<p><strong>ПРИКЛЮЧЕНИЕ С ПОЛЫМ ДРАКОНОМ</strong></p>

Мисс Мерривел, по ее словам, всегда утверждала, что Господь заботится обо всем, и теперь она заявила об этом с ничуть не меньшей уверенностью, хотя добавила своим решительным контральто, что не грех и помочь Ему, если вы в состоянии это сделать.

— А вы на это способны? — не без ехидства осведомился мистер Эллери Куин, ибо он был известный еретик, а кроме того, Джуна бесцеремонно поднял его с постели в этот неподобающий час, чтобы он выслушал весьма непонятную историю миссис Мерривел. Морфей¹ все еще жалобно призывал его в свои объятия, и Эллери твердо решил, что если эта цветущая молодая женщина — здоровье так и било из нее, как из рога изобилия, — пришла только для того, чтобы проповедовать, он отправит ее восвояси и вернется в кровать.

— Способна ли я? — мрачным эхом отозвалась мисс Мерривел и сорвала с головы шляпку. Помимо щегольской формы, напоминающей тарелку для супа, Эллери не ввдел в шляпе ровно ничего примечательного. — Взгляните-ка на это!

Женщина опустила голову, и Эллери с ужасом подумал, что она молится. Но, когда ее проворные длинные пальцы раздвинули рыжеватые волосы на левом виске, он увидел под золотисто-каштановыми прядями шишку, размером и очертаниями походившую на голубиное яйцо и имевшую цвет испорченного мяса.

— Каким образом, — воскликнул он, выпрямившись на стуле, — вы заработали эту жуткую штуковину?

Мисс Мерривел стоически морщилась, приглаживая волосы и возвращая на прежнее место тарелку для супа.

— Не знаю.

— Не знаете?!

— Теперь мне уже получше, — сказала мисс Мерривел, закидывая ногу за ногу и зажигая сигарету. — Головная боль почти прошла. Холодные компрессы и все остальное... Я полночи просидела, борясь с опухолью. Посмотрели бы вы на нее в час ночи! Она выглядела так, словно кто-то вставил мне в рот велосипедный насос и забыл перестать накачивать воздух!

Эллери почесал подбородок.

— А вы не ошиблись адресом? Я ведь... э-э... не медик.

— Мне нужен детектив, — фыркнула Мерривел.

— Но каким образом...

Широкие плечи под твидом нервно дернулись.

— Это не важно, мистер Куин. Я имею в виду удар по голове. Как видите, я женщина крепкая и не смогла бы проработать медсестрой шесть лет, не обзаведясь набором царапин и шрамов на моем нежно-белом теле. Однажды у меня был пациент, которому доставляло огромное удовольствие пинать меня в голени. — Она вздохнула, сжав кулаки; глаза ее странно блеснули. — Дело в другом Это что-то... необычное.

Молчание скользнуло по гостиной Куинов, вылетев в окно, и Эллери с огорчением ощутил, как по его коже забегали мурашки. В голосе мисс Мерривел слышалось нечто, напоминающее жалобные стоны из катакомб.

— Необычное? — переспросил он, вынимая портсигар, дабы успокоить себя сигаретой.

— Да. В том доме чувствуется нечто странное. Я не нервная барышня, мистер Куин, но говорю вам, что если бы не стыдилась сама себя, то бросила бы работу уже несколько недель назад. — Глядя в ее спокойные глаза, Эллери подумал, что, если бы какой-нибудь заурядный призрак неосторожно с ней связался, ему пришлось бы нелегко.

— Вы не намерены таким кружным путем информировать меня, — осведомился он беспечным тоном, — что в доме, где вы работаете, водятся привидения?

— Привидения! — фыркнула она. — Я не верю в подобную чушь, мистер Куин. А кроме того, кто когда-нибудь слышал, чтобы привидения били людей по голове?

— Отличный аргумент.

— Это что-то другое, — задумчиво продолжала мисс Мерривел. — Я не могу толком это описать. Как будто что-то должно было произойти, а вы все время ждали, не зная, что именно и куда оно нанесет удар

— Но, очевидно, неопределенность исчезла, — сухо заметил Эллери, глядя на тарелку для супа. — Или вы имеете в виду, что не предвидели нападения на вас?

Спокойные глаза мисс Мерривел широко открылись.

— Но, мистер Куин, никто на меня не нападал!

— Прошу прощения? — недоуменно переспросил Эллери.

— Я хочу сказать, что хотя на меня и напали, но, безусловно, не намеренно. Просто я случайно оказалась на пути.

— На пути у чего? — устало осведомился Эллери, закрыв глаза.

— Не знаю — это самое ужасное.

Эллери со стоном прижал пальцы к вискам:

— Ну-ну, мисс Мерривел, давайте будем последовательными. Признаюсь, что я полностью сбит с толку. Почему вы здесь? Было ли совершенно преступление?

