Оно всё ещё было на месте.

Старая фабрика через дорогу.

Здание из красного кирпича возвышалось высотой в три этажа, доминируя над этим крошечным уголком Айдлвилда с низким уровнем жизни. Я задержалась на тротуаре на противоположной стороне Темперанс-стрит, наблюдая за тем, как местные жители приходят и уходят. Холодный дождь пропитал мои волосы и одежду, но, по крайней мере, скрыл мои слезы.

Успокоившись, что я не напрасно отправилась в путь, я на секунду ослабила бдительность — достаточно, чтобы ощутить зародившуюся в груди надежду на то, что некогда заброшенное здание всё ещё стоит.

Секунды хватило, чтобы мои мысли переключились на другое.

И чтобы всё ещё не зажившая рана снова открылась и окрасила кровью моё горе.

Только не это.

Опустив взгляд, я снова изучила выцветшую фотографию в своей руке. Это была единственная подсказка, что я нахожусь в нужном месте.

Конечно, были и отличия.

Судя по дате, искусно написанной на обороте женским почерком, с момента съемки прошло двадцать лет. Арочные окна больше не были разбиты, пожухлая трава вновь выросла и была подстрижена, осыпающийся кирпич восстановлен, а недостающие части крыши заменены.

Но именно массивная базальтовая скульптура на лужайке перед зданием привлекла моё внимание и подтвердила, что я нашла его — их.

Львы.

Четыре.

Один рычит, другой охотится, третий ищет и ещё один лежит спокойно.

В черном камне были высечены слова, от которых у меня по спине пробежал холодок.

Гордость королей.

Я вздрогнула и напомнила себе, что сейчас зима, а в январе холодно даже в Миссисипи. Это была самая холодная зима на моей памяти за долгое время.

Я проигнорировала предупреждение, скользнувшее по позвоночнику, и стала осматривать здание в поисках входа.

Конечно, я могла бы просто войти в парадные двери и притвориться, что мне нужен ремонт машины, но это не помогло бы приблизиться к королям. Скорее всего, я даже не окажусь в одной комнате с ними, и не смогу подойти и сказать: «Эй, нам нужно поговорить».

Их репутация опережала их даже за сотни миль, где имена упоминались с тем же почтением, что и имена платиновых рэперов или профессиональных спортсменов. Но это было не так. Короли были четырьмя обычными людьми, работающими на обыкновенной работе, — или были бы ими, если бы не их необычное прозвище.

Из-за ограниченности средств я также не могла оплатить ремонт, который мне был не нужен.

Во сколько обошлась Королям перестройка и модернизация старой фабрики, чтобы освободить место для процветающей автомастерской? Снаружи здание всё ещё сохраняло свой суровый вид, сливаясь с остальным районом, словно новые владельцы не решались на попытки провести реорганизацию.

Из здания вышла женщина в деловом костюме, и, когда дверь закрылась за ней, я обратила внимание на табличку на двери.

Казалось бы, меня должно было беспокоить то, что я почти не задумывалась о том, что буду делать в случае успеха, прежде чем броситься через дорогу с двумя полосами движения, но этого не произошло. Это был наименее безрассудный поступок с тех пор, как я получила ту фотографию неделю назад. Было уже за полдень, так что из-за обеденной толчеи на дорогах не попасть под колеса было очень сложно, но я как-то благополучно перебежала дорогу, проскочила через входные двери и попала в приемную, прежде чем успела передумать.

Мне уже нечего было терять.

В лицо ударил поток тепла, и через несколько секунд я почувствовала покалывание в пальцах рук и ног, когда мои замерзшие конечности начали оттаивать.

Я настороженно осмотрелась.

Внутри магазин казался ещё больше, благодаря высоким потолкам и большой части открытого пространства. За П-образной стойкой администратора находилась стеклянная стена, прерываемая лишь синей металлической дверью с надписью: «Только для сотрудников». Окно отделяло комнату ожидания от мастерской, где я могла наблюдать за работой механиков.

Напротив стойки регистрации находился ещё один ряд двойных дверей, ведущих в боковую часть здания и на площадку для выгрузки автомобилей. На другой стороне, согреваясь лишь лампами и толстыми зимними пальто с логотипом «Гордость королей», ждали два молодых парковщика, которых я мельком видела во время своей часовой разведки.

Я заметила несколько стульев и столов, за которыми удобно расположились клиенты, решившие подождать ремонта. Несколько человек просматривали ассортимент кофе и закусок в дальнем конце комнаты. Рядом, по обе стороны, находились кладовка и уборные.

— Здравствуйте. Добро пожаловать в «Гордость королей». Чем могу вам помочь?

Я последовала за высоким звуком и заметила за стойкой администратора миниатюрную светлокожую девушку с манящими голубыми глазами и белокурыми косичками. Её накрашенные персиковым цветом губы двигались слишком быстро, чтобы я могла за ними угнаться, и я просто смотрела, пока это не стало странным.

Первой моей мыслью было, что она симпатичная. И молодая. Ей было не больше двадцати пяти лет.

Наконец моё сердце замедлилось настолько, что до меня донесся голос секретарши, но я все равно ничего не ответила. Слова словно застряли у меня в горле, и чем дольше я пыталась высвободиться, тем глубже становилась складка между её бровей, пока она не переступила с ноги на ногу и не оглянулась в поисках помощи.

Черт.

— Извините, эм, привет, — неловко поприветствовала я. Настороженная улыбка секретарши вернулась, и я, расценив это как приглашение, подошла к стойке. — Я видела, что вам требуется сотрудник, — я бросила взгляд через плечо на табличку на двери. — Должность ещё открыта?

— Это зависит от обстоятельств. Могу я узнать твое имя?

— Атлас Бек, — представилась я. — Зови меня Атлас.

— Привет, Атлас. Я Тьюсдей. У нас как раз открылась вакансия. Нам нужен технический специалист на неполный рабочий день с опытом работы не менее одного года.

Блять.

Мои плечи опустились, когда я поблагодарила её и отступила. Не успела я повернуться на каблуке, уже обдумывая план «Б», как она воскликнула:

— Мы также ищем секретаря на полный рабочий день! — я оглянулась через плечо, чтобы увидеть, как Тьюсдей с нежной улыбкой протягивает мне заявление. — Опыт работы не требуется.

Я бросилась обратно к стойке и выхватила бумагу и ручку, которые она положила сверху.

— Спасибо, — я улыбнулась ей, а затем ушла так же быстро, как и пришла. Вместо того чтобы заполнять анкету, я сложила её и сунула в карман, а затем продолжила наблюдение с другой стороны улицы.

Благодаря двенадцатифутовым окнам можно было легко наблюдать за происходящим изнутри. За пределами зала ожидания я заметил старомодный «Камаро», выкрашенный в ярко-оранжевый цвет с белыми полосами, парящий над землей на одной из ближайших к залу ожидания станций. Задумчивый мужчина в серой спецовке возился под машиной, и пока его внимание было сосредоточено на автомобиле, я фиксировала каждую мельчайшую деталь.

Коричневые дреды были уложены на макушке, а верхняя часть серого комбинезона свисала до пояса. Пот и масло испачкали некогда белую футболку, прилипшую к его мышцам словно клеем. Я не знала, то ли солнце само выбрало его в качестве прожектора, то ли желтоватые оттенки его светло-коричневой кожи были настолько яркими. Казалось, что загадочное сияние окутывает его лицо, словно ореол.

В данный момент его густые брови были сведены в кучу от досады, а широкий рот слегка нахмурился, и он выглядел совсем не ангельским.

Скорее уж греховным.

Даже с такого расстояния было видно, что с ним всё в порядке.

Движение, здания и люди, снующие вокруг меня, исчезали, пока я изучала его без его ведома. Я чувствовала, как меня затягивает, поэтому заставила себя отвести взгляд и достала из кармана фотографию, словно это был ключ к тому, что я должна была делать дальше.

Края фотографии были помяты, изображение выцвело, но я все ещё могла почти разобрать все детали улыбок пяти подростков, застывших во времени. Они позировали, одетые во всё лучшее — от Шона Джина, «Рокауэр» и «ФУБУ», — в то время как на ветхой фабрике позади них бушевала вечеринка.

Ни один из них не выглядел старше шестнадцати.

Я сосредоточилась на мальчике слева, который обладал той же аурой, что и мужчина из окна, только он не хмурился, а застенчиво улыбался. На фотографии вместо дредов у него были короткие вьющиеся волосы, а вместо крепкой челюсти и бороды — детское лицо. Но самым очевидным свидетельством того, что прошло двадцать лет, было то, как хорошо он теперь выглядел в своей футболке. Мускулы на его руках рельефно выделялись на фоне белого хлопка — в отличие от того красного материала, в который он был одет на фотографии, делая его карликом.

В тот момент я осознала, что нашла одного из Королей.

Задумчивый механик передо мной был тем застенчивым подростком с фотографии, только гораздо старше, но я была абсолютно уверена в этом.

По какой-то причине это знание вызывало у меня скорее грусть и сожаление, чем триумф. Я догадывалась, почему, прослеживая изгибы его некогда невинного лица.

В конце концов, он уже не тот.

Его корона света теперь не была такой яркой, как двадцать лет назад. Кто-то или что-то приглушило его.

Мой печальный вздох вырвался в холодный воздух и исчез на ветру, и я убрала фотографию в карман, не глядя на остальных. В этом не было необходимости. С тех пор как я получила фотографию, то каждую ночь вглядывалась в их лица.

Я точно знала, которого из королей нашла.

От скрипа тормозов, возвестившего о прибытии городского автобуса, я чуть не выпрыгнула из кожи, когда он остановился передо мной. Я лишь качнула головой в сторону водителя, и он нажал на газ, чтобы продолжить движение. Как только автобус перестал загораживать мне обзор, мой взгляд вернулся к окну и мужчине в нём.

Я втянула воздух, когда мой желудок опустился, а земля как будто исчезла из-под ног.

Механик теперь наблюдал за мной.

Судя по тому, как он удобно устроился — прижался плечом к одному из многочисленных оконных стекол, — похоже, он всё это время знал обо мне и ждал момента, когда я ослаблю бдительность.

Я не дышала. Не моргала. Просто замерла, как манекен со страхом смерти, а он открыто ждал, что я буду делать теперь, когда меня поймали. В его выражении лица не было ничего, что могло бы подсказать мне. Ни враждебности, ни паранойи, ни любопытства. Просто невозмутимое терпение, чтобы я решилась.

И я решилась.

С большим изяществом и невозмутимостью, которыми обладала, я повернулась и ушла.

На Темперанс-стрит почти ничего не осталось. Пандемия сильно ударила по экономике, вынудив большинство предприятий закрыться. Наконец-то мы миновали худшее, вернувшись к некоему подобию нормальной жизни. На этой крошечной улочке на окраине Мидтауна остались только «Гордость королей», карибское кафе, ресторан морской кухни, парикмахерская, винный магазин, круглосуточный магазин и автомойка. Остальные здания были безрадостно пусты.

Я зашла в почти пустое кафе, и хозяйка сразу же усадила меня. Когда подошла официантка, представившаяся Танишей, и попыталась вручить мне меню, я отказалась и попросила вместо этого стакан воды. Она сделала паузу, видимо, поняв, что у меня нет денег, а потом закатила глаза и ушла за водой.

Оставшись в одиночестве, я выдохнула и уставилась на отвратительную коричневую столешницу, молясь Богу, чтобы не упустить свой шанс.

Тебе солгали.

Найди «Гордость королей».

— Вот, пожалуйста, — официантка резко поставила передо мной воду, отчего большая её часть пролилась на стол. Не успела я взглянуть на сучку, как колокольчик над дверью зазвенел, и мы обе отвлеклись, наблюдая, как двое самых прекрасных мужчин, которых я когда-либо видела, уверенно входят в заведение, словно оно им принадлежит.

Вот черт.

Сразу же узнав одного из них, я сползла ещё ниже в кабинке.

У моей официантки была противоположная и, вероятно, нормальная реакция. Таниша начала прихорашиваться.

Конечно же, во главе стаи был сам мистер Грозная Голова.

Голден Буассо.

— Привет, Голден! Привет, Рок! — приветствовала их дружелюбная официантка, подбегая к ним. Это было довольно комично, поскольку её рост не превышал пять футов три дюйма (прим. 160 см), а оба мужчины были гораздо выше шести футов (прим. 182 см). Это зрелище напомнило мне маленькую собачку, которая прыгает, тявкает и бегает вокруг твоих ног в поисках внимания, когда ты приходишь домой.

— Как дела, Дези, — только мужчина, которого я теперь знала как Рока, потрудился что-то сказать.

Впрочем, девушка не выглядела удивленной. Она просто взяла из-за стойки два меню и захлопала своими накладными ресницами.

— Вам нужен ваш обычный столик?

— Спасибо, детка, — нахально ответил Рок за них обоих.

Голден даже не кивнул. Его полные губы оставались неподвижными, а взгляд украдкой окидывал закусочную.

Почему-то я знала, что он ищет меня.

Я опустилась чуть ниже, пока подбородок не коснулся моей вздымающейся груди, но в итоге это только выставило меня дурой. Голден всё равно заметил меня и, не теряя времени, начал свой путь, а Рок следовал за ним по пятам.

Черт, черт, черт!

— Эм… значит, тебе пора уходить, — сообщила мне Таниша.

Застигнутая врасплох, я оторвала взгляд от парочки, чтобы посмотреть на неё.

— Что?

— Уходи! — я едва успела уловить её приказ, как она схватила мой стакан со стола и поспешно вытерла беспорядок, который натворила.

Я моргнула.

— Почему?

— Потому что это их стол. Вот почему!

Я окинула взглядом остальные четыре или пять пустых столиков, прежде чем вернуть взгляд на официантку.

— Я никуда не пойду, — огрызнулась я, хотя именно это мне и хотелось сделать. — И мне бы ещё воды.

Голден и Рок могли бы просто посидеть в другом месте.

— Нет. Если не собираешься заказывать еду, тебе нужно уйти. Я знаю, что у твоей задницы нет денег, — Таниша ухмыльнулась, держа мой стакан с водой на расстоянии вытянутой руки.

Я уже собиралась проклясть её, как вдруг стакан был выхвачен из её рук не кем иным, как самым сексуальным молчуном. Мы все трое в ошеломленном молчании наблюдали, как он аккуратно поставил стакан обратно на стол передо мной. Благодаря Танише он был полон лишь наполовину, но жажда была наименьшей из моих проблем.

— Спасибо, — я ожидала ответа или хотя бы кивка в знак подтверждения, но Голден просто уставился на меня.

О, Боже.

— Какого хрена ты тут пристаешь к маленьким девочкам, Таня? — огрызнулся Рок, совершенно не замечая напряженности между мной и его товарищем. Как будто это было худшее, что Рок мог сделать со мной, раздражение подскочило от того, что он назвал меня маленькой девочкой. Я понятия не имела, сколько им лет, но предполагала, что около тридцати.

— Таниша, — поправила официантка.

— Да хоть Тина, мать её, Тернер, и ты всё равно нарушила правила. Это чертов столик, детка. Это не так серьезно. Принеси нам, как обычно, и поторопись, мать твою.

Затаив дыхание, я наблюдала за тем, как Таниша убегает, чтобы сделать то, что ей сказали. Это не могло случиться со мной.

Я так увлеклась наблюдением за тем, как все разбегаются, как тараканы при свете ламп, что не заметила, как причина всего этого скользнула в мою кабинку, пока не стало слишком поздно.

— Ух… — я сморщила нос при виде Рока и Голдена, которые теперь сидели напротив меня. — Что вы делаете?

— Сидим. Обедаем, — ответил Рок, не сводя с меня взгляда. Он слегка нахмурил брови, и я поняла, что он пытается понять, откуда может меня знать. Должно быть, Голден сказал Року, что застукал меня за наблюдением за их делами.

Тем временем я не могла оторвать глаз от того, насколько невероятно красивы они оба.

У Рока была смуглая кожа, длинные ресницы, каштановые глаза, густая копна волос, украшающая подбородок, тонкие усики и родинка над полными губами, а его коротко подстриженные волосы настолько волнистые, что могут вызвать морскую болезнь.

Под его белой майкой и открытой форменной рубашкой с длинным рукавом я разглядела целую картину из разноцветных татуировок на груди, плечах и руках. Одна из них представляла собой детскую руку, сжимающую указательный палец гораздо более крупной руки с датой под венком из подсолнухов, украшающим детское запястье. На его груди на старом английском были написаны слова: «Только Хало может судить меня», что показалось мне странным, но я воздержалась от расспросов.

Как только официантка назвала его имя, я сразу поняла, что нашла ещё одного из Королей.

Как и Голден, Рок был высоким и крупным, с тем же озорным блеском, что и на фото. Каждый раз, когда мой взгляд падал на его изображение, я не могла не ответить на его заразительную ухмылку и чувствовала, как в моей груди нарастает то же притяжение.

Мой взгляд переместился на Голдена, который смотрел в окно, словно нас здесь и не было, словно он не следовал за мной в эту закусочную.

Я пренебрежительно щелкнула пальцами.

— Что ж, идите садитесь где-нибудь в другом месте.

Рок удивленно моргнул, что я осмелилась приказать им, и я могла бы поклясться, что на чувственных изгибах губ Голдена промелькнула ухмылка.

Они оба остались на месте.

— Зачем нам это делать? — отозвался Рок. — Это наш стол. Ты уйдешь.

Но ты только что сказал…

Рок ухмылялся, его миндалевидные глаза практически светились, и я решила не доставлять ему удовольствия. Закатив глаза, я сорвала обертку с соломинки и опустила её в бокал, а затем сделала долгий глоток, чтобы собраться с мыслями.

— Эй, выглядишь знакомо. Кто ты?

Поперхнувшись холодной водой, я несколько секунд откашливалась, пока они смотрели на меня как на чудачку. Похоже, моя реакция была довольно необычной.

— Ты их не знаешь, — прохрипела я.

— Ты не знаешь, кого я знаю. Отвечай на вопрос.

— Нет.

Глупо для моего дела, но необходимо для моего эго.

Я не собиралась становиться в очередь, чтобы на меня наступали мужчины, у которых и так было слишком много власти. Неважно, что я отбросила нужную мне вакансию только для того, чтобы доказать свою правоту. Я найду другой путь. Такой, который не сделает меня ещё одним преклоняющимся и угодливым субъектом.

Мама всегда говорила, что моё упрямство станет моей погибелью.

Я не общалась с ней с тех пор, как ушла из дома. Я даже не сказала ей, куда еду и надолго ли. Знала, что ей всё равно. Она была погружена в такой густой туман горя, что я понимала: пройдут недели, прежде чем она заметит моё отсутствие.

Так же как я была уверена, что папа будет разочарован тем, что я сбежала.

Чувство вины разъедало мою душу, и я сделала ещё один глоток воды, чтобы смыть горький привкус.

— Хорошо, — объявила Таниша. — Бычьи хвосты, макароны с сыром, батат и лимонад, — она поставила перед Голденом первую дымящуюся тарелку, и у меня потекли слюнки. — И рис с горохом, креветки джерк, капуста и кола, — Рок стащил с тарелки кусок овоща, прежде чем она успела поставить её на стол. — Я могу принести вам что-нибудь ещё?

— Да, — проговорил Рок с набитым ртом. Я вздрогнула, когда он посмотрел на официантку. — Принеси ей все, что она захочет, — он кивнул в мою сторону, глядя на неё. — Это тоже за счет заведения.

Таниша сделала паузу, словно хотела возразить, но, когда Рок просто отвернулся, чтобы ответить на звонок, она вздохнула и повернулась ко мне.

— Что бы ты хотела?

Почувствовав, как заурчал мой желудок, я решила не мешать своей гордости получить бесплатную еду.

— Мне, пожалуйста, сэндвич с курицей джерк и картофель фри.

— Сейчас принесу, — сказала она, прежде чем сверкнуть фальшивой улыбкой в тот самый момент, когда Рок закончил свой разговор. — Итак, что ты делаешь на…

— Да, мы в порядке, — оборвал он её, набирая текст на своем мобильном. — Нам больше ничего не нужно.

Таниша напоминала умирающую рыбу, но Рок не замечал этого, полностью сосредоточившись на своем телефоне. Официантка постояла ещё секунду, а затем медленно пошла прочь. Как только она ушла, Голден нагнулся, чтобы прошептать Року на ухо.

Значит, он всё-таки разговаривает.

Я почти завороженно следила за движением его губ. Рот у него был греховный, жаль только, что пользовался он им нечасто.

Или, может быть, он нашел лучшие способы использовать его.

Прежде чем я успела решить, был ли поворот моих мыслей странным или нет, Рок начал смеяться.

— Наверное, ты прав, братишка.

Я нахмурилась. Почему Рок смотрел на меня, когда говорил это? О, черт. Они говорили обо мне, не так ли?

— Мой мальчик сказал, что ты, возможно, не захочешь есть эту еду, когда её принесут. Таня, наверное, плюнет в неё.

— Таниша.

— Что? — брови Рока вскинулись в замешательстве.

— Имя официантки. Таниша.

Он отмахнулся от меня.

— Всё равно, что я скажу. Так откуда ты?

Я растерянно моргнула от того, как быстро он сменил тему, прежде чем ответить вопросом на вопрос:

— Почему?

— Ах, ты чертова грубиянка, в курсе? — он нахмурился, все следы юмора и доброжелательности исчезли, когда он уставился на меня. — Я хочу знать, потому что Голден сказал, что видел, как ты обшаривала наше предприятие, как будто федерал или что-то в этом роде.

Мгновение спустя я замерла, почувствовав, как что-то холодное и твердое прижалось к моему колену.

— И, если тебе интересно, это дерьмо не риторическое. Я прострелю твою гребаную коленную чашечку, если мне не понравится твой ответ.

Я прочистила горло, заставляя свой голос дрожать, прежде чем позволила себе заговорить.

— Я должна поверить, что ты застрелишь меня на глазах у всех этих людей?

— Почему бы и нет? Им платят за то, чтобы они не видели дерьма, а у меня руки чешутся использовать ту мясорубку, которую они поставили в подсобке.

Суровый взгляд его глаз дал понять, что он не собирается шутить.

— Откуда я родом, не имеет значения, поскольку я никогда не вернусь. И к твоему сведению… — я уставилась на Голдена, который ковырялся в еде, словно уже потерял к ней интерес. — Я не следила за тобой, — солгала я. — Мне нужна была работа, и я увидела, что вы ищете сотрудников, — я сделала паузу, ожидая хоть какого-то признака того, что он мне поверил. Когда таковых не последовало, я добавила: — Могу это доказать.

Я потянулась в задний карман и вытащила доказательство, не обращая внимания на пистолет, который Рок направил на меня. Развернув заявление, я хлопнула им по столу, а затем подтолкнула к нему.

Рок лишь взглянул на него, прежде чем снова встретиться со мной взглядом.

— Оно не заполнено.

Я махнула рукой на стол и ресторан в ответ.

— Я как раз собиралась это сделать, когда вы двое последовали за мной сюда, будто параноики.

Следующие несколько мгновений были самыми долгими в моей жизни, пока я ждала решения Рока, пристрелит ли он меня и размолотит на мелкие кусочки. А может быть, он проявит жестокость и превратит меня в фарш, пока я ещё буду жива. Не уверена, что из меня получилось бы потрясающее рагу.

— О, хорошо, — сказал он, шокировав меня, а затем откинулся на спинку стула и как ни в чем не бывало убрал пистолет обратно за пояс.

Я едва успела осознать, что он не собирается меня убивать или калечить, как появилась официантка с едой.

Я бросила взгляд на подозрительно выглядящее мясо, зажатое между булочками бриошь, и отодвинула тарелку. Рок гоготнул, увидев мой вздернутый нос, и снова стал ухмыляться и выглядеть более вменяемым.

— Это курица, малышка, обещаю тебе. А насчет того, что Таня плюнула тебе в еду, я пошутил. У неё камни вместо мозгов, но она не самоубийца.

С суровым видом он пододвинул ко мне тарелку. После секундного раздумья я подняла сэндвич и понюхала его, прежде чем неохотно откусить.

Как только жирный кусок коснулся моих вкусовых рецепторов, я принялась с аппетитом поглощать сэндвич.

— Ты сказала, что никогда не вернешься туда, откуда приехала, — сказал Рок после нескольких минут наблюдения за тем, как я ем. — Почему?

— А разве это имеет значение? — спросила я, проглотив содержимое своего рта.

Наклонившись вперед, Рок уперся своими татуированными предплечьями с толстыми венами в стол. Я проглотила еду под его пристальным взглядом, но не позволила себе отвести глаза.

— Ты сказала, что нуждаешься в работе, верно? Тогда это имеет значение, так что считай это собеседованием. Итак, малышка? — на мой ответный взлет бровей он ответил: — Тебе лучше произвести на меня впечатление, потому что другого не получишь.

Мой взгляд метнулся к Голдену, который смотрел на меня, молча ожидая моего рассказа.

Я откинулась на спинку сидения и отвернулась к окну, когда почувствовала, как меня захлестнула знакомая волна боли. Не нужно было, чтобы Рок или Голден увидели это и пожалели меня. Мне не нужна была их жалость. Мне нужны были ответы.

Мне нужно было знать, почему какая-то невидимая рука направила меня в их сторону в самый неподходящий момент в моей жизни.

Если присмотреться, то можно было увидеть отражение моей жизни — моей лжи — в стекле, заляпанном пальцами. Впервые за несколько недель я не отгоняла мысли об отце. Он был лучшим отцом, о котором только могла мечтать девушка, и я не понимала этого, пока не стало слишком поздно, чтобы сказать ему об этом. Из-за лжи родителей я не знала, как мне повезло.

— Я никогда не вернусь, потому что в Осеоле для меня ничего не осталось, — отвернувшись от окна, я встретила их взгляды. — Мой отец умер.

— Кто впустил сюда эту суку?

Я закручивал крышку масляного бака на синей «Акуре» клиента, когда поднял глаза и увидел, что рядом со мной стоит человек, которого я ожидал увидеть в последнюю очередь.

Из колонок мастерской доносилась песня Nipsey «Mr. Untouchable», но мой голос все равно перекрывал музыку. Я наблюдал, как техники — Тони, Шон, Айзек и Уилл — смотрят друг на друга, а затем на меня. Они уже знали, в каком настроении я буду.

— Правда, Роуди? — шпильки застучали по полу, когда сучка, которую я трахал на полурегулярной основе, вышла попозировать передо мной. Саванна была малоизвестной межрасовой моделью инстаграма с хорошей киской и ещё лучшей головой. Это было примерно столько, сколько я хотел о ней знать. — Мне нужно с тобой поговорить, — сказала она. Она писала мне эту чушь всю неделю. — Ты не можешь избегать меня вечно.

Я не стал отвечать, так как Айзек и Шон теперь указывали на Тони.

Это должен был быть новый парень.

Хадсон уже говорил со мной об уходе сотрудников после того, как я ввел в кому предшественника Тони. Я знал, что услышу снова его слова, как только всё это дойдет до его ушей — придётся искать ещё одного техника.

А теперь спросите меня, не наплевать ли мне на это.

В наше время было трудно найти хорошую команду. Иметь сотрудников — это всё равно что заводить детей, не получая удовольствия от того, что сначала им не дают порезвиться. Они хотят, чтобы ты держал их за руки из-за каждой гребаной мелочи, и я относился к ним соответственно.

Семь лет назад Рок, Голден, Джорен и я объединили наши незаконно нажитые средства, чтобы купить и отреставрировать эту старую фабрику, и на свет появилась «Гордость королей». У легального бизнеса были свои взлеты и падения, но лучше так, чем если твой гроб понесет шесть человек или тебя будут судить двенадцать.

— Ты умеешь читать? — спросил я, стоя к Тони так близко, что мог почувствовать запах кофе в его дыхании. Он поднял руку, но только после того, как понял, что на него уже настучали.

Новый парень был немаленького роста, но он и близко не дотягивал до моих шести футов шести дюймов (прим. 198 см), а в отличие от большинства парней моего роста, я не был сплошной кожей и костями. У меня были мускулы. Я редко встречал кого-то крупнее или сильнее, но даже если бы во мне было пять футов три дюйма (прим. 160 см) и сто фунтов (прим. 45 кг) веса, это ничего бы не изменило. Я родился с сердцем льва.

— Могу я…

— Ты умеешь читать? — огрызнулся я, поскольку он, похоже, также был глухим.

— Да, босс. Я умею читать.

Не разрывая зрительного контакта, я указал на синюю металлическую дверь, отделявшую нас от вестибюля и зала ожидания. Холл был очень роскошным, благодаря Хадсону, управляющему, которого мы наняли, так как никто из нас не заботился о делах, связанным с владением мастерской. Диваны были мягкими, интернет — бесплатным, и даже мини-бар был заполнен бесплатными закусками и напитками.

— Что написано на двери?

— Дверь, босс?

— Ненавижу повторяться, Тони.

— О. Извини. Там… э-э-э… ну, написано… Только для сотрудников.

— Она похожа на сотрудника, Тони?

— Н-нет, но она сказала, что является твоей девушкой.

Мои брови при этом поднялись. О, Саванна была дерзкой.

У меня никогда не было девушки. И уж точно я бы не претендовал на ту, которая уже через пять минут после знакомства засунула мой член себе в глотку. Меня возбуждало даже не то, как легко Саванна позволяла мне пользоваться её телом. Я не играл в игры, поэтому восхищался уверенной в себе женщиной, которая добивается своего. А то, как мало уважения она готова была принять от меня взамен.

Я встретил Саванну в один из редких вечеров, когда у меня было время расслабиться и насладиться жизнью. Модель из инстаграма подошла ко мне и представилась. Увиденное мне понравилось, и я сказал ей, что её имя не на столько важно, как то, как быстро она сможет заставить меня кончить. Через две минуты она уже стояла передо мной на коленях в одной из ванных комнат. Ещё через минуту я нагнул её над раковиной.

С тех пор она отсасывала мне так, словно являлась моей личной шлюхой.

— О, правда?

Тони с готовностью кивнул. Возможно, он думал, что, бросив беспомощную женщину под автобус, снимет с себя подозрения, но мне от этого только сильнее захотелось надрать ему задницу.

— Итак, за три дня, что ты меня знаешь, ты стал экспертом в моей личной жизни, Тони?

Я выглядел спокойным, но был на волоске от того, чтобы проломить ему голову. У меня было много врагов, поэтому мне нужны были люди, в чьих башках было больше, чем в пустых ведрах, люди, обладающие навыками критического мышления, которые должны были развиться ещё в третьем классе. Именно по этой причине я никогда не сделаю своей девушкой болванчика вроде Саванны Гуд.

— Нет. Я просто не думал…

Тыльная сторона моей руки, пролетевшая по его лицу, оборвала его фразу. Я влепил ему ещё три пощечины, прежде чем его слюна успела упасть на землю. Не чувствуя угрызений совести, я смотрел, как Тони спотыкается и закрывает лицо руками.

— Правильно, Тони, — холодно сказал я. — Ты не подумал.

— Мне жаль! — закричал он, словно сучка.

— Ты кричишь на меня, Тони?

Всё ещё держась за щеку, он быстро покачал головой, отступая назад, чтобы я не ударил его снова.

Я переключил внимание на хихикающую Саванну и изучал её с пустым выражением лица, прежде чем покачать головой и схватить за руку.

— Идём.

Подумав, что мы отправимся в укромное место, чтобы поговорить или потрахаться, как она хотела, Саванна с радостью последовала приглашению. Остальные механики уже вернулись к работе, словно это был всего лишь очередной день. К сожалению, так оно и было, поскольку раз в неделю мне приходилось бить, унижать или увольнять по меньшей мере двоих.

Как я уже говорил. Хороших сотрудников было трудно найти.

Я провел Саванну через дверь для посетителей рядом с погрузочными воротами, куда мы загоняли и откуда выпускали машины.

Ворота по обе стороны здания были заперты и управлялись с помощью электронных брелоков, выданных сотрудникам, или дистанционно с помощью приложения, доступ к которому имели только Джорен, Рок, Голден и я.

Я провел её через ворота, выходившие на улицу, и, как только мы оказались на тротуаре, отпустил её, оставив валяться на обочине, как вчерашний мусор.

Я без проблем шлепал взрослых мужиков, как сук, но насилие над женщинами было для меня непосильной задачей.

— Роуди, ты не можешь продолжать так со мной обращаться! — крикнула Саванна в мою удаляющуюся спину. — Ты должен поговорить со мной!

— Нет, блядь, не должен. Убери отсюда свою задницу, Сав.

Возвращаясь в помещение, я достал телефон из рабочих штанов, чтобы проверить время. В кои-то веки Рок проявил инициативу и нанял новую секретаршу три дня назад. Она должна была приступить к работе сегодня — четыре минуты назад, — но до сих пор не появилась.

Я порылся в памяти в поисках её имени, но ничего не нашел и решил, что мне всё равно. Я хотел поприветствовать её, как только она появится, чтобы сразу же отправить её на работу и предупредить, чтобы она не злила меня.

Голден уже дал мне информацию о ней, так что я был начеку и держал наготове пулю с её именем, если она окажется агентом.

Вернувшись на свой пост, я запихал весь свой рост в крошечную «Акуру» и проехался на ней по кварталу, чтобы провести тест-драйв. Затем передал ключи и машину одному из парковщиков.

Дре был семнадцатилетним отказником из моего старого района, который очень нуждался в положительном примере для подражания, когда я нанял его год назад. Он не собирался искать такого во мне, но я все равно дал ему работу, надеясь, что смогу хотя бы спасти его от худшей участи. Я не понаслышке знал, что происходит с молодыми чернокожими парнями, когда у них не остается других вариантов.

Как только ремонт был завершен, Томми — другой наш парковщик — и Дре отвезли машину в соседний магазин «Мастер пузырьков» на бесплатную мойку, а затем передали ключи на ресепшн, чтобы выписать счет и вернуть машину клиенту.

Мне не нравилось самому общаться с клиентами, потому что, хотя моя трудовая этика была вполне разумной, обслуживание клиентов требовало доработки. Я был груб и нетерпелив во всех сферах своей жизни, и мне было абсолютно наплевать на то, кто принимает клиентов. Именно по этой причине мы с ребятами наняли Хадсона, поскольку этот квадрат в галстуке-бабочке едва ли мог поменять колесо. У этого старого ублюдка была ученая степень по бизнесу, а также мудрость и терпение, что делало его идеальным лицом для нашего бизнеса. Мне просто нравилось чинить машины и зарабатывать деньги. Я не желал быть чьим-то плакатным мальчиком.

Снова проверив время и поняв, что наш новый сотрудник опаздывает уже на двадцать минут, я отправился в приемную, где за столом сидела Тьюсдей, чтобы узнать, звонила ли она хотя бы ей.

— Доброе утро, босс, — рассеянно поприветствовала меня Тьюсдей, положив трубку и начав что-то вводить в компьютер.

Тьюсдей была одной из первых, кого мы наняли после того, как наш бизнес начал развиваться, и одной из немногих, чьей задницей мне никогда не приходилось заниматься, поскольку она обладала двумя моими любимыми качествами — профессионализмом и предупредительностью. Кто-то мог бы сказать, что она относилась к своей работе слишком серьезно, но я это ценил. И позаботился о том, чтобы продемонстрировать это, выдавая в конце каждого года жирный бонус.

— Привет. Новый сотрудник уже здесь? — я оглядел приемную, но не увидел никого подходящего. Рок упомянул, что она молода как черт, но не уточнил, насколько.

— Нет, — с гримасой ответила Тьюсдей, уже зная, в каком я состоянии. — Но она позвонила и сказала, что будет через несколько минут, — она попыталась ободряюще улыбнуться мне, но улыбка немного дрогнула.

Я проигнорировал слабую попытку девушки успокоить меня и провел языком по зубам со звуком «тчк».

— Хорошо.

Я кивнул и повернулся на пятках.

Не могу обещать, что не уволю эту новую секретаршу, как только она войдет в дверь со своей непунктуальностью.

Я вернулся в мастерскую и стал подниматься по лестнице на второй этаж, где у Хадсона и нас четверых были свои кабинеты с видом на цех. Мой был самым большим и единственным с полноценной ванной комнатой, поскольку никто не захотел бороться за неё со мной.

Заметив свет под дверью Джорена, я прокрался по бетонной площадке, которая больше походила на балкон, чем на коридор, с металлической балюстрадой, обращенной к передним окнам, выходящим на улицу. А затем без стука ворвался к нему в кабинет.

Опустив лысую голову на руки, Джорен сидел за своим столом с таким видом, будто у него умерла собака.

— Да что с тобой такое? — рявкнул я.

Он медленно поднял голову, и я понял, в чем дело, как только увидел налитые кровью глаза.

Его тупая задница снова была с похмелья.

Джорен был самым старшим в команде, опережая меня на пять дней, но никто никогда не догадался бы об этом, поскольку он всё ещё был незрелым, как мудак.

— Пошел ты. Я устал. Не выспался прошлой ночью.

— Может, стоит отправлять свою задницу в постель в нормальное время, а не отрываться на вечеринках и трахать сучек каждую ночь, как будто у тебя дома нет жены, — я пожал плечами и проверил уведомления на своем телефоне. Джорен был моим лучшим другом, но я не собирался выслушивать его нытье по поводу всякой ерунды. Если ему нужно было плечо, чтобы поплакаться, он должен был позвонить сучке или, может быть, Голдену или Року. Задница Голдена всё равно никогда не разговаривала, так что он был идеальным человеком для того, чтобы выговориться.

Мы с Джореном подружились, когда нам было по девять лет. Он нашел меня, когда на меня набросились ребята постарше из «Юнити Гарден», и помог их отпиздить. Когда он пришел на помощь, вопросов не возникло, и с тех пор мы стали лучшими друзьями и братьями.

Мы были самыми близкими из всей команды, наши узы скрепляло нечто более постоянное, чем кровь. Это была невидимая нить, которая ощущалась как продолжение меня самого, фантомная конечность, которую никогда нельзя было отрубить.

До того, как мои родители решили, что тот район не подходит для воспитания детей, и перевезли нас в пригород, мы с Джореном вместе выросли в Третьем квартале. Впрочем, это не имело значения. Этот район с низким уровнем дохода всегда был моим домом, и именно поэтому я выбрал эту старую фабрику в самом его сердце, чтобы открыть наш бизнес.

Рок вырос в Юнити Гарден на севере, а Голден — в Бухте Хукера на востоке. Вместе мы уничтожали всех на своем пути, забирая власть, богатство и всё, что хотели, пока у города не осталось выбора, кроме как склониться.

Благодаря нашей неожиданной связи между тремя враждующими территориями даже было заключено непрочное перемирие, и в честь этого Третий квартал стал называться Кингс-Кросс.

Я услышал стук в дверь Джорена и оглянулся через плечо как раз в тот момент, когда Хадсон вошел внутрь, устремив на меня напряженный взгляд. Я ухмыльнулся, уже догадываясь, зачем он меня разыскал.

— Роуди, пожалуйста, скажи мне, что ты не нападал на другого сотрудника.

— Хорошо, — я пожал плечами. — Я тебе этого не скажу, — скрестив руки, я прислонился к столу Джорена, который тут же закрыл глаза и прислонился головой к столу. В отличие от Хадсона, он уже знал, что спорить со мной бессмысленно.

Хадсон, может, и заправляет всем, но я и мои мальчики управляем всем этим. Это было наше королевство, наша гордость, а Хадсон, каким бы мудрым он ни был, был всего лишь ещё одним подданным.

— Роуди… — со вздохом повторил он.

Показав все тридцать два своих жемчужных зуба, я сел на стол Джорена и уперся предплечьями в бедра, прежде чем заговорить.

— Сначала скажи, от кого ты это услышал, чтобы я мог и их отмудохать.

— Это не повод для смеха, — проворчал он. — Хочешь ещё один иск? Или, может, на этот раз обвинение в нападении? Клянусь, на этот раз я выступлю в качестве свидетеля, если Тони выдвинет обвинение. Действия имеют последствия, и, несмотря на то, во что ты веришь, молодой человек, ты не неприкасаемый. Ты бизнесмен, а не уличный хулиган. Пришло время вести себя по-взрослому.

Подняв брови, я оглянулся через плечо на Джорена, который молча покачал головой, ударившись лбом о деревянную поверхность своего стола. Он уже знал, что слова Хадсона влетели в одно ухо и вылетели из другого.

Тихо усмехнувшись, я встал и похлопал нашего бизнес-менеджера по плечу, не забыв при этом крепко сжать его, чтобы он вспомнил, кто я такой, прежде чем покинуть кабинет, не сказав ни слова.

Да, у Хадсона была хорошая подготовка, но на улице он был таким же зеленым, как и все. Это было единственным объяснением, почему он решил, что он и его галстук-бабочка могут проверить меня и остаться безнаказанными.

Почувствовав, как заурчал мой желудок, и вспомнив, что я пропустил завтрак, а до обеда ещё несколько часов, я направился в холл, чтобы перекусить в мини-баре.

И посмотреть, не показалась ли ещё эта новая секретарша.

— Сэр, мне жаль, что вы недовольны своим обслуживанием, — сказала Тьюсдей, как только я переступил порог холла, — но вы всё равно должны оплатить счет, чтобы забрать свою машину.

Над стойкой возвышался похожий на Мэнни Фреша (прим. Американский чернокожий рэпер) человек, который, судя по обхвату его живота, должно быть, съедал взрослых мужчин целиком на завтрак, обед и ужин.

Я стиснул зубы и направил свои ноги в сторону бара.

Вопреки мнению Хадсона, я не был каким-то невменяемым психом. Я прекрасно понимал, что комната, полная платежных клиентов, означает, что я не лучший человек, чтобы вмешаться и справиться с ситуацией. Тьюсдей обычно могла держать себя в руках, так что я пока просто наблюдал и вмешивался, только когда…

— Сука, мне плевать, извинишься ты или нет! — прорычал он, стуча своими мясистыми кулаками по прилавку и заставляя Тьюсдей побледнеть, когда она подпрыгнула. — Мне нужна моя машина! Я не собираюсь платить за дерьмо!

Услышав это, я быстро сменил направление и направился к стойке администратора.

— Сэр, если вы не успокоитесь, я попрошу вас уйти.

— Я никуда не уйду без своей машины, — пригрозил Мэнни Фреш.

— Тогда мне придется вызвать полицию.

— Положи трубку, — сказал я Тьюсдей, когда она подняла телефонную трубку.

Я увидел облегчение в её голубых глазах, когда она увидела моё приближение. Послушно она положила трубку на место. Меньше всего мне нужно было, чтобы полиция копошилась в офисе.

Мэнни, кит-убийца, внимательно разглядывал меня с ног до головы, пока я принимал его документы от Тьюсдей.

— Кто ты такой? — прошипел он, скрывая под своим брюхом ярость.

— Один из владельцев, — рассеянно ответил я, не отрывая глаз от бумаг. Только закончив читать, я уделил мистеру Десмонду Миллеру всё свое внимание. — В чем проблема? — спросил я вежливо.

Ладно, возможно, слова Хадсона немного задели меня.

— Как я ей и сказал, — сплюнул Миллер, — моя машина должна была быть готова ещё неделю назад, а поскольку этого не произошло, я считаю, что не должен платить. Чувствуешь?

Услышав тонкую угрозу, я медленно улыбнулся.

— Да, я вас понимаю.

Мистер Миллер не стал уточнять, почему его ремонт закончился с опозданием.

У него не было страховки.

Согласно нашим правилам, он должен был заплатить двадцать процентов от стоимости ремонта. Прошло три недели и несколько телефонных звонков, прежде чем мы наконец получили только половину требуемого депозита.

Я хорошо запомнил этот момент, потому что это был мой звонок с просьбой дать чернокожему человеку передышку, и я дал Кейну, единственному опытному механику, кроме меня и моих партнеров, добро на ремонт.

Миллер выглядел довольно самодовольным, когда я без споров передал папку обратно Тьюсдей. Я незаметно огляделся по сторонам, заметил все любопытные взгляды, направленные в нашу сторону, и похлопал Миллера по сиськам.

— Пройдемте со мной, — сказал я, кивнув в сторону двери. — Обсудим это снаружи.

Пожав плечами, он последовал за мной на улицу, уверенно делая каждый шаг, и я чувствовал, почему. Земля буквально содрогалась от каждого шага мамонта.

Засунув руки в карманы комбинезона с длинными рукавами, я повел его по короткой асфальтированной дорожке в сторону здания и через вход для посетителей. К зданию примыкала горстка парковочных мест, предназначенных для машин, готовых к сдаче, и мусорный контейнер, который стоял ближе к задней части здания, где находилась стоянка для сотрудников.

— О, черт… — я поднес кулак ко рту и усмехнулся, заметив глянцевую конфетно-красную панель — это означало, что машина медленная, громкая и грохочущая. У неё даже были хромированные «сванги» — похожие на рожки двадцатидюймовые диски, которые торчали как локти. — Это твоя? — я оглянулся через плечо, чтобы увидеть, как Шерстяной Мамонт ухмыляется.

— Да, моя, — гордо заявил он. — Это моя малышка.

Я кивнул в знак молчаливого одобрения, обходя вокруг сильно модифицированного «Бьюика».

— Она просто отвратительна! — оценил я, закончив осмотр. Покрутившись на месте, я наконец позволил себе расплыться в улыбке. — Жаль, что вы не оплатили счет.

— Почему?

— Потому что ты никогда не получишь свою сучку обратно.

— Ну, как я уже сказал… — удар, который я послал ему в живот, оборвал его на полуслове.

— Что это было? — издевательски спросил я, доставая из кобуры на лодыжке свою «девятку» и продолжая избивать его пистолетом по заднице. — А? Я тебя не слышу, здоровяк. Можешь повторить? Ты не заплатил кому?

Кровь хлестала из его рта и ран, забрызгивая мою форму и кожу. Он был в два раза больше меня, и всё же я надрал ему задницу до крови. Я даже не успел опомниться и договорить, как это случилось.

Ветер переменился, принося с собой пьянящий аромат апельсинов и ванили. Он пробивался сквозь химикаты, загрязняющие город, медный запах крови, вытекающей из Миллера, и моторное масло и выхлопные газы, прилипшие к моей одежде и коже.

Всё вокруг замедлилось, и я резко остановился, чувствуя, как поднимаются волосы на затылке и руках.

Но не только это, нет.

Могу поклясться, что нежный голос прошептал мне на ухо.

Такой же реальный, как и призрачные пальцы, схватившие меня за подбородок и уводящие взгляд от окровавленного куска туда, где за воротами стояла и смотрела на меня девушка с дредами длиной до пояса и какой-то золотой цепочкой, покоящейся на её аккуратных локонах и лбу, как корона. Наши взгляды сцепились, и за несколько вдохов мне пришло на ум только одно слово.

Королева.

Всё моё тело задрожало от адреналина, температура тела упала до ужасающей отметки, кожа натянулась, а по рукам побежали мурашки. Прошло ещё мгновение, прежде чем я понял, что это первый в жизни холодок, ползущий по моему чертову позвоночнику.

Я уставился на девушку, из-за которой всё это произошло.

Её нежные смуглые пальцы обвились вокруг металлических прутьев ворот, когда её внимание вновь вернулось к лежащему у моих ног мужчине. Я ждал, что она вздрогнет, закричит и убежит от созданной мной жуткой сцены.

Но она не вздрогнула.

Её голова с любопытством склонилась набок, и внезапно я задумал какую-то дикую глупость — например, спросить её имя и номер телефона.

У Саванны не было даже такой роскоши, а я трахал её годами. Единственным способом связаться со мной для неё — завалить меня сообщениями в социальных сетях.

Моя реакция на эту девушку была такой, какой я, честно говоря, никогда не испытывал. Я не мог подобрать название, отчего ещё меньше доверял этому чувству.

Она выглядела молодой — слишком чертовски молодой — даже с такого расстояния.

Черные дреды обрамляли ромбовидное лицо, обнимали грудь и опускались на спину. Даже её смуглая кожа была по-детски мягкой, и я облизнул губы, представляя, как буду сосать, трахать и издеваться над каждой её дырочкой.

С такого расстояния я не мог разглядеть остальные черты её лица, но мой член уже решил, что ему нравится то, что он видит. Даже сейчас мой гнев ослабевал, а нехарактерное спокойствие накатывало на меня волной. Я хотел схватить её за любопытную задницу, пока она не поняла, что смотрит в пасть льва, и исчезнуть навсегда.

Какого хрена?

— Нет, — прошептал я. Мне не нравилось, что эта странная особа и её пристальный взгляд делают со мной. Я знал, что Блэк не сошла с ума, но ей не могло быть больше шестнадцати, даже если бы она была старше на день.

Она должна была уйти.

— Ах! Помогите! А-а-а! — вдруг закричал Миллер. Я забыл о его заднице.

— Заткнись, мать твою! — я послал последний удар ему в висок, вырубив его.

Выпрямившись, я медленно сокращал расстояние между этой странной девушкой, которая все ещё не двигалась, и мной. Я ждал, что она проявит хоть какой-то признак страха, но его не было — даже когда я оказался достаточно близко, чтобы разглядеть небольшие молочно-белые пятна на коже, которые выглядели так, будто потеряли пигмент. Пятнышки в форме звезд шли от правой стороны нижней челюсти, пересекали её маленький нос и останавливались прямо над левой бровью, что заставило меня задуматься, прежде чем я решил, что это совпадение.

Я не знал, застыла ли она в ужасе или просто сумасшедшая, но я был всего в двух шагах от неё, когда не смог больше сдерживаться.

Я должен был поговорить с ней.

Хотя бы для того, чтобы удовлетворить эту яростную и порочную потребность услышать её голос.

И хотя тот призрачный голос предупреждал меня, что этот момент очень важен, я лишь на секунду задумался о том, что скажу ей, какими будут мои первые слова, обращенные к этой незнакомой девушке, вызвавшей у меня такую бурную реакцию, прежде чем дать им волю.

— Какого хуя ты смотришь?

Два короля отыскались, осталось ещё два.

Это была моя последняя здравая мысль перед тем, как я увидела его.

Мой мозг говорил бежать, но ноги не двигались. Возможно, некая частичка меня понимала, что происходит. Он вышел из тени, которую создало нависшее над ним скопление облаков, словно знало, что он находится в нескольких мгновениях от совершения убийства, и стремилось укрыть его от посторонних глаз.

Опаздывая в свой первый день на новую работу, я спешила по улице, когда услышала стоны боли и последовала за ними, не задумываясь до этого момента… к нему.

Его поразительные черты — смуглая кожа, необычайно яркие глаза, густые брови, будто специально очерчены диагональной линией, полные губы в обрамлении коротко подстриженной бороды, аккуратные и замысловатые косички, зачесанные назад и закрепленные на макушке, а по бокам и сзади — аккуратно сбритые волосы — становились всё отчетливее с каждым шагом, приближающим его, пока у меня не осталось сомнений в том, кто он.

Роуди Рэй.

Третий король.

Тот, кто воспламенял мою кровь каждый раз, когда я изучала фотографию, сделанную двадцать лет назад. Каждый раз я поддавалась порыву и позволяла своим глазам блуждать по его надменной позе и высокомерию.

Сейчас мне не хватало смелости дотянуться до него, но я уже знала его лицо, как свое собственное.

Высокий.

Уже тогда он был выше всех.

Выше, чем должен был быть в свои пятнадцать или шестнадцать лет.

В отличие от других, он уже был одет в бело-красную майку «Чикаго Буллз», которую надел в тот вечер. Его стиль был прост, но каким-то образом затмевал всех остальных. Я твердила себе, что меня так завораживает его рост, но как объяснить тот транс, в который впадала каждый раз?

Он не столько улыбался, сколько ухмылялся. Может ли быть так, что даже спустя двадцать лет, застыв во времени, он знал о моем нездоровом увлечении?

Конечно, нет.

Может быть.

Черт возьми, надеюсь, что нет.

Не было никаких сомнений в том, что этот человек погубит меня, если я ему позволю.

Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, что угодно, но слова не находились. Впрочем, это было неважно. Он опередил меня.

— Какого хуя ты смотришь?

Было бы не так обидно, если бы он дал мне пощечину.

— Ты глухая? — рявкнул он, когда я продолжала молчать. — На что ты смотришь, девочка?

Значит, так все и будет.

— Не уверена, — я прищурила глаза, словно пытаясь приглядеться. — Новая сучка в блоке Д?

Роуди уставился на меня пустым взглядом, поэтому я закатила глаза и отвернулась, сделав несколько шагов в сторону, чтобы видеть улицу и оставить между нами некоторое расстояние.

Мгновение спустя я услышала звук открывающихся и закрывающихся за мной ворот для посетителей.

Рок дал мне четкие указания подождать его снаружи по какой-то причине. Хотелось произвести хорошее впечатление в свой первый день, поэтому я согласилась на его странную просьбу.

К сожалению, было холодно, а моя куртка была тонкой, так что через несколько секунд я решила, что к черту всё, и, повернувшись на пятках, зашла в теплое здание, чтобы подождать.

Что ещё могло случиться?

Ответ пришел, когда я столкнулась со стеной, состоящей из горячей плоти и твердых мышц, и пахнущей восхитительным одеколоном, смешанным с моторным маслом.

Я моргнула.

— О Боже! — я застонала, увидев, что это Роуди. — Ты всё ещё здесь? — стоя так близко, мне пришлось откинуть голову назад, пока мой череп почти не коснулся позвоночника. Я не была коротышкой. Просто он был таким высоким.

— Да, ты, чертова грубиянка, — его насупленные брови сошлись в кучу, когда он нахмурился, глядя на меня.

— Я? — я показала на свою грудь, а мои губы разошлись от его наглости. У него хватило её, раз он всё ещё пытается запугать меня.

— Да, — он подошел ближе. — Ты, — каким-то образом мы оказались в поединке взглядов, который закончился, когда он вздохнул. — Слушай, если ты здесь не для того, чтобы починить свою машину — двигай отсюда. Это офис, и бездельников будут расстреливать на месте.

Я проследила за его испачканным кровью и маслом пальцем до ярко-желтой вывески с настоящими пулевыми отверстиями, на которой было написано именно это. Я поджала губы.

— Уверена, что это незаконно.

— Похоже, будто мне не похуй?

— Забавно. Я как раз собиралась спросить об этом, — я снова повернулась к нему спиной.

— У тебя большой рот, малышка.

Я потеряла девственность много лет назад, но всё ещё была слишком медлительна, чтобы распознать чувственный перепад в его тоне, пока не стало слишком поздно, и в этот момент он грубо схватил меня за бедра и притянул к себе.

— Я могу просто засунуть в него свой член.

Я почувствовала, как затвердели мои соски, прежде чем вырваться и повернуться к нему лицом.

Я успела лишь прижаться грудью к его прессу, когда он снова схватил меня и прижал к себе. На этот раз я осталась на месте и задумалась, не действует ли его одеколон как успокоительное. Он пах божественно. По крайней мере, я предполагала, что это должен быть его одеколон, поскольку не думала, что существует средство для мытья тела, способное перебить запах моторного масла и выхлопных газов.

— Отпусти меня, пожалуйста.

Я злилась на себя за то, что вообще попросила его об этом, хотя он заслуживал только того, чтобы ему всыпали по полной программе. Я также осознавала, что Роуди теперь мой босс, и, несмотря на то, что наша первая встреча прошла неправильно, потерять эту работу или уволиться было не вариантом.

— Сколько тебе лет?

— А что?

Вместо того, чтобы ответить сразу, его сильные руки скользнули от моих бедер к заднице, массируя и запоминая её форму и изгибы сквозь джинсы. Он не был нежным. Я не понимала, как его прикосновения могут быть такими грубыми, чувственный массаж пробирал меня до кончиков пальцев ног, пока не осталось другого выбора, кроме как прижаться к нему в поисках поддержки, и всё же я чувствовала себя лучше, чем когда-либо. Он был очень внимателен.

Прежде чем я смогла остановить свою реакцию, мои глаза закрылись, и на этот раз я издала стон в ответ.

— Потому что я хочу тебя трахнуть, — в конце концов признался Роуди. Теперь в его голосе вместо злобы звучала страсть. — Сегодня. Сейчас. Пять гребаных минут назад, если бы ты не отвлекла меня своим гребаным ртом, — я почувствовала, как его губы нежно коснулись моей шеи, прежде чем он поднял голову и встретился со мной взглядом. — А зачем ещё?

Я проигнорировала свою пульсирующую киску и возбуждение, портившее мои трусики, и ответила:

— Мы только что познакомились, и ты мне даже не нравишься.

— И?

— Ты должен заниматься сексом только с теми, кто тебе нравится.

Мне захотелось стереть с его лица эту высокомерную ухмылку. Вместо этого я снова попыталась отстраниться от него.

— Ненавидь меня сколько хочешь, красавица. Я всё равно заставлю тебя кончить, — в его словах не было ни капли высокомерия, только простая констатация фактов, и, возможно, именно поэтому я поверила ему. Глядя на него, пока он рассеянно осматривал всё вокруг, я поняла, что глаза у него не цвета лесного ореха, как я предполагала вначале, а зеленые. — Пошли.

Прежде чем я успела сказать ему «нет», он схватил меня за руку и потащил через ворота, где на земле всё ещё лежал без сознания избитый им человек, истекающий кровью.

Мой новый босс, с которым явно не стоило связываться, перешагнул через его безвольное тело, как через пустое место, заставив меня сделать то же самое.

И теперь он вел единственного свидетеля своего преступления в какое-то неизвестное место, которое, вероятно, было темным и известно только ему.

— Куда мы идем?

Выражение лица Роуди ничего не выдало, когда он оглянулся через плечо.

— Трахаться. Куда ещё?

У меня вырвался вздох, и я резко уперлась ногами в землю, пытаясь высвободить руку. Это его ничуть не отпугнуло. Он лишь крепче сжал руку и продолжил идти, как будто моё согласие было необязательным.

— Ты даже не знаешь меня! — крикнула я ему в спину.

Он громко и неприлично гоготнул, заставив меня удвоить усилия, чтобы оторваться от него.

— Мне это и не нужно, — он снова взглянул на меня. — Что ещё у тебя есть?

— Как насчет «нет»? Нет, придурок. Слышал о таком? — огрызнулась я.

Когда Роуди не ответил и не замедлил шаг, я запаниковала. Это было единственным объяснением того, почему я подняла наши руки и жестоко впилась зубами в кожу на его запястье, пока не почувствовала вкус крови.

— Йо-о-о-о! — наконец Роуди перестал идти и повернулся ко мне лицом с широко раскрытыми глазами.

Не сводя с него недоуменного взгляда, я повернула голову в сторону и выплюнула его кровь с языка, а затем обнажила окровавленные зубы.

— Я сказала «нет».

Роуди ничего не ответил, глядя на свое кровоточащее запястье и следы моих зубов, глубоко вонзившихся в его кожу. Медленно подняв взгляд, он задержался на моих губах, а затем встретился с моим взглядом.

Мгновение спустя я вскрикнула, когда он прижал меня к стене здания. Спина хрустнула от удара, а потом всё, что я почувствовала, — это жар сильного тела, раскалившего мою кожу и расплавившего мой мозг, когда он использовал его, чтобы удержать меня на месте.

Его тело… и его рука, держащая мою. Роуди всё ещё не отпускал её — как будто наша непрочная связь стоила боли и кровопролития.

Роуди прижал наши руки к кирпичной стене, и я снова закричала, когда мужчина опустил голову и впился зубами в моё запястье. Из меня вырвался хрип, когда я почувствовала, как лопается кожа, а затем теплая жидкость потекла по руке. Только тогда Роуди поднял голову.

И тут же грубо сплюнул мою кровь на чистые белые кроссовки.

Остальная кровь окрасила его губы в красный цвет, но его, казалось, это не волновало, когда его холодный взгляд встретился с моим.

Никто из нас не разговаривал.

Мы просто существовали в течение напряженного мгновения, которое прошло после этого.

Роуди, казалось, читал каждую мою мысль. Его зеленые глаза — восхитительный комплимент его смуглому лицу — следили за каждым движением моей груди, за тем, как я нервно облизывала пересохшие губы, и даже за капельками пота, выступившими у меня между грудей, несмотря на четыре градуса тепла на улице.

— Если хочешь, чтобы я поверил, будто не хочешь, чтобы тебя трахнули, — сказал он мне обезумевшим от возбуждения тоном, — придется лгать лучше, чем сейчас.

У меня было две противоречивые реакции на это. Моя кожа похолодела от ужаса, но моя киска…

Она распустилась, будто цветок, отвечающий только ему.

А потом Роуди заставил меня отойти от стены и двинуться в то темное и укромное место, куда заманивал.

Нет.

Этого не будет.

Трахаться с новым боссом в первый же день или в любой другой — не вариант, как бы ни хотелось поддаться искушению, в котором он, казалось, был так уверен. Если Короли узнают, почему я здесь на самом деле, уверена, они убьют меня, и первым на очереди будет лев Айдлвилда.

Я обязана это остановить.

Поэтому на ум пришло единственная мысль. Я последовала его совету.

— Четырнадцать.

Роуди нахмурился, когда снова оглянулся через плечо. Мы уже почти добрались до мусорного контейнера, и я слишком поздно поняла, что он нацелился на это место. Очевидно, он решил, что это самое подходящее место для того, чтобы трахнуть меня. Отвращение смешалось с металлическим привкусом его крови, и я попыталась, но не смогла не охренеть от полного и бесповоротного оскорбления.

— Что?

— Ты ранее спрашивал мой возраст, — я подняла подбородок. — Мне четырнадцать.

Роуди выругался, поморщился и выдернул свою руку из моей, словно она была покрыта тем, что вызывало этот отвратительный запах из мусорного бака. Было видно, что он уже готов проклясть меня за то, что я не заговорила раньше, но звук открывающихся ворот и мягкое урчание мчащегося к нам красного «Мерседеса» избавили его от этой проблемы.

Четырехдверное купе с задним спойлером (прим. тормозной щиток) остановилось позади нас, и с водительского сиденья выскочил взволнованный Рок. Он был одет для работы — серая расстегнутая кофта с короткими рукавами и белым термобельем под ней и темно-синие джинсы, которые выглядели слишком дорогими, чтобы быть уместными.

— Эй, Атлас, ты в порядке? — взгляд Рока метался между его другом-психопатом, который теперь отказывался смотреть в мою сторону, и мной.

— Ага, — мне едва удалось проглотить смех, глядя на обеспокоенное выражение лица Роуди.

Я хотела уже поинтересоваться у Рока, какого черта он так долго, но он меня опередил.

— Прости, я опоздал, — извинился он. — Сегодня утром были неотложные дела, и я совсем забыл, что ты сегодня начинаешь.

— Всё в порядке, — тихо ответила я. Роуди повернул голову в нашу сторону, и теперь его растерянный взгляд метался между мной и Роком. Я просто обняла себя за талию и ждала, когда же грянет второй выстрел.

Что-то подсказывало мне, что Роуди не обрадуется хорошим новостям от Рока — важная деталь, о которой я не упомянула, прежде чем он попытался трахнуть меня за мусорным баком.

Я ещё не начала работать на Королей, а уже сомневалась, справлюсь ли с этим.

— Откуда, блядь, ты её знаешь? — огрызнулся мой зеленоглазый монстр и тайная одержимость.

Рок вздохнул, словно уже знал, какой будет реакция его друга, и пробормотал:

— Это Атлас. Девушка, о которой тебе рассказывал? Она наша новая секретарша.

Тут до меня дошло, что Роуди так и не удосужился узнать моё имя.

— Атлас, познакомься с Роуди, — сказал Рок. Он был в неведении, насколько хорошо мы с Атлас были знакомы. Я ни на секунду не поверил, что её киска не капает для меня. — Он один из владельцев.

— Нет.

Взгляд Рока переместился на меня.

— Нет? — повторил он. — Что значит «нет»?

— В смысле, нет, она не может здесь работать.

Рок на мгновение уставился на меня, прежде чем мышцы на его челюсти напряглись.

— Я не собираюсь делать это с тобой, О. Я уже нанял её.

— Нанял? — невозмутимый, я переключил свое внимание на мисс «ЛСД жизни». — Ты уволена.

— Что? — губы Атлас приоткрылись, тонкие ноздри раздулись, а затем её недоуменный взгляд обратился к Року за помощью.

Я всё ещё хотел, черт возьми, поцеловать её.

Для меня это было впервые, если не сказать больше. И, блядь, тревожно, если она говорила правду о своем возрасте.

Я не прикасался губами к бабе с шестнадцати лет.

Поцелуи, по какой-то причине, всегда казались мне более интимными, чем трах. Последним можно было заниматься с единственной целью — кончить или сделать ребенка. Поцелуи, однако, были совершенно нахуй не нужны.

Мне всегда казалось, что я посылаю сообщение, которое не имею в виду, или даю обещания, которые не собираюсь выполнять. Так что, да, поцелуи отменяются. Это было слишком нежно, слишком интимно, и большинство женщин, с которыми я сталкивался, никогда не были с этим согласны.

— Ты заблуждаешься, — полусерьезно возразил Рок. — Ты не можешь уволить эту девчонку за то, что она тебя слегка разозлила.

Он уже знал, что бесполезно пытаться переубедить меня, если только он не готов ради неё бросить вызов. Рок знал правила. Если бы он смог одолеть меня в драке, то смог бы оставить её себе, но я знал своего брата. Это не стоило бы усилий ради какой-то случайности, которую он даже не трахал.

— Иди нахуй, во-первых, — с сарказмом ответил я. — Во-вторых, она, блядь, опоздала. Почти на час. Уже за это можно уволить. В-третьих, ты вообще проверял её биографию? Она даже недостаточно взрослая, чтобы водить машину. Это не чертова потешная фабрика. Скажи её заднице, чтобы она нашла себе няньку и убиралась к ебеням.

Широко раскрыв глаза, Рок повернул голову в сторону змеиной задницы Атлас, давая мне понять, что я был прав, по крайней мере, насчет проверки документов.

— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать, — проворчала она, намеренно избегая моего взгляда.

— Ты гребаная лгунья. Ты сказала мне, что тебе четырнадцать.

— Потому что ты пытался трахнуть меня за мусорным баком, псих! Я сказала тебе, что не хочу, но для тебя это было неважно, поэтому я соврала, ясно?

— Нет, мать твою. Не ясно. Откуда нам знать, что ты теперь не врешь?

Задыхаясь, она полезла в маленькую сумочку, которую я не заметил, и вытащила водительские права.

— Видишь? Я родилась девятого ноября две тысячи первого года.

— Дай мне посмотреть на это дерьмо, — я выхватил лицензию из её руки, игнорируя ощущение удара в живот, когда наши пальцы соприкоснулись. Я чувствовал её внимание к себе, пока читал доказательства того, что она совершеннолетняя, своими собственными глазами.

Это было не что иное, как чудо, когда я закончила свою первую смену в целости и сохранности, что было лучшим, на что я могла надеяться после такого утра. Я посчитала свои успехи и смирилась с потерями. Я зарабатывала деньги и познакомилась со всеми Королями, кроме одного.

Джорена.

Во время экскурсии с Тьюсдей, он сказал, что занят по другую сторону двери своего запертого кабинета, так что я не успела его увидеть.

После того как я едва пережила Роуди, меня это более чем устраивало.

Остаток дня мне даже удавалось избегать Роуди. Временами, клянусь, я ощущала, как он наблюдает за мной через окно, но всякий раз, когда мне хватало смелости попытаться поймать его, я видела, что он сосредоточен на своей работе.

Я не допускала мысли о том, что это было лишь желанием.

Мне было любопытно, когда Роуди был просто незнакомцем на фотографии. Кусочек головоломки, который я ещё не успела сложить. Теперь, когда я встретила его, этот постоянный зуд под кожей от желания быть рядом с ним был опасно близок к одержимости. Я бы встревожилась, но уже давно знала, что склонна к саморазрушению.

Раньше мама безмолвно размышляла о том, что может вывести меня из равновесия в следующий раз. Раньше я ненавидела её постоянное беспокойство. Сейчас же мне хотелось, чтобы она заботилась хотя бы на малую толику больше, чем раньше.

Каждый раз, когда я пыталась оправдать её внезапную замкнутость горем, то вспоминала нашу последнюю ссору. Её последние слова эхом отдавались среди обломков всего, что я знала.

Я знаю тебя, Атлас, и в этом вся проблема. Думаю, этого будет достаточно.

Только после того, как пришло письмо без обратного адреса с предложением начать жизнь заново, я смирилась с тем, что моя мама тоже умерла. Единственная разница заключалась в том, что её сердце продолжало биться, независимо от того, как часто я слышала, как она умоляла его остановиться.

— Хорошо поработала сегодня, Атлас, — похвалила Тьюсдей. — Увидимся завтра.

Я помахала Тьюсдей и Уиллу — одному из техников, идущему рядом с ней, — когда они направились к стоянке для сотрудников за зданием.

Я направилась в противоположную сторону, к улице, где была припаркована моя машина. Завтра предстояло работать с раннего утра, но, к счастью, в субботу мастерская открыта только с девяти до полудня, так что смена будет очень короткой.

Неоново-зеленая рекламная листовка и розовая квитанция за неправильную парковку ждали меня на лобовом стекле, когда я подошла к своей машине. Скомкав бумажку, я выбросила её, зная, что завтра найду другую. Пока что мне нужно было держаться в тени, поэтому о парковке у мастерской не могло быть и речи.

Я схватила листовку, собираясь выбросить и её, но остановилась на упоминании о вечеринке на другом конце города. Было ли разумно рисковать в одиночку в городе, где некому позвонить, если я попаду в беду?

Звучит как ужасная идея.

Но…

В понедельник утром я прокралась в «Гордость Королей» чуть пораньше, как будто тридцать минут могли компенсировать пропуск всей смены в субботу. Я поздоровалась со Тьюсдей, которая бросила на меня злобный взгляд, после чего решила, что к черту всё, и проскользнула в туалет. Я лишь оттягивала неизбежное, но мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями.

Это была всего одна смена.

Первое нарушение.

Всё в порядке.

Я смотрела на свое отражение в зеркале, пока беспокойство в моих глазах не сменилось эмоциями, которыми можно было управлять. Зазвонил телефон, я схватила его со стойки и улыбнулась, увидев, что это письмо от доктора Сондерса, моего профессора психологии.

Атлас уже вышла из кабинета, когда я заметил свой испорченный кувшин с водой, стоявший ровно там, где я его оставил. Должно быть, именно из него она взяла воду, и я схватил его, чтобы выбросить, когда что-то внутри привлекло моё внимание.

Нахмурившись, я открыл крышку и перевернул кувшин, чтобы выловить неопознанный предмет, оказавшийся плотно свернутым листом бумаги. Я оторвал ленту и почувствовал, как на губах заиграла улыбка, когда она развернулась, и я понял, что это её анкета.

Я не мог не прочитать её ответы, хотя интуиция подсказывала мне, что они только выведут меня из себя.

Что-то было не так.

Я ощущала это так же отчетливо, как зимний воздух, ворвавшийся в дверь мастерской, когда Роуди вернулся из соседнего дома. У меня было видение, как он терроризирует невинных прохожих, словно радиоактивный монстр, питающий отвращение к людям.

Роуди молчал, держа в руках папку, и расхаживал по холлу, не обращая внимания на похотливые взгляды озабоченных домохозяек и отчаявшихся одиночек, которые часами ждали окончания ремонта своего автомобиля.

Хуже того, я сама оказалась в их рядах.

Роуди ни разу не взглянул на меня, но это не мешало наблюдать, как он проходит мимо стойки регистрации. Он не сказал никому ни слова, направляясь наверх, чтобы закрыться в своем кабинете.

Я почти проиграла битву за то, чтобы последовать за ним и заставить рассказать мне, в чем дело, когда тень упала на мою сторону стола.

— Похоже, звезды наконец-то сошлись.

Испугавшись, я отвела взгляд от окна и обернулась на голос, глубоким, как бездна, но гладкий, как шелк, и богатый, как кашемир, чтобы увидеть его владельца.

Неуловимый четвертый Король.

Последний лев прайда.

Джорен.

Первой моей мыслью было то, что он не такой высокий, как Роуди. Это странное сравнение, учитывая, что не имело значения, был ли мужчина передо мной ростом в три фута (прим. — десяносто сантиметров) или тридцать (прим. — чуть больше девяти метров). Никто бы не заметил ничего, кроме его внешности.

Сказать, что Джорен Дорси был красив — не сказать ничего.

Он был просто прекрасен.

Пожалуй, самый красивый из всех Королей с телосложением Адониса, темной кожей, глазами цвета воронова крыла, ровными белыми зубами, глубокими ямочками, губами в форме бантика и лысой головой, которая, как я знала, когда-то была покрыта копной шелковистых иссиня-черных волос, очень похожих на мои собственные.

Да, он был ниже ростом, но в нём было больше мускулов, чем в Роуди. Платиновое кубинское кольцо, которое он носил, покоилось на белой майке под комбинезоном. Он поглаживал бороду, обрамлявшую его губы и челюсть, а эти глаза, похожие на акульи, приковывали меня к месту и ожидали реакции. Если Роуди был сексуальным в своей грубоватой манере, то Джорен был красавчиком насквозь, и я могла сказать, что он это знал.

У каждого из Королей было свое оружие.

У Роуди это была грубая сила, у Рока — хитрость, а у Голдена — молчание.

Соблазнение принадлежало Джорену.

Об этом свидетельствовали его поза и улыбка, то, как он наклонился вперед, чтобы дать почувствовать запах своего одеколона и показать мускулы под формой. Его улыбка была бы искренней, если бы не высокомерный наклон, который не позволял ей дойти до глаз. А если это не сработает, то он наверняка решил, что часы на запястье, инкрустированные бриллиантами, ослепят меня до глубины души.

Мгновенно раздраженная тем, что ещё один властный мужчина пытается мной управлять, я повернулась лицом к своему четвертому боссу.

Я подумала, не обманывает ли его красота, и не скрывает ли он под бородой, которую не перестает поглаживать, струпья и нарывы.

— Итак, я слышал, ты наша новая секретарша.

— Да, — я подвинулась вдоль небольшого пространства, образованного П-образным столом, и встала прямо перед ним. Нельзя было допустить, чтобы он подумал, будто меня пугает его внимание. — Это проблема?

Джорен перестал играть роль и прищурился, пытаясь прочитать меня. Я не могла понять, озадачен ли он моей невосприимчивостью или просто переживает из-за этого.

— Только если ты создашь её.

Полагаю, Рок и Голден попросили присматривать за мной. Очевидно, я не создана для карьеры шпиона.

— Ну что ж. Рада, что всё решено. Считай, что я основательно напугана, — я одарила его слащавой улыбкой, прежде чем дать поцеловать свою черную задницу. — Было приятно познакомиться, босс.

Телефон зазвонил прежде, чем Джорен успел понять, что сотрудник низшего звена отмахнулся от него, поэтому я быстро ответила на звонок. Я всё ещё чувствовала, как он затаился, наблюдая и оценивая… возможно, желая задушить меня.

