтобы этот тесный салон заполняли какие-то звуки – хотя бы песни. Любая подходила; нужно было лишь, чтобы что-то отвлекало его, било по перепонкам. Иначе он снова будет слышать шорох черного полиэтиленового пакета в багажнике.

А в голове снова будут проигрываться звуки рассечения кожи, фонтаном бьющей крови, хруст распиливания костей…

И последний стон, вырвавшийся из женской глотки.

Заросли рядом с городским садом. Южное русло реки. Искусственный водоем в парке Бэйху. Разделительная полоса дороги на улице Дунцзян. Мусорный бак на пересечении северной улицы Нанкин и Сыдацяо.

Когда он избавился от черных полиэтиленовых пакетов, было уже четыре утра. Он остановил машину в темном глухом переулке и снова осветил карманным фонарем багажник. Там не осталось и следа крови. Похоже, то, что он наглухо и плотно завязал пакеты, все же имело смысл. Но запах по-прежнему был очень навязчивым.

Мужчина просунул голову в багажник, всматриваясь и принюхиваясь. Внезапно он почувствовал рвотные позывы и, немедленно закрыв рот рукой, поковылял к обочине дороги.

Прошел почти целый день с тех пор, как он что-то ел, поэтому вырвало его остатками вчерашнего завтрака и желудочным соком. Теперь его желудок был совершенно пуст, но он по-прежнему не мог сдерживать непрекращающиеся позывы в горле. И в конце концов в полуприседе скорчился около электрического столба. С уголка губ свисала длинная нить слюны. Он пытался отдышаться, выглядя при этом словно собака с высунутым языком.

Чуть позже он усилием воли заставил себя подняться. Вытер рукавом губы, вернулся к машине и закрыл багажник. Затем обошел машину и сел в нее, заводя мотор.

Он ехал на восток. На небе все еще не было ни единого всполоха рассвета. Вдали виднелась лишь черная, как смоль, полоса многоэтажек на фоне такого же темного неба.

Вдалеке он увидел одинокий красный фонарь. Его осенило, и он заглушил двигатель.

То была двойная темно-коричневая дверь; в свете фонаря можно было различить надпись «Отделение полиции улицы Хуайхэ». Рядом с дверью – окно, в котором еще горел свет. Стекло было полностью покрыто водяным паром. За столом виднелась едва различимая фигура человека.

…В отделении полиции на улице Хуайхэ дежурный полицейский, наклонившись над столом, клевал носом. Он не знал, что, как только начнет светать, весь город потрясет ужасающее преступление. И тем более не догадывался, что сейчас перед участком стоит автомобиль, а водитель молча смотрит в его окно, беззвучно говоря:

«Арестуйте меня».

Автобус затрясся и остановился.

Вэй Цзюн открыл глаза и снял наушники, потянувшись за портфелем. Остальные пассажиры начали постепенно раскачиваться: поправлять одежду, потягиваться после дремы. Юноша подождал, пока автобус освободится наполовину, и только тогда вышел наружу.

Все собирались на незанятом пространстве, болтая и оглядываясь по сторонам. Один высокий парень достал из своего портфеля сложенную в несколько раз красную ткань – ей оказалось поперечное полотнище с напечатанными на нем белыми иероглифами «Волонтерская бригада “Красная свеча” педагогического университета города С.».

Девушка с собранными в хвост волосами и камерой в руках позвала их к себе:

– Кучнее, ближе к середине… те, кто пониже, встаньте вперед. Не опускайте плакат на землю… вот, так хорошо. Эй, мальчик! Посмотри сюда, пожалуйста.

Вэй Цзюн залип на трехэтажное здание за спиной фотографа – до того момента, пока парень рядом не пихнул его. И только тогда понял, что обращаются к нему.

Фотограф, кинув на него недовольный взгляд, подняла камеру.

– Раз, два… три!

– Сы-ыр!

Настало время обеда, и из столовой потянулась смесь запахов. В ней можно было разобрать аромат вареного риса, лука, картофеля и китайской капусты. К тому же определенно было что-то еще, что-то липкое и давящее. Вэй Цзюн не мог распознать, что именно, но ощущал тяжесть и силу этого запаха.

Девушка с хвостиком кормила пожилую женщину. У старушки была болезнь Паркинсона – ее голова постоянно дергалась, а у девушки, очевидно, не было опыта заботы о подобных больных. Она то и дело роняла часть еды на одежду женщины. Поэтому задачей Вэй Цзюна было безостановочно вытирать рот старушки, причем необходимо было делать это быстро. Если парень задумывался хотя бы на минуту, то встречался с недовольством девушки с хвостиком. Когда женщина наконец доела, салфетки его в руках полностью закончились.

Девушка с хвостиком, довольная собой, отодвинула пустую тарелку и сказала старушке (было очевидно, что та не наелась):

– Тёть, попейте воды… Эй, ты чего застыл?

– А? – Эти слова вернули Вэй Цзюна в реальность, и он поспешил набрать стакан воды.

Девушка поднесла стакан ко рту пожилой женщины, а затем, повернув голову, хмуро взглянула на него.

– Давай-ка ты пойдешь к старикам и составишь им компанию…

Вэй Цзюн молча смотрел на то, как по груди старушки ручейком стекают слюни, а голова дергается, будто женщина хочет сбросить что-то с плеча.

Дом престарелых «Кленовый лист» был трехэтажным зданием на семьдесят с лишним комнат, а стариков в нем жило еще больше – около сотни. Обычно время обеда было самым занятым для местных работников, но так как приехали волонтеры, персонал с огромным удовольствием отдыхал – собирался кучками и болтал о своем. Волонтеры же занимали стариков разговорами, одновременно с этим убираясь в их комнатах.

Вэй Цзюн время от времени останавливался около раскрытых настежь дверей, слушая разговоры. Обсуждалось, холодно ли здесь зимой, хороша ли еда в столовой. Волонтеры также вежливо интересовались возрастом стариков. Вэй Цзюн очень быстро заметил, что разговоры были как под копирку. Оно и понятно: после того как волонтеры обменивались любезностями с пожилыми людьми, им очень сложно было найти подходящую тему. Старики же, наоборот, умели поддерживать любой диалог, поэтому в каждой из комнат было по нескольку оживленно болтающих стариков – и студентов, которые старались делать вид, что слушают.

Вэй Цзюну такая атмосфера немного наскучила. К тому же он наконец понял, что же за тягучее и неприятное чувство царило сегодня за обедом в столовой.

Одиночество.

А вместе с ним и страх смерти.

Он медленно прошел мимо комнат, где звучали смех и громкая болтовня, все больше и больше ощущая тяжесть своих шагов. Он не понимал, в чем вообще смысл подобного волонтерства. Они всеми силами пытаются доказать: память стариков все еще свежа, а сами они полны жизненной энергии; волонтеры же могут наполнить эти минуты любовью, заботой и отзывчивостью. Вот только через несколько часов все вернутся к своему привычному ритму жизни: старики продолжат считать оставшиеся им дни, волонтеры же продолжат проматывать молодость и устремляться к бессмысленному будущему.

В раздумьях Вэй Цзюн даже и не заметил, как дошел до конца коридора. Машинально поднял глаза – и обнаружил единственную закрытую дверь.

«В комнате нет людей?»

Взгляд его упал на курящего рядом санитара. На вид мужчина был довольно холоден: лишь коротко помахал рукой в знак приветствия и указал на дверь.

Все-таки там кто-то есть.

«Хорошо. Значит, внутри мой подопечный».

Вэй Цзюн поднял руку и дважды постучался. Сразу же по ту сторону ему ответили:

– Входите.

В лицо ударил ослепляющий солнечный свет – и резкий мясной запах.

Убранство одноместной комнаты было простым, но опрятным. Слева у стены стояла кровать, справа – письменный стол. На нем лежала разложенная записная книжка в твердом переплете, рядом находилась электроварка.

Послеполуденное солнце заливало светом все пространство – и в этом сияющем ореоле Вэй Цзюн увидел старика в инвалидной коляске, который медленно повернулся к нему и коротко кивнул, смотря поверх очков.

Юноша все еще держался за дверной проем, какое-то время пребывая в крайней растерянности. При таком свете он не мог рассмотреть выражение на лице старика. К тому же отраженные в линзах очков лучи на секунду укололи его глаза.

Он долго не решался заговорить. Наконец с запинкой произнес:

– Зд-здравствуйте…

– Привет-привет, – с улыбкой произнес старик, снова кивая, и продолжил читать книгу.

Вэй Цзюн, еще немного помешкав, зашел внутрь. Он решил притвориться, будто находится здесь не в первый раз. Сначала увидел висящую около кровати тряпку. Выдохнув, подошел и взял ее, чтобы протереть стол. Несколько раз провел по его поверхности – и только тогда обнаружил, что стол и без его стараний кристально чист. Вэй Цзюн внимательнее осмотрел комнату: пространство сияло чистотой.

Похоже, этот старик не был одинок – и уж тем более не нуждался в помощи волонтера. Вэй Цзюн подумал, что со стороны выглядит очень забавно, но раз уж он здесь, он не мог продолжать молчать, поэтому решил действовать напролом. Подошел и сел рядом со стариком.

– Вы… Вы читаете книгу?

– Да. – Обитатель комнаты даже не поднял головы.

Вэй Цзюн все больше и больше чувствовал себя неловко. Почесав затылок, он тихо произнес:

– Я могу для вас что-нибудь сделать?

– А? – Старик поднял на него взгляд. – Ты думаешь, я в чем-то нуждаюсь?

Его слова заставили Вэй Цзюна запнуться. Он подумал, покачал головой и не смог сдержать глупой улыбки.

Это оказалось заразительным: старик тоже улыбнулся. Он закрыл книгу, бросил ее на кровать, затем снял очки, указав на пылающую жаром электроварку:

– Тогда, паренек, налей мне супа.

Вэй Цзюн, с облегчением вздохнув, поспешно подошел к столу и поднял стеклянную крышку электроварки. Из нее сразу же повалил горячий пар, из-за чего очки Вэй Цзюна мигом запотели. Несмотря на это, в бурлящем бульоне он различил кусочки курицы, брюшко рыбы и шиитаке[1].

– Тарелки в нижнем ящике.

Вэй Цзюн присел и достал сделанную из белого фарфора супницу и ложки.

– Вы еще не обедали?

– М-м-м. – Тон старика был практически равнодушным. – Еду в столовой вряд ли можно назвать «едой».

Вэй Цзюн ловко налил куриный суп в тарелку и аккуратно вручил старику. Тот принял ее двумя руками, но не спешил пить содержимое, будто наслаждался теплотой, исходящей от фарфора.

– Может, ты и себе нальешь тарелочку?

– О? Нет-нет. – Вэй Цзюн, немного опешив, помотал головой. – Спасибо, я не голоден.

– Вкусная еда не обманет твои ожидания. – Выражение лица старика было непроницаемым. Он указал на электроварку: – Попробуй.

Прошло несколько минут – и вот уже молодой парень с пожилым мужчиной в залитой солнечным светом комнате сидели с чашами в руках, понемножку потягивая куриный суп.

– Как на вкус? – Похоже, из-за температуры супа лицо старика зарумянилось, глаза стали влажными, а взгляд смягчился.

– Вкусно… – Лицо Вэй Цзюна тоже покрылось потом, а очки безостановочно съезжали с переносицы. – Вы отлично готовите.

Наконец настал момент, когда Вэй Цзюн смог тщательнее рассмотреть старика: около шестидесяти лет, квадратное лицо с четкими очертаниями, на щеках возрастные пигментные пятна, густые брови и живой взгляд. Седые волосы зачесаны на затылок – сухие и потерявшие свой блеск, немного растрепанные. На старике был надет серый кардиган из овечьей шерсти, а под ним – черная рубашка с круглым воротником. Ноги скрывал коричевый шерстяной плед.

– Курица некачественная. Очевидно, что дело в ней. – Он кивнул и указал на дверь. – Чжан Хайшэн, этот старый хрен… дал ему деньги на домашнюю курицу, а он взял и купил какую-то дрянь.

– Здесь можно готовить самому?

– Заплати – и делай что хочешь. – Старик поставил чашку и указал на свою кровать: – Под подушкой.

Вэй Цзюн быстро повиновался. Когда он поднял подушку, то немного растерялся – под ней лежала пачка сигарет.

– А здесь… разрешено курить?

– Я же в своей собственной комнате, никому это не помешает. – Старик сноровисто достал одну сигарету, зажег и снова взял пачку, показывая на нее: – Будешь?

Парень торопливо замахал руками:

– Спасибо, я не курю.

В этот раз старик не стал настаивать и увлеченно закурил. А когда сигарета дотлела до конца, выбросил ее в жестяную банку на подоконнике.

– Как тебя зовут?

– Вэй Цзюн.

– Из какого университета?

– Педагогического… третий курс.

– Какая специальность?

– Юриспруденция.

– О? – Старик вскинул брови. – Изучал уголовный кодекс?

– Изучал. – Парень почувствовал, что начинает нервничать. – На первом курсе.

Старик покачал головой, на мгновение задумался, а затем выдал:

– Можешь объяснить мне, что такое срок давности?

– Срок давности? – Вэй Цзюн окончательно опешил. – Почему вы спрашиваете?

– Не бойся, я не проверяю твои знания, – старик засмеялся, – лишь интересуюсь.

Вэй Цзюн хорошенько напрягся, чтобы припомнить. В самом деле, рассказать наизусть весь уголовный кодекс невозможно, но в общих чертах познакомить старика с понятием «срок давности преступления» гораздо легче.

Старик слушал крайне сосредоточенно, будто боялся упустить что-то важное. Вэй Цзюн непроизвольно почувствовал себя на паре, когда под конец семестра учитель дает список тем, которые будут на финальном экзамене.

После окончания рассказа настроение старика упало, а взгляд помрачнел. Он посидел молча какое-то время и снова закурил.

– Говоришь, если убил человека, – он задумчиво смотрел на струю дыма перед его глазами, – преступление имеет срок давности двадцать лет?

– Нет-нет! Возможно, могут продолжить расследование… кто же этим занимается? Верховный народный суд или Народная прокуратура…

– А-а-а… – Выражение лица старика немного смягчилось. – Что же ты, парень, не выучил это крепко-накрепко?

Вэй Цзюн покраснел. Старик, заметив его смущение, рассмеялся.

– Не воспринимай всерьез, что ты… – Он закашлялся. – Расскажешь мне в другой раз. – Затем, будто что-то вспомнив, спросил: – А ты зачем здесь? Волонтерство?

– Да, – Вэй Цзюн немного поколебался, – а еще это часть работы по предмету «Общественная практика». Мне нужно набрать десять часов.

Старик посмотрел на часы:

– В этот раз…

– Мы здесь примерно на три часа. Мне еще нужно будет приехать не менее двух раз.

– Хорошо. – Старик улыбнулся. – Когда приедешь в следующий раз, можешь кое-что для меня сделать?

– А что?

Старик не торопился отвечать. Он достал из кармана пачку с купюрами в сто юаней, отсчитал триста и отдал Вэй Цзюну:

– Купи мне сигарет. – Он подмигнул. – Деньги положи в портфель да смотри, чтобы санитары не увидели.

– А какие именно сигареты?

– Марка «Кент», белая упаковка. – Старик покрутил в руках пачку. – «Хунташань» я курить не привык.

– Хорошо… – Вэй Цзюн засунул деньги в карман портфеля. – Сдачу я вам верну.

– Не нужно. – Старик махнул рукой. – Я и не знаю, в какую цену сейчас «Кент»… Если что-то останется, пусть это будет твоей платой за старания.

Вэй Цзюн торопливо отказался, но старик был настойчив:

– Ты помогаешь мне покупать вещи, я плачу тебе за усердие – все честно.

Юноша хотел сказать что-то еще, но тут кто-то толкнул дверь. Какой-то парень заглянул в комнату и помахал Вэй Цзюну:

– Чувак, мы уезжаем.

Вэй Цзюн хмыкнул, поднялся и взял рюкзак.

– Ну… я пошел, – он поклонился, – побольше отдыхайте.

– М-м-м… – Старик спокойно смотрел на парня. – Не забудь: «срок давности» и покупка.

Вэй Цзюн неловко улыбнулся, еще раз поклонился и уже поднял ногу, чтобы переступить через порог, но тут развернулся, будто что-то вспомнил:

– Да, кстати…

– Моя фамилия Цзи. Цзи Цянькунь. – Лицо старика оставалось безэмоциональным. – Можешь звать меня просто Лао Цзи[2].

Жилой комплекс «Сиюаньцзюнь» был построен примерно к 1991 году. В то время он считался в городе С. одним из немногочисленных жилых зон с высотками. Спустя несколько лет комплекс возвышался над землей вместе с другими такими же постройками – и больше не был словно журавль среди кур[3]. Теперь на каждом шагу встречались высотки в несколько десятков этажей, и среди них пятнадцатиэтажный «Сиюаньцзюнь» казался непривлекательным. После 2007 года, поскольку расходы на коммунальные услуги снизились, управляющая компания «Сиюаньцзюнь» понесла убытки и оказалась на грани банкротства, и этот район окончательно превратился в жилой комплекс «Цигуань».

Глазам открывались ухабистые асфальтовые дороги, разбитые в крошево дорожки, заполненные доверху мусорные баки, как попало припаркованные машины, выросшая по пояс трава на газоне, который давно не скашивали. Забытыми также оказались и жильцы этого района. Те, кто мог бы улучшить состояние комплекса, уже давно откочевали: их квартиры либо продавались, либо сдавались в аренду. Кроме того, к жилому комплексу прилегал самый большой оптовый рынок в городе, и очень многие продавцы снимали здесь жилье, чтобы сделать из него склад для товаров. Это привело к тому, что структура здешнего населения стала достаточно сложной. Мигранты и иностранцы составляли бо́льшую долю от населения, и место превратилось в район, где нарушения общественного порядка и криминал были не редкостью.

Ду Чэн посмотрел на одиноко стоящую высотку и удрученно выпустил изо рта струю дыма.

Стояла зима – время, когда после семи часов вечера небо уже становилось беспросветно-темным. И хотя дорога рядом была ярко освещена, в «Сиюаньцзюне» сохранялась унылая атмосфера – большинство фонарей были непригодны для использования, только свет из окон падал на тротуар. Лишь это помогало двору не погрузиться в кромешную тьму.

Ду Чэн бросил бычок на землю и, затушив его ногой, повернулся к молодому человеку рядом:

– Сяо Гао[4], уверен, что это здесь?

– Ошибки нет. – Гао Лян выпустил изо рта облако дыма, указывая на здание посередине: – Четвертое здание. Второй подъезд.

– А если еще конкретнее?

Гао Лян взглянул на Ду Чэна, перелез на заднее сиденье автомобиля «Сантана», вытащил черный кожаный чемодан и неторопливо пошел к четвертому зданию. Ду Чэн поспешил следом.

Они остановились в подъезде. Гао Лян повесил локатор на плечо, достал из чемодана датчик и покрутил им из стороны в сторону несколько раз, внимательно наблюдая за частотой сигнала. Наконец лениво указал направо:

– В той стороне.

– В той… – повторил Ду Чэн. – Какой этаж?

– Вот этого я не знаю. – Коллега, моргнув, убрал датчик обратно в чемодан. – Всё путем? Я тогда пойду.

– Нет, не всё путем. – Ду Чэн, очевидно, занервничал. – Пятнадцать этажей! Я не могу проверять каждый.

– Ну а что поделать? – Терпение Гао Ляна заканчивалось. – Локатор может улавливать сигнал только перпендикулярно.

– Не нужно водить меня за нос. – Ду Чэн натянуто улыбнулся и указал на лампочку датчика. – Если источник сигнала близко, то эта штука загорается быстрее.

– Твою ж мать! Хочешь сказать, мне нужно проверить каждый этаж? Их же пятнадцать, черт возьми!

– Поднимемся на лифте и начнем обследовать с верхнего этажа. – Ду Чэн хлопнул Гао Ляна по плечу, одновременно засовывая полпачки сигарет тому в карман. – Старший братец поедет вместе с тобой – на случай если этот тип прячется где-то на пятнадцатом. И ты не устанешь.

И Ду Чэн затолкал Гао Ляна в лифт.

– Тебе уже столько лет, как ты можешь до сих пор вкалывать? – не удержался от упрека коллега.

Ду Чэн с довольным смешком нажал на кнопку «15»:

– Считай, что я просто помогаю.

Гао Лян кинул взгляд на своего напарника: тот был слегка располневшим мужчиной, чья серая куртка сильно обтягивала тело, из-за чего живот выпирал забавным полукругом. Волосы его были с проседью и беспорядочно торчали. Лицо изрезали морщины, но оно все равно вызывало доверие. Если у этого черта и было что-то на уме, то он обычно мог выдать что-то вслух, но потом больше не раскрывать рта.

Ду Чэн тем временем не отрывал взгляда от маленького экрана, на котором постоянно менялись номера этажей.

Едва они покинули кабину, Гао Лян достал датчик и уже хотел начать проверять этаж, но Ду Чэн подтащил его к себе и, протянув руку, отключил электричество. Гао Лян, невольно улыбнувшись, прошептал:

– Старый лис…

Ду Чэн беззвучно усмехнулся, подавая знак идти вперед. Сам же, оставаясь позади, пристально смотрел на сигнал на экране.

Двое мужчин осторожно двигались по темному коридору. Бетонный пол уже изрядно истерся, постепенно превращаясь в маленькие песчинки, издававшие неприятный шорох. Гао Лян и Ду Чэн проверили уже три квартиры, но сигнал так и не менялся.

Внезапно Ду Чэн, дернув Гао Ляна за рукав, стремительно направился к пожарному проходу.

Они проверили пять этажей, но по-прежнему не приблизились к источнику сигнала. К этому моменту у Ду Чэна началась небольшая одышка, а на лбу проступили маленькие капли пота. Гао Лян, услышав его странное дыхание, повернулся и тихо спросил:

– Лао Ду, может, отдохнем немного?

Тот отмахнулся и указал на казавшуюся бесконечной лестничную клетку:

– Не нужно, продолжай.

– Старина, давай-ка отдохни. Если я что-то обнаружу – скажу тебе.

– Хорошо. Очень неловко с моей стороны…

– Поменьше надевай этот костюм. – Гао Лян зашел в кабину лифта вместе с датчиком. – Когда закончим, с тебя ужин.

Ду Чэн рассмеялся и, оперевшись на стену, засунул руку в карман, чтобы достать сигареты, но ничего там не обнаружил – и только тогда осознал, что отдал напарнику последнее. Он разочарованно цокнул языком и вытер рукавом пот со лба, чувствуя, насколько взмокла и его спина – от этого рубашка неприятно липла к телу.

– Твою мать, вот же сволочь… Арестуем тебя – мало не покажется.

За два дня до этого, когда отряд криминальной полиции проводил внеплановую проверку в банно-оздоровительном центре, удалось арестовать группу наркоманов. Во время допроса один из преступников признался, что человек по имени Лао Сы продавал ему метамфетамин. Полиция предположила, что так называемый Лао Сы не только торгует наркотиками, но и производит их. Через биллинг мобильного телефона удалось зафиксировать, что логово находится где-то в пределах жилого комплекса «Сиюаньцзюнь».

В этом деле нужно было действовать предельно точно – чтобы во время задержания застать преступника врасплох.

Ду Чэн постепенно восстанавливал дыхание. Его тело расслабилось, но живот снова схватила тупая боль. Он помассировал это место несколько раз – и неприятные ощущения начали утихать.

«Ты постарел, конечности уже так себе… но сегодня вечером им лучше не доставлять мне лишних хлопот».

Из мыслей его вырвал еле слышимый шорох со стороны лестничной клетки. Ду Чэн пошел к источнику звука. Из противопожарной двери показалась тень и махнула рукой:

– Офицер Ду, подойди скорее!

– На восьмом этаже?

– Все верно. Восьмой этаж, третья квартира. – Гао Лян тоже напрягся, указывая на часто мигающую лампочку на датчике.

Ду Чэн, подав ему знак молчать, подошел к третьей квартире и прильнул к двери. Через мгновение он покачал головой и осмотрелся, зацепившись взглядом за два мусорных пакета возле двери. Достал телефон и посветил фонариком, стараясь, чтобы свет не освещал слишком большую площадь. Гао Лян опустил датчик и наклонился к пакетам – посмотреть содержимое.

В белом пластике обнаружились в основном бытовые отходы. Гао Лян вытащил длинные щипцы, чтобы тщательнее проверить содержимое, – и очень быстро раскопал несколько разных предметов: чек из супермаркета, коносамент[5] той самой фармацевтической фирмы, упаковку из-под таблеток, две коробки от еды и несколько палочек.

Ду Чэн кинул взгляд на находки и подал знак положить их обратно в мешок и завязать его, будто никто ничего не трогал.

– Уходим, Сяо Гао. – Глаза старого полицейского сверкали во мраке. – Все верно, это здесь. Спасибо тебе.

Двое полицейских беззвучно спустились на шестой этаж и уже там сели в лифт. Выйдя во двор, Ду Чэн сразу направился к припаркованным около обочины машинам и открыл дверь «Бьюика», водителем которого был молодой человек в черной кожаной куртке.

– Ну что там, Лао Ду? – поинтересовался тот.

– Четвертое здание, второй подъезд, восьмой этаж, третья квартира по правую руку, – отрапортовал полицейский и снова повернулся к Гао Ляну: – Ты хорошо поработал; я попрошу, чтобы тебя подвезли.

– Забей. – Гао Лян снова вернулся к своему обычному томному виду. – Будь осторожнее, старик.

Ду Чэн рассмеялся и с усилием залез на переднее пассажирское сиденье.

– Как мы и предполагали, подозреваемый использовал капсулы от простуды для метамфетамина. – Он помассировал живот и тяжело вздохнул. – Задействованы по крайней мере два человека.

– М-м-м… – Молодой человек в куртке повернул голову и посмотрел на заднее сиденье. Там сидели трое: один худой как щепка светловолосый молодой человек и двое полицейских в штатском по бокам от него. Парень опустил голову и напряг плечи, его руки, скованные наручниками, безостановочно тряслись.

– Ты что-то знаешь об этом?

Светловолосый кивнул. Ду Чэн окинул его взглядом, а затем обратился к парню в кожанке:

– Чжэньлян… Капитан Чжан, что будете делать?

Чжан Чжэньлян указал на светловолосого парня:

– Пусть пацан позвонит и купит мет, а мы устроим засаду у выхода. Как только подозреваемый объявится, задержим с поличным.

Ду Чэн промолчал. Отвел взгляд в сторону, задумавшись. Когда же он снова поднял голову, заметил на приборной панели пачку сигарет. Взял одну и зажег.

– Что? – в нетерпении спросил Чжан Чжэньлян. – Думаете, такой план не подходит?

Ду Чэн выпустил изо рта дым и, еще немного поразмыслив, сказал:

– Местоположение его телефона – на восьмом этаже. Скорее всего, и сам он тоже там. Но при употреблении наркоты есть и дым, и запах. Думаю, они побоятся, что их раскроют.

– Это не проблема, – отмахнулся Чжэньлян. – Для того чтобы прижать преступника, любой способ сгодится. – Сказав это, он достал рацию и произнес: – Восьмой этаж, третья квартира. Начинаем сейчас.

Ду Чэн повернулся и посмотрел в окно: из второй машины вышли несколько парней, которые поспешно направились ко второму подъезду четвертого здания. Чжэньлян проводил их взглядом, и по прошествии нескольких минут по рации мужской голос передал:

– Группа захвата на месте.

– Давайте поживее, – произнес в рацию Чжэньлян, одновременно доставая из кармана телефон и передавая его светловолосому парню. – Говоришь так, как я тебе приказал. Вздумаешь хитрить – будешь всю свою жизнь есть одни пампушки из кукурузы!

Парень в наручниках поднял голову и широко зевнул, прежде чем произнести:

– Слушаюсь.

Затем взял телефон и набрал нужный номер.

Полицейские затаили дыхание.

Наконец трубку подняли.

– Алло? Брат Сы, кротоновое дерево… Я в баре «Большая рыба». Принеси-ка товар, пожалуйста… Уже не могу терпеть… Хорошо, триста юаней.

Звонок прервался. Парень передал телефон обратно:

– Он сказал, что будет через полчаса.

Ду Чэн рассмеялся:

– Неплохая актерская игра, пацан.

Чжан Чжэньлян распахнул дверь машины и без эмоций на лице произнес:

– А он и правда торчок, – и поспешил к подъезду.

Ду Чэн выбежал за ним. Чжэньлян, заметив это, повернулся:

– Зачем вы пошли со мной?

– Зачем? – Ду Чэна немного удивила такая реакция. – Чтобы взять преступника.

– Да хватит вам, – капитан Чжан махнул рукой, – возвращайтесь в машину.

Лицо Ду Чэна помрачнело. На языке вертелось: «Вот же щенок! Когда я стал полицейским, ты еще под стол ходил». Но то, что он сказал Чжэньляну, было:

– Ладно. Вы там поосторожнее.

Свернув на дорожку перед зданием, Ду Чэн сердито обернулся:

– Вот же сопляк!

Он завернул за угол и, осмотревшись по сторонам, расстегнул молнию на штанах. Облегчившись, неторопливо поправил одежду и побрел к машине. Открыл дверь и снова потянулся за пачкой сигарет. В это время с конца средней дорожки донесся шуршащий звук шагов – внезапно в темноте ночи возникла едва различимая тень.

В ту же секунду Ду Чэн инстинктивно потянулся за ключом и повернул его, заглушив мотор.

Двое полицейских на заднем сиденье одновременно издали возгласы удивления – и сразу замолкли.

Ду Чэн вытащил ключи, закрыл дверь и закурил, пристально смотря на приближающегося человека.

Это был мужчина ростом примерно сто семьдесят сантиметров. В правой руке он нес пакет из продуктового. Заметив, что в темноте внезапно возник огонек, незнакомец немного поколебался и зашагал быстрее ко второму подъезду четвертого здания.

Ду Чэн без всякой задней мысли двинулся за ним.

Мужчина, вероятно, ощутил, что его преследуют, но не повернул головы и пошел прямиком к лифту. Увидев цифру восемь на панели, замер и нажал на кнопку «вверх».

Лифт потихоньку поехал вниз и несколько секунд спустя, издав «дзинь», со скрежетом открылся.

Мужчина вошел в кабину. Ду Чэн, выкинув сигарету, последовал за ним. Незнакомец опустил голову, можно было видеть лишь жесткие короткие волосы на его макушке. На нем была темно-зеленая хлопковая ветровка.

Двери лифта захлопнулись. Рука мужчины остановилась рядом с цифрами, указывающими на самые верхние этажи, – и в конце концов он нажал на «10». Ду Чэн, протянув руку из-за его спины, нажал на «15».

Мужчина будто затаил дыхание. Лифт направился вверх.

Узкое пространство начало заполняться странным запахом. Ду Чэн посмотрел вниз, на пакет в руках незнакомца – в нем лежали две пластиковые коробки с едой, от которых исходил жар, а сам пакет внутри покрылся небольшими каплями. Полицейский шмыгнул носом и, аккуратно протянув руку за пояс, раскрыл кобуру.

Стоило лифту доехать до восьмого этажа, как до них донесся гул, шум потасовки, грохот тяжелой металлической двери о стену. Кто-то прокричал: «Не двигаться!»

Ду Чэн слегка нахмурил брови. В то же время он услышал звук в кабине – это шуршал пакет в руках незнакомца.

Тот наконец-то поднял голову, таращась на панель в лифте; его дыхание стало более учащенным. Как только на панели загорелась цифра «10», он тут же придвинулся к дверям, а когда те открылись, стремительно вышел из лифта.

Кабина продолжила двигаться наверх. Ду Чэн быстро нажал на «11». Двери снова раскрылись. Полицейский поспешно вышел из лифта и двинулся по пожарному проходу. И вдруг его телефон зазвонил.

– Один человек. Меньше двух граммов продукта, оборудование для изготовления наркотиков не обнаружено. – Чжан Чжэньлян все еще яростно дышал. – Старина Ду, что за дела?

Ду Чэн подошел к противопожарной двери десятого этажа и немного приоткрыл ее. Мужчина уже переложил пакет в левую руку, а правой безостановочно нажимал на кнопку «вниз».

Ду Чэн тихо произнес в трубку:

– Быстрее подходите ко мне на десятый. – И сбросил звонок, открывая противопожарную дверь.

Услышав звук шагов, мужчина резко обернулся. При виде Ду Чэна он начал еще отчаяннее нажимать на кнопку лифта.

– Положи-ка свои вещи и повернись. – Ду Чэн медленно приближался к незнакомцу, одной рукой указывая на мужчину, другой придерживая пистолет. – Руки за голову!

Мужчина не обратил внимания на его слова – лишь отвернулся и продолжил отрешенно смотреть на двери лифта.

Ду Чэн, стиснув зубы, быстро преодолел расстояние между ними. Как только ему удалось дотянуться до плеча незнакомца, двери открылись. Мужчина поспешно запрыгнул в кабину, бросив пакет в Ду Чэна.

Полицейский прикрыл лицо рукой, другой направляя пистолет на преступника.

– А ну выходи! Быстро!

Мужчина прислонился к стенам кабины из нержавейки. Все его тело тряслось, глаза были широко распахнуты – он ошарашенно смотрел на дуло пистолета.

Двери лифта начали сдвигаться. Ду Чэн, ругнувшись, метнулся внутрь. Незнакомец, резко нагнувшись, ударил полицейского головой в живот. Дыхание Ду Чэна будто застряло в горле, лицо тут же приняло синюшный оттенок. Одной рукой он схватился за двери лифта, а другой, при этом держа в ней пистолет, хаотично нажимал на кнопки. «9», «8», «6» – поочередно засветились цифры. В тот же момент двери лифта со скрежетом закрылись. Кабина поехала вниз – и легкое ощущение невесомости заставило кровь прилить к голове. Ду Чэн, почувствовав головокружение, высоко поднял пистолет в правой руке; левой он изо всех сил удерживал незнакомца перед собой. Тот постепенно обмяк. Ду Чэн прислонился спиной к двери лифта и оттолкнул мужчину ногой. Тот ударился о стенку кабины. Внезапно незнакомец снова ожил и метнулся к правой руке Ду Чэна, пытаясь отнять пистолет. После нескольких попыток увернуться полицейский почувствовал, как его постепенно покидают силы. Мужчина походил на дикого зверя – его глаза налились кровью, а из горла исходил звук, похожий на рычание.

Ду Чэн мог четко видеть, как в уголках губ у незнакомца собирается пена. В голове осталась только одна мысль: «Поймать этого засранца – дело третье, сначала нужно не дать ему завладеть пистолетом…»

Преступник, рассвирипев, резко схватил правую руку Ду Чэна и сломал ему палец. А затем так же быстро и яростно сломал все остальные. Ду Чэн в порыве отчаяния нажал на экстрактор – обойма с глухим стуком приземлилась на пол. Мужчина вмиг остолбенел от испуга. Ду Чэн почувствовал, как обмякло его тело, – и тут же упал навзничь.

Двери лифта открылись на девятом этаже. В тот же момент перед лицом Ду Чэна промелькнули чьи-то руки и ноги, а затем его оттащили в сторону. Все происходило слишком быстро: он видел ноги в кожаных ботинках прямо у своего лица, его тело ударялось то об пол, то об стенки. Но Ду Чэн не обращал на это внимания – внезапно он расслабился, и вся застрявшая в глотке ярость вышла наружу.

Лежа лицом вверх, Ду Чэн громко закашлялся – казалось, что его легкие разрываются, – с усилием приподнялся на локтях и нажал на кнопку «15».

– Да, да, понял. Поскорее проведите проверку. Я потом вернусь к вам.

Чжан Чжэньлян повесил трубку, выражение его лица было мрачным. Он посмотрел на лежащего на больничной койке Ду Чэна и тихо произнес:

– Эти два ублюдка оказались хитры. Сняли две квартиры: жили на восьмом, производили наркоту на пятнадцатом. А как вы все-таки узнали, что они делают это на пятнадцатом?

Ду Чэн лежал на спине. На койке не было подушки, поэтому оттого, что кожа на его шее собралась в складки, лицо стало казаться более круглым.

– Из-за запаха. От волос и одежды мужика несло кислятиной. – Ду Чэн показал два пальца: – А в лифте он явно хотел нажать на «15».

Чжан Чжэньлян просунул сигарету между пальцами Ду Чэна и помог ему зажечь ее.

– Да, все совпадает… Самый верхний этаж, открыл окно, проветрил – и никто ничего не заподозрит… – Он снова взглянул на Ду Чэна, с безразличным видом курившего сигарету, и внезапно повысил голос: – Да и вы, черт возьми, хороши! В одиночку брать преступника!.. Приди мы на несколько минут позже – и этот подонок застрелил бы вас!

– Да ничего. – Ду Чэн захохотал. – Этот пистолет заставил меня «сложить полномочия» – в нем не было патронов.

Чжан Чжэньлян горько усмехнулся:

– Наставник, не доставляй мне хлопот, хоро…

– Товарищ, потушите сигарету! – В палату зашел врач средних лет в белом халате. – Здесь запрещено курить.

Чжэньлян резко встал, вытащил сигарету изо рта Ду Чэна и затушил ногой.

– Наш коллега был ранен, – сказал он доктору, раскрывая перед ним удостоверение. – Осмотрите его, пожалуйста.

Врач, быстро подойдя к койке, спросил:

– Куда вас ранили?

– Ударили в живот. – Ду Чэн попытался приподняться. – Ничего серьезного.

– Лежите, не вставайте. – Врач расстегнул пиджак и рубашку Ду Чэна, дотронулся до живота. – Вот здесь болит?

– Не болит. Я в порядке.

– А здесь? – Врач нажал на другую точку на животе.

– Не болит. Говорю же, я в по… ай! – неожиданно вскрикнул Ду Чэн, поджимая ноги к груди и становясь похожим на один большой ком.

Чжан Чжэньлян, испуганно посмотрев на него, произнес:

– Доктор, вы с ним полегче…

Тот, не обратив на его слова никакого внимания, продолжал ощупывать живот Ду Чэна. Лицо полицейского побелело от невыносимой боли, с каждым прикосновением становилось все труднее терпеть ее.

Выражение лица врача постепенно изменилось на серьезное. Он еще некоторое время что-то обдумывал, продолжая дотрагиваться до живота Ду Чэна. Наконец выпрямился и повернулся к Чжэньляну:

– Помогите ему встать и идите за мной.

Прозвенел звонок, оповещающий об окончании пары. Красноречивый учитель Мэн вынужден был остановить свой рассказ, хотя и ненавидел прерываться на полуслове. В конце концов, он преподает уголовный кодекс, а не просто рассказывает сказки. «А продолжение вы узнаете, если задержитесь и послушаете» – такой прием не работал: ученики уже начали собирать портфели, будто хотели поскорее уйти отсюда. Это удручало.

Учитель Мэн остался стоять неподвижно, наблюдая за студентами. Те, кто сразу понял, что происходит, моментально остановились, не отходя от своих парт. Самые прилежные даже хватали рвущихся на свободу товарищей и заставляли их вернуться на свои места.

Через долгие двадцать секунд звонок прекратился. Учитель Мэн, откашлявшись, продолжил рассказывать о рецидивах в уголовных делах. В конце он добавил:

– Взгляните на поправки к восьмой статье. В части о рецидивах есть исправления. – И махнул рукой, давая понять студентам, что они свободны.

Вытащив флешку, он выключил компьютер и, подняв голову, обнаружил, что в классе уже ни души.

Учитель Мэн провел бо́льшую половину пар в этом семестре и видел очень мало тех, кто задавал дополнительные вопросы. Похоже, энтузиазм и интерес к учебе возвращались к этим детям только перед финальными экзаменами. Он взял сумку, обдумывая, куда ему пойти в обеденный перерыв – сыграть в бадминтон или поплавать. Но стоило ему выйти в коридор, как он услышал:

– Учитель Мэн!

– А? – Преподаватель обернулся и увидел перед собой парня в олимпийке и джинсах, сидящего верхом на своем портфеле со стаканом воды в руках; на его лбу были заметны небольшие капельки пота. – Что такое?

– Учитель Мэн, я хочу, чтобы вы помогли мне с одним вопросом. – Парень поставил стакан на подоконник и достал из портфеля учебник по уголовному праву. – Хочу спросить вас про срок давности.

– Мы это еще не проходили. Просто просматриваешь?

– Я уже на третьем курсе… – Парень неловко почесал голову. – Вы преподавали у меня раньше.

– Вот как! – Учитель Мэн, глянув на студента поверх очков, насмешливо произнес: – Что ж не выучил?

Лицо парня вспыхнуло. Учитель рассмеялся – как-никак, любящие учебу студенты всегда ищут поддержки у педагогов.

Он опустил сумку, зажег сигарету и рассказал студенту о действии, прекращении и продлении срока давности преступлений. Парень все это время с интересом слушал его, а затем спросил:

– То есть нужно лишь возбудить уголовное дело, для того чтобы срок продлили?

– Верно. И тогда срок давности не будет иметь границ. – Учитель Мэн достал еще одну сигарету. – У тебя же уже закончился этот предмет. Зачем спрашиваешь меня об этом? Будешь сдавать госэкзамен?

– А? – Парень уставился на его сигарету, немного растерявшись. – Да…

– Определение срока давности в уголовном кодексе семьдесят девятого года отличается от версии девяносто седьмого, но во время экзамена не будут проверять знания по уже упраздненному кодексу. Поэтому про версию семьдесят девятого года я тебе рассказывать не буду.

– Хорошо. Спасибо вам! – Парень аккуратно положил книгу обратно в портфель, поклонился и быстро убежал по коридору.

Учитель Мэн, проводив его взглядом, подумал, что этот мальчик намного сильнее младшекурсников.

Пообедав в столовой, Вэй Цзюн достал телефон и нашел чат волонтерской группы в «ВиЧате»[6]. Еще раз проверил время и место сборов: в час напротив библиотеки.

Он взглянул на наручные часы – еще оставалось около часа. Педагогический университет находился недалеко от центра, главный въезд в кампус был прямо напротив главных магистралей. Рядом располагался крупный торговый центр под названием «Звезда Молл». Вэй Цзюн не курил и поэтому не знал, где находятся хорошие табачные магазины. Сигареты «Кент» не продавались в кампусе университета, но Вэй Цзюн помнил, что в северной стороне торгового центра, рядом с киоском прохладительных напитков, есть маленький магазинчик с вывеской «Монопольная продажа алкоголя и табака». И направился именно туда, чтобы попытать счастья.

Как только Вэй Цзюн переступил порог магазина, его голова закружилась от разнообразия товаров. Хозяин сидел за стеклянным прилавком, полки высокого шкафа за его спиной ломились от разных сигарет. Мужчина играл в «Бей барина» на компьютере и, даже когда услышал звук шагов, не поднял головы, лишь спросил:

– Какие сигареты нужны?

– У вас есть «Кент»?

– «Кент»? – Он наконец поднял взгляд на Вэй Цзюна. Осмотрел его, убеждаясь, что этот парень не может быть из проверки табачной монополии. – Сколько миллиграммов?

– А? – Вэй Цзюн не сразу понял. – А сколько есть?

– Это означает количество смолы. – Хозяин магазина встал. – Покупаешь для кого-то?

– Да.

– Есть один миллиграмм, четыре и восемь. – Мужчина перебирал товар на полке, про себя думая, что этот парень наверняка хочет преподнести табак в подарок учителю взамен на хороший балл за экзамен.

– А в чем разница?

– Чем меньше содержание смолы, тем нежнее вкус. Если же смолы много, то, наоборот, горче.

Вэй Цзюн вспомнил седую голову Цянькуня и подумал, что, возможно, стоит взять сигареты с меньшим содержанием смолы. Хозяин быстро достал с полки картонную коробку:

– Сто двадцать юаней блок. Сколько нужно?

– Два. – Вэй Цзюн посчитал деньги и протянул мужчине. – Выпишите чек, пожалуйста.

– Товарный чек? – Рука хозяина магазина остановилась на полпути от коробки. – Это табак магазина табачной монополии, мы не выписываем чеки.

– Что?

– Это импортные сигареты. – Владелец понял, что наткнулся на абсолютного профана в этом деле. – Так я избегаю уплаты пошлины. Короче говоря, это контрабанда. Чека не будет.

Вэй Цзюн не понимал его, но и осознавал, что об этом ему говорить не стоит.

– А они не могут оказаться поддельными?

– Гарантирую, что они настоящие! Курите на здоровье, ничего от них не будет.

– Понимаете, я покупаю их другому человеку… Не будет чека – я не смогу показать, сколько они стоили.

– Он обычно берет эту марку? Если да, то точно знает цену.

Но мужчина не мог догадываться, что на уме у Вэй Цзюна.

– Сто пятнадцать юаней, – настаивал владелец. – В специализированных магазинах будет намного дороже.

Вэй Цзюн замотал головой.

– Извините. – Он повернулся и направился к выходу.

Вернувшись к дороге, юноша открыл карты «Байду»[7] и поискал ближайшие магазины табачной продукции. Один из них находился достаточно близко – всего две остановки на автобусе.

Вэй Цзюн поправил портфель и направился к автобусной остановке.

В другом магазине «Кент» действительно стоил несколько дороже – 150 юаней за блок. Но, к счастью, они давали гарантию, что он настоящий, и могли выписать чек. Вэй Цзюн все-таки решил купить два блока, хотя это и означало, что он должен будет заплатить за проезд своими деньгами. Однако это его совсем не беспокоило.

Он купил по одному блоку в один миллиграмм и четыре миллиграмма – пусть старик выберет на свой вкус. Размер блоков оказался намного больше, чем представлял себе Вэй Цзюн, – они не помещались в портфель. Поэтому юноша купил черный полиэтиленовый пакет, аккуратно уложил туда сигареты и вышел из магазина.

На часах уже было 13:10. Вэй Цзюн добежал до остановки и через несколько минут сел в автобус. Пассажиров было мало, к тому же один из них только что освободил место. Вэй Цзюн сел, положив пакет на коленях, и облегченно выдохнул.

Автобус тронулся. Парень огляделся по сторонам и понял, что кто-то пристально смотрит на него.

Это была его одногруппница Юэ Сяохуэй. Вэй Цзюн сразу заметил в ее руках пакеты, поэтому встал, помахав ей рукой, и жестом предложил присесть.

Сяохуэй, ни секунды не сомневаясь, прошла через весь автобус и села.

– Спасибо! – Она переложила пакеты в левую руку и поставила на колени. Взглянула на свою правую ладонь – та была в красных отпечатках от ручек пакета. – Очень тяжелые.

– Ты так много накупила?

– Да.

На Сяохуэй были надеты белая короткая куртка, джинсы и ботильоны, вокруг шеи обмотан оранжевый шарф. Свои длинные волосы она собрала в хвост.

– На улице Чунцин сейчас скидки.

Вэй Цзюн взглянул на ее пакеты: в них была одежда средней и нижней категории, которая как раз подходила студентке. Сяохуэй заметила пакет в руках одногруппника:

– Давай я помогу.

– Не нужно, не нужно, – поспешно отказался Вэй Цзюн, – он очень легкий.

– Давай сюда. – Сяохуэй положила пакет на груду своих сумок. Любопытство тут же взяло верх, и она залезла в него. – Что? Ты куришь?

– Нет, просто помог одному ста… другу.

– Ты аккуратней с этим, – рассмеялась Сяохуэй. – Если зайдешь с сигаретами в общежитие, то вахтерша точно тебя поймает.

– Не волнуйся. – Он тоже улыбнулся.

Автобус остановился напротив «Звезда Молл». Вэй Цзюн взял свой пакет из рук Юэ Сяохуэй, а заодно и ее сумки. Они дошли до «зебры» и вместе с огромной толпой перешли дорогу. Сяохуэй выглядела очень расслабленно: постоянно дергала конец шарфа и размахивала им из стороны в сторону.

Зайдя в кампус, Вэй Цзюн увидел школьный автобус, стоящий рядом с библиотекой.

– Прости, не смогу помочь донести сумки до общежития.

– Да ничего… – Сяохуэй оставила шарф в покое и протянула руку. – Давай мне.

Вэй Цзюн кивнул в сторону автобуса:

– Могу проводить до того места.

Сяохуэй проследила за его взглядом.

– Волонтерская бригада «Красная свеча»?

– Ага. Это практика по одному из предметов.

– А куда вы едете?

– В дом престарелых. А ты?

– В приют для бродячих животных. Я обожаю братьев наших меньших… – С задумчивым видом она заглянула в один из своих пакетов. – Боже, я же не купила корм для кошек!

– И что будешь делать?

– Нестрашно, – спокойно произнесла девушка. – Пойду куплю завтра утром.

– Утром? Завтра же пара по земельному кодексу.

– Нормально. Соседка по комнате меня прикроет.

За разговорами они и не заметили, как дошли до автобуса. Несколько волонтеров, стоявших рядом с ним и болтавших о чем-то, смерили их любопытными взглядами. Вэй Цзюн, притворвшись, что ничего не заметил, вернул сумки Сяохуэй.

– Спасибо! – Девушка помахала ему рукой в знак прощания. – Если завтра не увидишь меня на паре, не удивляйся!

– Хорошо. – Вэй Цзюн тоже помахал рукой и зашел в автобус. Устроился на сиденье рядом с окном, глядя вслед однокурснице.

Часы показывали половину второго. Полностью забитый волонтерами автобус тронулся с места. Пакет на коленях Вэй Цзюна издавал шуршащий звук.

«Интересно, старик ждет эти два блока?»

Непонятно почему, но когда Вэй Цзюн подумал об этом, ему представилась кошка, бегущая за кормом.

Сегодняшней задачей волонтеров было прибраться в комнатах стариков. Все та же сотрудница с хвостиком распределила обязанности: девушки убирали столы, шкафы и протирали окна, парни же были ответственны за физический труд – например, за вынос мусора.

Вэй Цзюн с несколькими одноклассниками мыли полы на втором этаже. Но, получив швабру, за работу он принялся не сразу – первым делом навестил Цзи Цянькуня.

Комната по-прежнему сияла чистотой и была полна солнечного света. Санитар Чжан Хайшэн протирал полы, а Цянькунь все так же, как и в прошлый раз, сидел напротив окна и читал книгу. Увидев Вэй Цзюна, он улыбнулся и снял очки.

– Пришел…

– Да. – Парень почувствовал, как его губы немного пересохли. Он протянул Цянькуню пакет с сигаретами. – Дядя Цзи, это то, что вы просили купить.

– Разве я не говорил тебе в прошлый раз звать меня просто Лао Цзи? Дай-ка посмотреть…

Вэй Цзюн не ожидал, что старик начнет тщательно осматривать каждый блок.

– Значит, они изменили упаковку… – пробормотал он, открывая одну из пачек и поднося сигареты к носу. – О да, тот самый аромат…

Чжан Хайшэн выпрямился, держа в руках тряпку, и бросил взгляд на Цянькуня, держащего в руках сигареты, а затем на Вэй Цзюна.

– Ну, я пошел работать, – произнес последний. – Отдыхайте.

– Хорошо. – Цзи Цянькунь удобно устроился в кресле. – Буду ждать, когда вернешься.

Вэй Цзюн хмыкнул и вышел из комнаты. В этот момент он заметил, что взгляд Чжан Хайшэна прикован к нему.

Протерев полы на втором этаже, Вэй Цзюн постепенно успокоился. Пронося сигареты в здание дома престарелых, он чувствовал себя очень напряженно. Ему доверили купить запрещенный в этом заведении товар, к тому же он отдал его прямо в руки «покупателя» – будто они провернули связанное с контрабандой дело.

«Люди, которые привыкли есть скудную пищу, будут наслаждаться терпко-острым вкусом сычуаньских блюд[8]. Это как с продажей наркотиков».

Вэй Цзюн про себя рассмеялся. Не зря на уроках криминальной психологии преподаватель говорил им, что совершение преступлений часто вызывает привыкание. Нарушение закона и правил действительно может доставлять удовольствие, особенно тем, кто строго соблюдал дисциплину в течение двадцати лет…

По прошествии часа все здание было убрано. Выбросив последние пакеты с мусором, волонтеры по двое-трое человек снова навестили комнаты стариков. Вэй Цзюн, умывшись и вымыв руки, сразу же пошел к Цзи Цянькуню.

Чжан Хайшэн все еще был там – сидел на стуле напротив Цянькуня и дымил вместе с ним. На подоконнике в банке из-под консервов уже плавало несколько окурков, из-за чего вода в ней стала коричневатой.

Цзи Цянькунь подозвал парня к себе. Хайшэн снова окинул его взглядом исподлобья и, крутя в руках наполовину выкуренную сигарету, сказал:

– Старина Цзи, эти сигареты не такие уж и вкусные. Ерунда.

Цянькунь слегка улыбнулся, но промолчал.

– В чайнике только что заваренный дахунпао[9], – обратился он к Вэй Цзюну, указывая на комод. – Возьми стакан, налей себе.

Вэй Цзюн облизнулся, ощутив, как пересохли его губы. Затем достал бумажный стакан из комода, остановился, взял пустой стакан рядом с Цянькунем и наполнил его вместе со своим.

– А вы будете? – Он посмотрел на санитара.

– Благодарю… – Хайшэн, не ожидавший такого вопроса от него, быстро передал ему свой стакан. – Чай хороший; пожалуй, выпью еще.

Вэй Цзюн добавил ему чаю, а себе налил лишь половину стакана. Стоя у стола, он потягивал дахунпао маленькими глотками.

Какое-то время они не разговаривали, молча попивая горячую жидкость. Сделав несколько глотков, Цянькунь удовлетворенно выдохнул и спросил у остальных:

– Ну как?

– Хорошо… – Вэй Цзюн рассматривал золотистую жидкость в своем стакане. – Правда, я не разбираюсь в чае, но этот очень вкусный.

– Пить его – одно удовольствие! – Чжан Хайшэн рассмеялся, обнажая желтые зубы.

Цянькунь посмотрел на него и с натянутой улыбкой произнес:

– У тебя вроде как были еще дела?

– Ага, точно… – Он залпом выпил оставшийся в стакане чай, встал и смущенно сказал: – Пойду работать, не буду вас отвлекать.

И, взяв швабру, вышел в коридор.

Цянькунь снова зажал между пальцами сигарету.

– Спасибо тебе за помощь. – Он зажег ее. – Давно не курил «Кент»…

– Вы лучше поменьше курите, – произнес Вэй Цзюн, – это сказывается на здоровье.

– Не беспокойся. Кстати, я видел чек. – Цянькунь усмехнулся. – Ты всё потратил на сигареты? Дорогу оплатил сам?

– Я потратил всего лишь два юаня. – Вэй Цзюн махнул рукой. – Не нужно мне их возвращать.

– Два юаня – это хорошо, – не стал настаивать старик. – А что насчет срока давности преступлений? Ты узнал об этом?

– Да. По прошествии двадцати лет расследование может быть возобновлено – при наличии письменного запроса в Верховную народную прокуратуру[10].

Вэй Цзюн объяснил Цянькуню продление и прекращение срока давности. Как и в прошлый раз, старик слушал очень сосредоточенно, отвлекаясь только на очередную затяжку. Очень скоро маленькая комната наполнилась дымом.

– То есть если снова возбудить дело… – Цянькунь ушел в раздумья после рассказа Вэй Цзюна. – Неважно, как давно совершилось преступление, – пробурчал он себе под нос.

– Верно. – Тут парень решил немного похвастаться своими знаниями: – Но версия уголовного кодекса семьдесят девятого года отличается от версии девяносто седьмого.

– Чем же? – сразу же спросил Цянькунь.

Вэй Цзюн не ожидал, что старику нужно докладывать и о таких деталях, и запаниковал. Заикаясь и пытаясь выкрутиться, он в итоге признался, что не знает всех подробностей.

Лицо Цянькуня вмиг помрачнело. Он с трудом подъехал к кровати и попытался достать с полки книгу, но до нее оставалось еще несколько сантиметров. Старик отчаянно пытался дотянуться, и его инвалидная коляска опасно наклонилась. Вэй Цзюн быстро подбежал к нему, придерживая коляску.

– Какую книгу вы хотите достать? Я помогу.

– В красной обложке. Уголовный кодекс, – строго отчеканил Цянькунь.

Вэй Цзюн протянул старику эту тоненькую книжку. Тот, практически вырвав ее у него из рук, нетерпеливо открыл оглавление, пробежался по нему взглядом, кинул книгу на кровать и указал на полку.

– Достань в желтой обложке. Толстую.

Взяв ее в руки, Вэй Цзюн понял, что эта книга – та, что они используют на занятиях в качестве учебника. Старик вновь открыл оглавление и пролистал до нужной ему страницы. Он настолько был сосредоточен на тексте, что словно забыл, что Вэй Цзюн все еще здесь.

Не зная, куда себя деть, юноша остался стоять на том же месте. От нечего делать кинул взгляд на книжную полку: это была совершенно обычная деревянная полка с аккуратно расставленными на ней книгами на железных подставках. Парень удивился выбору Цянькуня – все книги оказались не из разряда «для легкого чтения»; это была литература о преступлениях, праве и законах.

Какой странный старик… Вэй Цзюна терзали сомнения. Неужели Цянькунь что-то натворил в прошлом? Ему уже столько лет, здоровье совсем плохое, а интересуется такими вещами…

Из мыслей его выдернул тяжелый вздох. Вэй Цзюн повернул голову, увидев, как Цянькунь с угрюмым видом закрывает книгу.

– Здесь нет версии семьдесят девятогого года… – Он горько усмехнулся. – К тому же версии девяносто седьмогого скоро будет двадцать лет – и ее тоже никто не будет рассматривать.

– А вы… зачем хотите в этом разобраться? – вырвалось у Вэй Цзюна. – Собираетесь сдавать госэкзамен?

– Конечно нет, – рассмеялся старик. – Просто интересуюсь.

Такого не могло быть. У Вэй Цзюна копилось все больше вопросов. Очевидно, что интерес старика возник не просто так – не может быть, чтобы он так волновался без особой причины.

– Вэй Цзюн… – Цянькунь запнулся. – Можешь помочь мне?

– Хотите узнать о законе семьдесят девятого года? – Парень достал телефон. – Это легко.

Цянькунь с изумлением смотрел на то, как Вэй Цзюн ловко пользуется интернетом. Стоило сделать несколько движений вверх и вниз по экрану – и он, отыскав нужную информацию, протянув телефон Цянькуню.

– Четвертая статья, пункт восьмой и семидесятая, пункт седьмой.

Цзи Цянькунь взял его двумя руками и поднес экран к лицу. Снял очки и, вытянув руки, отдалил телефон от себя, но иероглифы на экране остались такими же размытыми.

– Давайте я. – Вэй Цзюн взял телефон в руки. – В седьмом пункте семидесятой статьи сказано, что народный суд, народная прокуратура, органы общественной безопасности – о, тут и правда написано по-другому, – после того как прибегли к мерам пресечения, не используют срок давности для тех, кто был судим ранее, или для тех, кто скрывался от следствия.

– М-м-м, – задумчиво протянул Цянькунь. – В законе семьдесят девятого написано «после того как прибегли к мерам», в законе девяносто седьмого – «после принятия дела к рассмотрению». Так?

– Да, верно.

– Если, например, убийство человека произошло до девяносто седьмого года, – Цянькунь говорил медленно, размышляя, – должны применить закон семьдесят девятого или закон девяносто седьмого?

– А здесь уже работает обратная сила закона…

– Продолжай. – Взгляд старика был полон надежды.

– Если говорить об обратной силе закона, то в Китае используют правило «давность и мягкость». – Вэй Цзюн изо всех сил пытался вспомнить. – Если говорить о давности, то в этом случае будут использовать версию семьдесят девятого года.

– А что с «мягкостью»?

– Это… – Вэй Цзюн снова задумался. – Основываясь на законе семьдесят девятого года, если к преступнику были применены меры пресечения, то тогда не применяется срок давности преступления. Если мы берем закон девяносто седьмого года, то, после того как дело приняли к рассмотрению, срок давности уже не работает. Значит, закон семьдесят девятого более лоялен к преступникам.

Цянькунь немного поразмышлял и в итоге медленно кивнул:

– Возможно.

– Тогда, скорее всего, должны использовать закон семьдесят девятого.

– Если были применены меры пресечения… – Лицо старика вновь помрачнело, он отрешенно смотрел куда-то в сторону, про себя шепча: – То есть преступника не поймали?

– Здесь есть ограничения, – произнес Вэй Цзюн, вспоминая слова «например, убийство человека», – спустя двадцать лет преследовать уже не станут.

– Еще же есть Верховная народная прокуратура? – сразу же задал вопрос Цянькунь.

– А? Да-да! – Лицо Вэй Цзюна вмиг покраснело, и он поспешил исправиться: – Если у Верховной народной прокуратуры есть необходимость в возобновлении расследования, то она сделает это.

– Конечно есть! – громко вырвалось у старика.

Вэй Цзюн удивленно посмотрел на него.

– Что касается убийства… – Цянькунь понял, что начинает терять рассудок, и уже говорил более сдержанно. – Такое серьезное дело… у них точно будет необходимость. Да?

Вэй Цзюн был в полном недоумении, но все же кивнул.

– Ха-ха! – попытался разрядить обстановку старик. – Ты же только что использовал интернет?

– Да.

– Сейчас наука и техника настолько развиты… Очень удобно! – Он цокнул языком. – Вот только я не успеваю за прогрессом…

– Все смартфоны так могут. – Вэй Цзюн вернулся к реальности. – Они будто маленький компьютер.

– И то верно… – Цянькунь посмотрел в окно. – Ты во сколько уезжаешь?

Вэй Цзюн посмотрел на наручные часы.

– В полпятого.

– Еще есть немного времени… – Старик улыбнулся. – Сегодня хорошая погода, выкатишь меня? Хочу прогуляться.

Двор дома престарелых был совсем крохотным. Здесь росло несколько деревьев, но из-за того, что вся листва с них уже опала, они выглядели как голые саженцы. Для прогулок были выложены переплетающиеся тропинки из красного кирпича.

Цянькунь выглядел довольным. С помощью Вэй Цзюна он надел куртку с шапкой и шарфом и накрыл нижнюю часть тела шерстяным пледом.

Вэй Цзюн впервые катил инвалидную коляску – и вдобавок по ухабистым дорожкам. На самой первой он не на шутку перепугался – чуть не перевернул коляску вместе с Цянькунем прямо в грязь.

В отличие от него старик был доволен. Поскольку рядом с двором не было высоких зданий, закатный солнечный свет падал прямо на землю и голые деревья. Прищурив глаза и выдохнув, старик завороженно любовался золотым диском солнца.

– Как же давно я не выходил…

– Правда? – Вэй Цзюн, доехав до конца дорожки, с усилием повернул коляску в обратную сторону. – Сколько вы уже здесь?

– Восемнадцать лет.

– Привыкли?

– Сойдет. Весной на персиковых деревьях распускаются цветы, очень красиво. Если я даже это могу выдержать, тогда стерплю и все остальное. Если нет – буду делать все по-своему.

Вэй Цзюн усмехнулся, вспомнив маленькую электроварку в комнате и пачки сигарет.

– Ваши родные часто навещают вас?

– У меня нет родных. Нет детей. А супруга уже давно скончалась.

– А? – Вэй Цзюн немного замедлился. – Извините.

– Нечего извиняться. – Цянькунь ухмыльнулся. – Не думаю, что я чем-то отличаюсь от других.

– И то верно, – произнес в раздумьях Вэй Цзюн. – Но вы же ощущаете одиночество?

– Только человек, который был постоянно окружен людьми, может почувствовать одиночество. – Цянькунь посмотрел на стариков во дворе; одни собрались за разговором, другие гуляли поодиночке, сложив руки за спиной. – Я уже давно живу один, поэтому привык. К тому же… – Он опустил взгляд. – Откуда им знать, что такое одиночество?

Какое-то время они молчали: Вэй Цзюн не знал, что ответить, а старик, похоже, застрял в своих мыслях, не произнося ни звука. Снова добравшись до конца дорожки, Вэй Цзюн решил повернуть на первоначальный путь. И тогда Цянькунь заговорил:

– Довези меня до выхода.

Вэй Цзюн кивнул, направляясь прямо к главному въезду в дом престарелых.

Перед территорией дома пролегала небольшая дорога. Она была узкой, но очень оживленной: туда-сюда ходили люди и ездили машины. Голоса продавцов овощей и фруктов, болтовня прохожих, гул автомобилей раздавались отовсюду. Атмосферу дополняли сильные запахи шашлыка, жареного сладкого картофеля и вареной кукурузы. Мир за пределами дома престарелых ощущался более человеческим, что ли.

Вэй Цзюн подвез Цянькуня до металлической двери, покрытой ржавчиной, и протянул руку, чтобы дотронуться до задвижки. Стоило ему наполовину открыть дверь, как он услышал возмущенный крик:

– Эй! Что вы делаете?

Парень повернулся на голос. Из дежурной комнаты показался охранник в форме – он настороженно таращился на них.

– А… я хочу вывезти его прогуляться.

– Нельзя! – Охранник держал огромную кружку чая, из которой валил пар. – Им нельзя выходить просто так.

– Даже около входа?

– Тоже не разрешено! – Его будто бы знобило, он ссутулился. – Если что-то случится, кто возьмет за это ответственность?.. Возвращайтесь обратно.

Молчащий до этого момента Цянькунь произнес:

– Ладно, прогуляемся здесь.

Охранник зашел обратно в дежурную комнату. Вэй Цзюн, вновь подталкивая коляску, молча кинул взгляд на дорогу за пределами дома престарелых.

Старик не шевелился. Он как будто вглядывался в пустоту, постоянно смотря вперед, и время от времени шмыгал носом. Вэй Цзюн проследил за его взглядом: вряд ли интерес Цянькуня вызывал бак с отходами. От старика исходил дух дряхлости и упадничества: любитель поболтать и покурить в солнечном свете в своей комнате, согревавший руки о чашку с куриным супом, сейчас буквально вжался в свою коляску.

Светлая комната, будто залитая затвердевшим и неподвижным желе, хранила его воспоминания. Старик делал то, что хотел, и был равнодушен к каким-либо мнениям. Но когда эту идиллию нарушал дым сигарет, она быстро растворялась в потоке времени – все хорошее будто рушилось и сразу же покрывалось пылью, а тревожные мысли становились все навязчивее…

Сердце Вэй Цзюна смягчилось.

Спустя некоторое время Цянькунь протяжно выдохнул.

– Достаточно. – Он повернулся и посмотрел на юношу снизу-вверх. – Отвези меня обратно. – Его взгляд снова был полон теплоты и спокойствия. – Хватит.

Вэй Цзюн не вполне понял – старик достаточно понежился на солнце или достаточно провел времени снаружи, – но повернул коляску и медленно направился к дому престарелых.

Когда они подошли ко входу, оттуда вывалилась толпа волонтеров. Девушка с хвостиком держала рюкзак Вэй Цзюна:

– Ты куда это ушел?

– А, это я попросил его вывезти меня на улицу, – ответил Цянькунь за Вэй Цзюна.

Девушка улыбнулась старику и передала парню портфель:

– Пошевеливайся. Автобус полдня ждал.

Вэй Цзюн, кивнув, обратился к Цянькуню:

– Я вас провожу.

– Не нужно. – Старик указал на стоящего рядом с входом Хайшэна. – Вот он мне поможет. А ты давай беги.

– Хорошо. – Вэй Цзюн взглянул на санитара – тот, зажав во рту сигарету, безразлично глянул на него.

Цянькунь, напоследок улыбнувшись, сказал:

– Ты же еще приедешь? Хотя бы один раз?

Волонтеры собирались около Вэй Цзюна. Тот повесил рюкзак на плечо и, улыбнувшись в ответ, сказал:

– Да, еще приеду.

Ду Чэн, одетый в бело-синий больничный халат, поджав ноги, сидел на койке. Рядом с кроватью, окружив ее, стояло его руководство и коллеги – они благоговейно молчали с серьезным выражением на лицах. Ду Чэн, не удержавшись, хохотнул:

– Чего вы уставились? – Он свесил ноги с кровати. – Не стойте. Присаживайся, начальник Дуань.

– Не вставай, не вставай. – Дуань Хунцин удержал Ду Чэна за плечи. – Ляг отдохни.

– К черту отдых… Вы поймали того наркоторговца?

– Поймали, все хорошо. – Хунцину почти удалось посадить Ду Чэна обратно на койку. – Отдыхай спокойно. О плате за лечение не беспокойся – если что-то понадобится, можешь сказать руководству.

Ду Чэн все еще сопротивлялся. Но стоило ему услышать эти слова, как он застыл и часто заморгал.

– Правда могу?

– Конечно! – Дуань Хунцин махнул рукой. – Я распоряжусь.

– Тогда для начала дайте мне сигарету.

Хунцин замешкался и издевательски произнес:

– Вот же хитрец! – Затем повернулся: – Ты – стой на дозоре.

Гао Лян кивнул и зашагал к двери, но сразу же повернулся, будто что-то забыл. Достал из кармана наполовину пустую пачку сигарет «Чжуннаньхай» и кинул Ду Чэну.

– Если врач будет подходить, я скажу тебе… – Гао Лян запнулся, не зная, что еще сказать полицейскому. – Ты… хорошенько покури, Лао Ду.

– Хорошо, – ответил Ду Чэн. Между его пальцами уже была зажата сигарета.

Чжан Чжэньлян тоже поспешно засунул одну в рот и помог Ду Чэну прикурить.

– Еле стерпел, черт возьми… – Тот выпустил облако дыма. – Спасибо, капитан Чжан.

– Зовите меня просто Чжэньлян. – Неожиданно он всхлипнул. – Мне стоило раньше доставить вас в больницу. Это все моя вина…

– Давай без этих разговоров, парень. – Ду Чэн безразлично махнул рукой. – С тобой это никак не связано. В моем возрасте нормально иметь какие-то недомогания.

– Нет-нет… – Его губы задрожали. – Я должен был хорошо заботиться о вас. На задании я заставил вас бегать по лестнице…

– Ну хватит, хватит. Угомонись. – Дуань Хунцин бросил на него укоряющий взгляд. – Твой наставник тот еще живчик.

Между тем Ду Чэн прикончил сигарету, а затем, бросив окурок в бутылку с водой, достал еще одну, без стеснения поджег ее и жестом указал своим коллегам сесть:

– Не стойте над душой.

Все наперебой заговорили, занимая две пустые койки в палате. Дуань Хунцин пододвинул себе пластиковый стул и сел рядом с койкой. Чжан Чжэньлян не стал садиться – опираясь на спинку кровати, он жалобно таращился на полицейского.

