Хлоп!

Маленькие ладошки звонко ударились друг о друга.

— Раз, два. Как твои дела? — пропел детский голосок.

Хлоп! И два прыжка на правой ноге. Хлоп!

— Три, четыре. Кто там у двери?

Сьюзен рассмеялась и дернула за ручку ближайшей двери, но та не поддалась. Пожав плечами, девчушка двинулась дальше.

— Пять, шесть. Меня зовут Фест.

Хлоп! Прыгать на левой ноге тоже было весело, а длинный коридор с уклоном вниз кончился слишком быстро. Еще одна дверь... ура, открылась!

— Семь, восемь. Ветер все уносит.

Хвостики на голове затряслись в разные стороны, пока их хозяйка с любопытством осматривалась в круглом коридоре, где теперь оказалась. Карие глаза загорелись от восторга: сколько дверей вокруг!

— Девять, десять. Как мир интересен!<note>Детская английская считалочка:

One, two. How are you?

Three, four. Who’s at the door?

Five, six. My name is Fix.

Seven, eght. Sorry, I’m late.

Nine, ten. Say it again[1].

 Она захлопала в ладоши и подбежала к ближайшей.

— Раз, два. Как твои дела? Три, четыре. Кто там у двери? — выдала она на одном дыхании и дернула за ручку.

Опять заперто! Следующая? А третья? Да что ж такое? Столько дверей и никуда не попасть.

Сьюзен шла по кругу, дергая все ручки подряд. На четвертой ей улыбнулась удача, и она с замиранием сердца потянула тяжелое полотно на себя.

— Пять, шесть. Меня зовут Фест...

Комната заворожила юную исследовательницу: перед ней раскинулась целая Солнечная система. Планеты, медленно вращаясь, парили в воздухе, множество звезд загадочно мерцали в темноте за ними.

— Как красиво, — Сьюзен не могла оторвать глаз от волшебных шаров. — Раз, два, три... — начала она считать, указывая пальчиком и не замечая, как дверь тихонечко затворилась.

Он шагал, глубоко погруженный в свои мысли, из Архива к себе в отдел. Посетителей в Министерстве не было, сотрудников — минимум. Выходной. Он радовался, когда удавалось появляться здесь именно в субботу, чтобы спокойно написать отчеты и прийти в себя после адских дней в не столь отдаленном месте — хотя с какой стороны смотреть.

Войдя в круглый коридор Отдела тайн, он привычно свернул налево, но странный звук заставил его остановиться. Тихий, словно кот скребется, чтобы его впустили в дом. Или выпустили. А еще, кажется, всхлип. И это от четвертой двери, куда и в будние-то дни мало кто заглядывал...

В три шага невыразимец преодолел расстояние до двери и замер у порога. Прислушался — звук повторился. Он достал палочку и осторожно потянул за ручку.

Увиденное потрясло его до глубины души. Ожидая чего угодно, он не был готов найти маленькую заплаканную девочку.

— Привет, — осторожно сканируя ее, он шагнул в комнату и присел на корточки. — Как ты здесь оказалась?

Малышка — и правда просто девочка! — подняла на него покрасневшие от слез большие карие глаза и всхлипнула, сделав два шажочка назад.

И что теперь? Опыта обращения с детьми, тем более такими маленькими, у него не было совершенно, но что-то делать придется именно ему.

— Тш-ш-ш, не бойся меня, — он протянул руку, чтобы девочка вложила в нее свою ладошку. — Зови меня... дядя Август. А тебя как зовут?

— Сьюзи, — пролепетала малышка, но руку не подала — отстранилась.

Зато не отошла.

— А фамилия?

— Мне не разрешают говорить с посторонними... — девчушка прикусила губу — вспомнила.

— С тобой все в порядке, Сьюзи? Я хочу тебе помочь. Откуда ты? — спросил он вполголоса и убрал руку, чтобы не напугать ее еще больше.

— Я потерялась, — смутилась та. — Я шла, шла, а потом дверь. И тут красиво, звезды... А потом... Потом... — она горько заплакала, размазывая слезы по щекам.

"Звезды!" — фыркнул он про себя и невольно посмотрел на искусственное небо.

И правда красиво. Ему обычно некогда было любоваться, а вот ребенок сразу заметил. Но это мелочи, нужно узнать, как здесь оказалась девочка, кто ее родители и где они сейчас.

— Давай мы сейчас пойдем и найдем твою маму, хорошо?

— Мамы больше нет, — на него уставились полные слез и самого настоящего горя глазищи. — И папы тоже.

Упс... Да уж, следует быть осторожнее с современными детьми.

— А с кем ты сюда пришла, Сьюзи?

— С тетей Эми, только она занята. Она просила подождать ее в ка-би-не-те, но там так скучно. И тетя Мэг ушла куда-то...

— А здесь тебе понравилось? — мягко — оказывается, он и так умел — улыбнулся он. — Ты знаешь, какие бывают планеты?

— Да, — осмелела малышка. — Няня читала мне про планеты и звезды и картинки показывала... Вон Сатурн. А красненький, это же Марс, да?

— Да ты умница...

Сьюзен продолжила перечислять планеты, размахивая ручками, а "дядя Август", слушая вполуха, думал, что делать дальше.

Лязг захлопнувшейся двери заставил вздрогнуть обоих. Сьюзен взвизгнула и моментально оказалась у него на руках.

— Не оставляй меня здесь, пожалуйста, дядя Август, — тонкие ручки обвили шею изо всех детских силенок. — Только не оставляй меня... Дядя...

— Не бойся... — погладил он ее по спинке. — Я открою.

Мокрое от новых слез личико уткнулось в его шею. Он осторожно поднялся — впервые в жизни с ребенком на руках.

— Я... — начал он в замешательстве. — Что ты, Сьюзен, мне бы даже в голову не пришло, маленькая моя...

Сейчас он чувствовал, что готов защищать ее не только от страшной закрытой двери, но и от любых напастей. Всегда. Но он что, действительно сказал "маленькая моя"?!

— Пойдем, будем искать твою тетю, — он взмахнул палочкой, и дверь открылась.

Амелия Боунс взглянула на часы и вздохнула. Внеплановое дисциплинарное слушание, хоть и проводилось узким кругом судей, шло уже второй час. Что мешало провести его в понедельник? Особых причин она не видела, помимо удобства для верховного чародея — директора Хогвартса Альбуса Дамблдора.

Как же все неудачно сложилось! Вчера уволилась очередная няня — с ними им с племянницей не везло — и сегодня необходимо было найти новую, иначе придется всю неделю таскать ребенка с собой на работу — а это совершенно никуда не годится! Но сейчас ей не оставалось ничего другого, только надеяться, что новый секретарь не подведет.

Десять пятьдесят пять. Она обещала вернуться не позже одиннадцати...

Сегодняшнее дело — одно из многих, рутинное и муторное. Зачем только Дамблдор старался выгородить этого Флетчера? И ведь, кажется, не первый раз... Торговля запрещенными веществами, распространение психотропных зелий, мелкие кражи... И показания у обвиняемого как у всех: не было другого выхода, война отобрала все и так далее.

Жалеть всех этих жуликов Амелия не могла и не хотела. Мелкие ничтожества.

Она потеряла не меньше — всю семью: брата, невестку, племянников, родителей...

В то страшное время лишь чудом выжила малышка Сьюзен. Бедняжка подхватила драконью оспу, но болела слишком тяжело и потому была отправлена в Мунго. Амелия как раз навещала ее в больнице, когда в их дом ворвались. Целью была она сама, Амелия не сомневалась. Впрочем, брат с женой как члены Ордена Феникса интересовали Пожирателей не меньше.

Не уйди она камином из дома буквально за минуты, а может, секунды до нападения, и Сьюзен осталась бы совсем одна.

— Таким образом, к делу прилагается дополнительный список украденных вещей...

"Одиннадцать ноль пять.

Мерлин, это никогда не кончится!"

На стол перед Амелией легла записка:

"Мадам Боунс, простите, я не уследила за Сьюзен. Мы с охранниками обыскали весь этаж, куда дальше, вниз или наверх, куда бы она пошла?

Меган ".

Неровные буквы выдавали дрожание рук секретаря.

— Предлагаю сделать перерыв, — обратилась Амелия к Дамблдору.

К счастью, тот утвердительно кивнул.

Быстрыми шагами, сама не замечая, как перешла на бег, Амелия летела к своему кабинету. Все внутри сжималось от страха за малышку. Что, если ее похитили? Такой удобный способ сделать из нее, Амелии Боунс, марионетку! И ведь она ничего, ничего не сможет сделать...

"Дядя Август" спокойно и уверенно шагал в свой отдел, удивленно ощущая непривычную и иррациональную радость от теплой тяжести на своем левом плече. Удивительно, ему не хотелось отпускать ее с рук...

Усадив девчонку на стул для посетителей и положив перед ней бумагу и карандаш — по пути узнал, что та обожает рисовать, — он приступил к обследованию. При повторном и подробном сканировании подтвердилось, что это ребенок, а не сбежавшее магическое существо, что она счастлива, что ее нашли, а еще он обнаружил связь между собой и ней...

"Спаситель. Ничего, скоро развеется", — усмехнулся он про себя, но по регламенту обязан был все перепроверить.

Полетели экспресс-запросы дежурным в подразделения. Нет, никаких нештатных ситуаций, никто ниоткуда не сбежал, ребенка с собой тоже никто не приводил. О секретных проектах с детьми никто не слышал, даже его начальник, в последнее время работавший без выходных. Тот дал себе труд осмотреть девочку и вынес вердикт: это просто ребенок волшебников, с сильно растревоженным ядром, возможно, после выплеска — что немудрено при таких-то эмоциях. Впрочем, все уже успокаивалось — малышка восприняла его подчиненного как своего спасителя и чувствовала себя с ним довольно комфортно. Только спросила, будут ли эти самолетики искать ее тетю, что ей, конечно, подтвердили. После чего шеф ушел, ухмыляясь каким-то своим мыслям.

"Кто же такая тетя Эми?.."

Память перебирала имена, но никого подходящего не находила. Выбор невелик: рядовые сотрудники, не говоря уже про их детей, не спускались на этот уровень, тем более в субботу. Значит, тот, кто привел девочку, как-то связан со Штаб-квартирой авроров или административными службами Визенгамота. Либо... От такой мысли он даже замер. Либо "тетю Эми" следует искать среди работников Управления Министерством магии.

"Эми. Эмилия?"

Женщин на высоких постах не так много.

Догадка его поразила — поверить в нее было сложно. Амелия Боунс — глава отдела магического правопорядка, член Визенгамота, стерва номер один всея Министерства — и так считал не только он. Не повезло девочке, если это так. Взглянув на Сьюзен, он не заметил особого сходства, но это еще ничего не значило.

— А как твоя фамилия, Сьюзи? — "дядя Август" присел на стул рядом и протянул малышке конфету на палочке, спешно найденную в шкафу с чайником и сладостями. — Мы ведь теперь можем считаться знакомыми?

— Боунс, — маленькие ручки цапнули конфету и принялись разворачивать.

Что ж, его догадка полностью подтвердилась. Оставалось вернуть малышку тетке.

— А у тебя борода, — улыбнулась Сьюзи и сунула в рот лакомство.

Невыразимец замер. Борода? Рука тут же дернулась к подбородку, но нащупала привычную короткую жесткую щетину личины.

"Все верно, он же никогда не появлялся здесь без нее! Неужели она видит его таким, какой он есть?"

— Ты видишь мою бороду? — осторожно спросил он.

— Да, — кивнула Сьюзи. — Когда я обняла тебя, она появилась как по волшебству! А может, ты Санта? Потому такой добрый и мне помогаешь.

— Нет, Сьюзи, я не Санта, — усмехнулся он, не понимая, как прокололся.

"Может быть, артефакт барахлит? А он еще и имя свое назвал, болван. Само выскочило — сокращенное, но настоящее имя. Впрочем, не такое уж и редкое. Хотя такого непрофессионализма он от себя не ожидал.

— Ну что, пойдем искать твою тетю Эми.

— Идем! — Сьюзи ловко слезла со стула и потянулась к нему.

— Хитрюга, — улыбнулся он и подхватил ее на руки. — Между прочим, это уже называется "едем".

Девчонка хихикнула и уткнулась носишком в его ухо. В груди откликнулось теплом…

"Дядюшка Август", спаситель маленьких девочек, прах его побери.

Дорогу к кабинету Амелии Боунс ему не было нужды спрашивать.

— Как же ты к нам пробралась? — вопрос был риторическим, но малышка замотала головой:

— Не помню… Я играла...

— А сколько тебе лет?

— Пять, — растопырила она пальчики перед его носом и сразу убрала.

Он усмехнулся. В сторону ОТ можно было пройти только через один коридор, довольно мудреный по наложенным заклинаниям, но ребенок, не имеющий ровно никаких помыслов — ни дурных, ни хороших, действительно мог миновать их довольно легко. Еще был отворот к каминному залу, принадлежащему ОТ, но там девочка не могла пройти одна. И все же их встреча казалась слишком невероятной.

Дальнейшие события прошли как в тумане. Сбивчивые извинения секретаря Амелия прекратила мгновенно. Вопросы — по факту, допрос — был почти молниеносным. Оказалось, пропажу ребенка Меган обнаружила почти полчаса назад, когда вернулась из туалета. Осмотрев кабинет, конференц-зал и шкафы в приемной, секретарь продолжила поиски на этаже уже с охранниками. Покинуть министерство девочка не могла — ее бы точно заметили, а каминов она побаивалась.

Амелия поклялась себе дать племяннице следящий амулет, чтобы всегда знать, где она. Но сперва надо ее найти — а ведь у Сьюзен даже палочки не было, чтобы отследить хотя бы ее. Только магия крови... Запрещенная всюду, кроме одного места.

