Семья котов прилетела под вечер. Расселись рядком на узком подоконнике, повозившись перед тем совсем чуток — чисто для порядка, и уже оттуда поглядывали как Аля заканчивает сосредоточенно мешать в котле, отсчитывая про себя секунды с помощью нехитрого стишка.

— Что так долго? — подняла она глаза, отмерив и отправив по назначению последнюю порцию травок. — Думала не дождусь уже.

— Ну дождалась ведь, — недовольно мякнул серополосатый, классической шпротной окраски глава семейства. Сложил тут же ставшие незаметными крылья, выгнул спину и демонстративно потянулся. Очень демонстративно. Вот прям как есть на показ.

Аля тряхнула челкой, в который уже раз удивляясь, каким таким загадочным образом этот банальный кошачий мяв превращается в ее голове во вполне связную речь? И в который же раз не нашла этому хоть сколько-нибудь нормального логического объяснения. Впрочем, с тех пор как она унаследовала ведьмовской дар — вместе с домиком, где теперь жила, Аля много чему не могла его найти.

— Я, между прочим, человек солидный. И семейный, — продолжал тем временем кот… Вернее, не кот конечно, а самый настоящий крылатый катши. Но да неважно сейчас... — Чтобы подрываться по первому же свистку.

— Человек?! — не ответить оказалось невозможно, хотя делать этого и не стоило категорически. Что ей на такое скажут и без того было понятно.

— Барышня, — настолько противным тоном протянул тот у нее в голове, что стало ясно — ожидания оправдаются. А уж когда семейство, отрывисто помуркивая, словно пересмеиваясь, начало поудобнее устраиваться на своем подоконном насесте — будто в театральной ложе, возникли подозрения, что их еще и превзойдут. — Ты теперь не у себя в городе, вообще-то. А у нас здесь все люди — в той или иной степени. И зависит эта степень лишь от степени уважения к ним.

— Понятно, угу, — этого тоже озвучивать не следовало. Но попробуй тут удержаться, когда тебя начинают учить жизни даже те, кто и говорить-то по-хорошему не должен.

— Так вот, по этой шкале, барышня, ты на человека тянешь гораздо меньше меня.

— Угу, — повторила Аля под довольное шипение «публики», весьма смахивающее на смешочки, отвернулась и ухватила котел за дужку. А сняв с плиты, расчетливо шваркнула на стол прямо под подоконником, заставив содержимое плеснуть, а зрителей шарахнуться в стороны.

— Ладно, звала-то зачем, — «актер» намек понял и угомонился. — С чего это мы тебе так срочно понадобились?

— Не вы, — на широкий котел хлопнулась сверху еще и крышка, сразу делая его безопасным. — Я, между прочим, ждала только тебя. Одного! А семейство твое здесь совершенно лишнее.

— Это уж ты мне самому позволь решать, где оно лишнее, а где нет! — снова выгнулся и вздыбил шерсть кот, отчего маленький горбик из сложенных крыльев стал заметнее.

И Аля не выдержала:

— Два трупа у нас здесь! Два! За два дня! А ты всех своих сюда притащил — как специально!

— Л-люди? — с заминкой выдавил из себя он.

— Все мы тут люди, сам же меня, неразумную, только что просвещал.

— Алита! Сейчас не время для твоих шуточек!

— Зато твоим время всегда — это я уже поняла…

— Не злись, — вступила вдруг серая и очень пушистая «мать семейства». — Ирулан ведь и правда не нарочно — не думал, что у вас тут все так серьезно.

— Я не злюсь. — Аля почувствовала словно из нее воздух выпустили и не села даже, а упала на приткнувшийся возле стола табурет укрытый разноцветным, вязанным вкруговую ковриком. — Мне страшно! Здесь ведь и в самом деле непонятно что творится — вчера на околице придушенную кем-то мару нашли…

— Подумаешь, потеря, — буркнул кот, не иначе чувствуя себя неуютно за устроенное не к месту выступление. — Туда ей и дорога…

— А сегодня один из домовиков пропал, — продолжила она так, словно ее не прерывали. — Причем в той же стороне. Часа три искали, а потом из колодца выловили.

— Кто? Искал? — то ли спросил, то ли икнул от удивления кот.

— Так ваши же. Мелкий народец.

Пару секунд все молча переваривали эту невозможную новость: домовик и вдруг в колодце, а потом, все в той же тишине, Аля вздохнула:

— В общем, неладно у нас здесь сейчас. А тут еще и вы — с детишками.

— Да уж… Нам, наверное, лучше обратно отправляться… — поддержала ее серенькая мать семейства — Аля, к стыду своему, совсем забыла как ту зовут.

— Келасса, — тут же и очень кстати напомнил ей кот, — глупости-то чего городишь? Какое обратно — ночь, считай, на дворе!

До ночи на самом деле было не так уж близко, но Аля его поддержала:

— Теперь и правда не стоит. Кто поручится, что целыми доберетесь? Дела-то здесь совсем непонятные, и на что нарваться можно — непонятно тоже. Беда, короче.

— Так, — встрепенулся Ирулан, старательно демонстрируя привычную уверенность, но мало кого этим обманывая, — кончай заламывать руки и хоронить всех раньше времени. Толком рассказывай, с чего оно у вас тут началось. А заодно расскажи зачем я тебе понадобился — аж до такой степени, что прорву силы на ритуал вызова слить не пожалела.

— Началось с чего? — Аля вздохнула и постаралась собрать в кучу разбежавшиеся от страха мысли: поерзала на табуретке, устраиваясь понадежнее; глянула в наполовину распахнутое окно; обвела глазами кухню… Хорошая, кухня, кстати, удобная и просторная. Да и весь домик неплох — для настолько глухой деревни так особенно... — А кто ж его теперь знает? Но собаки стали пропадать с неделю назад примерно. Сначала этому даже значения никто не придал — лес-то рядом, так что и раньше всякое бывало, но после третьего случая всполошились… В общем, с цепи своих псов теперь никто не спускает и по улицам бегать не дает.

— Поня-ятно… — протянул кот и задумчиво уставился на свой хвост, аккуратно обмотанный вокруг лап — только нервно подергивающийся кончик хозяйское настроение и выдавал. — А не знаешь, что там насчет сроков? Интервалы я имею в виду.

— Знаю, — кивнула Аля, понимая — любопытство это не праздное. — Специально поспрашивала. Между первым и вторым случаем день прошел, а между вторым и третьим аж четыре. Потом опять двухдневное затишье, и вот вчера мара, а сегодня домовик. Кстати, все происходит примерно в одной и той же стороне — на западной окраине деревни.

— Думаешь, оно из леса сюда наведывается? — мигом уловил ее мысль Ирулан. Местную географию он знал не хуже Али — как раз с запада чаща деревню и поджимала, настойчиво тесня к речке и чуть ли не размазывая по ее берегу. С высоты здешние дома, окруженные огородами и разделенные улицами, выглядели широкой пестрой лентой, вытянувшейся вдоль воды — что крылатому катши и было известно получше кого либо.

— Похоже на то, — охотно подтвердила она его догадки.

— А люди что думают? Ну, я имею в виду совсем люди. Большие.

Удержаться и не хмыкнуть у нее получилось:

— Ничего не думают — не до того им. Думают они сейчас только об озимых. И о том, что если не успеть с ними до конца недели, потом можно будет уже и не стараться.

— То есть пока не начнут убивать их самих, не пошевелятся? Ну, как обычно все…

Аля на это лишь плечами пожала и вдруг спохватилась:

— Да, и еще одно. Я тут прикинула так и этак, и получается, что все случаи, о которых хоть что-то известно, могли произойти в сумерках — рассвет или закат.

— А могли и не в сумерках? — насторожился кот.

— Тоже могли. Но смотри как гладко все складывается: мара точно из леса перед самой ночью выбралась. По другому они не ходят, сам знаешь. И одна из собак еще — я потом с хозяевами поговорила… Так вот, те божатся, что перед рассветом их кобель точно на месте был, во дворе. Да еще и выть вдруг начал — громко так, аж сил никаких. Мужик там даже выйти хотел, чтоб унять, но пес и сам притих. А утром кормить вышли — уже нету его нигде.

— И вот тогда ты и остальные случаи к тем сумеркам начала примерять? — искоса глянул на нее кот.

— Начала, — не слишком удивилась такой догадливости Аля. Глупым Ирулан не был, иначе бы она его и звать не стала. — Про двух других собак не скажу — никто не видел, как и куда они делись. Вообще никто. А вот домовик… Тут, если подумать, что получается? Ночью у него и в избе дел невпроворот, прогулки устраивать некогда. Днем же он по другой причине выбраться не мог — там семья большая, все время по двору кто-нибудь шастает. А пугать народ, показываясь при свете, Зур не стал бы — подобные шуточки не в его привычках. Вот и выходит, что в тот колодец он скорее всего на рассвете угодил.

— Зур, говоришь? — кот опять уставился на свой хвост. — Да, солидный был человек. С понятием.

— Жалко очень, — поддержала Келасса, невольно собирая детей к себе поближе: и новости, с одной стороны, не радовали, а с другой — успевшая заскучать малышня, понимавшая из их разговора хорошо если половину, расшалилась и начала исподтишка спихивать друг дружку с подоконника.

— Угу, жалко, — стиснула зубы Аля. — Но чтобы завтра, скажем, не стало жалко кого-то еще, лучше бы нам в этом деле разобраться. И лучше бы прямо сегодня. Выяснить, что за нежить повадилась шастать сюда из леса.

Кот спорить не стал:

— Если ты не ошибаешься, тогда, выходит, и вправду нежить.

— Оно в любом случае выходит именно так. Никто другой не позарился бы сразу и на живое — на собак то есть, и на нечистиков.

О последнем невольно вырвавшемся слове Аля тут же пожалела, «мелкий народец» здорово не любил, когда их так называли. Но сейчас Ирулан придираться к мелочам не стал, как и обсуждать очевидное:

— Так ты для этого звала? — перешел он сразу к сути. — Хочешь, чтобы я нашел здесь какую-нибудь елку повыше и с вершины приглядел, кто тут к вам наведывается? По утрам и вечерам?

— Приглядишь? — Аля с надеждой вскинула на него глаза, и вдруг чертыхнулась — взгляд, скользнув дальше, невольно зацепил двор за окном и худосочную фигуру деревенского старосты, уже захлопнувшего за собой ее калитку и теперь бредущего прямиком к дому. — Быстрее!!! Прячьтесь!!!

А в следующую секунду едва успела прикрыть голову руками — воздух в кухне словно взорвался от мельтешащих крыльев, хвостов и лап. Кажется, с паникой в голосе она здорово переборщила, а семейство катши оказалось слишком взвинченным общей нервной обстановкой. Зато пару секунд спустя о присутствии гостей в ее кухне не напоминало ничего, кроме легкого разгрома.

Или не легкого.

Аля чудом поймала пару баночек приправ, опрокинутых с прибитой к стене полки; проводила ошалелым взглядом два последних слетевших на пол пучка травок — из тех, что до этого висели на протянутой под потолком веревке; и лишь в последний момент успела придержать перекосившуюся оконную створку — чтоб не вывернулась из петель совсем.

— Вот ведь!

И, не сдержавшись, тут же добавила кое-что покрепче — как раз в лицо сунувшегося в окно старосты.

— А-а, — такого «здрасти» мужик все-таки не ожидал, хотя и знал за собой кое-какие прегрешения против ведьмы, — а что это у тебя здесь стряслось?

— Мыши, — выпалила она первое, что пришло в голову, и перехватила сорванную «мышами» створку двумя руками. — Принесло тут, понимаешь, всяких!

— Мыши, ну конечно… — покивал мужик и попытался было сунуться ближе — оттуда, где он стоял кухня просматривалась далеко не вся. Но тут же шарахнулся обратно: на столешницу под окном, прямо перед его носом, шлепнулся откуда-то сверху взъерошенный черный с белым котенок — не иначе сорвался с прута для занавески.

— Мя-я-я… — растопырил он все четыре лапы и дернул хвостом. Но прежде чем успел распахнуть в панике еще и крылья, Аля подхватила его под брюхо и осторожно прижала к груди, успокаивая.

Черт! Ну вот зачем она вообще всю эту кутерьму с прятками устроила? От неожиданности, не иначе — дури бы у нее столько не нашлось, точно. Ведь даже застукай кто у нее все семейство целиком, ничего страшного не случилось бы. Мало ли кого она тут у себя прикармливает? Имеет полное право! А отличить этих нечистиков от котов можно, конечно, но далеко не с первого взгляда.

— Ну да! — окончательно взяв себя в руки, Аля погладила малыша и укоризненно уставилась старосте прямо в лицо — ничего другого над подоконником все равно видно не было. Заглядывал тот к ней с улицы, а дом в свое время ставили высоким. — Прибился тут ко мне котейка, вот они теперь с мышами друг дружку и гоняют.

— Ага, — теперь уже задумчиво выдал мужик, на глазах расставаясь со всеми своими подозрениями. И добавил: — Ты эта… За давешнее-то зла не держи. Ладно?

Староста Але не нравился. Совсем. И уж тем более не нравилось, что он все время пытался свалить на нее вину за всякие мелкие здешние неприятности — вроде внезапно околевших курят или побитой градом картошки. Зачем было искать виноватых в неизбежных, в общем-то, для любой деревни происшествиях — не очень понятно, но делал тот это с постоянством, заслуживающим какого-нибудь более полезного применения.

Вот и вчера тоже. Аля как раз шла от дома, где из дальнего колодца возле самой бани пара нечистиков выловила погибшего домовика и оттащила в сторонку — чтоб людей зря не пугать. Ну и сороку к ведьме сразу отправила — с приглашением заглянуть и посоветоваться, как теперь избежать совершенно лишних для мелкого народца слухов. По итогу решено было представить дело так, будто из воды всего лишь ежа выловили, что всех и устроило. А на обратном пути как раз и наткнулась на старосту, собравшего вокруг себя пару десятков человек и что-то убежденно им вещавших прямо посреди улицы. Но стоило ей подойти, притихли все настолько красноречиво, что сомнений не осталось — опять тот против нее воду мутит. Как пить дать.

— Чего гудим? — отступать Аля не собиралась — лучше уж прояснять все и сразу. — Опять виноватых ищем?

— Алита! — ахнули женским голосом где-то в задних рядах зрителей, отступивших так, чтобы староста оказался между ними и ведьмой. — Неужто и правда твоих рук дело?

Ну вот! Так она и знала — снова ей кости моют и снова с подачи здешнего «мэра». Недомэрка, вернее. Нет, ну что за человек, а? Сделал из нее, понимаешь, пугало на всю деревню — любую ее невинную фразу уже готовы сходу превратить в открытое признание вины. Знать бы еще, в чем, кстати…

— Может и моих — это смотря о чем вы здесь шумите. Если о том, что Мариса за три дня из горячки выкарабкалась — то да, моих. И что закрут на дальнем лугу больше нет — тоже. Или вы тут сейчас решали, кто мне за коров платить будет? Тех, что я от оводов заговорила?

— И молоко им всем заодно попортила! — обличающе подхватил все тот же голос. Але он вроде казался знакомым, но не видя лица, вспомнить, кто это, не получалось — все же деревня была немаленькой, а жила здесь она не так давно. — В рот же теперь эту дрянь взять невозможно.

— Горчит, что ли? — дело, кажется, начало проясняться.

— Ну вот — точно сглазила! Не зря разговоры-то идут. Шиш тебе тогда, а не плата!

— Та-ак… — Аля попыталась заглянуть старосте за спину и понять, кто раскричался, но потом махнула рукой — главный виновник и без того уже перед ней стоит. — Как я понимаю, Орима, на мое предупреждение, что дальний луг в этом году косить не надо, ты наплевал? И передать его остальным тоже не озаботился?

— Да какое к свиням предупреждение! — попытался тот переть на нее чахлой грудью, обдав заодно и запахом лука. — Кому до этого дело есть, коли трава там по пояс уже к стагрову дню встала? Пропадать, что ли?

— Ну да, так я так и поняла. — И Аля развернулась к селянам: — С тех стогов сейчас скотину кормите?

— Подкармливаем, — ответили ей не сразу и теперь уже мужским голосом. — Совсем-то в стойла коровенок не загнали пока.

— Перестанете — нормальное молоко будет. Я когда нечистиков с того луга гоняла, старосте вашему сразу сказала — пока ворожба против них не рассеется, ничего там косить нельзя. Вот с Оримы теперь и спрашивайте, раз он об этом то ли забыл, то ли еще что.

И утопала домой, оставив народ галдеть дальше — теперь уже на старосту.

А сейчас тот стоял у нее под окном и разве что землю ножкой не ковырял в притворном смущении — зла, мол, на него не держи. Угу. Не иначе, опять что-то от нее понадобилось.

— Пришел-то зачем? — обреченно вздохнула Аля — отправить этого недомэрка по известному адресу конечно можно, но он ведь потом кого-то другого вместо себя пришлет. Лучше уж сразу все решить. — Дело какое есть?