Кто-то тоже закурил. Комната заполнилась дымом, из-за чего пришлось открыть окно.

Дуань Хунцин неуверенно и тихо произнес:

– Лао Ду, что вы намерены делать дальше?

Ду Чэн, удовлетворенно причмокнув губами, докурил вторую сигарету.

– Выписаться из больницы и вернуться домой.

– Нет, – запротестовал Чжэньлян. – Сначала вылечитесь до конца. Об оплате лечения не беспокойтесь – я все сделаю.

– Ха-ха… Высоко ценю твою любезность, Чжэньлян. – Ду Чэн похлопал его по спине. – Врач сказал ясно – у меня диабет. В этот раз проблема в печени. Вылечу печень – тогда почкам конец. Вылечу почки – наоборот. И так и этак – бессмысленное дело.

– Так не пойдет! – Дуань Хунцин замотал головой. – Вы останетесь здесь и будете готовиться к операции. Контора возьмет на себя все расходы.

– Ладно. Вот же скукота… – Старый полицейский указал на свое тело. – Мне уже столько лет – и все равно нужно ложиться под нож… Люди делают и радиотерапию, и химиотерапию… Всё без толку. Бесполезная трата денег.

– А что тогда делать? Терпеть? – Дуань Хунцин кинул на него осуждающий взгляд. – Прекратите спорить. Послушайте меня.

– Дело в том, что я в порядке! – Ду Чэн развел руками. – Разве я не бегал-прыгал эти несколько дней? Я всю свою сознательную жизнь проработал в криминальной полиции. А вы заставляете меня оставаться здесь… Я не останусь!

– Хватит нести чушь! – Хунцин нахмурил брови и прикрыл глаза. – Ладно… дай мне отдохнуть пару дней – и потом поговорим.

Ду Чэн открыл рот, чтобы продолжить спор, но тут в палату влетел Гао Лян:

– Врач идет.

Полицейские быстро встали и выбросили сигареты в открытое окно.

Врач, войдя в комнату, принюхался и сразу же нахмурил брови.

– Почему так много людей? – Он с недовольным выражением лица окинул всех присутствующих взглядом. – Еще и накурено! Ду Чэн, вы совсем жить не хотите?

– Выкурил всего одну, – усмехнулся полицейский, выразительно посмотрев на Чжан Чжэньляна. Тот, поняв намек, заслонил собой бутылку, полную окурков.

– Все на выход! – Врач нетерпеливо замахал руками.

Дуань Хунцин, улыбнувшись, произнес:

– Доставили вам хлопот, прошу прощения… – И обратился к Ду Чэну: – Отдыхай как следует. Посмеешь сбежать – я тебя арестую.

Ду Чэн закатал рукава для измерения давления:

– Лежать в больнице и быть под арестом – все одно.

Хунцин погрозил ему пальцем в ответ.

– Ладно, ладно, понял… Слушаюсь. Ты закончил?

Выражение лица Хунцина смягчилось. Он жестом показал всем пройти на выход, и полицейские стали наперебой прощаться с Ду Чэном.

– Я приду навестить вас завтра, – произнес Чжэньлян.

– Не нужно, – отмахнулся полицейский. – Лучше разберитесь с делом.

Чжэньлян похлопал его по плечу и тоже вышел из палаты.

Ду Чэн лег на койку и наконец позволил врачу и медсестре выполнять свою работу.

Закончив измерять давление Ду Чэна, медсестра поставила капельницу. Полицейскому ничего не оставалось, как повиноваться – он, поглощенный своими мыслями, тихо угукал в ответ.

Когда медсестра и врач ушли, оставив пациента одного в огромной палате, он забрался под одеяло и безотрывно уставился на капельницу. Пролежав так достаточно долго, почувствовал, что под его правым плечом лежит что-то твердое, – оказалось, та самая пачка «Чжуннаньхай». Бросив взгляд на дверь и приподнявшись, Ду Чэн достал одну сигарету и вновь закурил. Прищурившись, он смотрел на грациозно вьющийся блеклый дым.

Он может умереть.

Эта новость была неожиданной, но не вселила в него страх. За более чем тридцать лет службы Ду Чэн уже не раз и не два оказывался на волосок от смерти.

В 1988 году он расследовал дело о домашнем насилии. Насильник, которым предсказуемо оказался муж, внезапно поджег бензин.

В 1997-м он возглавил карательный поход на самую большую преступную группировку этого города – и чуть не погиб от выстрела из охотничьего ружья.

2002 год. Он поймал преступника – и свалился с ним же с эстакадного моста.

2007 год. Вызволял заложников из банка – тогда преступник привязал взрывпакет к его телу.

Смерти нельзя избежать.

Уголки губ Ду Чэна приподнялись. Смерть – это то, чего ему не стоит бояться. Он уже умер двадцать три года назад.

Войдя в аудиторию, Вэй Цзюн выбрал самое укромное место и украдкой начал потягивать еще теплое соевое молоко. Пробило восемь. За кафедру встала низкорослая полноватая преподавательница. Все еще с трубочкой в зубах, Вэй Цзюн достал учебник по земельному праву. И, увидев обложку, вдруг кое-что вспомнил.

Он обвел взглядом классную комнату – и точно, Юэ Сяохуэй не пришла.

Вэй Цзюн про себя усмехнулся. Она действительно решила пропустить пару… Преподавательницу земельного права шутливо называли Земельная Бабка. Она не только была жестока со студентами, завалившими экзамен, но и каждую пару обязательно отмечала отсутствующих. Те, кто пропустил три пары, не допускались к экзаменам.

Как и следовало ожидать, сделав глоток чая, Земельная Бабка достала журнал и начала перекличку. Студенты поочередно выкрикивали свои имена. Вэй Цзюн, к своему удивлению, занервничал – Сяохуэй говорила, что соседка по комнате прикроет ее. Но как именно, оставалось только гадать.

Земельная Бабка быстро добралась до имени Сяохуэй. С заднего ряда донеслось слабое «здесь». Вэй Цзюн, не на шутку удивившись, обернулся на голос. Длинноволосая девушка, скрывавшая лицо за учебником, видимо, только что опустила руку, которой прикрывала рот.

Земельная Бабка с подозрением подняла голову:

– Юэ Сяохуэй, встань.

Девушка, больше не смевшая издать и звука, молча осталась сидеть на месте. По аудитории пронеслись тихие смешки.

Земельная Бабка, напустив на себя строгий вид, произнесла:

– Кто это сейчас ответил вместо Юэ Сяохуэй?

Выражение лица девушки было совершенно невинно – она вместе со всеми смотрела по сторонам, выискивая нарушителя. Вэй Цзюн старался не поворачиваться к ней; в мыслях он лишь ругал Сяохуэй – какое же это прикрытие? Полный провал.

Земельная Бабка, увидев, что никто сознаваться не хочет, не стала разбираться дальше. Лишь поставила напротив имени Сяохуэй прочерк.

– Юэ Сяохуэй, пропущен один урок. – Она пристально оглядела студентов поверх очков. – Если кто-то еще раз так сделает – будет осужден как соучастник!

Лекция была очень тягомотной, к тому же Земельная Бабка почти все время просто читала вслух учебник, что еще сильнее убивало интерес к предмету. Вэй Цзюн послушал ее минут десять – и начал отвлекаться.

Сначала он подумал о пропуске Сяохуэй и о том, сколько раз ее уже вот так ловили. Затем вспомнил, что она, не побоявшись пропустить лекцию, пошла покупать корм для кошек. Тут же подумал о своем домашнем задании по предмету «Общественная практика», то трехэтажное здание и Лао Цзи…

Вспомнив о старике, он подпер щеку рукой, вертя ручку в другой. Посмотрел в окно: погода сегодня была хмурая, солнце не появлялось. Все потеряло краски, выглядя будто черно-белая фотография. Голые деревья и серое здание, покрытые мглой, казались почти безжизненными.

Говорят, пожилым людям тяжелее всего зимой. Во-первых, это сезон, когда обостряются цереброваскулярные заболевания. Во-вторых, куда ни посмотри, везде один и тот же серый унылый пейзаж, который заставляет пожилых ощущать себя так, будто они уже в самом конце жизненного пути. Даже Вэй Цзюну не хватало бодрости, что уж говорить об одиноком Цзи Цянькуне…

«Неужели и в маленькой комнате старины Цзи сейчас так же серо и хмуро?»

Он коротко выдохнул и повернул голову – Земельная Бабка, по-прежнему держа учебник двумя руками, зачитывала его вслух.

Вэй Цзюн искренне жалел Лао Цзи. Старик грелся на солнце, читал книгу, курил, сам готовил, без особой необходимости изучал вопросы уголовного права… Упорно противостоял судьбе в свои оставшиеся дни. Он был словно узник этой жизни, который продолжал взращивать цветы надежды, позволяя им вырастать и радостно распускаться. Окруженный ярким светом и утонченным ароматом, он убеждал себя: «Я еще не стар. Хоть и не могу ходить, я все еще способен наблюдать за миром, а значит, все еще его часть».

Юэ Сяохуэй пропала на целый день. Вэй Цзюн увидел ее лишь за ужином в столовой. Хотя ее взгляд и был уставшим, весь вид девушки выдавал приподнятое настроение. Она увидела Вэй Цзюна и, широко улыбнувшись, помахала ему. А через пару минут, держа в руках несколько пакетов, приземлилась прямо на стул напротив Вэй Цзюна:

– Как же я устала…

– Ездила кормить бездомных животных? – Вэй Цзюн поднял голову.

Сяохуэй открыла бутылку лимонной газировки и жадно выпила половину.

– Да. – Взяла бутылку с черным чаем и протянула одногруппнику. – Держи, угощаю.

– Спасибо. – Вэй Цзюн отодвинул тарелку. – А ты поела?

– Да. – Девушка рассмеялась. – Вместе с кошками и собаками…

– Вот как! – Вэй Цзюн хохотнул. – По тебе видно. – Он указал на ее рукав, на котором виднелось несколько клочков бело-серой кошачьей шерсти.

– Это американская короткошерстная. Они очень милые и ласковые… – Сяохуэй внезапно скривила губы. – Но хозяйка слишком жестокая.

– Сколько раз еще нужно съездить?

– Один, – выдохнула девушка. – Скоро завершу это задание по «Социальному опыту». А ты как?

– Тоже почти закончил.

– В доме престарелых, наверное, очень скучно? – Юэ Сяохуэй снова сделала глоток прохладного чая. – О чем вообще разговаривать со стариками?

– Ты не поверишь… – В памяти Вэй Цзюна сразу всплыл образ Цзи Цянькуня. – Там есть один интересный персонаж.

– О? – Сяохуэй сразу взбодрилась. – Расскажи мне.

Вэй Цзюн выдал краткое описание Лао Цзи. Девушка внимательно слушала, улыбаясь.

– Ему уже столько лет, а у него до сих пор такая жажда знаний… – Она хитро прищурилась. – Он симпатичный?

– Да ничего так.

– Ха-ха! Вот бы увидеть его разок…

– Тогда в следующий раз возьму тебя с собой.

– Я не смогу. – Девушка замотала головой. – Я должна буду поехать в приют еще раз – дать Горошинке лекарство. У нее дерматоз.

– Горошинке?

– Да. Та самая американская короткошерстная. – Сяохуэй расплылась в улыбке. – Ее зовут Горошинка.

– Ты снова пропустишь пару? Земельная Бабка раскрыла тебя сегодня.

– Ничего страшного. – Девушка откинула волосы назад. – Могу пропустить еще два раза. К тому же я напрягла свою соседку.

Вэй Цзюн вспомнил ту длинноволосую девушку.

– Точно, она чуть не стала соучастницей…

– Да… – Сяохуэй похлопала по пакету, где, как оказалось, лежала большая куриная ножка. – Поэтому я иду ее успокаивать.

– Тебе и правда настолько тяжело расстаться с теми животными?

– Да. Ты бы видел их взгляды, молящие о том, чтобы их приласкали… – Глаза девушки заблестели. – Есть одна собака. Ее бросали трижды. Она так ластится, когда видит меня, постоянно бежит навстречу…

Не зная почему, но Вэй Цзюн вспомнил их прогулку с Цзи Цянькунем около железной двери.

– Так жалко…

– Точно… – Сяохуэй задумчиво теребила ручку пакета. – Когда закрою этот предмет, все равно вернусь к ним.

– Почему?

– Я чувствую, что нужна им. – Заглянув Вэй Цзюну в глаза, девушка слегка улыбнулась. – Мне нравится это чувство.

Вэй Цзюн тоже посмотрел на нее:

– В будущем ты станешь хорошей матерью.

– Эй! До этого еще далеко. – Юэ Сяохуэй сделала глоток чая. – Животные такие послушные и доверчивые… Их бросали на произвол судьбы, травмировали, а они по-прежнему доверяют людям. Я уж лучше побуду с ними… – Сяохуэй задрала голову, выпив остатки чая. – А люди внушают страх.

Ду Чэн дважды постучался в дверь кабинета начальника конторы, затем толкнул дверь и вошел. Дуань Хунцин сидел за своим столом и разговаривал по телефону. Увидев, кто пришел, Хунцин сначала растерялся, но затем указал на диван рядом со стеной, предлагая Ду Чэну сесть.

Тот без церемоний приземлился на мягкий диван и, достав сигарету, закурил. Хунцин, закончив разговор парой предложений, быстро повесил трубку и, сведя брови, посмотрел на Ду Чэна:

– Я разве не ясно тебе сказал, Лао Ду?

Ду Чэн тихо засмеялся. Хунцин встал со своего места и, подойдя к товарищу, ударил его по плечу:

– Иди уже, посади сам себя под арест.

Ду Чэн, смеясь, уклонился от второго удара, попутно достал еще одну сигарету и протянул Хунцину. Выкурив ее, тот налил Ду Чэну чай и поставил перед ним чашку.

– Я связался с одноклассником, который работает в больнице в Пекине. Подумай об этом.

Ду Чэн взял чашку в руки, сдул чаинки сверху и аккуратно отхлебнул.

– Начальник Дуань, скажи, сколько времени мы с тобой знакомы?

– Двадцать семь лет. Точнее, двадцать семь лет и четыре месяца.

– Ох! Так точно запомнил?

Хунцин произнес с серьезным видом:

– Пустяки! – И добавил: – Черт возьми, эти несколько дней я скучал по тебе.

Ду Чэн снова захохотал:

– Мы так давно знакомы, а ты будто и не знаешь меня…

– Старина, сейчас не время геройствовать. – Тон Хунцина смягчился. – Подумай, такой хороший шанс вылечиться! Сейчас технологии настолько развиты…

– Все это херня. Не поможет. Ты же слышал, что сказал врач, – осталось не больше года.

– Ты вообще не можешь превозмочь себя и попробовать?

– Если уж мне отведено так мало времени, стоит ли подвергать себя мукам?

Дуань Хунцин в растерянности смотрел на Ду Чэна и вдруг рассмеялся:

– Ты совсем смерти не боишься?

– Бессмысленно бояться. – Тот удобно расположился на диване, мелкими глотками потягивая чай. – Лучше уж сделать то, что душа желает.

– Говори, – Хунцин выпрямился, – что собираешься делать?

– Расследовать кое-какое дело. Ты знаешь.

Хунцин застыл на месте, выражение его лица резко сменилось на раздраженное.

– Да твою ж… снова за свое! – Он замахал руками, будто хотел избавиться от всего и всех перед своими глазами. – Когда же ты угомонишься?

– Пока не закончу – не угомонюсь. – Улыбка на лице Ду Чэна постепенно растаяла. – Расследую то дело, и всё.

– Да что с тобой не так? – резко спросил Хунцин. – Тебе сколько лет вообще?

Ду Чэн молчал, неотрывно смотря на него.

– Не можешь ответить? Хорошо, я скажу за тебя: тебе пятьдесят восемь. Два года до пенсии. – Хунцин взглянул на входную дверь, изо всех сил стараясь не шуметь. – Ты проработал столько лет… Все твои ученики уже, мать твою, командиры! А ты даже не поднялся до начальника отдела. Не понимаешь почему?

– Все я понимаю. – Ду Чэн вскинул брови. – Поэтому и хочу закрыть одно большое дело. Хотя бы поднимусь по служебной лестнице, прежде чем уйти.

– Да что ж с тобой делать-то? – вскипел Хунцин. – Делу уже двадцать с лишним лет. Все уже умерли. Какой хрен ты будешь расследовать?

– Я уже говорил, – Ду Чэн спокойно смотрел на него, – мы поймали не того человека.

– Всё-всё, хватит. Не стану с тобой спорить об этом. С этого дня ты уходишь в длительный отпуск. И по-честному!

– Ладно. – Ду Чэн решил больше не развивать эту тему. – Но я все равно вернусь к тебе.

Дуань Хунцин снова нахмурил брови:

– Зарплату и все премии я тебе выплачу. Скажу Чжэньляну и остальным позаботиться о тебе.

– Не стоит. – Ду Чэн замотал головой, направляясь к выходу. – Скоро конец года, а работы у вас много. Позволь щенкам заниматься своими делами, я привык быть один.

Как только он открыл дверь, Хунцин снова окликнул его:

– Старина… – На его лице было противоречивое выражение, будто слова давались ему с трудом. – Ты… ты хорошенько повеселись в этом году!

Ду Чэн, задержав на нем взгляд, рассмеялся:

– Понял, сделаю.

Покинув кабинет начальства, Ду Чэн немедленно зашел в лифт, стараясь избежать встречи со знакомыми. Иначе снова нужно будет объяснять, чем же он болен, и выслушивать подбадривающие речи, сдобренные жалостью.

Спустя полчаса он уже был дома. Отворил дверь, и в нос ему ударил затхлый запах. Он коротко выругался и принюхался – похоже, несло с кухни.

Лапша в кастрюле на плите уже покрылась зеленой плесенью; Ду Чэн сразу же выкинул ее и начисто оттер посуду. Затем достал из холодильника сморщенный лук, мелко нарезал его. Снова поставив кастрюлю на плиту, зажег огонь и, добавив подсолнечного масла, бросил туда лук. Масло тут же зашкворчало, повалил пар, и вскоре вся маленькая кухня была в полупрозрачном дыме.

Ду Чэн несколько раз размешал варево, добавил воды и наконец закрыл кастрюлю крышкой. Ожидая, пока закипит вода, он взял тряпку и принялся протирать мебель. Печень сразу же пронзило тупой болью. На лбу выступили капельки пота, и, с усилием закончив протирать паспарту на комоде, Ду Чэн бросил тряпку и сел за стол, чтобы перевести дух.

Он сидел до того момента, пока из-под крышки не начал валить густой пар. Ду Чэн достал из холодильника яйцо, разбил его и вылил содержимое в кипящую воду. Достав из кухонного шкафа лапшу, положил небольшую порцию в кастрюлю.

Закончив с нехитрым обедом, полицейский выкурил сигарету, а затем пошел в спальню, чтобы достать старый парусиновый сундук. С трудом донес его до кухни и, отодвинув тарелку в сторону, поставил на стол. Прежде чем открыть, сдул с крышки толстый слой пыли.

В сундуке были сложены архивные папки в уже пожелтевшей оберточной бумаге – их уголки были изрядно потрепаны. Рядом с ними лежали сваленные в кучу копии документов и фотографии – и они также были покрыты пылью.

Ду Чэн взял одну из папок и встряхнул ее. Пылинки закружились в солнечном свете, проникавшем через железные прутья на окне, и осели на поверхность стола.

Полицейский смотрел на выцветшие от времени иероглифы.

Ло Шаохуа поднял голову и увидел цифру 3 на подъездной стене. Ощущая, как капли пота стекают по лбу, остановился, держась за перила и переводя дыхание. Затем снова продолжил подниматься по лестнице.

Дойдя до своей квартиры, он осторожно открыл входную дверь и тихо вошел в гостиную, поставив корзинку с овощами на стол. Остальные комнаты были закрыты, из них доносился еле слышный храп. Ло Шаохуа присел, чтобы перевести дух, и кинул взгляд на часы. 5:25 утра. За окном уже не так темно: на небе проглядывалась полоса света. Восстановив дыхание, мужчина встал и прошел на кухню: достал фарфоровые тарелки и разложил их на столе. Открыл пластиковый пакет, который лежал в корзинке, – из него тут же потянулся сладковатый запах хвороста[11]. Шаохуа аккуратно разместил его на тарелках. Налил соевого молока в несколько чашек, достал трубочки. Затем отнес овощи обратно в холодильник.

Завершив все задуманное, он снова посмотрел на часы. 5:40. Семья обычно просыпалась в шесть. Шаохуа достал транзистор и, сделав звук потише, молча стал слушать программу о здоровье.

Постепенно небо прояснилось. Звуки машин и голоса людей стали более различимыми. Город утопал в густом утреннем тумане.

Только что пробило шесть. Из комнаты дочери донеслась веселая мелодия будильника. Она, одетая в ночнушку, сонно потирая глаза, окликнула отца – и зашла в ванную комнату. Ло Шаохуа поднялся из-за стола, попробовал температуру соевого молока и хвороста, взял порцию и направился в их с супругой спальню.

Цзинь Фэн уже давно проснулась: она читала книгу, лежа в кровати. Увидев мужа, хотела привстать, но почувствовала его ладонь на плече.

– Лежи, лежи. – Он поставил завтрак на прикроватный столик и погладил супругу по голове. – Соевое молоко немного остыло; хочешь, я еще подогрею?

– Не нужно. – Цзинь Фэн сделала глоток. – Ты встал так рано…

– Да, не мог уснуть. – Ло Шаохуа сидел на краю кровати, разделяя хворост на кусочки.

– Снова снились кошмары? – Цзинь Фэн накрыла ладонью руку мужа.

Шаохуа молча кивнул.

– В следующий раз, если будешь уходить рано, скажи мне. – Она ласково поглаживала его по спине. – Если тебя нет рядом, моя душа не на месте.

Ло Шаохуа хмыкнул, улыбнувшись жене:

– Быстрее ешь. Я пойду проведаю детей.

Очень скоро старая квартира наполнилась различными звуками: шуршанием утренних новостей по телевизору, плеском воды в раковине, шумом фена и воды в туалете, голосом Ло Ин, подгоняющей своего сына.

Ло Шаохуа был занят на кухне и в гостиной. Его взгляд упал на дочь и внука: после того как Ло Ин развелась, кроме заботы о супруге, на его плечах повисла ответственность за всю семью и их повседневную жизнь. Но он не считал это тяжкой ношей – наоборот, находил в этом радость. Проработав больше тридцати лет в полиции и наконец уйдя в отставку, Ло Шаохуа хотел хорошенько восполнить супружеский долг перед Цзинь Фэн.

Стрелка часов указала на семь. Дочь с внуком позавтракали и привели себя в порядок. Утренняя беготня наконец завершилась. Ло Шаохуа сел за стол, взял хворост и откусил кусочек. Тут же он услышал короткое «динь», оповещающее об эсэмэске. Лишь взглянув на сообщение, перестал жевать. Удивленно застыл. И сразу же окликнул стоящую в коридоре Ло Ин:

– Ин Ин, давай ты сегодня отвезешь ребенка на такси. – С усилием проглотил остатки хвороста. – Мне нужна машина.

– А? – Ло Ин в легком удивлении повернула голову. – Давай я отвезу тебя.

– Не нужно, – решительно произнес Шаохуа.

Ло Ин, вздохнув, взглянула на него. Она сразу узнала знакомый образ отца: малоразговорчивый, строго хранящий тайну о том, что происходит на работе. Час назад это был душевный старик, с любовью в глазах глядящий на них, но сейчас этот человек будто скрылся за толстой броней. Поэтому Ло Ин больше не задавала вопросов – вытащила ключи от машины и положила на стол, затем вышла из квартиры вместе с сыном.

Шаохуа какое-то время не шевелился. Но щелчок входной двери заставил его очнуться. Он еще несколько раз перечитал сообщение – и только потом закончил завтрак.

Убравшись на столе и принеся таблетки супруге, он подождал, пока она уснет. Затем, накинув пальто, вышел из дома.

Хотя Шаохуа долго не садился за руль, навыки никуда не делись. Синяя «Сантана» влилась в утренний поток машин, и он по привычке проверил, хорошо ли пристегнута кобура. Но на поясе было пусто. Ло Шаохуа очнулся, и на сердце у него потяжелело. Ему очень не хотелось связывать место, куда он направлялся, с работой.

Скрепя сердце, Шаохуа надавил на педаль газа и сквозь туман помчался в западный пригород.

Больница «Анькан» находилась в пригороде. Она была очень старой и внешне походила на полузаброшенную начальную школу. Ло Шаохуа остановился у обочины, издалека смотря на покрытую ржавчиной черно-зеленую калитку.

Солнце уже полностью взошло, но туман еще не рассеялся до конца. В больнице сейчас как раз было время завтрака. Водяной пар во дворе рассеивался в тумане, и люди будто сливались в этом потоке со всем окружающим миром. Ло Шаохуа наполовину опустил стекло и зажег сигарету, молча глядя на утопающую в тумане больницу.

Прошло больше двадцати лет, но он каждый год приезжал сюда. Однако до сих пор для него оставалось загадкой, как клиника для душевнобольных может называться «Анькан»[12]. Если все ее пациенты будут в добром здравии – тогда отлично…

Ло Шаохуа погасил сигарету и взглянул на наручные часы. 8:25. Он опустил стекло еще ниже, позволяя прохладе заполнить салон автомобиля. Его пробрала дрожь – и тогда он окончательно проснулся.

Съежившись на водительском сиденье, мужчина сосредоточенно смотрел на вход в больницу.

Спустя десять минут до него донесся тихий скрежет. Из дымки показалась фигура человека: он медленно, будто в растерянности, ковылял по направлению к воротам.

Ло Шаохуа выпрямился, неотрывно глядя на него.

Постепенно силуэт стал более четким: мужчина ростом 175 сантиметров, возрастом плюс-минус 50 лет, худой, с непричесанными жесткими волосами. На нем был ватник, с правого плеча свисала дорожная сумка из искусственной кожи. В левой руке он держал авоську, заполненную разными принадлежностями: зубная щетка, мыльница, таз для умывания, – и все это при ходьбе издавало лязг.

Ло Шаохуа почувствовал, как сжалось его горло. Да, это действительно он…

Дойдя до железных ворот, мужчина растерялся. Очень быстро из дежурной комнаты вышел охранник – перед ним мужчина будто был готов припасть к земле и накрыть голову руками. Охранник что-то спросил. Мужчина с глупым видом еще несколько секунд смотрел на него. Но затем, опустив дорожную сумку, достал оттуда записку и протянул охраннику. Тот пробежался по бумажке взглядом – и сразу же потянулся к защелке, чтобы открыть дверь. Мужчина наблюдал за его действиями, молча и совершенно неподвижно. Только когда охранник нетерпеливо махнул рукой, он, будто в оцепенении, медленно вышел за пределы территории больницы.

Когда ворота вновь закрылись, мужчина медленно огляделся по сторонам: все вокруг ощущалось чужим и недосягаемым. И лишь спустя несколько минут он, пошатываясь, зашагал к ближайшей автобусной остановке.

В голове Ло Шаохуа абсолютно не было никаких мыслей – он старался не упускать мужчину из поля зрения, на автомате поворачивая голову туда, куда тот направлялся. Сейчас он, подняв голову, внимательно изучал расписание автобусов. Решив, какое направление ему нужно, молча стал дожидаться автобуса. В этот момент туман успел рассеяться – и теперь можно было рассмотреть этого человека еще лучше.

Ло Шаохуа протянул замерзшую руку и поднял стекло автомобиля, продолжая смотреть на мужчину, который находился за несколько десятков метров от него.

Он сильно похудел. Бо́льшая часть грубых волос поседела, морщины на лице стали четче, словно их тщательно вырезали ножом. Взгляд его был безжизненным, не выражающим никаких эмоций.

Ло Шаохуа несколько раз сжал и разжал кулак: ощущение холода постепенно ушло.

К остановке подъехал автобус. Мужчина, взяв походную сумку, зашел в него, и автобус, выпустив дым из выхлопной трубы, быстро скрылся из поля зрения Шаохуа.

Тот с трудом повернул голову; все его тело оцепенело настолько, будто превратилось в железную доску. Повернув ключ зажигания, Ло Шаохуа отправился следом за автобусом.

В салоне был такой же холод, как и на улице. Дрожа всем телом, Шаохуа вцепился в руль и приковал взгляд к автобусу впереди. В какой-то момент неосознанно посмотрел на наручные часы.

Седьмое января. 9:01.

Демон вернулся в мир людей.

Автобус въехал в город. Мужчина вышел на остановке около дома книги «Синьхуа» и пересел на другой автобус. Похоже, он не заметил «хвоста». Занял место около окна и продолжил наблюдать за сменяющимися пейзажами.

Спустя полчаса мужчина снова вышел – уже на Северной улице – и, пройдя примерно 700 метров на восток, направился к дверям завода «Люйчжу». Ло Шаохуа припарковался недалеко от него и, сидя в салоне автомобиля, продолжал наблюдать за каждым его действием.

В дежурной комнате объект слежки перекинулся несколькими словами с охранником. Схожий по возрасту с «демоном» мужчина был явно обескуражен этим визитом, поэтому сразу же позвонил куда-то. «Демон» неподвижно ждал, на его лице не было ни единой эмоции. Через несколько минут рядом с ними появился молодой парень в сером пуховике, что-то сказал охраннику – и затем они вместе с «демоном» покинули дежурную комнату.

Так прошло больше двух часов, но Ло Шаохуа оставался совершенно спокоен: он уже разгадал цель поездки этого мужчины и следующее место его назначения. Эта информация помогла распланировать все действия наперед. Но, несмотря на это, Шаохуа чувствовал неприятное смятение – он совсем не ожидал, что этот мужчина выйдет из больницы так рано. Эта новость была как камень на голову. Люди с таким послужным списком, как у «демона», должны быть заперты в «Анькане» навечно. К тому же Шаохуа думал, что тогда победил. Внезапное появление этого мужчины заставило представления о будущем разлететься вдребезги. Впервые после отставки Ло Шаохуа чувствовал себя бессильным.

«Как же поступить? Как теперь остановить его, если он не будет заперт за высоким забором?»

Железная дверь завода «Люйчжу» открылась, и из нее вылетел серый микроавтобус. К своему сожалению, Ло Шаохуа обнаружил в нем того самого мужчину на заднем сиденье. Выбросив сигарету, бывший полицейский суетливо повернул ключ зажигания и снова поехал следом.

Микроавтобус не проехал и пяти минут, остановившись перед жилым домом в районе «Люйчжу». Ло Шаохуа не стал следовать за ними дальше. Он знал этот жилой комплекс как свои пять пальцев и тем более был уверен в том, что работники отдела обеспечения завода «Люйчжу» повели мужчину в пятьсот первую квартиру в четвертом подъезде двадцать второго дома. Ее, как подарок от завода, получил отец мужчины, а мать передала ему квартиру как единственное наследство. Пока мужчина был на лечении в «Анькан», она охранялась сотрудниками завода.

Примерно через полчаса машина выехала с территории жилого комплекса – мужчины в ней уже не было. Ло Шаохуа завел автомобиль и, заехав во двор, направил его прямо к двадцать второму дому.

Четвертый подъезд, пятидесятая квартира. Ло Шаохуа, напрягая память, оглядел здание. Тут распахнулось выкрашенное в голубой цвет деревянное окно; можно было видеть, как колышутся на холодном ветру толстые серые занавески. Шаохуа еще раз кинул взгляд на окно и, достав телефон, набрал чей-то номер. Через несколько гудков из трубки послышался мужской голос:

– Офицер Ло?

– Врач Цао, сегодня утром я получил от вас сообщение. – Шаохуа помедлил, будто произнести имя преступника ему давалось с трудом. – Насчет Линь Годуна…

– А, так его уже, скорее всего, выписали, – устало проговорил врач. – Сейчас проверю.

– Не нужно. Я видел, как он выходил из больницы.

Сказав это, Ло Шаохуа замолчал. Цао нетерпеливо спросил:

– А что такое, какие-то проблемы?

– Проблемы? Вы… вы думаете, что он уже здоров?

– Это… это определенно. – Врач внезапно запнулся. – Но ему еще нужно будет записаться на обследование…

– То есть вы не можете гарантировать, что он опять чего-то не натворит? Так ведь?

– Офицер Ло, психические заболевания отличаются от других болезней. Есть определенные параметры и показатели. – Тон врача Цао тоже стал намного серьезнее. – Но одна из самых главных особенностей – это необходимость постоянно наблюдать за течением болезни. Часто случаются рецидивы.

– Но ведь только в прошлом месяце вы говорили, что ему необходимо продолжить лечение!

Доктор замолк на мгновение, а затем, выдохнув, произнес:

– Долго объяснять.

– Говорите.

– В другой раз. Сегодня я очень занят. В свободное время заезжайте в больницу, поговорим. – Доктор снова замолчал в нерешительности, затем, будто пытаясь выведать больше информации, спросил: – Офицер Ло, насколько я помню, вы Линь Годуну никем не приходитесь. Почему тогда так беспокоитесь? Перед тем как доктор Чжу ушел в отставку…

Шаохуа не дослушал – резко дал отбой.

Сколько бы он ни пытался выяснить реальную причину выписки Линь Годуна, «демон» уже вернулся в общество, и эту реальность нужно просто принять. Несколько десятков лет в криминальной полиции научили Ло Шаохуа не питать никаких иллюзий. А насчет этого дела у него уже имелись самые худшие предположения – и теперь нужно помешать им воплотиться.

Ло Шаохуа завел машину. Он понимал, что бывшая профессия дает ему преимущество, поэтому нужно просто заранее подготовиться.

Но не догадывался о том, что перед окном пятьсот первой квартиры сейчас стоит Линь Годун и, наблюдая за темно-голубой «Сантаной», слегка улыбается.

Лао Цзи в комнате не было.

Вэй Цзюн повесил тряпку на спинку стула, вытер руки о джинсы, прикидывая в уме, нужно ли ждать старика в комнате. От раздумий его отвлек вошедший Чжан Хайшэн. Он нес в руках швабру, но, увидев Вэй Цзюна, застыл на пороге:

– А где Цзи?

– Не знаю, – ответил парень. – Я только что пришел.

– Где же носит этого старика… – Хайшэн покосился на Вэй Цзюна. – Зачем ты снова приехал?

– А? – Цзюн пытался избежать взгляда санитара. – Волонтерство.

– Цзи снова попросил тебя что-то купить ему?

– Нет.

Выражение лица Хайшэна немного смягчилось, но в тоне его голоса по-прежнему не было ни капли вежливости.

– Иди-ка в другую комнату. Мне нужно помыть полы.

Он бросил на пол тряпку и начал небрежно возить ею. Вэй Цзюн не успел отойти, и его ступни дважды задела швабра. Поспешно схватив тряпку со стула, он вышел из комнаты.

Это был последний день практики – и юноша постоянно думал о том, что ему необходимо будет попрощаться с Лао Цзи. Может быть, не слишком официально, но любое дело должно иметь свое начало и свой конец.

Обойдя весь этаж и так и не обнаружив Цзи Цянькуня, Вэй Цзюн уже подумывал вернуться и расспросить Чжан Хайшэна, но в итоге отказался от этой идеи. Во-первых, санитар явно был не в курсе о местонахождении Цянькуня, а во‐вторых, даже если он знает, все равно ничего не скажет.

Ладно, проехали… В мире столько людей, и их с Цянькунем встречу можно назвать случайной – люди встречаются, потом расходятся… Все идет своим чередом.

Несмотря на такие размышления, Вэй Цзюн все же немного расстроился – у него еще не было человека, с которым можно было бы так же интересно поговорить. Он покрутил тряпку в руке и направился помогать остальным волонтерам. Поднявшись на второй этаж и убравшись там, пошел на третий. Здесь было намного спокойнее. Свернув в коридор, юноша заметил человека, сидевшего рядом с одной из комнат.

Это был Цзи Цянькунь.

Настроение Вэй Цзюна сразу же подскочило, и он ускорил шаг.

– Лао Цзи!

Повернув голову на голос, старик увидел Вэй Цзюна, и на его лице сразу же расцвела улыбка.

– Пришел!

– Да. Что вы тут делаете?

Парень подошел к Цянькуню и тоже заглянул в открытую дверь.

Это была одиночная комната, почти ничем не отличавшаяся от комнаты Цянькуня, только вот из-за закрытых занавесок внутри было темно, да и температура была как будто ниже. На кровати, полностью укрывшись ватным одеялом, лежал человек – была видна только его голова. Судя по рассыпавшимся по подушке седым длинным волосам, это была женщина, на вид примерно лет шестидесяти.

– А кто она?

– Ее фамилия Цинь. Как полностью зовут, точно не знаю. – Цянькунь продолжал задумчиво смотреть на нее.

– Она… спит? – Вэй Цзюн изо всех сил старался говорить тише.

– Да – и, похоже, очень крепко.

– А? – Вэй Цзюн удивленно посмотрел на него. – Что вы тогда здесь делаете?

Цянькунь еле слышно рассмеялся и, ничего не ответив, кивнул в сторону занавесок.

– Помоги. Иди раздвинь занавески.

Вэй Цзюн поначалу замялся: да, женщина крепко спит, но это же ее личная комната, в конце концов… Хотя просто раздвинуть занавески не будет каким-то серьезным проступком. Подумав, парень огляделся по сторонам и перешагнул порог комнаты.

В нос ему сразу же ударил странный запах. Он принюхался, отодвигая занавески. Послеполуденный солнечный свет сразу залил пространство комнаты: теперь очертания лица женщины стали более отчетливыми. Круглое ровное лицо, нежная на вид кожа – похоже, в молодости она считалась красавицей.

Вэй Цзюн повернул голову и посмотрел на Цянькуня.

– Ты тоже чувствуешь? – спросил тот.

– Да. – Вэй Цзюн нахмурил брови. В воздухе витали запахи кунжутного масла и еще чего-то… Отвратительное сочетание.

Цзи Цянькунь вкатился на коляске, осматривая комнату. А затем обратил свой взгляд на сладко спящую женщину, продолжая принюхиваться.

Вэй Цзюн тоже искал источник запаха. В такой маленькой комнате всё вроде как на ладони, но он не видел никаких остатков еды или еще чего-нибудь, что могло бы пахнуть подобным образом.

Наконец взгляды мужчин встретились. Старик рассмеялся, подъезжая ближе к кровати. Его лицо сморщилось, стоило ему еще раз вдохнуть неприятный запах.

– И правда, – он указал на женщину, – пахнет от нее.

Вэй Цзюну это показалось странным – какая такая процедура требует использования кунжутного масла?

– Давай, возьми вот это.

Парень проследил за указательным пальцем Цянькуня – на столе напротив кровати стоял стеклянный стакан. Внутри оставалось немного мутной воды.

Вэй Цзюн передал ему стакан. Сначала Цянькун поднес его к солнечным лучам – посмотрел на плавающие на поверхности воды пылинки. Приблизив к носу, понюхал, а затем макнул мизинец в воду, облизал его и тут же сплюнул.

– Всё. – Он вытер стекло носовым платком, затем обмотал им же стакан. – Можешь вернуть на место.

Вэй Цзюн повиновался. Клубок подозрений в его душе продолжал расти.

– Лао Цзи, что это…

– Не обращай внимания. – Цянькунь внезапно рассмеялся, но в его глазах на мгновение блеснул гнев. – Отвези меня обратно.

Они шли по утопающему в тишине коридору. Смотря на полураскрытые или распахнутые настежь двери, Вэй Цзюн спросил:

– Что за люди здесь живут?

– А? – Цянькунь, похоже, пребывал в своих мыслях. – Те, у кого длительный постельный режим. Им не нужно часто выходить, поэтому их и поместили на третий этаж.

Вэй Цзюн покачал головой, смотря на свои руки, которые сейчас подталкивали коляску.

– А как же вы сюда забрались?

– Да так, поразмыслил малость и забрался, – ответил Лао Цзи. Поняв, что старик не хочет говорить об этом, Вэй Цзюн тактично замолчал.

Повернув на лестничную площадку, парень остановился и в размышлениях посмотрел вниз, прикидывая, как же спустить старика на первый этаж. Цянькунь, заметив его замешательство, рассмеялся:

– Сначала спусти меня самого.

Действительно, оставался только этот вариант. Вэй Цзюн повернулся спиной и присел на корточки, Цянькунь обхватил руками его шею – и только тогда парень с большим усилием поднял его и понес на первый этаж.

Цянькунь оказался тяжелее, чем он думал. Пройдя небольшое расстояние, Вэй Цзюн почувствовал напряжение в спине и коленях. Очень быстро на его лбу проступили капельки пота, а дыхание сбилось.

– Если устал, опусти меня, – услышал он голос старика. – Отдохнешь – потом продолжим.

– Ничего. – Парня одолевал стыд за свою физическую слабость. Стиснув зубы, он двинулся дальше.

Спустившись на первый этаж, Вэй Цзюн снова столкнулся с проблемой – куда посадить старика? Не оставлять же его на холодном полу…

– Посади меня вон там, возле перил.

Вэй Цзюн так и сделал. Цянькунь крепко схватился за железные перила, его ноги легли на пол.

– Хорошо. Теперь спусти мою коляску. Только аккуратнее – эта штука очень тяжелая.

Вэй Цзюн, смахнув пот рукой, тут же побежал обратно на третий этаж – и быстро приволок коляску.

Цянькунь, сидящий на полу, выглядел словно куча старой одежды. Услышав, что Вэй Цзюн спускается, он с надеждой посмотрел в его сторону.

– Хорошая работа…

Вэй Цзюн понимал, что старику сейчас тоже тяжело: вцепившись обеими руками в перила, он в любой момент мог соскользнуть и упасть на пол, поэтому парень без промедления вернул Лао Цзи в коляску. Укрыв его пледом, наконец выпрямился – и оба протяжно выдохнули. Цянькунь похлопал его по плечу:

– Отвези меня в комнату. Заварим чай, отдохнем.

Хайшэн все еще был в комнате – нагнувшись, он заправлял кровать. Увидев Вэй Цзюна вместе с Цянькунем, взбил подушку и бросил ее у изголовья кровати. Санитар вроде как просто прибирался, однако Вэй Цзюну все же показалось, будто он что-то ищет.

– Ты вернулся? – Хайшэн широко улыбнулся. – Не хочешь отдохнуть?

– Нет. – Цянькунь опустил веки, жестом показывая Вэй Цзюну присесть около окна.

– Где ты был? Я волновался.

– Просто захотелось проветриться. – Старик не смотрел на санитара. – Вэй Цзюн, открой тот шкафчик. Там чайные листья, заварим их…

Хайшэн холодно бросил:

– Ну я тогда пойду, – и вышел, сильно хлопнув дверью.

Сегодняшний чай – «Луань Гуапянь»[13] – обладал чистым вкусом и свежим ароматом. Вэй Цзюн, чувствуя, как сильно вспотел, продолжал потягивать напиток, уютно устроившись за столом.

Цзи Цянькунь достал сигарету и затянулся; запах табака смешался с душистым ароматом чая. Вэй Цзюн принюхался – и сразу вспомнил ту женщину.

– Та старушка… она ваша подруга?

– Нет. – Цянькунь замотал головой. – Я знаю лишь ее фамилию.

– Тогда вы…

– Чуть позже я тебе все расскажу, – улыбнулся Цянькунь. – Во сколько ты уходишь?

– Да уже скоро. – Юноша взглянул на наручные часы. – Потом нужно будет зайти к декану и написать отзыв о работе.

– Отзыв?

– Да. – Не отпуская чашку, он встал, глядя старику в глаза. – Это мое последнее задание по предмету «Общественная практика».

– То есть, – Цянькунь запнулся и отвел взгляд, – ты больше не придешь?

– Не знаю. – Вэй Цзюн увидел на его лице тень разочарования и смягчился. – Когда не будет пар, смогу навещать вас.

– Ай! Да не нужно. – Цянькунь опустил голову и хаотично принялся стряхивать пылинки с пледа. – Ты молодой парень, не стоит уделять такому старому хрычу столько времени…

– Нет. – Вэй Цзюн сконфуженно потер затылок. – Все не так. Вы очень интересный. И мне нравится с вами общаться.

– Интересный? Ха-ха-ха! – Старик рассмеялся. – Я прожил столько лет… Для меня это высшая похвала.

– Это правда! Я думаю, вы не такой, как остальные здесь.

– Ха-ха! Конечно не такой…

Цянькунь повернул голову к окну – на одну половину его лица падало солнце, окрашивая зрачок в золотой цвет, другая же сторона находилась в тени. От этого выражение его лица было очень сложным: оно отражало и надежду, и подавленность.

Наблюдая за ним, Вэй Цзюн ни с того ни с сего почувствовал глубокую грусть. В комнате было тихо – так, что можно было расслышать дыхание друг друга. Одно было сильным, другое – слабым; одно – учащенным и обеспокоенным, другое – протяжным и глухим. Один человек будто изо всех сил хватался за то, что еще можно сберечь, другой словно с любопытством смотрел в будущее.

Спустя время Цянькунь повернулся и улыбнулся Вэй Цзюну.

– Не знаю, сможем ли мы снова увидеться, но я был рад познакомиться с тобой, Вэй Цзюн.

– Я тоже, – теперь улыбка заиграла и на лице парня, – Лао Цзи.

– Как же я хотел бы иметь возможность самому оценить тебя… – Цянькунь вскинул брови; в его взгляде были и дружелюбие, и хитрость. – Поставил бы тебе «неуд».

– Что? – Вэй Цзюн в недоумении округлил глаза.

– Чтобы ты снова приехал в дом престарелых!

Парень рассмеялся:

– Я обязательно приеду.

– Правда? – Выражение лица Цянькуня стало серьезным. – Смотри, не обманывай старика…

– Конечно!

– По правде говоря, есть одно дело, и мне нужна твоя помощь.

– Какое? – Вэй Цзюн мельком взглянул на блок сигарет на кровати, половина его уже была выкурена. – Купить сигареты?

– Нет. – Цянькунь кинул взгляд на дверь и понизил голос: – Ты же знаешь, какие отношения у нас с Хайшэном?

Парень кивнул, хотя был немного озадачен:

– Он ваш санитар. Верно?

– Не только. – Цянькунь громко ухмыльнулся. – Хочешь знать, почему я оказался здесь?

Вэй Цзюн сразу выпрямился – его лицо приняло серьезный вид.

– Когда-то я был инженером по электронике. Женился, а через двадцать лет жена скончалась. – Цянькунь зажег сигарету и медленно затянулся. – У нас не было детей. Следующие несколько лет я жил один… а затем попал в серьезную аварию. – Он похлопал по своим ногам. – И они отнялись. Пришли в негодность, так скажем. К тому же я пролежал в коме полтора года.

Вэй Цзюн, не отводя взгляд и нахмурившись, внимательно слушал.

– Повезло, что тогда профсоюзы были на хорошем уровне. Не то что сейчас – только и могут, что устраивать поездки за город да спартакиады… – Цянькунь медленно продолжил: – Профсоюз помог мне выиграть судебное дело, мне выплатили компенсацию. У меня не было детей или кого-то из родственников, поэтому, после того как я проснулся, меня сразу же отправили сюда.

– А потом… вы все время пробыли здесь?

– Да. – Цянькунь отмахнулся от сигаретного дыма. – Я сдал свою квартиру в аренду, вышел на пенсию. Деньги за аренду, зарплата и компенсация – на жизнь как раз хватило. Поэтому в глазах других я выгляжу богатым стариканом.

Вэй Цзюн рассмеялся:

– По крайней мере, чай у вас хороший.

Цянькунь тоже усмехнулся:

– Ну, знаешь, мои ноги бесполезны, однако я не хочу провести остаток жизни в скуке. Поэтому все покупки и другие заботы поручаю Чжан Хайшэну.

Вэй Цзюн закивал: теперь понятно, почему Чжан Хайшэн так скверно себя ведет. Теперь Цянькунь поручает Вэй Цзюну ходить за покупками, и Хайшэн, похоже, потерял шанс нажиться на этом.

– К тому же я больше не могу ему доверять. – Цянькунь затушил сигарету в консервной банке. – У меня есть деньги, и я не хочу терпеть и дальше его хитрые уловки. Лет мне уже немало, и не знаю, сколько еще осталось, но я не желаю в конце своего пути стать нищим парализованным стариканом.

– Не волнуйтесь, – уверенно произнес Вэй Цзюн, – я продолжу помогать вам.

– Это же не доставит тебе много хлопот? – искренне забеспокоился Цянькунь.

– Ничего. – Парень уже чувствовал на плечах тяжесть своего смелого решения. – Не беспокойтесь об этом.

– Тогда у меня есть одно условие.

– Хорошо. Скажите мне.

– Ты должен будешь принимать плату за свой труд.

– Не нужно! – Вэй Цзюн усиленно замотал головой. – Я просто хочу помочь вам, мне не нужна никакая плата.

– Но я часто буду доставлять тебе трудности…

– Ничего страшного! Правда, ничего страшного… – Парень наклонился и сжал плечо Цзи Цянькуня. – Давайте будем друзьями, Лао Цзи?

– Конечно. – Взгляд старика смягчился. – Только не бросай меня, старого хрыча…

– Поскольку мы друзья, больше не говорите об оплате.

– Да. – Цянькунь сжал его ладонь. – Но ты должен позволить мне хотя бы оплачивать тебе дорогу.

– Не нужно. Это всего-то несколько юаней…

– Нет, определенно нужно!

Вэй Цзюн подумал немного и все же решил уступить.

Уголки рта Цянькуня расплылись в легкой улыбке. Он протянул руку и пожал ладонь Вэй Цзюна.

– Спасибо тебе, малый. – Глаза старика повлажнели. – Спасибо, что был терпелив и доброжелателен.

– Лао Цзи. – Вэй Цзюн подмигнул ему. – Тогда не нужно ставить мне «неуд», хорошо?

Цянькунь на секунду застыл в недоумении, а затем расхохотался.

Громкий смех всполошил гуляющих во дворе людей – они недоуменно посмотрели на окно в конце первого этажа. Двое, старик и молодой парень, похлопывая друг друга по плечу, покатывались со смеху в залитой теплым солнечным светом комнате.

«9.11» Дело об убийстве с расчленением.

Анализ на месте.

Ду Чэн зашел в читальню, нашел свободный стол и разложил на нем только что откопированную карту города 1990 года; чтобы получить ее, пришлось связаться с другом, который работает в городских архивах. Придерживая обеими руками большой лист, он внимательно изучал когда-то до боли знакомые объекты, давно исчезнувшие из городского ландшафта. Затем открыл сумку и достал оттуда карту 2013 года, положил рядом со старой и, вооружившись красной гелевой ручкой, начал помечать объекты на новой карте.

Спустя час та была исчерчена красными кругами. На полях появилась метка: «9.11».

Ду Чэн выпрямился, поморщившись от ноющей боли в пояснице. Взглянув на часы, достал лекарство и закинул две таблетки в рот. И обнаружил, что не взял с собой воду. Выругавшись про себя, он быстро собрал карты и вышел из архива, чтобы купить воду в магазинчике неподалеку. Таблетки уже растаяли, оставив на языке неприятный вяжуще-горький вкус, поэтому Ду Чэн жадно выпил полбутылки за раз.

Сможет ли он дожить до раскрытия истины, полицейский на пенсии не знал, но решил отдать этому делу всего себя.

…Пробил полдень. Ду Чэн сел в машину и, еще раз пробежав взглядом по карте, завел двигатель.

В этом туманном северном городе редко можно было увидеть зимнее голубое небо. На центральное отопление тратилось много угля, поэтому в воздухе плавал тонкий слой черного дыма. На дороге уже собиралось большое количество автомобилей, поэтому Ду Чэн поехал обходными путями. Наконец увидел сверкающую полосу – реку Наньюнь. Сердце екнуло, и он осторожно поехал вдоль нее.

Вскоре перед его глазами открылось большое пространство южного берега. Здесь раньше был парк Хэвань, но в 2012 году все сооружения демонтировали, а на их месте построили храм.

Ду Чэн припарковался на обочине и пошел вниз по каменным ступенькам. Пересек покрытый инеем засохший луг и вдоль по склону добрался до воды. Каменного моста, беседки и обвитой плющом крытой галереи уже не было, но то огромное дерево все еще осталось. Держась за шершавый ствол и опустив голову, Ду Чэн смотрел на русло реки.

Сейчас был период мелководья – по сравнению с весной отток был колоссальным, воды значительно поубавилось. Можно было увидеть качающиеся на течении водоросли. Некоторые места были затянуты тонким слоем льда, от которого под бледными солнечными лучами исходил пар.

Ду Чэн окинул взглядом поверхность реки. Здесь, в донном иле, они обнаружили части тела под номером 3. Ду Чэн до сих пор помнил тот запачканный илом черный полиэтиленовый пакет и Ма Цзяня, который, открыв его, только и смог произнести: «Твою ж мать…»

Тогда они трое были полностью одеты в спецодежду маскировочного оливкового цвета. Молодые, еще способные много выпивать и выкуривать по пачке сигарет за день. Даже после бессонной ночи они могли бодро держаться во время арестов и прочих заданий. Часто не сдерживались перед старшими и называли новеньких «мелюзгой». Они невероятно любили, сев на мотоцикл, с кобурой на поясе, разъезжать по городу и до зубного скрежета ненавидели всех преступников.

Ду Чэн ощутил теплоту в сердце – он вспоминал времена, когда они, еще молодые и неопытные, столкнулись со своим первым большим делом. Это было двадцать три года назад.

Ощущение теплоты быстро исчезло: Ду Чэн, задержав взгляд на черном иле, снова будто видел перед собой, как Ло Шаохуа снимает ботинки, подворачивает штаны и потихоньку вытаскивает пакет из реки на берег. На самом деле первой реакцией на расчлененный труп были не ужас и отвращение – нечасто увидишь человеческое тело без головы и четырех конечностей и не всегда быстро поймешь, что это, поэтому до Ло Шаохуа не сразу дошло, что лежит перед ним. Сначала пришел гнев: кем же надо быть, чтобы совершить подобное? Если б этот ублюдок был бы на месте происшествия в тот момент, Ду Чэн вытащил бы его мозг, чтобы посмотреть, что же в нем кроется.

Он точно знал, что в тот момент они все трое думали об одном и том же.

Пусть даже потом и рассорились навсегда.

Ду Чэн зажег сигарету и, прикрыв глаза, усилием воли заставил себя расслабиться. Когда-то они нашли на этом месте части женского тела. Неважно, сколько прошло времени, – должен остаться какой-то след, малейшая зацепка, которая вернула бы его к истокам. Вернула бы на двадцать три года назад – Ду Чэн хотел увидеть лицо ублюдка, схватить его за руки и наконец-то заковать их в наручники…

– Эй, товарищ!

Полицейский на пенсии раскрыл глаза и, повернув голову, увидел человека в форме дворника с совком и шваброй, сердито смотрящего на него:

– Здесь нельзя мочиться!

Полчаса спустя Ду Чэн припарковался в районе Тедун напротив торгового центра «Ванда». Прищурившись, он осмотрел здание и наконец разглядел табличку – улица Пинцзян, 87. Повернувшись и взяв сумку с пассажирского сиденья, извлек оттуда карту 1990 года, нашел завод семейной фабрики по производству локомотивов, нарисовал красной ручкой крест – и только тогда уехал.

В 14:15 Ду Чэн уже находился в отделе кадров на том самом заводе (сейчас он назывался «Северная корпорация по производству локомотивов»). Офисный сотрудник, найдя нужный архив, передал его в офис вывода кадров на пенсию.

В этом офисе Ду Чэн узнал, что муж потерпевшей Чжан Лань, Вэнь Цзяньлян, уже два года как в отставке и его местонахождение неизвестно. Тем не менее им удалось найти номер его телефона. Ду Чэн быстро записал цифры в своем блокноте и, поблагодарив за помощь, ушел.

В ларьке около завода он купил лепешку из слоеного теста. Вернувшись в машину, одновременно уминал ее за обе щеки и пытался дозвониться до Вэнь Цзяньляна. Через несколько минут на той стороне телефона раздался хмурый мужской голос:

– Алло?

– Здравствуйте… – Ду Чэн проглотил остаток лепешки. – Вы мистер Вэнь Цзяньлян?

– Да. А кто вы?..

– Меня зовут Ду Чэн, я из отделения полиции по району Тедун.

– Отделение полиции? – переспросил Цзяньлян в нерешительности. – Вы полицейский?

– Верно.

– Какое у вас ко мне дело?

– Хочу узнать кое-какие детали.

– Какие детали? К чему они относятся?

– Это не касается служебных обязанностей. Просто я сам хочу с вами поговорить.

– Тогда не нужно. Я вас не знаю. Мне не о чем с вами разговаривать.

– Это насчет вашей жены… – Ду Чэн на секунду замешкался. – Тогда я был одним из тех, кто вел это дело.

– Что? – Вэнь Цзяньлян явно не ожидал подобного заявления. – О чем вы хотите поговорить?

– Мы можем встретиться?

Мужчина очень долго молчал, но в итоге выдал:

– Ладно.

Ду Чэн облегченно выдохнул. Зажав телефон между плечом и ухом, он достал блокнот с ручкой:

– Какой у вас адрес?

Стоило Вэнь Цзяньляну открыть дверь, как он сразу узнал Ду Чэна.

– Я помню вас. Тогда вы были крепче телом, и волос у вас было побольше.

Ду Чэн рассмеялся:

– Прошло уже больше двадцати лет. Сейчас я всего лишь старик.

Вэнь Цзяньляна годы тоже не пощадили: некогда густые волосы были зачесаны на затылок, скрывая лысину. Серый кардиган из овечьей шерсти был натянут на выпирающий живот, на нижней части тела красовались темно-синие шерстяные штаны, на ногах – хлопковые тапочки.

Цзяньлян пригласил гостя в гостиную. Пока он заваривал чай, Ду Чэн внимательно оглядел квартиру, состоящую из двух спален и гостиной. По всей видимости, Цзяньлян жил вместе с сыном – и жили они в достатке. На балконе висела клетка для птиц, в южно-восточном углу гостиной стоял длинный столик – на нем были разложены тушь, бумага и кисти. Похоже, после ухода на пенсию Цзяньлян таким образом коротал время. Было очевидно, что его жизнь течет размеренно и спокойно.

Вскоре Вэнь Цзяньлян зашел в гостиную с двумя чашками чая и пачкой сигарет.

– Я помню, вы курите… – Он вытащил одну сигарету и протянул Ду Чэну. – По правде сказать, я очень благодарен вам. Так быстро поймали убийцу… Отомстили за Чжан Лань.

– Не стоит. – Ду Чэн улыбнулся. – Это наша работа. Вы как сами?

– Сносно. После того как Чжан Лань умерла, я снова женился – было необходимо, чтобы за ребенком кто-нибудь присматривал. Он тогда был еще совсем маленьким…

– Да? – Ду Чэн обвел взглядом гостиную, не найдя никаких признаков того, что в квартире живет еще и женщина.

– Снова развелся. – Вэнь Цзяньлян горько ухмыльнулся. – Не смог отпустить Чжан Лань. Если б это была смерть от болезни или в аварии, мне, наверное, было бы проще. Но вот так… Моя вторая жена не выдержала этого и ушла. А вы, – мужчина заметил помрачневшее лицо Ду Чэна, – о чем хотели поговорить?

– О Чжан Лань. – Полицейский в отставке вновь задумался. – Обо всем, что с ней связано.

– Зачем? Разве преступника… не казнили?

– Короче говоря… сейчас мы делаем обобщение большого дела. С одной стороны, нам нужен весь накопленный опыт. С другой – мы повышаем способность предупреждать подобные преступления. В общем, мне нужно узнать, почему Чжан Лань могли убить.

– Вот как… – Цзяньлян как будто постарел еще сильнее.

– Мы знаем, что это невежливо, даже жестоко – после стольких лет заставлять вас вспоминать об этом…

– Ничего, я понимаю. – Цзяньлян поднял голову и с усилием улыбнулся. – Если это поможет предотвратить подобные трагедии, то гибель Чжан Лань будет не напрасной. Верно?

…По описанию вдовца, погибшая была любезной, открытой и глубоко сердечной женщиной. Она любила красивые вещи, поговорить, посмеяться и хорошо ладила с людьми; у нее никогда не было вражды с кем-либо.

– Как сейчас помню ее в тот день… – Вэнь Цзяньлян достал сигарету и повернулся к окну. – Она собиралась на встречу с одноклассниками: черное драповое пальто, свитер с высоким воротником цвета красной розы, джинсы, короткие черные сапоги, духи. Я тогда подшутил над ней… Сказал, что она уже немолода, а так вырядилась. – Цзяньлян затушил сигарету о пепельницу, глаза его покраснели. – А сейчас подумал… ей было всего лишь тридцать три. Такая молодая…

Во время прощания Вэнь Цзяньлян заметил, как пожелтело лицо гостя и как взмокли его щеки от пота. Заботливо спросил его, все ли хорошо. Ду Чэн не хотел еще раз объясняться и, наспех попрощавшись, вышел из квартиры.

Вернувшись в машину, он буквально упал на руль – боль в печени будто разрасталась с каждой секундой. Ду Чэн дотянулся до сумки, достал оттуда таблетки и быстро запил их водой. Затем, достав блокнот и ручку, начал записывать все, о чем они говорили с Цзяньляном.

Ду Чэн понимал, что такой опрос не имеет большого смысла – прошло уже двадцать три года. Отыскать значимые зацепки будет трудно. Но единственное, что он мог сделать, – разбудить свое чутье, заставить его вцепиться в детали, засевшие глубоко в памяти. Только так можно будет объединить остаточные фрагменты в одну большую цепочку. И продолжить искать.

К тому же оставалось ему недолго…

Ло Шаохуа увидел, как Линь Годун выходит из подъезда, и поспешно опустил бинокль, сползая вниз по водительскому сиденью. Так он мог продолжать следить, не рискуя быть обнаруженным.

Линь Годун был в том же пальто, что и в день выписки из больницы. Он нес черный полиэтиленовый пакет и, медленно дойдя до обочины, выбросил его в мусорный бак. Тут же, быстро оглянувшись, почесал щеку и, засунув обе руки в карманы, двинулся ко входу в парк.

Ло Шаохуа, сев прямо, запихал бинокль в черный рюкзак на пассажирском сиденье. Тот уже был заполнен доверху; из его карманов торчали бутылка воды, полбуханки хлеба и иссиня-черная телескопическая дубинка. Но Шаохуа надеялся, что она ему не понадобится. Подняв голову, он обнаружил, что Линь Годун уже скрылся за воротами парка, и, заведя машину, последовал за ним.

Шаохуа не был уверен, помнит ли его Линь Годун, но рисковать не мог – только лишь следовал по пятам и наблюдал издалека. Линь Годун, повернув направо, свернул на маленькую аллею. Ло Шаохуа, выругавшись про себя, остановил машину на обочине.

На ранний рынок на улице Чуньхуэй, конечно, никак нельзя заехать. Закрывая дверь, Шаохуа размышлял, не заметил ли его Годун. Но, зайдя на рынок, он обнаружил, что Годун не старался смешаться с толпой – наоборот, медленно прогуливался между прилавками и выглядел так, будто уже давно был безработным, никудышным домохозяином, который во всем полагался на жену: он осматривал каждый прилавок и интересовался ценами, поднимая и осматривая коробку с конняку[15] или сушеный бамбук, будто действительно был глубоко заинтересован.

Ло Шаохуа, прячась за спинами людей, внимательно наблюдал за каждым его движением. Поначалу он удивлялся странному поведению Годуна, но потом осознал: с точки зрения человека, который больше двадцати лет провел в психиатрической больнице, каждый контакт с окружающими будет чуждым и непонятным.

Шаохуа даже ощутил радость. Человек, находящийся недалеко от него, пройдя лечение электрической дубинкой и смирительной рубашкой, сейчас даже не мог узнать сушеный бамбук. Но Шаохуа быстро понял – он удивлялся только потому, что ставил этого человека для сравнения рядом с собой. Представлял, что этот тип такой же, как и он сам. Повернутый лицом к закатному солнцу, на старости лет прошедший через студеную зиму, летний дождь, конец весны и приход осени; видевший быстрое развитие этого города от одноэтажных зданий до леса небоскребов; радовавшийся повышению и приходивший в возмущение при виде цен…

Это как иллюзия, которую постоянно видел Ло Шаохуа: в темном переулке, глядя в еще более темный угол, кажется, будто оглядываешься на свои прошлые поступки.

На самом деле это чувство никогда его и не покидало…

Пройдя через рынок, Годун направился прямо к остановке, где стал спокойно дожидаться автобуса. Ло Шаохуа уже не успевал вернуться к машине. Ему оставалось лишь наблюдать, спрятавшись за прилавком с завтраками.

Несколько минут спустя к остановке медленно подъехал автобус 116. Линь Годун встал за стариком, державшим корзинку с овощами, а затем зашел в салон и встал, взявшись за поручень. Шаохуа увидел, как автобус отъезжает от остановки, и, быстро перебежав на другую сторону дороги, остановил такси. Бросил водителю:

– Едем за сто шестнадцатым автобусом. – И достал телефон, чтобы найти нужный маршрут.

Прикинув, на каких остановках может выйти Линь Годун, он снова убрал гаджет. И в тот же момент понял, что водитель странно косится на него:

– Дедушка, а вы не…

Шаохуа чуть не произнес «расследую дело», но в итоге выпалил:

– Внук отлынивает от школы. Я лишь смотрю, в какой интернет-бар он едет.

И тут у водителя раскрылась болталка: от воспитания детей он перешел к тому, что нужно взять интернет-бары под контроль. Ло Шаохуа неохотно поддерживал разговор – все его внимание и взгляд были сконцентрированы на автобусе впереди. Через четыре остановки Линь Годун вышел на улице Чанцзян. Шаохуа попросил таксиста остановить машину неподалеку, заплатил и, все так же не спуская глаз с «демона», вышел из такси.

Улица Чанцзян – пешеходная торговая улица. Сейчас было примерно девять часов утра, многие торговые центры уже открылись. Насколько помнил Ло Шаохуа, этот район являлся одним из самых важных еще со времен политики реформ и открытости[16] – нескольким значимым зданиям здесь уже больше двадцати лет. К тому же он догадался, зачем Линь Годун приехал сюда. Сейчас «демон» пытался восполнить пробелы в памяти. А торговая улица – отличное место для того, чтобы снова узнать город.

Стоя у входа на улицу, с руками в карманах, он осматривал высотки. Налетел зимний пронзающий ветер, из-за чего штаны прилипли к ногам, демонстрируя их изогнутую форму. В это время здесь было немноголюдно, никто и не обращал внимания на эту старомодную одежду, кроме пожилых людей. Линь Годун еще немного постоял на том же месте, а затем направился к ближайшему зданию.

Он шагал медленно, постоянно оглядываясь по сторонам, словно интересовался всем вокруг. Несколько минут спустя его привлек торговый автомат. Изучив его вдоль и поперек, внимательно прочитав инструкцию, Годун вытащил пачку наличных денег и засунул в автомат купюру. Затем, подумав над выбором напитка, нажал на кнопку с картинкой «Кока-колы». «Бац» – раздался звук, банка газировки скатилась вниз. Он напугался, будто не понимая, откуда идет звук, и с недоумевающим выражением на лице несколько раз обошел автомат.

Девушка за прилавком с одэном[17] еле сдержала смех и указала на низ автомата – и Линь Годун, отыскав отверстие, взял банку и оглядел ее со всех сторон. На его лице было выражение абсолютной радости – он выглядел будто ребенок, который только что собрал кубик Рубика.

Линь Годун тут же открыл банку и сделал аккуратный глоток. Сначала сморщился, но затем, причмокнув, видимо, остался доволен вкусом.

С банкой колы в руках, Линь Годун начал бродить по торговой улице, время от времени потягивая газировку. В торговых рядах обычно можно было найти секции с бижутерией и наручными часами. Годун смотрел на товары, проходя вдоль рядов, иногда останавливался и слушал разговоры покупателей с продавцами; на его лице застыла дружелюбная улыбка. Из-за того что прислушивался чересчур увлеченно, он привлек внимание молодой пары, покупающей бриллиантовое кольцо. Парень время от времени настороженно поглядывал на него, а девушка крепко прижала к груди свой портфель. Но Линь Годун, по-прежнему улыбаясь, неспешно двинулся дальше.

Поднимаясь наверх, он столкнулся с небольшой проблемой: эскалатором. Годун, в нерешительности потоптавшись на месте, в итоге встал рядом, наблюдая за тем, как другие наступают на движущиеся ступеньки.

Подумав еще немного, он острожно шагнул на ступеньку, но сразу же потерял равновесие и крепко схватился за перила. Эскалатор повез его на второй этаж; Линь Годун сосредоточенно наблюдал за тем, как ступеньки одна за другой складываются в конце. Тогда он резко рванул вперед, едва не поскользнувшись на мраморном полу. Удивительно, что он не пролил ни одной капли колы из своей банки.

На втором этаже продавалась в основном женская одежда. Ло Шаохуа продолжал наблюдать: Линь Годун шел вдоль колонн и прилавков, прячась за другими покупателями. Прошло уже больше часа, и Шаохуа начал терять терпение. Он даже засомневался в необходимости слежки. Линь Годун выглядел как старик, оправившийся от затяжной болезни: осторожный, неуклюжий и очень слабый. Можно даже сказать, несчастный.

Несчастный?

Это слово пронеслось в голове у Ло Шаохуа – и он сразу же напомнил себе, что нужно оставаться настороже. Не стоит снова вестись на обманчивый образ. То, что произошло двадцать три года назад, уже не исправить – и ущерб тоже никак не возместить…

Собравшись с духом, Ло Шаохуа выглянул из-за стенда с рекламой.

Линь Годун исчез.

Его лоб тут же покрылся холодным потом. Озираясь, Шаохуа вразвалку вышел из-за стенда и вскоре уже стоял между двух рядов женской одежды. Он точно помнил, что в последний раз Линь Годун был около магазина справа. Но, войдя туда, никого не обнаружил. Там была лишь девушка, выбиравшая куртку и брюки.

Девушка. Девушка, черт возьми…

Сейчас день, Линь Годун находится в роскошном торговом центре. Он же не мог прийти сюда за…

Вспыхнула догадка.

Шаохуа уже раскрыл себя. Преследовал Годуна всего несколько часов – и так скоро все испортил… Он выругался про себя – только-только ушел в отставку, а уже превратился в ничтожество!