— Я — в Отдел тайн, — распорядилась Амелия. — Вам — разделиться и осмотреть остальные этажи. Привлеките дежурных. Обо всем немедленно сообщать мне.

Очень не хотелось думать, что Сьюзен попала в Отдел тайн — это было единственное ближайшее место, куда не могла пройти ее секретарь, да и у охранников не было допуска. А еще там было очень много дверей — Амелия знала о любимой игре племянницы: открывать и закрывать двери под детскую считалочку. Если та умудрится дойти до круглого коридора, даже представить страшно, что может случиться.

Лифт двигался бесконечно долго. Едва створки разошлись, Амелия бросилась вперед. Круглый коридор пуст. Куда дальше? Сердце колотилось от волнения, хотя чутье подсказывало, что она на верном пути. Но... Налево? Направо? Амелия двинулась по часовой стрелке, дергая все ручки подряд.

— Дядя Август, ты же придешь ко мне в гости, правда? — звонкий голосок разорвал тишину.

Сердце пропустило удар: Сьюзен.

Откуда-то слева вышел высокий статный мужчина, на руках которого сидела и мило болтала ее племянница.

— Сьюзен, — воскликнула Амелия, чувствуя невероятное облегчение, недоверие и страх и стараясь натянуть на лицо приемлемое выражение.

— Тетя Эми! А меня дядя Август нашел, — похвалилась та личным ездовым дядей и прильнула к тому, как к родному.

"Это еще что?"

— Добрый день, мадам Боунс, — спаситель подошел к ней и передал девочку на руки. — Славная у вас племянница, только очень шустрая.

Амелия вздохнула и постаралась улыбнуться.

— Благодарю, — сдержанно ответила она и опустила девочку на пол, крепко взяв за руку.

Вторая рука скользнула в карман мантии, чтобы незаметно прокрутить кольцо на безымянном пальце и нажать на камень. Мантия невыразимца, а значит, и личина, не оставляли ей выбора. Она обязана была узнать, кто этот человек. Сьюзен всегда была тихой скромной девочкой и опасалась чужих. Что он с ней сделал? Было ли это случайно? Скорее всего, да, но воспользоваться ситуацией он тоже мог. Желающих было немало... Надо будет проверить Сьюзен на заклятия и прочее.

Ее настороженный взгляд не остался незамеченным.

— Я нашел ее в космической комнате.

Тогда почему они шли не оттуда?

Амелия всматривалась в открывшееся из-под личины лицо и судорожно вспоминала, где видела его раньше. Высокий, довольно привлекательный мужчина с короткой бородкой, лохматыми волосами и усталым взглядом. Она была почти уверена, что видела его, но не могла вспомнить, где и когда.

— Она сбежала от моего секретаря, пока я была на заседании, — он явно ждал какого-то объяснения, раз пошел с ними к лифту. — Спасибо вам.

Она нажала на кнопку, напряженно ожидая его требований, но он кивнул и отступил на шаг.

Едва двери лифта сомкнулись за ними, Амелия опустилась на колени и крепко-крепко прижала к себе племянницу.

— Сьюзи, родная моя... никогда больше так не делай, обещаешь?

— Да, — обняла ее та в ответ. — Я случайно, правда, тетя.

Дверь неожиданно отворилась — лифт не дождался нажатия кнопки этажа — и Амелия, обернувшись, встретилась с растерянным взглядом так и не узнанного невыразимца. Тот, видимо, тоже не ожидал такого, потому не успел скрыть эмоций. Кажется, впервые за долгие годы кто-то в Министерстве понял, что Амелия Боунс — тоже живой человек... И лишь Мерлину известно, как он распорядится этой информацией.

Прошла неделя, другая... Требований не поступало, не было и других неожиданностей. Амелия немного успокоилась и стала больше задумываться о реакции Сьюзен на того незнакомца. Ну и о его личности, конечно. Племянница продолжала расспрашивать про "дядю Августа" каждый раз, когда она приходила с работы.

Девочке нужна была семья. Отец и мать. А не старая черствая, а главное, вечно занятая тетка. Вот она и потянулась к первому, кто оказался к ней внимателен и добр. Может ли она позволить племяннице встретиться с ним, раз уж та так просит?

Невольно пришлось разбираться и ворошить старые документы.

И тут — как гром среди ясного неба — она наткнулась на собственные воспоминания о падении Волдеморта, и о том, что очень похожий мужчина был... Точно, Августус Руквуд. Отдел тайн.

Она просматривала одно воспоминание за другим, и тепло, так предательски поселившееся в душе, таяло.

"Виновен" — говорили все документы.

"Виновен" — спокойно, как школьный урок, отвечал он сам — там, в ее воспоминаниях.

Да и метка говорила сама за себя.

Шпион... И в самой глубине души еще скреблось: был ли он среди тех, кто напал на ее семью?

"Хоть бы Сьюзен больше ничего не спрашивала. Надо ее куда-нибудь отвезти — новые впечатления должны помочь позабыть..."

Первым, что Августус услышал от Родольфуса Лестрейнджа из камеры напротив, было язвительное:

— Тебя не отмазали, ну надо же.

— Видимо, грешил больше, чем нужно? — с деланным равнодушием откликнулся он, оценив щелчок по носу и в очередной раз повторив себе: никогда не надо думать, что ты умнее всех. Даже если это не только ты, а все твои коллеги по работе и начальник тоже. Однако спрашивать, кто и когда его раскусил, не стал — старший Лестрейндж на блефе попадался неоднократно. Может, все не так и плохо.

— А сколько нужно? Какова мера, за которую тебя бы простили? Может, у вас там начальник сменился, и некому замолвить слово за ценного сотрудника?

— Ценность определяется делами, — процедил Августус. — А чем занимался я, тебе прекрасно известно.

— Ну... не могу сказать, чтоб ты особо старался в рейдах.

— Ты и сам там бывал не часто.

— Да уж почаще тебя...

— Что, будем разбираться, кто из нас более достоин вот этого? — Августус обвел рукой окружающее пространство.

Разговаривая, они оба приблизились к решеткам и теперь могли довольно неплохо друг друга видеть, так что Лестрейндж только фыркнул в ответ, отвернулся и отошел.

После падения Лорда метки на руках повыцвели, а главное, сознание их носителей стало постепенно меняться. Августус наблюдал, слушал, записывал, и раз в неделю, в самые разные дни, чтобы не вызывать вопросов, оставлял вместо себя «куклу» и отправлялся на работу — в родной отдел. Удачное расположение — крайняя камера за непонятным выступом, частично отделявшим ее от остального коридора, требовала только усыпить или просто бросить Конфундус на Лестрейнджа, а там можно было спокойно выходить: ключи были, петли смазаны, да и Купол Тишины наколдовать он вполне мог, что и делал — зачем ему ненужный риск.

В министерстве он имел возможность хотя бы ненадолго привести себя в порядок, а заодно заняться любимым делом — аналитикой. Его же коллеги получали в свое распоряжение его руку с меткой, изучение которой, увы, шло у них ни шатко ни валко — все же недоброй памяти Том Реддл был тем еще гением. Если бы не его дурацкие амбиции…

Естественно, "на воле" Руквуд постоянно находился под личиной — с помощью амулета, а не оборотного зелья, несовершенного из-за короткого времени действия. Хотя не особо-то он по министерству разгуливал, разве что до Архива и обратно, но по своему отделу, конечно, ходил иногда довольно активно — меткой занималось другое подразделение.

Вот и в тот раз он вышел в Архив и, пройдя поворот, ведущий к аналитикам, где он имел удовольствие трудиться, получил неожиданный сюрприз: маленьких девочек в обычно пустынных коридорах ОТ он еще ни разу не видел. Плачущих маленьких девочек… Но все когда-то случается впервые, и, как оказалось, к лучшему — пятилетняя Сьюзен Боунс, своим детским выбросом присвоившая его в самые настоящие родственники, все это время была маленьким солнышком, согревавшим его ледяные дни в Азкабане.

Память снова и снова радостно возвращала ему эти воспоминания — теплая детская тяжесть на руке, мягкие ладошки… Такая маленькая, такая доверчивая, хоть и "с незнакомыми нельзя" — но ведь тогда у нее даже вариантов не было. Кто бы мог подумать, что она окажется племянницей главы Отдела магического правопорядка!

Он вспоминал, как не хотелось ему тогда отдавать девочку этой стерве, и так же остро, как наяву, вставал перед глазами момент, когда перед ним приоткрылась завеса тайны: железная Амелия — тоже человек. Притом — человек любящий. Это было так неожиданно, но двери лифта быстро закрылись, унося тетку с племянницей прочь и оставляя его со странным кусочком тепла в душе. Невероятным сокровищем — как понял он чуть позже, в волшебной тюрьме. Что поделать — работа такая.

Довольно быстро Августус выяснил, что лишь самые недалекие из Пожирателей, вроде Джагсона и компании, не задумывались над тем, что он не просто может, но и должен работать на две организации. Никто из его "коллег по метке" не считал, что в Отделе Тайн сидят сплошные сумасшедшие ученые, узкие специалисты, служащие науке и только науке, которым все равно до окружающего их мира. Ну и руководства им, если уж на то пошло. Так что Родольфус всего лишь высказал общее мнение — разница между Августусом и всеми остальными была, и знали о ней почти все.

А потому приходилось особо тщательно скрывать защитный амулет от действия дементоров — старую разработку отдела, что давно была на службе стражи Азкабана — человеческой, разумеется, и без которой ни один волшебник, кроме осужденных, не пересекал границ волшебной тюрьмы. И еще его пришлось в спешном порядке дорабатывать.

Не сильно-то это помогло, по мнению Августуса — после доработки пришлось скрывать уже свое истинное состояние, а он силен был отнюдь не в лицедействе. Так что периодически просто снимал едва заметное кольцо и надевал обратно только когда становилось совсем невмоготу. Иначе было бы не скрыть, что новая защита ОТ от дементоров оказалась замечательной: не отпугивала, как раньше, а полностью блокировала все, даже исходящий от тварей леденящий холод. От тварей, но не от камней...

Все чаще, слушая разговоры, он сожалел, что не может поделиться защитой хотя бы с Рабастаном. Самый младший из них, совсем еще мальчишка, после того, как метка перестала действовать, сам был в ужасе от содеянного и ел себя поедом — в том числе вслух, а дементоры… твари его ценили. Впрочем, младшего Лестрейнджа частично спасала Беллатрикс — яркая, эмоциональная и совершенно не умеющая молчать… Она не каялась, она ругалась на все подряд, едко и изобретательно. Дементорам нравилось всё — ругань, крики, отчаяние. Все, кроме равнодушия.

Родольфус только зубами скрипел, когда твари наконец оставляли его жену — немую и бесчувственную. Как только ни уговаривали Беллу, как ни пытались отвлечь, — разве с таким характером уговоришь? Ей становилось все хуже. Через полгода ее душу, кажется, окончательно истрепали твари — добиться членораздельной речи стало почти невозможно.

Женщины не должны воевать, — учили его с самого детства. Неистовая Беллатрикс много чего могла бы сказать в ответ и даже сделать, но все же она не заслуживала такого... Только не потеряться в безумии окончательно. Но он не мог ничего сделать, не выдав себя. И даже выдав — не мог, слишком далеко находилась ее камера.

Даже скотине Джагсону порой хотелось помочь. Ну или хотя бы заткнуть, когда тот начинал выть в конце коридора. Тем более, что кто-то снизу тут же начинал подвывать, и дуэт получался совершенно отвратительным.

Да, кто-то из них был виновен в том, что маленькая Сьюзен осталась без семьи. Но девочка жила, и чем чаще Августус ее вспоминал, тем удивительней были его сны — все о малышке. После них он чувствовал себя не то чтобы обновленным, нет… Нужным. Любимым. Хотя этого слова он всегда сторонился.

Как опытный маг, он давно понял, что так сработало детское волшебство девочки — выбросы у детей бывают разными, и если она почувствовала в нем защиту, нуждаясь в ней… Деваться некуда, быть ему дядюшкой Августом. Некуда… да и не хочется. Сколько лет он прожил в одиночестве после того, как потерял ту, единственную — он уже и не считал. И в конце концов, кто его допустит до девочки? А вот вспоминать и чувствовать никто не запретит — это его личное.

Конечно, тетка ее любит, но не с ее работой уделять ребенку достаточно времени и любви — девочке нужна семья. А семью, как он знал, ликвидировали одной из первых — по приказу Лорда, который он, дядюшка Август, тогда не успел передать куда надо. Значит, тоже виноват.

А ведь теперь очень важна жизнь Амелии Боунс — понял он, и перед глазами как наяву встало ее лицо. Удивительно живое и человечное, а не маска со сжатыми в ниточку губами, какую она всегда носила. Как же она справляется со всем этим?

Живя на "два мира", Августус мог это оценить по достоинству и теперь чувствовал уважение к той, кого когда-то искренне считал стервой-карьеристкой. Даже беспокоился за нее. Из-за малышки Сьюзен, конечно, как иначе.

А время работало вовсе не на него — и не на них: дементоры стали появляться чаще. Было тяжело смотреть, как недавно ставшие вполне адекватными благодаря бездействию метки люди, наконец трезво оценившие свои поступки и степень вины, снова скатывались в безумие — теперь уже другого рода, но разве это было лучше? Многие начинали бредить — и этот бред он тоже был вынужден записывать.

Однако среди плохо связанных обрывков действительно находились крупицы информации — благодаря им Августус вывел, что именно представляли собой хоркруксы и их точное количество — пять.

Про дневник Тома Реддла проболтался еще Малфой, задолго до падения Лорда — похвастался в узком кругу, но Руквуд умел расставлять записывающие амулеты там, где надо и когда надо. Собственно, именно потому на него и пал выбор, когда зашла речь об изучении методов и возможностей нового действующего лица на политической арене магической Британии.