— Понимаете, — взволнованно заговорила мисс Мерривел, — мистер Кагива — такой странный маленький человечек, такой беспомощный. Мне жаль бедного старика. А когда украли этот его жуткий держатель для двери с какими-то диковинными животными на нем... Ну, это способно вызвать подозрения у кого угодно, верно? — Она вытерла губы носовым платком, сильно пахнущим дезинфицирующим средством, и торжествующе улыбнулась, как будто ее странный монолог все объяснил.

Прежде чем решиться заговорить, Эллери четырежды затянулся сигаретой.

— Насколько я понял, вы упомянули «держатель для двери»?

— Да. Знаете, такая вещица, которую прикрепляют к полу, чтобы удерживать дверь открытой.

— И его, вы говорите, украли.

— Ну, он исчез. Но он был там до того, как меня ударили по голове прошлой ночью. Я сама видела его у двери в кабинет. Никто никогда не обращал на него особого внимания, и...

— Невероятно, — вздохнул Эллери. — Держатель для двери Забавный выбор для маленькой кражи! Вы, кажется, упомянули каких-то диковинных животных? Боюсь, что ваш эпитет не позволяет мне представить их себе.

— Какие-то чудовища вроде змей. Они в доме повсюду. По-моему, их называют драконами. Хотя я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь их видел — разве только во время белой горячки.

— Начинаю понимать, — задумчиво кивнул Эллери. — Этот старый джентльмен — Кагива, полагаю, он ваш теперешний пациент?

— Совершенно верно, — подтвердила мисс Мерривел эту проницательную догадку. — У него хроническое почечное заболевание. Пару месяцев назад доктор Саттер из поликлиники удалил мистеру Кагиве одну почку, и бедняга только начал поправляться. Он очен стар, и вообще чудо, что он до сих пор жив. Операция была рискованной, но доктору Саттеру пришлось...

— Избавьте меня от профессиональных подробностей, мисс Мерривел. Конечно, ваш очередной пациент — японец?

— Да. Мой первый японец.

— Вы говорите это, — усмехнулся Эллери, — как молодая женщина, впервые ставшая матерью... Ну, мисс Мерривел, ваш японец, исчезнувший держатель и удар по вашей очаровательной головке меня весьма заинтересовали. Если вы будете любезны подождать, я наброшу кое-какую одежду и отправлюсь вместе с вами на место происшествия. А по дороге вы расскажете мне обо всем, соблюдая разумную последовательность.

Сидя в безобразном, но мощном «Дюзенберге» Эллери, мисс Мерривел, глядя на мелькающие за окном улицы, глубоко вздохнула и приступила к повествованию. Доктор Саттер рекомендовал ее в качестве медсестры мистеру Дзито Кагиве, пожилому японскому джентльмену, выздоравливающему после операции в своем поместье в Уэстчестере. С того момента, как она впервые ступила ногой в дом — судя по ее описанию, красивое, старинное, отнюдь не японское сооружение, занимающее несколько акров и покоящееся сзади на каменных сваях в водах Лонг-Айлендского пролива, — ее беспокоили мрачные предчувствия, источник которых был ей непонятен. Возможно, дело было в том, что дом, построенный в колониальном стиле, внутри походил на восточный музей, полный причудливой мебели, керамики, картин и всего прочего.

— Там даже запах иностранный, — объяснила мисс Мерривел, очаровательно нахмурившись. — Приторно сладкий...

— Аромат старости? — пробормотал Эллери. Он вел машину, как всегда, с отчаянной скоростью и одновременно внимательно слушал. — Мы, кажется, очутились по уши в необъяснимых явлениях. Может, это всего лишь запах ладана?

Мисс Мерривел не знала. Возможно, во всем повинна ее излишняя чувствительность к новым впечатлениям А может быть, причина в людях Хотя, видит бог, все обитатели дома внешне симпатичные, кроме Летиции Гэллант. Мистер Каги-ва — очень богатый импортер восточных редкостей; он живет в Соединенных Штатах больше сорока лет и полностью американизировался — даже женился на разведенной американке, которая впоследствии скончалась, оставив восточному супругу множество приятных воспоминаний, своего сына — высокого блондина-футболиста и сестру — упрямую и сварливую старую деву. Билл — пасынок мистера Кагивы, носящий девичью фамилию матери — Гэллант — очень любил своего древнего маленького отчима и последние несколько лет, по словам мисс Мерривел, практически вел все дела старого японца.

Что качается Летиции Гэллант, тети Билла, то она делала жизнь окружающих невыносимой, открыто жалуясь на судьбу, оставившую ее «на милость язычника», и обращаясь со своим добрым благодетелем грубо и презрительно, что, как сказала мисс Мерривел, выглядело «почти скандально».