Забежав в несколько магазинов, он не обнаружил ни следа, ни тени Линь Годуна. Шаохуа уже начал подумывать, не найти ли ему пожарный проход. Но только он зашел за угол торгового ряда, как боковым взглядом заметил человека. Шаохуа не останавливался и не поворачивал головы, лишь шел прямо до магазина сбыта кожаных вещей по скидке. Зашел вглубь мужского отдела, схватил пиджак и, еле-еле уняв напряженное дыхание, чуть-чуть обернулся и посмотрел на вход в магазин женской одежды.

Линь Годун по-прежнему крутил в руках банку колы, стоя спиной к нему, и смотрел на что-то через витрину. Так как обзор был загорожен, Шаохуа не мог точно понять, смотрит он на вещи или на человека – но стоял он там уже довольно долго.

Несколько минут спустя стоящий как истукан Линь Годун вытянулся, а затем уронил плечи. Он будто пытался расслабить все тело, сбрасывая напряжение.

Это движение длилось несколько секунд и снова повторилось так же неожиданно. Только после этого он ушел. Тогда Ло Шаохуа наконец увидел то, на что смотрел Линь Годун. И по его спине пробежал холодок.

Линь Годун прогуливался весь день. Он съел суп со стеклянной лапшой и уткой и жареную куриную грудку. Во время ужина зашел в «Кей-эф-си» и заказал комплексный обед. Бургер, жареная курица и картошка были для него новыми блюдами: он развернул обертку, внимательно рассматривая и крутя в руках курицу и две булочки, между которыми лежали свежие овощи. С любопытством посмотрел на продукты на неоновой вывеске – и, похоже, засомневался в свежести бургера. Но это не повлияло на его аппетит. После первого укуса на его лице появилось довольное выражение.

Шаохуа прятался за фонарным столбом напротив кафе. Желудок уже ныл от голода, но он не смел зайти перекусить – боялся, что Линь Годун снова исчезнет. На город уже опустились сумерки, но яркие вывески магазинов освещали улицу, словно сейчас был день. Людей к этому времени прибавилось: после работы сюда шли молодые девушки и парни, поэтому здесь стало оживленнее, чем в первой половине дня. Темнота ночи, яркие огни и поток голосов людей создавали таинственную атмосферу.

Для Линь Годуна ночь была как опиум – очаровывающая, но полная опасностей. Так думал Ло Шаохуа.

Он зажег сигарету, молча смотря на сидящего в кафе Линь Годуна. Тот начал есть картофель фри, параллельно изучая других посетителей. Ел он очень медленно и сосредоточенно. Банка колы по-прежнему стояла рядом, словно это была ценная вещь, с которой ему было тяжело расстаться. Но она уже давно опустела. Линь Годун сделал из нее символ – вещь, которая приближала его к современному миру, хотя со стороны он и мог показаться человеком, собирающим бутылки на помойках.

Спустя примерно сорок минут этот затяжной ужин закончился. Линь Годун съел все дочиста, даже измельчил лед в напитке и проглотил. Вытерев рот, взял пустую банку из-под колы и встал.

Ло Шаохуа потушил сигарету и повернулся, наблюдая за Линь Годуном в отражении витрины напротив. Тот постоял около входа в кафе, посмотрел по сторонам и направился к автобусной остановке.

Шаохуа, медленно выдохнув, тихо пошел следом.

Через полчаса Годун вернулся в жилой комплекс «Люйчжу» и зашел в четвертый подъезд дома 22. Ло Шаоху же за углом этого дома поспешно раскрывал ширинку. Мочевой пузырь, который, казалось, вот-вот лопнет, наконец расслабился. Вслед за этим Шаохуа почувствовал жжение в желудке. Потирая живот, он одновременно наблюдал за происходящим в окне пятьсот первой квартиры. Вскоре там включился свет, и в окне появилась едва различимая фигура Линь Годуна. Судя по движениям, он снимал одежду. Несколько минут спустя исчез, но затем появился снова – видимо, вытирал волосы полотенцем. Свет в комнате резко погас, остался только маленький огонек настольной лампы.

Вслед за этим свет в окне начал колыхаться. Ло Шаохуа предположил, что Линь Годун смотрит телевизор. Немного поколебавшись, он зашагал к выходу из двора. Дошел до улицы Чунхуэй. Синяя «Сантана» все еще стояла там, но из-за низкой ночной температуры покрылась тонким слоем льда. Он достал ключи и обнаружил, что на лобовое стекло приклеена штрафная квитанция о нарушении правил парковки. Выругавшись и засунув листок себе в карман, полицейский в отставке сел в машину. Заведя двигатель, развернулся. Одной рукой держа руль, другой достал из сумки хлеб и, открыв зубами упаковку, жадно откусил.

Шаохуа жал на педаль газа и одновременно жевал хлеб. Он возвращался к «Люйчжу».

Свет в окне пятьсот первой квартиры по-прежнему моргал – видимо, Линь Годун до сих пор смотрел телевизор. Шаохуа остановил машину в укрытии и, заглушив двигатель, стал доедать свой скромный ужин. Пролежав в холодной машине весь день, хлеб стал твердым, будто бревно. Постепенно Шаохуа начал ощущать сухость во рту и глотке – такую, что невозможно было терпеть. Он достал воду из сумки, но она тоже оказалась твердой: теперь вместо воды внутри был кусок льда.

«Твою ж…»

Он машинально завел автомобиль и включил обогреватель, чтобы растопить лед. Затем кинул взгляд на окно – там все так же горел свет.

Холод. Голод. Жажда. Беспокойство. Все чувства нахлынули разом – и в итоге смешались в гнев. Шаохуа опустил стекло и яростно отшвырнул бутылку. Твердая, словно камень, она ударилась о стену, издав громкий звук, из-за чего лампочки со звуковой активацией около второго подъезда мигом загорелись. Этот внезапно вспыхнувший свет заставил Ло Шаохуа угомониться. Он сидел на водительском сиденье и механически пережевывал остатки хлеба, с трудом сглатывая.

«Придурок, тебе лучше утихомириться, иначе…»

Шаохуа поднял голову и заметил, что свет погас. Окно теперь выглядело как закрытое веко. Похоже, чудище уснуло – и в ночи наконец воцарились тишина и мрак.

В одно мгновение на Ло Шаохуа навалилась усталость, захватив каждую косточку и каждый мускул. Он жаждал прямо сейчас оказаться в кровати под теплым ватным одеялом, но по-прежнему не давал себе расслабиться, все также приклеив взгляд к окну.

Через полчаса ничего не изменилось: в окне не было ни единого движения, никто не выглядывал из него и не выходил из подъезда. Ло Шаохуа тяжело вздохнул, медленно размял уже закостеневшую шею и крутанул руль.

Выезжая из жилого комплекса «Люйчжу», он посмотрел на часы – было уже 22:30. Его рука остановилась в нерешительности, но он все же достал телефон и набрал номер. Ровно через сорок секунд ему ответили:

– Шаохуа?

– Да. Ты где?

– Дома…

– Чем занимаешься?

– Смотрю матч. Лига европейских чемпионов.

– Вот как…

Пауза. Затем:

– Ты выпил?

– Нет. Я за рулем.

– Так поздно… Что-то стряслось?

– Да ничего.

– Говори прямо.

– Говорю же, ничего. Давай так: найди свободное время, чтобы встретиться. Давно не виделись.

– Хорошо. Я позвоню.

– Отлично.

Ло Шаохуа повесил трубку и, глядя перед собой, надавил на педаль газа. Он просто обязан поскорее вернуться домой и восстановить силы, ведь очередная слежка за Линь Годуном неизбежна.

В торговом центре, когда тот повернулся и отошел от витрины, Ло Шаохуа увидел, на что он так долго смотрел. Женский манекен с длинными черными волосами, одетый в серый кашемировый свитер. Манекен стоял в одушевленной позе, вытянув руку вперед. С красной помадой на губах и белоснежными зубами, обнаженными в безжизненной улыбке.

…Казалось, темнота стала еще глубже. Весь район погрузился в тишину. Луна не светила, звезды казались тусклыми, будто мрак полностью накрыл куполом этот уголок Земли.

Неожиданно в этом густом, как тушь, мраке появился огонек. В четвертом подъезде двадцать второго дома в квартире 501 тихо пробудился человек.

Несколько минут спустя тусклый свет снова погас. Резкий звук пронзил тишину ночи, распространившись во все стороны, из-за чего даже среагировали фонари около четвертого подъезда.

Лицо Линь Годуна стало белым как полотно. Перед его глазами будто возник густой туман. Он вглядывался в беспросветную темноту. Но несколько секунд спустя свет вновь погас.

Глаза Годуна сверкнули, и он сделал шаг, вступив в ночной мрак. Махнул рукой – и красная банка звонко приземлилась прямо на дно мусорного бака.

Войдя в парковую зону, он дошел до дороги. Под ярким светом фонарей безлюдная улица выглядела просторно. Линь Годун шел вдоль дороги, одновременно оглядываясь по сторонам. Вскоре перед ним возникло пустое такси – он махнул рукой и сел в машину.

Такси мчалось по безлюдной улице. Водитель время от времени поглядывал на молчаливого пассажира в стекло заднего вида. Свет от фонарей мелькал на его лице – он все время смотрел в окно, не произнеся ни слова, будто задумавшись о своем.

Водитель аккуратно достал из бардачка большую отвертку. То место, куда ехал этот пассажир, было очень странным. Если б сегодня не было совсем плохо с заказами, он не взял бы этот. Однако пассажир выглядел лет на пятьдесят, а его телосложение было достаточно хилым – то есть если этот мужик попробует что-нибудь сделать, то противостоять ему будет легко. Подумав об этом, водитель немного успокоился и надавил на педаль газа, чтобы побыстрее справиться с работой и вернуться домой.

Вскоре такси въехало в пригородный район. Количество фонарей вдоль дороги уменьшилось, а затем они и вовсе исчезли. Пассажир полностью скрылся в темноте, вдали светили немногочисленные тусклые фонари. Спустя примерно десять минут машину затрясло: ровный асфальт закончился, впереди лежала грунтовая дорога. Таксист включил дальний свет и нажал на педаль газа.

Наконец такси остановилось около тройной развилки. Сверху на синей табличке было написано: «Деревня Сяцзян, 2,6 км».

– Приехали. – Водитель незаметно сжал отвертку. – Шестьдесят четыре юаня.

Пассажир приподнялся и посмотрел в окно:

– Еще немного вперед.

– Нельзя. Дорога плохая, подвеска не выдержит.

Пассажир молча полез в карманы, что-то нащупывая. Тело водителя напряглось, он внимательно наблюдал за каждым его движением.

Вскоре мужчина вытащил руку из кармана. В ней была купюра.

– Я добавлю сверху. – Он протянул водителю сто юаней. – Просто остановитесь немного подальше, пожалуйста.

Водитель колебался. Пожилой, слабый телом и, похоже, при деньгах… Может, грабитель?

Таксист принял купюру и снова завел машину. Подъехал ближе к деревне Сяцзян, но пассажир жестом показал ему ехать еще дальше. Водитель сразу же отказался. В этот раз подозрительный пассажир настаивать не стал. Он оплатил проезд и вышел из машины.

Линь Годун пошел через деревню. На улице не было ни души: местные жители всё еще хранили традицию начинать трудиться с восходом солнца и отдыхать с закатом. Особенно зимой, когда оставалось не так много дел. Сейчас деревня была погружена в глубокий сон: ни единого звука, ни лучика света. Даже собаки, услышавшие звук шагов Линь Годуна, лишь лениво вставали, чтобы взглянуть на чужака.

Годун вспотел, пар изо рта достигал ресниц и застывал на них. Время от времени ему приходилось протирать глаза, чтобы четко видеть перед собой дорогу. Наконец он дошел до ухабистого переулка. Здесь не было высоких домов, которые загораживали бы от ветра, поэтому зимний ночной холод ощущался еще свирепее. Пот на теле Годуна вмиг испарился, осталась только ноющая боль. Его взгляд был прикован к обширному полю. Иногда он останавливался, чтобы прикинуть пройденное расстояние. Наконец встал около укрытой снегом кукурузы и посмотрел на юг. Но те места, до которых доставал его взгляд, все еще покрывала густая темнота. Тогда он раскрыл глаза пошире, пытаясь рассмотреть цель. И снова ничего не увидел, кроме черноты.

Он цокнул и повернулся к деревне. Тот большой вяз стоял там, и глаза Линь Годуна засветились.

Это точно здесь.

Он пошел по грунту, к центру кукурузного поля. После сбора урожая на нем осталась стерня. Линь Годун шел, спотыкаясь о нее, ощущая, как больно она бьется о ноги. Быстро сориентировавшись, он наконец дошел до межи.

Постепенно перед ним возник силуэт высокого здания. При виде него дыхание Годуна участилось, и он зашагал быстрее. Наконец подошел ближе – это была водонапорная башня из цемента, от которой шел стойкий запах рыбы. Линь Годун протянул руку и дотронулся до ее замерзшей неровной поверхности. Вздохнул с облегчением и зашагал вокруг башни, а затем встал у ее западной стороны и прислонился к стене взмокшей от пота спиной.

Чувствуя, как холод просачивается до самых костей, он задрал голову и посмотрел на темное полотно неба, вдыхая сладковатый рыбный запах. И прикрыл глаза.

– Да-да, листайте вот так.

Цзи Цянькунь одной рукой придерживал на макушке очки для зрения, а другой держал телефон и водил пальцем по экрану. Но на нем ничего не изменилось – осталась лишь фотография заката в пустыне.

– Чего вы боитесь? Он не сломается. – Вэй Цзюн рассмеялся. – Приложите побольше усилий и смахните наверх.

Цянькунь закивал и попробовал снова. «Хлоп» – раздался звук, экран разблокировался, и на нем появились иконки приложений.

– Ох, – кратко произнес старик, придя в восторг от этого действия. – Сейчас это стало настолько прогрессивным, просто невероятно. – Он указал на свой старый «Нокиа». – Этот старикан способен только делать звонки…

– То, что купил я, – это телефон средней ценовой категории, но, думаю, вам будет достаточно. – Вэй Цзюн наклонился и указал на экран. – Давайте я научу вас звонить.

Цзи Цянькунь повернулся и, улыбнувшись, сказал девушке, которая стояла около кровати:

– Присаживайся. Можешь налить себе чаю.

Юэ Сяохуэй также одарила его улыбкой:

– Вы не беспокойтесь, – и продолжила изучать полку над кроватью, иногда пролистывая книги.

Вскоре Лао Цзи научился набирать номер и использовать рукописный ввод. Смартфон был для него совершенно неведомой вещью, но он с воодушевлением слушал все, что ему говорит Вэй Цзюн. Хотя его движения были медленными и неуклюжими, старик был чрезвычайно упорным.

– Давай я попробую сам. – Цянькунь положил телефон на колени и аккуратно тыкнул в экран, бормоча себе под нос: – Сначала нажать сюда… затем сюда…

Пока Цзи Цянькунь старательно, иероглиф за иероглифом, набирал письмо, Вэй Цзюн обернулся и посмотрел на Юэ Сяохуэй. Девушка листала учебник по уголовному процессуальному праву. Почувствовав на себе взгляд, она подняла голову и улыбнулась ему, показывая книгу. Страницы были исписаны красной ручкой, а нужная информация выделена.

– Новое издание, – сказала она шепотом. – Учится усерднее нас.

Погруженный в написание сообщения Цзи Цянькунь вытянул губы:

– Как тебе, оригинально?

Юэ Сяохуэй незаметно вытянула руку и показала большой палец.

С прошлого раза, когда Вэй Цзюн впервые рассказал ей о Цзи Цянькуне, она очень захотела увидеть его. Узнав, что Вэй Цзюн собирается купить ему новый телефон, девушка не только помогла с выбором, но и пришла вместе с Цзюном учить Цянькуня пользоваться гаджетом. Поначалу Вэй Цзюн беспокоился, что ей будет скучно, но, увидев, что это приносит ей радость, вздохнул с облегчением.

Его телефон издал звук «динь». На экране высветилось «У вас одно новое сообщение». Он обратил внимание на Цзи Цянькуня – тот выжидающе смотрел на него:

– Ну что, пришло?

– Пришло. – Вэй Цзюн повертел телефоном. Открыв сообщение, он не удержался и рассмеялся.

Ду Чэн поднял голову и потер виски. Затем вытащил сигарету и поджег. Откинулся на спинку кресла и, глядя в потолок, медленно выдохнул облако дыма.

Была уже глубокая ночь. В тесной комнате горел единственный источник света – настольная лампа. Ду Чэн таращился в темный потолок, отчетливо слыша звук своего колотящегося сердца.

Черт, прошло больше двадцати лет, а он никак не может забыть…

Улыбнувшись, мужчина снова выпрямился и продолжил читать.

Ду Чэн вздохнул и отбросил папку с делом в сторону. Та упала на пол с громким шлепком. Похоже, со временем эти листки обратятся в пыль.

«Бесполезно».

Ду Чэн повернулся и посмотрел на фото в рамке, стоящее на комоде. Женщина с волосами до плеч, нагнувшись, с улыбкой обнимает пухлого мальчика в саду тюльпанов.

Уголки губ Ду Чэна приподнялись, но перед глазами все плыло.

Он подошел к комоду и взял рамку, легонько погладив стекло. В нем отразилось его лицо: полное морщин, немного отекшее, обрамленное седыми волосами. Старческая физиономия нависала над лицом, молодым и полным сил, и это будто приблизило две эпохи, смешало юность и старость…

Подперев щеку рукой, Вэй Цзюн слушал лекцию Земельной Бабки, чувствуя, что в любой момент может провалиться в сон. И вдруг ощутил вибрацию телефона в кармане. Он улыбнулся. Не нужно было смотреть, чтобы понять: это Цзи Цянькунь.

После того как старик научился фотографировать с помощью телефона, Юэ Сяохуэй обучила его пользоваться «ВиЧатом». Лао Цзи серьезно увлекся этим делом: каждый день они получали от него около десяти фотографий. Различные предметы, пейзажи и селфи – он присылал всё. Большинство фоток были плохого качества: то несфокусированные, то слишком темные… Но Вэй Цзюн не критиковал старика – наоборот, поощрял его, будто играл вместе с ним.

Боковым зрением он уловил, как сидящая впереди Юэ Сяохуэй украдкой машет ему рукой, еле сдерживая смех. Приподняв брови, Вэй Цзюн одними губами спросил: «Что такое?» Юэ Сяохуэй, не ответив, просто указала на телефон. Вэй Цзюн взял свой и прочитал ее сообщение:

Ло Шаохуа посмотрел на густые черные облака, плывущие по небу, выругался и достал сигарету.

Воздух был влажным и душным. Полицейский зажег сигарету только с третьей попытки. Мокрая от пота рубашка прилипла к спине; он схватился за воротник и рванул его, затем снял полицейскую фуражку и зажал под мышкой. Разгладил волосы ладонью, чувствуя, как струйки пота стекают по шее на спину. Небрежно вытерев руки о штаны и облокотившись на столб электропередач, меланхолично закурил.

Он не знал, сколько сейчас времени, но видел, что ночь полностью вступила в свои права. Вокруг царила тишина, на дорогах ни души. По идее, сейчас должны были ездить ночные такси, но и они бесследно исчезли. В душу Шаохуа закралось сомнение. Выбросив сигарету и поглядев по сторонам, он обернулся на дома с черными дырами окон.

Не было ни ветра, ни звуков. Он прислонился одинокому уличному фонарю, который словно остался единственным источником света в этом мире.

Что это за место? Ло Шаохуа только что осознал, что не помнит, зачем приехал сюда и как добрался.

Он почувствовал необъяснимую напряженность. Инстинктивно протянул руку за пояс: ручной фонарик, выдвижная полицейская дубинка, наручники… наконец, он нащупал рукоятку пистолета.

Это его немного успокоило.

«Бояться нечего. Я полицейский. Все, с чем я столкнусь, – это темная ночь и ее монстры».

Ло Шаохуа засунул сигареты в карман брюк, снова надел на себя полицейскую фуражку, поправил форму и продолжил свой ночной патруль. Но стоило ему возобновить движение, как у него в голове всплыл вопрос:

«Патруль? Да, у меня сейчас патрулирование. Но… где мои напарники?»

Он снова начал озираться по сторонам, однако, кроме света фонаря, видел лишь окружающую его кромешную тьму.

«Действительно, очень странный вечер… Ладно, просто пойду отсюда».

Ло Шаохуа посмотрел налево, направо – и решил идти в правую сторону. Сделав несколько шагов, он заметил, что уже не видит пальцев ног. Сразу задумался, стоит ли включить ручной фонарик, но тут же услышал странный звук впереди.

Бам! Бам!

Он резко остановился, затаил дыхание и прислушался.

Звук шел справа, со стороны многоэтажек, будто кто-то рубил что-то тяжелое.

Бам!

Это была смесь звуков раскалывания, переламывания и разрывания – будто кто-то пытался отделить куски от большого объекта.

Сердце Шаохуа начало колотиться быстрее, губы пересохли. Он сразу же изменил маршрут патрулирования – направился к тому странному шуму.

Он не видел, кто это был, но точно знал, что этот звук походит на разрубание мяса острым предметом.

Ло Шаохуа включил фонарик, и перед его глазами появился размытый силуэт здания. Полицейский стремительно шел вперед, набирая скорость. Под ногами все время что-то мешалось: возможно, трава, возможно, мусор или же клумбы…

«Кто тот человек? Что он делает? То, что он разрубает, – это…»

Когда до дома оставалось несколько десятков метров, Шаохуа замедлил шаг.

Звук исчез.

Он уже не мог доверять собственным ушам. Странная ночь… Странная тишина… Странный звук… Но все произошедшее вместе не казалось чем-то необычным.

Ло Шаохуа поднял руку и стер капельки пота со лба. Заодно, используя фонарик, осветил все вокруг и осмотрелся. Перед его глазами поочередно появились силуэты тополя, зеленая макушка навеса для велосипедов, цементная лавка, общая раковина для умывания и обшарпанные деревянные качели.

Он вздохнул с облегчением. Это просто ничем не примечательный жилой комплекс, к тому же выглядящий вполне спокойно и тихо.

Но полицейвкий чувствовал, как его дыхание застряло где-то в горле.

Звук появился снова, только уже за его спиной.

Звуки ударов. Гнетущие и ритмичные. Будто человек, волоча за собой тяжелый мешок, шаг за шагом медленно поднимался по лестнице.

Ло Шаохуа встал напротив дома и обвел взглядом место около четвертого подъезда. Наконец остановился на двери.

Почти в ту же секунду на пороге возникла темная тень.

– Кто это? – крикнул Ло Шаохуа и направил фонарик в ту сторону.

Ад – это густая темнота. Ад – это стоящие в долгом молчании маленькие постройки. Ад – это он. И то, что он держал в руках.

То, чего ты боишься, – это он и есть.

Шаохуа пронзительно закричал, левой рукой вцепившись в фонарь, а правой нащупывая кобуру за поясом. Темнота ночи в тот же миг заслонила небо и покрыла землю…

– Шаохуа! Шаохуа! Проснись!

Он резко открыл глаза. Правая рука все еще блуждала за поясом в поисках пистолета. Через полминуты он наконец пришел в себя и понял, что человек рядом с ним – его жена, Цзинь Фэн.

Это снова был страшный сон. Тот кошмар…

Шаохуа с трудом приподнялся и тяжело вздохнул. Цзинь Фэн набросила на себя одежду и встала с кровати. Взяв полотенце, она помогла мужу вытереть пот, градом катившийся по его лицу и шее.

Когда она дотронулась до шеи, Ло Шаохуа перехватил ее запястье. Прикосновение ее морщинистой, немного дряблой ладони убирало тревогу из его сердца. Цзинь Фэн не шевельнулась. И когда почувствовала, что его дыхание успокоилось, тихо произнесла:

– Поспи еще.

Ло Шаохуа кивнул. Цзинь Фэн, выключив настольную лампу, легла рядом и через мгновение еле слышно засопела. Подождав, пока она уснет крепким сном, Шаохуа снова открыл глаза, тихонько погладил жену по спине и повернулся к окну. Начинало светать.

Ровно в шесть зазвенел будильник. Ло Шаохуа аккуратно слез с кровати, оделся и тихим шагом вышел из комнаты. Зайдя в гостиную, он увидел сидящую за столом Ло Ин.

– Так рано встала? – спросил он, направляясь прямо на кухню. – Как насчет яичной лапши на завтрак?

– Пап, – она вытянула руку, преграждая ему путь, – мы можем поговорить?

Ло Шаохуа таращился на нее несколько секунд, затем произнес:

– Опять Сян Ян докучает?

Сян Ян был бывшим мужем Ло Ин. Четыре года назад они развелись из-за его измены. Последние полгода он многократно пытался связаться с ней – возможно, хотел восстановить брак. Но Ло Ин, кажется, совсем этого не желала.

– Нет… – Она жестом показала Ло Шаохуа сесть и шепотом продолжила: – Пап, чем ты занимаешься в последнее время?

Рука Ло Шаохуа остановилась на полпути к пачке сигарет. Замявшись, он наконец вытащил одну.

– Ничем.

Ло Ин бросила на него взгляд, поглаживая кружку.

– Я вчера ездила мыть машину и посмотрела на счетчик пробега.

– Ага.

– За эту половину месяца ты проехал больше тысячи километров.

Ло Шаохуа стряхнул пепел, не произнося ни слова.

– Пап, уже прошло столько лет, здоровье мамы не улучшается… Если это доставляет тебе хлопоты или же у тебя есть другая, так и скажи. – Ло Ин подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. – Тогда я увезу ма…

– Что ты говоришь! – Ло Шаохуа внезапно вспылил, но затем на его лице появилась мимолетная улыбка. – За кого ты принимаешь своего отца?

Ло Ин было не до смеха:

– Тогда что ты делаешь, в конце концов?

Улыбка Ло Шаохуа постепенно угасла.

– Не спрашивай.

Его дочь нахмурилась. На ее лице застыло упрямое выражение. Она не хотела сильно докучать вопросами, но и отступать тоже не собиралась.

«Черт возьми, этот ребенок такой же упертый, как и я…»

– Это по работе, – вполголоса ответил он. – Нужно рассмотреть кое-какое дело подробнее…

– Какое? Разве ты не ушел в отставку?

Ее назойливый вид разозлил Шаохуа. Он только-только хотел выдать все, что думает, как услышал скрип двери. Его внук, Сян Чунхуэй, потирая глаза, вышел из спальни.

– Доброе утро, дедушка, – сначала он поприветствовал Шаохуа и сразу же повернулся к Ло Ин: – Мам, что будем есть на завтрак?

Ло Ин, не проронив ни слова, начала готовить завтрак. Ло Шаохуа вздохнул от бессилия, чувствуя, как виски начинают пульсировать болью.

Позавтракав с семьей, Ло Ин собралась провожать сына до школы. Зажав ключи от машины в руке, она стояла в прихожей и смотрела на отца. Они глядели друг на друга некоторое время, пока Шаохуа не отвел взгляд. В нем все еще кипел гнев. Наконец он махнул рукой.

После отбытия младшего поколения в доме остались лишь Ло Шаохуа и Цзинь Фэн. Помыв посуду и убравшись на столе, мужчина помог жене принять таблетки, подготовил ей грелку, поставил рядом термос и радиоприемник. Аккуратно проводив ее до спальни, Шаохуа наблюдал, как она закрыла глаза. Ее дыхание стало равномерным и долгим – и только тогда Ло Шаохуа сделал радио потише и вышел из спальни.

В доме стало очень тихо. Полицейский в отставке наматывал круги по гостиной, понятия не имея, что делать дальше. Подумав, он взял из ванной средства для уборки и трижды помыл полы. Вытер посуду. Вымыл плиту. Полил цветы.

Закончив все это, он закурил, размышляя, как лучше скоротать время.

«Приготовлю-ка обед».

Ло Шаохуа, хлопнув в ладоши, бросил взгляд на настенные часы – черт, уже девять… Чем он вообще занимается?

В голове у него вдруг всплыла навязчивая мысль.

После выписки из больницы Линь Годун теперь жил по таким правилам: утром он был дома, где-то в час дня выходил прогуляться по району и покупал периодику; после обеда шел за продуктами и возвращался домой. Вечером, примерно в десять, ложился спать. Изредка он уезжал прогуляться по торговому центру, но тратил очень мало. Он уже научился пользоваться торговыми автоматами, банкоматами и подобными устройствами. Выражение его лица и манера держаться стали более расслабленными. По сравнению с тем периодом, когда Шаохуа только вышел в отставку, сейчас он больше всего походил на обычного пенсионера.

Ло Шаохуа иногда сомневался в своих выводах. Неужели Линь Годун и правда выздоровел? Неужели за многие годы изоляции в «Анькане» то чудовище в нем было убито электрошоком и смирительной рубашкой?

Горько усмехнувшись, Шаохуа потряс головой. Пока он полностью не убедится, что Линь Годун не опасен, нельзя ослаблять бдительность.

Пока он размышлял, дверь спальни открылась – вышла Цзинь Фэн.

– Проснулась? – Ло Шаохуа сразу же поднялся, направляясь к ней навстречу. Она шла мелкими шагами, и силы буквально на глазах покидали ее: коснувшись плеча мужа, женщина повалилась в его объятия.

Он помог ей сесть, но Цзинь Фэн не хотела отпускать его, раскрывая руки для объятий.

– Не уходи.

Ло Шаохуа послушно выполнил ее просьбу. Вскоре он почувствовал, что от пота на лбу Цзинь Фэн уже взмокла и его грудь. Одной рукой Шаохуа погладил ее по голове – Цзинь Фэн зарылась в его объятия еще глубже и издала приглушенный стон облегчения.

Однако она четко понимала, что мужчина, обнимающий ее, полностью ей не принадлежит. Он принадлежит улицам. Принадлежит глубокой ночи. Принадлежит стали и крови, принадлежит той странной искаженной роже… Когда он снял форму и сдал табельное оружие, Цзинь Фэн одно время думала, что теперь сможет полностью обладать им – до того самого утра…

Она открыла глаза и увидела на диване черный парусиновый рюкзак. Цзинь Фэн ненавидела эту вещь и в то же время понимала, что он сыграл большую роль в жизни ее мужчины. Шаохуа постарел и больше не занимается погоней, не вступает в схватку с преступниками и находит радость в повседневных делах – но то, что у него в крови, можно запросто разбудить…

Цзинь Фэн повернула голову и вдохнула его запах.

– У тебя дела?

– Да, – печально откликнулся Ло Шаохуа.

Женщина подняла голову, посмотрела в его полные раскаяния глаза и, улыбнувшись, произнесла:

– Можешь идти.

Спустя полчаса Ло Шаохуа медленно поднимался по лестнице четвертого подъезда дома номер 22 неподалеку от завода «Люйчжу».

В коридорах было спокойно. Шаохуа тихо дошел до пятьсот первой квартиры и приложил ухо к двери, из-за которой доносились звуки рекламы мелатонина. Значит, сейчас он смотрит телевизор.

Ло Шаохуа смахнул пот с бровей и, подняв голову, посмотрел на темно-зеленую взломостойкую дверь. Скотч, соединяющий створку двери и дверную раму, все еще был там – похоже, вчера этот тип не выходил на улицу.

Чуть-чуть успокоившись, полицейский в отставке также бесшумно спустился вниз.

Выйдя во двор, он посмотрел на голые деревья и опавшие цветники – и понял, что столкнулся с трудностями. Не было «Сантаны», где можно было бы затаиться, а спрятаться в темном углу сейчас не предоставлялось возможным. Ло Шаохуа огляделся по сторонам – только ограда рядом с навесом для велосипедов была единственным местом, пригодным для временного убежища.

Он начал пробираться сквозь ряды машин и из-за спешки неосторожно налетел пахом на ручку коляски. Шепотом ругаясь про себя и одновременно потирая промежность, зашел за ограду, чуть присев.

Голубая пластиковая ограда не достигала по размерам и одного квадратного метра – здесь невозможно было скрыться полностью. Хорошо хоть, что место было неприметным.

Ло Шаохуа зафиксировал взгляд на четвертом подъезде и вынул сигарету.

Постепенно разгоряченное от спешки и бега по лестнице тело обдуло ветром. Взмокшая от пота спина начала костенеть из-за холода. Ло Шаохуа мелко задрожал и, немного потоптавшись на месте, достал из рюкзака термос.

Глоток горячего кофе вмиг согрел тело. Шаохуа причмокнул, оценивая вкус, и на его лице тут же появилась тень улыбки. Этот кофе сварила ему Цзинь Фэн перед тем, как он ушел. Она лишь просила беречь себя и возвращаться домой пораньше, ничего больше.

«Вот это женщина…»

Ло Шаохуа снова обернулся к зданию. Поскорее бы покончить с этим делом…

Только вот как именно он поймет, что это конец?

В 12:05 Линь Годун спустился вниз.

Так же, как и в прошлые разы, он сначала выбросил мусор в жестяной бак рядом с дорогой, затем огляделся, поправил шарф и только потом вышел с территории жилого комплекса.

Подождав, пока Линь Годун скроется за зданиями, Ло Шаохуа высунулся из-за ограды и прошел между рядами велосипедов. Так как он стоял на холоде, его ноги окоченели, поэтому первые несколько шагов получились неверными. Благо Линь Годун шел очень медленно…

Сегодня объект наблюдения не сел в автобус, а зашагал на запад вдоль дороги. Ло Шаохуа, следуя за ним, скрывался за уличными указателями и за прохожими, стараясь сохранять дистанцию. Спустя полчаса Линь Годун продолжал двигаться.

«Странно… куда этот тип собрался сегодня?»

Годун шел еще около пятнадцати минут и наконец направился в сторону второй линии метро – «Улица Цзянхэ». Ло Шаохуа вдруг понял его замысел.

«Эта сволочь действительно пытается угнаться за современным миром».

В городе С. было всего лишь две ветки метро. Работу над постройкой станций закончили не более чем три года назад. Без сомнения, для Линь Годуна этот вид транспорта был новшеством.

Линь Годун и правда был заинтересован. Спустившись на эскалаторе, он не спешил войти на станцию, а с любопытством разглядывал автомат по продаже билетов и установку для осмотра багажа. Наконец остановился около карты метро и долго рассматривал ее. Выбрав направление, снова подошел к автомату, осмотрел его еще раз и купил билет.

Наблюдая, как он исчезает в глубине станции, Ло Шаохуа купил транзитный билет и снова незаметно двинулся следом.

На станции любопытство Годуна возросло. Электронное табло, пластиковое заграждение, даже скамьи в зале ожидания – все казалось ему захватывающим настолько, что он очень долго рассматривал все это по очереди. Когда состав со свистом въехал на станцию, Линь Годун немного занервничал и, неловко протиснувшись между пассажирами, зашел в вагон.

Час пик еще не наступил, но в вагоне было тесно. Ло Шаохуа стоял в переходе между двумя вагонами и продолжал наблюдать за Линь Годуном сквозь толпу. Тот постоянно смотрел в окно и почти не следил за сменой станций на верхнем табло. Шаохуа пытался понять, куда же он мог направляться, и тут понял, что они доехали до конечной станции. Но у Линь Годуна, похоже, не было и мысли выходить из метро – он повернул к поездам, идущим в другую сторону. Захотел вернуться назад? Ло Шаохуа не знал, что и думать, поэтому просто пошел следом.

Их разделяли какие-то десять метров. Линь Годун ни разу не посмотрел в сторону Шаохуа и, как обычный пассажир, занял место в вагоне. Его тело слегка покачивалось в такт движению поезда.

Поездка обратно прошла без происшествий. Линь Годун снова направился на противоположную сторону станции. Однако в этот раз он не проехал весь маршрут полностью, а вышел на станции «Народная площадь» и пересел на первую линию.

Следующий его маршрут был таким же: Линь Годун проехал все станции на первой линии и примерно в три часа дня вышел на станции «Медицинский университет».

Ло Шаохуа удалось в общих чертах понять его цель: он старательно изучал новую жизнь города, заполняя пропасть между собой и современным миром, пытаясь влиться в общество простых людей.

Его дальнейший маршрут подтвердил догадки Шаохуа.

Медицинский университет граничил с самым большим рынком электроники этого города. Линь Годун сделал круг на полной современных технологий улице и затем направился к торговому центру со специализированными товарами.

При входе в торговый зал даже у Ло Шаохуа разбежались глаза, что уж говорить о Линь Годуне! Разнообразные компьютеры, лэптопы, планшеты, обеспечение, копиры, сканеры… На бесчисленных экранах показывались видео – менялись картинки и смешивались звуки, отчего рябило в глазах и звенело в ушах.

Линь Годун в растерянности останавливался у каждого магазина. Покупатели такого возраста редко вызывают у продавцов интерес, поэтому один из них лениво посоветовал ему радиоприемник и MP3-плеер. Конечно, Линь Годун не планировал покупать эти товары, поэтому просто посмотрел на них и, развернувшись, ушел.

Немного потоптавшись около фирменного магазина с компьютерами, он в итоге зашел туда. Ло Шаохуа улыбнулся, глядя на вывеску. Сделав круг по магазину, Линь Годун в панике выбежал оттуда; затем, повернувшись и взглянув на неоновую эмблему с откушенным яблоком, помотал головой.

Но он и не думал уходить. Наоборот, снова зашел в один из специализированных магазинов. Для начала посмотрел на цены и, решив, что они приемлемые, неторопливо начал расхаживать между прилавками. Очень скоро к нему подошел продавец-консультант. Шаохуа прятался за одним из прилавков – прикидывался, что выбирает клавиатуру, и одновременно наблюдал за каждым движением Линь Годуна.

Обычно в разговоре консультанта и покупателя продавец задает вопросы, но Линь Годун отвечал очень мало. Его требования были очень примитивными, поэтому продавец сразу указал на полку с компьютерами и объяснил способ их использования. Линь Годун слушал очень внимательно, не переставая кивать, а потом указал на компьютер и что-то произнес. Консультант оживился и включил лэптоп. Линь Годун, согнувшись, смотрел на дисплей. Время от времени он продолжал что-то спрашивать и самостоятельно попробовал использовать тачпэд. Судя по изменению света, падающего на его лицо, он открыл какое-то приложение, что привело его в восторг. В тот же момент он достал кошелек и отсчитал стопку банкнот.

Через несколько минут Линь Годун, полный предвкушения, вышел из торгового центра с коробкой, в которой был упакован новый лэптоп. В этот раз он не сел в метро, а вызвал такси, будто хотел побыстрее вернуться домой и опробовать новую игрушку.

В 18:15 Линь Годун вернулся в свою квартиру номер 501. В тот вечер из дома он больше не выходил.

Ло Шаохуа продолжал наблюдать за ним примерно до десяти вечера. Голод и усталось не дали ему возможности задержаться подольше, но напоследок он поднялся наверх в здании напротив и проследил за тенью Линь Годуна. В бинокль можно было увидеть, как тот, сидя за столом, внимательно изучает руководство по применению. Коробка перед ним уже была раскрыта, но компьютер все еще находился в ней. Линь Годун, надев очки, несколько раз пробежался по руководству и наконец принялся разбираться в самом лэптопе.

«А он, черт возьми, быстро все схватывает!»

Шаохуа выругался про себя и опустил бинокль. Этот старик и правда выглядел неопасным. Бывшему полицейскому еще сильнее захотелось вернуться домой.

«На сегодня закончим, пожалуй. Этого компьютера ему надолго хватит…»

Ло Шаохуа медленно спустился по лестнице, чувствуя, как желудок начинает болеть от голода. Выйдя из здания, он нетерпеливо направился прочь со двора. Но стоило ему сделать несколько шагов, как он остановился и, стиснув зубы, снова повернул к двадцать второму дому. Тихо поднялся на пятый этаж, глянул по сторонам и, убедившись, что все чисто, достал фонарик. Прислушиваясь, что происходит за металлической дверью, стоя на цыпочках, он содрал старый скотч и приклеил новый, предварительно проткнув его булавкой в нескольких местах.

После этого он выключил фонарик, и все вокруг погрузилось во тьму. Полицейский взглянул на дверь и, вздохнув, побрел обратно вниз.

За дверью Линь Годун, отложив руководство, с нескрываемым блеском восторга в глазах потер руки и аккуратно достал компьютер из коробки. Комплектующие он также осторожно положил на стол.

– Так… шнур питания… разъем адаптера… – пробормотал он под нос. Затем воткнул провод в разъем. – И потом… в розетку.

Лэптоп был подключен. Он взял мышку:

– А это в разъем для USB…

Первая попытка подключить ее провалилась: шнур никак не хотел подсоединяться к лэптопу. Линь Годун не осмелился идти напролом – боялся испортить эту драгоценность, стоившую ему более четырех тысяч юаней. Подумав, он снова посмотрел на провод мышки, перевернул его – и это был успех!

Линь Годун щелкнул пальцами, обдумывая следующий шаг, но осознал, что уже все забыл. Постучав по голове, он снова взял руководство по использованию и наконец нажал на кнопку питания.

Лэптоп запустился, издавая почти неслышное жужжание. Дисплей загорелся. После приятной на слух короткой мелодии на экране появились ряды иконок.

Линь Годун почувствовал воодушевление. Он схватил мышку и поочередно стал щелкать на ярлыки на рабочем столе. Наконец открылось приложение «Ворд».

Переключив метод ввода на пиньинь[24], Годун осторожно стал нажимать на клавиши, и примерно через полминуты на белом фоне документа «Ворд» появились два слова – «Линь Годун».

Он засмеялся, посмотрел по сторонам, будто хотел увидеть кого-нибудь и поделиться с ним этой радостной новостью. Годун чувствовал себя совсем одиноким в своей квартире, но это успешное действие дало ему огромный толчок. В течение следующего часа он словно выстукивал на клавиатуре какую-то мелодию.

Даже с приходом глубокой ночи интерес Линь Годуна ни на йоту не уменьшился – он все сидел перед лэптопом, изучая его функции. Наконец заметил на рабочем столе иконку браузера «Интернет эксплорер». Ему нужно было извлечь из лэптопа все возможное – ведь дел у него оставалось немало…

После того как Годун вышел из больницы, он узнал об интернете из телевизора и радио – это было его «ярлыком» для возвращения в мир людей. Открыв для себя это, он понял, что сейчас весь мир перед его глазами.

Линь Годун с выражением бесконечной заботы и уважения смотрел на лэптоп. Изменения в мире поколебали его, заставили завидовать, но еще больше – мечтать.

«Этот мир… так прекрасен!»

Наступило самое холодное время в году. Подперев щеку рукой, Вэй Цзюн смотрел в окно. Недавно выпал снег, и сейчас перед его глазами раскинулось ослепляющее белое полотно. Серо-коричневые ветви деревьев вместе с далекими мрачными высотками походили на один огромный рисунок тушью.

Постепенно понижающаяся температура означала еще две вещи: Новый год и зимние каникулы.

– До конца экзамена осталось пятнадцать минут. Те, кто еще не закончил, поторопитесь.

Напоминание ассистента экзаменатора вырвало парня из его мыслей. Он наскоро пробежался по своим ответам и, решив, что они его устраивают, собрал вещи, сдал экзаменационный лист и ушел.

Погода была холодной. Вэй Цзюн, втянув голову в плечи, вернулся в общежитие. Многие его соседи уже начали собирать чемоданы. Финальные экзамены завершились, поэтому те, кто жил в других городах или провинциях, стремились как можно скорее вернуться домой. Но Вэй Цзюн, который был родом из этого города, не спешил возвращаться, поэтому помогал соседям упаковывать чемоданы и книги вплоть до обеда. Соседи по общежитию забрали все вещи без остатка. В конце концов в пустом здании остался только Вэй Цзюн.

Дойдя до другого общежития, он понял, что ситуация здесь такая же: в большинстве своем остались те, кто готовился сдавать экзамен в магистратуру. Обычно чересчур оживленное мужское общежитие сейчас было непривычно тихим. Вэй Цзюн сделал круг по зданию и, заскучав, решил поехать после обеда домой.

Вещей у него было немного: кроме одежды, которую нужно было постирать, оставались книги, отложенные на каникулы. Закончив сборы, юноша взглянул на часы – как раз время обеда. Он повесил сумку на плечо и направился в столовую.

Та была наполовину пустой. Вэй Цзюн набрал еды и, взяв поднос, пошел к рядам столов. Тут он краем глаза заметил Юэ Сяохуэй, которая ела малатан[25]. Она тоже заметила его и жестом подозвала к себе.

– Как тебе утренний экзамен? – Сяохуэй взяла рыбный шарик и, улыбнувшись, спросила: – Я видела, ты сдал очень рано.

– Нормально. Перейду порог без проблем. – Вэй Цзюн поставил рюкзак на стул рядом. – А как ты написала?

– Сойдет. – Она посмотрела на его сумку. – Что, собираешься домой?

– Да, поеду после обеда. – Вэй Цзюн отхлебнул суп. – Слишком соленый. А ты? Ты когда уезжаешь?

– Я не тороплюсь. Все равно живу в этом городе. – Сказав это, она будто растеряла всякий интерес к этой идее, но тут же ее глаза вновь загорелись. – Хочу увидеться с Горошинкой после обеда!

Вэй Цзюн поначалу не понял, но затем вспомнил американскую короткошерстную кошку.

– Занятия по социальному опыту уже закончились, а ты до сих пор туда ездишь… Кстати, что с ее кожной болезнью?

– Стало лучше. – Юэ Сяохуэй посмотрела на Вэй Цзюна и рассмеялась. – Ты говоришь обо мне. А сам-то?

Вэй Цзюн сразу вспомнил о Цзи Цянькуне. Они не виделись больше недели, и он не знал, как там дела у старика.

Лао Цзи уже научился пользоваться «ВиЧатом»: время от времени он присылал фотографии или видео. Вэй Цзюн научил его подписываться на публичные аккаунты в «ВиЧате» на тему современной политики, истории и права. Новые знания были старику в радость, к тому же он сам научился пользоваться лентой моментов[26]. Пока Вэй Цзюн был занят финальными экзаменами, Цзи Цянькунь совсем не выглядел одиноким. Тем не менее после обеда Вэй Цзюн, проводив Юэ Сяохуэй до остановки, купил сигареты «Кент» и сел на автобус до дома престарелых.

Когда он добрался туда, уже наступило два часа дня. И хотя это было время отдыха, во дворе оказалось очень оживленно. Между несколькими деревьями натянули веревку, и некоторые работники вешали на нее красные фонарики, а группа санитаров убиралась на территории и вешала таблички с иероглифом «счастье». Время от времени во двор выводили стариков и провожали до машин, остановившихся около въезда. Каждый был охвачен радостным волнением и ожиданием. Оставшиеся, сбившись на верхних этажах, смотрела на уезжающих то ли с восхищением, то ли с завистью.

Лао Цзи сидел в комнате, наблюдая за всем этим из окна. Услышав стук в дверь, он не был слишком удивлен, но в его глазах промелькнул свет.

– Ты пришел?

– Да. – Вэй Цзюн положил сигареты на стол и подошел к окну. – На что вы смотрите?

Старик кивнул в сторону:

– Да вон…

Седую женщину, туго замотанную в плед, загружали во внедорожник, стоящий около въезда. В тот момент, когда дверь машины закрывалась, они увидели ее лицо. Вэй Цзюн узнал ее – это была та женщина по фамилии Цинь.

– Это…

– Родственники приехали забрать ее, – равнодушно выдал Лао Цзи. – Сегодня двадцать третье число двенадцатого месяца по лунному календарю – Малый Новый год[27].

– Вот как… – Вэй Цзюн тут же вспомнил фонари и иероглифы «счастье» во дворике. – Она больше не вернется?

– Если бы… – Цзи Цянькунь нахмурился. – После Нового года ее вернут сюда.

Вэй Цзюн ничего не ответил. Трудно сказать, было ли это счастьем или же несчастьем для стариков вот так на короткое время воссоединиться с семьей – а потом вернуться в мир одиночества…

Лао Цзи проводил внедорожник взглядом и повернулся к Вэй Цзюну:

– Почему ты пришел? Каникулы начались?

Не дождавшись ответа, он увидел пачку сигарет на столе, и его лицо тотчас же просияло от радости.

– Ты ж мой спаситель! – Лао Цзи поспешно подкатил коляску к маленькому деревянному столу. – Через два дня я бы израсходовал свои запасы – и помер бы.

Он открыл пачку, поджег сигарету и глубоко затянулся. На его лице появилось выражение полного удовлетворения. Лао Цзи пригласил Вэй Цзюна сесть и одновременно достал из кармана кошелек.

– Возьми. – Он протянул ему двести юаней. – Пятьдесят, считай, за дорогу.

– Я же приехал на автобусе. – Вэй Цзюн настоял на том, чтобы вернуть оставшиеся пятьдесят. – Мы же дороговорились, не нарушайте уговора!

– Ладно… – Цзи Цянькунь не стал спорить и с радостью принял деньги обратно. – А что, твоя девушка не придет?

– Это моя одногруппница! – Лицо Вэй Цзюна тут же залилось краской. – Не говорите что попало…

– Девочка выглядит очень даже хорошо. – Цянькунь подмигнул. – Ты подумай.

– Ладно, ладно… – Парень поспешил сменить тему. – Как у вас с телефоном, пользуетесь?

– Очень удобно! Открывает передо мной весь мир… – Лао Цзи взял телефон. – Кстати, сегодня пришло сообщение, но я не понял его смысл. Посмотришь?

Вэй Цзюн взглянул и невольно рассмеялся. Это было оповещение оператора о расходах трафика – в нем говорилось, что у Лао Цзи осталось еще два мегабайта. И неудивительно – старик весь день сидел в телефоне, и трафик расходовался очень быстро.

Вэй Цзюн терпеливо объяснил ситуацию Цзи Цянькуню и помог ему купить новый пакет трафика. Лао Цзи задумался, потом произнес:

– То есть неважно, израсходую ли я весь этот… как его?

– Трафик.

– Да, трафик… В конце месяца он обнулится?

– Да.

– Это не очень разумно.

– Ха-ха, и то верно! – Вэй Цзюн тоже улыбнулся. – Я слышал, крупные операторы хотят изменить политику оплаты. Если вы считаете, что так неудобно, в следующий раз я помогу вам подключиться к вайфаю.

Это слово тоже озадачило Цзи Цянькуня. Но когда ему все объяснили, он понял, что вайфай – штука полезная.

– В следующий раз воспользуетесь им!

Пока друзья разговаривали, в комнату ворвался Чжан Хайшэн с несколькими пакетами.

– Черт, как же я замотался… – Увидев Вэй Цзюна, он холодно кивнул ему, затем резко повернулся к Лао Цзи: – Куда положить это?

Тот указал на угол комнаты. Чжан Хайшэн принялся складывать пакеты и одновременно бормотал:

– Они не пролежат здесь и нескольких дней, слишком жарко. Может, повесить их за окно? Постепенно будешь есть…

Затем достал из кармана длинную бумажку – похоже, это был счет.

– Ты мне должен еще семь юаней. – Он передал бумажку Цзи Цянькуню. – Скоро Новый год, все дорожает, тех денег не хватило.

Лао Цзи взял счет, но даже толком не взглянул туда – скомкал бумажку и бросил в корзину, а затем достал из кошелька десять юаней.

На лице Чжан Хайшэна промелькнула улыбка. Он тотчас же запихнул купюру в карман.

– Вы болтайте тут, а я двинул работать. – И вышел из комнаты.

Вэй Цзюн посмотрел на пакеты: они был забиты замороженными продуктами – в основном курицей и рыбой.

– Это вам для…

– Скоро Новый год, потихоньку готовлюсь, – радостно сказал старик. – Одинокие люди тоже его отмечают.

– В доме престарелых не собираются готовить новогодний стол?

– Ай! Эта еда… не напоминай. – Лао Цзи махнул рукой. – Готовка куда хуже моей.

На сердце Вэй Цзюна навалилась тоска – приготовить самому новогодний стол, а потом в одиночку все съесть… Возможно, не существует более печального празднования.

– Ничего… – Лао Цзи, заметив его состояние, улыбнулся. – Я так делаю уже больше двадцати лет. Давно привык.

Вэй Цзюн хотел подбодрить его, но тут в его кармане зазвонил телефон. Мама спрашивала, когда он приедет. Вэй Цзюн не хотел беспокоить старика подобными разговорами, поэтому быстро ответил и повесил трубку.

Лао Цзи не придал этому значения, по-прежнему широко улыбаясь:

– Твоя мама? Очень ждет тебя, похоже? – Постучал по колену. – Время не раннее. Поезжай домой, да передай родителям привет от меня.

– Да. – Вэй Цзюн неловко согнулся, чтобы поднять рюкзак. – Лао Цзи, хорошенько позаботьтесь о себе. В канун Нового года я позвоню вам.

– Просто отправь сообщение в «ВиЧате». Не нужно за меня беспокоиться, старику будет чем заняться. – Его улыбка по-прежнему не сходила с лица, но ощущение горечи и одиночества в воздухе становилось все гуще. – Проведи время с родителями. Самое главное, что вы соберетесь всей семьей.

Ду Чэна разбудил стук в дверь. Он встал с кровати, набросил халат и, протирая глаза, открыл. В квартиру тут же с шумом ворвалась толпа людей: первым был Дуань Хунцин, за ним шли Чжан Чжэньлян, Гао Лян и еще несколько полицейских. Каждый из них был не с пустыми руками.

Ду Чэн стоял в ступоре, пока Дуань Хунцин не толкнул его, попутно крича остальным, где разместить вещи. В одно мгновение гостиная заполнилась различными продуктами: рыбой, свежим мясом, яйцами, рисом и овощами.

Ду Чэн в конце концов очнулся:

– Вы что творите? Вы что, черт вас дери, хотите здесь рынок развернуть?

– Ты болтай поменьше. – Дуань Хунцин обошел пакет с фруктами и протянул ему сигарету. – Это материальные блага к Празднику весны.

Ду Чэн знал, что, согласно обычаю, в полицейском участке на Новый год и другие праздники самая большая подачка свыше – бутылка соевого масла и пять десятков яиц. В последние два года центральные органы власти строго запретили госучреждениям раздавать соцблага, поэтому в прошлом году полицейские даже календарика не получили. А на эту снедь, заполнившую комнату, видимо, раскошелились Дуань Хунцин и Чжан Чжэньлян.

– Натащили с излишком… – Хотя у Ду Чэна потеплело на сердце, на словах он оставался резким. – Разве я в одиночку смогу столько съесть?

Дуань Хунцин хохотнул вместо ответа.

– Наставник, куда это положить? – Он вынес из кухни огромную рыбину. – В холодильник не помещается.

– На балкон. – Ду Чэн засучил рукава и зашел на кухню. – Это положите под подоконник.

Подогрев воду и налив чай, он пригласил коллег отдохнуть. Дуань Хунцин посмотрел на Ду Чэна:

– Вид у тебя неплохой. Чем занимаешься?

– Суечусь помаленьку… Ничем не занимаюсь.

Дуань Хунцин вперился в него взглядом.

– Не послушал меня, да?

– Послушал, – ответил Ду Чэн, озорно улыбаясь. – Принимаю таблетки вовремя, хорошо питаюсь, ложусь и встаю рано.

Лицо Дуань Хунцина помрачнело. Он беглым взглядом окинул наслаждающихся чаем и курящих коллег, затем повернулся к Ду Чэну и тихо сказал ему на ухо:

– Только давай без проблем, черт возьми, хорошо?

Ду Чэн покосился на него. Его улыбка немного померкла.

– Лао Дуань, ты же знаешь, какой я человек.

Дуань Хунцин нахмурил брови, понимая, что Ду Чэна просто невозможно вразумить.

– Прошло больше двадцати лет. Зачем стараться? Даже если разберешься в деле, какой от этого толк? Мертвых не вернешь, а живые будут лишь страдать от этих воспоминаний.

– Верно, мертвых не вернешь… – Ду Чэн смотрел прямо в глаза Дуань Хунцину. – Но я не боюсь страданий, мне все равно осталось недолго. А вот те, кто действительно боится страдать, – так им и надо.

Дуань Хунцин отвел взгляд, зажмурил глаза, а когда снова открыл их, произнес:

– Поезжай в Санью. Там благоприятный климат, чистый воздух… Куда бы ты ни поехал, о расходах не беспокойся – начальство…

– Начальник Дуань, – встрял молчавший до этого Чжан Чжэньлян. – Что он хочет сделать – пусть делает.

Дуань Хунцин изумленно поднял голову. Не только он, но и все остальные находящиеся в комнате опешили: неизменно соглашающийся на всё и пользующийся хорошей репутацией Чжан Чжэньлян впервые открыто возразил начальнику.

Все замолкли. Дуань Хунцин резко встал и, прочистив горло, произнес:

– Хорошо. Лао Ду, отдыхай. Если что-то понадобится – обязательно говори. – И вышел из комнаты.

Коллеги один за другим попрощались с Ду Чэном и направились следом за Дуань Хунцином. Чжан Чжэньлян сказал ему у порога:

– Наставник, следите за здоровьем. Я тоже расследую это дело. Давайте встретимся после Нового года. – Он положил руку на плечо Ду Чэна, затем, развернувшись, пошел вниз.

Выпроводив гостей, Ду Чэн закрыл дверь и прошел в гостиную. Посмотрел на пакеты на полу и рассмеялся.

– Скоро Новый год, – пробормотал он про себя. – Новый год!

Взял в руки один пакет и заглянул в него – там были мелко нарезанные ребрышки. Внезапно у него родилась идея сделать хороший ужин, и он пошел прямиком на кухню. Проходя мимо комода, взглянул на рамку с фотографией и воскликнул:

– Эй! Мы будем отмечать Новый год!

Для китайцев самый значимый праздник – это Праздник весны, или китайский Новый год, неотъемлемой частью которого является традиция навещать друзей и родственников. Если нет ни родственников, ни друзей, к которым можно прийти, Праздник весны становится самым одиноким из всех одиноких праздников.

Горячий чай постепенно согрел желудок. Ду Чэн увидел Чжан Чжэньляна с большим бумажным пакетом в руках и помахал ему.

– С Новым годом, наставник. – Чжэньлян, отодвинув стул, присел. – Почему вы выбрали это место?

– Хоть что-то открыто четвертого числа. – Ду Чэн налил ему чашку чая.

– И то верно. – Чжан Чжэньлян улыбнулся и пододвинул бумажный пакет.

Ду Чэн заглянул туда – пакет был заполнен папками с материалами. Все они касались дела 1990 года – убийств с изнасилованием и расчленением. Чуть более детальные, чем те, что хранились у него: кроме материалов полиции, здесь были и исковые материалы прокуратуры, и записи с судебного заседания, а также текст судебного решения судов первой и второй инстанции.

– Ты всё просмотрел?

– Да. – Чжан Чжэньлян раскрыл фисташки и закинул в рот. – Очень бегло. Когда будет время, можете изучить все это.

Ду Чэн зажег сигарету и посмотрел на бывшего ученика:

– Что думаешь об этом?

– Сказать правду?

– Разумеется.

– Ну, если честно… – Чжан Чжэньлян поджал губы. – Сегодня посчитали бы, что некоторые детали вы просто взяли с потолка.

Сюй Минлян попал под подозрение не просто так.

Во-первых, место, где он проживал, входило в зону нахождения частей тела и определяло путь, который проделал преступник.

Во-вторых, предположения следственной группы о его профессии и наличии у него белого пикапа полностью совпадали. Что же касается его специфических навыков и способностей мастерски заметать следы, множество литературы по угрозыску, найденной в его квартире, было тому объяснением.

В-третьих, особенности жизни Сюй Минляна: успеваемость средняя, характер замкнутый, друзей немного. Кроме того, между матерью и сыном отсутствовали доверительные отношения. Возможно, это привело к недостатку эмпатии по отношению к другим людям. Нельзя исключать, что затруднение в общении с противоположным полом было причиной отстутствия интимных связей. Иметь половые потребности плюс собственными глазами увидеть, как мать заводит роман на стороне, могло привести к ненависти по отношению к женщинам. С точки зрения криминальной психологии вовсе не странно, что такой человек совершил преступление с изнасилованием.

В-четвертых, на пакетах обнаружили СПР именно Сюй Минляна – самое прямое и важное доказательство, на основе которого прокуратура санкционировала арест, возбудила уголовное дело, а суд вынес итоговый приговор.

– Да, у этих сомнений есть основания, – не стал отрицать Чжан Чжэньлян. – Если б я занимался этим делом, то сначала схватил бы этого типа, допросил, а потом уже что-то утверждал. Но…

– «Но»?

– Прямых доказательств слишком мало. Получается, кроме пальцевых следов, у вас больше ничего не было. Например, телесных жидкостей…

– В деле об убийстве сперму не берут на экспертизу. К тому же преступник использовал презервативы.

– Но вы не обнаружили презервативов у него дома.

– Это легко объяснить: он выкинул их после совершения преступления.

– Ну вот! – Чжэньлян стукнул по столу. – Разве тот, кто так искусно упаковал части тела, использовал презервативы и стирал отпечатки пальцев с других пакетов, мог допустить такую ошибку?

– После совершения такого он был в замешательстве, это можно понять.

– Проблема в том, что во время совершения преступления он не спешил или не был в смятении. – Чжан Чжэньлян выпрямился. – После убийства четырех человек его навыки расчленения стали гораздо лучше. И упаковкой он занимался упорядоченно. Вам не кажется это странным?

– В чем странность?

– Он мясник. – Чжан Чжэньлян оглянулся по сторонам и понизил голос: – Будь я на его месте, я не смог бы совершить расчленение.

– А что бы ты сделал?

– Все мы хорошо знаем, что расчленение трупа и разделывание свиньи, черт возьми, похожи! Когда проводят эксперименты, разве их проводят не на свиньях? – Чжан Чжэньлян снова заговорил тихо: – Сначала отрезать голову и ноги-руки – например, сварить на пару́, а потом порезать на мелкие кусочки. С остальным разобраться потом. У этого типа были комфортные условия. А при разделывании трупа опасность высока. К тому же приходилось применять силу.

– Ты думаешь, что это не он?

– Вовсе нет. Просто считаю, что неправильно было разрабатывать только Сюй Минляна. – Чжэньлян наполнил стоящую перед Ду Чэном чашку. – По современным стандартам, дело не достигло степени «устранение разумных сомнений».

Ду Чэн бросил «угу» и с натянутой улыбкой посмотрел на бывшего ученика. Чжан Чжэньлян отпил из своей чашки и только тогда все понял.

– Наставник, вы… вы надо мной издеваетесь?

Ду Чэн рассмеялся:

– Вот же старикан… вам давно все было известно?

Анализ этого дела Чжан Чжэньлян проводил на основе догадок Ду Чэна. После несколько десятков лет в полиции интуиция старого сыскаря обострилась настолько, что казалась врожденным рефлексом. Настоящим преступником был вовсе не Сюй Минлян – вот его первое суждение. Самый хороший способ проверить его – это опровергнуть с разных точек зрения, поэтому Ду Чэн и пригласил Чжан Чжэньляна обсудить это дело. Если нельзя опровергнуть эту мысль, значит, он на верном пути. Все, что оставалось сделать дальше, – подтвердить это умозаключение в соответствии с законом.

Или же найти настоящего преступника.

– По правде говоря, нельзя полностью винить нас. – Чжан Чжэньлян поджег сигарету. – Нормы доказательственного права сейчас другие, и срок расследования тоже.

– Это не оправдание. – Ду Чэн понуро опустил голову. – Мы отняли у человека жизнь.

Чжэньлян молчал какое-то время, но потом обратился к Ду Чэну:

– Наставник…

– Да?

– Почему вы так рветесь снова расследовать это дело?

Ду Чэн смотрел на него несколько секунд, затем произнес:

– Чжэньлян, у меня не так много времени.

– Я знаю. – Тот снова сел ровно. – Поэтому и спросил вас. Это вы на случай, если… не успеете?

Ду Чэн рассмеялся:

– Я не думал об этом.

– Наставник, – слова давались Чжэньляну с трудом, – в оставшееся время сделайте то, что сможете. Важно лишь то, чего вы хотите…

– Сейчас я хочу довести дело до конца.

– М-м-м. – Чжэньлян отвел взгляд и посмотрел в стол. – Давайте так. Вы отдохнете, а я займусь этим. Если вы… не успеете… я доберусь до правды, обещаю!

– Не дури. – Ду Чэн протянул руку через стол и похлопал Чжэньляна по плечу. – Это мое дело. Значение, которое мы оба в него вкладываем, разное.

– И насколько же оно может быть разным?

– Скажем так, – Ду Чэн смотрел прямо в глаза Чжэньляну, – каждую минуту и каждую секунду, которые мне остались, я вкладываю в это дело.

Чжэньлян помрачнел. Через некоторое время он без всякой причины выдал:

– Наставник, где вы были одиннадцатого ноября девяносто второго года?

– А? – Ду Чэн на секунду опешил. – Надо вспомнить…

В начале 1992 года Сюй Минлян был казнен. Но с момента объявления приговора и до приведения его в исполнение был один человек, который требовал справедливости.

Этим человеком был Ду Чэн.

Он продолжал считать, что приговор несправедлив, а казненный не виноват. Из-за этого рассорился с когда-то близким ему, словно брат, Ма Цзянем и другими коллегами. В конторе не желали ничего знать о том, что в деле, одобренном вышестоящими инстанциями, есть какие-то упущения. Неугомонного офицера сослали в глухой уездный город и только в 1993 году перевели обратно.

– В то время я был в городе Ф., – подумав, произнес Ду Чэн. – А почему ты спрашиваешь?

Чжан Чжэньлян, просияв, вытащил из сумки архивную папку.

– Значит, я угадал… Если уж ты и правда собираешься продолжить расследование, тебе нужно взглянуть на это.

– Ты, черт подери, еще и утаил от меня что-то? – рассмеялся Ду Чэн. Но, глядя на выражение лица Чжэньляна, он понял, что тот вовсе не шутит.

В архивной папке лежали материалы уголовного дела. Ду Чэн пролистал первые несколько страниц и внезапно переменился в лице. Он листал дело все быстрее и быстрее.

– Чжэньлян, – у полицейского в отставке дрожали руки, – что… что это?

Линь Годун допил остатки доширака и довольно причмокнул. Эта штука и правда экономит время, к тому же очень аппетитная.

Он зашел на кухню, выкинул коробку в ведро и налил стакан холодной воды, попутно глядя на заряжающийся телефон. Тот был его новой игрушкой; жаль, что после целого дня игры не осталось заряда. Но для Линь Годуна это было не столь важно – у него оставалось еще много интересных дел, которые нужно завершить.

Он вернулся в комнату и сел за компьютер, впившись взглядом в интернет-страницу портала о продовольственной безопасности. С подозрением читал текст и время от времени оглядывался на кухню. Лапша, которую он только что съел, на этом сайте располагалась в черном списке: вроде как при ее производстве используется отработанное растительное масло.

«Похоже, этот мир прекрасен не во всем…»

Он выпрямился и продолжил листать интернет-страницы. Случайно наткнулся на ссылку со статьей, которую выложили несколько лет назад. Медленно передвинул курсор на нужную кнопку и нажал.

Он ближе, чем ты думаешь. Дела китайских серийных убийц

На лице пойманного врасплох мужчины отразились ожидание – и высокомерие.

Он вытащил сигарету и только тогда нажал на статью.

Щелк!

Яркость экрана вдруг понизилась – перед его лицом открылась веб-страница в мрачных темных цветах.

Лун Чжимин, родом из провинции Шэньси, начиная с 1983 года под предлогом устройства рабочих и предоставления ночлега обманом заманил к себе и убил 48 человек.

Ван Цян, провинция Ляонин, с 1995 года совершил многочисленные грабежи, изнасилования и убийства. Пострадавших по меньшей мере 45 человек.

Тан Синьхай, провинция Хэнань, с 2000 года совершал преступления в разных местах, всего от его рук погибло 67 человек.

Вэй Цзюн закинул последнее печенье себе в рот и небрежно смахнул крошки с груди. Лежал он так уже целое утро, ощущая одновременно чувство вины и наслаждение ускользающей атмосферой праздника.

Рядом лежала толстая книга с упражнениями к государственному юридическому экзамену. Парень специально взял ее из университета, чтобы закончить на каникулах. Но, судя по прошлому опыту, после окончания праздников книга вернется нетронутой на прежнее место.

Вэй Цзюн перевернулся на другой бок. Глядя на экран телефона, он одновременно утешал себя: «Завтра. Завтра точно сяду и хорошенько позанимаюсь».

Неожиданно дверь толкнули, и в комнату влетела мать. Ее взгляд тут же привлекли остатки печенья на кровати.

– Ты что же, свинтус?! – Она в крайнем возмущении открыла шкаф, вытащила оттуда постельное белье и бросила сыну: – Скорее поменяй!

Вэй Цзюн поспешно вскочил и с улыбкой принялся снимать старое постельное белье. В тот момент экран его телефона засветился. Юноша взял его, параллельно встряхивая новое покрывало и читая сообщение на экране.

Оно было от Лао Цзи. Вэй Цзюн рассмеялся. После бурного веселья в новогоднюю ночь они с Юэ Сяохуэй получили шквал негативных слов в свой адрес. Охранники дома престарелых даже хотели донести на них в полицию. Но Лао Цзи усиленно отговаривал их и даже выступил поручителем двух молодых людей, поэтому проблема разрешилась сама собой. Однако для остальных жителей дома престарелых это получился самый незабываемый Праздник весны. Когда Вэй Цзюна и Юэ Сяохуэй «под стражей» отправили в офис директора дома престарелых, одна бабушка тайком засунула в сумку девушки большую горсть ирисок.

С того самого дня Лао Цзи затих. Сегодня он впервые за это время прислал ему сообщение.

Но стоило Вэй Цзюну открыть его, как он замер на месте, держа простыню за уголок.

Лао Цзи прислал ему видео продолжительностью примерно двадцать с небольшим секунд. Фоном был знакомый коридор; Вэй Цзюн понял, что это третий этаж дома престарелых. На видео виднелась лысая макушка мужчины лет шестидесяти. Юноша помнил, что где-то видел этого человека, но не мог сказать, где именно.

Другим человеком на видео был Чжан Хайшэн.

Двое что-то обсуждали, но предмет их разговора казался секретным, потому что они то и дело оглядывались по сторонам. Чжан Хайшэн сидел с беспечным видом, зажав сигарету между пальцами и склонив голову. Мужчина с лысой головой будто просил его о какой-то услуге – на его лице застыло льстивое выражение. Под конец видео он, положив руку на плечо Чжан Хайшэна, другой попытался засунуть что-то в карман его брюк. Санитар увернулся, но было очевидно, что он всего-навсего притворяется. В конце концов он «сдался» и кивнул, соглашаясь. Лицо пожилого мужчины засветилось от радости, и, перекинувшись еще парой слов с Чжан Хайшэном, он поспешно удалился.