О фамильном кольце Гонтов он еще "на воле" сделал выводы сам — Лорд не расставался с ним, и не заметить артефакт на его пальце не мог бы и слепой — настолько оно фонило. Историю кольца Августус не узнал, да и не пытался — достаточно было определить, что это.

После гибели Волдеморта специалисты ОТ перевернули и едва не разобрали по досочке дом в Годриковой лощине, однако кольца не обнаружили. Дух перенести материальный объект не мог, значит, это был тот самый подручный, который провел Лорда к Поттерам…

Сириуса Блэка вытащили в ОТ, но тот, увы, оказался куда более вменяемым в аниформе, чем в человеческом облике, использовать на нем легилименцию самоубийц не нашлось — пришлось вернуть на место.

В ОТ составили очередную нумерологическую карту, указавшую на множественность хоркруксов с вероятностью более девяноста процентов. Так что в Азкабан мистер Руквуд отправлен был с совершенно четкими целями…

Медленное сумасшествие "соратников" наконец принесло неожиданные открытия — оказалось, Том Реддл сумел отыскать реликвии основателей Хогвартса и приспособить их к делу.

Медальон Слизерина, чаша Хаффлпафф, диадема Рэйвенкло — и местонахождение чаши наконец стало известно — Белла этим так гордилась в моменты просветления.

Неудивительно, что характер сотрудника отдела Тайн Августуса Руквуда, и ранее не больно-то сахарный, изменился в худшую сторону, причем изрядно. На работе это, конечно, заметили, попытались помочь… Он тогда еле сдержался, чтоб не разнести пол-отдела. Вместо этого слил воспоминания и просто засунул всех доброжелателей башками в Думосбор, благо этот артефакт в отделе был что надо — и по размерам, и по мощности.

После чего часть работников ОТ сперва без ведома его начальника, а потом и с его молчаливого согласия занялась специальными мерами защиты узников.

— Лестрейнджи, Блэки, Краучи, Кэрроу, Розье, Трэверсы, Яксли… Если мы потеряем магию всех этих семейств, вряд ли нас ждет что-то хорошее, — сообщил начальник, имени которого никто не знал и обращались исключительно "Сэр", причем с большой буквы произносить это получалось у всех. Между собой же его именовали просто и коротко: Шеф.

— Вы уже составили карту вероятностей, Сэр?

— А без нее вы можете сделать другие выводы? — начальник ОТ любил отвечать вопросом на вопрос, особенно если считал первый дурацким.

О новых разработках Августусу поведали, когда тот снова явился в отдел, а через некоторое время он получил амулет, отпугивающий дементоров. Но только после того, как выяснилось место хранения Чаши в сейфе Беллатрикс.

Дни шли чередой, тягучие, противные, мерзкие. Бесконечные записи в дневнике, в которых повторялось одно и то же. Бесконечные отчеты, которые он был вынужден составлять для отдела. И редкие выходные, когда он мог помыться и на несколько часов почувствовать себя человеком. Но все чаще он просто засыпал, отчего перестал чувствовать отдых, пролетавший во сне за один, казалось, миг. И даже глотка молока единорога при суперповышенной вредности, как у зельеваров-экспериментаторов, он получить не мог — оставалось только терпеть.

Но летом девяносто первого все изменилось...

Первой заметила активизацию метки Белла. Как на ее торжествующий вопль не слетелись все дементоры разом, знал только Августус — новый амулет едва не прожег его одежду. Надо сказать, он давно стал своим и для Лестрейнджей, и для всех остальных — наказание-то одно. А еще ему иногда удавалось отпугивать дементоров — это было бесценно. И у него, как и у всех, были плохие дни, когда ни с кем не разговаривал, не ел и ни на что не реагировал.

И вот Августус тоже ощутил… почти безумную радость и желание служить своему Лорду! И не на шутку обеспокоился. Ведь если так пойдет дальше, он станет марионеткой, а значит, метку изучать достаточно, ее надо блокировать, и побыстрей. Еще бы доказать это высоколобым идиотам, но, кажется, десяток лет лицедейства дал ему необходимый опыт.

Как-то там малышка Сью? Ведь в этом году она должна пойти в школу. Интересно, на какой факультет она попадет… И как бы предупредить Боунс, чтобы была осторожней?

"Лорд в Британии" — сделали наконец вывод и его коллеги.

Ну, естественно, но как и где его искать?

Не было ни малейших зацепок — надеялись только на метку, которая всегда приводила к ее хозяину, но Августус все настойчивей требовал блокировать ее.

Разговор был непростым — признаваться в мерзотной слабости Августусу было отвратительно, но пришлось.

— Вы уверены, что когда я окажусь на другой стороне, сможете меня нейтрализовать? Или в расход пустите? — спросил он после того, как коллеги пытались уговорить его "потерпеть еще немного".

— Азкабан не штурмовать...

— Для Реддла дементоры все сделают сами, — криво улыбнулся он. — Делайте что хотите, но заблокируйте мне эту дрянь. Не думаю, что вы сможете полностью убрать действие, хотя бы ослабьте.

— Как тогда мы сможем определить, где Реддл?..

— Или как получится, или я неадекват на уровне Беллы. Устроит? Мне нужна моя собственная нормально работающая голова. Вам вроде бы тоже, нет?

— Хорошо, работы будут максимально активизированы...

— Через пять дней, максимум неделю я буду здесь. Если вы не будете готовы...

Он держался изо всех сил.

Но снова проволочки, одна за другой... Не готово то одно, то другое, то специалистов "не хватает" — и так длилось, пока липкий восторг, все чаще охватывающий его, едва кто-то из соседей произносил имя лорда, не стал настолько силен, что Августуса почти покинуло его знаменитое терпение.

И вот наконец все соседи спят — он, как всегда, тщательно проверил. Охранник проводил его к каминам, шарахнувшись, когда Руквуд оскалился на него, изо всех сил борясь с позывом уничтожить. Августус выдохнул сквозь зубы и показал ему на предплечье — мол, действие метки, и хрипло добавил:

— Активизируется.

Охранник, совсем еще молодой парнишка, побелел, но смотрел на него, как на героя. Наверное, именно это помогло взять себя — и мерзкую сущность, рвавшуюся изнутри — в руки.

— Усильте амулеты у всей охраны, — просипел и через силу сглотнул Руквуд, чувствуя, что его понемногу отпускает. — Если до начальства не дойдет, напиши докладную, что я пытался напасть. А лучше всего… Уволься.

— Я же ваш стажер… — прошептал охранник так, словно был его личным стажером.

— Твое решение. Пока живой, думай сам. Но докладную напиши — не для себя — для всех. — Он увидел удивленное лицо и добавил: — И для меня.

В глазах паренька промелькнуло что-то вроде понимания, он кивнул, а Августус шагнул в камин — тот вел прямиком в особо охраняемую часть ОТ и никуда больше.

Августус Руквуд в Азкабане не сидел, как были уверены многие — он там работал. Задание было совершенно четким — определить, что собой представляют и где находятся хоркруксы. Ну и еще так, уже по мелочи…

Все изменилось, когда активизировалась метка. В конце концов он явственно ощутил, что меняется, и позволить этому продолжаться было нельзя.

Сейчас он шел в отдел с твердой установкой — не возвращаться, пока его требование не будет удовлетворено. И по пути едва не прибил охранника… благо тот повел себя очень лояльно — Августуса отпустило, и он успел шагнуть в камин. Через минуту он вывалился из него в знакомом зале с надеждой постоять пару минут и подышать — напряжение в метке подступало как прилив — медленно и неотвратимо, а отпускало резко.

И надо же было случиться, что мимо каминного зала ОТ проходила Боунс. Да, у нее было право заходить в Отдел, когда этого требовала работа.

Новая волна плеснула неожиданно: "Враг! Враг номер два!" — а палочка в руке уже кастовала Империо…

— Импер... виус, — натужно изменил он заклинание, но Боунс уже была за тонким радужным щитом, а испуг на ее лице сменился негодованием.

Однако в коридоре они оказались не одни — четверо сотрудников наставили палочки… на Боунс! Воздух заискрился от невербальных заклинаний, ее палочка выпала и покатилась по полу. Коллеги слишком усердствовали, и Августусу оставалось лишь одно…

Амелия почувствовала, как сминается ее щит, вышибая из легких последний воздух — в одно мгновение она оказалась крепко притиснутой к стене широченной мужской спиной. Нет, она не могла ничего сказать и сделать — для начала нужно было как-то вдохнуть. Она уперлась в ненавистную спину, которая… Которая закрыла ее от всех остальных атакующих — заклинания отскакивали от невидимого ей щита.

Ее ладони явственно ощутили под толстой мантией жгуты мышц, к лицу неожиданно прихлынула кровь, пульс бешено зачастил, отдаваясь в висках… Как давно она вообще трогала мужскую спину?.. Нет, она спятила — думать об этом?! Срочно усмирить эту невесть откуда взявшуюся внутри старую весеннюю кошку!

Слава Мерлину, ей удалось призвать свою палочку невербально. Или… дали? Спина подвинулась — ровно настолько, чтобы она наконец смогла нормально дышать.

— Я бы не советовал рядовым работникам Отдела тайн атаковать главу отдела Магического правопорядка, если вы вдруг не разглядели, — услышала она как во сне ехидный голос.

"Да кто же ты такой, Августус Руквуд?"

— Обливиэйт, и все дела, — посоветовал кто-то незнакомый слева — Амелия не видела, но понимала, что если она и успеет поставить защиту, ее могут атаковать вчетвером.

Ей не справиться. Если в ОТ предательство, живой она отсюда не уйдет. Но спина Руквуда все еще закрывала ее целиком. Полезно быть миниатюрной, надо же.

"А ведь он даже палочки не достал!" — поняла она.

— Еще раз повторяю для особо одаренных... Глава. Отдела. Магического. Правопорядка. Услышали? Джейсон, Сноу, Темпл, Брай, — перечислил он их псевдонимы, — опустите палочки. А лучше вообще уберите. И… спасибо за сочувствие.

Ирония, прозвучавшая в последней фразе, заставила кого-то фыркнуть. Руквуд тяжело вздохнул и отступил, оборачиваясь к напряженной как струна Боунс — изможденное лицо, усталые темно-серые глаза — так близко.

— Клянусь своей магией, что не нарушал и не нарушаю закон. Люмос. Нокс.

— Однако... — железная Амелия сдаваться не собиралась, но чувствовала предательскую слабость в коленях. Она сжала кулаки — так, что ногти едва не пробили кожу и как можно уверенней потребовала: — И кто мне объяснит происходящее?

— Руководитель отдела, но только после клятвы о неразглашении, — кивнул Руквуд, и… предложил ей локоть.

— А Непреложный обет не потребуете? — она и не думала брать его руку.

"Она еще может язвить... Молодец", — подумал Августус, и неожиданно ему стало смешно.

— Что вы, мадам. Зачем? Одно ведь дело делаем.

Выражение ее лица было бесценным.

Но действительно, как потом выяснилось, дело было одно…

Работа ОТ, точнее, его подразделения, касалась ее напрямую — но то, что они планировали и как готовились, действительно успокаивало — настолько это было продумано и серьезно. А главное — впервые за много лет Амелия больше не была одна. С ней теперь были стажеры ОТ, с возможностями куда серьезней, чем у простых авроров ее обычной охраны. Но даже не это главное — ее приняли в команду — наблюдателем, но слово мага отправлять отчет ежедневно, особенно, если что-то показалось странным или изменилось, пришлось дать. Утешало полное отсутствие чиновничьих заморочек — "все штатно" и личный магический оттиск — вот и весь отчет обычного дня. Мечта уставших от бюрократии, да и только.

— А если у меня активизируется мнительность? — не спросить она не могла. — Вы будете старательно разбирать дамские бредни?

— Это у вас-то бредни?

— Решили польстить? — мадам Боунс вообще-то была ничуть не хуже начальника ОТ на этом поле, и, хотя ей было приятно слышать о себе такое мнение, показывать это не собиралась.

— Ничуть, — устало ответили ей. — Вы не представляете, как давно мы за вами наблюдаем.

— И… как долго?

— Как только вот он, — кивнули на Руквуда, — доказательно заявил, кто является врагом номер два для Реддла, и поставил всех на уши по поводу вашей безопасности. Теперь, когда вы в курсе, нашим стажерам будет легче работать. Так что за подробностями — к нему, а мне позвольте откланяться.

— Готов ответить на все ваши вопросы, — снова предложил ей локоть Руквуд, и отказываться было глупо. — Вы не против небольшой прогулки — погода вроде неплохая, и поговорить нам есть о чем. Пройдемся?

У Амелии действительно были вопросы, в том числе один довольно личный. Ей очень хотелось разобраться с тем, что произошло с ее племянницей и почему та несмотря на то, что прошли годы, так и не забыла случайно встреченного человека.

— Хорошо, — кивнула она.

Пара секунд — и они оказались на набережной Темзы, в магловском мире, где никому не было до них ровно никакого дела.

Для Амелии развеялся очередной миф о том, что из Министерства нельзя аппарировать, но Руквуд пояснил, что такие привилегии касаются только нескольких магов из ОТ, ну и, конечно, министра. И вот теперь — ее.

— Никогда здесь не были?

Она покачала головой, и Руквуд выдал краткий исторический экскурс по поводу набережной Виктории — неожиданно, информативно и недолго — как раз, чтобы она успела собраться с мыслями и решиться спросить о том, что для нее важно. Это оказалось непривычно и приятно, несмотря на то, что Амелия действительно собиралась предъявить некоторые претензии.

— Моя племянница все время о вас спрашивает, — начала она безо всяких предисловий. — Что вы с ней тогда сделали?

Она злилась и на этого человека, и на себя, но в то же время была благодарна — владеть информацией, пусть даже самой неприятной, было много лучше, чем ничего не знать.

— Сьюзен… — так мягко и мечтательно произнес Руквуд, и она впилась глазами в его лицо, на глазах посветлевшее.