В конце концов он отвалил, и я сосредоточилась на крике клиента у своего уха.

К тому времени, когда Тьюсдей вернулась с обеда, я успешно вытеснила Джорена из головы. Он слишком легко проникал под кожу, и никакие размышления не могли найти причину этого. Роуди тоже, только не так, как раньше. Я была слишком близка к тому, чтобы позволить ему осквернить меня за мусорным баком в нашу первую встречу.

Джорену я просто хотела воткнуть нож в глаз.

— Как всё прошло? — нетерпеливо спросила Тьюсдей, как только я закончила записывать клиента на прием. — Неплохо, да?

— Нет, всё было отлично.

Я быстро ввела её в курс дела насчет автомойки — так как от Роуди я так и не получила ответа, — пока не зазвонил телефон, и Тьюсдей схватила трубку так, словно от этого зависела её жизнь.

— Мастерская «Гордость Королей», как я могу… О, привет, босс.

У меня свело живот. Это было странно, верно? У меня было четыре босса. Технически, пять, если считать Хадсона, роль которого как управляющего состояла в основном в том, чтобы быть советником Королей и совестью время от времени. На другом конце линии мог быть любой из них, но я почему-то знала, что это он.

— Конечно, — подтвердила Тьюсдей, бодрая как никогда. — Хочешь как обычно? Хорошо, я пойду прямо сейчас. О… Нет, она всё ещё здесь. Да, я дам ей знать. Хорошо. Пока.

Тьюсдей положила трубку, и я притворилась, что не подслушивала, пока она что-то быстро записывала в блокнот с логотипом «Гордость Королей».

— Итак, теперь ты можешь отдохнуть, — объявила она, — но на обратном пути Роуди хочет, чтобы ты забрала его обед «У Фреда».

— Он… что?

Конечно, Тьюсдей не обратила внимания на перемену в моем настроении, пока перечитывала написанное, добавляла ещё что-то, после чего вырвала лист из блокнота и протянула мне. Один взгляд на написанное, и я едва удержалась от того, чтобы не выбросить листок в мусорное ведро, где ему и место.

Атлас старательно делала вид, что не собирается выходить из себя.

— А ты знаешь, что телесные наказания на рабочем месте раньше были законными? — заговорил я. Понятия не имею, правда ли это, но мне нравилось наблюдать, как она выдерживает паузу, как её нервный взгляд перемещается к двери.

Атлас, должно быть, поняла, что не успеет до неё добраться, потому что заявила:

— Тронешь меня — лишишься руки.

— Сомневаюсь, — я встал и обошел стол, пока не оказался достаточно близко, чтобы заставить её откинуть голову назад и выдержать мой взгляд — упрямая маленькая сучка. — Но ты можешь попробовать, — серьезно предложил я.

Просто чтобы показать ей и удовлетворить собственное любопытство, я провел рукой по её бедру.

Было видно, что Атлас разрывается между мольбой перенести руку на несколько дюймов влево и выполнением своей угрозы. Мгновение спустя она остановилась на том, чтобы вслепую схватиться за край стола.

— Перестань меня трогать.

— Ты не очень-то вежливо попросила.

— Пожалуйста, перестань меня трогать. Иди в пизду. Спасибо.

Я ухмыльнулся.

— Дерзай. Я мог бы.

Атлас покачала головой, выглядя немного разочарованной.

— Я не могу трахаться с тобой, Роуди. Ты мой босс, и мне нужна эта работа.

— Если ты снова облажаешься, я долго не продержусь, — честно сказал я ей. Может, мне и нужна её киска, но это не давало ей право на особое отношение. Неважно, если бы я её уволил. Она бы все равно позволила мне напасть.

— Люди совершают ошибки, Роуди. Ты не можешь выкинуть из своей жизни всех, кто не идеален.

Без предупреждения я схватил её за бедра и поднял на стол, а затем встал между её ног.

— Да, могу.

Мои руки обхватили её икры, а большие пальцы дразнили нежную кожу над высокими черными гетрами, которые опускались чуть ниже колен. Действительно, непослушная школьница.

— Сомневаюсь, что твои друзья идеальны.

— Они исключение, а не правило. Я застрял с их задницами, и они не смогли бы избавиться от меня, даже если бы умерли.

— Думаю, ты хотел сказать «пытались», — поправила она.

— Ты услышала, что я сказал.

Проверяя её границы, я скользнул руками дальше вверх, мои пальцы скользили по бокам её ног, в то время как большие пальцы продолжали дразнить внутренюю часть бедра. Её мышцы напряглись, как будто она хотела оттолкнуть меня, а через мгновение расслабились.

— А к своей девушке ты тоже так относишься?

— У меня нет девушки, — признался я ей. Мои руки исчезли под её юбкой. Когда она на этот раз не напряглась, я продолжил, наслаждаясь её тихим возбужденным вздохом. — Я и не стремлюсь к этому.

Рука Атлас внезапно потянулась к моему запястью, остановив моё путешествие как раз в тот момент, когда мои пальцы задели край её трусиков.

— Я не очень люблю секс без обязательств, — объявила она с вызовом. — Прости.

Я разорвал её хватку и поцеловал в челюсть.

— Это потому, что у тебя никогда не было секса со мной.

— Высокомерие не привлекает, — она зашипела, когда мой палец провел по её половым губам через трусики.

— Тогда почему твоя киска мокрая, Атлас?

— О, босс… — она насмешливо надула губки. — Это то, что ты называешь мокрой?

— Да?

Я не дал ей шанса ответить, прежде чем зацепил пальцем край её промокших трусиков, оттянул их так далеко от её киски, как только позволяли дешевые кружева, а затем отпустил.

Атлас вскрикнула, когда материал ударил её по киске мокрым шлепком, от которого она дернулась и переместила бедра на моем столе, чтобы загнать боль поглубже.

— Посмотри на меня.

Её виноватый взгляд метнулся к моему.

— Не знаю, понятно ли объяснил, но я хочу тебя, а я не терпеливый человек. Я дам тебе ещё несколько дней, чтобы смириться с тем, что мы будем трахаться. Говори себе все, что хочешь. Если нужно, соври, что я действительно хочу большего и просто ещё не знаю об этом. Но когда этот день настанет… — она издала ещё один стон, когда я переместил свою руку так, чтобы ласкать её горячую пизду. — Эта киска будет плакать только для меня.

— Ты много чего говоришь, — она ахнула, когда я провел средним пальцем по её входу и надавил на него. — И я слышу тебя. Ты хочешь меня? Что ж, слова — это красиво, но болтовня ничего не стоит, старик.

В тот момент, когда её киска жадно поглотила кончик моего пальца, Атлас снова обхватила моё запястье. На этот раз она впилась ногтями. Прямо в ещё не заживший след от укуса, который остался после того, как я впервые прикоснулся к ней без её разрешения.

Я столько раз кончал от воспоминаний и ощущения того, как она глубоко вонзает свои зубы. Она не остановилась, пока не почувствовала вкус крови, и в тот момент я понял, что её широко раскрытые глаза были уловкой и эта молодая лань может справиться с таким зверем, как я.

— Я ценю поступки превыше всего, а ты не сделал ничего, чтобы показать, что хочешь меня. С тех пор как мы познакомились, ты только и делаешь, что пытаешься напугать и обидеть меня. Я испытываю искушение? Да. Ты до чертиков хорош, а меня давно не трахали. Похоже, ты не прочь пошалить… если не больше. Если ад каким-то образом замерзнет и я позволю тебе трахнуть меня, обещаю не вмешивать свои чувства. Я знаю, что намного моложе, чем ты привык, но я не просто влюбляюсь в любого мужчину, который проявляет ко мне хоть немного внимания. Ты, кажется, не стоишь того, чтобы в тебя влюбляться. Ты тот ещё ублюдок, Роуди Рэй, а моя мама всегда говорила мне, что к таким мужчинам, как ты, нужно относиться с недоверием.

Она смотрела на меня так, словно ожидала, что я рассержусь и снова причиню ей боль. Атлас не знала, что этим она только высекла на камне мою одержимость.

Секретарша хотела, чтобы я закрутил с ней роман?

Отлично.

Я был львом, хищником. Мы созданы для того, чтобы преследовать свою добычу.

Я смотрел на её губы, не понимая, что наклоняюсь вперед, пока её глаза не закрылись, а губы не разошлись со вздохом. Я остановился, едва не коснувшись её рта своим, и с улыбкой отстранился.

— У тебя что-то на уме, Атлас?

Её глаза распахнулись, и я увидел момент, когда она поняла, что я не намерен её целовать. Я хотел этого, и одного этого должно было быть достаточно, чтобы заставить меня передумать трахать её. Я никогда раньше не поддавался искушению.

— Да, — шипела она. Несмотря на небольшие речи, Атлас не любила, когда с ней играют. — Думаю, ты сумасшедший, и я не желаю иметь с тобой ничего общего.

Положив свои маленькие ручки мне на грудь, она попыталась оттолкнуть меня, но с таким же успехом я мог быть для неё стеной.

Я сжал её запястья в своей хватке и заставил их опуститься по бокам, прижавшись лбом к её лбу.

— О, я в своем уме, детка, и правило номер один — никогда не давать нам, сумасшедшим, свою киску, — я поднял голову, чтобы встретить огонь в её взгляде. — К несчастью для тебя, красавица, ты лишилась этой привилегии.

Я сдернул её со стола с деликатностью слона в посудной лавке и протащил через всю комнату, после чего вышвырнул её непокорную задницу из своего кабинета.

Переполох привлек взгляды всех, кто находился в мастерской внизу, но все благоразумно сделали вид, что не заметили лежащую на полу новую секретаршу и меня, стоящего над ней, и быстро вернулись к работе.

Я замер на пороге своего кабинета, пока Атлас с трудом поднималась на ноги. Её грудь вздымалась, когда она смотрела на меня с убийственным выражением в глазах, но всё, что это дало, — заставляло мой член становиться тверже.

— Возвращайся к работе, красотка. Я плачу тебе не за то, чтобы ты стояла и флиртовала со мной.

С рычанием она налетела на меня с кулаками, я отступил и захлопнул дверь у неё перед носом.

— Я тебя ненавижу! — закричала она с другой стороны. Дверь заскрипела от её удара кулаком.

— Я тоже ненавижу эту киску! — крикнул я в ответ с улыбкой. — Вот почему я собираюсь её избить.

Я облокотился на стол и наблюдал за её тенью под дверью. Атлас не двигалась до тех пор, пока не прошла целая минута.

И при этом она назвала меня психом.

За свои тридцать пять лет я ещё ни разу не ухаживал за женщиной. Как и положено первым попыткам, должен сказать, всё прошло чертовски великолепно.

Я сделала это.

Я продержалась целую неделю в «Гордости Королей».

Даже был объявлен спор, смогу ли я продержаться семь дней. К концу недели ставка достигла пятисот баксов, которые выиграла Тьюсдей. Она была единственной, кто верил, что я доживу до конца дня, после того как Роуди в пух и прах разнес меня за то, что я снова испортила его заказ на обед.

Был вечер пятницы, и все гудели от предвкушения сегодняшней вечеринки. Судя по всему, о вечеринке ходили легенды, и, хотя формально это была вечеринка только для своих, список приглашенных не был эксклюзивным для сотрудников. У меня не было намерений присутствовать на ней, поэтому я не разделяла истерии.

В данный момент я помогала Тьюсдей с подготовкой на третьем этаже после того, как Хадсон закрыл магазин пораньше, чтобы мы могли подготовиться. Остальные механики — Кейн, Джерри и Норман — получили выходной и вернутся на вечеринку позже, а техники остались на рабочем месте, чтобы выполнять всю тяжелую работу. В общем, всё, что мы с напарницей считали слишком тяжелым для подъема.

Однако Короли всё ещё были здесь.

Они вчетвером находились внизу, в мастерской, помогая Роуди в работе над старым «Кэдди», который он делал на заказ.

Несмотря на всю свою собственническую мужскую хрень, Роуди поддерживал между нами профессиональное общение, когда не избегал меня полностью.

Меня это устраивало.

— Ты выросла в Айдлвилде? — спросила я Тьюсдей неожиданно.

Я больше не могла выносить молчание. Мои мысли никогда не были хорошей компанией. К тому же я чувствовала себя виноватой, что не попыталась узнать её получше, когда мы так тесно сотрудничали каждый день. После того как Саттон и Сиенна предали меня, а потом ещё и известие, что мои родители…

Уф. Неважно.

Я просто не была готова с головой окунуться в доверительные отношения с кем бы то ни было в ближайшее время.

Даже Руэн стала подкалывать меня в сети, когда поняла, что я её избегаю.

Я думала, что работать секретаршей будет легко, но начинала сомневаться, как Тьюсдей так долго справлялась сама. Часы работы были долгими, клиенты — ужасными, а начальство — требовательным. По крайней мере, платили хорошо. Короли были на удивление щедры на зарплату, учитывая, что у меня не было опыта работы. Родители хотели, чтобы я сосредоточилась на учебе, и обещали покрывать мои расходы, пока я учусь в колледже, несмотря на накопившиеся медицинские счета моего отца.

Тьюсдей остановилась на полке с бутылкой рома в баре в дальнем конце комнаты и посмотрела на меня.

— Нет, вообще-то. Я переехала сюда четыре года назад из Оклахомы. Мне нужны были перемены, и Айдлвилд был лишь одной из многих остановок на пути в никуда.

Прямо как я.

— Что заставило тебя остаться?

Тьюсдей скорчила гримасу, пытаясь вскрыть ломом ящик с вином. Открыв его, она вытерла пот со лба и посмотрела на меня.

— Честно? Это место. Это больше, чем просто работа. Это дом. Мы вроде как семья, если ты сможешь привыкнуть к… Роуди.

Я фыркнула, так как не верила, что такое возможно. По крайней мере, для меня.

— Я была здесь ещё до того, как мастерская стала тем, чем она является сейчас. Тогда Короли были всего лишь четырьмя механиками, которые брались за любую работу. У меня была возможность участвовать в развитии, а от этого нелегко отказаться. К тому же у нас отличные льготы, — она начала вынимать бутылки вина из ящика.

Я рассмеялась и закончила надувать черные и серебристые шарики с конфетти с помощью баллона с гелием, а затем переместилась к ней, чтобы помочь.

— Ты можешь найти отличную выгоду где угодно, Ти.

— Не такие, как эти. Помнишь те перемены, о которых я говорила?

Отрезвев, я кивнула, заметив затравленный взгляд в её глазах. Я понимала, что её слова не сулят ничего хорошего. Складывалось впечатление, что мысли её унеслись за миллион миль, а сама она смотрела в пустоту.

— На самом деле это был мой бывший, от которого нужно было уйти.

Мой голос прозвучал тихо и печально, когда я спросила:

— Почему?

Тьюсдей глубоко вдохнула, и мне захотелось забрать вопрос обратно, хотя бы для того, чтобы стереть боль в её глазах.

— После того как я потеряла нашего ребенка… после того как он избил меня так сильно, что случился третий за год выкидыш, я просто не могла… не могла больше оставаться, — Тьюсдей горько усмехнулась. — Первые два были не так уж страшны, я думаю. Не могу сказать того же о последнем, — она посмотрела на меня. — Я была на третьем триместре.

Ох.

— Мне очень жаль.

На фоне всего, что она рассказала, эти слова казались такими неподходящими, но это было все, что я могла сказать.

Тьюсдей пожала плечами, как будто ничего страшного не произошло, хотя по грустным голубым глазам я видела, что это всё ещё так.

— В общем, Рекс разыскал меня через полгода и появился в субботу, когда я была на работе, чтобы вернуть меня домой.

— Что случилось?

На её лице появилась злая ухмылка, когда она принимала бутылку вина, которую я ей протягивала.

— Ничего. Я сказала ему, что больше не люблю его. Он смирился с тем, что всё кончено, и вернулся в Оклахому.

Я сделала паузу, и не только потому, что Тьюсдей достала из какого-то потайного места штопор, откупорила бутылку вина и одним махом выпила примерно пятую часть. Я не была экспертом в области абъюзивных отношений и жертв, переживших это, но я почувствовала запах большой и жирной лжи.

Когда она отрыгнула и передала мне бутылку, я замешкалась, так как технически всё ещё находилась на работе, но затем взяла её и сделала то же самое, но без отрыжки.

— О, это хорошая штука, — сказала я, когда тут же почувствовала кайф. Как только я стала представлять, как Тьюсдей убивает своего жестокого недопапочку и закапывает тело где-нибудь, в моей памяти всплыло то, что она сказала. — Ты сказала, что он появился в субботу?

Её внимание было сосредоточено на заполнении бара, поэтому она не заметила смены моего настроения.

— Да, а что?

— Кто работал в тот день? Какой Король? — уточнила я, когда она в замешательстве подняла на меня глаза.

— О, — она пожала плечами и снова отвернулась. — Кажется, это был Роуди.

Я медленно выдохнула и начала протирать стаканы, чтобы было чем занять руки.

Плохая затея.

Должно быть, я была расстроена больше, чем думала, потому что уронила один из них, и он разбился вдребезги. Чтобы ещё больше смутить себя, я глупо наклонилась, чтобы поднять осколки голыми руками, и порезала ладонь.

Кровь капала на пол, и я впала в транс, наблюдая, как она растекается по бетону. Пол здесь не был таким гладким, как на нижних этажах, так что, вероятно, остались бы даже пятна.

Кровь причиняла беспокойство.

Моя кровь даже не была чем-то особенным. Она не была на вес золота, удивительно редкой, дающей или восприимчивой.

Но она привела меня к истине о том, кто я есть и кем я не являюсь.

— О, Боже! Атлас!

Услышав крик Тьюсдей, я вышла из ступора и бесстрастно наблюдала, как она нагнулась, взяла мою руку и осмотрела ладонь, после чего прижала к ране полотенце для посуды, которым я вытирала стаканы. Затем позволила ей увести себя вниз по лестнице, хотя сама не знала, зачем.

Я так и не поняла её намерений, пока мы не вошли в мастерскую. Я уже открыла рот, чтобы возразить, но было слишком поздно.

— Нам нужна помощь, — объявила драматичная задница Тьюсдей. — Атлас ранена.

Все четыре головы Королей повернулись в нашу сторону.

— Все не так плохо, — я отмахнулась от неё свободной рукой.

К несчастью, она выбрала этот момент, чтобы приподнять раненую руку, привлекая внимание к крови, уже пропитавшей ткань.

К моему ужасу, первым на помощь пришел Роуди.

Он сидел на водительском сиденье «Кадиллака», одной ногой стоя на земле, а другой заводил мотор, но потом выскочил из машины быстрее, чем положено человеку его роста. Он отпихнул своих друзей в сторону, чтобы осторожно забрать мою руку из руки Тьюсдей.

— Что случилось, Ти?

Я закатила глаза от того, что он спрашивает её о моей травме только для того, чтобы избежать разговора со мной.

— Не знаю точно, босс. Атлас занималась стаканами, когда уронила один из них, и, должно быть, порезалась, убирая его.

Роуди ничего не сказал, откинув полотенце и показав зазубренный порез на моей ладони.

— Черт, — выругался Джорен, выглядывая из-за Роуди. — Ей, наверное, нужно в больницу. Это выглядит глубоко.

— Нет, — я вырвала руку у Роуди и отступила на шаг, пока они все смотрели на меня как на сумасшедшую.

Если я поеду в больницу, они пришлют счет моей маме, так как я не могла попросить их отправить его в мотель или… сюда. Мама, если она вообще была в здравом уме, узнала бы, что меня нет в школе.

А может, она снова станет моей мамой, когда попытается заставить меня вернуться домой. Но я не могла вернуться домой — пока.

— Со мной всё будет в порядке.

Я была уверена, что из-за крови всё выглядит хуже, чем есть на самом деле.

— Должно быть, здравый смысл капает на мой пол вместо крови, — огрызнулся Роуди. — Ты не в порядке.

— Дай мне аптечку, и я буду в порядке. У тебя она есть?

Роуди долго смотрел на меня, прежде чем кивнуть.

— Да, пошли.

— Просто скажи мне, где она. Мне не нужна твоя помощь. Я могу позаботиться об этом сам… — моя тирада была прервана, когда Роуди схватил меня за шею и потащил вперед. Я сопротивлялась всю дорогу до лестницы, но с двумя руками я ему не ровня. А с одной — бесполезно просто. Всё, что удавалось сделать — раздражать его ещё больше, настолько, что в конце концов его контроль над собой ослаб, и он шлепнул меня по заднице достаточно сильно, чтобы я задохнулась.

— Теперь ты будешь вести себя хорошо? — угрожающе спросил он. — Или мне придется подпалить твою задницу, чтобы ты меня услышала?

Когда я благоразумно промолчала, он провел меня через свой кабинет в личную ванную, которая была минимально оформлена и чиста до степени ОКР.

— Садись, — в довершение всего он толкнул меня на закрытую крышку унитаза.

— Роуди…

— Закрой свой гребаный рот, Атлас. Ты уже достаточно сказала.

Я наблюдала, как он открывает шкафчик с лекарствами и достает аптечку.

— Дай мне свою руку.

На этот раз я не стала спорить и просто протянула руку. Он встал надо мной, расставив ноги, и прижал к моей ране полоску марли.

— Расскажи мне, что случилось, — потребовал он, пока мы ждали остановку кровотечения. Но в его голосе не было злости. Он был обеспокоен. Трудно было сопоставить того Роуди, которого я встретила всего неделю назад, с тем, кто стоял передо мной сейчас.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему ты порезалась?

Я нахмурилась, не отрывая взгляда от наших рук.

— Это был несчастный случай.

Когда он ничего не ответил, я подняла глаза. Мне не нравилось, что он смотрит на меня так, будто не верит мне. Неужели он думает, что я специально причинила себе боль?

Как только кровотечение остановилось, Роуди принялся промывать рану. И в отличие от того, что было несколько минут назад, когда притащил меня сюда, был нежен.

— Рана не глубокая, — объявил он после долгого и довольно тягостного молчания.

— Я тебе так и сказала, — с шипением произнесла я. Когда он бросил на меня предупреждающий взгляд, я сжалась и изменила свой тон. — Выглядит хуже, чем есть на самом деле.

— М-м-м-м… — Роуди молчал, сосредоточившись на своей задаче: он использовал какой-то клей, чтобы заклеить мою рану.

Когда всё высохло, он плотно зафиксировал порез марлей. Я поморщилась от давления на рану, а затем, могу поклясться, почувствовала успокаивающее прикосновение его пальца. Всё произошло так быстро, что я подумала, не привиделось ли мне это.

— Шрама не будет, — сказал он мне, когда закончил.

Я ничего не ответила, так как надеялась, что так и будет. Это послужит напоминанием о том, каким мужчиной он был. Я ни на секунду не поверила, что бывший Тьюсдей просто прекратил свою охоту за ней.

Скорее всего, Роуди отпугнул его, но почему? Он не производил впечатление человека, который надевает плащ и летит спасать женщин просто так.

— Спасибо, — я встала с унитаза, пока он убирал беспорядок и заново упаковывал аптечку. — Думаю, я пойду домой.

— Нет.

Я моргнула, размышляя, не ослышалась ли я.

— Мы уже почти закончили, и я всё равно не смогу помочь Тьюсдей с одной рукой. С остальным она справится сама.

А если нет, уверена, ты сможешь ей помочь, раз уж ты такой отзывчивый.

Я закатила глаза, когда он отвернулся.

— Ты — новый сотрудник «Гордости Королей», — сказал он мне, убирая аптечку обратно в шкаф. — Эта вечеринка для тебя, так что нет, Атлас. Ты не можешь уйти домой.

Я думала, что это нехарактерно милый жест, пока мне не пришла в голову другая мысль.

— Подожди… ты заставил меня украсить мою собственную вечеринку?

— Кто-то должен был это сделать, — Роуди пожал плечами и, прислонившись к раковине, положил руку мне на бедро, чтобы притянуть к себе. К счастью, сегодня на мне были джинсы, но это не помешало ему грубо ощупать мою задницу своими большими ладонями. — Не могу дождаться, когда ты насадишься всей попкой на мой член, — сказал он мне, уткнувшись лицом в мою шею и вдыхая. — Судя по тому, как она обтягивает эти джинсы, я буду насаживать тебя на свой член всю ночь.

О, Боже.

Не нужно сомневаться, правда ли это. Почему-то я знала, что секс с Роуди будет грубым, грязным и немного унизительным.

— Ты говоришь так, будто это уже решенный вопрос, — сказала я, немного задыхаясь.

— Так и есть.

Роуди прижался открытым ртом к моему горлу, и я вздохнула, почувствовав, как невидимая сила тянет меня к неизбежному.

— Я даже не знаю твоего настоящего имени.

Я думала, что Роуди — это настоящее имя, пока не услышала, как другие короли называют его О. Я не была достаточно смелой, чтобы спросить и проявить слишком большой интерес.

Кроме того, мне не удалось выяснить, кто присылал мне анонимные письма. Я не получала ни одной с тех пор, как второе таинственным образом оказалось здесь, и не могла решить, хорошо это или нет.

Роуди покусывал и посасывал мою шею, когда я ощутила, как его губы произносят имя на моей коже.

— Оуэн.

«Оуэн», — эхом прозвучало у меня в голове. Мой живот свело, и я улыбнулась, несмотря ни на что. Имя как-то само по себе подходило. Оно было мягким и непритязательным, а он — жестким и бурным.

Равновесие.

— Какое у тебя второе имя?

— Рашаад, проныра. Что-нибудь ещё?

— Эм… твой любимый цвет? — я вскрикнула, удивившись, когда он укусил меня за ключицу.

— Синий и зеленый.

Его ответ заставил моё сердце заколотиться, и я обнаружила, что глупо улыбаюсь, глядя в потолок.

— И мои тоже, — призналась я.

Роуди поднял голову и ухмыльнулся.

— Да, точно, Атлас. Ты просто хотела меня скопировать.

— Нет, не хотела! — я захихикала, когда он ущипнул меня за задницу. Я попыталась отстраниться, но он лишь притянул меня ближе. Мои колени слегка подкосились, когда я почувствовала, как его член упирается мне в живот.

Все мысли об именах и цветах улетучились, так как я быстро насторожилась. Роуди сам по себе был достаточно пугающим. Но размер проснувшегося монстра привел меня в ужас.

— Эм… насколько ты большой? — пробормотала я.

Зеленые глаза Роуди сверкнули, и он закусил нижнюю губу.

— Скоро узнаешь.

— Может, мне лучше спросить Тьюсдей.

Я была рада, что стерла это самодовольство с его лица на пару секунд, прежде чем его выражение стало диким.

— О чем ты вообще говоришь, Атлас?

— Ты хочешь сказать, что никогда не трахал её?

Он долго-долго смотрел на меня.

— Почему это имеет значение?

— Потому что мне нужно знать, трахаешь ли ты всех своих сотрудников или только меня.

Роуди выдохнул через нос и откинул голову назад, уставившись в потолок.

— Откуда ты это взяла, Атлас?

Я приоткрыла губы, но слов не нашлось. Меня осенило, что Роуди, возможно, даже не знает о прошлом Тьюсдей. Что, если она рассказала мне о Рексе по секрету? Что, если я подорвала доверие, которое она мне оказала, признавшись из неуместного чувства ревности?

Роуди даже не был моим.

Когда я ничего не сказала, он не слишком мягко оттолкнул меня от себя и вышел из ванной.

Моё сердце бешено колотилось, пока я вышла за ним в кабинет.

Он стоял у шкафа и наливал себе бокал «Хеннесси», а затем со вздохом опустился в мягкое кресло и устроился поудобнее. Все ещё чувствуя себя безрассудной, несдержанной и взбешенной, я проигнорировала исходившую от него энергию «держись подальше» и встала между его длинных ног, скрестив руки.

Роуди просто сделал глоток своего напитка, глядя на меня так, словно я была чем-то, что его развлекало.

— Так ты действительно не собираешься мне отвечать?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты сейчас говоришь глупости, и я могу тебя придушить. Мне хочется трахнуть тебя, красавица, а не причинить боль.

Я гордилась тем, что сохраняю бесстрастное выражение лица.

— Я имею право знать.

— Имеешь? Ты не моя девушка, — напомнил мне Роуди. — Я тебя ещё даже не трахал.

— И ты думаешь, будто я позволю, зная, что ты ходишь и засовываешь свой член в каждую дырку?

— Ты можешь думать что угодно, но я уже сказал тебе — мы потрахаемся. Никаких «если», «и» или «но».

Я почувствовала, как мои соски упираются в рубашку.

— А как насчет «нет»? Ты понимаешь это слово?

— Ты не скажешь «нет».

— Кажется я припоминаю, что уже говорила это раз или два. Проверь меня.

Не дожидаясь его ответа, я повернулась и бросилась прочь, пока он не увидел всю глубину моей обиды.

Я уже дошла до двери, когда услышала его слова:

— Я никогда не трахал Тьюсдей, ты, чертова плакса. Иди сюда.

— Нет, — я отказалась поворачиваться и давать понять, что он прав. Мне хотелось плакать. — Я тебе не верю.

Я поспешно проверила свои щеки на наличие слез, когда услышала, как он поставил свой стакан, встал и пересек комнату. Оказавшись достаточно близко, он схватил меня за руки и развернул лицом к себе, после чего прижал спиной к двери.

— Это слезы для меня, плохая девочка?

Я охнула и отвернулась.

— В твоих снах, — проворчала я.

— Ты мне определенно снишься, — признался он. — Но плачешь только тогда, когда мой член находится внутри тебя, и ты умоляешь меня войти глубже.

— Боже, да ты просто свинья, — обескураженная, я покачала головой.

Накатила новая волна слез, и на этот раз у меня не хватило сил сдержать их, когда Роуди был так близко. Он заставлял меня чувствовать, будто я могу выдержать всё, и в то же время разрушал мои стены. Словно почувствовав мою внутреннюю борьбу, он поцелуями убирал слезы, его губы покрывали каждый сантиметр моего лица, даже веки и лоб, на которых не было слез. Он целовал везде… но не губы.

— Почему ты до сих пор не поцеловал меня? — спросила я.

Он ухмыльнулся.

— Ты только что говорила мне, что я тебя никогда не трону, а теперь умоляешь поцеловать тебя?

— Умоляю? Господи, ну пожалуйста. Мне просто интересно.

— Хм.

Я чувствовала, как он внимательно изучает меня, поэтому сменила тему.

— Значит, вы с Тьюсдей…

Он разочарованно выдохнул.

— Я уже сказал тебе. Я никогда не трахал её, Атлас.

Я долго смотрела на него, и он не отпускал меня, пока я не убедилась, что он говорит правду.

— Просто проверяю.

— Зато она отсосала мне, — Роуди рассмеялся, когда я его пихнула. — Я же шучу, злобная задница! Черт. Я никогда не трогал её, но поимел её парня или как его там, после того как он пришел ко мне на работу с выпяченной грудью, — сказал он, заставив моё сердце упасть. — Я не мог позволить себе проявить неуважение, но, если говорить начистоту, в любом случае я бы это сделал.

Мой желудок скрутило, пока я боролась за то, чтобы мой голос оставался ровным.

— Почему?

Он пожал плечами, но впервые он выглядел неловко.

— Ладно, не говори ей, что я тебе это сказал, но мне показалось, что Тьюсдей получила от него по заднице.

— О.

— И прежде чем ты что-то скажешь, нет, я поимел его не потому, что хотел заполучить её для себя. Тьюсдей — хороший человек и хороший работник. Я не идеальный человек, Атлас. Я делал вещи и похуже, но мне всё равно было не по себе от того, как она его боялась.

— Всё в порядке, — сказала я тихо, но искренне. — Я не злюсь.

Как я могла злиться, зная, через что прошла Тьюсдей, и что Роуди был достаточно проницателен, чтобы понять это и помочь ей, а не закрывать на это глаза?

Наверное… может быть... я немного ошибалась в нём.

— Лучше бы ты не ошибалась, — хрипловато ответил он. Я погрузилась в размышления, пока Роуди проводил рукой по моим бокам и снова и снова целовал меня в щеку.

— Ну, думаю, тебе больше не стоит о нём беспокоиться. Тьюсдей утверждает, что он вернулся в Оклахому, но я… не знаю, правда ли это.

Роуди нахмурил брови.

— Зачем ей врать?

— Потому что она его убила?

Роуди поднял голову, и наши широко раскрытые глаза надолго встретились, прежде чем мы разразились хохотом.

— Эй, ты можешь себе представить, чтобы счастливозадая Тьюсдей на самом деле убила кого-то?

Я пожала плечами, не желая недооценивать её после того, как услышала её ужасную историю.

— Люди совершают безумные поступки, когда их загоняют в угол.

Мне ли не знать.

— Наверное, — сказал Роуди, его голос прервался, когда кто-то начал колотить в дверь позади меня. Он оттащил меня и задвинул за спину, а затем открыл её, чтобы увидеть расстроенного Рока. — Что я тебе говорил о том, что нельзя стучать в мою дверь, будто полиция?

— Какого хрена вы тут делаете? — рявкнул Рок в ответ. — Я писал и звонил тебе уже двадцать минут!

— Ясно, что я был занят, ублюдок. Что тебе нужно?

— Ди-джей отказался, и все, кого мы знаем, заняты. Некому заниматься музыкой.

— Блядь.

Рок и Роуди уставились друг на друга, молча обдумывая варианты, пока мне в голову не пришла одна безумная идея.

— Эм… — я медленно подняла руку. — Возможно, я знаю одного.

— Ещё раз спасибо, что пришла, — я обняла Руэн, как только она вошла в двери мастерской, словно сама была здесь хозяйкой. Единственное, что выдавало её, — взгляд по сторонам, словно впервые увидела все это. — Знаю, что это в последнюю минуту.

Возможно, ещё слишком рано просить об одолжении, но, в свою очередь, Руэн просила о встрече со мной. По крайней мере, таким образом я могла убить двух зайцев одним выстрелом.

— Нет проблем. Я рада, что ты позвонила. Рем спрашивала о тебе.

Я была слишком ошеломлена, чтобы скрывать свое удивление, когда взяла её теплую руку и сжала.

— Спрашивала?

— Да. Я сказала ей, что ты недавно в городе и совсем одна, — небрежно, если не сказать жестоко, ответила Руэн. Она все ещё осматривала мастерскую. — Айдлвилд может быть жестоким, если не быть осторожным. Не беспокойся.

Это было… мило с её стороны.

— Где Ремеди? — я оглянулась на дверь, через которую она вошла, и посмотрела на Руэн. — Ты привела её?

Снаружи стояла незнакомая мне машина, и за темным стеклом виднелись четыре фигуры, сидящие внутри.

Руэн покачала головой, и её серебряные серьги зазвенели от этого движения. Я очень надеялась, что эти бриллианты — подделка, но по тому, как они ловили и отражали свет, сомневалась в этом. Они должны были стоить целое состояние и совершенно не сочетались с дешевой фиолетовой кожаной курткой, которую она надела поверх черного платья, поношенными боевыми берцами и драными колготками, в которых было больше дырок, чем материала.

— Она захотела остаться дома и поработать над новым рецептом торта.

— Не знала, что она печет.

Руэн поджала губы, теперь её внимание полностью вернулось ко мне.

— Ты не пробыла здесь достаточно долго, чтобы узнать.

М-м-м… да, хорошо. Значит, мы уже собирались это сделать.

Прежде чем я успела извиниться за то, что отмахнулась от неё, Роуди, Голден, Рок и Джорен проскочили через дверь для сотрудников, отделявшую холл от мастерской. Моё внимание сразу же сосредоточилось на Роуди, но он смотрел не на меня.

Он смотрел на Руэн.

Ревность пронзила меня, и захотелось отвесить ему пару пощечин. Наверняка ему понравилось то, что он увидел. А почему бы и нет?

Руэн была чертовски великолепна.

Но дело было не только в её внешности. Руэн источала секс и уверенность в себе, на ней было написано «плохая сучка», что, вероятно, и привлекло такого дикаря, как Роуди. Но он слишком привык к тому, чтобы обходить женщин стороной. Возможно, он даже не смог бы справиться с такой, как Руэн. Не было никаких сомнений в том, что она справится с ним.

Я почти представляла их вместе, бегающих по улицам, берущих всё, что хотят, и не заботящихся о разрушениях, которые оставляют после себя.

Руэн даже на несколько лет старше меня, а значит, Роуди не придется чувствовать себя грязным извращенцем, если он решит преследовать её.

Не помогало и то, что она выглядела потрясающе в своем облегающем платье, в то время как я в своей рабочей униформе выглядела уродливо. Я не позаботилась о том, чтобы взять с собой на вечеринку сменную одежду, поскольку не собиралась на неё идти.

Прошло четыре дня с тех пор, как Роуди объявил о войне за мою вагину, и до сих пор его идея романтики заключалась в том, чтобы наблюдать за мной подобно ястребу, придираться ко всему, что я делаю, и мучить всё большими и большими обязанностями.

Вчера он поручил мне упорядочить его файлы.

Когда я заметила, что у него нет никаких папок, поскольку всей бумажной работой занимается Хадсон, он сказал, чтобы я нашла несколько и заткнулась на хрен.

Роуди добрался до нас первым, поскольку возглавлял стаю, и я приготовилась к тому, что он сделает или скажет. Я уже знала, что ему будет всё равно, если он заденет мои чувства. Честно говоря, меня больше волновало, что я буду делать, если он приударит за другой девушкой у меня на глазах.

Я посмотрела на нож для открывания коробок, лежащий на прилавке в нескольких футах от меня. Я использовала его, чтобы вскрыть новую партию визиток, доставленную сегодня.

Увидев, как Роуди перевел взгляд с её лица, моё сердце упало одновременно с его взглядом. Я ощутила жжение в глубине глаз и вдохнула, чтобы не выплеснуть боль, но тут моё дыхание перехватило, когда его взгляд полностью переместился на её тело, устремившись туда, где все ещё были соединены наши руки.

Прежде чем я успела подумать о том, чтобы сбросить руку Руэн, Роуди — на виду у остальных королей — обхватил пальцами одну из петель моего ремня и оттащил в сторону.

Встревоженная, я инстинктивно уперлась руками ему в грудь, чтобы оттолкнуть, но предупреждение в его глазах заставило их так же быстро опустить.

Как будто того пространства, которое он оставил между нами, было недостаточно, Роуди прижал меня к себе, полностью встав между мной и Руэн, скрыв моего нового друга из виду.

— Кто ты? — грубо потребовал его невоспитанный зад.

Я не могла видеть лицо Руэн, чтобы оценить её реакцию, но, зная Роуди слишком хорошо, я всё равно бросилась её спасать.

— Ты можешь остыть? Это ди-джей, о котором я тебе рассказывала, чокнутый. Она здесь, чтобы устроить вечеринку.

Повисла неловкая пауза, а потом он слишком спокойно спросил:

— Откуда ты её знаешь? — его внимание всё ещё было приковано к Руэн, но я знала, что вопрос предназначался мне.

Я разочарованно выдохнула.

— Я встретила её на вечеринке, Роуди, — затем замешкалась на один нервный вздох. — Она моя подруга.

— Хм…

Тут меня осенило, что Роуди… ревнует. Звучало так, будто он предъявляет свои права.

А я по глупости запустила двух хищников в одну клетку.

Опасаясь взрыва, я протиснулась между ними.

— Ладно, хватит, — огрызнулась я на Роуди, а затем повернулась к Руэн. — Не обращай на него внимания. Ты в порядке?

Не знаю, почему я чувствовала необходимость спрашивать.

Руэн не выглядела испуганной. Вместо этого она выглядела повеселевшей, её обычная ухмылка застыла на лице.

— О, я в полном порядке.

Остальные Короли, почувствовав напряжение, подошли. Я быстро представила их и порадовалась, что у них хотя бы манеры получше, чем у Роуди, и они поблагодарили Руэн за приезд.

Ну, Джорен и Рок поблагодарили. Голден лишь вежливо наклонил голову.

— О, Атлас, — воскликнула Руэн при первом же затишье в разговоре. — Чуть не забыла. У меня есть кое-что для тебя.

Выражение лица Руэн ничего не выдавало, пока она копалась в кармане куртки и доставала что-то.

Я нахмурилась, когда она протянула руку и медленно разжала пальцы, показав свернутый в клубок клочок королевского синего материала с крошечными красными сердечками.

Моё сердце заколотилось, когда я сразу же узнала этот предмет.

Приняв мой шок за замешательство, Руэн позволила моим трусикам с прошлой пятницы повиснуть на пальце, пока Короли смотрели на них.

— Ты оставила их в моей постели. Подумала, ты захочешь их вернуть.

Я по-прежнему не двигалась и не говорила. Короли тоже молчали. Я просто позволила агонии унижения поглотить меня целиком.

Роуди, конечно же, заговорил первым.

— Подруга, да?

Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, в каком он бешенстве. Я отчетливо слышала, как за тихим спокойствием зарождается буря.

— Так вот почему ты вела себя так, будто тебе не нужен мой член, — размышлял он вслух, усугубляя моё смущение. — Ты предпочитаешь свое собственное хозяйство, да?

Нахуй мою жизнь.

— Правда, Руэн?

— Что? — невинно ответила она. Её брови даже взлетели на лоб, но меня это не обмануло.

Роуди помечал свою территорию, но Руэн дала понять, что она пришла первой.

— Ух ты, Атлас, — протянул Рок. Его повеселевший взгляд практически искрился, перескакивая с меня на трусики, которые Руэн все ещё держала для всеобщего обозрения. — Сейчас я узнаю о тебе много нового.

Задыхаясь, я выхватила трусики у Руэн, но тут Роуди забрал их у меня и небрежно понюхал, после чего засунул в карман. Затем он по-хозяйски обхватил меня за плечи и притянул к себе так, что между нами не осталось свободного места.

— Спасибо, Руд, — сказал он, намеренно перепутав её имя. — Не нужно было этого делать. Папочка просто купил бы ей новую пару.

Моя кожа покрылась испариной, и внезапно я поняла, почему между этими двумя никогда не будет ничего. Они были слишком похожи. Оба были альфами, которые искали кого-то, чтобы править, разрушать и владеть, пока ничего не останется.

Я услышала, как Рок, Джорен и даже Голден хмыкнули, и покачала головой. В каком-то смысле они все ещё были подростками на фотографии, которую я носила с собой.

— Привет… Руэн, — заговорил Джорен. Из всех них мне было труднее всего встретить его взгляд, поэтому я смотрела прямо перед собой. — Тебе помочь отнести оборудование наверх?

— Нет, но спасибо, — она отступила на пару шагов, открыла дверь и поднесла пальцы к губам, после чего издала впечатляюще громкий свист.

Как по команде, раздался звук одновременно открывающихся и захлопывающихся дверей нескольких автомобилей. Мгновением позже дверь мастерской распахнулась, и тестостерон в этом месте внезапно удвоился, когда внутрь вошли четверо парней.

Их мускулистые руки вздымались, когда они несли колонки, микрофон, несколько вертушек и другое оборудование, которое я не могла разглядеть в черных сумках для аппаратуры.

Мой взгляд метался между ними в надежде разобраться в этой пестрой команде.

Двое из них были белыми — единственная общность, которую я смогла найти в группе, — но даже они выглядели так, будто забрели не в тот круг и не могут найти выход. Третий парень был чернокожим, а четвертый — азиатского происхождения, которое я не решалась назвать. Может, кореец?

У бегущего впереди парня были грязно-русые волосы, частично скрытые капюшоном, мрачные карие глаза и ровный золотистый загар, по которому было понятно — он проводит много времени на свежем воздухе. Серая безрукавка с капюшоном, которую он носил расстегнутой, демонстрировала его рельефный пресс и огромные руки с толстыми венами по всей длине, подчеркивали его истинно американский вид — настоящий жеребец.

Второй парень выглядел как нечто среднее между сексуальным вампиром и измученным рок-богом. Я действительно не могла определиться. Из-за платиновых волос его бледная кожа казалась почти прозрачной, а черная подводка для глаз не делала его светло-голубые глаза менее пронзительными. Он был выше остальных — почти такой же высокий, как Роуди, — но худой, словно никогда в жизни не видел ни спортзала, ни солнца. Однако было очевидно, что он силен, поскольку спокойно и без жалоб держал одну из больших колонок.

— Что, черт возьми, мы говорили о том, чтобы свистеть нам, как будто мы твои домашние сучки, Банс? — ворчал мистер Истинный Американец. Он тоже нес колонку в своих огромных руках и злобно скалился. Он выглядел так, будто ни разу в жизни не был счастлив.

— О, перестань, Кристиан, — сказала Руэн, ласково похлопав его по скульптурной щеке. — Мы все знаем, что ползать на коленях ради меня — твоя любимая изюминка.

— Да, да, это прекрасно, но иди ты, — пожаловался третий парень. Он шагнул вперед, и первая моя мысль — он похож на модель с этими невероятно высокими скулами. Роуди рядом со мной напрягся, и я подняла взгляд, увидев в его глазах что-то похожее на узнавание. Парень номер Три был воплощением высокого, темноволосого и красивого мужчины, у него была прическа, как у Роуди, но волосы до плеч были заплетены в косички, которые падали на лоб, а глаза отливали ореховым цветом.

Я просто не могла понять, в чем дело.

— Это дерьмо тяжелое, девочка. Куда нам его положить?

Прежде чем Руэн успела ответить, Рок шагнул вперед.

— Малик?

Высокий, темноволосый красавчик повернул голову, как и остальные трое, так что было трудно определить, с кем Рок на самом деле разговаривает, пока глаза Третьего парня не выпучились.

— Дядя Рок?

Единственной реакцией моего босса было броситься вперед, заключить племянника в медвежьи объятия и поднять его на ноги, продемонстрировав впечатляющую силу.

— Дядя! Дядя! Дядя! — Малик запаниковал и закричал, едва не упустив из рук дорогое оборудование Руэн.

— Моя вина, — сказал Рок и поставил его на ноги. Выражение глаз Малика было почти комичным, когда мгновение спустя дядя треснул его по затылку. — Когда ты вернулся в город и почему твоя мама не сказала мне?

На глаза Малика упала тень, прежде чем он отвел взгляд.

— Наверное, потому что она не знает, — проворчал он.

Рок нахмурился, глядя на своего племянника, который теперь смотрел куда угодно и на что угодно, только не на дядю.

— Мы поговорим об этом позже, — услышала я слова Рока.

Малик ничего не ответил.

Я не была ясновидящей, но что-то подсказывало — разговор не состоится.

Семейное сходство между этими двумя было жутким. Должно быть, Роуди тоже узнал его.

— Погодите, так ты действительно его дядя? — не удержалась я и спросила. — Сколько тебе лет?

Судя по тому, когда была сделана фотография, я предположила, что Королям было около тридцати, но, возможно, я заблуждалась. Рок мог быть старше Малика не более чем на десяток лет.

— У меня есть старшая сестра, — объяснил Рок, не глядя в мою сторону. Его настроение заметно испортилось, и теперь он озабоченно вскинул брови. — Она родила Малика, когда мне было девять или десять.

О.

Я уже собиралась задать ещё один вопрос, как вдруг Роуди снова напрягся.

— Эй, приятель, — агрессивно рявкнул он. — Здесь нельзя курить.

Мой встревоженный взгляд путешествовал по группе, пока не остановился на молчаливом Четвертом, прислонившемся к двери.

Сумка Руэн лежала у его ног, а сам он закуривал — непринужденная манера поведения плохого парня не сочеталась с черным костюмом, сшитым на заказ. Я могла видеть намек на красочные рисунки, которые спускались с его длинной шеи и исчезали под накрахмаленной белой рубашкой. Его черные волосы были взъерошены, пряди спадали на темные глаза, а самая длинная почти достигала его маленького носа. Однако больше всего в его стиле мне понравились два крошечных колечка, которые он носил в каждом ухе.

Моё восхищение длилось до тех пор, пока он не открыл рот.

— Правда, дружище? — Четвертый затянулся сигаретой. — Не вижу никаких знаков, — он выдохнул дым, и не успела я моргнуть, как рука Роуди покинула мои плечи. В одно мгновение он был рядом со мной, а в другое — прижимал Четвертого к двери за горло.

— Как насчет того, чтобы вскрыть тебя и использовать твои кишки для знака? — предложил Роуди.

Мне не понравился блеск в глазах Четвертого, когда он улыбнулся.

— Кай, остынь, чувак! — крикнул Малик своему другу. — Все будет не так, как ты думаешь. Роуди не разбрасывается пустыми угрозами.

— Мы тоже, — мрачно ответил сексуальный вампир. До сих пор он был таким тихим и спокойным. Сердце заколотилось в груди при виде пистолета, приставленного к виску Роуди. Я даже не заметила, как он пошевелился. — Отпусти его, мать твою.

Я осмотрелась в поисках кого-нибудь, кто мог бы разрядить обстановку, но все вокруг были либо на прицеле, либо держали кого-то под прицелом. Единственными, кто казался неопределенным, были Малик и Рок, но все же они оба были наготове, явно готовые смириться с последствиями, если все пойдет не так.

Даже Руэн держала серебристый пистолет с длинным стволом и каким-то амулетом из бисера, обвязанным вокруг курка, нацеленным в заднюю часть толстого черепа Роуди.

Где, черт возьми, она вообще спрятала эту штуку?

Заметив движение на периферии, я обернулась и увидела, как Тьюсдей медленно спускается по лестницы, делает паузу, а затем с невозмутимым лицом поворачивается и тащит свою пугливую задницу обратно наверх, словно ничего не видела.

Если бы ситуация не была такой отчаянной, я бы, наверное, рассмеялась.

Задыхающийся звук вернул моё внимание к происходящему, и я увидела, что Кай больше не улыбается. Он медленно окрашивался в ужасный синий цвет, когда Роуди душил его тяжестью своей руки.

— С таким же успехом ты можешь убить меня, — предупредил Роуди. — В любом случае я забираю эту непочтительную сучку с собой.

Услышав искренность в тоне Роуди, Руэн переместила палец со ствола на спусковой крючок.

— Нет! — не успела я принять этот кричащий голос за свой собственный, как снова оказалась между Руэн и Роуди. — Руэн, пожалуйста, — взмолилась я из-под её прицела. — Ты должна это остановить.

— Прости, Искорка. Ты мне нравишься и все такое, но они — семья.

Мне казалось, я уже видела, как Руэн выглядит жестокой, но это было ничто по сравнению с холодом в её глазах сейчас. В её словах не было ни тепла, ни юмора.

— А как же Ремеди? — спросила я по чистой случайности и от отчаяния. — Твоя сестра. Твоя близняшка. Хотела бы она, чтобы ты так поступила? Неужели ты хочешь оставить её совсем одну? Ты же сама говорила. Айдлвилд может быть безжалостным, если не быть осторожным.

В глазах Руэн мелькнуло удивление, но этого было достаточно. Я напомнила ей о её истинной ахиллесовой пяте.

— Хорошо, Атлас, — сказала она, медленно опуская пистолет, её тон был приятным, но ядовитым. — Раз уж ты настолько убедительна, даю тебе пятнадцать секунд на то, чтобы убедить своего парня отпустить моего друга. Ещё секунда, и я нажму на курок.

Дерьмо.

Что бы ни было у меня с Роуди, это всё ещё было ново и стояло на фундаменте, который колебался от ветра. Невозможно было предположить, что меня ещё так тянет к нему.

Оглянувшись вокруг, я поняла, что у меня нет выбора.

Я должна была попытаться.

Все по-прежнему держали оружие наготове.

Я бросила на Руэн последний умоляющий взгляд, но она лишь подняла бровь и пробормотала:

— Тик-так.

Двойное дерьмо.

Хорошо.

Я глубоко вдохнула.

Моя рука дрогнула, когда я протянула её и осторожно положила ему на плечо. К моему ужасу, Роуди никак не отреагировал. Даже не подал вида, что помнит, что я стою здесь — в нескольких мгновениях от того, чтобы увидеть его смерть.

— Оуэн.

Я почувствовала это.

Едва заметное напряжение его плеча под моей ладонью. Осознание этого момента. Нашего момента.

Я впервые произнесла его имя, а он впервые услышал его от меня. Это был переломный момент в нашем токсичном любовном романе, и прямо сейчас он разворачивался на глазах у всего мира.

Наклонив голову, он не посмел отвести взгляд от Кая, но этим жестом дал мне понять, что слушает.

— Ты обещал мне вечеринку, — мягко напомнила я ему. — Я продержалась целую неделю, не убегая от тебя. Не дай мне потерять тебя сейчас.

Всё замедлилось, даже моё сердцебиение, так как мы все ждали, что одержит вверх — потребность Роуди в насилии или… во мне.

Я чувствовала, как воздух в комнате сгущается от смертоносного намерения. Джорен, Рок и Голден были готовы умереть за своего брата, так же как Руэн и её команда — за своего.

И тут это случилось.

Роуди отпустил его и сделал неохотный шаг назад.

Я? Я сделала всё наоборот. Я перевела дыхание, которое задерживала, только для того, чтобы его снова перехватило, когда Роуди развернулся, сжал мои искусственные локоны в кулак и поцеловал меня.

В первый раз.

Перед посторонними людьми и врагами.

Его губы были голодными и требовательными, когда заставили меня открыть рот, не дожидаясь моего согласия или понимания того, что между нами происходит.

При первом же прикосновении его языка к моему я вцепилась в его рубашку, чтобы не растечься лужицей. Мне было всё равно, что мы не одни и были так близки к смерти. Он был слишком хорош на вкус. Он был слишком правильным. Я не хотела, чтобы наша связь заканчивалась, и речь шла не только о поцелуе. Роуди уже держал меня в руках, что должно было меня напугать, но нет. Вместо этого я наконец-то почувствовала, что нахожусь там, где всегда должна была быть.

Его поцелуй всё больше укреплял мою уверенность с каждым прикосновением его губ.

Роуди никогда не отпустит меня.

А я этого и не хотела.

Я была на девяносто девять процентов уверена, что, если завтра исчезну, он меня выследит. Вопрос был в том, смогу ли я уйти?

Я была слишком захвачена этим меняющим мир откровением, чтобы заметить, как он ведет меня мимо стойки регистрации, комнаты ожидания и бара с закусками. Ещё несколько шагов, и я смутно почувствовала, как он что-то нащупывает у меня за спиной.

Я услышала, как повернулась ручка, затем открылась дверь, а потом Роуди наконец прервал поцелуй, толкнув меня назад, в темноту. Мне хватило секунды, чтобы осознать происходящее, прежде чем он шагнул вместе со мной в кладовку и медленно закрыл за собой дверь.

Я отступила назад, внезапно осознав, что оказалась в ловушке.

Заперта в клетке с очень голодным львом.

— Роуди, подожди, — прошептала она, но моя рука, обхватившая её нежное горло, прервала её.

— Нет.

Я снова нашел её рот в темноте и просунул внутрь язык. Всего одно прикосновение, и я уже был зависим. Атлас, должно быть, почувствовала то же самое, потому что вскоре поцеловала меня в ответ.

— Скажи моё имя, — потребовал я, прижимаясь к её губам. — Хочу, блядь, услышать его.

Она даже не колебалась.

— Оуэн.

Я прижал её к полкам и засунул руки под её форменную рубашку, чтобы почувствовать тепло её кожи. Эта девушка заставила меня почувствовать себя таким чертовски живым — таким чертовски смертным после того, как я был всего в нескольких секундах от смерти. Единственная причина, по которой я ещё дышал, заключалась в том, что Атлас разглядела во мне нечто, достойное спасения.

При этой мысли меня пробрал дрожащий вздох.

Атлас рисковала собой ради меня, и, хотя мне хотелось преклонить перед ней колени за то, что она боролась за меня, мне это ни капельки не нравилось.

Она не могла видеть меня в темноте, но я заставил бы её, блядь, почувствовать меня.

— Никогда больше так не делай, Атлас.

— Что именно?

— Не вставай между мной и пулей.

Она молчала, и я знал, что скажет её упрямая задница, ещё до того, как она заговорила.

— А что я должна была сделать?

— Обезопасить себя и позволить мне ответить за свое дерьмо.

— Нет.

Я не мог её видеть, но упрямую гримасу на её милом личике представлял четко, как день.

— Если ты не хочешь, чтобы я шла за тобой в огонь, тогда не бросайся в огонь.

Я опустил голову, чтобы снова поцеловать её, когда её слова дошли до меня. Потянувшись вверх, я дернул за шнур, свисающий с потолка, отчего в шкафу стало светло, а она, увидев мой хмурый взгляд, испугалась.

— Твоя мошенническая задница украла это из «Холодного сердца» (прим. — мультфильм про сестер Анну и Эльзу, а также всемирно известного снеговика Олафа)!

— Что? Нет, не украла.

Теперь, когда кладовка была освещена, я мог видеть, как Атлас качает головой в знак отрицания и при этом выглядит чертовски виноватой. Когда я просто уставился на неё, она переступила с ноги на ногу, вздохнула, а потом закатила глаза.

— Откуда ты вообще это знаешь?

— У Рока есть четырехлетняя дочь. Она заставляет меня смотреть этот чертов мультфильм каждый раз, когда я прохлаждаюсь у него.

— О, — Атлас хмыкнула, пожевав губу и изо всех сил стараясь выглядеть искренней. — Ну, ты должен знать, что я действительно это имею в виду.

— Заткни свою идиотскую задницу, — приказал я, целуя её снова, пока мой член не стал твердым как скала. — Так хочется съесть твою киску, — хрипло признался я. От звука, который она издала, я готов был упасть на колени и сделать именно это.

Но не сделал.

Когда я впервые попробую Атлас, то хочу, уложить её на пол с обнаженной задницей, чтобы не торопиться. Я собирался пристрастить её к своему члену, а потом избавиться от её проблемной задницы, как от дурной привычки.

Атлас заскулила от боли, и я ослабил хватку. Я медленно осознавал, что натворил. Что-то глубоко внутри меня, должно быть, восстало против идеи отпустить её, и я рефлекторно крепче прижался к ней.

Не обращая на это внимания, я запустил руку под её рабочую рубашку и под лифчик, пока Атлас не оказалась у меня в ладони. Усиливая поцелуй, я провел большим пальцем по её соску, отвлекая её, пока расстегивал застежку на её джинсах.

Она вздохнула и слегка дернулась, почувствовав, как мои пальцы провели по её животу, а затем нырнули в трусики и нацелились на её набухший клитор.

— Оуэн, — застонала она, когда я начал её дразнить.

— Ты держишь её в напряжении для меня?

Моя малышка с готовностью кивнула.

— Да.

— Да? Дай посмотреть, — я скользнул рукой вниз по её половым губам, пока мои пальцы не нашли её дырочку, из которой уже капало. — Почему эта киска такая мокрая, Атлас?

Её глаза чуть приоткрылись.

— Ты знаешь почему.

— Знаю? — я осторожно ввел в неё один, затем два пальца и почувствовал, как её скользкие стенки тут же обхватили меня. Черт, да. — Я начинаю думать, что на самом деле ты хочешь ту маленькую странную сучку. Ты давала ей мою киску?

Атлас покачала головой, но я не был уверен, что поверил ей. В конце концов, это не будет иметь значения, когда я войду в неё. Я испорчу её навсегда.

Отстраненный, я играл с её киской, наблюдая, как эмоции отражаются на её прекрасном лице, когда я глубоко погружал свои пальцы. Чистый экстаз на её личике был единственным, что удерживало от того, чтобы пойти и всадить пулю в её маленькую «подружку».

Я был единственным ребенком в семье, и даже если бы это было не так, я, черт возьми, ни с кем не делился.

— Оуэн. О-о-о… блядь! — Атлас вскрикнула, когда я сильнее вонзился в её киску, основание моей ладони ударилось о её клитор. Это было жестоко. Безжалостно. Развратно. И ей нравилась каждая секунда. Если не её стоны, то влажное хлюпанье от моих пальцев, проникающих в её киску и выходящих из неё, подтверждало это.

Мой член упирался в штаны, пока я с восхищением наблюдал, как сильно она течет вокруг моей руки.

Но потом… непонятная эмоция, подозрительно напоминающая неуверенность, заполнила меня, когда я задался вопросом, не Руэн ли тому причиной. Думала ли она сейчас о ней?

Как только этот вопрос возник в моей голове, моя свободная рука соскочила с полки, где покоилась над её головой, и сомкнулась вокруг её горла.

— Посмотри на меня.

Её глаза медленно открылись по моей команде, и то, как она смотрела на меня, словно я был солнцем после шторма, едва не заставило отказаться от своего намерения, но в конце концов моя ревность победила. Достаточно было представить, что она так смотрит на кого-то другого, чтобы отдать ему то, что должно было принадлежать мне.

— Если я узнаю, что ты мне врешь, — предупредил я. — Если узнаю, что она прикасалась к тебе, то убью вас обеих. Я придушу эту сучку за то, что она взяла то, что принадлежит мне, и заставлю тебя смотреть. Я буду трахать тебя, пока она истекает кровью.

— О, Оуэн, — повторила она, на этот раз мягче и менее отчаянно. Уверенно. Спокойно. Её рука поднялась и легла мне на грудь, прямо над сердцем. Оно внезапно заколотилось в груди, словно тоже потянулось к ней. — Есть только ты.

На меня накатила волна спокойствия, и я наклонился, чтобы поцеловать её. Я никогда раньше не ревновал, поэтому не знал, как правильно с этим справиться. В тот момент я действовал так, как знал, как считал естественным. Сделать Атлас приятно и показать этой киске, кому она принадлежит, было настолько грубо и реально, насколько это вообще возможно.

Однако, когда она целовала меня в ответ, казалось, что это она владеет мной.

Желая изгнать эти мысли, я приостановился, чтобы ввести в неё третий палец. Она застонала и приподнялась на кончики пальцев ног, чтобы избежать невыносимого вторжения, которое я совершал в её маленькую тугую киску.

— Ш-ш-ш, — прошептал я ей в губы, когда она снова заскулила. — Ты слишком тугая, детка. Нужно растянуть тебя, если собираешься когда-нибудь принять мой член.

Как только её киска проглотила третью костяшку, она кончила, её стенки запульсировали вокруг моих пальцев, ресницы затрепетали, а губы раскрылись в беззвучном крике.

Когда её оргазм утих, она прижалась к полке, и я убрал руку. Поднеся пальцы к губам и облизав их, я уставился на её закрытые веки.

Блядь.

Мой член дернулся в джинсах от попадания её вкуса на мой язык, и я едва сдержался, чтобы не бросить её на эти полки и не трахать эту киску до тех пор, пока она не прогнется под нами.

Я прижался лбом к её лбу, закрыл глаза и вздохнул.

— Что, черт возьми, мы делаем? — задал я риторический вопрос вслух. Я почувствовал, как её раздражающая задница устало пожала плечами. — У меня от тебя член тверже скалы, — я поднял голову и уставился на неё сверху вниз. — И что ты собираешься с этим делать, Атлас?

Она задыхалась, глядя на меня обманчиво невинными глазами. Я не знал, сколько у неё опыта, но готов был поставить все свои деньги на то, что она не девственница. Она позволила какому-то мальчишке залезть в мою киску, и всё, что я мог сделать — это заставить её назвать мне его имя и адрес.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Я глубоко вдохнул, прежде чем сказать «к черту» и положить руку на пояс, отступая назад.

— Встань на колени, — я видел нерешительность в её глазах за несколько секунд до того, как она опустилась на пол. Медленно я расстегнул ремень и джинсы, давая ей время сказать «нет», если захочет. Её нервный взгляд упал на мой пах, когда я закончил, но она не произнесла ни слова. — Достань его.

На этот раз она не колебалась.

Мой живот резко втянулся, и я сдержал ругательство, когда она просунула руку в мои боксеры. Её кожа была такой чертовски мягкой и теплой, что мне ещё больше захотелось попробовать её всю.

Но пока что придется довольствоваться её ртом.

Рука Атлас медленно скользнула по моему лобку, а затем обвилась вокруг члена. Я наблюдал с пристальным вниманием, как робкое любопытство в выражении её лица медленно сменяется шоком, а затем ужасом, когда она поняла, что не может сомкнуть руку.

Испуганный вздох, вырвавшийся у неё, был моим единственным предупреждением, прежде чем она отдернула руку и положила её на колени. Мне только удалось сдержать раздражение, когда я провел большим пальцем по её нижней губе.

— В чем дело? — мягко спросил я. — Ты передумала?

Я видел, как она внутренне боролась с желанием доказать свою правоту, прежде чем здравый смысл победил, и она без слов кивнула.

— Всё в порядке, — я застегнул молнию на джинсах и ремень, прежде чем помочь ей подняться на ноги.

— Ты сердишься? — обеспокоенно спросила она.

— Я взрослый человек, Атлас. Нет, детка, не злюсь.

Одним сообщением я мог заставить другую сучку стоять на коленях на этом же месте в течение нескольких минут, но предпочел опустить эту часть, так как знал, что её задница будет только плакать из-за этого.

По правде говоря, реакция Атлас не была неожиданной. Я и раньше трахал неопытных девушек, когда сам был ещё пацаном, и такое случалось чаще всего. Девушки всегда заявляли, что им нужен большой член, на котором можно покататься, а как только находили его, тут же убегали в испуге. Я никогда не задумывался над этим и не тратил свое время снова, но солгал бы, если бы сказал, что у меня не было соблазна сделать исключение для Атлас.

— Иди и помоги Тьюсдей закончить приготовления. Я займусь тобой позже, — сказал я ей, доставая телефон и открывая инстаграм, чтобы написать личное сообщение.

Мужчин, как я поняла, очень легко усмирить.

Достаточно было одного полушутливого извинения, предложения пива, и всё было прощено. Или, как в случае с Роуди, пакет из зиплока, полный каннабиса.

Женщины были гораздо более жестокими. Если дело доходило до разборок, оно затягивалось, и не имело значения, насколько мелочным был повод. Пока смерть не разлучит нас, стервы и сучки!

Я поджала губы, наблюдая, как кровожадный вампир, приставивший пистолет к голове Роуди, чье имя, как я узнала, Британ, приближается к Роуди, развалившемуся на диване в окружении своих подданных — шести или семи шлюх, на которых почти ничего не было из одежды, и все они надеялись, что их выберут.

Я заметила, что все мужчины держались на безопасном расстоянии от Роуди и предпочитали общаться с другими Королями. Ну, за исключением Голдена, который тоже был окружен женщинами, надеявшимися его вылечить.

Я закатила глаза.

Хуже всего было наблюдать за тем, как Роуди флиртует в ответ. В данный момент он держал руку на бедре какой-то женщины, прижавшейся к нему. Я знала, что это для моего блага. Он хотел, чтобы я увидела это и возненавидела его всеми фибрами своей души. Что ж, это сработало. Даже с такого расстояния я могла сказать, что она была на десяточку, подозрительно похожа на модель из инстаграма Савви Джи.

Как же глупо я себя чувствовала. После того, что я позволила Роуди вытворять со мной внизу, в кладовке, я ожидала, ну, не знаю, уважения? Дружбы?

Подлинного интереса, который длился бы больше пяти минут, прежде чем он снова решил бы меня игнорировать? Удар хлыстом был реальным.

Каждый мускул моего тела напрягся, когда я наблюдала за тем, как Роуди разглядывает Британ. Выражение его лица было нечитаемым, но я знала — его острый взгляд молча следит за приближением парня.

Друг Руэн, который, как я не сразу догадалась, возглавлял эту разношерстную группу, произнес что-то, чего я не могла расслышать за музыкой. Затаив дыхание, я приблизилась на случай, если придется вмешаться. Хотя и не знала, зачем мне это нужно. После того как я отвернулась от отца перед его смертью, а потом от матери, когда его не стало, я уже не знала, чего заслуживаю, но одно знала точно.

Никто не заслуживает такой эгоистичной задницы, как Роуди Рэй.

Я была на полпути к выходу из комнаты, сбивая всех на своем пути, когда Роуди застал меня врасплох уже в десятый раз за сегодняшний день.

Он кивнул в ответ на всё, что сказал ему Британ, а затем молча протянул руку для пожатия.

Казалось бы, это незначительный жест, но если бы кто-то знал язык Роуди Рэя, то понял бы — это высшая степень уважения, которую он когда-либо оказывал другому человеку.

— Эй. Подвинь свою жаждущую задницу, — огрызнулся он, обращаясь к женщине, которую ощупывал минуту назад. — Видишь, этому человеку нужно присесть, — в типичной манере засранца, Роуди позволил своему голосу донестись до окружающих.

Бедная девушка подвинулась на диване, позволяя Британу занять её место, а затем вампир с мягким голосом полез в свой рюкзак и протянул пакет размером с полтора литра, набитый коноплей «Индика».

При виде этого у меня свело желудок.

Такое количество травы, небрежно предложенное в качестве перемирия, могло означать только одно.

Британ был не просто потребителем. Он был ещё и торговцем.

Улыбка Роуди была слабой, но его зеленые глаза практически светились, когда он принимал мирное предложение Британа.

— Спасибо, — сказал он, спокойный как удав, принимая подарок Британа.

Вечеринка была в самом разгаре уже несколько часов. Руэн согласилась остаться и вести диджейскую программу, но её команда дала понять, что без них она не останется, и Короли пригласили их на вечеринку. Руэн была явно раздосадована, но не стала спорить. Наверное, знала, что это бессмысленно. Может, Руэн и была крутым стрелком, но она окружила себя другими крутыми стрелками, которых не волновало, что она может справиться сама. Защищать друг друга было в порядке вещей.

Убедившись, что в ближайшее время мебель не будет насильственно переставлена, я осмотрела комнату, а затем направилась к Руэн, чтобы узнать, не нужно ли ей что-нибудь.

— Я в порядке! — прокричала она сквозь музыку и взяла напиток с маленького столика рядом с тарелкой еды. Единственное, чего не хватало на вечеринке, — это обслуживающего персонала, но, должно быть, кто-то принес ей угощения, поскольку она ни разу не покинула свое место, чтобы передохнуть.

Думаю, кто-то из мальчишек её команды постоянно крутился поблизости. Британ, Кристиан, Кай и Малик, казалось, никогда не отходили далеко, их головы постоянно крутились на месте, постоянно следили за тем, кто приходит и уходит, но в конце концов их внимание вновь останавливалось на Руэн.

Их динамика была… интересной.

Я оставила Руэн заниматься своими делами и перешла к шведскому столу, который организовал Фред, как раз в тот момент, когда она переключила песню на «Bounce Back» Big Sean.

— Ты ведь знаешь, что Руэн на тебя злится? — услышала я чей-то голос. Заинтригованная, я подняла глаза от лангустов в поисках обладателя голоса. — Бриллиантовые серьги на этот раз не помогут тебе выбраться из конуры.

Вот.

Я нашла их, притаившись в тени у окна, пока мистер Истинный Американец ехидничал, будто покупать девушке украшения — нелепое занятие, а на самом деле в его голосе звучала… ревность, почти что обида на Кая за то, что именно он усыпал Руэн бриллиантами.

Наверное, эти серьги всё-таки были настоящими. Бесценная безделушка, которую надевают только по особым случаям — например, на чай с королевой. Тем временем Руэн небрежно надела их с нарядом, который выглядел так, будто его доставили из магазина «Форевер 21». Она даже не потрудилась снять их, прежде чем надеть на голову огромные наушники.

— Пусть я об этом побеспокоюсь, — пробормотал Кай, задумчиво глядя в запотевшее окно и засунув руки в карманы брюк от костюма.

— Серьезно, о чем ты думал? Мы только вернулись, а вы уже пытаетесь развязать войну с Королями?

— Нам нужно знать, насколько велика их угроза, не так ли? Теперь — знаем, — он поднял голову, и, могу поклясться, его взгляд нашел мой в отражении окна. — Мы знаем и их слабые места.

Мой взгляд вернулся к лангустам.

Не может быть, чтобы он говорил обо мне. Он не мог иметь в виду меня. Я для Королей никто. Кроме того, это звучало так, будто Кай специально спровоцировал Королей. Если Роуди, Рок, Голден и Джорен узнают об этом, вечеринка превратится в кровавую бойню, которая, скорее всего, закончится тем, что они убьют и свидетелей, поэтому я сразу приняла решение держать язык за зубами. Я ничего не должна Королям. Конечно, они приютили меня — вроде как, и дали работу, — но я зарабатывала сама, и они позаботились о том, чтобы я жалела об этом каждый день. Не самый лучший способ пробудить преданность.

— Это здорово, Кай, — сказал Кристиан, не впечатлившись, — только нам они нужны как союзники, а не как враги.

Кай повернулся и стал открыто наблюдать за мной, сидя на подоконнике и шепча что-то по-корейски.

— 결국 다 똑같습니다 (перевод с корейского — В конце концов, это всё одно и то же).

Что бы это ни значило, оно заставило Кристиана оставить попытки образумить его и броситься прочь.

— Ты зря тратишь время, — сказала я Каю после долгого раздумья. Было бессмысленно притворяться будто я не слушала. — Чего бы ты ни хотел от них, я не смогу помочь тебе это получить. Роуди на меня плевать, он хочет только трахнуть меня. Для остальных Королей я всего лишь работник, причем не очень хороший.

— Правда?

Я нахмурилась на его вопрос.

— Что именно?

Кай оттолкнулся от окна и встал рядом со мной, лицом в противоположную сторону. Он был так близко, что я чувствовала запах его мыла, и мне пришлось откинуть голову назад, чтобы встретиться с его черным взглядом, скрытым капюшоном.

— Он тебя трахнул?

Одно касание его татуированного пальца на моей руке, и я сделала шаг назад.

— Не думаю, что это твое дело.

Я крепче сжала вилку на случай, если мне понадобится проткнуть его, но после нескольких секунд ожидания, когда он набросится на меня, я поняла, что больше не привлекаю его внимания. Вместо этого он смотрел поверх моей головы, на его маленьких, но выразительных губах играло веселье.

— Прошу прощения, если доставил вам неудобства, мисс Бек. Возможно, вам будет приятно узнать, что вы ошибаетесь.

Он не потрудился уточнить, прежде чем уйти. Я только успела ослабить хватку на вилке, как в мои чувства ворвался знакомый одеколон, и я снова крепко зажмурилась.

— Атлас.

Затаив дыхание, я повернулась к нему лицом. Ещё мгновение назад Роуди был в другом конце комнаты, а теперь он стоял передо мной.

— Что тебе нужно?

Его губы дрогнули, чтобы ответить, но я схватила свою еду и ушла. Мне было неинтересно, что он скажет.

Часть меня ожидала, что он последует за мной, но он этого не сделал. Конечно, не стал. Потому что, несмотря на то, что думал Кай, я не ошибалась.

Роуди было насрать на меня.

Вечеринка продолжалась ещё несколько часов, и к концу её последние из оставшихся были либо слишком пьяны, чтобы вести машину, либо уже отрубились.

Впрочем, для Роуди это не имело значения.