Санитар повернулся и пошел в другую сторону. Он сразу же вытащил то, что передал ему старик; судя по его движениям, в руках он держал банкноты – и пересчитывал их.

На этом видео закончилось.

Вэй Цзюну эта ситуация показалась слишком странной. И потом, в чем смысл отправлять это видео? Неужели пожилой мужчина просил Чжан Хайшэна приобрести контрабандный товар и пронести его в дом престарелых?

Стоило юноше подумать об этом, как он увидел еще одно сообщение:

Ду Чэн повернул голову и посмотрел на железную этажерку, с которой он только что достал одно из дел. Все дела на ней являлись «глухарями».

Ду Чэн отложил папку, вытер руки об одежду и потянулся за пачкой сигарет. Молодая девушка-администратор архивного отдела кашлянула и встала, чтобы приоткрыть окно. В комнату хлынул поток холодного воздуха, отчего листы архивного дела всколыхнулись и зашуршали. Администратор поежилась. Увидев это, Ду Чэн поспешно загасил окурок и, принеся извинения, вышел из зала.

В коридоре он, подумав, направился в кабинет бригады криминальной полиции.

Чжан Чжэньлян как раз сидел за столом и ел лапшу быстрого приготовления, но, заметив Ду Чэна, второпях вскочил и произнес:

– Наставник, когда вы пришли? Уже обедали?

– Нет. – Ду Чэн бросил сумку на стол. – Завари и мне тоже.

– Как я могу позволить вам есть такое? – Чжэньлян потянулся за пальто. – Давайте сходим в хорошее место.

– Не нужно. – Ду Чэн плюхнулся на стул и закурил. – Доширак сойдет. Я к тебе с разговором…

Спустя десять минут двое полицейских поглощали обжигающе горячую лапшу. Закончив с обедом, Чжан Чжэньлян встал, чтобы прибраться на столе, Ду Чэн же полез в сумку и, достав пузырек с таблетками, быстро проглотил одну. Чжан Чжэньлян, молча наблюдая за ним, поставил рядом еще один стакан воды.

– Вы приехали в контору за документами?

– Да. – Ду Чэн положил папку с делом на стол. – Как ты узнал о нем?

– Вы всегда считали, что поймали не того человека, поэтому я и подумал: если убийца на свободе, значит, он совершит еще одно преступление. – Он указал на материалы перед ними. – В итоге наткнулся на это.

Ду Чэн посмотрел на него:

– И какие у тебя идеи?

– Ну уж нет! В этот раз я не попадусь. – Чжэньлян откинулся на спинку стула. – Говорите вы.

Ду Чэн усмехнулся:

– Это дело очень похоже на серию преступлений из начала девяностых годов.

Изнасилование. Следы от пальцев на шее. Расчленение острым предметом. Крестообразный узел на черных полиэтиленовых пакетах, перевязанных скотчем. Та же схема разброса частей тела и то же отсутствие СПР и прочих следов. Полная идентичность серии убийств с изнасилованием двадцатилетней давности. Однако у Ду Чэна все же оставались вопросы.

– Похоже? – Чжан Чжэньлян задумчиво постучал пальцами по папке. – Не просто похоже – эти преступления совершены одним и тем же человеком.

Ду Чэн не сразу ответил. Закурив, он задумчиво посмотрел на обложку дела.

– Если ты думаешь, что это возможно, я подам заявление на повторное расследование. – Чжэньлян понизил голос. – Мне все равно, кого это оскорбит. Начальник Дуань тоже вряд ли будет против. В конце концов, все старики давно в отставке; если кто-то и потеряет лицо[35], то это будет точно не начальник.

Ду Чэн помотал головой:

– Здесь все же есть сомнительный момент.

– Сомнительный?

– Во-первых, стал бы убийца рисковать и повторно совершать преступление?

– Этот тип душевнобольной! – Чжан Чжэньлян широко распахнул глаза. – Шум ветра стих, он не смог себя сдерживать – пошел и снова убил! Это в порядке вещей.

– Даже если твой вывод верен, тогда почему в последующие двадцать лет в городе С. больше не было подобных происшествий? – Ду Чэн показал два пальца. – Это второй сомнительный момент.

Чжэньлян умолк и какое-то время глупо пялился на него, но затем выдавил:

– Есть ли у вас… третье сомнение?

– Есть. – Ду Чэн раскрыл архивное дело и указал на одну из страниц. – Посмотри сюда.

Чжан Чжэньлян тихим голосом зачитал вслух:

– …конец обломка кости и края среза неаккуратные, на стенке среза имеется полнослойный кожный лоскут в нескольких местах…

– Знаешь, что это значит?

– Техника «разделывания» неумелая.

– Это и есть третий сомнительный момент. – Ду Чэн захлопнул дело. – Двадцать три года назад края среза и стенки среза были аккуратными, и чем дальше, тем больше – этот ублюдок поднаторел в своем «ремесле». Разве уровень техники может регрессировать?

Чжан Чжэньлян отрешенно смотрел перед собой. Его вдруг пробило мелкой дрожью.

– Наставник, – он приподнял голову, бледнея на глазах, – вы имеете в виду…

Ду Чэн откинулся на спинку кресла, многозначительно уставившись на Чжэньляна.

Ло Шаохуа честно провел новогодние праздники дома в компании жены и дочери. Отношения между ним и Ло Ин наконец улучшились. Она больше не обращала внимания на то, где находится ее отец, а на восьмой день первого месяца по лунному календарю даже отдала ему ключи от машины.

Ло Шаохуа чистил яйцо для внука, когда услышал лязг ключей и увидел связку перед ним на столе. Он поднял голову.

– Ты сегодня не на машине?

– Нет. Негде припарковать. – Ло Ин посмотрела на него из-под век. – Если тебе она нужна, бери.

Она взяла сумку и пошла в коридор обуваться. Но перед выходом еще и бросила газету на обувную полку:

– Пап, сегодняшняя газета.

Ло Шаохуа отложил наполовину очищенное яйцо и подошел полистать прессу. Ло Ин позабавил его сосредоточенный вид.

– Ты уже немолод, а тебя до сих пор волнуют дела государственной важности…

Ло Шаохуа не обратил на ее слова внимания. Женщина скорчила гримасу и вышла за дверь.

Ло Шаохуа проглядел первую полосу газеты, затем пролистал до колонки местных новостей, но убедился, что нужной ему информации там нет, и вернулся за кухонный стол. Это была новая привычка – каждое утро просматривать свежую газету. Ло Ин показалось это странным, но на все ее попытки разузнать, в чем дело, Ло Шаохуа отмахивался и говорил очень уклончиво.

После завтрака он помог супруге принять лекарства и ушел делать домашнее задание с внуком. Затем посмотрел фильм, сделал круг по гостиной и в итоге направился на балкон покурить.

Воздух был свеж и прохладен. В нем по-прежнему можно было уловить слабый запах пороха от петард и салютов, но атмосфера праздника уже испарилась. После кратковременной бурной радости город вернул себе суетливый тревожный облик. Жизнь надела маску равнодушия, подобающую морозной погоде, а приход весенней поры казался невероятно далеким событием.

Проезжая часть, пережившая недельное безмолвие, снова оживилась, вплоть до того, что на ней образовались пробки. Ло Шаохуа смотрел на медленно двигающиеся ряды машин и слышал прерывистые звуки гудков, становящиеся все более и более нервными.

Он закрыл окно и уже хотел вернуться в дом, но увидел Цзинь Фэн на маленькой скамье. Она смотрела на него.

Шаохуа опешил:

– Зачем ты вышла? Такой сильный ветер! Простудишься ведь! – Быстрыми шагами он подошел к Цзинь Фэн и, приобняв ее за плечи, вывел с балкона.

Усадив супругу на диван, Шаохуа хотел было пойти в спальню за пледом, но Цзинь Фэн схватила его за рукав.

– Шаохуа. – Она кинула взгляд на плотно закрытую дверь северной спальни; эта комната как раз принадлежала Ло Ин и Сян Чунхуэю. Убедившись, что внук не услышит их, она продолжила: – Давай поговорим.

Ло Шаохуа кивнул. Спустя несколько секунд он уже покорно сидел напротив нее.

Какое-то время никто не осмелился начать разговор, пока молчание наконец не прервала Цзинь Фэн:

– Мы вместе уже тридцать семь лет, так?

– Да. Сыграли свадьбу в семьдесят седьмом.

– Точно. Ло Ин тридцать шесть. – Цзинь Фэн улыбнулась. – Хуэйхуэю уже одиннадцать.

– Вот-вот будет двенадцать. – Ло Шаохуа тоже не удержался от улыбки, глядя на дверь северной спальни. – В апреле.

– Да. В течение всех этих лет ты хоть и был занят работой, но всегда заботился о нас. – Цзинь Фэн протянула руку и легонько погладила Ло Шаохуа по колену. – А я нездорова. Обременяю тебя…

– Мы же супруги. Зачем ты так говоришь?

– На самом деле я вижу, что у тебя что-то есть на уме. Не переживай. Мы с Ло Ин сможем позаботиться друг о друге. И о Хуэйхуэе тоже. Я была для тебя обузой столько лет…

– Что ты такое говоришь?! – Шаохуа резко поднял голову, осознавая, что у слов Цзинь Фэн есть скрытый смысл. – Ты не так поняла…

– Это ты не так понял. – Выражение лица Цзинь Фэн оставалось спокойным. – Я понимаю тебя. То, чем ты занимался все это время, – не какое-то бесполезное дело.

Вдруг ее губы расплылись в игривой улыбке:

– Ты, неряшливый старикашка, кому ты еще приглянешься, кроме меня?

Ло Шаохуа замер на миг, но тут же расхохотался, шуточно делая вид, что замахивается. В итоге он аккуратно коснулся лица супруги, потрепав ее по щекам. Она, смеясь, уклонялась. Пожилая пара слишком расшумелась, что заставило внука с любопытством высунуть голову из спальни:

– Ба, деда, что вы делаете?

– Ничего. Просто балуемся. – Ло Шаохуа напустил на себя серьезный вид, но улыбку все-таки сдержать не смог. – Скорее иди делай домашнюю работу, иначе мама придет и задаст тебе головомойку.

Сян Чунхуэй высунул язык и закрыл дверь.

Шаохуа повернулся к Цзинь Фэн и со смехом в голосе произнес:

– Эй, бабуля, что за непристойное поведение? Посмотри, над нами уже и внук насмехается…

Цзинь Фэн лишь улыбнулась. Ее лицо постепенно принимало серьезный вид.

– То, чем ты сейчас занимаешься… можешь поделиться со мной?

Этот вопрос тут же стер улыбку с лица Ло Шаохуа. Он отрицательно помотал головой:

– Не могу. По крайней мере, сейчас.

Похоже, Цзинь Фэн заранее подготовилась к такому ответу – на ее лице не появилось ни капли разочарования.

– Это важно для тебя?

– Важно, – ответил Ло Шаохуа и, подумав, добавил: – Очень важно.

– Это опасно?

– Нет. Ты забыла, чем я занимался прежде?

– Я помню. – Цзинь Фэн выпрямилась, упираясь руками в колени, и протяжно выдохнула. – Езжай.

Ло Шаохуа поднял голову:

– А?

– Поезжай. Раз дело важное, нужно продолжать, иначе на сердце будет неспокойно. – Она передала ему ключи от машины. – Я все объясню Ло Ин. Не волнуйся. И за Хуэйхуэем тоже присмотрю.

Шаохуа сжал ключи в руке и долго смотрел на жену. Немного погодя он медленно произнес:

– Когда я покончу с этим, все расскажу тебе.

– Да. – Лицо Цзинь Фэн по-прежнему оставалось невозмутимым. – Я буду ждать тебя.

За последнее время в городе не было никаких волнений. Кроме несчастных, которых доставили в больницу из-за злоупотребления алкоголем, и пострадавших от петард детей, не случилось ничего особенного – и уж тем более ни одного умышленного убийства.

Ло Шаохуа следил за событиями последних дней через ежедневные газеты. То, чего он так боялся, не произошло, и от этого на душе стало легче. Поэтому когда он заходил в «Люйчжу», его шаги не были тяжелыми – наоборот, казалось, он беззаботно прогуливается.

Добравшись до здания номер 22, Шаохуа вскинул голову и посмотрел на окно нужной квартиры. Из-за дневного света невозможно было определить, есть ли там кто-то. Ло Шаохуа, подумав, повернул к дому напротив. Поднялся на шестой этаж и остановился около окна в подъезде. С собой он взял бинокль, чтобы можно было следить за Линь Годуном на расстоянии. Обстановка в комнате осталась прежней, добавилось лишь немного беспорядка. Лэптоп лежал закрытым на столе. И ни единого следа присутствия хозяина.

«Вышел на улицу?»

Нахмурившись, Шаохуа опустил бинокль. Спокойствия как не бывало. Несмотря ни на что, когда этот тип не в поле его зрения, волнение по-прежнему берет верх…

Опираясь на стену, Ло Шаохуа закурил. Если вспомнить распорядок дня Линь Годуна, сейчас он должен быть на рынке и покупать овощи. Оставалось только ждать.

Шаохуа покурил. Сделал маленький круг по этажу, разминая тело и время от времени отпивая горячую воду из термоса. Через каждые двадцать минут поднимал бинокль и наблюдал, не появились ли какие-то признаки жизни в квартире Линь Годуна. Если он слышал людские голоса в подъезде, прятался и потихоньку продолжал смотреть из-за угла.

Прошло ровно полтора часа, но в квартире Линь Годуна по-прежнему никого не было.

Шаохуа начал сомневаться в своих догадках. Неужели этот ублюдок уснул где-то в доме – или помер? Так, черт возьми, даже лучше. Полицейский в отставке потряс занемевшими ногами, поразмыслил и решил выйти наружу – разведать обстановку.

Он надел капюшон и хорошенько затянул шарф. Закинув сумку через плечо, снова вернулся к четвертому подъезду двадцать второго дома и начал подниматься на пятый этаж. Ощутив, что начинает задыхаться, остановился на лестничной площадке между этажами. Когда дыхание восстановилось, тихо приблизился к железной двери пятьсот первой квартиры и, сняв капюшон, прислонился к ней ухом, почти не дыша.

Тишина. Ло Шаохуа выпрямился, глядя на железную дверь перед собой. Решив пойти на небольшой риск, он поднял руку, легонько постучал несколько раз – и сразу приготовился бежать, чтобы в случае чего быстро спуститься с этажа. Но ничего не произошло. Он протяжно выдохнул – Линь Годуна и правда не было дома. Однако тут внутри него вдруг образовался неконтролируемый порыв: а что же там, по ту сторону двери?

«Какую жизнь живет Линь Годун?»

Шаохуа осознал, что, кроме картины, открывавшейся ему в окне спальни Линь Годуна, он ничего не знал о других его повседневных делах: что он ест, где спит, какие читает книги, на каких сидит сайтах…

Все ответы хранились там, за железной дверью.

Дыхание Ло Шаохуа участилось. Если б он мог увидеть все целиком и сразу, то, возможно, смог бы понять, сделали ли годы в психушке Линь Годуна добропорядочным стариком или только лишь заставили его спрятать клыки и когти. Если будет верен первый вариант, преследование можно заканчивать… Ло Шаохуа не смог сдержаться. Он снял сумку и, присев на корточки, достал из нее металлическую коробочку с проволокой. Огляделся по сторонам, расторопно вставил два куска проволоки в замочную скважину… Но только он начал проталкивать их глубже, как услышал шорох размеренных шагов на нижних этажах.

Шаохуа замер и прислушался: звук стал еще ближе. То есть этот человек жил не внизу. Выругавшись, с зажатой в ладони проволокой, он поднял сумку с пола и решил для начала выйти из подъезда.

Спустившись на полпролета вниз, Ло Шаохуа увидел человека, напевающего что-то себе под нос. Тот неторопливо поднимался, неся в руках пластиковый пакет.

За секунду в голове Шаохуа стало пусто.

Линь Годун, одетый в серый пуховик, черные вельветовые штаны и кожаные ботинки, разминулся с ним на лестничной клетке. На долю секунды Шаохуа показалось, будто он поднял голову и посмотрел на него. А может, и не смотрел…

Тихое пение невпопад и шуршание зажатого в руках пакета в один миг заполнили уши бывшего полицейского.

За двадцать лет они впервые встретились так близко, Ло Шаохуа даже почувствовал прикосновение его плеча. От одежды Линь Годуна пахло чем-то сладким и рыбным. Этот запах витал в воздухе до сих пор.

Секунда пересечения – и вот один пошел вниз, а другой – наверх. Ло Шаохуа, не оглядываясь и вытянувшись в струнку, дошел до четвертого этажа. Услышал, как Линь Годун поворачивает ключ в замочной скважине, и продолжил спускаться. Расслабился только перед выходом из подъезда. Стиснув зубы, произнес:

– А вот и он… – Во рту стало сухо. – Ошибки быть не может.

Подождав, пока утихнет дрожь в ногах, Ло Шаохуа бегом ворвался в соседнее здание. Добрался до шестого этажа и, задыхаясь, вытащил бинокль, чтобы продолжить наблюдение за Линь Годуном.

Выражение его лица было прежним, поведение – тоже. Он повесил одежду, заварил чай, сел за компьютер и, потянувшись, включил его. Вот только в пакете, который он нес, оказались вовсе не предметы повседневного пользования, а огромная стопка бумаги для печати. Издалека казалось, будто на листах что-то есть.

Линь Годун положил стопку рядом с компьютером; сначала изучил их взглядом, затем принялся что-то печатать. Изредка он останавливался, полистывая толстый англо-китайский словарь, и вновь продолжал.

Через полчаса Ло Шаохуа понял, что Линь Годун переводит документы.

Значит, он нашел работу.

Это проясняло две вещи: первое – он не заметил преследования, по крайней мере, не узнал Ло Шаохуа в подъезде; второе – он уже привык и приспособился к нынешней жизни, к тому же стремится поддерживать ее уровень.

Все эти признаки говорили о том, что Линь Годун сейчас всего-навсего пожилой человек, который мечтает мирно провести остаток жизни.

Однако Шаохуа не мог поверить в это. Встреча в подъезде заставила его ощутить сильное волнение, но он не мог понять: произошло это потому, что ему все еще трудно избавиться от тени прошлого, либо это обострилось его полицейское чутье. Как бы то ни было, Ло Шаохуа решил продолжить слежку, опасаясь, что стоит ему понадеяться на счастливое стечение обстоятельств, сделать все «на авось» или же прийти к ошибочному решению, как это приведет к новой трагедии.

Таким образом Шаохуа не прекращал наблюдения до захода солнца, пока не позвонила Ло Ин, спрашивая его, когда он собирается домой. К тому моменту Линь Годун уже съел незатейливый ужин и снова сел за компьютер, сосредоточенно переводя документы.

Из-за сильного стресса Ло Шаохуа уже был на пределе. Кроме того, он не хотел, чтобы у дочери появились какие-либо подозрения, поэтому, тщательно все обдумав, решил завершить сегодняшнюю слежку.

Тень в подъезде дома напротив исчезла, блики от линзы бинокля тоже пропали. Линь Годун медленно повернул голову, посмотрев на черное пятно окна в соседнем доме. Тот человек и правда ушел.

Он встал и ринулся к окну на кухне – оно выходило как раз на дорогу за пределами жилого комплекса. Прячась за стеллажом, Годун пристально наблюдал, как Ло Шаохуа вразвалку выходит из жилого комплекса и садится в темно-синюю «Сантану», затем заводит машину и уезжает.

Линь Годун наконец мог отпустить все напряжение, сковывающее его весь сегодняшний вечер. Он облокотился на стеллаж; его грудь резко то вздымалась, то опускалась. Спустя мгновение он вытер капли пота со лба и нетвердой походкой вернулся в комнату.

Настольная лампа освещала спальню мягким светом, в воздухе витал аромат доширака. Это был его перекус. Вспомнив, с каким нарочито серьезным видом он потягивал лапшу, Линь Годун усмехнулся. Но на смену этому пришла глубокая досада.

Он снова сел за компьютер, невидяще глядя на открытый на мониторе документ. На нем были хаотично написаны предложения – на английском и на китайском.

What the fuck!

Юэ Сяохуэй сидела на кровати и шарилась в телефоне, ловко водя пальцами по экрану:

– Лао Цзи, ваш вайфай классный! Вот только название очень забавное – «Шестидесятилетний старикан»… Ха-ха!

– Для первого раза сойдет. Пользуйся, – отрешенно произнес Цзи Цянькунь, мысленно пребывая не здесь. Все его внимание было по-прежнему сосредоточено на толстой стопке материалов. Вэй Цзюн искал информацию по интересующей их серии убийств.

Сейчас, когда у них есть помощь со стороны Чжан Хайшэна, Вэй Цзюн мог свободно передвигаться по дому престарелых. На лице у санитара было вечно недовольное выражение, но так как Лао Цзи попросил его об услуге, он подчинился. Причину знал лишь Вэй Цзюн.

Это был уже второй раз, когда он предоставлял материалы. Старик тщательно изучал их, периодически отмечая некоторые места красной гелевой ручкой, и время от времени обсуждал информацию с Вэй Цзюном.

– Некоторая информация не совсем подробная и точная. – Цзи Цянькунь взглянул на играющую в телефоне Юэ Сяохуэй и понизил голос: – Возможно, что-то из этого – просто субъективные предположения людей в интернете. Выдумывают разное…

– Это да… я отфильтрую часть и исключу неподходящее. – Вэй Цзюн неловко улыбнулся. – Не волнуйтесь, Юэ Сяохуэй обо всем знает.

– О? – Цзи Цянькунь удивленно вскинул брови. – Ты рассказал ей?

– Да. – Вэй Цзюн сконфузился. – Когда пошел в библиотеку искать сборник прецендентов, случайно встретился с ней, и, вы же знаете… врать я не умею.

– Вот оно как… – Цзи Цянькунь скривил губы. – А я-то думал, странно, что ты ее привел…

– Не сплетничайте у меня под носом! – неожиданно заговорила Сяохуэй, чьи глаза все так же были прикованы к телефону. – Я все слышу.

Мужчины рассмеялись.

– Мы и посмеем! – Цзи Цянькунь с улыбкой снял очки. – Больше людей – больше помощи.

– Она очень способная! – Вэй Цзюн указал на стопку материалов. – Это она нашла бо́льшую часть сборников.

– Благодарю! – Старик повернулся к Юэ Сяохуэй. – Тогда, студентка Сяохуэй, какие у вас есть мысли насчет этого?

Девушка опустила телефон. На ее лице появилось редкое для нее серьезное выражение.

– Лао Цзи, вы правда считаете, что тогда был пойман не тот человек?

Цзи Цянькунь смотрел на нее несколько секунд и, когда понял, что она не шутит, кивнул.

– Правда. Я так считаю.

– Ага. – Сяохуэй тоже задумчиво кивнула. – Тогда… вы уверены, что преступник до сих пор на этом свете?

Цзи Цянькунь застыл и сначала посмотрел на Вэй Цзюна. Тот, с таким же сомнением в глазах, тоже оглянулся на него.

Подумав, Лао Цзи произнес:

– Я читал много книг про серийных убийц, и китайских, и зарубежных. Обычно преступникам нет и сорока лет на момент совершения преступления. Если подсчитать, то сейчас ему где-то… шестьдесят? Не может же быть, что он уже скончался?

– Хорошо. Представим, что преступник еще жив, – продолжила рассуждать Юэ Сяохуэй. – Тогда вы уверены, что он до сих пор в этом городе?

Выражение лица Цзи Цянькуня было непонятным.

– Китай. Двадцать три провинции. Пять автономных регионов. Четыре города центрального подчинения. Уезды и не сосчитаешь. – Сяохуэй развела руками. – Как мы найдем одного-единственного человека?

Комната погрузилась в тишину. Вэй Цзюн взглядом подал знак Юэ Сяохуэй не развивать свою мысль, чтобы не вызвать у Цзи Цянькуня приступ раздражения. Но девушка не смотрела на него, сосредоточив свой взгляд на старике.

Наконец Лао Цзи мягко улыбнулся и медленно произнес:

– Выходит, я занимаюсь бесполезным делом?

– Я не в том смысле, Лао Цзи. – Юэ Сяохуэй наклонилась и положила ладонь ему на колено. – Я просто считаю, что, кроме пола преступника, мы абсолютно ничего о нем не знаем.

– Верно, – с трудом признал Лао Цзи.

– Тогда… Вы не думали, почему преступник убил именно этих женщин – в том числе и вашу жену?

Лао Цзи увлек ход мыслей Юэ Сяохуэй:

– Ты имеешь в виду…

– В них определенно было что-то особенное, что привлекло убийцу. – Глаза Юэ Сяохуэй горели. – Если мы узнаем, что именно, тогда сможем в целом понять, что за человек этот убийца.

– Ты говоришь о… – Вэй Цзюн тоже присоединился к разговору, – об их общих чертах?

– Да! – Она повернула к ним экран телефона. – О фиксации. Я искала информацию о серийных убийцах. Например, Джерри Брудос выбирал девушек с красивой обувью. Тед Банди предпочитал девушек с длинными волосами, в шортах или джинсах.

Вэй Цзюн повернулся к Цзи Цянькуню и в нерешительности спросил:

– Лао Цзи?

Цзи Цянькунь вздрогнул, его взгляд немного помутнел.

– У моей жены были длинные волосы. В тот день она надела синее платье в белый цветочек и серебристые туфли на высоком каблуке…

Юэ Сяохуэй взглядом попросила папку, лежащую на коленях Цзи Цянькуня, и Вэй Цзюн передал ее. Сняв канцелярские зажимы, девушка перевернула несколько страниц и нашла дело Фэн Нань, после чего разделила листы на три части.

– Распределим обязанности. – Она передала две части материалов Цзи Цянькуню и Вэй Цзюну. – Давайте узнаем, какими же общими чертами обладали эти бедные женщины.

Юэ Сяохуэй приготовила блокнот, чтобы записывать там все важное. Однако после долгого изучения информации появилось лишь несколько слов:

1990 год – серия убийств с изнасилованием и расчленением.

1991 год – невиновного Сюй Минляна осуждают как убийцу и приговаривают к смертной казни. Отпечатков настоящего убийцы до сих пор не найдено.

1992 год – еще одну девушку убивают тем же способом, что и в судебных делах 1990 года. Однако Ду Чэн считает, что преступления совершили два разных человека. То есть появился некий второй убийца.

Впоследствии он исчез, не оставив ни следа, и в городе С. больше не происходило подобных происшествий.

Тогда какой мотив был у второго убийцы?

– Это подражание. – Чжан Чжэньлян загасил сигарету в пепельнице. – За границей были такие прецеденты. – Он взял со стола стопку материалов и пролистал их. – Например, вот этот тип – в восемьдесят девятом году американец Эливэйт «Эдди» Зайда использовал самодельные пистолеты и кинжалы во время преступлений. После совершения убийства писал полиции письма, содержащие беспорядочные символы.

– Он подражал… – Ду Чэн нахмурил брови. – Зодиаку?[38]

– Да. – Чжэньлян скривил рот. – Этот идиот во время показаний сам признался, что убивал людей в знак уважения к Зодиаку.

Ду Чэн выругался. Цепочка преступлений тех годов и вправду наделала шуму: СМИ наперебой сообщали все новые и новые детали, а на улицах выдвигали свои предположения и догадки. Даже после казни Сюй Минляна слухи о нем по-прежнему не утихали. Преувеличивание в СМИ могло бы дать толчок некоторым «неустойчивым элементам» подражать преступнику.

Но…

Подумав, Ду Чэн спросил:

– Сколько было убито людей?

– Трое.

Ду Чэн кивнул – такое количество явно подходило под определение «сымитировать преступление». Перед тем как совершить подношение настоящему Зодиаку, у преступника в голове изначально был готовый замысел. Но почему же подражатель города С. совершил лишь одно убийство?

– Я тоже думал над этим вопросом. – Чжан Чжэньлян понял мысли Ду Чэна. – Изнасилование, убийство, расчленение. Для огромного числа людей совершить такое – непростая задача. У преступника был план подражать Зодиаку, но после первого убийства он понял, что сил у него недостаточно. А еще – вы заметили? – он сделал это в панике, поэтому следующего раза не было.

Ду Чэн молчал. Все оказалось намного сложнее и запутаннее, чем он себе представлял; к тому же изначально он разбирался с одним делом. Теперь же их два.

Другая проблема заключалась в том, что за одним преступником как будто стоял еще один. Но разве отношения между ними заключались только в подражании – все настолько просто? Он положил папки с двумя делами перед собой, переводя взгляд с одной на другую. Чжан Чжэньлян, поколебавшись, сложил две папки друг на друга.

– Наставник, – начал он медленно, – скажите, почему не раскрыли это дело и не смогли поймать виновных?

– Есть много причин. – Ду Чэн вздохнул. – Ты же знаешь: когда мы расследуем дело, особенно связанное с убийством, то начинаем с мотивации преступника, а затем проверяем социальные связи потерпевших. – Он указал на папки. – Но потерпевших в подобных делах обычно выбирают случайно. Трудно раскрыть дело, где у преступника нет мотивации.

– И всё?

– Что? – Ду Чэн поднял голову, встретился с многозначительным взглядом Чжан Чжэньляна – и сразу понял, что тот имеет в виду. Его бывший ученик планирует объединить эти дела.

– Будем анализировать случаи на основе допущений. – Чжан Чжэньлян взвешивал каждое слово. – Серия убийств девяностого года – настоящий преступник не был арестован. А убийца девяносто второго года подражал ему.

Ду Чэн внимательно смотрел на него:

– Продолжай.

– И я должен признать, наставник, ваш анализ имеет смысл. – Чжэньлян тоже взглянул на Ду Чэна. – Но может ли существовать вероятность того, что наш противник на самом деле один и тот же человек?

– Один и тот же?

– Верно. – Чжэньлян неожиданно улыбнулся. – Это еще одна причина нераскрытия дела девяносто второго года.

Ду Чэн сощурился:

– Ты имеешь в виду…

– Наставник, вам лучше посмотреть, кто вел это дело. – Чжэньлян указал на папку перед ними.

Линь Годун посмотрел на табличку на стеклянной двери «Бюро переводов “Три гармонии”» и вошел в помещение.

На самом деле это был обычный маленький кабинет. В комнате стопками лежали еще не раскрытые пачки с бумагой для печати и нагроможденные друг на друга черновики переводов, отчего и без того небольшое пространство казалось еще теснее. У стены ближе к окну стояли четыре компьютера, за которыми трудились трое мужчин и девушка. За столом, подсчитывая что-то на калькуляторе, сидел толстяк, одетый в голубой свитер и серый жилет. Увидев Линь Годуна, он поднял голову и спросил:

– А вы кто?..

Линь Годун вспомнил фамилию мужчины – Цзян. Как раз он и проводил собеседование в прошлый раз. С натянутой улыбкой Годун торопливо заговорил:

– Менеджер Цзян… директор Цзян, я пришел сдать черновик.

– А-а-а! Напомните фамилию. – Цзян оторвался от работы. – Ах, точно… Линь, выпускник факультета иняза в университете Ж.?

– Да-да! – Линь Годун энергично закивал и затем достал пачку документов из пакета. – Я все перевел. Взгляните.

В левой руке директор держал оригинал документа, в правой – перевод. Он тщательно просмотрел и сравнил их, но на его лице не отразилось ни одной эмоции. Линь Годун, немного склонившись над столом, с учтивым и спокойным выражением лица ждал ответа.

Через несколько минут Цзян положил листы и прочистил горло, перед тем как сказать:

– Неплохо. Вы давний выпускник, но базовые навыки у вас остались…

Линь Годун выпрямился и слегка опустил голову. По его лицу было видно, что он очень доволен собой.

– Директор Цзян, вы меня перехваливаете.

– Ладно, давайте подпишем договор. – Цзян начал шарить рукой в ящике стола. – В офис приходить не нужно. Пять видов страхования и один фонд[39] не включены. Будет работа – тогда позвоню вам. Что же касается оплаты, то тариф сто пятьдесят юаней за килослово. Рыночная цена… Сяо Чэнь! Сяо Чэнь!

– Иду, иду! – Девушка в кремовом свитере вошла в офис, стряхивая с рук капли воды. – Отлучилась в уборную… Чем помочь, директор?

Цзян указал на Линь Годуна:

– Дай ему чистый контракт.

– В бумажном виде закончились. – Девушка села за стол рядом с входом. – Я распечатаю один.

– Хорошо. И заодно выдай ему вознаграждение.

Отдав распоряжения, директор Цзян с головой ушел в подсчеты. Линь Годун слегка кивнул девушке:

– Прибавил вам работы, мисс Чэнь…

– Ничего. Зовите меня Чэнь Сяо.

Девушка дружелюбно улыбнулась, повернувшись к экрану компьютера и быстро щелкая мышкой. Через несколько секунд в отверстии принтера появился напечатанный договор. Чэнь Сяо перевернула его и передала Линь Годуну.

– Какая у вас фамилия?

– Линь.

– Сначала прочитайте условия. – Чэнь Сяо указала на стул напротив нее.

Линь Годун присел, но его внимание было сосредоточено вовсе не на черных иероглифах на белом листе.

Хотя сейчас по-прежнему стояли морозы, в комнате не было холодно. Электрический обогреватель, стоящий в углу стола, медленно выпускал волны теплого воздуха, шевелившего и листы на столе Чэнь Сяо.

Годун закинул ногу на ногу, уселся поудобнее и шмыгнул носом. В договоре оказалась всего пара страниц, но по прошествии пяти минут он не просмотрел даже первую. Его дыхание начало учащаться, а на лбу проступили мелкие капли пота.

Заполняя документ счетно-технического назначения, Чэнь Сяо вдруг непроизвольно подняла голову и увидела раскрасневшееся лицо Годуна.

– Вам жарко? – Она перестала печатать. – Лучше снимите пальто.

– М-м? Ничего-ничего… – Линь Годун потянул за полу, прикрывая нижнюю часть тела. – Не жарко. Совсем не жарко.

– Вы просмотрели договор?

– Да, просмотрел. – Он протянул договор обратно. – Вопросов нет.

Чэнь Сяо улыбнулась, но не взяла документ, а лишь протянула Годуну ручку.

– Тогда распишитесь и добавьте свой номер телефона, чтобы с вами было легче связаться.

– Х-хорошо! – Линь Годун стремительно поставил подпись и написал номер телефона. Не рассчитав силы, он поцарапал поверхность бумаги кончиком ручки.

Чэнь Сяо приняла договор обратно и пробежалась по нему взглядом.

– Хорошо, это всё. А вот и ваша зарплата. – Она протянула конверт.

Годун взял его в руки и сразу же ощутил, как пот на тыльной стороне ладони намочил бумагу.

Директор Цзян поднял голову:

– Закончили?

– Да, договор подписан, – ответила Чэнь Сяо.

Мужчина бросил «хорошо» и снова зашарил руками по столу в поисках чего-то. В итоге извлек из ящика скрепленные документы в прозрачной папке.

– Здесь три копии генерального плана и одна статья. – Он передал их Линь Годуну. – За неделю сможете закончить?

– Без проблем. – Линь Годун аккуратно поместил документы в пакет. – Тогда… на сегодня я с вами прощаюсь.

– Хорошо. Если будут вопросы, звоните.

Годун кивнул и направился к выходу, но, проходя мимо девушки, остановился:

– До свидания, Чэнь Сяо.

– Всего доброго! – Она оторвалась от экрана и легко ему улыбнулась.

Линь Годун пошел прямиком к лифту, но все же повернулся к прозрачной двери еще раз: Чэнь Сяо, опустив голову, снова погрузилась в работу. Теплый ветерок от обогревателя играл с ее короткими волосами, и они колыхались, будто лепестки ароматного цветка.

– Стажировка? – удивленно произнес учитель Мэн в трубку. – Ты же только на третьем курсе! Не рановато ли?

– Дело в том, что я хочу сдать государственный юридический экзамен в этом году, поэтому мне нужно получить знания из области судебной практики.

– Не обязательно же при этом идти в высший суд?

– Я подумал, что в высшем суде могут быть некоторые инспекционные заключения сложных судебных разбирательств. К тому же высший суд обладает авторитетом…

– Если тебе нужна судебная практика, зачем смотреть материалы дел? Лучше уж несколько раз прийти на судебное заседание вольнослушателем.

– И то верно… – Вэй Цзюн быстро перелистал записи в блокноте, сделанные Юэ Сяохуэй. – Но посмотреть протокол судебных заседаний намного эффективнее. Тем более что шансов стать вольнослушателем сейчас не так много – и вряд ли удастся застать классический пример рассмотрения дела…

Прочитал все записи в блокноте, юноша, затаив дыхание, ждал ответа преподавателя.

– М-м-м… Имеет смысл. А ты, паренек, очень любознательный – такое редко встретишь… – Учитель Мэн задумался. – Давай так. Завтра утром придешь ко мне в офис, и я напишу рекомендательное письмо. Мой одногруппник как раз работает в высшем суде, свяжешься с ним напрямую, и всё.

Вэй Цзюн поспешно поблагодарил учителя и, словно сбросив тяжелое бремя, повесил трубку.

– Ну ты даешь… – Он вернул блокнот Сяохуэй. – Учитель Мэн и правда поверил всему, что ты придумала.

– Самой собой. – Довольная Юэ Сяохуэй засунула блокнот обратно в сумку. – Всем известно, что учитель Мэн любит амбициозных учеников.

Для этого телефонного разговора она провела тщательную и всестороннюю подготовку. Все содержание было основано на ее прогнозах: к примерным вопросам и возражениям учителя девушка подобрала близкие к идеальным ответы. И даже подробно описала ход диалога – на всякий случай.

– Это обязательно делать? – То, что должно было случиться завтра, напрягало Вэй Цзюна.

– Обязательно. – Тон голоса Сяохуэй стал решительнее. – Если мы не узнаем все детали дела, то дальше ничего не сможем предпринять.

В этот момент она напомнила юноше Лао Цзи, устроившего разборки с Лао Тянем и Чжан Хайшэном, – похоже было как две капли воды. За короткий промежуток времени Вэй Цзюну удалось узнать другую сторону однокурсницы. Приветливая, открытая и немного легкомысленная девушка вдруг надела на себя крепкие доспехи, скованные из ее упорства, смышлености и даже коварства.

Юэ Сяохуэй, которая в одиночку заботилась об отце.

Юэ Сяохуэй, которая расторопно готовила ужин на кухне.

Юэ Сяохуэй с зажатой в губах сигаретой.

Ее тонкий ум и решительные движения намного превысили ожидания Вэй Цзюна. В то же время она незаметно стала очень важным персонажем в их с Лао Цзи компании.

И даже то кратковременное прикосновение на балконе заставляло Вэй Цзюна думать, что это была всего лишь галлюцинация.

Но что более загадочно – у них двоих будто появилась какая-то невысказанная тайна, из-за которой они избегали разговора про тот вечер.

На следующее утро Вэй Цзюн стоял перед Народным судом высшей ступени. Зажав в руках тонкий листок рекомендательного письма, он смотрел на величественную постройку перед ним – и это не спасло его от дрожи, насквозь пробиравшей его тело.

– Не бойся ты так. – Голос Юэ Сяохуэй был расслабленным. – Смело заходи, я подожду тебя снаружи.

«Блин, тебе легко говорить!»

Вэй Цзюн начал робко подниматься по мраморной лестнице. Достигнув огромных темно-красных дверей, юноша полностью осознал величие судебных органов своей страны. То ли из-за усталости, то ли от волнения, но, пройдя тридцать с лишним ступенек, он непривычно сильно запыхался. Стирая пот, посмотрел налево и направо: два каменных льва по бокам словно таращились на него.

В тот же момент он привлек внимание охранника около двери. Вэй Цзюн постарался избежать его насторженного взгляда и поспешно вытащил телефон из кармана.

Через пять минут из главного зала вышел высокий мужчина и, посмотрев по сторонам, наконец заметил Вэй Цзюна прямо у порога.

– Ты ученик Лао Мэна?

– Да. – Вэй Цзюн кивнул в знак приветствия. – Здравствуйте, председатель Лю.

– Не нужно так официально. Зови меня просто Лю. – Он повернулся к охраннику и произнес: – Это ко мне. Ему все еще нужно регистрироваться?

Охранник улыбнулся и замахал руками:

– Не нужно!

Председатель Лю повел Вэй Цзюна в лифтовый холл. Пока они шли, болтали ни о чем: все разговоры сводились к: «Как там поживает Лао Мэн?», «Что, он еще и плаванием занимается?..»

Они доехали до пятого этажа. Лю взял у Вэй Цзюна письмо, чтобы оформить доступ, и затем повел парня в архивный зал. Переступив порог, протянул пропуск молодому администратору. Тот, поставив печать, произнес:

– Входите.

Увидев, как председатель Лю помахал ему рукой, Вэй Цзюн зашел в архивный зал. Мужчина сказал ему подождать за столом между двумя книжными полками, а сам, поискав взглядом нужные материалы, достал две бордовые папки.

– Это заключения последних двух дел. Оба с вынесением приговора к смертной казни: одно – умышленное убийство, другое – торговля наркотиками. – Председатель открыл одну папку и указал на содержание: – Вот, здесь есть приговор первой судебной инстанции, судебное решение, апелляция, отзыв на исковое заявление, сводный доклад о рассмотрении дела в суде первой инстанции, а также запись об ознакомлении с материалами дела… Особенно внимательно просмотри протокол судебного заседания – это будет полезно для подготовки к Государственному юридическому экзамену.

Вэй Цзюн не переставал кивать в ответ.

Председатель взглянул на наручные часы:

– Ладно. Ты пока что занимайся, а у меня еще есть работа. Если какие-то вопросы, можешь подойти и спросить… Кстати, ты куришь?

Парень торопливо замотал головой:

– Нет! Не курю.

– И хорошо, здесь нельзя курить. – Лю улыбнулся. – Лао Мэн не успел тебя этому научить…

Сказав это, он похлопал Вэй Цзюна по плечу и затем покинул архив.

Юноша, оставшись за столом, для видимости принялся пролистывать материалы дела. Время от времени он поднимал голову и украдкой смотрел на администратора. Увидев, что парень увлечен игрой в телефон, повернулся, чтобы осмотреть архивные полки.

Зал имел форму прямоугольника. Вдоль стен в несколько рядов стояли железные полки. Дела, аккуратно расставленные по порядку, были сшиты в картонных папках. Между архивами на каждой полке была воткнута карточка – специально для сортировки.

У Вэй Цзюна бешено колотилось сердце – нужная ему папка находилась как раз на одной из полок. На основании правил хранения судебных протоколов Народного суда дела об умышленных убийствах должны храниться долго. Поэтому дело Сюй Минляна должно быть здесь. Вопрос был только в том, как это провернуть…

Он знал, что дела распределяют по уголовным, гражданским и экономическим – и затем сдают в архив. Для начала нужно определить, на каких из этих полок хранятся именно уголовные.

Вэй Цзюн посмотрел на папку в своих руках. Он все еще помнил, с какой полки председатель Лю достал ее. Похоже, как раз на железной стойке по правую руку от него хранились уголовные дела. Ну либо на какой-то из стоек рядом с ней…

Он немного успокоился и, опустив голову, снова притворился, что читает, а на самом деле просто терпеливо ждал. Он не мог встать и начать шарить по полкам – тогда невозможно было бы избежать подозрений.

В архивном зале было слышно лишь как администратор играет в телефоне, да еле различимый шелест страниц, – видимо, Вэй Цзюн не единственный пришел ознакомиться с материалами. Юноша планировал свои следующие действия, заодно следя за временем. Примерно через двадцать минут он захлопнул папку и поднялся с места.

Но в тот миг, когда Вэй Цзюн приблизился к полке, администратор оторвался от экрана и поднял голову.

Парень заметил это боковым зрением, но не повернулся, пытаясь сохранять спокойный вид. Он потихоньку поставил папку с делом на свое место, быстро найдя взглядом карточку – «2010–2013 (уголовные дела)». Похоже, в этом ряду и правда стояли папки с уголовными делами, к тому же распределялись они по году, когда было вынесено решение. Он посмотрел на заднюю полку – там наверняка должны находиться материалы до 2010 года.

Скрепя сердце Вэй Цзюн обошел полку, чувствуя пристальный взгляд администратора на своей спине. Подняв голову рядом с другой стойкой, он увидел табличку «2005–2009 (уголовные дела)». Похоже, его предположения оказались правильными! Уверенность в собственных силах возросла.

И он услышал:

– Товарищ, а что это вы делаете?

– А… – У Вэй Цзюна сердце в пятки ушло. Он поспешно обернулся: – Я… я хотел посмотреть кое-что другое.

– Читайте то, что вам дал председатель Лю, – вперившись взглядом в Вэй Цзюна, строгим тоном произнес администратор. – Не нужно копаться на полках без разрешения.

– Хорошо, я понял. – Вэй Цзюн слегка поклонился. – Извините. – И вернулся на свое место.

Администратор кивнул и продолжил играть в телефоне.

Вэй Цзюн пролистывал выданную председателем папку, прикидываясь заинтересованым. Он до сих пор ощущал, как сердце бешено колотится о ребра. Администратор был у него прямо перед глазами, и теперь он совсем не выглядел беззаботным. Каждое движение Вэй Цзюна было под его пристальным контролем. Как же вынести то дело?

Вэй Цзюн был готов сдаться. «Вот бы побыстрее сбежать отсюда…» Но стоило ему подумать о ждущей его Юэ Сяохуэй и о Лао Цзи, который надеялся увидеть их вместе с материалами, как он тут же попытался собраться с мыслями.

Но пока юноша терзался сомнениями, в тихом зале вдруг заиграла приятная мелодия. Вэй Цзюн, машинально вскинув голову, увидел, как администратор проводит пальцем по телефону и прикладывает его к уху.

– Алло?

Хотя он и старался говорить тихо, но в абсолютно пустом зале его слова разносились эхом. Судя по выражению лица и мягкому тону голоса, собеседником администратора была близкая ему девушка. То ли чтобы еще раз посмотреть на обстановку в зале, то ли чтобы убедиться, что их личный разговор никто не слышит, администратор взглянул на Вэй Цзюна, но затем все-таки поднялся и вышел.

В голове парня тут же мелькнуло: вот он, шанс!

Вэй Цзюн незамедлительно поднялся, зажав в руках папку, и направился к полкам. Шел и в то же время обеспокоенно прокручивал в голове план: на одной полке стояли судебные записи за четыре года, значит, дело Сюй Минляна должно находиться где-то на пятой этажерке. Нельзя было терять ни минуты.

Когда Вэй Цзюн пробрался между двумя этажерками, краем глаза он заметил мужчину, сидевшего за другим столом и переворачивавшего страницы еще одного дела. Получается, это он шелестел бумагой. В спешке Вэй Цзюн рассмотрел лишь седые волосы, тучную фигуру и темно-серый пуховик.

У него не было желания и времени обращать на него внимание. Вэй Цзюн лишь надеялся, что потом мужчина никому ничего не расскажет.

Дойдя до пятой этажерки, парень задрал голову и посмотрел на две карточки: «1994–1999 годы (уголовные преступления)». В груди вспыхнуло радостное чувство. Он торопливо подошел к шестой этажерке. На карточке и правда оказалась надпись «1989–1993 годы (уголовные преступления)».

Вэй Цзюн ринулся к полкам и достал первое попавшееся дело. Прочитал название: «Дело Ан Цзяжуна. Злоумышленное причинение телесного повреждения (с летальным исходом)». Тут же засунул его обратно. Снова достал папку рядом и прочитал: «Дело Бай Сяоюна о похищении и убийстве» – и тоже сразу вернул на полку.

Вэй Цзюн также осознал – дела расставлены в соответствии с пиньинем. Это означало, что дело Сюй Минляна должно быть на самых нижних полках. Он тотчас же присел на корточки и принялся перебирать папки, а когда дошел до четвертой по счету, увидел то, чего так ждал: «Дело Сюй Минляна об убийстве с изнасилованием и расчленением».

Вэй Цзюн тихо ликовал. Торопливо засунув папку в сумку, он вернулся к столу. Когда до него оставалось несколько метров, раздался голос администратора:

– Хорошо. До вечера.

Он больше не мог медлить, поэтому пробежал оставшиеся пару метров. В тот момент, когда мужчина переступил порог зала, Вэй Цзюн приземлился на стул. И хотя он сразу же опустил голову, все же почувствовал короткий взгляд администратора на себе и, чтобы отвести все подозрения, задержал и без того учащенное дыхание и напряг все силы для сохранения спокойствия.

Администратор, похоже, ничего не заподозрил. Задержав взгляд на Вэй Цзюне еще на несколько секунд, он сел за стол и начал перелистывать журнал.

Вэй Цзюн выдохнул. Притворившись, что поправляет волосы, он смахнул со лба капли пота. Папка Сюй Минляна оказалась еще более солидной – и ветхой: листы уже начали желтеть, а сверху лежал толстый слой пыли. Вэй Цзюн пролистал несколько страниц, и в воздух взлетели мелкие пылинки.

После того как он просмотрел содержание, сразу же перелистнул на материалы из полиции: там были журнал отчета о совершенных преступлениях, записи опроса, протокол осмотра места преступления, фотографии, отчет об исследовании трупа… Одно за одним перед Вэй Цзюном появлялись описания, от которых волосы вставали дыбом, одна за одной перед глазами возникали кровавые фотографии…

Постепенно в груди Вэй Цзюна потяжелело, а в горле встал ком: ни выплюнуть, ни сглотнуть. В итоге стоило ему увидеть фотографию частей трупа, соединенных вместе, парень не смог сдерживать рвотные позывы. Он резко закрыл рот, в то же время кинув взгляд на администратора. Тот, видимо, привыкший ко всему, лишь бросил насмешливый взгляд в его сторону и снова принялся пролистывать журнал.

Парень кое-как сглотнул подступившую рвоту. Проведя ладонью по груди вверх-вниз, он постепенно восстановил дыхание и незаметно достал телефон, выключив вспышку и звук. Его щека опиралась на руку, а другая, скрытая портфелем, непрерывно нажимала на затвор. Приходилось делать фотографии и в то же время внимательно следить за администратором.

Времени оставалось еще где-то с полчаса. К этому времени Вэй Цзюн уже сфотографировал все, что им было необходимо. Однако, долистав папку до конца, он понял, что до сих пор просматривает материалы из полиции. К тому же там находились материалы об еще одном преступлении.

Он захлопнул папку – и тут увидел, что сзади написано еще два слова: «Папка 1».

Вэй Цзюн молча выругался и непроизвольно повернул голову к полкам. Видимо, для того чтобы иметь полную картину, нужно достать вторую часть.

Однако все, что он мог делать сейчас, – это ждать.

Запасясь терпением, Вэй Цзюн снова начал листать дело, молясь, чтобы та девушка вновь позвонила администратору.

Возможно, из-за того что это было крупное нашумевшее убийство, органы общественной безопасности детально описали всё. Вэй Цзюн непроизвольно увлекся, и перед ним одна за одной стали возникать картины…

Темная ночь. Температура почти достигает нуля. Белый пикап, рассекающий темноту ночи. Улица Сунцзян. Улица Миньчжу. Заводь в общественном парке. Завод по сжиганию мусора. Ортопедическая клиника. Пикап то останавливается, то мчится по пустым дорогам. Кто-то держит в руках наполненные кровью и плотью черные пластиковые пакеты. И вот когда-то полную жизни и красоты женщину безжалостно разбрасывают по отдаленным углам города…

Ужас и злоба смешались в одну бурлящую эмоцию. Вэй Цзюн крепко сжал кулаки и стиснул зубы. «Что же это за человек такой, который ради удовлетворения порочного желания забрал жизнь невинных женщин? Воспользовался ситуацией, осквернил их тела, отнял жизнь, а затем расчленил, будто скот…»

Он наконец начал понимать Цзи Цянькуня. Понял, почему тот даже спустя двадцать с лишним лет переживает и испытывает сильные чувства из-за этого трагического события. Даже будучи посторонним, Вэй Цзюн наполнялся гневом от этого варварского убийства; что уж говорить о Лао Цзи, который потерял жену… Обязательно нужно поймать это животное! Обязательно нужно заставить его пожизненно платить за содеянное! Пусть даже они и опоздали с этим на целых двадцать три года…

Желание отомстить взволновало Вэй Цзюна так, что он чуть не утратил контроль над собой. Внезапно до его ушей донесся какой-то шум; он машинально поднял голову. Как раз в этот момент администратор встал с пустой чашкой в руках.

Вэй Цзюн не знал, как далеко от архивного зала находится кулер с кипятком, но это, несомненно, был драгоценный шанс. Как бы то ни было, необходимо пойти на риск…

Как только тень мужчины исчезла в коридоре, юноша вскочил на ноги, схватив папку, и побежал к полкам. Опустившись на колено, потянулся за папкой рядом…

И не смог ее вытащить. Будто кто-то держал папку с другой стороны.

В ту же минуту позади этажерки раздалось «Эй!». В полном удивлении Вэй Цзюн снова потащил папку на себя. В этот момент сила по ту сторону полки ослабла – и Вэй Цзюн полетел на пол. Он врезался в полку позади себя и, ощутив, как та шатается, хотел быстро повернуться и придержать ее, но в ту же секунду из шкафа с грохотом полетели папки, создав идеальное место преступления.

Вслед за этим сквозь клубы бумажной пыли Вэй Цзюн увидел седого мужчину, удивленно смотревшего на него. В этот миг юноша осознал, что где-то его уже видел.

– Что это вы… делаете? – донесся до них полный удивления и ярости крик с порога. Там, с чашкой горячего чая в руках, стоял администратор, таращась на полный хаос и на двух растерянных людей.

– А… ничего не случилось. – Мужчина первый подал голос и обошел полку. – Я попросил этого паренька помочь мне достать одну папку, а он не устоял на ногах. В итоге, как видите…

Не договорив, он подал руку Вэй Цзюну. На его лице появилась многозначительная улыбка.

– Вставай-ка…

Юэ Сяохуэй удивленно таращилась на чумазого Вэй Цзюна и на седого мужчину позади него, который будто привел сюда под охраной морально истощенного юношу.

Она не обратила внимания на постоянно подающего ей знаки взглядом Вэй Цзюна. Выкинув наполовину выпитый кофе в мусорный бак, Сяохуэй поправила одежду и вытянулась. Вэй Цзюн с мужчиной подошли к ней, но девушка заговорила первой, не давая им сказать и слова:

– Он тут ни при чем. Это я сказала ему пойти туда.

Мужчина опешил. По лицу Вэй Цзюна же было видно, что он не знал, смеяться ему или плакать. В ту же секунду седой незнакомец прыснул со смеху:

– Исподтишка сфотографировать уголовное дело… А ты и впрямь смельчак! – Он похлопал Вэй Цзюна по плечу. – И коллега твоя просто потрясающая.

Договорив, он направился прочь от здания суда, оставляя озадаченную Юэ Сяохуэй стоять на том же месте. Вэй Цзюн тоже спустился и махнул девушке рукой, намекая идти вместе с ними.

Мужчина повернул на парковку рядом с судом, нашел внедорожник «Ниссан Паладин» и указал на задние места.

Вскоре автомобиль вклинился в городской поток. Мужчина вел его сосредоточенно, не проронив ни слова. Юэ Сяохуэй тоже быстро пришла в себя и кинула вопросительный взгляд на Вэй Цзюна. Тот взглянул на молчаливого водителя спереди и тихо ответил:

– Он полицейский. Мы встречались с ним в квартире Лао Цзи.

Сяохуэй бросила короткое «а» и посмотрела в зеркало заднего вида. В нем отражалась только половина лица водителя, но этого было достаточно, чтобы вспомнить тот день после полудня. Этот мужчина был одним из тех, кто проверял свидетельство на недвижимость и арендный договор Лао Цзи.

– Что произошло?

Вэй Цзюн сконфуженно рассказал от начала до конца все, что случилось полчаса назад. Про то, как они по разные стороны этажерки схватились за одно и то же дело, а мужчина ослабил хватку и Вэй Цзюн полетел прямо на полки. Рассказал то, как администратор поймал их с поличным. Благо, полицейский выдумал убедительную причину, чтобы снять с Вэй Цзюна вину за беспорядок. Однако в сердце администратора уже давно закралось подозрение насчет него. После такого конфуза парень не мог задерживаться здесь дольше, кинул пару извинений и поспешно покинул архивный зал. Около лифта его вдруг нагнал старый полицейский и помог выйти по более безопасному пути…

– Мы уже виделись. – Он закурил, опираясь на железную дверь запасного выхода. – В квартире Цзи Цянькуня, помнишь?

Так как в руках Вэй Цзюн держал доказательство того, что он «украл» материалы из архива, совесть его была неспокойна. Он не мог больше скрывать это, а потому лишь покладисто кивал.

– Это Цзи Цянькунь попросил тебя прийти?

– Нет! – воскликнул Вэй Цзюн. – Я готовлюсь к юридическому экзамену, мне нужны материалы для подготовки…

Полицейский рассмеялся – видимо, совсем не поверил его словам.

– В прошлый раз ты сказал, что Цзи Цянькунь живет в доме престарелых, так? – Он выпустил облако дыма изо рта. – Отведи меня к нему.

– Это правда никак с ним не связано…

– Ты хотел взять вторую папку с делом Сюй Минляна – это очевидно. – Взгляд полицейского внезапно сделался острым. – Жена Цзи Цянькуня была одной из потерпевших. Признаёшь, что это он послал тебя сюда?

Договорив, он бросил окурок и затушил ногой, затем открыл дверь и приказным тоном бросил:

– Пойдем-ка.

Юэ Сяохуэй, внимательно дослушав, замолчала на какое-то время, но затем громко сказала:

– Это не было желанием Цзи Цянькуня. Мы сами пришли!

Вэй Цзюн вздрогнул, осознав, что теперь она говорит с водителем. Но тот лишь спросил:

– Он живет в доме престарелых «Кленовый лист» на улице Фэнцянь, верно?

Вэй Цзюн и Сяохуэй промолчали. Мужчина не стал допытываться – и продолжил ехать, не проронив больше ни слова.

Спустя сорок минут внедорожник подъехал к дому престарелых. Полицейский остановил машину, заглушил мотор и терпеливо ждал, пока Вэй Цзюн с Юэ Сяохуэй выйдут из машины. Затем, двое спереди и один позади, они зашли на территорию дома престарелых.

Цзи Цянькунь, как и прежде, сидел у окна и читал книгу. Увидев гостей, он поспешно повернулся и спросил:

– Ну что, как…

Он сказал только половину фразы, а затем внезапно застыл от удивления, увидев полицейского, появившегося на пороге.

Вэй Цзюн и Юэ Сяохуэй переглянулись – не знали, как ему объяснить. В полном непонимании Цзи Цянькунь первый нарушил тишину:

– Я знаю вас. – Его напряженное лицо расслабилось. – Вы Ду Чэн. Полицейский.

Ду Чэн слегка кивнул. Его взгляд упал на коляску Цзи Цянькуня.

– Что с вашими ногами?

– Авария. Обе ноги теперь бесполезны.

Ду Чэн произнес тихое «ох…» и осмотрел комнату. Взгляд его задержался на книжной полке у изголовья кровати.

– Сколько вы уже здесь?

– Восемнадцать лет. – Цзи Цянькунь внезапно улыбнулся. – А вы постарели…

Ду Чэн тоже улыбнулся в ответ:

– Да и вы тоже.

Атмосфера в комнате потеплела. Цзи Цянькунь попросил Вэй Цзюна поставить чайник и протянул Ду Чэну сигарету. Двое мужчин, сидя напротив друг друга, после обмена любезностями и разговоров ни о чем молча слушали тихий шум электрочайника.

Вода вскипела, чай был заварен. Четверо людей, держа в руках чашки, были охвачены своими мыслями. Вэй Цзюн думал о фотографиях архивного дела, которые находились у него в галерее. Юэ Сяохуэй же очень увлекли разговоры Цзи Цянькуня и Ду Чэна, поэтому она безостановочно кидала на них взгляды, полные любопытства.

Выпив первую чашку, Цзи Цянькунь произнес:

– Офицер Ду, как так получилось, что все вы встретились?

Ду Чэн улыбнулся уголком губ и указал на Вэй Цзюна:

– Спросите вот его.

Лицо Вэй Цзюна резко вспыхнуло. Он был вынужден рассказать о произошедшем в архивном зале еще раз. Цзи Цянькунь выслушал парня, и его лицо посерьезнело. После того как старик немного переварил сказанное Вэй Цзюном, он повернулся к Ду Чэну:

– Офицер Ду, это я попросил этих детей тайком ознакомиться с материалами дела. К ним это не имеет никакого отношения.

Ду Чэн замахал руками, показывая, что ничего не имеет против:

– Со мной это никак не связано. Но… – Он склонился ближе к Лао Цзи и прищурился: – Зачем вам понадобилось дело двадцатитрехлетней давности?

– Нужно ли спрашивать об этом? – И Цянькунь напрямую выдал: – Вы поймали не того человека. Преступник, убивший мою жену, все еще на свободе.

Лицо Ду Чэна оставалось непроницаемым. Он продолжил смотреть на Лао Цзи.

– И?..

– Я хочу поймать его. – В глазах Цзи Цянькуня вспыхнул огонь. – Все просто.

Ду Чэн выпрямился на стуле и закурил. Его взгляд переместился на пол.

– Не можете отпустить это?

– Никогда не мог. – Цянькунь горько усмехнулся. – А что же вы делали в архиве? Почему схватились за ту же папку, что и Вэй Цзюн?

Ду Чэн на секунду опешил, но сразу же широко улыбнулся:

– Да… и я тоже не могу просто так отпустить. – Он задумчиво посмотрел на свои колени.

– Раз уж мы заговорили об этом, я должен поблагодарить вас, – искренне произнес Цзи Цянькунь. – Я слышал, в те годы вы пытались опротестовать приговор, и это привело к недовольству ваших коллег. Вас еще и сослали в отдаленный уездный город.

– Ай! Это считается нормальным переводом по работе, – отмахнулся Ду Чэн. – Не стоит упоминать об этом.

– Нет, это другое. – Цзи Цянькунь вздохнул от избытка чувств. – Родной мне человек был убит. Вы же занимались одним делом больше двадцати лет и до сих пор не хотите опускать руки лишь в силу профессиональных обязанностей…

– Лао Цзи, у меня рак.

Комната на мгновение погрузилась в молчание. Затем Ду Чэн продолжил:

– Я был полицейским больше тридцати лет, и это единственное дело, с которым мне не удалось справиться. У меня не так много времени, поэтому… – Он пожал плечами и усмехнулся. – Я не хочу уходить с сожалением.

Цзи Цянькунь в растерянности смотрел на него и только через некоторое время тихо произнес:

– Я… я могу как-то помочь вам?

– Наверное, это я вас должен спрашивать… – Ду Чэн с улыбкой повернулся к Вэй Цзюну и Юэ Сяохуэй: – Вы что-то выяснили?

– Пока что стоим на месте. – Выражение лица Цянькуня поблекло. – Дети и так, невзирая на большой риск, тайно посмотрели материалы дела в архиве…

– Они молодцы! – Ду Чэн указал на карман Вэй Цзюна. – А он, похоже, сделал немало снимков.

Вэй Цзюн, сконфузившись, кивнул Цзи Цянькуню в подтверждение слов Ду Чэна. Глаза Лао Цзи сразу засверкали. Если б Ду Чэн не был сейчас в комнате вместе с ними, то он сразу же попросил бы Вэй Цзюна достать телефон.

– Но он просмотрел только первую часть. – Полицейский задумался, будто что-то взвешивал в уме, а после потянулся за своей сумкой. – Гляньте это. – Протянул Лао Цзи толстую папку. – Здесь все есть.

Цзи Цянькунь пролистал лишь несколько страниц. Его руки задрожали, будто он не мог поверить, что перед ним наконец-то те самые материалы, которые он так ждал.

– Это же…

– Пустяки. – Ду Чэн посмотрел на Лао Цзи, а затем снова перевел взгляд на Вэй Цзюна и Юэ Сяохуэй.

В последнее время жизнь Линь Годуна стала очень упорядоченной.

За очередную неделю непрерывной слежки Ло Шаохуа выяснил один факт: он и правда нашел работу, к тому же она связана с его прежней должностью.

Примерно через каждые два-три дня Линь Годун ходил на утренний рынок за продуктами или бытовыми товарами, а затем почти не выбирался из дома. Каждый день бо́льшую часть времени он сидел перед компьютером и добросовестно переводил рукописи (это можно было понять по тому, как часто он перелистывал англо-китайский словарь). Изредка Годун отрывался от работы: либо шел в туалет, либо наливал в чашку горячую воду. В обед он делал короткий перерыв, ел и спал полчаса. Ло Шаохуа уже осмотрел и пакет с мусором около его квартиры, но не обнаружил ничего подозрительного.

Сегодня Шаохуа встал ни свет ни заря. По результатам вчерашней слежки он понял, что Линь Годун уже закончил перевод и делает правки: сидя перед компьютером, он лишь просматривал документ на экране, изредка о чем-то задумывался и постукивал по клавиатуре. Значит, сегодня должен быть день сдачи. Ло Шаохуа выехал пораньше, чтобы проследить за Линь Годуном до места его работы.

Полицейский в отставке натягивал одежду и одновременно вздыхал от переживаний. Когда он еще работал, то был уверен, что разработать Линь Годуна просто, как повернуть ладонь вверх. К сожалению, сейчас это не так – многие меры использовать нельзя, и можно полагаться лишь на такой дедовский способ, как слежка…

Было еще очень рано, поэтому забегаловки вдоль дороги еще не открылись. Шаохуа направился на кухню, достал из холодильника уже холодные баоцзы, положил в пароварку, добавив туда воды, – и наконец поставил на плиту. Нарезав два соленых яйца, выбрал хорошую ветку шпината из связки и промыл под водой. Пока кипела пароварка, он решил вернуться в гостиную, чтобы выкурить сигарету, но застал там Ло Ин в пижаме. Она сидела за столом.

– Ты уже проснулась? – Ло Шаохуа взял пачку сигарет и глянул на настенные часы. – В такую рань?

В руках Ло Ин крутила стакан с водой. Синяки под ее глазами намекали на то, что она не спала всю ночь.

– Папа, сядь. – Ло Ин указала на стул напротив нее. – Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

Сердце Ло Шаохуа ухнуло – он подумал, что дочь снова будет отчитывать его за то, что он пропадает на целый день с самого рассвета. На самом деле, после Праздника весны Цзинь Фэн поговорила с Ло Ин. Считай, объяснила все за Ло Шаохуа – и заодно предупредила, что не нужно вмешиваться в его дела. Ло Ин, хотя и колебалась между верой и неверием, и правда не стала больше докучать отцу с вопросами. Тогда… о чем она хочет спросить сейчас, в такую рань?

Ло Шаохуа послушно уселся напротив дочери. Ло Ин налила ему воды и придвинула пепельницу поближе.

– В чем дело?

– Пап, это снова он… – с осторожностью начала дочь. – Сян Ян снова приходил… Он хочет повторно жениться на мне.

– Чего? – Рука с зажатой в ней зажигалкой остановилась на полпути к сигарете. – И что ты думаешь насчет этого?

– Я не знаю. – Ло Ин явно была в замешательстве. – Он сказал, что расстался с той девушкой и изменился… Пап, скажи, мужчины реально могут исправиться?

Исправиться? Можно перестать мочиться в постель, ругаться матом, совершать мелкие грабежи, даже употреблять наркотики. Но кое-что, может, и нельзя исправить…

Ло Шаохуа сразу вспомнил Линь Годуна – а тот способен измениться? Проведя двадцать два года в заточении, ощущает ли он душевное спокойствие с приходом ночи? Есть ли вероятность того, что он пойдет на повторное преступление?

Этот вопрос мучил Ло Шаохуа последние несколько месяцев. Когда слежка стала привычкой, когда она превратилась в норму, когда шестой этаж четырнадцатого дома в жилом комплексе «Люйчжу» стал привычным местом. Будто этот человек и это место превратились в суть его жизни. День за днем слежка повторялась как на автомате. Ло Шаохуа будто был рожден для этого, и это стало его целью на остаток жизни. Он и сам не знал, чего в конце концов хочет, – найти доказательство, что у Линь Годуна по-прежнему есть дурные намерения, или же убедиться, что он переродился…

– Пап? – Голос дочери вырвал его из мыслей. Чтобы скрыть неловкость, он засунул сигарету в рот и затянулся, но оказалось, что она полностью истлела и пепел упал на стол.

– Давай все-таки… посмотрим на его поведение в будущем. – Шаохуа смахнул пепел. – Что, он пригласил тебя на свидание?

– Да, пригласил на ужин сегодня вечером. – По лицу Ло Ин было видно, что она сомневается. – Пап, скажи, стоит ли мне идти?

– А ты как думаешь? – Ло Шаохуа наконец затушил сигарету. – Мы с твоей мамой не можем решать за тебя; делай так, как считаешь нужным.

Ло Ин с досадой выдохнула и облокотилась на стол.

– Пап, что мне делать?

Чувство тепла и мощное стремление защитить дочь от этого мира нахлынули на Ло Шаохуа. Женщина, которой уже больше тридцати лет, вдруг превратилась в юную девушку, которая возмущается из-за результатов экзаменов или же хочет спросить совета, в какой университет лучше поступать…

– Просто увидеться не помешало бы, – подумав, произнес Ло Шаохуа. – Вы уже разведены; не думаю, что разругаетесь еще больше. Поговорить о вашем ребенке тоже было бы хорошо. Что же касается того, выходить замуж или нет, то нужно для начала посмотреть на его поведение.

– М-м-м… – Ло Ин спрятала лицо в изгиб локтя. – Хуэйхуэй подрастает, и отсутствие отца тоже сказывается на нем.

Она внезапно подняла голову. В ее глазах промелькнули решимость и негодование.

– Я должна проверить его. Предлагает повторный брак – так поженимся!

На душе у Ло Шаохуа стало спокойнее.

– Тогда иди. – Он погладил ее ладонь. – Оденься красиво – пусть он поймет, как хорошо тебе живется после развода!

Выбор был сделан. Ло Ин тут же отозвалась:

– Пап, а что мне лучше надеть?

– Это лучше спросить у мамы. – Увидев, что дочь успокоилась, Ло Шаохуа тоже выдохнул с облегчением. – Я не смогу дать тебе дельный совет.

Ло Ин пошла в главную спальню к Цзинь Фэн. Ло Шаохуа же вернулся на кухню, чтобы сварить себе шпинат.