Он улыбнулся.

— Я и сам не сразу разобрался. Вы же знаете, что проявления детской магии бывают очень разными?

— Какое это имеет… Вы хотите сказать?..

Он кивнул.

— Она была такой испуганной, что я боялся… усугубить. Кстати, могу слить воспоминания, если хотите. Или показать, если вы легилимент.

— Воспоминания. Вы любите детей?

— До того момента даже не думал над этим, — невесело усмехнулся он.

— И что, вы считаете, произошло?

— Я стал дядюшкой. По-настоящему. Она меня присвоила.

— Вот просто так?! И вы ничего не сделали, чтобы ликвидировать это?

Руквуд пожал плечами.

— Честно? И не собирался.

— Вот как?

— Об этом бы никто не узнал. А я в долгу перед вашей девочкой, — после долгой паузы заявил он. — За сохранность своей психики. Она мне снится иногда, и ее радость — это то, что помогает остаться собой — там.

Амелия молча вздохнула — что такое Азкабан, она знала не понаслышке — по долгу службы. Так вот почему Сьюзен так и не рассталась с идеей увидеться с "дядей" — через столько лет!

— Получается, мы с вами, мадам Боунс, в некоторой степени родственники, — он снова взял ее под руку, и этот жест показался ей слишком интимным.

Сбрасывать теплую руку совершенно не хотелось, но… Обсудить оставалось еще немало — чем они и занялись.

— Мне нужно возвращаться на работу, — вздохнула она через час. — Благодарю за… проветривание.

— Хоть мне и кажется, что вы спросили не обо всем, дело ваше, — он протянул ей магловскую пластиковую карту. — Как только захотите выйти на свежий воздух, используйте. Достанет из-под любых защит и антиаппарационных куполов. Порой очень удобно затеряться в толпе там, где никто вас не знает и не ждет.

— А как вы аппарируете из тюрьмы?

И почему она вдруг спросила — ей что, правда интересно?

— Нет, там каминная связь.

— Тетя Эми, ты пойдешь с нами в Косой переулок? Я не хочу выбирать палочку без тебя, — Сьюзен присела на край дивана рядом с любимым креслом Амелии.

— Конечно, милая, — устало улыбнулась та.

Голова после тяжелого дня раскалывалась, даже специальные зелья практически не помогали. Хотелось тишины и покоя, но она сама приучила себя и племянницу к разговорам перед сном. Хотя бы четверть часа, а по возможности больше, каждый день.

Сьюзен ценила это время и всегда готовилась поделиться самым важным и интересным, и сейчас, перед сборами в школу, заметно волновалась.

— Все будет хорошо, — Амелия обняла племянницу, — ты сама все себе выберешь, я буду рядом. А сейчас быстро в ванную и спать, хорошо?

— Спасибо, тетя, — она крепко прижалась к ней на несколько секунд, и Амелия вздохнула.

Девочке нужен был не один разговор в сутки, ей нужно больше любви и внимания...

Полчаса спустя Амелия вошла в душ. Смыть с себя все лишнее, расслабиться, а заодно и привести мысли в порядок.

Горячие струи воды сбегали по коже, унося усталость. Она оперлась локтями о стену, сложила кисти друг на друга и опустила на них лоб. Головная боль отступала.

Хорошо...

И так тихо — лишь плеск воды, упругими струями барабанящей по телу.

Вдох. Медленный-медленный, не открывая глаз.

Выдох. Это ее личное время, краткое, и потому самое ценное.

Вдох. Это почти медитация. Почти счастье.

Выдох. Как приятно чувствовать прикосновения воды. Но... Как же их безумно мало.

Память предательски подкинула воспоминание о том, как Руквуд закрыл ее собой. Будь она глупой девчонкой — влюбилась бы без памяти в этого рыцаря.

Но она давно не девочка, потому отреагировала телом, а не душой. Ощущение силы и защиты напомнили ей о том, что она давным-давно одна. И что слово "свобода" в ее жизни с годами сменилось на "одиночество". Работая как проклятая, Амелия выматывалась так, что о личной жизни не могло быть и речи. Сьюзен — ее семья, и даже на нее не хватало времени, не говоря о дурацких амурах.

Вот только собственное тело не обманешь. Оно хотело ласк, прикосновений, секса, в конце концов. Но ее должность и положение в обществе не позволяли заводить краткосрочные интрижки — слишком высока была цена ошибки. А настоящей любви она так и не встретила. Нет, в юности она верила, что настоящее, а оказалось... Пару лет она боялась остаться с кем-нибудь наедине. Потом прошло. Теперь мужчины нередко боялись ее. Те же, кто был смел, вызывали подозрение, что все их знаки внимания лишь злой умысел, и Амелия пресекала все попытки в зародыше.

А годы шли, все больше закрепляя за ней репутацию стервы и лишая шансов на семейную жизнь. Но не врать же себе, что ей никогда не хотелось побыть просто женщиной, которую любят. О которой заботятся и защищают.

Под горячей водой тело разомлело. Щелкнула крышечка флакона, и аромат абрикоса заполнил ванную. Мочалка заскользила по руке, поднялась к шее, перешла на грудь — небольшую и все еще почти по-юношески упругую.

Впервые за долгое время остро захотелось, чтобы это была не ее, а мужская рука — вот так огладила талию, живот, бедра... А потом бы Амелия перехватила ее, чтобы медленно пройтись по его телу. Слегка подтолкнула, чтобы он повернулся спиной — той самой, широкой, мускулистой — и под пальцами ощутила его мощь.

Вода смыла бы ненужную пену, взбудораженная кровь заставила сердце колотиться, а тело замереть, размеренно и глубоко дыша. Она прикоснулась бы к нему губами, прошлась пальцами, слегка разминая и обещая большее...

Изредка Амелия позволяла себе подобные фантазии, а сегодня у мужчины из грез появилось лицо и имя. Августус Руквуд. Это было невероятно, невозможно, немыслимо. И ничего не меняло, скорее наоборот — напрягало и беспокоило.

После встречи шесть лет назад, когда Руквуд принес ей Сьюзи, у Амелии появилась привычка рассматривать всех невыразимцев с помощью артефакта, отражающего истинное лицо. Со временем она стала узнавать Руквуда и без артефакта под любой личиной. Необъяснимым образом она чувствовала, что это он — наверное, то самое пресловутое "шестое чувство".

И что дальше?

Да ничего. Абсолютно. Теперь Руквуд будет ее защищать, не скрываясь от нее, иногда они будут пересекаться по работе, и все. Она интересовала его как объект, требующий охраны на высшем уровне, не более. Так что пора смыть с себя пену, фантазии, желание и выбросить из головы все эти глупости. Она, Амелия Боунс — железная леди, и этого достаточно.

Усилием воли Амелия в очередной раз подавила желание воспользоваться карточкой-порталом. Как же она устала...

— Мадам Боунс, вам просили передать, — секретарь положила перед ней плотный конверт без подписи.

— Спасибо, Меган, — кивнула она.

Интуиция подсказывала, что оно из ОТ. Вскрыв конверт, Амелия убедилась в своей правоте. После окончания заседания ее приглашали на инструктаж по применению новой разработки, а стоило отложить записку, как та вспыхнула и превратилась в пепел: дело будет серьезное.

Настроение резко поднялось. Амелия привычно фыркнула, отметив иррациональность возникшей радости. Хотя это лишь свидетельство, что она живой человек, и не было смысла убеждать себя, что ей все равно. Она позволит себе эту слабость. Временно. В качестве эксперимента.

Полтора часа спустя, прикоснувшись к порталу, она очутилась в незнакомом кабинете.

— Добрый день, мадам Боунс. Располагайтесь.

Голос раздался позади, и она резко обернулась. Перед ней стояли два невысоких полноватых блондина средних лет, и она активировала кольцо.

"Руквуд и его начальник. Отлично".

— Мы решили, — после того, как они присели за стол, перешел к делу начальник, — что пришло время на практике испытать один особый артефакт, — он выложил перед ней серебристый футляр и кивнул коллеге.

Руквуд осторожно открыл его и достал цепочку с кулоном в форме вытянутого металлического ромба. В центре поблескивал глубокой синевой камень.

— После недавней войны мы поняли, что никакая охрана, никакие личные навыки не могут стопроцентно защитить человека, и поставили цель решить эту задачу. Разработка заняла почти десять лет. На данный момент это единственный экземпляр, и мы не уверены, что сможем создать второй — просто не из чего.

— Не совсем понимаю, при чем тут я, — начала Амелия, но ее перебили, снова взяв клятву о неразглашении, после чего начальник удалился.

Руквуд был более словоохотлив.

— Вы же знаете легенду о мече Гриффиндора — что он впитывает в себя все, что делает его сильнее. Мы нашли уникальный сапфир, способный аналогично впитать в себя ряд ингредиентов — от слез Феникса до крови ре-эма.

Руквуд поднял кулон повыше, чтобы Амелия могла посмотреть на него на просвет.

— И добились, чтобы нужные нам свойства ингредиентов создавали перманентный щит на теле того, кто носит кулон.

— Вы хотите испытать его на мне? — догадалась она.

— Да. Первичные испытания он уже прошел, камень полностью стабилен, он не взорвется, не раскалится, не лишит вас магии, не...

— Кхм... — Амелия интуитивно прижала руку к груди там, где должен будет висеть кулон. — Какая у вас жизнь интересная.

— Не решив подобные проблемы, никто бы к вам не обратился. Артефакт не причинит вам вреда, но я пока не готов утверждать, что он сможет вас полностью обезопасить.

— Я должна буду им пользоваться постоянно и отчитываться о результатах?

— Нет. Его хватает на несколько часов, затем ему требуется подпитка магией хозяина. Увы, мы не смогли синхронизировать эти процессы.

— Понятно, — Амелия нахмурилась. — Что, если артефакту понадобится слишком много?

Ей протянули небольшое переговорное зеркало.

— Дежурный на связи в любое время. Мы будем с вами встречаться здесь раз в одну-две недели, о времени предупрежу, — продолжил Руквуд. — Мне поручено проводить испытания.

Амелия не стала уточнять, какие, но почему ему?

— Дополнительная нагрузка? — не удержалась она, чтобы не съязвить.

— Скорее, отдушина, — невесело улыбнулся он в ответ.

— И… с чего начнем? — ее голос чуть дрогнул.

Сможет ли она ему доверять, чтобы позволить напасть на себя и не обороняться, рассчитывая лишь на помощь неизвестного артефакта? Впрочем, в ОТ ко всему всегда относились серьезно.

— Ваша палочка всегда при вас, — напомнил ей Руквуд. — Я понимаю ваши сомнения. Конечно, вы можете выбрать другого... напарника.

— Хорошо. Я согласна.

Он кивнул. Оба понимали, что это было предложение, от которого нельзя отказаться, но так было комфортнее обоим.

Артефакт превзошел все ожидания. При активации он создавал поле, защищающее от любых ударов, в том числе колюще-режущих, не давал сгореть или утонуть, его невозможно было пробить боевыми или пыточными заклинаниями. И оставлял возможность свободно дышать даже в непригодной для дыхания атмосфере — правда, недолго, не более десяти минут. Теоретически он выдержал бы и Аваду, но это заклинание они не проверяли. Эксперименты на магических животных и упыре прошли успешно, но испытывать его на Амелии Руквуд отказывался.

Амелия активировала кулон сначала на несколько минут, затем на полчаса, час, два, каждый раз фиксируя, сколько времени требовалось для подзарядки. Постепенно она стала использовать его до шести-восьми часов в день, отмечая, что при деактивации чувствовала себя неуютно. Но палочка по-прежнему оставалась при ней, телохранители не оставляли без присмотра, так что все было под контролем. По настоянию Августуса она стала посещать тренировки по боевой магии, чтобы не только не растерять, но и отточить навыки владения палочкой, а не слепо доверять артефакту.

За последние полгода они сильно сблизились и общались накоротке — по именам. Амелия, годами не подпускавшая к себе никого, не смогла носить привычную маску. Ведь как иначе стоять и ждать нападения, полагаясь только на артефакт, если не доверяешь напарнику? Правда, часто перед опасными пробами он забирал артефакт, и она атаковала первой.

И она доверяла, с азартом предлагая все новые и новые эксперименты, словно была школьницей. Кто бы мог подумать, что новое занятие так сильно повлияет на нее. К страху за свою жизнь она привыкла задолго до появления у нее артефакта, потому исследование пределов его возможностей стало струей свежего воздуха в душной атмосфере министерской работы.

Общение с Августусом было деловым, но удивительно легким. Он был исключительно вежлив, уверен в себе и в том, что делал. Во время испытаний проявлял такт и заботу, но не более. Встречаясь в коридорах Министерства, они и вида не подавали, что знакомы, общаясь лишь за закрытыми дверями Отдела тайн.

Вот только ее сердце предательски билось перед каждой встречей. Он влез в ее мысли, стал средоточием ее желания. Сьюзен, упоминавшая "дядю Августа" в письмах из Хогвартса, также бередила душу.

Августус.

Он не был идеальным. Не был мужчиной мечты.

Но он был. Чуткий, внимательный, готовый прийти на помощь в любой момент. Но такой далекий, едва они выходили за пределы испытательного полигона. Обычно немногословный, резкий, угрюмый, избегающий любых контактов с людьми вне работы в ОТ, — о да, это она тоже нашла в его досье! — с ней он явно оттаивал, а со временем даже стал улыбаться и смотреть в глаза. Не как раньше, словно глядя сквозь нее, а по-настоящему. И она все чаще ловила его взгляд: спокойный, задумчивый и безумно печальный.

Но попыток сблизиться он не делал. И еще...