— Язычник, — задумчиво произнес Эллери, сворачивая на Пелемское шоссе. — Быть может, в этом все и дело, мисс Мерривел. Чужеродная атмосфера обычно оказывает на нас неприятное воздействие... Между прочим, этот дверной держатель был ценным? — Кража заурядной вещицы не выходила у него из головы.

— О нет. Я однажды слышала, как мистер Кагива говорил, что он стоит всего несколько долларов. — Отмахнувшись от держателя, мисс Мерривел перешла к наиболее драматичной части ее рассказа, насыщая ее аурой напряжения и ужаса.

Вчера вечером она уложила своего престарелого подопечного в постель в его спальне наверху в задней части дома, подождала, пока он заснет, и, так как все ее обязанности были выполнены, спустилась в библиотеку, примыкавшую к кабинету старого джентльмена, чтобы часок спокойно почитать. Мисс Мерривел припомнила, как тихо было в доме и как громко тикали маленькие японские часики на каминной полке. После обеда она не отходила от пациента и не знала, где находятся остальные обитатели дома — очевидно, они спали, так как было уже начало двенадцатого... Глаза мисс Мерривел уже не были спокойными — в них светились страх и возбуждение.

— Там было тихо и уютно, — продолжала она. — Лампа находилась у меня над левым плечом, и я читала «Белую женщину» — книгу про красивую молодую медсестру, которая влюбилась в секретаря... — Она сделала паузу и слегка покраснела. — Ну, пока я читала, дом становился... жутким. Дело не в книге — она была очень приятной, мистер Куин. Тикали часы, вода плескалась о сваи позади дома, и внезапно меня охватила дрожь. Не знаю почему, но у меня по коже забегали мурашки. Я огляделась вокруг, но не заметила ничего тревожного: дверь в кабинет была открыта, но там было темно Я... думаю, это покажется глупым, но я услышала какие-то звуки!

— Что именно, по-вашему, вы слышали? — терпеливо спросил Эллери.

— Право, не знаю. Я не могу это описать. Скользящий звук, как... — Поколебавшись, она воскликнула: — О, я знаю, что вы будете смеяться, мистер Куин, но это походило на ползущую змею!

Эллери не стал смеяться. Драконы плясали перед ним на щебеночной дороге. Вздохнув, он промолвил:

— Или на драконов, если вы можете себе представить, какие звуки издает дракон, не так ли, мисс Мерривел? Кстати, вы когда-нибудь слышали подобные звуки по радио? Аспирин, брошенный в стакан с водой, превращается иногда в прекрасную девушку, нырнувшую в море. Воображение — страшная сила... Откуда же исходил этот удивительный звук?

— Из кабинета мистера Кагивы — из темноты. — Розовая кожа мисс Мерривел стала бледной — ужас, застывший в глазах, делал ее невосприимчивой к разумным аналогиям, приведенным Эллери. — Я рассердилась на себя за то, что думаю о всяких глупостях, и встала, чтобы посмотреть, в чем дело. Но... дверь кабинета внезапно захлопнулась!

— О! — произнес Эллери иным тоном. — Но несмотря на это, вы открыли дверь и посмотрели, что там делается?

— С мой стороны это было глупо и рискованно, — вздохнула мисс Мерривел. — Ведь там таилась опасность. Но я всегда была дурой, поэтому открыла дверь. Однако, как только я это сделала и уставилась, как идиотка, в темноту, что-то ударило меня по голове. У меня звезды замелькали перед глазами, мистер Куин. — Она рассмеялась, но это был невеселый, отчаянный смех, а ее глаза косились на Эллери, словно ища поддержки.

— Тем не менее, — заметил Эллери, — это был смелый поступок, мисс Мерривел. А потом? — Они свернули на Пост-Роуд и поехали на север.

— Около часа я была без сознания. Когда я пришла в себя, то лежала на пороге — частично в библиотеке, частично в кабинете. В кабинете по-прежнему было темно. Ничего не изменилось... Я включила свет и огляделась. Все казалось таким же, как раньше, кроме дверного держателя — он исчез, и я поняла, почему дверь закрылась так внезапно. Странно, не так ли?.. Остаток ночи я провела, стараясь уменьшить опухоль.

— И вы никому не рассказывали о происшедшем?

— Нет. — Наморщив лоб, она уставилась в ветровое стекло. — Я не знала, нужно ли рассказывать. Если в доме есть некто... склонный к убийству, пусть он лучше думает, будто я не знаю, что все это значит. Фактически так оно и есть. — Эллери ничего не сказал. — Утром все обитатели дома выглядели как обычно, — продолжала после паузы мисс Мерривел. — Это утро у меня свободное, поэтому я смогла отправиться в город, не давая объяснений. Не то чтобы это кого-нибудь заботило... Все это очень глупо, не так ли, мистер Куин?

— Именно потому я так заинтересован. Кажется, здесь надо свернуть?