Приготовив завтрак и взяв рюкзак, он вошел в спальню. Мать с дочерью громко щебетали, решая, что надеть Ло Ин сегодня вечером. Дочь сейчас примеряла кашемировый кремовый свитер с V-образным вырезом, а на кровати лежала дубленка кофейного цвета. Увидев, что вошел отец, она поспешно запахнулась.

– Пап, как тебе?

– Красиво, красиво… – Шаохуа перевел взгляд на супругу: – Я пойду. Не забудь принять таблетки.

– Хорошо. Не волнуйся. – Цзинь Фэн все время внимательно смотрела на дочь. – Аккуратнее.

Ло Шаохуа кивнул и, повернувшись, вышел.

Разговор с Ло Ин задержал его, и, проехав половину пути, Ло Шаохуа застрял в пробке. Хотя поток машин непрерывно двигался, объехать затор было нельзя – лишь смириться и немного изменить свой маршрут.

С большим трудом добравшись до жилого комплекса «Люйчжу», Шаохуа закрыл машину и, перебежав дорогу, оказался внутри. Время близилось к девяти часам утра. Он уже чувствовал, что преследование Линь Годуна начинает терять смысл.

Когда он подошел к массивным дверям его квартиры, то увидел, что скотч и впрямь отклеился. Похоже, Линь Годун уже вышел из дома. В сердце Ло Шаохуа закралась надежда – вдруг он просто вышел за продуктами?

На всякий случай Шаохуа быстро вышел из двадцать второго дома и вернулся к уже привычной точке наблюдения на шестом этаже четырнадцатого.

Все происходило очень обыденно, так, будто он готовил ужин своим родным в собственной кухне: снял сумку с плеча и достал квашеные овощи. Затем вытащил два крипича из пустого цветочного горшка слева и положил под подоконник – так было и удобнее следить за тем, что происходит в доме напротив, и ноги не замерзли бы из-за долгого нахождения на холодном бетонном полу. Вытянув бинокль и взяв заготовленные баоцзы, он положил еду на трубу – это сохранит ее теплой и не привлечет лишнего внимания. Если кто-то зайдет в подъезд, Ло Шаохуа быстро соберет бинокль и на время выйдет.

После тщательной подготовки он направил бинокль на окно квартиры Линь Годуна. Шторы тот оставил раздвинутыми, на кровати были аккуратно сложены постельные принадлежности. На маленьком письменном столе лежал закрытый лэптоп, а рукописей, которые обычно находились сбоку, не было. Скорее всего, Линь Годун пошел сдавать переведенную работу. Ло Шаохуа посмотрел на часы. Утренний рынок должен закрыться примерно в девять тридцать. Если Линь Годун не вернется до десяти, то, скорее всего, он в бюро переводов.

Он опустил бинокль, ощущая, как его накрывает хандра. Однако слежка, длящаяся несколько месяцев, научила его терпеливо ждать. Шаохуа протянул руку и взял с трубы пакет с едой. Внутри лежали шесть баоцзы, от которых все еще веяло теплом. Шаохуа достал две штуки и, опираясь на чей-то велосипед рядом, принялся медленно есть.

Позавтракав, он вытащил из рюкзака термокружку и сделал два глотка горячей воды. Обжигающее чувство голода постепенно ослабло, тело согрелось. Ло Шаохуа закурил и, открыв блокнот, отметил время начала наблюдения и обстановку на данный момент. Пролистывая прошлые записи за последний месяц, он понял, что Линь Годун стал меньше выходить на улицу. Похоже, мир снаружи больше не вызывал у него интереса. Процесс привыкания занял у него намного меньше времени, чем предполагал Ло Шаохуа. К тому же Линь Годун начал работать – и, более того, подходил к делу очень добросовестно. Похоже, он совсем не собирался снова заниматься саморазрушением…

Неужели этот тип и правда планирует провести остаток жизни в покое?

Ло Шаохуа вспомнил вопрос Ло Ин: «Может ли он измениться?»

Образ мыслей его зятя, Сян Яна, должно быть, тот, к которому стремятся многие мужчины: он готов действовать и вернуть семейное счастье, будучи не в силах отпустить его просто так. Самое лучшее положение – это внешне играть дерзкого бабника, а дома мгновенно преображаться в примерного мужа и отца. Однако с возрастом, когда трудно поддерживать как физическую энергию, так и финансы, он, возможно, обнаружил, что так называемая «неописуемая красота» – пустышка, а родное дыхание в кровати и стакан теплой воды утром – то единственное, что действительно ценно.

Но Линь Годун совсем другой.

Как-никак он совершил то, до чего большинство мужчин и не додумались бы…

Поразмышляв так какое-то время, Ло Шаохуа снова кинул взгляд на часы. Десять часов десять минут. Он поднял бинокль и направил его на спальню Линь Годуна. В комнате все осталось на прежних местах, а «демона» по-прежнему не было. Похоже, он и правда поехал сдавать перевод документов…

Взглянув на свой рюкзак, Ло Шаохуа все-таки решил вернуться к двери квартиры 501. Добравшись туда, с опаской огляделся по сторонам. Убедившись, что вокруг все чисто, снял рюкзак и вытащил две железные проволочки. Засунул их в отверстие замка и аккуратно подвигал, прищурив глаза и сосредоточившись. Через десять с небольшим секунд с силой надавил на замок – «щелк», – и дверь перед ним открылась.

Шаохуа выдохнул, ощущая облегчение и удовольствие – давно ушел в отставку, а навыки не растерял, – быстро собрал инструменты и влетел в квартиру.

Внезапно его одолело удушающее чувство. В точности как двадцать два года назад… Его тело зашаталось. Он вынужден был схватиться за дверную раму – только так и смог устоять.

«Тихо. Успокойся».

Неизвестно, когда вернется Линь Годун. Сейчас не время вдаваться в воспоминания, каждая секунда на счету!

Ло Шаохуа достал из рюкзака перчатки и бахилы. Свой патруль он начал с гостиной.

Когда-то около входа стояла деревянная полка для обуви; сейчас же ее заменяла железная из «ИКЕА». На ней находились лишь хлопковые сандалии. Похоже, в последнее время у Линь Годуна не было посетителей.

Около западной стены в гостиной был размещен диван в клеточку – накидка уже наполовину стерлась от времени. Ло Шаохуа все еще помнил этот диван… А накидка всего-навсего прикрывала ту самую черную кожаную поверхность.

Покрытие на полу не изменилось, только стало обшарпанным и поблекшим. С каждым шагом паркет издавал скрип. Мраморный стол в углу тоже остался прежним. На нем сейчас не лежало ни единой вещи.

Ло Шаохуа подошел к комоду рядом с дверью и открыл ящик: там были лишь какие-то бытовые предметы. Он поднял голову и посмотрел на рамку на комоде. С фотографии на него смотрела седовласая женщина с вымученной неловкой улыбкой. Он все еще помнил это лицо – помнил, как она слезно умоляла его о чем-то и хваталась за его рукав.

Возможно, этой женщины больше нет…

За гостиной располагалась ванная комната; ее раздвижная дверь оказалась наполовину открыта. Ло Шаохуа с трудом протиснулся в проем, стараясь не изменить ее первоначального положения. В ванной ощущалась сырость, вокруг раковины еще остались следы от воды, а на подставке были аккуратно размещены стакан для полоскания рта и мыльница. Ло Шаохуа посмотрел вокруг, и его взгляд остановился на ванне из нержавеющей стали.

Он поджал губы и пристально вгляделся в мрачные беспросветные стенки. Когда-то она была запачкана кровью. Ло Шаохуа еще помнил тот фосфорический сине-фиолетовый свет, струи и брызги повсюду…

«Вот же придурок… Как он может продолжать спокойно умываться здесь и чистить зубы?»

Проверив каждый угол, Шаохуа ничего подозрительного не обнаружил. Из ванной он осторожно пробрался к спальне. Толкнул дверь, но она не поддалась – заперто. Он нагнулся, чтобы тщательнее осмотреть дверную ручку. На ней виднелся тонкий слой пыли. Ло Шаохуа замешкался и все-таки решил не проверять спальню родителей Линь Годуна. Ее давно не открывали, и, скорее всего, там нет ничего ценного.

Бывший полицейский направился к спальне в южной стороне. Дверь здесь была полуоткрыта. После того как он толкнул ее, в нос ударил не поддающийся описанию запах: смесь запахов тела, вчерашней еды, средства для чистки зубов… Однако Ло Шаохуа почувствовал не только это.

Ржавчина, грунт, растительность ранней зимы, ливень в разгар лета…

Ло Шаохуа глубоко вздохнул, чтобы взять себя в руки.

Комната была небольшой – и вещей тоже оказалось немного. Кроме односпальной кровати, были еще шкаф и стол со стулом. Вся мебель выглядела старой – за двадцать три года она почти не изменилась. Даже наволочка и пододеяльники выглядели так, будто уже отжили свой век. Единственными вещами, которые превносили дух современности в комнату, были принтер и компьютер.

Нагнувшись, Ло Шаохуа обнаружил, что в некоторых местах мышка была вытерта до блеска. Похоже, этот тип и правда часто пользуется компьютером. Он заколебался, но затем все-таки открыл лэптоп и нажал кнопку питания.

Компьютер тут же запустился. Вслед за этим прозвучала приятная мелодия, а на экране появилась заставка операционной системы XP с голубым небом и зеленым лугом. Ло Шаохуа выдохнул. Видимо, Линь Годун еще не разобрался, как поставить пароль.

Ло Шаохуа просмотрел файлы – ничего подозрительного. Тут же открыл браузер IE и посмотрел историю поиска. В последние несколько дней Линь Годун интересовался новостями и сайтами со словарями специальных терминов. Его единственным способом скоротать время был интернет.

Шаохуа очень хотелось узнать содержание этих сайтов, но он сразу отбросил эту мысль. Во-первых, он не знал, когда вернется Линь Годун. Во-вторых, тот может знать, как проверять историю посещений. Подумав, Ло Шаохуа достал телефон и сфотографировал историю браузера за несколько дней, чтобы проверить ее позже.

Выключив компьютер и поставив мышку на прежнее место, он посмотрел на часы – и решил ретироваться отсюда. Вышел из спальни и направился к выходу. Но, добравшись до входной двери, услышал звук шагов на лестничной площадке. Свет, отражающийся в дверном глазке, на миг исчез.

Ло Шаохуа быстро отошел в сторону, встав у двери и прислушиваясь к движениям снаружи. Почти в то же время шаги затихли.

Он затаил дыхание. Мозг стремительно принялся обдумывать план.

Линь Годун вернулся? Тогда прямого столкновения не избежать. Сказать ему правду или увильнуть? Последнее было более надежным, так как если Линь Годун узнает, что Ло Шаохуа пробрался к нему в квартиру, скандала не избежать.

Похоже, толкнуть его и сбежать, воспользовавшись суматохой, было единственным выходом. Ло Шаохуа принял окончательное решение. Натянув воротник свитера на нос и рот, он вытащил дубинку и принялся ждать, когда Линь Годун переступит через порог.

Однако предполагаемого скрежета ключа в замочной скважине не последовало и через несколько минут. В подъезде слышался лишь шорох пакета. Шаги отдалялись, а потом и вовсе исчезли.

Ло Шаохуа остался стоять в недоумении, не желая действовать опрометчиво. Ровно через полминуты все звуки стихли. Он не мог больше терпеть – решил рискнуть.

В коридоре не оказалось ни души. Ло Шаохуа вздохнул с облегчением. Похоже, только что кто-то спускался с верхнего этажа. Высунув голову и убедившись, что вокруг безопасно, бывший полицейский вылетел из квартиры. Быстрым шагом покинув подъезд, опустил голову и побежал прямо к четырнадцатому дому – его точке наблюдения. Добравшись до шестого этажа, он смог наконец перевести дыхание.

Несмотря на то что испуг был напрасным, стресс и резкие движения вымотали его. Пришлось сделать перерыв на полчаса. Только после этого он смог вернуться к реальности.

Сегодняшний обыск ничего не дал, зацепиться было не за что. Все, что он мог сейчас сделать, – это продолжать ждать.

Но Линь Годун так и не появился. В его окне царила кромешная тьма.

Его позднее отстутствие не совпадало с той закономерностью, которую вывел для себя Ло Шаохуа. Он не знал местонахождения Линь Годуна. Ждать еще дольше тоже не казалось хорошим выбором, поэтому Ло Шаохуа был вынужден прекратить слежку. Он немного потряс затекшими конечностями и, спустившись вниз, сел в машину и поехал домой.

Он хотел проверить сайты, на которых сидел Линь Годун, а потому направился в комнату Ло Ин. Но в комнате был только Сян Чунхуэй, делающий домашнее задание.

– Где мама?

– Еще не вернулась. – Чунхуэй положил ручку. – Бабушка сказала, что у нее совместный ужин с кем-то.

– А? – Ло Шаохуа не сразу вспомнил о свидании дочери с Сян Яном сегодня вечером и посмотрел на часы. Было десять. – Она звонила?

– Нет. – Сян Чунхуэй выпятил губы. – Я жду ее, чтобы она расписалась в моей экзаменационной работе.

Ло Шаохуа нахмурился. Круг друзей Ло Ин был узок, она редко выходила на улицу, а если даже и принимала приглашения, то возвращалась рано. Да, сегодня вечером дочь должна была пойти на встречу с Сян Яном, но не могла же она задержаться допоздна настолько…

Поток его мыслей прервала зашедшая в комнату Цзинь Фэн. На ее лице застыло обеспокоенное выражение.

– Я только что звонила тебе. – В руках она сжимала телефон. – Ло Ин еще не вернулась.

– Я знаю. – Ло Шаохуа придержал жену под руку и помог сесть. – Ты звонила ей?

– Несколько раз. Она не берет трубку.

Это вызывало еще больше вопросов, но Ло Шаохуа постарался успокоить жену:

– Не волнуйся. Похоже, он повел ее в кино после ужина.

– Да, и то верно… – Выражение на лице Цзинь Фэн немного смягчилось.

Она встала и пошла готовить ужин. А Ло Шаохуа набрал номер бывшего зятя. Спустя примерно десять гудков Сян Ян наконец-то ответил:

– Алло?..

– Ло Ин с тобой? Почему ее еще нет дома?

– Что?.. – В голосе Сян Яна послышалось удивление. – Не может быть. Мы разошлись по домам примерно в семь.

– Так рано? – Ло Шаохуа застыл посреди комнаты. – Ты ее не провожал? В чем дело, в конце концов?

– Мы… разговор у нас был не самый приятный, так скажем, – сконфуженно произнес Сян Ян. – Вы же знаете характер Ло Ин… Она решила вернуться домой сама.

– Где вы встретились?

– На четвертом этаже «Хуафу», в японском ресторане. Если честно, я…

Ло Шаохуа не стал дослушивать.

«Хуафу» находится в пяти километрах. Даже если Ло Ин пошла пешком, то уже давно вернулась бы домой. Похоже, ее разговор с Сян Яном зашел в тупик, и она решила залить тоску алкоголем…

Ло Шаохуа прикидывал в голове разные сценарии, но на сердце все равно было неспокойно. Он решил попробовать позвонить дочери еще раз. Гудки шли очень долго, но когда он уже хотел сбросить звонок, на том конце провода взяли трубку. Он почувствовал облегчение.

– Ин Ин, ты где?

Но Ло Ин не ответила ему. В трубке будто завывал ветер. Наверное, она находится в каком-то открытом месте…

– Ин Ин? – Шаохуа прижал трубку ближе к уху. – Где ты?

По ту сторону до сих пор слышался свист ветра, но постепенно Ло Шаохуа различил приглушенное дыхание человека. Как только он хотел открыть рот, в трубке послышался смех:

– Ха-ха! – За ним последовал и мрачный мужской голос: – Здравствуйте, полицейский Ло.

Рука, в которой Шаохуа держал телефон, задрожала. Сердце будто кто-то сдавил в кулаке.

Простояв в оцепенении несколько секунд, он наконец хрипло произнес:

– Кто ты?

– Вы знаете, кто я, – размеренно произнес незнакомец. – Вы ищете дочь?

– Где Ин Ин?! – Ло Шаохуа разъяренно выпрямился и строго добавил: – Что ты с ней сделал?

– Боюсь, она сейчас не сможет вам ответить, – усмехнулся в трубку мужчина. – Вы правда хотите знать, что я с ней сделал?

– Я предупреждаю тебя… – Голос Шаохуа дрогнул, он с силой сжал телефон. – Если ты что-то сделаешь с моей дочерью…

– Моя рука на ее груди. Женщина за тридцать, ухоженная и здоровая… – Мужчина будто не обращал внимания на угрозы Ло Шаохуа. – Одета в черное. Да, определенно мой типаж. Очень сексуальная…

– Не смей ее трогать! – наконец вырвался наружу крик. – Иначе я тебя прикончу!

По другую сторону трубки вдруг повисло молчание. Но мгновение спустя мужчина снова подал голос. Тон его стал ледяным:

– Приходи один через двадцать минут. Вторая ветка метро, станция «Улица Чуньян», платформа в сторону станции «Шицзичэн».

Сказав это, похититель бросил трубку.

Ло Шаохуа громко выругался и попытался набрать номер дочери еще раз, но ее телефон оказался выключен. Он больше не смел мешкать – вылетел из спальни и натолкнулся на жену.

– Что случилось? – Она удивленно смотрела на мужа, глаза которого покраснели от ярости. – Я слышала, как ты кричал…

Шаохуа обошел ее и бросил лишь:

– Ждите меня дома.

Время приближалось к половине одиннадцатого, и машин на дорогах стало меньше. Однако Ло Шаохуа по-прежнему казалось, что он едет недостаточно быстро. Он сжимал руль так, что побелели костяшки пальцев, и свирепо сигналил машинам впереди него. Иногда не замечал красный свет и проезжал на него.

«Дочка! Моя дочка!»

Наконец он добрался до входа на станцию «Улица Чуньян». Закрыв машину и надев рюкзак, подбежал к схеме и бегло просмотрел ее. Вторая линия тянулась через весь город; конечная станция на юге – это «Больница С.», на севере – «Шицзичэн». Ло Шаохуа кинулся покупать проездной билет. Не обращая внимания на возмущения пассажиров, он пролез без очереди и взял билет до конечной станции на севере.

Бывший полицейский бежал на платформу, одновременно поглядывая на часы. Оставалось три минуты. Времени было мало, но хватало для того, чтобы упорядочить свои мысли.

От этой станции до «Шицзичэна» оставалось еще семь остановок, то есть ему предстояло проехать через станции «Компания по недвижимости», «Парк трудящихся», «Площадь городской управы», «Улица Сыхуэй», «Наньху», «Электронный рынок Даси» и «Центральный рынок сельхозторговли Юнцин». Тот мужчина сказал встретиться на конечной станции, но маловероятно, что он сразу приведет туда Ло Ин.

Какой у него замысел, как дочь попала в его руки – сейчас Ло Шаохуа это мало волновало. Действительно важным было одно: узнать о ее местонахождении. Если она проведет лишнюю минуту с этим ублюдком, то станет на шаг ближе к опасности. Ло Шаохуа запретил себе думать о том, к какой именно опасности. Он очень хорошо знал приемы и решительность этого мужчины.

Потому что тем, кто взял трубку вместо Ло Ин, был Линь Годун.

Ло Шаохуа добежал до платформы «Улица Чуньян». Остальные пассажиры удивленно смотрели на седого запыхавшегося человека. Ло Шаохуа обернулся по сторонам, но не увидел и тени Линь Годуна. Поднял голову и посмотрел на электронное табло – до следующего поезда оставалась еще одна минута.

Он попробовал набрать Ло Ин еще раз, но телефон был по-прежнему выключен.

«Проклятие!»

Шаохуа оперся на колонну, сосредоточенно всматриваясь в людей. Метро постепенно прекращало свою работу; все, кто находился на станции, скорее всего, работали свехурочно. Возможно, они ехали как раз на север, где находилось много жилых районов.

Среди огромного количества пассажиров беспокойство Шаохуа возросло. Взглянув одним глазом на часы, он понял, что время встречи уже подошло. Однако телефон по-прежнему молчал.

«Где же моя дочь? Она же… еще жива?»

Платформа затряслась в такт раздавшемуся грохоту. Толпа сгрудилась около пластикового ограждения, приготовившись хлынуть в подошедший состав. Когда вагоны остановились, ограждение автоматически раздвинулось. Неподвижного Ло Шаохуа теснил народ. Он водил взглядом по всем входам в вагоны, однако по-прежнему не видел ни Линь Годуна, ни Ло Ин. Он снова опустил голову и посмотрел на телефон, но и там не оказалось ни входящего звонка, ни сообщения.

«Что этот ублюдок хочет сделать? Неужели хочет заставить меня просто ждать его здесь?»

На перроне заиграла мелодия, и двери закрылись. Ло Шаохуа остался на прежнем месте, беспомощно наблюдая, как уезжает поезд. В сердце росло беспокойство, а ситуация заставляла его недоумевать все сильнее. Он смотрел на бесчисленные лица в пролетающих мимо вагонных окнах, которые сливались в одно длинное пятно.

Последний вагон скрылся. Шаохуа казалось, будто на станции он остался один, но боковым зрением ему удалось заметить еще одного человека. Он поднял голову и увидел худощавую фигуру, которая вставала с лавки на противоположной стороне платформы. Глаза Ло Шаохуа полезли на лоб, рот приоткрылся – он наблюдал, как Линь Годун медленно подходит к нему. Его руки были спрятаны в карманах, на лице застыла загадочная улыбка.

«Почему он здесь? Где моя дочь? Она жива? Что же он хочет сделать?!»

Мысли неслись хаотичным потоком. Однако между ним и Линь Годуном все еще оставались рельсы и высокое пластиковое ограждение.

– Где моя дочь?! – Шаохуа ударил по пластику. – Где она?!

Линь Годун не ответил. Его улыбка стала откровенно насмешливой.

Это было невыносимо. Человек, схвативший Ло Ин, находился всего в некольких метрах от него, но Шаохуа не мог приблизиться к нему даже на сантиметр…

Из туннеля снова донесся шум, на перрон хлынул воздушный поток. Но Ло Шаохуа будто не чувствовал этого – сейчас он видел лишь Линь Годуна. Из его рта вырвался громкий крик.

Годун вытянул указательный палец и прислонил к своим губам, намекая вести себя потише. А потом вытащил из кармана левую руку и с громким хлопком ударил по ограждению напротив, оставляя кровавый след от ладони.

Кровь. Алая кровь, непрерывно стекающая по поверхности.

В голове у Ло Шаохуа будто что-то разорвалось. Последние остатки разума тут же испарились.

«Ло Ин!»

Он изо всех сил ударил по пластику. И еще раз. И еще. Ограждение зашаталось и прогнулось. Шаохуа достал из рюкзака полицейскую дубинку и протиснулся в щель электрической двери, с силой пытаясь ее вскрыть.

– Что вы творите?! – На перрон выбежали два сотрудника службы безопасности.

Но Ло Шаохуа ничего не слышал. Перед его глазами была лишь электрическая дверь и кровавый след на противоположной стороне.

«Ло Ин! Моя дочь!»

Неожиданно след крови и дверь перед глазами повернулись на девяносто градусов – Ло Шаохуа повалили на пол. Двое охранников прижали его так, что Ло Шаохуа не мог пошевелиться. Однако многолетние тренировки и ярость, пробужденная Линь Годуном, помогли ему быстро выкарабкаться и свалить охранников. Снова вскочив на ноги, он увидел лишь то, как мелькнула тень Линь Годуна, а потом ее и вовсе закрыл проезжающий поезд.

Из вагонов повалили пассажиры. Шаохуа изо всех сил пытался высмотреть силуэт Линь Годуна среди толпы, но так и остался ни с чем.

В то же время сотрудники службы безопасности, оскалившись от боли, поднялись с пола. Один из них угрожающе двинулся к Ло Шаохуа, а другой запрашивал подкрепление по рации.

Ло Шаохуа стиснул зубы и, схватив рюкзак, побежал к эскалатору.

Нахлынувшая волна ярости постепенно стихала. Своими силами он вряд ли теперь сможет спасти дочь. Все заботы потеряли значимость перед жизнью Ло Ин.

Но та кровь… неужели она и правда была ее?

Ло Шаохуа не мог больше терять время на раздумья – и набрал номер.

Через несколько секунд на той стороне послышался голос Ду Чэна:

– Лао Ло?

– Чэн, ты сейчас где?

– Дома. – Казалось, что звонок Ло Шаохуа изрядно удивил его. – Что-то случилось?

– Скорее помоги мне определить местонахождение телефона. Прямо сейчас. – К тому времени Ло Шаохуа уже выбрался на противоположную сторону станции и огляделся по сторонам. Выругался про себя и продиктовал цифры. – Если что-то обнаружишь – сразу же сообщи мне.

Ду Чэн немного помедлил, но в итоге ответил:

– Хорошо. Я позвоню Чжан Чжэньляну.

Шаохуа повесил трубку и повернулся к выходу. Еще не добравшись до турникета, он увидел, как охранники берут его в кольцо, преграждая путь.

– В сторону! – заорал он. Испугавшись его свирепого выражения лица и интенсивного напора, безопасники затрусили. Воспользовавшись их медлительностью, Ло Шаохуа перепрыгнул через турникет и побежал прочь со станции.

Он добрался до дороги и первым делом осмотрелся: людей и машин было мало, но Линь Годуна и след простыл. Ло Шаохуа направился к своей машине. Заведя ее, он получил звонок от Ду Чэна:

– Лао Ло, нашел. Рядом с парком Ба И. Но его направление и положение не меняется.

– Понял. – Одной рукой держа телефон, другой он крутил руль. Нога беспрерывно жала на педаль газа.

– Лао Ло, это же номер телефона Ло Ин, – взволнованно произнес Ду Чэн. – Что с ней?

– Расскажу при встрече. – У него не было времени разъяснять все прямо сейчас. – Умоляю, подгони ко мне нескольких людей!

– Хорошо. Я выезжаю. – В трубке послышался шорох шагов. – Не выключай телефон, чтобы я смог до тебя дозвониться.

Ло Шаохуа протянул «м-м-м» и, объехав такси, ринулся к парку Ба И.

Парк располагался в южной части города, примерно в семи километрах от станции «Улица Чуньян». Не прошло и пяти минут как Ло Шаохуа прибыл на место. Припарковавшись, он увидел, как к входу мчится «Ниссан Паладин». Ду Чэн выпрыгнул из машины и побежал к нему.

– Чжэньлян с остальными уже здесь. – Лицо бывшего друга было усеяно сверкающими каплями пота. – Сейчас они обыскивают парк.

Ло Шаохуа и Ду Чэн не виделись несколько лет и ни разу за это время не созвонились. Но сегодня Ду Чэн, даже не спросив причины, сразу же согласился протянуть руку помощи. Значит, в такой критический момент все еще можно положиться на старых коллег…

Но у Ло Шаохуа не было времени вдаваться в воспоминания. Он похлопал Ду Чэна по плечу и, коротко сказав «спасибо», вошел в парк.

Телефон Ло Ин был выключен, но полиции удалось вычислить его местоположение с помощью технических средств. Предположений было несколько. Первое – телефон все еще у Линь Годуна; второе – он у Ло Ин; третье – он потерян в другом месте. Но первое предположение можно было сразу отвергнуть. Когда они установили местонахождение телефона, его положение не менялось, а Линь Годун не мог просто стоять на одном месте и ждать.

Ло Шаохуа больше склонялся ко второму варианту – ведь, судя по обстановке во время разговора с Линь Годуном, Ло Ин должна была находиться где-то на открытом пространстве. А парк как раз подходящее место. К тому же если б она была на улице, то ее сразу заметили бы люди. Похоже, Чжан Чжэньлян со своим отрядом тоже додумались до этого.

Вот только… если ее все же найдут, будет ли она по-прежнему жива?

Отбросив лишние мысли, Ло Шаохуа включил фонарик. Время близилось к полуночи. Парк оказался пустынным, погруженным в кромешную тьму. Для надежности Ло Шаохуа принялся осматривать территорию с самого входа, в том числе и детские горки с деревьями. Летели минуты, но, кроме скрывающихся в темных углах парочек, он больше ничего не обнаружил – ни единого следа Ло Ин.

От волнения перехватывало горло. Температура опустилась до минус пятнадцати, дочь наверняка ранена… Сколько она еще продержится?

Из мыслей его вырвал ударивший в лицо свет фонаря и шорох быстрых шагов. Ло Шаохуа тоже поднял фонарик – это Ду Чэн бежал ему навстречу.

– Ну, что?

– В той стороне ничего. – При свете фонаре лицо Ду Чэна казалось уставшим. – Лао Ло, ты иди налево, а я пойду направо.

Шаохуа кивнул и побежал по ответвлению тротуара. Обошел скульптуру – специально осмотрелся позади нее. Ничего.

Пересек деревянный мост, наклонился и посмотрел под ним – ничего.

Залез в заросли кустарника. Пустота.

Если посчитать время и то, сколько людей пришли обыскивать парк, то бо́льшую половину они уже осмотрели. И все еще не могли найти его дочь.

Ноги Ло Шаохуа тяжелели с каждым шагом, перед глазами плыли и без того мутные очертания объектов в парке. Силы на то, чтобы бежать, закончились – ему захотелось облокотиться на дерево и немного перевести дух. Ноги совсем ослабли.

Мужчина сполз вниз по дереву – и сразу же почувствовал под собой твердую холодную поверхность. Но что ощущалось еще более холодным – это его сердце. Огромное отчаяние все глубже проникало в него. Может, Ло Ин в другом парке, или ее сильно ранили…

Нос забился, грудь сдавило. Наконец Шаохуа поднял голову и, всхлипывая, сказал в темноту парка:

– Ло Ин, где же ты? – Он выглядел будто потерянный ребенок, оглядывающийся по сторонам. – Быстрее выходи. Твой папа…

Но молчаливые деревья, декоративная горка и пруд ничего не отвечали, безмолвно наблюдая за тихо рыдающим отцом.

Неожиданно Ло Шаохуа почувствовал вибрацию в кармане. Наскоро вытерев слезы, он вытащил телефон.

– Да?

– Лао Ло, ее нашли, – торопливо произнес Ду Чэн, слова сопровождались сопением – видимо, он бежал. – Скамейка напротив фонтана. С ней мужчина.

Когда до фонтана оставалось примерно десять метров, Ло Шаохуа увидел нескольких полицейских, окруживших скамейку. Свет их фонарей падал на женщину, которая, сидя на скамье, свесила голову. Рядом находился арестованный мужчина.

Ло Шаохуа бросился к женщине. Это и правда была Ло Ин.

В ту же секунлу он почувствовал ее влажное дыхание, смешанное с запахом алкоголя.

«Она жива. Слава богу, она жива…»

На Ло Ин была надета голубая куртка. Ло Шаохуа внезапно вспомнил тот кровавый отпечаток – и быстро распахнул ее, чтобы проверить, не ранена ли дочь.

– Мы осмотрели ее, в целом. Все нормально. – Чжэньлян подошел к нему. На нем был лишь свитер, поэтому сейчас он растирал свои плечи и ежился. – Но она все еще без сознания. Видимо, много выпила…

Шаохуа не мог успокоиться, поэтому осмотрел свою девочку еще раз. И действительно, одежда на теле Ло Ин была не тронута. Не было и следов крови. Он встал и посмотрел на мужчин перед ним. Кроме Ду Чэна и Чжан Чжэньляна, были еще и парни из уголовной полиции.

– А тот мужик?

– Вон. – Чжан Чжэньлян кивнул на согнувшегося на земле мужчину. – Когда мы нашли Ло Ин, этот придурок ощупывал ее.

Ло Шаохуа посветил на лицо незнакомца. Его волосы свалялись от грязи, одет он был в порваную ватную куртку – видимо, какой-то бродяга. Шаохуа шагнул вперед и схватился его за волосы, отчего мужчина задрал лицо и запричитал: «Ай-ай! Ай-ай!»

Это был не Линь Годун.

Но, несмотря на это, в сердце Ло Шаохуа вспыхнула ярость. Он подошел и пнул бродягу; тот упал на землю, закрыв лицо, и завопил.

– Ну хватит. – До этого молчаливый Ду Чэн оттащил Ло Шаохуа от незнакомца. – Сначала отвезем Ло Ин в больницу.

В коридоре Четвертой городской больницы Ду Чэн, Ло Шаохуа и Чжан Чжэньлян ждали известий от врача, погрузившись в собственные мысли.

В тот год Ду Чэн продолжал утверждать, что Сюй Минлян невиновен, и просил пересмотреть дело. Это привело к тому, что многие от него отвернулись, в том числе и Ло Шаохуа с Ма Цзянем. И хотя Ду Чэна потом восстановили в должности в этом городе, но трое коллег уже стали чужими друг другу. Особенно после того, как Ма Цзянь и Ло Шаохуа один за другим ушли в отставку. Поэтому, когда Ло Шаохуа позвонил ему сегодня и попросил о помощи, это застало Ду Чэна врасплох.

Сам Шаохуа не мог объяснить, что им двигало. Возможно, в тот момент ему показалось, что нет другого человека, который смог бы понять, в какую опасную ситуацию попала Ло Ин. Хотя существование Линь Годуна и было для Ду Чэна секретом, который ему никогда не раскрывали. Из-за этого Ло Шаохуа, свесив голову, пытался избежать испытующего взгляда Ду Чэна.

Врач вышел из палаты, одновременно переворачивая запись диагностики больного.

– Кто родственник Ло Ин?

Ло Шаохуа немедленно вскочил с места:

– Я! Что с ней?

– Ничего серьезного. Легкая алкогольная интоксикация. – Доктор захлопнул записи. – Мы поставим ей капельницу и понаблюдаем. Если все будет хорошо, тогда отпустим.

Ло Шаохуа безостановочно благодарил врача – по его лицу было видно, что он будто сбросил с плеч тяжкий груз.

Ду Чэн, взглянув на него, спросил:

– Что случилось с Ло Ин?

– Встретилась с Сян Яном, разговор не заладился – вот и напилась. – Ло Шаохуа натянуто улыбнулся. – Спасибо за ваш труд! А что с тобой? Лицо словно воск… Нездоровится?

Ду Чэн понял, что старый товарищ хочет сменить тему разговора, поэтому просто бросил:

– Ничего. Заболел.

Чжан Чжэньлян подошел к нему и, подтолкнув к выходу, произнес:

– Наставник, вы отдохните. Я провожу Лао Ло.

– Не нужно. – Ду Чэн аккуратно выпутался из его хватки. – Мне нужно поговорить с ним.

– А, хорошо. – Чжан Чжэньлян бросил взгляд на Шаохуа и сел на скамью подальше.

Ду Чэн снова подошел к Ло Шаохуа и тихо произнес:

– Лао Ло, мы оба работали в угро несколько десятков лет. Если есть что сказать, не нужно держать это в себе. Что с ней случилось, в конце концов?

– Говорю же, она правда выпила. Много. Не брала трубку – вот я и заволновался… – Ло Шаохуа избегал его пристального взгляда. – Вон, врач только что сказал… Ты не слышал?

– Где-то лет двадцать назад Ло Ин плохо сдала итоговые экзамены в средней школе. Она боялась вернуться домой и ночевала у друзей два дня. – Ду Чэн наблюдал, как меняется выражение лица Шаохуа. – Но в тот момент ты не был так обеспокоен, как сегодня. По твоему тону я уж подумал, что ее похитили.

Ло Шаохуа вздрогнул:

– Чэн, мы постарели. Не любим возвращаться к одному и тому же. Если у детей какая-то неприятность, то сразу и на сердце неспокойно.

– Но ты, я смотрю, любишь возвращаться к старому. – Ду Чэн слегка пнул рюкзак Ло Шаохуа. – Если она всего-навсего не брала трубку, тогда для чего ты взял дубинку и бинокль?

Ло Шаохуа тут же опустил голову и увидел, как из широко распахнутого рюкзака торчат дубинка и бинокль.

На самом деле ему и самому было трудно объяснить, почему он позвонил Ду Чэну. Стоило подумать о том, что Ло Ин, возможно, ранена, как именно Ду Чэн первым пришел ему в голову. Может быть, образ старого друга, который упорно искал настоящего преступника на протяжении двадцати лет, помог наконец осознать, насколько может быть опасен Линь Годун. В данный момент Шаохуа не мог объяснить реальное положение вещей, но понимал, что любая причина или отговорка не пройдет мимо ушей Ду Чэна просто так. А допустить раскрытия истинной картины нельзя: если рассказать об истинной природе Линь Годуна, произойдет катастрофа. Он посмел взять в заложницы Ло Ин, угрожал ему и приехал на станцию убедиться, что Ло Шаохуа придет один…

Шаохуа ошибочно полагал, что ловит цикаду, но Линь Годун оказался настоящим чижом.

– Что ты делаешь, в конце концов? – Ду Чэн не отводил взгляда от старого коллеги. – Как это вообще связано с Ло Ин?

Кровь стыла в жилах. Ло Шаохуа повернулся и отрешенным взглядом посмотрел на Ду Чэна.

– Никак не связано. Ничего не делаю…

Чжан Хайшэн отступил назад, поправил белую доску на стене, снова подошел поближе и вбил последние гвозди в стену.

– Вот так нормально?

– Да, оставь так. – Цзи Цянькунь наполнил чашку водой и отдал Вэй Цзюну, а затем снова распорядился: – И еще прикрепи перекладину.

Лицо санитара помрачнело, но он начал выполнять то, что ему сказали. Закончив с одной стороной держателя, грубо сказал сидевшей на кровати Юэ Сяохуэй:

– Ты закончила?

– Почти. – Она откусила конец нитки и передала ему полотно.

Санитар продел холст, закончил устанавливать держатель, а затем бросил молоток в коробку с инструментами.

– Готово.

– Хорошо. Можешь идти. – Цянькунь сложил стопку фотографий, которую держа в руках, и даже не посмотрел на него. – Если мне что-то понадобится, я позову тебя.

Чжан Хайшэн поднял коробку с инструментами и вышел, демонстративно хлопнув дверью. Юэ Сяохуэй проводила его удивленным взглядом. Она так и не поняла, как старику удалось настолько хорошо подчинить себе санитара, но причину этого ей было бы неловко узнавать прямо сейчас.

Цзи Цянькунь покрутил колеса инвалидной коляски:

– Помогите прикрепить фотографии на доску.

Юэ Сяохуэй и Вэй Цзюн взялись за работу. Вскоре половина доски была заполнена снимками, а маленькая комната превратилась в зал заседаний отделения полиции.

Все фотографии они распределили на четыре серии: каждая серия – кадры с места происшествия и с аутопсии – была развешена в соответствии с датой совершения преступления.

Вэй Цзюн, взглянув на доску, произнес:

– Может, нужно повесить схематическую карту мест происшествий?

Цзи Цянькунь ответил не сразу, задумчиво смотря на четвертую серию фотографий. Его жена, Фэн Нань, лежала в странной позе на секционном столе из нержавеющей стали. Вэй Цзюн и Юэ Сяохуэй понимающе переглянулись.

Старик очнулся и, поняв, что едва не потерял самообладание, поспешил натянуть на лицо улыбку.

– Так-то лучше. Очень наглядно…

Он не договорил – в комнату вошел Ду Чэн.

– Это зачем? – Бывший полицейский удивленно оглядел доску.

– О! Вы как раз вовремя! – Цзи Цянькунь пригласил его сесть. – Ну как вам? Недурно, да?

– Мы делали так же, когда докладывали об убийстве. – Ду Чэн не сдержал улыбки. – Ваша идея?

– Угу. Так удобнее анализировать детали. К тому же… – Цянькунь подъехал к стене и, схватившись за угол белого полотна, дернул вниз. – Можно будет прикрыть, чтобы не напугать кого-нибудь.

– А вы все продумали, я погляжу… Обнаружили что-нибудь?

Трое человек переглянулись, но ничего не сказали.

Те материалы, которые предоставил им Ду Чэн, лишь помогли понять общую картину. Но что же касается логических цепочек и каких-то зацепок… это им было не по силам. Максимум, что они могли сделать, – строить догадки и предположения, не опираясь на доказательства.

– Офицер Ду, – произнес Цзи Цянькунь после размышлений. – Мы не можем стоять в стороне, лишь поскольку верим, что Сюй Минлян не убийца, верно?

– Верно, – тут же подтвердил Ду Чэн. – Иначе я уже давно забросил бы это дело.

– Хорошо. Тогда наша отправная точка одинакова. Но прогресс разный. К тому же вы наверняка продвинулись дальше нас.

– Ну это вряд ли… – Ду Чэн указал на белую доску. – С момента преступления прошло больше двадцати лет. За это время я опросил некоторых сотрудников, но их информация не совсем верна – либо они что-то перепутали, либо это были лишь их субъективные мнения.

– Тогда какой ключевой пункт у вашего расследования?

Ду Чэн смотрел на Цзи Цянькуня несколько секунд:

– Сначала скажите про ваш.

Цзи Цянькунь улыбнулся:

– Все еще не доверяете мне полностью?

– Не доверяю, – не скрывая, произнес Ду Чэн, – поскольку не совсем уверен, что вы сможете мне чем-то помочь.

– Я муж потерпевшей, – резко сказал Цзи Цянькунь. – У меня есть право узнать правду.

– Вам и не нужно знать правду. – Ду Чэн тоже стоял на своем. – Мне нужно будет сообщить вам итог, и всё.

– Тогда зачем же вы отдали мне материалы дела?

– Потому что, кроме меня, вы единственный человек, кто хочет найти настоящего убийцу. – Тон голоса Ду Чэна стал еще тяжелее. – Единственный человек. Поэтому вы сможете сказать мне то, чего я не знаю.

Цзи Цянькунь вскинул брови:

– А?

– Большинство предпочли бы просто стереть ту трагедию из памяти. Все люди, которые имели отношение к этому делу, в том числе и мать Сюй Минляна. – Ду Чэн смотрел прямо в глаза старика. – Но вы не такой. Вы не захотели просто смириться. Возможно, заставлять вас вспоминать это раз за разом безжалостно, но мне необходимо это сделать – только так я смогу откопать то, что упустил.

Цянькунь в растерянности смотрел на Ду Чэна и какое-то время не мог сказать ни слова.

– И поэтому, я думаю, вы поступаете правильно, – неожиданно заговорила Юэ Сяохуэй. – Мне следовало сказать вам об этом раньше, но мы втроем уже пытались разобраться, почему преступник выбрал именно этих девушек в качестве своих жертв.

– Ход мыслей верный. – Ду Чэн повернулся к Сяохуэй, окинув ее взглядом. – И какой вывод?

Юэ Сяохуэй посмотрела на Вэй Цзюна. Тот неловко почесал затылок:

– Пока что никакого.

Ду Чэн выпятил губы, но на его лице не отразилось никакого разочарования.

– По правде говоря, мы не смогли найти никакой закономерности. – Цянькунь указал на доску. – Первой потерпевшей была Чжан Лань. Тридцать три года, одета в черное драповое пальто, свитер с высоким воротником цвета красной розы и голубые джинсы, на ногах были короткие сапоги. Черные кудрявые волосы. Вторая потерпевшая – Ли Лихуа. Двадцать семь лет, была одета в темно-синее хлопковое пальто, черный свитер и коричневые сапоги. Еще одна черта – черные короткие волосы…

– Третьей была Хуан Юй. Двадцать девять лет, на момент преступления была одета в красную рубашку с короткими рукавами, черные шорты, белые кроссовки. Каштановые прямые волосы. – Ду Чэн продолжил говорить за него, очевидно зная все детали наизусть. – Четвертая потерпевшая – Фэн Нань. Сине-белое платье в цветочек, серебристо-серые туфли на высоком каблуке. Черные волнистые волосы…

– Единственные общий признак – хорошая фигура. И еще: все они были похищены, когда шли ночью в одиночку, – вклинился в разговор Вэй Цзюн. – Но, кроме этого, в их одежде и внешности не было схожести.

– Он катался на машине без дела и наверняка за это время увидел немало девушек, гуляющих так поздно. – Цянькунь понурил голову, его голос звучал мрачно. – Я не понимаю, почему он выбрал именно мою жену…

– Над этим вопросом я тоже постоянно думаю. – Ду Чэн похлопал Цянькуня по плечу. – Преступления совершались зимой, весной и летом. Рост потерпевших разный, цвет и длина волос – тоже. Что же, в конце концов, его так возбудило?

– Половое влечение?.. – Вэй Цзюн снова вставил свое слово, одновременно смущенно смотря на Юэ Сяохуэй. – Когда желание было трудно сдерживать, он решил найти на улице легкую жертву…

– Не все так просто. – Полицейский замотал головой. – Материальное положение этого типа неплохое. Для удовлетворения животной страсти он мог бы легко снять проститутку, их хоть отбавляй… – Он подошел к белой доске: – Изнасилование напрямую связано с сексуальным влечением. А убийство и расчленение, безусловно, имеют подтекст «уничтожить свидетеля». Но можно заметить, что убийца питал сильную ненависть к жертвам – то есть хотел овладеть каким-то определенным типом девушек и люто ненавидел их.

За все время не сказавшая ни слова Юэ Сяохуэй наконец присоединилась к разговору:

– Офицер Ду, полицейские, которые проводили расследования в тот год, были мужчинами, так?

– А? – Ду Чэну такой вопрос показался неожиданным. – Да… а что?

– Неудивительно. – Юэ Сяохуэй усмехнулась. – Мы упустили одну деталь. Кроме одежды, внешности и волос, есть еще одна невидимая вещь, которая тоже может привлекать мужчин.

Трое, одновременно замерев, вместе спросили:

– Что?

Юэ Сяохуэй указала на свою одежду:

– Запах.

– Духи? – первым откликнулся Ду Чэн.

– Верно. Я смотрела материалы на эту тему. Женские духи для некоторых мужчин будто афродизиак. Возможно, какой-то конкретный запах и возбудил его.

Ду Чэн незамедлительно повернулся к Цянькуню, и тот сразу выпалил:

– Точно. Перед выходом Фэн Нань воспользовалась парфюмом «Мадам Баттерфляй».

Парфюм… У Ду Чэна в голове закрутились шестеренки – и тут же всплыл разговор с мужем первой пострадавшей, Чжан Лань. Тот тогда достал сигарету и, повернувшись к окну, медленно произнес: «Она собиралась на встречу с одноклассниками, по этому поводу нарядилась: черное драп-пальто, свитер с высоким воротником цвета красной розы, джинсы, короткие черные сапоги – вся благоухающая с головы до пят. Я тогда подшутил над ней…»

Ду Чэн быстрыми шагами пересек комнату и, сев за маленький деревянный стол, принялся листать папку.

Чжан Лань возвращалась со встречи выпусников и была похищена по дороге домой.

Ли Лихуа вернулась с шопинга. Из-за покупки дорогого украшения она поругалась с мужем и решила назло уйти из дома.

Хуан Юй была похищена во время ночной пробежки.

Фэн Нань была убита по дороге домой с банкета.

Получается, Фэн Нань и Чжан Лань выпивали в компании, а Хуан Юй сильно вспотела после пробежки. Повышение температуры тела делает запах духов более заметным. Что же касается Ли Лихуа, скорее всего, она купила духи во время шопинга или же воспользовалась ими раньше.

Может ли быть такое, что они пользовались одним видом парфюма?

Случаи Хуан Юй и Ли Лихуа нужно будет проверить еще раз. Но можно допустить, что это предположение убедительное. Тогда можно будет прийти к одному выводу…

– Мне нужно еще раз все просмотреть. – Ду Чэн в глубоких раздумьях повернулся и посмотрел на Цзи Цянькуня; в его глазах горел огонь. – Если фиксация убийцы и правда парфюм, то Сюй Минлян был обвинен несправедливо.

Цзи Цянькунь тоже взглянул на него:

– Почему?

– У Сюй Минляна был хронический этмоидит. Обоняние от этого слабеет. – Тон Ду Чэна звучал все более и более взволнованно. – Жертвы нанесли на тело духи, но для него это не имеет никакого смысла.

– Видите! – Цянькунь ударил по креслу. – Я был прав!

– Не спешите радоваться. Мне еще нужно выяснить, пользовались ли духами Хуан Юй и Ли Лихуа… и какой это был бренд. Тем не менее, – он указал на Юэ Сяохуэй, – эта девчонка молодец!

– Спасибо. – Юэ Сяохуэй слегко улыбнулась, однако ее взгляд стал тяжелым. – А теперь расскажите о своих догадках.

– Э? – Ду Чэн замер на секунду, но сразу понял, что она имеет в виду то, на чем он делал акцент во время расследования. – Я обратил внимание на пальцевые следы, то есть отпечатки пальцев.

– В материалах четвертого дела? – спросил Вэй Цзюн.

– Да. – Ду Чэн указал на фотографии. – При совершении трех первых преступлений убийца не оставил никаких следов. Мы ничего не нашли на пакетах, где были спрятаны трупы. Но во время расследования четвертого дела обнаружились прорехи.

Цзи Цянькунь тут же подхватил:

– Свиная шерсть и отпечатки.

– Верно, – Ду Чэн медленно кивнул, – на пакете были пальцевые следы Сюй Минляна. К тому же он продавал свинину. Вот полицейские и подумали, что он убийца.

– Может быть, преступник – один из его покупателей? – рассуждал Цзи Цянькунь. – Ваше заключение вряд ли…

– На пакете были только его следы. – Ду Чэн поднял указательный палец. – Преступление совершили в разгар лета. Если б вы увидели человека, покупающего свинину в перчатках, вам не показалось бы это странным?

– И то верно…

– К тому же внутри пакета обнаружили ботинок. – Полицейский нахмурился. – Это был первый раз, когда мы нашли какой-то предмет одежды на трупе. Но вот чего я никак не могу понять – как кропотливый и терпеливый убийца, навыки которого становились все лучше с каждым разом, смог допустить такую глупую ошибку?

– Скорее всего, в четвертый раз возникла какая-то критическая ситуация, – предположила Юэ Сяохуэй.

– Возможно… – Ду Чэн пощупал подбородок. – Но я также не могу объяснить и пальцевые следы…

– Сложно сказать, – медленно проговорил Вэй Цзюн. – А если он не покупатель Сюй Минляна?..

– Что ты имеешь в виду?

– Нынешняя ситуация такова, – рассуждал вслух Вэй Цзюн. – Мы считаем, что Сюй Минлян не убийца, но на пакете оказались его отпечатки, а значит, он дотрагивался до пакета. Так?

– Верно. – Ду Чэн внимательно посмотрел на него. – Продолжай.

– Сюй Минлян держал пакет со свининой и передал его другому человеку, но тот человек не касался пакета – или же не касался его голыми руками. – Вэй Цзюн сделал жест, будто что-то передает. – Может ли быть вероятность, что Сюй Минлян не продавал, а дарил?

Ду Чэн сдвинул брови. Цзи Цянькунь и Юэ Сяохуэй тоже выглядели озадаченными.

– Я не понял тебя.

– Эх! – Вэй Цзюну было трудно объяснить, поэтому он начал разыгрывать сценку перед ними. – Например, Сюй Минлян держал пакет, с ним же приехал к кому-то домой, положил пакет и, попрощавшись, уехал. Тогда он и не мог знать, надевал ли другой человек перчатки.

Пантонима Вэй Цзюна получилась и комической, и забавной. Остальные не могли удержаться от смеха.

Ду Чэн тоже заразился всеобщим весельем. Но одна мысль вдруг пронзила его сознание, будто каждое воспоминание всплыло благодаря предположению Вэй Цзюна. Однако стоило ему ухватиться за нее, как она снова исчезла без тени и следа.

Ду Чэн сосредоточился, отчаянно пытаясь вернуть ускользнувшую мысль. Но в кармане его брюк завибрировал телефон. Это был Гао Лян.

– Ду Чэн, то дело, о котором ты спрашивал… есть новости.

Трое человек смотрели на то, как Ду Чэн разговаривает по телефону. Его выражение менялось с удивленного на озадаченное и с озадаченного на мрачное. Он говорил только что-то вроде «м-м-м» и «угу», а в конце спросил: «Где?» – и повесил трубку.

– Прошу прощения. – Ду Чэн поднялся и взял сумку. – Мне нужно покинуть вас на время.

Линь Годун сидел напротив Чэнь Сяо и наблюдал, как девушка пересчитывает стопку купюр. Ее рука была белоснежной и блестящей, сквозь кожу проглядывали светло-голубые вены. Линь Годун выпрямился и коротко выдохнул.

Чэнь Сяо заметила его взгляд и улыбнулась.

– Не волнуйтесь, я посчитала правильно. – Она протянула купюры мужчине. – Проверьте.

– А? Да не нужно! – Линь Годун немного сконфузился и кое-как запихнул зарплату в карман.

Чэнь Сяо достала архивную папку в оберточной бумаге:

– Три эссе и два текста для рекламы. Десять дней. Справитесь?

– Я взгляну для начала. – Годун вытянул документы из папки. – Это эссе на экономическую тематику, нужно будет просмотреть немало специальных терминов…

– Тогда дадим вам две недели.

– Хорошо. Без проблем.

Чэнь Сяо встала, надела пальто и, собрав все вещи, поняла, что Линь Годун стоит на том же месте, держа в руках документы.

– Я иду обедать, – произнесла она и затем, будто прощупывая почву, спросила: – Не хотите составить мне компанию?

– А? – Он пришел в себя и засуетился. – Хорошо!

Чэнь Сяо почувствовала себя странно, но сказанное было уже не вернуть. В конце концов она решила, что в одном совместном обеде нет ничего страшного.

Они вышли из офиса. Чэнь Сяо закрыла дверь и сразу направилась к лифту. Во время ожидания они болтали о каких-то пустяках. По Линь Годуну было видно, что он нервничал: вытянулся в струнку и в упор смотрел на меняющиеся цифры на электронном табло лифта. Чэнь Сяо позабавило его состояние – она не ожидала, что этот пожилой господин такой скромняга.

Вскоре лифт добрался до их этажа. В кабине оказалось очень много людей, большинство из которых направлялись на обед. Чэнь Сяо и Линь Годун втиснулись в толпу: она оказалась около дверей, а он – позади нее.

Лифт поехал вниз. Чэнь Сяо размышляла, съесть ли тарелку вонтонов[40] или же малатана, как вдруг почувствовала на своей шее слабое дыхание. Будто у человека позади нее началась тяжелая одышка.

Она нахмурилась и машинально шагнула вперед. В то же время до ее ушей долетел тихий странный звук. Похож он был на тяжелый выдох. Или же на стон.

Спустя пять минут Линь Годун и Чэнь Сяо стояли в переулке. По обеим сторонам от них находились многочисленные дешевые забегаловки.

– Вонтоны, малатан или говяжья лапша? – спросила Чэнь Сяо. – Я угощаю.

– Не нужно. В чем смысл, когда угощает дама? – Линь Годун осмотрелся по сторонам. – Поешьте чего-нибудь хорошего.

– Тогда прошу прощения.

– Не стесняйтесь. – Линь Годун похлопал себя по карману. – Разве мне только что не выдали зарплату?

В итоге они приняли решение пообедать хот-потом[41] из окуня. Войдя в ресторан, выбрали место у окна. Чэнь Сяо сняла пальто, под которым был желтый свитер, а Линь Годун сел напротив нее и, оглядев девушку сверху вниз, махнул рукой официанту.

– Заказывайте, – он протянул ей меню, – выбирайте свое любимое.

– Вы на меня потратитесь… – Чэнь Сяо, пытаясь соблюсти чувство меры, выбрала несколько блюд с приемлемой ценой и заказала пиво специально для Линь Годуна.

Еду и напитки подали быстро – и они принялись обедать. От кипящего хого, который стоял посередине стола, валил густой пар. На лице девушки проступили капли пота, а щеки раскраснелись. Чэнь Сяо поддела воротник свитера и обмахнулась им.

– И правда очень вкусно. Только вот боюсь, что потом от меня будет пахнуть… Потом пойду прогуляюсь и заодно проветрюсь.

Линь Годун, однако, ел мало и небольшими глотками потягивал пиво. Его ноздри постоянно шевелились.

– Мистер Линь, зарегистрируйтесь на почте. – Чэнь Сяо взяла палочками кусочек рыбного филе. – Будете присылать перевод через интернет. Это сэкономит вам время.

– Ничего страшного. Я уже стар; можно считать, что таким образом я закаляюсь.

Чэнь Сяо продолжила сосредоточенно есть.

– Сейчас такие дядечки, как вы, очень популярны…

– Ха-ха! Да ладно? – На лице Линь Годуна появилась улыбка. – Вам жарко? Не хотите пива?

– Можно! – Чэнь Сяо живо потянулась за стаканом и внезапно обнаружила, что рука, в которой Линь Годун держал бутылку, перевязана бинтом. – Ой-ёй! Вы где-то поранились?

– Пустяки, – отмахнулся он и наполнил стакан девушки пивом. Затем снова посмотрел на свою ладонь. – Ловил одного богомола[42] и по неосторожности порезался.

– Богомола? – Чэнь Сяо это позабавило, но в то же время и показалось странным. – Где же вы нашли богомола зимой?

Годун смотрел на ее округленные глаза и румяное лицо. Глубоко вдохнув, он прищурился и со смехом произнес:

– Да, представляете, это и правда был богомол…

Ма Цзянь вошел в чайную, спросил что-то у администратора, и его отвели в конец второго этажа в одну из отдельных комнат. Стоило ему войти, как он увидел Ло Шаохуа, оцепенело смотрящего на стакан с чаем.

– Почему ты так экстренно позвал меня? – Ма Цзянь снял пальто и сел напротив старого коллеги – и только тогда ему удалось хорошо рассмотреть его лицо. – Черт подери… что это с тобой?

Волосы бывшего сослуживца пребывали в полном хаосе, под глазами появились мешки, а белки были красными. Даже морщины казались глубже, будто их вырезали ножом на лице. Из-за этого Ло Шаохуа походил на наркомана.

– Ты начал курить «травку», негодник?

– Куда это тебя повело? – Шаохуа вымученно улыбнулся. – Лао Ма, у тебя все хорошо?

– Пойдет. – Ма Цзянь похлопал себя по животу: – Но веса я набрал достаточно. Каждый день бездельничаю.

Ло Шаохуа окинул его взглядом и поднялся, чтобы налить ему чай.

– Закажем что-нибудь поесть?

– Не нужно. Недавно поел. – Ма Цзянь внимательно смотрел на приятеля. – В прошлый раз, когда ты позвонил мне за полночь, я сильно удивился. Поэтому говори, что стряслось?

Ло Шаохуа тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана, прикрыв лицо руками.

– Говори! – Глядя на его упаднический вид, Ма Цзянь не смог терпеть дольше: – Что утаиваешь?

Шаохуа помолчал еще какое-то время, словно не зная, с чего начать.

– Так ты будешь говорить, в конце концов?! – Ма Цзянь окончательно вышел из себя. Встав, он сделал вид, что собирается надеть пальто. – Не скажешь – уйду!

– Лао Ма… Ты еще помнишь дело Сюй Минляна?

– Конечно помню. – Рука Ма Цзяня остановилась на полпути к крючку для одежды. – Почему ты вдруг вспомнил его?

– В тот год мы думали, что доказательства неопровержимы. Один Ду Чэн считал, что мы поймали не того человека. – Шаохуа понурил голову. – На самом деле он прав.

Ма Цзянь все еще стоял в прежней позе. Только через какое-то время процедил:

– Что ты сказал?

– Убийца – другой человек. – Ло Шаохуа поднял голову. На его лице застыли страх и отчаяние. – И он вернулся.

– Кто этот человек? Как ты вообще узнал? – Ма Цзянь, потеряв самообладание, схватил бывшего сослуживца за воротник. – Кто вернулся? Что ты имеешь в виду?

Тело Шаохуа бессильно раскачивалось от хватки Ма Цзяня, губы расплылись в кривой улыбке. Выглядело это похуже, чем его зареванная физиономия.

– В двух словах и не скажешь…

28 октября 1992 года

На первом этаже торгового центра в бутике «Герлен» Юэ Сяохуэй указала на стеклянный флакон и повернулась к Вэй Цзюну:

– Это оно.

Вэй Цзюн посмотрел на маленькую стеклянную бутылочку и содержащуюся в ней светло-желтую жидкость. Он тут же попытался прочитать буквы на флаконе:

– «Мицуко» означает «Мадам Баттерфляй?»

– Верно. – Юэ Сяохуэй прыснула со смеху. – А ты думал, будет написано «Мадам Баттерфляй»?

Вэй Цзюн смущенно почесал затылок:

– Я в этом ничего не понимаю.

Юэ Сяохуэй явно была довольна собой:

– Это целая наука. – Она взяла флакон с духами, открыла крышку и понюхала их. – И правда классика бренда…

Женщина-консультант подошла к ним, подхватив слова Юэ Сяохуэй:

– Это действительно классические духи «Герлен». Верхние ноты: бергамот, лимон, апельсиновая цедра и персик. Средние ноты включают цветочные, в том числе розу и жасмин…

Вэй Цзюн был сбит с толку, когда услышал этот набор слов, но Юэ Сяохуэй часто кивала и, наконец, слегка потерла запястье и наклонилась к Вэй Цзюну.

– Ну что, вкусно пахнет?

Внезапно перед ним появилось белое женское запястье. Вэй Цзюн инстинктивно отпрянул, но его носа успел достигнуть какой-то фруктовый аромат.

– Персик?

– Да. А у тебя очень развитое обоняние. – Юэ Сяохуэй снова улыбнулась и сказала консультанту: – Я возьму эти.

– Четыреста восемьдесят семь юаней.

Вэй Цзюн хотел достать свой бумажник, но Юэ Сяохуэй решительно остановила его. Выглядело это так, будто он был скупым парнем, который пришел за покупками со своей девушкой, но не заплатил ни гроша. Юэ Сяохуэй было все равно – она несла маленький бумажный пакет с флаконом духов и неторопливо шла впереди.

– Ты еще не собираешься возвращаться?

– Нет. – Она достала из кармана листок бумаги и потрясла им перед Вэй Цзюном. – Осталось опробовать еще несколько духов.

Ду Чэн посетил семьи трех других потерпевших, сосредоточив внимание на том, имели ли они привычку пользоваться духами. Конечно же, все трое погибших пользовались парфюмом или могли пользоваться им в день преступления. Однако, за исключением Вэнь Цзяньляна, мужа покойной Чжан Лань, который заявил, что его жена точно пользовалась духами «Мадам Баттерфляй», семьи двух других умерших сообщили, что не помнят все настолько детально.

Сегодняшней задачей Юэ Сяохуэй и Вэй Цзюна было выяснить, есть ли в списке этих брендов духи, похожие по запаху на «Мадам Баттерфляй».

Парфюмерные бренды, перечисленные в списке, можно было найти в этом торговом центре, но некоторые из них были сняты с производства, из-за чего невозможно было сравнить ароматы. Юэ Сяохуэй, немного подумав, попросила консультанта представить парфюм, в составе которого есть похожие ингредиенты. Вскоре она выбрала один из них и прыснула на другое запястье, попросив Вэй Цзюна помочь определить его.

Весь отдел косметики был наполнен густыми ароматами, и у юноши кружилась голова. К тому же для него все духи в основном имели одинаковый аромат. Видя, что он ничем не может помочь, Юэ Сяохуэй сказала ему ждать в стороне. Попробовав еще несколько парфюмов, она отложила очередной в сторону. Вэй Цзюн с любопытством спросил почему, но девушка лишь поверхностно ответила:

– Средняя нота не та.

Когда они проверили несколько брендов подряд, парень посмотрел на знакомые движения и сосредоточенную манеру Юэ Сяохуэй и подумал, что с этой задачей действительно должна справляться девушка. Но был доволен своим положением и послушно следовал за подругой.

В конце концов Сяохуэй выбрала духи определенного бренда. Расплатившись, она аккуратно положила флакон в бумажный пакет и жестом показала Вэй Цзюну следовать за ней на выход.

– Ты точно уверена, что это нужный парфюм?

– Точно. Это янтарный парфюм. – Юэ Сяохуэй указала на список, который предоставила семья третьей погибшей, Хуан Юй. В нем он был на первом месте.

В автобусе на обратном пути Сяохуэй почти не разговаривала, но постоянно смотрела на флаконы. Когда они уже подъезжали к дому престарелых, она вдруг показала свои руки и попросила Вэй Цзюна понюхать их еще раз. И теперь он действительно различил схожие ноты в двух парфюмах. Таинственные. Меланхоличные. Будто молодая девушка, стоящая на берегу моря в легкой вуали.

– Это базовые ноты. – Выражение лица Юэ Сяохуэй было немного усталым, а ее улыбка – безразличной. – Все женщины встретили преступника через некоторое время после того, как нанесли подобный парфюм. Поэтому, я думаю, конечный аромат и является источником возбуждения убийцы.

– Тогда тебе не нужно было покупать все. – Вэй Цзюн наконец поднял вопрос, который давно мучил его. – Лао Цзи не просил нас это делать.

– В этом есть своя польза, – рассеянно ответила она, повернувшись к окну.

Ду Чэн и Цзи Цянькунь сидели в комнате, изучая стопку информации на рабочем столе, и когда увидели Сяохуэй с Вэй Цзюном, сразу повернули головы к ним.

– Что-то есть?

– Целое открытие. – Юэ Сяохуэй подняла бумажный пакет, который держала в руке. – Есть духи, которые очень похожи на «Мадам Баттерфляй», – возможно, ими пользовалась Хуан Юй.

– Итак, по меньшей мере трое из жертв пользовались духами в день преступления. – Цзи Цянькунь казался очень взволнованным. – Ли Лихуа была в торговом центре в день убийства и, вероятно, купила духи – или, по крайней мере, нанесла их в одном из магазинов.

Ду Чэн тоже приободрился. Он достал из бумажного пакета два флакона духов, открыл крышки и понюхал их, из-за чего чихнул два раза подряд.

Юэ Сяохуэй рассмеялась. Она выхватила у Ду Чэна духи и подняла руку. С двумя тихими звуками «тсык-тсык» в воздухе медленно повисла незримая ароматная дымка.

Никто не произнес ни слова, и все они, казалось, наслаждались запахом, который пропитывал их тела. На мгновение Ду Чэн втянул носом воздух и сказал:

– Пахнет вкусно, но я, черт возьми, правда не понимаю, зачем убивать кого-то из-за этого.

Вэй Цзюн посмотрел на Цзи Цянькуня. Старик неподвижно сидел в инвалидном кресле, держась обеими руками за подлокотники из нержавеющей стали. Его голова была опущена, а глаза прикрыты, словно он погрузился в какие-то воспоминания.

Через некоторое время Лао Цзи наконец пришел в себя. Он глубоко вздохнул, посмотрел на остальных и смущенно улыбнулся:

– Все верно. Это тот самый аромат. – Протянул руку за бумажником. – Сяохуэй, сколько это стоило? Я верну вам деньги.

– Не нужно, я себе купила. – Юэ Сяохуэй махнула рукой. – О чем вы только что говорили?

– Я снова пошел навестить Ян Гуйцинь, это мать Сюй Минляна. Она дала мне список людей, состоявших в близких отношениях с ее сыном. Другими словами, в списке могут быть люди, которым он продавал свинину. – Ду Чэн поднял подбородок, обращаясь к Вэй Цзюну: – Согласно твоим предположениям.

Лицо Вэй Цзюна внезапно покраснело.

– Я просто предположил…

– Ты очень хорошо мыслишь. – Полицейский улыбнулся. – Если исключить другие варианты, то, возможно, мы на пути к истине. – Он повернулся к Цзи Цянькуню. – Эти двое детей очень способные.

– Согласен. – Старик ласково посмотрел на Вэй Цзюна и Юэ Сяохуэй. – Мне очень повезло с ними.

Лицо Вэй Цзюна заливалось краской все гуще и гуще. Внимание Юэ Сяохуэй же было приковано к списку, лежащему на столе.

– Здесь не так уж много людей.

– Ну, круг знакомых Сюй Минляна при жизни был небольшим. – Ду Чэн тоже повернулся к маленькому деревянному столу. – Я просмотрел этот список. Двое из них умерли естественной смертью. На момент совершения преступления всем им было около шестидесяти лет, поэтому их мы исключаем.

– А как насчет остальных? – Сяохуэй пристально посмотрела на Ду Чэна с сосредоточенным выражением лица.

– Нам повезло. – Бывший полицейский взял список и посмотрел на написанное от руки: – Лишь один из них переехал в другой город, так что можно попросить какого-нибудь друга помочь. Остальные несколько человек всё еще живут здесь.

– Когда мы начнем расследование?

– Прямо сейчас. – Полицейский внезапно о чем-то задумался и посмотрел на Юэ Сяохуэй. – А ты будешь поживее Лао Цзи…

– Ох? – Юэ Сяохуэй выпрямилась. – У нас скоро начало семестра.

– Вы двое, смотрите не пропускайте уроки, – наконец подал голос Цзи Цянькунь. – Больше не буду вас отвлекать.

– Ничего страшного. В любом случае нам понадобится семь-восемь человек, так расследование займет меньше времени. – Девушка откинула волосы назад. – Так ведь, офицер Ду?

Ду Чэн посмотрел на нее и ничего больше не сказал.

– У вас в доме очень чисто. – Чэнь Сяо сняла пальто и небрежно кинула его на диван. – Просто квартира старовата.

– На это не обращаешь внимания, если живешь один. – Линь Годун тоже снял свой пуховик и положил на одежду гостьи. – Заходи, не стесняйся. Что хочешь выпить?

– Не откажусь от чая. – Чэнь Сяо прикрыла свои пунцовые щеки и улыбнулась. – Как раз чтобы перебить алкоголь.

Линь Годун хмыкнул и прошел на кухню готовить чай. Это было их третье свидание. Только что во время ланча они с Чэнь Сяо выпили немного пива, и мочевой пузырь, казалось, лопался. Когда вода вскипела, Годун направился в ванную. Облегчившись, он встал перед раковиной, открутил кран и торопливо сполоснул руки. Повернув голову и глянув на ванну из нержавеющей стали под форточкой, почувствовал, как по телу разливается жар…

Через несколько минут Линь Годун вышел из кухни с двумя чашками горячего чая, но Чэнь Сяо в гостиной не оказалось. Он шмыгнул носом и направился прямиком в свою спальню. Она была там: сидела за его столом и листала книгу.

Увидев, что он вошел, Чэнь Сяо отложила книгу и сказала:

– Так это здесь учитель Линь работает каждый день?

– Да, условия очень примитивные. – Линь Годун протянул ей чашку. Девушка поблагодарила его и сделала несколько маленьких глотков.

Линь Годун медленно подошел к подоконнику и посмотрел вниз.