Он исчез с вечеринки на некоторое время после того, как я его отшила, и вернулся как раз вовремя, чтобы приказать всем расходиться по домам. Когда начался ропот, а все так и остались на своих местах, Роуди достал дробовик, который прятал за барной стойкой, взвел его и крикнул, чтобы они убирались к черту или будут расстреляны.

Протрезвев, гости разбежались, будто тараканы, толкаясь и протискиваясь в дверь, потому что ни один из них не стал сомневаться, что Роуди настолько безумен и начнет стрелять.

Когда наши взгляды встретились через всю комнату, он разочарованно вскинул бровь, но также быстро отвернулся и проигнорировал меня.

Мы с Тьюсдей помогли всем, кто в этом нуждался, безопасно добраться до дома, а затем с помощью Королей принялись наводить порядок. Руэн быстро обняла меня на прощание, как только Рок расплатился с ней, а затем она и её команда ушли гораздо спокойней, чем приехали.

Тьюсдей была следующей, как только приехала машина. Она надралась и провела последний час вечеринки, целуясь с Маликом в углу. Странно, что в итоге он отправился домой с Руэн.

Я закончила, помахала на прощание Королям — Роуди по-прежнему отказывался смотреть в мою сторону — и направилась к своей машине за зданием.

Я наконец-то стала парковаться на стоянке для сотрудников после того, как однажды, выйдя со смены, обнаружила на своей машине блокатор колес вместо обычного штрафа. Пришлось потратить последние деньги, чтобы снять его, но, по крайней мере, сегодня мне заплатили.

Я была на полпути к своей машине, когда заметила, что она, кажется, накренилась на одну сторону. Подойдя ближе, я сообразила, что шины со стороны водителя полностью спущены, и мне однозначно конец. Я работала в мастерской всего неделю. Моей зарплаты не хватит, чтобы купить две новые шины, оплатить еду и комнату в мотеле ещё на две недели.

От досады слезы навернулись на глаза, но шаги за спиной заставили сдержать их.

— Что ты ещё здесь делаешь? — пьяно поинтересовался Джорен. Я повернулась и увидела, что он обнимает какую-то женщину, которая не была его женой. Хотя я никогда не встречала эту женщину, поэтому не могу быть уверена.

Позади них Голден молча помогал столь же пьяному Року добраться до его машины. Он помог ему сесть на пассажирское сиденье, а затем запрыгнул на водительское и умчался со стоянки, ни разу не взглянув в нашу сторону.

— У меня шины спущены.

Джорен опустил руку со своей спутницы и, спотыкаясь, подошел к шинам, чтобы осмотреть их. Он моргнул, затем снова, чтобы прояснить зрение.

— Да, — пробормотал он, потирая рукой лысую голову. — Кто-то пырнул этих ублюдков.

Я моргнула.

— Что?

Дверь в мастерскую распахнулась, и оттуда вышел Роуди. Теперь на нём был темно-синий пуловер с надписью: «Лучшие в Айдлвилде», написанной жирными белыми буквами, и наброшенный на голову капюшон, защищавший его косы.

Рядом с ним на высоких каблуках вышагивала та самая модель, которая была на вечеринке. Даже после того, как он унизил её, она все равно пошла с ним домой. Я скривила губы, глядя на них обоих, но тут моя голова закружилась. В горле поднялась желчь, и я быстро вдохнула, чтобы набрать в легкие свежего воздуха.

— О! Йоу, О! — воскликнула пьяная задница Джорена, когда Роуди прошел мимо нас и направился к своему великолепному «Хеллкэту» синего цвета.

— Что? — Роуди немного агрессивно огрызнулся в ответ.

Джорен, казалось, не обратил на это внимания, махнув ему рукой.

— Иди сюда.

Роуди колебался всего секунду, прежде чем разблокировать машину и сказать своей подружке, чтобы та садилась. Я закатила глаза, когда она, не теряя времени, повиновалась ему.

— Что случилось? — спросил он, подойдя к нам.

— Кто-то спустил шины Атлас.

Взгляд зеленых глаз Роуди тут же переместился на меня, а не на мою машину.

— Да? Очень жаль. Должно быть, она кого-то разозлила.

Я скрестила руки на груди, вместо того, чтобы клюнуть на приманку Роуди и ударить его, как мне хотелось. Я уже догадалась, кто виновен в повреждении моей машины, как только Джорен сказал, что кто-то проткнул мои шины.

— Уверена, он более чем заслужил это, — ответила я.

Роуди издал раздраженный смешок и кивнул.

— Хорошо. Увидимся, — он развернулся и снова направился к своей машине.

— Что за… Йоу! — воскликнул Джорен, широко раскинув руки. — Её нужно отвезти домой.

— Тогда отвези, — бросил Роуди через плечо.

Это было так просто для него, не так ли? Внести хаос в мою жизнь, а потом оставить разгребать последствия. Я ни за что не сяду в машину к Джорену. Он едва стоял на ногах, и его спутница выглядела не лучше.

Джорен повернул голову в мою сторону, но я уже качала головой.

— Всё в порядке, — вежливо отказалась я. — Я поеду на автобусе.

Я открыла навигатор на своем телефоне, чтобы поискать маршруты, и увидела, что ближайший автобус находится в полумиле отсюда, поэтому я помахала на прощание Джорену и его спутнице и направилась к улице, чтобы свернуть направо на Темперанс и начать путь домой.

Я шла, наверное, минуты три, прежде чем услышала рев «Челленджера» Роуди и подняла голову, когда он пронесся мимо меня, исчезая на Четвертой улице.

Засранец.

Я не заметила Саванну в машине, но знала, что она была с ним.

«Гордость Королей» находилась в самом сердце Айдлвилда, что означало прогулку по грязным улочкам в три часа ночи. Но это было лучше, чем погибнуть в автокатастрофе или умолять Роуди о помощи. Возможно, именно так он и планировал поступить, когда перерезал мне шины.

Через пятнадцать минут я уже вышла за пределы делового квартала и пробиралась через захудалый район, когда звук, похожий на звон стеклянной бутылки, покатившейся по бетону, заставил меня оглянуться через плечо.

Я вглядывалась в темноту, ожидая, не шевельнется ли что-нибудь из неё, но когда ничего не бросилось в глаза, то заставила себя продолжить путь. Я находилась уже на полпути к автобусной остановке, поэтому ускорила шаг, поглядывая на телефон только при необходимости, поскольку не знала Айдлвилд достаточно хорошо, чтобы ориентироваться в нём без навигатора.

Моё сердце бешено колотилось, и его стук заглушал ночные звуки, окружавшие меня, пока не остался только его беспорядочный ритм и моё прерывистое дыхание.

Может быть, именно поэтому я не услышала этого, пока не стало слишком поздно.

Раздался звук стекла, хрустнувшего под бесшумной ногой, как раз перед тем, как мне на голову накинули мешок, и всё, что я увидела, была темнота. Это заглушило мой испуганный крик и всё более истеричные возгласы, которые последовали за ним, когда меня подняли с земли, а мои ступни брыкались и молотили по земле, пока меня уносили.

Далеко мы не ушли.

Мне быстро связали руки и закинули в багажник, который захлопнулся за мной, прежде чем я успела выпрыгнуть на свободу. Мешок был слишком плотным, чтобы видеть сквозь него, поэтому я сосредоточилась на том, чтобы освободить руки. Я боролась с узлами веревки до тех пор, пока мои мышцы не стали гореть, а кожа — воспаляться. В конце концов я сдалась и снова начала кричать, надеясь, что кто-нибудь меня услышит.

Мой похититель услышал.

Громкость музыки неуклонно возрастала, пока не заглушила мои крики о помощи, и через мгновение машина помчалась вперед. Следующие несколько минут меня швыряло по багажнику, пока похититель гнал, словно исчадие ада.

В какой-то момент у меня началась гипервентиляция, когда я пыталась понять, кем мог быть мой похититель. Машина сделала ещё один резкий поворот, и меня отбросило на другую сторону багажника, а мой позвоночник столкнулся с колесным колодцем, как раз, когда ответ ударил меня, словно кувалдой в грудь.

Неразделенная.

Прошла всего неделя, но видимо, им надоело ждать, пока я выясню свою связь с Королями. Но зачем было похищать меня, если они и так всё знали? Очевидно, это был человек, который готов ждать, если в их планы входило, чтобы я сама все узнала. Это было бессмысленно.

Машина наконец снизила скорость, как раз в тот момент, когда в моей памяти всплыл ответ.

Нам нужно было знать, насколько велика их угроза.

Мы знаем и их слабые места.

Возможно, вам будет приятно узнать, что вы ошибаетесь.

Машина внезапно остановилась, двигатель заглох, раздался хлопок двери, а затем тяжелые шаги приблизили моего похитителя, и я быстро перебирала варианты. Кричать? Драться? Умолять сохранить мне жизнь?

Я помнила безжалостность шайки Руэн и понимала, что ничего не смогу изменить, но без боя я не уйду.

Багажник открылся прежде, чем я успела составить план атаки, красные и желтые неоновые огни поблизости проникли в черный мешок на моей голове. Две руки сомкнулись вокруг меня, и теперь, когда я знала, кому они принадлежат и что им от меня нужно, я боролась ещё сильнее, чтобы вырваться.

Я брыкалась и кричала короткими обрывистыми звуками, пока совсем не потеряла голос.

Должно быть, мои похитители были разочарованы, потому что тот, кто пытался схватить меня, остановился и сорвал мешок с моей головы.

Слезы застилали глаза, и я, наполняя легкие свежим ночным воздухом, моргала, пока высокая расплывчатая фигура, стоявшая надо мной, не прояснилась, и я увидела знакомое лицо моего потенциального убийцы.

Это был не Кай или его команда.

Это был Роуди.

— Хочешь выбраться или остаться там? — небрежно поинтересовался он, как будто я не была связана в его багажнике — как будто это не он меня туда засунул. — У меня нет всей ночи, красавица.

Как только он закончил говорить, невидимые цепи рассыпались, и я освободилась от ошеломленного молчания.

— Ты шутишь? — хрипло спросила я, несмотря на свое израненное горло.

Роуди не ответил.

Он снова попытался помочь мне, но я ударила его ногой, попав в грудь и заставив захрипеть, прежде чем он наконец понял намек и отступил. Я вылезла из его багажника — неловко, так как мои руки все ещё были связаны, — и в итоге перевалилась через край и сильно ударилась о землю.

Падать было очень больно, но Роуди оказался умным и не стал больше пытаться мне помочь. Стиснув зубы, я поднялась на ноги и настороженно огляделась.

У меня свело живот, когда я разглядела тускло освещенную стоянку и обветшалый мотель в нескольких футах от неё.

Бухта Хукера.

Роуди привез меня домой.

Я обернулась, чтобы снова встретиться с ним взглядом. На губах заиграла усмешка.

— Ты что, не мог просто предложить меня подвезти, как нормальный человек?

Должно быть, мой голос и весь этот переполох были слышны издалека.

В нескольких комнатах занавески раздвинулись, и я повернула голову, безмолвно умоляя гостей, которые незаметно выглядывали из окон. Как только они заметили мой взгляд, шторы быстро задернулись, и послание стало ясным.

Никто не собирался приходить мне на помощь, если Роуди решит меня убить.

Я не думала, что он это сделает, но я и раньше ошибалась в людях. Саттон. Сиенна. Мои родители. Роуди был не способен принимать решение. Хочет ли он ненавидеть меня, игнорировать или… быть со мной.

Сейчас на его лице не было никаких эмоций, которые могли бы послужить подсказкой, поскольку он смотрел на меня пустым взглядом.

— Ты бы поехала, если бы я предложил?

Нет.

Не тогда, когда она была с ним, ехала рядом и прикасалась к нему, пока я молча томилась бы на заднем сиденье. В его машине не было никаких следов Саванны, и я перестала задаваться вопросом, куда она делась… и не ждет ли она его в постели, пока он разбирается со мной.

Я промолчала, и он высокомерно прошипел:

— Именно, — его лицо скривилось, словно я была причиной всех наших проблем. — Ты любишь делать всё по-плохому, Атлас, так что это я даю тебе то, что ты хочешь.

— Я не просила, чтобы меня похищали и связывали, Оуэн! Я правда думала…

Я думала, что умру или буду подвергнута пыткам за информацию, которой не располагаю.

Я не позволила себе закончить эту мысль вслух, чтобы он увидел, какой уязвимой и беспомощной он меня сделал. Я уже ненавидела себя за то, что позволила ему так многое взять у меня, хотя он ничего не сделал, чтобы заслужить это.

— Что ты думала? Думала, что я причиню тебе боль? — он подошел ко мне, но я отступила. — Атлас, — взмолился он, в его голосе звучало разочарование. — Я бы никогда этого не сделал. Если бы до этого дошло, я бы ушел, прежде чем поднял на тебя руку.

— Это твоя проблема, Оуэн. Ты думаешь, что физическая боль — это единственная боль на свете. Это даже не та боль, которая режет глубже всего. Ты бы знал это, если бы умел заботиться о ком-то, кроме себя.

Я вернула ему пустой взгляд, которым он смотрел на меня несколько минут назад. На этот раз он был открытой книгой. Я видела, как мои слова попадают в цель, и с извращенным удовлетворением наблюдала, как они калечат его раздутое эго.

— Хорошо, — негромко сказал он, когда молчание стало слишком тяжелым. — Я дам тебе это, Атлас. Только позволь мне помочь тебе.

— Нет. Мне ничего от тебя не нужно.

— Очень жаль. Я не оставлю тебя в таком состоянии, и это не обсуждается. Думаешь, я плохой? Посмотри, где ты сейчас.

От его раскаяния не осталось и следа, так как он требовал, чтобы я позволила ему привести себя в порядок.

К сожалению, он был прав.

Каким бы безжалостным не был Роуди, в Бухте Хукера бродили куда более страшные твари.

Фэнси Мак, золотозубый, одетый в шелка сутенер, любивший пастельные тона и властвовавший на этой коварной территории, был худшим из них. Несколько его девушек даже пытались завербовать меня несколько дней назад, а теперь избегали любой ценой, но я была не настолько глупа, чтобы думать, что это обезопасит меня.

Подавив фырканье, я кивнула, прежде чем повернуться и предоставить ему доступ к своим рукам, крепко связанных у позвоночника. Я застыла от холодного прикосновения металла к коже, но по взмаху его руки все исчезло, как и веревка. Я потерла больные запястья и молча повернулась к нему лицом.

Роуди бросил веревку и нож в багажник, а затем протянул мне мою сумочку, которая все ещё лежала внутри, и встретил мой взгляд.

— Я не умею это делать, Атлас. Я могу сосчитать на пальцах одной руки, сколько раз в своей жизни извинялся, но я не могу позволить тебе уйти, не зная, какой вред бы тебе причинил.

Я заметно смягчилась от его слов и позволила ему лишь мельком взглянуть на мою неуверенность, прежде чем опустить взгляд к земле.

— Ты действительно это имеешь в виду? — теперь мой голос был спокойным. С надеждой. Открытое приглашение.

Хватило одного вдоха, чтобы я увидела его рабочие ботинки — черные «Тимс» с синими шнурками — появившиеся в поле моего зрения. Его руки легли на мою талию, притягивая к нему, пока между нашими телами не осталось свободного пространства. Я чувствовала, как под моими ладонями бешено бьется его сердце. Это было единственное, что выдавало его. И ещё:

— Да, малышка. Я бы не сказал этого, если бы это было не так.

Почему-то я поверила ему, даже после всех доводов, которые он дал мне сегодня вечером, чтобы я этого не делала.

— Хорошо, — я мягко улыбнулась ему, и его зеленые глаза практически светились от удовольствия, когда мои руки переместились с его крепких грудных мышц на плечи. — Я тоже очень хочу этого.

Роуди был в некотором роде монстром — сексуальным, аппетитным, но тем не менее монстром. Его рост был практически физической аномалией, поэтому мне потребовалась определенная сила и решимость, чтобы поднять колено достаточно высоко, чтобы задеть его яйца. Мои усилия были вознаграждены болезненным стоном Роуди, когда он отпустил меня и слегка наклонился.

Я немного разочаровалась. Надеялась, что всё будет как в кино, и он упадет на колени, крича от боли, а может, даже потеряет сознание. В реальности же всё было так противоречиво.

А может, у Роуди действительно сердце льва?

— А-а-а-а!

Моё раздражение быстро переросло в панику, когда Роуди, прихрамывая, попытался схватить меня. Я отступила, но он продолжал наступать, хотя и медленно. Ему явно было больно, но он всё равно решил добраться до меня. Я могла бы убежать, но всё равно не успела бы.

И на этот раз всё закончится как в кино.

Я побегу в безопасное место, но меня задержит запертая дверь, а потом я буду искать ключи, прежде чем убийца доберется до меня, и всё равно я сдохну на пороге.

Нет.

Это была бы не я.

Порывшись в сумочке, я достала приветственный подарок, полученный сегодня от Королей во время вечеринки, и направила его прямо между мстительных глаз Роуди.

Его взгляд медленно переместился на моё оружие, после чего он опустил его и уставился на меня.

— Иди сюда, Атлас.

— Нет.

Я не должна была удивляться тому, что моя демонстрация силы ничем его не отпугнула, ведь всего несколько часов назад на него было направлено несколько пистолетов, и это его ничуть не смутило.

— Атлас, тащи сюда свою задницу! — прорычал он. Теперь он стоял прямо, и к ярости добавилась досада.

— Иди в задницу! — заорала я в ответ.

Потеряв терпение, Роуди схватил меня, и я в панике с визгом нажала на кнопку.

— Черт!

На этот раз он действительно упал, его руки мгновенно взлетели к глазам, чтобы унять жжение высококачественного перцового баллончика. Я ожидала чувство удовлетворения от того, что наконец-то смогла нанести ему такие же удары, как и он мне.

Я ждала, но ничего подобного не происходило.

Роуди издал ещё один болезненный стон, и чувство вины побудило меня двинуться вперед, чтобы помочь ему, но тут я застыла, внезапно услышав голос, который, как мне казалось, больше никогда не услышу. Словно пульсирующий кровью корень во мне мог читать мои мысли, он пульсировал в ответ на вопрос в моей голове.

— Мой отец не был религиозным человеком, но однажды услышал одно изречение, которое запало ему в душу. Прежде всего, охраняй свое сердце, — произнесла я, глядя на склоненную голову Роуди. Могу поклясться, что он напрягся, словно знал, что я скажу дальше. — Ибо всё, что ты делаешь, исходит из него.

Я постоянно слышала, как отец говорил это маме. Каждый человек понимал это по-разному, но для моего отца это было напоминанием о том, что каждое его решение, всё, что он делает, влияет на неё. Моя мама была центром его мира, и он никогда не делал ничего, не ставя её чувства и благополучие на первое место. Думаю, меня это тоже задело, но по-другому.

— Ты требуешь от меня того, чего я не готова дать, но так хорошо умеешь заставлять меня хотеть этого — иногда так сильно, что всё остальное не имеет значения. Но потом… потом ты заставляешь меня чувствовать себя полной дурой, и я снова теряюсь. Я знаю, что сказала раньше, но я солгала, Оуэн. Не думаю, что смогу отдать тебе свое тело, не отдав при этом и сердце.

Роуди замолчал, словно ожидая, что я скажу дальше.

— Но ты сам это сказал. Тебе не интересна эта часть меня, и я не смогла бы доверить тебе её, даже если бы хотела.

Не обращая внимания на боль от того, что пришлось сделать, — я ушла, оставив его одного на коленях на тротуаре, изувеченного и отданного на милость других чудовищ, затаившихся в Бухте Хукера.

Когда я открыл глаза на следующее утро, они всё ещё были воспалены.

Позвонив Голдену, чтобы он забрал меня из мотеля прошлой ночью, я в итоге выпил бенадрил (прим. — антигистаминный препарат), чтобы вырубиться, поскольку никакое промывание глаз не могло остановить жжение.

Ухватившись за края раковины в ванной, я уставился на свое отражение в зеркале, но не увидел ни легкого отека, ни покраснения, ни остатков капсаицина (прим. — противовоспалительный крем), кристаллизовавшегося на веках.

Я увидел мужчину, которого Атлас видела прошлой ночью.

Мужчину, к которому она присмотрелась и нашла недостатки. Мужчину, который, как она справедливо заметила, недостаточно хорош для неё.

Отвернувшись, я поспешил по своим утренним делам, так как немного опаздывал, и по пути отправил Тони сообщение, чтобы узнать, выполнил ли он то поручение, о котором я просил за мгновение до того, как отключился прошлой ночью.

Сегодня у меня была назначена встреча с Деми, поэтому я отправилась туда сразу после закрытия мастерской. Я вошла в салон с улыбкой на лице, которая медленно сходила на нет, когда я увидела, что в её кресле сидит не кто иной, как Голден.

Деми оживленно болтала, подкручивая его локоны, и, к моему полному шоку и ревности, Голден разговаривал с ней на низких тонах. Конечно, его внезапная болтовня закончилась, как только я вошла в дверь. Они были одни в салоне, и я подозревала, что это было сделано специально.

— Привет, девочка, — поприветствовала Деми, заметив меня. — Присаживайся у раковины. Я подойду к тебе через секунду.

— Круто.

По пути к раковине я остановилась и улыбнулась Голдену, который молча оценивал меня, как он часто делал. Я не думала, что он заинтересован во мне или что-то в этом роде, но я была абсолютно уверена, что он ни на секунду не доверяет мне.

— Что у тебя на уме сегодня, Джи?

Он приподнял бровь, как бы говоря: это лучшее, что у тебя есть?

Я усмехнулась и села в кресло рядом с ним.

Вызов принят, мой молчаливый друг.

— Знаешь, я тут подумала о нашем недавнем разговоре и решила, что ты прав… ты немного похож на Джей Коула.

Выражение его лица помрачнело.

— Эй, не злись на меня, приятель, — я подняла руки в насмешливой капитуляции. — Ты сам это сказал.

Голден сделал глоток своего напитка с опозданием, чтобы скрыть едва заметное движение губ.

— В любом случае, ставлю пятьдесят баксов на то, что смогу победить тебя в тихой игре.

Он закатил глаза.

— Хорошо, я открою тебе секрет… но ты должен пообещать, что никому не расскажешь.

Голден тихо фыркнул, но, увидев триумф на моем лице, покачал рукой в успокаивающем жесте, который говорил, что мне все равно придется постараться.

Я притворно вздохнула и встала.

— Ладно. Пусть будет по-твоему, босс.

— Если ты действительно хочешь заставить его говорить, — вклинилась Деми, — спроси его, лучше ли Леброн, чем Коби (прим. — речь идет о двух баскетболистах). Тогда не сможешь его заткнуть.

Я уставилась на Деми.

— Коби явно лучше Леброна.

Деми откинула голову назад и застонала, и я перевела взгляд на Голдена, который теперь наблюдал за мной с вновь обретенной признательностью во взгляде.

— Я должна запретить вам обоим посещать мой салон, — ворчала Деми.

Она закончила с Голденом, и они оба прошли к выходу, где Голден что-то прошептал ей, заставив мягко улыбнуться и слегка покраснеть, после чего заплатил и ушел.

Я наблюдала через окно, как он пробирается к тому же оранжевому «Камаро», над которым работал в тот день, когда я появилась на пороге их здания. Он опустился на водительское сиденье, и двигатель взревел, после чего он медленно отъехал от обочины и исчез из виду.

— Только не говори мне, что тоже неравнодушна к Золотому мальчику.

Я опешила, когда подняла глаза и поняла, что Деми застала меня за наблюдением ухода моего молчаливого босса. Она стояла надо мной, положив руки на широкие бедра, и ждала ответа.

Я недоверчиво рассмеялась.

— Нет. Не стоит об этом беспокоиться.

Я была слишком занята тем, что испытывала чувства к мужчине, который отправил бы моего отца в могилу раньше времени, если бы он ещё не был мертв. Горе без предупреждения пробило в моей груди дыру размером с волейбольный мяч, и я сказала:

— Я почти уверена, что Голден меня ненавидит.

— Потому что не хочет с тобой разговаривать? Я бы не стала принимать это на свой счет. Прошло два года, прежде чем он даже поздоровался со мной, и ещё два, прежде чем я получила от него полноценную фразу. У каждого из нас есть свои способы держать мир на расстоянии.

Отлично.

Вот только у меня не было двух лет. Мне нужны были ответы, а тот, кто прислал мне эти послания, молчал.

— Значит, у Голдена избирательный мутизм?

— Наверное, — она взяла чистую черную накидку из шкафа возле раковины и закрепила её вокруг моей шеи, а затем уложила её так, чтобы защитить мою одежду. — Ну, как там, в логове львов? — спросила она, осматривая мою голову.

Я усмехнулась, услышав название мастерской.

— Сегодня я сняла колеса, так что это было… что-то новенькое.

— А вчерашняя вечеринка? Как прошло?

— Всё было хорошо, — сказала я, когда она откинула меня назад и начала мыть волосы. — Ты должна была прийти.

Деми усмехнулась, тонкий слой презрения застал меня врасплох, пока она скребла мою кожу головы.

— Да, но я пас, спасибо.

Я нахмурилась от её сухого тона.

— Прости. Я что-то не так сказала?

— Нет. Нет, нет. Извини, ты ничего такого не сказала. Просто между мной и одним из Королей есть некоторая… история, которую я не хочу вспоминать.

У меня свело живот, когда я подумала, не имеет ли она в виду Роуди.

— Правда? — я старалась сохранить непринужденный тон, добавив: — С каким? Если не против поделиться.

Она сделала паузу, прежде чем громко вздохнуть и ворчливо сказать:

— Рок.

— Ох, — я моргнула от удивления. — Ох.

— Да.

Последовала небольшая пауза, прежде чем мы обе начали смеяться.

— Без обид, — я захихикала. — Но просто не вижу этого, — Деми казалась слишком утонченной и милой для незрелого Рока.

— Да, но это значит, что ты намного умнее меня, — она выключила воду и обернула мои локоны полотенцем, чтобы впитать лишнюю воду.

— Я в этом не уверена, — пробормотала я, думая о Роуди. Утром он был вокруг меня, а я и не пыталась его остановить.

Как будто его наколдовали, в дверях внезапно мелькнула тень, и я сразу узнала Рока.

Он держал на руках маленькую девочку.

Рок вошел в салон, раздраженно нахмурив свою красивую мордашку, и слушал собеседника на другом конце трубки, прижатой к уху.

Маленькая девочка, которая, как я поняла, была его дочерью, увлеченно что-то рассказывала, не обращая внимания на то, что отец её не слушает.

Внезапно она затихла и начала оглядываться по сторонам, а затем заметила Деми и стала извиваться, пытаясь спуститься. Рок поставил её на ноги, но только после того, как осторожно обвел взглядом помещение, и она тут же побежала в нашу сторону так быстро, как только позволяли её маленькие ножки.

— Деми, — завизжала она.

— Хало! — Деми подхватила дочь Рока на руки, как только та добежала до неё. — Как поживает моя лучшая подруга?

— Хорошо, — Хало захихикала, отчего её теплый светло-коричневый цвет лица засиял. — Я попросила папу купить мне сумочку «Гуччи», и он, эм, сказал, что купит.

— Мисс, что ты знаешь о «Гуччи»?

— Очень много.

— Правда? — Деми пощекотала её маленький животик, заставив хихикнуть. — Ну, не забудь достать и мне одну.

— Хорошо!

Деми опустила её на пол, и тут внимание Хало переключилось на меня.

— Привет, — застенчиво поприветствовала она.

— Привет, — я улыбнулась ей в ответ. Хало определенно была красивой смуглой девушкой, но вблизи я смогла различить и европейские черты, что заставило задуматься о том, кем могла быть её мать.

Чувствуя себя смелее, она спросила:

— Как тебя зовут?

— Атлас. А тебя? — поинтересовалась я, хотя уже слышала, как Деми называла её. Мне показалось невежливым не спросить, и я не хотела, чтобы она чувствовала себя нежеланной гостьей.

— Хало.

— Безумно красивое имя для такой красивой девочки.

— Спасибо! Ты знаешь моего папу?

— Конечно, знаю. Я работаю на него.

— О. Мне нравятся твои волосы. Это твои?

Я фыркнула, потому что эта маленькая девочка была слишком взрослой.

— Нет, не мои. А это твои волосы? — я протянула руку и дернула за одну из её косичек.

— Ага! Я отрастила их сама.

— Ого.

— Мой папа делает это для меня, — Хало подошла ко мне чуть ближе и прошептала — но не совсем, — прикрываясь рукой: — У него очень плохо получается.

— Но знаешь что? — прошептала я в ответ.

— Что?

— Держу пари, никто не заметит, потому что ты такая крутая.

— Кейси так не думает, — хмуро ответила Хало. — Она всем в школе говорит, что от меня пахнет.

— Кейси звучит как завистница.

Хало с энтузиазмом кивнула.

— Ага. Она действительно такая. И это она пахнет. Не я.

— Не сомневаюсь.

Рок закончил телефонный разговор и подошел к нам.

— Что у вас случилось, дамы?

Деми, не теряя времени, ответила на его вопрос своим вопросом.

— Видимо, это у тебя случилось что-то со слухом. Кажется, я просила тебя больше не заходить в мой салон?

Рок отмахнулся от её вопроса взмахом руки.

— Я и не пытаюсь это слушать, Деметрия. Я пришел за Голденом.

— Ну, как видишь, его здесь нет, так что пока.

— В любом случае, — взгляд Рока переместился на меня, сидящую у раковины с полотенцем, все ещё обернутым вокруг головы, и забытой прической. — Как дела, Атлас? Что ты сотворила с моим мальчиком прошлой ночью?

— Ничего такого, чего бы он не заслуживал, — ответила я. — Но он рассказал тебе, что связал меня и запер в своем багажнике?

Брови Рока поднялись к линии роста волос, сказав мне все, что нужно было знать. Роуди по ошибке упустил эту деталь.

— Перестань играть с этим человеком в игры, и, возможно, ему не придется вести себя так дико.

Я покачала головой, удивляясь его невежеству.

— Рок, мы с тобой оба знаем, что Оуэн был сумасшедшим до того, как встретил меня. Я не несу ответственности за его полное отсутствие уважения к человеческим приличиям.

— О, Оуэн, да? — произнес Рок, полностью проигнорировав все остальное, что я сказала. — Да, хорошо. Похоже, он не единственный, кто играет в сумасшедшего, — он отстранил меня и обратился к Деми. — Голден сказал, куда он направляется? Он не отвечает на звонки.

— Нет, Рок. Вопреки твоему мнению, я не прячу твоего лучшего друга или что-то, касающееся тебя, в своем заднем кармане.

— Да, хорошо, — он нахмурился, поднял телефон и снова набрал номер Голдена, но ответа не последовало. — Черт, чувак, — проворчал он, вешая трубку. — Давай, малышка. Нам нужно идти.

— Нет! — Хало, которая молча играла с принадлежностями Деми, подбежала и обняла её за ногу сзади. — Я хочу остаться с Деми.

— Ну, ты не можешь, но, если пойдешь с папой, я куплю тебе мороженое.

— Нет. Я даже не люблю мороженое.

— О, правда? Значит, я должен просто выбросить всё то мороженое, которое ты заставила меня купить, прежде чем мы вернемся домой, да?

Хало, казалось, на мгновение задумалась, прежде чем посмотреть на Деми.

— Деми, ты купишь мне мороженое?

Я усмехнулась про себя. Хало, должно быть, самая хитрая четырехлетняя девочка, которую я когда-либо встречала.

— Хм-м-м… — Деми сделала вид, что задумалась. — Как насчет этого? Ты будешь хорошей девочкой и пойдешь с отцом, а я поправлю твои косички перед тем, как ты уйдешь.

— А в следующий раз ты купишь мне «Старбис»?

Мне потребовалась ещё секунда, чтобы понять, что Хало имеет в виду «Старбакс».

— Конечно.

Предложение Деми, очевидно, было лучше, чем предложение её отца, потому что Хало закричала:

— Ура! — а затем побежала к креслу Деми для укладки и безуспешно попыталась забраться на него. Отец увидел, что она не справляется, и помог ей сесть в кресло, а затем встал рядом.

Я всё ещё наблюдала за ними, когда почувствовала, как Деми нежно коснулась моего плеча.

— Ты можешь посидеть под сушилкой, пока я позабочусь о ней. Ты ведь не против?

Я покачала головой и последовала за ней к сушилке.

Деми установила таймер, а затем переместилась, чтобы поправить волосы Хало, как и обещала. Я видела, как шевелились губы Рока, пока она работала, и как Деми коротко отвечала ему в ответ, но сушилка работала слишком громко, чтобы я могла расслышать разговор. В конце концов Рок сдался, поняв, что у него ничего не получается с Деми, и сосредоточился на своей дочери, которая поглощала всё его внимание.

Я уже догадалась, что Хало избалована до смерти. Наверное, у дочери Короля есть свои преимущества, и, имея таких дядюшек, как Роуди, Джорен и Голден, я почти завидовала ей.

Сушилка выключилась, пока Деми наносила последние штрихи на новую прическу Хало.

Теперь у девочки было девять косичек, закрученных наполовину в три ряда, каждый из которых был украшен голубыми зажимами-бабочками, а распущенные концы закреплены в хвосте, который Деми создала из задней половины её волос.

— Этого должно хватить до конца выходных. И, Рок, твоя дочь может быть наполовину белой, но всё это… — Деми жестом указала на роскошную гриву волос Хало, — исходит от тебя, так что не позволяй ей ложиться спать без платка на голове.

Я услышала безошибочный звук шлепка Рока по её заднице, прежде чем он с вожделением сказал:

— Спасибо, детка.

— Я не твой ребенок, и держи свои руки подальше от моей попки, Рочендрикс.

Рочендрикс?

Я разразилась смехом, прервав их не слишком тонкий флирт и обратив их взгляды на меня.

— Простите, но что это за гетто-жопное имя?

Рок ответил фальшивым смехом.

— Не знаю, — отмахнулся он. — Кто называет своего ребенка в честь карты?

Ну, он меня поймал.

Рок потянулся в джинсы и достал зажим для денег, затем отсчитал несколько хрустящих стодолларовых купюр и попытался передать пачку Деми.

— Рок, это слишком много, и я уже говорила тебе — мне не нужны твои деньги.

— Возьми, — настаивал он, хотя это прозвучало как приказ.

— Нет.

Не упуская ни секунды, Рок посмотрел на свою дочь.

— Малышка, помнишь, что сказал тебе папа, когда ты заявила, что хочешь ложиться спать поздно, как большая девочка?

Хало торжественно кивнула.

— Да, я помню.

— Держи, малышка, — Рок протянул ей деньги. — А теперь, что ты собираешься с ними делать?

— Хм-м-м-м… — Хало задумалась, засунув пальцы в рот. — Положить в карман?

Я поджала губы, чтобы не рассмеяться. Хало была просто неподражаема.

— Нет, — сказал Рок, выдохнул через нос и наклонился, чтобы прошептать ей что-то на ухо.

Что бы он ни сказал, глаза Хало засияли от возбуждения, она опустилась на колени в кресло и протянула деньги Деми.

— Держи! Я уже большая девочка и сама оплачиваю свои счета!

Взбешенный взгляд Деми скользнул к Року на секунду раньше, чем мой изумленный.

— Ты грязный ублюдок.

Хало захихикала.

— Что такое ублюдок? — закричала она, радуясь тому, что узнала новое слово. — Ублюдок! Ублюдок! Ублюдок! Ублюдок!

— Это то, что ты не должна говорить, — выругался Рок, прежде чем перевести взгляд на Деми. — Да, ненавидь меня сколько хочешь, но не ругайся при моей дочери.

— Тогда перестань использовать свою дочь, чтобы манипулировать мной!

— Никто тобой не манипулирует!

— Хорошо, Рок.

Я видела, как Деми увеличивает эмоциональную и физическую дистанцию между ними, отступая назад.

— Теперь ты можешь идти.

Прежде чем кто-то из них успел излить ещё больше яда, Хало разразилась слезами, выплакала свои маленькие глазки и подняла невидимый белый флаг между Роком и Деми.

Они оба перестали ругаться, чтобы утешить её.

— Всё в порядке, Хало. Папе очень жаль. Пойдем, — умолял Рок. — Перестань плакать, — он подхватил её на руки, и она тут же положила голову ему на плечо, а Деми успокаивающе погладила её по спине.

— Прости, что заставила тебя плакать, лучшая подруга.

Хало подняла голову в ответ и вытерла слезы.

— Всё в порядке. Мой папа сказал, что женится на тебе и сделает моей новой мамой, так что не сердись, ладно, Дем-Дем?

— Ладно, — проворчал Рок, а Деми удивленно засмеялась. Если я не ошибаюсь, на её щеках даже появился румянец. — Ты слишком много знаешь, — продолжал ворчать он. — Что я говорил о том, чтобы не рассказывать о своих делах? Пойдем.

Теперь, когда Хало разоблачила его, он не мог быстро выйти за дверь.

— Но ты же так сказал! — Хало жалобно прохныкала, как раз перед тем, как дверь салона захлопнулась за ними.

— Это так глупо, — я вздохнула в третий раз за последние десять минут и заправила свободный локон обратно в пучок. Несмотря на прохладный ветер, гуляющий по подвалу «Гордости Королей», я чертовски вспотела.

Я была здесь, в складском помещении, и таскала коробки с материалами с самого начала своей смены.

Почему?

Потому что опоздала на шесть минут.

Роуди, видимо, проснулся с занозой в заднице и искал повод, чтобы наказать меня.

Чтобы преподать мне урок пунктуальности, он приказал мне спуститься в подвал и приступить к предварительной оценке запасов, чтобы подготовиться к официальному подсчету, который состоится через несколько месяцев.

После того как он ушел, я спросила Тьюсдей, что это значит, но она лишь покачала головой, избегая моего взгляда, подтверждая то, что я и так знала.

С момента вечеринки прошло две недели, и, как и тогда, когда он заставил меня сортировать его файлы, сегодняшнее задание было полным дерьмом.

Я снова вздохнула и вытерла пот со лба после того, как перетащила особенно тяжелую коробку с одной из полок на металлический стол, чтобы без видимых причин пересчитать всё, что в ней находилось.

Боже, как я ненавидела этого человека.

Я схватила огромную бутылку воды объемом около полутора литров, которую предусмотрительно стащила из кабинета Роуди, и с жадностью допила остатки.

Конечно, я могла бы взять одну из бутылок в баре на ресепшене, но они были дешевыми и представляли собой воду из-под крана с кучей химических добавок, чтобы разбавить тухлый запах и вкус. У Роуди, напротив, была хорошая. Неудивительно, что он пил её целыми днями. Вода была прохладной, чистой и, что самое главное, без неприятного послевкусия.

Возможно, мне хотелось отомстить за то, что вчера, проработав весь обеденный перерыв над очередным бесполезным заданием, я попросила у Роуди одну, а он мне отказал. Тогда я тоже взяла одну, когда он отвернулся, и теперь пристрастилась к этому вкусу.

Я с трудом допила последний глоток и отложила бутылку, чтобы потом сдать её на переработку. Как только я это сделала, мой мочевой пузырь внезапно надулся, увеличивая давление в нижней части таза, пока я не затанцевала на месте.

— О-о-о, надо пописать. Надо пописать, надо пописать, надо пописать.

Я поспешила наверх, чтобы опорожнить мочевой пузырь и проведать Тьюсдей. Она махнула рукой на мою проблему и продолжила листать Фейсбук на компьютере, выглядя при этом скучающей до умопомрачения. День сегодня вялый.

Когда через несколько минут я вернулась на склад, то обнаружила, что Роуди прислонился к рабочему столу, а рядом с ним стоит пузатый пакет из «Плутоса», популярной местной бургерной, очередь в которую всегда тянулась через весь квартал. Он держал в руке планшет, который я использовала, чтобы делать заметки, и его взгляд медленно поднялся, когда я вошла.

Вместо обычной рабочей рубашки и черных брюк Роуди надел темно-синюю хенли. Я не могла удержаться от того, чтобы не пустить слюни, глядя на его руки и грудь, обтянутые этим материалом.

Запах еды донесся до моего носа через всю комнату, и мой желудок издал заинтересованное рычание, когда я осознала, что снова пропустила обед.

— Чем я могу тебе помочь, Оуэн? И прежде чем ты скажешь мне, что я неправильно или недостаточно качественно поработала, — сказала я, расправив плечи, — позволь напомнить тебе, что у меня ещё есть время до конца рабочего дня, чтобы не оправдать твоих несбыточных ожиданий. Также хочу заметить, что ты отправил меня сюда, не имея ни цели, ни направления, поэтому я не смогу предугадать твои потребности, если цель не будет ясна с самого начала.

Он смотрел на меня так долго, что я начала сомневаться, слышал ли он хоть слово из того, что я сказала, пока он не заговорил.

— Ты закончила?

Я выдохнула воздух через нос и напомнила себе, что бить босса — это увольнение.

— Да, — выдавила я из себя.

— Хорошо. Я принес тебе обед, — объявил он так, словно это было для него обычным делом. — Подумал, что мы могли бы поесть вместе и разобраться во всем этом дерьме…

— О, — воскликнула я, прежде чем он успел закончить. — Это… мило с твоей стороны. Думаю, было бы неплохо…

— Пока я не нашел это, — перебил он. Я нахмурилась в замешательстве, пока он не поднял пустую бутылку из-под воды, которую я забыла взять с собой наверх.

Черт.

У меня было два варианта: извиниться и сдаться на его милость, или прикинуться невозмутимой и наплести всякого.

— Что? — спросила я, выбрав последний вариант.

— Я не люблю, когда меня обворовывают.

— Вряд ли можно назвать утоление жажды кражей. Кроме того, я купила это в магазине на углу, вниз по улице.

— Это неправда, и ты это знаешь. Во-первых, в «Ли» эту марку не продают. Во-вторых… — он поднял бутылку, показывая мне дно и букву «Р», написанную на прозрачном пластике черным маркером.

— Ты пометил свою воду? Кто, черт возьми, помечает свою воду, ты, придурок с навязчивыми идеями?

Роуди снова окинул меня безучастным взглядом.

— Я — нет, но когда ты вчера разозлилась, потому что я сказал твоей испорченной заднице «нет», то поставил на каждой из них свои инициалы, чтобы посмотреть, что ты будешь делать.

Мой рот пораженно открылся.

— Ты устроил мне ловушку.

— И ты в неё попалась, — он бросил планшет и пустую бутылку обратно на стол и выпрямился. — Так что давай покончим с этим. Снимай штаны и трусики и перегнись через стол.

У меня ёкнуло в животе, и я переступила с ноги на ногу.

— Эм… что?

— Ты слышала, что я сказал, Атлас, — его руки опустились к ремню, и он начал расстегивать его. Звук звенящей пряжки едва уловимо отдавался в моем колотящемся сердце. — Тащи свою задницу сюда.

— Я не буду трахаться с тобой.

Роуди сухо рассмеялся.

— Думаешь, в этом все дело? — он покачал головой и двинулся вперед. — Нет. Я не засовываю свой член в непослушную киску. Я собираюсь сделать то, что твой отец должен был сделать давным-давно и избавить меня от этой гребаной головной боли.

Он выдернул ремень из петель брюк, давая понять свои намерения.

При упоминании моего отца склад исчез, и я вдруг перенеслась сквозь время и пространство в больничную палату, где умер мой отец.

Последнее место, где я видела его живым.

Моя бесплотная форма стояла в углу, наблюдая, как прошлая версия меня называет его лжецом и клянется никогда его не прощать, а затем выбегает из палаты, пока он пытается найти в себе силы, чтобы умолять не уходить.

Воспоминания потускнели и переместились в спальню моих родителей. Мама лежит в постели, растрепанная, исхудавшая, с глазами, как у призрака. И я, умоляющая, как умолял мой отец, а потом кричащая, потому что она решила сдаться.

Мой отец был мертв.

Мама исчезла.

А я бросила их обоих.

Я заслуживала любого наказания, которое хотел назначить мне Роуди.

Откровение заставило мой разум вернуться в тело, где я стояла в складском помещении напротив Роуди. Я моргнула, и моё зрение прояснилось настолько, что Роуди сделал паузу, а затем выругался, словно тоже осознал сказанное.

Но как?

Он не мог знать, что мой отец умер, если только Рок или Голден не сказали ему об этом. Роуди выглядел так, словно собирался заговорить, пока я не опередила его.

— Хорошо.

Его плечи напряглись, и он настороженно посмотрел на меня.

— Хорошо?

— Накажи меня, — пояснила я и пошла вперед, расстегивая джинсы, пока не оказалась рядом с ним. — Сделай так, чтобы было больно, — я видела тысячу эмоций, которые плескались в его глазах, когда стянула штаны и вылезла из них. — Я не буду с тобой бороться.

— Атлас…

— Пожалуйста, — прошептала я, боль в моем голосе была слишком сильной, чтобы её скрыть. Я не сводила с него взгляда, пока он не кивнул, и тогда мои трусики упали к джинсам на пол. Я выдержала паузу, а затем для пущей убедительности зачем-то сняла рубашку через голову, но лифчик оставила.

Не говоря больше ни слова, я перегнулась через стол и прижалась щекой к холодной металлической поверхности, выставив свою попку и киску на всеобщее обозрение с открытой дверью.

Меня осенило, что любой мог войти и застать нас.

Но мне было всё равно.

Я закрыла глаза и ждала, когда придет боль и снимет с меня вину.

Этого не произойдет, но я могла надеяться.

Мгновение спустя я почувствовала лишь мягкую осторожную ласку на правом боку.

— Пожалуйста, — снова взмолилась я. Я уже чувствовала, как настроение сменяется с гневного на… не очень. — Ты обещал.

— Я знаю, что ты делаешь, — сказал Роуди, встав позади меня. Я чувствовала, как его высокая мускулистая фигура нависает надо мной, словно некий щит между мной и остальным миром — может, даже от самой себя, и ощущала, как мои напряженные мышцы начинают медленно расслабляться. — Я знаю, чего ты хочешь. Ты хочешь использовать меня, чтобы наказать себя за то, что, по твоему мнению, произошло до того, как ты переступила порог моей двери.

У меня перехватило дыхание, когда я услышала, как его ремень упал на пол. Он склонился надо мной, его пах оказался вровень с моей голой попкой, положив руки мне на голову, он прошептал на ухо:

— Но я не позволю тебе, — сказал он, заставив меня охнуть. — Отпусти это чувство вины, детка. Что бы ты ни считала своим проступком, оставь это в прошлом. Здесь этому не место. Я не позволю отнимать у нас время.

— А что, если я не смогу? — воскликнула я, чувствуя, как слезы текут по щекам. — Что, если будет слишком поздно?

— Тогда я помогу тебе, — просто сказал он. Я не понимала, что он имеет в виду и как это вообще возможно, пока его руки не поднялись со стола и не пробежались по моим бокам. Я чувствовала, как он становится твердым, как его выпуклость упирается в мои ягодицы, но Роуди, казалось, был полностью сосредоточен на мне, продолжая сводить меня с ума, проводя своими грубыми ладонями по моей нежной коже.

— Оуэн, — простонала я, не успев осознать своего желания.

— Да, Атлас?

— Я… — я не могла выразить словами ту потребность, которая бурлила в моей крови и воспламеняла всё вокруг до тех пор, пока в моих венах не запылал пожар, согревая мою кожу.

— Эти охуетительные сиськи, — простонал он, когда я снова прижалась к нему. Он толкнулся в ответ, и вот так мы уже бешено терлись друг об друга. Он встал прямо, увлекая меня за собой, и стал тянуть и щипать мои соски, растягивая их до невозможности и доставляя долгожданную боль.

— Ощущения такие приятные, — простонала я.

— Да? — Роуди подался бедрами вверх, и я ответила ему круговыми движениями, закатив глаза от создаваемого нами трения. Я смутно осознавала, что полностью обнажена, в то время как он оставался полностью одетым. Я также не задумывалась о том, что мы оба находимся на работе, и мужчина, который в данный момент трахал меня, был моим боссом.

— О, блядь, да, — простонала я в ответ на его вопрос, как и на мысль о том, что остаюсь голой и полностью под его контролем. Я потянулась назад и вверх, ухватившись за его косы, пытаясь приблизиться. Но этого всё равно было недостаточно. — Ещё.

Его губы резко покинули мою шею, где он сосал и оставлял свой след.

— Ещё? Используй слова взрослой девочки, Атлас. Чего ты хочешь?

Я сделала паузу и сглотнула.

— Я хочу… я хочу кончить.

Я не могла видеть его лица, стоя к нему спиной, но почувствовала его улыбку, прежде чем он поцеловал меня в щеку.

— Хорошая девочка. Подними правую ногу на стол и наклонись. Открой мне свою киску, детка.

Я прикусила губу и сделала, как он велел, закинув правую ногу так, чтобы колено и икра упирались в холодную поверхность.

— Что ты собираешься делать? — спросила я, когда ко мне вернулось немного здравого смысла. Этого было недостаточно, чтобы заставить меня остановиться, но мои ноги начали нервно подрагивать, когда он целовал мой позвоночник.

— Я собираюсь вернуть свою воду, — ответил он между поцелуями. Тревога пронеслась по позвоночнику, но прежде чем я успела спросить, что он имеет в виду, почувствовала его руку у себя между ног и застонала, когда его пальцы стали дразнить мою влажную киску, играя с моим возбуждением.

— Ты собираешься трахнуть меня? — тихо спросила я. Я не знала какого ответа от него хочу.

— Нет.

Что-то подозрительно похожее на разочарование охватило меня, но затем его пальцы обхватили мой клитор, и я забыла обо всем.

— Почему ты всегда такая чертовски мокрая, Атлас?

Мои бедра начали двигаться в такт его пальцам, но его рука остановила меня в один момент.

— Ничего не могу с этим поделать. Это происходит только тогда, когда ты рядом.

Роуди ничего не ответил, и единственным звуком, который можно было услышать, было шевеление его пальцев в моей мокрой киске.

Я была чертовски мокрой.

Закончив дразнить, он ввел в меня два пальца, и мои губы приоткрылись, я протяжно застонала, когда пальцы погрузились в меня до последней костяшки, не останавливаясь.

Мои стенки жадно обхватили их, но Роуди не обращал на это внимания, проталкиваясь глубже — почти до невозможности — прежде чем вытащить и повторить движение.

— Твоя киска чертовски тугая, детка. Нужно хорошенько растянуть тебя, прежде чем ты примешь мой член.

— У меня… у меня давно никого не было.

Возможности были, но я начинала думать, что жду его. Мы с Саттоном перестали трахаться задолго до того, как я застала его в постели с моей лучшей подругой.

Свободная рука Роуди внезапно протянулась к моим локонам, затем сомкнулась вокруг них в крепком захвате и притянула мою голову обратно к нему.

— Держи так, — жестко предупредил он. Его рот был так близко, что я чувствовала его дыхание и еле уловимое движение его зубов по моей челюсти. — Ты меня поняла?

— Да, — судя по тому, как его пальцы ощущались внутри меня, трахая и растягивая меня, я согласилась бы на все. — Только для тебя.

— Нужно глубже, — хрипло сказал он. Это было его единственное предупреждение, прежде чем он вытащил из меня свои пальцы. Я начала паниковать, но тут Роуди поднял меня, перевернул и положил на спину. Его руки грубо развели мои бедра так широко, как только могли, пока мои мышцы не напряглись от усилий.

Мгновение спустя его пальцы снова оказались внутри меня.

Я задыхалась, когда его средний и безымянный пальцы — два самых длинных пальца — достигли моей точки G, а его ладонь погладила мой клитор.

— О, Оуэн.

Он не сводил с меня взгляда, пока трахал мою киску, издеваясь над точкой глубоко внутри меня, которая превращала мой мозг в кашу, а каждое слово, которое я пыталась произнести, в бессвязный лепет. Через некоторое время его взгляд из-под капюшона опустился на мою киску, где его пальцы медленно и глубоко входили и выходили.

Боже, да.

Я приподнялась на локтях, чтобы тоже понаблюдать за процессом нашего сближения.

Это зрелище в сочетании со звуком моего возбуждения и громким скрипом стола от наших движений было почти невыносимо. Мои сиськи подпрыгивали в ритме с нашим трахом, мышцы моей задницы сжимались и разжимались, когда я качала бедрами…

Давление росло и усиливалось в нижней части моего живота, распространяясь на таз и заставляя мышцы глубоко внутри дрожать, пока я не почувствовала невероятную потребность обмочиться.

О, Боже.

О, Боже, нет.

— Подожди, — задыхалась я. — Стой, мы должны остановиться.

Он продолжал.

— Оуэн, пожалуйста.

Когда он наконец поднял взгляд, хотя его пальцы продолжали двигаться, я заскулила, чувствуя, как меня захлестывает полное унижение.

— Мне нужно в туалет.

Черт бы побрал меня и всю эту воду, которую пришлось выпить. Я уже опустошила свой мочевой пузырь, но полтора литра, выпитых менее чем за два часа…

— Ну же, Оуэн, пожалуйста, — снова взмолилась я, даже когда мои бедра продолжали раскачиваться в погоне за оргазмом, который никогда не наступит. Его отвергала лишь более насущная потребность. Потребность, которую Роуди игнорировал, продолжая трахать меня.

Он покачал головой, облизнул губы, словно умирая от жажды, и сказал:

— Это не моча, Атлас.

Что?

Прежде чем я успела возразить, он изогнул пальцы внутри меня, оказывая ещё большее давление на точку G, а ладонью надавил на мой набухший клитор, заставляя мои глаза дико затрепетать.

— Давай, детка. Отпусти это. Будь хорошей маленькой сучкой и кончи для меня.

— Ох-х-х-х-х! — простонала я, когда мышцы тазового дна отказали. Из моей уретры вырвалась струйка — нет, беспорядочная струя прозрачной жидкости, раз за разом пропитывая край хенли Роуди, как раз перед тем, как он опустился на колени, обхватил заднюю поверхность моих бедер и сомкнул губы вокруг моего клитора и маленького отверстия чуть ниже него.

В ужасе я попыталась отстраниться, но он крепко сжал меня, удерживая на месте, пока он… пил.

— О, черт! — снова закричала я, хватаясь за его косы и прижимая к себе, когда я всё ещё продолжала кончать. Или все-таки мочилась? Я не знала.

Моё тело вышло из-под контроля, несмотря на все мои уговоры, и казалось, что я никогда не остановлюсь. Роуди жадно и звучно глотал всё это, словно блуждал по пустыне, и я была его единственным шансом на спасение.

Его слова медленно проникали сквозь туман, в котором я находилась, пока кончала, кончала и кончала.

— Что ты собираешься делать?

— Я собираюсь вернуть свою воду.

— Боже, пожалуйста, — молила я о пощаде, когда казалось, что я никогда не перестану кончать. Мои ноги дико тряслись, а оргазм стекал по его челюсти и подбородку и капал на стол.

Наконец, к счастью, всё, что накопилось внутри меня, достигло предела, и Роуди отпустил меня со вздохом, как будто только что выпил прохладной воды.

Сквозь полуприкрытые глаза я наблюдала, как он с благоговением смотрит на мою киску, прежде чем его голова наклонилась, и он очистил мою мокрую промежность от ануса до клитора долгим, медленным и тщательным движением своего расплющенного языка.

— Чертовски вкусно.

— Ты заставишь меня кончить ещё раз, — прохрипела я и попятилась от него. Далеко уйти не удалось, так как я едва могла двигаться. Стоило больших усилий просто держать глаза открытыми. А моё тело все ещё подергивалось.

Роуди усмехнулся и поднялся на ноги. Его влажная ладонь успокаивающе прошлась по моему колену.

— Это было бы так плохо?

— Да.

Мой живот сводило от спазмов, и я чувствовала странную боль глубоко внутри своей киски, хотя он проникал в меня только пальцами. Я могла только догадываться, что это происходит от того, как сильно я напрягла тазовое дно, сначала сдерживаясь, а потом напрягаясь.

— Что это было? — тихо спросила я, набравшись смелости. Мои щеки были теплыми, и было трудно встретить его взгляд. Я никогда не делала этого раньше. Я даже не знала, что могу.

— В первый раз? — спросил он с оценивающим взглядом. Я беззвучно кивнула, и он облизнул губы, словно хотел повторить. — Некоторые женщины могут кончать, как мужчины. Не все, но некоторые. Частота и интенсивность тоже варьируются, — он сделал паузу. — Тебе понравилось?

— Не знаю, — честно ответила я. — Ощущения хорошие, но… — я поморщилась. — Было немного больно.

— Это потому, что ты сопротивлялась. В следующий раз не думай так много.

— Я думала, что собираюсь помочиться на тебя, — напомнила я ему. Мои слова вызвали в его глазах искру, которой я не вполне доверяла, поэтому быстро сменила тему. — Так, это было весело, но мне нужно возвращаться на работу. Мой босс — настоящий придурок в редких случаях, если он милый, и невыносимая задница — когда злой. Лучше бы мне не злить его сегодня снова.

Роуди фыркнул и помог мне встать со стола.

— Уверен, твой босс поймет, если ты возьмешь выходной до конца дня.

Я напряглась, настороженно глядя на него, но он не обратил на это внимания, присев на корточки, и стал рыться в моей брошенной одежде, пока не нашел мои испорченные трусики. Я вздрогнула, но, когда он распахнул их, чтобы я могла шагнуть в них, я повиновалась и ухватилась за его мощные плечи, чтобы сохранить равновесие. Следующими были штаны, а затем он поднялся и помог мне надеть рубашку.

— Это была какая-то уловка? — спросила я, когда снова оделась и почувствовала, что мы на равных.

— Что?

— Это, — я обвела рукой комнату в ответ. — Послать меня сюда. Устроить ловушку. То, что мы только что сделали. Это был какой-то трюк, чтобы избавиться от меня?

— Ладно, во-первых, я не просто так набрасываюсь на любую женщину. Во-вторых, если бы я хотел, чтобы ты ушла, ты бы ушла. Я не говорю об этом, потому что это занимает слишком много времени. Предпочитаю доводить дело до конца, так что нет, Атлас, заставить тебя кончить не было каким-то трюком.

Я закусила губу, прежде чем кивнуть.

— Могу я задать тебе ещё один вопрос?

Он вздохнул.

— Наверное.

— Откуда ты знал, что я сделаю… это?

Мои оргазмы, независимо от того, насколько Саттона это волновало, были ничтожными и совершенно не похожими на этот.

— Сквирт? — грубо уточнил Роуди. — А я не знал.

— О.

Он помог мне убрать беспорядок, который мы устроили, а потом мы молча съели купленный им холодный обед. Закончив первым, Роуди встал и собрал свой мусор. Я наблюдала за ним, прикусывая язык всякий раз, когда ловила себя на желании попросить его остаться.

— Ты всё? — спросил он меня, когда закончил. Я взглянула на свою еду и кивнула, прежде чем смахнуть обертку от сэндвича и соль с рук от картошки фри. — Ну что, пойдем?

Я подняла на него глаза.

— Что?

— Мне нужно кое-что сделать, и я хочу, чтобы ты пошла со мной.

Мой рот несколько раз открывался и закрывался, прежде чем я остановилась на вопросе:

— Почему?

Роуди тронул пальцами один из моих локонов, нежно глядя на меня сверху вниз. Я никогда раньше не видела такого взгляда в его глазах. Похоть — да, но не… такой.

— Я уже сказал тебе причину.

Потому что он хотел этого.

Хотела ли я?

Я уже знала ответ, прежде чем произнесла:

— Хорошо.

Свернув с Темперанс на Третью улицу, Атлас сидела в моем «Чарджере», я попытался вспомнить время, когда чувствовал себя более расслабленным, чем в этот момент. Она хорошо смотрелась рядом со мной, как будто ей там самое место.

Даже если она продолжала бросать на меня подозрительные взгляды каждый раз, когда я сворачивал на новую улицу.

— Ты куришь? — спросил я после того, как она в очередной раз посмотрела в мою сторону. Я подумал о том, чтобы дать ей немного расслабиться, но мне хотелось, чтобы сегодня у неё была ясная голова. Это был мой первый раз, когда я общался с ней без работы, секса или чего-то ещё между нами.

— Нет, — Атлас покачала головой, привлекая моё внимание к её волосам. Они выглядели по-другому. Те же самые, но… я не знаю. Обновленные, наверное. Я никогда раньше не уделял женщине столько внимания, чтобы заметить что-то подобное, поэтому было трудно сформулировать то, что я увидел. Я знал, что в последнее время она ходит делать прическу к Деми, так что, возможно, дело было в этом.

— Я имею в виду… я никогда не пробовала.

Я бросил на неё странный взгляд.

— Мне казалось, ты говорила, что училась в колледже.

Студенты колледжа были самыми отъявленными наркоманами.

— Я проучилась там всего один семестр, — она говорила тихо, как будто ей было стыдно.

— Что заставило тебя бросить?

— Я не бросала, — она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Мне просто нужен был перерыв.

Поскольку я уже знал, что она не ответит, то не стал спрашивать, почему.

— Что ты изучала? — спросил я.

— Я ещё не определилась с выбором, но не будет ли это полным клише, если я скажу, что рассматриваю возможность получения медицинского образования?

— Почему это клише?

— Потому что моей специализацией будет дерматология и… — она сделала паузу и жестом указала на свое лицо, тело и витилиго, из-за которого участки её кожи потеряли пигмент.

— Ты делаешь это потому, что хочешь помогать людям, или потому, что считаешь, что это то, чем следует заниматься?

Атлас, казалось, размышляла над этим вопросом, прежде чем подняла подбородок и встретила мой взгляд.

— Хочу помогать людям. Я провела годы, чувствуя себя некомфортно из-за своей кожи. Потребовалось много времени, чтобы понять, что эта болезнь — не моя вина и я не должна её стыдиться. Я могу быть некрасивой по общепринятым стандартам, но это нормально — считать себя красивой по своим собственным меркам.

— По-моему, достаточно веская причина. И ты не должна быть слишком строга к себе. Я знаю не так уж много девочек-подростков, чья самооценка не была бы в унитазе, и кто не хотел бы облачиться в чужую кожу. Тот факт, что ты так быстро сообразила и подумала: «Пошло оно всё к черту», означает, что ты уже опередила события, — я сделал паузу, прикусив губу, чтобы сдержать свои следующие слова, прежде чем сказать «к черту». — После того, что ты мне только что рассказала, меньше всего мне хочется заставлять тебя думать, что твое стремление нуждается в подтверждении, но я должен это сказать. Я смотрю на тебя, Атлас, и всё, что я вижу — это произведение искусства. Не думаю, что ты красива, несмотря на свое состояние или благодаря ему. Ты просто прекрасна. И точка.

Я наблюдал, как на её красивом лице медленно расплывается улыбка.

— Период «Городских девчонок» (прим. — фильм)?

— Ты меня завела.

Мы разразились смехом, а затем погрузились в непринужденное молчание, которое закончилось, когда она сказала:

— Спасибо.

Я был благодарен, что успел остановиться на красный свет, прежде чем разбить свою гребаную машину из-за того, что так долго пялился на её симпатичную задницу.

— Ни хрена подобного.

Светофор загорелся зеленым, и я сосредоточился на дороге.

— Так что насчет тебя? — спросила она. — Почему ты решил стать механиком?

— Как-то само собой получилось. Я купил свой первый автомобиль на аукционе, когда мне было шестнадцать, но я не мог позволить себе многого, так что это была куча хлама, который постоянно ломался. Папа сказал, что если я хочу оставить его себе, то должен сам оплачивать ремонт. С деньгами было туго, поскольку и он, и моя мама были без работы, но на самом деле это был его способ наказать меня, потому что он не одобрял то, как я вообще достал деньги на покупку машины.

— Откуда у тебя деньги? — тихо спросила она.

— Отовсюду, — загадочно ответил я. Никогда не знаешь, кто может подслушивать. Я взглянул на неё, и, заметив моё внимание, она кивнула с пониманием, а я вернул свое внимание на дорогу. — В общем, он месяцами поносил меня за то, что я не выхожу на улицу и не становлюсь очередным стереотипом чернокожего мужчины, но я не пытался слушать, понимаешь? Люди, взглянув на меня, решили бы, что я вырос в неполной семье, что было бы не так уж и далеко от истины. Мои родители были хорошими людьми. Они любили друг друга, и меня в том числе. Просто жизнь встала на пути. Мы уже были в середине очередного экономического спада, когда ублюдки начали влетать на самолетах в здания и прочее дерьмо. Людей сокращали налево и направо после того, как страна в буквальном смысле слова получила очередной удар, и ни один из моих родителей не избежал этого. Мне только что исполнилось шестнадцать, и в моей голове я уже был настоящим мужчиной, поэтому поступил так, как и должны поступать мужчины. Сделал ход конем. Мой отец был не из тех, кто делает карьеру, но он все равно не хотел, чтобы я лишился будущего, попав в тюрьму или умер, но думаю, что это убивало и его гордость. Его сын-подросток обеспечивал его, когда он не мог, и он ни черта не мог с этим поделать. После этого он едва ли мог сказать два слова в мой адрес, и так продолжалось несколько лет, пока не случилось дерьмо с моей мамой.

Я замолчал, погрузившись в горькие воспоминания, пока мягкий голос Атлас не вернул меня в настоящее.

— Что случилось? — в её просьбе продолжить я услышал острую потребность.

Я только покачал головой, не совсем готовый к такому глубокому разговору с ней.

— Это не имеет значения. Мой папа всё ещё обижался на меня и втайне осуждал. Неважно, что я доказал, что он ошибался. Я закончил школу и не сидел в тюрьме и не попадал в неё, как он предсказывал. Да, я занимался грязными делами и с каждым днем все глубже погружался в них, но я был умнее многих. Я никогда не рисковал больше, чем было необходимо. Не пытался стать богатым или знаменитым. Я просто хотел выжить. Хотел дать своим родителям безопасность, ради которой они жертвовали всей своей жизнью. Но для отца это не имело значения. Каждый раз, когда я появлялся, у него находилось, что сказать. Мы ссорились, и мама каждый раз практически убивала себя, чтобы остановить это.

Я сглотнул, когда воспоминания о нашей последней ссоре пронеслись в моей голове с кристальной, черт возьми, четкостью, словно это случилось только вчера.

— В конце концов, мой отец решил отказаться от меня, хотя я уже съехал и сам о себе заботился. Он знал это, поэтому позвонил, чтобы сменить замки и запретить мне появляться в доме.

— Что ты сделал? — прошептала Атлас. Завуалированный ужас в её голосе подсказал мне, что она знает — ничего хорошего. Я вообще плохо отреагировал на то, что меня отвергли.

Я вздохнул и почувствовал, что колеблюсь — почти как будто впервые стыжусь своих действий.

— Я выбил эту чертову дверь, — проворчал я.

— Оуэн.

Вцепившись в руль, я заставил себя ослабить хватку и только стиснул зубы, понимая, что ещё не рассказал ей самого страшного.

— Мой отец был там, и когда он столкнулся со мной, то сказал, что мне не рады в их доме, пока я на улицах. Я ответил ему, что он может пытаться не пускать меня, но пока моя мама там, ему придется либо смириться со мной, либо убить меня.

Я услышал резкий вдох Атлас.

— Что сказал твой отец?

Прищурив глаза, я посмотрел на неё с ехидной ухмылкой.

— Ни черта он не сказал. Просто подставил мне задницу.

У Атласа вырвался придушенный звук.

— Он… что?

— Ты меня слышала, — несмотря на горько-сладкие воспоминания, я уже смеялся. — Я стоял в гостиной родителей с выпяченной грудью, как будто самый крутой, когда мой папаша принялся копаться в моем дерьме.

Это был первый раз, когда я попробовал свое собственное лекарство в схватке. Всякий раз, когда я наносил удар в одну сторону, папаша уже нападал на меня с другой стороны. Это было похоже на схватку с бешеным питбулем и торнадо одновременно. Невозможно.

— Он наносил удары, будто молотком налево и направо, а я отбивал их, но был неопытен по сравнению с тем, кем на самом деле был мой отец, и не мог сравниться с ним в четырехлетней агрессии.

Мой отец профессионально занимался боксом и был чемпионом в тяжелом весе, когда завершил свою короткую карьеру через несколько месяцев после моего рождения. Полагаю, он решил, что лучше будет наблюдать за тем, как его сын становится мужчиной, чем гоняться за титулом. Возможно, он даже надеялся, что я пойду по его стопам, ведь он научил меня всему, что знал сам.

Однажды он предупредил меня, что ни один учитель не сравнится с опытом. Я принял эти слова близко к сердцу и заставил его пожалеть о том, что он их произнес, после того как спровоцировал столько драк, сколько смог.

— Ух ты!

— Да, — сказал я, заезжая на парковку к месту проведения аукциона. Именно здесь я покупал большинство машин, которые переделывал в свободное время, большинство из них я продавал с прибылью, а другие, такие как «Хеллкэт» и «Джейлбрейк», пополняли мой личный автопарк. — Он меня поимел, но я постарался, чтобы это был последний раз, когда я проиграл бой.

— И поэтому ты дерешься так, будто тебя трое? — спросила она.

Я припарковал машину и посмотрел на неё, чтобы увидеть, как она, покачав головой, подняла брови.

Чертовски красиво.

— До сих пор не понимаю, как тебе удалось отшвырнуть этого парня и ударить одновременно. Разве это не то же самое, что пытаться погладить себя по голове, одновременно потирая живот?

— Есть много вещей, которые я могу делать руками и другими частями тела одновременно, Мечта.

Я вонзил зубы в нижнюю губу, представляя, как глубоко зарываюсь в неё, одновременно используя руки и рот, чтобы свести её с ума.

— Почему ты продолжаешь меня так называть? Что это вообще значит?

— Это значит, что ты пахнешь и на вкус совсем как леденец мечты, поэтому я буду называть тебя так.

Её реакция была незамедлительной.

— Нет.

— Да, — я ухмыльнулся, заметив вспышку раздражения в её взгляде.

— Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала, Оуэн. К тому же ты даже не знал об этом, когда придумал её.

— Ты права, — солгал я, вспомнив, что она не видела, как я украдкой пробовал её на вкус после того, как ласкал её пальцами в кладовке. Я сел и притворился, что осматриваюсь, чтобы убедиться, что мы одни. — Дай мне быстро съесть твою киску.

Её губы приоткрылись, но она быстро отвела взгляд, чтобы скрыть свой румянец. Мгновение спустя она переместилась в своем кресле, показывая мне, как глубоко проникли мои слова.

— Нет, спасибо. Предпочитаю не совершать одну и ту же ошибку дважды за один день.

Я прислонился к двери, наблюдая за тем, как она оглядывает территорию, а затем обращает внимание на небольшое белое здание в нескольких минутах ходьбы.

— Что это за место? Что мы здесь делаем?

Не желая отвечать ей, я вытащил ключ из замка зажигания и вылез из машины. Я почувствовал на себе её горячий взгляд, когда обогнул капот с её стороны, и увидел шок на лице Атлас, когда открыл её дверь и протянул руку, как истинный джентльмен.

— Пойдем.

Должно быть из-за сокрушительного оргазма.

Это было единственным логическим объяснением того, почему я вложила свою руку в его и позволила вытащить себя из машины. При одном только воспоминании об этом ноги у меня тряслись как желе, и я бы упала в обморок, продолжив свое унижение, если бы не быстрые рефлексы Роуди. Как только я оказалась перед ним, он накинул на меня пальто, застегнул молнию и прижался своими мягкими губами к моим.

Я издала этот звук — отчасти голодный, отчасти возмущенный, — который позже стала горячо отрицать, когда поняла, что все ещё чувствую вкус себя на его губах. Он почистил зубы и сменил рубашку перед тем, как мы ушли, но в небольших следах прохладной мяты оставалась… я.

Ухмыльнувшись, Роуди поцеловал меня в последний раз, прежде чем отпустить и не стал комментировать, как сильно я хочу, чтобы он трахнул меня прямо сейчас.

Мои колени ослабли, и это было не только от сожаления, что не приняла его предложение. Я молчала, пока он вел меня за руку в здание.

В центре помещения была широкая поляна со следами шин, а по обеим сторонам стояли люди, словно ожидая чего-то.

Выше, над бетонным полом, находилась комната поменьше, похожая на одну из ложи для прессы на стадионе, с микрофоном и окном по всей длине комнаты.

Мы не успели пройти и десяти футов, как нас заметили. Один за другим люди, стоявшие вокруг, подходили, чтобы поболтать, спросить совета или поблагодарить Роуди за ремонт. Нам потребовалось двадцать минут, чтобы добраться до другой части здания, и все это время Роуди не выпускал мою руку. Даже когда натыкался на кого-то из своих знакомых, он не отпускал её.

— Кто это с тобой? — поинтересовался один из его более смелых приятелей. Тедди, как я слышала, Роуди называл его, наклонился ко мне, разглядывая таким образом, будто я была в меню, и он хотел меня попробовать. — Она дьявольски соблазнительна.

Прежде чем я успела задуматься о своем инстинкте искать убежище в Роуди, я приклеилась к нему, наблюдая, как Тедди облизывает свои потрескавшиеся губы и потирает свои испачканные ладони. На нём были синие джинсы и белая футболка на три размера больше, чем нужно, словно он застрял в две тысячи седьмом и ждал возвращения «Crime Mob».

— Она — моё дело, — предупредил Роуди, и брови его убийственно опустились, словно несколько минут назад между ними не было чувств. — И отойди назад. Ты стоишь слишком близко к ней.

— О, виноват, — Тедди выглядел таким же растерянным, как и я, но сделал то, что ему сказали, отступив от меня, его глаза прыгали между нами, пока он пытался расшифровать территориальные замашки Роуди. Мне не нужно было спрашивать, была ли такая реакция Роуди необычной. — Я не хотел проявить неуважение, — добавил Тедди, прежде чем убежать, поджав хвост под себя.

Роуди смотрел ему вслед, и я видела в его глазах колебания: пойти ли за ним и надрать задницу.

Обхватив свободной ладонью тыльную сторону руки, сжимающей мою, я привлекла его внимание и впервые за все время улыбнулась ему — возможно, впервые — не ощетинившись.

В его глазах медленно угасала жестокость, но он не ответил на мой жест. Вместо этого его пристальный взор жадно пробежался по моему лицу, словно запоминая увиденное.

— Пойдем, — прошептал он, когда момент уже был опасно близок к тому, чтобы стать чем-то значимым.

Я прошла за ним через гаражный проем, достаточно большой, чтобы через него мог проехать грузовик, и вышла на вторую площадку — гораздо большую и заполненную бессистемно припаркованными машинами. Земля была покрыта гравием, и через несколько рядов я заметила проезжающий мимо вилочный погрузчик с красным кабриолетом на хвосте.

Мы остановились, пока Роуди проверял что-то в своем телефоне.

— Сюда.

Я молчала, послушно следуя за ним через лабиринт машин. Даже с моими длинными ногами приходилось практически бежать, чтобы поспевать за ним, когда он шел через переполненную парковку, словно на миссию. Голова Роуди крутилась то влево, то вправо, когда он что-то искал.