♦ * *

Две вещи пришли на ум мистеру Эллери Куину, когда горничная с испуганными глазами открыла им парадную дверь и ввела их в величественную приемную. Первая: что этот дом не походил ни на один из виденных им домов; вторая: что в нем было нечто странное и неправильное. Первое впечатление возникло благодаря ориентальной обстановке — мягкому причудливому восточному ковру на полу, инкрустированному перламутром столу из тикового дерева, лампе над головой в форме миниатюрной пагоды, обилию экзотических хризантем, шелковым портьерам, расшитым разноцветными драконами... Второе, беспокоившее его, возможно, являлось следствием испуганного бледного лица горничной или резкого запаха. Приторно-сладкий аромат, описанный мисс Мерривел, тяжело висел в воздухе, притупляя его чувства и заставляя желать очутиться на свежем воздухе.

— Мисс Мерривел! — окликнул мужской голос. Быстро обернувшись, Эллери увидел высокого молодого человека с худыми щеками и смышлеными глазами, приближавшегося к ним от двери, за которой виднелась библиотека, упомянутая мисс Мерривел. Повернувшись к молодой женщине, он с удивлением заметил, что ее лицо залил густой румянец.

— Доброе утро, мистер Купер, — заговорила она, переведя дыхание. — Я хочу представить вам моего друга — мистера Эллери Куина. Я случайно встретила его... — Они вдвоем сочинили историю, объясняющую приход Эллери, но ее не суждено было использовать.

— Да-да, — быстро сказал молодой человек, едва взглянув на Эллери. Подбежав к мисс Мерривел, он стиснул ее руки, отчего румянец на щеках молодой женщины стал еще более ярким. — Мерри, где старый Дзито?

— Мистер Кагива? Разве он не наверху, в своей?..

— Нет. Он исчез!

— Исчез? — ахнула медсестра, опускаясь на стул. — Я ведь уложила его в постель вчера вечером! А когда утром перед уходом я заглянула к нему в комнату, он еще спал...

— Это вам только показалось — его там не было. Он наспех изготовил грубый манекен — полагаю, его сделал сам Дзито — и накрыл его одеялом. — Купер шагал взад-вперед, грызя ногти. — Ничего не понимаю!

— Прошу прощения, — вежливо вмешался Эллери. — У меня есть некоторый опыт в подобных делах. — Высокий молодой человек резко остановился и удивленно посмотрел на него. — Насколько я понимаю, ваш мистер Кагива — старик. Возможно, он пробует на вас стариковское чувство юмора.

— Господи, конечно нет! У него абсолютно ясный ум. К тому же японцы не снисходят до детских шалостей. Несомненно, что-то произошло, мистер Куин... Куин! — Купер уставился на Эллери с внезапным подозрением. — Я где-то слышал это имя.

— Мистер Куин — детектив, — объяснила мисс Мерривел.

— Конечно! Теперь я вспомнил. Значит, вы... — Молодой человек посмотрел на мисс Мерривел, и под его пристальным взглядом она снова покраснела. — Мерри, вы что-то знаете!

— Крайне мало, — ответил за нее Эллери. — Она рассказала мне все, что знает, и это возбудило мое любопытство. Известно ли вам, мистер Купер, что дверной держатель мистера Кагивы исчез?

— Держатель?.. О, вы имеете в виду это чудовище, которое было у него в кабинете? Не может быть. Я видел его только вчера вечером...

— Это правда, мистер Купер, — жалобно промолвила мисс Мерривел. — Кто-то ударил меня по голове и взял его...

Молодой человек побледнел:

— Это просто варварство, Мерри! Вам больно?

— О мистер Купер...

— Ну-ну, — сурово прервал Эллери. — Давайте обойдемся без сентиментальностей. Кстати, мистер Купер, какой множитель представляете вы в этом загадочном уравнении? Мисс Мерривел не удостоила вас упоминанием в своем рассказе о проблеме.

Мисс Мерривел опять покраснела, на сей раз от гнева, а Эллери внезапно вспомнил, что она накануне читала роман, в котором красивая молодая медсестра влюбилась в секретаря своего пациента.

— Я секретарь старого Дзито, — рассеянно ответил Купер. — Послушайте, приятель. Какое отношение имеет этот чертов держатель к исчезновению Кагивы?

— Это, — промолвил Эллери, — я и намерен выяснить. — Последовала пауза, во время которой мисс Мерривел бросила умоляющий взгляд на Эллери, словно умоляя хранить ее секрет. — Что-нибудь еще пропало?

— Не знаю, какое вам до этого дело, молодой человек, — послышался женский голос из двери в библиотеку, — но, слава богу, язычник исчез со всеми своими пожитками. Скатертью дорога! Я всегда говорила, что этот вкрадчивый желтый дьявол добром не кончит.