Во время испытаний он всегда надевал кулон ей на шею сам. Стоя спиной, Амелия не видела его, но оттого еще острее чувствовала., как осторожно он приподнимал ее волосы, отводя вбок, как аккуратно застегивал застежку, хотя цепочка была достаточно длинна, чтобы просто ее накинуть. Как, едва прикасаясь к шее, он наклонялся и вдыхал ее запах. Он делал это незаметно, но она замечала. И каждую встречу ждала этого — самого интимного и трепетного, что было меж ними. Мерлин, как же ей этого мало!

Августус хотел контролировать безопасность Боунс, конечно, ради единственной племянницы, ее и своей — как иначе? Потому и постарался войти в ее ближний круг, и вызвался вести испытания — как наиболее знакомый и "почти родственник". Для начальства это оказалось сильным доводом — подходов лично к Боунс в Министерстве не имел никто. Очень скоро Августус понял — в ее внутреннем круге слишком много свободного места. Да и какой это круг? Но он, узнавая ее ближе — не узнавал. Полноте, это действительно стерва Боунс? Не может быть.

Но было. Неуместно, несвоевременно, глупо до безобразия. Она неровно дышала к нему — он это понял быстро, чай, не мальчик. Проблема была в том, что он сам не успел осознать, когда начал дышать ею.

Передать свои полномочия? Нет, он не настолько малодушен. Справится. Он, в конце концов, кремень!

Только одного он не рассчитал…

Он давно собирался поговорить с ней и расставить все точки над "i", так что теперь стоял и собирался с духом, отвернувшись к окну, за которым висел типичный лондонский туман. В нем терялись здания, деревья и… его решимость.

— Вы хотели мне что-то сказать? — Амелия медленно подошла и встала рядом.

Очередные испытания были закончены, и оба чувствовали приятную усталость.

— А вы — человек дела, ни минуты на праздную болтовню или тишину, верно?

— Время — роскошь, слишком многое надо успеть, — вздохнула она.

— Понимаю. В Азкабане же время — наказание.

— Простите, я не это имела ввиду.

— Кто-то должен выполнять и эту работу, — нахмурился он.

"Что он вообще мелет, все должно быть наоборот!"

— У меня нет и не будет семьи, так что я идеальный кандидат.

— Я знаю, — выдохнула она.

А потом одним шагом разрушив все его замыслы, прислонилась к его спине и замерла.

Августус даже вздрогнуть не посмел, боясь спугнуть и давая шанс передумать.

А потом ее ладони оказались у него на груди — она обняла его так осторожно, словно он фарфоровая ваза, и от этого простого и еще вполне невинного движения вдруг перехватило дух. Потому что так не бывает. Не для него…

Он сглотнул комок в горле и молча положил руки на ее прохладные пальцы, прижимая их к себе.

"Хоть раз, хоть минута, да гори оно все!"

Не выпуская из рук ее ладонь, Августус повернулся и приник к ее губам.

— Я женат на своей работе, — признался он, нехотя отрываясь от поцелуя и зарываясь носом в ее волосы.

— А я за ней замужем, — вдруг хихикнула Амелия и обвила руками его шею. — Мы с тобой идеальная пара.

— Ты права, — он потерся щекой о ее щеку, и она немного отстранилась от его бороды.

— Колючий.

— С тобой — только внешне, — улыбнулся он. — Какая же ты…

— Мудрая? — женщина внутри ликовала, но сама Амелия прекрасно держала лицо. Ну почти держала.

"С ума сойти, я кокетничаю!"

— Опасная.

— Что? Это кто из нас должен кокетничать?!

— Кто успел, — фыркнул он и закрыл ей рот поцелуем. — Такие возражения принимаются?

— Ах, такие… А какие есть еще?

— Ну… чтобы далее по списку, я предпочел бы для начала оказаться не здесь. Список большой.

— Прекрасно, но...

— Не ко мне, — в голос сказали они и невесело рассмеялись.

Доверие доверием, но место, где живут, раскрыть никто из них еще не был готов.

— Э…

— Что, мистер не знает, куда пригласить даму?

— Смотря для чего, — в его темно-серых глазах отплясывали черти, и это Амелия еще не видела свои. — Накормить даму…

Он сграбастал ее в медвежьи объятья и на ушко добавил:

— Или съесть ее?

— Я думала, что еще пригожусь, — преувеличенно обиженно протянула она.

— Таких женщин не бывает, — с улыбкой покачал головой Августус. — Ты мне снишься…

— Размечтался. Сегодня я не дам тебе уснуть, — она потянула его к себе за лацканы мантии.

Пусть все будет как будет. Разве они не заслужили свой кусочек счастья? Последняя страсть. Может быть, даже любовь. Им ли не знать, что все обычно заканчивается болью. Но это потом, а сейчас они просто были друг у друга. Два одиночества, слишком сильные, чтобы жить иначе, и слишком привычные, чтобы что-то менять. Но сейчас ничто не имело значения: им просто очень хотелось жить. А хранить тайны на самом высоком уровне умели оба.

— На следующей неделе Сьюзен приезжает на рождественские каникулы. — Амелия приподнялась на локте и заглянула Августусу в глаза. — Мы с ней обычно отправляемся в какой-нибудь уютный магловский отель, чтобы отдохнуть там, где нас никто не знает. Как думаешь, ты бы мог нас навестить? Она столько говорила о тебе все эти годы.

Августус улыбнулся и поцеловал ее в нос.

— Буду рад, но ты же понимаешь, как это опасно? — он притянул ее к себе, возвращая ее голову на прежнее место у себя на груди.

— Конечно. Но мы будем очень осторожны. Не мне тебе объяснять, как это делается, — вновь поднялась Амелия.

— Ну хорошо, — он выдержал небольшую паузу. — Общий ужин в ресторане я закажу сам.

— А рождественский — только в номере — я.

Оба понимали, что это еще один шаг к сближению, а значит, в никуда. Стоило ли вмешивать девочку в их такие странные отношения? Но оба понимали — раз Сьюзен до сих пор не забыла и не успокоилась, она и так часть этих отношений. Так что Августус решил, что черта с два он откажется вырваться хоть на пару часов к тем, кто стал в его жизни настолько важен, ведь этот раз может стать и последним.

Он чувствовал, что осталось совсем недолго. Метка, несмотря на блоки, все чаще и чаще напоминала о себе, зов становился все сильнее. Иногда она пронзала его такой болью, что темнело в глазах, а из носа шла кровь. И это у него — невыразимца, со всей возможной защитой. Что уж говорить о настоящих Пожирателях Смерти, сидевших в соседних камерах? Они сходили с ума и, кажется, уже ничего не замечали вокруг, все меньше разговаривая и подходя к прутьям клеток.

Что именно произойдет и когда, Августус мог лишь предполагать, но присутствие Волдеморта было неоспоримым. Значит, надо торопиться. Успеть как можно больше, чтобы в его душе осталось что-то светлое, что-то, ради чего он будет хотеть не просто выжить, а победить.

— У нас еще полчаса, — он поцеловал в висок засыпающую Амелию. — И я знаю, как лучше всего провести их, — шепнул он прямо в ее губы. — Ты же не против?

Амелия поцеловала его в ответ. Зачем тратить время на болтовню?

— Ты все запомнила? — Августус держал за плечи Амелию и не сводил с нее тревожного взгляда.

— Да, — устало повторила она.

— Ничто, ты слышишь, ничто не должно нас связывать. Ни перед кем.

— А то предыдущие три года мы это не репетировали, — фыркнула Амелия и сжала губы в ниточку. — Я теперь точно могла бы служить в разведке не хуже тебя.

— Я люблю тебя, — он впервые произнес эти слова вслух. — И боюсь потерять. Вы со Сьюзен — моя слабость, если что-то случится...

— Это может стать и силой.

— Ты права. Это даст мне сил умереть за наше дело. Но не победить.

— И победить тоже. Артефакт всегда при мне, ты же знаешь, — она похлопала себя по груди. — А для Сьюзен я тоже приобрела одну полезную вещицу.

— Не говори мне о ней. Не рискуй. Никому не верь, слышишь!

— Августус, мне давно не пятнадцать, — вздохнула Амелия. — Я все понимаю. И...

Она обняла его так крепко, что он удивился ее силе.

— Я так за тебя боюсь.

— Я тоже, — он взял ее лицо в свои руки и прижался лбом к ее лбу. — Я никогда ни за кого так не боялся, как за вас со Сьюзен. Потому прошу: будь крайне осторожна. Он вернулся. По-настоящему. Что бы кто ни говорил, я знаю точно, Он опять жив. И с каждым днем становится все сильнее. Не верь Фаджу и остальным. Вообще никому не верь, даже мне. Как только я уйду — ты больше не сможешь мне доверять. Ты понимаешь, почему?

Амелия кивнула.

— Когда-нибудь я вернусь. Обещаю. И все будет по-другому. Никаких личин, тайн, ничего. Только ты, я и Сьюзен. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы так и было. Но это — когда все закончится.

— Я знаю, — прошептала Амелия и всем телом прижалась к нему.

— Ты лучшее, что было в моей жизни. Мы украли у судьбы три года, теперь она попытается обокрасть нас.

— Не дам. — Амелия впервые за много лет ощутила, как из глаз потекли слезы — не обиды, не боли — гнева. — Я люблю тебя.

— Хороший стимул для победы, — выдохнул он. — Мне пора.

Августус в последний раз поцеловал ее и, не оборачиваясь, вышел.

Амелия привалилась к стене и обняла себя руками. Ногти впились в кожу, но она не чувствовала боли — что ей боль физическая, когда душу разрывало на куски от страха потерять его навсегда.

Она знала, что это случится. Они оба знали.

Она с ужасом ждала этого момента.

Но готова не была. Потому что — а как?

Что их теперь ждет? Сможет ли она когда-нибудь вновь жить нормальной жизнью?

Часы на стене пробили три. Она вздрогнула и подняла глаза. Секундная стрелка уже бежала вперед, отсчитывая время "после". Сколько у них этого "после"? Она узнает ответ, обязательно узнает.

Известие о побеге из Азкабана застало Амелию Боунс на рабочем месте и поразило так, как она сама от себя не ожидала. Валилось из рук практически все. Никакие призывы самой себя к порядку не оказывали должного эффекта — пару распоряжений она смогла перечитать и даже подправить и подписать, а потом строчки перед глазами начали расплываться.

— Влюбленная баба — это истинная дура, — шипела сквозь зубы сама на себя Амелия, доставая заветную пластиковую карточку.

Ну а вдруг? Вдруг он там — в самом непредсказуемом для волшебников месте? На работе от нее сегодня толку нет, не было и не будет — уж это-то яснее ясного. Она сжала пальцами карточку — ровно за секунду до того, как дверь в ее кабинет распахнулась.

Она не видела, как люди в масках переворачивают ее кабинет, никогда не узнала, что секретарю удалось спастись благодаря внеочередной отлучке, и только на следующий день узнала, что ее разыскивают, словно преступницу. Хотя почему "словно"? Обвинение в превышении служебных полномочий говорило о многом. В частности, о том, что власть сменилась — хотя это еще мало кто понял. А кто понял, тот осторожничал и не делился ни с кем кроме самых близких.

Дом надо было срочно покинуть — он мог стать ловушкой, несмотря ни на какие ухищрения, Августус не раз это повторял. Зато благодаря ему она узнала немало мест, где можно пожить некоторое время — вот только ей нужна связь, новости, она должна быть в курсе того, что происходит! Как хорошо, что у Сьюзен было переговорное зеркало, хотя и им часто пользоваться не стоило — отследить могли всё.

"Ему могут поручить ее убить", — озарил ее еще один смысл их работы с артефактом.

Она быстро собирала все необходимое, запрещая себе думать о другом — сначала безопасность. Она должна выжить — ради Сьюзен. Ради себя самой, в конце концов.

Затрезвонили охранные заклинания у ворот. Не успела...

"Зато отомщу, — с незнакомой ей веселой злостью подумала Амелия. — Кто-то думает, наверное, что я останусь столь законопослушной, что не смогу кинуть Аваду... А вот еще как смогу! Захочу даже!"

В окне мелькнули фигуры в черных плащах, бегущие к дому, и сердце обдало холодом: одним из них мог быть он.

Авада? Она не смогла. Краем глаза она увидела, как сверкнул вокруг антиаппарационный купол — кажется, по ее душу пришел сам Лорд, лично.

"Вот и защиту дверей уже ломают..."

А она хотела увидеть Августуса хотя бы мельком, ну не идиотка ли!

Новая волна злости помогла собраться, выхватить палочку, другой рукой приготовиться сжать заветную карточку-портал — такого испытания она еще не проходила. Вот и узнает, возможно ли с ней уйти из-под купола Волдеморта.

И в ОТ потом доложит. Но сперва Августусу.

Да, а вот с этим заклинанием он справится, хоть ему и будет больно, очень больно...

— Бомбарда! — она ударила что было сил в фигуры, пробирающиеся в гостиную.

Тех вынесло на лестницу, и, похоже, быстро они не встанут.

Она выглянула в окно. Сколько чести-то — почти два десятка Пожирателей, чтобы прибить одну-единственную женщину!

Она выскочила на балкон и ударила, фокусируясь на самой крупной фигуре:

— Орбис!

Синий смерч стек по ней, но прошел по двору, хорошенько закопав тех, кто не успел увернуться.

Оставался дом и те, кто в нем. Августуса здесь не было — своему шестому чувству Амелия научилась верить. А значит... нужен ли он — место горя и потерь ее и Сьюзен, откуда они давно хотели уехать, куда не хотели возвращаться, во время каникул живя на министерских квартирах?

"Подойди... Ну еще немного, что ты забыл у ворот, параноик змеемордый, вот же я, вот, в гостиной, до которой твои прихвостни так и не добрались, спасибо тому, кто научил меня таким щитам", — шептала она.

Наконец Лорд сделал шаг, другой...

В гостиную влетело несколько человек, но заклятие Амелии их опередило.

— Адеско файр!