— Оуэн, — заговорила я, как только дыхание стало сбиваться. — Мы можем притормозить? — Роуди оглянулся на меня, словно только сейчас вспомнив, что я здесь, и замедлил шаг. — Что это вообще за место?

— Автомобильный аукцион, — он не стал ничего объяснять, а просто облокотился на багажники двух машин, стоящих так близко друг к другу, что не было никакой надежды протиснуться, и поднял свое тело над ними, пока не оказался на другой стороне.

Поскольку мне было не до акробатики, я начала обходить вокруг, когда почувствовала, как его руки сомкнулись вокруг моей талии. Без предупреждения он поднял меня с земли, не обращая внимания на мой удивленный вскрик, пока затаскивал меня на багажник синего седана.

— Оуэн!

Пришлось признать, моя реакция была немного драматичной, и я была уверена, что все, кто смотрел, получили удовольствие от того, что я болталась в воздухе, как рыба без воды.

— Остынь, — он раздраженно хмыкнул, прижимая к своему твердому телу. Мои руки обвились вокруг его шеи, и я прижалась к нему изо всех сил, хотя до земли оставалось всего несколько дюймов. — Я держу тебя, Мечта.

Конечно, заполучить меня означало вознаградить себя ощупыванием моей задницы, пока он медленно опускал меня по своему телу, пока я снова не встала на ноги.

— Зачем ты привел меня сюда? — я едва не топнула ногой. Может быть, если буду вести себя достаточно грубо, он устанет от меня и отвезет домой. Я просто не могла здраво мыслить рядом с ним так скоро после того, как он поедал мою киску, словно демон.

Я чувствовала себя, будто продала душу дьяволу.

— Убиваю двух зайцев одним выстрелом, — рассеянно ответил он, отпуская меня и проходя через два ряда, чтобы осмотреть белый «Мерседес», который выглядел довольно новым. — У меня были кое-какие дела, и я хотел провести время с тобой. Это проблема?

Я хотела ответить «да», но он дал понять — моё мнение его не интересует, когда отвернулся, потянулся в карман и достал пару черных одноразовых перчаток. Он надел их, прежде чем обойти машину со стороны водителя, и через пассажирское окно я наблюдала, как он поворачивает ключ, привязанный к рулевому колесу, и слушает, как машина оживает.

Я не была экспертом, но, судя по звуку, машина работала нормально. Я не могла понять, почему её продают на аукционе, пока не подошла вслед за Роуди к водительской стороне и не увидела огромную вмятину, почти полностью провалившуюся в заднюю дверь.

Роуди не обращал на меня внимания, стоя одной ногой на земле, а другой — на газе, несколько раз заводил двигатель и возился с регуляторами кондиционера. Затем он проехал на машине пару футов вперед, а потом дал задний ход, чтобы убедиться, что тормоза в порядке.

Я просто стояла, разминая пальцы и чувствуя себя красивым украшением, пока мне это не надоело.

— Давай я помогу.

Не вопрос.

Требование.

Если он собирался принудить меня быть здесь, я могла бы быть полезной и отвлечься от того, что произошло на складе. Влажность в трусиках не давала мне забыть об этом в ближайшее время. Он ещё даже не проник в меня, а моя киска уже болела. Я кончила так сильно.

Роуди мотнул головой в мою сторону, и я увидела, как он пытается понять меня, пока не сдался и молча не полез в карман за маленьким оранжево-голубым устройством, которое я видела у техников и механиков в мастерской.

— Знаешь, как этим пользоваться? — он ухмыльнулся, и мне захотелось поцеловать его.

Нет! Боже!

Отвесить пощечину.

Мне захотелось влепить ему пощечину.

Сведи свои половые губки вместе, Атлас Бек.

— Очевидно, нет.

Роуди нагнулся и подключил устройство к какому-то белому разъему под рулевым колесом, после чего открыл капот и вышел из машины. Я не успела отойти, как он уже стоял достаточно близко, чтобы я почувствовала запах соков моей киски в его дыхании.

— Вот, — сказал он, протягивая мне прибор. — Нет лампочки проверки двигателя, но это не значит, что её не убрали, чтобы скрыть проблемы с машиной. Этот сканер проверит двигатель и сообщит о любых неиспользованных кодах, сохраненных кодах или неполных.

Я нахмурилась, глядя на дешевое пластиковое устройство в своей руке.

— Но ведь если убрать лампочку, проблема не исчезнет, так как же они могут её скрыть?

— Потому что придется проехать на машине достаточно много миль, чтобы что-то понять. Если машина всё ещё работоспособна, новый владелец не узнает, что его надули, пока не станет слишком поздно.

— О.

— Цикл займет всего несколько секунд, — пробормотал он, осторожно отодвигая меня в сторону и пробираясь к передней части машины, где открыл капот и скрылся из виду. Я вздохнула — облегчение от того, что между нами появилось столь необходимое расстояние, разлилось в холодном воздухе — и нажала кнопку «читать».

Я слышала, как Роуди возится под капотом, и наблюдала за звездочкой, пляшущей на крошечном экране. Через несколько секунд появились два слова и стрелка.

— Здесь говорится о коде! — крикнула я, чтобы он услышал меня за работающим двигателем.

— Назови его.

Мой неуверенный взгляд заплясал между двумя единственными кнопками на карманном устройстве — прочитать и стереть — прежде чем снова нажать на кнопку чтения. На этот раз появился настоящий код, и я зачитала его ему.

— Что это значит? — спросила я, услышав, как он выругался.

— Подвеска в дерьме, — пробормотал он, захлопывая капот и возвращаясь к водительской стороне, чтобы осмотреть повреждения задней двери, нахмурив брови. — Должно быть, ситуация хуже, чем я думал.

— Может, я сделала всё неправильно, — предположила я, хотя знала, что это не так. Я не могла объяснить это внезапное и жгучее желание облегчить его проблемы — настолько, что мне пришлось сунуть свободную руку в карман пальто, чтобы не схватить его. — Хочешь проверить сам? Убедиться, что я всё сделала правильно? — я попыталась вернуть ему устройство, но он рассеянно покачал головой, обводя взглядом площадку.

— Я тебе доверяю.

Не осознавая, как подействовали на меня эти три слова, сказанные так непринужденно, словно доверие ко мне было для него естественным, он продолжал осматривать множество машин, а я пыталась успокоить бабочек, порхавших у меня в животе.

— Хорошо.

Должно быть, он услышал в моем тоне затрудненное дыхание. Прекратив поиски, Роуди посмотрел на меня, и то, что он нашел в моих глазах, сгладило разочарование, омрачавшее скульптурные линии и искусные изгибы его красивого лица, и на нём появилось почти безмятежное выражение.

Через мгновение мы уже целовались.

Это был не один из тех спонтанных моментов, когда я не могу вспомнить, кто был инициатором этой чудовищной ошибки.

Это сделал Оуэн.

И мне не терпелось ответить ему взаимностью.

Я не испытывала никаких колебаний, когда он наклонился, чтобы взять то, что хотел. На самом деле я не могла сделать это достаточно быстро — я уже скучала по его поцелуям и хотела большего, хотя ничего ещё не закончилось.

Я не заметила, как он развернул нас, пока не почувствовала, что внезапно прижалась спиной к «Мерседесу», а его высокая фигура заслонила меня от солнца.

— Я хочу, чтобы мой член был у тебя во рту, — сказал он, не разрывая поцелуя.

— Хорошо.

У меня участилось дыхание, а в животе запорхали бабочки. Неважно, что мы находились на виду у всех. Я собиралась позволить Оуэну Рашааду Рэю делать со мной всё, что тот захочет.

Он поцеловал меня в последний раз, а затем взял за челюсть, чтобы я не могла отвести взгляд, когда он смотрел на меня своими зелеными глазами.

— Ты будешь большой девочкой или снова отступишь?

Я решительно покачала головой.

— Я буду хорошей. Обещаю.

Я была на сто процентов уверена, что он чувствует, как дрожат мои бедра, но ему, похоже, было всё равно, так как он положил жесткую руку мне на макушку и мягко толкнул на колени.

Я не чувствовала, как камни на земле впиваются в кожу и кости. Я видела только его и леденящий душу взгляд его глаз, пока он расстегивал ремень и джинсы, не сводя с меня взгляда.

Он уже был твердым, когда я обхватила его рукой. На этот раз мне не потребовалось никаких уговоров, когда я опустилась на колени и лизнула его кончик. Солоноватый вкус его члена разлился на моем языке, и, в отличии от предыдущих случаев, я не смогла взять его в рот достаточно быстро. Я заглотила половину его длины одним махом, растягивая губы и челюсти до упора, отчего он зашипел, а его зеленые глаза заблестели, наблюдая за мной.

— М-м-м-м… сделай это дерьмо небрежным, детка.

Я послушно отстранилась, тщательно собрала всю влагу во рту, затем сплюнула её на его ствол и распределила по всей длине рукой. Он подался бедрами вперед, показывая, что хочет снова завладеть моим ртом, и я медленно обхватила его, сохраняя зрительный контакт.

— Черт, Атлас, — простонал он, откинув голову назад, как только кончик достиг моего горла. Я была только на полпути.

Я отстранилась и сделала это снова, желая услышать этот звук ещё раз. Ни один из нас не был разочарован. Вместе мы установили ритм — я глубже принимала его, а он догонял меня, когда я отступала.

Моя слюна и его смазка собрались в задней части моего горла, издавая булькающие звуки, пока он трахал мой рот, а излишки стекали по моей челюсти и подбородку, создавая беспорядок, который только подстегивал нас.

В конце концов, его хватка на моих волосах изменилась — стала более жесткой. Это было единственным предупреждением, прежде чем он полностью завладел мной, трахая моё лицо и заставляя задыхаться от его члена всякий раз, когда я пыталась перевести дыхание.

Слезы текли по моему лицу, и я не могла сказать, что было более влажным от его грубого обращения — мои глаза или киска. Я услышала хруст гравия где-то неподалеку, но не успела я отстраниться, чтобы предупредить Роуди, как он вошел в моё горло с хрипом, заставившим меня забыть, что мы больше не одни. Моя киска хотела, чтобы он издевался над ней и дальше.

Роуди отстранился, и я выдержала его взгляд, пока глотала его семя. Его зеленые глаза сверкнули от удовольствия за секунду до того, как он пробормотал:

— Я собираюсь убить его.

Я моргнула.

— Убить кого?

Большой палец Роуди нежно погладил мою нижнюю губу, размазывая по ней сперму. Я высунула язык, чтобы попробовать ещё раз.

— Парня, который научил тебя так хорошо сосать член.

— Меня никто не учил, если не считать порно. Ты был моим первым.

Роуди сильно нахмурился.

— Ты девственница?

— Нет, — я покачала головой. — Просто никогда не делала этого со своим бывшим. Он все время спрашивал, но я… я никогда не хотела.

До тебя — вот что я не сказала. Мы оба знали — это и не нужно.

Я увидела в его глазах собственнический блеск, когда его губы разошлись, чтобы заговорить, но прежде чем он успел это сделать, мы оба одновременно замерли, когда услышали, как кто-то зовет его по имени.

— Роуди!

Я и забыла, что мы не одни.

Я быстро стерла остатки слюны с подбородка, пока Роуди поправлял себя, а затем помог мне встать на ноги. Поправив джинсы, он повернул голову и посмотрел на чернокожего мужчину среднего роста, закутанного в зимнюю одежду, чтобы спастись от холода.

— Роу-ди! Ха-ха! — снова позвал незваный гость. — Мой любимый покупатель. Я так и думал, что это ты! — он подошел и встал перед нами, пока я искала на его лице признаки того, что он нас видел.

Роуди теперь прислонился к «Мерседесу» рядом со мной, небрежно обхватив моё плечо рукой, и смотрел на пожилого мужчину пустым взглядом.

— Эрл.

Я тихо захихикала, потому что, как мне показалось, он был в более скверном настроении, чем обычно, несмотря на то, что он только что кончил мне в рот.

— Вижу, ты нашел «Мерседес», — сказал Эрл, кивнув, когда сам осматривал машину. Либо он не замечал мрачного настроения Роуди, либо привык к нему, как я. — Это прекрасная машина, несомненно. Я могу попросить одного из своих парней пригнать её к вам, если ты готов сделать ставку?

— Да, я возьму его, но я не торгуюсь за дерьмо. Я могу дать тебе восемнадцать за неё прямо сейчас, и лучше, чтобы документы были чистыми.

Смущенный взгляд Эрла плясал между Роуди и мной, но почему-то остановился на мне.

— Я — Эрл, юная леди, а ты? — он протянул руку, заставив себя улыбнуться, и я возненавидела себя за вопросительный взгляд, который бросила на Роуди. Моя ненависть к себе удвоилась, когда я увидела, что он не обращает на меня внимания. Оно было приковано к человеку, которого он пытался подчинить себе.

— Атлас, — неохотно представилась я, принимая сухую и мозолистую ладонь Эрла.

— Приятно познакомиться, Атлас, — его улыбка была теплой и искренней, когда он нежно похлопал меня по руке, прежде чем отпустить её. Затем он со вздохом повернулся к Роуди. — Ты знаешь правила, парень. Все делают ставки.

Почувствовав, как Роуди выпрямился рядом со мной, я быстро обхватила его за талию, словно действительно могла помешать ему погубить Эрла, если бы он этого захотел. Резко повернув голову, Роуди устремил на меня свой взгляд. По его глазам было видно — он готов меня отчитать. Но моя нежная улыбка заставила все гадкие слова, готовые обрушиться на меня, раствориться в воздухе. Я нежно поцеловала его в бицепс, без слов умоляя пощадить милого человека.

Облизнув полные губы, Роуди снова повернулся к Эрлу и спокойно сказал:

— Но не все знают, что подвеска испорчена и один из тех болванов, которых ты нанял, пытался это скрыть.

Я с облегчением закрыла глаза и положила голову на его руку. Даже будучи абсолютно жесткой и полной мышц, она была лучшей подушкой, которую я когда-либо знала. В этих руках было столько силы. В них было столько мощи, что ты просто знала, — они могут защитить тебя в любой ситуации.

И, конечно, то, что он избил мужчину в два раза больше себя, тоже помогало в этом предположении.

Когда я снова открыла глаза, то увидела, как Эрл качает головой.

— Прости меня за это, сынок. Я не знал.

По какой-то причине я ему поверила, и, судя по всему, Роуди тоже. Он также не выглядел удивленным, узнав, что его сотрудники пытаются обмануть клиентов.

Интересно.

— Я сказал твоей заднице уволить их, — укорил Роуди, хотя Эрл был достаточно стар, чтобы быть его отцом. — Знаю, они твои родственники и всё такое, но семья явно ни черта не значит для твоих сыновей, если они готовы саботировать твое имя и бизнес.

Я согласно кивнула, осознав правду в его словах.

Когда родственникам нужна была услуга, они всегда говорили «семья это, семья то», но, если им дать хоть половину шанса, они обычно первыми тебя надуют. «Нет», на мой взгляд, было самым малоиспользуемым словом в словаре.

— Ты прав, ты прав, — кивнув, согласился Эрл. — И я обязательно с ними поговорю, потому что скрывать неисправности от клиентов — не мой метод ведения бизнеса.

— Просто засунь им ногу в задницу, как ты и должен был сделать, и не придется тратить время на слова. Если хочешь, я могу сделать это за тебя, — улыбка Роуди была достаточно острой, чтобы резать.

— Нет, нет, — сказал Эрл с нервной усмешкой. — Не думаю, что в этом будет необходимость.

— М-м-м, — хмыкнул Роуди, давая понять, что не согласен.

О, Боже.

Я прижалась к нему покрепче на случай, если он почувствует себя достаточно уверенно, чтобы выследить сыновей Эрла.

— За неудобства я могу отдать «Бенц» прямо сейчас за двадцать два, но не могу опуститься ниже этой суммы. После восстановления он будет стоить как минимум на двадцать четыре больше. Запчасти обойдутся примерно в две-три штуки, и мы оба знаем, что ты будешь работать лично.

— За исключением того, что моё время ценно, и я не терплю отлагательств, и меньше всего от самого себя. Восемнадцать — моё последнее предложение. Если бы я хотел поторговаться, то подождал бы с предложением.

— Послушай, Роуди…

— Я слышу, мать твою. Очевидно, это у тебя проблемы со слухом. Восемнадцать или ничего, и под словом «ничего» я имею в виду, что найду одного из твоих сыновей с головой Блоу Попа (прим. — конфеты, похожие на чупа-чупс), который пытался надуть меня, и подожгу его задницу.

И как будто его слова не нарисовали достаточно ясную картину, Роуди легонько оттолкнул меня, а затем выхватил пистолет со своего пояса и щелкнул предохранителем.

Несмотря на то, что на конце дула была не я, у меня всё равно перехватило дыхание.

— Оуэн, — осторожно начала я.

Его взгляд был прикован к Эрлу. Единственным признаком того, что он меня услышал, было раздувание ноздрей. Почувствовав умоляющий взгляд Эрла, я послала ему в ответ извиняющийся взгляд и замолчала.

Роуди всё решил. Я не смогу спасти его, как это было с Каем.

— Восемнадцать, — неохотно согласился Эрл после долгого молчаливого обсуждения, которое, казалось, могло закончиться кровопролитием. Роуди не отличался терпением. Эрл протянул руку, чтобы скрепить сделку, но Роуди проигнорировал её, убрав оружие.

— Поторопись с оформлением документов, чтобы я мог забрать свою девочку из холода.

Оу.

Подождите…

Нет.

Я должна быть зла и смущена, а не падать в обморок.

— Я не твоя девушка, — заявила я, как только Эрл удалился, понуро опустив плечи. Мне было жаль его, но я ничего не могла поделать. Я боялась этого психа так же, как и все остальные. Я просто отказывалась позволить своему страху победить. — Я не встречаюсь с хулиганами.

Хотя мои колени ослабли при мысли о том, что я могу стать девушкой Оуэна Рэя, я скрестила руки, как будто только это могло подавить желания моего сердца.

— Я не говорил, что мы встречаемся, — он пожал плечами, доставая свой телефон и начиная печатать.

— Ты сказал Эрлу, что я твоя девушка.

Он бросил на меня быстрый взгляд, а затем вернулся к своему телефону, чтобы дописать сообщение.

— Я встречаюсь с твоей киской, Атлас. Но не с тобой.

Что, блядь, это значит?

Как можно спокойнее я попросила его объяснить.

— Это значит, что как только я в неё войду, она будет моей, — сказал он мне без стыда и угрызений совести. — Ты больше ни с кем не будешь трахаться.

— Но ты можешь трахать кого хочешь?

— Именно.

Я испустила слегка истерический смех.

— Ну, у меня с этим проблемы, а значит, и у моей киски с этим проблемы.

Его невежественная задница ухмыльнулась, как будто мои слова ни черта для него не значат, и убрал телефон.

— Пойдем.

Поскольку он меня подвозил, я неохотно последовала за ним через лабиринт машин, сохраняя между нами некоторую дистанцию. На полпути я решила, что больше никогда не буду с ним разговаривать.

Внутри здания, где было тепло, уже шел аукцион, на который Роуди не смог попасть. Люди задерживались в ложе для прессы, пока мужчина сидел у микрофона и объявлял ставки и описания машин, проносившихся через здание.

Роуди казался совершенно довольным, он курил сигарету и спокойно наблюдал за происходящим, пока мы ждали возвращения Эрла. Это была его почти навязчивая привычка, которую я подметила по своей навязчивой привычке наблюдать за ним, когда он не смотрел. Он попытался предложить мне сигарету, чтобы «взбодриться» — его слова, — но я проигнорировала его.

К счастью, нам пришлось страдать от тягостного молчания всего несколько минут, прежде чем Эрл вернулся с документами на машину и другими бумагами, которые Роуди должен был подписать. Если я ожидала, что он будет горько переживать из-за того, что на него наставили пистолет, то я явно ошибалась. Его большой живот подпрыгивал, когда он смеялся над чем-то, сказанным Роуди — без сомнения, грубым, — пока пожилой мужчина не поймал мой изумленный взгляд и не захихикал.

— Юная леди, это Айдлвилд. Меня не в первый раз берут на мушку, и уж точно не в первый раз Роуди достает пистолет в моем здании. Моя жена работает в «Саннисайд Дженерал». Я держу её и хорошо укомплектованную аптечку наготове на случай, если Роуди решит заглянуть ко мне.

О, вау.

— Радуйся, что дожил до наших дней, старик. Я могу пересчитать на пальцах одной руки, и у меня осталось четыре пальца, чтобы узнать, сколько их может быть.

Я закатила глаза, хотя знала, что это правда. Роуди не был похож на человека, который достает пистолет, если не хочет этого. Он сам по себе был достаточно смертоносен.

После того как бумаги были подписаны и руки пожаты, Роуди вывел меня из здания, положив руку мне на спину, и мне стало противно от этого ощущения. Когда мы добрались до его машины, он открыл мне дверь и помог сесть, после чего запрыгнул на водительское сиденье и отчалил.

Можно с уверенностью сказать — этот мужчина вызывал недоумение.

Как он мог быть таким жестоким в один момент и нежным в другой? Это не имело никакого смысла. То ли он боролся с частью себя, которая хотела относиться ко мне так, как я того заслуживала, то ли я просто искала крохи, чтобы оправдать своё влечение?

Как будто мои личные мысли были открытой книгой, его голос нарушил тихий хаос, бушевавший внутри меня.

— Ты злишься?

Единственным моим ответом была усмешка.

Роуди был ужасен во многих отношениях — безрассудный, жестокий, злобный, — но тупой не входило в их число. Забавно, но ни одна из его черт не пугала так сильно, как его ум — и то, насколько хорошо он видел меня насквозь.

Я смотрела прямо перед собой, притворяясь, что не вздрогнула, когда его рука оказалась слишком близко к моему бедру. Я умерла маленькой глупой смертью, когда он всего лишь взял свой телефон из подстаканника. Я ожидала, что он позвонит и отключится от меня, пока поездка не закончится, но нет.

В машине звучала песня Мигеля «Sure Thing», и я краснела, слушая текст, который знала наизусть. Это была одна из моих любимых песен, и я напевала её каждый день, где бы ни находилась, и кто бы ни был рядом. Я знала, что не раз напевала её в магазине — и, вероятно, в пределах слышимости Роуди.

Я ещё больше растерялась, когда Роуди начал напевать слова… мне.

— Стоп! — пискнула я, когда он остановился на красный свет и ущипнул меня за щеку. Я ухмылялась и краснела так сильно, что мне казалось, моё лицо вот-вот сломается. Когда он схватил меня за руку, со мной было покончено, так как Роуди оживился и выставил себя дураком… из-за меня.

Мигелем он не был, но, по крайней мере, мелодию напевать умел.

— Не знала, что ты его слушаешь, — сказала я, как только песня закончилась.

— Не слушаю. Я каждый день слышал, как ты визжишь от этого дерьма, и наконец скачал её, чтобы послушать, как это на самом деле происходит, без звуков умирающих овец в качестве подпевки.

Моя челюсть упала в безмолвном возмущении.

— Я не визжу.

Он бросил на меня взгляд.

— Я звучал лучше, чем ты!

Его губы искривились, словно говоря: «Да, точно», и я не смогла удержаться от смеха.

— Пошел ты, Оуэн, ясно? — я засмеялась, и он сделал то же самое. — Итак, какая твоя любимая песня? — спросила я, любуясь его профилем. У него были самые длинные ресницы, а его губы…

Боже мой.

— Звук твоего кончающего тела.

— Я серьезно, Оуэн.

— Я тоже, Мечта.

Я решила оставить все как есть, так как чувствовала, что его ответ не изменится.

— Ладно, так кто твой любимый артист?

— Нип.

Не обращая внимания на его односложные ответы, я крикнула:

— Я так и знала!

Когда он взглянул на меня и увидел, что я победно ухмыляюсь, он покачал головой и, скривив губы, вернул свое внимание на дорогу.

— Ты чертовски утомительна.

— Ну и что, — я все ещё улыбалась, думая о другом вопросе. — Так какой твой любимый цвет — синий или зеленый?

— Зеленый. Цвет денег.

На это я закатила глаза.

— Что ты больше всего любишь есть, и, пожалуйста, не говори про мою киску.

— Так о чем ты меня просишь? — сказал он, повернувшись ко мне. — Хочешь, чтобы я тебе соврал?

Я вздохнула.

— Я хочу, чтобы ты был реалистом. У тебя будет только один ответ, и, как предупреждает спойлер, это не я.

— Тебе стоит прислушаться к собственному совету, — сказал он, заезжая на загруженную парковку и заглушая двигатель. Я огляделась по сторонам, чтобы понять, куда, черт возьми, он меня привез. Это была не мастерская и не мотель. Это был…

— Где мы? — я посмотрела на белую сетку, тянувшуюся к небу. Она окружала искусственную зеленую траву огромными светящимися кольцами, расположенными на расстоянии друг от друга и покрывающими большую часть поля, и не давала летящим мячам для гольфа вырваться на свободу, приземляясь либо в разноцветные кольца, либо на траву.

— Топ гольф (прим. перев. — это игра в гольф на тренировочном поле с электронным отслеживанием мячей для гольфа и автоматическим подсчетом очков).

— Ты играешь в гольф? — недоверчиво произнесла я. Будучи тайным фанатом Мигеля, я могла это видеть. Это? Нет. Ни за что на свете.

— Ты такая чертовски грубая, — набрался он наглости. Я никогда не встречала более бесчувственного человека, чем Оуэн Рэй. — Я могу носить эти обтягивающие шорты и играть в гольф, если захочу. Слышала когда-нибудь о Тайгере Вудсе (прим. перевод. — американский гольфист)? — он нахмурился, заставив моё сердце учащенно забиться.

Подумав, что я могла обидеть его или задеть чувства, как бы это ни было невероятно, я поспешила извиниться.

— Ты прав. Мне очень жаль. Ты можешь сделать все, что захочешь. Не знаю, почему я так сказала…

— Я издеваюсь над тобой, Недосягаемая Мечта. Это не тот вид гольфа, — он усмехнулся, увидев выражение моего лица.

Клянусь, я почувствовала, как у меня дернулся глаз — единственное предупреждение перед тем, как я полностью потеряла самообладание и обругала его. Он ухмылялся на протяжении всей моей тирады, как будто считал мою истерику милой — вплоть до того момента, пока я не сказала ему, что его мать должна была проглотить его.

Потеряв способность сохранять спокойствие и схватив меня за шею, он сблизил наши лица — свое злобное и моё испуганное, — прежде чем разразиться бранью.

— Моя мать — единственная женщина, ради которой я готов убить, и как бы сильно я ни хотел тебя трахнуть, твоя прекрасная задница не исключение, так что следи за своим поганым ртом, Атлас.

— Отпусти меня.

Он стал душить меня чуть сильнее, в его глазах появился жестокий блеск.

— Сначала извинись.

— Ты делаешь мне больно!

— Извинись!

Клянусь, даже окна задрожали от его рева, отчего мой страх усилился, а хныканье вырвалось наружу.

— Прости, — выдавила я из себя, когда его рука сомкнулась на моем горле.

Он не сразу отпустил меня, задержав взгляд на секунду, пока его зеленые глаза разглядывали меня, проверяя, что я имею в виду. Я ожидала, что он оттолкнет меня и отвезет домой, но, как и положено психопату, которым он оказался, он нежно поцеловал меня, прежде чем отпустить. Я слегка закашлялась и помассировала больное горло, когда он откинулся на спинку кресла и расслабился.

— Как я уже говорил, — продолжал он спокойно, словно не душил меня, — это как мини-гольф, только гораздо веселее. Я слишком занят, чтобы приходить так часто, как мне хотелось бы, но Рок убедил найти время сегодня вечером. Джорен и Голден, наверное, тоже там, — пробормотал он.

Я ничего не ответила, проверяя в зеркале козырька свою шею на наличие следов. Не найдя таковых, я вздохнула с облегчением и решила попросить его отвезти меня домой. В конце концов, я была слишком напугана тем, что сделаю, если он скажет «нет». И что он сделает, когда я попытаюсь уйти.

Скорее всего, он потащит меня, кричащую и брыкающуюся, мимо сотен зрителей, прежде чем позволит вызвать такси, а я, честно говоря, предпочла бы избежать этой драмы. Как только он повернется спиной, я тихонько ускользну и окажусь в безопасности в своем номере мотеля, прежде чем он заметит моё отсутствие.

Я почувствовала на себе его проницательный взгляд, прежде чем он перестал добиваться от меня ответа и вылез из машины. Я ждала, пока он обогнет зеленый капот машины и поможет мне выбраться. Его руки были нежными, но теперь я знала, это ложь. Даже сейчас я чувствовала, как моё тело хочет, чтобы между нами было больше пространства.

Роуди и раньше злился и раздражался по отношению ко мне, несколько раз даже угрожал, но никогда не причинял настоящего вреда.

Я чувствовала себя ещё более растерянной, потому что он разрушил иллюзию, что с ним я в безопасности, и я не знала, куда идти дальше.

Наверное, я винила только себя. Роуди никогда не давал мне никаких реальных оснований думать, что он никогда не причинит мне вреда. Я лишь глупо надеялась, что он никогда этого не сделает.

Я не сопротивлялась, когда он соединил наши пальцы или повел к зданию.

Потому что мне все ещё было хорошо.

Это было правильно.

Я ещё больше презирала его за этот обман.

Внутри было почти нечем дышать: люди либо стояли в очереди, чтобы заплатить, либо толпились у бара в соседнем зале.

Через стеклянную витрину на другой стороне вестибюля я заметила ещё больше людей на улице, сгрудившихся вокруг мебели для патио в каждой секции. Они ели, болели, спорили о счете, били по мячу — или пытались бить по мячу, подумала я, наблюдая за тем, как девушка замахнулась и промахнулась.

Со всех сторон, сверху и снизу, взлетали белые мячи для гольфа, но я не успела увидеть, где они приземлились, пока Роуди не подвел меня к лестнице справа от нас. Когда мы поднимались, у Роуди зазвонил телефон, и моя ревность, похоже, не поняла, что я с ним покончила, потому что мои глаза метнулись к экрану, чтобы посмотреть, кто звонит.

Мои ноздри вспыхнули, когда я прочитала имя «Сисси». Фальшивая задница Роуди облизала зубы и заворчала, как будто он, вероятно, не трахал какую-нибудь сучку, пытаясь командовать моей киской.

Я отдернула от него руку, и когда он растерянно нахмурился, я с усмешкой посмотрела на него. Покачав головой, он продолжил идти вперед. Полагаю, он наконец устал бороться со мной, так что я восприняла это как маленькую победу и надеялась, что после сегодняшнего вечера он оставит меня в покое.

Я шла за ним, скрестив руки, пока мы не достигли одного из отсеков, уже заполненного телами и опьяненными лицами — некоторых я узнала, большинство — нет.

— Вовремя, — проворчал Рок, выходя навстречу нам. — Я уже начал думать, что ты не придешь.

— Ты повис на моем члене, как шлюха, — игриво огрызнулся Роуди, когда они сцепили руки, чтобы обнять друг друга.

Мальчики и их секретные рукопожатия.

— В любом случае, — Рок отмахнулся от него. — Мы зарезервировали два отсека, поскольку этих ублюдков пришло больше, чем мы приглашали, — затем его внимание переключилось на меня. — Привет, малышка, — поддразнил он.

— Привет.

— Черт, ты сухарик. Что я тебе сделал?

В отличие от Роуди, который внушал ужас, Рок не был ни капли пугающим — по крайней мере, для меня, — когда был расстроен. Его растерянный взгляд метался между Роуди и мной, прежде чем остановиться на своем мальчике, и что бы ни выражал взгляд Роуди — он был повернут спиной, так что я не могла видеть, — казалось, это решило вопрос.

— О, хорошо. Мелкая устроила твоей заднице блюз, да? — Рок гоготнул, повернулся на пятках и пошел прочь.

Роуди пробормотал что-то насчет того, чтобы пристрелить его, но я проигнорировала слова и последовала за Роком в отведенный нам отсек, чувствуя на себе пристальный взгляд Роуди на протяжении всего пути.

Оказавшись в окружении стольких незнакомых лиц, я почувствовала себя подавляюще. К счастью, я нашла свободное место в конце L-образного отсека рядом с Голденом. Что ещё приятнее, мне не нужно было беспокоиться о том, чтобы завязать разговор, поскольку он, знаете ли, никогда не разговаривал. Он даже не обратил внимания на моё присутствие, когда я села, что меня более чем устраивало.

— Вы как раз вовремя, — сказал Рок, постукивая по экрану того, что выглядело как маленький телевизор с большим телевизором прямо над ним. — Мы собираемся начать следующую игру. Джейлбейт, ты с нами?

Я поняла, что Рок обращается ко мне, ещё до того, как его шутливый взгляд нашел мой, и теперь все оценивающие взгляды были устремлены на меня.

— Конечно… Рочендрикс.

Его полное имя вызвало несколько смешков, как я и предполагала.

— Хорошо. Мы играем командами, и ты в команде Голдена. Он жульничает, так что у тебя есть шанс выиграть.

Я ничего не ответила, ожидая опровержения претензий со стороны Голдена. Следовало бы догадаться. Голден продолжал есть свои крылышки, как будто Рок ничего не говорил.

Ну ладно.

— Неважно, что ты скажешь себе, чтобы не плакать сегодня на плече какой-нибудь бедной девушки, Рокки.

Я услышала низкий раскатистый смешок, и — может, мои уши меня обманывают? Я повернула голову в сторону Голдена, ища в его неподвижном лице подтверждение того, что звук исходил от него. Он молча взял с тарелки ещё одно лимонно-перечное крылышко и вгрызся в него, не подавая никаких признаков того, что он это сделал.

Я сокрушенно вздохнула.

Говорят, ничего стоящего не бывает просто.

Я заставлю Голдена Буассо заговорить со мной.

— Просто убедитесь, что вы, безмозглые задницы, заплатите, когда проиграете, — приказал Роуди, протискиваясь через восемь или девять человек, собравшихся вокруг площадки для изучения клюшек для гольфа. — Или отправитесь домой с мячом для гольфа, застрявшим в вашей черепной коробке.

Я заметила, что большинство игроков — женщины, и мне не понравилось, как загорелись их взгляды при его появлении. Теперь они следили за ним, ожидая, когда их выберут, как будто он не пришел с кем-то.

— Вот почему мы не играем на деньги, — сказал Рок, забирая клюшку, которую выбрал Роуди.

— Почему? — Роуди нахмурился, словно причина была для него загадкой.

— Потому что твоя задница сумасшедшая, а никто не хочет попасть в реанимацию из-за пары сотен баксов.

Роуди пожал плечами.

— Если они заплатят, им не придется беспокоиться об этом.

Какая-то светлокожая сучка в рваном кружевном переднике и дешевом платье, больше подходящем для ночного клуба, хихикала, наклоняясь вперед и демонстрируя вываливающиеся из лифа сиськи. Ещё больше раздражало то, что это срабатывало. Она привлекла внимание Роуди.

И теперь он смотрел на неё сверху вниз, покуривая свою сигарету, как будто все это здание не было зоной для некурящих. Но, как и у Голдена, его лицо не выдавало его мыслей, пока он разглядывал стоящий перед ним шведский стол.

— Да, поднимай свою задницу, — сказал он ей. — У меня болят ноги.

— О… прошу прощения, — её щеки покраснели, и мне почти стало жаль её, но все моё сочувствие улетучилось, когда Роуди занял её место, а затем затащил к себе на колени.

Роуди уделил ей все свое внимание, и с каждой секундой я все меньше осознавала происходящее. Я слышала, как бьется моё сердце, чувствовала, как пылает моё тело, как поднимаются волоски на моей коже.

Каким-то образом я не заметила, как моя рука метнулась и обхватила рукоятку грязного ножа для стейка, который кто-то небрежно оставил. Я не замечала этого до тех пор, пока теплые пальцы не обхватили руку и не вырвали у меня нож, бросив его на стол в недоступном для меня месте.

Голден.

Он смотрел на меня, приподняв бровь, и я слышала его немой вопрос:

— Неужели оно того стоит?

Думаю, это будет зависеть от того, в кого я буду целиться — в Роуди или в девушку. Возможно, в обоих. Не могу сказать точно. Девушка ничем мне не обязана, как и Роуди. Он был честен в своих намерениях, даже когда мне не нравился ответ.

И все же Роуди не мог лакомиться моей киской так, как он это делал, позволять мне сосать его член так, как я это делала, и ожидать, что я не стану претендовать на территорию. Ему было недостаточно причинить мне боль сегодня вечером. Нет, он должен был сделать это гораздо жестче.

— Убери эту шлюху со своих коленей, или я ухожу, — огрызнулась я.

— Э-э? Прости? Кого ты называешь шлюхой? — огрызнулась девушка.

На губах Роуди играла улыбка, пока мы оба игнорировали её.

— Нет, ей хорошо прямо здесь. А что? Ревнуешь? Здесь хватит места для обеих, — он передвинул сучку на коленях и похлопал себя по другому бедру.

Пока мы переругивались, игра уже началась, и какая-то девушка выбрала этот момент, чтобы пройти мимо меня и сделать свой ход. Я вскочила на ноги, выхватила у неё из рук клюшку и запрыгнула на стол, не обращая внимания на напитки и еду, загромождавшие его небольшую поверхность. Шведский стол был сбит на пол, когда я подняла клюшку, словно бейсбольную биту.

Девушка, сидевшая на коленях у Роуди, за долю секунды успела отпрыгнуть в сторону, прежде чем я замахнулась.

В воздухе раздались крики, когда тупой конец клюшки рассек воздух. Однако прежде чем она успела коснуться виска Роуди, клюшка была выхвачена из моей руки с такой силой, что я едва не упала со стола.

Внезапно появился Джорен, который, должно быть, прибыл во время всей этой суматохи. Он стоял между мной и Роуди с недоуменным выражением на красивом лице и с моим орудием убийства в руке.

— Что, черт возьми, происходит? — крикнул он.

Никто ему не ответил.

Все просто стояли и таращились на разыгравшуюся сцену. Роуди по-прежнему сидел на своем месте, не произнося ни слова. На его лице не было ни гнева, ни шока, ни веселья, ни страха, пока он смотрел на меня.

Он просто… рассматривал меня.

Медленно красная дымка, в которую я погрузилась, начала рассеиваться, и в то же время я почувствовала нежные руки, снимающие меня со стола.

— Спокойно, — успокаивал тихий хрипловатый голос, когда я попыталась вырваться. Мой взгляд последовал за незнакомым голосом, и я замерла, увидев, кому он принадлежит.

Голден.

Он говорил со мной.

Я уставилась на него, в основном от благоговения, но отчасти потому, что боялась встретить чей-то взгляд.

На этот раз я позволила Голдену помочь мне спуститься, и мы вместе покинули отсек. Я думала, что он отвезет меня домой, пока мы не остановились на соседнем участке. Группа там была поменьше, но все они обходили меня стороной, наблюдая за моей вспышкой.

Все было точно так же, как и с подружками после того, как я застала Саттона и Сиенну вместе. Я отключилась и дала волю темному существу, таившемуся внутри меня. Оно было там с тех пор, как мой отец начал умирать, медленно принимая форму и становясь сильнее по мере того, как он слабел.

Голден подвел меня к дивану и снова удивил, когда сел рядом со мной, а не оставил меня одну. Мне хотелось умолять его отвезти меня домой, но я не доверяла своему рассудку после того, что чуть не сделала, поэтому промолчала.

Голден больше не разговаривал со мной, и я подумала, не показалось ли мне это. К тому времени, когда закончилась текущая игра, я снова чувствовала себя нормально — если не сказать, немного смущенно — и даже согласилась сыграть, когда меня пригласил этот милашка по имени Уилл, который был крут с Роком.

Даже с помощью Уилла мне потребовалось время, чтобы освоить игру, но как только я это сделала, то сразу же пристрастилась. Роуди был прав, как бы не хотелось мне это признавать. Это было весело.

Вскоре я уже участвовала в четвертой игре и занимала третье место, уступая только Уиллу и Голдену.

— Да! — обрадовалась я, когда мне удалось закинуть мяч в третью, самую дальнюю лунку. До сих пор единственными, кто смог добраться до последней лунки, были Короли. Несмотря на то, что я теперь находилась в другой секции, пространство оставалось достаточно открытым, чтобы я могла видеть, что происходит в их секции, и наоборот.

Роуди снова был самим собой, нес всякую чушь, пугал всех и делал вид, будто ничего не произошло, и я решила поступить так же.

— Видишь? Я же говорил, что все, что тебе нужно, — это правильная техника, — сказал мне Уилл, пересекая красную линию, предназначенную для того, чтобы держать зрителей на безопасном расстоянии, и вставая рядом со мной.

Почувствовав, что Уилл и Голден немного перебрали с напитками в бокалах, из которых я отпивала по глоточку, когда они не смотрели, я обняла Уилла за шею и ухмыльнулась ему.

— И правильный учитель, — флиртовала я в ответ. — Спасибо, милашка.

Его ослепительная ухмылка была настолько очаровательной и восхитительной, что я на мгновение задумалась о том, чтобы поцеловать его. Он был гораздо ближе к моему возрасту и намного симпатичнее — полностью в моем вкусе ещё до того, как я приехала в Айдлвилд.

Я не успела додумать свой план до конца, как сквозь пьяную дымку пробился голос Рока.

— Если ты действительно хочешь отблагодарить его, Джейлбейт, рекомендую отпустить его. Немедленно.

Я не могла вспомнить, почему мой мозг заставил послушаться, но я все равно отпустила Уилла и надулась на Рока.

— Буууу! Возвращайся в свою секцию, тусовщик.

— Просто пытаюсь сохранить человеку жизнь, — пробормотал он, отходя в сторону.

Я закатила глаза.

Уилл занял свое место, и, оглядевшись по сторонам, я поняла, что других мест не осталось, а я покачивалась на ногах. Пошатываясь на ногах, я подошла к Уиллу и встала между его ног, положив руки на бедра.

— Похоже, моё место занято.

— Не переживай, красавица. У меня есть одно для тебя прямо здесь, — Уилл похлопал себя по коленям, заставив меня ухмыльнуться.

— Мой герой.

Я начала опускаться к нему на колени так соблазнительно, как только могла, как вдруг меня выхватили из рук Уилла. Я оступилась и приземлилась на колени изумленного Голдена, из-за чего он пролил пиво на свою чистую белую рубашку.

Упс.

Я моргнула, чтобы прогнать ощущение кружащейся комнаты, вызванное внезапным движением. Постепенно все вернулось в фокус, и я услышала крики вблизи и издалека, звон разбивающегося стекла, разлившуюся повсюду еду и напитки. Неповторимый звук развязывающегося хаоса.

— О, ты труп!

Панический крик Рока привлек мой взгляд к источнику разрушений, и мой желудок сжался от ужаса при виде жестокого избиения, развернувшегося передо мной.

О Боже… нет.

Рок и Джорен пытались оттащить Роуди от Уилла, но у них ничего не получалось. Я в ужасе отвернулась и увидела, какими обвиняющими взглядами смотрят на меня друзья Уилла. Я все ещё сидела на коленях у Голдена, слишком слабая от шока и спиртного, чтобы двигаться.

Это была моя вина.

Я завела Роуди слишком далеко, зная, что с ним не все в порядке.

И теперь Уилл расплачивался за это.

Он уже давно перестал сопротивляться и почти не был в сознании, когда Роуди выхватил свой пистолет, готовый оборвать его жизнь.

К счастью, Рок успел выхватить у него оружие, прежде чем тот успел выстрелить, и Роуди нанес последний жестокий удар в висок Уилла, отправив тем самым в нокаут.

У Уилла не было ни единого шанса.

Зная, что я следующая, я, наконец, поднялась на ноги, слегка споткнувшись, что привлекло внимание Роуди.

Он успел сделать один шаг в мою сторону, прежде чем я бросилась наутек.

Я обогнула опрокинутый стол и скрылась в коридоре, отталкивая всех, кто попадался мне на пути.

— Атлас!

Моё сердце заколотилось, но я благоразумно продолжала двигаться.

— Верни свою задницу сюда!

От возмущения я повернулась на пятках, чтобы противостоять лицемерию Роуди, но мои губы разошлись в беззвучном вздохе при виде того, как Роуди повалили на пол. Джорен, Рок и Голден уложили его, в то время как Роуди не сводил с меня свирепого взгляда своих зеленых глаз. Та самая ярость, которая заставила его душить меня в машине.

Я помчалась к выходу, чтобы снова оказаться в безопасности, но больше не оглядывалась и не останавливалась.

— У меня была возможность ознакомиться с контрактом, и условия более чем справедливы, — сказал Роберт, мой адвокат, через динамики автомобиля, когда я выехал на шоссе и последовал указаниям навигатора. — Мистер Хендерсон практически дарит вам свой бизнес. Он владеет недвижимостью и землей и, судя по информации, которую я собрал, не имеет родственников, так что не должно быть никаких препятствий, если вы решите принять его предложение.

— Хорошо.

Выслушав все, что мне было нужно, я прервал разговор.

Я пытался сосредоточиться на вождении, но мои мысли постоянно возвращались к Гарри.

Он вложил свою кровь, пот и слезы в создание успешного бизнеса и поддерживал его до тех пор, пока не стал физически не в силах. В итоге все оказалось напрасным.

Мне потребовалось несколько дней, чтобы расшифровать его послание и понять, от каких ошибок он меня предостерегал.

Гарри должен был уйти на пенсию ещё много лет назад, но где-то по пути он забыл спросить себя, для кого он это делает. Его единственная надежда сохранить свое наследие теперь была в руках… моих.

Я не был его сыном, но был ближе всего к нему, хотя наши отношения были в основном деловыми. Я прикрывал его спину, а он — мою. Я был уверен, что для него было бы важнее оставить автомойку в руках того, с кем его связывали более прочные узы.

Я не переставал думать об этом.

Будущее.

Я давно решил, что брак и детские коляски не для меня. И все же от одной мысли о том, что все закончится так же, как у Гарри, у меня сводило живот.

Я застрял.

Атлас сказала, что я не стою того, чтобы в меня влюбляться, и, хотя это задело больше, чем я мог себе представить, за три недели она увидела во мне гораздо больше, чем большинство людей, знавших меня всю жизнь.

Наверное, поэтому я не удивился, когда представил себе её лицо в тот момент, когда начал хотя бы вскользь задумываться о создании семьи. Образ Атлас с моим кольцом на пальце и ребенком в животе всплыл в моей голове с кристальной, черт возьми, четкостью.

Он исчез, когда я вспомнил, что она ещё недостаточно взрослая, чтобы пить.

Я сильно сомневался, что она готова к подобным обязательствам, когда я был почти вдвое старше её и сам с трудом справлялся с этой концепцией.

Я тоже был не из тех, кто делает все наполовину.

Именно поэтому я не решался ухаживать за ней, зная, что у меня разовьется туннельное зрение, и ничто, кроме божьего промысла, не сможет меня переубедить. Я даже начал думать, что внезапное присутствие Атлас в моей жизни было именно этим.

Божий промысел.

Прошло два дня после моей неудачной попытки пригласить её на свидание.

Она не знала о моих намерениях, и я был благодарен ей за это. После катастрофы, произошедшей в пятницу вечером, я старался избегать её, зная, что только усугублю ситуацию.

Поначалу я лишь пытался заставить её раскрыться для меня, но потом она попыталась убить меня, и все изменилось. Я не мог перестать вспоминать, как она выглядела, стоя на том столе, полная ревнивой ярости, и держала в руках клюшку для гольфа, предназначенную для того, чтобы покончить со мной.

В тот момент я понял, — её тела будет недостаточно, никогда не будет достаточно. Мне нужно было все — её разум, сердце, тело… её гребаная душа.

Ебать.

Я забегал вперед.

Сначала я должен был выяснить, что она задумала, прежде чем совершать необратимые поступки, например, немедленно жениться на ней.

Я начал думать, что Голден, возможно, что-то замышляет. Поскольку я не любил сидеть на месте, то воспользовался своим выходным и поехал в единственное место, где можно было получить ответы. Это заняло несколько часов, но…

— Пункт назначения — справа, — сообщил мой навигатор, когда я пробирался через пригородный район среднего класса.

Я выключил его и припарковался через несколько домов, после чего выпрыгнул из машины и натянул на голову лыжную маску. Было уже за полночь, поэтому на улице было тихо, и я, держась в тени, побежал к скромному бело-голубому дому, который заметил, когда проезжал мимо.

Среди других ухоженных лужаек и домов, он торчал как бельмо на глазу. Трава и небольшая живая изгородь, показывающая границы участка, заросли. Увядшие цветы, стратегически высаженные вдоль подъездной дорожки по обеим сторонам, выглядели так, словно кто-то когда-то любил их, а почтовый ящик в конце дорожки был переполнен письмами, и ещё больше их скапливалось на крыльце перед дверью.

Я обошел дом сбоку, пока не оказался на заднем дворе, и безуспешно попытался открыть заднюю дверь. В конце концов я нашел незапертое окно и забрался внутрь. Поднявшись на ноги, я огляделся и понял, что нахожусь на кухне. На столе лежала небольшая стопка писем, я подошел к ней и взял первый конверт рукой в перчатке.

Это был просроченный больничный счет, адресованный Карине и Тайлеру Бек.

Родителям Атлас.

Я положил письмо на место и на цыпочках двинулся вглубь тихого дома. Воздух был спертым, мебель и рамки с фотографиями, которые я обнаружил в прихожей, покрылись толстым слоем пыли.

Было очевидно, что в доме давно не жили.

Тем не менее я сделал шаг, остановившись перед первой фотографией, которая привлекла моё внимание. Это была Атлас. Ей было около шести или семи лет, и она радостно смотрела в камеру, демонстрируя свой отсутствующий зуб и держа в руках награду за идеальную посещаемость школы.

Я передвигался по дому, изучая все её фотографии, которые только мог найти, и наблюдая, как на моих глазах она превращается в ту девушку, которую я встретил меньше месяца назад. Некоторые из них были связаны с её родителями, но большинство — с одной Атлас.

На последней фотографии мне стало ясно, что её очень любили. Почти до одержимости — как будто Беки знали, какой драгоценный дар им преподнесли.

Но в какой-то момент любви перестало хватать.

Это было видно на самой последней фотографии, которую я нашел. На девушке была бордово-оранжевая футболка Университета Осеола, она стояла у машины и обнимала маму. На заднем сиденье лежали коробки, а на губах играла грустная улыбка. Её отца на фото не было, и, судя по углу съемки, это было селфи.

Я отправился наверх, но не раньше, чем стащил для себя одну из её школьных выпускных фотографий и засунул в задний карман.

Найти спальню Атлас оказалось довольно просто.

Это была первая комната справа от лестницы, на закрытой двери которой голубыми буквами было написано её имя и висел знак «Не входить». Не желая быть пойманным за руку, я сначала проверил ванную и две другие спальни.

Главная спальня в конце коридора явно принадлежала её родителям. Помятая кровать выглядела так, будто на ней недавно спали, но сейчас она была такой же пустой, как и комната.

— Если ты пришел сюда, чтобы ограбить это место, то ничего ценного здесь не найдешь, — раздался тихий голос у меня за спиной. Обернувшись, я увидел, что в тени темного коридора притаился небольшой женский силуэт. — Всего лишь призраки.

Мгновение спустя свет залил пространство между нами, и я увидел женщину, по меньшей мере на двадцать лет старше меня, сжимавшую в опухших руках фотографию в рамке. Её смуглая кожа имела серую бледность, а растрепанные волосы обрамляли впалые щеки. Добрые карие глаза смотрели на меня. Позади неё дверь приоткрылась в спальню Атлас.

— Карина?

Если мама Атлас и удивилась, что я знаю её имя, то не подала виду. Она только кивнула.

— Я — Роуди, — глупо ответил я. — Роуди Рэй.

— Здравствуй, Роуди Рей. Чем я могу помочь?

— Я, — я понятия не имел, что, черт возьми, сказать. Должно быть, я действительно был не в своей тарелке, раз меня поймали крадущимся. Хотя в прошлом, когда я врывался в чей-то дом посреди ночи, это было не для того, чтобы подглядывать. — Простите, что побеспокоил вас.

— О, все в порядке, — мама Атлас отмахнулась от меня. — Если только простишь мой внешний вид. Я бы надела свою лучшую пижаму, но не знала, что у меня будут гости, — Карина слабо улыбнулась, и я усмехнулся, несмотря на неловкую ситуацию.

По крайней мере, теперь я знал, откуда у Атлас любовь к сарказму.

— Я знаю вашу дочь, — нервно проговорил я. Мои ладони почему-то вспотели, и я застыл на месте.

В глазах Карины мелькнуло удивление по поводу моего заявления. А затем её взгляд подозрительно сузился.

— Прости меня, но… — Она с любопытством наклонила голову. — Откуда ты знаешь мою дочь? Неужели ты один из её профессоров?

— Нет, — я усмехнулся. — Я её босс.

— Босс? — Карина моргнула. — Не знала, что моя дочь работает. Чем ты занимаешься?

— Я механик. У меня магазин в Айдлвилде. Ваша дочь — моя секретарша.

— Айдлвилд, — повторила она.

— Ага.

— Значит, моя дочь не в колледже?

— Нет.

— И ты её начальник?

— Верно.

Я терпеливо ждал, пока Карина осознает полученную информацию. Когда она наконец заговорила, в её тоне чувствовалась спокойная пассивность:

— Ну, если моя дочь там, то что ты здесь делаешь, Роуди Рэй, механик?

— Проверяю биографию, — честно ответил я. Это не было ложью, поскольку я был здесь абсолютно точно, чтобы заполнить некоторые пробелы.

— Понятно, — взгляд Карины стал проницательным. — Наверное, это какая-то хорошая мастерская.

Да, она определенно была мамой Атлас.

— Хочется так думать, — скромно ответил я.

— Хм-м-м… И ты нашел все, что хотел узнать?

Я пожал плечами и бросил на неё пристальный взгляд.

— Честно говоря, вопросов больше, чем ответов.

Карина сочувственно кивнула.

— Моя дочь может быть сложной.

— Ваша дочь — заноза в моей заднице, если честно, Карина, — я сделал паузу. — Извините за мой язык.

Она снова махнула мне рукой, но от этого жеста она как-то покачнулась на ногах, и я бросился через короткий коридор, чтобы успеть добежать до неё, пока она не упала.

— Черт, — выругался я под нос, а потом сказал «пошло оно все» и понес её в спальню, где положил на кровать Атлас.

Я позволил себе лишь бросить быстрый взгляд на подростковые украшения, покрывающие комнату, прежде чем переключить внимание на женщину, лежащую передо мной. Карина была близка к возрасту моей матери, поскольку мама родила меня очень рано. Она была всего на несколько лет старше мамы Атлас.

— Вы в порядке?

— Со мной все будет хорошо, — Карина снова слабо улыбнулась. — Просто немного кружится голова. Наверное, я пропустила ужин.

Я уставился на маму Атлас, когда она сильно затряслась. Я не врач, но точно уверен — не голод заставлял её тело биться в конвульсиях.

— Вы больны, — обвинил я, не любивший ходить вокруг да около. Впервые Карина избегала моего взгляда. Я перевел дыхание. — А Атлас знает?

Карина внезапно всхлипнула и покачала головой.

— У меня не хватило духу сказать ей об этом после смерти отца. Она и так через многое прошла.

Я ничего не сказал, достал из коробки на тумбочке салфетку и протянул ей. Карина вытерла глаза и продолжила:

— Атлас целый год смотрела, как умирает её отец. Я не могу поступить так с ней снова, — тело Карины снова задрожало, но я знал, что это не связано с болезнью, опустошающей её тело. — Я была так жестока с ней.

— Вы оттолкнули её.

Карина посмотрела на меня, и чувство вины в её глазах стало отражением моего. Я тоже оттолкнул Атлас.

— Я знала, — сказала она, — она никогда не оставит меня. Это был единственный выход.

Да, я тоже так оправдывался. Говорил себе, что Атлас будет лучше, если она возненавидит меня, но на самом деле попросту боялся того, что происходило между нами. Я никогда раньше не был так близок к тому, чтобы влюбиться.

И делал все, чтобы показать это.

— Итак… моя дочь счастлива? Она в безопасности? — спросила Карина. Она смотрела на меня с кровати так, словно знала, что мой интерес к её дочери превышает интерес босса.

Я прочистил горло. Нервное чувство снова закралось в мой желудок.

— Она в порядке. Я не очень-то облегчаю ей жизнь, но вы должны знать, что ваша дочь может сама о себе позаботиться.

Карина внимательно посмотрела на меня, затем теплые пальцы слабо провели по моей щеке, и она мягко улыбнулась.

— Что-то подсказывает мне, что ей это не понадобится.

Моё сердце заколотилось, когда в голове возникла тысяча вариантов ответа, ни один из которых я не решился озвучить.

Глаза Карины закрылись, и я наблюдал за тем, как поднимается и опускается её грудь, пока не убедился, что она просто спит. Я осторожно высвободил фотографию, которую она сжимала в руках, прежде чем посмотреть на неё.

Это была фотография Атлас, когда ей было около восьми или девяти лет. Она прыгала на батуте, а рядом с ней прыгал мужчина, который, должно быть, был её отцом.

Тайлер Бек был слишком далеко, чтобы можно было разглядеть его черты, кроме среднего роста, мускулистого телосложения, длинных локонов и светлого оттенка кожи. Атлас улыбалась отцу так, словно это был лучший день в её жизни, а её длинные черные косички развевались в воздухе вокруг неё.

Положив фотографию на белую тумбочку, я отошел от кровати, чтобы оглядеть комнату Атлас. Она была такой же девчачьей, мягкой и женственной, как я представлял в своей голове.

В зеркале над комодом висело ещё несколько фотографий, и я подошел к ним, чтобы заскрежетать зубами, когда увидел, что на большинстве из них она запечатлена в обнимку со своим бывшим.

У меня была мысль нанести ему визит, пока я в городе. Просто на случай, если Атлас вздумает вернуться.

Я не знал, говорит ли она правду или все ещё с ним, но мне было глубоко насрать. Как только я засунул в неё свой член, все стало ясно.

Схватив все четыре фотографии, я разорвал их в клочья и бросил на комод, после чего пересел в кресло у окна с видом на кровать и приготовился к долгой ночи.

Я доел последний домашний блинчик с сиропом, затем встал и, сполоснув тарелку в раковине, засунул её в загруженную посудомоечную машину. Затем я повернулся лицом к хрупкой женщине, которая потягивала травяной чай и смотрела в окно.

— Ещё раз спасибо за завтрак. Уверены, что вам ничего не нужно до моего ухода?

Карина отмахнулась от меня рукой.

— Это меньшее, что я могу сделать за то, что ты составил мне компанию прошлой ночью, пока я спала. Ты очень милый молодой человек, но если бы я хотела, чтобы кто-то суетился вокруг меня, то сказала бы своей дочери правду.

Я усмехнулся, когда Карина назвала меня милым. Если бы она только знала, что её дочь с ней не согласится.

— Ничего страшного. Вы не должны оставаться одна в такое время.

Я заколебался, прежде чем сказать:

— Моя мама… э-э-э… я пережил нечто подобное, когда был в возрасте Атлас, и хотя это была моя вина, что она отгородилась от меня, меня убивало то, что я не мог быть рядом с ней.

С момента несчастного случая с моей мамой прошло уже немало времени, но вести разговоры об этом все ещё не нравилось.

Карина коснулась своего горла дрожащей рукой, давая моим словам проникнуть в её сознание.

— Мой муж болел несколько лет, прежде чем скончался, а моя дочь провела последний год учебы в школе, каждый день навещая отца в больнице, вместо того чтобы проводить время с друзьями и радоваться поступлению в колледж. Я видела, как свет в её глазах тускнеет с каждым днем, и я просто… не могу снова так с ней поступить.

— Это смертельно?

Она посмотрела на меня и грустно улыбнулась.

— Да.

Мой следующий выдох вырвался из меня вместе со словами:

— Мне очень жаль.

— Все в порядке. У меня была вся жизнь, чтобы смириться с этим, — она сделала паузу, а затем: — У меня та же болезнь, что и у мужа. Мы оба с ней родились. Вот почему мы… — чашка дрожала в руке Карины. — Вот почему мы никогда не хотели принимать как должное тот дар, который дал нам Бог. Атлас ярко светила нам в самый темный час.

— Это генетическое, — предположил я вслух. И тут же вдохнул, чувствуя себя так, словно у меня выбили почву из-под ног. — Атлас…

— Нет, — тут же ответила Карина. — Она совершенно здорова.

— Как, по-вашему, она будет чувствовать себя, если вы умрете в одиночестве, а она будет находиться за сотни миль и даже не подозревать, что вы болели? Она будет носить в себе это чувство вины до конца своих дней, Карина.

Мама Атлас только покачала головой — такая же упрямая, как и её вспыльчивая дочь.

— Это мой выбор, и, хотя я ценю это, Роуди, я знаю, что лучше для моего ребенка, — она поставила свою кружку и пересекла небольшое пространство между нами, зажав мою руку между своими гораздо меньшими. — Обещай, что не скажешь ей.

— Я…

— Обещай мне, Роуди. Я могу сказать, что ты заботишься о моей дочери, и, хотя разница в возрасте не вызывает у меня восторга, могу сказать, что ты хороший человек. Даже если ты сам в это не веришь.

Мои глаза слегка расширились, она понимающе улыбнулась и похлопала меня по руке.

— Я не была монахиней до того, как встретила отца Атлас. У меня была немалая коллекция плохих парней, и я узнаю их, когда встречаю, Роуди Рэй. У тебя на лице написаны проблемы.

Я сглотнул.

— А если бы я захотел… встречаться с вашей дочерью? — выдавил я. Я впервые признался вслух что действительно хотел от Атлас. Да ещё и перед её матерью. — Хотите сказать, что вы были бы не против?

— Нет, — честно ответила она. — Ты вдвое старше её. Ни одна мать не согласится с этим. А если бы её отец был ещё жив, я бы не смогла пообещать, что он не пристрелил бы тебя на месте.

Я ухмыльнулся, потому что сам поступил бы так же, будь это моя дочь. Сожаление поселилось глубоко в моей груди, и я вдруг пожалел, что не встретил Тайлера Бека.

— Но я знаю свою дочь, — продолжила Карина. — Она сильная. Упрямая и немного импульсивная, но она знает, чего хочет. Если кто и откусывает больше, чем может прожевать, так это ты, детка.

— Я бы не хотел, чтобы она была другой, — сказал я, широко ухмыляясь.

— Итак, мы договорились? — спросила Карина, её глаза были проницательными. — Ты не говоришь ей, что я умираю, а я даю тебе предварительное благословение на свидание с моей дочерью?

Я сглотнул, уже зная, что это плохая идея, но чувствуя, что хочу согласиться по своим эгоистичным причинам. Карина не могла ошибаться. Я не был хорошим мужчиной.

— Черт, — я тихо выругался. — Хорошо. Я соглашусь при одном условии.

— Каком?

— Время от времени вы будете звонить кому-нибудь, чтобы вас проверяли, и будете ходить к врачу.

Было видно, что она не собирается, вероятно, желая скорее ускорить свою смерть, чем продлить жизнь.

И без того слабые плечи Карины опустились ещё ниже.

— Роуди, боюсь, этот список будет очень коротким и печальным. Мы с мужем оба выросли в системе. И когда он заболел, не осталось места для сохранения дружеских отношений, — она грустно улыбнулась. — Боюсь, мне некому позвонить.

Я кивнул и слегка сжал её руки, когда она начала отстраняться.

— Тогда позвольте мне.

Карина нахмурилась, и я поискал в её чертах следы Атлас, но не нашел. Должно быть, Атлас была похожа на своего отца. Я попытался вспомнить его лицо на фотографиях в доме, но тут Карина спросила:

— Позволить тебе что?

— Быть рядом с вами. Я могу дать свой номер телефона. Если что-то понадобится, мне можно будет позвонить.

— Я не знаю, — она скептически посмотрела на меня. — Ты делаешь это только для того, чтобы получить доступ к моей дочери?

Я ухмыльнулся, глядя на эту резкую женщину, вырастившую Атлас.

— Я не могу сказать ей, что вы больны, помните?

Карина вздохнула, и я понял, что попал в точку.

— Тогда, полагаю, все будет в порядке.

— Отлично, — я быстро обнял её, прежде чем мама Атлас сделала шаг назад, а я достал ключи из джинсов и начал уходить.

— Может, ты пришлешь мне её фотографии? — спросила она, когда я уже почти вышел из кухни. — Чтобы я могла сама убедиться, что с ней все в порядке?

Я размышлял о своих дальнейших действиях всего несколько мгновений, прежде чем достать телефон. Я быстро просмотрел его, пока снова сокращал расстояние между нами, и когда нашел то, что искал, не позволил себе дважды подумать, прежде чем передать телефон и доказательства моей одержимости Карине.

Фотографий было много, но я выбрал наименее волнующую.

Это была фотография Атлас, стоящей у стойки регистрации и улыбающейся тому, что говорил человек на другом конце телефона, который она держала в руках. Помню, я почувствовал ревность, потому что она никогда так не улыбалась мне, а потом, не задумываясь, достал телефон и запечатлел этот момент для себя. Никогда бы не признался, сколько раз я ловил себя на том, что смотрю на неё, представляя, что эта улыбка предназначалась мне.

— Это было сделано через несколько дней после того, как она начала работать.

Взгляд Карины, казалось, впивался в дочь, прежде чем она сказала:

— Она похудела.

Я поднял брови, потому что понятия не имел об этом.

— Иногда она грустит, — сказал я Карине. — Она пытается это скрыть, но глаза выдают её.

— Она никогда не умела выражать свои эмоции. Предпочитала держать их в себе, за исключением любви. Атлас лучше всех умела заставлять почувствовать, как ты важен для неё, и она очень любила своего отца, — с грустью прошептала Карина.

— Она тоже вас любит, — напомнил я ей.

Конечно, Карина предпочла проигнорировать эту истину и просто пожелала мне счастливого пути обратно в Айдлвилд.

Я не скрывала своего восторга, когда мы рука об руку вошли в дверь ресторана. «Вкус» был сенсацией ТикТока, и я умирала от желания прийти сюда, не надеясь, что когда-нибудь это случится. Мне было интересно, как Роуди узнал об этом.

Я почему-то сомневалась, что он нашел его в приложении. Он был довольно занятым человеком, и я не могла представить его сидящим и тратящим часы на то, чтобы смотреть, как люди танцуют — иногда ужасно — или снимают скетчи. Для меня это было просто находкой, пока я торчала в той мрачной комнате мотеля, где меня развлекали только местные новости и религиозные программы.

Роуди назвал свою фамилию. После подтверждения заказа нас провели за один из покрытых тканью столиков, расположенных в углу, что позволяло любоваться всем рестораном и в то же время обеспечивало уединение.

Я снова покраснела, когда Роуди, подобно идеальному джентльмену, отодвинул для меня стул, а затем подтянул свои брюки и сел рядом со мной, а не напротив. Приходилось постоянно прилагать усилия, чтобы не пускать слюни, видя его одетым не в рабочую форму или обычные джинсы и толстовку. Единственное зрелище, которое могло бы превзойти это — увидеть его в праздничном костюме, а я не была уверена, что готова к этому.

Хостес оставила нас наедине с меню, но благодаря моим изысканиям в интернете я уже знала, чего хочу. Жаль только, что я недостаточно взрослая, чтобы заказывать напитки. Я слышала, они просто потрясающие.

— Могу я задать вопрос? — спросила я, как только Роуди закончил изучать меню.

Он бросил на меня взгляд, а затем ответил:

— Будь краткой.

Я закатила глаза.

— Мне просто интересно, откуда ты узнал об этом месте.

Когда он посмотрел на меня в этот раз — стоило больших усилий не ерзать под его оценивающим взглядом.

— Нет, говори честно, Атлас. Не об этом ты хотела меня спросить. Ты хотела узнать, приводил ли я сюда раньше других женщин.

— Приводил?

Он выглядел раздраженным, когда отвернулся от меня, чтобы посмотреть на смеющуюся пару за столиком напротив нас.

Казалось, они прекрасно проводят время. Между ними не было никакого напряжения. Я готова была поспорить на свои весьма ограниченные средства, что их вечер даже закончится сексом.

— Нет, Атлас, не пытался даже.

— Правда? — я ненавидела неуверенность в своем голосе. И как сильно надеялась, чтобы это было правдой.

— Правда. Ты не просто первая девушка, которую я привел сюда. Ты первая девушка, которую я привел на свидание. Я даже не знаю, что, черт возьми, делаю. Для меня все это в новинку, но надеялся, мы сможем провести спокойный вечер, узнать друг друга получше и разобраться во всем вместе. Ты не против?

В его тоне не было высокомерия. Только та же неуверенность, что и в моем. Это было все, что требовалось, чтобы разрушить последние стены. Я не успела подумать дважды, как обхватила его красивое лицо руками и прижалась губами к его мягким губам. Я все ещё не простила его за вечер пятницы, но это было уже начало.

— Мне бы этого хотелось.

Он ухмыльнулся, и я позволила ему поцеловать себя снова, пока его мерзкая задница не попыталась засунуть в меня язык.

— Здравствуйте. Добро пожаловать во «Вкус», — поприветствовал веселый голос нашей официантки. — Меня зовут Фелиция, и сегодня я буду помогать вам в выборе блюд. Могу предложить вам что-нибудь выпить?

Роуди заказал свой обычный бокал «Хеннесси» и, к моему полному шоку, «Страстный восход», а я поневоле попросила скучный стакан лимонада.

Я собиралась выпить немного его коктейля, а он должен был просто смириться с тем, что придется делиться им. Фелиция вежливо улыбнулась и записала заказ на напитки, после чего исчезла.

Мы с Роуди вели светскую беседу, пока она не вернулась через несколько минут с нашими напитками. Не знаю, что произошло за то время, пока нашей официантки не было, но она была очень дружелюбна с Роуди, когда принимала его заказ, и едва обратила внимание на меня, когда я сделала свой.

На этот раз Фелиция уходила медленнее, бросив на Роуди долгий взгляд, словно надеялась, будто он будет охвачен похотью и нагнет её над столом.

Я видела, как он теряет самообладание только со мной.

Даже находясь вне зоны комфорта и не зная, как вести себя на свидании, Роуди благоразумно делал вид, что ничего не замечает. Думаю, моя попытка проломить ему череп клюшкой для гольфа научила его не играть со мной.

— Теперь моя очередь спросить тебя кое о чем, — сказал он, сделав глоток своего напитка.

— Будь краток, — сказал я, возвращая ему его слова.

— Забавно, — он облизнул губы, привлекая моё внимание к ним. — Почему тебе понадобился перерыв в учебе?

Моё сердце замерло, пока он терпеливо ждал ответа, который, вероятно, считал простым, но на самом деле был пронизан болью.

— Что ты имеешь в виду?

— Большинство девушек твоего возраста учатся в колледже, получая какую-то ерундовую степень, учатся за границей или тусуются со своими маленькими друзьями. А ты почему нет?

Я уставилась на чистую белую скатерть, чтобы он не видел, как я мысленно пытаюсь закрыть крышку коробки, в которой хранятся все воспоминания о моем отце, и пожала плечами.

— Просто некоторые вещи.

— Какие, детка?

Я поняла, что он старается сохранять терпение и в то же время дает понять, что не позволит мне больше прятаться. Согласившись на это свидание с ним, я неосознанно согласилась поделиться своими секретами.

— Ну, ты уже знаешь, что я… эм… застала свою лучшую подругу и парня вместе.

Взгляд Роуди искал мои глаза, и я поняла — он ожидал от меня не этого. Интуиция подсказывала, что Рок сдал меня Роуди. К этому времени я была уверена, что все Короли знают о смерти моего отца.

— Они трахались?

Я кивнула, и слеза вырвалась наружу, но я знала, что это не из-за Саттона и Сиенны. Их предательство стало ещё одним напоминанием о том, как одинока я была до появления Айдлвилда и Королей.

— Я уже жила в своем худшем кошмаре, когда вошла к ним. Они были всем, что у меня осталось, и они знали это, но всё равно… — я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Они всё равно сделали это со мной.

Видимо, чувства Саттона и Сиенны друг к другу были сильнее, чем их забота обо мне.

— Я не могла смириться с тем, что они ходят по кампусу вместе, улыбаются, счастливы и влюблены, как будто не переступили через меня, чтобы оказаться вместе, и я знала, что никто не будет скучать по мне, если просто исчезну, так что я так и сделала. Я бросила занятия, села в машину и поехала… сюда.

Это была правда — хотя и лишь часть её.

Я не стала упоминать о письме, которое привело меня прямо в центр их логова. Я получила его в тот же день, когда мне открылись глаза на предательство Саттона и Сиенны. Я помчалась в комнату в общежитии, которое делила с Сиенной, чтобы спросить у неё совета, и застала там свою лучшую подругу с третьего класса, стонущую и скачущую на члене моего школьного возлюбленного так, словно завтра не наступит. За все годы, прошедшие с тех пор, как Саттон лишил меня девственности, я ни разу не скакала на его маленьком и щуплом члене с таким энтузиазмом.

Я помнила, как стояла в недоумении, наблюдая за тем, как они трахают друг друга в моей постели, но больше ничего не запомнила.

В один миг я стояла в дверях, забыв о проклятом письме, упавшем на пол, а в другой — сжимала в кулаке волосы Сиенны, когда стаскивала её с моей кровати и моего мужчины. Должно быть, я вытащила её голое тело в коридор, где отлупила по заднице на глазах у всего общежития, потому что именно там я и оказалась, когда дымка рассеялась, и я поняла, что меня прижали к стене администратор и ещё две девушки с моего этажа, а мой парень последних четырех лет обнимал обнаженное тело Сиенны, защищая её.

Я помню движение его губ, когда он что-то кричал мне, но не слова. Я помню, как Сиенна рыдала, словно чертова жертва, а все, кто был свидетелем драки, смотрели на меня как на сумасшедшую.

Однако я не помню, как меня проводили в кабинет заместителя директора по вопросам жилищного хозяйства. Не помню разговора, который закончился тем, что мне запретили жить в кампусе за нарушение школьной политики по борьбе с насилием и дали три дня на то, чтобы собрать вещи, прежде чем вернуться в заброшенный склеп, который когда-то был домом моих родителей.

Как будто ярость и печаль заставляли меня отключаться, чтобы защитить себя от тех вещей, которые причиняли мне слишком сильную боль.

Наверное, я должна была быть благодарна за то, что меня не исключили совсем, но я всё равно забросила все занятия, так что к черту все эти положительные стороны.

Саттон и Сиенна теперь могли быть друг у друга.

Почему-то я знала, что Роуди не осудит меня и не будет смотреть по-другому, поэтому я выложила ему всё до мельчайших подробностей, а когда закончила, он не сказал ни слова. Он просто притянул меня к себе на колени на глазах у всего ресторана и поцелуями стёр мои слёзы.

— Почему это было худшее время в твоей жизни?