— Полагаю, вы мисс Летиция Гэллант? — вздохнул Эллери и понял по застывшим лицам мисс Мерривел и мистера Купера, что его догадка правильна.

— Ради бога, перестань, тетя Летти, — послышался позади нее обеспокоенный мужской голос Мисс Летиция отодвинула в сторону свои широкие юбки, фыркнув, словно эрдельтерьер. Билл Гэллант был гигантом с багровым лицом и мешками под налитыми кровью глазами. Мятая одежда болталась на нем, а выглядел он так, словно не спал всю ночь. Его тетя в точности соответствовала характеристике, данной ей мисс Мерривел. Она казалась сделанной из китового уса, тугой резины и кислоты — высокая тощая ведьма лет пятидесяти, с безумным взглядом, одетая по довоенной моде. Эллери не сомневался, что у нее раздвоенный язык, но она, как нарочно, сжала губы, устремив на него злобный взгляд, от которого ему стало не по себе.

— С пожитками? — переспросил Эллери, после того как он представился и они прошли в библиотеку.

— Ну, его чемодан исчез, — хрипло отозвался Гэллант, — и одежда тоже — не вся, но несколько костюмов, рубашек и прочего. Я расспросил всех слуг, но никто не видел, как он выходил из дома. Мы обыскали каждый угол в здании и каждый фут на участке, но он словно испарился... Господи, что за ерунда! Должно быть, он спятил.

— Ускользнул среди ночи? — Купер провел рукой по волосам. — Но он не безумен, мистер Гэллант, вам это отлично известно. Если он ушел, значит, для этого была очень веская причина.

— А вы не искали записку? — рассеянно спросил Эллери, оглядываясь вокруг. Тяжелый запах преследовал его в библиотеке, странно гармонируя с мебелью в ориентальном стиле. Дверь, за которой, очевидно, находился кабинет исчезнувшего японца, была закрыта — он пересек библиотеку и открыл ее. В кабинете имелась еще одна дверь, по-видимому выходящая в главный коридор. Возможно, через нее вошел прошлой ночью в кабинет напавший на мисс Мерривел. Но почему он украл дверной держатель?

— Конечно, искали, — ответил Гэллант. Они последовали за Эллери в кабинет и озадаченно наблюдали за ним. — Но ее нигде не было. Он ушел, не оставив ни словечка.

Эллери кивнул. Опустившись на колени на плотный восточный ковер в нескольких футах от двери в библиотеку, он изучал прямоугольную вмятину в ворсе. Что-то тяжелое, шириной примерно в шесть дюймов и длиной около фута лежало в этом месте долгое время; ворс был плотно прижат, как будто после сильного и продолжительного давления. «Очевидно, пропавший держатель», — подумал Эллери. Закурив сигарету, он присел на подлокотник массивного кресла из красного дерева с резьбой в виде лотосов и драконов и перламутровой инкрустацией.

— Вам не кажется, — робко предположила мисс Мерривел, — что мы должны позвонить в полицию?

— Успеется, — ответил Эллери, весело махнув рукой. — Давайте присядем и все обсудим. Человек не совершает никакого преступления, покидая свое жилище без объяснений, даже если это язычник, мисс Гэллант. Я вообще не уверен, что произошло какое-то несчастье. Представители желтой расы отличаются весьма изощренным умом, не похожим на наш Однако история с похищенным держателем выглядит очень странно. Кто-нибудь может описать мне эту штуку?

Все, кроме мисс Мерривел, беспомощно посмотрели друг на друга.

— Послушайте, Куин, вы занимаетесь мелочами, — проворчал Билл Гэллант. Он выглядел усталым и встревоженным, словно его что-то мучило. — Это дело для адвоката старого Дзито, если не для полиции. Я должен позвонить...

— Вы должны руководствоваться своей совестью, — мягко произнес Эллери. — Но если вам нужен мой совет, то пусть кто-нибудь просветит меня и опишет дверной держатель.

— Я могу это сделать, — заговорил молодой Купер, снова приглаживая тонкие волосы своими белыми пальцами музыканта, — потому что держал в руках эту вещицу множество раз и даже подписал квитанцию после ее доставки по почте. Она имеет шесть дюймов в ширину и высоту и около фута в длину. Абсолютно правильной формы, за исключением декоративных барельефов — драконов. Обычная стилизованная японская безделушка — ничего примечательного.

— Языческое идолопоклонство, — отчетливо произнесла мисс Летиция; ее змеиные глаза горели фанатичным огнем и хронической ненавистью. — Дьявол!

Эллери посмотрел на нее.

— Мисс Мерривел говорила мне, что держатель не представляет ценности. — Купер и Гэллант кивнули. — Из какого материала он сделан?

— Из мыльного камня, — ответил Гэллант; на его лице по-прежнему было написано встревоженное выражение. — Знаете, такой гладкий скользкий минерал, который часто используют на Востоке. Его официальное название — стеатит. Это тальк. Дзито импортирует множество безделушек, изготовленных из него.