Температура была чуть выше, чем раньше, и можно было заметить первые признаки ранней весны. На подоконнике все еще лежало немного полурастаявшего снега, и в лучах послеполуденного солнца от него исходил легкий пар. Линь Годун посмотрел на угол улицы за пределами жилого комплекса, но дорога была пуста. Он снова перевел взгляд на здание напротив. Несмотря на то, что на шестом этаже не горел свет, было заметно, что там никого нет.

С тех пор как этот чертов сыщик Ло Шаохуа получил предупреждение, он больше не объявлялся. Скотч, прикрепленный к косяку двери, потерял свою клейкость и однажды утром тихо отвалился. Порезанная ладонь начала медленно заживать. Линь Годун постепенно приходил в себя.

Внезапно позади него раздалось «дзинь». Он повернул голову и увидел, что Чэнь Сяо уже переместилась на его кровать и достала из кармана брюк мобильный телефон. Проверив его, с безразличным выражением лица бросила аппарат на кровать.

– Парень?

– В очередной раз спрашивает, как я.

– Он надолго в Пекине?

– Не знаю. – Чэнь Сяо, не глядя на него, выпрямила ноги. – Это больше похоже на интернет-любовь.

Линь Годун улыбнулся и посмотрел на нее, попивая чай.

Сегодня на девушке был черный свитер с высоким воротом и темно-синие джинсы. Это выделяло ее округлые формы и подчеркивало прямые стройные ноги.

Линь Годун медленно подошел и сел на кровать. Под весом двух людей матрас просел, и тело Чэнь Сяо наклонилось, привалившись к Линь Годуну. Однако она не стала менять позу. Наоборот – ее руки коснулись его.

Никто из них не произнес ни слова. Чэнь Сяо оперлась левой рукой о кровать, глядя на стену перед собой и неспешно попивая чай. Линь Годун продолжал подергивать носом, словно пытался напитаться ее запахом.

Его терзала жажда, словно в нос ему ударил не аромат женского тела, а целый пожар, от которого пересохло в горле. Он пошевелился, и его правая рука, опиравшаяся на кровать, медленно потянулась к девушке. Через несколько долгих секунд кончики его пальцев легонько коснулись ее мизинца. Его дыхание участилось. Он притворился, что пьет чай, и осторожно кинул взгляд на Чэнь Сяо, ощущая, как колотится его сердце.

Девушка по-прежнему смотрела на пустую стену перед собой, ее дыхание оставалось ровным. Линь Годун, немного успокоившись, осторожно двинулся выше – пошевелил пальцами, пытаясь добраться до тыльной стороны гладкой кисти руки.

Легким движением Чэнь Сяо немедленно убрала руку, встала и поставила чашку на стол, не глядя на Линь Годуна.

– Учитель Линь, я должна идти… Где ваша рукопись?

– А?.. – Линь Годун поспешно встал. – Прямо… на столе.

Он порылся в стопках бумаг, достал несколько листов и, ровно сложив их, протянул Чэнь Сяо. Теперь он был спокоен.

Чэнь Сяо взяла рукопись, опустив глаза:

– Я покажу ее мистеру Цзяну. Если все хорошо, тогда я скажу вам, когда забрать зарплату.

Линь Годун кивнул. Чэнь Сяо мягко улыбнулась и направилась в коридор.

– Спасибо вам за обед и чай. – Надев пальто, она постояла у открытой двери, многозначительно улыбнулась Годуну и легко зашагала по лестнице.

Линь Годун проследил, как она скрылась за углом лестничного пролета, и закрыл дверь. Стоя в тихой гостиной, он вспомнил мягкость кожи ее руки и улыбнулся, покачав головой. После нескольких минут контакта с одеждой Чэнь Сяо его пуховое пальто пропиталось ее ароматом. Годун лег на диван, накинул на себя пальто, почувствовал знакомый запах, раскрыл ширинку и протянул руку…

Филиал городского бюро общественной

безопасности в районе Тедун, конец коридора

на третьем этаже

Ду Чэн прошел по мокрой поляне и направился к зданию стационарного отделения под руководством коренастой медсестры.

С приходом весны земля перестала быть твердой, и можно было почувствовать, как она расползается под ногами. Вероятно, это зародыши травы упорно пытались выбраться из-под земли.

На открытом пространстве неторопливо прогуливались несколько пациентов. Ду Чэн посмотрел на того, который разговаривал сам с собой, отвернувшись к стене, и чуть не столкнулся с мужчиной средних лет, ковырявшимся в земле сухой веткой.

– Что ты делаешь? – Тот выглядел недовольным. – Не ломай мой боевой песочный стол!

– Ох… – Ду Чэн осторожно обошел его. – Продолжайте, мастер!

Войдя в здание стационара, полицейский и медсестра поднялись на верхний этаж. Только здесь Ду Чэн почувствовал, что находится в психиатрической больнице. Слева находились палаты, и он старался не смотреть на искаженные лица, внезапно появившиеся в дверях, – такому точно не обрадуешься.

В конце коридора находилась приемная. Кроме длинного стола и нескольких стульев, здесь больше ничего не было. Медсестра усадила его за стол, принесла стакан горячей воды, закрыла дверь и ушла.

Ду Чэн остался в приемной один. Сначала ему показалось, что вокруг царит полная тишина. Посидев немного, он осознал, что до его ушей долетают слабые звуки. Казалось, что где-то далеко кто-то кричит, дерется, сопротивляется, а еще несколько мужских голосов смешиваются с женскими криками. Постепенно этот хаос начал сходить на нет и наконец полностью затих.

Ду Чэну почему-то вспомнились тюрьма и дом престарелых, где находился Цзи Цянькунь.

Через несколько минут в приемную вошел мужчина в белой одежде. На лбу у него блестел пот.

– Офицер Ду, верно? – Он подошел к столу и протянул руку Ду Чэну. – Моя фамилия Цао, я лечащий врач.

Ду Чэн встал и пожал ему руку через стол.

– Извините, что заставил вас ждать. Одному пациенту стало плохо. – Доктор Цао вытер пот и сел напротив Ду Чэна. Его взгляд упал на стакан с горячей водой.

Полицейский сразу же пододвинул его к нему:

– Вы можете выпить это. Я не трогал.

Доктор Цао без стеснения схватил стакан и вмиг осушил.

– Вы ко мне по какому делу?

– Хотел спросить об одном пациенте. – Ду Чэн достал свой блокнот. – Его зовут Линь Годун, и я слышал, что вы его лечащий врач.

– Линь Годун? – Доктор Цао замолчал, подняв руку, чтобы вытереть рот. – Его выписали.

– Знаю. Я только что видел его свидетельство. – Ду Чэн кивнул. – Это произошло недавно?

– Перед весенним фестивалем.

– Другими словами, он прожил в психиатрической больнице… – Ду Чэн мысленно подсчитал, – двадцать два года?

– Да. Но я стал его вторым лечащим врачом. – Доктор горько улыбнулся. – Раньше это был Чжу Хуэйцзинь.

– Его заболевание было настолько серьезным, что на лечение потребовалось так много времени?

– Судя по его медицинской карте, это психогенное психическое расстройство. – Доктор Цао, казалось, что-то утаивал. – Психическое заболевание отличается от других заболеваний тем, что у него не так много показателей, проверяемых надежными приборами и оборудованием, и это состояние может быть затяжным. Частота рецидивов высока…

– Значит, он выздоровел, раз вы решили его выписать?

– Как бы это скзаать… – Доктор Цао скривил губы. – Вы – человек, который крутится в госорганах. Вы должны знать, что в нашей стране к некоторым вещам нельзя относиться серьезно.

– Что? – Ду Чэн вскинул брови. – Что вы имеете в виду?

– Трудно оценить ситуацию с Линь Годуном. Нет полной уверенности в том, что он вылечился, но и полностью отрицать это нельзя, – безэмоционально произнес доктор Цао, уставившись в стол. – Его семья всегда несла ответственность за расходы на его лечение. Позже его мать скончалась, так что мы могли покрывать только базовые расходы на лечение. В городе есть лишь одна психиатрическая больница, и у нас очень мало коек. Поэтому в начале этого года выписали группу пациентов, которые не представляют какой-либо опасности, – вы же понимаете, больнице тоже нужно зарабатывать.

Ду Чэн фыркнул. Действительно, прием психически больных людей – это большая головная боль для местных властей. Особенно больных из тех семей, которые не могут позволить себе оплатить лечение. Правительство может выделить средства только из бюджета. Если речь идет о пациенте, нуждающемся в длительном лечении, то нередко больница «выписывает» пациента, если государственное финансирование не поступает вовремя.

– Каким был Линь Годун?

– Все было в порядке. – Доктор Цао на некоторое время задумался. – Он стал более послушным. Несколько раз у него были приступы, но после того как его усмиряли, ему становилось намного лучше.

– Усмиряли?

– Электрошокером, например, – подбирая слова, произнес доктор Цао. – Выбора не было. Боялись, что он может напасть.

Ду Чэн пристально смотрел на него несколько секунд, затем медленно произнес:

– Доктор Цао, с вашей профессиональной точки зрения, он был болен или нет?

Доктор Цао снова взглянул на Ду Чэна, и тот не заметил особых изменений в выражении его лица. Казалось, он не был удивлен этим вопросом.

– Офицер Ду, пожалуйста, сначала ответьте мне на один вопрос. – Доктор Цао сделал паузу. – Вы из полицейского инспекторского управления?

– Нет. – Ду Чэн был застигнут врасплох. – Разговор между мной и вами является абсолютно личным. Это не расследование и не сбор доказательств, иначе я не пришел бы один. Не обращайте внимания на то, что я полицейский.

– Хорошо. – Врач немного расслабился, но все еще говорил осторожно. – Тогда мой ответ вам – это лишь мое личное мнение, и оно не может рассматриваться как заключение о состоянии Линь Годуна. Вам ясно?

– Ясно. Говорите.

– Несколько лет назад, после того как доктор Чжу ушел на пенсию, я взял на себя лечение Линь Годуна. – Темп речи доктора был медленным, как будто он обдумывал каждое слово. – Я видел его медицинскую карту. Психогенное расстройство – это очень широкое понятие, и многие психические заболевания могут подойти под это определение.

Он многозначительно посмотрел на Ду Чэна, а затем продолжил:

– Поскольку это психогенное психическое расстройство, оно должно было привести к значительному удару по психике или психической стимуляции. Однако я не видел никаких записей в его медицинской карте. Более того, по моим наблюдениям, поведение Линь Годуна сильно отличалось от поведения других пациентов.

– Разве вы не говорили, что у него были ненормальные эмоции и поведение?

– Ха-ха… – Доктор нервно рассмеялся. – Если б вы были заперты здесь на десятилетия и день и ночь общались с психически больными людьми, вы были бы уравновешенным?

– Что вы имеете в виду?

– Ничего такого, – немедленно ответил он. – Посудите сами.

Ду Чэн улыбнулся и внезапно подумал еще кое о чем.

– Вы только что спросили меня, не из инспекторского ли я управления. – Полицейский проследил за изменениями на лице доктора Цао. – Это имеет какое-то отношение к данному делу?

Доктор Цао на мгновение заколебался:

– Это лишь мое предположение… Первое, в чем я должен признаться, это в том, что я не отрицаю, что Линь Годун – психически больной человек. Однако он провел в больнице двадцать два года. Не потому ли, что он что-то совершил и выбрал лечение в качестве наказания?

– Что вы сказали?

– Позвольте пояснить. – Доктор, подавшись к нему, понизил голос. – Вы должны были слышать выражение «психически нестабильный», верно?

Конечно же, Ду Чэн слышал его. Это относится к ситуации, когда некоторых нормальных людей (например, тех, кто подает заявление) отправляют в психиатрическую больницу для изоляции и лечения, лишая личной свободы. Больницы часто несут ответственность только за тех, кто проходит лечение, или за тех, кто оплачивает медицинские расходы, и не принимают никаких мер по лечению так называемых ненастоящих пациентов. Однако с совершенствованием соответствующих законов и нормативных актов в последние годы такого рода «психические заболевания» стали редкостью. Доктор Цао прекрасно понимал, что это незаконный акт, поэтому отвечал обтекаемо. Однако его вопрос к Ду Чэну про инспекцию вызвал у полицейского новые догадки.

– Кто поместил его сюда?

– Органы общественной безопасности. – Доктор Цао выпрямился. – Принудительное медицинское лечение.

– Городская контора? Или какое-то вышестоящее отделение?

– Какое-то вышестоящее. Я не могу вспомнить точно. – Доктор Цао пожал плечами. – Вы можете сами проверить это. Однако ответственность по-прежнему лежит на том отделении. Каждый месяц сюда приходил один человек, чтобы проверить, как обстоят дела у Линь Годуна. Двадцать лет без перерыва.

– Как его зовут?

– Фамилия Ло, зовут Шаохуа. – Доктор Цао улыбнулся. – Это редкая фамилия, поэтому ее легко запомнить.

Ду Чэн распахнул глаза. В тот же миг его мозг заработал быстрее, и, казалось, возникла невидимая линия, соединившая разрозненные фрагменты вместе, в целостный пазл. Однако прежде чем он успел разглядеть всю картину целиком, в кармане у него зазвонил мобильный телефон. Ду Чэн взглянул на экран – это был Гао Лян.

– Да?

– Лао Ду… – Голос Гао Ляна был очень тихим, с эхом, как будто он прятался в противопожарном коридоре. – Ма Цзянь поручил нашему департаменту проверить информацию об одном человеке. Его зовут…

– Линь Годун, – выпалил Ду Чэн, – так ведь?

– Черт возьми, откуда ты знаешь? – удивленно прокричал Гао Лян в трубку. – Ма Цзянь едет в отделение за информацией.

Ма Цзянь сидел в одиночестве в конференц-зале отделения полиции по району Тедун и пил горячий чай из бумажного стаканчика. Зал имел прямоугольную форму и ряд витрин на северной стене. Среди них можно было заметить различные трофеи, награды и благодарственные грамоты, которые филиал получал на протяжении многих лет. Даже на этом расстоянии Ма Цзянь видел, что четвертая слева во втором ряду – коллективный знак отличия второй степени. Награда, присужденная оперативной группе провинциальным департаментом общественной безопасности после того, как была раскрыта серия убийств с изнасилованием «9.11». Сегодня он снова предстал перед ней, но она будто ослепляла его.

Ма Цзянь повернул голову, и его настроение начало ухудшаться.

Дверь конференц-зала распахнулась, и в комнату быстро вошел Гао Лян.

– Капитан Ма, подождите минутку. – Он пододвинул стул и сел рядом с ним. – Все материалы отпечатаны. Я попрошу скрепить их и отдать вам прямо сейчас.

– Не нужно так затрудняться. – Ма Цзянь махнул рукой. – Спасибо, Сяо Гао.

– Не за что! Мы можем отправить материалы вам домой. – Гао Лян посмотрел на часы. – У капитана Дуаня совещание, но он знает, что вы здесь, и скоро придет.

– Не беспокойте его. Я знаю, вы заняты работой. – Ма Цзянь вдруг встревожился. – Сяо Гао, поторопи их, я возьму материалы и уйду – еще есть дела.

– Хорошо, тогда подождите немного.

Гао Лян встал со своего места и вернулся в коридор. Достав свой мобильный телефон, он посмотрел на экран, затем – на парковку внизу. В это время на территорию филиала въехал старомодный внедорожник «Паладин». Выражение лица Гао Ляна смягчилось, и он пробормотал себе под нос:

– Старик, ты здесь…

Он вытащил из-за пояса прозрачную папку, немного постоял в дверях конференц-зала и затем толкнул ее. Когда Ма Цзянь увидел, что он вошел, его взгляд первым делом упал на папку. Гао Лян не отдал ее сразу, а открыл ее и разложил материалы на столе.

– Капитан Ма, извините, заставил вас долго ждать. – Он указал на бумаги: – Это прописка Линь Годуна, это свидетельство об увольнении…

Ма Цзянь некоторое время терпеливо слушал, поджав губы. Наконец, дождавшись, когда коллега закончит говорить, он быстро собрал документы и сложил их в папку.

– Спасибо, Сяо Гао. Скажи Сяо Дуаню, что я пойду. – Он сунул папку под мышку, немного подумал, а затем попросил: – Не говори об этом никому другому. В конце концов, это личное дело, хорошо?

Гао Лян беспрерывно кивал, краем глаза поглядывая на дверь конференц-зала.

Ма Цзянь похлопал его по плечу и направился к двери. Но как только он приоткрыл ее, столкнулся с человеком. Тот тяжело дышал, как будто всю дорогу бежал трусцой. Ма Цзянь посмотрел на его бледное потное лицо и ошеломленно вскинул брови:

– Чэн?

Ду Чэн вытер рукавом пот. На его усталом лице появилась улыбка.

– Капитан Ма, давно не виделись…

– Вот уж точно. Проходил сегодня мимо отделения, решил заглянуть… – Ма Цзянь быстро пришел в себя: – Я слышал, ты болен. Что-то серьезное?

– Запущенный рак печени, – коротко бросил Ду Чэн, не обращая внимания на растерянное выражение лица Ма Цзяня. – Редко сюда заходишь… Давай сядем поговорим.

Он пододвинул стул, сел сам, достал портсигар и положил его на стол. Ма Цзянь не пошевелился. Нахмурившись, он посмотрел на него и тихо спросил:

– Когда ты узнал? Тебе уже делали операцию?

В этот момент Ду Чэн увидел искреннюю озабоченность в глазах бывшего товарища. Такого взгляда он не видел последние двадцать три года. Все те дни, когда они были на ножах, будто рассыпались прахом из-за печальной новости.

«Вы можете посочувствовать мне, но я не могу не предавать значения тому дню, когда все небо заслонили тучи и затянули солнце».

Ду Чэн опустил веки и указал на стул перед собой:

– Садись, капитан Ма.

– Не нужно так. – Ма Цзянь неохотно улыбнулся. – Чэн, позаботься о своем здоровье. Я могу помочь, просто скажи.

«Почему это беспокойство не может исходить от хороших друзей, почему мы должны проводить лучшее время нашей жизни в ненависти друг к другу?»

Ду Чэн крепко зажмурился, но тут же открыл глаза.

– Давай поговорим, капитан Ма, давай просто поговорим.

Ма Цзянь несколько секунд молчал, а когда заговорил снова, его тон стал жестким и холодным:

– О чем говорить?

Эта фраза заставила сердце Ду Чэна необъяснимо расслабиться. Он указал на папку, зажатую под мышкой:

– Расскажи о нем.

– Чего?

– Сегодня ты не просто так «проходил мимо». – Ду Чэн достал сигарету и закурил. – Ты здесь для того, чтобы найти информацию о человеке по имени Линь Годун.

Ма Цзянь немедленно повернулся и посмотрел на Гао Ляна. Последний смущенно сказал:

– Вы продолжайте, – открыл дверь и выскользнул.

В зале остались только Ду Чэн и Ма Цзянь.

– Это личное дело каждого. Этот Линь Годун задолжал моему родственнику более десяти тысяч юаней, и теперь никто не может их найти…

– Ма Цзянь! – прервал его Ду Чэн. – Теперь нас только двое. Скажи мне честно, что сказал тебе Ло Шаохуа?

Услышав это имя, Ма Цзянь взвился:

– Ты что, бл…, следишь за мной?!

– Слежу, но не за тобой, а за Ло Шаохуа. – Ду Чэн встал и посмотрел прямо в глаза Ма Цзяню. – Он знает правду, верно? Он ведь знал, что Линь Годун был убийцей!

– Ты что, пес сраный?! – заорал Ма Цзянь. – Так и хочешь вцепиться в меня!

Внезапно дверь зала распахнулась и вошел Дуань Хунцин. Улыбка застыла на его лице, когда он увидел двух людей, стоящих лицом друг к другу.

– Капитан Ма… Лао Ду, – посмотрел на Ма Цзяня, а затем на Ду Чэна, – ты…

– Как ты узнал? В девяносто втором году вы знали, что с Сюй Минляном поступили несправедливо, верно? – Ду Чэн, не глядя на Дуань Хунцина, шаг за шагом приближался к Ма Цзяню. – Кто решил отправить Линь Годуна в психиатрическую больницу – ты или Ло Шаохуа?

– Я ничего не знаю! – Ма Цзянь стиснул зубы, его лицо напряглось. Он пристально посмотрел на Дуань Хунцина и, развернувшись, собрался уходить. – Я не обязан отвечать на твои вопросы!

Ду Чэн схватил Ма Цзяня за рукав:

– Почему ты не сказал этого сразу? Из-за страха взять на себя ответственность? Боялся, что не сможешь стать гребаным заместителем начальника управления?

Дуань Хунцин шагнул вперед и оттащил Ду Чэна:

– Лао Ду, успокойся…

Ду Чэн с силой оттолкнул Дуань Хунцина, и тот пошатнулся, вцепившись в стол.

– Что Линь Годун сделал с Ло Ин? – Он снова крепко схватил Ма Цзяня, его нос почти касался его лица. – Ло Шаохуа наблюдает за ним, верно?

– Какое это имеет отношение к тебе? – Ма Цзянь схватил Ду Чэна за воротник. – Не втягивай Шаохуа, черт возьми!

– Вы же полицейские! – Глаза Ду Чэна налились кровью, а голос звучал хрипло. – Вы, ребята, нарушаете закон ради личной выгоды… Пойди и посмотри, как выглядит мать Сюй Минляна!

– Хватит! – Дуань Хунцин шагнул вперед, чтобы с силой разнять Ду Чэна и Ма Цзяня. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша.

Постепенно комната заполнялась людьми. Все видели, что Ду Чэн, который до этого был на больничном, и Ма Цзянь, бывший заместитель директора филиала, выглядели так, будто готовы перегрызть друг другу глотки.

– На что смотрите? – Дуань Хунцин опрокинул ногой стул. – Всем возвращаться к работе!

Приказ разъяренного заместителя директора заставил зевак разойтись. В конце концов у двери остался только Чжан Чжэньлян, молча смотревший на происходящее.

Дуань Хунцин, скрестив руки на груди, некоторое время стоял неподвижно и тяжело дышал; затем поднял голову и посмотрел Ду Чэну в лицо.

– Лао Ду, что ты творишь? – Его тон был полон раздражения, смешанного с ноткой негодования. – Ты помнишь, что я тебе говорил?

– Начальник Дуань, мне ничего не нужно. – Ду Чэн перевел взгляд с Ма Цзяня на Дуань Хунцина. – Я просто хочу знать правду.

– Неужели правда так важна? Прошло более двадцати лет. Кто сейчас его вспомнит? Есть ли смысл продолжать расследование?

– Есть смысл. – Губы Ду Чэна задрожали. – И я помню.

– Ты же, черт возьми, умираешь! Сколько месяцев у тебя осталось? Сколько дней? Сколько часов? Зачем изматывать себя?!

– Я же говорил тебе. – Ду Чэн посмотрел на Дуань Хунцина, затем на Ма Цзяня и повторил слово в слово: – Оставшиеся месяцы, дни, часы и минуты я буду докапываться до истины.

Хунцин, выругавшись, гневно смахнул бумажный стаканчик со стола. Затем уперся в его поверхность руками и опустил голову на грудь. Его тело било мелкой дрожью. Долгое время он искоса пристально смотрел на Ду Чэна.

– Хорошо, Лао Ду, тебе на себя наплевать, я понял… – Схватил Ду Чэна за шиворот и потащил его к витрине. – Взгляни на это. Что это такое?! – Он указал на трофеи и сертификаты. – Это то, за что наши доблестные коллеги проливали пот и кровь, в обмен на свои жизни!

Внезапно он поднял один из кубков и швырнул на пол. Его золотой корпус с грохотом развалился на части.

– Теперь это ничего не значит, да?! – закричал Дуань. – Почести тебе больше не нужны?

Он тут же достал благодарственную грамоту и поднял руку, чтобы разорвать ее на части. Увидев это, Чжан Чжэньлян поспешно подбежал, чтобы остановить его, и схватил грамоту, у которой уже был оторван уголок.

Гнев Дуань Хунцина не утихал. Он оттолкнул Чжан Чжэньляна и указал на Ду Чэна; кончики его пальцев дрожали, но он не мог вымолвить ни слова. Прошло много времени, прежде чем он стиснул зубы и заговорил с мольбой в голосе:

– В течение стольких лет мы прорывались через ливень пуль, кровь растекалась по грязи, и так нелегко было вернуться…

Дуань Хунцин оглянулся на Ма Цзяня. Бывший заместитель директора печально взглянул на него и отвернулся.

– Лао Ду, считай, что я умоляю тебя. – Дуань Хунцин снова повернулся к Ду Чэну. – Ты можешь просто оставить это дело, в конце концов?

– Нет! – Ду Чэн вскинул голову, широко раскрыв глаза. – Чтобы расследовать это дело, я потерял всю свою семью! Всю!

Хунцин ошеломленно посмотрел на него:

– Ты…

– Все это застряло комом у меня в горле более чем на двадцать лет! – Ду Чэн расстегнул воротник и указал на свое горло. – Я не мог ни проглотить его, ни выплюнуть. Каждую ночь жена с сыном смотрят на меня и говорят: «Ты должен поймать его! Обязательно поймай его!»

Рот все сильнее и сильнее наполнялся кислым рыбным привкусом, но Ду Чэн, не замечая этого, продолжал срываться на рык:

– Я не выполняю никаких обязанностей, я просто служу себе! Ради моей жены и сына! – Он наклонился ближе к Дуань Хунцину и увидел, как искаженные черты его лица отражаются в зрачках начальника. – Я не могу позволить им умереть напрасно! Я был на правильном пути уже тогда!

Ду Чэн посмотрел на Ма Цзяня, стоявшего позади Дуань Хунцина, сжав кулаки, и предметы перед его глазами постепенно начали плыть.

– Я умираю. Ты можешь позволить мне продолжить начатое? Отнесись к этому как к уходу в хоспис, слышишь?!

В лицо Хунцину густо брызнула алая жидкость. Он со страхом в глазах посмотрел на Ду Чэна. Тот не мог вымолвить ни слова, из его рта вытекала кровь.

– Наставник! – Потрясенный Чжан Чжэньлян бросился на помощь Ду Чэну.

Тот тоже был ошеломлен. Он поднял руку, чтобы вытереть рот, – и обнаружил, что на его ладонях остались кроваво-красные следы.

– Черт возьми… что, черт возьми, происходит?! – Ду Чэн покачал головой и пробормотал что-то себе под нос. Посмотрел на Дуань Хунцина, лицо которого было в брызгах крови, и уголки его рта растянулись в беспомощной улыбке.

– Прости, начальник Дуань… – Ду Чэн вырвался из рук Чжан Чжэньляна и хотел сделать шаг вперед, чтобы вытереть кровь с лица Дуань Хунцина, но стоило ему сделать шаг, как он без сил повалился на пол.

– А что случилось потом? – Чэнь Сяо посмотрела на Линь Годуна, слегка нахмурившись, ее глаза были полны беспокойства.

– Я был глуп. Остался сидеть на кровати, а левая сторона лица все еще обжигающе болела. – Линь Годун положил руку на плечо Чэнь Сяо и нежно погладил ее по волосам. – Не понимал, почему минуту назад мы были так близки, но в мгновение ока на смену этому пришли ненависть и злость. Я явно нравился ей, иначе она не пошла бы со мной в кино или на прогулку. Но почему она не могла позволить нам зайти дальше?

– Она вернулась после этого?

– Да. С тремя сотрудниками службы безопасности.

– Правда? – Чэнь Сяо прикрыла рот рукой. – Зачем же так обижаться…

– В то время она была в большом отчаянии. – Годун горько улыбнулся. – Обвинила меня в попытке изнасилования.

Чэнь Сяо вывернулась из его объятий, на ее лице отразилось удивление.

– Вас арестовали?

– Нет. – Линь Годун снова обнял ее. – Заперли на всю ночь, а потом выпустили. После этого мои занятия отменили и лишили меня всех почестей.

Чэнь Сяо нежно погладила его по тыльной стороне ладони:

– Бедняга…

– Я просто не смог этого понять. До сих пор никак не пойму. – Линь Годун перевел взгляд на приоткрытую дверь ванной. – Как она могла так ранить меня? Все тайком сплетничали за моей спиной. Я… для меня это значило убить себя.

– Все очень просто – она вас не любила.

– Не любила? Тогда почему не отказывалась пойти со мной куда-нибудь?

– Она хотела развеять скуку. – Чэнь Сяо мягко улыбнулась. – Ее парень был так далеко от нее, а ей нужен был человек рядом… Как раз такой, как вы, молодой, красивый и талантливый парень. Будь я на ее месте, с радостью согласилась бы пойти куда-нибудь – просто чтобы кто-нибудь составил мне компанию.

– Но она разрешала обнимать и целовать ее…

– Это ерунда. Объятия согревают. Но если вы хотите завести серьезные отношения, такая девушка сбежит.

Линь Годун некоторое время молчал, затем с досадой покачал головой:

– Женщины – опасные существа.

Чэнь Сяо прижала голову к его груди.

– Значит, вы были одиноки так много лет?

– Да. – Линь Годун погладил ее рукой по спине, задев застежку лифчика. – Я был не в состоянии забыть это, но и не смел больше влюбляться.

– Дурачок вы, – прикрыв глаза, тихо прошептала Чэнь Сяо. – Не все женщины похожи на нее…

Они плотно прижались друг к другу, и от постепенно повышающейся температуры аромат девушки ощущался более четко. Дыхание Линь Годуна стало прерывистым, на кончике его носа выступил маслянистый пот. Он опустил голову и легонько поцеловал Чэнь Сяо в лоб, но этого было недостаточно, и он склонился ниже, ища губы девушки. Она слегка приподняла голову и подалась ему настречу. Их губы плотно прижались друг к другу.

С ним была женщина… Женщина с умопомрачительным запахом…

Линь Годун вытащил руку из-под ее талии и провел ладонью вверх по животу. Когда он уже собрался коснуться груди, ее рука решительно остановила его. Чэнь Сяо села.

– Учитель Линь, мне нужно идти. – Она пригладила свои растрепанные волосы и натянула свитер.

Линь Годун хотел снова поцеловать ее, однако на этот раз девушка отвернулась.

– Не надо так.

Он застыл в полунаклоне, неловко вытянув губы. Через некоторое время медленно выпрямился, его лицо побледнело.

– Почему же?

– У меня есть парень, я… не могу так.

– Но вы же сказали…

– Учитель Линь, вы мне очень нравитесь, и я хочу быть вашим другом. Хотя мы больше… чем обычные друзья. – Чэнь Сяо натянуто улыбнулась. – Возможно, немного ближе. Но я не хочу… как бы это сказать? Вы сами понимаете. В любом случае извините.

Сказав это, Чэнь Сяо взяла пальто, лежавшее на диване, и направилась к двери.

Линь Годун стоял неподвижно и молча смотрел на нее. Девушка, заметив его пристальный взгляд, натянуто улыбнулась:

– Вы придете завтра в компанию?

Линь Годун не произнес ни слова.

Чэнь Сяо посмотрела на этого худощавого человека, у которого, казалось, внезапно упала температура, и почувствовала необъяснимое волнение. Она опустила голову, сказав ему напоследок:

– Увидимся завтра, – и поспешно вышла.

Линь Годун все еще не двигался, глядя на пустой коридор. Он долго стоял, засунув руки в карманы брюк, а затем медленно повернулся и оглядел гостиную. Наконец перевел взгляд на ванную.

«Что ты, что она – обе одинаковые».

Вэй Цзюн глянул на номер палаты и осторожно приоткрыл дверь.

Ду Чэн лежал на больничной койке с плотно закрытыми глазами, лицо его было словно воск. Другой полицейский, которого он видел в доме Цзи Цянькуня, охранял кровать больного. Он бросил на Вэй Цзюна озадаченный взгляд.

Юноша указал на Ду Чэна и тихо произнес:

– Я пришел проведать его.

Полицейский, кивнув, жестом предложил ему сесть на стул. Вэй Цзюн поставил корзину с фруктами в угол и присел у койки Ду Чэна.

– Как он?

Лицо полицейского исказилось. Он ничего не ответил, только слегка покачал головой.

Вэй Цзюн посмотрел на Ду Чэна. Все тело старика было закутано в одеяло. Юноша не видел его уже несколько дней: лицо бывшего полицейского сильно похудело, но живот был высоким и выпуклым. Казалось, он спал, но его дыхание было неровным. Иногда он хмурился, иногда стискивал зубы.

Полицейский, еще раз глянув на Вэй Цзюна, тихо спросил:

– Вы кто?

Парень не знал, как описать свои отношения с Ду Чэном. Смог сказать только:

– Я его друг.

Полицейский промолчал. Недоверие в его глазах стало еще глубже.

В этот момент Ду Чэн глубоко вздохнул и, облизав губы, прошептал:

– Чжэньлян, воды…

Чжан Чжэньлян поспешно взял чашку с водой, стоявшую на прикроватном столике, и поднес соломинку, вставленную в нее, ко рту Ду Чэна.

Ду Чэн сделал несколько глотков, медленно открыл глаза и сразу же заметил Вэй Цзюна.

– Зачем пришел?

– Я слышал, вы заболели… – Вэй Цзюн слабо улыбнулся. – Лао Цзи трудно передвигаться, поэтому он попросил меня приехать к вам.

– Скажи ему, пусть не беспокоится. – Ду Чэн жестом попросил Чжэньляна приподнять изголовье койки. – Я в порядке, я лучше всех знаю свое тело… Ты ведь не сказал ему, что это Линь Годун?

– Нет. А что вам удалось выяснить?

– Думаю, это все-таки он… – Внезапно вспомнив о чем-то, Ду Чэн повернул голову к Чжэньляну. – А что там у Ма Цзяня и Ло Шаохуа?

– Пока ничего. Они приходили навестить вас в течение тех двух дней, что вы были в коме. – Чжан Чжэньлян порылся в кармане и достал два конверта. – Они передали вам эти деньги… не хотите вернуть?

– Нет, оставим себе. – Ду Чэн хохотнул. – Не нужно смешивать две разные вещи. Эти два ублюдка были обязаны прийти ко мне.

Чжан Чжэньлян тоже улыбнулся:

– Наставник, вы голодны?

– Есть немного. – Он причмокнул губами. – Давай поедим.

– Хорошо. – Чжан Чжэньлян быстро встал и направился к двери. – Скоро вернусь.

Увидев, что он скрылся в коридоре, Ду Чэн указал на свое пальто на вешалке и тут же распорядился:

– Правый карман, сигареты.

Вэй Цзюн заколебался:

– Офицер Ду, вы же больны…

– Прекрати болтовню. Давай быстрее!

Вэй Цзюн вынужден был сделать то, что он просил. Через полминуты Ду Чэн уже держал в руке сигарету, с довольным видом покуривая. Вэй Цзюн нашел бумажный стаканчик, налил в него полстакана воды – это была пепельница.

Загасив окурок, Ду Чэн посмотрел на Вэй Цзюна:

– Говори, парень, зачем я тебе понадобился?

– А?..

– Ты не пришел просто повидаться, иначе Юэ Сяохуэй тоже была бы с тобой. – Он кивнул на дверь. – Поэтому я и послал Чжэньляна за едой.

Вэй Цзюн, покраснев, подумал про себя: «Вот же старый лис…»

– Офицер Ду, материалы по делу, которые вы нам принесли… это еще не все, верно?

– О? – Он вскинул брови, его рука остановилась на полпути за новой сигаретой. – Почему спрашиваешь?

– В конце октября девяносто второго года произошло похожее убийство. – Вэй Цзюн набрался смелости и посмотрел прямо в глаза Ду Чэну. – Это очень похоже на предыдущую серию убийств.

Бывший полицейский несколько секунд пристально смотрел на него, затем нахмурился:

– Откуда ты знаешь об этом?

– Наткнулся, когда искал информацию в интернете, – солгал Вэй Цзюн.

– Я не думаю, что за этим стоит один человек, поэтому ничего и не сказал Лао Цзи. Ты что думаешь? – Ду Чэн опустил веки и достал из коробки еще одну сигарету.

– Я тоже не думаю, что он был один, – выпалил Вэй Цзюн и тут же пожалел об этом. Ду Чэн немедленно перевел взгляд на него с многозначительной улыбкой на лице.

– Парень, – он снова закурил, – что ты знаешь?

Вэй Цзюн втайне отругал себя за беспечность и, видя, что больше не может этого скрывать, вынужден был рассказать всю историю.

– В деле, возбужденном в конце октября девяносто второго, жертвой была мать Юэ Сяохуэй.

Ду Чэн ошеломленно посмотрел на Вэй Цзюна. Спустя какое-то время он горько улыбнулся и, покачав головой, будто ему трудно было поверить в услышанное, пробормотал себе под нос:

– Это не могло быть совпадением, верно? Неудивительно, что она так внимательно относится к расследованию… – Снова посмотрел на Вэй Цзюна. – Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Я надеюсь как следует разобраться в этом деле. – Он остановился на секунду и затем продолжил: – И, если возможно, найти убийцу ее матери.

– Почему? – Ду Чэн хитро улыбнулся. – Из-за любви?

– Нет! – Вэй Цзюну было не до улыбок, он серьезным тоном продолжил: – Сяохуэй спрашивала своего отца – оказалось, у него аллергия на духи, и поэтому ее мать никогда не пользовалась ими. Другими словами, Линь Годун не может быть тем, кто убил ее.

– И дальше что?

– Юэ Сяохуэй знала, что, помогая Лао Цзи, не отомстит за себя, но все равно настояла на том, чтобы участвовать в расследовании. Она чувствовала, что в этом есть смысл. – Парень сделал паузу, выражение его лица стало более решительным: – Тогда кто-то должен что-нибудь сделать для нее.

Ду Чэн прищурился, снова кинув на него взгляд, поднял палец и указал на шкаф:

– Черная кожаная сумка, в ней лежит папка с документами.

Вэй Цзюн немедленно встал и, найдя папку, вытащил ее. Это было уголовное дело, на обложке которого было написано: «1992.10.28. Дело об изнасиловании, убийстве и нанесении увечий».

При виде этих слов тело Вэй Цзюна объял жар.

– Раскрыть дело не так просто, как вы думаете. – Ду Чэн посмотрел на него, и его лицо помрачнело. – Сложно сказать, смогу ли я продержаться до того момента, когда Линь Годуна передадут полицейским. Так что, возможно, не смогу помогать вам слишком долго…

– Не переживайте. С того убийства прошло столько лет, разве правда не должна скоро раскрыться? – уверенно произнес Вэй Цзюн, мягко улыбнувшись Ду Чэну. – Вы сможете это сделать. И я тоже.

Юэ Сяохуэй постучала и, услышав, как Цзи Цянькунь ответил: «Войдите», открыла дверь.

Цянькунь сидел за маленьким деревянным столом, просматривая стопку информации, улыбаясь Юэ Сяохуэй и одновременно глядя ей за спину.

– Вэй Цзюн не пришел?

– Я думала, он с вами. – Сяохуэй посмотрела на экран мобильного телефона. – Этот парень… не знаю, куда он пошел, и дозвониться до него не могу. – Она сняла пальто, положила рюкзак на кровать и наклонилась к Цзи Цянькуню. – Что вы смотрите?

Как только она приблизилась к нему, в ноздри ей ударил сильный запах жира. Юэ Сяохуэй нахмурилась и помахала перед собой рукой.

– Лао Цзи, сколько дней вы не мыли голову?

– Ох… – Старик протянул руку и со смущенным выражением лица пригладил волосы. – В последнее время мне неохота ухаживать за собой.

Юэ Сяохуэй посмотрела на него. Старик сильно изменился с их первой встречи. Седые волосы, которые раньше были аккуратно зачесаны на затылок, теперь стали сальными и неопрятными, лицо похудело, щеки ввалились, а на подбородке выросла густая щетина. Рубашки и шерстяной свитер на нем тоже были в пятнах. Он превратился в неряшливого старика.

Сяохуэй подошла к шкафу, достала комплект чистого нижнего белья и кинула его Цзи Цянькуню:

– Переоденьтесь для начала.

Глаза Цзи Цянькуня расширились от удивления:

– Сейчас? Прямо здесь?

– Верно.

– Так не пойдет, – вежливо отказался старик. – Как же я могу перед молодой девушкой…

– Отставить разговоры. – Она потеряла терпение, бросилась вперед и, не удержавшись, сняла с Цзи Цянькуня шерстяной свитер. – Вы старше моего отца, а я помогала ему принимать ванну.

Голова Цзи Цянькуня застряла в горловине свитера, и он сдавленно сказал:

– Просто попроси Чжан Хайшэна помочь мне…

Прежде чем его голос затих, Юэ Сяохуэй уже сняла с него рубашку, снова присела на корточки и, откинув плед, стянула хлопчатобумажные брюки. На старике остались только рубашка и трусы – и он наотрез отказался, чтобы Сяохуэй продолжала.

– Давай на выход! – Лицо Цзи Цянькуня вспыхнуло. – Я переоденусь, тогда зайдешь!

Девушка, сдержав улыбку, пристально посмотрела на него:

– Обязательно смените одежду – вы пахнете очень тухло! – После этого открыла дверь и вышла в коридор.

Когда она оказалась вне комнаты, ее улыбка померкла. Когда-то аккуратный и утонченный старик совсем запустил себя. После почти двух десятилетий ожидания у него наконец появилась возможность приблизиться к правде об убийстве своей жены – и только в это дело он готов был вкладывать всю душу. Его отчаяние заставляло людей проявлять к нему уважение и сочувствие, но больше всего придавало ей самой решимости помочь ему. Решимости разобраться в этом деле.

Спустя ровно пятнадцать минут Юэ Сяохуэй услышала, как Цзи Цянькунь позвал:

– Я всё. Заходи.

Она толкнула дверь и увидела, что старик, переодевшись в новое белье, напряженно сидит в инвалидном кресле, словно не зная, куда деть руки.

– Вот так намного лучше. – Сяохуэй посмотрела на взмокшего Цянькуня. Да, ему потребовалось для этого немало усилий…

Она взяла полотенце и протянула ему, а затем достала из шкафа чистый свитер и брюки. Цянькунь вытер пот одной рукой, а другой попытался спрятать снятое белье в грязной одежде. Юэ Сяохуэй это показалось забавным. Она взяла грязную одежду, скатала ее в комок, бросила в таз и помогла ему переодеться в свитер и брюки. Закончив, взяла термос и захватила таз для белья. Увидев это, Цзи Цянькунь снова закричал:

– Не стирай это, просто оставь в прачечной!

Юэ Сяохуэй не оборачиваясь бросила: «Я знаю», затем открыла дверь и вышла. Вернулась она с тазом холодной воды и бутылкой кипятка. Выражение лица Цянькуня было не столько озадаченным, сколько испуганным:

– А это еще для чего?

– Вымыть голову, – легко ответила Юэ Сяохуэй.

Она смешала воду и обернула полотенце вокруг шеи Цзи Цянькуня. Сначала смочила его пряди горстью теплой воды, затем выдавила шампунь на ладонь и втерла его в волосы.

Поначалу Цзи Цянькунь выглядел очень нервным, напряженно сидя в инвалидном кресле. Но благодаря мягким движениям девушки постепенно расслабился и позволил ей делать свое дело.

Она сняла пену и смыла шампунь. Жирные и неухоженные волосы быстро стали чистыми и послушными. Юэ Сяохуэй вытерла их полотенцем и аккуратно расчесала. Цянькунь умылся оставшейся горячей водой – и наконец-то стал выглядеть более-менее прилично.

– Вы посмотрите, так же намного лучше. – Сяохуэй сделала шаг назад и удовлетворенно посмотрела на Цзи Цянькуня.

Старик смущенно улыбнулся:

– Спасибо за помощь.

– Не стоит. – Юэ Сяохуэй тряхнула волосами, а затем перевела взгляд на покрытый щетиной подбородок.

Увидев, что она снова закатывает рукава, Цзи Цянькунь сразу понял ее намерения и поспешно выпалил:

– Я могу сделать это сам!

Но девушка уже схватила термос и снова вышла.

Через несколько минут Цянькунь уже полулежал с горячим полотенцем на лице, удобно откинувшись назад. Юэ Сяохуэй же помешивала крем для бритья, разглядывая старомодную бритву.

– Не могу поверить, что до сих пор есть люди, которые пользуются этой штукой…

– Я не привык к электробритвам. – Лицо Лао Цзи было закрыто полотенцем; его голос звучал расслабленно, будто он вот-вот заснет. – Приходится постоянно менять батарейки…

– Выглядит круто, – открыв бритву, сказала девушка. Лезвие было холодным и блестящим. Она прижала большой палец к лезвию и слегка провела по нему. Оно оказалось очень острым.

Сяохуэй развернула полотенце на лице Цзи Цянькуня, и старик слегка приоткрыл глаза: его лицо стало румяным и влажным, от него все еще исходил пар.

Она коснулась его мягкого подбородка и равномерно нанесла крем для бритья.

Когда лезвие скользнуло по коже, раздался негромкий щелчок – бритва коснулась щетины. Те места, до которых она дотрагивалась, становились гладкими и аккуратными. Юэ Сяохуэй, опустившись на колени рядом с Цзи Цянькунем, осторожно обрабатывала его лицо, время от времени вытирая бритву бумажным полотенцем.

Цянькунь сидел неподвижно, ощущая остроту бритвы и нежное прикосновение пальцев девушки.

– Сяохуэй…

– Да?

– Ты только что говорила, что помогала отцу принимать ванну?

– Верно.

– Он тоже… маломобилен?

– Нет. – Она мягко улыбнулась. – Он пьет и часто бывает настолько пьян, что теряет сознание.

– Тогда почему твоя мать не…

– Моя мать умерла. Давно. – Сяохуэй пристально посмотрела на щетину на подбородке Цзи Цянькуня. – Остались только я и отец.

Цзи Цянькунь выдал тихое «ох» и замолчал. В тот же миг Сяохуэй почувствовала, как его рука медленно погладила ее по макушке.

Девушка задрожала, и ее рука дернулась. На подбородке Цзи Цянькуня появилась небольшая ранка.

– Ой-ёй! – Поспешно отложив бритву, она взяла салфетку для лица и прижала ее к ране. – Простите! Простите меня…

– Всё в порядке. – Покачав головой, старик посмотрел на свой подбородок в зеркало: ранка была небольшой, к тому же кровь быстро остановилась. – Продолжай.

– Я не смею, – произнесла Сяохуэй, понуро свесив голову. – А то опять пораню вас…

– Это пустяки, порезаться такой бритвой – обычное дело. – Цянькунь взял бритву и протянул ей. – Я полностью тебе доверяю.

Юэ Сяохуэй нерешительно взяла бритву и снова посмотрела на Цзи Цянькуня. Старик улыбнулся девушке, приподнял подбородок и закрыл глаза.

Она присела на корточки и снова прижала бритву к подбородку Цянькуня.

Вскоре его щеки засияли чистотой. Юэ Сяохуэй, обретя уверенность в себе, начала убирать щетину с его шеи. Прижав руку к обвисшей коже, она отчетливо ощутила мощный ритм сонной артерии. Сбривая щетину на кадыке, не смела отвлекаться, уставившись на бритву, медленно скользящую по адамову яблоку. Зеленовато-белая кожа медленно покрылась гусиной кожей, дыхание Цзи Цянькуня было ровным, а его руки спокойно лежали на нижней части живота.

Наконец борода старика была начисто сбрита. Он дотронулся до своего голого подбородка, удовлетворенно рассматривая себя в зеркало со всех сторон.

– Так намного комфортнее.

Юэ Сяохуэй взглянула на него, чистя бритву:

– Я не мастер в этом.

– Получилось очень даже хорошо. – Цзи Цянькунь посмотрел на ранку на своем подбородке. – Когда-то моя жена тоже упросила побрить меня, потому что считала это забавным. В итоге все мое лицо было заклеено пластырями.

– Ха-ха! – рассмеялась Сяохуэй. – Это и правда забавно.

Она бросила полотенце в таз и отнесла его в ванную, чтобы вымыть. Когда снова вернулась, увидела, что Цянькунь, закурив сигарету, безучастно смотрит в окно.

После того как старику вымыли голову и лицо, сбрили бороду и переодели в чистую одежду, его внешность кардинально изменилась. Но на его лице все еще оставалось выражение тоскливого одиночества. Понимая, что он снова думает о своей жене, Юэ Сяохуэй пододвинула стул и молча села рядом.

Цзи Цянькунь докурил сигарету и потянулся за новой. Дым, клубящийся вокруг него, становился все гуще и гуще. Из-под легкой пелены донесся его слабый голос:

– Сяохуэй…

– Да?

– Скажи мне, что он за человек?

Сяохуэй вспомнила о договоренности между ней, Ду Чэном и Вэй Цзюном и, поразмыслив, решила пока не рассказывать Цзи Цянькуню о Линь Годуне.

– Офицер Ду и мы провели расследование в отношении нескольких человек в соответствии со списком, который нам дала мать Сюй Минляна. Некоторые из них могут быть исключены, некоторых мы еще не допросили. – Девушка похлопала его по колену. – В этом вопросе, я думаю, мы можем полностью доверять офицеру Ду. – Она вспомнила, как выглядел Ду Чэн, скрючившийся на столе от боли. – Возможно, он жаждет найти убийцу даже сильнее, чем вы.

– Ну, в этом я не сомневаюсь. – Старик опустил голову и улыбнулся. – Если этот день настанет, я должен встретиться с ним. Я хочу знать, что за человек забрал у меня жену.

«Да, и что за человек отнял у меня маму ночью двадцать седьмого октября девяносто второго года…»

Настроение Юэ Сяохуэй внезапно испортилось. Она взяла портсигар, стоявший на подоконнике, и достала сигарету, чтобы прикурить. Цзи Цянькунь на мгновение растерялся, а затем молча пододвинул к ней коробку из-под консервов, где плавали окурки.

Девушка и старик сидели у окна, повернувшись к свинцово-серому небу, и курили, не говоря ни слова.

Юэ Сяохуэй внезапно почувствовала сильную зависть к Цзи Цянькуню. Он еще не осознавал этого, но благодаря усилиям их команды портрет убийцы постепенно вырисовывался. Изначально она думала, что преступник один, но после того как предположение с духами потеряло смысл, вернулась в 2014 год.

Результаты расследования, проведенного Ду Чэном в психиатрической больнице, были пока неизвестны, и Сяохуэй считала, что исполнение желания Цзи Цянькуня и Ду Чэна – лишь вопрос времени.

«Но как насчет меня?.. Мотив преступника неизвестен. Нет никаких следов. Все, что осталось, – это тень, тот же черный пластиковый пакет, желтая лента и изуродованная мать».

Юэ Сяохуэй почти не знала ее. Однако ее ранний уход все равно оставил неизлечимую рану на сердце.

Последняя фотография стояла на комоде.

Отец пил без просыха каждый день.

Овощи и бутылочки с соевым соусом в школьной сумке.

Ожоги при готовке пищи.

Способность обуздать в одиночку страх и панику при первой менструации.

Их с папой жизни были разрушены в ночь на 27 октября 1992 года. Следовательно, она должна найти его, узнать его, понять его и позволить ему рассказать о своих мотивах. Пусть душа, парящая над городом днем и ночью, покоится с миром. Пусть эта грубая рана заживет. Пусть они с отцом избавятся от мрачных мыслей и спокойно проведут остаток своей жизни…

Юэ Сяохуэй бросила окурок в банку и глубоко вздохнула.

«Мне всего двадцать три года, и я найду тебя».

Тряхнув волосами, она повернула голову – как раз вовремя, чтобы встретиться с теплым взглядом Цзи Цянькуня. Очень странно, но девушка вспомнила то ощущение, которое испытала, когда он провел ладонью по ее волосам.

Теплота и опасность…

– Он даже этому научился?

Ду Чэн поставил чашку с водой, которую только что поднес ко рту, и удивленно уставился на Чжан Чжэньляна.

– Банкоматы, компьютеры, мобильные телефоны, доступ в интернет – теперь он это все умеет. – Чжэньлян закрыл свой блокнот и откинулся на спинку стула. – Этот ублюдок быстро все схватывает.

Ду Чэн на некоторое время задумался, затем спросил:

– А как насчет круга общения?

– В принципе, его можно назвать затворником. – Чжэньлян указал на таблетки на столе: – Выпейте лекарство… Короче, кроме как за покупками, он практически никуда не выходит. Но, похоже, нашел работу в переводческой компании.

Ду Чэн, кивнув, выдавил таблетку и проглотил ее, запив водой, затем взял полупустой стакан и снова ушел в свои мысли.

– Используя доступные технические средства, можно ли собрать достаточно доказательств?

– Вы действительно думаете, что Линь Годун – убийца?

– А ты как думаешь?

– Я тоже думаю, что это в некотором роде так. Судя по наведенным справкам, мотив и все остальное совпадают. Более того, тот день, когда вы поссорились с Ма Цзянем в отделении… если б у него не было скелетов в шкафу, он не отступил бы так легко.

– Самая большая головная боль сейчас – доказательства.

– Как же сложно… – Чжэньлян поджал губы. – Вещественные доказательства всё еще хранятся у нас, но они не имеют значения.

– Да, многое еще предстоит проверить. – Ду Чэн уставился на стакан с водой в своей руке. – Машину, которой он пользовался, места изнасилования и расчленения, орудие убийства…

– Автомобиль и орудие убийства невозможно проверить. – Тон Чжан Чжэньляна был полон сожаления. – Я навел справки: Линь Годун никогда не покупал машину. Если транспортное средство, которым он пользовался в момент совершения преступления, было взято напрокат, то на нем не осталось бы следов. Что касается орудия убийства, то не стоит и говорить о том, что вероятность его обнаружения практически равна нулю.

– Где находится его дом?

– Я тоже думал об этом. В период с девяностого по девяносто второй год у матери Линь Годуна были близкие отношения со стариком по фамилии Тан. Они жили вместе почти постоянно, но время от времени она ночевала и дома. Таким образом, в течение этого времени Линь Годун жил один.

– Тогда место изнасилования, убийства и расчленения, вероятно, находится в его собственном доме. – Глаза Ду Чэна вспыхнули, но затем снова потускнели… – Прошло уже больше двадцати лет… Даже если в его доме не делали ремонта, думаю, мы все равно ничего не найдем.

– Это точно, – угрюмо ответил Чжэньлян.

– Млять! – Ду Чэн внезапно яростно хлопнул ладонью по больничной койке. – Ло Шаохуа должен знать правду!

– Но он никогда не раскроет ее. – Чжэньлян на некоторое время задумался: – Ло Шаохуа, должно быть, уже тогда знал, что Линь Годун убийца, но если б его арестовали, их с Ма Цзянем привлекли бы к ответственности за то, что они поймали не того. Поэтому он решил отправить Линь Годуна в психиатрическую больницу. Если это дело раскроется, оно уже будет с истекшим сроком, но Шаохуа до конца своих дней не захочет поднять голову и по-человечески признать вину.

– Однако он рассказал об этом Ма Цзяню, и тот отправился искать информацию о Линь Годуне. – Ду Чэн опустил голову и посмотрел на свои пальцы. – Эти двое парней могут принять меры…

– И это определенно будет незаконно. Они в отставке. Очевидно, что они вмешаются – сейчас их положение стало угрожающим… – Чжан Чжэньлян оглянулся, наклонился к Ду Чэну и еле слышно спросил: – Наставник, как вы считаете, Линь Годун будет и дальше убивать людей?

Ду Чэн ответил не сразу. Судя по раздобытой информации, Линь Годун сейчас адаптируется к новой жизни после выписки из больницы. Он может полностью обеспечивать себя сам, и нет никаких признаков того, что Годун снова планирует творить зло. Однако однажды он может вновь столкнуться со стимулом, который пробудит демона в его сердце. Например, с духами…

Размышления Ду Чэна прервались – внезапно он понял истинные намерения Чжан Чжэньляна.

– Что ты имел в виду? – Ду Чэн повернулся к нему, его лицо было хмурым.

– Я знаю, что, как полицейский, не должен говорить это, но… – Тот смотрел на Ду Чэна с непонятным выражением лица. – Возможно, это наш единственный шанс.

Ло Шаохуа выключил душ, пригладил мокрые волосы и снова огляделся. От Ма Цзяня по-прежнему было ни слуху ни духу. Что, черт возьми, делает этот парень?

Сегодня утром на мобильный телефон Цзинь Фэн поступил звонок с незнакомого номера. После того как она ответила, собеседник захотел поговорить с Ло Шаохуа. И тот, сбитый с толку, взял трубку, а затем понял, что голос принадлежал Ма Цзяню. Тот попросил Ло Шаохуа встретиться с ним в этой бане…

Шаохуа вернулся в мужскую часть, взял переданные официантом банные принадлежности, приготовился открыть шкафчик – и только тогда позвонил Ма Цзяню. Снял ключ с запястья – и в тот же момент обнаружил в своем шкафчике маленькую записку. Открыв ее, он узнал почерк Ма Цзяня: «Зона отдыха, нефритовая ванная комната».

В гостиной были четыре нефритовые ванные комнаты. Ло Шаохуа проверил одну за другой, но Ма Цзяня нигде не было. Как раз в тот момент, когда он собирался уходить, гость, лежавший у двери, внезапно поднял ногу и легонько толкнул его. Ло Шаохуа пошатнулся и уже хотел разозлиться, но увидел, как тот снял полотенце, прикрывавшее его голову.

– Ты это…

Ма Цзянь подмигнул ему, жестом приказав не издавать ни звука, затем встал и направился прямиком в маленькую комнатку в бане. Температура здесь была намного ниже, и, как только Ло Шаохуа вошел туда, он почувствовал, как его тело бьет дрожь.

– Лао Ма, что ты делаешь?

Ма Цзянь осторожно закрыл дверь и спросил:

– За тобой кто-нибудь следил?

– Следил? – Ло Шаохуа был немного озадачен. – Кто за мной следил?

– Конечно, один из наших. – Ма Цзянь фыркнул. – Ты уже давно стал мишенью для Ду Чэна, неужели еще не заметил?

– Ду Чэна? – Шаохуа нахмурился, а затем выражение его лица резко изменилось. – Он что, знает?

– Да. – Ма Цзянь с мрачным видом кивнул. – Он уже вышел на Линь Годуна.

– Черт! – Шаохуа яростно швырнул полотенце о деревянную стенку. – А он хорош… – Скрестил руки на груди, постоял немного, тяжело дыша, и тихо спросил: – Тогда что же нам делать?

– У Ду Чэна не может быть больше информации, чем у нас… – Ма Цзянь задумался. – Даже если он найдет Линь Годуна, пока ничего не будет предпринимать.

– Он выдаст нас полиции?

– Не сможет. – Усмехнувшись, Ма Цзянь покачал головой. – Если только не докажет, что Линь Годун – настоящий убийца.

Шаохуа решил, что его товарищ прав. Они будут привлечены к ответственности лишь при условии, что Линь Годун тоже будет признан виновным. Доказательств нет, и если Ду Чэн будет основываться только на устных обвинениях, никто ему не поверит. Однако это также означает, что им придется жить в страхе каждый день до конца своей жизни. Если только не…

– Лао Ма, – медленно произнес Ло Шаохуа, – ты был у Ду Чэна?

– Нет, я просто попросил Чжан Чжэньляна отдать ему немного денег. Я слышал, что он… – Ма Цзянь внезапно повернулся и посмотрел на Ло Шаохуа, понимая, к чему тот ведет. – О чем, черт возьми, ты только думаешь?! Как бы то ни было, Чэн всегда был нашим верным напарником.

– Нет, я не хочу его смерти, – поспешно объяснил Ло Шаохуа. – Я просто… Я уже затянул тебя в воду[47] и не могу…

– Прекрати болтать. – Ма Цзянь рассеянно махнул рукой. – Даже если Чэна не станет, мы не можем гарантировать, что Чжан Чжэньлян, его ученик, не продолжит это расследование.

Ло Шаохуа, закрыв лицо руками, молча сидел на скамейке. Через какое-то время он вздохнул и сказал, дрожа всем телом:

– Лао Ма, почему бы мне не предъявить доказательства? Записи об аренде машины Линь Годуном и солнцезащитный козырек все еще у меня дома. Я спросил, ДНК все еще можно проверить, и, вкупе с его признанием, улик должно быть достаточно…

– Ты что, совсем спятил, черт возьми? – Ма Цзянь уставился на него. – Даже если тебе не придется садиться в тюрьму, неужели ты не хочешь сохранить лицо? Мы всю жизнь работаем в криминальной полиции, и что, черт возьми, нам нужно, кроме чести?

– Тогда что же нам делать?! – В голосе Шаохуа слышались слезы. – Неужели я буду сидеть и смотреть, как Линь Годун продолжает убивать? Неужели буду со страхом ждать новости об очередном преступлении?

– Вот почему я пришел к тебе сегодня. – К Ма Цзяню внезапно вернулось спокойствие, и на его лице даже появилась слабая улыбка.

Ло Шаохуа непонимающе уставился на него и долго неразборчиво бормотал, прежде чем спросить:

– Что ты имеешь в виду?

– С Линь Годуном нужно разобраться, иначе рано или поздно что-нибудь случится. – Улыбка Ма Цзяня исчезла, а взгляд стал агрессивным. – И мы должны обогнать Ду Чэна.

Ло Шаохуа все еще выглядел растерянным.

Ма Цзянь достал свой мобильный телефон, открыл фотогалерею, нажал на одну из фотографий и протянул Ло Шаохуа. На снимке была изображена девушка лет двадцати с небольшим, симпатичная и хорошо сложенная. Она покупала чай с молоком в кафе.

Пальцы Ма Цзяня заскользили по экрану, и на экране по очереди появлялись фотографии девушки.

Вот она ждет автобус на остановке.

Раскладывает файлы на рабочем столе.

Покупает заколку в одном из магазинов.

Увидев последнюю, глаза Ло Шаохуа внезапно расширились – девушка сидела в ресторане хот-пота, улыбаясь и болтая с мужчиной напротив нее. Этим мужчиной был Линь Годун.

– Кто она?

– Эту девушку зовут Чэнь Сяо. Она кассир в переводческой компании, где работает Линь Годун. – Ма Цзянь убрал свой мобильный телефон. – Я следил за ней в течение нескольких дней и выяснил, что у нее достаточно близкие отношения с Линь Годуном. Более того, тот приводил ее к себе домой.

– Они влюблены друг в друга?

– Влюблены? – Ма Цзянь усмехнулся. – Линь Годун не способен налаживать нормальные отношения с женщинами. Обратил внимание на его глаза?

– А что такое?

Ма Цзянь многозначительно посмотрел на Ло Шаохуа:

– Так зверь смотрит на еду.

– Ты хочешь сказать, что Линь Годун может убить ее? – Голос Ло Шаохуа звучал неуверенно. – Точно так же, как он поступил с теми женщинами?

Ма Цзянь улыбнулся и опустил веки:

– Это наш шанс избавиться от него.

– Но ведь…

– Никаких «но», – решительно отрезал Ма Цзянь. – Ты уже столкнулся с Линь Годуном, так что пока не высовывайся. Я послежу за ним. Прошло двадцать лет, и он не должен помнить, как я выгляжу.

– Тогда что ты собираешься сделать? – Ло Шаохуа все еще выглядел обеспокоенно. – Есть какой-нибудь план?

– Оставь это на время; я сообщу, когда ты мне понадобишься. Ты обещаешь быть на связи – а все остальное за мной.

Ма Цзянь, казалось, вернулся в те дни, когда был капитаном криминальной полиции. Он похлопал Ло Шаохуа по плечу и затем сильно сжал его.

– Шаохуа, после того как это будет сделано, ты, я и Чэн сможем спокойно доживать свою старость.

Ярко светило солнце. Температура на улице достигла двух градусов выше нуля, что являлось рекордом для этого времени года. Весна пришла раньше, чем когда-либо прежде.

Из-за того что сегодня был день отдыха, а также из-за теплой погоды в парке Бэйху оказалось больше туристов, чем обычно. В парк, в котором всю зиму царила тишина, наконец-то пришло оживление. Большинство прогуливались целыми семьями, но также были молодые парни и девушки, проводившие время парами.

Пока еще было слишком рано говорить об отдыхе на природе. На ветвях не распустилась новая зелень, бо́льшая часть земли оставалась желтой и даже была покрыта не до конца растаявшим снегом. Однако это ни в малейшей степени не повлияло на настроение посетителей.

В центре парка находилось искусственное озеро, над которым шел каменный мост, а рядом раскинулось множество павильонов. Здесь можно было отдохнуть и полюбоваться красивым видом.

Вэй Цзюн облокотился на перила и молча уставился на спокойную воду под мостом. Молодая пара, которая только что сфотографировалась здесь, отошла в сторону. Девушка демонстративно взглянула на него, отвернулась и перебросилась несколькими словами со своим парнем. Вэй Цзюн смутно расслышал «страдающий от любви» и «не может быть причиной для суицида» и не смог удержаться от удивленного смеха. Да, странно было приходить в парк одному, а озеро, на которое он смотрел, действительно связано со смертью…

27 октября 1992 года Лян Цинюнь, продавщица универмага № 1, была изнасилована и убита. На следующий день изуродованные части ее тела нашли в разных частях города. Две из них плавали в этом озере.

Кто-то убил эту женщину почти тем же способом, что и в деле Сюй Минляна двумя годами раннее. Но убийцей был не Линь Годун.

И теперь необходимо было прояснить, почему же он это сделал?

– Мотив, – произнес Ду Чэн, сидя на больничной койке и глядя на пол у себя под ногами. – С этим неясно. Мы все будто слепы.

– Неужели это так важно?

– Конечно. – Ду Чэн озадаченно посмотрел на Вэй Цзюна и улыбнулся. – Особенно в деле об убийстве. Выяснение мотива убийцы – месть, убийство из-за ревности или с целью ограбления – может сузить круг подозреваемых. В противном случае это будет поиск иголки в стоге сена.

– Что ж, я понял. – Вэй Цзюн кивнул и посмотрел на материалы дела, которые держал в руке. – Другими словами, это нужно для того, чтобы понять, почему преступник убил мать Юэ Сяохуэй.

– Я ценю твою мотивацию, но мы не можем вести следствие наобум. – Ду Чэн жестом велел Вэй Цзюну закрыть дверь палаты и закурил сигарету. – Кроме того, ты не полицейский, и многие методы расследования здесь неприменимы. Сначала подумаем о мотиве. – Он указал на материалы дела: – Вся информация, которой я располагаю, находится здесь.

«Разгадать, что было на уме у человека двадцать два года назад, – возможно ли это?»

– Вы мне настолько доверяете? – Вэй Цзюн уже начал чувствовать, что его стремление отомстить за Юэ Сяохуэй было всего лишь глупым эмоциональным порывом, и его сердце разрывалось на части.

– Да.

– Но я ничего не понимаю в этом…

– Твой самый большой недостаток – неопытность. – Лицо Ду Чэна приобрело загадочный вид. – Но это также и твое самое большое преимущество.

Глаза Вэй Цзюна расширились от удивления.

– Мой опыт закрепляет мои мысли в определенных рамках, – серьезно произнес Ду Чэн. – Столкнувшись с таким необычным случаем, я легко могу загнать себя в тупик. Но ты можешь додуматься до того, о чем мы никогда и не подумали бы. В случае с СПР твои догадки сыграли очень большую роль.

Вэй Цзюн покраснел:

– Я просто предположил.

– Факты доказывают, что твои предположения, скорее всего, верны, иначе мы не нашли бы Линь Годуна. – Ду Чэн похлопал его по плечу. – Не бойся нелепых фантазий – бойся, что не будет идей вообще.

Выслушав его, Вэй Цзюн немного обрел уверенность в себе.

– Тогда я… продолжу?

– Да. Если понадобится моя помощь, я сделаю все, что в моих силах. Но сейчас наша энергия должна быть направлена на то, чтобы схватить Годуна, – произнес Ду Чэн. – После того как этот ублюдок будет арестован, я помогу Сяохуэй расследовать дело об убийстве ее матери. Меня не покидает чувство, что эти два случая каким-то образом связаны.

Его лицо на мгновение помрачнело. Ду Чэн прищурился, глядя на Вэй Цзюна:

– Надеюсь, что продержусь до этого времени. А вы… не сдавайтесь!

Вода в озере слегка заколебалась, и в лучах полуденного солнца появилось большое облако пара. Вэй Цзюн смотрел на мутную поверхность, изо всех сил стараясь разглядеть его глубокое дно сквозь густой темно-зеленый цвет. Есть ли в этом иле, помимо скопившихся бутылок, камней и костей животных, еще какие-нибудь секреты?

«Кто взбаламутил спокойную озерную воду, бросив в нее черный пластиковый пакет двадцать два года назад?»

Чжан Чжэньлян однажды предположил, что мотивом убийства и нанесения увечий по делу «28.10» была имитация. Похоже, что нет лучшего объяснения такого рода преступлениям. В том году полиция проверила, с кем общается Лян Цинюнь, и установила, что ее круг общения был относительно узким; ни у кого никогда не было на нее обид, и она не задолжала никому денег. Возможность быть убитой из-за отношений с мужчиной также исключалась.

Ду Чэн не отрицал, что это была имитация, однако вопрос заключался в том, почему убийца выбрал именно ее?

С точки зрения психологии, одна из функций имитации заключается в том, чтобы заставить проявиться первоначально скрытое поведение. Тогда существует такая вероятность: человек, у которого изначально было врожденное желание убивать, стимулированное или вдохновленное «преступлением Сюй Минляна», имитировал его технику убийства, чтобы отдать дань уважения «убийце», который был казнен.

В тот момент подражающий убийце видел в себе «его».

Однако, по мнению Ду Чэна, такую вероятность можно было исключить. В начале 1990-х годов ценности китайского народа были относительно едины. Хотя и начались первые проявления идолопоклонства, использование асоциальных убийц в качестве объектов поклонения было крайне редким явлением. Кроме того, если тот тип действительно намеревался осуществить дурные замыслы, которые долгое время таились в его сердце, у него легко сформировалось бы постоянное намерение совершать преступления. К тому же полиция так и не раскрыла это дело, что сильно подстегнуло бы его уверенность и стремление. Но за более чем 20 лет, прошедших после этого инцидента, в городе С. не было ни одного подобного случая. Другими словами, после убийства Лян Цинюнь преступник бесследно исчез или тщательно скрывался.

Представление полиции о нем основано на имеющемся опыте расследования «дела Сюй Минляна»: мужчина в возрасте от 30 до 40 лет, с опрятной внешностью, хорошие манеры, умеет водить машину, возможно, владеет автомобилем, остроумен и обладает определенным опытом специальных операций; является преступником, впервые совершившим убийство и расчленение трупа. Кроме того, учитывая высокую степень воспроизведения «дела Сюй Минляна», этот человек должен быть хорошо осведомлен о многих его деталях.