Я фыркнула и рассеянно проследила за черно-золотой медузой на его дорогом джемпере крупной вязки. Верхняя часть белой рубашки на пуговицах выглядывала из воротника, делая его похожим на парня, которого вы бы привели домой, чтобы познакомить со своим отцом. Вот только я так и не дождалась.

— А?

— Перед этим ты сказала, что уже жила в своем худшем кошмаре. Почему?

— О, — я не отрывала взгляда от его груди, чтобы вся глубина моей боли оставалась внутри, где она не могла меня убить. — Мой отец умер.

Немного погодя я добавила с горечью:

— Но ты ведь уже знал об этом, не так ли?

— Мечта.

Я качнула головой, уже понимая, чего он хочет.

— Посмотри на меня.

— Я не могу, — я всхлипнула, прежде чем обнять его за шею и спрятать там свое лицо. — Я так по нему скучаю.

Я чувствовала ровный пульс Роуди напротив своих губ. Это волшебным образом успокаивало агонию, рвавшуюся из моей груди. Мой отец был мертв, но Роуди всё ещё был здесь. Его руки обнимали меня, оберегая. Его руки растирали мою спину так нежно, что мои глаза затрепетали от удовольствия. Боже, как хорошо он пах. От отца тоже хорошо пахло.

— Блядь, я знаю, знаю, но мне нужно, чтобы ты посмотрела на меня, — мягко попросил он. — Ты можешь это сделать?

Я кивнула, но голову так и не подняла. Я оставалась на месте, где, как знала, была в безопасности от всего мира.

— Ну же, детка. Дай мне посмотреть в эти красивые карие глаза.

Неохотно я подняла голову, чтобы встретить его взгляд. Он обхватил моё лицо руками и большими пальцами смахнул слезы.

— Я бы скучал по тебе, — сказал он мне. — И если бы ты ушла, то последовал бы за тобой. Я бы нигде не хотел быть больше, чем на твоем бампере, Мечта.

— А вдруг я умру? — шутливо спросила я, чтобы разрядить обстановку.

Роуди не улыбнулся, выдержав мой взгляд.

— Даже тогда.

Я потрясенно вздохнула, когда обломки, которые раньше были моим сердцем, слабо зазвенели, словно желая собраться воедино.

— Хорошо.

Его сильная рука продолжала гладить мою спину, а другая держала за бедро.

— Как он умер?

— Серповидноклеточная анемия (прим. перевод. — это наследственная генетическая аномалия строения гемоглобина (переносящий кислород белок, содержащийся в эритроцитах), характеризующаяся наличием эритроцитов серповидной формы (в виде полумесяца) и хронической анемией, вызванной избыточным разрушением патологических эритроцитов.). Отец долго болел, прежде чем умер.

Я подумала, как далеко следует зайти, прежде чем добавила:

— И он, и моя мама были носителями.

Я ждала, когда этот подтекст закрепится в памяти, как это бывало в тех редких случаях, когда я рассказывала кому-то об этом. Я ждала, но Роуди, казалось, принял все как должное.

— Всё в порядке, если ты хочешь спросить меня, — прошептала я, когда молчание затянулось.

Роуди нахмурился.

— О чем спросить?

Я поджала губы, гадая, действительно ли это не пришло ему в голову или ему просто все равно.

— Если и я заболею, — я глубоко вдохнула. — Серповидные клетки — это генетика, Оуэн.

Он удивленно моргнул, но затем, похоже, быстро пришел в себя.

— Дерьмо. Прости, детка. Наверное, я просто переваривал.

Это было похоже на ложь, но я позволила себе промолчать.

— Всё в порядке.

Роуди закусил губу, а потом сказал:

— Ты же знаешь, что не обязана мне рассказывать, если не хочешь.

— Я знаю.

Я подождала немного, а потом произнесла:

— Я не больна.

Мне больше не нужно было гадать, волнует ли это его, когда я почувствовала, как его грудь опускается от облегчения.

— Полагаю, Тайлер и Карина решили, что вероятность того, что их дети унаследуют ген один к четырем, — слишком рискованно для них, чтобы заводить потомство, — брови Роуди снова опустились в замешательстве, когда он попытался расшифровать мой смысл, и я решила избавить его от страданий.

— Меня удочерили, Оуэн.

Роуди удивленно подпрыгнул на месте.

— В смысле? Ебать, — выдохнул он. — Я этого не знал.

Я неуверенно рассмеялась.

— Всё в порядке. С чего бы это?

Видимо, для Роуди всё это было слишком тяжело, потому что он потянулся через меня и взял свой бокал.

— Ты давно знаешь? — спросил он, осушив его.

— Нет, — я сжала руки на коленях. — Только после того, как папа оказался на смертном одре, и я попыталась пожертвовать свой костный мозг, чтобы спасти ему жизнь. Моя мать отказалась и никогда не говорила почему, как бы я ни умоляла. Она просто позволила ему умереть.

— Наверное, твоя мама не хотела, чтобы ты чувствовала себя виноватой, если ничего не получится, и не подвергала себя такой процедуре. Слышал, это дерьмо очень болезненно.

Я уже знала всё это, но мне было всё равно. Это того стоило. Я бы приняла каждую унцию боли, даже если бы это позволило мне провести с ним ещё один день. Мы с Роуди замолчали, погрузившись в свои мысли. Мой голос был едва слышен, когда я наконец снова заговорила.

— Ты знаешь, какова вероятность рождения ребенка с отрицательной группой крови, если у обоих родителей положительная?

Он поморщился, потирая лоб.

— Вероятно, невысокая, но это ничего не значит, Атлас. Честно говоря, биология прошла для меня как в тумане, но я помню многое. Это рецессивный ген, Мечта. Невидимый, но всё же присутствующий и способный передаваться по наследству. Чтобы убедиться в этом, нужно проследить несколько поколений с обеих сторон, и даже тогда…

— Я уверена.

Я почувствовала, как его руки сжались вокруг меня в молчаливом утешении.

— И каким образом?

— Мой отец, — я смахнула новую волну слез при воспоминании о том, как он потратил последние силы, чтобы объяснить все и попросить прощения. — Мама всё ещё отказывалась говорить мне правду, но перед смертью папа все-таки признался. Он сказал, что не хочет, чтобы я жила с чувством вины, думая, будто я могла что-то сделать.

— Они хотели защитить тебя.

Я пожала плечами, уставившись на свои руки, лежащие на коленях.

— Может быть.

Руки Роуди снова начали двигаться, и я закрыла глаза, наслаждаясь сильными поглаживаниями по всему телу, когда он использовал физическую стимуляцию, чтобы отвлечь меня от эмоциональной боли. Я не хотела признавать, насколько это помогает. Просто молилась, чтобы он никогда не переставал прикасаться ко мне таким образом.

Это было скорее успокаивающим, чем сексуальным. Напоминание о том, что он здесь и никуда не собирается уходить.

— А как насчет твоей мамы? — спросил он меня через несколько минут. — Как она относится к тому, что ты бросила учебу?

Я знала, что это невозможно, но мне показалось, словно он уже знает ответ. Наверное, в каком-то смысле так оно и было, потому что я не встречала слишком много родителей, которые были бы рады узнать, что их ребенок бросил колледж и переехал на другой конец штата, не сказав им об этом.

— Сомневаюсь, что она заметила, — с горечью признала я. После смерти отца горе полностью завладело ею, и от женщины, которая меня вырастила, не осталось и следа. Я разрывала себя на части, пытаясь собрать её по кусочкам, пока в итоге от меня самой почти ничего не осталось.

Я вспомнила тот день, когда гнев окончательно победил, и я накричала на неё, безжизненно лежащую в кровати, которую она почти не покидала в течение нескольких месяцев. Я заявила ей, что она не может просто исчезнуть, как будто её жизнь закончилась. Я напомнила ей, что я всё ещё здесь.

Слова, которые она прошептала мне в ответ, нанесли последний удар, разрушив иллюзию того, что она когда-либо любила меня.

Я едва успела осознать опасность, как Роуди оказался рядом со мной с пистолетом наизготовку и с хмурым выражением на красивом лице потащил меня за собой.

— Подожди в машине, — сказал он мне, взглядом предупреждая, чтобы я не спорила.

Я судорожно кивнула и поспешила вернуться в безопасное место в машину. Сердце замерло, когда я увидела, как Роуди исчезает в темной комнате мотеля, и мурашки побежали по коже при мысли о том, что он может попасть в засаду. Несколько минут я грызла ногти, прежде чем заставила себя перестать волноваться.

К черту все это.

Держа ухо востро, я обыскала салон его машины, пока не нашла в бардачке запасной пистолет. Я понятия не имела, как им пользоваться, но, схватив его, выскочила из машины и помчалась через стоянку, не давая себе времени на раздумья.

Я остановилась у двери, но, не услышав признаков борьбы, протиснулась внутрь и увидела, как Роуди выходит из ванной. Страшно было представить, как быстро он приставил пистолет к моей голове, пока я не издала неловкий визг, от которого он покачал головой и опустил руку.

— Здесь кто-нибудь есть?

Его выражение лица было холодным и пустым, когда он уставился на меня.

— Я же сказал ждать в машине.

— Я нашла это, — призналась я, показывая ему пистолет. — Подумала, тебе может понадобиться помощь.

Его брови взлетели вверх. Это была первая настоящая эмоция, которую он проявил с тех пор, как я… ну, наверное, ранила его чувства? Об этом было приятно думать.

— Да? — он придвинулся ближе, пряча пистолет обратно за пояс. — И что ты планировала с этим делать, Атлас? Прострелить коленные чашечки?

Я приподняла подбородок.

— Если бы пришлось.

На его губах появились признаки улыбки.

— О, так ты теперь жесткая, да? — поддразнил он. — Думаешь, ты бандитка?

— Нет, — я покачала головой. — Я просто не хочу больше никого терять.

Теперь он стоял передо мной, забрал пистолет из моих рук и спрятал в кобуру, пристегнутую к лодыжке, после чего снова выпрямился во весь рост и обхватил мои бедра руками.

— Ты не потеряешь меня. Меня трудно убить.

Я вздохнула и прижалась головой к его груди, успокаиваясь от ровного биения его сердца.

— Потому что ты сумасшедший?

— Что-то вроде этого.

Я закрыла глаза, пока он раскачивал нас взад-вперед. Мы простояли так минуту или две, прежде чем я наконец нашла в себе смелость спросить:

— Они что-нибудь забрали?

— Не думаю, — он поцеловал меня в лоб, прежде чем отстраниться. — Пойдем. Собери свои вещи, и мы уйдем.

Понимая, что будет безопаснее остаться в другой комнате, я быстро сделала, как он сказал, и, к счастью, я не взяла с собой много вещей из своей прежней жизни, поэтому собрала их меньше чем за десять минут. Роуди подхватил все мои сумки, покачав головой, когда я предложила помочь, и я тихо вышла за ним.

Моё сердце екнуло, когда он направился к своей машине со всеми моими вещами на руках, а не к администрации.

— Офис здесь, — я указала через плечо, обращаясь к нему.

— Тащи сюда свою задницу, Атлас, — приказал он, не оглядываясь на меня. Роуди открыл багажник и, как мудак, закинул все моё дерьмо внутрь, после чего закрыл его своим ключом.

— Я не могу уехать, Оуэн. Я уже заплатила им за неделю, — солгала я.

Он бросил на меня нетерпеливый взгляд.

— Хорошая попытка. Они берут почасовую оплату, поскольку ты единственная постоялица, не торгующая задницей. А теперь садись.

— Но как же моя машина?

Неубедительное оправдание, но единственное, что мне оставалось.

— Я попрошу кого-нибудь забрать её и привезти к тебе. Пойдем, Атлас.

— Отлично! — я бросилась к машине, села в неё и захлопнула дверцу. Я понимала, что моё поведение было немного детским, но не была уверена, как многие люди могут отнестись к тому, что им приказывает сексуальный психопат, чтобы осудить меня.

Роуди предпочел не обращать на это внимания, сел на водительское сиденье, завел машину и поехал. Я наблюдала за мотелем через боковое зеркало, и у меня свело живот, когда он исчез, словно он знал, что я не вернусь.

— Куда мы едем? — я начала паниковать после того, как он свернул за угол, чтобы выехать на шоссе. — В паре кварталов отсюда есть ещё один мотель.

— И?

— Я не могу позволить себе ничего другого, Оуэн.

Он ничего не ответил, и больше мы не разговаривали, пока не въехали в квартал, приютившийся между Мэрил и Кингс-Кросс, двадцать минут спустя. По обеим сторонам улицы стояли красивые дома — большинство из них ещё строились, и, клянусь, я даже заметила один с белым забором и собачьим домиком, на фасаде которого было написано имя Спайк.

Я была в ещё большем восторге, когда он въехал на подъездную дорожку самого большого дома в конце. Это был не особняк, но он выглядел как один из тех домов в средиземноморском стиле, которые можно встретить в Испании, с черепичными крышами, белой штукатуркой и красивой каменной кладкой. У него даже был гараж и подъездная дорожка, достаточно большая, чтобы вместить две машины. Г-образная форма дома даже позволяла уединиться, скрывая от посторонних глаз входную дверь и лужайку.

— Где мы?

— В моей клетке.

Я вздохнула.

— Почему же я здесь?

— Потому что уже поздно, и я устал до жути. Я не спал два дня, — сказал он, заставив меня задуматься, почему, — и не получится поспать сегодня ночью, если я буду беспокоиться о том, что кто-то вломится в твою дверь.

Я пошевелила большими пальцами, тихо ответив:

— Мне было бы хорошо в другом мотеле.

— А со мной ты будешь в большей безопасности, так что пойдем, — он вылез из машины, не оставив шанса возразить. К тому времени, как я уговорила себя выйти наружу и последовать за ним внутрь, он уже выгрузил мои вещи и отпер входную дверь.

— Хорошо, — сказала я, входя в его дом. — Но только на сегодня.

Роуди ухмыльнулся, прежде чем захлопнуть за мной дверь. Его запах, который витал по всему дому, тут же окутал меня, и мои мышцы начали расслабляться. Так продолжалось до тех пор, пока я не услышала звук поворачивающегося замка, и мой живот сжался.

— Как скажешь, — поддразнил он, прежде чем исчезнуть в первой комнате слева.

Какая же я глупая.

Я последовала за ним.

Когда Атлас на цыпочках вошла за мной в комнату, я уже успел прикурить сигарету и налить бокал «Хеннесси».

Можно было подумать, будто я её похитил, настолько она вела себя настороженно.

Наверное, так оно и было, ведь взлом был на сто процентов инсценирован. Пока Атлас выкладывала мне все за ужином, я послал Британа и его команду разгромить её комнату, чтобы я мог привезти её сексуальную задницу к себе домой без лишних пинков и криков, связанных с её похищением.

До сих пор не могу поверить, как безупречно я все провернул.

С того момента, как три ночи назад она попыталась убить меня в порыве ревности, я решил, что мне нужна девушка, и этой девушкой должна быть Мечта.

Я знаю, полный пиздец, но сердце хочет того, чего хочет.

Для начала мне нужно было понаблюдать за ней, проверить, не трачу ли я время впустую, а поскольку я не был обычным человеком, то решил пропустить все ухаживания, которые, вероятно, предпочитала она, и сделать все по-своему.

Когда я чего-то хотел, то был готов на все и никогда не принимал отказа.

— Мне показалось, ты сказал, что устал, — прошептала она, садясь на противоположный конец дивана. Она смотрела на меня так, словно я наброшусь на неё в тот момент, когда она ослабит бдительность, и наблюдать за этим было комично.

— Да.

К сожалению, у меня был привычный распорядок дня, и мне не нравилось его нарушать, независимо от того, насколько я был близок к тому, чтобы свалиться к чертовой матери.

— Тебе стоит поспать, — быстро предложила она.

Я сел, расставил ноги, перекинул руку через спинку дивана и устроился поудобнее, разглядывая её симпатичную попку.

— Да, если ты пойдешь со мной.

Мечта осторожно покачала головой и попыталась выглядеть сурово, но выглядела так, будто ей нужно было посрать.

— Этого не будет. Я займу диван, — она любовно похлопала по мягким подушкам.

— Как хочешь.

У меня была очень милая свободная спальня, которую мама долго готовила к приему гостей после того, как я приобрел дом, но я держал эту маленькую деталь при себе. Атлас не будет спать нигде, кроме моей кровати.

Мы сидели в тишине, пока я курил, а она играла в телефоне, пока ей не стало скучно, и она положила его на журнальный столик и придвинулась ко мне поближе.

— Почему ты так много куришь? — спросила она меня.

Я посмотрел на неё и не нашел в её глазах осуждения, только любопытство.

— Я не так много курю, — честно ответил я. — Только когда мне нужно. Просто ты всегда оказываешься рядом, когда я это делаю.

Она спрятала за ухо сигарету.

— То есть ты хочешь сказать, что это моя вина?

— Совершенно точно.

Атлас поджала под себя ноги, устроившись на диване чуть поудобнее.

— Можно мне попробовать?

Я скептически посмотрел на неё.

— Ты правда никогда раньше не курила траву?

Она покачала своей хорошенькой головкой.

— Не-а.

Я сделал ещё одну затяжку и задержал её, прежде чем медленно выдохнуть.

— Иди сюда, — я похлопал себя по коленям, давая понять, где хочу её видеть.

Она медленно встала с дивана и подошла ко мне на каблуках. Было видно её нервозность, которую она пыталась скрыть, пока я сидел и любовался её фигурой в этом платье. Её тело было чертовски совершенным. Атлас была из тех, кого чернокожие называют «худышка с формами». У неё были изгибы, которые мне не терпелось покрутить в руках без стыда, и длинные сильные ноги, которые хотел бы ощутить на своих плечах ещё до того, как закончится ночь.

Как и подобает чопорной особе, она примостила свою пухлую попку на моем бедре и держала ноги сомкнутыми, а руки сложенными на коленях.

— А теперь можно мне немного?

Я ничего не сказал, закурил и жестом попросил её приблизиться. Она послушно наклонилась, в её взгляде появился возбужденный блеск, а губы слегка разошлись, как будто она задыхалась. Я прижал наши губы друг к другу, не сводя взгляда с её глаз и наблюдая, как расширяются зрачки, когда я медленно выдыхал в её сладкий ротик.

Отдав ей все, я медленно откинулся на спинку кресла.

— Хорошо, что теперь? — прохрипела она, задыхаясь. Когда она закашлялась, держась за грудь, в пространстве между нами появился клубок дыма. — О, Боже мой. Она горит!

— Все будет хорошо, — сказал я ей, прежде чем засунуть сигарету между губами и вдохнуть. — Хочешь ещё?

Атлас охотно кивнула, несмотря на кашель, и я дал ей ещё одну попытку. Она снова закашлялась, но уже не так сильно, как раньше. Мы повторяли это несколько минут, пока не остался только окурок.

— Когда начнется кайф? — спросила она, глядя на меня остекленевшими глазами.

Эта девушка, черт возьми. Она была настолько невинной, что мой член стал твердым до боли.

— Зависит от ситуации. Для людей с более высокой сопротивляемостью это занимает больше времени, но новичкам, вроде тебя, не нужно много времени. Максимум несколько минут.

— Хорошо, — она хихикнула, ухмыляясь, как Чеширский кот. Я наблюдал, как она подняла руки и обеими ладонями погладила себя по щекам. — Я не могу перестать улыбаться.

— Ну вот, — я застонал. Нужно было догадаться, что её задница не выдержит немного травы. — Не делай никаких безумных вещей.

— Например? — спросила она с любопытством.

Я откинул голову на спинку дивана и просто наблюдал за ней. Она была блядски красивой, в результате чего я невольно обнаружил, что пялюсь на неё с благоговением в любое время суток.

— Например, встать на колени и пососать мой член.

Она молчала, покусывая нижнюю губу и шевеля большими пальцами. Когда она заговорила, её голос был мягким и покорным, и я почувствовал, как у меня в промежности все сжалось от желания.

— Ты хочешь, чтобы я это сделала?

Не сводя с неё взгляда, я поднял руку, лежащую на спинке дивана, и сделал глоток своего напитка.

— Конечно.

— Я, наверное, под кайфом, — пробормотала она, медленно сползая с моих колен и опускаясь на колени между моих ног.

— Не вини траву, — сказал я, допивая свой напиток и ставя его на столик позади неё. — Если бы я сейчас прикоснулся к твоей киске, разве бы не обнаружил, что она капает для меня?

Она закусила губу и ответила:

— Может быть.

— Тогда в чем проблема, Мечта? Разве мы оба не являемся взрослыми людьми? Тебе не нужно оправдываться за то, что хочешь этот член. Плевать, что думают другие. Я хочу тебя так же сильно — если не больше, — и, в отличие от тебя, я с самого начала дал это понять.

— Ладно, Оуэн, — хныкнула она и скривилась от моей негромкой ругани в её адрес.

— Посмотри на меня, — я потянулся вниз и взял её за подбородок, когда она не послушалась. — Хочешь отсосать мне?

Атлас облизала губы и заерзала ещё больше. Я понял, что это вовсе не нервы. Её задница была возбуждена.

— Да.

— И разве я не обещал дать все, что тебе нужно?

Её голова двигалась вверх-вниз в моей руке, когда она кивнула. В её глазах была знакомая искра, которая говорила — она хочет, чтобы её трахнули.

— Так что же, Атлас? — мой большой палец погладил её зубы. — Что ты собираешься делать?

— Я буду сосать твой член, — я улыбнулся ей, и она подалась вперед, её руки потянулись к моему ремню, так что я откинулся назад и раздвинул ноги, чтобы освободить для неё место.

Я взял маленький пульт, лежащий на подушке рядом со мной, и включил музыку. Заиграла песня «More & More» Джо, пока Атлас стягивала с меня штаны и боксеры. Я приподнял бедра, чтобы помочь ей, и мой член ударил по моему прессу, как только освободился.

Атлас придвинулась ближе, и на этот раз не было никаких колебаний или страха, прежде чем она обхватила меня рукой.

— Я все ещё не могу поверить насколько ты большой, — прошептала она.

Мой член дернулся в её ладони, и она начала поглаживать твердую длину.

Вверх и вниз. Вверх и вниз.

Казалось, это продолжалось часами.

Как раз в тот момент, когда я был готов сказать ей, чтобы она перестала играть с моим хреном, её язык высунулся, и она лизнула кончик.

— Ммх, — не удержался я от стона. Это только подстегнуло её. Мгновение спустя я был окружен её горячим, влажным ртом, и моя голова откинулась назад, когда я боролся с желанием взять вверх и выебать все дерьмо из её рта.

Я мог сказать, что её немного смущает мой размер. Её рука обхватила основание моего члена, чтобы удержать меня от слишком глубокого проникновения, а она делала дразнящие исследовательские движения языком.

Я заставил себя открыть глаза, когда почувствовал, что она пытается вобрать меня глубже, и, наблюдая за завораживающим зрелищем её головы, покачивающейся вверх-вниз между моих коленей, слегка подтолкнул свои бедра вверх, чтобы помочь ей в этом.

В конце концов, кончик моего члена достиг задней стенки её горла, и мои руки взметнулись к её голове, когда я почувствовал, как напрягается мой член, и с усилием сдержал его. Я хотел только одного — кончить ей в рот, но не сейчас.

Не сейчас.

Ощущение её губ вокруг меня было слишком чертовски хорошим, чтобы отказаться от него так скоро.

Атлас ухватилась за мои бедра, чтобы сохранить равновесие, но она не жаловалась, поскольку мои движения постепенно становились все более грубыми и дикими, пока я не начал откровенно трахать её рот.

— Черт, малышка, — хрипел я, удерживая её голову у себя в коленях, пока двигал бедрами вверх, заставляя её задыхаться и глотать мой член. Я только сейчас вспомнил, что она моя будущая девушка, а не какая-то случайная шлюха. Я знал, что позволить мне трахать её рот — это подарок, и не хотел принимать его как должное. — Засоси это дерьмо.

Я смутно осознавал, что её рука покинула моё бедро и потянулась между её ног. Мгновение спустя её бедра задвигались в такт моим толчкам, она трахала себя пальцами, словно оседлала мой член, пока я зверски издевался над её лицом.

Черт возьми, я слышал, насколько она была мокрой, когда играла со своей киской. Я хотел сказать ей, чтобы она остановилась — её удовольствие принадлежит только мне, — и в то же время приказать продолжать.

Мой взгляд никак не мог решить, на чем остановиться, но вскоре это стало неважно.

— Черт! — выругался я, когда стало слишком хорошо, и кончил ей в рот раньше времени.

Глаза Атлас были влажными, а губы припухшими, когда я вытащил свой член из её ротика. Длинная ниточка слюны и спермы протянулась от кончика моего члена к её губам, продолжая наше соединение, прежде чем оборваться и упасть ей на подбородок.

Она задыхалась, пытаясь отдышаться, а я украл то немногое, что она успела поймать, наклонившись и поцеловав её.

— Это было чертовски приятно, — хрипло похвалил я её в губы. — Спасибо, детка.

— Не за что.

— Ты в порядке? — уточнил я у неё.

— Да. Мне понравилось на сколько ты был груб. Было неудобно, потому что ты такой большой, но ощущения приятные.

— Ты кончила?

Она разочарованно хныкнула, а потом покачала головой. Я закусил губу, прежде чем сказать:

— Станцуй для меня.

Я уже догадался, что доставлять мне удовольствие — это для неё огромный кайф, так что я собирался продолжить начатое.

— Я не могу под это танцевать, — робко возразила она.

Я достал из кармана телефон и открыл один из плейлистов, выбрав случайный.

«Wetter» Твисты и Эрики Шевон зазвучала через домашние колонки, подключенные к моему телефону, и Атлас бросила на меня хмурый взгляд, вслушиваясь в текст.

— Ты все подготовил, да?

— Хватит тянуть время.

Я снова устроился поудобнее, пока Атлас неуверенно поднималась на ноги. Сначала она была скованной и застенчивой, медленно двигая бедрами, пока её взгляд не упал на мои колени, и она не заметила, что мой член, который она успела хорошенько пососать, медленно растет у меня на коленях. Я схватил его и начал поглаживать, и то, что я возбудился, наблюдая за ней, казалось, расслабило её до конца.

Вскоре платье с неё слетело, обнажив грудь размером с яблоко и коричневые соски, которые дразнили меня сквозь тонкий материал с самого ужина. Весь внешний изгиб правой груди был белым пятном, где пигмент был утрачен, а левая ареола представляла собой смесь белых и коричневых пятен, которые заставляли мой палец сгибаться от желания. Большая часть её живота, начиная от пупка и до ребер, также потеряла пигмент. Ноги и бедра были почти такими же, а остальные части ног и рук остались нетронутыми.

Но именно её лицо и эти пятна в форме звезд, расположенные особым образом от правой стороны челюсти до левого виска, всегда заставляли моё сердце учащенно биться.

Тело Атлас было произведением грёбаного искусства. Никто и никогда не доводил меня до такого состояния.

Обнаженная, она забралась ко мне на колени, не снимая жемчуга, туфель на каблуках и голубеньких блестящих стрингов. Я впился руками в её пухлую попку, пока она дразнила мой член, делая его ещё тверже.

— Ты будешь моим новым папочкой? — дразнила она, ссылаясь на слова песни, прижимаясь своей мокрой киской к моим бедрам. Головка моего члена отодвинула материал её стрингов, задев сначала её клитор, а затем скользнув по влажным складочкам.

Она была чертовски мокрой, и я смазал свой член, чтобы разорвать её позже. Я прикусил нижнюю губу, чтобы не застонать, как сучка, когда шлепал её по заднице достаточно сильно, чтобы оставить отпечаток руки.

— Да, черт возьми. Ты чертовски сексуальная, детка.

Я зажал один из её крошечных сосков между губами и сильно пососал, убедившись, что это так же больно, как и приятно. Атлас могла быть грустной и сломленной, но ей нравилась боль.

— Ты трахнешь меня, папочка?

С занятым ртом я кивнул, когда она закрутила бедрами в такт и откинула голову назад, теряясь в наслаждении.

Когда она наконец открыла глаза, я понял — она готова к большему, но не знает, как попросить об этом. Видя эту каплю невинности, которая каким-то образом все ещё оставалась после всего, что ей пришлось пережить, я потерял последние остатки самообладания. Я крепко обхватил её за талию и вскочил на ноги. Мои брюки и боксеры упали на лодыжки, но я не обращал на них внимания, разворачивая нас так, чтобы её спина оказалась на диване.

— Оуэн?

Не дождавшись ответа, я перевернул её на спину, и она удивленно вскрикнула, когда её голова ударилась о диванные подушки. Я прижал ладони к задней поверхности её бедер, складывая её пополам, чтобы она не могла двигаться, пока я занимаюсь делом.

Я сдвинул её стринги в сторону и некоторое время просто смотрел в благоговении на то, насколько мокрой и красивой была её киска, прежде чем с жадностью окунуться в неё.

— О, Боже… Оуэн! — полукричала, полустонала она от шока, вызванного тем, что я ел её киску.

Я набросился на её клитор, как будто он был должен мне денег. Я не хотел, чтобы она кончила, поэтому пальцами раздвинул её ягодицы и киску, прежде чем просунуть в неё язык и почувствовать, как её стенки пытаются втянуть меня глубже. Я, наверное, минут десять целовал её киску по-французски, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть, как она пульсирует и истекает возбуждением, прежде чем её тело начало биться в конвульсиях.

— О, Боже. О, да. Оуэн, пожалуйста!

Я быстро закончил, прежде чем кровь, прилившая к голове, успела выбить её из колеи, и отпустил её ноги. Атлас рухнула на диван и не двигалась, пока я наклонялся и натягивал штаны, а затем поднял её сексуальную задницу с дивана и понес к лестнице.

Она не поднимала головы от моей груди, пока мы не вошли в мою спальню, где я опустил её на кровать, а затем вынул пистолет из кобуры на лодыжке и положил его на тумбочку.

— Это твоя комната? — спросила она, приподнявшись и сонно оглядываясь по сторонам.

— Конечно.

Я снял джемпер и рубашку на пуговицах, затем скинул ботинки и отправил брюки и боксеры в кучу, образовавшуюся на полу.

Взгляд Атлас тут же упал на мой член, и, клянусь, она взвизгнула, как будто я только что наставил на неё пистолет. Я подошел к кровати и взял её лицо в руки, глубоко поцеловав, пока морщины беспокойства не исчезли, а затем отстранился.

— Ложись, Атлас.

И тут я бросил на неё взгляд, который говорил о том, что я не собирался шутить.

Атлас, может, и молода, но далеко не глупа. Она знала, к чему приведет эта ночь.

Мечта пожевала губу, прежде чем подчиниться, опустилась на кровать и легла на спину.

Я достал из штанов презерватив, затем надел его и лег следом за ней на кровать. Я запустил пальцы в её стринги, стянул их с ног и отбросил в сторону. Затем я раздвинул её колени и уставился на её красивую, набухшую киску, которая все ещё пульсировала, словно у неё было собственное сердцебиение.

Я почти сделал это.

На долю секунды я почти сказал, что к черту презерватив. Я хотел сделать эту киску своей во всех отношениях. Я хотел кончить в неё, написать свое имя на её стенках и сделать беременной моим ребенком. Хотел заманить её в ловушку, чтобы у неё не было другого выбора, кроме как быть со мной.

Но, заглянув в её доверчивые глаза, я понял, что она заслуживает большего, чем сделать её мамой ребенка. Я все ещё пытался решить, смогу ли быть её парнем, не причиняя ей боли. Это казалось неизбежным. Привлечь ребенка в нашу сложную ситуацию было однозначно хуевым ходом, и я хотел доказать, что она ошибается на мой счет.

Атлас смотрела на меня, беспокойство вернулось в её глаза, как будто она знала, куда устремились мои мысли.

— Не делай мне больно, Оуэн.

— Будет немного больно, — честно признался я ей. Физически и эмоционально, что-то подсказывало мне, — это неизбежно, что я уничтожу её. А потом я запечатал правду поцелуем. — Но я постараюсь.

Мой член был не только большим, но и чертовски толстым, и, как бы я ни готовил её, я знал, что её давно не трахали. Она была на сто процентов из тех женщин, которым для секса нужна эмоциональная связь, — практически полная противоположность тому, к чему я привык.

— Я не об этом, — прошептала она, задыхаясь, когда мой член нашел её вход и начал проникать внутрь. — После отца, мамы и… всего остального, от меня мало что осталось, — она сделала паузу в то же время, что и я. — Пожалуйста, не разрушай то, что осталось, — добавила она, когда я замолчал. — Умоляю.

Из уголка её глаза выскользнула слеза и упала на подушку.

Блядь.

Я ненавидел давать обещания, которые не мог выполнить, но что-то в моей груди тянуло меня сделать именно это.

— Я никуда не уйду, — услышал я свои слова. — И ты тоже.

Она кивнула и грустно улыбнулась, подтверждая то, что мы оба знали. Мы можем бороться за то, чтобы быть вместе, и все равно, скорее всего, потерпим неудачу. Все это может плохо закончиться, что бы мы ни делали.

Я подался вперед и медленно погрузился в неё до самого основания, стирая грусть, пока не осталось только умопомрачительное вожделение. А потом я сделал это снова.

Её глаза затрепетали, и я укусил её за челюсть, отчего они тут же распахнулись. Она смотрела на меня так, как я хотел, и я поощрил её, войдя глубже, чем раньше.

— М-м-м-м, — простонала она, словно я пытался уничтожить её тело.

Её ноги обхватили мою талию, а пятки впивались в мою задницу каждый раз, когда я отстранялся, чтобы снова войти. Я проглатывал вырывавшиеся из неё сдавленные крики и сдерживал собственные проклятия.

Её киска была сраным раем.

Мне потребовался весь мой контроль, чтобы трахать её медленно и аккуратно, делая глубокие и долгие толчки, глядя ей в глаза. Я трахал её именно так, как представлял себе в первый день знакомства.

Мои мышцы напряглись от того, насколько я сдерживался. Я не хотел, чтобы она упустила момент или забыла, как хорошо чувствовать меня внутри себя. Я хотел, чтобы она жаждала этого, чтобы она была зависима от мысли о нас.

Я занимался любовью с Атлас Бек до тех пор, пока её ноги не задрожали вокруг моей талии, и она кончила на мой член, теперь уже плача по другой причине.

Я вытер пот со лба предплечьем, прежде чем выскользнуть из неё и подняться на колени.

— Первый раунд был для тебя, — сказал я ей, как только её глаза приоткрылись. — Следующий — для меня.

Я едва успела осмыслить его слова и оправиться от эйфории, как меня перевернули на живот и поставили на колени. Моя задница оказалась в воздухе, и я замерла в оцепенении и растерянности.

Я попыталась оглянуться через плечо, но его рука обхватила мой затылок и крепко вдавила моё лицо в подушку. От неё пахло им, но моё сердце билось слишком быстро, чтобы найти утешение в этой маленькой радости. Я почувствовала, как его член уперся в мой вход, и от этого по позвоночнику пробежала дрожь, потому что знала, что будет дальше.

Без прежней нежности и заботы Роуди с рычанием вонзился в меня. Если бы не его рука на моем затылке, от силы толчка я бы пробила головой изголовье кровати. На этот раз он не стал ждать, пока я приспособлюсь или привыкну к его натиску.

Роуди начал вколачиваться в меня с неистовой силой.

Некуда было деваться. Мне ничего не оставалось делать, кроме как принимать грубые толчки. По комнате разносился звук хлопающей кожи, когда Роуди трахал мою киску и заставлял сомневаться в том, что я в здравом уме, позволяя его сумасшедшей заднице трахать меня.

Меня пугало ощущение того, насколько это хорошо.

После нескольких толчков я потянулась назад и положила руку на его напряженный пресс в тщетной попытке замедлить его, но он только отбросил её с рычанием, прежде чем начать трахать меня сильнее.

— Оуэн, подожди. Подожди! Я не могу, — закричала я. Это было слишком сильно. Слишком хорошо. Мне казалось, я теряю рассудок.

— Да, ты можешь, — сказал он мне, подавляя стон. — Выгни гребаную спину.

Я сделала, как он сказал, и он вознаградил меня, немного замедлив темп и углубляя движения.

— А теперь скажи папочке, что тебе приятно.

— Мне х-х-х-хорошо, папочка, — слова сорвались с моих губ слишком легко.

— Да? — он снова ускорил темп, и мои глаза закатились, когда я отпустила его и позволила делать со мной все, что он хотел. Я была удивлена тем, насколько это было раскрепощающе.

А потом не осталось ничего, кроме него.

По комнате эхом разносились звуки соприкосновения нашей кожи, мои отчаянные крики и его проникновения в меня и из меня. Я была рада, что по ту сторону стены не живет никто, кто слышал бы каждый миг, как Роуди трахает меня.

Я почувствовала, как нарастает очередной оргазм, и в погоне за эйфорией подалась назад, оттопырив задницу и встретив его на полпути, пока не стала так же сильно насаживаться на него, как и он трахал меня.

— Вот о чем я, блядь, говорю. Трахни этот член, — Роуди одобрительно шлепнул меня по заднице, и я застонала, а потом уперлась коленями в матрас и стала насаживаться на его член, закрыв глаза и положив голову на руки.

Это было безумно. Первобытно. Так чертовски прекрасно.

Мне было все равно, правильно или неправильно трахать своего босса — мужчину почти вдвое старше меня. Меня не волновали неведомые узы, связывающие нас. Меня не волновало предательство или горе. Я чувствовала только его.

Тело охватила дрожь, и с испуганным криком я кончила так сильно, что Роуди зашипел, когда мои стенки сжались вокруг его члена, чтобы удержать его внутри.

— Ах, блядь, Мечта, — застонал он. — Ты пытаешься заставить меня кончить, да?

— Да, — я оглянулась через плечо и намеренно сжала свои мышцы вокруг него, когда наши глаза встретились. — Я хочу, чтобы ты кончил для меня, папочка.

Его пальцы впились в мои бедра — единственное предупреждение перед тем, как он перешел к делу. На этот раз я не стала отвечать ему.

Я была слишком измотана, а ему, похоже, было все равно: он навалился на меня и вдавил в матрас короткими, грубыми толчками. Я чувствовала запах своей киски и «Хеннесси» в его дыхании, ощущала резкие струйки воздуха на своей щеке — он использовал моё тело, чтобы гнаться за своим оргазмом, не обращая на меня никакого внимания. Каким-то образом это завело меня ещё больше, и я снова кончила с беззвучным криком, который смешался с заглушенным стоном Роуди, когда он в последний раз толкнулся в меня и наполнил презерватив.

Когда я лежала там, мне пришла в голову безумная мысль: вот бы между нами не было барьера, и он вошел бы в меня.

Я даже не принимала противозачаточные средства.

Мы с Саттоном перестали трахаться за несколько месяцев до того, как я застала его в постели с Сиенной, а я была слишком занята своим умирающим отцом, чтобы следить за визитами к врачу.

— Твою мать!

Голос Роуди был похож на звон колокола. Это был сигнал к тому, что мой мозг вернулся с перекура, который он устроил, пока Роуди трахал меня до потери сознания.

Что, черт возьми, я натворила?

Это было не сожаление, которое скрутилось у меня в животе. Моя киска была слишком довольна, все ещё пульсируя от последствий трех оргазмов, чтобы чувствовать угрызения совести.

Это было что-то другое. Страшное признание того, что я совершила нечто необратимое.

— Атлас, — он поцеловал меня в плечо, отвлекая от нарастающей паники.

— Да?

— То, что мы сделали, — сказал он, просунув руку между моих бедер и обхватив мою киску, как будто его огромный член, все ещё находящийся внутри меня, не был достаточно одержим, — я не хочу, чтобы ты делала это с кем-то ещё.

Я повернула голову, чтобы встретить его взгляд, и обещание насилия, если я ослушаюсь, пронзило меня до мурашек по позвоночнику. Тем временем моё сердце прыгало вверх-вниз в груди, размахивая помпонами, словно мы одержали какую-то победу.

— Хочешь сказать, что желаешь, чтобы я стала твоей девушкой?

— Я ещё не уверен, что мы на этом этапе, — осторожно ответил он, — но, если ты трахнешь кого-нибудь, Атлас, мы никогда не будем вместе.

Внезапно мне стало трудно дышать, и это было не совсем из-за его давящего на меня веса. От меня не ускользнуло, что он решил завести этот разговор, все ещё находясь на мне. Я оказалась в ловушке, и некуда было деться, пока я не выполню его требования. Видимо, он забыл, что, загоняя меня в угол, я только кусаюсь.

— И пока я буду вырезать твое имя на своей киске, со сколькими женщинами я буду делить твой член?

Внезапно Роуди оказался не в состоянии оторваться от меня достаточно быстро. Он вышел из меня, встал, а затем поднял меня с кровати. Я не сопротивлялась, когда он нес меня в ванную. Я была слишком слаба, чтобы сделать что-то большее, чем просто лежать в его руках, как хрупкая кукла.

Видя мою временную слабость, Роуди усмехнулся.

— Надо, чтобы эта киска привыкла ко мне.

— Тебе не придется об этом беспокоиться, если ты по-прежнему будешь трахать других женщин.

Роуди снова ничего не ответил, и я поджала губы. Он поставил меня на ноги в стеклянной душевой кабинке и включил воду, после чего удалился.

Я не двигалась, стоя на расстоянии вытянутой руки от холодных брызг и наблюдая, как он снимает презерватив и выбрасывает его.

После этого он вышел из ванной, и я напрягла слух, чтобы услышать, как он покидает спальню. Не успела я почувствовать себя неловко из-за того, что осталась одна в его личном пространстве, как он вернулся через пару минут с моей косметичкой в руках. Я смотрела, как он ставит её на стойку и роется в ней, пока не нашел моё средство для мытья тела и мочалку.

— Что-нибудь ещё нужно? — он оглянулся через плечо и подождал моего ответа.

Я покачала головой, и он присоединился ко мне в душе, молча подставляя меня под струю, его зеленый пристальный взгляд был таким пронзительным, казалось, он готов выдержать ещё пару раундов. Но я все ещё была в таком настроении и отвернулась.

— У нас пока нет отношений, — пробормотал он, продолжая разговор и окончательно избавляя меня от страданий. Я оглянулась через плечо, чтобы увидеть, как он выплеснул немного моего средства для мытья тела на губку. Клянусь Богом, это должно было быть в порно-рекламе мыла. — Но мы движемся в этом направлении. Я думаю, это то, что банальные трахальщики вроде тебя называют свиданиями, — Роуди поцеловал меня в макушку и осторожно начал намыливать мою спину. — Или я ошибаюсь?

Против своей воли я медленно улыбнулась.

— Ты не ошибаешься.

Когда он закончил, я повернулась в его объятиях и откинула голову назад, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Но если я не могу трахаться с кем-то ещё, то и ты не можешь.

Роуди ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз, и шлепнул меня по заднице с такой силой, что я резко вдохнула, почувствовав жжение от его мокрой руки.

— То, что понятно, не нуждается в объяснении. После того, как ты только что насадила меня на свою киску, я не хочу больше ни с кем трахаться. Поверь в это дерьмо.

Мне понравилось, как это прозвучало, и я не сводила с него взгляда, пока опускалась на колени и показывала ему, насколько сильно.

Когда я проснулась, первая первая мысль — я не спала так хорошо с тех пор, как мой отец первый раз попал в больницу. Вторая мысль — я не знаю, где нахожусь.

Я была обнаженной.

Подушка была теплой и жесткой и пахла ирландской весной.

Я мало что могла разглядеть, поскольку солнце ещё не взошло, но мне казалось, будто я проспала много лет. Я знала, что сейчас, по крайней мере, раннее утро.

Судя по тому, что я видела, спальня была простой, но слишком красивой, чтобы принадлежать мотелю.

И тут я вспомнила.

Свидание с Роуди, взлом и Роуди, который отвез меня к себе домой. Потом удивительный, дикий, грубый и совершенно незабываемый секс.

Я подняла голову и увидела, что он все ещё в отключке и почему-то более красив во сне. Длинные ресницы касались щек, а губы были приоткрыты, когда он слегка похрапывал.

Я улыбнулась про себя, взяла с тумбочки телефон и снова положила голову ему на грудь. Я заставила его принести его и мой чизкейк снизу, после того как он в третий раз оттрахал меня до изнеможения.

К тому времени, как я закончила проверять уведомления, мне стало скучно, к тому же я застряла в незнакомом доме.

Мне нужно было внимание.

Должно быть, Роуди устал больше, чем я думала, потому что он все ещё крепко спал. Я прижалась губами к его груди, не отрывая взгляда от его лица, пока покрывала поцелуями его пресс.

— Не начинай такого дерьма, которое мне придется закончить, Атлас.

Я чуть не выпрыгнула из кожи от неожиданности, услышав его грозное предупреждение. Должно быть, он спал не так крепко, как я думала.

— Если я проснусь, ты будешь сосать мой член.

Я хихикнула, покачав головой. Он может быть таким чертовски невежественным.

— Ты уже проснулся, глупыш.

Он приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.

— Тогда почему мои яйца все ещё полны?

Я села и обхватила руками живот.

— Потому что мне нужна романтика, а ты не относишься ко мне так, будто хочешь, чтобы я была твоей девушкой. Ты говоришь со мной как со шлюхой.

Роуди секунду смотрел на меня, потом вздохнул и потянулся. Я вздрогнула, услышав, как хрустнули его кости, а потом он тоже сел и притянул меня к себе на колени.

— Прошу прощения, — ошарашил он меня. Он поцеловал меня в лоб, потом в губы, а его большой палец погладил моё обнаженное бедро. — Доброе утро, красавица.

Я покраснела, хотя не хотела так легко прощать его.

— Доброе утро.

— Если бы я считал тебя шлюхой, тебя бы здесь сейчас не было. Поверь в это дерьмо.

Я уставилась на него.

— Потому что ты не разрешаешь девушкам ночевать с тобой?

— Потому что я не привожу их сюда, и точка.

— Ох.

Я уставилась на плед, пока он целовал мою шею. Похоже, ему нравилось это делать, и у меня возникло ощущение, что прикрывать засосы станет частью моей утренней рутины.

— Могу я спросить тебя кое о чем?

Его губы задержались на моей шее, после чего он вздохнул и поднял голову.

— Не думай, будто я не знаю, что твоя хитрая задница тянет время, прежде чем получить этот член, но ладно, валяй.

— Зачем ты привел меня сюда?

Я поняла, что это был не тот вопрос, которого он ожидал, когда он нахмурился.

— Потому что тебе требовалось безопасное место, чтобы переночевать, а у меня была возможность предоставить защиту.

Мои соски напряглись, а в животе потеплело. Я проигнорировала оба ощущения.

— Хочешь сказать, ты готов убить за меня?

Роуди смотрел на меня очень долго, и по тому, как он крепче прижал меня к себе, я поняла — он сомневается, не напугает ли меня правда.

— Просто назови мне имя.

— Просто так? — я скептически посмотрела на него.

Но мы оба знали, что ему не нужно убеждать меня. Я и так ему верила.

В ответ Роуди приподнял меня и опустил на свой член. Я резко вдохнула и закрыла глаза, пальцы впились в его плечи, и с губ сорвался стон. Я пыталась контролировать темп и глубину, но его руки неумолимо обхватывали мои бедра, насаживая меня все сильнее, сильнее, сильнее.

— Подожди. Оуэн, подожди, — взмолилась я, когда была уверена, что больше не выдержу. Я чувствовала его в животе, и моя больная киска болела от такого растяжения.

— До упора вниз, — приказал он, а последние сантиметры заставил преодолеть со страшным напором. — Если хочешь, чтобы этот член был твоим, ты должна скакать на нём, как будто он твой.

— Так и есть, — заскулила я.

— Нет, блядь, нет, — рявкнул он, а затем сильно шлепнул меня по заднице, чтобы я начала двигаться.

Я крутила бедрами, несмотря на боль, и, поскольку это был он и я хотела доставить ему удовольствие, прошло совсем немного времени, прежде чем мне стало приятно. Теперь я скакала на нём всерьез, и Роуди откинулся на подушки, закинув руки за голову. В этот момент я трахала его, а он с наглой ухмылкой наблюдал, как я схожу с ума на его члене.

— Думал, ты этого не хочешь, — поддразнил он, а затем шлепнул меня по заднице.

— Я хочу! Я хочу его, — скандировала я, подпрыгивая вверх-вниз.

Чувствуя себя безумной, я откинулась назад, упершись руками в матрас и опираясь весом на ладони, а затем стала подпрыгивать вверх-вниз на его члене. Я никогда раньше не была такой смелой, но было много одиноких ночей в номере мотеля, чтобы подумать о том, как я хочу оседлать его член, если когда-нибудь позволю себе это.

Я знала, что Роуди захватит весь мой мир, а не только моё тело, если это произойдет, поэтому я никогда не думала, что этот день не настанет.

— Вот дерьмо, — простонал он. Его стоны, которые он обычно сдерживал, становились все более частыми, пока я скакала на нём. Я наблюдала сквозь полуприкрытые глаза, как высокомерие постепенно уходит, а его брови опускаются в сосредоточенности, когда он внимательно следит за тем, как его член исчезает во мне и выходит из меня.

Мгновение спустя он сильно прикусил нижнюю губу, сдерживая свой оргазм. Он подался вперед, и его большой палец нашел мой клитор, кружа и дразня, пока мои колени не подкосились, когда я почувствовала первые признаки оргазма, зашевелившегося в глубине моего тела.

— О, Боже мой!

— Ты собираешься кончить для меня, Мечта?

— Да, папочка, — пообещала я самым сладким голосом. Прошлой ночью Роуди поставил свою печать собственности на всем моем теле. На этот раз мне хотелось сделать то же самое, поэтому я приподнялась и прильнула губами к его уху. — Я собираюсь так сильно кончить для тебя. Можно я сначала отведаю свой утренний протеин?

Его ругательство было моим единственным предупреждением, прежде чем я обнаружила, что лежу на спине, а его член выскользнул из меня, когда он расположился на моей груди и начал яростно дрочить.

— Открой свой чертов рот.

Я с радостью повиновалась, и через мгновение его теплая сперма попала мне на язык. Пораженный этим зрелищем, Роуди откинул голову назад, и я почувствовала, как несколько капель небрежно упали мне на щеку, подбородок и грудь. Не желая терять ни капли, я собрала их, а когда он открыл глаза, задержала взгляд на нём, засунув пальцы в рот.

Роуди застонал, словно я его убивала.

— Ты чертовски несносная девчонка.

Я не успела ничего ответить, как он схватил меня за ноги и резко закинул мои ноги мне за голову. Мои колени касались ушей, а он держал меня за заднюю часть бедер, не давая вырваться. Звуки, которые он издавал, вылизывая и посасывая мою киску, говорили о том, что у него зверский аппетит, которому не будет конца.

И как только я подумала, что он больше ничего не может сделать, чтобы перевернуть мой мир, я почувствовала, как его язык опустился опасно низко. А потом…

— О мой… Оуэн… бля-я-я-я-ять!

Его язык коснулся моего ануса, и я закричала.

Я закричала, когда оргазм прокатился по мне с такой силой, что оставалось только терпеть.

Я кричала, пока Роуди проталкивал свои пальцы глубоко внутрь меня, пока не нашел точку G и не стал неистово воздействовать на неё, пока я снова не кончила на волне своего первого оргазма.

Этот был другим, но до боли знакомым. Более интенсивным. Более сильным. Это было то самое давление, которое я ощущала на складе. Оно нарастало у меня в тазу, пока я не уступила желанию напрячься, и обрызгала его пальцы, пресс и бедра струйками своего сока, заляпав простыни и… его.

Боже, я была без ума от него.

Его кожа блестела от моего возбуждения, впрочем, как и моя. Мы по очереди осквернили друг друга.

Меня трясло ещё долго после того, как Роуди отстранился. Прошло ещё несколько минут, прежде чем я вернулась на Землю и услышала, как он хмыкнул.

Я схватила одну из подушек, которые были отброшены к изножью кровати, и швырнула в него.

— Заткнись! Это не смешно! — прохрипела я. Моё тело все ещё дрожало, и было чертовски стыдно. Я все ещё не была до конца уверена, что не описалась, несмотря на то, что Роуди настаивал на обратном. — Кажется, у меня судороги.

Широко раскрыв глаза, я повернула голову в его сторону, поскольку это была единственная часть тела, которой я могла шевелить.

Роуди сжал зубы, прежде чем сказать:

— У твоей задницы нет судорог. Ты только что хорошенько кончила. Вот и все, — он встал с кровати и подхватил меня на руки, прежде чем я успела запротестовать. — Пойдем. Давай примем душ.

После душа я помогла Роуди расплести косички, пока он сидел на краю кровати и просматривал новости. Кажется, несколько капель слюны попали ему на спину, и я обвинила в этом воду из душа, когда он вздрогнул и вопросительно посмотрел на меня.

Он действительно выглядел как лев, которого изображал, с дикими и сексуально растрепанными волосами вокруг мощных плеч. Я хотела ещё раз, но пульсирующая боль между бедер подсказала — этого не произойдет.

Спустя мгновение секс был последним, о чем я думала, когда одна мысль сменила желание в моем животе на отчаяние.

— У меня есть вопрос, — сказала я, закончив расчесывать его волосы.

— Что ещё новенького? — сухо ответил он.

Я проигнорировала его сарказм и перешла к делу.

— Кто заплетает тебе волосы?

Роуди не отрывал взгляда от телевизора, но я наблюдала за ним так внимательно, что заметила небольшую паузу. Новости были не так уж и интересны.

— Зачем, Атлас?

Я встала напротив него и сложила руки.

— Потому что я хочу знать.

Его зеленые глаза медленно поднялись и встретились с моими, так как я загородила телевизор.

— Просто одна сучка, которую я знаю.

— Девушка, которую ты трахаешь?

— Я трахаю только тебя, — подстраховался он. — Помнишь?

Господи, почему ты дал мужчинам только половину мозга?

— Ты знаешь, что я имею в виду, Оуэн. Ты трахал её?

Роуди ничего не ответил, встал и легонько отодвинул меня с дороги, после чего скрылся в гардеробе. Он появился через несколько минут, одетый в свою рабочую одежду.

Похоже, я получила ответ.

Поскольку у меня не осталось слов для него, я подошла к своим вещам, уже аккуратно сложенным в углу благодаря Роуди, и начала перебирать их в поисках чего-нибудь, что можно было бы надеть. Вчера вечером я выбрала скорость, а не удобство, поэтому на поиски чистой формы ушло больше времени, чем хотелось бы.

— Что за… Ну, это странно, — пробормотала я, когда мои руки оказались на знакомом белом конверте с логотипом моего банка на лицевой стороне.

— Что это?

Не желая разговаривать с ним, я бесшумно вытащила конверт, полный наличных. Из-за своей клиентуры «Монтроз Инн» принимал только наличные, а я в тот день только что получила триста долларов. Ходить по Айдлвилду с такой суммой было рискованно, поэтому я оставила её в сумочке, которую сменила на свой милый вечерний клатч.

Кто бы ни вломился в мою комнату в «Бухте Хукера», он бы ни за что не пропустил её. У меня было не то чтобы много вещей или мест, где их можно спрятать. В дешевом номере даже не было сейфа.

Я чувствовала на себе взгляд Роуди, хотя он ничего не говорил, и понимала, что он ждет от меня объяснений. Я вздохнула, решив быть взрослой и прекратить молчание.

Я рассказала ему о наличных, которые получила в тот день.

— Они все ещё были в моей сумочке, когда в комнату ворвались, но грабители… — я в недоумении покачала головой. — Они не взяли их, — я заставила себя повернуться лицом к Роуди, но не увидела на его лице никакого выражения.

— Странно, — это все, что он сказал, прежде чем отвернуться и взять с тумбочки свой пистолет. Я наблюдала, как он засовывает его за пояс. — Одевайся, чтобы мы могли уйти.

Не сказав больше ни слова и не взглянув в мою сторону, он быстро вышел из комнаты.

Я сморщила нос, глядя ему вслед, и попыталась разгадать эту загадку. Почему кто-то вломился в мою комнату, но ничего не взял?

Может, это Неразделенная? Может, кто-то хотел меня напугать? Раньше никто не проявлял ко мне враждебности, так что не сходилось.

Решив отложить этот вопрос на потом, я отбросила его на задворки сознания и стала одеваться на работу.

Роуди стоял у двери, прихлебывая воду из бутылки, когда я спустилась вниз. Я чувствовала, как он краем глаза наблюдает за мной за моим приближением, а когда его взгляд опустился и он заметил, что я держу свои сумки, он оторвал бутылку от губ, нахмурившись.

— Что ты делаешь?

Я подмигнула ему.

— Не понимаю, о чем ты.

— Почему ты держишь свои вещи, Атлас? — его тон был нетерпеливым и раздраженным, но поскольку ему было наплевать на мои чувства, я решила поддержать его энергию.

— Потому что это проще, чем ехать сюда после работы, чтобы забрать их.

Роуди жил на другом конце города. Другими словами, подставил меня.

— Отнеси свои вещи наверх, Атлас.

Настала моя очередь хмуриться.

— Почему?

— Потому что я так сказал.

— Предлагаю тебе придумать другую причину.

Роуди сократил расстояние между нами, и я была вынуждена откинуть голову назад, чтобы удержать его взгляд.

— Ты действительно хочешь подвергнуть себя опасности, чтобы доказать свою правоту?

— Очень сомневаюсь, что прошлая ночь была чем-то личным, ведь я никого не знаю в городе, — наполовину солгала я. Неужели Неразделенная в Айдлвилде? Почему я не подумала об этом раньше? По крайней мере, нужно было следить за мной, если поняла, или поняли, что я устроилась на работу в мастерскую.

— Думаю, мне будет хорошо в новом мотеле. Извини.

— Ты не уйдешь, пока не сделаешь то, что я сказал, и, если думаешь, что я не накажу тебя за опоздание, подумай ещё раз.

Мои губы разошлись.

— Это нечестно.

Он сделал ещё один угрожающий шаг.

— Похоже, что мне не насрать?

— Ты не можешь просто запугивать меня, заставляя делать то, что хочешь! Ты даже не можешь назвать меня своей девушкой, не заикаясь и не оправдываясь, но хочешь, чтобы я переехала к тебе? Какой в этом смысл, Оуэн?

— Мне плевать на все это, — скривив губы, сказал он, прижимаясь лбом к моему. Роуди стоял так близко, что я видела только белизну его глаз. — Тащи свою гребаную задницу наверх, пока я не потерял свое гребаное самообладание.

Я вдохнула и, прежде чем выпустить воздух, поняла, каким будет мой ответ.

— Нет.

Я чертовски опаздывал, когда наконец почти через час приехал на работу.

Атлас и раньше считала меня сумасшедшим, но на самом деле она ничего не понимала, пока не попробовала сегодня утром.

В итоге мы перебрасывали её вещи из одной комнаты в другую, пока всё не закончилось тем, что я разбросал её дерьмо по всему заднему двору и в моем бассейне, а она кричала, чтобы я остановился, и называла меня всеми именами, кроме «дитя Божье».

Уверен, соседи были не на шутку встревожены.

Впервые с тех пор, как мы уехали из дома, я посмотрел направо и увидел Атлас, которая всё ещё дулась и молча сидела на пассажирском сиденье.

Черт, она была красивой.

Хотя я понятия не имел, какого хрена она так расстроилась. Это у меня был синяк под глазом и разбитая губа. На ней не было ни единой царапины.

Втайне я носил это дерьмо как почетный знак. Я не хотел, чтобы моя девочка боялась меня, и это заставляло мой член и сердце гордиться тем, что она не боялась. Взрослые мужчины вдвое крупнее её не могли сказать того же.

Я потрогал губу и поморщился, как от воспоминаний о том, как она меня ударила, так и от боли в самой ране.

— Я вернусь до обеда, — объявил я, наблюдая за ней. — Может быть, мы сможем перекусить во время твоего перерыва.

Атлас напоминала чертову психопатку, особенно когда её голова медленно поворачивалась в мою сторону, словно она была Аннабель или ещё какой-нибудь хреновиной. Она смотрела на меня так, будто хотела расчленить.

— Оу, как мило. Сожри свой член. Я скорее отгрызу себе руку, чем буду с тобой разговаривать.

— Всё в порядке, Мечта. Даже с одной рукой я всё равно буду трахать тебя.

Моя малышка выплюнула череду проклятий и оскорблений, которые заставили бы покраснеть самого дьявола, после чего открыла дверь и вышла из машины. Я подумал о том, чтобы надрать ей задницу, когда она захлопнула чертову дверь, но воздержался, так как знал, что она, скорее всего, никогда не потрахается со мной снова, если я это сделаю.

Я подождал, пока она не скрылась в здании мастерской, и на скорости выехал с территории и вернулся в плотный поток машин. Я добрался до места назначения на южном конце Кингс-Кросс, как раз перед тем, как пересечь Бэттери. Кингс-Кросс был вторым самым неблагополучным районом города — первым был Юнити-Гарден, — и именно здесь я впервые почувствовал себя дома, пока родители не решили, что для меня лучше, и не перевезли нас в пригород.

Саннисайд был известен в Айдлвилде как «черный пригород», поскольку именно в него переезжали все обеспеченные чернокожие, как только у них появлялось немного денег.

Мэрил был таким же, только в основном в нём жили белые люди, перебравшиеся из высоток в глубине города или спасавшиеся от байкеров из «Девяти холмов», которые заправляли в Хиллтопе.

Два пригорода разделяли Мидтаун, Юнити-Гарден и Кингс-Кросс. Когда-то Кей-Си назывался Третим Уордом, пока его не заняли Джорен, Рок, Голден и я. Через него со всех четырех сторон проходила автострада, так что, если кто-то хотел перевезти свой товар в город или из него, ему приходилось проезжать через нас, отсюда и название — Кингс-Кросс.

— Я думала, ты не приедешь, — поприветствовала меня Жизель, как только я вышел из машины. Несмотря на холод, она стояла на крыльце в голубых хлопковых шортах, больше похожих на трусики, со скрещенными руками на груди без лифчика, прикрытой тонкой майкой, и розовым чепчиком на голове.

Зная, в каком она состоянии, я вздохнул и потер лоб. Знаю, что обещал Атлас быть хорошим, но я не ожидал, что меня так скоро подвергнут испытанию. У меня не было типажа, но если бы он был, то это были бы девушки вроде Жизель.

Хулиганки были моей гребаной слабостью.

Они лучше всех справлялись со своими обязанностями, и я мог получить отсос своего члена, не думая о том, что это моя девушка, только потому, что она заставила меня кончить. Они просто пытались пережить день за днем и понимали суть игры. Каждая встреча была скорее транзакционной, чем эмоциональной. Они брали от мужчин то, что им нужно, и не давили на них. Но самое главное — они знали свое гребаное место.

Принцессы из пригородных частных школ, вроде Саванны, которым весь мир преподнесли на блюдечке, ожидали, что я упаду к их ногам только потому, что они хорошо выглядят и у них хорошая киска. Они были поверхностны, ни черта не умели вести настоящий разговор, и их было легче всего использовать. Они были шлюхами, готовыми сделать всё, что я захочу, потому что либо искали острых ощущений, либо хотели позлить своих богатых отцов, либо думали, что это заставит меня жениться на них.

А ещё были девушки вроде Атлас.

Голова в облаках. Закрытые. Наивные. Молодые. Они требовали от мира чертовски многого, не основываясь ни на чем, и не могли трахаться без участия своих чувств. Я всегда держался подальше от таких, как она.

До тех пор, пока моя девочка не появилась на пороге моего дома и не захватила всё моё внимание своим ебанутым отношением и умным ртом. Атлас не укладывалась в рамки, и, возможно, поэтому я не мог держаться подальше и чувствовал себя так, будто не могу дышать, если не нахожусь с ней в одной комнате.

— Что случилось, Жизель?

— Ничего. Заходи в дом. Я готова тебя принять.

По привычке я любовался тем, как её попка выглядывает из-под шорт, пока шел за ней внутрь ветхого дома. В одной из задних комнат Жизель устроила импровизированный салон. Да, я мог бы сделать прическу в настоящем салоне, но я вырос с Жизель, и она заплетала мне волосы с тех пор, как я решил отрастить их в старших классах. Она была чертовски талантлива, так что у меня никогда не было причин отказываться от её услуг.

И да, конечно, я иногда трахал её.

Я знал, что для Атлас не имеет значения, что это было до неё, поэтому избегал этой темы, чтобы не было соблазна придушить её задницу, когда она злилась по пустякам и выводила меня из себя.

Я сидел у раковины и позволял Жизель мыть мои волосы, а она в это время рассказывала обо всем, что происходило вокруг, — в основном о том, кто сейчас дерется, трахается или получает деньги. Жизель была моим маленьким шпионом, и я хорошо платил ей за то, чтобы она держала глаза и уши начеку.

Закончив мыть мои волосы шампунем и кондиционером, она высушила их, а затем смазала кожу головы маслом.

— Ну, а ты? — спросила она меня, когда начала разделять мои волосы для плетения кос.

— Что насчет меня?

— Это правда?

— Будь конкретнее.

Я чувствовал, что начинаю раздражаться, особенно после такого утра, которое у меня было. К счастью, я пытался измениться и стать тем, кого Атлас могла бы с гордостью назвать своим мужчиной, поэтому сделал глубокий вдох и заставил себя успокоиться.

— Это правда, что ты сейчас трахаешься с какой-то молоденькой сучкой?

Я даже не пытался притвориться, будто не знаю, о ком она говорит.

— Эй, следи за тем, кого называешь сукой. Собственно, кто тебе сказал это дерьмо?

— Это слышно ото всех в городе, Роуди.

— Хорошо.

Я не стал подтверждать или опровергать сказанное, поскольку это никого не касалось, кроме меня и моей девочки.

Моей девочки.

Вот же блядь.

Хотя я сказал Атлас, что ещё не готов, я не мог не думать о том, что она уже принадлежит мне. Я не знал, почему тянул с официальным признанием. Мой член и мысли уже принадлежали ей. Я просто не мог заставить свое сердце сотрудничать. До неё оно было словно стальной сейф.

— Кое-кто даже сказал, что ты дрался из-за неё в прошлые выходные, — уточнила Жизель.

— Ладно.

Жизель вздохнула, поняв, что ничего от меня не добьется. Я не должен был ни ей, ни кому-либо ещё объяснять, куда я засовываю свой член.

— Я просто надеюсь, это не помешает тому, что у нас с тобой происходит, — добавила она.

На этот раз я вообще ничего не ответил, и, к счастью, Жизель поняла намек и заткнулась.

Час спустя она закончила заплетать мои волосы в шесть аккуратных рядов, закрепила концы в узел и подправила прическу. Я вручил ей деньги, которые был должен, и ещё немного, поскольку знал, что она копит на собственный салон. Она поблагодарила меня, положила деньги в свой персональный сейф и потянулась к моему поясу.

— Стоп, — я отбил её руку.

— Стоп? — повторила она с недоуменным выражением лица. — С каких это пор ты отказываешься от дополнения?

Никогда.

Ещё ни разу я не отказывался от минета — особенно от Жизель, которая сосала член так, будто это была её основная работа.

— С этого момента, — сказал я, направляясь к двери. — Мне и так хорошо. В любом случае спасибо.

— Это из-за неё, да? Я знаю, ты собираешься отказаться от нашей затеи из-за этой суки, страдающей пигментацией!

Я был уже в шаге от двери, а Жизель следовала за мной по пятам, когда она произнесла эту пикантную фразу. Я повернулся и схватил её за шиворот, прежде чем приподнять, пока наши глаза не оказались на одном уровне — вот и всё, чтобы изменить ситуацию.

Но ради Атлас я буду чудовищем, если придется.

— Пусть это будет последний раз, когда ты проявишь неуважение к моей девочке, или я сверну твою длинную шею и оставлю этих твоих крутых отпрысков без матери. Всё ясно?

Она начала плакать, но меня это ничуть не волновало. Единственные слезы, которые меня волновали — слезы Атлас.

— Всё ясно? — прорычал я, когда она не ответила достаточно быстро.

— Да!

Я бросил её на пол и оставил рыдать так, покидая её дом.

Я нарушил все правила дорожного движения по дороге в мастерскую. Мне нужно было как можно скорее увидеть свою малышку и помириться с ней, но при этом как можно мягче объяснить — её дом теперь рядом со мной, и она никогда его не покинет. Я уже почти добрался до места, когда мне позвонили с незарегистрированного номера. Уже зная, кто это и что я не могу не обратить на него внимания, я нажал «принять».

— Надеюсь, я застал тебя врасплох, — поприветствовал мэр Норвуд с другого конца линии. — Нам нужно поговорить.

Зная, что дело не терпит отлагательств, я сбросил звонок, ничего не ответив, и выехал на шоссе, чтобы двинуться на запад.

Обед прошел, а Роуди все не объявлялся, и к концу смены, когда он так и не показался, пришлось смириться с реальностью.

Я застряла на работе, и никто не мог отвезти меня домой.

Нет.

Не дом, а просто место с четырьмя стенами, крышей и сумасшедшим, который не хотел меня отпускать.

Я набиралась смелости, чтобы попросить кого-нибудь из Королей подвезти меня, так как смена во вторник заканчивалась только через несколько часов, когда мне пришло сообщение от Руэн.

Вскоре после исполнения совершеннолетия я поняла, что клубы не для меня.

Одеваться, чтобы попасть в комнату размером с коробку из-под обуви без кондиционера и часами стоять на каблуках, разработанных кем-то, кто ненавидел женщин, только для того, чтобы тебя лапали мужчины, спускающие деньги на съем квартиры ради возможности потрахаться и чтобы случайные промежности прижимались к твоей заднице?

Ага, не стоит благодарности.

По сравнению с «После наступления темноты» те дырявые злачные места вокруг моего старого кампуса казались школьными мероприятиями.

Возраст входа в лаунж составлял от двадцати одного года, так что публика была более зрелой и менее буйной. Благодаря связям Руэн меня не развернули ни на входе, ни когда две официантки принесли бесплатные бутылки в нашу ВИП-секцию, как и обещали, и согласились смешать любой коктейль, какой мы захотим.

Я даже могла танцевать всю ночь напролет, не подвергаясь прессингу со стороны какого-нибудь неудачника, желающего получить удовольствие.

Девушка может привыкнуть к такому.

А вот друзья Руэн… не очень.

— О-о-о-о, девочка-а-а-а, — пьяно промурлыкала её самая надоедливая подруга. — Где ты взяла эти сапоги?

Бриана, так, кажется, её звали, воспользовалась безлимитными напитками и надралась до беспамятства. Её платье уже давно поднялось выше талии от того, что она шаталась по всему клубу. Никто из друзей, с которыми она пришла, казалось, не замечал и не заботился о том, что голый зад их подруги выставлен на обозрение всему миру. Их тщательно нарисованные лица были приклеены к телефонам, когда они снимали и фотографировали себя, сидящих в секции с высокими ценами, для инстаграма.

— Не знаю, — ответила я, покачиваясь в такт музыке. — Я одолжила их. Тебе придется спросить у Руэн.

Осознав, что парни в соседней секции подглядывают и снимают на камеру её голую задницу, я подошла к ней — уже не заботясь о том, было ли это моё дело, — и одернула платье на её заднице.

Некоторые из этих уродов заскрежетали зубами и обозвали меня сукой, но я отмахнулась от них и продолжила покачиваться под музыку.

— Вот дерьмо, — невнятно сказала Бриана. — Спасибо, девочка, — она икнула и, спотыкаясь, пошла за новой порцией.

Я уже собиралась вмешаться, пока она по ошибке не отравилась, когда заметила знакомое лицо, проходящее мимо.

Не знаю, что заставило меня пойти за ней, но я без единого слова покинула охраняемую секцию, уворачиваясь от проносящихся мимо официанток, протискиваясь между людьми, чьи секции перетекали в другие, пока не догнала небольшую группу женщин, которых плюс-сайз красавица вела в свою собственную зону.

— Деми?

Она остановилась, услышав свое имя, и повернулась. При виде меня она мгновенно улыбнулась.

— Атлас? Что ты здесь делаешь, девочка?

Я приняла её объятия, а затем пожала плечами.

— Хорошо провожу время, как и все остальные.

— Да, только знаешь, твоя задница слишком молода для этого клуба. Будь честна со мной, — она строго посмотрела на меня. — Ты пробралась сюда?

Я улыбнулась, не скрывая улыбку, и покачала головой.

— Нет. Просто знаю нужных людей.

— Ладно, девочка. Я тебя поняла, — Деми оглядела меня с ног до головы и кивнула, молча отдавая мне должное. Я не стала говорить ей, что именно Руэн подобрала сегодняшний наряд, поскольку именно женщина создавала одежду, а не наоборот. — Ты пришла одна?

— Не совсем, — проворчала я, указывая на свою секцию, где друзья Руэн теперь занимали место с бандой головорезов. Бриана сейчас крутила задницей перед тем самым парнем, который её записывал, а её друзья были заняты тем, что нюхали белый порошок, разложенный на столе, и спорили с девушками из соседней секции, откуда перебрались парни.

Очевидно, мужчины были из числа халявщиков, готовых натравливать женщин друг на друга ради собственного развлечения, но после первого удара ничего не изменить. Между девушками завязалась драка, а мужчины, распивая спиртное и занимая их место, смеялись и снимали все на камеру.

К утру они уже завирусятся. Я была уверена в этом.

Деми поморщилась, глядя на эту сцену, и подтвердила то, что я уже знала. Друзья Руэн чертовски отвратительны.

Я молча взвешивала варианты. Я могла уйти или подняться в диджейскую будку, чтобы понаблюдать за работой Руэн. Я все ещё размышляла над этим, когда Деми коснулась моего плеча.

— Я вижу, что колесики крутятся, и нет. Тебе не нужно быть рядом со всем этим. Пойдем, расслабимся со мной и моими девочками. У нас есть секция.

Я колебалась.

— Не хочу навязываться.

— Как это может быть, если я сама предложила? — Деми отвернулась, чтобы присоединиться к своим друзьям, и я неохотно последовала за ней, чувствуя на себе любопытные взгляды, когда входила в секцию. — Леди, это моя маленькая мама. Атлас, это мои девочки — Крисси, Майла, Зоуи и Кингсли.

Все они помахали мне, и я в ответ тоже, сев рядом с Деми.

— Атлас, — размышляла Кингсли, непрерывно щелкая пальцами. — Где я раньше слышала это имя?

— Наверное, на уроках географии, тупая сучка. Что ты имеешь в виду? — Крисси тут же поджарила подругу.

— Не надо, — сказала Кингсли, закатив глаза. — Я слышала это имя в разных кругах. Ходят слухи, у распутной задницы Роуди теперь есть девушка, — её взгляд наконец переместился на меня, и я увидела зарождающуюся враждебность, которую она пыталась скрыть под личиной безобидного любопытства. — То же имя, что и у тебя.