— Дело, Алита. Угадала, — не стал тот тянуть. — Забежала бы ты к нам, а? Прямо сейчас. А то старухе нашей что-то странное чудится... Посмотри, в общем — то ли там и правда в нечистиках дело, то ли травок ей каких от умственного помешательства сварить надо.

— Выйду сейчас, жди, — захлопнула она окно перед самым его носом, едва не прищемив влезшую в окно бороденку. И заодно избавившись от проблемы с перекошенной створкой — закрытая она держалась вроде нормально, а с починкой и потом можно будет что-то решить. Но прежде, чем идти к двери, позвала:

— Ирулан?

— Чего тебе? — кот выбрался из убежища под лавкой с таким видом, словно тронный зал после торжественного приема покидал. И тут же одарил претензией: — Устроила тут, понимаешь…

— Вам всем лучше пока отсюда не высовываться, — разгуляться с обвинениями она ему не дала и опустила котенка на пол рядом. — В смысле, пока я не вернусь.

Когда Аля вышла, Орима послушно топтался возле крыльца, но ступать на него не рисковал. Судя по козе из пальцев, не особо старательно спрятанной за спиной — опасался.

Ну и ладно. Пусть лучше так, чем начнет шастать сюда по делу и без.

— Что у вас стряслось-то? — чуть задержалась она возле двери, раздумывая, стоит ее запирать или нет? С одной стороны делать это днем здесь было не принято, но с другой — катши в доме, и лучше бы их там никому не видеть даже случайно.

— Давай-ка сразу к нам пойдем, — староста мазнул взглядом по ее черному траурному платью из теплой шерсти, такой же вязаной шали без малейших узоров и сморщился. — Пусть старая сама тебе все рассказывает. И показывает заодно — глянуть-то в доме все равно надо будет. Ну, по вашему глянуть, по-ведьмински. Не бойся, деньгами не обижу, особенно если потом языком зазря трепать не станешь.

И Аля вдруг разозлилась — кто бы еще говорил, про язык-то:

— Не нужно мне от тебя никаких денег, — достала она с притолоки над дверью древний с виду навесной замок в пол-ладони размером, продела дужку в скобы и со скрипом повернула ключ — стесняться еще вот этого вот… Обойдется! — Просто перестань ко мне цепляться и все.

А потом вдруг развернулась и уставилась на мужика в упор:

— Слушай, а зачем ты вообще это делаешь? Случай тот дурацкий забыть не можешь? Или боишься, что если не подсуетишься и заранее не назначишь виноватых, тебя самого обвинят, что ни с чем толком справиться не можешь?

И по тому, как быстро тот отвел глаза, поняла — угадала.

— Гнилой ты все же человек, Орима, — сунула она ключ в карман, поправила шаль и спустилась с деревянного крыльца, пару раз скрипнув чуть просевшими ступенями. — Непонятно, за что только здешний народ тебя из года в год старшим над собой ставит?

— Но-но! Ты болтай-болтай, да не через край. А то управу-то нетрудно найти будет! Разложить костерок для ведьмы в наших краях еще полвека назад самое милое дело было, вот ваше племя и сидело тихо! Это теперь вон власти понабрали… Нет тебе доверия, Алита!

— Что ж, понимаю, — едва удержалась она, чтоб не плюнуть ему под ноги. — Ну тогда, может, и травки для вашей старой сам варить будешь?

Тот опомнился:

— Идем, чего уж, — развернулся он к выходу на улицу. — Бабка твоя небось так не дерзила.

— Так ее небось и виноватить во всем подряд не пытались.

— Далеко тебе до нее, ага, — не слишком логично выдал мужик, захлопывая за собой калитку и тут же чуть забегая вперед — словно не с ведьмой вместе шел, а сам по себе. Аля лишь усмехнулась и шаг, наоборот, придержала — пусть себе отбегает: дорога известна, не заблудится и без провожатых.

— Недалеко, на самом деле, — буркнула она под нос — точно не для «собеседника».

И вдруг сообразила, что все же не совсем права. Нет, силу-то свою предшественница передала ей полностью — с ведьмами по другому не бывает… но вот привычки к здешней жизни передать так не смогла. И сама Аля за прожитые здесь полгода сделать этого тоже толком не сумела — все-таки местные порядки здорово отличались от привычных ей раньше.

В городе, где она родилась, на ту же нечисть, к примеру, смотрели совсем по-другому. Там ее или просто не воспринимали всерьез, считая бабкиными сказками — большинство горожан, кстати; или старались вообще не пропускать в этот мир — те, кто имел силу и отлично знал, что сказками здесь и не пахнет. Чему и Алю учили лет с двенадцати, когда у нее открылся слабенький, неустойчивый еще ведьмовской дар. То есть бороться с ними учили: ставить барьеры, отражать атаки, держать оборону…

В деревне же, куда пришлось удрать далеко не по своей воле, к этому всему относились совершенно по-другому. Про нечистиков — как это племя по-свойски и почти ласково называли всех скопом, — местные прекрасно знали, сомневаться в их реальности даже не думали, как не думали и не пускать их в свой мир. Считали, что пользы от мелкого народца явно больше, чем вреда, всерьез гоняя разве что самых злостных. Остальных же просто старались держать в очень жестких рамках с помощью веками проверенных и отработанных ритуалов — для чего, собственно, деревенская ведьма нужна и была.

Нечисть отвечала на такое вполне предсказуемо — пыталась эти рамки сломать или хотя бы продавить, но по большому счету установившееся равновесие устраивало всех. Малому народцу здесь даже несмотря на «ежовые рукавицы» все равно было лучше, чем там, откуда они приходили. А люди с удовольствием пользовались всем тем, что прирученная нечисть могла им дать. Все же изба с домовиком это совсем не то, что без такого вот «хозяина». Да и коровник без велесенка по местным меркам даже на простой сарай не тянул, не говоря уж про баню без банника…

Вот к такому повороту ей и пришлось внезапно приспосабливаться, и гладко оно пройти не могло никак. Сначала Аля по привычке дико шарахалась от любого нечистика, а поскольку с силой, доставшейся от предшественницы, ей повезло (до сих пор в голове не укладывалось, зачем ведьме с таким потенциалом было сидеть в этой глуши, похоронив более чем реальные шансы пробиться на самый верх иерархии), выглядело это ее шараханье очень зрелищно. Потом, когда немного пообвыклась, Алю качнуло в противоположную сторону — потянуло малый народец жалеть. И староста, не пропустивший такое безобразие, не постеснялся ей привселюдно попенять, что ничего даже отдаленно смахивающего на дружбу у ведьмы с нечистиками быть не может:

— Ты, эт-та, не забывай на чьей стороне стоишь и кому здесь служишь. Для мелкого народца ты пугалом должна быть, а не подружкой! А то вон хвороста в лесу много — чтоб напомнить, значится. Дай только повод — и на тебя и на них хватит.

Аля, разумеется, огрызнулась — мол, и сама разберется, с кем и как ей дружбу водить, после чего тот и начал на нее всех собак вешать. Вот, кстати, и еще одна причина для Оримы ее недолюбливать…

— Пришли, — неизвестно зачем уточнил староста, пнув с деревянных ступеней уже своего крылечка пару поздних паданок с росшей над ним яблони и распахивая дверь дома. Где тот живет Аля без того давным-давно знала и привычный, считай, путь под размышления почти не заметила. — Входи давай.

Пожав плечами, она шагнула через порог…

И тут же чуть не вывалилась обратно!

Вопль, раздавшийся изнутри, смахнул с углов паутину, вырвался наружу и со свистом унесся куда-то в поля.

— Ч-что? — попытка вытрясти из ушей излишки звука была заведомо провальной, но удержаться оказалось невозможно. — Что стряслось?!!

— Вон он!!! Вон тот паскудный дух! Глядите же!!! — второй крик вышел менее громким, зато гораздо более информативным.

И Аля, пригнув голову, рванула разбираться...

Полчаса спустя, едва Аля, вернувшись, открыла собственную дверь, как шустрая тень, здорово смахивающая на кота, попыталась проскочить мимо ее ног и удрать в палисадник.

— Ку-уда! — чудом успела она ухватить беглеца, даже не сообразив толком, что именно делает. И надо было видеть морду катши, которого подняли за шкирку, словно нашкодившего блохастика.

— С-сдурела?! — выдавить это у Ирулана получилось далеко не сразу — потрясение оказалось взаимным. — А ну поставь на место! Не смей перед семьей позорить!!!

— Прости, — Аля тут же ссадила его на пол — словно обожглась. — Но куда ты намылился, а? Я же просила не высовываться из дома?

Оказавшись, наконец, твердо стоящим на четырех лапах, встряхнулся нечистик скорее как собака, чем как кот:

— Потому и не улетел, что просила — честно ждал, пока дверь откроешь. Знал бы, чем та покладистость для меня обернется, давно б удрал.

— И далеко собрался? — до Али, которой не терпелось посоветоваться насчет случившегося в доме старосты, никак не доходило, откуда эта безудержная тяга к побегам.

— Так ты серьезно что ли? Не издеваешься? — Уставился тот снизу вверх, перестав вздрагивать боками. — Хочешь сказать, вообще не помнишь зачем звала?

Оглянувшись на не закрытую толком дверь на улицу, где уже начало темнеть, она чуть не хлопнула себя по лбу. Вышло вполне красноречиво — добавлять ничего не пришлось. Знатно ей нервы в старостином доме тряхануло, раз из головы все выскочило.

А кот еще и добавил, даже не думая скрывать сарказм:

— Елку себе на вечер присматривать иду, ага. С видами на вашу опушку.

— Хоть бы спросил для начала, как оно у меня там прошло? — в свою очередь обиделась она. — У старосты.

— Ну что живая — сам вижу. Правда насчет мозгов теперь не уверен. Или тебя там по башке огрели? Раз настолько дремучие инстинкты наружу полезли.

— Ты это о чем? — насторожилась Аля.

— Я это о твоей склонности хватать все, что движется! У тебя там жаб в роду случаем не отметилось?

— Ирулан! — не выдержала Келасса. Пока они выясняли отношения, вокруг, оказывается, успело собраться уже все семейство.

— Ладно, спрашиваю, — смирился катши, сообразив, что двух дам с претензиями точно не вынесет. — Так как оно у тебя там прошло? Видела это невозможное нечто, на которое тут Орима обнамекался?

— А если не видела, то что это тогда было? — поддержала его Келасса, причем ее любопытство выглядело как раз искренним.

— Не знаю, — задумчиво выдала Аля, отложив на будущее и обиды, и грызню с вредным нечистиком. — Не поняла, верней. Выглядит все скорее как чушь несусветная, чем как серьезная проблема, но…

— Что-то все же почуяла? — вот теперь и кот насторожился по-настоящему.

— Скорее подумала и сопоставила. Смотри, что получается — на дуру их тамошний матриарх, что тревогу подняла, похожа мало. Кстати, ты ведь тоже ее знаешь — это Вура, мать Оримовой жены.

— Знаю. И знаю, что еще меньше она похожа на истеричку.

— Вот! Но истерику при этом устроила самую настоящую — кричала так, что я аж перепугалась. И… В общем, настоечку от нервов я ей по-любому намешаю, лишним оно не будет.

— То есть никакой реальной причины для этих криков ты все-таки не нашла? Я правильно понял?

— Нет, духов я там точно не увидела — ни паскудных, ни каких-либо других. А ведь я и дом потом посмотрела в этом плане… Но нет, чисто там все в плане ваших. Никакой чужой нечисти не нашлось.

— А своей? — опять сделал стойку Ирулан, уловив что-то в ее голосе. И вдруг выгнул спину и досадливо зашипел: — Погоди, как же я сразу-то не сообразил! Это ведь их домовик погиб?

— Что меня и настораживает, — согласилась Аля. — Как-то оно все одно к одному укладывается, не находишь? Сначала загадочная смерть домовика, причем в деревне уже далеко не первая, потом не менее загадочные видения у тамошней старой. В общем, знаешь что я подумала?

— Понятия не имею, — удержаться от ехидства у кота не вышло даже несмотря на серьезность темы. — С тобой разве угадаешь?

— Тогда сама скажу, — Аля решила, что, пожалуй, спустит это ему. Не до глупой грызни сейчас — сумерки густели с каждой секундой, накатывая на деревню тихим, прозрачным пока приливом. — Думаю я, что не стоит тебе никаких ёлок искать. Прямо за домом Оримы ясень высокий растет, с него, считай, вся лесная опушка просматривается — и налево, и направо, до самых загибов к реке.

Ирулан кивнул, что вышло у него очень по-человечески:

— Понял. Но главное, за спину себе удобно будет оглядываться — на тот самый дом. Ладно, я тебя понял. — И бочком-бочком выскочил за порог, явно опасаясь, не кинутся ли его снова ловить и при всем честном народе вздергивать за шкирку — словно банального Мурзика, нассавшего в тапки. Но прежде чем нырнуть в подступавшие к крыльцу давно неполотые заросли палисадника, все же успел выдать: — А ты моих тут пока покорми, коли уж под арест их взяла.

— Куда я денусь? — прислушалась Аля к удаляющемуся шуршанию в кустах и прикрыла, наконец, створку. — Ладно, пошли на кухню, раз так. С ужином и правда надо что-то решать.

И по тому, с каким энтузиазмом рвануло туда все семейство — едва не сбив ее с ног, поняла: предложение оказалось более, чем кстати.

Вот только…

Готовить Аля не любила. Вообще. Вся эта возня навевала на нее тоску и казалась бессмысленной. Часами скакать возле плиты, чтобы потом за полчаса все было съедено и хорошо если не выброшено? Нет уж, увольте. Но кое-чему научиться все равно пришлось — жизнь она такая, она заставит. В том числе и освоить несколько вполне занятных рецептов, которые — это было главным — удавались почти всегда. К примеру, ее здешняя предшественница умела готовить настолько потрясающие пирожки с тыквенной начинкой, что не перенять от нее это дивное умение и не передать потом дальше наверняка стало бы грехом страшным и непростительным.

Короче, решено. Вместо того чтобы нервничать и трястись вместе со всем кошачьим семейством за судьбу его главы, лучше было заняться делом — полезным и приятным в плане результатов. А Ирулан... Ирулан на них за такое точно не обидится.

Первым делом Аля прикинула, есть ли в доме все нужное и хватит ли этого. Но пару секунд пошевелив губами и позагибав пальцы успокоилась — должно хватить. Вполне. А так же еще кое-что найдется, совсем нелишнее в ситуации, когда по твоим ногам активно топчется целое семейство оголодавших котов, переодически предпринимая попытки еще и наверх по тебе залезть.

— Подождите! Да подождите же! — отцепила она от своей юбки очередного маленького и очень настойчивого скалолаза. — Сейчас найдем, чем вам червячка заморить, пока не соорудим основное блюдо нашего сегодняшнего меню, так сказать.

Рыжий, в чуть более светлую полоску котенок, которого она, придерживая под пузо подняла повыше, согласно муркнул, оценив идею.

— Вот и отлично, — Аля осторожно опустила его на пол, поближе к маме-кошке, и пока на нее не взобрался еще кто-нибудь, быстро удрала в угол кухни. Туда, где стоял ларь для продуктов, что она приспособила использовать вместо погреба.

Правда для начала пришлось зачаровать его просто до неприличия, чтобы сделать хотя бы подобием того крайне удобного холодильного шкафа, к которому привыкла в городе и который здесь невозможно было себе даже представить, а не то что заполучить. Не столько из-за банального отсутствия новомодного электричества, сколько по причине наличия нерушимых традиций в виде обязательного погреба и обычая сваливаться туда пару раз в году. Але те традиции категорически не нравились — ни одна из них, вот и пришлось старательно издеваться над ларем, чтобы придать ему необходимые свойства. Заклинания подбирались долго и ответственно: чтоб и работало все как нужно, и силы много не высасывало. Но самое главное — ровно держало холод, не скатываясь самовольно ни в мороз, ни в излишнее тепло. И, разумеется, все это не афишируя свои старания местным. Ни к чему. Разногласий с селянами и без того хватало.

Но результат тех усилий точно стоил.

Аля подняла свободно ходившую крышку и с наслаждением вдохнула настоянный аж до густоты яблочный дух, которым пропитался тот угол ларя, где температура держалась самой умеренной. Но нет, не за этим она сюда полезла… Солидный горшок густой и масляно-желтой сметаны нашелся в противоположном углу, рядом с завернутой в плотную бумагу половиной курчонка — отдарком той самой Марисы, что она в три дня подняла на ноги после серьезной лихорадки. Собственно, все в этом ларе было такими вот подарками, начиная от еще одного горшочка — теперь уже с топленым маслом, и заканчивая теми самыми одуряюще пахучими яблоками. Очень, кстати, весомый аргумент против злобного старостиного языка. «Нет тебе здесь доверия», говоришь? Ну-ну…

Прихватив заодно и масло с курицей — тоже потом понадобятся, Аля вернулась к столу под окном, сняла с прибитой над ним полки плоскую широкую миску, вывернула в нее половину сметаны и опустила на пол. Семейка катши облепила ее, кажется, еще на лету, словно осы блюдечко с вареньем. И немедленно занялись делом — уничтожением припаса.