— О, так этот держатель связан с его бизнесом?

— Нет. Его прислали старику четыре или пять месяцев назад в качестве подарка от какого-то друга, путешествовавшего по Японии.

— А этот друг — белый? — внезапно спросил Эллери.

Все выглядели озадаченными. Затем Купер ответил, смущенно улыбнувшись:

— Не думаю, чтобы мистер Кагива хоть раз упоминал его имя или говорил что-нибудь о нем.

— Понятно, — сказал Эллери. Некоторое время он молча курил. — Говорите, его прислали по почте? — Купер кивнул. — Вы бережливый человек, мистер Купер?

Секретарь казался удивленным:

— Прошу прощения?

— Секретари имеют прискорбную привычку сохранять все бумаги. Могу я взглянуть на эту квитанцию? Вещественное доказательство всегда лучше устного заявления, как скажет вам любой юрист. Квитанция может снабдить нас ключом — именем отправителя...

— Так вот вы о чем, — сказал Купер. — К сожалению, мистер Куин, на квитанции не было имени отправителя. Я это хорошо помню.

Эллери выглядел огорченным. Выпустив изо рта облако дыма, он задумался, а затем заговорил резко, словно решившись на рискованный шаг:

— Сколько драконов изображено на этом держателе, мистер Купер?

— Идолопоклонство! — злобно повторила мисс Летиция.

Мисс Мерривел слегка побледнела:

— Вы думаете...

— Пять, — ответил Купер. — Дно, разумеется, пустое. Пять драконов, мистер Куин.

— Жалко, что не семь, — серьезно промолвил Эллери. — Мистическое число. — Он встал и прошелся по комнате, куря и хмуро поглядывая на золотых чудовищ, которыми были расшиты шелковые портьеры. Мисс Мерривел внезапно поежилась и придвинулась ближе к худощавому молодому секретарю. — Скажите, — продолжал Эллери, повернувшись па каблуках и глядя на остальных сквозь пелену дыма, — ваш маленький Дзито Кагива — христианин?

Не удивилась только мисс Летиция — эта женщина была способна напугать самого Вельзевула.

— Господи помилуй нас! — пронзительно крикнула она. — Этот дьявол?

— Почему, — терпеливо спросил Эллери, — вы упорно именуете вашего зятя дьяволом, мисс Гэллант?

Женщина упрямо сжала губы и сердито уставилась на него.

— Он вовсе не дьявол, — горячо заговорила мисс Мерривел, — а очень добрый старый джентльмен Возможно, мистер Кагива в самом деле не христианин, мистер Куин, но он и не язычник. Мистер Кагива просто не верит ни во что подобное — он сам часто так говорил.

— Значит, его, строго говоря, никак нельзя назвать язычником, — заметил Эллери. — Язычник — это человек, не принадлежащий к народам, исповедующим христианство, иудаизм или ислам, и не отказавшийся от верований своих предков.

Мисс Летиция казалась сбитой с толку, но затем торжествующе воскликнула:

— Он тоже не отказался! Я часто слышала, как он говорил о какой-то чужеземной вере, называемой...

— Синтоизм², — подсказал Купер. — Это неправда, Мерри, что мистер Кагива ни во что не верит. Он верит в людскую доброту и в то, что каждый человек должен руководствоваться своей совестью. Это моральная сущность синтоизма, не так ли, мистер Куин?

— Вот как? — рассеянно пробормотал Эллери. — Очевидно, это очень интересно. Он не придерживался традиций культа? Ведь синтоизм — довольно примитивная религия.

— Идолопоклонник, — твердила мисс Летиция, как патефонная пластинка, на которой застряла игла.

Все не без смущения осмотрелись вокруг. На письменном столе стоял толстопузый маленький идол из блестящего черного обсидиана. В углу находился комплект самурайских доспехов. Морской бриз, проникавший сквозь открытое окно, слегка шевелил вышитых на шелке портьер драконов.

— Он не принадлежал к какому-нибудь старинному японскому тайному обществу? — настаивал Эллери. — Не получал много писем с Востока? Не принимал посетителей с раскосыми глазами? Не опасался чего-нибудь?

Драконы вновь зловеще зашевелились, а невидимый под доспехами самурай смотрел вперед своими загадочным взглядом. Приторно-сладкий аромат, казалось, усилился, наполняя их головы жуткими фантастическими мыслями. Все молча и беспомощно глядели на Эллери, охваченные смутным первобытным страхом.

— Дверной держатель был изготовлен из цельного стеатита? — осведомился Эллери, глядя в окно на бурные воды пролива. Дом словно плыл в безбрежном океане, покачиваясь на волнах. Эллери ждал ответа, но его не последовало. Билл Гэллант переминался с ноги на ногу; он выглядел еще более встревоженным, чем раньше. — Этого не могло быть, — задумчиво продолжал Эллери, отвечая на собственный вопрос. Его интересовало, какие мысли роятся в их головах.