— Да ладно, в самом деле, — вмешалась Зоуи. — Эта девчонка выглядит так, будто ей двенадцать. Не обижайся, — небрежно бросила она в мою сторону. Я очень сильно обиделась, но спорить из-за этого не стала, ещё и с незнакомкой. — Она даже не выглядит достаточно взрослой, чтобы находиться в этом клубе и уж тем более встречаться с этим зеленоглазым монстром.

— В том-то и дело. Все говорят, что его девушка молода. Очень, очень молода. И не знаю, как ты, а я знаю не так уж много сучек, которые ходят с таким именем.

Я ничего не сказала, слушая, как они переговариваются между собой.

Да и что было говорить? Я рисковала осложнить свою дружбу с Руэн, чтобы избежать ещё более сложной ситуации с Роуди, и каким-то образом этот властный ниггер нашел способ нарушить мой покой, даже не находясь здесь.

Считайте меня сумасшедшей, но по крайней мере две подруги Деми похоже, были с ним близко знакомы. Кингсли была наиболее очевидной из всех. Она выглядела в нескольких секундах от того, чтобы расплакаться в углу, а Зоуи, казалось, смирилась с тем, что Роуди не принадлежит ни одной из них.

Ревность и разочарование, смешавшиеся в моем животе, почти вырвались наружу, когда Майла, четвертая и самая тихая из подруг Деми, заговорила:

— Эм, дамы? Она сидит прямо здесь. Вы можете просто спросить её, кто она такая.

Все четыре пары глаз обратились ко мне, в то время как Деми сосредоточенно смешивала себе напиток. Я была уверена, что она уже знала ответ, но давала мне возможность решить, хочу я раскрыться или нет.

— И что? — спросила Крисси, когда прошло слишком много времени, и я не проронила ни слова. — Ты — она?

Я сглотнула.

— Да… и нет.

— И что это значит? — нахмурившись, спросила Зоуи. — Ты либо Атлас, либо нет.

— Как я уже сказала, я — она, но, похоже, некоторые детали были приукрашены, поэтому не могу и не буду подтверждать ничего, кроме своей правды, — я закатила глаза.

— Например? — осведомилась Кингсли.

Остальные трое отступили, поняв, что я не собираюсь обсуждать свои отношения с Роуди. А вот Кингсли, похоже, не поняла намека.

— Мы не встречаемся, — я постаралась встретиться взглядом с каждой из них, чтобы они увидели мою искренность и отказались говорить. — Я только работаю на него.

Крисси и Зоуи обменялись растерянными взглядами, а Кингсли выдержала мой взгляд.

— Какую работу ты для него делаешь? — поинтересовалась она. — Я слышала, ты живешь в Бухте.

— Какое отношение имеет место, где она остановилась, к её работе, Кингсли?

Она отмахнулась от Майлы и сказала:

— Просто хочу знать, работает ли она на него, как говорит, или просто очередная шлюха, принимающая кредитные карты.

Я уже догадалась о корне проблемы Кингсли, но ещё точно знала — она меня задолбала.

— Остынь, Кики, — огрызнулась Деми, наконец-то заговорив и заставив подругу заткнуться раньше меня. — Ты задала вопрос, и она ответила. А теперь оставь это! Все эти разговоры, которые ты ведешь, не нужны. Ты чересчур много хочешь узнать о мужчине, с которым трахалась всего один раз, — добавила она, давая мне понять, в чем проблема Кингсли.

— Никакой критики, — сказала Кингсли с фальшивой улыбкой. — Вы же знаете, что я люблю шутить, — она помахала Деми рукой, затем взяла свой напиток и, покачивая бедрами в такт ритму, стала наблюдать за толпой на танцполе внизу.

— В любом случае, — Деми закатила глаза на свою подругу, а затем повернулась ко мне. — Мне так жаль, — пробормотала она. — Ты в порядке?

Я кивнула, подыскивая слова, чтобы заверить Деми, что ценю её помощь, но могу справиться сама. Я знала, что такие девушки, как Кингсли, будут приходить и дальше, наносить все более сильные удары и резать все глубже, если не пресечь это с самого начала.

Через мгновение появилась Руэн, и я выдохнула с облегчением.

— О, черт. Вот ты где. Я тебя повсюду искала. Думала, ты опять меня бросила.

Я вскочила на ноги и встретила её у подножия лестницы, ведущей в секцию Деми.

— Я здесь, — заверила я её. — Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна работать?

Руэн отмахнулась от меня.

— Кто-то рассказал мне о драке, и я пришла узнать, все ли с тобой в порядке.

— Я в порядке. Я встретила подругу, — сказала я, указывая на Деми, которая заметила Руэн и приветственно помахала ей рукой, после чего сосредоточилась на Зоуи, которая задала вопрос.

— О, круто. Я собиралась пригласить тебя к себе, но уверена, тебе будет гораздо веселее здесь, с твоими друзьями.

Мне показалось мелочным поправлять её и говорить, что это друзья Деми, а не мои, поэтому я оставила все как есть.

— Кстати о друзьях, твои были… интересными.

— Кто? Девочки из секции? — Руэн сморщила свой милый веснушчатый носик. — Я не знаю этих сучек. Бриана оказала мне услугу, так что я в долгу перед ней. Вот и все.

— О.

В этом было гораздо больше смысла, чем в том, что Руэн ассоциировала себя с этими крысами.

— В любом случае, мне пора возвращаться. Сет почти закончен.

— Хорошо.

Руэн поцеловала меня в щеку, и я слегка покраснела. К счастью, она ничего не заметила, так как быстро скрылась в толпе, направляясь к кабинке диджея.

Осознав, что мне нужно в туалет, я сказала Деми, куда иду, и направилась сквозь толпу к длинной очереди.

Прошло десять минут, прежде чем подошла моя очередь.

В уборной было всего три кабинки, и я заняла единственную свободную посередине. Должно быть, я выпила больше, чем думала, потому что казалось, будто я писаю вечно.

Когда я закончила, то осталась в туалете одна, поэтому достала телефон и села на крышку унитаза, чтобы несколько минут насладиться тишиной и покоем.

Было несколько сообщений от Роуди, но я решила проигнорировать их. Вместо этого я проверила электронную почту и увидела пришло письмо от профессора Сондерс с вопросом, как идут дела.

Она была такой милой.

Я улыбнулась, набирая ответ. Я все ещё набирала текст, когда музыка снаружи стала громче, а затем снова затихла, когда дверь в уборную распахнулась, а затем закрылась. Я не обращала внимания на шаги по кафелю, пока тень, которой они принадлежали, не заслонила мою кабинку.

Мгновение спустя дверь заскрипела, когда человек потянул за ручку.

— Здесь занято, — воскликнула я.

Вместо того чтобы попробовать следующую, человек дернул за ручку ещё сильнее, как будто хотел вырвать дверь.

— Ох, алло-о-о? Какую часть слова «занято» ты не понимаешь?

Не отвечая, псих снова дернул за ручку. На этот раз сорвался винт.

О, черт.

Ещё один сильный рывок, и они будут внутри.

Сытая по горло, я вскочила на ноги и распахнула дверь.

— Неужели все так серьезно? Здесь есть ещё две свободные кабинки, чудила. Просто… — я без раздумий распахнула дверь, и остатки моей тирады заглохли, когда по другую сторону показалась хмурая рожа Роуди.

На нём уже не было утренней рабочей формы. Он был одет во все черное, а капюшон толстовки был накинут на голову и скрывал часть его красивого лица.

Мой мозг закричал: «Беги», и я приготовилась к бегству.

Однако прежде чем я успела захлопнуть дверь перед его носом, Роуди медленно зашел в кабинку вместе со мной, оттеснив меня назад, пока мы оба не оказались закрыты внутри.

— Что… что… что ты здесь делаешь?

Не говоря ни слова, он выхватил у меня из рук телефон.

— Думаю, тебе не нужен телефон, раз ты не любишь отвечать на звонки, мать твою, да?

Мои глаза расширились, и я молча покачала головой, но он все равно поднес телефон к моему лицу, обхватил обеими руками и разломил пополам.

Он сломал его… на две части.

Даже не хочу знать, что он может сделать со мной, если способен на такое.

Я задыхалась, а потом быстро обрела голос.

— Зачем ты это сделал? — закричала я.

— На кого ты, ебать, повышаешь голос? — рявкнул он в ответ, наваливаясь на меня всем телом. Я проглотила свой ответ, так как не хотела повторения сегодняшнего утра. — В следующий раз отвечай, когда я звоню, Атлас. Если мне снова придется тебя разыскивать, я засуну в твою задницу ногу.

Я не очень верила, что он причинит мне боль, но знала, что он заставит меня пожалеть. В любом случае, меня это не волновало.

— Иди в жопу. Ты мне не отец.

Это была та самая соломинка, которая сломала спину верблюду.

Один гневный поцелуй в пылу ссоры привел к тому, что он задрал мою красную кожаную юбку и прижал к двери кабинки. Роуди развернул меня так, что я оказалась прижата к двери, а он навис у меня за спиной.

Мужчина быстро расстегнул ремень, а затем стянул джинсы и боксеры до щиколоток. Мгновение спустя он уперся мне в спину, его член коснулся моей влажной дырочки, и когда он вошел в меня, это было грубо и безжалостно. Он заставил принять его всего, заполнив меня до отказа, а потом стал долбить мою киску сзади и говорить всякую чушь.

— Ты.

Толчок.

— Научишься.

Толчок.

— Не.

Толчок.

— Играть.

Толчок.

— Со.

Толчок.

— Мной.

Я была на грани крика, когда услышала, как дверь в уборную распахнулась и кто-то вошел, щелкая каблуками по кафелю. Я знала, что Роуди слышал, но ему было все равно, так как он продолжал трахать меня без всякой осторожности.

— Атлас? — позвал незваный гость.

Я зажмурила глаза, узнав обеспокоенный голос — это самый неудачный человек, стоящий по ту сторону и слушающий, как Роуди трахает меня.

— Ты отдала ей мою киску? — спросил он меня в третий раз. Его голос смешивался со звуками нашей кожи, скрежетом двери кабинки под нашим весом и музыкой снаружи, когда он трахал меня.

— Не-е-е-ет.

— Почему ты врешь?

Я захныкала, когда он сделал паузу, слегка согнул колени и вошел в меня под другим углом.

— О, черт! Я не вру! Нет!

Он просто входил в меня слишком глубоко, чтобы это звучало убедительно.

— Но ты же хочешь, правда?

— Н-нет.

— Нет, хочешь, — спокойно и серьезно сказал он, целуя меня в щеку. — Знаю, что хочешь.

— М-м-м, — продолжала отрицать я. Роуди был слишком ревнив, чтобы я когда-нибудь признала правду. Руэн была мне интересна, но это не стоило кровопролития.

Трахать меня в общественном туалете, пока она подслушивает с другой стороны, было достаточно плохо и стыдно, спасибо. Никто из нас даже не пытался быть незаметным, когда сила толчков Роуди прижала наши тела к двери, заставив её яростно дребезжать.

— Атлас! — Руэн потянула за сломанную ручку двери, но Роуди оказался сильнее. Его рука вцепилась в верхний угол, удерживая дверь закрытой, пока он продолжал жестоко издеваться над моим телом. Будучи альфой, я знала, что Руэн не отстанет, пока не убедится, что все, что происходит по эту сторону, — по обоюдному согласию.

Уверена, звучит плохо, но ощущения были чертовски приятными.

— Ответь ей, — приказал Роуди, обрушив на меня особенно жестокий выпад и украв слова прежде, чем я успела их произнести. Мои глаза закатились. — Скажи ей, как сильно ты любишь этот член.

— Я… я… в… по… рядке…

Он усмехнулся, но это было сухо и без юмора, когда я специально пропустила остальное. В конце концов, это не имело значения. Он сделал так, чтобы было очевидно, как сильно мне нравится быть использованной им.

Я кончила так сильно, что невозможно было сдержаться, когда я выкрикивала его имя.

Удовлетворенный, его ритм замедлился и изменился. Его бедра начали подрагивать на фоне моих, и я поняла, что это значит.

— Подожди! — я пыталась высвободиться из его рук, но они крепко обхватили меня, заставив моё сердце упасть, когда он прижал меня к себе. — Пожалуйста, не надо, — умоляла я. — Пожалуйста, Оуэн. Я не… ты не можешь…

Роуди толкнулся в меня в последний раз и кончил в моё беззащитное тело с протяжным стоном, который был одновременно варварским и непристойным.

Я знала, — все это было сделано исключительно для Руэн.

И чтобы преподать мне урок.

В уборной стало тихо, но я чувствовала. Она все ещё была по ту сторону, ждала, слушала.

— О, Боже! — я провела ладонью по лицу, пытаясь перевести дыхание. Почему она не могла уйти? Я никак не могла встретиться с ней лицом к лицу.

Роуди не проронил ни слова, медленно выходя из меня. Затем покопался в моей сумочке, висевшей на крючке, и достал пару салфеток, которые, как он знал, я хранила, после чего вытер себя, а затем и меня. Бросив их обе в унитаз и спустив воду, он натянул мою юбку обратно на задницу, а затем потянулся к двери, чтобы отпереть её, но я отказалась двигаться, чтобы он мог открыть её.

— Не стесняйся, — он нежно поцеловал меня в щеку. — Давай.

Наконец я сдвинулась в сторону и позволила ему открыть дверь.

Мой взгляд был устремлен в пол, когда Роуди вытолкнул меня из кабинки, крепко сжав мою талию.

— В следующий раз, когда вы двое захотите потрахаться за мой счет, — сказала Руэн, покинув свой пост у раковины и поднимая мои рваные стринги, которые упали с моей ноги. — Либо пригласите меня присоединиться, либо не привлекайте меня к этому.

— Спасибо, — сказал Роуди, выхватывая у неё мои порванные трусики и выбрасывая их в мусор. Клянусь, это было похоже на дежавю, когда эти двое спокойно мочились вокруг меня. — Я запомню это.

О, Боже.

Подождите…

Что?

Я подняла глаза на Роуди, который уже смотрел на меня сверху вниз, внимательно следя за моей реакцией, но её не последовало. Вместо этого я отошла от него к раковине, стараясь не стоять слишком близко к Руэн.

Почему она не уходит?

Рискнув взглянуть в её сторону, я обнаружила, что она наблюдает за Роуди, и на её губах появилась насмешливая ухмылка. Словно почувствовав моё внимание, она перевела взгляд в мою сторону — достаточно долго, чтобы я успела произнести:

— Пожалуйста, не надо.

Её губы криво искривились, прежде чем она наконец выпрямилась и начала уходить. У двери она остановилась, переступив порог, и посмотрела на меня через плечо.

— Полагаю, это означает, что ты не будешь ночевать у нас?

Прежде чем я успела ответить ей «нет», мы оба услышали безошибочный звук взводимого пистолета.

Руэн рассмеялась, как будто мы обе не знали, что Роуди без колебаний убьет её, а затем спокойно удалилась, изящно взмахнув пальцами.

Мой взгляд метнулся к зеркалу, и я успела увидеть, как Роуди засовывает пистолет обратно за пояс.

— Неужели все так серьезно?

— Да, черт возьми. Я не зря написал свое имя на этой киске, — он дернул подбородком в сторону раковины, чтобы заставить меня идти. — Вымой руки, чтобы мы могли идти.

— Хорошо.

Он поцеловал меня в макушку, и я постаралась не расплакаться, как влюбленная дурочка.

Я не была влюблена. Ещё нет. Но я была дурой.

Я высушила руки, а затем увлажнила их, потому что нет ничего милого в шершавых пальцах, а затем мы вышли из ванной вместе, рука об руку.

Может, Роуди и не волновали непристойные взгляды, брошенные в нашу сторону, но меня — да. Я знала, что он, должно быть, пригрозил застрелить ожидающих женщин, если они войдут внутрь, поэтому очередь стала вдвое длиннее, чем раньше. Я чувствовала себя так, словно совершала позорный марш, когда женщины воротили от меня носы. Одна, правда, похлопала меня по плечу.

Наверное, они все слышали, как я принимала этот член.

— Подожди, — я остановилась на месте, когда Роуди попытался потянуть меня к выходу. — Мне нужно сообщить Деми, что я ухожу, чтобы она не волновалась.

Роуди нахмурился, но не стал спорить, а пошел за мной обратно в ВИП-зону, где Майла, Крисси и Зоуи стояли на диванах и трясли задницами, словно им за это платили. Я не могла не улыбаться их выходкам и присоединилась бы к ним, если бы Роуди не выбрал этот момент, чтобы обнять меня за плечи, удерживая рядом с собой.

— Даже не думай об этом, — прошептал он мне на ухо. — Теперь говори, что хотела, и пойдем.

— Как скажешь.

Я поискала глазами Деми, но не увидела ни её, ни Кингсли. Мой взгляд блуждал по окружающей обстановке, пока я не обнаружила их стоящими в нескольких футах от меня у стеклянной стены, выходящей на танцпол. Я вырвалась из-под руки Роуди и осторожно подошла к ним, так как было похоже, что они беседуют наедине.

— Деми, я просто говорю, — услышала я слова Кингсли. — Ты моя девочка и все такое, но знаешь, что именно из-за него мне пришлось начать делать прически в другом городе, — она взмахнула ресницами, поглаживая свою косу. — Этот член был слишком чертовски хорош, чтобы ему отказать.

Мне не нужно было спрашивать, имела ли Кингсли в виду Роуди.

— Держи себя в руках, Кики, и я буду делать то же самое, — ответила Деми, повернувшись ко мне спиной. — Этот мужчина хотел тебя ещё меньше после того, как овладел тобой, чем до того, как ты навязалась ему. Ты, по сути, умоляла о члене, а теперь застряла в стране Ла-Ла, надеясь, что этот мужчина вообще о тебе вспомнит.

— По крайней мере, у меня хватило смелости добиваться своего, в отличие от тебя, которая позволила белой девушке украсть своего мужчину.

— Какое отношение к Харпер имеет то, что она белая, Кингсли?

— Это просто такое клише.

— Это было бы верно, если бы Рок был моим, но он не был им, не больше, чем Харпер. Он для улиц, и именно там я его и оставила. Моя ценность превосходила все, что он мог мне предложить, и я это знала. Можешь ли ты сказать то же самое, Кингсли?

Вместо того чтобы ответить, Кингсли обратила внимание на меня.

— Могу я тебе помочь?

— Ты даже себе помочь не можешь, так что нет.

Она заметно напряглась, пытаясь обойти Деми, которая тут же встала между нами.

— Прости, сучка?

Не обращая на неё внимания, я переключила свое внимание на Деми.

— Слушай, я не хотела подслушивать. Я просто пришла сообщить тебе, что ухожу.

— Уходишь? — взвыла она. Прежде чем Деми успела спросить почему, её взгляд внезапно переместился выше моей головы.

Я почувствовала запах его одеколона за мгновение до того, как ощутила тепло у себя за спиной. Моему телу понравилось, что он так близко ко мне, и оно задрожало от удовольствия.

К сожалению, все это наблюдала Деми, чей взгляд метался туда-сюда между нами, а затем сузился на Роуди.

— Атлас, ты хочешь уйти? Ты не обязана, если не хочешь, — заверила она меня, придвигаясь ближе, словно собиралась защитить меня от Роуди, если понадобится.

У меня сжалось сердце по двум причинам — от переполнявшей меня благодарности и страха за её безопасность. Я знала, что у Роуди нет границ, когда на него нападают, и начинала понимать, что сама являюсь одним из таких триггеров.

Это была реальность, к которой я не привыкла, поскольку уже давно ни для кого не была на первом месте.

— Остынь, Дем, — сказал ей Роуди спокойнее, чем я ожидала. — Никто не принуждает её к этому.

Это была не совсем правда, но я решила не обращать на это внимания. Мне хотелось уйти с ним, но я также знала, что у меня нет выбора, даже если я не хочу.

— В чем дело, Роуди? — поддразнила Кингсли, выходя вперед и делая себя центром внимания. — Не можешь найти женщину своего возраста?

Вместо того, чтобы клюнуть на её очевидную приманку, я подняла глаза на Роуди, наблюдая за его реакцией.

Он уставился на неё так, словно почувствовал запах дерьма в воздухе.

— Это дико, что ты давишь на меня, как будто я должен тебе объяснять, когда мы даже не знакомы, — категорично заявил он.

У Кингсли отпала челюсть, а её кожа окрасилась в красный цвет.

— О, нет, негритенок. Не притворяйся, будто у тебя амнезия только потому, что здесь стоит твоя подружка. Она даже не выглядит юридически совершеннолетней. Я должна позвонить в полицию и сказать им, что ты встречаешься со школьницами.

Роуди положил руки мне на бедра, как будто собирался оттолкнуть с дороги, и я крутанулась в его объятиях и обхватила его за шею. Я знала, что он сделает с Кингсли, если я отпущу его, поэтому отбросила осторожность и поднялась на цыпочки, прижавшись губами к его губам.

Он не сразу ответил мне взаимностью.

Вместо этого он уставился на Кингсли так, словно действительно собирался убить её в клубе, заполненном сотнями свидетелей.

Я лизнула его губы, и мой желудок сжался, когда его губы слегка разошлись, давая мне доступ к нему на мгновение, прежде чем он овладел мной.

Одним поцелуем я подтвердила слухи.

Немного запаниковав, я отстранилась, и его мерзкая задница устремилась за мной. Я прижала палец к его губам и сказала:

— Отвези меня домой, чтобы мы могли закончить это в твоей постели.

Он уставился на меня так, будто раздумывал, брать ли меня прямо сейчас, но потом прозрел и дважды прикоснулся к моим губам.

— В нашей постели. И это охуенное предложение.

Мы стояли перед воздушным шаром.

После того как последние два дня я отлынивала от работы, и мы целый день трахалась, Роуди вытащил меня из постели, болезненную и полуживую, на это пустое поле для гольфа перед самым закатом. Он шептался с пилотом, а я молча набиралась смелости заявить ему, что не полезу в эту чертову штуку.

Но не хотела ссориться после того мирного дня, который мы провели.

Мы не просто трахались.

Мы с Роуди говорили обо всем на свете, узнавали друг друга так, как не могли раньше, и я действительно не хотела ссориться.

Словно почувствовав моё беспокойство, мой нахальный не совсем парень оглянулся на меня и нахмурился, заметив, что я все ещё стою на месте. Я закусила губу, наблюдая за тем, как он пожимает руку пилоту, а затем идет ко мне, и с каждым шагом морщина между его бровями увеличивается, пока он не оказывается передо мной.

— В чем дело, Мечта? — он схватил меня за бедра и притянул к себе, целуя в лоб и щеку. Я вздохнула и прильнула к его телу. Его грудь была такой теплой и сильной под моими руками.

— О, ничего. Просто… думаю, я боюсь высоты. Пожалуйста, не сердись.

Его насупленные брови поднялись к свежевыстриженной линии волос. Я старалась не заострять на этом внимание, зная, что какая-то сучка запустила руки в его волосы, и я не могла ничего с этим поделать.

Пока что.

— Ты думаешь?

Я вздохнула и переступила с ноги на ногу.

— Ну, я никогда не проверяла эту теорию, но… да.

Роуди молчал, изучая меня взглядом, и в кои-то веки я не могла понять, о чем он думает.

— Ты хочешь уйти?

Мой удивленный взгляд переместился с его груди на лицо, а затем на сине-белый полосатый воздушный шар и задумчивого белого мужчину средних лет с густыми седеющими усами, готовящего его к полету.

Я снова сглотнула и медленно кивнула.

На этот раз мне потребовалось больше времени, чтобы встретить взгляд Роуди, поскольку я уже догадывалась, сколько хлопот и денег он, вероятно, потратил на это свидание.

— Ты сердишься?

— Дай-ка мне свой рот.

Сердце заколотилось в груди, я приподнялась на кончики пальцев и сделала то, что он приказал. Он целовал меня долго и глубоко, пока я не захотела, чтобы он затащил меня в эти деревья и трахнул возле дерева.

Когда он прервал поцелуй, я устремилась за ним, но он остановил меня, положив руку мне на затылок.

— Я знаю, ты прошла через дерьмо, поэтому может потребоваться время, чтобы поверить мне, но твоя спина — это моя спина, Атлас, и я всегда буду её прикрывать.

Прошло ещё немного времени, прежде чем похоть, затуманившая мою голову, рассеялась, и когда это произошло, мой живот наполнился бабочками. Внезапно воздушный шар показался мне излишним.

Мои ноги уже парили над землей.

— Но…

— Нет, никаких «но», — сурово оборвал он меня. — Ты не хочешь этого делать, значит, мы не будем. Пойдем.

Я отодвинулась от него и скептически посмотрела в глаза.

— Вот так просто?

Роуди закусил нижнюю губу и кивнул.

— Вот так просто.

— Выглядит дорого, Оуэн.

И не подлежит возврату.

Он шлепнул меня по заднице в знак протеста, а затем снова притянул к себе.

— Отсоси мне, пока я найду нам что-нибудь поесть, и будем считать дело решенным.

Мне не нужно было спрашивать, серьезна ли его мерзкая задница. Я и так знала, что это так, и мне потребовались все усилия, чтобы не упасть на колени и не отсосать его большой, черный член прямо сейчас.

Роуди снова поцеловал меня, а затем посмотрел через плечо на пилота.

— Эй, братан, мы уходим. Моя девчонка сказала, нахрен я её дернул, — отозвался его невежественный зад.

Пилот усмехнулся и помахал нам рукой, а я спрятала лицо от секундного смущения. Роуди мог быть таким чертовски дерзким.

— Пойдем, — он взял меня за руку, и мы начали долгий путь обратно к машине.

Мы прошли, наверное, шагов пять, прежде чем я повернула голову и уставилась на большой шар, загораживающий заходящее солнце.

Зачем он привел меня сюда?

Этот вопрос эхом отдавался в моей голове, не переставая. С каждым шагом он звучал все громче, пока я не остановилась на месте.

— Подожди.

Роуди повиновался и недоуменно посмотрел на меня. Я медленно вдыхала и выдыхала, зная, что, выпустив слова на свободу, не позволю себе вернуть их обратно.

— Я хочу это сделать.

Выражение лица Роуди стало скептическим, поэтому, не пытаясь его переубедить, я отпустила его руку и пошла обратно к воздушному шару.

— Передумали? — спросил пилот с густым южным акцентом, заметив моё приближение.

Я расправила плечи и кивнула.

Боже, как же мне хочется блевануть.

Я прогнала тошноту и ухватилась за край корзины.

— Что ты делаешь? — Роуди оттащил меня назад, не дождавшись ответа, прежде чем я успела забраться внутрь. Его крепкое тело было словно печь, когда он прижимал меня спиной к своей груди.

Я посмотрела на него через плечо.

— Я же говорила тебе. Я могу это сделать.

— Я знаю, что ты можешь. Ни на секунду в этом не сомневался, но что ты пытаешься доказать?

— Ничего, — честно ответила я. — По твоим словам, пока я с тобой, мне нечего бояться, верно? Так что пошли, герой.

— Я не Супермен, — ответил он категорично. — Я не смогу улететь, если это дерьмо потерпит крушение.

Я ухмыльнулась и прижалась к его члену, упирающемуся мне в позвоночник. Боже, он даже не был полностью твердым. Этот его чертов член должен быть классифицирован как смертоносное оружие. Я искренне надеялась, что эта прогулка не продлится долго, потому что не могла дождаться, когда мы с ним останемся наедине, чтобы я могла попрыгать на нём.

— Держу пари, это немного убило твою душу, не так ли?

Лев Айдлвилда был далеко не из скромных.

Суровое выражение лица Роуди изменилось, и он ухмыльнулся. Его хватка ослабла, и он чмокнул меня в губы.

— Ты уверена? — прошептал он. — Не делай этого ради меня, Мечта. Я слишком далеко зашел. Ничто из того, что ты сделаешь, не сделает меня менее одержимым тобой.

Я протянула руку и прижала её к его щеке.

— Я делаю это ради нас, — прошептала я в ответ. Кроме того, моё сердце не позволяло мне уйти. Не зря же он привел меня сюда.

— Держу пари, — это было все, что он сказал, прежде чем этот засранец поднял меня без предупреждения. Я вскрикнула, когда он забросил меня в корзину, а затем, благодаря своим безумно длинным ногам, практически шагнул вслед за мной. — Мы готовы, — объявил он пилоту.

Пилот выплюнул свой жевательный табак, а затем быстро пробежался по технике безопасности.

Через несколько минут мы оторвались от земли.

Мои глаза тут же закрылись, а свежие акриловые ногти, за которые я выложила восемьдесят долларов Роуди после того, как он опозорил меня в клубе, впились в его руки, когда я прижалась к нему. Он не жаловался, только гладил меня по спине, пытаясь уговорить насладиться видом.

— О, дьявол. Смотри, детка, птички.

— Угу. Они такие красивые, — солгала я, ещё сильнее прижимаясь лицом к его груди. Роуди хмыкнул, прекрасно понимая, что я не собираюсь открывать глаза из-за каких-то чертовых птичек.

Он ещё немного попытался уговорить меня посмотреть, но потом отказался от своего терпеливого подхода… и от меня.

Моё сердце сжалось, когда Роуди отстранился от меня. Я захныкала и отчаянно потянулась за ним, но он вырвался из рук, заставив меня вслепую броситься к нему.

— Оуэн! — взмолилась я, когда мои попытки не увенчались успехом.

Я ударилась о стенку корзины, ухватившись руками за плетеный край, и в то же время почувствовала, как меня обхватили за шею, не давая вывалиться наружу.

Я распахнула глаза, и слова застряли в моих легких, страх затмил удивление, когда я залюбовалась захватывающим видом.

— О. Вау.

Я лишь смутно осознавала, что Роуди прижался ко мне сзади, его руки защищали меня, пока я любовалась Айдлвилдом и горами, окружавшими его с высоты двадцати пяти сотен футов в воздухе.

— Это так красиво, Оуэн.

Здесь, наверху, вдали от всего, казалось, что все возможно.

Казалось, что и мы возможны.

Роуди хмыкнул в знак согласия, потрепал меня по волосам и поцеловал в макушку.

— Я знал, что твоей пугливой заднице это понравится.

— Да, знал, — кивнув, я воспользовалась его примером и потянулась назад, без предупреждения крепко ухватившись за его яйца и сжимая их, пока не почувствовала напряженное дуновение воздуха на своей щеке, которое подсказало мне, что я обладаю его безраздельным вниманием. — Но сделай одолжение, не играй со мной так больше.

— Отпусти меня, Атлас.

Почувствовав его руку на своем запястье, я сжала его сильнее, впиваясь в него острыми ногтями. Ещё мгновение, и я бы, наверное, даже порвала кожу.

— Черт, детка. Хорошо, — его тон немного изменился, когда я все ещё не отпускала его. — Хорошо, хорошо, черт возьми!

Удовлетворившись тем, что мы поняли друг друга, я отпустила его и улыбнулась про себя, отстраняясь от Роуди, пока он ворчал и говорил всякую чушь. Я была слишком занята, любуясь видом, который он мне открыл.

Действительно, вид был великолепный.

Даже Роуди не мог устоять перед его красотой. В конце концов он перестал суетиться и присоединился ко мне в этот момент.

— Неужели все наши свидания будут такими авантюрными?

Я почувствовала, как он пожал плечами и поцеловал кожу за моим ухом, и по позвоночнику пробежала приятная дрожь.

— Если ты этого захочешь.

Мои губы приоткрылись, но ответа не последовало. Я бы никогда не решилась на такое — одна или даже с другом.

Но с Роуди?

Почему-то я знала, что прыгну со скалы, если только он скажет, что тоже собирается. С ним я чувствовала себя настолько уязвимой и в то же время такой бесстрашной. Я знала, что ничто не сможет меня задеть, пока он будет преследовать меня подобно тени.

Роуди прочистил горло, прежде чем я успела провалиться слишком глубоко в кроличью нору.

— Я хочу спросить тебя кое о чем, — он звучал нехарактерно нервно, что заставило меня сглотнуть за мгновение до того, как его руки сомкнулись вокруг моей талии, прижимая меня к нему.

О чем бы ни хотел спросить меня Роуди, он не был уверен, что мой ответ не будет отрицательным. Он хотел удостовериться, что я не смогу сбежать — как будто застрять с ним на воздушном шаре было недостаточно.

— Ну так спроси, — сказала я с большей смелостью, чем чувствовала.

Роуди ущипнул меня за задницу и крепче прижал к себе, когда я попыталась вывернуться.

— Ты мне нравишься, Мечта, больше, чем кто-либо. Я думаю о тебе весь день, и даже когда пытаюсь остановиться, мне просто интересно, думаешь ли ты обо мне тоже. Мне нравится заставлять тебя улыбаться, и я одержим желанием заставить тебя кончить. Я не намерен останавливаться в ближайшее время, поэтому бегство от меня — это большая ебаная проблема. Я лучше потрачу это время на то, чтобы дать тебе то, за чем ты приехала в Айдлвилд.

Я застыла в его объятиях, а моё сердце заколотилось. Знал ли он о письме?

Нет.

Он не мог знать.

— Я хочу дать тебе кров и быть твоим миром. Хочу заботиться о тебе, Мечта. Хочу быть твоим. Я не буду спрашивать, нравлюсь ли тебе, потому что не трачу время на глупые вопросы. Вместо этого задам только один.

Я затаила дыхание и стала ждать, хотя уже знала, каким будет его вопрос и мой ответ.

— Могу ли я быть твоим парнем, Атлас Илана Бек?

Моё сердце гулко забилось в груди, и одновременно с этим вырвался на свободу изумленный смех.

— Эм, ты имеешь в виду, буду ли я твоей девушкой?

— Нет.

Когда он не стал уточнять, я вздохнула.

— Объясни.

— Хорошо, все просто. Ты была моей с самого первого дня. С того момента, как я попытался тебя уволить, а ты умоляла меня не делать этого. Отрицай это или нет — какая, к черту, разница. Я — непоколебимая истина, которая будет преследовать тебя вечно.

Я уставилась на великолепный горный пик, который казался таким близким и в то же время таким далеким.

Такова была наша с Роуди реальность.

Мы были так близки к чему-то реальному и в то же время так далеки. Наш фундамент все ещё строился и мог рассыпаться при малейшем ветре.

— Даже если я откажу тебе?

Он молчал так долго, что я боялась не услышать от него ответ или сказать самой что-нибудь безумное и испортить момент.

А потом он заговорил.

— Я думал, что трахнуть тебя будет достаточно, но обманывал себя. Я начал слишком сильно наслаждаться погоней, Мечта. У меня вдруг появилось бесконечное терпение, словно я буду преследовать тебя вечно, пока ты не скажешь «да», и я понял, что бегу за тобой не только для того, чтобы трахнуть. Я хотел сделать тебя своей. Я продолжал проникать в твою голову, не понимая, что втягиваю тебя в свою, — его губы коснулись моего уха, а затем он прошептал: — Я в твоих руках.

Мои губы разошлись, и я не могла перевести дыхание после его тихого признания.

— Ты усмиряешь во мне этого зверя, Мечта, но и сама соответствуешь ему. Моя одержимость тобой… она жестока и уродлива, но она настоящая. Ты — самое искреннее, что я чувствовал за долгое время, и я умоляю тебя дать мне ещё один шанс. Мы не можем вернуться в прошлое, но можем изменить наше будущее. Попроси меня больше не отпускать тебя, и я обещаю, что не отпущу.

У меня свело живот, дыхание сбилось, облегчение разлилось по венам, а по щекам побежали беззвучные слезы. Все, в чем он признался… я тоже это чувствовала.

Я была одержима им с тех пор, как нашла его фотографию, ожидавшую меня. Я знала, что приеду к нему, ещё до того, как прочитала письмо.

Я приехала в Айдлвилд за ним.

Руки Роуди расслабились настолько, что он провел успокаивающей ладонью по моему животу, словно почувствовал моё внутреннее смятение и правду, которую я скрывала даже от самой себя.

— Трахать тебя, заботиться о тебе, возвращаться домой к тебе каждый день… Я не испытывал такой страсти к чему-то с тех пор, как починил свою первую машину. Я не могу остановиться, Атлас. Никогда не остановлюсь. Мне нужно, чтобы ты тоже претендовала на меня.

Я затаила дыхание, когда та же рука забралась под платье, легко нашла трусики и скользнула внутрь…

Вспомнив, что мы не одни, я схватила его за запястье. Однако его следующие слова ослабили хватку, и я не успела остановить его пальцы, нащупавшие мой клитор и лишившие меня всех рациональных мыслей, пока не остался только он.

— Ты думаешь, что все закончится для тебя неразделенной любовью, но что, если ты ошибаешься?

Его пальцы скользили по моей влажной коже, опускаясь все ниже, пока не нашли мой вход. Он кружил по моей мокрой дырочке, дразня, пока я не заскулила, а потом проник внутрь. Роуди заполнял меня до тех пор, пока мои бедра не стали требовать, извиваясь, чтобы он вошел глубже.

— Ты всегда говорила, что ненавидишь, как я обращаюсь с женщинами, которых трахал, но никогда не спрашивала меня, почему, — продолжил он. Я задохнулась, когда он добавил третий палец. — Это из-за тебя. Я не просто ждал тебя всю свою жизнь, Атлас. Я хранил все свои поцелуи и комплименты. Я сдерживал каждое обещание. Я хранил свою преданность… ради тебя. Я хранил свое сердце, твердое словно камень, чтобы, когда настанет день, я нашел женщину, ради которой не смог бы ничего скрывать, и без сомнения знал, что нашел ту единственную.

— О, Оуэн.

Он зарычал и вонзил пальцы в мою измученную киску. Это было чертовски больно. Я была настолько неприлично мокрой для него, что все остальное не имело значения.

— Блядь, скажи это, Мечта. Скажи «да». Сделай меня своим.

Ладонь ударила по моему клитору, и мой рот открылся, когда он прижал меня к себе.

— О, Боже мой, — застонала я. Ответ, который он искал, смешался с моим вздохом, который вырвался наружу, когда я кончила. — Да!

В этот момент горелка, удерживающая шар в воздухе, взревела, заглушив мой экстаз.

— Черт! — я услышала пробормотанное Роуди ругательство за секунду до того, как почувствовала, что его пальцы выскользнули. Обессиленная, я прислонилась спиной к его груди и сквозь опущенные веки уставилась на открывшийся передо мной вид. Моё блаженство было кратковременным, его прервал лишь отчетливый звук расстегивающегося ремня и опускающейся молнии.

Я напряглась в его объятиях.

Уверена, он не думал, будто трахнет меня сейчас.

— Оуэн?

— Тише, детка, — он задрал платье на моей попке и прижался ближе.

— Нет, правда, подожди.

Моё сердце бешено колотилось, хотя я старалась не паниковать.

— Пилот, — напомнила я ему.

Не обращая на меня внимания, Роуди обхватил моё горло, одной рукой удерживая меня на месте, а другой отодвигая мои трусики в сторону. Я снова попыталась образумить его, когда почувствовала, как горячий кончик его члена упирается в мои набухшие губы.

— Он нас увидит! — воскликнула я.

Роуди застонал, наклонившись вперед и войдя в меня одним толчком. Все мои протесты замерли на губах, а ресницы затрепетали, и я попала под чары его волшебного члена.

Черт, вид был прекрасен.

Все ещё не привыкнув к его размерам, я застонала, когда он подался назад, а затем закрыла глаза, зная, что последует дальше.

Однако вместо безжалостных ударов Роуди обхватил меня руками и положил подбородок мне на плечо.

— Все ещё наслаждаешься видом, дорогая? — насмешливо произнес этот засранец «правильным» голосом, достаточно громким, чтобы пилот мог подслушать.

— Ненавижу тебя, — прошептала я, глядя на заходящее солнце.

Роуди засмеялся и прижался губами к моему уху.

— Нет, не ненавидишь.

Его бедра дрогнули от небольшого, едва заметного толчка.

— Тебе нравится этот член, не так ли?

Я упрямо держала рот закрытым.

— Скажи это, пока я не заставил тебя кричать.

Следующий толчок его бедер был более сильным, перехватывающим моё дыхание и одновременно скрывающим наши действия.

— Я люблю твой член, — призналась я, задыхаясь.

— Что это было? Я не слышу.

— Я сказала — я люблю твой член, засранец.

Роуди прижался губами к моему виску, его идеальные зубы обнажились и вонзились в мою кожу, его голос огрубел от напряжения.

— Хочешь, чтобы я перестал тебя трахать?

— Нет, папочка.

Я боролась с желанием не сказать «к черту», не выгнуться и не позволить Роуди овладеть мной. Я хотела, чтобы меня долбили в киску, а не это нежное прикрытое дерьмо.

— Тогда откинь эту задницу назад.

— Я не могу. Он увидит, — ныла я.

Роуди крепче сжал моё горло, откинув голову назад, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Где я сейчас нахожусь, Атлас?

— Позади меня.

— Что это значит?

Я сглотнула, понимая, что он хочет услышать.

— Ты прикрываешь меня.

Роуди поцеловал меня в висок.

— Тогда делай, как я сказал. Дай мне эту киску.

Я втянула воздух, мои мышцы дико пульсировали вокруг него от властного тона. Это заставило мои бедра начать свободно двигаться. Я знала, что Роуди сохранит мою скромность настолько, насколько это возможно.

Как бы хорошо мне ни было, этот старик мог наблюдать за происходящим, а мне было все равно.

Прошло совсем немного времени, и я, согнувшись, положив руки на плетеные перила, смотрела на город, медленно приближающийся со стороны подъема.

— О Боже, да! — воскликнула я, прикрываясь горелкой и порывами ветра. Отбросив все разумные доводы, я откинула задницу и бедра назад, трахая себя его чудовищным членом так, как Роуди знал и сам, что меня нужно трахать.

Единственное, что могло бы сделать это лучше, — это сбросить с себя одежду, чтобы я могла почувствовать его кожу на своей. Но я уже знала, что этого не произойдет. Роуди не собирался позволять другому мужчине видеть моё обнаженное тело.

— Трахни меня, папочка! Трахни меня, папочка! Да, да, да!

Мы с Роуди одновременно застонали, когда он прижался ко мне. Я чувствовала, как он наблюдает за мной и с каким трудом удерживает себя в неподвижном состоянии, пока я теряю себя в удовольствии так бесстыдно используя его.

Это только усилило моё желание доставить ему удовольствие.

Мой второй оргазм наступил быстро, и на этот раз я не сопротивлялась и не пыталась его продлить. Я выпрямилась на ослабевших ногах, позволив его твердому члену выскользнуть из моей киски, и повернулась к нему лицом.

— Папочка?

— Блядь, — простонал он. — Почему ты остановилась?

— Потому что… — я смотрела в его зеленые глаза, скользя руками по его твердой груди. — Я была хорошей девочкой, верно?

Он молча кивнул.

— А хорошие девочки принимают протеин?

Растерянное хмурое выражение медленно исчезло с его лица, когда я опустилась на колени.

— Ах, черт, — простонал он, когда я заглотила его целиком.

Не нужно было давать слюне накапливаться — не сейчас, когда моё возбуждение все ещё покрывало его, делая головку красивой и грязной, как он и любил. Я отстранилась и провела языком по его уздечке, где все ещё сохранялся мой вкус, прежде чем снова глубоко вобрать его в себя.

Я не могла описать выражение его глаз, когда он смотрел, как я отсасываю ему. Уязвимый? Благоговеющий? Одержимый? Что бы это ни было, даже стоя на коленях, я чувствовала себя сильной.

Я использовала свободную руку — ту, что не была обернута вокруг его ствола, чтобы не дать ему войти слишком глубоко, — и обхватила его яйца, двигая ртом туда-сюда. Моё возбуждение и слюна, смешанная с его предэкулятом, шумно хлюпали у меня в горле, и блеск в глазах Роуди говорил о том, что ему это нравится.

Он все ещё сдерживался, отказываясь трахать моё лицо, и я задалась вопросом, было ли это сделано для того, чтобы сохранить в тайне то, что мы задумали, или же он был джентльменом и позволил мне сохранить контроль.

Он вонзился в моё горло прежде, чем я успела узнать ответ.

— М-м-м-м… — я шумно причмокивала губами после того, как проглотила его сперму. — Вкусно.

— Ты такая чертовски неприличная, — похвалил Роуди. Он провел толстой головкой своего члена, с которого все ещё капала сперма, по моей нижней губе, и я послушно слизала её, прежде чем он помог мне встать на ноги и тут же засунул свой язык мне в рот, застонав, когда почувствовал вкус себя на моем языке. — Пойдем, — сказал он мне, прервав поцелуй. — Давай я отвезу тебя домой, чтобы мог как следует полакомиться и оттрахать эту киску.

— Хорошо.

Я огляделась и поняла, что мы приземлились и теперь находимся в корзине одни. Роуди перепрыгнул через борт, чтобы помочь мне выбраться, и я заметила, что пилот вернулся, чтобы поговорить с другой парой, которая уже ждала своей очереди в нескольких футах от нас.

— Спасибо, — Роуди сунул ему толстую пачку денег, когда пожал руку пилоту.

— Рад помочь, — проворчал покрасневший пилот. — Удачи.

— О, Боже, — прошептала я, как только он отошел. — Кажется, он нас видел, Оуэн.

Роуди окинул меня недоверчивым взглядом, когда мы начали долгую прогулку к машине, рука об руку.

— Конечно, он видел, Атлас. Эта корзина не больше пятидесяти футов в длину, и мы были единственными людьми в ней. Для чего, по-твоему, нужны были чаевые?

У меня перехватило дыхание, и я прикрыла лицо руками.

— Убей меня. Просто… убей меня.

— Расслабься. Он не переживает по этому поводу, так почему же реагируешь ты?

— Потому что это неловко! Он, наверное, думает, что мы извращенцы.

— Значит, ты не видела себя, когда тебя трахают, Атлас. Если бы ты видела то, что вижу я, то знала бы, что стесняться нечего.

— Как скажешь, — я закатила глаза. Я злилась на него, но не больше, чем на себя, за то, что позволила ему так испортить меня.

Роуди вздохнул.

— Пилот знал все это время, Атлас. Единственный, кто не был в курсе с самого начала, — это ты.

— Что?

Мой разум заработал, когда я прокрутила в голове все события с самого начала.

— Так вот почему он пожелал нам удачи? И что он имел в виду?

Роуди усмехнулся.

— Я сказал ему, что мы с тобой недавно поженились и у нас были проблемы с возрождением нашего пламени после рождения первого ребенка. Его единственными условиями было, чтобы мы не снимали одежду и не впутывали его в это дело, — Роуди окинул меня взглядом, и я не смогла удержаться от смеха над этой возмутительной и в то же время гениальной ложью.

Хотя наша очевидная разница в возрасте делала гораздо более правдоподобным то, что я была дочерью Роуди, а не его женой.

Моя улыбка медленно угасла, а затем на меня внезапно накатила волна тошноты размером с цунами, которая закончилась тем, что содержимое моего желудка разлетелась по всему полю для гольфа.

— Я в порядке, — сказала я, отмахиваясь от Роуди, когда он тут же бросился ко мне.

О, Боже. Я не была в порядке. Что это, черт возьми, было?

Может быть, это из-за перепада высот или укачивания. Или… что-то ещё. Я встала и улыбнулась, что заставило Роуди на долю секунды сузить взгляд, прежде чем он осторожно поднял меня на руки и понес остаток пути до машины.

— Я могу идти, ты же знаешь.

— Я ни черта не знаю, — сказал он мне, а затем крепче прижал к себе.

Я вздохнула и положила голову ему на плечо, позволяя ему делать то, что, как я начала понимать, он делал лучше всех, включая меня, — заботиться обо мне.

— Что заставило тебя передумать насчет нас? — сонно спросила я после нескольких минут, проведенных в своих мыслях.

Роуди так долго не отвечал, что я подумала, будто он меня не услышал. Мы дошли до машины, и он усадил меня на пассажирское сиденье, присев на корточки, чтобы оказаться на уровне моих глаз.

— С тех пор как я привел тебя домой, и ты была уже одной ногой за дверью, мне это не нравилось. Я продолжал убеждать себя, что ты никуда не уйдешь, и не потому, что я бы тебе не позволил, а потому, что ты бы этого не захотела. И тогда ты это сделала. Если быть честным, то твое доказательство того, что я был неправ, даже не стало для меня таким уж большим шоком. Страх перед тем, кто я есть, не мешает тебе говорить мне о моем дерьме. Это то, что привлекло меня к тебе. Это… и это, — сказал он, слегка проводя пальцем по пятнам на моем лице, которые до недавнего времени были для меня большим источником неуверенности.

Я не была слепой и не собиралась изображать скромность, притворяясь, что не знаю, что я красивая темнокожая девушка. И все же никто и никогда не заставлял меня чувствовать себя такой красивой, как Оуэн, каждый день с тех пор, как я его встретила, — даже сучья задница Саттон.

— Моё родимое пятно? — спросила я, хотя это было намного больше. Я родилась с редким случаем врожденного витилиго, которое в основном присутствовало на моей груди, бедрах, животе и ногах.

Однако на моем лице отметины были другими.

Они были меньше и светлее, но пятна в форме звезд невозможно было не заметить. Они тянулись от левой щеки к правому виску в виде узора, который я никак не могла разгадать.

Мама сказала, что это напомнило ей о том, как моряки когда-то использовали звезды для навигации, и из-за этого назвала меня Атлас.

— Почему? — спросила я, когда Роуди кивнул.

— Потому что это доказательство того, что мне было суждено найти тебя.

Я криво улыбнулась.

— Технически, я нашла тебя.

— Да, — согласился он, кивнув. — И все это время ты была той самой картой.

Я потрясенно молчала, гадая, прочитал ли он мои мысли.

— Ты веришь в судьбу? — спросил он, когда я просто вытаращилась на него.

— Не уверена. Может быть?

— А что, если я скажу, что отметины на твоем лице повторяют рисунок одного из созвездий?

Мой живот опустился, и дыхание вырвалось из меня, пока я искала ответ в его взгляде.

— Я бы спросила, какое созвездие ты имеешь в виду.

Но я этого не сделала. Потому что я уже знала.

Лев.

На моем лице было изображено созвездие Льва. Я поняла это сразу, как только он задал вопрос.

Увидев ответ на моем лице, Роуди улыбнулся, затем встал и закрыл мою дверь, после чего обогнул капот и забрался на водительское сиденье.

За девятнадцать лет Роуди был единственным, кто догадался об этом, единственным, кто по-настоящему увидел меня.

Я ожидала, что он будет злорадствовать по поводу того, что заставил меня замолчать, но он этого не сделал. Он просто включил Саммер Уокер, хотя и жаловался, когда я включала её музыку, говоря, что у него от неё кровоточат уши.

Мы ехали в тишине, слушая её альбом «Over It», пока меня не осенила мысль, и я выключила звук, на мгновение отвлекая его внимание, прежде чем оно вернулось к дороге.

— Что было самым большим потрясением?

Когда он растерянно нахмурился, я добавила:

— Ты уже говорил, что моя попытка уйти не была самым большим потрясением. А что было?

Я видела, что он не хотел отвечать, но все равно ответил, остановившись на светофоре. Он знал, что я этого так не оставлю.

— Осознание того, что я сделаю все, чтобы ты осталась. Ничего не было запретным, Атлас. Ничего. Я впустил в свое королевство того, в ком не был уверен, потому что это означало право обладать тобой.

Я не сводила с него взгляда, переваривая в уме его признание, а он смотрел на меня в ответ, пока я не выдержала расстояния и не оказалась у него на коленях. Оказавшись в его объятиях, в месте, где я оставила все, что знала, я поцеловала его, заставив транспорт объезжать нас с сердитым звуком клаксонов.

Прошла зима, весна наступила и закончилась, а теперь и лето близится к концу. Хотелось бы сказать, что шесть месяцев, минувшие с тех пор, как мы с Роуди стали официально встречаться, были чистым блаженством, но… я не учла, что будет обратная сторона.

А поскольку я была первой обладательницей этого титула, предупредить меня было некому.

Роуди проболтался обо мне задолго до того, как объявил о своих намерениях, но совершенно другое дело, когда люди увидели правду собственными глазами и поняли, — это не слухи, распускаемые какими-то охотниками за сплетнями.

Нет.

Я, Атлас Илана Бек, являлась официальной девушкой Роуди Рэя.

К этому положению прилагались бесконечное обожание, привязанность, уважение, забота, безопасность, большой и красивый черный член, а также длинный список врагов, который я унаследовала за одну ночь.

Я никуда не могла пойти без того, чтобы какая-нибудь девушка, с которой Роуди трахался в прошлом, не попыталась подружиться со мной или подраться. Обычно происходило последнее. Дошло до того, что Роуди теперь запрещал мне ходить куда-либо одной. А поскольку у меня больше никого не было, это означало "без него".

Я вздохнула, изучая свое отражение через зеркало в пол. Мои искусственные локоны остались в прошлом, и теперь я носила свои натуральные волосы в двух длинных косах, а мой детский пушок мягко завивался вокруг линии роста волос. Я в последний раз полюбовалась прилегающим к телу бикини с завязками, а затем взяла подходящую накидку и завязала её на талии.

Декоративное зеркало, прислоненное в углу хозяйского шкафа, было лишь одним из многих дополнений, которые я сделала для пустой спальни Роуди.

Его комната, как и весь дом, представляла собой образец холостяцкой жизни, лишенной убранства и индивидуального подхода. Когда я поинтересовалась, по какой причине, то он ответил, что в этом не было необходимости, поскольку его никогда не бывает дома.

Тогда Роуди протянул мне свою кредитную карту и сказал, чтобы я купила все, что нужно, чтобы чувствовать себя как дома. Я проглотила свой отказ, зная, что это приведет только к ссоре. В последний раз мы спорили из-за денег, когда причиной стало моё возвращение в колледж.

Мы лежали в обнимку на диване, смотрели ужастик, и в какой-то момент, во время просмотра нового фильма «Изгоняющий страх», мои мысли перешли к деньгам. Я совершила ошибку, спросив его о счетах за дом.

Его настороженный взгляд, по-прежнему обращенный к телевизору, метнулся ко мне, свернувшейся калачиком рядом с ним.

— С чего такой вопрос, Атлас?

— Потому что я чувствую себя странно, живя здесь и ничего не внося. Такое ощущение, что попрошайничаю у тебя.

Схватив пульт, Роуди нажал на паузу, прежде чем уделить мне все свое внимание.

— Я кажусь тебе человеком, которого можно использовать в своих интересах, Атлас?

Мне даже не нужно было думать над ответом.

— Нет.

— Тогда почему ты сидишь здесь и думаешь, как меня разозлить? В чем дело? — его брови опустились в задумчивости, словно он действительно пытался разгадать истинный мотив моего вопроса. — Хочешь, чтобы я послал тебя в жопу или что-то в этом роде?

Я закатила глаза. Конечно, его мужеподобная задница думала, что все, что я делаю, направлено на то, чтобы он меня трахнул. Я имею в виду, иногда — почти всегда — да. Определенно. Но не сейчас. Не в этот раз.

— Нет, Оуэн. Я серьезно. Моя зарплата невелика — как ты знаешь, — но я могу помочь с мелкими счетами, например, за электричество или продукты.

— Нет.

— Но…

— Я сказал «нет». Если хочешь помочь мне, работай над оформлением документов на поступление в колледж, как мы уже говорили. Твоя задница тянет время, как будто думала, что я не замечу, так что давай разберемся с этим дерьмом, пока оно в разгаре. Когда дело касается тебя, я всегда на три шага впереди. Живи этим, дыши этим и никогда не сомневайся. Я не сказал ничего раньше, потому что, хотя у меня нет никаких проблем с управлением этой лодкой, иногда я хочу, чтобы ты выбрала нас, не чувствуя, что я навязал тебе это. Это для тебя, а не для меня. Я уже давно отбросил мораль на обочину. Ты молода, как черт, настолько молода, что иногда я с трудом убеждаю себя, что хотеть тебя — это не оскорбление природы. В большинстве случаев я забываю, что тебе всего девятнадцать и у тебя вся жизнь впереди, и возвращаюсь к исходной точке — к погоне за твоим бампером. Без тебя нет меня, так что к черту. Счета — это последнее, что должно тебя волновать. Работай над получением диплома, копи деньги и исполняй свои мечты. Я позабочусь об остальном.

Он смотрел на меня, пока жгучий жар, который распространялся от моих щек, скапливался в моем нутре и поджигал мою киску, а затем защекотал пальцы ног, пока наконец не улегся настолько, что я смогла прошептать:

— Хорошо.

— Круто, — Роуди потянулся к пульту и нажал кнопку «воспроизведение», его взгляд был устремлен на экран, когда он заговорил снова. — О, и Атлас?

— Да, Оуэн?

— Никогда больше не оскорбляй моё мужское достоинство.

Что бы это ни значило.

Когда снова зашла речь о деньгах, я не стала предлагать свои, чтобы сделать этот дом домом. Я просто улыбнулась, поблагодарила его и начала составлять список.

И все же я начала с малого — с покупки мусорного ведра.

Я не хотела унизить чей-то образ жизни или жизненный путь, но больше не могла жить с пакетом из магазина, висящим на ручке случайной двери в качестве мусорного ведра.

Да ладно.

Этому человеку было почти сорок.

Я подумала о том, чтобы заказать в «Таргете» простую десятидолларовую, но решила испытать пределы щедрости Роуди, купив нелепо завышенную цену на гаджет из нержавеющей стали, который открывался одним взмахом руки.

Было трудно сохранять спокойное лицо, когда я демонстрировала Роуди магические способности мусорного ведра — особенно когда сказала ему, сколько его денег потратила, чтобы заплатить за него.

Я была одновременно и взволнована, и разочарована, когда он едва отреагировал словами «Вот это да!» и вышел из комнаты.

Насколько мне было известно, он дал зеленый свет на то, чтобы делать все, что я захочу, поэтому, когда все самое необходимое было улажено, я начала проявлять изобретательность.

Первый спор начался только после того, как я купила свечи.

Очевидно, я могу потратить смешную трехзначную сумму на мусорное ведро, но он поставил крест на ароматических свечах, сказав, что не хочет, чтобы в его доме пахло, как в подсобном помещении стрип-клуба.

Я никогда не бывала в стриптиз-клубе, тем более в его подсобке, но как-то сомневалась, что там пахнет клубничным пирогом из «Ванны и тела».

Последней каплей стало то, что я попыталась украсить нашу кровать найденными мной милыми декоративными подушками. Роуди заставил меня смотреть, как он режет их кухонным ножом, пока набивка и перья не усеяли пол нашей спальни, словно второй ковер.

К счастью, на той неделе у меня начались месячные, так что я была очень нервной, и поэтому было проще включить режим «водопровод». Я напомнила ему сквозь «неконтролируемые рыдания», что пустующая гостевая комната Руэн — это открытое приглашение, если он не сможет преодолеть наши творческие разногласия.

С тех пор больше не было никаких проблем.

Я взяла солнцезащитные очки и свою новую пляжную сумку, прежде чем покинуть огромный шкаф, который был практически пуст до моего переезда.

Роуди, при всей своей грубости, избаловал меня до смерти.

Теперь у меня было втрое больше одежды, обуви и аксессуаров, чем когда я приехала в Айдлвилд.

Нахмурившись, мой парень — он все ещё привыкает к этому — вошел в спальню одновременно со мной.

— Черт, Мечта, ты ещё не готова? — тут же проворчал он.

— Я говорила тебе, что могу поехать сама, раз ты торопишься, но нет. Ты ведешь себя так, будто для меня преступление ехать куда-то без тебя. Я имею в виду, ты мой мужчина или моя нянька?

Роуди шагнул дальше в спальню и продолжал идти, пока не загнал мою задницу обратно в шкаф и зажал в углу, даже не прикоснувшись ко мне.

— С кем ты, блядь, разговариваешь, Атлас?

Я опустила взгляд и покорно пробормотала:

— Ни с кем.

Роуди подцепил пальцем мой подбородок и тут же поднял мой взгляд от пола, пока снова не встретился со мной глазами.

— Хорошая попытка. Мои глаза здесь. Что случилось? Поговори со мной.

— Ничего, — сказала я, что было правдой лишь отчасти. Меня что-то беспокоило, но Роуди в этом не был виноват. Ни он, ни я не виноваты в том, что все, казалось, решили нас разлучить. — Я просто раздражена, наверное. Это были долгие выходные.

Роуди поискал в моем взгляде признаки того, что я лгу, прежде чем его губы дрогнули.

— Ты должна была лечь спать, как я тебе сказал, но нет. Твоя твердолобая задница хотела скакать на моем члене всю ночь.

Я засмеялась, прежде чем погладить его по плавкам «Бёрберри», которые подходили к моему бикини.

— Моя киска ничего не может поделать с тем, что ты так хорошо её растягиваешь.

— Атлас, — простонал он, хватая меня за запястье и не давая вытащить его. — Нет, и на этот раз я серьезно. Мы уже опаздываем. Нам нужно идти, детка.

— Пожалуйста, папочка? Я буду быстрой. Обещаю.

Я почувствовала, как его член дернулся в моей руке, и поняла, — он у меня в руках.

Роуди потер лоб, затем вздохнул и сделал шаг назад.

— Снимай это дерьмо, — он жестом указал на мой купальник. — И иди нагнись над кроватью.

Я завизжала и выбежала из шкафа, потеряв по дороге трусы-бикини. Роуди последовал за мной в спальню секундой позже. Он был голый, с членом в руке и нижней губой, зажатой между зубами, когда заметил меня в позе лицом вниз, задницей вверх.

— Поторопись, — прохрипела я, виляя задницей, когда он уставился на мою мокрую киску с таким выражением в глазах, которое говорило о том, что он хочет съесть её на обед.

Не обращая на меня внимания, он провел обеими руками по моей заднице в знак почтения, прежде чем ввести в меня два пальца, проверяя мою готовность, несмотря на то, что с меня уже капало на проклятые простыни.

Я знала, что он делает это только тогда, если действительно хочет меня выебать, поэтому моё сердце и киска возбужденно сжались. Забавный взгляд, брошенный на меня Роуди, сказал, что он это почувствовал.

— Нужно составить график для твоей жаждущей задницы, прежде чем ты оттрахаешь мой член, Мечта, черт возьми.

— Да, да. Заткнись и трахни меня, Оуэн.

Он поднес свой член к моей киске, дразня вход разгоряченным кончиком, а затем протолкнул внутрь и заставил мою челюсть отвиснуть, пока медленно заполнял меня.

— М-м-м, блядь, — застонала я, когда он достиг середины и вошел в меня, убедившись, что я чувствую, как каждая моя мышца напрягается, чтобы принять его длину. — О, блядь. О, блядь, да.

— Тебе нравится?

— Да, папочка. Это так хорошо.

— Да?

— Пожалуйста, — хныкала я.

— А как насчет этого? — Роуди дразнил меня, медленно вынимая кончик и снова входя в меня так глубоко, что его таз ударялся о мою задницу, заставляя меня податься вперед на кровати, и с моих губ сорвался долгий, мучительный стон. — Тебе тоже так нравится?

— Сильнее.

— Сильнее? — он ускорил темп, пока единственным звуком не стал влажный звук наших шлепков друг о друга и ударов его члена по моей киске. — Почему, — почти прорычал он, — ты всегда… такая чертовски… мокрая?

К сожалению, я не могла ответить ему, пока он трахал меня так хорошо, что, казалось, только подстегивало ебать меня ещё сильнее.

Роуди забрался на кровать и прижал меня к матрасу, накрыв своим телом. Он просунул свои руки под мои, схватил за плечи и принялся долбить меня до потери пульса, а я могла только лежать и принимать его. Он был так глубоко, что я готова была поклясться, что чувствую его в своем чертовом горле.

Я быстро кончила, как и обещала, но он ещё не закончил со мной. Роуди перевернул нас так, что я оказалась на нём сверху, а он — снизу, лицом ко мне.

— Подожди-и-и-и-и! — закричала я, когда он стал толкаться в меня снизу. Я знала, чего он добивается, но была абсолютно уверена, что не переживу второго оргазма.

— Не надо ждать, — прохрипел он подо мной. — Ты ведь хотела этот член, да? Принимай его как большая девочка.

Мои мольбы не увенчались успехом, когда я мельком увидела нас в зеркале над комодом.

Роуди держал мои ноги раздвинутыми, давая беспрепятственный обзор своего члена, входящего в меня. Я видела и чувствовала каждый раз, когда он погружался так глубоко, что его яйца шлепали по моей киске. Я видела, как подпрыгивают мои сиськи от каждого движения, и как я замираю в бессилии, теряясь в наслаждении.

Вид нас вместе, диких и раскованных, был таким афродизиаком, что я снова кончила, ещё быстрее и сильнее, чем в первый раз. Ощущение усилилось, когда его теплая сперма бурными струями покрыла мои стенки, и он кончил вместе со мной.

Я была рада, что снова начала принимать противозачаточные средства. Бывало, я готова была поклясться, что Роуди специально пытался меня обрюхатить.

Как только мы оба перевели дух, Роуди подхватил меня на руки и понес в душ, где ему пришлось вымыть нас обоих, поскольку я практически впала в коматозное состояние от интенсивного сношения.

Я снова откусила больше, чем могла прожевать, и мне нравилась каждая секунда.

После того как мы вымылись, то оба улыбались, надевая купальные костюмы.

Роуди начал подтрунивать надо мной, как только увидел, как мало прикрывает мой купальник.

Я купила этот купальник несколько месяцев назад, когда только начало теплеть, но в последнее время я набрала вес — в основном в области попы и бедер, — что нравилось Роуди, который ненавидел моё стремление втиснуться в старую одежду, которая теперь была мне мала на размер.

Нижняя часть бикини так глубоко впивалась в мою задницу, что с таким же успехом это могли быть стринги. Крошечные треугольные клочки ткани едва прикрывали соски, но все равно это было не так пикантно, как костюмы, которые, как я знала, носят те сучки, которые надеются привлечь его внимание.

— Убедись, что ты не снимешь это дерьмо весь день, — приказал он, когда я повязала накидку вокруг талии.

Я закатила глаза, следуя за ним из нашей спальни, спустилась вниз и села в машину, но спорить не стала. Это закончилось бы тем, что он уничтожил бы ещё одну мою вещь, а мне очень нравился этот купальник.

Сегодня был последний день фестиваля «Гордость Королей». Это был ежегодный уик-энд, посвященный дню рождения Королей, на котором собирали деньги на покупку школьных принадлежностей и одежды для малообеспеченных меньшинств по всему городу и поглаживали и без того раздутое эго Королей.

Именно на фестивале я узнала, что Роуди, Джорен, Рок и Голден — львы, что объясняло их одинаковые татуировки.

Поскольку их дни рождения были так близки друг к другу, они решили, что проще организовать коллективное празднование, чем устраивать огромные и дорогие вечеринки каждую неделю в течение месяца. Фестиваль всегда проводился в один из выходных дней рождения Королей, а в этом году это был день рождения Рока.

Тридцать шестой день рождения Роуди, который он провел наедине со мной, как и хотел, уже прошел, и разрыв между нашим возрастом стал ещё больше.

До моего двадцатого дня рождения оставалось меньше трех месяцев, но я знала, что даже тогда не смогу заглушить шепот и постоянные осуждения.

Из всех доступных женщин лев Айдлвилда выбрал малолетку. Это не мешало мужчинам поклоняться земле, по которой он ходил, а женщинам — желать занять моё место, но, тем не менее, давало им возможность бросать камни.

Я начинала понимать, почему Роуди держал всех, кроме своих родителей, других Королей и теперь меня, на расстоянии вытянутой руки.

Иногда даже этого было недостаточно, и он был вынужден расширять этот радиус настолько, насколько позволял прицел его пистолета.

До «Пустых озер» было тридцать минут езды. Когда мы подъехали к огромному дому у озера, последняя вечеринка уик-энда была в самом разгаре. На самом деле это была скорее перевалочная база.

Люди выстроились у берега, ожидая своей очереди, чтобы их отвезли на одной из моторных лодок к огромной платформе посреди озера. Отсюда можно было разглядеть диджейскую будку, бар и водные горки, с которых пьяные тусовщики съезжали вниз в озеро.

Со смотровой площадки над водой хорошо просматривался Хиллтоп — тщательно охраняемая территория печально известной, но редко встречающейся банды «Девять холмов».

Горы выглядели так красиво во время нашего полета на воздушном шаре. Спустя несколько дней я спросила Роуди, может ли он взять меня туда однажды, и он сказал мне, что я ни при каких обстоятельствах не должна пересекать границы «Батареи», если не хочу, чтобы весь город был охвачен войной. Видимо, у чужаков, забредших туда, где им не место, была привычка никогда больше не попадаться на глаза.

— Вижу, вы двое наконец-то добрались, — глубокий голос, принадлежавший этим словам, был пьяным и знакомым.

Я повернула голову и увидела, как Джорен, спотыкаясь, поднимается к нам по деревянной лестнице, и сморщила нос, прежде чем вспомнила, что нужно притвориться вежливой. К несчастью, он смотрел прямо на меня, поэтому не пропустил моего отвращения и оскалился в ответ.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я начала работать в «Гордости Королей», а мы с Джореном до сих пор не потеплели друг к другу. Более того, отношения стали ещё более напряженными с тех пор, как я начала встречаться с его мальчиком. Роуди старался не вмешиваться и не принимать ничью сторону, но я видела, что он начинает раздражаться на нас обоих, поскольку ни у меня, ни у Джорена не было причин недолюбливать друг друга.

Голден теперь регулярно говорил со мной полными предложениями, но Джорена, который считал, что солнце всходит и заходит на его лысой голове, это не беспокоило.

Я не знала, в чем дело, но терпеть не могла его задницу, и это чувство было взаимным, так что мы держались подальше друг от друга.

— Ещё нет и полудня, — огрызнулся Роуди, стоя рядом со мной. — Как, черт возьми, ты уже напился, хотя вечеринка началась всего два часа назад?

Хороший вопрос.

Джорен помахал ему рукой, отчего потерял равновесие и опрокинулся вперед. Он упал бы на меня, если бы не быстрые рефлексы Роуди. Он убрал меня с дороги, предоставив Джорену возможность рухнуть на диван в бело-голубую полоску, где и остался лежать лицом вниз и храпеть несколько секунд спустя.

— Тупая задница, — прошипел Роуди, глядя на бессознательную фигуру своего друга.

Обычно я с ним соглашалась, но сейчас начала подозревать, что в пьянстве Джорена есть нечто большее. Что бы это ни было, судя по реакции Роуди, я также догадалась, что Джорен не делился своими бедами с друзьями.

Мне все ещё не нравилась его задница, но я могла сопереживать, и это было большим проявлением доброты, чем он когда-либо проявлял ко мне. Джорен не был жестоким — просто равнодушным. Я не могла понять, почему это меня раздражает.

Тем не менее я знала, каково это — пройти через ад и чувствовать, что не к кому и не к чему обратиться, кроме как к собственному саморазрушению.

Именно поэтому я была достаточно безрассудна, чтобы последовать за анонимной запиской в это львиное логово. Я оставила все, чтобы найти Королей, и до сих пор не знаю, почему. Меня это перестало волновать несколько месяцев назад, и не только меня.

Я ничего не слышала о Неразделенной после предупреждения.

— Если хочешь, я могу присмотреть за ним, — предложила я.

Последние два дня научили меня тому, что вскоре внимание моего парня будет разделено между тем, чтобы следить за мной и обожаемыми подхалимами, которые отчаянно хотели его внимания.

Ещё меньше времени у него уходило на то, чтобы выследить меня после того, как я уставала наблюдать за ними и занималась своими делами. Почему бы не избавить его от лишних хлопот и не остаться там, где Роуди знал, что сможет найти меня позже?

— Черт возьми. Где, блядь, Джада? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Моё сердце упало, а в ушах зазвенело при звуке этого знакомого имени.

Джада.

Может ли это быть та самая девушка с фотографии? Может ли Джада быть Неразделенной? Я уже догадалась, что отправителем должен быть кто-то, кто лично знаком с Королями — кто-то, кто знает все их секреты. Кто может быть лучше, чем девушка, которая так долго была их центральной фигурой?

— Я здесь, — промурлыкал сияющий голос мгновение спустя.

Я проследила за звуком, что-то в моей груди тянуло к нему, пока мой взгляд не упал на статную красавицу, идущую к нам на золотых каблуках.

Сексуальный красный купальник, в который она была одета, имел разрезы по бокам, чтобы продемонстрировать плоский живот и золотистый цвет кожи. Вьющиеся медные волосы, которые я помнила по фотографии, теперь были прямыми, без единой выбившейся пряди, и было ясно, что купальник предназначен только для показа.

После того как наши волосы были уложены, пот, вода или любая другая влага являлись абсолютным запретом для чернокожих женщин.

Влажность на юге была настолько сильной, что я даже не заморачивалась в летние месяцы, предпочитая носить волосы распущенными или заплетать в косы. Однажды я попробовала нарастить волосы, но продержалась не больше недели, после чего бросила это занятие.

— В чем проблема, Оуэн? — спросила она, остановившись перед нами.

Ревность, такая же зеленая, как глаза Роуди, подняла свою уродливую голову от того, как непринужденно она стояла так близко к нему и произносила имя, которое дала ему мать. Тот факт, что Роуди не поправил её, как обычно делал, только подстегнул пробуждающегося внутри меня монстра. Даже друзья не называли его Оуэном, предпочитая вместо этого О или Роуди.

Я глубоко вздохнула, напомнив себе, что Джада знала его дольше, чем я, намного дольше. Возможно, за годы до того, как он получил свое прозвище.

— В чем проблема? — язвительно отозвался Роуди, жестом указывая на потерявшего сознание Джорена.

Взгляд Джады едва скользнул в его сторону, прежде чем она отмахнулась от Роуди.

— С ним все будет в порядке. Дайте ему выспаться, и через пару часов он будет в сознании.

Её внимание переключилось на меня, и она улыбнулась.

— Ты, должно быть, Атлас. Я много о тебе слышала. Я Джада. Жена Джорена.

Моя улыбка дрогнула.

Жена.

Я знала, что Джорен женат, но не знала, что это была девушка с фотографии. Он почти не упоминал о ней — никто из них не упоминал, — и она никогда не заходила в мастерскую. До этого момента она даже не показывалась на глаза все выходные.

— Приятно познакомиться, — выдавила я из себя с натянутой улыбкой. Это не было ложью. Просто в моей голове бушевало слишком много противоречивых эмоций, чтобы сосредоточиться на чем-то, кроме их подавления.

Даже сейчас я видела любопытство во взгляде Джады, когда она пыталась сохранить на лице вежливую улыбку.

Ради всего святого.

Я надеялась, что Роуди не трахал и её.

Нет.

Это было бы слишком банально даже для него.

Я уже начала откланиваться под предлогом того, что хочу выпить, когда раздавшийся неподалеку спор задержал мой быстрый уход.

— Сколько раз тебе повторять? Прекрати преследовать меня, сталкер.