— Спасибо, — чинно, но уже неразборчиво поблагодарила Келасса, присоединяясь к остальным — сами котята сделать этого пока не могли. Когда и как именно нечистики получали способность к человеческой речи, известно не было, но точно не сразу. Видно, для этого какое-то время им все же требовалось пожить с людьми бок о бок. Хвостатая же компания, с удовольствием уминавшая ее сметану, была еще совсем мелкой.

Але впервые удалось толком рассмотреть всю семейку и даже пересчитать — котят оказалось семеро. Два серополосатых — настолько точных копии Ирулана, что это было даже забавно; один серенький и очень-очень похожий на мать; два рыжих в светлую, сливочного цвета полоску, похожих уже между собой — настолько, что определить, кого из них она недавно снимала со своего подола Аля бы не взялась; два черно-белых — на шкурке одного чуть больше белого, на другом — черного. Последний, кстати, и спас ее от допроса Оримы, очень вовремя спикировав на стол. Но это все со стороны дергающихся от нетерпения хвостиков. Со стороны мордочек все уже было чисто белого цвета, включая и уши, тоже вымазанные в сметане.

— Хорошенькие они у вас, — одобрила Аля, когда Келасса первой отошла от миски, начав умываться. — Все в тебя.

— А шустрые — в отца, — с достоинством приняла та комплимент. — Так чего ты там готовить собралась? Пирожки? Не слишком ли оно долго?

— Нет, у меня тесто в запас приготовлено, на холоде лежит.

— Это как? — не сразу поняла катши.

— Это слоеное — с ним так можно. В общем, сейчас только начинку сделаем и в печь.

— Из тыквы? — опять не удержалась Келасса, и морда у нее была настолько выразительной, что Аля фыркнула — на зависть любой кошке.

— Не только из нее. — И правда, кормить налетевших к ней гостей одной тыквой она бы не рискнула — хоть нечистики и считались всеядными, предпочитали все равно примерно то же, что и коты настоящие. — Вот еще и курочка туда пойдет, и лучок, и приправы кое-какие…

Под этот речитатив Аля заметалась по кухне, стаскивая на стол все перечисленное, пока разложенный там набор продуктов не устроил ее полностью. Да, определенно у деревенской ведьмы были свои преимущества — в городе бы ей такой красоты сроду не видать. Даже за деньги, не говоря уж за травки.

— Никогда таких не пробовала, — облизнулась катши. — И не видела даже.

— Ну тогда пойдем смотреть? — И Аля пошептав что-то над весело разгоревшейся плитой, поставила рядом сразу две сковородки — побольше и поменьше. — Хочешь?

— Конечно, — Келасса попыталась перескочить к ним поближе, но не успела.

— Нет, — остановила ее Аля и похлопала по краешку стола. — Лучше пока сюда прыгай. Начинать будем с тыквы: порежем и почистим.

И торжественно уложила ту в самый центр стола — словно роскошную оранжевую королеву.

Собственных Аля, увы, не вырастила, не до того оказалось. Хотя… если уж совсем начистоту, попросту упустила время сажать — слишком много дел с наследством тогда привалило. А уж потом сделала вид, что ей оно и не надо особо, хотя против тыкв ничего не имела и ела с удовольствием. Ну вот соседка и подарила ей десяток взамен за растирку от радикулита. У той-то, несмотря на недуг, все в огороде росло как положено и когда положено — некоторым нерадивым ведьмам на зависть.

Вооружившись самым большим из найденных в кухне ножей, Аля с усилием распластала тыкву пополам, избавила от семечек, тут же вымытых и отправленных сушиться, и уже потом нарезала на куски поменьше. Сменив нож на более ухватистый и привычный, очистила каждый и покрошила совсем мелко. Можно бы, конечно, и на терке потереть, но так ей нравилось больше.

— С этим пока все, — отодвинула она миску и потянула поближе полкуренка. Половинка оказалась вполне подходящей — передней, все-таки ножки и очень ценимую здешними мужиками гузку дарительница предпочла оставить себе. Но так тем лучше, легче будет разделывать.

Келасса, до этого неподвижной статуэткой сидевшая на краешке стола, заинтересованно повела носом и Аля намек поняла, подсунув ей одно за другим оба отрезанных крылышка. Катши их тут же деликатно схрумкала, но детям предложить не позволила:

— Рано им еще такое. Да и хватит пока, а то лопнут.

Мелочь, закончившая вылизывать миску, теперь с не меньшим увлечением вылизывала друг друга, собирая остатки сметаны с братских усов и ушей, и была явно не в обиде.

— Ага. Ну тогда я у тебя и про приправы спрошу — может им из моих травок тоже не все подойдет.

— Спрашивай, — охотно поддержала та идею, и теперь все, что отправлялось в миску с мелко порубленным фаршем, сначала придирчиво обнюхивала мать семейства. Ну и вопросы заодно задавала:

— А что там на самом деле в доме старосты видели? Так ведь и не рассказала толком.

— Да потому что нечего рассказывать, — дернула плечом Аля и едва не порезалась, как раз заканчивая мелко-мелко крошить последний кусочек освобожденной от костей курятины. — Вура… ну старшая их… божится, что оно прямо как есть настоящий дух — белесый, прозрачный и сквозь стены как сквозь воду ходит.

— Но ты не веришь?

— Не верю конечно, — Аля достала с полки над плитой коробку с пряностями, пристроила на свободный край стола и заглянула под крышку, сморщив лоб. Так, перец сразу мимо, даже предлагать не стоит, гвоздика с корицей туда же… Хотя, для корицы найдется другое применение… В итоге вытащила из нее всего три баночки, остальное отправив обратно на полку. — Сама ведь знаешь: призраки, духи и прочая ерундень такого рода — чистые сказки и ничего больше. Откуда им браться, если существует лишь живое, не совсем живое и бывшее живое — явь, нечисть и нежить. Ничего другого быть просто не может. Даже в доме у такого вот старосты.

— Но Вура все равно божится?

— Что и странно. Сроду она на лавры сказочницы не претендовала, а тут вдруг нате вам — аж до криков. — Развязав бечевку вокруг баночных горлышек, Аля осторожно сняла с них пергаментную бумагу и то, что не корица, по очереди подсунула кошке: — Тмин и толченая лаврушка. Пойдет?

Та немного посомневалась, но кивнула:

— А не может это все-таки быть кто-то из наших?

— Келасса, при всем к вам уважении, сквозь стены мелкий народец ходить не может. Так что увы. Да и не чуяла я там никого… Сейчас зелень принесу, тоже глянешь.

В итоге безоговорочному одобрению подверглись только петрушка и тимьян, остальное же Аля не колеблясь отодвинула в сторону — и без того уже достаточно. Мелко покрошив пышный пучок петрушки и пару тимьяновых веточек, она сгрузила все в миску с фаршем и потянулась к солидной луковой косе, парадно висевшей в углу возле плиты:

— Не морщись, знаю что такое вы не жалуете, но без него никак нельзя. Когда меня учили, говорили так — лука, тыквы и курицы в фарше должно быть поровну. У нас сейчас, правда, птички поменьше будет, но да не беда. Все равно вкусно выйдет, проверено.

Шустро раздев от шелухи три больших головки, Аля распластала их пополам и настрогала полукольцами — справилась аккурат к тому времени, как на меньшей сковородке заскворчало щедро выложенное туда топленое масло. Так что когда по кухне поплыл аромат жареного, Келасса и правда перестала неодобрительно водить носом. Аля же, сдвинув сковороду остывать, взялась пока за почти готовый фарш: присолила и хорошенько вымесила прямо руками, жамкая и проминая без стеснения. Последним в миску отправился подостывший лук.

— Ну вот, теперь и тесто можно раскатывать.

Завернутый в промасленную бумагу кусок, что она принесла из ларя, оказался чуть весомей, чем нужно, но делить его смысла все равно не было. Лучше уж из оставшегося еще и сладких потом понаделать — с яблоками и корицей. Так что Аля освободила весь стол, вычистила хорошенько и, подпылив мукой, раскатала на нем тонкий большой пласт. Келасса, вынужденная перебраться на соседний подоконник, с интересом вытянула шею, наблюдая, как Аля режет его потом ровными квадратами и в середину каждого укладывает фарш. Но еще больше ее заинтересовала лепка пирожков — то, как собрав два угла по диагонали, Аля защипывает сложенные края косичкой, превращая тесто в аккуратные вытянутые лодочки.

— Ну вот, — переложила она последнюю на бОльшую из сковородок, заранее подмазанную маслом и припыленную мукой. Не вплотную, а так, чтобы между ними просветы были. — В оставшееся же тесто мы сейчас яблочки упакуем.

«Упаковка» времени заняла еще меньше — на каждый квадрат по две четвертинки яблок, ложечку сметаны, чуток меда, солидную щепотку муки и притрусить корицей. Тщательно защипывать края не стала — лишнее это, только хуже будет. Просто собрала наверх все четыре угла, скрутив их понадежнее — чтоб не развалилось в печи, и получившиеся квадратики тоже отправила на сковороду — меньшую.

Пока аккуратно смазывала верха растопленным маслом из плошки, заранее сдвинутой ближе к печному жару, прикинула, что котам она яблоки даже предлагать не станет — и без них потом найдется кого сладеньким угостить. Наверняка завтра Вафкил заглянет, а этому что ни дай, все мало. Мальчишка, что уж. Растет.

Соседского пацана, как раз и притащившего ей давеча тыквы, Аля привечала и жалела. Родным он соседке не был, хоть и жил у них на правах пусть и не самой близкой, но родни — то ли племянник по мужу, то ли еще кто-то в этом роде, — а по сути бесплатной прислуги «за все». Наверное, именно это их с Алей и сблизило, сама она тоже совсем уж внучкой здешней ведьме не была. Так, седьмая вода на киселе — дочка двоюродной племянницы. Вот и случилось у них с Вафкой на этой почве некое почти сиротское братство, и Аля паренька втихаря подкармливала. Жили-то соседи не сильно богато, предпочитая экономить на приемыше, а не на собственных детях. Зато на работу для него, в отличие от харчей, не скупились, поэтому Аля его еще и прятала иногда…

— Ну, вот и все! — домазав последний пирожок, она отложила в сторону жесткое гусиное перо — выкинет потом, масло с него все равно не отмоешь, и одну за другой отправила сковороды выпекаться. Печь в доме была отличной, никакой особой магии не требовала и даже разгоралась всегда с первой же спички. Заодно и дом немного протопится — ночи уже давно стояли слишком холодными, чтобы спать без такой вот подготовки. — Теперь только ждать и остается.

И сама не поняла, о чем это она сейчас — об ужине или о возвращении Ирулана.

Ждать пришлось недолго, причем первым подоспел катши — раньше даже, чем пирожки допеклись. Спорхнув откуда-то из-под крыши на внешний подоконник, он попытался протиснуться в неприкрытую до конца оконную створку и чуть опять ее не своротил.

— Не смей меня хватать! — не на шутку испугался кот, испугав заодно и ее, когда Аля попыталась придержать стекло и не дать ему вывалиться окончательно: только раскуроченного на ночь глядя окна ей и не хватало.

— Даже не думала, — быстро убрала она руки за спину, едва успев справиться со створкой. — Но просила же не летать пока…

— Нет здесь сейчас никого, — ворчливо информировал Ирулан и ее, и всех остальных заодно, невольно принюхиваясь к нестерпимо вкусным ароматам, витавшим в кухне. И так же невольно оглянувшись на кошачью малышню, снова затеявшую в углу у печи разноцветную карусель догонялок. — Селяне ваши сейчас в другом месте по горло заняты.

— Чем? — встрепенулась Аля, но тут же внутренне похолодела, кое-что сообразив. — Опять возле леса погиб кто-то? Ты видел, да?

Все эти вопросы выглядели бы странно, не стой ведьмин домик чуть на отшибе от остальной деревни, считай, на самом берегу реки. Так что если переполох сейчас происходит в противоположном конце, ближе к опушке, она и правда запросто могла его пропустить.

— Живы все, не дергайся. Ну люди то есть живы — и ваши, и наши тоже.

— А кто мертв?

— Может толком уже расскажешь? — Келасса тоже потеряла терпение.

— Печево ваше вынимать пора, пока не пригорело, — вместо ответа кот опять повел носом и поплотнее уселся на пушистый зад. Из чего следовал вполне резонный вывод — все, что могло произойти, уже произошло, и срочно куда-то бежать больше не требуется.

— То есть сначала накорми, напои, а потом спрашивай? — покосилась на него Аля. — Баньку хоть не потребуешь?

— Себе оставь, — огрызнулся тот, но поймал многозначительный взгляд Келассы и сдался. — Ладно, пока ужин вытаскиваешь — отчитаюсь вкратце. Тем более, там и рассказывать-то особо не о чем. А припозднись я еще на пару минут, так оказалось бы не о чем вообще.

— Да говори же!

— Я и говорю. Не успел, понимаешь, себе приличную веточку присмотреть, чтобы устроиться, как оно все и закончилось.

— Началось, хочешь сказать? — не поняла Аля.

— Закончилось! За секунду — р-раз, и все. Парень какой-то с поляны возле опушки пасшегося там днем бычка уводил. Уж не знаю, где он раньше валандался и почему так задержался, но теперь с него за это точно шкуру спустят… Ту, что еще осталась…

— Шкуру?! Хочешь сказать, эта дрянь напала на человека? — Аля едва сковородку не уронила, что осторожно снимала с решетки над подом.

— Не знаю, — дернул хвостом катши и без стеснения перебрался на отмытый стол. — Вернее, не понял толком — далековато сидел. Но в лес уволокли все-таки бычка, хотя и парня зацепило. Не сильно зацепило, не дергайся — папаше выдрать его потом это точно не помешает. Ну, как только ваши бравые селяне из своего похода за местью вернутся.

— Что?! — пришла очередь спасать вторую едва не перевернувшуюся сковородку. — Деревенских в лес на ночь глядя понесло? Шутишь?!

— Да говори ты, наконец, толком! — снова не выдержала Келасса. — Толком и по порядку!

— Повторяю, — посерьезнел Ирулан, — я даже устроиться на том дереве не успел, как засек на лугу этого опоздуна малолетнего с его скотиной. И, похоже, засек не я один. Стоило ему только веревку от колышка отвязать, как та дрянь из кустов на них и вывалилась. Парень назад скакнул — с перепугу скорее, чем от больших мозгов, но вышло удачно: закогтили в итоге не его, а бычка, за которого он отпрыгнул. А уж когда он подальше отбежал и верещать начал, это, которое из кустов, прихватило первое, что под руку подвернулось — скотинку, то есть, и обратно в заросли утянулось.

— Что «это»? Разглядел?

— Нет. Во-первых, далеко и стемнело уже основательно. А во-вторых — слишком все быстро закрутилось. Но вроде бы что-то не особо грозное: ростом с человека примерно, не сказать, чтобы шустрое, скорее наоборот, и точно не из наших. Не из мелкого народа.

— Мертвяк? — похолодела Аля. Кажется, самые плохие предположения начали сбываться.

— Скорее всего, — не стал утешать ее Ирулан. — Головой не поручусь, но очень похоже.

— А селяне откуда взялись?

— Так на крики сбежались — голосил этот недоросль аж елки пригибало. Сначала подоспели из тех домов, что поближе, потом и дальние подтянулись, сразу с факелами. Наваляли тому крикуну по шее, посмотрели следы, и, видать, не сильно впечатлились.

— Почему? — на этот раз с вопросом успела Келасса.

— Говорю же, не слишком оно большое. Так что прикинули, что далеко того бычка не утащит и решили отобрать хотя бы мясо. К тому же их там чуть не полсела уже собралось, а гуртом все смелые.

— А парень как же?

— Его уже бабы куда-то увели…

Уточнить куда именно Аля не успела — сведения эти пришли к ней, считай, сами и настойчиво заколотили в дверь:

— Алита! Алита, открой, — судя по голосу, пинала ее створку соседка. — Там Вафке досталось, руку бы ему осмотреть. Нечисть какая-то из кустов у леса кинулась, скотинку нашу уволокла…

— Иду уже! — крикнула она от плиты в надежде, что успеет остановить издевательство над дверью прежде, чем ту вынесут совсем. — Да говорю же, иду!

Катши, не иначе по привычке, порскнули в разные стороны и затаились. Так что когда Аля открыла, выглядело все в ее кухне вполне благолепно.

— А… Так ты готовишь? — вусмерть замотанная да еще и явно перепуганная тетка рассеянным взглядом прошлась по сторонам и остановилась на заляпанном мукой переде ее платья. — Как закончишь, загляни к нам, ладно? А то ж, говорю, Вафку тоже зацепило, но как отец вернется, ему точно не до лечения станет.