— Что заставляет вас так думать, мистер Куин? — негромко спросила мисс Мерривел.

— Здравый смысл. Почему прошлой ночью украли эту, вроде бы ничего не стоящую вещицу? По сентиментальным причинам? Такие причины могли иметься только у самого мистера Кагивы, а я сомневаюсь, чтобы он стал бить вас по голове, мисс Мерривел, с целью похитить собственную безделушку из простой привязанности к ней. — Тетя и племянник выглядели испуганными. — О, вы еще об этом не знаете! Да, ночью здесь произошло примитивное, но весьма болезненное нападение, причинившее мисс Мерривел сильную головную боль. Шишка получилась очаровательная, можете поверить мне на слово... Обладал ли держатель какой-нибудь экзотической ценностью? Не являлся ли он символом чего-либо, предзнаменованием или предупреждением? — Бриз снова зашевелил драконов, а ненависть наконец исчезла из безумных глаз мисс Летиции, сменившись страхом мелкой душонки, загнанной в логово собственной злобы.

— Это... — начал Купер и умолк, качая головой. Затем он облизнул пересохшие губы и сказал: — Сейчас двадцатый век, мистер Куин.

— Следовательно, — кивнул Эллери, — мы должны находить всему разумное объяснение. Если держатель был украден, значит, он представлял для вора какую-то ценность, но, очевидно, не сам по себе. Вывод: в нем содержалось нечто ценное. Поэтому я и сказал, что он не мог быть изготовлен из цельного куска стеатита.

— Это самое... — заговорил Гэллант, но смолк, опустив плечи и уставившись на Эллери.

— Прошу прощения? — вежливо осведомился Эллери.

— Ничего. Я просто подумал...

— Что я попал в точку, мистер Гэллант?

Широкоплечий молодой человек отвел взгляд, покраснел и стал бродить взад-вперед, заложив руки за спину; озабоченное выражение на его лице стало более явным, чем когда-либо. Мисс Мерривел закусила губу и опустилась на ближайший стул. Купер выглядел обеспокоенным, а юбки Летиции Гэллант шуршали, словно испуганное животное ночью в кустарнике. Затем Гэллант остановился и быстро сказал:

— Полагаю, мне лучше выложить все начистоту. Вы догадались правильно, Куин. — Эллери казался огорченным. — Держатель не цельный Он полый внутри.

— Ага! И что же в нем было спрятано, мистер Гэллант?

— Пятьдесят тысяч долларов в стодолларовых купюрах.

♦ ♦ ♦

Существует поговорка, что деньги творят чудеса. В кабинете Дзито Кагивы она оправдалась полностью.

Драконы умерли Самурай превратился в пустую оболочку из кожи и металла. Дом перестал качаться и застыл на своем фундаменте. Воздух посвежел и прекратил обращать на себя внимание. Знакомый всем язык денег заставил жуткие таинственные призраки испариться в мгновение ока. Все с облегчением вздохнули, взгляды их прояснились, заполнившись пустотой, которая именуется в обществе здравым смыслом. В дверном держателе были всего лишь деньги! Мисс Мерривел даже слегка хихикнула.

— Пятьдесят тысяч в сотенных купюрах, — кивнул мистер Эллери Куин, выражение лица которого было завистливым и одновременно разочарованным. — Но подобных купюр должно быть немалое количество, мистер Гэллант Пожалуйста, объяснитесь.

Билл Гэллант объяснился без колебаний — он казался успокоившимся, как будто сбросил с плеч тяжкую ношу. Теперь было незачем скрывать, что бизнес мистера Кагивы находился на грани банкротства. Но несмотря на советы пасынка, старый японец с присущей его расе благожелательной, молчаливой и несгибаемой волей отказывался менять деловую политику, которой придерживался всю жизнь. Только когда разорение глянуло ему в лицо, его упрямство было поколеблено, но тогда оставалось только спасать обломки кораблекрушения.

— Старик делал это тайком, — продолжал Гэллант, пожав плечами, — а я узнал об этом совсем недавно, когда он позвал меня в эту комнату, запер дверь, поднял держатель — он все время оставлял его на полу! — и отвинтил одного из драконов... Старик сказал мне, что обнаружил пустой тайник в держателе совершенно случайно, как только получил его. Он долго распространялся о возможном происхождении вещицы, которая не была задумана как дверной держатель — вряд ли у японцев были подобные вещи. Ну, в тайник была засунута тугая пачка денег. Я сказал, что глупо оставлять эту штуку торчать на полу, но старик ответил, что о тайнике и деньгах никто не знает, кроме него и меня. Естественно... — Он покраснел.