Я заметила Деми, проходящую через раздвижную дверь с Хало на бедре и Роком по пятам, как щенок, жаждущий любой унции ласки от своего хозяина. На голове у него была одна из этих пластиковых корон, а на футболке спереди было написано «Именинник».

Рок оскалился на Деми и вскинул руки в знак поражения.

— Как ты можешь говорить мне, что я не могу следовать за тобой, когда у тебя моя чертова дочь, Деметрия? Куда бы она ни пошла, я отправлюсь туда же.

— Попробуй ещё раз, неудачник. Если не хочешь взрослеть, то следовало надеть презерватив. Твоей дочери вообще нечего было здесь делать. Вокруг нет ни одного другого ребенка. Почему? Потому что это вечеринка для взрослых. Вы не пригласили и половины этих людей, но у вас хватило наглости заставить её спать в этой комнате одну и с незапертой дверью.

— Я же сказал, что думал, что запер её!

— А я говорила тебе действовать умнее.

Вот черт.

Трудно было поверить, что Деми и Рок не создали Хало вместе. Они даже не встречались, не трахались или что-то среднее между этим, но при этом продолжали поддерживать эту странную динамику, в которой постоянно спорили, чтобы скрыть сексуальное напряжение, настолько сильное, что оно почти душило.

Теперь, думаю, они вдвоем наказывают друг друга за взаимные проступки, постоянно находя причины оставаться на орбите друг друга.

Как рассказывала Деми, она ненавидела воздух, которым дышал Рок, но при этом не гнушалась вмешиваться, когда он не справлялся с родительскими обязанностями. Тем временем Рок, который был отличным отцом и к тому же одиноким, постоянно ставил себя на её пути и даже прибегал к использованию дочери в качестве пешки.

Хало, которая все ещё протирала глаза ото сна, должно быть, устала слушать их препирательства, потому что начала оглядываться по сторонам, пока её сонный взгляд не уперся в нашу сторону, и она начала ерзать, чтобы спуститься.

Деми опустила её, когда она начала хныкать, и, прежде чем кто-то из них успел сказать ей, чтобы она оставалась на месте, Хало бросилась прочь.

— Дядя О! Дядя О! — закричала она, прежде чем столкнуться с его ногами.

Роуди притворился, что чуть не упал, а потом подхватил её на руки и стал щекотать ей живот через джемпер, заставляя безудержно хохотать.

— Да, — сказал он, когда она затихла. Он серьезно нахмурился, держа её за подмышки, пока она не оказалась на уровне его глаз. — Ты все ещё должна мне шесть леденцов за ту гонку, которую я выиграл на прошлой неделе.

— Не-а! Ты жульничал! — крикнула Хало в ответ.

— Что? — он бросился к перилам и перевернул Хало вверх ногами, удерживая её над ними. — Давай попробуем ещё раз, маленький гремлин. Я дал тебе неделю и ни дня больше, чтобы расплатиться. Где мои конфеты, Килла?

— Папочка! — Хало едва могла позвать отца, так сильно смеясь. Она выглядела так комично со своим длинным кудрявым хвостом, почти касавшимся земли.

— Тебе лучше остановиться, — предупредил Роуди, когда она начала извиваться. — Я могу тебя уронить.

Засранец притворился, что позволил ей соскользнуть, заставив вскрикнуть и снова позвать отца.

— Хорошо! Хорошо! — наконец согласилась она, когда поняла, что её отец все ещё слишком занят Деми, чтобы обращать внимание на свою дочь.

Роуди перекинул её через перила и поставил на ноги.

— Я жду, — сказал он ей, когда она лишь игриво надула губки.

— У меня нет конфет. На самом деле нет, — призналась она, пожав плечами. Роуди снова потянулся к ней, но Хало вскрикнула, отпрыгнула в сторону и побежала ко мне, как к человеку, в поисках защиты, а затем обхватила мою ногу своими маленькими ручками. — Атлас, помоги мне!

— Не знаю. Кажется, он довольно серьезен, — я подыграла ей. — Может, если ты получишь доллар от папы, дядя О сможет купить себе леденцов?

Глаза Хало засияли на секунду, прежде чем она покопалась в кармане своего джемпера.

Я смотрела, как она достает четыре смятые купюры, и думала, насколько сильные чары наложил на меня Роуди, что я готова помочь ему вымогать деньги у четырехлетнего ребенка. Я даже не думала, что можно так глубоко загнать себя в яму.

— Держи! — сказала Хало, протягивая кулек с деньгами. — Ты купишь много конфет!

— Давай, — сказал Роуди, сделав вид, что обдумал. Он взял у Хало деньги и пересчитал их. — Да, этого должно хватить. О, подожди. Я должен тебе сдачу, — он полез в карман и достал хрустящую стодолларовую купюру, а затем протянул её. — Приятно иметь с тобой дело, Килла.

Взволнованная новыми красивыми деньгами, Хало запрыгала на месте, когда Рок, наконец, подошел к ней с озабоченным видом. Деми стояла одна, безучастно глядя на озеро. Она выглядела так, будто у неё ничего не осталось, и если бы здесь не стояла его дочь, я бы дала Року по морде.

— Смотри, папочка. У меня новый доллар! — похвасталась Хало, демонстрируя свою стодолларовую купюру.

— Понятно, — сказал её отец, в то время как Роуди был занят тем, что смеялся над тем, что Хало не понимает, что у неё гораздо больше, чем просто доллар.

Вспомнив об одинокой слезинке, которую Деми смахнула, пока никто не видел, я присела и прошептала:

— Эй, Хало. Может быть, твой папа даст тебе ещё несколько таких же долларов.

— Правда?

— Угу, — я ущипнула её за маленький носик, заставив хихикнуть.

— Ура! — она повернулась к отцу. — Папочка, можно мне ещё?

Рок бросил на меня самый неприятный взгляд, на который только был способен, в то время как я сохраняла невинное выражение лица. Он покачал головой и посмотрел на свою дочь.

— Да, детка. Позже я тебе дам.

— Нет, сейчас, — заскулила Хало.

Рок нахмурился, переходя в режим сурового отца.

— Что я сказал, Хало?

— Ва-а-а-а-а-а-а-а! — Хало заплакала, упав на задницу, словно королева драмы, получившая награду.

— Ну же, Хало, прекрати, — умолял Рок, поднимая её на руки и вытирая слезы. — Я думал, ты уже большая девочка. Разве ты не хочешь потом торт?

— Нет, я хочу больше долларов.

Все, кто находился на расстоянии слышимости, одобрительно зашумели. Хало Хай было не обмануть.

Рок отнес дочь обратно в дом, прежде чем она успела закатить очередную истерику, и, видя, что все чисто, Деми наконец направилась к нам.

— Ну, если это не моя маленькая кузина, — воскликнула Джада, напомнив о своем присутствии. Сначала я не поняла, к кому она обращается, пока не осознала, что её взгляд устремлен на Деми, которая смотрела на меня, готовая заговорить. — Я не видела тебя несколько месяцев, но ты просто проходишь мимо, как будто меня здесь нет? Что бы сказала тетя Кэндис?

Деми крутанулась на каблуке, уступая мне место, чтобы помериться силами со своей кузиной.

— Наверное, она бы сказала твоей буржуазной заднице, чтобы ты убрала свой фальшивый нос и перестала вести себя так, будто слишком хороша для своей семьи. Может, тогда будешь видеть меня чаще. Но, да, привет, девочка! — фальшивым тоном передразнила Деми.

— Девочка, пока, — сказала Джада, отворачиваясь и отказываясь от противостояния, которое она начала, к которому, очевидно, не была готова.

— Да, я так и думала, — пробормотала Деми, подставив кузине подножку, прежде чем повернуться ко мне лицом. Милая улыбка медленно расплылась по её лицу, когда она окинула меня взглядом. — Привет, карапуз. Выглядишь мило.

Я покраснела от комплимента.

Для Деми не было ничего необычного в том, чтобы дарить их беззастенчиво. У неё была искренняя энергия, и, наверное, именно поэтому мы мгновенно нашли общий язык с того момента, как я вошла в её салон все эти месяцы назад.

Она даже научила меня заплетать локоны после того, как я дала понять Роуди, что позволять другим сучкам трогать его волосы запрещено. Я не могла допустить, чтобы он ходил с растрепанными волосами, поэтому кое-что предприняла. Во время этих занятий мы с Деми узнали друг друга получше, и я поняла, насколько тесен мир.

Оказалось, Деми тоже не была уроженкой Айдлвилда. Она переехала сюда после окончания школы.

Из Осеолы.

Судя по всему, её семья все ещё жила там, но Деми никогда не оглядывалась назад, предпочитая большой город нашему маленькому городку.

Я все ещё не могла поверить, что мы никогда не сталкивались друг с другом раньше, но разница в возрасте в десять лет и то, что Деми уехала так рано, делали это вероятным.

— Спасибо, но по сравнению с тобой я выгляжу как ребенок. Ты украшаешь купальник.

— Правда ведь? — похвасталась она. Мне нравилось, что она не была притворно скромной. Тело Деми было чертовски привлекательно. Но тело Деми в бикини?

Это должно было быть запрещено.

При сладострастном восемнадцатом размере (прим. перев. — российский 52) её изгибы были возмутительны, но именно ослепительная улыбка, которую она носила, делала её великолепной, не позволяя никому со зрением оторвать от неё глаз — включая Рока, который одним глазом смотрел на дочь, а другим на Деми, следя за её движениями из панорамного окна, выходящего на террасу.

— Итак, мы готовились к поездке на четырехколесном транспорте. Ты идешь? — спросила она меня.

Я заколебалась, так как никогда раньше не ездила на них и не знала, как это делается.

— Конечно, — медленно согласилась я, когда она надулась и посмотрела на меня щенячьими глазами.

Неужели это так сложно?

Кругом было темно.

Придя в себя, я поняла, что лежу на спине, а пляжный песок впивается в мою мокрую кожу.

На грудь невыносимо давило, кто-то то и дело нажимал на неё, выкрикивая моё имя.

Как я здесь оказалась?

Последнее, что я помню — как нырнула под воду, а потом… ничего.

Не удержавшись, я закашлялась, чувствуя, как вода вытекает изо рта и стекает по челюсти, прежде чем я жадно втянула воздух, чтобы наполнить горящие легкие.

— Мечта? Открой глаза. Пожалуйста, детка. Дай увидеть твои гребаные глаза!

От звука яростного голоса Роуди я поспешила повиноваться. Сначала я могла различить лишь формы — размытые, хаотичные формы, сгущающиеся вокруг меня. Я моргнула, вдыхая побольше воздуха — столько, сколько было нужно, чтобы почувствовать, что я не в двух секундах от смерти.

Постепенно зрение прояснилось, и я смогла разглядеть Роуди, склонившегося надо мной и с которого капала вода. Я так устала. Хотелось закрыть глаза и уснуть, но Роуди выглядел так, будто сойдет сейчас с ума, если я попытаюсь это сделать.

— Мм-м-м, — простонала я. — Что…

Звук чьего-то всхлипа привлек моё внимание. Потребовалось некоторое усилие, чтобы повернуть голову и проследить за звуком.

Деми стояла в нескольких футах от меня, безудержно рыдая, и её удерживал Рок, который тоже смотрел на меня так, словно кто-то умер.

Джорен и Голден были заняты сдерживанием толпы, следя, чтобы меня не пытались снять на камеру и выложить потом для просмотра.

Удивительно, но именно Джада оставалась рядом. Её светлая кожа стала смертельно бледной, и она смотрела на меня так, словно я призрак, который преследует её.

Я не могла отвести от неё взгляд, как и она от меня. Её взгляд снова и снова изучал черты моего лица, словно она видела меня в первый раз.

Я почувствовала, как что-то теплое и влажное течет у линии роста волос, и прижала пальцы к виску. Вскрикнув от боли, я отдернула пальцы и увидела кровь, смешанную с тональным кремом, который в основном смыло водой.

Ах, да…

Джада наверняка пялилась на моё родимое пятно.

Я не стыдилась его, но в последнее время стала краситься, чтобы скрыть. Будучи девушкой Роуди, я оказалась в центре внимания, и первое, о чем меня обычно спрашивали незнакомцы — это пятно в форме звезд на моем лице.

Моё лицо стало ещё более заметным в толпе и не оставляло сомнений в моей принадлежности.

Я заставила себя отвести взгляд от Джады и повернулась к Роуди.

— Что случилось? — прошептала я.

Роуди, насквозь промокший, закрыл глаза и взволнованно вздохнул, прежде чем ответить.

— Ты почти утонула, Атлас.

Мои губы разошлись как раз в тот момент, когда его глаза открылись, и я задержала дыхание, только что обретенное, когда увидела, что они увлажнились от непролитых слез. Страх, плескавшийся в них, придавал ему необычайно человеческий вид.

В тот момент я поняла, что больше никогда не захочу этого видеть. Я хотела человека, а не легенду, просто… не такого.

Но я никак не могла тонуть. Должно быть, Роуди ошибся. Я плавала с пяти лет.

И тут я вспомнила, что произошло после того, как я погрузилась под воду.

Как я опустилась на дно, чувствуя, что воздух из легких уходит, чем дольше я там оставалась. Как вынырнула на поверхность, спасаясь, но увидела лишь бесплотные лица отца и матери и решила побыть с ними ещё немного.

Даже когда мои легкие начали гореть, и я поняла, что пробыла слишком долго, все равно не стала всплывать на поверхность. Я позволила себе плыть по течению, пока боль, горе и неуверенность в том, где моё место, не прекратились.

Это была ещё одна истина, которую я должна была унести с собой в могилу.

Но, глядя на Роуди и чувствуя растущую настороженность в его взгляде, я задалась вопросом, знает ли он мою тайну.

Я остановил свою чертову машину на светофоре и незаметно проверил телефон, когда на экране высветилось имя.

Теперь, когда я познакомилась с родителями Роуди и все прошло лучше, чем ожидалось, я была просто благодарна за то, что все закончилось. Знакомство с родителями Саттона прошло не так удачно, поскольку я встречала кубики льда, более теплые, чем его мать, а у его отца были блуждающие глаза.

Уже после полудня во время моей смены я услышала, как открылась входная дверь мастерской.

Это был мой первый день за последние две недели, поэтому я сидела за стойкой администратора, разбирая электронную почту и бумажную работу, которой у Тьюсдей, по понятным причинам, было слишком много.

В данный момент я разбиралась с особенно неприятным письмом от клиента, который интересовался статусом ремонтной работы. Я пыталась — и безуспешно — найти достойный внимания способ напомнить этому настырному клиенту, что оговоренный срок ремонта — две недели, а прошло всего три дня.

Я в последний раз перечитала свой ответ и нажала кнопку «Отправить».

Вопросы этого человека были слишком глупыми, чтобы я могла ответить на них честно и без сарказма. Скорее всего, у меня будут неприятности, но я не волновалась. Роуди читал мне нотации, хотя он был ещё ужасней, я дулась, а потом он целовал меня и говорил, чтобы я вела себя хорошо, а потом отсылал дальше. Теперь, когда мы встречались, другие Короли всегда позволяли Роуди разбираться со мной, так что и они ничего не говорили.

— Здравствуйте, добро пожаловать в «Гордость королей». У вас назначена… — вопрос заглох на моих губах, когда я подняла голову и увидела, кто там стоит. — О. Привет.

Джада сверкнула ослепительной улыбкой, на которую я ни на секунду не купилась. Жест был слишком напряженным, а взгляд — слишком оценивающим.

— Привет, — её брови округлились в задумчивости. — Атлас, верно?

Сучка, ты знаешь моё имя.

— Ага.

— Приятно снова тебя видеть. Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше.

Уловив в её словах первую каплю искренности, я заставила себя расслабиться.

Джада ничего мне не сделала, так что не было причин не любить её. Я просто не доверяла ей, и для этого также не было причин.

Джада, Джорен и остальные Короли навещали меня во время моего короткого пребывания в больнице, и она вела себя так же фальшиво и замкнуто, как и на озере. Джада и Джорен не пробыли и часа, но я часто замечала, как она изучает меня, словно я бомба замедленного действия, которая может взорваться в любую минуту.

— Спасибо. Конечно. Хочешь, чтобы я позвала Джорена?

Чем быстрее я уберу её с глаз долой, тем лучше для нас обеих.

Даже сейчас её безупречное лицо было прищурено, словно она с трудом переносила мой вид.

Было не так много причин, по которым женщина вела бы себя подобным образом по отношению к другой женщине, которую едва знала. Обычно это происходило, когда они думали, что ты трахаешься с их мужчиной.

Мысль о том, что мы с Джореном занимаемся сексом, была почти смехотворной, и не потому, что он не был привлекательным. Каждый раз, когда я пыталась представить себя в голове Джады, представляя нас с Джореном обнаженными и извивающимися вместе, мой разум мгновенно возмущался и отключался, пока я боролась с желанием закричать. Я ненавидела его, так что это было вполне логично.

С другой стороны, я тоже изначально ненавидела Роуди, и у меня не было проблем с тем, чтобы ласкать пальцами свою киску при мысли о нём, так что…

Неважно.

Должно быть, жизнь Джады в качестве трофейной жены действительно была скучной, раз она искала драму там, где её не было.

От Роуди я мало чего могла добиться, так как он был не из тех, кто любит сплетничать, и решительно пресекал все мои попытки обсудить её. А вот Деми, напротив, охотно делилась информацией.

Я знала, что Джада не работает, и по какой-то причине за семнадцать лет, что Джорен и Джада были женаты, сбежав прямо из школы, они так и не завели совместных детей.

Это было очень обидно, поскольку я знала, что у этой безумно красивой и внешне здоровой пары есть потенциал для создания прекрасных детей.

Воистину. Стыдно.

— Вообще-то, — ответила Джада на мой вопрос, — я здесь, чтобы увидеть тебя.

Что?

Я попыталась придумать вежливый ответ и потерпела неудачу: мои брови взлетели к линии роста волос, а фальшивая улыбка стала ещё более натянутой.

— Меня? Правда? Почему?

Незаметно, Атлас.

Нехарактерно нервничая, Джада завела свои рыжевато-коричневые волосы за изящное ухо. Именно тогда я заметила татуировку в виде одинокой звезды — падающей звезды — на указательном пальце её правой руки.

— Подумала, что мы могли бы пообедать. Узнать друг друга получше.

На мой безучастный взгляд она добавила:

— Мой муж сказал мне, что ты недавно приехала в город, и поскольку ты теперь встречаешься с Оуэном…

— Роуди, — поправила я, не заботясь о том, что выгляжу мелочно. Она могла знать его дольше, но он был моим.

— О… да, конечно. Роуди.

Я все ещё не успокоилась, поэтому она протянула руку и коснулась моей ладони.

— Ты в порядке, милая?

Я втянула воздух и отстранилась, когда мне показалось, что кровь в моих венах забурлила. Мне едва удалось удержаться от того, чтобы не отдернуть руку, когда я отстранилась.

— Хорошо. Обед звучит… — Невыносимо. Безумно. Ужасно. — Мило.

Жена Джорена вынужденно улыбнулась.

— Отлично. Теперь ты свободна? Я взяла на себя смелость заказать нам столик на двоих.

Прежде чем я успела сказать ей, что сейчас не самое подходящее время, раздался мужской голос:

— Джада?

Говорит Дьявол.

Джорен, одетый в комбинезон и с руками, испачканными маслом, как будто хоть раз трудился, стоял у входа в мастерскую, предназначенного только для сотрудников, и выглядел потрясенным.

За семь месяцев моей работы здесь Джада ни разу не заходила в мастерскую, и я знала, что Джорен, должно быть, ещё дольше не удостаивался визита своей жены.

Его взгляд метнулся между нами и остановился на жене.

— Что ты здесь делаешь?

Наманикюренные ногти Джады метнулись в мою сторону.

— Я пришла пригласить Атлас на обед.

Как будто в этих неожиданных и катастрофических событиях была моя вина, взгляд Джорена метнулся ко мне и подозрительно сузился.

Конечно, он думал, что это моя заслуга.

А может, боялся, что я проболтаюсь о стриптизерше, которую он тайком вытащил из своего офиса сегодня рано утром. Думаю, Даймонд даже не стоила тех тридцати баксов, которые ушли бы на несколько часов в одном из мотелей в Бухте Хукера.

— Знаешь что? — сказал он с улыбкой, которая не достигла его глаз. — Я и сам чувствую себя немного голодным. Не возражаете, если я присоединюсь к вам?

О, черт возьми, нет.

Пока они двое были заняты, я тихонько взяла со стола свой телефон и, пригнув голову, быстро набрала односложное сообщение.

— Оуэн, я ухожу, — объявила Атлас, входя в гостиную; её новые туфли на каблуках, на которые я потратил девятьсот чертовых долларов, щелкнули по деревянному полу, прервав мою игру.

Между моей девушкой, мастерской, управлением преступным миром Айдлвилда, дополнительным бизнесом по индивидуализации автомобилей, а теперь ещё и автомойкой, у меня было не так уж много свободного времени, чтобы просто посидеть и расслабиться. Я был чертовски рад, когда Атлас спросила меня, можно ли ей пойти на вечеринку со своими маленькими друзьями, с которыми она познакомилась в кампусе.

Я обязательно проверил каждую из них, прежде чем дать Атлас зеленый свет на тусовку. Даже после того, как её обожгло самым ужасным образом, моя девочка все ещё была чертовски доверчива.

Вот тут-то я и пригодился.

Атлас называла меня контролирующим, но я не обращал внимания на её задницу и делал то, что умел лучше всего. Присматривал за ней.

— Ладно. Пока, детка, — сказал я, не отрываясь от телевизора. Я уже в третий раз пытался пройти этот чертов уровень.

— Я должна быть дома к часу.

— Круто.

— Будешь скучать по мне?

— Ага.

— Ты даешь мне короткие ответы, чтобы я быстрее ушла?

— Ты такая хорошенькая, детка.

Атлас хихикнула и потрепала меня по голове, выходя из комнаты. Будучи собой, я оглянулся через плечо, чтобы хорошенько рассмотреть эту откормленную задницу, когда она уходила.

Что за…

Я приостановил игру, когда увидел, что, черт возьми, на ней надето.

— Ты меня наебала!

Поняв, что её поймали, Атлас бросилась к двери.

Я бросил контроллер Xbox и, перепрыгнув через диван, бросился в погоню. Когда я добрался до двери, она уже сидела в машине и выруливала на подъездную дорожку.

Атлас должна была уехать ещё час назад, и теперь я знал, почему. Её задница тянула время, пока я не вступил в игру, чтобы она могла проскользнуть мимо меня.

Достав свою «девятку», я прицелился в её переднее колесо, заставив Атлас вскрикнуть, когда дважды нажал на курок. Я был так зол, что оба раза промахнулся, что только разозлило меня ещё больше — ещё две дырки от пуль в асфальте.

— Черт! — прорычал я. Все, что я мог видеть, — это задние фары Атлас, мчащейся по улице. — На что ты, блядь, смотришь?

Я заметил, как сосед уставился на меня, и, увидев пистолет в моей руке, поспешил вернуться в дом.

В такие моменты я жалел, что не потратился на покупку уединенного дома. Без соседей. Я просто не видел необходимости в большом доме в пригороде, когда там был только я один.

Я ворвался в дом и позвонил на телефон Атлас. К моему удивлению, она ответила.

— Что тебе нужно, псих? — закричала она во всю мощь своих легких.

Я потер лоб и вздохнул.

— Ты знаешь, чего я хочу, Атлас. Верни свою задницу сюда.

— Нет, — она застонала. — Ты пытался убить меня.

— Я не пытался тебя убить, ебаная плакса. Я пытался повредить твою машину. Зачем мне причинять тебе боль, если я тебя люблю? Просто вернись ко мне домой, и мы сможем поговорить об этом.

Я не понимал, что ляпнул, пока не услышал её крошечный вздох.

— Черт, — пробормотал я.

Не так представлял себе, что скажу ей.

Это был первый раз, когда я произнес эти слова кому-то, кроме своих родителей. Атлас заслуживала большего, чем неуклюжее упоминание. Я хотел сделать что-то грандиозное, например, свозить её в Париж или купить ей кольцо с бриллиантом. Но не… это.

— Что ты сказал? — прошептала она.

Я вышагивал по комнате, чувствуя, как кривится моя губа.

— Я сказал — возвращайся домой.

— Оуэн…

— Ясказалчтолюблютебя, — быстро проговорил я.

Атлас хихикнула, а потом сказала:

— Я тоже тебя люблю, Оуэн.

Несмотря на то, что мне хотелось исполнить кульбит, я решил вести себя спокойно.

— Вот в чем дело.

— Но я все равно не вернусь домой, — и повесила трубку.

Я попытался перезвонить ей, но она семнадцать раз отправляла меня на голосовую почту, прежде чем полностью отключить телефон.

Через минуту пришло два новых сообщения.

Я попала в беду — даже большую, чем та, в которую втянул мой выбор наряда.

Я прикусила губу, нервное и одновременно возбужденное волнение охватило меня, когда я повернула ключ в замке и шагнула в тихое, темное фойе.

Роуди ждал меня дома ещё несколько часов назад, но я специально держалась в стороне, поглядывая на часы, пока не убедилась, что он будет достаточно зол из-за позднего часа, чтобы трахнуть меня до потери сознания.

Я была настолько зависима от него и от того, что он мог сделать с моим разумом, сердцем и телом, что на данный момент была уверена, — быть рядом с ним или под ним — единственный способ хорошо выспаться.

Мой тоскливый вздох прервался, когда вспышка фар на мгновение прогнала темноту. Я услышала знакомое урчание машины, когда она въехала на подъездную дорожку, затем двигатель заглох, и меня снова окружили темнота и тишина, а я, затаив дыхание, застыла в ожидании.

Я все ещё стояла на месте, когда несколько мгновений спустя входная дверь открылась, и в неё вошел Роуди, сжимая в руках открытую бутылку виски, его лицо было тревожно-пустым, даже когда он заметил меня.

— Привет, — прошептала я. Теперь я нервничала по другой причине.

На лице Роуди не было никаких эмоций. Вообще никаких. Даже вечной угрюмости, в которой он, казалось, жил и которую я полюбила. Он был как теплое одеяло, в которое я завернулась и не хотела уходить.

— Ты только пришел?

Было три часа ночи, и я ждала, что он спросит меня о том же. Но он не спросил.

— Куда ты ходил? — я сглотнула, не будучи уверенной, что хочу знать ответ.

Я не питала иллюзий, что Роуди останется дома в пятницу вечером. Город был для него одной бесконечной красной дорожкой, двери распахивались, куда бы он ни пошел. В те редкие вечера, когда Роуди не позволял мне сопровождать его, он всегда старался вернуться домой в такое время, чтобы не заставлять мои мысли блуждать.

Сегодняшний вечер был первым, когда он нарушил это негласное правило.

— Прокатился, чтобы проветрить голову, — ответил он. Его тон был пустым, когда он прошел мимо меня, пригубив виски, пока поднимался наверх.

За ним тянулось облако духов, которые мне не принадлежали.

Мои шаги были медленными и нерешительными, я шла за ним, перебирая в уме причины такой внезапной смены настроения.

Неужели всего несколько часов назад он признался мне в любви?

Я уже начала сомневаться, не послышалось ли мне это, не было ли надуманным то теплое чувство, которое я всю ночь испытывала в животе.

Я отказывалась верить, что Роуди так расстроился из-за моего наряда или позднего часа, особенно когда я специально спровоцировала его, чтобы мы закончили нашу ночь так, как нам обоим было бы приятно.

Как бы не было тихо, Роуди получал удовольствие от моего дерзкого поведения почти так же, как и я, когда он наказывал меня за это. Если бы я превратилась в его покорную шлюху, то надоела бы уже через неделю.

Когда я добралась до нашей спальни, душ уже работал, и я разделась, решив изменить эту ночь к лучшему. Когда я босиком вошла в ванную, из стеклянного душа поднялся пар. Роуди стоял под струей, опустив голову и все ещё держа в руках эту чертову бутылку, и вода била по нему.

Я глубоко вдохнула и открыла дверь в душ.

У меня свело живот, когда я увидела, как напряглись мышцы на его спине и плечах, когда он понял, что больше не один. Я сглотнула мрачное чувство, подкатившее к горлу, и заставила себя идти вперед, пока не почувствовала знакомое тепло его кожи, прогоняющее холод моей собственной.

— Оуэн?

Как будто звук моего голоса и вопрос, прозвучавший в нём, причинили ему слишком сильную боль, его единственной реакцией было снова поднести бутылку к губам и выпить коричневую жидкость, пытаясь допить до дна.

Я схватила его за руку и развернула лицом к себе, прежде чем он успел отравиться алкоголем.

Пощечина по лицу была бы более мягкой и доброй, чем отвращение в его глазах, которое отбросило меня на шаг назад.

Не желая отступать, я сократила расстояние между нами и взяла его лицо в свои ладони.

— Что происходит? Почему ты не хочешь со мной разговаривать?

Словно желая сделать мне больно, Роуди отбросил мои руки и снова поднес бутылку к губам. Я выхватила её, прежде чем он успел сделать ещё один глоток, и она упала на пол в душевой, спиртное пролилось на чистый белый кафель и смешалось с водой, после чего исчезло в стоке.

— Скажи мне, в чем дело!

Он втянул воздух. А потом…

— Я не могу.

И на этом все закончилось. Он поцеловал меня… в лоб, прежде чем оттолкнуть и выйти из душа.

Несмотря на то, что все в внутри хотело этого, я не погналась за ним.

Я осталась на месте, чувствуя оцепенение, пока стояла под струями воды, пока вода не стала холодной, вынуждая покинуть душ.

Я на автопилоте проделала весь свой ночной гигиенический ритуал, прежде чем выйти из ванной.

Мой взгляд невольно переместился на кровать, ожидая увидеть Роуди, уже укрытого простыней, но вместо этого я обнаружила, что она пуста. Простыни остались нетронутыми с того момента, как я застелила постель утром.

Я влезла в шорты для сна и подходящую к ним майку, но когда Роуди так и не появился, то поборола свою гордость и вышла из спальни, чтобы найти его.

В доме было тихо, если не считать лая соседской собаки. Немецкая овчарка в последние несколько дней была более шумной, чем обычно, — обычно ночью, когда все спали.

Я спустилась вниз и прошла в гостиную, где обнаружила Роуди, отключившегося на диване, лицом вниз и храпящего.

Со стороны это казалось незначительным.

Незначительный эпизод в нашей истории.

Небольшая неприятность, через которую время от времени проходят все пары.

Но внутри, в моем сердце, это было похоже на конец всего.

Атлас покинула меня.

С тех пор как две недели назад я вернулся домой и обнаружил пропажу её вещей, я постоянно пытался игнорировать свои инстинкты — животного, бившегося в моей груди и требовавшего найти свою пару.

Атлас взяла только то, с чем вступила в отношения, что ещё больше подчеркивало её «пошел ты».

И все же я не стал её преследовать.

Теперь я прислушивался к другим инстинктам. Те, что требовали защитить её — даже от меня.

Поэтому я пил.

Я пил до тех пор, пока алкоголь не смыл все следы Джады, выкрикивающей те роковые слова мне в спину и отнимающей единственную хорошую вещь, которой, как оказалось, у меня никогда не было.

Да и не могло быть.

Все уже было.

Иисус.

Я смотрел в глаза Джады той ночью и знал, что она не лжет.

Конечно, она никак не могла понять с одной встречи, что Атлас — её дочь, тем более моя, но я знал, что она верит в то, что это правда. Она не просто рассказывала мне какую-то дикую чушь из ревности или злобы.

Джада действительно верила, что Атлас — та самая дочь, которую она отдала двадцать лет назад.

Я отвел её в бар на другом конце города, в Ист-Энде, где, как знал, не было шансов встретить кого-то из наших знакомых, и заставил рассказать мне все.

Джада призналась, что забеременела в пятнадцать лет и родители отправили её жить к тете — матери Деми — до того, как её беременность стала очевидной.

Она родила девочку и отдала её на удочерение в Осеоле, а потом вернулась домой как ни в чем не бывало.

Отношения Джады и Джорена уже тогда были настолько тяжелыми, что новость дошла до их родителей, поэтому, вернувшись в Айдлвилд, Джада просто сказала Джорену, что родители отослали её в надежде, будто расстояние заставит её забыть о нём.

Поскольку Джорен был прекрасно осведомлен о нелюбви её родителей к нему, он поверил каждому слову, и они возобновили отношения.

Через три года они поженились.

Прошло двадцать лет, но я все ещё помнил те месяцы, когда она ни с того ни с сего уехала жить к своей тете, чтобы вернуться меньше чем через год. Это был единственный раз, когда я смог посмотреть Джорену в глаза после того, как трахнул его девушку за его спиной.

Конечно, Джорен ничего не заметил, потому что был слишком занят, трахая всех девушек, кроме Джады, за её спиной.

Именно боль в сердце заставила Джаду посмотреть в мою сторону. Для утешения или мести — я не знал, и это меня волновало ещё меньше. Я был не лучше Джорена.

Даже хуже.

Я был эгоистичным засранцем, готовым трахнуть все, что попадется под руку, включая девушку моего лучшего друга.

И вот теперь, двадцать лет спустя, карма наконец пришла за мной.

Меня привели к Королям.

День начался довольно обыденно, и я ни за что на свете не думала, что он закончится тем, что я предстану перед всеми четырьмя Королями в центре их мастерской.

Вопрос заключался в том, выйду ли я отсюда живой?

Встретившись со всеми четырьмя взглядами, я поняла, что мои шансы невелики.

Ещё месяц назад я была уверена в неопровержимом факте, что Роуди никому не позволит причинить мне вреда.

Это доверие умерло, когда я умоляла дать мне шанс объясниться, а он выхватил пистолет. В тот самый момент Рок угрожающе шагнул ко мне, и я приготовилась к смерти.

Но пули так и не последовало, и мне потребовалось ещё мгновение, чтобы понять, что Рок отступил. Ещё через мгновение я заметила, как Роуди направил пистолет не на меня, а на своего друга.

— Ты меня задолбал, — рявкнул Роуди на своего парня.

В тот момент я не знала, что и думать. И если надеяться на то, что Роуди знал, будто Рок попытается причинить мне вред, и защитил меня даже несмотря на моё предательство, было слишком сложно.

Ещё труднее было понять это, когда его убийственный взгляд вернулся ко мне, и он приказал мне войти в мастерскую, держа на мушке своего лучшего друга.

Даже сейчас он смотрел на меня так, будто с радостью выпустил бы в меня свою обойму, так что я не была настолько глупа, чтобы думать, будто у меня есть шанс остаться в живых.

Найдя фотографию в моей сумочке, Рок и Роуди позвали Голдена и Джорена в мастерскую, чтобы послушать моё оправдание.

— Хорошо, — начал Роуди, как только Рок показал Голдену и Джорену фотографию. Причина, по которой их снова вызвали сюда. — Я спрошу тебя об этом только один раз, Атлас. Откуда у тебя эта фотография?

— Мне её кто-то прислал, — сразу же ответила я. Я знала — Роуди не шутит.

— Кто?

Я подняла подбородок, отказываясь трусить.

— Я не уверена.

— Ты не уверена… — медленно повторил он.

— Это правда. Отправитель не оставил имени, только письмо с указанием, где вас найти.

— Почему?

Я покачала головой.

— Этого я тоже не знаю.

Настала очередь Рока говорить.

— Ты хочешь сказать, кто-то, кого ты не знаешь, прислал тебе фотографию ещё большего количества незнакомых тебе людей и велел прийти сюда, а ты просто… послушала?

— Я знаю, как это звучит, — сказала я. — Это было глупо, опасно и нерационально, но сидеть в своей голове — последнее место, где я хотела быть. Мой отец только что умер, моя мать, по сути, сказала мне убираться прочь, и моя… — я остановилась и вдохнула, не желая снова идти по этому пути. — Послушайте, мне нужны были перемены, оправдание, чтобы сбежать, поэтому, когда пришло это письмо, я увидела выход и воспользовалась им, — я перевела взгляд на Роуди, зная, что он единственный, кто меня поймет. — Меня не волновали ни мотивы этого человека, ни то, во что я могу ввязаться.

— И мы должны тебе верить? — огрызнулся Джорен. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? — он угрожающе шагнул вперед, как и Рок, но прежде чем я успела среагировать, голова Роуди метнулась в его сторону.

— Ты, наверное, хочешь умереть сегодня, — это было все, что сказал Роуди. И все, что ему нужно было сказать.

Джорен приостановил свое приближение, его потрясенный взгляд метался между Роком и Голденом.

— Вступай в клуб, — с горечью пробормотал Рок.

Полагаю, он все ещё не мог понять, почему его лучший друг, на протяжении двадцати лет, предпочел меня, а не его.

Тем не менее он и Голден придвинулись ближе, встав между мной и Джореном… как будто тоже хотели защитить меня от него. А может, они просто защищали Джорена от Роуди.

Да, в этом было больше смысла.

Задыхаясь от ярости, Джорен повернулся, чтобы помериться силами со своим мальчиком.

— Я знаю, мы обсуждали, что ты сам с ней разберешься, — сказал он Роуди, отчего моё сердце упало в желудок, — но к черту все это. Она солгала, поэтому с ней нужно разобраться. Почему мы вообще позволяем этой сучке объясняться? Мы стреляем первыми и никогда не задаем вопросов. Вот как это дерьмо работает!

Последовавшая за этим тишина была такой тяжелой, что можно было услышать падение ручки или, точнее, звук, с которым Роуди снимает пистолет с предохранителя.

— Ещё раз назовешь её сучкой, — сказал он сквозь стиснутые зубы, — и я покажу тебе, как работает эта хуёвина.

У меня перехватило дыхание, хотя в голове продолжались поиски выхода. Я решила, что не позволю себе даже мимолетно надеяться на то, что Роуди все ещё достаточно заботлив, чтобы не причинять мне вреда и не позволять своим друзьям причинять мне боль. Он ещё не знал самого худшего.

— Правда? — прошипел Джорен. — Ты собираешься встать на её сторону, когда она лгала тебе — и нам — все это время? Это касается не только тебя, О. Это касается всех нас, так что не тебе одному решать, как нам с этим справляться.

Тысяча язвительных реплик прозвучали разом, но я проглотила их все, кроме той, которая с наименьшей вероятностью приведет к моей гибели.

— Послушайте, я не могу говорить о том, что вам следует делать, — сказала я, чтобы вернуть их внимание к себе и не дать им убить друг друга. — Это вам решать. Я могу лишь сказать правду и молиться о лучшем. Я пришла сюда не со злыми намерениями по отношению к кому-либо из вас. Я просто хотела начать все сначала, без лжи.

Правда заключалась в том, что после того, как я влюбилась в Роуди, мне стало наплевать на причину, по которой меня отправили сюда, чтобы найти их. Правда заключалась в том, что даже после всего, несмотря ни на что, я была рада, что приехала. Правда заключалась в том, что мне было бы хуже, останься я в Осеоле. Если бы я осталась, чтобы наблюдать, как моя мама снова и снова отвергает меня, как мой бывший и лучшая подруга начинают совместную жизнь, а я превращаюсь в неприятную помеху, о которой они оба любят притворяться, будто ничего не было.

— Ты сказала, будто не уверена, кто прислал это письмо и фотографию, — впервые заговорил Голден.

— Да?

В его взгляде и тоне не было злобы, когда он продолжил:

— Значит, у тебя есть какие-то предположения.

— Не совсем. Только то, что отправитель определенно женщина и… — я сглотнула. — Оуэн её знает.

— Что? — он нахмурился и уставился на меня.

— Я видела письма в твоем ящике для инструментов.

Я увидела немой вопрос в его зеленых глазах на моё признание.

Ты читала их?

Да. Каждое.

— Мне понадобилось несколько дней, чтобы понять это, но… — я потянулась в задний карман и достала одно из самых ранних писем, которые я украла из шкатулки. В нём Безответная — я так и не узнала её имени — признавалась в своей неугасающей любви к любимому человеку всей моей жизни.

Я не могла быть уверена, что неизвестная девушка на фотографии, которую я нашла, была именно Безответной или это просто совпадение, но я, должно быть, тысячу раз изучала юношеские изгибы и углы её улыбающегося лица, чтобы вытеснить её личность из моего подсознания.

Я передала письмо Роуди, чей взгляд по-прежнему не отрывался от моего.

— Почерк и подпись одинаковые.

Роуди взял бумагу, но не взглянул на неё, проигнорировав любопытные взгляды своих ребят, и тут же убрал в карман. Я поджала губы, но ничего не сказала.

Несмотря на то, что Джорен чертовски хотел обвинить меня во всем, трещины в их дружбе начались задолго до того, как я появилась в их жизни. Они стояли на зыбкой почве с тех пор, как Роуди трахнул Джаду.

Мне потребовалось несколько дней, чтобы понять это.

Девушка, к которой ревновала Безответная — это Джада. А тот парень, которого предал Роуди, был Джореном.

Его лучший друг.

Я затаила дыхание, когда последняя нота извращенной симфонии Безответной врезалась в меня со всей силой товарного поезда.

— Дело никогда не было во мне, — тихо произнесла я.

— Чего не было? — спросил Рок, растерянно нахмурившись.

— Письма, зов меня сюда… это никогда не было связано со мной.

Последнее письмо Безответной вдруг обрело гораздо больший смысл.

— Дело было в тебе… в вас обоих… или… в вас троих.

Я была лишь невольной бомбой, посланной издалека, чтобы все это рухнуло у них под ногами.

Но почему?

Какое отношение я имею к трем людям, которых никогда не встречала, и к ошибке, которая произошла ещё до моего рождения…

Тебе солгали.

Найди «Гордость королей».

Узнай, кто ты на самом деле.

— Трое? — спросил Рок, когда слова из первого письма Безответной словно эхом отозвались во мне. — Кто ещё… — его слова оборвались, когда дверь в мастерскую открылась, и раздался звук каблуков по полированному бетону.

Я с безучастным видом наблюдала за тем, как медленно приближается ответ на вопрос Рока. Её дорогие духи облаком струились в нашу сторону, уникальный аромат долетел до нас раньше, чем до него, а её красивое лицо так же тщательно защищалось, как и моё собственное. Мой живот перевернулся, когда я выискивала в её чертах хоть какое-то сходство.

— Ты хочешь рассказать ему? — спросила я, когда она наконец достигла нашего круга и перекинула свою руку через руку Джорена. — Или я должна?

Я не стала уточнять, что имею в виду. Вероятность того, что она не подслушивала, была ничтожно мала.

Накрашенные губы Джады растянулись в искусной улыбке.

— Прости. Не понимаю, о чем ты, — солгала она. — Я просто пришла забрать мужа. К нам приехал друг из другого города, и у нас запланирован ужин. Боюсь, что бы это ни было, — сказала она, медленно обводя взглядом наши мрачные лица, — придется подождать. Чао.

Не говоря больше ни слова, она направила Джорена к двери, и через мгновение их уже не было.

— Блин, — сказал Рок, глядя вслед уходящим и взволнованно проводя рукой по волосам в своем близком покрое. — Я не знаю, что, черт возьми, все это значит, но если говорить на все сто, то я не против, — он посмотрел на Роуди. — Ты сказал, что хочешь быть тем, кто с ней разберется, вот ты и разобрался, — они пожали с Роуди друг другу руки и дали друг другу пять и один щелчок, после чего Рок ушел, что-то бессвязно бормоча. — У меня и так хватает чертовых проблем. Он что, собирался наставить на меня пушку? На своего мальчика? Нахрена мне вообще играть в детектива?

Я фыркнула и покачала головой, глядя ему вслед. Я повернулась к Роуди и начала говорить, когда он прочистил горло, его зеленый взгляд скользнул к Голдену, который, как я не заметила, все ещё стоял там.

В один момент Голден смотрел вдаль, словно погрузившись в раздумья, а в другой — крутанулся на пятках и без единого слова последовал за Роком, Джореном и Джадой.

Хорошо-о-о-о-о.

Мой взгляд медленно возвращался к Роуди, но, когда он вернулся, я обнаружила, что тот уже наблюдает за мной.

Долгие мгновения мы только этим и занимались. Наслаждались друг другом, пока тишина не стала слишком тяжелой, чтобы её выдержать.

— Ты собираешься убить меня сейчас?

Я замерла, когда он бросился ко мне, отбросив назад, пока мой позвоночник не прижался к «Хонде Аккорд», которую сегодня ремонтировал Голден.

Прежде чем я успела сказать что-то ещё, рот Роуди прильнул ко мне в таком обжигающем поцелуе, что мой мозг полностью расплавился, а напряженные мышцы ослабли, и все, что я могла сделать — это ответить на его жестокий поцелуй с таким же голодом.

Роуди хотел контролировать меня, вести туда, куда он хотел, но я не желала пока подчиняться — не после всего, через что заставил пройти.

Я не знала, когда начала плакать, но смутно ощутила его руки на своем залитом слезами лице.

Роуди держал меня, пока наши губы боролись за господство, языки переплетались, а зубы терзали кожу его и моих губ. Никого из нас не волновал тот первый вкус крови. Мы просто продолжали кусать друг друга, желая, чтобы другому было больно за причиненную нами боль.

— Ты бросила меня, — хрипло обвинил он.

Я хныкнула.

— Ты бросил меня первым.

Может быть, не физически, а ментально и эмоционально? Роуди был первым, кто ушел. И это было гораздо больнее, чем собирать свои вещи и уходить.

Словно мои слова напомнили ему о какой-то забытой детали, он напрягся на мгновение, прежде чем ударить кулаком по крыше «Хонды», заставив меня подпрыгнуть, прежде чем оторваться от меня.

— Черт!

Я моргнула, когда он начал вышагивать по небольшому пространству передо мной, словно разъяренный лев.

— Блядь! Блядь! Блядь! Блядь! Блядь!

Я стояла там, беспомощная и растерянная, пока Роуди выбивал все дерьмо из «Хонды». Его взгляд метнулся ко мне и так же быстро отвел в сторону. Тот самый стыд, который я наблюдала в ту ночь три недели назад, вновь дал о себе знать.

— Я не должен был этого делать. Мне жаль.

— Почему? Почему ты сожалеешь? Почему это вдруг так неправильно — целовать меня сейчас, когда ты делал это уже несколько месяцев? — крикнула я ему в ответ. Вместо ответа он покачал головой, а потом перестал вышагивать и прислонился к стене, закрыв глаза. — Знаешь что, Оуэн? Отлично. Пошел ты. Я не собираюсь тебя умолять.

Я ушла во второй раз, надеясь, что этот раз будет последним, и продолжала смотреть на выход, не желая оглядываться. Я понимала — это только ослабит мою решимость.

Я почти ничего не слышала из-за стука своего сердца, и, скорее всего, именно так ему удалось подкрасться ко мне. Он шлепнул правой рукой по двери — изображение рычащего льва, который рычал от ярости не меньше, чем рука, на которой он был вытатуирован, — и остановил мой уход.

Под ладонью Роуди была прижата ещё одна чертова фотография. Это был зернистый полароид с изображением ребенка, очень похожего на… меня.

Это… была я — если только у меня не было близнеца, о котором я не знала.

У моих родителей было столько моих детских фотографий, что я не могла принять новорожденного на снимке за кого-то другого.

Мне пришло в голову, что самая ранняя фотография моих родителей была сделана, когда мне было три или четыре месяца. Здесь же — не больше нескольких недель.

Я почувствовала тепло тела Роуди, когда он прижался лбом к моим волосам.

— Я долго думал, как сказать тебе — и стоит ли вообще говорить — о том, как сильно я облажался, — его голос был хриплым от боли.

— Почему у тебя это, Оуэн? Как оно вообще у тебя появилось?

— Джада.

Моя кровь похолодела.

— Почему у Джады есть моя фотография в младенчестве?

— Ты знаешь почему, Атлас. Я увидел ответ на твоем лице в тот момент, когда ты догадалась. По крайней мере, часть.

Я судорожно сглотнула, но ничего не произнесла. Да и не нужно было.

Роуди продолжил говорить, решив, что пришло время выложить все начистоту:

— Ты узнала, что тебя удочерили, а потом пришло письмо, в котором говорилось, куда идти, чтобы узнать, откуда ты взялась. Оно привело тебя ко мне.

Мне нужно было увидеть его лицо, и я повернулась к нему.

— Что ты хочешь сказать, Оуэн?

— Я говорю… — он провел рукой по лицу, но боль в его глазах осталась, и он уставился в землю. Что бы он ни хотел мне сказать, как только он произнесет эти слова, это изменит все навсегда. — Я говорю, что, возможно, Джада — твоя биологическая мать.

— Какое это имеет отношение к нам, Оуэн? Почему ты не можешь поцеловать меня и быть со мной? Почему все не может быть, как раньше?

В этом не было никакого смысла, и я гадала, не использует ли Роуди это как предлог, чтобы порвать со мной.

Но нет, это не походило на того наглого и беспечного Роуди, которого я знала. Он бы просто сказал мне, если бы не хотел больше быть со мной. Ему было бы все равно, насколько это больно.

— Потому что… — он наконец поднял глаза. В тот момент, когда он наконец позволил мне увидеть правду в его взгляде, я соединила точки, вспомнив, что обнаружила в той коробке.

— Потому что ты также трахал Джаду двадцать лет назад, — закончила я за него. Мой голос был едва слышным шепотом, поэтому я удивилась, что он услышал.

— Да.

— И думаешь, ты… эм…

— Да, — прохрипел он.

Я втянула в себя как можно больше воздуха, чувствуя себя так, будто меня ударили в живот. Мне и так было нелегко смириться с тем, что Джорен, черт возьми, мог быть моим родным отцом, но это… о, Боже, пожалуйста… только не это. Как я могла жить с мыслью, что я…

— Нет, — закричала я и покачала головой. — Это неправда. Почему ты так поступаешь, Оуэн? Ты же сказал, что любишь меня.

— Я действительно люблю тебя, детка. Клянусь, это не изменилось. Почему, по-твоему, я оттолкнул тебя?

Я ничего не ответила. Была слишком занята поисками себя в его чертах, но детали лица Роуди медленно расплывались, когда слезы наполняли мои глаза. Я не осознавала, что дрожу, пока Роуди не притянул меня к себе и не обнял. Постепенно дрожь унялась, и остались только тихие всхлипывания.

Бог не мог быть таким жестоким, не так ли? Позволить мне любить и быть любимой так сильно, чтобы потом забрать это безвозвратно? Даже после смерти мне будет позволено любить его. Хотеть его…

Но если мы с Роуди были связаны так, как он боялся…

Невозможно.

— Я хочу, чтобы ты вернулась домой, — сказал Роуди, словно услышав мои мысли и желая бросить им вызов.

Смех, вырвавшийся из меня, был грустным и немного истеричным. Я покачала головой, прижавшись к его груди, хотя мои руки сжались в кулаки.

— Это ужасная идея, Оуэн.

Причины, по которым мне было запрещено любить его, не имели значения. Я не могла просто отключить свои чувства.

Да и любила ли я его по-настоящему, если это было возможно?

Я подумала о Саттоне и о том, как отнеслась к нему после измены. Я всегда думала, что это потому, что моё горе было слишком велико, но, возможно, это не так. Я никогда не оплакивала наши отношения. Я даже не думаю, что плакала по нему.

Нет.

Мы с Роуди держались на расстоянии, пока не разобрались со своим дерьмом, и это было лучшее, что мог сделать каждый из нас.

Жить с ним, делить кров, дышать одним воздухом… это было бы искушением судьбы, и я не была уверена, что смогу смириться с последствиями.

— Я знаю, как это звучит, — сказал он мне, — но обещаю, все будет не так. Я умею держать себя в руках.

Если бы обстоятельства не были такими погаными, я бы фыркнула на это, потому что он совершенно не умел.

— Я просто хочу заботиться о тебе. Быть рядом с тобой. Оберегать тебя. Неважно, какие узы нас связывают, этот факт никогда не изменится.

Я сглотнула.

— Что нам делать, Оуэн?

— Мы докопаемся до сути, — его теплая рука успокаивающе погладила меня по позвоночнику, и мне оставалось только закрыть глаза и забыться. — Чего бы это ни стоило.

Чего бы это ни стоило…

Что именно потребуется?

Ничего, кроме наших душ, здравомыслия, морали и самоуважения. И я готова была рискнуть чем угодно, даже своей душой, лишь бы больше не ходить по этой земле без этого человека.

Дрожащий вздох покинул меня.

Это было так глупо. Не было ничего конкретного, что указывало бы на то, что мы с Роуди не можем быть вместе.

Джада не могла быть уверена, что я — та самая дочь, которую она отдала, так же как я не могла быть уверена, что ребенок на фотографии, которую она носила с собой двадцать лет, — это я, или что Роуди — тот самый мужчина, от которого я родилась.

Предположения.

На данный момент это было все.

Я фыркнула и заставила себя отстраниться от него, чтобы посмотреть в его зеленые глаза и притвориться, будто не вижу его решимости удержать меня рядом, даже если это означает проклясть себя.

— Значит, до тех пор мы просто… во власти серого цвета?

Во власти серого цвета.

Пространство между добром и злом, знанием и незнанием, спасением и проклятием — между надеждой на будущее и нашей погибелью.

Потому что в этом и заключалась суровая правда того, что предлагал Роуди.

Мы идем рука об руку в неизвестность и надеемся, что две стороны, нависшие над нашими головами, не превратят нас в ничто.

Мы надеемся, что это не приведет к нашему полному уничтожению.

— Да, — Роуди взял мою руку в свою. Я переплела наши пальцы. — Вместе?

Я снова фыркнула и кивнула. По моему лицу скатилась одинокая слеза.

— Вместе.

Горе, в конце концов, заставляет совершать разные поступки.

И хотя мы согласились с надеждой быть вместе, пока правда не разлучит нас или не сблизит, моё сердце все ещё оплакивало то, что могло бы быть.

Я всегда знал, что попаду в ад. Но никогда не думал, что причиной этого станет любовь не к той женщине.

Прошел едва ли один день с тех пор, как я рассказал Атлас о подозрениях Джады, и пока что я держал свое обещание. Я держал свои руки при себе. Атлас вернулась под мою крышу, и этого пока было достаточно.

Вчера вечером я уложил её в постель, поцеловал в щеку и не обратил внимания на боль в её глазах, когда она поняла, что я не собираюсь присоединяться к ней. Я отправился в гостевую комнату, где принял душ, избегая своего отражения в зеркале, и уснул в одиночестве.

Это был первый раз, когда я пожалел, что Атлас не сделала меня более достойным человеком. Я все ещё работал над собой, но девять месяцев назад я бы взял все, что мог, сократил свои потери на том, чего не мог, и забыл бы её имя.

Вместо этого я лежал без сна, обдумывая план, как её удержать. Я так и не смог заснуть.

Судя по всему, Атлас тоже.

Я прислонился к стойке и ел кашу, когда на следующее утро она заглянула на кухню. Я остановился на середине пережевывания, когда заметил, что она отказалась от шорт, в которые переоделась прошлой ночью, и теперь на ней была только одна из моих маек, едва прикрывавшая её задницу.

На ней вообще были трусики? Судя по тому, как свободно покачивалась её попка под растянутой майкой, на это не было похоже.

— Доброе утро, — сонно поприветствовала она, с трудом открыв глаза.

Я не ответил на её приветствие. Я был слишком занят, глядя на её соски, проступающие сквозь майку. Хлопок был настолько тонким, что под ним виднелись коричневые ареолы.

Атлас, казалось, ничего не заметила, когда повернулась, открыла один из шкафов и приподнялась на кончики пальцев, чтобы достать керамические кружки на средней полке.

Она любила пить чай по утрам и иногда перед сном, так что эти кружки были одной из первых её покупок, когда я дал ей свою кредитную карточку и предоставил свободу действий.

Когда она потянулась, нижняя часть майки задралась, обнажив мягкий изгиб её задницы и красную ниточку на том месте, где должно было быть моё лицо. Я даже не понял, что она повернулась и застала меня за этим занятием, пока не услышал, как её мягкий голос позвал меня по имени.

— Оуэн.

Услышав упрек в её тоне, я оторвал взгляд от её киски, скрытой от меня моей же чертовой майкой, и снова залюбовался её затвердевшими сосками, её приоткрытыми губами и, наконец, её глазами. Мои губы сжались, когда я увидел, что сдержанность в них медленно исчезает.

— Да, Атлас?

— Ты не можешь так смотреть на меня. Ты обещал.

Я отвернулся, чтобы вылить остатки молока в раковину и собраться с мыслями.

— Я ничего такого не обещал. Я сказал, что не буду к тебе прикасаться. Я никогда не говорил, что не буду смотреть. Если у тебя проблемы с тем, что я смотрю на тебя, как на блюдо, которое должен съесть, может, тебе стоит дважды задуматься о том, чтобы не выглядеть так аппетитно.

— Что?

Я остановил процесс очистки миски и оглянулся через плечо, чтобы увидеть, как она смотрит на себя.

— О, — она покраснела. — Прости. Я… я не подумала об этом.

Потому что в майке и трусиках она обычно предпочитала расхаживать по дому — к моему полному гребаному удовольствию и мучениям.

Я пожал плечами и вернулся к мытью миски.

— Это важно только в том случае, если ты сама так считаешь. Нет такой части тебя, которую бы я ещё не видел, не трогал и не пробовал на вкус, — я сделал паузу и вдохнул, мой желудок скрутило от напоминания о том, как сильно я облажался. — Мы не можем вернуть все назад, Атлас. Как бы нам этого ни хотелось. Все кончено. Мы можем только двигаться вперед и надеяться на лучшее.

Она молчала так долго, что я не думал получить ответ — пока она не заговорила.

— Я не хочу, — прошептала она, заставив повернуться к ней лицом и задуматься, не ослышался ли я. — Я не хочу брать свои слова обратно, — она подняла на меня глаза, и я понял, чего ей стоило признать правду. — Ни на секунду.

Я сглотнул комок в горле и кивнул.

— Хорошо. Я тоже.

Атлас сократила расстояние между нами, и я напрягся, пока не заметил чайник в её руке. Ещё одна бесполезная вещь, которую она заставила купить.

После того как она покинула меня, было сложно наблюдать за всеми изменениями, которые она произвела здесь, и не скучать по ней всеми фибрами своего существа.

Я сдвинулся в сторону, чтобы освободить для неё место у раковины, и наблюдал, вдыхая аромат апельсинов и ванили, как она поднимает маленькую крышку и наполняет чайник водой.

— Значит, нам стоит поговорить с кем-нибудь о тесте ДНК? — спросила она после того, как закончила. Её нервный взгляд встретился с моим, когда она закусила губу. — Я могу позвонить после утренних занятий и назначить нам прием?

Она сформулировала это как вопрос — почти как будто не была уверена, что я захочу этого, ведь я уже высказал свое мнение по этому поводу во время поездки домой.

Мне было все равно, что скажет Джада.

Ни за что на свете — ни за что блядь — Атлас не могла появиться из-за моих яиц.

Я был охуенен во многих отношениях, но желание трахнуть собственную дочь не входило в их число. Я должен был верить, что, если бы мы с Атлас действительно были связаны кровными узами, что-то во мне почувствовало бы это, знало бы об этом и не позволило бы мне вообще испытывать к ней влечение.

Даже сейчас.

Мне стоило большого труда не отодвинуть её стринги в сторону и не засунуть туда язык. Вместо этого я крепче ухватился за край раковины, чтобы не потянуться к ней.

Я прочистил горло и сказал:

— Хороший вариант.

— Хорошо, — она подошла к плите и поставила чайник на одну из решеток, а затем включила конфорку. — А пока, наверное, мне стоит надеть штаны, да?

Я ухмыльнулся.

— Не беспокойся из-за меня.

Улыбаясь, Атлас все равно вышла из кухни, а я смотрел, как покачивается её полная задница с каждым шагом.

Определенно не мой чертов ребенок.

И я бы сделал любой анализ ДНК, чтобы доказать это.

Я все ещё стоял и размышлял, когда спустя несколько минут засвистел чайник Атлас.

Я подошел к плите и выключил конфорку, даже не задумываясь об этом. Затем я взял кружку, которую она поставила, и начал заваривать ромашковый чай так, как, как я знал, она любит — с медом, молоком и небольшим количеством молотой корицы — так, как я видел, как она готовила его сотни раз, наблюдая за ней, словно она могла исчезнуть, если я хоть на секунду отвлекусь от неё.

Закончив, я отнес кружку наверх и вошел в главную спальню, которая теперь принадлежала Атлас. По крайней мере до тех пор, пока мы не разберемся с этим дерьмом, и я не смогу снова спать рядом с ней.

Я поставил чай на тумбочку и уже собрался уходить, чтобы начать собираться на работу, как дверь ванной распахнулась и из неё вырвался пар.

Атлас вошла в спальню, голая и с капельками воды по всему телу.

— О… — она застыла в дверях, её губы разошлись в шоке от того, что я стою в своей собственной спальне. Её руки взлетели вверх, чтобы прикрыть грудь и киску, хотя я старался держать внимание на её лице.

Это было так чертовски глупо.

Проклятая Джада и её дерьмовые заявления.

Не следовало совать свой член в эту сучку. По многим причинам. Я всегда чувствовал себя виноватым за предательство лучшего друга, но никогда не позволял зацикливаться на этом — особенно после того, как они поженились, и я полагал, что они будут жить долго и счастливо.

— Моя вина, — сказал я, собираясь уходить.

— Подожди.

Я только начал проходить мимо неё, как почувствовал, что она схватила меня за руку.

— Может, ты и был прав, — сказала она, когда я посмотрел на неё сверху вниз. — В любом случае, ты уже все видел. Оставайся. Душ свободен.

Она не дала мне шанса возразить, прежде чем отпустить меня и скрыться в шкафу. Я провел рукой по лицу, прежде чем решил воспользоваться её предложением и сходить в душ.

К счастью, к тому времени, когда я вышел из душа с полотенцем, обернутым вокруг бедер, она была уже полностью одета и запихивала учебник в рюкзак «Фенди». Это был подарок с поздравлениями, который я преподнёс ей после того, как её перевод в университет был принят.

Она неделями восхищалась этой чертовой сумкой, и сколько бы я её ни баловал, Атлас не переставала быть благодарной. Это только разжигало во мне желание дать ей ещё больше. Все, что я мог дать, принадлежало ей.

— Ты можешь подвезти меня до кампуса? — спросила она, не поднимая глаз. — Я забыла, что оставила машину в мастерской вчера вечером, и у меня не будет времени её забрать. Профессор Ванг очень раздражается, когда студенты опаздывают.

— Да, я тебя подвезу.

— Спасибо, — она опустила голову и заняла руки, и я понял, что она избегает смотреть на меня, в то время как на мне не было ничего, кроме полотенца, и повсюду стекала вода.

Я взял с комода чистую униформу, а затем сбросил полотенце и влез в брюки. Я стоял спиной к зеркалу, поэтому успел бросить на неё быстрый взгляд, прежде чем она глубоко вдохнула, схватила рюкзак и выбежала из комнаты.

Я усмехнулся, закончив одеваться, а затем взял с тумбочки пистолет и спрятал его за пояс. Я спустился за своей малышкой вниз, чтобы отвести её в колледж, а после, надеюсь, получится отвлечься от этого дерьма на несколько часов на работе.

Я никогда раньше не разбивала никому сердце, поэтому не знала, на что обращать внимание. Знак это или нет, но я была уверена, что разбила сердце Роуди. Это должно было легко заметить, поскольку я страдала от этого раньше, но разбитое сердце у каждого человека выглядит по-разному. Кто-то бежал от этого, а кто-то погряз в этом.

А потом случился Роуди. Просто притворился, что ничего не произошло.

Мы все ещё жили с ним, но уже неделю не говорили друг другу больше двух слов.

Казалось, словно мы вернулись в прошлое — ходили друг за другом на цыпочках, спали в разных комнатах и старались не прикасаться и не позволять взгляду задерживаться надолго.

Следовало бы вздохнуть с облегчением, когда по почте пришел набор, но ничего, кроме ужаса, в моем желудке не было, когда я смотрела на многочисленные ротовые тампоны, разложенные передо мной.

Ни одна из лабораторий, в которые я звонила, не могла принять нас до конца года, поэтому я записалась на прием в самое ближайшее время.

В следующем, ебаном, году.

А пока я попросила лабораторию прислать нам домашний набор, и они поклялись, что, если будем следовать инструкциям, результаты будут точными. Это был лучший вариант, поскольку нам не нужно было, чтобы их принимали в суде.

Но на получение результатов все равно ушло бы несколько недель. Все лаборатории в стране были не только переполнены, но и недоукомплектованы из-за пандемии.

Трудно поверить, что моя сексуальная жизнь не была приоритетом.

Я была дома одна, в гостиной, с учебниками и конспектами, разложенными вокруг меня на журнальном столике, пока готовилась к экзаменам. В данный момент я боролась с практическими тестами по курсу «Введение в психологию второго уровня», а профессор Сондерс не отвечала на мои электронные письма. Она не отвечала уже несколько недель.

Тем временем Роуди… не было.

Я не видела его с самого утра.

С тех пор как я вернулась в колледж на дневное отделение, то работала в мастерской только на полставки, поэтому виделась с ним не так часто, как раньше, и в те редкие разы, когда мы оба были дома, обходились без разговоров.

Когда я входила в комнату, он выходил из неё. Когда я пыталась заговорить, он игнорировал меня.

Как, черт возьми, это могло обернуться против меня?

Может, Роуди и трахал Джаду до моего появления, но это все равно было тяжело переварить. Он все ещё лгал, пытаясь скрыть это. Он все ещё предавал своего лучшего друга. Я не понаслышке знала, насколько это больно.

Роуди выслушивал мои слезы по поводу того, что сделали со мной Саттон и Сиенна, и при этом делал вид, что все понимает, хотя на самом деле сам был не лучше.

Как я могла доверять ему теперь?

В дверь позвонили, и я практически помчалась к ней, так как с учебой у меня ничего не ладилось. Я распахнула дверь, не проверив глазок, и чуть не захлопнула её, когда увидела, кто стоит на крыльце.

— Ты, должно быть, желаешь смерти, — сказала я двуличной сучке.

— Расслабься. Твой мальчик с моими мальчиками, — она нервно переминалась с ноги на ногу, прежде чем спросить: — Можно войти? — Руэн шагнула вперед, словно собираясь сделать это, но я преградила ей путь.

— Нет. Что тебе нужно?

— Ты не отвечала на мои звонки и сообщения, и я скучала по тебе. Я подумала, что ты можешь… Я хотела признаться, но, полагаю, он уже рассказал тебе.

— Оуэну не нужно было говорить мне, что ты продала меня, Руэн. Я и сама догадалась.

Роуди сказал после прогулки на воздушном шаре — о том, что впустил кого-то в свое королевство ради меня. Потребовалось несколько дней, чтобы все стало ясно, и ещё несколько, чтобы принять тот факт, что Руэн, должно быть, сказала Роуди, где найти меня в ту ночь в клубе.

Она использовала меня как рычаг, чтобы её банда получила зеленый свет от Королей. Наверное, у неё возникли сомнения, она боялась, что он может причинить мне вред, и поэтому ворвалась к нам в туалет. Руэн почувствовала себя виноватой, но было уже слишком поздно брать свои слова обратно.

— Мне очень жаль. У меня нет оправданий. Это был дерьмовый поступок.

— Спасибо. Пока, — я пыталась закрыть дверь, но она остановила её ботинком. — Двигайся, Руэн, пока я не заставила тебя сдвинуться с места.

Её фирменная ухмылка появилась впервые с тех пор, как она появилась на моем пороге.

— Уверена, это было бы очень весело, но я здесь не для того, чтобы драться. Я здесь, чтобы загладить свою вину, — она подняла контейнер, который я раньше не замечала. — Пирожные от Ремеди. Она тоже по тебе скучает.

Когда я никак не отреагировала, она сказала нараспев:

— Думаю, они ещё теплые.

Черт бы побрал эту манипулирующую суку.

Она знала, что я не смогу устоять перед стряпней Реми.

Я попыталась выхватить контейнер, но Руэн держала его на расстоянии вытянутой руки, поэтому я впечатала кулак в живот этой мнительной сучки и выхватила пирожные, когда из неё вышел воздух и она отклонилась в сторону.

Почувствовав, что у меня пересохло во рту, я оставила её там и понесла пирожные на кухню. Я наливала стакан холодного молока, когда услышала, как закрылась входная дверь.

Пока я брала тарелку для пирожных, появилась Руэн и демонстративно огляделась.

— Хорошая обстановочка. Вижу, Роуди удалось превратить тебя в домашнюю сучку.

— Советую тебе уйти, пока он не превратил тебя в мертвую суку.

— Я же говорила, что все уладила, не так ли? Парни напишут мне, когда он уйдет. Я уйду до того, как он вернется.

Я не стала упоминать, что у Роуди по всему дому были камеры. Он установил их после того, как я переехала. Несомненно, чтобы следить за мной во благо своей преследующей задницы.

— Так чего ты хочешь, Руэн? Ты уже извинилась.

— Но ты меня не простила.

Я откусила половину пирожного, пожевала, подумала и ответила:

— Если я скажу, что прощаю тебя, ты уйдешь?

— М-м-м-м… наверное, нет, потому что я тебе не поверю, — она уставилась на меня, а я проигнорировала её. — Ты серьезно хочешь сказать, что все равно не нашла бы к нему дорогу?

— Я не говорю тебе ни черта. Это ты говоришь.

Руен тяжело вздохнула, как будто это я была неразумной.

— Я облажалась, Атлас, но я все ещё твоя подруга.

— Правда? Ты?

— Да. Просто… ребята — моя семья. Кроме Рем, они были всем, что у меня было долгое время. Это уже привычка — идти или умереть ради них. Я не знаю другого. Я не оправдываюсь, — поспешила добавить она. — Тому, что я сделала, нет оправдания. Я просто… я не хочу, чтобы ты думала, будто мне было легко от тебя отказаться.

Она выдержала мой взгляд, позволяя увидеть в нём искренность, но поскольку я не была готова простить эту стерву, то взяла свою тарелку и стакан, вышла из кухни и вернулась в гостиную.

Руэн последовала за мной из кухни и села рядом со мной на диван. Отказавшись на время от психологии, я взяла один из своих учебников по биологии.

— Если бы я хоть на секунду подумала, что с ним ты не будешь в безопасности, ты же знаешь, я бы этого не допустила.

Все ещё не глядя на неё, я перевернула страницу.

— Так вот почему ты осталась рядом, чтобы послушать, как мы трахаемся?

Руэн слегка улыбнулась.

— Может быть. В основном мне нравилось, как ты звучишь, когда тебя трахают. И, возможно, немного ревновала, что не я там с тобой.

— Руэн, — предупредила я.

Она подняла руки в знак капитуляции.

— Я знаю, ясно? Я тебе не нравлюсь.

Я скользнула по ней взглядом, но предпочла не обращать на это внимания. Руэн тщательно подбирала слова. Нет, я не западала на девушек, но она знала, что я запала на неё.

Я уже в пятый раз перечитывала одно и то же предложение, когда она снова заговорила.

— Что все это значит?

Мой желудок опустился, когда я подняла глаза и увидела, как она хватает со стола набор для определения отцовства.

— Неприятности в раю?

— Станет ли твой день лучше, если я скажу «да»?

— Нет. Я имела в виду то, что сказала раньше. Ты моя подруга, Атлас, поэтому твое счастье для меня важнее, чем все, что я могу от тебя хотеть.

— Хорошо.

— Поговори со мной. Я же вижу, тебе больно, и, полагаю, что бы это ни было, ты не можешь обсудить это с Роуди.

Я глубоко вздохнула, когда мне показалось, что я действительно могу уступить и рассказать ей все. Я была бы дурой после того, как однажды доверилась ей, а она предала меня при первой же возможности.

Было ли это совпадением, что все мои отношения заканчивались одинаково? Саттон, Сиенна, мои родители — биологические и юридические — Руэн, а теперь ещё и Роуди.

Я так не думала.

Может, проблема была во мне. Может, я слишком многого ожидала от людей.

— Спасибо, но я в порядке, — солгала я без всякой злобы или горечи. Какая-то часть меня отказывалась уделить ей внимание, потому что просто не было сил все пересказывать. Я была измотана, и не только физически.

— Здесь целых три набора, — сказала Руэн, не желая сдаваться.

Я вздохнула.

— Да.

— Но ты не собрала все образцы.

— Нет.

— Мама, папа, малыш, — размышляла она вслух.

Когда я ничего не ответила, она протянула руку, обтянутую черной кожаной курткой с серебряными шипами на манжете, и подняла одну из пробирок.

Я заметила, что за несколько месяцев, прошедших с нашей последней встречи, внешность Руэн изменилась. Разноцветных париков больше не было, и теперь она носила свои длинные натуральные волосы, заплетая их во французскую косу, которая опускалась между лопаток. Темные волосы привлекали внимание к веснушкам на светло-коричневой коже.

— Вот папин образец, — сказала она, возвращая образец Роуди в коробку на столе.

Он собрал его и оставил на столе для меня, не сказав ни слова. Я не знала, означает ли это, что он все ещё хочет быть вместе или просто хочет узнать, стал ли он отцом.

Руэн взяла следующий образец — тот, на котором было написано моё имя, — и долго его изучала. Достаточно долго, чтобы пирожное с молоком, которое я съела, угрожающе поднялось обратно.

— Я не вижу поблизости ребенка, а ты не выглядишь беременной, так что, полагаю, ты — ребенок?

Я сглотнула, но промолчала.

— Остается только мама, — продолжила Руэн.

Я чувствовала на себе её оценивающий взгляд, но не отводила своего от учебника, маленькие черные слова расплывались.

— Ты знаешь, кто она? — спросила Руэн. В её тоне не было осуждения, но я все равно была на взводе. Я уже рассказала ей, что меня удочерили вскоре после нашего знакомства, но умолчала о том, что приехала сюда, чтобы найти своих биологических родителей. Тогда я ещё не знала, что это и есть та развязка, которую я искала, приехав в Айдлвилд.

Я прочистила горло, прежде чем заговорить.

— У меня есть предположение.

— Ты знаешь, где она живет?

— Да.

Руэн бросила мой образец в коробку, затем взяла пустую пробирку и нераспечатанный ротовой тампон и встала.

— Значит, пойдем.

Я наконец подняла на неё удивленные глаза.

— Что?

— Мы собираемся взять ДНК дорогой мамы, а если она доставит нам неприятности, то можем засунуть этот тампон ей в жопу.

— Руэн, мы не можем просто так заявиться к ней домой.

Она вскинула бровь.

— Почему?

— Потому что… — я пыталась найти причину.

Я знала, что Джада до сих пор не призналась Джорену в своем романе с Роуди или о ребенке, которого она скрывала двадцать лет, но что с того? Джаде не составило труда появиться здесь и перевернуть мой мир и отношения с ног на голову. Прошел уже месяц с тех пор, как она рассказала Роуди, но Джада все ещё не предпринимала никаких попыток связаться со мной. Её истинные намерения были бы понятнее, если бы она кричала о них в мегафон.