Да уж, в этом-то Аля ни капли не сомневалась. А потому сориентировалась мигом:

— Знаешь что, тогда лучше приведи-ка ты его сюда, причем на всю ночь. Если там нечистик отметился, оно ж потом и воспалиться может. Запросто.

— Ага… — с полуслова поняла ее соседка. — Сдается, так и правда лучше будет. Задница-то у этого недотепы точно воспалится, когда мужики из лесу придут и хворостин по дороге наломают. А я его и без того уже полотенцем отходила — хватит пока. В общем, приведу сейчас, это ты правильно рассудила.

Как только дверь за внезапной гостьей захлопнулась, Ирулан добавил и свою долю одобрения:

— Правильно. Нам сейчас будет очень кстати расспросить того, кто видел эту мерзость, считай, вплотную.

— Именно! — Аля не сразу сообразила, откуда раздался голос катши, и лишь задрав голову разглядела, что облюбовал тот поднятую к потолку сушилку для трав. Но убить за святотатство — то бишь за неизбежную теперь шерсть в будущем зелье, просто не успела.

— А пока столь ценного свидетеля не пригнали сюда хворостиной, я все-таки закончу, потому как есть у меня еще и в-третьих.

— Э-э… — Аля, открывшая было рот чтобы ругаться, тут же его захлопнула. Было в тоне кота нечто… настораживающее. В любом случае, перебивать сейчас точно не стоило — Ирулан и без того цедил слова с таким видом, будто расставаться с ними его силой заставляли.

— В общем, не разглядел я ту мерзость и еще по одной причине: отвлекся.

— Что? — не поверила Келасса, высовывая нос из-под лавки и легким шлепком загоняя под нее столь же любопытную мордочку рыжего котенка, высунувшегося следом. Видать, не только у Али в голове не укладывалось, как вообще можно было отвлечься от происходившего на поляне.

— То! — не задержалось у Ирулана. — Отвлекся, говорю. На твоего призрака, ведьма.

И добавил в наступившей тишине — скорее растерянной, чем потрясенной:

— Видел я его, да. Или что-то очень похожее на то, как Вура это описывала. Если, конечно, тебе верить.

Пару секунд спустя, не меньше, Аля все же стряхнула оцепенение:

— Так, это конечно жутко интересно, но давайте об этом не сейчас? Лучше бы вам пока перепрятаться понадежней.

— Думаешь? — уставился тот на нее сверху вниз и склонил голову совсем по-совиному.

— Уверена. Не стоит вас здесь никому видеть. Что-то слишком странное вокруг происходит, не нравится оно мне. В общем, парня я сейчас полечу, расспрошу и спать отправлю — на чердак, к примеру. Вот после этого все разом и обсудим.

— Разумно, — спланировал вниз кот на едва расправленных крыльях. — Келасса, давай-ка быстро детей во-он за тот ларь загоним. Если кто из них вдруг не удержится и пискнет — и правда за мышей сойдем.

— Нет у меня мышей! — непритворно возмутилась Аля.

— Значит будут, — Ирулан вроде и не спорил, но на своем настоять все равно умудрился. И очень вовремя. Не успела семейка шмыгнуть в неширокий просвет между стеной и холодильным ларем, как дверь распахнулась — на этот раз без стука:

— Вот, привела, — выпихнула соседка вперед своего приемыша и Аля в который уже раз поразилась, насколько же тот рыжий и вихрастый — как бы от такой красоты дом вдруг не полыхнул. — Подлечи уж как выйдет, ладно? Но чтоб к утру у нас был — корм свинье сам себя не задаст…

— Нет! — Аля уже размотала ему неумело накрученную чуть выше запястья тряпку и увиденное там не слишком ей понравилось. — Завтра, по крайней мере, вашей хрюшке точно придется обойтись без его услуг — иначе рискуешь вот эту свою бесплатную рабочую силу вообще потерять. Я не шучу!

В ответ соседка буркнула что-то недовольное и неразборчивое, но слова «нужен он кому, растяпа этот» прозвучали достаточно отчетливо, чтобы Аля сочла это за согласие:

— Да, и еще… Поесть ему чего завтра собери и сюда передай — еще и кормить твоего Вафку я не подряжалась.

Расчет оказался верен — тетку после этого вымело из дома быстрее, чем метлой. Иначе ж как потом делать вид, будто не расслышала? Что, собственно, и требовалось — шуршание за ларем становилось все громче и подозрительней, а лишние свидетели становились совсем лишними.

— А ты руку не дергай! — Теперь Аля развернулась уже к пациенту. Стоило надавить возле царапин, как тот невольно попытался отстраниться — «борозды» были болезненными и выглядели достаточно серьезно, чтобы и правда загноиться, если не промыть как следует. А еще так, словно парня хотели схватить за руку, но промахнулись. — Кто ж тебя так располосовал-то? Успел рассмотреть?

И затаила дыхание в ожидании ответа. Вафка снова дернулся и побледнел, но теперь уже явно от страха, а не от боли, сразу став выглядеть на пару лет старше своих пятнадцати:

— Успел.

— И? — поторопила его Аля.

— Мертвяк это был, — насупился тот, разом подтверждая все их нерадостные догадки. И зачастил, словно где-то внутри плотину прорвало: — Точно мертвяк, побожиться могу! Я это и мужикам нашим сказал — когда те в лес намылились.

— Не поверили?

— Не-а. Решили, что почудилось мне, с перепугу-то. С лешаком или полевым, мол, перепутал. Но я хоть и не сильно его разглядывал, одно могу сказать точно — умертвий это был. Человеческий. Вот! А от такой дряни хрен знаешь, чего ждать. Нет, все же зря они в тот лес сунулись, да еще и на ночь глядя. И ведь случись чего, опять я виноватый буду!

— Свежий?

— А?

— Как он выглядел, спрашиваю? Мертвяк этот твой?

— Так говорю же — не разглядывал.

— Ладно, — разогнулась Аля, закончив изучать царапины, а заодно и удивляться. Ну какие там полевой или лешак, в самом деле? Кому это вообще в голову могло прийти? Разве ж те могли настолько характерно пропахать кожу — в четыре неглубоких, но довольно широких борозды? Нет, это не когти, это ногти, ручаться можно. Нежить постаралась, как ни крути, а вот нечисть, наоборот, здесь совсем ни при чем. — Я тебе сейчас все там промою, намажу и перемотаю как следует…

Последнее она договаривала уже снимая с полки над плитой пару пузатых, из темного стекла баночек под притертыми крышками, раскупоривая их и щедро отплескивая в миску с остывшей кипяченой водой. Но увидев как парень выразительно дернул носом, принюхиваясь к пирожковому духу, добавила:

— После чего ты поужинаешь и отправишься спать на чердак — ну, туда, где обычно у меня прячешься.

— А-а… Говорила ведь, что кормить не будешь?

— Это я тетке твоей говорила, а не тебе. Или не голодный? Так я уберу… — и сделала вид, что собирается прикрыть сковородки.

— Не надо! — всерьез испугался тот. И тут же солидно добавил: — Съем, чего уж.

— Даже не сомневалась, что эту милость ты мне охотно окажешь. Но пока жуешь — вспоминай, что еще возле того леса видел. Ну должен же ты был разглядеть хоть что-то, правда? Просто хорошенько сосредоточься, и оно само в голове всплывет…

— Для начала ту голову хотя бы иметь надо, — голос раздался настолько неожиданно, что Аля едва не выронила лекарство. Да еще и звучал слишком тихо и глухо, со странным присвистом. — А у этого недоразумения такая роскошь откуда?

Дзынь!..

Баночка все же вылетела у нее из пальцев и весело поскакала по неровным доскам пола, когда из стены высунулась сначала белесая полупрозрачная рука, а вслед за ней еще и лицо с брезгливо поджатыми губами. Секунду спустя, когда в кухню просочилась вся фигура целиком, Аля поняла, что сейчас на те доски свалится уже она сама. В обморок!

То, что голубоватым дымом колыхалось сейчас на фоне ее стены, и правда больше всего смахивало на духа или призрака.

Которых просто не бывает! Не может быть вообще и никогда!

Но свалилась в итоге не она, сомлел Вафка — сегодняшних ужасов ему и так уже было через край, последний оказался явно лишним. Тоненько всхлипнув, парень с грохотом осел на пол, едва не угодив прямо на подкатившийся под ноги пузырек — не спас даже ядреный дух вылившегося оттуда бурого содержимого. Но с другой стороны, настойка подорожника на перваче все же не нашатырь, хотя первач и знатный…

Стоп! О чем она вообще думает?!!

Але словно плюху отвесили — мигом пришла в себя, еще быстрее стряхнув оцепенение. Вторая баночка полетела уже прицельно — в это вот непонятное колышущееся нечто. Жаль, что в итоге проскочив насквозь, размазалась по стене и ссыпалась вниз мокрыми осколками вперемешку с бывшим содержимым, обогатив атмосферу новой волной аптечной вони.

— Н-да… — «Нечто» обернулось через плечо, оценило мокрое пятно на стене и скривилось еще выразительнее: — Нормально вы тут гостей встречаете…

— Гостей — нормально! — кажется, перебор с ужасами случился и у нее тоже, вот только подействовал как-то странно — вышибив последние тормоза: — А вот что ты такое?

— Н-не… не помню, — настолько искренне озадачился внезапный появленец, что Аля аж чуть злиться не перестала. — Вернее, не так… помню, вообще-то, но не все. Частями как-то — тут да, тут нет…

— То есть кто ты — нет?

— Угу, — картинно развел тот руками, оставив в воздухе за ними два еще более туманных следа.

— Ладно, — с трудом оторвала она взгляд от этого сюра. — Тогда по частям с тобой и будем разбираться. С того, что помнишь.

— Слушай, — наставил тот на нее палец и попытался с хозяйским видом хлопнуться на ларь, но тут же начал проваливаться сквозь него, что сильно подпортило впечатление от подобной непринужденности. — А с чего это ты мне указываешь? Швыряется тут, понимаешь, всем подряд, потом начальство из себя строит. Сама-то кто такая?

Аля тряхнула головой, отгоняя не слишком уместные сейчас мысли о сохранности яблок в ларе после контакта с провалившейся туда призрачной задницей, но ответить так и не успела.

— Потому что это ты сюда явился, а не наоборот. — Ирулан настолько неожиданно вынырнул из своего укрытия за сундуком, что призрак дернулся и невольно взмыл под потолок. — А она здесь может и не начальство, но точно хозяйка!

— Твоя? Хозяйка? — даже несмотря на туман, из которого это явление состояло, было видно, насколько нехорошо дух прищурился.

— Чего?! — немедленно вздыбил шерсть кот. — А ну повтори, что сказал!

Аля едва удержалась от стона — «гость», похоже сам того не желая, со снайперской точностью и слоновьей грацией умудрился наступить Ирулану на единственную и любимую мозоль. После чего разговор стремительно покатился не к скандалу даже, а к самой настоящей драке.

Вопрос с хозяевами был для катши не просто болезненным, но и очень сложным — нечистью он был вольноотпущенной. Сама Аля его когда-то и отпустила, хотя бабушка, которой кот раньше служил фамильяром, заклинала не делать этого ни в коем случае. А наоборот, привязать Ирулана к себе всем, чем только можно, включая заговоренное сало, обмазанное ее девственной кровью. Зачем крылатому коту ее кровь и где такое вообще теперь брать, так и осталось невыясненным — ни к чему. Аля в любом случае не чувствовала себя способной стать рабовладельцем для этого чем-то симпатичного ей поганца. И отвязывающее заклинание над ним прочитала с легким сердцем и без малейших сомнений.

А тот, получив свободу, взвился в воздух и вылетел из дома как черт — через печную трубу, подняв клубы сажи, изгадившие ей кухню и заставившие чихать. Даже спасибо не сказал, словно боялся, что за ним погонятся. И хотя примерно через месяц все же вернулся — как раз таки с запоздалыми спасибами, где именно теперь обосновался так и не сказал. Аля сама по паре оговорок догадалась — на окраине какого-то городка. На чердаке, похоже.

Еще пару недель спустя кот навестил ее уже вместе с Келассой, и на прощание небрежно, словно сам себя стесняясь, бросил: мол, если что-то вдруг срочно понадобится, она может его позвать, он ответит. И помочь придет — уж чем сможет. А то прям безобразие какое-то: приличная с виду ведьма, и совсем без фамильяра...

В общем, вопрос с хозяином оказался настолько болезненным, что завелся катши с полоборота. И пер сейчас на обнаглевшего «гостя» не иначе как убивать — распушив хвост, растопырив крылья и наплевав на разницу в размерах и консистенции. Аля даже за ковшиком для воды потянулась, прикидывая, как станет разнимать свалку, но не понадобилось.

— Я… Я уже умер, да? — очухался Вафка и таращился теперь на реявшее в кухне потустороннее нечто вместе с прущей на него крылатой нечистью глазами круглее, чем у того же кота. — Совсем?

И Алины нервы не выдержали:

— Боги! — с размаху уселась она прямо на стол, пряча лицо в ладони — только бы не видеть этого цирка. — Ну за что мне это все?!! А?

Келасса, выскочившая все из той же засады за сундуком, смотрела на отца своих детей и устроенный в кухне спектакль хоть и молча, но ровно с таким же выражением на морде.

Подсматривая сквозь пальцы (нет, ну не настолько же она дура, чтобы позволить творить бардак в собственном доме совсем уж без хозяйского глаза) Аля взглядом зацепила-таки оказавшийся рядом медный ковшик, и тут же злорадно зацепила его еще и локтем.

Бам-м!

Показалось, будто это крыша рухнула, не меньше — с таким дребезгом посудина свалилась на пол. Даже вода не понадобилась — и без нее катши от неожиданности подбросило вверх на полметра, а приземлившись, он все так же скачками и не сгибая лап ринулся защищать дыру за ларем… вернее, засевшее там семейство.

Вафка закрыл голову руками и снова прилег, мигом передумав и вопросы задавать, и вообще отсвечивать.

Духа же, резко подавшегося назад, кувыркнуло в воздухе и едва не приложило о потолок.

Пару секунд спустя, когда ковш отгремел и успокоился, в ошарашенной тишине вдруг раздался заливистый хохот:

— Нет, ну вы даете! — трясся привидений в настолько искреннем приступе веселья, что Але пришлось срочно принимать грозный вид, чтобы задавить невольное желание улыбнуться тоже:

— Хватит! Пугало здесь вообще-то я! И как раз-таки для подобной нечисти, — наставила она палец на призрака, невольно повторив его давешний жест.

— Ик… — не удержался Вафка, как назло рискнувший приподнять голову именно сейчас.

— И для тебя тоже! — перевела она палец на парня, тут же снова благоразумно ткнувшегося носом в пол. — Устроили здесь черт знает что…

— А ты что предлагаешь устроить? — заинтересовался дух и, учитывая ошибку с ларем, на этот раз непринужденно развалился прямо в воздухе — еще и ногу на ногу закинул.

— Допрос! Для начала.

— Мой допрос? — уточнил тот, резко заканчивая с весельем.

— Чей же еще? Хотя нет… Совсем для начала стоит убрать отсюда посторонних. Вафкил! — Аля снова наставила палец на мальчишку — словно пистолетное дуло, — хватит изображать здесь коврик, бери пяток пирожков и брысь на чердак. А вздумаешь уши греть, сделаю вот так, — щелкнула она пальцами, — и мигом отсохнут. Ясно?

Ответить тот не успел, опять вмешалось невозможное и невыносимое явление, реявшее у нее под потолком:

— Так это он что ли посторонний? — в глуховатом голосе послышалось удивление. Искреннее или нет — не разберешь. — А я думал ты про вон то полосатое, что опять крылья в углу топырит.

Ирулан, убедившись, наконец, что с его семейством порядок, а сдавшая назад Келасса пушистой попой надежно закупорила котятам выход, снова развернулся к «гостю» принимая максимально грозный вид — хвост трубой, уши прижаты, а кожистые крылья наоборот, подняты и наполовину распахнуты.

— Почему? — деловито удивилась Аля, надеясь вопросом пресечь очередной раунд назревающей грызни. Ирулан, как она и рассчитывала, тоже невольно заинтересовался, опустив крылья и прекратив, наконец, строить из себя горгулью на храмовом водостоке.

— Ну как почему? — привидений сделал вид, что пытается почесать нос. — Мы трое тут вполне приличные маги, а это вот — вообще непонятно что. Но явно лишнее в нашем сугубо профессиональном разговоре…

— Стоп, погоди! — успела Аля остановить нечистика, нацелившегося ринуться в очередную атаку. — То есть как трое? Хочешь сказать, и Вафка тоже?

— Ну да, — вот теперь удивление гостя было настоящим — ни малейших сомнений. — Сама разве не видишь?

Аля не видела. И никогда не слышала, чтобы кто-то вообще подобное умел.

— И ты, значит, тоже? Маг?

Гость окончательно прекратил паясничать и чуть подался вперед, вглядываясь ей в лицо:

— То есть не видишь, получается? Хотя силы в тебе как электричества в трансформаторной будке — аж гудит.