Антиаппарационный купол лопнул, едва на месте дома взвился огненный протуберанец, но за долю секунды до этого Амелия активировала портал — и он не подвел.

Руквуд сжал номер "Пророка" побелевшими пальцами, но тут же усмехнулся и расслабился.

"Самосожжение вместе с домом одной из главных министерских фигур, как же. А то они не испытывали кое-что, в том числе с Адским пламенем. Нет, умница, какая умница... Оборвала все концы — теперь минимум шансов, что кто-то всерьез начнет ее искать".

Сьюзен не чаяла наконец закончить Хогвартс — учиться ей нравилось, но вот жить в школе, особенно в последнее время, было все страшней, особенно после того, как она осталась одна. Она и прежде обычно не жаловалась — у тети и так было столько дел, что едва хватало времени поговорить. Сьюзен всегда хотелось, чтобы та улыбнулась, но стоило начать рассказывать что-то забавное из школьных будней, через некоторое время видела — та снова где-то далеко, в своих мыслях — продолжает работать.

Когда подросла, Сьюзен попробовала расспрашивать о тетиных делах — получалось лучше — не все было засекреченным в работе главы отдела Магического правопорядка, и у нее тоже иногда случалось что-то забавное. А еще они много говорили после суда над Гарри Поттером, ведь дело касалось ее однокурсника. После того случая Сьюзен сделала вывод, что не стоит верить всему, что говорят вокруг и о чем пишут газеты, ведь Гарри откровенно подставили.

Не верить глазам своим ее также научил "дядя Август", с которым она так рада была познакомиться в те рождественские каникулы. Совсем недолго, но они так чудесно провели время втроем, словно одна семья. И то, как тетя Амелия и дядя Август смотрели друг на друга... У нее дыхание перехватывало от исходящей нежности. Сьюзен хотелось верить, что кто-то когда-нибудь будет на нее смотреть так же. Но тетя и дядя позволяли себе проявление чувств лишь за наглухо закрытыми дверями маггловских отелей.

Сьюзен очень мало знала про того, кого про себя продолжала считать родственником. Мистер Руквуд, сотрудник отдела Тайн — и правда, тут много не расскажешь. Как же ей было горько узнать, что он — Пожиратель смерти, сбежавший из Азкабана. В тот день она проплакала весь день, ее даже отвели в Больничное крыло. Писать о нем тете было нельзя, потому Сьюзен сама долго размышляла над произошедшим. И вдруг паззл сложился — дядя Август — шпион. Как в книгах, что она читала. Самый настоящий! Это она поняла, проанализировав их встречи. Иначе и быть не могло!

Тетя Амелия запретила ей тогда обсуждать эту тему и даже думать о ней. Лишь сказала, что теперь они все в еще большей — смертельной — опасности. Никто не должен знать, что они даже знакомы с мистером Руквудом. И предупредила, что с ней может произойти все что угодно. Объясняла, что если вдруг она исчезнет, даже если ее объявят мертвой, Сьюзен не должна ничего предпринимать: продолжать учиться в школе и никому ничего не рассказывать. О ней позаботятся, наследство у нее есть.

Настал день, когда новости из "Ежедневного пророка" окончательно лишили Сьюзен семьи. Теперь она осталась одна, и бороться со школьными бедами ей предстояло самостоятельно.

Слава Мерлину, ни Амбридж, ни Кэрроу Сьюзен словно не замечали, как и большинство хаффлпаффцев, которые как раз к тому и стремились. А еще они всегда ходили большими группами и лишний раз из своей "барсучьей норы" не высовывались — только на уроки и поесть. За библиотечными книгами посылали домовиков — по приказу мадам Спраут старосты получили такое право.

Сьюзен потрясло, когда при ней директор, убийца Дамблдора, которого до дрожи боялись все ее друзья, вдруг буквально выцарапал Лонгботтома и Уизли из лап Кэрроу и отправил их на отработку к… Хагриду! Они тогда молча переглянулись с друзьями и поторопились уйти. Только вечером в гостиной Хаффлпаффа был вынесен вердикт: Снейп задумал что-то непонятное, но он, может быть, и не так страшен. Даже совершенно крамольное прозвучало — он может защитить. Все тогда разом притихли, но никто не начал спорить. Они наблюдали. И многие пришли к выводу, что директор, кажется не тот, кем его привыкли считать. Может, его подменили?

Она стояла вместе со всеми в Большом зале и не верила ни единому слову директора, а потом началось что-то страшное — МакГонагалл его атаковала, Флитвик пришел к ней на помощь, но промахнулся — Снейп отбил его заклинание в… Кэрроу?! Флитвик промахнулся еще раз... Расширенными глазами она смотрела, как директор черным дымом исчезает за окном, и не верила своим глазам.

А потом декан Спраут отправила их в гостиную с напутствием "чтоб носа не высовывали".

«В чем смысл? — подумала Сьюзен. — Найдут всех и сразу... И... что сделают? Неужели убьют? А что с тетей? Жива ли она? Как же страшно...»

Спальня показалась почему-то безопасней — туда она с соседками-подружками и отправилась.

Волдеморт только что познакомил «ближний круг» со своим «великим планом»: через несколько часов они будут штурмовать... школу.

Августус еще раз внимательно осмотрел лица тех, с кем так долго пришлось быть вместе — лихорадочный блеск глаз, готовность ко всему, что скажет Хозяин.

Толпа взрослых магов, почти подчинивших страну, будет атаковать... школу, чтобы добраться до напророченного, а может — расчет вероятностей давал чуть менее пятидесяти процентов — подставленного специально мальчишку. Бред. С какой стороны ни вдумываться — бред чистейший. Проблема в том, что вдумываться тут больше некому.

Необходимо передать сообщение в ОТ и не засветиться. А за ним явно следят — он это чувствовал еще с того времени, как их вытащили из Азкабана — истинная удача, что он был тогда на месте.

— Руквуд, зайди, — шипящий голос Реддла едва не заставил поежиться. — Я плохо чувствую тебя и твою метку. Ничего не хочешь мне рассказать?

Вот все и выяснилось. Легилименция Реддла едва не сбила Августуса с ног — так был силен напор. Вот-вот откроется то, что метка блокирована... Снять блок? Поедет крыша, а сообщение так и не послано... Запаниковать — очень удобная ситуация… Не поверит... или?

— Милорд, — услышал он как из-под воды сиплый голос Малфоя. — Я готов сражаться за вас, не могли бы вы вернуть мою палочку?

Люциус едва договорил — скорчился от Круцио и замолк — сила у Лорда такова, что мгновенно выводила на болевой порог, а там уже не до звуков — сводило абсолютно все мышцы.

"Я бы тоже не поверил" — подумал Августус, но Малфою был безмерно благодарен — Лорд после переключения внимания, как ни удивительно, о нем забыл.

Дожидаться дальнейших «милостей» он не стал — выскользнув из комнаты, столкнулся с белой как снег Нарциссой, всучил в ее дрожащие руки зелье-блокиратор метки для супруга, попросив взамен распорядиться, чтобы домовик исполнил два его приказа.

Через десять секунд он был за пределами замка. Сообщение было послано, и тут же домовик, по его приказу закрывший глаза и уши, вернул его назад, прямо к двери.

А там ему поручили один из передовых отрядов — видимо, Лорд действительно ничего не помнил, даже собственную паранойю. И это было страшно, потому что силы его словно прибывали с каждой минутой.

Когда им сказали, что знаменитый щит Хогвартса был разрушен великанами, Сьюзен окончательно перепугалась и сжала в кулачке амулет "на самый крайний случай", что дала ей тетя перед ее отъездом в школу. Но оказалось, что все совсем наоборот — он перенес к ней... тетю!

— Я знала, что ты жива! Не могло быть иначе, правда? — Сьюзен прижалась к такой родной тетке. — Но я думала, что мы все попадем к нам домой… — всхлипнула она, обнимая ее, а соседки по комнате не сразу пришли в себя — несмотря ни на какие газетные статьи, влияние мадам Боунс в кругах волшебников оставалось значительным.

— Я не дам тебя в обиду, моя девочка, — Амелия огляделась и кивнула в ответ на нестройные приветствия. — Мы вообще не дадим себя в обиду. Идемте в гостиную?

У нее была возможность скрыться, но бросить детей, которых тут не ждет ничего хорошего? Это не к ней. А значит, кому-то придется дорого заплатить за все это безобразие. И еще она знала, что кое-кто в курсе происходящего и верила, что скоро помощь придет.

В гостиной оказались только девочки.

— Барсуков лучше не дразнить! — после приветствия заявила мадам Боунс. — Вы же знаете об этом, разве нет? Мы защитим себя и свою нору!

— Но мы ничего не умеем...

— Девочки, вы рыбу когда-нибудь чистили?

Несколько рук робко поднялось.

— А кроликов свежевали?

Девочки покачали головами.

— Эти заклинания очень похожи, есть одна крошечная деталь, вот такой поворот кисти… Пробуем?

Несколько всхлипов сопроводили свежевание трансфигурированных ею тушек, но их тут же сменили радостные улыбки — получилось у всех.

— Думаю, обрадовать оборотней вы сумеете.

— Они же вылечатся после оборота...

— А кто им шкуру обратно отдаст? Что, чары призыва тоже надо разучивать?

— Нет... Но... там же одежда?

— Верно. И много они навоюют голыми и без палочек?

— О...

— Но все равно страшно.

— А Волшебные силки у вас где растут?

...

— Декан Спраут, подкрепление прибыло, — отрапортовала Амелия Бонус, приведшая девочек к теплицам, где готовился к бою остальной факультет. — Где нам лучше расположиться?

Помона только руками всплеснула от неожиданности, но общий язык дамы нашли моментально.

— Мой Лорд, позвольте мне сражаться за вас…

Слушать Люциуса было противно, но разбрасывать непростительные среди своих же было не время, а потому Лорд Судеб, как он теперь называл себя, ограничился Силенцио.

— Но мой ло…

Он уставился на Бузинную палочку — к которой всегда так стремился и повторил Силенцио на Малфоя — чисто автоматически.

— Скажи что-нибудь, я приказываю.

— Мой Лорд! — Малфой побелел от осознания того, что что-то не так, и это именно ему вменят в вину.

Странная задумчивая улыбка зазмеилась по щели, заменяющей Лорду рот.

— Приведи ко мне Снейпа. С этим ты прекрасно справишься без палочки. Я буду там, — Лорд взмахнул рукой в сторону Визжащей хижины.

— Руквуд! Куда он запропастился? Готовьте второй отряд великанов! Руквуда ко мне!..

Лорд еще не знал, что увидеть одного из своих приспешников ему больше не суждено.

Августус аппарировал к школе почти сразу, как была разрушена ее защита — вовремя заблокировав метку, он смог не пойти на вызов, хотя непроизвольно скривился — в левом предплечье словно гуляли струи кипятка. Он собрался искать Сьюзен — и, скорее всего, прикрывать всех студентов ее факультета, но напоролся на Снейпа — страшного, больше похожего на не очень свежего покойника, чем на человека. Тем не менее тот молча сунул ему в руки какую-то склянку и, ничего не говоря, отправился в сторону теплиц — Августус заметил мелькнувшую там блондинистую шевелюру Малфоя и решил пока не выпускать обоих из виду, поспешив туда же.

Он вполне представлял, что могли для своей защиты использовать питомцы мадам Спраут — вполне возможно, Сьюзен окажется там.

— Дядя Август! Мы спасены! — торжествующий девичий крик заставил его несмотря ни на что улыбнуться, подойти и тепло поздороваться.

Амелия тоже была тут — это серьезно упрощало его личную задачу, но могло свести на нет руководство частью операции. Хотя… Уж она-то поймет.

— Что у тебя в руке? — Амелия, как всегда, была немногословна, но выделяла важное.

Он прочитал. В склянке оказалось обезболивающее… не много, не мало — от Круциатуса.

С помощью Амелии и мадам Спраут всех школяров разделили на три части — около полутора десятков детей в каждой. Младшие остались со своим деканом, старшие девочки никуда не желали отходить от Амелии, а на его долю пришлись мальчишки — впрочем, он знал, какое задание им дать — они разбрасывали семена и пересаживали саженцы цапней, ядовитой тентакулы и еще незнамо чего — гербологию Августус прилично подзабыл, да и не блистал никогда, а девочки старательно увеличивали размеры того, что вырастало — перед школой выстраивалась весьма серьезная полоса препятствий, часть которой составили какие-то стволы, тут же помещенные в Стазис, защищавший от заклинаний, а вот лианы между ними так и норовили схватить уже самих «огородников». Младшие ребята готовили растения и семена, подавая их по мере необходимости. Девочкам что-то втолковывала Амелия. Все при деле.

Мимо него снова промелькнул Снейп, и что-то Августусу в этом не понравилось — тот направлялся прямиком в сторону ставки Реддла.

«Еще чего», — нахмурился он, взмахнул палочкой, невербально связывая коллегу-шпиона (да, Августус идиотом не был по определению) и призывая его к себе.

В это время часть его коллег по-тихому партизанила в Запретном лесу, пока без особого успеха стараясь захватить ключевых бойцов Реддла, а другая их часть по подземному ходу торопилась в школу.

После того как Малфой сообщил, что Бузинная палочка не слушается Лорда, Снейп моментально связал два и два. Он отправился в указанное место, желая Малфоям выпутаться с наименьшими потерями, зная, что ему самому ловить нечего — скоро все закончится. По нумерологическим расчетам Дамблдора, оставленным ему словно в наказание, Поттер тоже должен уже быть где-то возле Визжащей хижины. Мальчишка не должен встретиться с ним раньше времени, но еще хуже, если он встретится с Лордом. Конечно, он должен быть надежно укрыт своей мантией — о, сколько крепких слов Снейп вспомнил, когда прочел о ней… И все же надо поторопиться, плевать, что это слабое тело не хочет умирать.