— Знаешь что? — я отложила учебник, взяла ключи со стола и встала. — Пойдем.

— Ух ты! — воскликнула Руэн. — Вот сучка, которую я знаю и люблю. И если твой донор яйцеклеток окажется дерьмом, мы всегда сможем наброситься на её задницу и получить результат в любом случае.

— Правда, Руэн? — я покачала головой, сунув ноги в новые «Джорданы А1», которые Роуди купил мне в пару к своим. Поскольку он не разговаривал со мной, то оставил их на кровати, чтобы я сама нашла. Они были синего и зеленого цветов — его и мои любимые цвета. Я влюбилась с первого взгляда.

— Ага, — сказала Руэн, когда мы вышли за дверь, перекинув руку через моё плечо. — Все что угодно для моей лучшей подружки.

Я стряхнула её руку с себя.

— Не дави на газ.

— Я трахнул Джаду в ночь вечеринки в честь Дня всех влюбленных, — сообщил я, как только мы все оказались в доме. Ну, все, кроме Руэн, которая съебалась, как только Джорен сошел с ума от всех членов, которые кто-то оставил на его двери. — Это случилось двадцать лет назад, но мы трахались время от времени, пока я не встретил Атлас.

Все, включая Атлас, окинули меня потрясенным взглядом за то, как небрежно я бросил эту бомбу.

Я не знал, почему они все были шокированы. Это была настоящая трагедия. Я даже не хотел этого делать, но раз моя девочка настаивала, у меня не было выбора. Атлас хотела получить доказательство того, что я действительно закончил свою главу с Джадой.

Джорен вертел головой туда-сюда между мной и Джадой, которая изо всех сил старалась казаться маленькой.

— О чем ты, блядь, говоришь, О?

Я выдержал взгляд Джорена, но ничего не сказал, поскольку уже все высказал.

Ну… не все.

— А? — он сократил расстояние между нами, и я быстро убрал Атлас с дороги и приготовился к первому удару. Он приближался. Запас терпения у Джорена был не таким скудным, как у меня, но его эго было гораздо больше. — Ублюдок, по-моему, ты только что сказал, что трахал мою жену, но я не уверен, что правильно тебя понял.

Я покачал головой и взглянул на Атлас, которая улыбнулась мне успокаивающей улыбкой.

— Ты слышал меня, Джорен, и все, что я могу сказать — мне очень жаль.

Краем глаза я заметил переглядывания Рока и Голдена. Я никогда не извинялся, поэтому услышать от меня такое, вероятно, шокировало их больше, чем информация о том, что я трахал жену своего друга.

— Это дерьмо было отвратительным, но… — я снова взглянул на Атлас и вздохнул. — Я бы не взял свои слова обратно, даже если бы мог.

Как бы там ни было, если бы я не предал своего лучшего друга, Атлас могло бы и не быть.

— Моя ошибка оказалась лучшим, что когда-либо случалось со мной.

Тогда Джорен замахнулся.

Я позволил удару достигнуть цели, зная, что это будет единственный удар, который он нанесет. Он это заслужил. Когда он снова замахнулся, я быстро скрутил его, прежде чем Рок и Голден успели вмешаться.

— Послушай меня, — проговорил я ему на ухо. — Ты мой партнер, мой брат, моя правая рука. То, что я сделал, было чертовски плохо, и я не хочу потерять тебя как друга, но пойму, если ты не сможешь пройти через это. Тебе просто нужно выслушать меня ещё немного. Есть ещё кое-что, что тебе нужно знать.

— Роуди, нет, — взмолилась Джада.

Я проигнорировал её.

— Отойди от меня! — прорычал Джорен.

Я отпустил его, и когда он повернулся ко мне лицом, то посмотрел на него. Я знал, что был неправ, и мне было жаль, как последнему ублюдку, но я был тем, кто я есть. Моё понимание распространялось только на такие расстояния.

— Вы знали? — Джорен направил свой гнев на Рока и Голдена.

— Что? Нет, черт возьми! — Рок тут же начал отрицать это.

Голден ничего не сказал. Только его глаза выдали его, когда они встретились с моими.

Он знал.

Все это время, и не произнес ни слова.

Однако Джорен уловил этот обмен, и это заставило его ярость закипеть.

— Йоу, говори, что хочешь и можете убираться из моего дома! В том числе и ты, сука, — последняя фраза была адресована Джаде.

— Я? — взвизгнула Джада. — Ты собираешься выгнать меня? После всего, что со мной сделал? Спроси себя, как ты мог не догадаться, что я трахаю твоего лучшего друга уже двадцать чертовых лет! Ты оставил меня в одиночестве, Джорен. С тех пор как мы были детьми, твой член, ум и сердце всегда были где-то в другом месте! Я не могла даже подкрасться к кому-то, кто не был близок к дому, потому что все знают, кто ты такой! Я твоя жена и всегда была на последнем месте, поэтому решила пойти туда, где глубже, Джорен Дорси. Меньшего ты не заслужил.

— К черту все это, — прошипел Джорен. — Ты…

— Она забеременела в ту ночь, — пробурчал я, прежде чем он успел выплеснуть ещё больше яда. Я услышал вздох Атлас из-за моей бестактности. Я не знал, можно ли спасти их брак после сегодняшнего дня, но, слушая разглагольствования Джады, понял одну вещь.

Она любила Джорена.

Его измена нанесла ей эмоциональный удар, который она пыталась преодолеть, предав и его. Единственная проблема — Атлас. Ребенок, которого она отдала. Джада никогда не могла по-настоящему отплатить за боль, не раскрыв свой самый поганый секрет.

Так что Джада погрязла в грехах, смирилась с этим и нашла способ справиться. А именно — трахаться со мной и тратить все деньги Джорена.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что она забеременела? — повторил Джорен. — Она… — его голова повернулась в её сторону. — Ты сделала аборт?

Из глаз Джады хлынул водопад слез, и она покачала головой.

— Тогда, о чем он говорит, Джада?

— Я родила ребенка, — рыдала она. — Я не знала, твоя она или его, и было так страшно. Родители отправили меня к тете Кэндис в Осеолу, чтобы родить девочку, и я… — Джада зашлась в истерических рыданиях.

Я почувствовал, как Атлас подходит ко мне ближе, поэтому притянул её к себе и обнял.

— Все будет хорошо, — прошептал я, чувствуя, как её тело дрожит. — Я прикрою тебя.

— Она сказала мне, что не хочет меня, — прошептала Атлас в ответ. — Я уже знала это. Просто… это совсем другое, когда слышишь от неё самой, наверное.

Я собирался убить Джаду.

После сегодняшнего дня Джорен, вероятно, не будет возражать, и это доставит мне огромное удовольствие.

Я был уверен, что Джада никогда не ожидала снова увидеть дочь, которую она отдала, и это, должно быть, выбило её из колеи, но она же решила нажать на кнопку, которая взорвала все наши жизни. Она была в равной степени ответственна за это.

— Где ребенок? — прорычал Джорен. — Что ты сделала с моим гребаным ребенком, Джада?

— Я отдала её!

— Я убью тебя на хрен! — Джорен бросился на неё. Прежде чем кто-то из нас успел среагировать, он обхватил её горло руками. — Я умолял тебя! Семнадцать лет я, блядь, умолял тебя родить мне ребенка, и все это время твоя ненавистная задница скрывала это!

— Прости меня! — взвыла Джада.

Року и Голдену потребовались усилия, чтобы оттащить его от неё. Джада сползла на пол, и на этот раз пришла очередь Джорена плакать. Я видел его слезы только тогда, когда умер его отец в выпускном классе.

Думаю, потеря отца была одной из причин, по которой он женился на Джаде. Горе заставляет делать вещи, которые, как ты знаешь, неправильные, и Джорену отчаянно нужно было восстановить потерянную связь.

— Мой ребенок, — он всхлипнул в объятиях Голдена. — Она отдала мою плоть, приятель.

— Ну, если так сильно хочешь ребенка, иди и будь с тем маленьким ублюдком, которого от меня скрывал, — прошипела Джада.

— О чем ты, блядь, говоришь? У меня нет никакого гребаного ребенка!

Атлас напряглась в моих объятиях.

Не сводя взгляда с кричащей пары, я наклонил голову и прошептал:

— Что ты об этом знаешь?

— Руэн, — проворчала она в ответ. Это был единственный ответ, который она дала.

— Это не то, что я слышала!

— Мне плевать, что ты слышала! — он отпрянул от Голдена, но Рок быстро встал между ними, когда Джорен выхватил пистолет. — Где моя гребаная дочь, Джада? Клянусь Богом, тебе лучше сказать мне, иначе не доживешь до следующего дня.

Ногти Атласа внезапно впились мне в грудь, отвлекая моё внимание от зрелища, которое устроили Джада и Джорен.

— Пожалуйста, — умоляла она, её глаза наполнились страданием и чувством вины. Несомненно, она винила себя в том, что брак Джады и Джорена распался, хотя сама была далеко не виновна. — Вытащи меня отсюда, Оуэн. Я хочу уйти. Пожалуйста.

Но было уже слишком поздно.

Не успел я вывести Атлас за дверь, как Джада вскинула руку и закричала:

— Она прямо здесь!

Возможно, он больше никогда не посмотрит на меня так же. Я предложила ему свою изуродованную душу, а он отбросил её.

Я никогда не была так унижена.

Но моя киска не поняла этого. С меня все ещё капало, все ещё болело.

Звонок в дверь звонил снова и снова, как будто человек за дверью не был подготовлен к домашнему общению, и Роуди выскочил из кровати и комнаты, как будто не мог убежать от меня достаточно быстро. Стыд пробежал по моим конечностям, словно мороз, который никогда не кончится, и я, свернувшись калачиком, молилась о смерти.

Я должна пойти домой.

Я подумала о звонке маме, но знала, что она не ответит.

Она никогда не отвечала.

Но я скучала по её голосу и теплым объятиям.

Я потянулась за телефоном, когда услышала голоса внизу. Я узнала только голос Роуди.

Другой голос был мягче, ниже.

Я не расслышала слова Роуди, но через несколько мгновений услышала звук закрывающейся входной двери и неторопливые шаги по лестнице.

Я не осознавала, что затаила дыхание, пока дверь спальни не распахнулась, и я не оглянулась через плечо.

У меня перехватило дыхание, когда тени в темном коридоре расступились, и я увидела, кто вошел в тускло освещенную спальню.

— Руэн? — я медленно села, нервно переводя взгляд на пустой дверной проем позади неё. — Что ты здесь делаешь? — я сделала паузу. — Ты тайком пробралась?

— В голову пришла мысль, что ты все ещё не простила меня, — сказала Руэн, медленными шагами проходя вглубь комнаты.

Она сменила одежду с тех пор, как я видела её раньше, и теперь на ней были черные леггинсы и фиолетовая кофточка с длинными рукавами, которая облегала её большую грудь.

— Хорошо. Я прощаю тебя. А теперь уходи, пока Оуэн тебя не увидел.

Он ни за что не пустил бы её сюда добровольно. Тот, кто стоял за дверью, должно быть, отвлек его.

— Итак, Джада Дорси действительно твоя мама? — спросила Руэн, проигнорировав моё предупреждение и устроив себе экскурсию по спальне.

— Я не знаю.

Где, черт возьми, был Роуди?

Я напрягла слух, но не услышала ни звука, доносящегося снизу. Я знала, что он не мог уйти, потому что на нём были только боксеры, когда он пошел открывать дверь.

Руэн исчезла в шкафу, поэтому я достала телефон и написала Роуди сообщение.

Я уставился в потолок, ожидая, пойдёт ли Атлас в туалет, когда почувствовал, как что-то тёплое и мокрое брызнуло мне на живот, а затем превратилось в ровную струйку.

Мой шокированный взгляд метнулся к Атлас, которая уставилась на меня с диким выражением в глазах.

Сначала я растерялся, подумав, не потеряла ли она контроль над мочевым пузырем, но нет.

В её глазах был такой собственнический блеск, какого я никогда раньше не видел. Атлас и раньше ревновала, когда девушки флиртовали со мной, но никогда — так.

Никогда прежде она не стремилась так безжалостно пометить свою территорию.

Честно говоря, я не мог решить, выбить из неё все дерьмо или повалить на пол и трахнуть до потери сознания. Я все ещё решал, когда бесконечный поток наконец прекратился, и она крепко обхватила меня за шею.

— Мой.

Впервые в жизни я был потрясен и молчал, облитый мочой Атлас. Опустив взгляд на живот, я увидел, что часть мочи скопилась в пупке и на твердом прессе, а затем медленно поднял глаза на свою девушку.

— Да?

Атлас схватила мой член, который стал ещё тверже от её демонстрации собственнических чувств, и снова опустилась на меня. Смущенный своими противоречивыми реакциями, я позволил ей оседлать меня и использовать, мои бедра поднимались навстречу и толкались в её киску, пока она не кончила с резким криком и не залила мой член эякулятом. Она все ещё продолжала кончать, когда я схватил её за горло и повалил на спину с такой силой, что у неё перехватило дыхание.

Руэн рывком приняла сидячее положение, словно желая прийти ей на помощь, но Атлас не нуждалась в спасении.

То, в чем она нуждалась, мог дать ей только я.

— Займи эту гребаную позицию, — рявкнул я, опускаясь над ней на колени. С ясной головой Атлас поднялась с пола, моргнула, а затем с удовольствием перевернулась на живот и выгнула спину дугой. Её киска набухла и потекла, и мне ужасно захотелось в неё вернуться.

Атлас вернула себе право обладать собой, и теперь была моя очередь. Я сжал член в ладони при мысли о том, как залью её незащищенную киску спермой, с силой сжав его.

Движение справа заставило меня перевести взгляд на Руэн, которая с любопытством наблюдала за нами. Ей были не чужды необычные отношения, поскольку в городе было хорошо известно, что у Руэн два отца. Её родители состояли в какой-то странной паре, которая не закончилась счастливым концом.

Двое из них были мертвы.

Именно поэтому у неё и её сестры-близнеца были разные фамилии — Квинтана и Треворроу — в честь обоих их отцов.

— Убирайся, — сказал я ей.

В кои-то веки Руэн не стала возражать. Видимо, ночь стала слишком странной даже для неё. Она поднялась с дивана, накинула одежду и, бросив последний взгляд на Атлас — видимо, убедиться, что её подруга в безопасности, — ушла.

Как только она исчезла, я встал и вышел из комнаты, чтобы убедиться, что Руэн благополучно добралась до своей машины — не потому, что мне это было важно, а потому, что это было важно Атлас, — а затем запер входную дверь и вернулся в пустую берлогу.

Атлас не было.

Я зашел на кухню, чтобы пополнить запасы жидкости, прежде чем отправиться наверх. Атлас ждала меня наверху, в душе.

Она одарила меня усталой улыбкой, когда я присоединился к ней. Придя в себя после секса и наркотиков, Атлас выглядела так, будто едва могла держать глаза открытыми.

— Прости, что помочилась на тебя, — сказала она, когда я сократил расстояние между нами. — Не знаю, почему это сделала.

Я прижал её к стене и прижал к себе, чтобы поцеловать.

— Нет, знаешь, и нет, понимаешь.

— Я приревновала.

— Я тоже.

— Слушай, это было весело, но я не против, если теперь мы будем только вдвоем.

Атлас даже не представляла, как сильно мне нужно было это услышать. Пригласить Руэн сюда было авантюрой. Я не знал, кормить ли мне монстра или победить его раз и навсегда.

Я снова поцеловал её, и на этот раз поцелуй затянулся.

— Поддерживаю, — согласился я, когда наконец вдохнул воздух.

Мы вышли из ванной, когда вымылись и снова занялись своими ночными делами, как вдруг Атлас опомнилась и закричала:

— Набор!

Не говоря ни слова, она выскочила из ванной, а я, закончив чистить зубы, надел боксеры и баскетбольные шорты и последовал за ней вниз по лестнице.

Когда я добрался до последней ступеньки, Атлас уже мчалась к входной двери с запечатанным набором ДНК в руке.

— Стой на месте, — приказал я.

Атлас замерла и повернулась ко мне лицом.

— Что?

— Что ты делаешь?

Она подняла коробку, как будто это было очевидно.

— Отправляю это по почте?

— В час ночи и в полотенце, Атлас?

Она опустила взгляд на себя, словно забыв, что была практически голой.

— О.

Я зевнул.

— Иди спать. Мы можем отправить его утром.

— Нет, — она прижала коробку к груди. — Мне нужно сделать это сейчас, — она резко встряхнула головой, когда мои губы разошлись, чтобы возразить. — Я не могу объяснить, почему. Просто чувство, думаю, но это должно быть сейчас. Мы оба знаем, что там будет написано, но я хочу доказательств. Хочу, чтобы все закончилось, чтобы я могла свободно любить тебя так, как хочет Бог.

— Я понимаю, детка, но все закрыто.

Она подняла коробку, чтобы я увидел верхнюю часть.

— Этикетка с предварительной оплатой. Мы можем просто положить её в почтовый ящик.

Я не стал уточнять, что все равно не получится отправить её до утра, и просто сократил расстояние между нами, прежде чем забрать у неё коробку. Я поцеловал её в губы.

— Хорошо, детка.

Я вздохнул, сунул ноги в кроссовки и открыл входную дверь. Когда Атлас попыталась выйти за мной, я закрыл эту хреновину и отправил её в постель.

Подойдя к почтовому ящику в конце дорожки, я по привычке просканировал улицу и заметил припаркованную через три дома машину, которая мне не принадлежала.

Все бы ничего, если бы не включились инстинкты хищника, распознавшего ещё одного нарушителя в моих охотничьих угодьях.

Я вел себя спокойно.

Я засунул этот чертов набор в почтовый ящик, как и хотела моя девочка, и поднял флаг, прежде чем схватить запасной пистолет, который прикрепил скотчем снизу. Почему? Потому что будь я проклят, если позволю какому-нибудь ублюдку поймать меня на том, что поскользнулся, занимаясь таким обыденным делом, как проверка чертовой почты.

Я начал двигаться по улице, держа наготове пистолет, но не успел сделать и трех шагов, как внезапно заурчала машина. Водитель включил яркие фары, заставив меня поднять руку и отвернуться. Он воспользовался этой возможностью, чтобы скрыться со звуком визжащих шин.

Когда машина промчалась мимо меня, я обратил внимание на её марку и модель. Гладкая серебристая «Тесла».

Я повернулся и поднял пистолет, чтобы прострелить шины, но дважды подумал над этим. Вместо этого я запомнил номерной знак, который, скорее всего, был поддельным, но проверить его все равно стоило.

Убедившись, что никто из соседей не заметил переполоха, я вернулся в дом, проверил все окна и двери, как только оказался внутри, а затем поднялся по лестнице в спальню.

Атлас лежала в постели, свернувшись калачиком под одеялом и повернувшись спиной к двери. Я думал, она спит, пока не забрался в постель и не притянул её к себе, обняв за талию.

— Все в порядке? — прошептала она. — Мне показалось, я что-то слышала.

Я не сразу ответил, и она повернула голову, чтобы сонно моргнуть. Я просто смотрел сквозь темноту на её симпатичную попку, впервые задаваясь вопросом, смогу ли уберечь её.

Я сделаю это, или умру, пытаясь убить того, кто желал ей зла.

— Все в порядке. Засыпай со своей любопытной задницей, — я поцеловал её в шею, и она мягко улыбнулась, прежде чем закрыть глаза и отдаться своему изнеможению.

Мои мысли не давали уснуть ещё несколько минут, и я понял, что заснул, только когда через несколько часов меня разбудил звонок телефона.

Застонав, я потянулся и взял его с тумбочки, а затем ответил на звонок, не проверяя экран.

— Лучше бы это было чертовски важно, а если нет или это какой-то хренов телемаркет, то я найду твою невоспитанную задницу и выбью все дерьмо.

Атлас заскулила, прижавшись ко мне, и с сонным видом перевернулась на свою сторону кровати.

— Эм… здравствйте, — поприветствовала женщина на другой линии. — Извините, что звоню так поздно. Меня зовут Молли. Я медсестра в Мемориальной больнице Осеола. Могу я поговорить с Оуэном Рэем?

— Вы меня слышите, — поспешно сказал я, уже вскочив с кровати и принявшись искать одежду, чтобы накинуть её. Сердце колотилось в груди, так как у меня было только одно предположение, зачем и для чего они звонят.

— Добрый вечер, мистер Рэй. Я звоню, потому что вы указаны как контактное лицо в экстренной ситуации для Карины Бек.

— Да… она… с ней все в порядке?

Конечно же, медсестра ничего не сказала мне по гребаному телефону и просто настоятельно попросила приехать сюда как можно скорее.

— Черт.

Я повесил трубку и несколько мгновений просто смотрел в темноту на мирно спящую Атлас.

Не осознавая этого, я почти каждый день разговаривал с её мамой и ездил к ней, чтобы проведать её, когда мог, не вызывая подозрений Атлас. Я просто говорил ей, что мне нужно забрать какую-нибудь редкую деталь для машины, которую я делаю на заказ, или на аукцион, который находится в нескольких часах езды.

Карине было не лучше, но и не хуже, и вот, когда я уже начал надеяться, случилось это.

Я не желал этого — хотел уберечь свою малышку от любых новостей, ожидающих нас в Осеоле, — но, зная, что время может быть не на нашей стороне, все равно осторожно разбудил её.

Конечно, у неё возникли вопросы, она жаловалась, что её вытащили из постели в четыре утра, но я проигнорировал её и нашел для неё одежду.

Собираться было некогда.

Осеола была в нескольких часах езды, поэтому я просто захватил её сумочку, бумажник, пистолет и ключи, после чего закрыл дверь и поспешил к своей машине.

— Куда мы едем, Оуэн? — Атлас уже в который раз ворчала.

— Я везу тебя домой, — наконец ответил я, выезжая на шоссе.

— Домой? — нахмурилась Атлас. Я оглянулся и увидел, что она изучает знаки. Она уже догадалась, что мы едем на юг. — Ты имеешь в виду Осеолу, — сказала она ровным тоном. Я мрачно кивнул. — Почему?

Я потянулся и взял её руку в свою.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать, и тебе это не понравится. Возможно, ты даже возненавидишь меня за то, что я скрыл это от тебя, но прежде чем я объясню тебе, знай, что люблю тебя и поддерживаю тебя. Я прикрою тебя. Может, ты и не захочешь этого после того, как услышишь, что я скажу, но тем не менее я прикрою.

— Оуэн, ты меня пугаешь. Просто скажи мне.

Черт.

— Ладно, я… через несколько недель после нашей встречи я отправился в Осеолу, чтобы выяснить, что ты скрываешь, и я… я встретил твою маму.

— Ты встретил мою маму, — повторила Атлас. В её тоне не было злости, только растерянность. — Как?

— Я вломился в дом твоих родителей.

— Что ты сделал?

Прежде чем я успел ответить, она перевела дыхание.

— Что ты сделал, Оуэн? Ты обидел мою маму?

— Конечно нет, — рявкнул я, прежде чем вспомнить все, что я ещё не сказал, и проверить свое самообладание. — Она поймала меня, когда я оглядывался по сторонам, и я рассказал ей, кто я такой. Мы немного поговорили, а потом она… она пошла спать.

— Она пошла спать? Мужчина, которого моя мама не знала, был в её доме посреди ночи, и она не вызвала полицию. Она просто легла спать?

— Твоя мама болеет, Атлас.

Я знал, ничто, кроме суровой правды, не поможет ей понять.

— Она сказала мне, что ей плохо, когда мы разговаривали. Думаю, она была слишком слаба, чтобы бояться.

Атлас отдернула руку, и я смог лишь бросить на неё быстрый взгляд, прежде чем вновь сосредоточиться на дороге.

— Не умирает, а болеет. Почему ты так говоришь?

Когда я ничего не ответил, дыхание Атлас участилось.

— Остановись.

Я продолжил ехать.

— Останови машину!

Ругаясь, я сбросил скорость и съехал на узкую обочину моста, благо, что в это время на улице было не так много машин.

Не успела машина полностью остановиться, как Атлас отстегнула ремень безопасности и открыла дверь. Она выскочила из машины, и я быстро последовал за ней, обогнув капот, чтобы добраться до неё, где она, перегнувшись через перила моста, опорожняла свои внутренности. Я убрал её волосы с лица и погладил по спине.

— Почему она мне не сказала? — спросила Атлас, когда закончила. — Почему ты мне не сказал?

— Твоя мама не хотела, чтобы ты знала, Мечта. Она не хотела мешать тебе жить своей жизнью.

Атлас выпрямилась и вытерла рот.

— Это чушь. Она моя мама. Я не хочу жить без неё.

— Я знаю.

Моя девочка покачала головой, глядя вдаль.

— Мне не следовало уходить. Я должна была бороться сильнее. Я должна была…

— Ты поступила правильно, — перебил я. Атлас и так было больно и страшно. Не нужно было усугублять это. — Твоя мама не хотела, чтобы ты находилась рядом и смотрела, как она умирает. Она хотела защитить тебя. Вы обе поступили так, как посчитали нужным.

Атлас фыркнула и подняла на меня глаза, словно я был её супергероем, и она верила, что я спасу её от самой себя.

— А теперь?

— Теперь ты оставишь прошлое позади, и мы отправимся посмотреть, что с твоей мамой.

На глаза навернулась новая волна слез, но она все равно кивнула и позволила мне помочь ей вернуться в мой «Чарджер».

Поездка в Осеолу была долгой, но спокойной, так как Атлас уже успела наплакаться вволю. Когда мы добрались до больницы, солнце уже взошло, а Атлас только зашевелилась.

Она приподнялась, огляделась по сторонам и нахмурилась в замешательстве. Я понял это в тот момент, когда она вспомнила, где мы находимся и почему, — как раз перед тем, как она закрыла лицо руками. Беззвучные рыдания сотрясали её тело, поэтому я отстегнул её ремень безопасности и свой и притянул её к себе на колени.

Атлас тут же обхватила меня за шею и спрятала лицо на моем плече.

— Никогда не думала, что вернусь сюда так скоро. Моя мама осталась совсем одна, — плакала она.

— Это был её выбор.

— Я бросила её.

— Это тоже был её выбор.

— Больница… они позвонили тебе, а не мне. Что, если мама все ещё не хочет, чтобы я была здесь?

Я заметил, что она снова начала паниковать, и погладил её по спине, чтобы успокоить.

Я уже понимал, у Атлас серьезные проблемы с отказничеством. Сначала она узнала о своем удочерении, потом её отец умер, а мать оттолкнула её, после чего она нашла свою биологическую мать, но снова была отвергнута. И вот теперь мы. Возможно, мне тоже придется уйти.

— Карина любит тебя. Она не отвергнет тебя.

Атлас ничего не ответила, глядя в сторону больницы.

— Ладно, — она фыркнула. — Я готова.

Я поцеловал её в щеку и открыл дверь.

— Что бы ни случилось, Атлас, я прикрою тебя и никуда не уйду.

На губах моей малышки заиграла грустная улыбка.

— Я знаю.

Но не все было в порядке. Когда мы рука об руку вошли в больницу, чтобы встретить эту новую проблему лицом к лицу, мы обнаружили, что у матери Атлас произошло кровоизлияние в мозг и она впала в кому.

Моя мама все ещё находилась в коме и не собиралась просыпаться. К восьмому дню больничные стены начали смыкаться вокруг меня. Утром Роуди уехал в Айдлвилд, чтобы взять нам одежду и решить некоторые вопросы, поскольку, похоже, мы останемся здесь надолго.

Он обещал вернуться вечером.

Через час после его отъезда в Айдлвилд, я впервые за неделю вышла из больницы, чтобы проверить дом своего детства.

Он был именно таким, каким его описал Роуди — остатки прошлого.

Первое, что я сделала — позвонила в управляющую компанию и попросила подключить электричество. Его отключили после того, как мою маму госпитализировали, отчего дом стал ещё более унылым. Должно быть, день был не очень удачный, потому что свет включили только через час.

Я разобрала почту, прибралась в доме и заплатила четырнадцатилетнему соседу пятьдесят долларов за стрижку травы. После этого я занялась другими просроченными счетами.

У мамы не было денег, поскольку она не работала с тех пор, как умер отец, а медицинские счета съели все сбережения, поэтому я воспользовалась своими. Теперь, когда я вернулась в колледж, то работала не так много часов, но Роуди пополнял мой счет понемногу, так что он был довольно неплохим, и у меня оставалось много свободного времени.

Забота о маминых нуждах казалась мне неудачной альтернативой, если бы я никогда её не бросала, но это было все, что я могла сделать, пока ждала её пробуждения.

К тому времени как я закончила, солнце уже начало садиться. Зазвонил телефон, и я улыбнулась, когда на экране появилось имя и фотография моего мужчины.

— Привет, — поздоровалась я, нажав кнопку «Принять». — Возвращаешься?

Роуди издал тяжелый вздох.

— Да, случилось кое-какое дерьмо, но я уже ухожу. Не жди меня, ладно?

— Все в порядке?

Он звучал устало и раздраженно, но в последнем не было ничего нового.

— Что случилось?

— Просто дерьмо с Джореном. Я расскажу тебе, когда приеду.

Я проигнорировала внезапную пустоту в своем нутре, зная, что это как-то связано со мной, и быстро сменила тему.

— О, ты проверил почту?

— Да, — его тон не изменился, и я знала, какими будут его следующие слова, ещё до того, как он их произнес. — Ничего не было.

Мы с Роуди ожидали результатов теста ДНК со дня на день. Не то чтобы у кого-то из нас было настроение трахаться в ожидании пробуждения моей мамы, так что мы совсем забыли об этом.

— Тогда ещё несколько дней.

— Да.

Последовавшее за этим тяжелое молчание сказало то, о чем мы оба думали, лучше, чем кто-либо из нас когда-либо мог бы сказать. Чем дольше мы ждали отпущения грехов, тем больше теряли надежду.

Возможно, мы находились на закате наших отношений и скоро окажемся перед невозможным выбором: поступить правильно и отпустить или жить во грехе.

У меня сводило живот от одной и другой возможности.

Я никогда не думала, что окажусь здесь — на самом деле размышляя об инцесте.

У меня перехватило горло, когда я вспомнила, что мы делали неделю назад, на какой риск пошли, и вдруг помчалась в ванную, расположенную в прихожей, которая вела на задний двор.

Там я вытряхнула свои кишки в унитаз. Там я оплакивала свою душу и душу Роуди. И все, что могло бы быть.

Роуди все ещё был на линии, когда я почистила зубы запасной зубной щеткой и вышла из ванной.

— Ты в порядке? — резко спросил он меня. К этому времени мы оба уже привыкли к моим случайным приступам рвоты. Это был уже девятый раз за неделю.

Роуди подавал свой стыд немного по-другому. Избегал смотреть на себя в зеркало.

— Просто немного устала, — ответила я. Это была ложь, и ложь ужасная. От усталости обед не пропадает. — Наверное, увидимся, когда ты приедешь?

Я не знала, почему задала этот вопрос.

Возможно, в глубине души я понимала — для нас обоих будет лучше, если Роуди сейчас развернется и забудет, что вообще со мной встречался.

— Да. Поговорим позже, детка, — он сделал паузу, а затем добавил: — Люблю тебя.

Сердце заколотилось в груди от неуверенности — не в том, любит ли он меня, а в том, насколько правильно выразил это.

— Я тоже тебя люблю.

Как только мы положили трубки, раздался звонок в дверь, и я вздохнула, направляясь к ней. Весь день меня донимали соседи с пожеланиями помочь нам с мамой. Я открыла дверь, не проверяя глазок, и только шок от того, что там стоял мой бывший, удержал от того, чтобы не захлопнуть дверь перед его глупым лицом.

Красивый, но глупый и коварный. Раньше я считала, будто мне повезло стать девушкой Саттона Хейза. Он был двойником Криса Брауна без таланта и токсичности. Он даже перекрасил волосы в блонд и носил козлиную бородку, как у певца.

— Что ты здесь делаешь, Саттон?

— Ну, черт. И тебе привет, — ответил он.

— У тебя есть три секунды, чтобы сказать мне, чего ты хочешь, прежде чем я заставлю тебя сказать это за дверью.

Саттон вздохнул.

— Послушай, деточка. Я пришел сюда не за всем этим. Я услышал о твоей маме и пришел проведать тебя.

— Теперь тебе не все равно?

— Мне всегда было не все равно, Атлас. Я просто… — Саттон остановился, чтобы не сказать все, что было у него на уме, так как ему показалось, что он может ещё глубже зарыться в яму, которая была засыпана и зацементирована несколько месяцев назад.

— Что именно, Саттон? Не то чтобы меня это волновало, но говори, что думаешь, и можешь идти. Очевидно, это то, что ты действительно пришел сделать, раз я тебя заблокировала.

И не только его номер, но и социальные сети.

Я довольствовалась тем, что просто игнорировала его, но Роуди это не устраивало, как только я переехала к нему, и он увидел, как сильно Саттон доставал меня, притворяясь парой с моей бывшей лучшей подругой по всему кампусу и в социальных сетях.

— Я любил тебя, Атлас. И до сих пор люблю. Просто устал от того, что все крутится вокруг тебя, ясно? У меня тоже были проблемы, но ты, кажется, никогда их не замечала.

— И поэтому ты похоронил их в проржавевшей киске Сиенны? Какой же ты решатель проблем.

— Сиенна была ошибкой.

— Нет, ошибкой был ты.

Саттон хлопнул рукой по дверному косяку, но я даже не вздрогнула.

— Это твои проблемы, Атлас! Ты слишком много болтаешь, вместо того чтобы слушать! Я пытаюсь извиниться!

Я сузила глаза, размышляя, не нужно ли мне проверить зрение. Я не знала, что вообще в нём нашла.

— Я не просила тебя приходить сюда. Не просила твоих соболезнований, твоих сожалений, твоей так называемой любви, твоего хилого удара или твоих чертовых извинений. Я двигаюсь дальше, и советую тебе бежать обратно в свободную киску Сиенны, потому что я уже забыла, что Бог вообще тебя создал.

Я отступила назад, чтобы закрыть дверь, но Саттон просто последовал за мной, пытаясь протиснуться внутрь.

— Я ещё не закончил с тобой, — сказал он мне.

— Нет, малыш, с тобой не закончил я, — рявкнул сзади него грозный голос. Мои глаза расширились, когда из ниоткуда появился Роуди. Прежде чем Саттон успел среагировать, Роуди схватил его за голову. Вены и мышцы на его сильных руках вздулись, когда он поднял моего бывшего с земли. — Я только начинаю.

— Отвали от меня! — с трудом выговорил Саттон, дергаясь, пока не посинел.

Я разрывалась между восторгом от того, что мой бывший сбит с ног, и спасением Роуди от тюрьмы. Это был не Айдлвилд, и, хотя его печально известная репутация достигла всех четырех уголков Миссисипи, его влияние на полицию не было таким.

Роуди посмотрел на меня, пока я раздумывала, что делать.

— Почему он здесь, Атлас?

Ухмыльнувшись, я скрестила руки и оперлась на одно бедро.

— Похоже, он хочет меня вернуть, но я попросила его дать мне день или два на раздумья.

— Не играй со мной, — предупредил Роуди. От меня не ускользнуло, как он обхватил Саттона за шею. — Я прикончу его задницу прямо здесь.

Я вскинул бровь.

— И отправишься в тюрьму?

— До тех пор, пока ты будешь приносить свою киску мне каждые выходные, черт побери. Скажи его заднице «пока», детка.

Я изящно взмахнула пальцами.

— Пока, Саттон.

— Атлас, пожалуйста, — задыхаясь, выдавил Саттон.

Мой нос сморщился от его жалкой мольбы, и я закатила глаза. Ну и слабак.

— Отпусти его, папочка. Думаю, он понял, о чем речь.

Роуди отпустил его, и Саттон упал на землю, после чего поднялся на ноги и помчался к своей машине. Мы с Роуди посмеялись, глядя, как его сучья задница наехала на бордюр и несколько мусорных баков, пытаясь скрыться.

Мы вошли в дом, как только мой бывший уехал, и Роуди последовал за мной на кухню, где я развернула и разогрела ужин, который приготовила для него из того немногого, что было в доме у мамы.

— Спасибо, малышка, — сказал он, когда я подала ему еду, и он сел за маленький столик у окна.

Я подошла к шкафу и взяла бокал, а затем бутылку «Хеннесси» из тайника, который отец хранил до своей смерти.

— Мне казалось, ты сказал, что не вернешься до поздней ночи, — поинтересовалась я, наливая ему бокал.

— Я простоял на улице последний час. Хотел подкрасться к твоей заднице. Я знал, что твой бывший услышит, что ты вернулась в город, и рано или поздно приползет повидаться с тобой.

Я нахмурилась.

— Ты мне не доверяешь?

— Я доверяю тебе больше, чем себе. Просто хотел получить шанс поймать его сучью задницу за хвост.

— Хм. Я видела старые фотографии, на которых он и я были разорваны в моей спальне. Ты имеешь к этому отношение?

Роуди не потрудился поднять глаза от своей еды, когда отвечал.

— Конечно.

Я покачала головой и рассмеялась, но решила оставить все как есть. Роуди было плевать, что я думаю по этому поводу, а сучья задница Саттона даже не стоила того, чтобы о нём спорить.

— Я как раз собиралась пойти за продуктами.

Роуди посмотрел на меня, а я опустила взгляд в пол и пожала плечами.

— Я… это на случай, если мама скоро проснется. Я хочу, чтобы все было готово.

Роуди кивнул.

— Так и есть, и она проснется. Ты просто должна продолжать верить, детка.

Я втянула воздух.

— Да, — я сглотнула, когда мне показалось, что сердце забилось в горле. — Тебе нужно что-нибудь в магазине?

Роуди покачал головой, доедая еду и вставая, чтобы убрать свою тарелку.

— Может, мне пойти с тобой? — предложил он.

— Нет, я ненадолго, и уверена, что ты устал.

— Как ублюдок, — признался он со вздохом.

— У меня удобная кровать, — предложила я.

— Ты трахалась со своим бывшим на этом матрасе?

Когда я ничего не ответила, он сухо усмехнулся.

— Мне и на диване хорошо.

— У нас есть комната для гостей, — проворчала я. — На кровати чистое постельное белье, а в шкафу свежие полотенца, если захочешь принять душ.

— Круто.

Больше мне нечего было сказать, я взяла ключи от маминой машины и направилась в гараж. Магазин находился всего в десяти минутах езды, так что я добралась до него в мгновение ока. Я выпрыгнула из машины, взяла тележку и начала закидывать в неё случайные вещи, так как не составила список.

— Черт побери, — выругалась я, когда дошла до секции замороженных продуктов и поняла, что в магазине закончилось моё любимое мороженое. Я уставилась на стеклянную дверь морозильной камеры, размышляя о другом вкусе.

— Попробуй фисташковое, — посоветовал мне голос за плечом. — Оно изменит твою жизнь.

Я тут же сморщила нос от этой ужасной идеи, пока не повернулась и не увидела женщину, задержавшуюся позади меня. Она была одета по своей обычной моде — в брюки с широкими штанинами, блузку с оборками и туфли на каблуках. Поскольку на дворе был ноябрь, она надела длинный тренч и убрала свои натуральные волосы в пучок.

— Профессор Сондерс? О, Боже! Здравствуйте! — сказала я, бросаясь вперед, чтобы обнять её. Она напряглась, и я списала это на удивление, после чего отказалась от этой идеи и отступила назад. Может быть, я перешла какую-то черту, о которой не знала, что между нами существует. Ну что ж. — Рада вас видеть. Как поживаете?

— Я делаю все, что в моих силах. А ты? Прошу прощения, если в последнее время была отстраненной. У меня было несколько личных проблем.

— Мне жаль это слышать.

Вспомнив ненавистные слова Саттона, я почувствовала себя немного виноватой. Казалось, каждый раз, когда мы с профессором Сондерс разговаривали, тема всегда касалась меня. Я не хотела этого, но она всегда была такой любопытной, особенно в отношении моего пребывания в Айдлвилде.

— Вы так долго занимали центральное место в моей жизни, что я буду рада ответить вам тем же, если захотите поговорить об этом.

— Ты милая, Атлас, но, думаю, я справлюсь.

Я моргнула, немного удивленная её внезапной холодностью.

— Мне очень жаль. Я что-то не так сделала?

Профессор Сондерс улыбнулась, но улыбка не достигла её глаз.

— Конечно нет. У меня украли кое-что очень важное для меня люди, которых я считала своими друзьями, но в этом нет твоей вины. Это просто… человеческая природа.

— Я… да… это звучит плохо.

На самом деле я подумала: Какого хрена?

Это звучало так, будто она обвиняет меня, но это не имело смысла, поэтому я решила, что, должно быть, неправильно её поняла. В любом случае, я уже была готова закончить эту неловкую встречу.

— Ну, я лучше пойду. Нужно сделать много покупок, а я не взяла с собой список. Могу проторчать здесь несколько часов.

— Надеюсь, что нет. Уверена, твоя мама будет скучать по тебе у своей постели.

На этот раз я не смогла скрыть своего недоумения.

— Как вы узнали, что моя мама в больнице?

Мы с профессором Сондерс не разговаривали уже несколько недель.

Она моргнула, а затем, казалось, пришла в себя.

— У меня есть подруга из медперсонала в Мемориальном центре Осеола.

— О… хорошо.

Но это все равно не имело никакого смысла. Откуда её подруга-медсестра знала, что Карина — моя мама или что я дружу с профессором?

— Добро пожаловать домой, Атлас. Желаю вам с Оуэном всего самого лучшего. Уверена, вы будете очень счастливы вместе.

Оуэн? Я называла его Роуди в наших электронных письмах.

Я наблюдала, как профессор Сондерс отошла, поставила свою пустую корзину в сторону и направилась к выходу, так ничего и не купив.

Я подождала немного, а потом сделала то же самое.

Снаружи я увидела, как она садится в серебристую «Теслу» и уезжает. Почувствовав, как заколотилось сердце, я бросилась к маминой машине и, не раздумывая, решила проследить за ней.

— Итак, класс. На этом наша лекция на сегодня закончена. Не забудьте выполнить практические экзамены этой недели на «Канве». Если вы выполните каждое из них, то автоматически повысите оценку на полбалла. Увидимся на следующей неделе.

Прошло ещё полчаса, прежде чем ушел последний студент, и ещё три, прежде чем закончились мои последние занятия и офисные часы.

Я упаковывала свои материалы домой, когда дверь открылась, и вошла Сьюзан, заведующая кафедрой искусств и наук.

— Привет, Сьюзан. Тебе что-то нужно? Я как раз собиралась уходить.

— Добрый день, профессор. Извините, что задержала вас, но это не займет много времени.

Я нервно усмехнулась.

— Звучит серьезно.

Выражение лица Сьюзан не смягчилось.

— Да, боюсь, это так. Насколько я понимаю, два семестра назад у вас была учащаяся по имени Атлас Бек.

Я смерила взглядом заведующую кафедрой.

— Возможно. У меня было много студентов, Сьюзан. Трудно запомнить их всех по именам.

— Понятно, — Сьюзан вздохнула, как будто была разочарована моим ответом. — Ну, вы должны знать, я получила жалобу от матери ученицы, что вы вступали в неподобающий контакт с её дочерью, в ходе которого обменивались электронными письмами и отправляли мисс Бек тревожные письма.

Я нахмурилась.

— Её мать связалась с вами?

— Да. Сегодня утром.

— Что ж, Сьюзан, я нахожу это весьма впечатляющим, учитывая, что Карина Бек находилась в коме последнюю неделю.

— А откуда вы это знаете, профессор, если, как вы сказали, не можете припомнить, чтобы Атлас была вашей студенткой?

Моя кожа покраснела от неосторожной фразы, и я поднялась во весь рост, который был невелик даже на каблуках.

— Я больше ничего не скажу без адвоката.

Сьюзан кивнула.

— Это ваше право. Вы также имеете право знать, что будет начато официальное расследование, и, если эти обвинения окажутся правдивыми, ваше положение в университете окажется под серьезной угрозой.

— Что ж, удачи вам, — пробормотала я, когда она вышла из класса.

Я уже знала, что они ничего не найдут на моей рабочей почте или компьютере и что это скоро станет не более чем черной меткой на моей репутации.

Тем не менее кто-то должен был заплатить, и у меня было только одно предположение, кто на самом деле стоит за этим.

Та лживая шлюха, которая украла моего мужчину.

Я не могла поверить своим глазам, когда год назад она вошла в мой класс. Казалось, это было жестокое совпадение, но нет. Её лицо преследовало меня на протяжении двадцати долгих лет.

После того как я основательно злоупотребила своими привилегиями преподавателя в университете и обратилась за помощью, я узнала, что Атлас Бек — это ребенок, которого отдала моя лучшая подруга.

Я была единственной, кто не входил в семью Джады, и знала об этом ребенке, поскольку её родители хотели сохранить в тайне, что их шестнадцатилетняя дочь залетела.

Я видела фотографию ребенка, которую носила с собой Джада, всего один раз, но никогда не смогу забыть эти отметки в виде звезд или ощущение полного предательства со стороны мальчика, которого я тихонько любила.

Было достаточно того, что он трахнул Джаду, но подарить ей ребенка?

Я не могла простить его. И не простила бы.

Пока не поняла, какой подарок преподнесла мне судьба. Роуди никогда не увидит меня, пока Джада впивается в него своими когтями. Она была единственной из его многочисленных подружек-трахальщиц, которая продержалась так долго. Двадцать чертовых лет. Казалось, ничто не избавит его от её чар — разве что доказательства её предательства. Разумеется, я не могла быть той, кто разоблачит её. Слишком грязно.

Поэтому… я послала Атлас сделать за меня грязную работу, и, учитывая её эмоциональную травму, это оказалось слишком легко. Я просто не ожидала, что эта сучка влюбится в него.

Теперь, видимо, эта юная шлюшка узнала меня и захотела поиграть. Идти за Атлас в продуктовый магазин было глупо, но теперь кот вырвался из мешка, и начались настоящие игры.

Я уже планировала, как избавиться от неё, раз она больше не нужна. С Роуди и Джадой было покончено, и я могла вмешаться, чтобы собрать осколки и не потерять единственного друга, который у меня когда-либо был — даже если это был кто-то настолько эгоистичный и глупый, как Джада Дорси.

Она уже тогда знала, как сильно мне нравится Роуди. Я была достаточно глупа, чтобы довериться ей много раз, но она всегда смеялась и говорила, что у меня нет ни единого шанса. А потом, чтобы подсыпать соли на рану, она пошла, трахнулась с ним и забеременела.

Покинув кампус, я сразу же поехала домой и зашла в свой кабинет. Затем я достала элегантные кожаные перчатки и канцелярские принадлежности, которые хранила в ящике стола. В анонимности больше не было необходимости, но у меня оставался ещё один трюк в рукаве.

Я не учла, насколько коварна Атлас и что она так отравит разум Роуди, что он бросит вызов законам природы, лишь бы быть с ней.

Это был не тот человек, в которого я влюбилась. Настолько больной человек, что готов трахнуть собственную дочь. Это была не его вина. Как и Джада, он просто нуждался в освобождении от власти Атлас.

Поэтому я написала три письма.

Одно — Карине Бек, если она когда-нибудь очнется, другое — Рэям, а третье — на местную радиостанцию в Айдлвилде.

В данный момент Роуди и Атлас были извращенным секретом друг друга. Посмотрим, как их любовь выдержит пристальное внимание друзей, семей и общественности.

К этому времени они уже сделают тест ДНК, но я хотела быть уверена, что после получения результатов у них не останется другого выбора, кроме как уехать.

Я запечатывала последний конверт, когда раздался звонок в дверь. Я вышла из кабинета, чтобы открыть дверь, и у меня чуть не подкосились колени, когда я увидела его, стоящего по ту сторону.

— Роуди?

— Как дела, Сисси? Я застал тебя в неподходящее время?

— Н-нет. Что ты здесь делаешь?

Он пожал плечами, которыми я всегда так восхищалась. Я жаждала ощутить их под своими руками, в то время как он входил бы в меня.

— Ты все время говорила, что хочешь встретиться, а я был в городе, так что…

— С ней.

— С кем? — спокойно ответил он. — Я здесь, с тобой.

— Я… да, — я проигнорировала нервный трепет в животе и спросила: — Хочешь войти?

— С удовольствием, — он придвинулся ближе, чтобы войти, и запах его одеколона чуть не заставил меня упасть на колени.

Я отступила и смотрела, как он закрывает за собой дверь.

— Хочешь что-нибудь выпить?

— У тебя есть «Хеннесси»?

— Нет, извини. Только вино.

— Я выпью воды, если можно.

— Отлично. Устраивайся поудобнее. Я на минутку.

Роуди ушел в гостиную, а я поспешила в ванную, чтобы проверить свой внешний вид, прежде чем отправиться на кухню за водой.

— Так что же тебя привело сюда? — спросила я, когда присоединилась к нему.

— Что ты имеешь в виду?

— Раньше ты никогда не казался заинтересованным. Ты всегда игнорировал меня.

— У меня была девушка, Сисси.

— Разве до сих пор это не так?

— Начистоту? — Роуди посмотрел на меня.

— Пожалуйста.

— У нас с ней ничего не получается. Произошло кое-какое дерьмо, и я не знаю, сможем ли мы его преодолеть.

— О, мне жаль это слышать.

Он усмехнулся и придвинулся ближе, положив руку на спинку дивана позади меня.

— А ты?

Я тоже рассмеялась, чтобы скрыть свою нервозность.

— Не совсем, нет. Если быть честной, я всегда думала, что у нас с тобой много общего.

— Много общего? Например?

— Эм… — Роуди пристально смотрел на меня, пока я силилась что-то сказать. — Мы выросли вместе.

— Не знаю, как насчет всего этого, детка, но мне определенно нравится то, что я вижу.

— Спасибо. Я… я проделала большую работу. Я знаю, ты любишь, чтобы твои женщины выглядели определенным образом, и хотела быть идеальной для тебя.

— Хм.

Не знаю почему, но у меня было ощущение, что я произнесла худшую из возможных вещей, поэтому быстро сменила тему.

— Ты, наверное, не помнишь, но я писала тебе письма в старших классах.

— Я знаю, — сказал он, убив что-то внутри меня. Я говорила себе, что он не отвечает, потому что не знает, кто я такая. Неужели я ошибалась?

— Ты так и не написал мне ответ.

— Я не знал, что сказать.

— О.

— Но я сохранил их.

И тут же надежда снова вспыхнула.

— Правда?

— Да. Моя девочка нашла их и выбросила.

Вот маленькая сучка.

Я её проучу. Я придумала для неё особенно мучительную смерть, и как только она уберется с дороги, мы с Роуди сможем двигаться дальше. Мой план не прошел так гладко, как я надеялась, но какое это имело значение, когда Роуди был здесь, сидел рядом со мной и наконец-то увидел меня.

Роуди положил руку мне на бедро, и я напряглась под его сильной хваткой, но потом заставила себя расслабиться.

— Послушай, Сисси. У меня не так много времени. Я должен вернуться до того, как моя девочка заметит моё отсутствие. Ты собираешься по-настоящему оттянуться или как?

Я была немного ошеломлена его бесцеремонностью, но быстро оправилась и ответила:

— Я… если хочешь.

— Нет, мне этого недостаточно. Если ты знаешь меня так, как говоришь, то должна знать, что я не играю в игры. Ты хочешь этот член или нет?

Я затаила дыхание, глядя в его зеленые глаза.

— Да, я бы хотела заняться любовью.

— Ебаться, — поправил он.

— Да, я хочу ебаться.

— Круто. Иди наверх и сними все это дерьмо.

Я медленно выдохнула и встала на шаткие ноги. Я сделала два шага к лестнице и, обернувшись, увидела, что Роуди смотрит мне вслед с пустым выражением лица. В его взгляде не было вожделения, но я была уверена, что скоро все изменится.

— А что с ней? Атлас.

— Давай просто будем жить одним днем. Сначала мне нужно посмотреть, что из себя представляет эта киска.

— О. Хорошо.

Он улыбнулся мне с сомкнутым ртом, и я поспешила наверх. Мне хотелось бы успеть принять душ, но я знала, что такой мужчина, как Роуди, не любит, когда его заставляют ждать, поэтому быстро скинула с себя одежду и надела красный комплект нижнего белья. Затем я распустила волосы и подкрасила губы.

Я только успела расположиться на кровати, как услышала шаги на лестнице. Роуди появился в дверном проеме мгновение спустя, и его взгляд окинул меня, а затем и комнату, пока он пробирался внутрь.

— Это все для меня? — спросил он, подходя к кровати.

— Да. Я купила в твоем любимом цвете.

— Мой любимый цвет — зеленый, детка, но я ценю твои усилия.

Моё сердце упало в желудок.

— О.

Роуди присел на край кровати и заглянул в ящик моей тумбочки.

— Что ты ищешь? — нервно спросила я.

Он бесшумно потянулся внутрь и достал пару наручников.

— Это…

Я нахмурилась, так как не помнила, чтобы покупала их. Я подумала, что Грег, мой муж и будущий бывший, должно быть, оставил их, хотя мы никогда ими не пользовались.

Но как Роуди узнал, где их найти?

— Что ты собираешься с ними делать?

Он посмотрел на меня через плечо.

— Увидишь.

Я затаила дыхание, глядя, как он встает.

— Дай мне свою руку.

Я колебалась лишь мгновение, прежде чем отбросить подозрения и протянуть руку. Он закрепил её на столбике кровати, а затем и вторую.

— Ты все ещё в одежде, — заметила я, затаив дыхание. Это была попытка заигрывания, но я только нервничала. И тут я заметила, во что он одет.

Весь в черном, словно вор в ночи.

По какой-то причине у меня по позвоночнику пробежал холодок, и я дернула руками, проверяя крепления. Я посмотрела на Роуди, и холодный взгляд его глаз заставил меня осознать, какой глупой была эта идея.

— Я… я передумала. Я не хочу быть ограниченной.

Роуди проигнорировал меня, направившись к двери. Я затаила дыхание, когда он открыл её. Я боялась, что провалила дело и он уходит, пока из тени не появилась ещё одна фигура, тоже в темных одеждах, но гораздо меньше Роуди.

Незваный гость откинул капюшон, закрывающий голову, и когда я разглядела под ним лицо, то открыла рот, чтобы закричать.

Роуди вытащил пистолет и направил его мне в голову, прежде чем я успела издать хоть звук.

— Здравствуйте, профессор Сондерс. Или это уже Тодд, раз ваш муж ушел от вас к кому-то менее чокнутой?

Мой первоначальный страх улетучился, а гнев вернулся, когда я встретилась с ней взглядом.

— Это не я больна, шалава.

Улыбка Атлас была слишком резкой, когда она смотрела на меня сверху вниз.

— Ты меня раскусила, училка.

Я наблюдала, как она подошла к Роуди, который прислонился к моему комоду, позволяя Атлас управлять собой. Она схватила его черную толстовку в руки и заставила опустить голову. Роуди, все ещё находясь под её злыми чарами, ответил на её поцелуй. Казалось, они лизали, сосали и кусали друг друга часами. Наконец Атлас оторвалась от непристойного поцелуя и посмотрела на меня.

— Но, если бы у тебя когда-нибудь был этот член, ты бы поняла.

— Ты мне противна.

— Не волнуйтесь, профессор. Я скоро покину вас.

В моей груди затеплилась надежда, что я выберусь из этого живой, пока она не сказала:

— Не думаю, что ты заслуживаешь смерти. Все, что ты сделала — это немного пошалила из-за влюбленности, но Роуди настоял на своем, поскольку он не любит недомолвок. Ты меня понимаешь, поскольку я уверена, ты планировала то же самое в отношении меня. Какой бы любезной я не была, я убедила его сделать все быстро и была готова просто позволить ему всадить пулю тебе в голову и покончить с этим… пока не нашла вот это.

Она бросила что-то мне на живот, и я посмотрела вниз, чтобы увидеть письмо, которое я написала её матери, обвиняя её дочь в инцесте. Под ним лежало письмо, которое я написала родителям Роуди с тем же посланием, и ещё одно — на радиостанцию.

Она с усмешкой посмотрела на меня.

— Думаю, в любви и на войне все средства хороши, да?

Мои губы приоткрылись, и я замерла, пока Атлас поднимала канистру с бензином, которую, как я не знала, она держала в руках, и опрокидывала её. Я не могла пошевелиться, пока она обливала меня бензином, поэтому закричала. Я звала на помощь так громко, как только могла, не заботясь о том, что Роуди меня пристрелит. Если бы он выстрелил, это было бы благословением.

Но он не выстрелил.

Я посмотрела в глаза человеку, которого любила всю свою жизнь, и впервые увидела, что на меня смотрит бездушное чудовище. Он не любил меня, не заботился обо мне ни капельки. Если бы только я поняла это раньше.

— А-А-Атлас… Атлас, пожалуйста! Я никогда не хотела причинить тебе боль! Я просто хотела…

— Я понимаю, профессор. Раньше я думала, что горе заставляет совершать разные поступки, но любовь… — она снова посмотрела на Роуди, а он в ответ уставился на неё, и его зеленые глаза смягчились, когда они смотрели друг на друга. — Любовь заставляет тебя отправиться в самые глубины ада, если потребуется.

Она отбросила канистру в сторону и зажгла спичку, в то время как мой рот раскрылся от ужаса. Наши взгляды ненадолго встретились над пламенем, а затем она сказала:

— Увидимся в аду, профессор.

Атлас бросила спичку, и все, что я осознала — это боль.

Я ворвалась в двери «Гордости Королей», спасаясь от ледяного зимнего дождя, под который попала, чтобы добраться сюда. Тьюсдей смотрела на меня широко раскрытыми глазами, но не пыталась меня остановить, пока я входила в голубую дверь, ведущую в мастерскую.

Это было похоже на дежавю.

— Оуэн! Оуэн! Оуэн! Оуэн! Оуэн! Оуэн! Оуэн!

Из динамиков доносилась песня Big Punisher «Still not a Player», но мой голос все равно разносился, привлекая внимание других механиков, когда я пробегала мимо их постов, пока не добралась до Роуди.

Услышав меня, он вылез из черного «Форда F-150», над которым работал, и поймал меня, когда я врезалась в него.

— Что случилось, Мечта? Что случилось? Тебя кто-то поимел? Дай-ка я достану свой пистолет.

Я поймала его за руку, когда он повернулся, чтобы сделать это.

Сумасшедший.

Иного я бы от него не ожидала.

Задыхаясь, я без слов протянула ему запечатанный голубой конверт, который сжимала всю дорогу из дома.

— Он здесь, — сказала я ему, когда наконец перевела дыхание.

— Здесь, — медленно повторил он, все ещё не понимая, что происходит. У него в голове зажегся свет, когда я кивнула и подпрыгнула на носочках. Следующий вздох оставил его в беспорядке. — Как раз вовремя, черт возьми.

То, на что, как мы думали, уйдут недели, заняло месяцы, и вот, наконец, свершилось. Ответ на вопрос, благословил ли Бог наш союз или отверг его. Мы уже были на приеме в лаборатории, и все ещё ждали результатов, чтобы подтвердить те, что уже были у меня на руках.

— Ну, что там написано? Ты его открывала?

— Нет. Я хотела подождать тебя.

Наши глаза встретились, и мы оба, казалось, задавали друг другу один и тот же вопрос. Так ли это, или нет?

— На какое-то время это сработало, — прошептала я в конце концов. — Но мы не можем так жить, Оуэн. Мы не можем быть во власти серого цвета. Это не наше место. У меня был отец. Мне не нужен другой. Я буду любить тебя, несмотря ни на что.

Роуди вздохнул, толкнул меня к грузовику и прижался лбом к моему.

— И я когда-нибудь женюсь на тебе, Мечта. Несмотря ни на что.

Я сглотнула от боли, которую причиняло счастье его обещания.

— Значит, мы сделаем это.

Он чмокнул меня в губы.

— Мы сделаем это.

— Вместе.

— Вместе.

— Что происходит? — любопытная задница Рока подошла к нам прежде, чем я успела открыть конверт.

У меня в голове зажглась лампочка, и я, оттолкнув Роуди в сторону, протянула конверт его мальчику.

— Открой это.

Невежественная задница Рока оглядела меня с ног до головы.

— Твои руки не выглядят сломанными.

— Просто открой его, — огрызнулся Роуди.

Рок хмыкнул и выхватил его у меня, а затем вскрыл конверт. Я видела, как расширились его глаза, когда он достал бумаги и понял, что это такое, а затем они бешено просканировали страницу.

— Вслух! — одновременно крикнули мы с Роуди.

К этому времени Голден и Джорен тоже подошли к нам. Моё сердце вырывалось из груди, и Роуди, должно быть, почувствовал это, потому что притянул меня к себе.

— Может, нам стоит сделать это наверху и побыть наедине? — сказала я, заметив любопытные взгляды остальных механиков.

— Да, освободите комнату на минутку, — приказал Роуди. Остальные механики и техники посмотрели на своих боссов, сгрудившихся в кружок, а затем друг на друга в замешательстве. — Убирайтесь к чертовой матери! — рявкнул Роуди, когда они зашевелились недостаточно быстро. Я закрыла лицо рукой и покачала головой, пока они бежали к двери.

Он был таким чертовски грубым.

— Что там написано? — спросила я, когда мы остались одни. Рок встретил мой взгляд, и моё сердце упало от раскаяния в его глазах. — Нет, — задыхалась я.

— Джада — твоя мама, — проговорил Рок. Я прислонилась спиной к Роуди, чтобы удержаться на ногах. Он резко вдохнул и крепко обнял меня.

— А я? — настаивал Роуди. — Что говорят обо мне?

— В случае с двадцатилетней Атлас Бек, Оуэн Рэй… ты не являешься отцом!

Я вырвалась из хватки Роуди и схватила рабочую рубашку Рока.

— Что ты сказал?

Рок ухмыльнулся.

— Он не твой папа, маленькая сестричка. Поздравляю и соболезную.

Я закричала и бросилась Року на шею, держась за него изо всех сил, когда он подхватил меня и закружил вокруг себя.

— Вы двое хотите снять комнату, или я могу забрать свою гребаную девчонку, братан?

Рок стиснул зубы и назвал Роуди хейтером, прежде чем отпустить меня.

Я побежала обратно к своему мужчине и обхватила его руками и ногами.

— Я так и знала, — закричала я, покрывая поцелуями его красивое лицо.

— Нет, я так и знал. Твоя задница не давала мне покоя, рыдая каждую ночь, — сказал Роуди, отчитывая меня.

— Заткнись, Оуэн.

Он поставил меня на пол, и мы оба долго смотрели друг на друга, пока Голден не прочистил горло.

— Поздравляю, — прошептал он своим хриплым голосом, прежде чем уйти.

Рок уже отвалил на свою станцию, а Джорен остался с затравленным взглядом, уставившись в пространство.

Выражение его лица было примерно таким, какое можно было бы ожидать от человека, которому только что сообщили о конце света.

— Ты в порядке? — спросила я.

Темный взгляд Джорена, так похожий на мой, обратился ко мне, и впервые в нём не было враждебности. Только опустошение. Сожаление. Его губы разошлись, но когда слова, казалось, подвели его, он ушел.

Однако Джорен не вернулся на свое место.

Он выбежал из мастерской, и я вздохнула. После того как мы с Роуди вернулись из Осеолы, Джорен несколько раз пытался поговорить со мной, чтобы начать все сначала, но я каждый раз давала понять, что не готова. Я не была уверена, что когда-нибудь буду. Я не могла забыть, как он обращался со мной, сколько раз пытался убедить Роуди изменить мне и как стремился избавиться от меня после того, как нашел ту фотографию. Но… это было невозможно. Может быть, когда-нибудь я смогу простить его за все это, но этот день был не сегодня.

— Кто-то должен убедиться, что он не собирается убить свою жену.

Роуди покачал головой.

— Сомневаюсь. Джада бросила его после той ночи, когда все стало известно.

— О.

Моё сердце неожиданно и, возможно, виновато забилось. Если бы я никогда не играла в игры Сисси и профессора Сондерс, Джада и Джорен, возможно, все ещё были бы вместе. Они не были бы счастливы, но, тем не менее, были бы вместе и делали бы друг друга несчастными.

— Мне жаль это слышать.

— Все уладится само собой, — ответил Роуди. Между Джореном и Роуди все ещё сохранялась напряженность, они не разговаривали друг с другом, не срываясь, с тех пор как Роуди признался, что трахал жену друга на протяжении всего их брака.

— Как и у нас?

— Да, — рассеянно отозвался Роуди, оглядываясь по сторонам, а затем открыл заднюю дверь пикапа. — Запрыгивай на секунду. Я хочу с тобой кое о чем поговорить.

Все ещё находясь на седьмом небе от осознания того, что ничто больше не стоит у нас на пути, я не сразу поняла, что это за выражение в его глазах.

— Правда, Оуэн? Я не собираюсь трахаться с тобой в машине какого-то незнакомца, когда вокруг другие люди.

— Это круто, малышка. Позже мы можем потрахаться дома, а твоя мама будет сидеть в коридоре и слушать, как ты скачешь на моем члене.

Дерьмо.

Я совсем забыла о своей маме.

После того, как она вышла из комы, и врач разрешил ей путешествовать, мы с Роуди собрали её вещи и перевезли к нам.

Она не решалась покинуть дом, который делила с моим отцом, но её жизнь была на заключительном этапе, а моя была здесь, за сотни миль оттуда. Не потребовалось много уговоров, чтобы она решила, что гораздо важнее провести оставшееся у неё время со мной, чем в том пустом доме наедине со старыми воспоминаниями.

Дни, последовавшие за её пробуждением, были самыми тяжелыми.

— Я заебался.

Я приоткрыл глаз и слегка повернул голову, чтобы увидеть миниатюрную версию себя, с зелеными глазами и прочим, стоящую рядом с кроватью. Его голова едва доставала до матраса, а сам он смотрел на меня так, словно был десяти футов ростом. На нём все ещё была пижама с Ти-рексом, а в одной руке он держал свою любимую чашку, а в другой — книгу.

— Я заебался, — снова сказал Купер, когда увидел, что я уже проснулся.

Я моргнул и ещё раз моргнул, прежде чем сесть и перекинуть ноги через край кровати.

— Какого хрена? Как ты выбрался из своей кроватки?

— Я заебался.

Тряхнув головой, я схватил телефон, чтобы проверить время.

— Черт.

Было уже больше десяти утра, но поскольку это было воскресенье, у меня был выходной — по крайней мере, на работе. Однако моя хаотичная домашняя жизнь была совсем другой.

Атлас, должно быть, догадалась, что я вымотался, и позволила мне выспаться.

После открытия «У Гарри» у меня появилось желание расширить свою империю и сделать так, чтобы наши с Атлас дети ни в чем не нуждались даже после того, как меня не станет.

Я выкупил пустующие помещения на Темперанс-стрит и открыл вторую мастерскую, специализирующийся на кастомизации автомобилей, а также шиномонтажную мастерскую. Остальные помещения я сдал в аренду, и теперь здесь были тату-салон, маникюрный салон и парикмахерская, возвращавшие жизнь в некогда вымирающий уголок Айдлвилда.

Атлас убедила меня сотрудничать с Деми в этом деле, и я признаю, что это было очень разумно, поскольку салон находился по соседству с салоном Деми, а я ничего не знал ни о плетении, ни о его реализации. К моему полному раздражению, эти двое сблизились, как разбойники, после того как выяснилось, что они троюродные сестры, и теперь Деми то, Деми это, и Деми то, и наоборот.

Атлас не так давно закончила стажировку и теперь работала в одной из городских клиник, но пока не была готова открыть свою собственную.

Я зевнул и посмотрел на сына, прислушиваясь к хаосу, творящемуся по ту сторону треснувшей двери спальни.

— Где мама, Куп?

— Я заебался, — повторил сын на этот раз громче.

— Эй, следи за языком, мальчик.

— Я заебался.

— Ты меня заебал, — сказал я, нахмурившись. — Что я тебе говорил о том, что нельзя повторять то, что говорит папа?

— Я заебался.

— Повтори это ещё раз, и никакой тебе истории.

Купер нахмурился, но промолчал, когда я взял его на руки и посадил к себе на колени. Он протянул мне книгу, которую я читал ему прошлой ночью, и прислонил голову к моей груди, когда я начал читать.

Я говорил смешными голосами и старался сделать книгу веселой, как это делали мои другие дети, которые в его возрасте уже наелись этого дерьма, но Купер просто корчил мне рожи, пока я не останавливался и не читал нормально. Даже сейчас он сосредоточенно хмурился, пока я читал, как будто после этого будет тест, и он не хотел провалиться.

Закончив, я отнес его в комнату, где искупал и переодел в игровую одежду. Теперь, когда он получил то, что хотел, то был более спокоен. Мой младший был немного помешан на контроле и не любил отступать от своего распорядка.

Он просыпался в одно и то же время каждый день, любил книжку перед ванной, потом сок, время для игр, сон, ещё одна чертова книжка, сок, время для игр, сон, и… вы поняли.

Если мы хоть немного отклонялись от этого распорядка, он расстраивался и говорил, что мы его заебали.

Его мать не находила это таким же смешным, как я, когда мы впервые услышали, как он это сказал, и каждый раз срывалась на мне. Теперь я не мог заставить его остановиться.

Я выносил Купа из его комнаты, чтобы спуститься вниз за соком, когда дверь напротив распахнулась.

— О, папа, ты проснулся! Можно мне двадцать долларов? — спросила моя жалобно заскулившая дочь.

— На что, Яс? И почему ты не вытащила Купа из постели? Ты же знаешь, каким он бывает.

Моя старшая пожала плечами и скрестила руки.

— Я не знала, что он проснулся. Он даже не плакал.

Потому что Куп никогда не плакал. Он просто сидел и строил планы мести, как начинающий психопат.

— Мне нужны деньги, потому что завтра у меня школьная экскурсия, помнишь?

— Нет, — соврал я и продолжил идти. Я не сомневался, что она уже выманила деньги у своей мамы. Буквально на днях я видел, как она вытащила сотню из бумажника Джорена, когда тот пришел посмотреть игру.

Я готов был поклясться, мои чертовы дети — те ещё мошенники.

Ещё двое появились из ниоткуда, когда я направился к лестнице.

— Привет, папочка! — Малайя, моя младшая дочь и единственный полухороший ребенок, поприветствовала меня, промчавшись мимо.

— Привет, как дела, дружок?

Я остановился и повернулся, чтобы посмотреть на своего старшего сына.

— Извини, малыш?

— Я хотел сказать, доброе утро, папаша! — Синсер бросился в свою комнату и захлопнул за собой дверь.

Мы с Купом спустились вниз, где я усадил его за стол, дал сок и сухие хлопья, а затем продолжил поиски. Я проверил гостиную, где обнаружил ещё двух своих детей. Кайрим стоял у стены и хитро ухмылялся, как будто в стену рядом с его головой не были вмонтированы три ножа для стейков, а Каштон держал в одной руке кучу ножей, а во второй, сосредоточенно хмурясь, держал один вверх лезвием.

Я тихо вышел из комнаты, отправив сообщение Джорену, когда проходил мимо лестницы. Я остановился и повернулся, услышав грохот, и увидел, как ещё один из моих проклятых детей кувыркается по лестнице, приземляясь внизу.

Зури расплакалась, заметив, что у неё есть зрители, но я не обращал на неё внимания и продолжал идти к раздвижной двери с панорамным видом на задний двор.

Я обследовал огромное пространство, пока не нашел её.

Она сидела на краю бассейна спиной к дому, а её ноги болтались в воде, и это была Атлас.

После рождения второго ребенка я собрал семью и перевез нас в более просторный дом на окраине города, где, как я знал, у нас будет место для дальнейшего роста.

Я распахнул дверь и вышел, пока она оглядывалась через плечо и улыбалась, заметив меня.

С момента нашей встречи прошло более десяти лет, но, когда она так смотрела на меня, я все ещё видел ту девятнадцатилетнюю девушку, которая устроила мне ад и перевернула мою жизнь — в лучшем смысле этого слова.

— Черт, детка, — ворчал я, усаживаясь рядом с ней. — Это дерьмо выходит из-под контроля. Думаю, нам нужно отправить этих чертовых детей в исправительный лагерь или ещё куда-нибудь. Мы же не Аддамсы.

— Нет такого понятия, как исправительный лагерь, Оуэн. Мы должны были дисциплинировать их.

Я смотрел на неё словно на сумасшедшую.

— Я пытался, помнишь? Ты сказала, что я больше не могу угрожать пристрелить этих ублюдков.

Она хихикнула и положила голову мне на плечо с тоскливым вздохом, который говорил о том, что она знает, что я никогда не изменюсь, и любит меня за это ещё больше.

— Потому что твои дети думали, будто это весело — получить пулю, и всегда осмеливались вытворять всякое дерьмо.

— О чем мы, блядь, думали, малыш? Семь — это, блядь, слишком много. Я хочу высадить их задницы посреди улицы и оставить там.

— Это говорит тот же человек, который ноет и жалуется, когда кто-то из них пытается провести ночь в другом месте.

— Я не ною.

— Помнишь, у Малайи была первая ночевка, а ты все испортил, ворвавшись в дом её подруги посреди ночи, напугав родителей девочки до полусмерти и вернув Ях-Ях домой, потому что сказал, что не можешь спать без своей дочери под крышей?

— Хватит вспоминать старое дерьмо, Атлас. Это было так давно.

— Это было в прошлом месяце, Оуэн.

Пронзительный крик разорвал воздух внутри, и мы оба оглянулись на дом, а затем посмотрели друг на друга.

— Только не это, — сказали мы оба сразу.

— Хм… может, нам стоит позвать Джорена, чтобы он посидел с детьми? — предложила она.

Удивительно, но он был единственным, кто мог заставить моих демонов вести себя хорошо. Они обожали своего Джи-Попа, как они его называли, и было неприятно думать, что, если бы не способность Атлас и Джорена прощать — друг друга и меня, — мои дети не узнали бы, каково это — иметь его в своей жизни.

— Как обычно, я уже на три шага впереди тебя. Он сказал, что будет здесь через час.

Атлас задумчиво постучала себя по подбородку.

— Полагаю, у нас есть ещё несколько минут, прежде чем один из детей получит серьезные увечья или умрет.

Когда я узнал выражение её глаз, мои зубы вонзились в нижнюю губу.

— Что нам делать с этим временем, жена?

Атлас медленно опустилась в воду, и я раздвинул ноги, чтобы освободить для неё место, когда она потянулась к моим шортам.

— У меня есть неплохая идея, муж.

Я поймал её подбородок, когда её рука погрузилась внутрь и обхватила меня. Она подняла на меня озорные глаза.

— Знаю, мы встретились из-за горя, но разве я когда-нибудь благодарил тебя за то, что ты нашла меня, Мечта?

— Да, — она покраснела. — Постоянно.

Улыбаясь, я наклонился и поцеловал её в губы.

— Привыкай к этому.

Конец.