— Стоп! — повторилась Аля не давая сбить себя с мысли незнакомыми словами — слишком уж та мысль была важной.

Если поверить этому мутному во всех смыслах появленцу… то есть если у Вафки и впрямь есть сила...

Черт! Это объясняло слишком многое, чтобы позволить себе не верить! И то, почему бабушка не могла найти себе преемницу, когда пришло время отдать силу вместе с заботой об этом месте; и то, почему для этого пришлось звать ее — пусть и не слишком близкую, но кровную родню; и то, почему для этого пришлось проводить сложный и редкий ритуал, без которого деревенские обычно прекрасно обходятся…

Ведь если ведьма чует, что скоро должна уйти, то рядом сам собой, без каких либо усилий с ее стороны, начинает подрастать новый сосуд, куда потом перельется ее сила. Искать его тоже обычно нужды нет.

Здесь же, в этой деревеньке, все с самого начала пошло наперекосяк — когда Аля приехала, откликнувшись на невинное с виду и более чем кстати подоспевшее приглашение погостить у дальней родственницы.

Она часто размышляла, как же так вышло-то? Почему угодила в эту ловушку — словно мышь в ведро с гладкими стенками, откуда теперь сколько ни пытайся — не выберешься. Но если поверить духу, мозаика складывалась идеально, расставляя все по местам.

Стать преемником должен был Вафкил! Вот только глянуть в его сторону и сообразить это никому даже в голову не пришло. Потому что парень!

Нет, не то чтобы ведьмак был делом совсем уж неслыханным — вроде как раньше бывало и такое. Но настолько редко, что додуматься до этого варианта не удалось никому. Вот и пришлось бабушке Алю сюда вызывать, чтобы передать силу через кровный ритуал, иначе место просто не отпустило бы свою ведьму. Оно и так держало ее слишком долго, заставляя выполнять принятые когда-то обязательства, пока их, вместе с силой, не перекинули на внучку. Перекинули, кстати, не особо-то Алю и спрашивая, и уж точно ничего не объясняя — времени не было. Старая ведьма ушла за грань почти сразу после ритуала, оставив преемницу самой разбираться со свалившимся на нее «счастьем», с помощью книг и записок, обнаруженных в доме. И совершать неизбежные при таком раскладе ошибки, вовсе не прибавлявшие ей авторитета среди селян. Ну и смиряться заодно — что теперь и ей ходу отсюда не будет, покуда не найдется кому те обязательства передать.

Но если Вафка и впрямь обладает силой…

Это открывало такие возможности, что у Али аж дух захватило. Вот только обдумывать их стоило явно не сейчас.

— Стоп… — еще раз повторила она — уже совсем на автомате. И подняла глаза, тоже в упор уставившись на гостя: — Так выходит, про то, что ты маг — помнишь?

И вдруг сообразила, что впервые удосужилась как следует к нему присмотреться.

Сдается то нечто, что полупрозрачно и белесо реяло сейчас перед ней, прежде было вполне себе мужиком, причем мужиком молодым и… видным, как сказали бы здешние. Аля еще раз повторила про себя занятное словцо и поняла, что ложится оно на эту призрачную натуру идеально. Такое вот резкое и жестко очерченное лицо с крупным носом, острыми скулами и запавшими под ними тенями, однажды увидев вряд ли уже забудешь. Хотя ни смазливым, ни даже симпатичным назвать его язык не поворачивался. Да и одет тоже очень заметно и странно. Непривычно, верней. Темные штаны, зачем-то с отчетливой строчкой поверх швов, светлая рубашка без воротника, пуговиц и даже почти без рукавов… Зато благодаря этому отлично видно как тот сложен — не то чтобы худой, а скорее жилистый и, похоже, высокий. Но точно можно будет сказать когда разогнется и перестанет паясничать, изображая будто удобно расселся прямо в воздухе. Цвет глаз не разобрать, да и масть скорее угадывается, но вроде как темная — не блондин…

Мешали наблюдениям и портили впечатление не только прозрачность и нечеткость контуров, но и веявший от него острый запах пыли — странной и едкой. Но в целом все равно ничего так. Не страшно.

Весь этот пристальный осмотр от призрака не укрылся — таиться-то Аля и не думала, — но от комментариев тот воздержался. Просто дождался когда она закончит, чихнет и продолжил ровно с того же места, где остановились:

— Помню, что был магом, — сделал он упор на предпоследнее слово. — А вот что такое я теперь — не знаю. И очень надеюсь, с этим мне поможешь ты.

— Для того сюда и явился? — осенило ее. — Засек меня еще у старосты и следом пришел?

— Да. — Вот теперь дух точно посерьезнел — видно было как подобрался. — Увидел силу и понял, что если кто здесь и способен помочь мне выпутаться, так это ты.

— Зачем?

— А?

— С какой стати ей тебе помогать? — Ирулан первым понял ход ее мыслей, и перелетев на стол, тоже устроился рядом — с этого ракурса вызывающе разглядывать потустороннего гостя и впрямь оказалось гораздо удобнее, чем с пола. — Тем более, что подобная благотворительность быстро грозит стать излишне утомительной.

— Резонный вопрос, — задумался тот. — А если договоримся так — я помогаю вам разобраться с нежитью, что повадилась сюда шляться, вы же помогаете мне понять, что происходит и выбраться из этого де… Выбраться, в общем.

— Странный договор, — поморщилась Аля. — Где гарантии, что это вообще получится, даже если я попытаюсь?

— Да какие уж тут гарантии, — ответили ей такой же точно гримасой. — Я, кстати, и сам не берусь гарантировать, что в этом виде смогу сделать все как надо и загнать ваше умертвие куда следует. Но ведь не попробуем — не узнаем. Поэтому договор предлагаю такой — ты делаешь все возможное, чтобы помочь мне, я — то же самое для решения ваших проблем. Идет?

— Не соглашайся! — немедленно влез нечистик, как и все их племя собаку съевший на всяческих клятвах и способах их обхода. — Я настолько мутного типа в жизни еще не видел!

Спорить с этим было сложно — как есть мутный, причем во всех смыслах, но…

— Идет, — перебила кота Аля, и тут же добавила, словно извиняясь. — Все равно ничего другого нам не остается. Справиться с настоящей нежитью в одиночку я точно не смогу, сам знаешь. А это какой-никакой шанс нам дает.

Ирулан трепыхнул крыльями, покосился на Вафку, завороженно не сводившего с них глаз и сделал вид, что смирился:

— Тогда нашему э-э… залетному гостю придется для начала выложить все как есть. Откуда он такой нежно-воздушный здесь взялся, зачем именно, чего хочет…

— Не помню! — пришла очередь духу перебивать собеседника, и пропускать ее он точно не планировал. — Говорил ведь уже.

— Но про мага помнишь? — прищурился кот. — Что был им?

— Тоже далеко не все… — и спохватился, сообразив, что этим признанием здорово снижает свою ценность в качестве будущего союзника: — Нет, с заклинаниями-то полный порядок, в том числе и против нежити — словно перед глазами стоят. А вот про себя не помню вообще ничего. Даже как звали. И совсем не помню как и почему оказался здесь, да еще и в таком виде.

— То есть раньше ты таким не был? — Аля мысленно похвалила себя за догадливость.

— Нормальным я был, как ты. Или вот как он. — Привидений раздраженно ткнул в Вафку, но мигом взял себя в руки, когда парень вздрогнул и явно собрался залечь снова. — И даже вроде как магистром. Но, сдается, это все-таки прозвище было, а не должность. А потом р-раз — и на меня вдруг сиреной орет какая-то бабка, кидаясь огрызками и тапками. Думал окочурюсь с перепугу.

— Она тоже, — кивнула Аля.

— А?

— Думала, что окочурится, когда тебя увидела.

— Я должен этим утешиться? — непонимающе уставился в ответ дух.

— Попытайся, угу, — кот настолько старательно изобразил сочувствие, что даже Але захотелось его стукнуть. — И начнем уже разбираться по порядку. С даты, допустим. Когда именно это все с тобой приключилось?

— Не помню!!!

— Погоди, — успела вмешаться Аля, прежде чем катши одарил собеседника очередной порцией гадостей. — Не думаю, что даже самая точная дата что-то нам даст.

— Почему? — с претензией глянул на нее Ирулан.

— Да потому что гость этот явно не отсюда.

— В каком смысле?

— В прямом. Ты хоть раз в жизни слышал про… — Аля задумалась, пытаясь поточнее воспроизвести вырвавшееся у духа незнакомое слово, — про трамосфаторную будку?

— Трансформаторную, — тут же поправил тот.

— Неважно! Все равно здесь не знают ни про ту, ни про другую. И штаны вот такие никто никогда не видел…

— Джинсы, — все так же на автомате поправили ее.

— Тоже неважно! Но это надо было додуматься, буквы на одежде писать! Там ведь буквы, правильно?

— И что из того? — подобрался призрак, уже предчувствуя: сейчас-то и грянет главный подвох.

— Так вот, — Аля проникновенно заглянула ему в лицо, — букв здесь таких тоже не видели. Никогда. Ручаюсь.

Стихийно вспыхнувшее совещание продолжалось в итоге чуть ли не до самого утра — пока небо на востоке, над близкой к ее дому рекой не посветлело. С перерывом на пирожки, разумеется — нельзя же было дать им совсем остыть? А Вафке свалиться в очередной обморок, на этот раз голодный?

Еще раз прервались когда в соседском дворе послышался галдеж вернувшихся мужиков. Самого Вафку туда не пустили (незачем, да и задница целее будет), а разузнать что там и как сбегал кустиками тщательно сложивший крылья Ирулан. Вернулся с солидным шматом мяса в зубах и вестями, мол, все в порядке, никого из своих та ватага в лесу не потеряла. Зато нашли большую часть брошенной бычьей туши, которую и приперли обратно с видом взятого с бою трофея — гомоня чуть ли не на всю деревню. И тут же, прямо во дворе, при свете факелов, начали разделывать и делить.

— Смотрю, ты тоже свою долю прихватил? — приподняла брови Аля.

— Я его долю взял, — выплюнув мясо прямо на пол (все равно пока тащил припылилось) катши выразительно глянул на Вафку — тот все это время просидел в углу возле ларя, играя с давно уже вылезшими из укрытия котятами. Даже возвращение главы семейства оторвать его от этого занятия оказалось неспособно. — Будем считать это вирой за его давешние царапины. В смысле, за боевые раны.

— А что, вполне себе боевые, — тут же обиделся парень. — Не подними я шум, хрен бы там кто кого потом догнал.

— Да уж, что есть — то есть: орал ты знатно. Б-боец.

— Хватит! — пресекла Аля назревающую перепалку, тщательно осмотрела добытый кусок и сочтя его вполне годным, обмыла, обернула полотенцем и сунула в холодильный ларь. Тех же катши надо чем-то кормить, вряд ли они на яблоки с тыквами согласятся…

— А что это у тебя там? — тут же сунулся под руку дух. — Ни черта себе с плетениями понаверчено!

— Так ты их и вправду видишь? — обернулась Аля. — Странно.

— А мне вот странно, как их можно не видеть? — и тут же поморщился: — Впрочем, на этом вашем пленере и не такого ожидать можно.

— Что-то не нравится? — прищурилась она в ответ.

— А тут что-то должно еще и нравиться? — дух осмотрелся в таком нарочитом сомнении, что аж опять захотелось в него чем-нибудь кинуть. — В этом вашем махровом средневековье?

— Средне… что? — Аля озадачилась настолько, что предпочла спустить ему этот тон. Пока.

— Печи вон, говорю, — ткнул он себе за спину, — грязь вместо улиц и полное отсутствие приличной цивилизации. Неделю любуюсь, а все никак привыкнуть не могу.

— Ага, — дошло до нее, наконец. — То есть ты у нас городской, выходит?

— А что, — насторожились в ответ, — в городах у вас как-то по-другому?

— По-другому.

— Тогда какого черта ты здесь сидишь? С такой-то аурой… — он растопырил пальцы и попытался на себе показать что-то вроде развесистой короны, но быстро передумал: — Ах да, ты ж такое не видишь.

— Есть причины сидеть. Но тебя это точно не касается! — опередила она новый вопрос.

— А что касается?

— Помнится, ты выбраться отсюда хотел, правильно?

— Причем побыстрее, — не стал он спорить.

— Ну вот об этом и думай. И начинай уже толком рассказывать что знаешь и помнишь. Если, конечно, ждешь от меня помощи.

Тот выразительно хмыкнул, но в итоге все же начал.

Так что спустя пару часов, несколько раундов жарких споров, едва опять не скатившихся в драку, и пару не менее бурных братаний — чтобы объединиться уже против нового оппонента, кое-что постепенно прояснилось. Главное — что центром всех последних странных происшествий был, похоже, дом старосты. Не зря и нежить именно в том конце деревни все время крутилась. Да и сам дух тоже объявился именно там. А еще и домовик именно оттуда пропал…

— Эм-м… — вдруг начал привидений нарочито ровным, совсем нехарактерным для него тоном. — Домовик, сдается, все же на моей совести.

— Что?!! — разом уставились него все. И во все глаза.

— В общем… Я как здесь себя осознал — причем и это далеко не сразу, — сначала вообще ничего не понимал, даже речи вашей. Но потом случилось так, что рядом оказался этот самый… Домовик, да? И в голове у меня будто щелкнуло — с тех пор с пониманием полный порядок. А я, естественно, им заинтересовался, крутиться вокруг начал… Раньше ведь ничего подобного никогда не видел…

— У вас нет нечистиков? — распахнула глаза Аля, соревнуясь в этом с Вафкой. Но тот все равно выиграл вчистую, распахнув еще и рот. — Ну там, в смысле, откуда ты явился?

— Не-а. Совсем нет, кажется. И никаких заклинаний с ними связанных тоже нет. Вряд ли я бы такое забыл, если остальное помню, правда?

— То есть Зур тебя заметил? — вмешался катши, возвращая разговор в прежнее русло

— Зур? А, это его так зовут? Звали… Ну да, заметил. Я ведь и не скрывался особо, наоборот, хотел, чтобы меня увидели и хоть как-то помогли. Хотя бы объяснили, что и почему происходит. Тем более, способность общаться как раз появилась. Ну вот я и выскочил на него прямо из стены… Думаю, Зур ваш потому из дома и выбежал, тут же налетев прямиком на умертвие — то как раз пыталось в углу возле бани забор обвалить. Заметался между двух огней и в итоге угодил в колодец. Но тварь все же спугнул, ограду она в покое оставила и утопала куда-то.

— Ясно, — помрачнел катши. — Дурак, конечно, но особой твоей вины тут не вижу. Уж скорее неудачные обстоятельства.

— Ага, — подтвердила Аля, заметив, что привидению явно полегчало, и постаралась совсем сменить тему. — Тоже думаю, это просто совпадение, что ж теперь поделаешь? Но нам сейчас лучше бы выяснить, с чего вдруг к тому дому такое паломничество? Что в нем настолько примечательного?

— И почему именно сейчас? — задал очевидный вопрос Вафка. — Раньше ж ничего подобного не было. Так?

И получил на него не менее очевидный ответ:

— Душечков день завтра, — пожала плечами Аля. — А за ним самая колдовская ночь в году, когда потерянные души пытаются найти свое место хоть на том свете, хоть на этом. Когда ж еще всякой дряни к нам пробираться?

И выразительно покосилась на призрака. Но разглядев сквозь него окно и сообразив, что на фоне просветлевшего неба за рекой уже угадывается зубчатый гребень лесных верхушек, решила что теперь, пожалуй, проще будет совсем не ложиться:

— В общем, прямо сейчас с этим и начну, — зевнула она в кулак. — Обещала ведь Вуре травок принести, правильно? Ну так чем это не повод наведаться к ним в дом и глянуть на него попристальней? Рассветные сумерки, опять же…

— Че-его?! — привидений настолько резко подался вперед из своего расслабленно «сидячего» положения, что едва очередной раз не кувыркнулся в воздухе. Аля не удержалась и хрюкнула все в тот же кулак, вторя смешку Вафки и короткому, емкому комментарию кота. Но духу было явно не до смеха. — Хочешь сказать, одна пойдешь?! С ума сошла?

— Нет, — спорить с ним не хотелось, но пришлось — гость теперь реял так, что полностью перекрывал входную дверь, а прорываться прямо сквозь него отчего-то не тянуло. — Пока еще не сошла. Просто у нас нет другого выхода.

— Твой дом рухнет, если ты в нем останешься? — издевательски уточнили в ответ.

— Не рухнет. Но если эту тварь не остановить, она сожрет полдеревни, с каждой жертвой набирая сил и превращаясь в такого монстра, что с ним даже подмога из города потом не справится.

— Ну так и вызывай эту свою подмогу, пусть прямо сейчас подтягиваются. Есть же у вас какой-то сигнал на такой случай?