Не успел он ускориться, как его спеленало, протащило назад между теплиц, и он оказался перед лицом бывшего соратника — насчет двойной работы сотрудника ОТ Снейп, естественно, тоже имел предположения, но… эта-то здесь откуда?!

Боунс и Руквуд, ведущие себя как старые знакомые, были слишком странной компанией, чтобы он мог на это здраво отреагировать. Легкий неадекват, в который он впал, не помешал ему сказать все, что он думал, о его пленении — Снейп искренне верил в то, что должен сделать именно сейчас, но невидимые путы держали крепко. Пришлось рассказывать — последний обет о неразглашении спал со смертью Дамблдора.

И он рассказал, торопясь, а потому особенно четко и кратко, даже назвал место, где лежат записи бывшего директора. А слезы, сопли и извинения Спраут… он бы предпочел обойтись без этого.

А потом Руквуд неожиданно поделился:

— Операцию проводит Отдел Тайн — у Реддла там никого не было, кроме меня, конечно. Сливай воспоминания, которые ты должен Поттеру. Клянусь, что более никто не будет иметь к ним доступа и никто не разгласит их содержание без твоего позволения.

— Даже Поттер? — съёрничал Снейп, но подчинился — просто потому что других вариантов не было. С Руквудом он бы еще попробовал потягаться, но Руквуд и Боунс, а еще куча детей вдобавок…

— А я знала, знала, что вы за нас! Мы все догадывались! — выдала младшая Боунс, и Северусу показалось, что сегодня его таки убьют, но скорей морально, а не физически. Да, он был против, но кто бы его спрашивал? Как всегда...

Со стороны Запретного леса раздались странные звуки — то ли хруст, то ли скрежет, то ли все одновременно, перемежаемое людскими криками. После вопля: «Они нас не слушаются!» Волдеморт, так и не дождавшийся ни Снейпа, ни, естественно, Малфоя, грязно ругнулся и черной кляксой полетел на крик...

— Пусть свободен, — оценила обстановку Амелия Боунс.

— А теперь идем отлавливать Поттера и его компанию, — скомандовал Руквуд, тут же вручая Снейпу и Боунс какие-то амулеты. — Они нагреются вблизи, а там будем действовать по обстоятельствам.

Северус взмахнул палочкой и ощутил, как по его затылку словно стекает сырое яйцо. Чары удались — значит, он таки не преступил клятвы. «Ну что ж... поработаем в иных условиях», — подумал он. На Поттера у него с самой первой встречи было какое-то нечеловеческое чутье…

Драко в кабинете Снейпа не оказалось — повзрослевший, почти выпускник, да еще попрактиковавшийся со старшими Пожирателями, с трудом, но сумел взломать защиту — вместе с дверью. Пришлось искать его по всей школе, в которой царил полнейший бардак — враждующие факультеты, оказавшиеся без присмотра, развязали вполне себе еще одну войнушку, а профессоров, чтобы остановить их всех, катастрофически не хватало. Пока все вернулись из Запретного леса, пока разобрались, кто, где, с кем и против кого…

Однако Малфоям исключительно повезло — в коридоре Снейп наткнулся, как всегда, на Гарри Поттера. Тот буквально с ходу присоединился к разгорающемуся между тремя гриффиндорцами и пятью слизеринцами конфликту. Ну, раз Снейп пришел, в каком бы облике он ни был, конфликт горел недолго — тот быстро привел в чувство обе стороны. Правда, что лучше сработало, непонятно: привычная тирада декана Слизерина или привычная тирада декана Слизерина, извергаемая устами близняшки мадам Малфой. Но долго удивляться не пришлось — настоящая Нарцисса спросила, не видел ли кто Драко, в результате чего Гарри наконец вспомнил о Карте Мародеров, которая — о чудо! — оказалась в его собственном кармане.

— Там Рон с Гермионой! — крикнул Гарри. — В Выручай-комнату пошли! Ой! Диадема же!

И сорвался с места небольшим ураганчиком. Снейп, по пути со злобным шипением подбирая юбки, рванул за ним, а там и остальные не заставили себя ждать.

Люциус и Драко стояли перед женой и матерью едва не навытяжку — как известно, сколько ни меняй Блэкам фамилию, они останутся Блэк: одного взгляда на лицо дражайшей Нарциссы хватало, чтобы даже ее супруг, которого она вообще-то любила, даже не задумывался о возможных возражениях.

— Чтобы ноги вашей не было ни в Аврорате, ни тем более в Азкабане, вы оба сейчас пойдете к мистеру Поттеру и мисс Грейнджер и станете для них совершенно, просто абсолютно незаменимыми людьми!

— Э... В библиотеке? — с надеждой спросил Драко.

Люциус молча кивнул — он уже все понял. Его супруга все-таки редкостная умница и порой соображает даже быстрей него...

— В жизни! Во всем, о чем они попросят! По крайней мере на первых порах, — Нарцисса немного смягчилась. — Все ясно? Марш выполнять!

— А перекусить? Эти... будут жр... прости, мама, кушать нашу еду, а я должен голодным еще им на вопросы отвечать?!

— Если хочешь продолжать кушать дома, а не в тюрьме, потерпишь. Но если наши дорогие гости еще не закончили есть, можешь к ним присоединиться. Но чтобы никаких!

Драко скривился. Голоден он был не первый день, и его организм к такому уж точно не привык. Потерпеть дома этих чокнутых? Не так давно терпели много кого и куда похуже. Пожалуй, по сравнению с недавним нашествием, Поттер и Грейнджер и правда сойдут за "дорогих гостей".

— Хорошо, мама.

— И немедленно приведите себя в порядок!

Гарри и Гермиона, неожиданно для самих себя сорвавшиеся сюда после окончания битвы, сначала растерялись — слишком силен был контраст между недавним полем боя в Запретном лесу и возле школы и залом Малфой-менора. Высокий, но не огромный, как Большой зал, стильный, но не кричащий — просто дерево, явно дорогое, а к нему тщательно подобранные такие же недешевые ткани, выдержанные в сдержанной сине-зеленой гамме.

"Свой дом с домовиком", — почему-то вспомнилось Гарри и аж под ложечкой засосало — то ли от желания, то ли просто от голода — когда они нормально ели в последний раз?

— Это крыло хозяев дома, — прокомментировала миссис Малфой, когда они прошли в коридор, и указала рукой на ближайшую дверь. — Здесь вы можете умыться, а когда будете готовы, поверните направо, первые двери — в столовую. Мы подойдем чуть позже, кушайте без нас.

Гермиона позволила себе ослабить внимание только после того как договор был составлен, несмотря на тщательно скрываемое недовольство Малфоя-старшего, пока всего лишь на год, ведь продлить его никогда не поздно, верно? А подпишет она после того, как посоветуется со знакомым адвокатом. Семейным адвокатом...

Она едва удержала лицо — сразу вспомнились родители, и то, что ей нужно будет как-то снимать с них заклинание. Что они ей потом скажут? А вдруг она не справится или что-то еще пойдет не так? А ведь еще добираться до Австралии...

Гермиона даже представить не могла, насколько высоко она в тот момент поднялась в глазах Люциуса Малфоя. Он видел перед собой глубоко задумавшуюся серьезную девушку, с которой стоило быть достаточно осторожным — маглорожденность маглорожденностью, но... С хитросплетениями законов немагический части своей страны он тоже был знаком, и не понаслышке — бизнес требовал, да не единожды.

Гермиона же изо всех сил сжала кулачки, чтобы тут же не попросить "что-нибудь о снятии заклинаний" и постаралась переключить себя на другое.

С этим ей повезло: Гарри, что-то рьяно обсуждающий с Драко Малфоем, говорил все громче. Да, скорей всего, он даже не вспомнит, ради чего сюда отправился — а это же магические долги — их виды, действие... наверное, есть еще и о том, как они возникают и чем грозят. Так, ясно, чем она займется в ближайшее время.

Не долго думая, она озадачила этим вопросом Люциуса, и они отправились вглубь библиотеки. Прошли они не очень далеко — при желании она могла услышать, о чем говорят Гарри и Мал... Драко, проще уж по имени, чем путаться в этих двоих. Говорили они о родственных связях. Что ж, ее это тоже весьма интересовало. Но только до той поры, пока перед ней не лег старинный фолиант, а рядом с ним...

— Эта тетрадь — личная работа моего отца, фактически справочник, он поможет вам лучше сориентироваться.

— Благодарю вас, мистер Малфой. А... можно мне тоже что-нибудь для записей?

Получив необходимое, Гермиона внимательно пролистала тетрадь, а потом нырнула в старинный фолиант и не увидела, как рядом с ними появилась Нарцисса — она была потеряна для окружающего мира как минимум пока не дочитает. Или не разберется в той задаче, что перед собой поставила.

Нарцисса смотрела на склоненную над книгами девичью голову с буйными кудрями, которая просто удивительно напоминала ей старших сестер. Когда она заставала Беллу над книгой, та выглядела точно так же — и так же увлекалась, ничего и никого вокруг не видя и не слыша. Такая ли уж маглорожденная эта девочка? Посмотреть бы на ее родителей...

Она кивнула мужу, подзывая его поближе.

— Где Северус? — вполголоса спросила она.

— Где он еще может быть...

— Ну, лабораторию он нам точно не разнесет...

— Мисс Грейнджер я точно не понадоблюсь в ближайшее время, — шепнул Люциус. — Навестим?

Они уже направились было в лабораторию, но стоило открыть дверь, как за ней оказался...

— Северус? — удивился Малфой, словно впервые его увидел.

— Как красиво... — не сдержалась Нарцисса.

Снейп смотрел на них, как на ненормальных, большими голубыми глазами Нарциссы с утонченного — профиль стал чуть более тонким и хищным — лица.

"Если бы у него была жена, похожая на меня, то могли бы быть вот такие дети? — пронеслось в голове Нарциссы. — С шансом унаследовать его силу и талант?! О, Мерлин и Моргана..."

— Люциус, я хотел спросить тебя — все имеющиеся ингредиенты в лаборатории, или что-то еще не рассортировано? Да что вы оба так устави... на меня смотрите?!

Нарцисса быстро достала зеркальце — у каждой уважающей себя дамы оно всегда должно быть под рукой — и протянула ему.

Снейп нахмурился на свое отражение, скосил глаза на тело — свое и уже в мужской одежде, облегченно вздохнул и повторил вопрос.

Немного заторможенный Люциус — ему как раз пришло в голову примерно то же, что и его жене, кивнул и сделал шаг назад — журналы заказов тоже были в библиотеке — там, где и вся периодика по зельеварению, что он когда-то по повелению лорда начал выписывать для Снейпа еще много лет назад.

Картина перед ними предстала почти идиллическая. Драко был плотно занят с Поттером, но оторвался, привстал и кивнул взрослым, Гарри повторил вслед за ним, и они снова углубились в обсуждение, кажется, родового дерева Блэков, не обратив никакого внимания на лицо Снейпа. Да, у них были дела поинтересней.

Мисс Грейнджер одолела уже треть книги — отметили Малфои, но ее энтузиазм явно не иссяк. По крайней мере на помахивание около себя она не обратила ровно никакого внимания. Нарцисса вздохнула — ей снова вспомнилась сестра. Что-то ее ждет, бедную? Сумеет ли она вообще прийти в себя, вернуть разум?

Северус наконец обрел почти собственный цвет глаз, на что Люциус неожиданно выдал, что сочетание черных глаз со светлыми волосами, наверное, ничуть не менее убойно... Его супруга моментально наложила заклинание, и оба имели возможность полюбоваться блондином с тонким профилем и яркими темными глазами, листающим журнал.

Супругам даже переглядываться не понадобилось.

— Эх, я был бы не прочь иметь такого сына, — осторожно выдал Люциус и увидел кивок Нарциссы.

— Это противоестественно, — буркнул из-за страниц Снейп.

— Это красиво, — задумчиво произнесла Нарцисса, но звучало это отчего-то куда опасней.

— Вы с ума сошли! — рявкнул Северус на всю библиотеку, отрываясь от записей.

— С ума сошел тот, кто готов похоронить свою семью, — пожала плечами Нарцисса, сердито глядя на мужа.

— А что? — подхватил Люциус. — Это у меня больше не может быть детей из-за проклятья одного ребенка. В отличие от тебя... Детей ты терпеть не можешь, так что этот ребенок будет наш и только наш... И у рода будет шанс появиться второй ветви!

— А если светлые волосы и черные глаза?.. — подлила масла в огонь Нарцисса.

— Да вы... помешались! — не выдержал Снейп и привстал, явно пытаясь сбежать.

Никто из них не заметил, что за соседним стеллажом замаячили две макушки — светлая и темная.

— Северус, на пару слов, — Нарцисса аккуратно, но настойчиво взяла его под локоть, подталкивая к окну. — Дорогой, ты тоже, — обернулась она к мужу.

— Северус, я не шучу. Это просто отличный вариант. И мы, — она обернулась к Люциусу и нежно улыбнулась, — знаем тебя буквально с детства. Мы знаем, что тебе можно доверять, в том числе самое важное — да мы и доверили — сына. И не твоя вина в том, что с ним все-таки случилось то же, что и с его отцом, — она положила руку мужу на предплечье, отчего тот вздрогнул.

— Миссис Малфой, — Снейп перешел на официальный тон, чтобы максимально дистанцироваться, да и физически попытался отстраниться, только вот с другой стороны оказался Люциус. — Я не знаю, что на вас нашло, но это решительно невозможно.

— Ну почему же, Северус, — Люциус, пребывавший в некотором оцепенении все это время, кажется, принял важное решение и оживился. — Нарцисса абсолютно права. Твоя кандидатура... — он немного помолчал, пожевав губами, — действительно, самая подходящая. Мы не обсуждали такую возможность, но... Если это пришло нам в голову одновременно, согласись, это чего-то стоит.