Такой вывод, по сути, не помогает найти подозреваемого. Хотя средства массовой информации в то время были не так развиты, как сейчас, общественность все еще могла узнать подробности дела различными способами – например, прийти в зал заседания и прослушать судебный процесс.

И правда – это как искать иголку в стоге сена…

Вэй Цзюн размял затекшую поясницу и снова посмотрел на грязное озеро. Двадцать два года назад в этой воде плавали черные пластиковые пакеты…

Он глянул на берег. Озеро было обложено камнями разной формы, а вокруг разбросали гравий разного размера. Несколько туристов подбирали камешки и запускали их по поверхности воды.

Правое бедро матери Юэ Сяохуэй было найдено в центральной зеленой зоне в двухстах метрах к востоку от пересечения улицы Дунцзян и улицы Яньбянь.

Туловище нашли в траве примерно в ста пятидесяти метрах к востоку от главного входа в городской сад.

Голова, левая и правая верхние конечности были выброшены в мусорный бак на пересечении Нанкинской Северной улицы и моста Сытун.

Левое бедро было найдено в Южном канале.

Голени плавли в искусственном озере парка Бэйху.

Все вышеперечисленные места находились в черте города – то есть были вовсе не безлюдными. После того как убийца оставлял часть тела, пакет вскоре обнаруживали местные.

Возьмем в качестве примера искусственное озеро в парке Бэйху. Если убийца намеревался уничтожить труп, он мог бы положить в пластиковый пакет камни. Таким образом, тот опустился бы на дно озера, и его еще долго не обнаружили бы. Это, по-видимому, означало, что убийца не собирался скрывать свое преступление и даже надеялся, что полиция как можно скорее раскроет убийство Лян Цинюнь.

Чего же он добивался? Был это вызов, выпендреж или что-то еще?

«Он считал себя “им”».

Вэй Цзюн вздрогнул от этой мысли.

Преступник изо всех сил старался воспроизвести все детали того, как «он» совершал преступление.

При совершении убийства он выдавал себя за «него».

Надеялся, что полиция раскроет это убийство, точно такое же, как и два года назад.

Возможно, хотел доказать, что дьявол все еще находится в мире людей.

Холод все глубже проникал в сердце Вэй Цзюна. Он прислонился спиной к перилам, дрожа всем телом. Наконец, дождавшись, когда эмоции немного улягутся, достал телефон и набрал номер.

– Вэй Цзюн?

– Офицер Ду, в то время вы участвовали в расследовании «дела Сюй Минляна», верно?

– Да, – озадаченно ответил Ду Чэн. – А ты разве не знаешь?

– Угу… – Юноша изо всех сил старался подавить страх. – Я хочу спросить, как вы определили возможный район проживания подозреваемого?

– Ох, это очень сложно… боюсь, я не могу рассказать тебе по телефону. – Ду Чэн на мгновение заколебался: – Почему бы тебе как-нибудь не прийти ко мне – я тебе все расскажу…

– Приду.

– А что, ты что-то выяснил?

– Пока нет. – Вэй Цзюн облизал пересохшие губы. – Ничего.

Повесив трубку, юноша внезапно забыл, где находится. Он безучастно смотрел на проходящую мимо толпу, на воздушные шарики в руках детей и на улыбающиеся лица людей, ничего не знавших об этом зловещем мире. В лучах полуденного солнца перед его глазами была только темнота. Всепоглощающая тьма…

Чэнь Сяо заперла дверь кабинета и посмотрела на часы. Было уже 9:07 вечера. Офисное здание пустовало, только жидкокристаллический экран лифта все еще слабо светился красным. Девушка, чувствуя легкое беспокойство и подсвечивая себе путь экраном мобильного телефона, быстро направилась к лифту.

Цифры на панели стали сменять друг друга, и настроение Чэнь Сяо немного улучшилось. Со звуком «дзинь» двери кабины бесшумно открылись. Она вошла в лифт и медленно спустилась на первый этаж.

Выйдя на улицу, она облегченно вздохнула, но ощущение жжения в животе с каждой минутой увеличивалось. Молча ругая босса за бессердечность, она в то же время думала о том, как решить проблему с ужином. Если подумать, есть в одиночестве слишком скучно… Девушка решила сходить в круглосуточный магазин и купить сэндвич.

Как только Чэнь Сяо зашла в «7–11»[48] на первом этаже компании, она услышала тихий оклик у себя за спиной:

– Чэнь Сяо…

Девушка машинально повернула голову и увидела Линь Годуна, стоявшего в нескольких метрах от нее. Он смотрел на нее с некоторой напряженностью во взгляде.

– Учитель Линь? – удивленно произнесла Чэнь Сяо. – Почему вы здесь?

– Да так, прогуливаюсь. – Линь Годун улыбнулся. – Вот случайно добрел сюда… Ты только что закончила?

Чэнь Сяо почувствовала, что ее лицо слегка зарделось.

– Да, работала сверхурочно.

– Еще не ужинала?

– Нет. – Она указала на магазин рядом с ними. – Хотела купить сэндвич.

– Сэндвич? Куда же это годится? – Годун нахмурил брови.

– Всё в порядке, я все равно ужинаю одна. – Она опустила голову, теребя лямку своего рюкзака. – Этого хватит, чтобы заморить червячка.

– А не хочешь пойти поужинать ко мне? – Линь Годун испытующе посмотрел на нее. – Я приготовил несколько блюд. Но в одиночестве аппетит пропадает…

Чэнь Сяо подняла голову. Половина тела Линь Годуна была скрыта в тени уличного фонаря, его глаза мерцали; казалось, он хотел приблизиться, но боялся сделать шаг вперед. Исхудавший Линь Годун вызывал сострадание.

«Эх, старик…»

Она прикусила губу:

– Хорошо.

Глаза Линь Годуна загорелись, но вид у него был смущенный.

– Тогда… если ты устала, я закажу такси.

Он отбежал к обочине дороги, протянул руку и принялся махать проезжающим такси. И тут в сердце Чэнь Сяо зародилось желание снова приехать в эту маленькую квартиру в жилом комплексе «Люйчжу». За бесчисленные бессонные ночи она очень остро почувствовала пустоту в своем сердце. Так пусть же сегодня вечером хорошая еда, крепкий ночной сон и теплые чувства пожилого мужчины заполнят эту пустоту…

Ло Шаохуа сделал полный круг по парку, прежде чем обнаружил «Хонду» Ма Цзяня, скрытую за фургоном. Он подошел к капоту и уже собрался поднять руку, чтобы постучать в стекло, как дверь открылась.

– Садись. – Ма Цзянь привалился к рулю, не отрывая взгляда от дома номер 22. – Ты что-нибудь принес?

Шаохуа забрался на пассажирское сиденье, открыл свой рюкзак и протянул ему дубинку.

– Что ж, этого должно хватить.

Ло Шаохуа оглянулся на заднее сиденье: в небольшой картонной коробке виднелись перчатки, бахилы и полицейская бечевка, а сверху лежала алюминиевая бейсбольная бита.

– Ты… – Ло Шаохуа достал свой мобильный телефон. – Ты написал мне и пригласил выпить.

– Ага. – Ма Цзянь кивнул в сторону окна. – Сегодня вечером поужинаем в ресторане «Чаошань». После выпивки заберем машину и случайно обнаружим место убийства.

– Что? – Его слова ввели Ло Шаохуа в ступор. – Ты имеешь в виду, Линь Годун…

– Да. Сегодня вечером. – Ма Цзянь указал на окно квартиры 501. Несмотря на то что шторы были плотно задвинуты, все равно был виден свет. – Он привел домой девушку.

– Тогда почему ты так уверен, что он убьет ее? – Сомнения в душе Ло Шаохуа не уменьшались. – У него теперь даже машины нет, как он будет прятать тело?

– Я следил за ним в течение нескольких дней. Позавчера он купил ящик для инструментов, ручную пилу, рулоны полиэтиленовой пленки и электрическую скороварку, – спокойно произнес Ма Цзянь. Он повернул голову к Ло Шаохуа. – Большого размера.

Тот, ошеломленно глядя на него, запинясь, спросил:

– Что нам делать?

– Прежде всего, помни, что я тебе говорил. – Ма Цзянь, пристально глядя на Ло Шаохуа, чеканил каждое слово: – Сегодня вечером в половине десятого мы с тобой пошли выпить в ресторане «Чаошань» – там я обо всем договорился, не волнуйся. Тема обсуждения – проблемы моего сына на работе и диабет. Выпив, мы вернулись сюда, чтобы забрать машину, и вызвали подменного водителя. Когда я мочился около подъезда двадцать второго дома, то случайно увидел окровавленного человека в окне пятьсот первой квартиры. У нас возникли подозрения, поэтому мы поднялись наверх, чтобы все проверить, и обнаружили, что Линь Годун изнасиловал и убил девушку у себя в квартире. Мы попытались усмирить его, но противник оказал сопротивление с ножом.

Ло Шаохуа, помолчав, спросил:

– А потом?

Ма Цзянь повернул голову и посмотрел вперед; в его голосе не было никаких эмоций.

– Ввиду действий, угрожающих личной безопасности, причинение серьезных увечий злоумышленнику или его убийство не являются превышением самообороны – и за это не несут уголовной ответственности.

Ло Шаохуа задрожал, его лицо за секунду побледнело:

– Это… сработает?

– Шаохуа, мы проработали в криминальной полиции почти сорок лет, и никто лучше нас не знает, как работает самооборона. – Ма Цзянь закурил сигарету, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. – Как мы скажем, так оно и будет.

Ло Шаохуа опустил голову, постепенно чувствуя, как все мышцы его тела начинают напрягаться.

– Тогда что мы сейчас делаем?

Ма Цзянь откинулся на спинку водительского сиденья, глядя в окно на свет, льющийся из-за занавесок.

– Ждем.

Когда Чэнь Сяо повалили на кровать, во рту у нее ощущался привкус красного вина. У нее кружилась голова, но она все еще чувствовала, как руки Линь Годуна поглаживают ее, постепенно избавляя от одежды.

Она сопротивлялась лишь условно; затем раскрыла объятия и улеглась поудобнее, придвинувшись к Линь Годуну. Внутри нее разгоралось пламя. Вскоре Чэнь Сяо почувствовала, как пылают ее щеки.

Она осталась в одном лишь нижнем белье. Линь Годун уткнулся головой ей в грудь. Девушка погладила его жесткие волосы, изо всех сил стараясь подавить стон, вырывавшийся из ее горла.

Внезапно она заметила, что движения мужчина прекратились, а его разгоряченное тело постепенно начало остывать. Чэнь Сяо была одновременно удивлена и разочарована: он же не мог так быстро кончить, верно?

Линь Годун лежал на ее теле, обнюхивая его. Время от времени его дыхание ощущалось между грудью и животом. Чэнь Сяо почувствовала зуд, поэтому приподняла голову Линь Годуна и с улыбкой спросила:

– Что вы делаете?

Но улыбка тут же застыла на ее лице.

Глаза Линь Годуна были широко раскрыты, брови нахмурены, а складки в уголках рта стали глубже, как будто он был чем-то раздражен.

– Что случилось?

– Ты сменила духи? – Линь Годун оперся руками о кровать и посмотрел на нее сверху вниз.

– А? – Девушку озадачило его заявление. – Что вы сказали?

– Духи! – резко воскликнул Годун. Выглядел он устрашающе. – Ты сменила их?

– Да, – испуганно ответила Чэнь Сяо. Перебирая руками и ногами, она высвободилась из-под тяжелого мужского тела. – Они закончились, так что я просто…

Линь Годун внезапно почувствовал разочарование и злость. Он перевернулся на другой бок и сел голый на край кровати, упершись локтями в колени и потирая лицо ладонями.

Чэнь Сяо была в глубокой растерянности, не понимая, что, в конце концов, произошло. Единственное, в чем она могла быть уверена, так это в том, что весенней ночи[49] не бывать. Она быстро собрала одежду, разбросанную по кровати и полу, и оделась. Застегнув молнию на джинсах, увидела, что Линь Годун все еще неподвижно сидит в своей прежней позе. Человек, который только что плавился подобно вулкану, в этот момент был подобен безмолвному леднику.

Чувствуя себя озадаченной, Чэнь Сяо произнесла как можно мягче:

– Что с вами?

Линь Годун не ответил. Прошло много времени, прежде чем он вздохнул и угрюмо выдавил сквозь пальцы:

– Уходи.

Сначала девушка смутилась, но потом в ее сердце вспыхнул гнев:

– Что вы имеете в виду?

– Иди, – холодно отчеканил он, – у тебя не тот запах.

Чэнь Сяо была застигнута врасплох. Ее лицо исказилось от унижения и ненависти.

– Вы сумасшедший!

После этого она взяла свое пальто с рюкзаком, надела туфли и хлопнула входной дверью.

Спустя целых три минуты Линь Годун медленно встал и взглянул на помятые простыни и свою одежду, разбросанную по полу. Некоторое время он неподвижно смотрел на этот беспорядок, а затем встал и вышел из спальни.

Когда Годун проходил через гостиную, его внимание привлекла новенькая электрическая скороварка. Сразу после этого он подошел к двери ванной, толкнул ее и вошел внутрь.

На раковине стоял ящик с инструментами. Из-за унитаза торчала деревянная рукоятка ручной пилы. Годун отодвинул занавеску и уставился на прозрачную пластиковую пленку, покрывавшую дно ванной. Внезапно его дыхание участилось, руки сжались в кулаки, как будто в груди у него надулся воздушный шар. Линь Годун схватил пластиковую пленку, быстро скатал ее в комок и яростно швырнул в стену.

Маленький салон автомобиля был заполнен дымом. Ма Цзянь выругался и открыл люк.

– Предполагается, что этот ублюдок сейчас занят и не обратит внимания на то, что происходит внизу.

Ло Шаохуа опустил стекло машины, протянул руку, чтобы выбросить окурок, и снова посмотрел на часы.

– Прошло почти два часа. – Он повернул голову и спросил Ма Цзяня: – Все еще ждем?

Ма Цзянь, глянув в окно, произнес:

– Почему бы нам не разведать обстановку?

Ло Шаохуа кивнул.

Ма Цзянь наклонился к заднему сиденью, вытащил перчатки с бахилами, засунул их в карман, взвесил в руке бейсбольную биту и поднял телескопическую дубинку. Открыл дверцу машины и сказал:

– Я постучу в дверь. Если он осмелится открыть, значит, еще не начинал. Если же не откроет, будем вскрывать замок… – Тут Ма Цзянь увидел, что Ло Шаохуа все еще сидит на пассажирском сиденье, не двигаясь. – Поторопись.

Шаохуа смотрел прямо перед собой, словно пребывая в тумане. Услышав голос Ма Цзяня, он резко повернул голову, будто пробудившись ото сна.

– Лао Ма, что, черт возьми, мы делаем? – приглушенно произнес он. – Просто сидим и ждем, когда девушку убьют?

Ма Цзянь, придерживая дверцу машины, несколько секунд пристально смотрел на Ло Шаохуа, затем медленно отвернулся.

– Шаохуа, есть вещи, которые ни ты, ни я не в силах остановить. – В его голосе слышалось глубокое изнеможение. – Более того, давать задний ход уже слишком поздно.

Ло Шаохуа задрожал, опустил голову на колени и схватил себя за волосы.

– Это наш единственный шанс. После сегодняшнего вечера все снова будут в безопасности.

Сказав это, Ма Цзянь спокойно остался стоять у дверцы машины, ожидая, пока Шаохуа выйдет салона. Повздыхав какое-то время, тот все же выбрался.

– Пойдем.

Они вдвоем направились к дому № 22 по тихим дорожкам двора. Подошли к двери четвертого подъезда и уже собирались открыть ее, как позади них раздался сердитый крик:

– А ну стоять!

Над головами резко загорелись лампочки, активируемые голосом. Во внезапно появившемся свете лица Ма Цзяня и Ло Шаохуа стали белыми, как бумага, они в ужасе всматривались в темноту.

Сопровождаемые шорохом шагов, одни за другим из тени появились Ду Чэн и Чжан Чжэньлян. Ду Чэн был одет в черный пуховик, из-под которого выглядывал бело-голубой воротник больничной формы. Похоже, что он только что вернулся из больницы.

– Что это вы собираетесь делать? – Восковое лицо Ду Чэна было мокрым от пота, а его низкий голос прерывался тяжелым дыханием. – Зачем пришли?

Ма Цзянь, непонимающе уставившись на него, смог выдавить из себя только несколько слов:

– Почему ты здесь?

– Лао Ма, ты пригласил Ло Шаохуа выпить, – начал Чжэньлян, нахмурившись. – Сначала мне было все равно, но потом я узнал, что ресторан находится рядом с жилым комплексом «Люйчжу».

Ма Цзянь пришел в ярость:

– Что ты, черт возьми, хочешь сделать?

Чжан Чжэньлян фыркнул и отвернулся, ничего не ответив.

Ду Чэн оглядел Ма Цзяня с головы до ног, затем сделал шаг вперед и вытащил из его кармана пару перчаток.

– Что ты творишь? Ты что, совсем с ума сошел? – Он указал на дубинку в руке Ма Цзяня. – Хотите разделаться с Линь Годуном?

Ма Цзянь ловко выхватил у него перчатки:

– Это не имеет к тебе никакого отношения!

– Он сумасшедший, и вы тоже… – Ду Чэн повернулся к Ло Шаохуа, который стоял рядом с Ма Цзянем. – Ты хоть понимаешь, что вы творите?

Шаохуа опустил голову, стиснул зубы и ничего не сказал.

У входа в подъезд стояли четыре человека; двое из них метали свирепые взгляды, еще двое молчали. Через несколько секунд фонари, активируемые голосом, тихо погасли, но внезапно загорелись снова.

Почти в то же время в подъезде послышались шаги.

Они вчетвером заглянули в подъезд. На ступеньках стояла молодая девушка и смотрела на них, застывших в дверях, с выражением ужаса на лице, как будто она тоже была напугана их неожиданным появлением.

Ду Чэн оглядел девушку и повернулся к Ма Цзяню и Ло Шаохуа.

Потрясение. Недоумение. Разочарование.

На лицах этих двух людей была одинаковая смесь эмоций. Разница в том, что Ло Шаохуа, казалось, вздохнул с облегчением.

Внезапно в голове Ду Чэна словно вспыхнула молния – он понял истинную цель поездки Ма Цзяня и Ло Шаохуа. Черты его лица тут же исказились. Он до скрежета стиснул зубы.

Девушка нервно оглянулась на четырех мужчин у двери, не решаясь спуститься по ступенькам, чтобы пройти мимо них. Ма Цзянь сурово посмотрел на нее, словно ища в ней долгожданный ответ.

Она подошла, дрожа всем телом, не осмеливаясь взглянуть на них. Когда проходила мимо Ду Чэна, передернула плечами, словно хотела как можно скорее убежать от этих странных мужчин.

Ду Чэн схватил ее за руку.

– Чжэньлян, уведи ее отсюда! – Все еще не сводя глаз с Ма Цзяня и Ло Шаохуа, он подтолкнул девушку к своему ученику.

Чжан Чжэньлян мгновенно перехватил девушку, которая пыталась брыкаться, и направился к выходу из жилого комплекса.

– Что ты делаешь?!

Выражение лица Ма Цзяня резко изменилось, и, издав приглушенный рык, он агрессивно ринулся вперед, чтобы остановить Чжан Чжэньляна. Но стоило ему двинуться, как Ду Чэн ударил его по лицу. Ма Цзянь пошатнулся и чуть не упал, едва устояв на ногах с помощью Ло Шаохуа. Когда он снова поднял голову, перед ним было лицо Ду Чэна, гнев которого, казалось, достиг своего предела.

– Ма Цзянь, твою ж мать! – Он поднял палец и дрожащим жестом указал на него: – Какие вы, млять, полицейские?! Люди ли вы вообще?!

Ма Цзянь тоже покраснел от злости и негодования, намереваясь ринуться на Ду Чэна. Однако Ло Шаохуа крепко обнял его сзади, и он мог лишь тщетно размахивать кулаками и рычать:

– Ты, сука, думаешь, я делаю это для себя? – Глаза Ма Цзяня расширились, он отчаянно вцепился в руку товарища, обхватившую его за талию. – Шаохуа следил за ним двадцать два года! А что насчет тебя? Как долго, черт возьми, ты сможешь прожить? У всех будет спокойная старость – разве это не хорошо?

– Что ты несешь?! – Ду Чэн указал в ту сторону, куда ушли Чжэньлян с девушкой. – Это человек! Живой человек! Чтобы достичь своей цели, вы позволили ей…

– Прекратите! – закричал Ло Шаохуа. Из его глаз брызнули слезы.

Ду Чэн перестал кричать, а Ма Цзянь больше не вырывался.

– Не деритесь… – Лицо Шаохуа было мокрым. – Вините меня! Это все моя вина!

Руки, обхватившие талию Ма Цзяня, безвольно повисли. Ма Цзянь выпрямился и молча посмотрел на приятеля, корчившегося от рыданий, и положил руку ему на плечо.

Ду Чэн тоже потерял дар речи, глядя на двух полицейских, стоявших перед ним. Когда-то они были сильны, как львы, а теперь стали немощными, словно старые собаки… Его сердце заполняла печаль.

– Идите, парни, – вздохнув, произнес он. – Будем считать, что этого просто не было.

Ма Цзянь повернулся и посмотрел на него со сложным выражением лица. Наконец он кивнул, взял под локоть Ло Шаохуа, который все еще горько плакал, и, пошатываясь, направился к внедорожнику.

Наблюдая, как «Хонда» исчезает в темноте, Ду Чэн какое-то время постоял не двигаясь, а затем поднял взгляд на окно квартиры 501. Свет все еще горел, плотные матерчатые занавески оставались неподвижны. Вероятно, Линь Годун и не догадывался о жестоком конфликте около подъезда.

«Спи, пока можешь…»

Чжан Чжэньлян и девушка сидели в ресторане «Чаошань». Увидев входящего Ду Чэна, Чжан Чжэньлян привстал.

– Поспрашивал я их – ни о чем не проговорились. – Чжан Чжэньлян кивнул в сторону кассирши. – Похоже, Ма Цзянь очень тщательно все организовал.

Ду Чэн, вздохнув, перевел взгляд на обеспокоенную девушку:

– Как она?

– Ее зовут Чэнь Сяо, и она работает в переводческой компании. – Чжэньлян улыбнулся. – В той же, где и Линь Годун.

– О? – Ду Чэн вскинул брови. – Они знают друг друга?

– Да. Чэнь Сяо ушла с работы только в девять часов вечера, наткнулась на Годуна, и он пригласил ее к себе домой на ужин. – Его улыбка померкла. – Не знаю, как Ма Цзянь додумался до этого, но его суждения верны. Линь Годун не просто так «случайно встретил» Чэнь Сяо. Может быть, он действительно собирался убить ее сегодня вечером.

Ду Чэн немного подумал, кивнул и направился прямо к Чэнь Сяо.

Девушка нервно пила воду. Когда она увидела, что к ней подходит Ду Чэн, занервничала еще сильнее и едва не выронила чашку. Ду Чэн сел напротив Чэнь Сяо и впервые улыбнулся ей:

– Извини, я повел себя очень грубо.

Девушка бросила на него уклончивый взгляд.

– Мы из полиции.

– Я знаю. Офицер Чжан сказал мне.

– Итак, Чжэньлян только что поговорил с тобой, но я не буду ходить вокруг да около. – Ду Чэн посмотрел прямо ей в глаза. – Какие у тебя отношения с Линь Годуном?

Лицо Чэнь Сяо вспыхнуло:

– Обычные деловые отношения.

– Пойдет ли обычная коллега ужинать к нему домой поздно вечером?

– Просто так получилось… – Чэнь Сяо передернуло. – Я случайно встретила его около магазина.

Ду Чэн несколько секунд пристально смотрел на нее.

– Что он с тобой сделал?

– Ничего. Мы просто ели. – Чэнь Сяо подняла свой стакан, чтобы выпить воды, и внезапно поперхнулась.

Ду Чэн, закурив сигарету, спокойно смотрел на кашляющую Чэнь Сяо, пока она не восстановила дыхание.

– Если вы просто ужинали, – он указал на ее левую ногу, – то зачем снимать носки?

Застигнутая врасплох девушка опустила глаза и посмотрела на часть носка, которая выглядывала из обуви.

– Вы надели их наизнанку. – Ду Чэн невозмутимо посмотрел на нее. – Расскажите мне, что случилось.

Чэнь Сяо выглядела очень смущенной и долго не решалась говорить, но в конце концов прошептала:

– Мы… как бы это сказать? Я не знаю, какие у нас отношения.

Она подняла глаза на Ду Чэна. Старый полицейский жестом попросил ее продолжать.

– Учитель Линь хорошо ко мне относится, и я знаю, что он заинтересован во мне. Однако я отказала ему. – Чэнь Сяо опустила голову, теребя пальцы. – Сегодня после работы мы встретились случайно. Я думала, это судьба…

Ду Чэн тихо фыркнул.

– Моего парня нет рядом, я почти всегда одна, – произнесла девушка, горько улыбнувшись. – Если рядом появится тот, кто меня любит, так будет лучше.

– Вы с ним уже…

– Нет! – категорично произнесла Чэнь Сяо, замотав головой. – Поначалу… все к этому и шло. Но по какой-то причине он остановился.

– О? И по какой?

Девушка растерянно посмотрела куда-то вниз.

– Он сказал… что у меня не тот запах.

Ду Чэн остолбенел. Через несколько секунд он вскочил, схватил Чэнь Сяо за воротник через стол и наклонился, чтобы понюхать его. Девушка, не ожидавшая таких действий от полицейского, отпрянула:

– Что вы делаете?..

– Вы обычно пользуетесь духами? – Выражение лица Ду Чэна было серьезным. – Какой маркой?

– «Мадам Баттерфляй». Мне подарил их мой парень. – Чэнь Сяо был одновременно удивлена и напугана. – Они закончились, и сегодня я нанесла другие…

Ду Чэн замолчал, докурил сигарету, а затем пробормотал:

– Понял. Мы проводим вас домой.

Он поднял руку, подозвал Чжан Чжэньляна и велел ему проводить Чэнь Сяо. Тот жестом пригласил девушку следовать за ним.

Чэнь Сяо сделала несколько шагов, снова обернулась и нерешительно спросила:

– Офицер… Линь Годун, он…

Ду Чэн рассеянно смотрел на стол. Услышав ее голос, он четко произнес:

– Девочка, не связывайся с ним больше. – Подняв голову, посмотрел на удивленное лицо Чэнь Сяо. – Сегодня вечером ты чудом осталась жива.

Раздался стук в дверь. Цзи Цянькунь поднял голову от стопки папок и бросил короткое «войдите».

Дверь распахнулась.

– О, это ты… – Цзи Цянькунь улыбнулся. – Заходи.

Вэй Цзюн переступил порог, распахнув дверь настежь, но не подошел сразу, а остановился и оглядел Цзи Цянькуня с ног до головы.

– Чего ты там застыл? – удивленно спросил тот. – Садись.

Вэй Цзюн хмыкнул, медленно подошел к краю кровати и сел. Цзи Цянькунь, сняв очки, указал на электрический чайник на подоконнике:

– Завари себе чай, и мне тоже налей чашечку.

Через несколько минут они уже сидели друг напротив друга с чашками чая в руках. Цзи Цянькунь, сделав осторожный глоток, спросил:

– Чем ты занимался в последнее время? Я не видел тебя уже несколько дней.

– Я подал заявление в автошколу. – Вэй Цзюн почесал затылок. – Учиться водить, конечно… весьма непросто.

– Ха-ха! Помню времена, когда я только начинал водить машину… – Цзи Цянькунь с улыбкой посмотрел на Вэй Цзюна. – Что для тебя самое трудное?

– Наверное, подниматься по склону. – Вэй Цзюн смущенно улыбнулся. – Я всегда глушу двигатель. Вчера тренер отругал меня…

– Это просто. После остановки на склоне нажми на педаль сцепления и затормози, а затем медленно отпусти сцепление. Почувствовав вибрацию корпуса, немного отпусти тормоз…

Вэй Цзюн внимательно слушал, пытаясь запомнить эту информацию.

– Я понял, Лао Цзи. Не могу поверить, что вы все еще помните, как водить машину… Если у меня будут какие-то вопросы в будущем, я просто обращусь к вам.

– Без проблем, – довольно произнес Цянькунь. – Я водитель со стажем.

Лицо Вэй Цзюня помрачнело, и он молча посмотрел на старика каким-то отстраненным взглядом. Почувствовав неладное, Цзи Цянькунь спросил:

– Что с тобой сегодня, малец?

– Нет, ничего, – встряхнулся Вэй Цзюн, подходя к окну. Отодвинул занавески. – Лао Цзи…

– Да?

– Сегодня хорошая погода. – Вэй Цзюн опустил занавески, обернулся и улыбнулся Цянькуню. – Хотите, я вывезу вас погулять?

Потребовалось много времени, чтобы помочь старику одеться. Когда юноша вытолкнул коляску в коридор, его лицо уже покрылось потом. Пройдя около десяти метров, парень вдруг с досадой воскликнул:

– Лао Цзи, мне нужно вернуться в комнату – я оставил телефон в сумке…

– Хорошо. – Цянькунь отвязал брелок, висевший у него на поясе, и протянул ему. – Что, боишься пропустить сообщение от Юэ Сяохуэй?

– Не говорите глупостей. – Лицо Вэй Цзюна вспыхнуло, он взял ключ и убежал.

На безоблачном небе ярко светило солнце. Ветер дул прямо в лицо, но стало будто бы теплее. Они несколько раз прошлись по двору, и Цзи Цянькунь, не удержавшись, снял шапку с шарфом, наслаждаясь солнцем и вдыхая влажный воздух.

Снег во дворе полностью растаял, а земля за пределами дорожек была такая мягкая, что, казалось, из нее вот-вот выглянет свежая зелень.

Проходя мимо персикового дерева, Цянькунь попросил Вэй Цзюна остановиться. Он дотронулся до шершавого ствола дерева и похлопал по нему.

– Вот-вот зацветет, все дерево будет розовое – красота!

Вэй Цзюн стоял позади него, молча глядя на седые волосы Цзи Цянькуня. Наконец он спросил:

– Лао Цзи, как вы попали сюда?

– А? – Он повернул голову. – Почему это вдруг пришло тебе в голову?

– Я вспомнил фразу Ду Чэна. – Вэй Цзюн взялся за инвалидное кресло и продолжил идти вперед. – Вы предпочли не забыть обо всем и продолжать жить как ни в чем не бывало, а остались в воспоминаниях.

– Да, я не могу это отпустить. – Голос Цзи Цянькуня звучал глухо. – Как такое можно забыть?

– После того как Сюй Минляна казнили, вы подали жалобу?

– Я подал апелляцию после вынесения вердикта первой инстанции. Я считал, что он определенно не убийца. – Цзи Цянькунь вздохнул. – Мои слова затерялись, как камни в море, никто мне не верил.

– Вы расследовали это дело до автомобильной аварии?

– Да. – Он повернул голову и посмотрел вдаль, за забор. Время от времени из соседней начальной школы доносились гам и звуки беготни резвящихся детей. – Но я не ушел далеко. Ты и сам понимаешь, как трудно разобраться обычному человеку в деле, которое было официально закрыто.

– Без вмешательства полиции трудно что-либо сделать.

– Да… – Цзи Цянькунь опустил голову. – Я бесчисленное количество раз обращался в Бюро общественной безопасности, чтобы убедить их провести повторное расследование. Однако каждый раз на меня смотрели как на сумасшедшего.

– Это был тупик.

– Да, это был тупик… – повторил Цянькунь, соглашаясь. – Я очень хорошо знал, что убийца моей жены находится в этом городе, но был не в состоянии поймать его сам.

– А что случилось потом? – Вэй Цзюн остановил инвалидное кресло в конце дорожки и, обойдя его, подошел к Цянькуню и заглянул ему в глаза.

– Потом, – старик улыбнулся, – я попал в автомобильную аварию, и меня отправили сюда.

Вэй Цзюн снова выпрямился, развернул инвалидное кресло и медленно пошел обратно по дорожке.

– В каком году произошла автомобильная авария?

– Седьмого июня девяносто четвертого года. В начале лета, – ровным тоном произнес Цзи Цянькунь. – Потом я полтора года пролежал в коме, а в начале девяносто шестого попал сюда.

Вэй Цзюн на мгновение остановился, затем продолжил подталкивать его вперед.

– Значит, вы все это время ждали?

– Ждал чего?

– Удобного случая. Или пока не появится кто-то вроде меня.

Цзи Цянькунь не ответил. Спустя время он медленно заговорил:

– Вэй Цзюн…

– Да?

– Ты думаешь, я использую тебя?

– Нет. – Вэй Цзюн продолжал идти, медленно приближаясь к зданию. – Я просто думаю, что вы не так просты, как мне показалось в начале.

Цзи Цянькунь снова замолчал, затем спросил:

– Ты имеешь в виду тот случай с Чжан Хайшэном?

Подождав несколько секунд и увидев, что юноша не собирается отвечать, он вздохнул и как ни в чем не бывало продолжил:

– Мне пришлось. Если я хочу свободно передвигаться, то не смогу сделать это без Чжан Хайшэна. Более того, мое время на исходе. Если так будет продолжаться и дальше, я либо сойду с ума, либо умру.

Цянькунь смотрел на небольшое здание, которое становилось все ближе и ближе.

– Я искал этого преступника двадцать три года. Если не отомщу за свою жену в этой жизни, я не смогу закрыть глаза, когда умру.

– Тот, кто убил женщин таким образом, независимо от того, какова была его цель, должен заплатить за это. – Вэй Цзюн остановился у двери маленького здания. – Лао Цзи, не волнуйся, ты дождешься этого дня. Более того, это будет очень-очень скоро!

– О? – Он удивленно повернул голову. – Что ты имеешь в виду?

Вэй Цзюн нажал на ручку инвалидной коляски и поставил переднюю часть на ступеньки:

– Давайте сначала вернемся. – Он глянул в сторону комнаты Цзи Цянькуня. – Похоже, пришел Ду Чэн. Он хочет что-то рассказать.

Ду Чэн и Юэ Сяохуэй ждали их в коридоре. Когда они вошли в комнату, старик пригласил их сесть. Но они просто стояли и смотрели на него.

– Что это вы такие серьезные? – Цзи Цянькунь не мог удержаться от смеха, глядя на их лица. Однако улыбка быстро исчезла с его лица. – Офицер Ду…

– Лао Цзи, – Ду Чэн посмотрел на Вэй Цзюна и Юэ Сяохуэй, – мы…

– Подождите! – Цзи Цянькунь внезапно вытянул одну руку, чтобы помешать Ду Чэну продолжить, а другой отчаянно зашарил по карманам. Вэй Цзюн сразу сообразил, что он ищет, и, взяв с изголовья кровати сигарету с зажигалкой, протянул ему. Цзи Цянькунь, вздрогнув, закурил сигарету и глубоко вздохнул. Его лицо начало бледнеть.

– Говорите.

Ду Чэн улыбнулся:

– Я нашел его.

Цзи Цянькуню потребовалась целая минута, чтобы понять значение этих трех слов. Он ошеломленно уставился на Ду Чэна, а затем выдавил:

– Кто же он?

Ду Чэн открыл свою кожаную сумку, достал из нее фотографию и протянул ему.

– Его зовут Линь Годун. Он был репетитором Сюй Минляна.

В течение следующего получаса Ду Чэн подробно рассказывал о том, как им удалось найти Линь Годуна, используя такие зацепки, как духи, СПР и странное поведение Ма Цзяня и Ло Шаохуа. Цзи Цянькунь все это время безучастно смотрел на фотографию – Ду Чэн даже начал сомневаться, слушает ли он его.

Старик еще долго сидел неподвижно. Наконец спросил:

– Вы уверены, что это он?

Ду Чэн кивнул:

– Конечно.

Действия Ма Цзяня и Ло Шаохуа той ночью убедили его в своей правоте. Более того, он решил сообщить Цзи Цянькуню о личности убийцы именно из-за действий Ма и Ло. Хотя Линь Годун не знал о существовании других людей, кроме Ло Шаохуа, он уже попал в очень опасное положение.

Ду Чэн отлично знал характер и методы Ма Цзяня. Хотя он и не ожидал, что тот захочет пожертвовать Чэнь Сяо, чтобы избавиться от Линь Годуна, по крайней мере он понимал, что Ма Цзянь уже привел в действие свой коварный замысел. Им не удалось добиться успеха с первого раза, но они определенно не сдадутся. Даже при том, что Ду Чэн уже понял их цель, Ма Цзянь будет продолжать искать возможности убить преступника, чтобы его не допросили, – и разобрался бы с этим раз и навсегда.

Конечно, такому человеку не жалко умирать. Для Ма Цзяня и Ло Шаохуа Линь Годун – бомба замедленного действия, которая может взорваться в любой момент. Как только раскроются ошибки прошлых лет, все проведут остаток своей жизни в позоре. Убить его – это незакрытый гештальт. Однако Ду Чэну Линь Годун нужен живым. Ему нужно, чтобы этот демон был судим по закону. Только так можно пережить безвременную кончину жены и сына, позволить Цзи Цянькуню спокойно вспоминать прошлую жизнь и очистить репутацию Сюй Минляна. Пусть призраки, витающие над городом, покоятся с миром.

Поэтому необходимо собрать достаточно доказательств в кратчайшие сроки, чтобы привлечь Линь Годуна к ответственности до того, как Ма Цзянь и Ло Шаохуа начнут действовать.

Цзи Цянькунь отложил фотографию Линь Годуна, поднял голову и с отсутствующим видом посмотрел на лица Ду Чэна, Вэй Цзюна и Юэ Сяохуэй. Девушка подошла ближе, присела на корточки и, положив руку на колено Цзи Цянькуня, нежно погладила его.

– Он… – Взгляд Цзи Цянькуня был пустым, а его голос звучал так, словно он говорил во сне. – Почему он убил мою жену?

– Духи́. – Ду Чэн на секунду задумался, формулируя объяснение: – Из-за женщины, которая причинила ему боль, Линь Годун испытывает сильное чувство собственности и ненависти ко всем женщинам с таким ароматом… – Он указал на Вэй Цзюна и Юэ Сяохуэй: – Должен сказать, что эта молодежь внесла большой вклад в расследование этого дела.

Цянькунь закрыл глаза, по его лицу скатились слезы. Он опустил голову, сложил руки вместе – и все кланялся и кланялся им, повторяя:

– Спасибо вам, спасибо…

– Эй, я уже говорил вам, что я здесь не для того, чтобы помогать. – Ду Чэн махнул рукой. – Я делаю это для себя.

Вэй Цзюн похлопал Цянькуня по плечу. Старик вытер слезы со своего лица, и на него вернулось привычное решительное выражение.

– Что нам делать дальше?

Ду Чэн сделал шаг вперед и заглянул ему в лицо:

– Лао Цзи, когда я нашел Линь Годуна, я не сказал вам сразу, потому что боялся, что вы поступите опрометчиво. Если мы его спугнем, он скроется от правосудия, и найти его снова будет нелегко. – Он положил руку на подлокотник инвалидного кресла, тон его голоса стал еще более напряженным: – Я прошу вас сохранять спокойствие и пока ничего не предпринимать.

Цзи Цянькунь, нахмурившись, выпрямился, в его голосе смешались гнев и недоумение:

– Почему?

– Потому что я никогда и никому не позволю расправиться с Линь Годуном без суда! – Ду Чэн был непреклонен. – Я полицейский, я хочу отдать его под суд, понимаете?

Цянькунь взглянул на Ду Чэна и через некоторое время медленно ответил:

– Понимаю.

– Итак, – Ду Чэн выпрямился, – больше всего мне сейчас нужны доказательства вины Линь Годуна. На это потребуется время и ваша помощь.

– Доказательства? – Глаза Цзи Цянькуня расширились. – Ма Цзянь и Ло Шаохуа, о которых вы только что упомянули, тоже считают Линь Годуна убийцей; разве у них нет никаких доказательств?

– У Ло Шаохуа должно быть что-то, – Ду Чэн горько улыбнулся, – но он определенно не поделится этим со мной.

– Почему? – Черты лица Цзи Цянькуня исказились от возмущения. – Все вы полицейские, почему бы не сплотиться и не отдать убийцу под суд?

– Лао Цзи, успокойтесь, – поспешно прервал его Ду Чэн. – Есть некоторые вещи, о которых вы не знаете…

– Так нельзя! – категорично отрезал старик. – Я ждал двадцать три года! Я имею право знать правду! Всю правду.

Ду Чэн от бессилия и усталости все-таки рассказал Цзи Цянькуню о том, что Ло Шаохуа отправил Линь Годуна в психиатрическую больницу. Выслушав его, тот замолчал. Долгое время медленно раскачивался в кресле, а затем подъехал к маленькому деревянному столику, взял чашку и сделал глоток чая.

– Вот оно как… – Старик вдруг улыбнулся и повертел чашку в руке. – Он давным-давно знал, кто убийца…

Ду Чэн взглянул на Вэй Цзюна, а затем на Юэ Сяохуэй. Все трое глупо смотрели друг на друга, не зная, что сказать.

– Когда я боролся за справедливость, когда валялся в коме на больничной койке, когда жил здесь, казалось, целую вечность… – Тон Цзи Цянькуня был спокойным, как будто он разговаривал сам с собой. – А оказалось, что в этом мире есть два человека, которые знают правду; один из них – сам убийца, а другой – полицейский.

Ду Чэн нахмурился:

– Лао Цзи, не надо так. Шаохуа… У него тоже есть причина.

– Если б он не скрыл улики в то время, я, возможно, и не… – Цянькунь, игнорируя Ду Чэна, рассуждал себе под нос. – Тогда ничего и не произошло бы…

Внезапно он с силой швырнул чашку на пол. Фарфор разлетелся в разные стороны, и горячий чай расплескался повсюду. Ду Чэн оторопел. В ту же секунду в его ушах прозвучал истерический рев Цянькуня:

– Ничего бы не случилось!

После того как этот крик постепенно затих, воцарилась мертвая тишина. Вэй Цзюн, засунув руки в карманы брюк, тупо уставился в спину старика. Юэ Сяохуэй все еще сидела на корточках, но все ее тело одеревенело от паники. У ее ног лежало несколько осколков.

Выражение лица Ду Чэна было непроницаемым. Он глянул на Цзи Цянькуня и, не сказав ни слова, взял метлу и совок для мусора, стоявшие в углу комнаты.

Старик сидел в инвалидном кресле, уставившись на пятна чая на полу; его руки были сжаты в кулаки, тело все еще слегка дрожало, а на лице застыло выражение отчаяния. Ду Чэн вздохнул, сделал шаг вперед и похлопал его по плечу:

– Лао Цзи, я очень хорошо понимаю ваши чувства…

– Не понимаете! – бесцеремонно перебил его Цзи Цянькунь. – Вы не знаете, что это такое, когда никто не может помочь! Вы не знаете, что такое находиться в тупике!

– Знаю! – Ду Чэн внезапно повысил тон. – Цена, которую я заплатил за это дело, ничуть не меньше, чем ваша.

Цянькунь поднял голову и ошеломленно посмотрел на Ду Чэна. Тот отвел взгляд, выглядя очень усталым.

– Короче говоря, даже если мы теперь знаем личность убийцы, это еще не конец. Я хочу отправить его под суд, а не линчевать. – Он снова посмотрел на Цзи Цянькуня с серьезным выражением лица: – Вам не разрешается дурить. Завершить это дело достойным образом – мое единственное последнее желание. И если вы меня не послушаете, я вас не пощажу.

Цянькунь крепко зажмурил глаза и тут же открыл их, пытаясь прийти в себя:

– Хорошо, я обещаю вам. – Он указал на дверь: – Вы, ребята, идите.

Выйдя из дома престарелых, Ду Чэн подозвал Вэй Цзюна и Юэ Сяохуэй, приглашая их сесть в машину, и оглянулся на окно комнаты Цзи Цянькуня. Солнечный свет все еще был ярким, и блики на стекле мешали ему четко видеть обстановку в помещении. Ду Чэн покачал головой и открыл дверцу.

Вэй Цзюн и Юэ Сяохуэй сидели бок о бок на заднем сиденье. Девушка пристально смотрела на полицейского. Вэй Цзюн задумчиво отвернулся к окну. Ду Чэн улыбнулся им.

– Хотя Лао Цзи уже поблагодарил вас, – мягко произнес он, – я должен сказать вам спасибо еще раз от себя.

Румянец залил лицо Юэ Сяохуэй. Вэй Цзюн просто кивнул Ду Чэну и снова отвернулся.

– Тогда что мы будем делать дальше? – Девушка была взволнована. – Вы только что сказали, вам все еще нужно собирать доказательства?

– Да, но это не так просто. – Ду Чэн посерьезнел. – В конце концов, с момента расследования этого дела прошло более двадцати лет, и многие улики исчезли.

– Что же нам делать?

– Как бы трудно ни было, мы обязаны их отыскать. – Полицейский взглянул на них: – Кроме того, я думаю, мне поможет ваше оригинальное мышление.

– Может, мы сможем убедить этого Ло Шаохуа? – предложила Юэ Сяохуэй. – Когда-то он смог найти Линь Годуна, и у него должны быть доказательства…

– Уговорить его невозможно. – Ду Чэн горько улыбнулся. – Мы можем найти их только сами. И мы должны опередить его и Ма Цзяня.

Глаза Юэ Сяохуэй расширились:

– Почему?

– Потому что они хотят убить Линь Годуна.

– А? – Девушка прикрыла рот руками. – Убить его?

– Да.

Немного поразмыслив, Ду Чэн все-таки решил рассказать, что Ма Цзянь и Ло Шаохуа планировали использовать Чэнь Сяо в качестве приманки в ту ночь, чтобы «законно» убить Линь Годуна. Выслушав его рассказ, молодые люди ошеломленно приоткрыли рты: с одной стороны, их поразило то, что Линь Годун не изменился, а с другой – безжалостность и решимость Ма Цзяня и Ло Шаохуа.

– Просто чтобы обезопасить себя, они действительно хотели ждать, когда убьют ту девушку? – Вэй Цзюн сдвинул брови, все еще не в силах поверить в сказанное Ду Чэном. – Они вообще люди?

Ду Чэн фыркнул, ничего не ответив.

Юэ Сяохуэй, первой придя в себя, сказала:

– Они думают, что смогут поймать Линь Годуна лишь тогда, когда тот снова совершит преступление?

– Да, – Ду Чэн кивнул, – и это они назвали «разумным и законным». Ведь тогда его не смогли бы допросить по причине смерти.

Юэ Сяохуэй некоторое время молчала, затем скривила губы:

– Они и правда пошли на такое…

– А теперь вырисовывается очень сложная ситуация. – Ду Чэн нахмурился. – Возможно, в доме Линь Годуна остались улики, но это маловероятно. Сейчас мы не можем открыто расследовать его действия, иначе этот ублюдок сбежит.

– Если вы так говорите… – Вэй Цзюн надолго задумался. – То совершенно невозможно найти достаточно доказательств.

– Необязательно. Давайте рассмотрим это дело еще раз, возможно, мы сможем найти какие-то зацепки. А что делать с теми двумя… я придумаю.

– Если мы что-то обнаружим, то обязательно вам позвоним.

– Хорошо. – Ду Чэн отвернулся, чтобы завести машину, но снова обернулся. – Кстати, Вэй Цзюн, когда я учил тебя определять местоположение в прошлый раз…

– Давай поговорим об этом позже, – немедленно прервал его юноша.

Юэ Сяохуэй удивленно посмотрела на него, а затем на Ду Чэна.

– Я голоден. – Вэй Цзюн снова повернулся к окну. – Если мы сейчас не вернемся в университет, в столовой не останется еды.

Цзи Цянькунь просидел в комнате целый день и вечер не двигаясь, пока солнце не поглотила тьма. Было время ужина; из коридора доносился шум и тянулся запах еды. По другую сторону стены жили старые и немощные люди, но они продолжали бороться…

Цзи Цянькунь протянул руку и взял свой мобильный телефон. Экран загорелся. Слабый свет казался ослепительным в комнате, где он не мог видеть даже своих пальцев. Лицо Цзи Цянькуня было белым, как бумага, а морщины на щеках – острыми, как нож.

Он нажал на экран и набрал номер телефона. После слабых гудков в динамике раздалось нетерпеливое ворчание:

– В чем дело?

– Лао Чжан, – выражение лица Цзи Цянькуня было спокойным, – зайди ко мне.

Лифт остановился на восьмом этаже. Вэй Цзюн вышел из кабины, огляделся по сторонам и двинулся направо, к темно-зеленой железной двери, на раме которой все еще держалась разорванная заградительная лента. Заглянув в замочную скважину, достал из кармана новенький ключ. Еще раз проверив обстановку вокруг себя, отрегулировал угол его наклона. Наконец защелка замка отодвинулась. Взломостойкая дверь открылась, и Вэй Цзюн быстро проскользнул внутрь. Закрыв дверь, он начал осматривать квартиру.

Окна закрывали плотные тканевые шторы, освещение было приглушенное. В воздухе все еще витал слабый кисловатый запах. Отделка оказалась относительно старой, а громоздкую, но прочную мебель, казалось, не меняли с 1990-х годов. В просторной гостиной были расположены только диван, журнальный столик и тумба с телевизором. Спальня была намного у́же. Двуспальная кровать, комод и платяной шкаф заняли в ней почти все место.

Исследовав комнату, Вэй Цзюн зашел на кухню, некоторое время разглядывал замасленную посуду и пыльную плиту – и наконец обнаружил подставку для ножей. Достал нож для разделки костей, наклонился, чтобы рассмотреть его поближе, а затем вставил на место.

Вернувшись в гостиную, он сел на диван из свиной кожи; тот сильно износился, его поверхность покрылась множеством трещин, больших и маленьких. Некоторые трещины были небрежно заклеены скотчем, а из остальных торчала набивка. Вэй Цзюн немного посидел, чувствуя, как у него чешется в носу от пыли, витающей в воздухе. Затем открыл свой рюкзак, достал нераспечатанную коробку сигарет «Кент» и вынул одну. Прикурил от зажигалки, осторожно сделал затяжку – и тут же закашлялся. Поднялась пыль, и он несколько раз чихнул, прежде чем его дыхание успокоилось.

Юноша уставился на сигарету в своей руке и сделал еще одну затяжку. Зуд в горле все еще ощущался, но парень через силу вытерпел его. Он медленно докурил и, затушив окурок, окутанный дымом, снова оглядел всю гостиную и двинулся к ванной комнате. В ней не было окон и царил полумрак. Вэй Цзюн нашел выключатель и нажал на него, но ничего не произошло. Он покачал головой и открыл дверь нараспашку.

При слабом свете, проникавшем из гостиной, юноша осмотрел узкое пространство площадью менее пяти квадратных метров. Четыре стены и пол были покрыты белой керамической плиткой, а потолок отделан белыми алюминиево-пластиковыми панелями. Из-за возраста и небрежного отношения края плитки и панелей начали желтеть, в углах появились черные пятна плесени. На краю умывальника были разложены мыло, зубная паста и две одноразовые зубные щетки. В раковине все еще остались пятна от воды, на которые осела пыль. Под стеной с западной стороны находилась керамическая ванна, выглядевшая так, словно ею давно не пользовались. Вэй Цзюн оперся руками о ее край и, наклонившись, внимательно осмотрел ванну, а затем оглянулся на спальню напротив. Быстро вышел из ванной и направился прямиком туда. Огляделся, лег на пол и осмотрел изножье кровати. Кроме толстого слоя пыли, под кроватью ничего не было. Вэй Цзюн встал на колени, отряхнулся и снова пошел в гостиную.

Под диваном ничего не оказалось, кроме коробки из-под таблеток. Вэй Цзюн встал и начал осматривать каждый уголок комнаты. Проверил каждый ящик и полку, но того, что он искал, по-прежнему не было.

На лице Вэй Цзюна не было разочарования, он был лишь слегка озадачен. Откинулся на спинку дивана, положив локти на колени и задумчиво опустив голову. Прошел почти час, как он вошел сюда. Поняв, что в поисках больше нет смысла, юноша начал раскладывать вещи, которые носил с собой. Вытерев пепел, завернул окурок в бумажное полотенце и положил в карман. Затем встал и направился к двери.

В подъезде царила тишина. Вэй Цзюн выскочил из квартиры и уже собирался запереть дверь, но остановился, взявшись за дверную ручку. Вернулся в квартиру, прошел через коридор и направился в спальню. Стоя перед шкафом высотой более двух метров, оглядел его сверху вниз, затем вернулся в гостиную и взял стул у обеденного стола. Стоя на нем на цыпочках, протянул руку и пошарил на крышке шкафа – за долгие годы поверхность покрылась толстым слоем пыли. Внезапно его рука замерла. Он достал со шкафа какой-то длинный предмет. Эта штука была завернута в газету, а концы ее обмотаны желтой лентой. Вэй Цзюн поднял находку и встряхнул – поднялось большое облако пыли. Газетой оказалась «Жэньминь жибао»[50] от 29 октября 1992 года. Она пожелтела и стала хрупкой. Под газетой появилось что-то темно-коричневое, холодное и твердое на ощупь. У Вэй Цзюна перехватило дыхание. Он наспех порвал газету.

Это была ручная пила.

Ду Чэн припарковал машину, поспешно перешел дорогу и посмотрел на вывеску перед собой: «Кафе Лео». Он направился к входу. Сделав пару шагов, увидел Ло Шаохуа по другую сторону стеклянного окна, тянувшегося от пола до потолка. Бывший сослуживец сидел за столом, перед ним стояла нетронутая чашка кофе, в пальцах зажата сигарета. Он напоминал глиняную скульптуру.

Ду Чэн глубоко вздохнул, открыл дверь и вошел внутрь.

Когда он уселся напротив Ло Шаохуа, тот сразу пришел в себя – неохотно улыбнулся и потушил окурок, который вот-вот должен был обжечь его пальцы. Ду Чэн попросил стакан воды и, отослав официанта, стал внимательно разглядывать бывшего друга.

Тот сильно похудел. Щеки ввалились. Густая жесткая щетина покрывала весь подбородок, отросшие волосы растрепались. Лишь поблескивали налитые кровью глаза, время от времени кидающие по сторонам настороженные взгляды. Встретившись взглядом с Ду Чэном, Ло Шаохуа быстро отвел взгляд.

– Я пришел один и не брал с собой записывающее оборудование. – Ду Чэн знал, отчего Шаохуа так нервничает, поэтому достал мобильный телефон, выключил его и положил на стол. – Не волнуйся.

Ло Шаохуа смущенно улыбнулся, взял чашку с кофе и сделал глоток, по-прежнему оглядываясь по сторонам.

– Лао Ло, я не буду ходить вокруг да около, – перешел прямо к делу Ду Чэн. – Мы с тобой оба знаем, что Линь Годун – убийца.

Ло Шаохуа некоторое время трясло, все его тело сжалось. Через некоторое время он поднял голову и выдавил из себя улыбку.

– Спасибо тебе за прошлый раз.

– Пойми, только потому, что я отпустил вас, это не значит, что я позволю…

– Я благодарю тебя не за то, что ты нас отпустил, а за то, что остановил, – опустив голову, произнес Шаохуа. – Я оглядываюсь назад и думаю о том, что собирался сделать в тот день. Это бесчеловечно.

Ду Чэн несколько секунд смотрел на Ло Шаохуа, затем продолжил смягчившимся тоном:

– Шаохуа, я знаю, что ты не такой человек…

– Не имеет значения. – Он вздохнул. – Раньше я был полицейским, но совершил роковую ошибку.

– Все равно уже слишком поздно что-либо исправлять, – подавшись вперед, серьезно сказал Ду Чэн. – Вот почему я пригласил тебя сегодня на встречу.

Шаохуа некоторое время молчал, затем тихо произнес:

– Чэн, я знаю, чего ты хочешь.

– Если ты предоставишь мне доказательства, Линь Годун сможет предстать перед судом. – Ду Чэн сделал паузу. – Что касается тебя…

– Прости, Чэн. – Ло Шаохуа посмотрел на него со смесью горечи и вины на лице. – Я не смогу тебе их дать.

Ду Чэн невозмутимо продолжил:

– Ну, тогда ты, по крайней мере, расскажешь мне, как узнал, что Линь Годун настоящий убийца.

– И этого я тоже не могу сделать, – не колеблясь произнес Шаохуа. – Я ничего не могу тебе сказать.

Ду Чэн был застигнут врасплох. Он и не рассчитывал, что Ло Шаохуа с легкостью отдаст ему все улики, но, если он рассказал бы правду о своей слежке за Линь Годуном, это могло бы помочь сбору доказательств. Однако решительный настрой Ло Шаохуа разрушил все его надежды.

– Тогда что же, оставить его безнаказанным? Наблюдать, как он продолжает убивать? – вспылил Ду Чэн. – Только для того, чтобы ты мог спокойно наслаждаться своей отставкой?

– Чэн, за последние двадцать лет у меня не было ни одного спокойного дня. – Шаохуа горько улыбнулся и указал на свою голову. – Его внешность запечатлена здесь. И каждый умерший, включая Сюй Минляна, тоже находится здесь.

– Тогда почему бы тебе не передать мне улики? – Ду Чэн встал, держась за стол, и снисходительно посмотрел на него. – Даже если вас могут осудить за нарушение закона ради личной выгоды, срок давности преступления уже истек – так ли важны лицо и честь?

– Ты думаешь, я делаю это для себя? – Ло Шаохуа покачал головой. – Тут замешано слишком много людей. Если это раскроется, наш отдел, старый директор, заместитель директора, Ма Цзянь, братья, с которыми мы работали вместе тогда, прокуратура и суд – кто из них сможет избежать этого?

– Тогда скажи, что же нам делать? – Тон Ду Чэна был агрессивным. – Скрыть эту ошибку за еще большей ошибкой?

– Я не знаю. – Ло Шаохуа закрыл лицо руками, слегка дрожа. – Я не знаю…

Его беспомощная поза немного смягчила сердце Ду Чэна. Он сел, закурил сигарету и после долгого молчания произнес:

– Все мы знаем, что Линь Годун все равно будет убивать.

Ло Шаохуа будто язык проглотил.

– Он должен был умереть двадцать три года назад. Неужели нужно позволить ему загубить кого-то еще, чтобы мы смогли привлечь его к ответственности?

Собеседник по-прежнему молчал, словно каменная статуя.

– Шаохуа, хватит с нас смертей. – Ду Чэн протянул руку и положил ее на плечо Ло Шаохуа. – Ты должен мне помочь. – Он сделал паузу. – Считай, что я тебя умоляю.

Ду Чэн почувствовал, как каменная статуя под его ладонью начинает двигаться. В его сердце затеплился огонек надежды.

Однако первые же слова, произнесенные истуканом после того, как он открыл рот, заставили сердце полностью остыть:

– Ты иди. – Шаохуа поднял на него пустой взгляд. – Не заставляй меня больше.

…После того как Ду Чэн ушел, Ло Шаохуа некоторое время сидел в одиночестве, ошеломленно глядя на улицу за окном. Ситуация полностью вышла из-под контроля. Он понятия не имел, как будут развиваться события дальше. Что же касается того, каким будет финал, он и представлять себе не хотел.

Выкурив еще одну сигарету, Шаохуа достал бумажник и приготовился оплатить счет. И тут почувствовал, как на его плечо легла чья-то рука. Повернув голову, он увидел, как Ма Цзянь с мертвенно-бледным лицом обходит его и садится напротив за стол.

– Ты… – произнес Ло Шаохуа. – Как ты узнал, что Ду Чэн попросил меня о встрече здесь?

– Он следил за мной, почему бы мне и не последить за ним? – Ма Цзянь махнул рукой официанту, чтобы тот ушел. – Что он тебе сказал?

Шаохуа опустил веки:

– Он хочет, чтобы я отдал ему улики.

Ма Цзянь фыркнул, как будто его это нисколько не удивило:

– А ты что?

– Я не согласился. – Ло Шаохуа покачал головой: – Я не могу предоставить ему доказательства.

– Угу. – Ма Цзянь тут же поднялся. – Пойдем.

– Куда? – Ло Шаохуа удивленно вскинул голову.

– Вернемся домой. Будем ходить за покупками, готовить, гулять – делать все, что угодно, и наслаждаться старостью. – Ма Цзянь улыбнулся, но в его глазах не было доброты. – Позаботься о Цзинь Фэн, наверстай упущенное.

Ло Шаохуа непонимающе посмотрел на него:

– Лао Ма, что ты имеешь в виду?

– Я ничего такого не имею в виду. – Ма Цзянь отвернулся и посмотрел на переполненную людьми улицу. – Я решу этот вопрос. С этого момента это не имеет к тебе никакого отношения.

Кладбище Янлун было расположено на окраине города С. Окруженное горами и скалами, заросшее зеленой травой, оно занимало площадь около четырехсот акров – пейзаж здесь был прекрасен. Хотя кладбище находилось более чем в тридцати километрах от города, люди круглый год приезжали сюда, чтобы навестить родственников и друзей. Даже в будни у входа стояла длинная очередь из машин.

Мужчина средних лет вышел из красного такси: сначала обошел машину сзади, открыл багажник, достал сложенную инвалидную коляску и поставил рядом с задней дверцей автомобиля. Тут же раскрыл ее, наклонился, поднял седовласого старика и усадил его в инвалидное кресло. Закрыл дверцу, и такси быстро отъехало от кладбища.

Мужчина подтолкнул коляску в сторону кладбища, и постепенно эти двое смешались с толпой, пришедшей на богослужение. Миновав несколько залов для прощания с усопшими, они направились прямиком в колумбарий, но у входа в магазин остановились, чтобы купить два букета цветов. Старик положил их себе на колени, и мужчина средних лет втолкнул его в колумбарий. Вскоре он вышел один и, прислонившись к двери, со скучающим видом огляделся, достал сигарету и закурил.

Старик еще долго оставался в колумбарии. Мужчина время от времени заглядывал туда из-за двери; выражение его лица становилось все более нетерпеливым. Спустя час старик медленно выехал на улицу. Его голова была опущена, лицо печально, и все его тело казалось еще меньше. Мужчине, казалось, не терпелось уйти отсюда; он быстро подошел, схватился за ручки и толкнул коляску к выходу.

Из-за колонны позади них выскочил молодой человек. Он оглянулся на затихший колумбарий, а затем посмотрел на спины этих двоих, удаляющихся с задумчивым выражением на лицах.

Городской педагогический университет

города С., библиотека

Линь Годун вышел за дверь и выбросил пластиковый пакет в мусорное ведро. Ближе к вечеру налетел сильный ветер, и в воздухе чувствовался запах сырости. Он посмотрел на темные тучи, плывущие по ночному небу. Похоже, вот-вот пойдет первый весенний дождь в этом году…

Годун поднял воротник, засунул руки в карман пуховой куртки и вышел за пределы жилого комплекса.

С тех пор как отпустил Чэнь Сяо той ночью, он не выходил из дома уже несколько дней. Линь Годун прекрасно понимал, что больше не сможет работать в той переводческой компании, но крохи от зарплаты, оставшиеся с прошлого раза, не позволяли долго содержать себя. Требовалось как можно скорее найти другую работу.

После размещения более десятка резюме в интернете ответа так и не последовало, и это не способствовало хорошему настроению. Сегодня вечером он все-таки вышел на прогулку: сменить обстановку, а также сходить в супермаркет и купить продукты со скидкой.

…С приходом весны у людей, похоже, появляется больше желания проводить время вне дома. Хотя было уже больше восьми часов вечера, людей на улицах меньше не становилось.

Линь Годун подошел к автобусной остановке, взглянул на ожидающую там толпу и встал под навесом, терпеливо высматривая автобус.

В этот момент рядом с ним остановилась девушка. Она прочитала информацию на автобусной остановке, а затем уставилась в экран мобильного телефона.

Линь Годун посмотрел на нее: девушка с прямыми волосами, лет двадцати с небольшим, с фиолетовым рюкзаком «Найк» в руках, в тонком черном пуховике, синих джинсах и кроссовках. Похожа на студентку. Довольно высокая, со стройной талией и прямыми ногами. Словно почувствовав пристальный взгляд Линь Годуна, она повернула голову. В тот момент, когда их взгляды встретились, Линь Годун резко отвернулся.

Девушка, больше не обращая на него внимания, достала наушники и стала слушать музыку. Время от времени ее тело слегка подрагивало в такт ритму.

Подул еще один порыв ветра, и в ноздри Линь Годуна ворвался, казалось бы, бесконечный аромат. Он вздрогнул и быстро повел носом, пытаясь найти его источник. Запах исходит от девушки сбоку от него.

Он почувствовал, как из его головы словно вырвался поток тепла, пронесся по всему телу и сосредоточился внизу живота. Казалось, раскрылись все поры, и горячее желание хлынуло наружу: сердце начало бешено биться, а кровеносные сосуды – энергично сокращаться. По его лбу заструился пот, ладони стали горячими.

Линь Годун причмокнул – и тут же почувствовал сладковатый запах ржавчины. Этот соблазнительный запах опасности возбудил его еще больше.

Сделав вид, что делает глубокий вдох, он тихо подошел к девушке, втягивая ее аромат, как наркоман. Та, казалось, заметила его приближение – она слегка наклонила голову, но не стала отходить, продолжая возиться со своим мобильным телефоном. В это время толпа на автобусной остановке двинулась к обочине – издалека медленно приближался автобус № 249. Девушка тоже вышла вперед и смешалась вместе с толпой, собираясь сесть в автобус и одновременно доставая проездной.

Линь Годун не планировал садиться на автобус № 249, но запах, исходивший от девушки, обладал магической силой и вел за ней.

Казалось, девушка не замечала Линь Годуна – ее внимание все еще было приковано к мобильному телефону. На ходу она открыла «ВиЧат», выбрала контакт и нажала на значок «отправить видео». Затем засунула телефон в сетку перед плечевым ремнем школьной сумки и вошла в автобус.

Линь Годун тоже зашел за ней. Двери автобуса за ними закрылись.

Вэй Цзюн сидел в библиотеке. Перед ним лежал университетский учебник английского языка шестого уровня, открытый на странице 177. Он смотрел на эту страницу уже по меньшей мере два часа, но его мысли были заняты совсем не новыми английскими словами.

Юноша повернул голову и посмотрел в окно, где на фоне мрачного ночного неба виднелись точечки уличных фонарей кампуса. Он почувствовал необъяснимое волнение, как будто вот-вот должно было произойти что-то…

Вэй Цзюн снова посмотрел на стол по диагонали позади себя и увидел маленького мальчика с сальными волосами, изучавшего комплекс упражнений по углубленной математике. Именно там привыкла сидеть Юэ Сяохуэй, но он не видел ее уже два дня.

«Куда она подевалась?»

Вэй Цзюн достал свой мобильный телефон, открыл «ВиЧат» и набрал в диалоговом окне: «Ты где?»

Почти одновременно после его сообщения Юэ Сяохуэй ответила, но ее ответ был не текстовым и не голосовым, а видеозаписью.

Почувствовав неладное, Вэй Цзюн огляделся, надел наушники и нажал кнопку воспроизведения.

Наушники временно перекрыли окружающий шум. Голос подруги слышался очень четко. Казалось, что она стоит в жилом районе; за ее спиной находилась стена с рекламой, а в углу кадра виднелся еще не растаявший снег. Юэ Сяохуэй, похоже, долго стояла на улице – ее щеки раскраснелись от холода. Выражение лица было очень усталым.

– Вэй Цзюн, когда ты увидишь это видео, пожалуйста, немедленно свяжись с Ду Чэном и попроси его засечь мой телефон. – Сяохуэй сделала небольшую паузу. – Если у меня будет возможность, я воспользуюсь «ВиЧатом», чтобы поделиться с вами своим местоположением в режиме реального времени.

Вэй Цзюн был озадачен еще больше. Где Юэ Сяохуэй? Что она хочет сделать? Зачем ему связываться с Ду Чэном? Но, похоже, времени размышлять об этом у него не осталось…

Юэ Сяохуэй продолжила:

– Ду Чэн прав. Основываясь на доказательствах, мы никак не сможем поймать Линь Годуна. Единственный шанс – если он убьет снова. – Юэ Сяохуэй улыбнулась в камеру, но ее улыбка была одновременно нервной и встревоженной. – Я – самый подходящий человек, чтобы зацепить его на крючок. Если б вы сейчас были со мной, то почувствовали бы, что я нанесла на себя «Мадам Баттерфляй»…

Она внезапно остановилась и отвела взгляд.

– На самом деле я действительно хочу, чтобы ты был рядом со мной.

С опустошеннным видом глядя в камеру, Юэ Сяохуэй тряхнула головой, и ее лицо стало таким же, как прежде:

– Не отговаривай меня, это бесполезно. У нас не так много времени. Ду Чэн больше не может ждать, как и я. Поэтому я должна как можно скорее подвести Линь Годуна на шаг ближе к казни. – Она решительно ткнула пальцем в экран: – Ни в коем случае не звони мне. Когда придет время, я включу режим видеозаписи и сниму весь процесс совершения преступления. Все, что тебе нужно сделать, – это найти меня как можно скорее. Может быть, еще есть время спастись… – Юэ Сяохуэй снова улыбнулась: – Честно говоря, я очень не хочу умирать. Если будет шанс, – она стала серьезной, – я объясню тебе, почему сделала это.

В этот момент в наушниках раздался слабый приглушенный звук, как будто кто-то закрыл дверь. Юэ Сяохуэй тоже обернулась на этот звук. Внезапно выражение ее лица стало нервным, и она ушла из кадра.

– Он вышел. – Юэ Сяохуэй снова повернулась к экрану, ее речь начала ускоряться: – Я пойду, а ты должен сделать так, как я тебе сказала!

Видео закончилось.

Ошеломленный Вэй Цзюн тут же набрал номер мобильного телефона Юэ Сяохуэй. Прошло несколько гудков, но затем девушка сбросила вызов. Позвонил снова – и опять сброс. Юноша подхватил свою сумку и вылетел из читального зала.

Слетев по лестнице, преодолевая по две-три ступеньки за прижок, он набрал Ду Чэна и попросил его немедленно определить местоположение мобильника Юэ Сяохуэй.

– Зачем? – ошарашенно спросил тот. – Я сейчас дома…

– Немедленно, вам нужно сделать это немедленно! – Вэй Цзюн быстро пересек фойе и выбежал из библиотеки. Девушка с книгами в руках не смогла увернуться и была сбита им с ног. У Вэй Цзюна хватило времени только на то, чтобы бросить «извините». Он распахнул дверь и ринулся к школьным воротам.