— Есть. Но ждать их все равно придется несколько дней при самом хорошем раскладе. Сейчас слишком горячее время — из-за душечкова дня подобные проблемы наверняка не только у нас. А про то, что пара дней задержки равны половине сожранной деревни я уже говорила. Вот и выходит, что решать здесь все придется мне самой. Нам, вернее — ты же взялся помочь? И чем быстрее начнем, тем лучше. Канун праздника делает умертвие не только сильнее, но одновременно и гораздо уязвимее.

— Насчет последнего — в курсе. Но не уверен, что при таком раскладе даже моя помощь гарантирует нужный результат, — скрывать скептицизм гость и не подумал.

— Не попробуем — не узнаем, — спародировала она, прикидывая, с какой бы стороны его обойти. По всему выходило, что ни с какой, оставалось лишь убеждать дальше. — Плюс еще одно… Ты ведь хочешь вернуться?

— Конечно! Но какое…

— Такое! Именно сейчас грани реальностей тонкие, как никогда. Сдается, потому тебя сюда к нам и забросило. Но если мы упустим время и не успеем выбросить твой бренный дух обратно, ты здорово рискуешь здесь застрять. Совсем! Так что сам видишь, резонов поторопиться масса. Освобождай дверь!

— Ладно, — и не подумал он сдвинуться. — Но тогда я с тобой. Прямо сейчас.

— Да? И как ты себе это представляешь? Привязать к тебе веревочку? Будешь прикидываться воздушным шариком с ярмарки?

— А просто лететь рядом не вариант?

— С ума сошел?! — опять вернула она ему его же реплику и с его же интонациями.

— Ага… То есть у вас тут тоже не принято светить способностями?

— В смысле, силой светить? Почему же, принято. А вот панибратским отношением с нечистью — категорически нет. По должности мне вас гонять нужно и в ежовых рукавицах держать, а не разгуливать рядышком по деревне…

— Почему «тоже»? — вмешался вдруг катши, не отрывая от гостя немигающего взгляда. — Хочешь сказать, что там, откуда тебя принесло, силу скрывают?

— Да. И очень тщательно. Обывателям не положено знать, что сказки о колдунах — не совсем сказки. Но ты уверен, что стоит обсуждать это именно сейчас?

— Уверен! — припечатал Ирулан, и дух почему-то недоуменно обернулся к Але — то ли за поддержкой, то ли за объяснениями.

Ну она и объяснила:

— Катши, как и остальные нечистики, приходят к нам… откуда-то. Как и ты, выходит, пришел. Поэтому лучше ответь, если спрашивает, вряд ли это пустое любопытство.

Ирулан спокойно выслушал как его обсуждают будто за глаза и повторил:

— То есть у вас силу принято скрывать?

— Ну сказал же, что да, — смирился приведений. А потом и вовсе заинтересовался: — Погоди, так ты можешь определить, откуда я?

— Увидим, — ушел тот от ответа. — Через нас и правда кто только не шастает, открывая двери в такие места… В общем, не затем я спросил. Просто подумал, если вы там у себя настолько скрытные, может, сумеешь совсем невидимым стать? Одну ведьму отпускать и в самом деле нельзя, но вдруг нам там даже твоя помощь пригодится.

— Нам? — уточнил дух, мигом выцепив из сказанного главное. — То есть ты тоже идешь?

— Это ты — тоже. А я просто иду. Так умеешь или нет?

— Нет! Но составить вам компанию мне это не помешает.

— Как-то быстро вы спелись? — буркнула Аля, испытывая, тем не менее, настоящее облегчение — герой из нее всегда получался так себе, вот и не рвалась она в них особо.

— Пусть даже не надеется, — встопорщился Ирулан. — Не заслужил он моего пения, и вряд ли заслужит. Но ситуация, как по мне, и правда тухлая — чую, что-то мы в ней упускаем. Что-то очень важное…

— Вафка, — перебила его Аля, кивая на котят, — тогда ты остаешься здесь за главного, на тебе их защита. Попробуй только не справиться!

— И что я могу сделать? — всерьез обеспокоился тот. — Случись чего?

— Н-ну… — озадачилась она, — Пугани всех хотя бы…

— Как?!

— Смотри сюда, — дух сложил пальцы в затейливо вывернутую горсть, направленную на катши. Тот даже не дернулся, наблюдая за этим с явной усмешкой. — Делаешь руку вот так… Ну делай же!

Парень тоже зачем-то оглянулся на Алю, посомневался, но в итоге все же сделал — ничего особо сложного в этом подобии кукиша не было.

— А теперь представь, что хочешь отогнать… ну муху, скажем. Я видел как ты ее сейчас гонял. Силой гонял, да! Именно силой, пусть и не отдавая себе в этом отчет. И не смотри так. Сила ж она всегда проявится, знаешь ты про нее или не знаешь…

И резко разжал ладонь.

Усыпить бдительность Ирулана не вышло — кот не отскочил даже, а просто перетек чуть в сторону, пропуская что-то невидимое вдоль левого бока:

— Пижон, — встопорщил он усы, вслушиваясь, как где-то не слишком далеко, в той стороне, куда ушла волна, панически мекнула и заметалась коза. А потом еще одна. — Даже странно, что у тебя хоть что-то сработало.

— Сработало! — привидений, получивший подтверждение, что и в таком виде не растерял способностей, приободрился:

— Так вот, парень, силу ты уже призывал… Не спорь! Я это отлично сейчас видел, можешь не сомневаться. Но теперь просто собери ее и направь куда нужно. Жест — он как раз для этого. Ну давай уже — отмахнись. Просто отмахнись, чтоб не лезли к тебе и держались подальше.

Вафка покосился на свою странно вывернутую руку, зажмурился и аж лоб сморщил в запредельном усилии.

— Черт, да не надо двигать горы! Просто…

Договорить не успел — парень разжал ладонь, и у коз все в том же недалеком загоне случилась настоящая истерика: с отчаянным меканьем и не менее отчаянными попытками вынести копытами что-то деревянное. Но, к счастью, достаточно прочное, чтобы в итоге устоять.

— Получилось? — ошарашенно переспросил он, открывая глаза.

— Угу, — буркнула Аля и постаралась поглубже загнать досаду на гостя. Сама-то она так не умела — ни делать, ни тем более учить. А что, вот так, глядишь, эта прозрачная субстанция и вправду магистром окажется, чем черт не шутит? — Чую, и сегодня здешней скотине покоя не видать. В общем, Вафкил, остаешься в и держишь оборону…

— Нет, — потряс тот кудлатой головой, и в свете масляной лампы показалось, будто с волос аж искры посыпались. — Я ж не совсем дурак, правда? Понимаю, что это меня ты под защиту Келассы пристроить хочешь. Но я тоже с вами!

— Что ж, сами напросились, — Аля по очереди оглядела всех кандидатов в помощнички и в голове вдруг начал складываться план. — Только, чур, потом не жалейте.

— Что-то задумала? — кажется, при взгляде на нее решимости у духа поубавилось, а вот неуместной уже осторожности — наоборот.

— Задумываю, — согласилась она. — Как насчет того, чтобы тоже пугало поизображать?

Привидений затих окончательно, зато Вафка полыхнул не только прической, но и недюжинным энтузиазмом:

— А что, я бы прям хотел! Пусть бы и меня все боялись, а не норовили всё по шее да по шее.

В целом ход мыслей парня Алю очень порадовал, но… на перспективу, так сказать. Сейчас планы на него у нее были совсем другие:

— Нет, ты будешь нашим прикрытием, если не сказать приманкой. Отличным прикрытием, не спорь! А панику поднимать предстоит нашему туманному гостю — тем более, ему оно дело уже привычное, правда?

— Зачем? — не подвел Ирулан — именно от него подобного вопроса и следовало ждать.

— Да вот подумалось тут… — прикинув, что время дорого, от идеи опять усесться на столешницу Аля отказалась. Лучше попытаться донести мысль покороче. — Если дом старосты стал магнитом для нежити, причем стал только недавно, вероятно, что-то в него как раз недавно и принесли — для той нежити крайне привлекательное или интересное. Логично?

— Вполне, — подтвердил призрак. — Не зря их туда как мух на д… на мед тянет.

— И похоже, это самое «что-то» весьма ценное — такое, что выбросить рука не поднялась даже когда ты начал устраивать там показательные выступления, насквозь прошивая стены. Они ж тоже не совсем дремучие — два и два сложить должны были, а потом сделать нужные выводы и от той дряни немедленно избавиться.

— Но не избавились… — поддержал катши. — И правда дорожат, выходит.

— Вот я и подумала, что если в доме начнется внезапная паника, выносить это станут первым делом. А для гарантии, чтобы точно повернуть их мысли в нужном направлении, Вафкил нам и понадобится — напомнить о нечисти.

— То есть предлагаешь мне устроить им пожар? — хмыкнул привидений каким-то своим мыслям.

— Пожар? — удивилась она. — Зачем так сразу-то?

— Ни зачем, — тряхнул головой дух. — Просто говорю, что банально это. И вообще, слишком много «если». Если принесли, если ценное, если станут выносить…

— А у тебя есть другие идеи? — уставился на него Ирулан.

— Нет, но…

— Вот когда появятся, тогда и нокай. А пока или помогай или вообще здесь оставайся — «мух» своими хитросделанными кукишами гонять, раз ничего другого не умеешь. Без тебя справимся!

— А мне вот интересно, — гость говорил нарочито ровно, но издевка загадочным образом в его тоне все равно угадывалась, — твоя-то роль в этом всем какая? Сдается, ты и мух-то не потянешь.

— Роль? — теперь уже Ирулан уставился на Алю в явной надежде на помощь.

— Важная! — мигом сориентировалась она. — Прикрывать нам тылы и смотреть, чтобы никто со спины внезапно не подобрался. А заодно и с вашими из мелкого народа поговори. Вдруг кто-нибудь что-нибудь видел все же.

— Жаль, домовой погиб, — подхватил он ее мысль. — Зур бы наверняка что-то толковое рассказал…

И вдруг сообразил еще одно:

— А ведь ему теперь еще и замену искать придется.

— Так перетасуйте ваших — тех, кто там еще остался. Хотя бы временно. — Аля пусть и примерно, но представляла себе, как устраиваются среди людей нечистики — «специализация» там появлялась далеко не сразу и далеко не навсегда. Лешак при желании запросто мог принять на себя роль велесенка и заботиться уже о скотине домашней — захоти вдруг перебраться из леса поближе к людям. А там и домовиком стать, если приживется среди них. — Кто на старостином дворе может сейчас дом на себя взять? Банник?

— Нет, банник там уже совсем старый, никаких перемен не захочет. А вот у соседей их, у Ропшов, овинник с велесенком между собой власть в сарае все никак поделить не могут. И, сдается, кто-нибудь из них и может согласиться роль сменить. В общем, поговорить надо, но не с наскоку, разумеется. Не сейчас. Зато настроения выяснить как раз самое время.

— И отличный предлог, чтобы там появиться, — одобрила Аля. — Тогда ты первый и отправляйся — кустиками, как и прошлый раз, не привлекая внимание.

— А он? — зыркнул катши на духа.

— И он не тоже задержится. Пока окончательно не рассвело, вполне можно вернуться в тот дом так же, как и сюда добрался — по воздуху.

— Разумно, — одобрил Ирулан немного подумав. — Даже если кто до света доить пойдет, вряд ли со сна что-то там мелькнувшее над головой заметит и значение придаст. Отправляемся, выходит? Я — кустами, этот вот — воздухом… А вы с недорослем?

— По улице конечно.

— Не скрываясь?

— В этом и смысл!

Вафка, хоть и не понял наверняка Алиной задумки, солидно кивнул и первым выскочил за дверь — на крыльцо. Где тут же ту солидность растерял и по-быстрому, пока не остановили, сотворил только что освоенный кукиш, пустив волну силы в уже проверенном разок направлении. Соседские козы снова с готовностью взвились, начав орать благим матом на своем, на козьем, и колотить в деревянные стены загона. А может, это уже их хозяин в нервах башкой пару раз к доскам приложился, не представляя, какой бес вселился в несчастную скотину и как ее теперь унять…

— У-у-у… — слишком уж старательно подвывал Вафка, не менее старательно пытаясь выкрутить у Али из пальцев собственное ухо. Хотя вполне мог делать это и поестественней — опыт-то в таком деле явно был богатый. — У-у-у… Да больно же, отпусти сиротинушку…

— Шагай давай, «с-сиротинушка»… — кажется, она начинала здорово жалеть о своей затее, хотя дома та казалась логичной и даже красивой.

Предъявить Вафкила со всеми его царапинами старосте в качестве неопровержимого доказательства — вот, мол, смотри, какой такой лешак мог подобных украшений ему понаставить? И потребовать срочно поднять мужиков — чтоб в случае чего вместе держать оборону против умертвия. И вообще, быть готовыми ко всему — в душечков день ждать можно чего угодно. Особенно когда понятно уже — дрянь эту явно умудрились сюда приманить. По-хорошему, мол, стоило бы предупредить народ еще вчера, но она сама царапины лишь сейчас как следует разглядела — вечером мальчишка не дал ей толком это сделать… У, гаденыш мелкий!..

А как только начнется всеобщая беготня и суета по этому поводу, снова хорошенько осмотреть дом. И то, что из него попытаются вынести, когда панику подогреют еще и Вурины вопли про очередное явление паскудного духа.

Вот только волочь «мелкого гаденыша» через полдеревни, да еще и с подходящими к случаю руганью и тычками, оказалось делом неожиданно утомительным и не настолько веселым, как думалось поначалу.

— Ф-фух! — сдула Аля упавшую на глаза челку и остановилась перевести дух. Оглянулась на оставшийся позади дом, успевший отчетливо проступить в светлеющем утреннем тумане, и невольно зацепилась взглядом за видимую лишь ей тревожную звездочку сигнала. Конечно мало надежды, что те, кому он предназначен, засекут и вовремя успеют им на выручку, но правила все равно требуют. Тем более, с той компанией, что у них тут подобралась, пойти наперекосяк могло абсолютно все. Аля скорей удивилась бы, если б не пошло.

— А красиво, — внезапно оценил Вафка, напомнив, что он тоже, вообще-то, способный, в том числе и видеть такое вот.

Она кивнула — на фоне серой ленты вставшего над рекой тумана и почти растворившихся в ней чуть более темных ватных клубков дальнего леса, четкий силуэт островерхой крыши с зеленоватым огоньком на коньке, в самом деле смотрелся очень зловеще. Но одновременно почему-то и очень уместно.

— Ух-ху… — добавила жути возвращающаяся с ночной охоты сова.

— Кар-р-р… — приняла эстафету проснувшаяся неподалеку ворона.

— Ква! — здорово подпортила пафос момента скакнувшая из-под ног лягушка.

Аля вздрогнула и спохватилась:

— Шагай давай, эстет. Пока совсем не опоздали.

— А я что? Я ничего. Сама же и встала…

Вот так — с тычками и руганью, они к дому старосты и явились. И Аля тут же начала раздраженно колотить в ворота — настроение было самым что ни на есть паскудным, то есть к случаю подходящим идеально.

— Чего надо?! — во дворе, приоткрывшись, скандально скрипнула невидимая отсюда дверь и раздался не менее раздраженный Оримин голос. — Кого там до свету не срамши черти принесли?

Впрочем, судя по звуку шагов, к воротам староста пошел не медля — видать, и у него душа после вчерашнего была не на месте. Гнильца гнильцой, а за людей отвечать он все-таки привык — за столько-то лет.

— Открывай! — без особой нужды поторопила его Аля. — Дело есть. Срочное!

— Ведьма, ты что ли? — громыхнул тот засовом и высунулся в приоткрытую щель так, что стало понятно: выскочил мужик как был — в одном исподнем. — Погоди, сейчас хоть накину что… Ты входи пока…

И удрал в дом даже быстрее, чем оттуда выскочил.

Упрашивать себя они не заставили — сдвинув тяжеленную деревянную створку так, чтобы можно было протиснуться, Аля просочилась за нее сама и помогла Вафке.

— Закрывать? — поинтересовался тот, опасливо присматриваясь к темным еще углам обширного двора.

— А смысл? — дернула она плечом и едва не подскочила, когда из ближайшей стены дома вдруг вывалилось привидение:

— Никакого, ты права. Все равно открывать сейчас будут…

— С-сдурел, так пугать! — икнул за спиной «сиротинушка», далеко не сразу сумевший вернуть себе способность общаться словами, а не просто немо разевать рот. — Я чуть не обделался!

— Тихо! — вмешалась Аля, на корню пресекая назревающее выяснение отношений. И развернулась к духу: — Есть какие новости?

— Откуда? Спят там все пока.

— Зато у меня есть! — Аля всегда думала, что дважды подряд подловить ее, считай, на одном и том же не выйдет ни у кого, но Ирулану такое удалось влегкую — едва катши чертом выскочил из-за близкой поленницы, она опять чуть не подпрыгнула, а Вафка покачнулся и чтобы устоять ухватился за стену. — Кажется, я знаю…

Договорить не успел.

Третьим внезапным появленцем в старостином дворе стало умертвие. Сходу своротив подпорченный еще вчера забор возле баньки, оно тут же, без малейших раздумий, рвануло в их сторону.