— Не соглашусь, — буркнул Северус. — Мы все в любой момент может оказаться за решеткой, а я — в особенности! Вы действительно спятили... или это отсроченное проклятие!

Он обеспокоенно посмотрел в их лица, но знакомых признаков наведенного сумасшествия найти не смог. Нарцисса крепко держала его локоть — он попытался осторожно расцепить ее пальцы, но лишь еще раз вспомнил, что она урожденная Блэк.

Взгляды, которыми обменялись супруги, были красноречивее слов. Северус хорошо знал и их, и тот огонек непоколебимого решения, что затеплился в глазах четы Малфой. Он пропал. Они уже все решили за него, и выхода нет.

Люциус и Нарцисса умели получить свое. Или то, что хотели бы считать своим. И теперь он — часть их планов на будущее.

— Нет.

Возражать этой парочке? Пустая трата времени. И все-таки...

— Мой ответ — нет.

Аргументы. Слова. Эмоции. Взгляд, полный надежды и... мольбы. Два взгляда.

Он хорошо помнил, как Нарцисса смотрела на него, когда просила за своего сына. Тогда она была готова на все, чтобы спасти жизнь Драко. А сейчас?

— Если вам нужна помощь в зачатии, обратитесь к услугам магглов. У них это давно поставлено на высоком уровне.

— Мы в курсе, — удивил его Люциус. — Как мы только ни пытались обойти проклятие, если бы ты знал...

— Вопрос не только в зачатии, сам понимаешь, — вздохнула Нарцисса.

— Донорство?

Два молчаливых кивка.

— Но почему я?

— Ты сам знаешь ответ, Северус, — тихий, ласковый голос Нарциссы под конец словно надломился.

Неужели это до сих пор так серьезно для нее и доставляет такую боль?

— Допустим, я соглашусь. Только допустим, — охладил он загоревшихся было Малфоев. — Нам же придется... хм... — Снейп выразительно посмотрел на Нарциссу, потом на Люциуса.

Верх безумия — обсуждать возможный секс с замужней женщиной при ее муже.

— Боюсь, что так. Мы не можем пойти маггловским путем, если хотим зачать мага, — выдохнула Нарцисса. — Есть ритуал, чтобы все было... максимально успешным. Ты же поможешь нам, правда?

Она погладила его руку, и именно этот момент Снейп использовал, чтобы сбежать, на сей раз удачно. Люциус остановил жену.

— Дай ему остыть и освоиться с... новыми мыслями.

— Думаешь, он не уйдет дальше лаборатории? — спросила Нарцисса.

— Да, мне доложили, что он поставил там какой-то опыт. Пойдем, поговорим с ним и там.

— Он же терпеть не может во время работы...

— Именно поэтому, дорогая. Именно поэтому.

Ни Гарри, ни Драко не планировали подслушивать этот разговор. Но как не подойти, когда Снейп, кажется, обвинил в сумасшествии твоих собственных родителей? Что произошло? Он должен знать! А Гарри просто пошел за ним. Если бы его спросили, зачем, он даже бы не знал, что ответить. Наверное, за компанию? А старшие Малфои оказались столь неосторожны, так что не вина мальчишек, что оба все слышали.

— Что это было, Поттер? — выдавил побледневший Драко.

— Ты у меня спрашиваешь? — не менее обалдело просипел тот. — Кажется, они хотят... — Гарри замолчал, только уши запламенели.

Продолжить он не мог чисто физически — после того, как напряжение последних дней — да что там! — года, его наконец отпустило, возраст понемногу начал брать свое. И вместе с возрастом, конечно, гормоны. А воображение у Гарри всегда было отличное, недаром же он в чарах частенько был одним из лучших.

— Не ожидал от тебя такой деликатности, — Драко, как всегда, понял неправильно, но Гарри не имел никакого желания его разуверять. Зато прекрасно смог переключиться с картинки "Нарцисса Малфой в объятиях Снейпа" на, собственно, планируемый результат.

— И как тебе возможный носатый братец? — подколол он старого и, кажется, уже бывшего врага, но получил в ответ совершенно неожиданное:

— Да мне бы любого, знаешь ли, — безнадежно и мечтательно выдал Малфой. — Ты не представляешь себе, как отвратительно быть единственным.

— Э... — только и смог издать Гарри, а Малфой уже кратенько живописал свое детство, и оно оказалось вовсе не таким уж расчудесным, каким его себе представлял бывший мальчик из чулана под лестницей — еще тогда, на первом курсе.

Гарри даже вспомнил какой-то теткин сериал и едва не вставил "Богатые тоже плачут", причем на самых серьезных щщах, но передумал:

— Так в школе же тебе тогда была совсем свобода...

— А в школе был ты! — рявкнул Драко. — Мордредов дядя! Ну и декану родители... не знаю, то ли клятву взяли, то ли купили ему чего... договорились, чтоб присматривал.

Гарри передернуло — присмотр Снейпа у него несмотря ни на что, ни с чем хорошим не ассоциировался. Ему неожиданно захотелось утешить Малфоя, но уж чего не умел, того не умел. Тем более что Малфой зарылся обеими руками в свою блондинистую шевелюру и сердито посмотрел на него.

— Ну это. Типа зуб за зуб, — с напускной веселостью начал Гарри. — Ща я тебе про свое детство расскажу, и если ты не прослезишься, я за себя не отвечаю.

И он рассказал. Вкратце, конечно.

И с удовольствием любовался на вытянувшееся лицо Малфоя — это оказалось определенно лучше, чем представлять, как Снейп... Ох, опять. Нейдет же из головы!

— Как думаешь... Снейп правда согласится?

— Если мать решила... она кого хочешь укатает, — признался Драко.

"А как же?.." — Гарри прикусил губу. Как он вообще может спрашивать о таких вещах — Драко ведь ее сын! А она вроде как обманула Лорда... То есть это же был Снейп. В голове, изрядно забитой новыми родственными связями, опасениями, что на него "повесят" род Блэк — просто за неимением других наследников мужского пола и вообще наследников, зарождался тихий протест. Если вот это все прилагается к вожделенному личному домику — стоит ли он того? Владельцем дома на Гриммо Гарри точно быть не хотел — с портретом Вальбурги Блэк он никогда не ладил, воспоминания о крестном его вообще морально добивали...

— Малфой, ты же Блэк на целую половину...

Драко посмотрел на него не без иронии.

— Сватаешь мне род Блэк? А то, что я, как и отец, не смогу иметь больше одного наследника — так, ничего?

— Ну-у-у... усыновишь!

— Пф!

— Ой, это что такое? — спросил Гарри, услышав странные звуки.

— Павлины орут, — поморщился Драко, и тут же насторожился. — Ой, нет! Это же сигнализация!

— Пойдешь открывать?

— И не подумаю. Родители разберутся.

— Вот поэтому я тебе и завидовал.

— Ты? Мне? Ну... да, пожалуй мелким я был тем еще засранцем. Ладно... Я пошел за отцом. Будешь дальше читать?

— А он что, сам не услышит?

— Лаборатория изолирована...

— Пойдем. Если я тебя не напрягаю, — Гарри было интересно посмотреть все вокруг — все же гостем быть много приятней и любопытней, чем пленником. Ну и... просто знать, где тут и что, на всякий случай. Мало ли.

Отряд авроров долбился в ворота добрый десяток минут, пока те не распахнулись. Их никто не встречал — пришлось пробежаться по аллее и удивиться тому, что, стоило им оказаться у дома, как тот открыл перед ними свои двери.

В парадном их встречала Нарцисса Малфой, она же известила о том, что их гости пока заняты и предложила провести к ним.

Наезжать на даму, да еще такую?.. Будь тут ее муж или сын, тем могли бы, что называется, применить кое-что для острастки — хотя это еще, может быть, впереди. А пока для кого-то Нарцисса выглядела как нежный и хрупкий цветок, а кто-то помнил, из какой семьи она родом. Но все же прежде всего перед ними была женщина — красивая, невероятно изящная и очень усталая. Так что все отправились, куда их вела хозяйка и невольно перешли на полушепот.

— Как-то все слишком гладко, — шепнул один из авроров своему приятелю.

— Радуйся, пока есть возможность, — ответил тот.

— Я думал тут шикарнее... А здесь словно армия стояла!

— Она и стояла, — холодно ответила Нарцисса. — К большому сожалению хозяев, как вы понимаете.

Вид разбитой люстры и опаленных стен одного из залов понимание внушал только так.

В библиотеке они застали почти идиллическую картину.

Признанный герой всея Магической Британии что-то чертил вместе с Драко Малфоем и был весьма увлечен процессом. Правда не настолько, чтобы не заметить вошедших.

— Что случилось? — поднял он удивлённое лицо на авроров.

"Делегат от Отдела Тайн" предоставил аврорам, которые все как один, повернулись к нему, действовать самостоятельно и теперь с интересом наблюдал.

— Так.. Победа!

— Я знаю, — недоуменно ответил Гарри. — Потому я и здесь.

— Вы нужны людям!

— Зачем? — удивился Гарри. — Мы вроде как сделали все, что могли.

И тут аврорам наконец повезло. В зал перед библиотекой, где они беседовали, влетела полупрозрачная светящаяся кошка и направилась прямиком к Снейпу.

— Северус, я, конечно страшно перед тобой виновата, — заявила она голосом Минервы Макгонагалл и просительные нотки сменились отчаянием. — Но позволь напомнить, что ты все еще директор школы! И домовики слушают в главных вопросах только тебя! Они восстанавливают Хогвартс, а у меня тут полшколы голодных детей, участвовавших в битве и уборке, колдомедики и вообще! Твой кабинет никого не впускает и не выпускает! Вернись так быстро, как только можешь! И если там где-то есть Поттер и Грейнджер, то их тоже все потеряли!

Северус длинно выдохнул и посмотрел на поименованных личностей так, что те были готовы тут же отправиться в Хогвартс, и неважно, что пешком, однако...

— Мы же не закончили разбирать классификацию магических долгов! — мисс Грейнджер придвинулась ближе к Люциусу Малфою, чтобы всем стало ясно, кто это "мы".

Нарцисса со значением посмотрела на супруга.

— Сочту за честь проводить вас туда, где вы сейчас нужны, чтобы потом вернуться и закончить нашу работу, — на голубом глазу выдал Люциус.

"Кажется, я переигрываю?" — посмотрел он на жену.

"Определенно переигрываешь, но лучше так, чем никак".

Гарри и Драко уставились друг на друга — их интереснейший для обоих разговор тоже еще не был закончен.

— Пойдем? — просто спросил Гарри, и Драко кивнул, с сочувствием глядя на отца.

"Хвала Мерлину, мне так распинаться не придется, — подумал он. — Насколько все-таки с Поттером проще".

Снейп размашистым шагом отправился в каминный зал, а за ним клином пристроились все остальные. Авроры и представитель ОТ замыкали оказавшееся довольно солидным шествие...

Гарри привычно взлохматил волосы и задержался пятерней на лбу, почесав шрам. Драко, наблюдавший за этим жестом уже не первый раз, хмыкнул и продолжил:

Сейчас повествование опять немного отойдет от главных героев — просто как-то сама продолжается еще одна чисто гетная история, пройти мимо которой у авторов не получилось. Но мы обязательно вернемся к основной линии повествования.

Суды над Пожирателями смерти шли полным ходом. Все участники "бандитского налета на школу" — именно так это теперь называлось — от наказания не ушли. Правда, несколько человек, среди которых оказалась и совершенно сумасшедшая Беллатрикс Лестрейндж, были помещены в специальное больничное крыло, спешно подготовленное в Азкабане.

Второй раз оказался для Нарциссы едва не более фееричным, чем первый — теперь Северус был ее, и только ее. Во всем доме они были одни — Драко вместе с Поттером и Грейнджер ушли в дом Блэков на Гриммо, с которым им еще разбираться и разбираться, Люциус уехал по делам на континент. По поводу последнего Снейп неуклюже сострил, что вот, мол, пришлось удалить мужа из дома, потому что без него как-то спокойнее. Нарцисса тут же выяснила, что отправился супруг по его просьбе — правда, высказанной не сейчас, но и не так давно.

Авторам снова пришлось сделать небольшой флэшбек и дотянуть его до текущего в работе времени, чтобы немного прояснить вопросы о наших младших героях

_____________________________________________________________________

Авторам снова пришлось сделать небольшой флэшбек и дотянуть его до текущего в работе времени, чтобы немного прояснить вопросы о наших младших героях

Августус Руквуд очень быстро понял, что задружиться со Снейпом было отличной идеей — скоро выяснилось, что ранний токсикоз у его супруги просто решил немного подзадержаться. Не поторопился он, в смысле, токсикоз, и к Нарциссе, так что одновременна два срочных и весьма настырных вызова едва не заставили Снейпа разорваться пополам. Хотя варианты он даже не просчитывал — через пять минут вышагнул из камина в Малфой-мэноре. Забрав немного крови "прекраснейшей из женщин", расшаркался с Люциусом и отправился к Руквуду, по "самым секретным координатам", и страшно удивился, когда перед ним предстала беременная госпожа министр точь-в точь с тем же цветом лица, какой только что являла дражайшая Нарцисса. После необходимых клятв, во время которых Августус бдил за тем, что говорит и делает Снейп, словно тот был правой рукой Волдеморта, а то и обеими сразу, все расслабились. А там... Снова забор крови для зелья, и работа, работа, работа...

Внимание! Не хронологическое повествование!

Перевод авторский, не дословный

Наши читатели — определенно лучшие знатоки канона и родословных, чем мы. Нам весьма доказательно привели причину, по которой мы поменяли дедушку Гермионе — не Альфард, а Мариус, родной брат Дореи. В таком случае они с Гарри действительно кузены, а Драко приобрел "тетю".

 министр магии, 1912-1923 г.

лат. Sanctimonia vincet semper — Чистота всегда одержит победу — девиз рода Малфой, написанный на гербе