– Сейчас распоряжусь. – Хотя Ду Чэн так и не разобрался в причине волнения Вэй Цзюна, его сбивчивая речь заставила его действовать быстрее. – Не выключай телефон и оставайся на связи.

Вэй Цзюн выбежал из ворот кампуса и оказался на улице с оживленным движением. Он топтался на обочине дороги, отчаянно махая каждому проезжавшему такси – однако большинство уже были заняты. Через несколько минут перед ним остановилось такси. Водитель, с любопытством глянув на вспотевшего парня, спросил:

– Куда едем?

Только тогда Вэй Цзюн понял, что понятия не имеет, где сейчас Юэ Сяохуэй. Немного подумав, он произнес:

– Пока просто поезжайте вперед.

Таксист был озадачен еще больше. Однако все равно включил счетчик и завел машину.

Вэй Цзюн снова набрал номер Ду Чэна, и на этот раз звонок приняли сразу же. Ду Чэн говорил очень быстро, и казалось, что он тоже бежит.

– Вы нашли Юэ Сяохуэй?

– Я попросил Чжан Чжэньляна проверить. – В динамике послышался скрип дверцы машины. – Что, черт возьми, происходит?

– Сяохуэй отправилась на поиски Линь Годуна. – Губы Вэй Цзюна задрожали. – Она надушилась «Мадам Баттерфляй».

У Ду Чэна внезапно перехватило дыхание. Взревел двигатель.

– Откуда ты знаешь?

Вэй Цзюн вкратце рассказал о содержании видео, которое прислала Сяохуэй. В ответ из динамика донесся глухой звук удара ладонью по рулевому колесу.

– Млять! – Было отчетливо слышно, как Ду Чэн скрипнул зубами. – Эта девчонка что, с ума сошла?

– Хватит! – прервал его Вэй Цзюн. – Что мне теперь делать?

– Что делать… спасать ее! – Тон Ду Чэна был тверд. – Ты остаешься со мной – и никуда не рыпаешься, понял?

Вэй Цзюн открыл рот, чтобы поспорить, но Ду Чэн уже повесил трубку.

Такси подъехало к перекрестку. Водитель повернулся к Вэй Цзюну и неуверенно спросил:

– Все еще вперед?

Вэй Цзюн заставил себя успокоиться. Юэ Сяохуэй сказала на видео: «Он вышел», а затем выключила запись. Это «он», должно быть, относится к Линь Годуну. Тогда, судя по тому, сколько прошло времени, они все еще должны находиться рядом с домом Годуна.

– В район Тедун, жилой комплекс «Люйчжу».

– Понял. – Из только что состоявшегося телефонного разговора водитель уяснил, что ситуация, с которой столкнулся этот молодой пассажир, совсем не шуточная.

Он включил сигнал поворота и помчался в сторону района Тедун.

Автобус был переполнен. Девушка, держась за поручень, неподвижно смотрела в окно. Линь Годун стоял рядом, дыша долго и глубоко. Дурманящий запах продолжал проникать в его ноздри, и бесчисленные крошечные щупальца слегка сжимали его сердце.

Во рту у Линь Годуна становилось все суше и суше – оттуда даже вылетел какой-то шелестящий звук. Он продолжал сглатывать слюну, его кадык ходил вверх-вниз. В то же время нижняя часть его тела постепенно пришла в движение.

По окнам автобуса потекла вода. Вскоре крупные капли равномерно забарабанили по крыше. Пошел первый в этом году весенний дождь.

Дорога стала мокрой, и движение транспорта замедлилось. Пассажиры выходили на каждой остановке. По салону разнесся запах влаги. Линь Годун почувствовал на своем лице влагу – а еще холод, что еще больше возбудило его. Воспользовавшись качкой, он приблизился вплотную к девушке. Ее тело было прижато к поручню и чуть выгнуто. Линь Годун даже ощутил форму предметов в рюкзаке, висевшем у нее на плечах. Девушка отреагировала не сразу. Она достала мобильный телефон из сетчатого кармана, несколько раз нажала на экран и засунула обратно, затем обернулась, прикрыла сетку рукой и взглянула на Линь Годуна.

Это был первый раз, когда они смотрели друг на друга. Линь Годун быстро отвернулся в сторону. Но от этого первого взгляда волнение в его сердце не уменьшилось, а лишь усилилось. У девушки было красивое лицо, нежная кожа. Особенно светлой и гладкой казалась открытая часть шеи.

Его сердце снова сильно забилось. Какие же будут ощущения, если сжать эту шею рукой?

Из-за внезапного дождя движение было затруднено. Вэй Цзюн с тревогой смотрел на плотный поток автомобилей перед собой и одновременно продолжал просматривать свой мобильный телефон, но никаких новостей ни от Ду Чэна, ни от Юэ Сяохуэй не было.

Намерение Юэ Сяохуэй было очевидным: использовать «Мадам Баттерфляй» и себя саму, чтобы спровоцировать Линь Годуна на очередное преступление. Судя по намерению демона убить Чэнь Сяо, весьма вероятно, что он проглотит наживку. Однако риски, с которыми сталкивается Юэ Сяохуэй, столь же велики. Если Линь Годун не будет пойман с поличным, даже если останутся какие-то улики, она заплатит за это своей жизнью.

Юноша не понимал, что заставило подругу принять такое решение. Даже если б это было ради Лао Цзи или Ду Чэна, цена слишком велика.

Вэй Цзюн сосредоточился на том, чтобы привести в порядок свои мысли. Сейчас Юэ Сяохуэй должна быть с Линь Годуном. Конкретное местоположение неизвестно, обстановка неизвестна. Непонятно, поймался ли Линь Годун на эту уловку. Но делом первостепенной важности являлось не арестовать психопата, а остановить Сяохуэй.

И он не мог просто смотреть, как она идет на смерть.

Пока Вэй Цзюн размышлял, экран его мобильного телефона внезапно загорелся, и тут же раздался звонок. Он машинально опустил взгляд – это было приглашение в видеочат с Юэ Сяохуэй.

Вэй Цзюн на мгновение задержал дыхание и не задумываясь нажал кнопку «принять».

На экране появилось слегка дрожащее изображение, но лица Юэ Сяохуэй он не увидел. Бо́льшую часть экрана занимало окно и ряды голов внизу. В то же время из наушников доносился неясный голос, похожий на женский: с ровным тоном, без подъемов и спадов, и можно было различить, как он диктует набор цифр.

Вэй Цзюн внезапно осознал, что Юэ Сяохуэй находится в автобусе. Он нетерпеливо крикнул в трубку:

– Сяохуэй! Сяохуэй, где ты?

Она не ответила. Изображение на экране по-прежнему не менялось. Через несколько секунд камера телефона начала быстро двигаться и, миновав несколько незнакомых людей, остановилась.

Глаза Вэй Цзюна внезапно расширились. На экране появилась верхняя часть тела мужчины. Он посмотрел прямо на девушку, а затем повернул голову. В то же время его адамово яблоко быстро задергалось. Хотя мужчина возник всего на две секунды, Вэй Цзюн все равно узнал его – это был Линь Годун.

Экран снова повернулся, и на нем возникло то же окно. Через несколько секунд видеочат завершился.

Сердце Вэй Цзюна бешено забилось. Юэ Сяохуэй ничего не говорила, но она, должно быть, хотела донести до него какое-то послание с помощью этого видео: она действительно с Линь Годуном, и он уже заглотил наживку.

Но где же они?

Вэй Цзюн отчаянно вспоминал каждую картинку и каждый звук в том видео. По цифрам на окне невозможно было определить, какой это автобус. Кроме того, стекла были залиты дождем, и пейзаж за окном нельзя было разглядеть четко. Не говоря уже о том, чтобы определить местонахождение автобуса.

Однако женский голос, доносившийся из наушников, судя по всему, сообщал об остановках, а набор цифр звучал как 249.

«Добро пожаловать на маршрут № 249…»

Вэй Цзюн поспешно открыл поисковую систему «Байду». Действительно, одна из остановок автобуса № 249 находилась недалеко от жилого комплекса «Люйчжу». Тогда нет никаких сомнений в том, что Юэ Сяохуэй и Линь Годун находятся в этом автобусе.

Но в каком направлении они движутся?

№ 249 – автобусная линия, проходящая через весь город. Такси Вэй Цзюна почти доехало до жилого комплекса «Люйчжу». Если он поедет в неправильном направлении, то будет все дальше и дальше удаляться от Юэ Сяохуэй…

Вэй Цзюн с тревогой огляделся по сторонам, словно ожидал увидеть рядом автобус с Сяохуэй. Однако сквозь залитое дождем стекло машины разглядеть что-либо было невозможно. Юноша протянул было руку, чтобы поднять стекло, но остановился – дождь разошелся не на шутку.

Вэй Цзюн тупо уставился в окно. В его памяти снова возник автобус с видео. На стекле их автомобиля дождевая вода стекала из левого верхнего угла в правый нижний… Получается, в момент съемки автобус остановился у остановки, и скорость его была невысокой. Судя по дорожкам дождя на стекле, он двигался против ветра…

Вэй Цзюн быстро сказал таксисту:

– Остановите машину, пожалуйста.

Такси остановилось на обочине. Вэй Цзюн наблюдал за дождем, пока не понял, куда плывет тонкая шелковистая струйка воды.

– Развернитесь! – Он передал водителю телефон, указал маршрут на карте и сказал: – Довезите меня до остановки двести сорок девятого автобуса.

– Остановка «Сянцзянцяо». Пожалуйста, готовьтесь к выходу заранее, – снова зазвучал женский голос, и пассажиры один за другим начали двигаться по направлению к двери. Девушка отцепилась от поручня и тоже пошла на выход.

Автобус № 249 сбавил скорость и медленно въехал на остановку «Сянцзянцяо». Дверь открылась, пассажиры вышли наружу и разбрелись в разные стороны. Девушка натянула капюшон на макушку и медленно двинулась по тротуару.

Линь Годун, засунув руки в карманы, последовал за ней. Выйдя из автобуса, он почувствовал, что сильный аромат, исходивший от тела девушки, внезапно стал слабее. Но оба они шли против ветра, и запах все равно время от времени попадал ему в ноздри. Девушка, казалось, по-прежнему не замечала, что он идет за ней по пятам. Она не оглядывалась ни назад, ни по сторонам – шла медленно и спокойно. Пройдя около ста метров, свернула в супермаркет. Линь Годун, подождав несколько секунд у двери, тоже вошел.

Народу в супермаркете было немного, и он сразу же заметил, что девушка выбирает товары на полках. Оглядевшись по сторонам, направился прямиком в отдел с кухонными принадлежностями, сделав вид, что выбирает подставки для ножей, а сам краем глаза периодически поглядывал на девушку. Та все еще стояла перед полкой. Чего он не мог видеть, так это того, что она продолжала смотреть на экран, висевший над ним.

Это был дисплей системы видеонаблюдения, разделенный на шесть «окон». С того момента, как Линь Годун вошел в супермаркет, каждое его движение в отделе кухонных принадлежностей четко отображалось на экране дисплея.

В уголках рта девушки появилась улыбка, но затем ее лицо стало нервным.

Наконец Линь Годун, выбрав тонкий кухонный нож, посмотрел на девушку, все еще стоявшую в продуктовом отделе, и подошел к кассе, чтобы расплатиться. Он первым вышел из супермаркета, а затем спрятался за световым коробом на обочине дороги, выжидая.

Через несколько минут девушка тоже вышла, все еще держа в руке пакет. Она посмотрела налево и направо – и продолжила идти против ветра.

Линь Годун выскочил из-за светового короба и молча последовал за ней.

По дороге, более чем в десяти метрах от них, промчалось красное такси. В окне машины какой-то парень с тревогой смотрел на ехавший перед ним автобус.

Было уже больше девяти часов вечера, и пешеходов стало меньше. Девушка все еще продолжала идти ровным шагом, но через несколько минут свернула в переулок. Линь Годун продолжал идти за ней по пятам. Они оказались на однополосной дороге с жилыми домами по обеим сторонам. Хотя уличных фонарей здесь не было, свет, льющийся из окон жилых домов, немного освещал дорогу. Девушка стояла примерно в десяти метрах от него. Сняв наушники, она опустила голову и нажимала на экран телефона.

Линь Годун, глянув вперед, увидел в конце переулка черное здание, похоже, окруженное строительной площадкой, закрытой по всему периметру. Он снова огляделся: кроме них двоих, в переулке больше никого не было.

Ускорив шаг, Годун на ходу достал кухонный нож, который только что купил, снял упаковку и сунул его в карман. Он не знал, живет ли эта девушка где-то поблизости: если сейчас не начать действовать, можно упустить свой шанс. Через несколько секунд расстояние между ними сократилось – они были всего в одном шаге друг от друга.

Услышав шаги позади себя, девушка обернулась – и тут Линь Годун приставил нож к ее груди.

– Не двигаться!

Он изо всех сил старался, чтобы его голос звучал сурово и тихо. Девушка действительно испугалась его; она сделала шаг назад, ее лицо побледнело.

– Вы… что вы делаете?

– Вперед! Пошла! Не кричи, или я убью тебя.

Девушка посмотрела на острый нож и, не сопротивляясь, повернулась и пошла вперед.

Линь Годун схватил ее за левую руку и приставил нож к талии. Одновременно следя за обстановкой и движением вокруг, он толкал девушку к зданию.

Она незаметно прикрыла мобильный телефон портфелем и запустила «ВиЧат».

Вэй Цзюн забежал в автобус № 249 и быстро осмотрел салон. Пассажиры с любопытством наблюдали за встревоженным парнем и поворачивали головы, бросая на него вопросительные взгляды. Однако среди них не оказалось лица, которое Вэй Цзюн хотел бы видеть.

Автобус отъехал от остановки. Вэй Цзюн запрыгнул в такси, ожидавшее на обочине, и сказал водителю:

– Продолжайте ехать, поймаем следующий автобус.

Такси помчалось дальше. Вэй Цзюн снова позвонил Ду Чэну. Как только по ту сторону послышался его голос, он нетерпеливо спросил:

– Где она?

– Между улицей Хэйшань и улицей Суншань. Я почти на месте. Чжан Чжэньлян привезет оборудование. – Голос Ду Чэна был очень встревоженным. – Мы точно найдем ее. Никуда не уезжай, жди моих новостей…

– Они с Линь Годуном только что ехали в двести сорок девятом автобусе, я не знаю, вышли ли они уже оттуда…

Глаза Вэй Цзюна внезапно расширились – в строке сообщений в верхней части экрана телефона появился значок «ВиЧат». Он запустил приложение…

«Юэ Сяохуэй!»

В диалоговом окне появилось сообщение, показывающее местоположение в реальном времени: девушка находилась в переулке между улицей Хэйшань и улицей Суншань.

Вэй Цзюн увеличил изображение на карте, и название переулка четко проступило на экране телефона.

– Развернитесь! Переулок Сто два, улица Хэйшань!

Затем Вэй Цзюн снова закричал в трубку:

– Она в Сто втором переулке, улица Хэйшань!

– Хорошо, я скоро буду там. – У Ду Чэна не было времени спросить о причине. – Подожди меня у входа в переулок, тебе нельзя оставаться одному…

Вэй Цзюн сразу же дал отбой и уставился на карту на экране телефона и значок, изображающий Юэ Сяохуэй.

Девушка не сопротивлялась и не звала на помощь, позволив Линь Годуну довести себя до конца переулка. По пути они не встретили ни единого пешехода. Линь Годун еще раз вдохнул аромат. На последних нескольких десятках метров, отделяющих их от здания, он почти уткнулся носом девушке в затылок.

Выйдя из переулка, он увидел перед собой дорогу, идущую с севера на юг. Иногда по ней проносились машины. Линь Годун крепко схватил жертву за руку, а нож переместился с ее талии на спину.

– Переходи. Если посмеешь пошевелиться, я зарежу тебя!

Девушка, инстинктивно выпрямившись, медленно перешла дорогу. Над ней возвышалось недостроенное здание. Когда они оказались внутри, их лица окутали влага и холод, а под ногами зашуршал гравий. Линь Годун вытер капли с лица, огляделся и наконец указал на серую цементную лестницу впереди.

– Ты! Поднимайся наверх!

Девушка смотрела на него. В темноте ее похититель вырисовывался лишь смутными очертаниями на фоне уличных фонарей. Сверкал только нож. Ей вдруг захотелось убежать, и она даже представила, что в следующую секунду увидит большое количество вооруженных до зубов полицейских, окружающих здание. Однако ночь по-прежнему была тихой. Кроме проливного дождя и человека с ножом перед ней, в темноте ночи больше никого и ничего не было.

Девушка повернулась и послушно стала подниматься по лестнице. Снова тайком вынув свой телефон, включила функцию записи.

Приближается заключительный момент, и она должна быть полностью готова.

«Общий доступ к местоположению завершен».

Вэй Цзюн ошеломленно уставился на телефон – прямо сейчас он потерял позицию Юэ Сяохуэй.

Такси резко затормозило, и юноша ударился о переднюю панель, но даже не заметил этого. Повернувшись, он спросил:

– Почему остановились? Езжайте дальше!

– Приехали. Переулок сто два, улица Хэйшань. – Водитель указал на дорожный знак на обочине. – Здесь односторонка, въезжать нельзя.

Переулок был темным и длинным, и Сяохуэй пошла по нему на запад, прежде чем пропала ее геопозиция. Если он найдет ее вовремя, это спасет ей жизнь.

– Въезжайте! Я добавлю денег.

– Дело не в деньгах. – Водитель уже поднял лампу «холостого прогона», а счетчик рядом с ним поскрипывал и печатал чек. – Как я могу работать без вычета?

Вэй Цзюн больше не хотел говорить о всякой ерунде, поэтому бросил ему купюру в сто юаней, выскочил из машины и побежал к переулку.

Дождь становился все сильнее. Уже через несколько десятков метров волосы и лицо Вэй Цзюна были мокрыми от дождевых капель. Он посмотрел на дома по обе стороны и ускорил шаг.

В этот момент навстречу ему выехал автомобиль, ослепляя фарами. Парень изо всех сил раскрыл глаза, пытаясь разглядеть модель машины и внешность пассажиров. Было бы здорово, если б это был старомодный внедорожник «Паладин» Ду Чэна, а целая и невредимая Юэ Сяохуэй сидела бы на пассажирском кресле…

Но мимо него промчался «Фольксваген Тигуан». В то же время воздух разрезал какой-то резкий звук.

У разочарованного Вэй Цзюна екнуло сердце. Он сделал несколько шагов вперед и наконец разглядел, что лежало на асфальте.

Это был обычный пластиковый пакет для покупок. Вэй Цзюн открыл его и обнаружил коробку печенья, бутылку «Кока-колы» и две упаковки салфеток для лица. На дне пакета лежала пачка сигарет «Чжуннаньхай» с содержанием смолы в пять миллиграммов.

Сердце Вэй Цзюна бешено заколотилось. Это именно та марка сигарет, которая нравится Юэ Сяохуэй. Если пакет действительно принадлежит ей, то это может объяснить по крайней мере две вещи: во‐первых, она действительно была в этом переулке, а во‐вторых, случилось что-то плохое. Другими словами, Линь Годун похитил ее именно здесь…

Мозг Вэй Цзюна заработал быстрее: этот переулок не подходил для похищения. Судя по всему, они должны быть недалеко отсюда.

Он бросил пакет с покупками и побежал в конец переулка.

Несколько минут спустя Вэй Цзюн уже выбежал на улицу Хэйшань – перед ним открывалось ее пересечение с улицей Суншань. Глядя на широкую дорогу и редкие машины, проезжающие мимо, юноша снова должен был сделать выбор.

«Что, если Линь Годун похитил ее и они сели в такси?»

Вэй Цзюн поспешно достал свой мобильный телефон и набрал номер Ду Чэна.

– Я скоро буду, – произнес тот. – Где ты?

– Я был в переулке и не видел их! – Вэй Цзюн почти сорвался на крик. – Ты не можешь найти мобильный телефон Юэ Сяохуэй?

– Не видел их? – Ду Чэн встревожился еще больше. – Судя по информации о местоположении, она находится на пересечении Сто второго переулка и улицы Суншань.

Пересечение? Вэй Цзюн огляделся: Банк коммуникаций, бизнес-зал «Чайна мобайл», ресторан морепродуктов «Силайшунь», начальная школа…

Перед ним возвышалось здание с черными дырами, которое походило на огромное чудовище, скорчившееся под дождем.

– Есть недостроенное здание! – крикнул Вэй Цзюн в телефон. – Я поднимусь туда первым, поторопитесь!

После этого он повесил трубку, стиснул зубы и побежал к черному чудищу.

Добравшись до седьмого этажа, девушка услышала, как Линь Годун прошептал ей в спину:

– Иди внутрь.

Она послушно направилась к большому открытому пространству по диагонали от них. Это здание строили под офисы, поэтому площадь у него была намного больше, чем у обычного жилого дома. Стены и полы были сделаны из грубого цемента. Холодный ветер задувал дождевые капли внутрь огромных дыр, где должны были быть установлены окна. Из них открывался вид на ночной город.

Линь Годун оглядел открытое пространство и указал на деревянную скамью, стоявшую в углу:

– Принеси ее.

Девушка подчинилась. Это была обычная скамья, сделанная из деревянных досок, которая была больше похожа на деревянную раму, покрытую высохшим цементом.

Линь Годун указал ножом на девушку:

– А теперь снимай верхнюю одежду. И поторопись!

Тело девушки содрогнулось. Она медленно сняла рюкзак и осторожно положила его на землю. Затем расстегнула свой пуховик и взяла его в руку.

– Разложи на скамье.

Девушка сгорбилась, теребя край одежды. Линь Годун сделал шаг вперед, схватил пуховик и расстелил его на скамье.

– Ложись!

Девушка начала отступать, ее лицо исказил ужас.

– Я не…

Линь Годун схватил жертву за руку, подтащил к деревянной скамье и, подняв на руки, уложил плашмя на шершавую поверхность. Руки девушки были прижаты к груди, ноги плотно сжаты – она упорно сопротивлялась.

Линь Годун тяжело дышал, вперившись красными глазами в Сяохуэй. Он приставил нож к ее шее. Угол острия заставил девушку слегка вскрикнуть, а затем она как будто закостенела.

Годун навалился на жертву и задрал ее темно-красное худи, обнажив черную футболку с длинными рукавами. Посмотрел на вздымающуюся грудь и уткнулся в нее лицом.

Знакомый запах ударил ему в ноздри.

Сладкий аромат. Запах предательства. Запах вожделения. Запах безжалостного убийства.

Горячее влажное дыхание Линь Годуна обдало шею девушки. В этот момент растущий страх в сердце Юэ Сяохуэй достиг своего пика. Струна в ее сознании внезапно оборвалась с громким звуком «бум», а мужество и вера полностью исчезли. Она отбросила все свои решения и планы. Все, что она знала, – мужчина, лежавший на ее теле, изнасиловал и убил четырех женщин.

И ее конец будет точно таким же, как у них.

«Вэй Цзюн, где ты?

Ду Чэн, где ты?»

Страх полностью подчинил ее. Поджав ноги, Юэ Сяохуэй отчаянно оттолкнула Линь Годуна, истошно крича:

– Спасите! Помогите!

В нескольких десятках метров от пересечения 102-го переулка и улицы Суншань Ду Чэн увидел здание, о котором говорил Вэй Цзюн. Похоже, что здесь строили офисную высотку: наружная отделка стен еще не была выполнена, и все здание представляло собой квадратную цементную коробку. В окнах без стекол царила кромешная тьма.

Ду Чэн держал руки на руле, ища место, где можно остановиться, и одновременно оглядывал темные окна, пытаясь найти в них хоть какой-нибудь свет.

Здание было окружено простой стеной из красного кирпича, а сбоку, рядом с дорогой Суншань, оставили проход, через который, должно быть, обычно въезжали и выезжали рабочие и транспортные средства. Ду Чэн подогнал машину и потянулся к сумке на пассажирском сиденье. Внезапно боковым зрением он заметил ослепительный свет, в котором вырисовывалась огромная черная тень. И тут его тело отлетело вправо – а в ушах раздался сильный треск.

Внезапный сильный удар чуть не сломал ему шею, в голове стало совершенно пусто. Несмотря на сильную боль в позвоночнике, Ду Чэн за несколько секунд попытался осознать, что же произошло. Наконец он понял, что в него врезался автомобиль.

С трудом повернув голову, Ду Чэн увидел, что передняя часть «Хонды CRV» плотно прилегает к левому боку его внедорожника. Двигатель все еще ревел, но «Паладин» был прижат к стене и больше не мог двигаться.

У Ду Чэна закружилась голова. Он был потрясен и зол одновременно. Подушка безопасности на водительском сиденье «Хонды» сработала, но водителя там не оказалось. Однако машина была знакомой, и его сердце внезапно сжалось от дурного предчувствия.

Капот «Хонды» был покорежен, из щели вырвалось большое облако пара. Внезапно дверца со стороны водительского сиденья открылась, и высокая фигура, потирая шею, выбралась на землю.

Ма Цзянь.

Ду Чэн внезапно понял его намерения: он, должно быть, знал, что Линь Годун находится в этом здании, и только что нанес удар, чтобы запереть его, Ду Чэна, в машине. И можно себе представить, что Ма Цзянь сделает дальше…

В одно мгновение в душе бывшего полицейского вспыхнули самые разные эмоции: страх, гнев, беспокойство, ненависть. Язык не слушался, поэтому он мог лишь ошеломленно смотреть на Ма Цзяня, приглушенно рыча, как загнанный зверь.

Ма Цзянь бросил на него короткий взгляд, затем вытащил телескопическую дубинку и побежал к зданию. Это привело Ду Чэна в чувство. Он толкнул дверь – та не поддавалась. Обернувшись, снова посмотрел на пассажирское сиденье. Увидев кирпичную стену за окном машины, понял, что он в ловушке.

Ду Чэн отстегнул ремень безопасности, перебрался на заднее сиденье и попробовал открыть заднюю дверцу. Образовалась лишь небольшая щель. Место удара, выбранное Ма Цзянем, было рассчитано очень точно – бампер «Хонды» одновременно блокировал переднюю и заднюю двери. Ду Чэн не мог выбраться отсюда.

Яростно выругавшись, он поднял ноги и изо всех сил ударил ими в заднее стекло.

Ворвавшись в здание, Вэй Цзюн споткнулся о щебень у себя под ногами и рухнул. Неловко поднялся, чувствуя боль в коленях и локтях, но это его совсем не заботило. Быстро оглядевшись, он побежал наверх по лестнице.

На втором этаже никого не было. На третьем – тоже.

Вэй Цзюн бежал, тяжело дыша. Вокруг не было ни звука, ни тени, ни силуэтов. Он ошибся с местом или… Юэ Сяохуэй уже убита?

На четвертом этаже тоже никого не оказалось.

Юноша, не в силах больше бежать, наклонился, упершись руками в колени, и судорожно принялся хватать ртом воздух. После ночной беготни вкупе с высоким уровнем психического напряжения физические силы Вэй Цзюна были на пределе. Он снова огляделся – но в слабом свете уличных фонарей снаружи здания смог различить только пустой холл и черные дверные проемы.

«Где же ты?»

После того как дыхание немного успокоилось, он будто начал четче различать звуки. И внезапно услышал над своей головой шум и крик о помощи.

Вэй Цзюн затаил дыхание, его тело слегка задрожало.

Это был голос Юэ Сяохуэй!

Внезапно к нему вернулись силы, и он побежал наверх, перескакивая через ступеньки.

«Она здесь! Она все еще жива!»

Когда Вэй Цзюн пробегал по платформе, его внимание привлек стальной прут в углу стены. Он кое-как вытащил его. Прут оказался неожиданно тяжелым. Еще одна деталь, которая не ускользнула от него, – на другом конце прута остался кусочек цемента. Времени искать оружие получше не было, и он побежал наверх, таща за собой это.

Линь Годун был немного удивлен столь отчаянным сопротивлением. Он думал, что сможет играть с испуганной девочкой сколько угодно, но теперь ему приходилось делать все возможное, чтобы усмирить ее. На самом деле он не привык пользоваться ножом и использовал его только для того, чтобы разрезать тела мертвых женщин. Поэтому теперь, борясь с ней, он случайно порезал тело девушки в нескольких местах, и липкая кровь запятнала ему руки и лицо, заставляя чувствовать себя все более и более неловко.

Наконец его ярость взяла верх. Линь Годун ухватил длинные волосы девушки и с силой потянул вниз. Голова Юэ Сяохуэй была грубо запрокинута, обнажилась светлая длинная шея. Что ж, даже если кровь хлещет рекой, останется все еще привлекательное тело, которое сможет полностью его удовлетворить.

Линь Годун поднял нож…

Внезапно в его ушах раздался рев, отдаленный, но отчетливый:

– Убери от нее свои руки!

Линь Годун повернул голову и посмотрел на лестницу. Однако там никого не было. Раздавались лишь тяжелые шаги и тяжелое дыхание.

Линь Годун и Сяохуэй всматривались в темноту.

Через несколько секунд у входа на седьмой этаж появилась худощавая фигура. В слабом свете было видно, что это парень лет двадцати с небольшим стальным прутом в руке.

– Линь Годун… – Его голос прерывался судорожными вздохами. – Ты… ты… отпусти ее!

Он сделал шаг вперед, стальной прут в его руке опустился на пол, и кусок цемента, застывший на его конце, издал резкий звук.

– Отпусти ее!

Линь Годун вдруг почувствовал недоумение: откуда парень знает его имя?

Незнакомец подошел еще на шаг ближе, и его очертания стали более четкими. На мокром от пота лице блестели глаза, горящие гневом и настороженностью.

– Вэй Цзюн! – Девушка снова начала сопротивляться, зовя на помощь.

Юноша стиснул зубы и попытался поднять стальной прут, но цементный блок оторвался от земли всего на несколько сантиметров и снова тяжело рухнул.

Когда он, измученный, попытался еще раз, услышал позади себя быстрые шаги. В тот же миг чья-то рука оттолкнула его.

Рядом с Вэй Цзюном появилась фигура повыше. Он подумал, что это пришел Ду Чэн, но, когда поднял глаза, увидел незнакомое лицо. Седые волосы. Морщины.

Уголки рта мужчины были плотно сжаты, его глаза пристально смотрели на Линь Годуна. Он грубо крикнул Вэй Цзюну:

– А ну прочь!

Линь Годун начал терять хладнокровие. Он судорожно схватил девушку, приставил нож к ее шее и медленно отступил назад.

– Не подходи, или я убью ее!

Глаза Вэй Цзюна уже привыкли к тусклому освещению, поэтому он разглядел пятна крови на Юэ Сяохуэй.

– Хватит валять дурака! Отпусти ее!

Взгляд пожилого мужчины переместился с Линь Годуна на шею девушки, задержался на кончике ножа, который уже немного поранил кожу, и вдруг улыбнулся.

– А ты очень смелая девочка…

Он сделал шаг вперед и остановился в месте, куда падало больше света. Линь Годун ясно разглядел его лицо – и вдруг понял, что эти люди, похоже, знакомы друг с другом.

– Что еще ты можешь сказать, а? – Мужчина поднял руку, затем резко опустил ее, выдвинув телескопическую дубинку. – Линь Годун…

Прежде чем его голос смолк, он подбежал к нему, высоко подняв дубинку.

– Не подходи, я… – Потрясенный Линь Годун вонзил кончик ножа в шею девушки. Но мужчину совершенно не интересовали его угрозы и женские крики.

Дубинка рассекла воздух и со свистом опустилась вниз. Убийца успел уклониться, и дубинка с силой ударила его по плечу.

Вскрикнув от боли, он внезапно понял, что попал в ловушку. Девушка была не случайной добычей, а приманкой. А этот мужчина был одним из полицейских, расследовавших дело Сюй Минляна…

Значит, его целью было вовсе не спасти эту девушку, а прикончить его!

Тот ударил его по голове. Линь Годун изо всех сил старался спрятаться за спину жертвы и шаг за шагом отступал. Мужчина, казалось, совершенно не обращал внимания на то, что может случайно ранить девушку, и продолжал бить Линь Годуна по голове под разными углами. Среди криков Юэ Сяохуэй и жуткой боли, волны которой одна за другой прокатывались по телу Линь Годуна, чувство страха в его сердце становилось все сильнее и сильнее. Из головы текла кровь, заливая глаза. Уклоняясь, Линь Годун внезапно уловил боковым зрением яркий свет, и в то же время в лицо ему дунул холодный ветер.

Они добрались до окна.

Глубокое отчаяние пробудило в нем инстинкт выживания. Девушка больше не могла играть роль заслона – наоборот, она стала обузой.

«Раз уж ты хочешь, чтобы я умер, просто позволь умереть всем вместе… У тебя есть дубинка, у меня – острый нож. Даже если и умру, утащу ее за собой!»

Линь Годун, заорав, сильно толкнул девушку – она сразу же потеряла равновесие. Пошатнувшись, правой ногой зацепилась за цементную платформу у окна и стала заваливаться в сторону ночного неба.

В одно мгновение все присутствующие, казалось, застыли на месте.

Полицейский поднял руку в воздух – дубинка снова была наготове.

Вэй Цзюн выглядел испуганным, его тело подалось вперед, ноги напряглись, и он вытянул правую руку, будто пытался схватить Сяохуэй.

Девушка приподняла голову, ее длинные волосы в беспорядке развевались на фоне неба. Руки тщетно шарили перед собой, будто пытаясь ухватиться за что-нибудь, а позади нее было более двух десятков метров свободного падения.

Время возобновило свой бег.

Юэ Сяохуэй успела лишь вскрикнуть – и провалилась в бездну.

В голове у бывшего полицейского стало пусто; казалось, что вся его кровь прилила к ногам. Он отбросил дубинку и ринулся к окну.

Длинные волосы девушки исчезли из поля зрения, лишь мелькнула рука.

Ма Цзянь с силой ударил Годуна ногой – тот отлетел в сторону, – в то же время его рука изо всех сил тянулась к отчаянно цепляющейся девушке.

В тот момент, когда ему удалось коснуться ее запястья, он инстинктивно сомкнул пальцы и крепко сжал тонкую руку. И почувствовал сильную боль в груди – верхняя часть его тела ударилась о цементную поверхность.

Как только он схватил Юэ Сяохуэй, его тоже потянуло вниз. Ма Цзянь быстро расставил ноги и, напрягая все силы, постарался зацепиться носками ботинок за грубый цементный пол.

И все же ему удалось поймать девушку!

События развивались молниеносно. Вэй Цзюн не мог разобрать, держится ли еще Сяохуэй. Он из последних сил подбежал к окну, но увидел только человека, лежащего на полу, и город на фоне ночного неба. Внезапно боковым зрением он уловил летящую черную тень – и тут же что-то с огромной силой влетело ему в лоб.

Под треск ломающихся деревянных досок, сопровождаемый внезапным головокружением, Вэй Цзюн упал на спину. Его рот заполнил металлический привкус.

Бросок деревянной скамьи, казалось, отнял у Линь Годуна все силы. Он наклонился, сделал несколько глубоких вдохов, выпрямился – и рассмеялся.

Изначально он хотел биться со своим противником насмерть. Но этот глупый полицейский бросился спасать девушку, которая выпала из окна. Теперь и он, и девчонка не могли пошевелиться ни на сантиметр, и пацан тоже был сбит с ног – ситуация снова была под контролем Линь Годуна. Оставалось только избавиться от них по одному.

Линь Годун, чье лицо было залито кровью, сжал острый нож и шаг за шагом направился к полицейскому, лежащему у окна. В его окровавленном глазу появился холодный блеск.

Смех Годуна и шорох шагов за его спиной привели мужчину в чувство. Он очень хорошо понимал, что открыт для удара ножом, но ничего не мог поделать. Время поджимало. Оставалось только два варианта. Во-первых, поскорее вытащить девушку; как только она окажется в безопасности, можно заняться Линь Годуном.

Второй вариант…

Девушка, висевшая в воздухе, отчаянно вцепилась в протянутую ей руку. Она не осмеливалась смотреть вниз, не говоря уже о том, чтобы представить, какой твердой была земля двадцатью метрами ниже.

Мужчина крепко держал ее за правое запястье. Сяохуэй брыкалась и крутила ногами в воздухе, одновременно отчаянно стараясь вытянуть левую руку, чтобы уцепиться и ею. Была видна торчащая над ней половина мужского тела и его раскрасневшееся от напряжения лицо. Он протянул левую руку, пытаясь схватить ее, но их пальцы лишь соприкоснулись несколько раз – этого было недостаточно.

Внезапно Сяохуэй, до этого беспорядочно болтавшаяся в воздухе, направила ошарашенный взгляд поверх спины мужчины.

– Быстрее! Давайте быстрее! – хрипло закричала она. – Он… у вас за спиной!

– Заткнись! – На душе у Ма Цзяня стало скверно.

Сяохуэй была так напугана, что больше не могла издать ни звука. Она смотрела, как Линь Годун стоит у окна, бесстрастно разглядывая беззащитного мужчину, который отчаянно пытается спасти ее, и взмахивает острым ножом.

Вспышка холодного света – и тело полицейского внезапно замерло. Его глаза расширились, лицо задрожало.

– Отпустите! – У нее снова прорезался голос. – Отпустите меня!

Это и был второй вариант. Но он не посмеет.

Мужчина посмотрел прямо на нее, и его лицо исказилось. Он передвинул левую руку к правому запястью девушки и крепко сжал его.

И Юэ Сяохуэй снова увидела холодный отблеск ножа.

Звук острого лезвия, пронзающего плоть, был особенно отчетлив в ночной тишине. Нож вошел лишь наполовину. Линь Годун, казалось, был очень недоволен собой. Он попытался вытащить лезвие, но оно застрявло в ребрах и не поддавалось. Тогда убийца взялся за рукоятку обеими руками и с силой надавил на нее. И еще. И еще… Каждый раз тело мужчины вздрагивало в конвульсиях от ужасной боли.

Ма Цзянь по-прежнему крепко держал девушку за запястье обеими руками, прикладывая все силы, чтобы не соскользнуть с платформы. Его лицо становилось все белее.

Девушка без сил повисла в воздухе, ошеломленно глядя в пустеющие глаза мужчины. Внезапно несколько капель горячей вязкой жидкости упали ей на лицо. В то же время она увидела, как из-под тела хлынула струя крови, стекая в щель между его грудью и платформой.

– Отпустите меня, быстро! Не умирайте, отпустите…

Ма Цзянь больше не мог думать. Он смотрел на плачущее лицо девушки, и в его голове оставалась только одна мысль: «Ты не можешь упасть».

Дыхание его становилось все слабее и слабее, а сознание постепенно ускользало. Он уже потерял достаточно крови, безостановочно хлещущей из ран. Сосредоточив остаток энергии в руках, он из последних сил прокричал:

– Чэн!

Вэй Цзюн с трудом открыл глаза. Через несколько секунд его зрение сфокусировалось, и то, что он увидел перед собой, заставило его зрачки мгновенно сузиться.

Ма Цзянь неподвижно лежал у окна. Линь Годун опустился на колени рядом с ним, держа рукоятку ножа обеими руками и вгоняя лезвие все глубже. Из окна доносились неясные крики Юэ Сяохуэй.

Изо рта Вэй Цзюна вылетел хрип. Он встал, схватил доску и устремился к Линь Годуну.

Убийца быстро повернул голову и вскочил на ноги. Вэй Цзюн что есть силы размахнулся доской, метя Годуну в голову. Тот увернулся, Вэй Цзюн промахнулся и потерял равновесие. Линь Годун, воспользовавшись этим, сильно пнул его в спину. Юноша плашмя упал на землю, из уголков его рта потекла кровь. Он перевернулся, и Годун ударил его ногой в лицо.

– Захотел причинить мне вред?! – истерично взревел он. – Даже не надейся!

Покрытый кровью и пылью, Годун был похож на демона, в его глазах светилась безумная жажда убийства. Он огляделся, поднял стальной прут, приставил цементный блок к голове Вэй Цзюна, который отчаянно пытался встать, и высоко поднял его…

– Линь Годун! – раздался крик у входа на лестницу.

Годун, вздрогнув, обернулся на голос и увидел мужчину, быстро приближающегося к нему из темноты. Снова пришла подмога… Пора отступать. Он швырнул стальной прут в мужчину, чтобы отвлечь его, а затем побежал вниз по другой лестнице.

Ду Чэн, уклонившись, устремился за Линь Годуном. Но как только он отбежал на несколько шагов, услышал, как кто-то кричит ему:

– Сначала спасите их!

Только тогда Ду Чэн заметил, что Вэй Цзюн стоит на коленях, а его голова и лицо измазаны кровью и пылью. Юноша указал на окно, сипло сказав:

– Быстрее! Он… он и Юэ Сяохуэй…

Ду Чэн увидел Ма Цзяня, неподвижно лежащего у окна. И острый нож, который полностью вошел ему в спину…

Несмотря на совместные усилия, Ду Чэн и Вэй Цзюн потратили немало энергии, чтобы втащить Юэ Сяохуэй наверх. Как только девушка оказалась вне опасности, она бросилась к Ма Цзяню, плача и тряся его за плечи.

Лицо бывшего капитана стало бескровным, а губы – серыми. Ду Чэн держал коллегу на руках; куда бы он ни прикасался, все было покрыто кровью. Обернувшись, он крикнул Вэй Цзюну:

– Вызови «скорую»!

Тот схватил телефон. Ду Чэн снова повернулся к Юэ Сяохуэй:

– Что, черт возьми, происходит?

Девушка, беззвучно плача, опустилась на колени, закрыв лицо левой рукой – ее правая рука все еще была в крепкой хватке Ма Цзяня.

Ду Чэн стиснул зубы и похлопал его по щекам:

– Ма Цзянь, Ма Цзянь, очнись!

Голова раненого безвольно моталась. Через несколько секунд его глаза медленно открылись, и он посмотрел на Ду Чэна, словно пытаясь понять, кто этот человек.

– Чэн… – Выражение его лица смягчилось. – Наконец-то ты здесь, черт возьми…

– Да, я здесь, – повторил Ду Чэн. – Не волнуйся, с остальными все хорошо.

Ма Цзянь медленно повернул голову и наконец перевел взгляд на Юэ Сяохуэй, из глаз которой непрерывно текли слезы. Его руки разжались.

– Всё в порядке, – его голос был очень слаб, – не плачь, все хорошо.

Ду Чэн чувствовал, что тело бывшего товарища становится тяжелее и холоднее. Сердце пронзило сильное чувство страха. Ду Чэн мог крепко обнять Ма Цзяня, неразборчиво повторяя то, что первым приходило ему в голову:

– С тобой ничего не случится… «Скорая» уже едет…

Ма Цзянь мягко улыбнулся:

– Боюсь, на этот раз всё, черт возьми…

Его фразу прервал сильный кашель. В лицо Ду Чэну полетели капли крови. Он не вытирал их – лишь еще крепче сжимал леденеющее тело Ма Цзяня и беспомощно смотрел в окно на сгущающуюся ночь.

– Это чертовски глупо… Я изначально планировал… – Ма Цзянь перестал кашлять, медленно поднял руку и схватил Ду Чэна за воротник. – На самом деле, даже если б я пошел в дом Линь Годуна той ночью, я не позволил бы той девушке погибнуть… Ты веришь мне?

Ду Чэн опустил голову, и Ма Цзянь предстал перед его взглядом как в тумане. Он кивнул:

– Верю.

– Хе-хе. – Ма Цзянь улыбнулся, отпустил руку, державшую его за воротник, и похлопал Ду Чэна по плечу. – Спасибо, старина.

Внизу замигали красно-синие полицейские огни. В здании раздался звук быстрых шагов. Вскоре в вестибюль на седьмом этаже ворвался Чжан Чжэньлян в сопровождении большого количества полицейских. Среди криков, отдаваемых приказов и постоянно колыхающегося света ручного фонарика Ду Чэн неподвижно сидел на полу, закрыв глаза и игнорируя всех вокруг. Он обнимал постепенно коченеющее тело своего старого друга и смотрел, как идет первый дождь этой весны.

Около 10 часов вечера 29 марта на седьмом этаже строящегося здания «Метропарк» по адресу улица Суншань, 117–8, район Тедун, произошло умышленное убийство. За Юэ Сяохуэй, студенткой юридического факультета Педагогического университета города С., проследили, а затем похитили, затащив на седьмой этаж «Метропарка», когда она поздно вечером возвращалась домой. Подозреваемый в совершении преступления намеревался изнасиловать и убить Юэ Сяохуэй. Ма Цзянь, бывший заместитель директора отделения муниципального бюро общественной безопасности по району Тедун, проходивший мимо, услышал крики и пришел на помощь. К сожалению, он погиб, спасая жертву. Судмедэксперт сообщил, что ему нанесли два ножевых ранения. Смертельный удар пришелся в левый желудочек сердца, вызвав геморрагический шок и смерть. Подозреваемый в совершении преступления Линь Годун находится на свободе, и в настоящее время ведутся работы по его поимке.

Чжан Чжэньлян вытащил свой мобильный телефон и торопливо зашагал по коридору, отдавая приказы:

– Маленькие отели, интернет-кафе, банные центры – просмотрите всё хорошенько. Задействуйте все силы, которые у нас есть… – Он почти рычал: – Железнодорожная станция, междугородный автовокзал и шоссе – держите всё под контролем. Ублюдок не ускользнет от нас!

Повесив трубку, Чжан Чжэньлян направился к двери кабинета. Немного поколебавшись, толкнул дверь.

Внутри было тускло освещено и накурено. Там сидел только Ду Чэн. Чжан Чжэньлян осторожно подошел к нему, пододвинул стул и сел.

Ду Чэн услышал шаги, но не оглянулся, по-прежнему глядя в монитор компьютера и сосредоточенно просматривая видео, снятое на мобильный телефон Юэ Сяохуэй. В нем содержалось все, что произошло той ночью.

Бывший полицейский смотрел на картинку, перевернутую на девяносто градусов: Линь Годун полулежал на спине Ма Цзяня, держа рукоятку ножа обеими руками и нажимая на нее. Ноги Ма Цзяня дернулись. В динамике компьютера девушка продолжала кричать: «Отпустите, отпустите…»

Чжан Чжэньлян потянулся и выключил экран.

Ду Чэн все еще безучастно смотрел на монитор. Он сидел не шевелясь, опустив голову и подперев лоб ладонями. Его колотило.

Чжан Чжэньлян встал и налил стакан горячей воды, затем достал из сумки наставника пузырек с лекарством и поставил перед ним.

– Места для развертывания и контроля мы определили. Если у Линь Годуна не вырастут крылья, он не сможет выбраться отсюда.

Ду Чэн не издал ни звука.

– В ходе текущего расследования возникла проблема: вы столкнулись с машиной Ма Цзяня и получили серьезные повреждения. – Чжан Чжэньлян немного помолчал. – Сказать им правду?

Ду Чэн поднял голову и закурил еще одну сигарету. Несколько раз затянувшись, медленно произнес:

– Мы с Лао Ма спешили спасти людей. Шел дождь, дорога была скользкой, вот и налетели друг на друга.

– Хорошо.

– Вы получили ордер на обыск в доме Линь Годуна?

– Получили. – Чжэньлян посмотрел на свои часы. – Думаю, они уже выехали туда.

Ду Чэн затушил окурок и встал:

– Пойдем.

Несколько полицейских машин были припаркованы около двадцать второго дома в жилом комплексе «Люйчжу». Вокруг стояли больше дюжины жильцов, указывая на окно комнаты 501.

Ду Чэн некоторое время постоял на цементных ступеньках у входа в здание, затем повернулся и поднялся наверх. Чжан Чжэньлян последовал за ним, не сказав ни слова.

У двери квартиры 501 была натянута заградительная лента. Ду Чэн пролез под ней и увидел, что Лао Чжан из технической команды уже начал приводить в порядок смотровую площадку.

– Лимин, ты закончил?

– Да. – Чжан Лимин указал на спальню. – Разве это не обычный обыск?

Ду Чэн стоял в центре гостиной, оглядывая квартиру. Он сразу же подошел к дивану, оценил фасон и ткань и примерно определил время, сколько тот здесь простоял. После этого встал и направился в ванную – первое помещение, привлекшее его внимание. Огляделся и крикнул в сторону дверного проема:

– Лимин, иди сюда!

Тот тут же появился в дверях. Ду Чэн указал на ванну и стену:

– Вот, проведи здесь повторное исследование.

– О? – Чжан Лимин удивленно отложил сигарету, которую собирался прикурить. – Что ты ищешь?

– Кровь. – Ду Чэн вышел из ванной. – Проверь каждую плитку, каждую щель.

Чжан Лимин был озадачен еще больше, но, увидев серьезное выражение лица Ду Чэна, не стал допытываться дальше и махнул своим коллегам, приглашая их приступить к работе.

– Спасибо, Лимин. – Полицейский похлопал его по плечу. – Скажи мне, как только что-то обнаружишь.

Он продолжил внимательно осматривать помещение. Чжан Чжэньлян звонил ему по телефону, стоя около двери, и когда увидел, что тот выходит, сбросил звонок и подошел к нему.

– В отделение пришла жена Ма Цзяня. – Он посмотрел на Ду Чэна. – Ло Шаохуа тоже там.

Ду Чэн вышел из лифта и направился прямиком в кабинет заместителя директора. Едва он сделал несколько шагов, как услышал голос за спиной. Повернув голову, увидел, что к нему направляется Чжан Хайшэн, толкая перед собой коляску с Цзи Цянькунем.

– Почему вы здесь?

– Сегодня утром я смотрел новости и увидел, что вы получили ордер на арест. – Цзи Цянькунь глянул на Ду Чэна. – Что сделал Линь Годун? Та девочка, которую он похитил, – это Юэ Сяохуэй?

Ду Чэн посмотрел на Чжан Хайшэна. Последний тактично отошел на несколько метров и закурил, прислонившись к стене.

– Линь Годун, – Ду Чэн задумчиво растягивал предложение, – убил полицейского. Прошлой ночью человеком, которого он похитил, действительно была Юэ Сяохуэй. Девочка надушилась «Мадам Баттерфляй», пытаясь привлечь его и заставить действовать, а затем и помочь схватить его с поличным.

– Как она сейчас? – Лицо Цзи Цянькуня внезапно посерело, и он крепко ухватился обеими руками за подлокотники инвалидной коляски, словно пытаясь встать. – Я звонил ей, но она не отвечала.

– С ней всё в порядке. Она сейчас в больнице общественной безопасности.

Выражение лица Цянькуня слегка смягчилось. Он развернул коляску и одновременно сказал Чжан Хайшэну:

– Поторопись, отвези меня в больницу.

– Сейчас лучше ничего не предпринимать. Линь Годун в бегах, но его поимка – лишь вопрос времени. У нас есть видеодоказательства. На этот раз ему не уйти, – поспешно проговорил Ду Чэн, и его лицо потемнело. – Он убил моего товарища…

Цзи Цянькунь замер в полуобороте, задумчиво опустив голову. Затем повернулся лицом к Ду Чэну.

– Вы хотите сказать, что преступление, в котором его обвинили, – это убийство полицейского?

Ду Чэн был немного озадачен:

– Конечно.

– А что насчет убийства моей жены и тех женщин?

– Это не относится ко вчерашнему происшествию. – Ду Чэн был застигнут врасплох, но понял намерения Цзи Цянькуня: – Линь Годуну, скорее всего, грозит смертная казнь.

– Другими словами, когда его отправят в суд, они даже не упомянут имени моей жены?

– Послушайте! – Ду Чэн больше не мог сдерживаться. – Теперь мы можем на законных основаниях обыскать дом Линь Годуна. Но я не могу гарантировать, что они затронут и события двадцатитрехлетней давности…

– Суд обратит внимание только на убийство полицейского и проигнорирует то, что сделал Линь Годун двадцать три года назад?

– Убили моего коллегу, моего друга! – взревел Ду Чэн. Он сделал шаг вперед, вцепился в ручки инвалидного кресла и посмотрел прямо в лицо Цзи Цянькуню. – Мне все равно, что вы думаете, но вся эта неразбериха вот-вот закончится. Потерпите, и я позволю вам увидеть тот момент, когда Линь Годуна казнят.

– Для вас все кончено. – Цзи Цянькунь не дрогнув посмотрел на Ду Чэна. – Для меня – нет.

После этого он развернул коляску и покатился к Чжан Хайшэну.

Ду Чэн наблюдал, как они исчезают в лифте; его сердце сжалось. Но в этой ситуации больше ничего сделать нельзя… Стиснув зубы, он направился в кабинет заместителя директора.

Дуань Хунцин был в офисе. Он сидел на диване рядом с плачущей пожилой женщиной и поглаживал ее по спине. С краю сидел Ло Шаохуа. Он прислонился затылком к стене, его глаза были плотно закрыты, а по лицу текли слезы.

Увидев Ду Чэна, женщина привстала и схватила его за рукав.

– Чэн… Ах, Чэн… – В ее голосе слышались горечь и мольба. – Что же творится-то? Лао Ма хороший человек, как же так…

– Соболезную вам. – Ду Чэн помог ей присесть. – Лао Ма спас людей… до самого конца не забывал, что он полицейский.

– Я думала, что после того, как он уйдет в отставку, мне не придется все время тревожиться… – Она снова горько заплакала. – Эта дурья башка… какой же ценой он…

Женский крик разнесся по тихому кабинету. Ду Чэн сидел рядом, крепко сжимая ее морщинистые руки, и печаль в его сердце росла. Дуань Хунцин опустил голову и откинулся на спинку стула, не сказав ни слова. Ло Шаохуа все еще сохранял прежнюю позу, не шевелясь; по его лицу продолжали течь слезы.

Плач постепенно стихал. Женщина вытерла глаза и глубоко вздохнула.

– Где же Лао Ма? Я хочу увидеть его.

– Пока что никуда не ходите. – Дуань Хунцин выглядел смущенным. – Позаботьтесь о своем здоровье.

– Нет, – категорически отрезала вдова, ее голос снова окреп. – Я не могу оставить его одного!

Дуань Хунцин глянул на Ду Чэна, который тут же согласно кивнул, нажал на кнопку селектора и велел секретарше отвезти гостью в похоронное бюро.

После ухода пожилой женщины в кабинете снова воцарилась мертвая тишина. Дуань Хунцин долго сидел за своим столом, затем встал и налил по стакану воды Ду Чэну и Ло Шаохуа. Пододвинув стул, сел напротив дивана, переводя взгляд с одного лица на другое.

– Чэн, давай поговорим об этом. Что, черт возьми, произошло прошлой ночью? Почему Ма Цзянь оказался на месте преступления?

– Все мы знаем причину. – Ду Чэн фыркнул и кивнул на Ло Шаохуа. – Но вот ему виднее.

Дуань Хунцин взглянул на Шаохуа. Тот наконец пошевелился, наклонившись, запустил руки в волосы и вздохнул.

– Откуда Ма Цзянь знал, что я поеду в «Метропарк»? – Ду Чэн сурово посмотрел на него. – Ты предупредил его?

– Ему вообще не было нужно, чтобы я его информировал. – Ло Шаохуа опустил голову на колени, его голос звучал неуверенно. – У тебя есть свои люди в отделении, и у него тоже. – Затем поднял голову. – Каждое твое движение находилось под его контролем.

– Почему ты не приехал?

Шаохуа повернул голову и закрыл глаза.

– Почему ты не приехал?! – повторил Ду Чэн сквозь зубы. Дуань Хунцин поспешно положил руку ему на плечо, но Ду сбросил ее. Он неподвижно стоял перед Ло Шаохуа, меряя его взглядом. – Говори!

Прежде чем его голос сорвался, Ду Чэн взмахнул рукой и с силой ударил бывшего товарища по щеке.

Дуань Хунцин подался вперед, словно пытаясь остановить его, однако сразу же остановился.

Голова Шаохуа резко дернулась в сторону. Он повернул ее – и получил еще одну увесистую пощечину.

– Черт бы тебя побрал! – Глаза Ду Чэна расширились, а рука, указывающая на Ло Шаохуа, задрожала. – Это тебя следовало бы зарезать!

Шаохуа ошеломленно оглянулся на него; из уголка его рта потекла кровь, а на лице появилась печальная улыбка:

– Да, все это моя вина…

– Если б вы вовремя передали улики, ничего из этого не произошло бы. – Ду Чэн развел руками. – Лао Ма мертв. Если ты продолжишь прятать доказательства, он не упокоится после смерти!

Ло Шаохуа, отведя взгляд, произнес лишь:

– Нет.

– Пошел ты!.. – Ду Чэн, придя в ярость, взмахнул кулаком. – Почему?!

Дуань Хунцин, больше не в силах терпеть это, удержал руку Ду Чэна.

Ло Шаохуа безразлично посмотрел на двух людей, вцепившихся друг в друга, и повторял слово за словом:

– Как вы и сказали, Лао Ма мертв, и я не могу позволить, чтобы после смерти на нем осталось клеймо.

– Ты гребаный идиот! – Ду Чэн отчаянно сопротивлялся. – Лао Ма пытался спасти людей! Он был полицейским до самого конца! А что насчет тебя? Ты, безответственный ублюдок…

Ло Шаохуа был ошеломлен. Он медленно встал и сказал Дуань Хунцину:

– Начальник Дуань, в любом случае мы должны поймать Линь Годуна как можно скорее. Если будет сопротивляться – убьем его. – После этого повернулся к Ду Чэну, который продолжал бросаться на него: – Я понесу ответственность за совершенные мной ошибки.

И вышел из кабинета.

Дуань Хунцин, оттолкнув Ду Чэна, встал у своего стола, скрестив ноги на груди и тяжело дыша. Слегка наклонившись, взял телефон и быстро набрал номер.

– Отложите всю текущую работу и сконцентрируйте все силы на поимке Линь Годуна. – Повесив трубку, он указал на Ду Чэна: – Ты отвечаешь за руководство командой. – Глянув на серое, опухшее лицо Ду Чэна, стиснул зубы. – Мне все равно, сколько дней ты еще протянешь. Ты должен продержаться, пока Линь Годун не предстанет перед судом!

Вэй Цзюн открыл дверь палаты и обнаружил, что больничная койка Юэ Сяохуэй пуста. Глянув на флакон с инфузионной жидкостью, в котором оставалась лишь половина, и на иглу, висящую в воздухе, он повернулся и пошел на пост медсестры.

Дежурная медсестра не знала, куда подевалась девушка, поэтому Вэй Цзюн достал мобильный телефон и набрал номер Юэ Сяохуэй. Гудки длились долго – она не отвечала.

Вэй Цзюн разочарованно сбросил вызов, готовый искать ее где угодно. Но, пройдя всего несколько шагов, он случайно заметил на стене объявление о запрете курения. Это навело его на мысль, и он направился прямиком к выходу из больницы.

Двор был невелик, и вскоре юноша нашел Юэ Сяохуэй на скамейке у цветочной клумбы. На ней была только больничная одежда, и она сидела с сигаретой в руке, скрестив ноги. Вэй Цзюн окликнул ее. Девушка тоже поприветствовала его, а затем безучастно отвернулась.

Юноша схватил ее за руку:

– Сумасшедшая! Простудишься же!

Сяохуэй стряхнула его руку, все еще глядя перед собой, и закурила еще одну сигарету.

Вэй Цзюн некоторое время постоял молча, потом снял свой пуховик и накинул на нее. На этот раз Юэ Сяохуэй не стала отказываться. Однако она по-прежнему не смотрела на него, с безразличием разглядывая людей, входивших и выходивших из здания больницы.

Длинные волосы Сяохуэй были собраны в хвост, на шею была наложена толстая марлевая повязка, а руки перебинтованы. Вэй Цзюн, оглядев ее с головы до ног, тихо спросил:

– Как ты?

Спустя долгое время Юэ Сяохуэй наконец подала голос:

– Всё в порядке, просто повреждена кожа. – Она подняла голову, посмотрела на Вэй Цзюна и перевела взгляд на повязку у него на лбу. – А как насчет тебя?

– Со мной тоже все хорошо. – Вэй Цзюн улыбнулся. – Наложили три шва.

Юэ Сяохуэй невыразительно улыбнулась и, опустив голову, уткнулась лбом в колени и произнесла:

– Я не могу заснуть. Двойная доза успокоительного тоже не помогла. – Голос Юэ Сяохуэй был тихим и невнятным, словно доносился из-под земли. – Стоит мне закрыть глаза, я вижу кровь… Она повсюду.

Вэй Цзюн, тяжело вздохнув, сделал шаг вперед и обнял ее за плечи. Девушка вздрогнула и инстинктивно отпрянула назад, но тут же спрятала лицо в объятиях Вэй Цзюна. Через несколько секунд он почувствовал, что ее тело обмякло, и почти в тот же момент из-под густых длинных волос донеслись жалобные стоны:

– Это все моя… моя вина… Это я во всем виновата…

Вскоре Вэй Цзюн почувствовал, как его грудь промокла от ее слез. Он не знал, как утешить Сяохуэй, поэтому мог лишь крепче прижимать ее к себе.

Прошло целых пять минут, и плач девушки постепенно прекратился. Через некоторое время она подняла голову и мягко высвободилась из его объятий.

– Извини. – Глубоко вздохнула. Ее эмоции мало-помалу улеглись. Она стерла слезы с глаз и указала на его грудь: – Я намочила твою одежду…

– Пустяки. – Вэй Цзюн небрежно потер мокрое пятно. – Ты, главное, поскорее поправляйся. И не думай о том, что было…

– Я не могу не думать. – Глаза Юэ Сяохуэй снова покраснели, голос сорвался. – Я слишком самоуверенна. Иначе этому полицейскому не надо было бы меня спасать…

– Его зовут Ма Цзянь.

– Да, – она энергично кивнула, – я буду помнить его. Ма Цзянь.

– Сяохуэй…

– Да?

– Зачем ты это сделала?

– Нужно ли еще говорить об этом? – Девушка удивленно подняла брови. – Я хотела поймать Линь Годуна.

– Я не об этом. – Вэй Цзюн достал свой мобильный телефон. – В посланном мне видео ты сказала, что, если у тебя будет возможность, ты объяснишь мне причину.

Юэ Сяохуэй взглянула на него и поджала губы.

– Ты прекрасно понимала, что сильно рискуешь, но все равно пошла на это. – Вэй Цзюн медленно продолжил: – Ты заботишься о Лао Цзи, жалеешь Ду Чэна и ненавидишь Линь Годуна – все это я могу понять. Но ведь есть же что-то еще, что заставило тебя пойти на верную смерть?.. Тем более что ты не исполнила свое главное желание. – Он на мгновение заколебался. – Ты так и не нашла убийцу своей матери.

Юэ Сяохуэй по-прежнему молчала, но ее губы начали дрожать.

– Сяохуэй, объясни мне, пожалуйста, – парень наклонился и посмотрел прямо в глаза Юэ Сяохуэй, – зачем ты это сделала?

Только через некоторое время она прошептала:

– Я могу объяснить тебе, но не сейчас. – Встав, сняла пуховик и вернула его Вэй Цзюну. – Мне нужно возвращаться.

Отойдя всего на несколько шагов, девушка снова обернулась и оглядела Вэй Цзюна с ног до головы.

– Знаешь, – она улыбнулась, – ты уже не тот, кем был раньше.

Вэй Цзюн тоже улыбнулся:

– Может быть, так оно и есть.

Юэ Сяохуэй задумчиво склонила голову набок. Наконец она махнула рукой и повернулась к зданию стационара.

Вэй Цзюн наблюдал, как девушка исчезает за дверью. Затем сел на скамейку, вытянул ноги и уставился на носки своих ботинок.

«Изменился ли я?

Да. За последние несколько месяцев я видел самые мрачные грехи, самые сильные эмоции, самых свирепых преступников и самых храбрых полицейских.

Юэ Сяохуэй тоже изменилась, потому что у нее появился свой собственный секрет.

Вообще-то, и у меня он тоже есть…»

Он был повсюду. При входах в супермаркеты. На билетной кассе железнодорожного вокзала. На фонарных столбах и на дверях банков. На стенах станций метро. Линь Годун мрачно смотрел на окружающий мир из всех уголоков этого города.

Ду Чэн, вздохнув, прислонился головой к окну машины. Чжан Чжэньлян, сидевший за рулем, протянул ему термос.

– Наставник, сначала примите лекарство. И поспите, со вчерашнего дня вы практически не смыкали глаз…

– Все нормально. – Ду Чэн проглотил таблетку, запив водой. – А ты поторопись.

Чжэньлян, вздохнув, нажал на педаль газа.

Квартира 501, подъезд 4, дом 22,

жилой комплекс «Люйчжу»

Линь Годун посмотрел в спину Ло Шаохуа, подошел к нему и сел.

– Ключи от машины… – Слова вылетели быстрее, чем он успел сообразить, кто перед ним.

Мужчина в коричневом пуховике и черной шерстяной шапке поднял голову. Хотя ему тоже было около шестидесяти лет, это был не Ло Шаохуа.

– Извините. – Линь Годун немедленно встал. – Ошибся.

– Линь Годун, – незнакомец убрал руки под стол и кивком предложил ему сесть, – ты не ошибся.

Глаза Годуна расширились:

– Я вас не знаю.

Незнакомец улыбнулся и указал на зеленую сумку, лежащую на столе:

– Разве это не то, чего ты хочешь?

Линь Годун немного подумал, затем медленно откинулся на спинку стула.

– Кто вы такой? – Он посмотрел на зеленую сумку. – Где Ло Шаохуа?

– Он уже уехал. – Взгляд незнакомца не отрывался от лица Линь Годуна. – Человек, которого ты хочешь видеть сегодня, – это я.

Полчаса назад

Поздняя весна

Шиитаке (японский лесной гриб) – съедобный гриб, распространенный в Японии и Китае.

Лао – уважительный префикс.

Журавль среди кур – китайская идиома, означающая «выделяться».

Сяо – уменьшительно-ласкательный префикс, обычно используется по отношению к младшим.

Коносамент – документ, выдаваемый перевозчиком груза грузовладельцу, удостоверяющий право собственности на отгруженный товар.

WeChat («ВиЧат») – главная китайская соцсеть.

Baidu («Байду») – китайская компания, предоставляющая веб-сервисы, основным из которых является поисковая система с таким же названием.

Кухня провинции Сычуань известна своей остротой.

Дахунпао – «Большой Красный Халат», утесный китайский чай, который производят на северо-западе провинции Фуцзянь, в горах Уи.

Верховная народная прокуратура – высшее национальное учреждение, ответственное за судебное преследование и расследование в КНР.

Хворост – жареные во фритюре, скрученные вдоль полоски пресного теста.

Анькан (кит. 安康) – «безопасность и здоровье».

«Луань Гуапянь» – элитный зеленый чай из города Луань провинции Аньхой.

Эксфолиация – удаление ороговевших клеток эпидермиса кожи.

Конняку – вид многолетних растений.

Политика реформ и открытости – программа экономических реформ, предпринятых в КНР (1979–1984).

Одэн – японское «зимнее» блюдо, основа которого – бульон даси.

«Великий мастер» – художественный фильм Вонга Карвая, посвященный биографии мастера боевых искусств Ип Мана.

Баоцзы – китайское блюдо, представляющее собой небольшой пирожок, приготовляемый на пару.

Чайные яйца – типичное китайское пикантное блюдо, обычно подаваемое в качестве закуски; вареное яйцо слегка разбивают, а затем снова варят в чае с добавлением соуса или специй.

СПР – следы пальцев рук. Криминалистический термин для обозначения отпечатков пальцев. Также используется словосочетание «пальцевые следы».

Ханьцы – крупнейшая этническая группа в Китае.

Хронический этмоидит – воспаление слизистой оболочки клеток решетчатого лабиринта (пограничное пространство между носом и полостью черепа).

Пиньинь – распространенная система латинизации стандартного китайского языка.

Малатан (в пер. с кит. – «пряный острый суп») – одно из традиционных сычуаньских блюд.

Лента моментов – пространство в «ВиЧате», где каждый может делиться фото или видео.

Малый Новый год знаменует начало Праздника весны (китайского Нового года).

Сяншэн – жанр китайского традиционного представления.

Шень Тэн – китайский комик.

Цзяоцзы – китайские пельмени.

Год судьбы – год рождения человека по двенадцатилетнему циклу; по циклическому знаку этого года и соответствующему ему животному определялась судьба человека.

Красный конверт – упаковка для денег. Обычно дарят по праздникам.

Визига – название употребляемой в пищу хорды, добываемой из осетровых рыб.

Имеется в виду по лунному календарю.

Потерять лицо – популярная у китайцев фраза, означающая «опозориться».

Дораэмон – вымышленный персонаж одноименной японской манги и аниме-сериала.

Желтый горбыль – один из самых распространенных промысловых видов морских рыб в Китае.

Зодиак – псевдоним неустановленного американского серийного убийцы, действовавшего в Северной Калифорнии с конца 1960-х до начала 1970-х гг.

Пять видов страхования и один фонд – пенсионное страхование, медицинская страховка, страхование от безработицы, страхование от производственного травматизма, страхование беременности и родов; жилищный фонд, оплачиваемые работодателем.

Вонтоны – разновидность пельменей в китайской кухне.

Хот-пот (кит. хого) – китайский прибор, представляющий собой гибрид самовара и кастрюли, в котором варят мясо и овощи; так же называют и блюда, приготовленные с его помощью.

Богомолом еще называют человека, который переоценивает свои силы.

Обр. сын за отца в ответе, потомки отвечают за преступления предков.

«Перелезать через стену» – то есть пользоваться зарубежными сайтами.

Бабл-ти (чай с шариками) – чайный напиток, состоящий из чая (зеленого или черного), молока или фруктового сока, иногда кофе, с добавлением шариков из тапиоки, кусочков желе и желейных шариков с начинкой из сока.

Этим жестом китайцы показывают цифру 10, так как он напоминает соответствующий иероглиф.

Затянуть в воду – то есть вовлечь во что-то плохое.

«7–11», или «Севен-Илевен» – оператор крупнейшей сети небольших магазинов в 19 странах, действующий главным образом на основании франчайзинга.

Весенняя ночь – время, которое влюбленные проводят вместе; также означает брачную ночь.

«Жэньминь жибао» – популярнейшая китайская ежедневная газета.

Контаминация в криминалистике – загрязнение среды инородной примесью, изменяющей свойства этой среды.

Ципао – китайское длинное облегающее платье с боковыми разрезами.

Асцит (брюшная водянка) – скопление свободной жидкости в брюшной полости.