Несмотря на две предыдущие репетиции, не сомлеть Аля умудрилась лишь чудом. Зато не растерялся призрак:

— Вот ведь… — ошалело выдал он, собирая в ладонях два вполне себе видимых клубка света и тут же отправляя их в нежить. — Черт!!!

Несущаяся на них фигура атаку словно не заметила!

Вернее, наоборот, это словно придало ей сил.

Но как?! В нее же точно попали! Аля отчетливо видела два неспешно тающих следа от удара у той на груди — призрак точно не промазал! И теперь, схлопотав отдачу, медленно кувыркался в воздухе, явно не зная, что делать и как остановиться. Все это выглядело настолько дико и нереально, что хотелось то ли протереть глаза, то ли проснуться.

Но в окончательный сюр все превратилось когда на крыльцо вдруг выскочила маленькая и очень решительная старушка:

— Дух! — подняла Вура увесистую клюку и нацелила ее точно в лоб совершавшему очередной пируэт привидению. — Вот же он, паскуда! Я говорила!!!

Палка дотянулась до призрака, ткнула в него и тут же ожидаемо провалилась насквозь, зато — и вот это уже совершенно неожиданно — остановила беспорядочное кувырканье. Аля сумела, наконец, перехватить помертвевший от ужаса взгляд призрака куда-то ей за плечо, невольно обернулась и оцепенела. За секунду, пока она отвлеклась, нежить успела проскочить весь двор, оказавшись от них уже шагах в пяти… четырех… трех… Чуть обвисшую зеленоватую кожу сквозь корку грязи и неопознаваемые клочья бывшей одежды было видно так, словно к глазам лупу поднесли.

— И-и-и-и-и… — тоненько взвыла Аля, сообразив, что ситуация катится в тартарары наперегонки со всеми их гениальными планами. И с перепугу сделала первое, что пришло в голову: просто шарахнула в умертвие силой! Всей, до которой смогла дотянуться. Разом вычерпав себя до дна — как и призрак только что.

Наверное, даже попала бы…

Не сделай то же самое Ирулан, о котором она от ужаса умудрилась напрочь забыть!

Оба заклинания со свистом столкнулись в воздухе, отдачей раскидав их с котом в разные стороны и впечатав во что попало, а нежить, как ни в чем не бывало, продолжала переть дальше, вытянув перед собой длинные руки и уже предвкушающе перебирая пальцами.

У них же… У них в активе остался один Вафка! То есть никого, считай.

Вот только сам парень считал по-другому:

— А ну пошел отсюда нахрен! — у него даже голос не сорвался, когда сложив пальцы в дважды проверенный в деле кукиш, он ткнул им в нежить.

Не остановил, конечно. Но на пару мгновений сбил с темпа, и этого аккурат хватило, чтобы закончивший с акробатикой привидений кинулся тому наперерез… То ли инстинкт защиты слабых сработал, то ли решил, что раз уж ничего другого все равно не остается, прикрыть всех хотя бы собственной призрачной грудью.

Успел!

Вот только эффект в итоге оказался вовсе не тот, который можно было ожидать. Дух не прошил умертвие навылет и даже не оттолкнул. Он словно вошел в прущую на них фигуру как хороший клинок в родные ножны, и… растворился в ней. Та споткнулась на полушаге, всхрапнула обиженной лошадью и прилегла. Прямиком Вафке под ноги.

— … — с дивной непосредственностью выдал староста.

Он как раз выскочил на крыльцо — аккурат, чтобы увидеть как парень на его глазах только что поборовший нежить, заторможенно отряхивает руки. И столь же заторможенно поднимает с земли оглушенного… нет, не просто кота, а катши. Нечистика! Всем здесь прекрасно известного как сгинувший непонятно куда фамильяр прошлой ведьмы.

Аля малодушно застонала, всерьез прикидывая, не проще ли будет тихонечко отлежаться в обмороке рядом с дохлой нежитью, чем разруливать вот это вот все, когда та внезапно перестала быть дохлой:

— Вспомнил! Я все вспомнил! — со странно знакомыми интонациями рыкнуло бывшее умертвие, дернувшись словно поднятая за ниточки марионетка и обводя двор бессмысленным взглядом. — Ч-черт!!! Убью уродов! Нахрен! Всех!!!

И снова повалилось охреневшему до полного ступора Вафке в ноги. На этот раз уже точно без чувств.

— Это магистр! Я поняла! — успела она прошипеть парню, пока тот не отмер и не задал деру. И потыкала в сторону бывшей зеленой морды, стремительно обретающей черты пусть и бледного, но уже лица — тоже вполне узнаваемого. — Он теперь безопасен, я точно знаю!

Вафка поверил. Но что сейчас делать все равно не знал. Лишь затравленно покосился в сторону обоих зрителей на крыльце и сильнее притиснул к груди полуоглушенного Ирулана.

Пришлось Але срочно брать себя в руки и прямо на ходу собирать осколки разлетевшегося в хлам плана в новую, еще более «гениальную» комбинацию:

— Вура, ну нет здесь никакого духа! — поднялась она на ноги и укоризненно глянула на старушку. — Я и раньше это говорила, и теперь повторю: нет и не было никогда. Зато Вафка… э-э… господин ведьмак умертвие вон упокоил.

— Вафка?! — повторил за ней староста, лупнув глазами. А потом повторил и ту тираду, что выдал чуть раньше, попутно здорово ее украсив и расцветив.

— А?!! — парень, ошалевший от такого поворота даже больше Оримы, зачем-то попытался сбросить с рук кота — словно избавиться от улики. Но Ирулан вцепился ему в рубаху намертво — не иначе тоже до кончика хвоста и спазма когтей пораженный новостью.

— Ой, глядите, — всплеснула руками Вура, комментируя столь внезапную любовь, — ведьмин-то фамильяр Вафку признал, а не Алиту. Вот пусть она себе и проваливает теперь куда хочет, раз так. С самого начала не сомневалась — не прижиться ей тут у нас…

— Сдурела, старая? — обернулся к ней Орима. — А мы тогда как?

— А у нас ведьмак будет вместо ведьмы. Вот нижегорские от зависти-то удавятся…

И вдруг зачастила без всякого перехода:

— Нежитя того это точно Вафка наш чарами забил! Своими глазами видела, побожиться могу.

— Ну да, только это ты видеть и могла, — с готовностью поддержала Аля, стараясь не радоваться слишком уж открыто. — Или след от его заклинания — туманный такой, белесый. Если, конечно, и в тебе чуток силы есть… Слушай, Вура, а может ты сама ведьма?

— Тьфу на тебя! — мигом пришла в себя та. Развернулась и утопала в дом: — Лепят тут из меня то дурищу, то вообще непойми что… Марой еще обзови, пигалица!

— Не, ну а чо… — староста проводил бабку глазами, но снова оборачиваться к Але и смотреть ей в лицо не спешил. — Права же она, коли прикинуть, так? Неуютно тебе у нас, ведьма, и всегда так было. Вафка же какой-никакой, а свой.

— То есть предлагаешь мне проваливать прямо сейчас? — старательно нахмурилась Аля, хотя тянуло как раз наоборот — растянуть губы в улыбке. И ткнула в сторону неподвижного тела в ногах у «господина ведьмака». — А вот это можно у вас прямо тут оставить?

— Э-э… — встряхнулся Орима. — В самом деле, с ним-то теперь чего делать?

— Домой! — настолько быстро влез Ирулан, что староста даже не дернулся — наверняка решил будто ослышался, и говорила сейчас ведьма.

— Ко мне его теперь надо, — понятливо подхватила Аля, еще больше убеждая мужика в этой мысли. — Да-да, ко мне домой. Сначала с ним там пару ритуалов проведем, а потом уж и прикопаем окончательно. В общем, подводу давай.

— Но… — начал было староста, явно не горя желанием осквернять личную собственность.

— Или хочешь, чтобы нежить потом опять к тебе сюда являлась? — сдвинула брови Аля.

— Нет! — открестился тот и, плюнув, утопал в сарай за транспортом.

— Ирулан, какого черта?! — Аля едва дождалась пока Оримина подвода с бывшим духом — он же бывшее умертвие, выкатится со двора. А вот дождаться пока они отъедут на более приличное для скандала расстояние уже не смогла. Хорошо хоть сам староста с ними не увязался: до дома бы она точно не дотерпела — лопнула. Так что оглядываться стоило лишь на Вафку, тоже ехавшего в телеге вместе с бесчувственным телом — позади правившей лошаденкой Али и устроившегося рядом с ней катши. Но все, на что парня сейчас хватало, это ошалело трясти головой, да опасливо складывать пальцы в спасительную фигу. Слава всем богам хоть силой по сторонам не кидался — видать, тоже пуст был, как и все они. — Какого черта, а?! Тебя же просили за тылами присмотреть, а ты…

— А я за пять минут выяснил все, что мы хотели! Просто заглянув к баннику! — огрызнулся тот, но как-то не слишком убедительно. Видать и сам понимал, что прав, конечно, да ее совсем. — И спешил вас остановить, чтоб зря не лезли, куда не следует!

— Как это узнал? — оторопела она.

— Легко, — буркнул нечистик уже без прежнего азарта. — В общем, я когда к баннику заглянул, сразу понял, что тот и сам уже к тебе с новостями собрался. Обрадовался мне как родному, да мигом все и вывалил, даже спрашивать ничего не пришлось. Что, мол, слышал вчера, как пара младших Оримовых мальчишек между собой шушукались… Собственно, потому, говорит, и подслушивать стал — детки эти та еще чума. То одно учинят, то другое придумают — и того похлеще. Ну вот и услышал, как те, вопреки всем запретам, ягоды со старого капища принесли. Бабы их в брусничник за бором послали, чтоб, значится, в квашеную капусту было что добавить, но в такую даль им недосуг топать оказалось. Их уже рыбалка и скраденная у соседа лодка заждались. Вот у старого перекрестка в два счета и насобирали — места-то в этом плане отродясь нетронутые. Припрятали туеса, а потом, когда уже домой шли, с собой и прихватили. Мол, куда сказано, туда и ходили, потому и с возвращением припозднились.

— То самое капище? — вздохнула Аля.

— А то какое ж еще? — в тон ей фыркнул катши, вздыбив усы. — Ровно неделю назад все и случилось — прям как ты сказала.

— Эх, с самого начала надо было догадаться, что нежить и вот этот вот — связаны. — Аля раздраженно ткнула себе за спину, в сторону бесчувственного тела, на каждом ухабе все больше приминавшего и без того тощий пук соломы. Но вздрогнул от этого жеста почему-то Вафка. — Появились-то здесь оба одновременно.

— Ну да. Вот что мы с тобой с самого начала упускали! Я прям аж чуял.

— Но не догадался.

— Увы. А могло бы все и проще решиться.

Сказать на это было нечего — она ведь и сама тоже не догадалась, хотя все факты прямо под носом торчали. Но катши обо всем этом знал явно больше…

— Слушай, — Аля решила кое-что на эту тему прояснить. — Ты зачем хотел домой ко мне его везти? Сталкивался раньше с чем-то подобным?

— Ну, не то, чтобы сталкивался, но слышать кое-что слышал. — И добавил, не дожидаясь новых вопросов: — Поговаривали, что лучший, а то и единственный способ избавиться от по-настоящему сильного колдуна, это разделить ему душу и тело. Уничтожить их по отдельности. Причем душа погибает сразу и вроде как сама, а нежитя, получившегося из тела, добить обычно труда не составляет.

— Но?.. — прервала Аля паузу, во время которой было слышно только пронзительное скрипение одного из задних колес, тяжелые Вафкины вздохи да суматошное хлопанье захлопываемых ставней у них на пути — вести по деревне всегда распространялись со скоростью раздутого хорошим ветром пожара.

— Но вроде как были уже пара случаев, когда все шло не по задуманному, и полного раздела не получалось. Одно настолько цепко держалось за другое, что в итоге сливалось обратно и мало после этого не казалось никому. Я сейчас не только про виновных. Про всех, кто рядом оказывался.

— Думаешь, как раз наш случай?..

— А у тебя есть объяснения получше?

Объяснений у нее не было — ни получше, ни похуже. Так что оставалось лишь тягостно молчать.

— Слушай, — не выдержал разлившегося напряжения кот, — давно хочу спросить, с чего это староста вечно к тебе цепляется?

— Дура потому что.

— Не, ну это понятно. А конкретней?

— Конкретней? — Аля задумалась. Не над тем даже, говорить или нет, а том, как такое сделать покороче. Не тянуло сейчас длинные разговоры разговаривать, да еще и на посторонние, в общем, темы. Тянуло получше обдумать случившееся только что. Но с другой стороны, любопытство Ирулана было более чем понятным и требовало объяснения. — В общем, однажды я застала Оримову жену на кладбище, землицу она там со свежей могилки наскребала. С наговорами. Да так увлеклась, что даже меня не заметила.

Катши коротко мявкнул — как сквозь зубы выдохнул. Уж ведьминому нечистику лучше других было известно, на что такая землица сгодиться может.

— Тем более, я ей особо на глаза не лезла — сразу к старосте пошла. Думала тот ее уймет.

— И?

— Говорю же, глупая была — неделю только как бабушку схоронила. — Аля поправила подол траурного платья, которое и сейчас не снимала, и зачем-то уточнила. — Кстати, я тогда как раз ее могилку и навещала…

— То есть не унял? — отвлечь кота не удалось.

— Вура уняла. Когда через пару дней я к ним второй раз наведалась — уже со скандалом. Аккурат когда у их соседки ни с того ни с сего козы передохли.

— То есть унять-то уняла, но с тех пор любви к тебе у здешней власти не наблюдается?

— Дура, угу — сказала же. Вместо того, чтобы подсмотреть, куда она ту землю подложит, да убрать потихоньку, справедливости захотела. С возмездием.

— Не так уж и глупо, на самом деле, — неожиданно возразил Ирулан. — Если, конечно, ты не собиралась потом всю жизнь за ней по пятам ходить да убирать, что она там еще захочет кому подложить.

— Зато и не выживали бы отсюда, считай, в открытую. Подозреваю, будь хоть какая-то возможность поменять меня на кого другого, давно бы вытурили. Вон как за Вафкила сейчас ухватились.

— А ты, смотрю, таким поворотом не сильно расстроена?

— Честно? Единственная радость за весь сегодняшний день. Если еще и парня на это уговорить удастся — вообще праздник будет. — И добавила, сама удивляясь собственной горячности: — Хоть какая-то надежда вырваться!

— Тогда чего ты сюда из города своего притащилась?

— Были причины, — покосилась она на Вафку, потихоньку приходившего в себя и начавшего вострить уши. — И очень серьезные, поверь.

— Так я как раз об этом и спросил. Если и правда решила отсюда убраться — не время скрытничать. Говори как есть.

Аля подумала немного и кивнула:

— Да впуталась я там в одно гнилое дело. И надо было срочно исчезнуть — не важно куда, лишь бы подальше и побыстрее.

— Впуталась? — задумчиво глянул на нее кот. — Или впутали? Кто-то, с кем ты спуталась?

— Ирулан!

— Что? — встопорщил тот усы. — Угадал, выходит? Уж настолько-то я тебя знаю.

— Ничего, — сбавила она тон. — Не важно это.

— А важно, что теперь можно бы и обратно возвращаться?

— Да!

— Вот как, значит? — кот со странным выражением уставился ей в лицо. — Собираешься свалить деревенских со всеми их проблемами на зеленого как майская ветка парня?

«Зеленая ветка» уже не скрываясь навострил уши. Но оно и к лучшему — таиться от него Аля и не собиралась:

— Думаешь я, когда мне это наследство всучили, другой была? Еще хуже, поверь. Но ничего, справилась и он не дурак — разберется. А место его примет, я чувствую. Собственно, как раз его оно и ждет с самого начала. Да и народу здешнему он ближе, как ни крути. Уверена, дай им выбирать между ним и залетной городской фифой, все они, а не только старостино семейство, предпочтут своего. Причем не раздумывая.

— Уверена?

— Конечно. Ирулан… — Аля всерьез задумалась, как бы выразить мысль подоступнее — чтоб сработало с гарантией. Права на осечку у нее сейчас не было. — Очень хочу тебя попросить… Задержись здесь хотя бы ненадолго, ладно? Надо чтобы деревенские Вафку приняли, а ты у него на плече здорово повышаешь шансы на успех. К тому же и научить многому можешь.

— Всему! — приосанился кот. — Зря я что ли столько лет ведьминым фамильяром был? И как думаешь, бабку-то твою кто всему учил?

— Погоди…. — отвлеклась Аля, осененная внезапной догадкой. — Так вот почему она настаивала, чтобы ни в коем случае тебя не отпускать!

— А то! — выпятил кот еще и грудь, чуть растопырив крылья для равновесия.

— Так задержишься, выходит? — с надеждой уставилась она в круглые янтарные глазищи.

— Знаешь, Алита, — прекратил тот топыриться и посерьезнел, — я ведь и сам хотел тебя об этом просить. Для того, собственно и прилетел со всеми своими. Детям здесь явно спокойнее будет, чем на чужом чердаке. Пока не подрастут, по крайней мере.

— То есть я и правда ведьмаком буду? — Вафка не выдержал и, бросив порученное дело — присматривать за их странным грузом, тоже перебрался вперед.

— Ну, что там из тебя в итоге получится — посмотрим. — Возражать и гнать его обратно Аля не стала — сделать в случае чего он бы все равно ничего не смог. — Ведьмак или хрен на постном масле…

— Типа тебя? — тут же влез катши, но она легко пропустила шпильку мимо ушей — не до шуточек сейчас:

— Но шанс, Вафка, у тебя точно есть — особенно если старосту вашего поменьше слушать будешь.

— Ничего, я за этим прослежу, — уже как-то совсем по-хозяйски оглядел парня катши. И тоже покосился назад, где бесчувственным кулем лежало тело. Впрочем, «груз» уже активно сопел носом и смотрелся вполне прилично, с каждой минутой теряя сходство с живым мертвецом. Особенно когда тележная коняга вдруг встала столбом посреди дороги, резким толчком тряханув свою поклажу — ручки-ножки у бывшего умертвия шевельнулись весьма натурально.

— Какого… — Аля едва удержалась от крепкого словечка, настолько это зрелище ее пробрало. Но глянув, отчего это кляча вдруг вросла копытами в землю, за сдержанность себя очень похвалила. Перекрывать им путь высыпало все Вафкино приемное семейство, мимо дома которого они как раз проезжали — во главе с соседкой.

— Здрасте, — отчетливо поежился за спиной парень. Чтобы это понять, даже оглядываться не пришлось.

— Здравствуй, Алита, — ответили почему-то ей. — Так эта… Его вещички собирать что ли?

Тетка наконец глянула в сторону своего приемыша, но с таким выражением, словно его не видела. И быстро перевела взгляд на катши, которому от толчка пришлось выпустить крылья и вонзить когти в борт, чтобы не свалиться в пыль.

Раздумывала Аля недолго:

— Собирай. Господин ведьмак ко мне теперь переезжает, это вы правильно поняли. Если там есть что собирать, конечно. — Добавлять последнее не стоило, но сдерживаться она сроду не умела и вряд ли научится.

Молчаливый, когда-то чернявый, а теперь совсем плешивый сосед, угрюмо зыркнул на «господина» и, не выдержав, сплюнул. Хорошо хоть себе под ноги, а не в их сторону. Развернулся сутулой спиной и, ни слова не говоря, утопал в незакрытую калитку их дома.

Две его маленькие копии — чуть помоложе Вафки и пока без плеши, — тут же потянулись за отцом следом, хорошо хоть плеваться не стали. А вот девчонка — самая младшая, так и осталась прятаться за мамкиной юбкой, сверкая оттуда темными как вишни глазами.

— Угу. Вот оно что, значится… — буркнула себе под нос соседка. — А тебе, Алита, выходит, скатертью дорога?

— Не так быстро, как вам бы хотелось! — сжала она зубы и встряхнула поводьями, заставляя лошадку опять тронуться.

Да так до самых своих ворот и не разжимала, пытаясь понять, что же она всем этим людям сделала? Ну, кроме хорошего.

— Что, не очухался пока? — Катши встречал Алю в ее собственной кухне с видом эдакого добродушного хозяина, решившего так и быть приветить неожиданного, но не совсем уж неприятного гостя. Потому как вернувшись, первым делом рванул в дом пересчитывать семейство и убеждаться, что все с ними в порядке, а их с Вафкой оставив решать проблемы с разгрузкой «тела», волочением того в дровяной сарай и упрятыванием с глаз подальше за поленницей.

— Нет, — откликнулась она все еще слегка запыхавшись, но особой обиды к бросившему их нечистику не испытывая — толку-то с него в таком деле?

— Лучше бы сюда приперли, чем там бросать, — нет, забота в голосе катши ей все же не почудилась. И удивила безмерно.

— Как? Туда эту орясину и то с трудом доперли.

Аля зачерпнула воды из ведра возле входа, сделала пару глотков и сочла тему исчерпанной. Озвучивать, что не хватало ей еще в доме непредсказуемого мужика, пусть и бесчувственного пока, не стала — без того все очевидно. Самое место ему в том сарае, в общем.

— А Вафкил где? — покосился Ирулан на дверь, входить в которую никто больше не спешил. — Стеречь остался?

— Нет, к себе за вещичками рванул. Боится, наверное, что передумаю его сюда пускать.

— Зря боится, — хмыкнул тот себе в усы.

— Зря, — не стала она спорить, снова пристраивая ковш на крючок прямо над ведром и с интересом принюхиваясь к все еще не выветрившемуся пирожковому духу. — Вроде мы там не все подъели? Должно было что-то остаться?

И едва успела отскочить от створки, когда та внезапно распахнулась.

— Вафка! — перевела она дух, сообразив, кто вломился. — Быстро ты что-то?

— Так эта… — парень тоже выразительно заводил носом, особенно когда Аля шагнула к плите и приподняла крышку над сковородой. — Я даже до дома дойти не успел, как с братцем встретился. Он мне ту торбу сам уже сюда волок.

— Поня-ятно, — протянула Аля, разглядывая тощую поноску с потертой веревкой вместо лямок. — Ну примерно так я и думала. Сдается, придется в ближайшую же ярмарку в город ехать, прикупить там тебе кое-что. Да и этому заодно, который пока бревно-бревном, но может ведь когда-то и очухаться…

— Так ты поэтому меня в дровяной сарай сгрузила?

— Черт! — синхронно выдали Аля с Вафкой, когда из стены вывалился уже привычный, считай призрак.

А вот Ирулан оказался оригинальнее:

— Что?! Опять!!! — подпихнул он своих мелких, снова юркнувших за ларь с продуктами.

— Да нет, нормально все, — кажется, эффектом от своего появления гость остался более чем доволен. — Но придется немного полежать и привыкнуть к себе заново. Слишком уж качественно нас делили — до сих пор не соображу, как выжить сумел? Но ничего, кое-кто еще сильно пожалеет!..

— Все же делили, — кивнул сам себе Ирулан, тоже довольный, но тем, что не ошибся в своих догадках. — И как? Есть желание убивать все и вся? Начав прямо с нас?

— С вами на мне договор, если помнишь, — тон у призрака был странным, и насколько тот сейчас серьезен судить Аля бы не взялась. — Так что, как видишь, держусь. И вполне успешно.

— Собираешься вернуться? — в свою очередь уточнила она. Для нее именно это было сейчас самым важным. По сути, это призрачное явление было единственным, что удерживало ее в деревне. Оставлять разбираться с ним Вафку один на один совесть не позволяла.

— Конечно! Или предлагаешь мне заняться всепрощением? Что-то не заметил, чтобы сама особым смирением отличалась.

— Правильно не заметил, — Аля достала плоские миски и начала делить остатки выпечки — им с Вафкой побольше яблочных, семейству катши — побольше мясных, бывшему умертвию… Ему, похоже, пока ничего не нужно…

— Тогда давай для начала поподробнее, — вмешался Ирулан. — Что и почему у вас там случилось, если тебя пришлось так интересно спроваживать? Аж сюда.

— Подробно? Прямо сейчас? Ты это серьезно?

Что-то было такое в голосе привидения, снова заставившее Алю внимательно к нему приглядеться. Да, определенно, с возвращением памяти многое в нем изменилось. Почти исчез запах едкой пыли, которым от него веяло, от прежнего клоунского задора не осталось и следа, а язвительный прищур выглядел теперь скорее опасным, чем веселым — как надвигающийся ураган. И при этом странно красивым — стихия ведь и определенного очарования не лишена.

Да, вот теперь и правда верилось, что перед ними сильный маг… Магистр. Избавляться от которого его нелюбителям пришлось методами совсем уж экстраординарными. Да и те в итоге нужного результата все же не дали.

— Пока можно вкратце, — опередила она Ирулана. — Кто ты, откуда, и почему тебя хотели убить.

— И без песен о том, что «здесь помню, а здесь не очень», — поддержал ее катши. — Второй раз не прокатит, не надейся.

— Даже не собирался, — спохватился привидений и притушил харизму, явно не горя желанием пугать их без толку. — Начать, наверное, стоит с того, чтобы представиться?

— Можно и так. — Ирулан сиганул на стол и придвинулся ближе к Але — такая позиция явно устраивала его больше.

— Магистр Алексей Свидловский. Как говорится, к вашим услугам.

— Сви… — попытался было повторить кот, но в итоге нашел более простой выход. — Алек, значит?

— Можно и так, — спародировал призрак. — Если нормально у тебя не выходит. Но лучше тогда просто магистр — это и в самом деле еще и ник. Ну, в смысле прозвище.

— Так какого черта у вас там случилось-то? — тему пределов своих возможностей Ирулан явно решил замять. — Что тебя сюда так интересно спровадили?

— Да ничего особенного, если подумать — снова напрягся тот. — Все как всегда — кому-то захотелось моей власти и силы. А поскольку добровольно делиться ни тем, ни другим я не планировал, нашли способ как меня подловить и растянуть на алтаре, выпотрошив в плане силы и разделив.

— С которого ты сюда и удрал, чтобы сложиться в привычный комплект заново?

— Выходит так.

— И подробностей ты не расскажешь?

— Почему? Расскажу когда-нибудь. Вряд ли они у вас тут окажутся ценнее любой другой фантастической сказочки.

— И вряд ли принесут тебе вред. Понимаю. Так сколько, говоришь, твоему недотрупу теперь лежать в том сарае? Пока вот это вот, — катши чихнул в сторону колышущегося перед его носом духа, отчего того слегка отнесло, здорово убавив ситуации напряжения, — не осядет в нем окончательно?

— Н-ну… неделю, не меньше. И лучше бы, кстати не в сарае, а там, где вообще не будет перепадов температур… — призрак в сомнении глянул на Алю, прикидывая, не уточнить ли про те самые перепады, но она кивнула:

— Чердак?

— Нет. Там слишком тепло. Разгонять те процессы, что сейчас идут, не стоит. Лучше если все, наоборот, будет происходить медленно, то бишь на холодке. — И выразительно прищурился на ее ларь.

— Даже не думай! — всерьез испугалась Аля. Только покушения на ее запасы ей сейчас и не хватало — для чувства полного удовлетворения этим чертовым денечком. И обернулась к мальчишке: — Вафка, ну-ка откинь вон ту крышку… Да-да, вон ту, в углу. А теперь лезь в погреб — проверь, все ли там в порядке…

Но дух успел нырнуть в подпол первым, заставив парня шарахнуться так, что тот едва не свалился следом. А вынырнул уже совсем в другом месте — сквозь доски пола прямо у Али перед носом:

— Годится. Как стемнеет, надо будет меня туда перетащить.

— Мне перетащить? — уставилась она на это нагломордие. Вот сейчас, когда тот вытянулся во весь рост рядом, стало отчетливо видно — он как минимум на полголовы выше. Да и лишениями, выпавшими на долю его временно осиротевшего тела, до полной невесомости не изможден. — Тебя?!

— Вам, — поправился тот, по очереди покосившись на собственные плечи, будто успел забыть, как те выглядят. Вполне неплохо выглядели, кстати. — Тебе и Вафкилу. Кто-то, помнится, мне помощь обещал?

— Мне, помнится, ее тоже обещали. Но пока лишь вечно требуют чего-то.

И понесла в угол, где за детьми присматривала Келасса, тарелку мясных пирожков, получив в ответ благодарственный мурк. Впрочем, Вафкила, все еще растерянно маячившего над открытым люком, тоже требовалось утешить. А что могло справиться с этой задачей лучше яблок в тесте? Господина будущего ведьмака приглашать к столу не пришлось — он и сам оказался там даже раньше, чем Аля вернулась. Понятливый, угу. И шустрый. Вот только крышку люка обратно так и не прихлопнул.

Идея насчет мужика в собственном доме Але по-прежнему категорически не нравилась. Даже такого вот полудохлого. Вернее, наоборот, как раз это и делало «гостя» еще более опасным и непредсказуемым. Но одновременно еще и более привлекательным, как ни странно.

Видный, да. Отличное слово. Очень ему подходящее. Особенно теперь, когда вернув память, их внезапный «гость» здорово изменился еще и внутренне, превратившись прямо-таки в олицетворение самообладания — эдакого огня, тлеющего под жесткой, но, похоже, не слишком толстой корочкой самоконтроля. Надежность которой Алю так и подмывало проверить…

— Ладно, — встряхнулась она, пока ее не занесло совсем уж далеко по этой дорожке. И про себя решила, что позже надо будет просто передвинуть на крышку погреба что-нибудь потяжелее… Да хоть тот же ларь, к примеру. А сверху еще и чары кое-какие бросить — пусть тогда попробует выбраться. Ведьма она в своем доме или кто?

— Кстати, я там по дороге плохо расслышал, что за капище вы обсуждали? — словно невзначай поинтересовалось это олицетворение, тоже подтянувшись поближе к столу и не спеша отводить пристальный, изучающий взгляд от ее лица. Раздражающе пристальный.

— Так ты еще и подслушивал? — впрочем, удивилась Аля не сильно, несмотря на возмущение.

— А должен был уши заткнуть? — припечатал дух. Аж поежиться захотелось, но вместо этого она лишь еще больше разозлилась:

— Старое капище. Древнее даже — вон там, прямо за рекой, — ткнула она в сторону окна, за которым та река виднелась прекрасно. — А вот какое отношение оно имеет к твоей истории, разбираться будем вместе. Если ты конечно и вправду планируешь возвращаться к себе.

— Разбираться? — нарочитое сомнение в ее голосе тот словно не заметил, даже не думая вестись на подначки. — Думаешь, это оно меня сюда притянуло?

— А что, есть еще варианты того, почему тем твоим… оппонентам так и не удалось тебя прибить?

Вариантов явно не нашлось, и магистр предпочел согласиться:

— Если так — у нас две недели на то, чтобы это решить. Как раз пока я там отлеживаюсь, — покосился он на незакрытый погреб. — Потом задерживаться здесь я не собираюсь.

— Можно подумать, я собираюсь, — дернула она плечом. И получила еще один пристальный взгляд — от Ирулана:

— Тогда так и договоримся — у тебя, ведьма, тоже две недели, чтобы передать все свои здешние обязательства Вафкилу и провести ему обряд посвящения.

— Вот это как раз самое простое, — отмахнулась Аля. — Хоть завтра сделать можно, если парень согласен.

— А он согласен? — въедливо уточнил катши. Все-таки клятвы и прочие формальности подобного рода имели для мелкого народа огромное значение.

— Иш-шо как! — немедленно подался вперед Вафка, но сообразив, что с пирожком в зубах выглядит не слишком солидно, стушевался и предпочел снова откачнуться в тень от печки — дожевывать.

— Кстати, — дух беспардонно продолжал вглядываться Але в лицо, — прежде чем куда-то там возвращаться, от этой метки тебе все же стоит избавиться.

— Метки? — уронила она на стол пирожок, что присмотрела для себя.

— Погоди, так ты про нее не знаешь, что ли? — И вдруг спохватился: — Точно, вы же это не видите. В общем, Алита, на тебе метка охотника за ведьмами.

— Что?! До сих пор?!

— Та-ак…

Каким образом катши умудрился вложить в это слово столько сарказма и одновременно жалости, осталось загадкой. Как и все прочее, что он собирался к этому добавить.

— Погодите, лучше обсудить это не сейчас, — внезапно прислушался к себе призрак, замер и начал таять: — Сдается, мне пора срочно навестить вторую свою половину. Вернусь при первой же возможности — договорим.

И через полминуты от болтливого тумана не осталось и следа.

— Ну, — уставился катши на Алю, как-то по своему убедившись, что их больше не подслушивают. — И что теперь собираешься делать?

— С чем? — в малодушной попытке потянуть время, Аля сделала вид, будто не поняла.

— Со всем этим! — не повелся кот на столь жалкую уловку. — Включая своего некромансера?

— Некро… Что?!! — показалось, Вафка сейчас опять попытается удрать от свалившихся новостей в обморок. Или хотя бы просто пирожком подавиться.

Но Алю почему-то гораздо больше возмутило другое:

— А с какой стати он мой?

— Ну да, конечно, — склонил тот голову совсем по-собачьи, искоса ее разглядывая. — И правда, с какой? Насчет некроманта у тебя, смотрю, вопросов нет?

Аля выдохнула и кивнула — не было, точно. Считай, с самого начала и не было. Как только катши рассказал ей про обряд разделения, так и поняла — никто кроме привыкшего работать с живым-неживым колдуна не смог бы заново связать свои душу и тело. Все те книги, что она читала, говорили об этом совершенно однозначно, сделать вывод оказалось нетрудно. — Ладно, разберемся как-нибудь, — Ирулан тоже вздохнул, не думая скрывать меланхолию напополам с огорчением. — Но с делами и правда лучше будет успеть за две недели. В любом случае.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.