— Теперь я понимаю, — улыбнулся Эллери, — почему вы с такой неохотой рассказали мне об этом. Очевидно, обстоятельства выглядят скверно для вас.

Широкоплечий молодой человек беспомощно развел руками.

— Я не крал эту чертову штуку, но кто мне поверит? — Он сел, роясь в карманах в поисках сигареты.

— Одна вещь говорит в вашу пользу, — заметил Эллери. — По крайней мере, так мне кажется. Вы его наследник?

Гэллант встрепенулся:

-Да!

— Это верно, — медленно, почти неохотно подтвердил Купер. — Я сам засвидетельствовал завещание старика.

— Много шума из ничего. Естественно, вы не стали бы красть то, что и так принадлежит вам. Бодритесь, мистер Гэллант; вы в достаточной безопасности. — Вздохнув, Эллери начал застегивать пальто. — Ну, леди и джентльмены, боюсь, что мой интерес к этому делу иссяк. Я рассчитывал на нечто outre¹... — Он улыбнулся и подобрал шляпу. — В

иное (фр.). конце концов, это работа для полиции. Конечно, я готов помочь, чем могу, но знаю по опыту, что местные полисмены предпочитают действовать самостоятельно.

— Но что, по-вашему, произошло? — вполголоса спросила мисс Мерривел. — Вы думаете, что бедный мистер Кагива...

— Я не психолог, мисс Мерривел. Но даже психолога может озадачить ход мыслей восточного ума. Однако полицейские не влезают в подобные тонкости, и не сомневаюсь, что они очень скоро раскроют это дело. Всего вам доброго!

Мисс Летиция фыркнула и проскользнула мимо Эллери с презрительным шуршанием юбок. Мисс Мерривел устало последовала за ней, натягивая шляпку. Купер направился к телефону, а Гэллант, нахмурившись, уставился в окно на пролив.

— Полиция? — откашлявшись, заговорил Купер. — Я хочу побеседовать с шефом.

В последовавшей паузе в комнату вновь начало прокрадываться знакомое тяжелое молчание.

— Одну минуту, пожалуйста, — сказал Эллери, стоя в дверях. Мужчины удивленно обернулись, а Эллери виновато улыбнулся: — Я только что кое о чем подумал. Человеческий ум — скверная штука. Я оказался преступно небрежен, джентльмены. Есть еще одна возможность.

— Не вешайте трубку, — сказал Купер невидимому собеседнику. — Возможность?

Эллери беспечно махнул рукой.

— Я могу быть неправ, — великодушно признал он. — Не мог бы кто-нибудь из вас, джентльмены, показать мне энциклопедический словарь?

— Словарь? — недоуменно переспросил Гэллант. — Кажется, он лежит на столе в библиотеке, Куин. Сейчас я его принесу. — Он скрылся в соседней комнате и вскоре вернулся с толстым томом в мягкой обложке.

Эллери схватил книгу и начал перелистывать страницы, что-то напевая. Купер и Гэллант обменялись взглядами, затем Купер пожал плечами и положил трубку.

— Ага! — воскликнул Эллери, внезапно прерывая свою арию. — Хм-м! Торжество духа над материей. Перо сильнее, чем... Конечно, я могу ошибаться, — добавил он, закрывая книгу и снимая пальто, — но теперь все говорит против этого. Полезная вещь — энциклопедический словарь... Мистер Купер, позвольте мне взглянуть на квитанцию о получении держателя.

Металлические нотки в его голосе заставили напрячься обоих мужчин Секретарь, побагровев, вскочил на ноги.

— Послушайте, — проворчал он, — вы намекаете, что я вам солгал?

— Ну-ну, — прервал Эллери. — Квитанцию, мистер Купер, и побыстрей.

— Делайте, как говорит мистер Куин, Купер, — промолвил Билл Гэллант. — Но я не понимаю, какая может быть польза...

— Польза заключается в уме, мистер Гэллант. Рука может быть быстрее, чем глаз, но мозг быстрее их обоих.

Купер сердито посмотрел на него, но выдвинул ящик резного письменного стола и начал рыться в нем. Наконец он извлек пачку бумаг, проглядел ее и обнаружил маленький желтый листок.

— Вот, — буркнул он. — По-моему, это чертовская наглость.

— Вопрос не в том, что это по-вашему, — вежливо заметил Эллери. Он поднес к глазам клочок бумаги и стал изучать его со скрупулезностью археолога. Это была обычная почтовая квитанция, с описанием содержимого посылки, датой, местом отправления, стоимостью и тому подобной информацией. Имя отправителя отсутствовало. Посылка была доставлена кораблем компании «Ниппон Юсен Каиса» из Йокогамы, в Японии, и отправлена компанией транспортных пересылок в Сан-Франциско адресату, Дзито Кагиве, по его месту жительства в Уэстчестере. Расходы по пересылке были заранее оплачены в Йокогаме на основании сорокачетырехфунтового веса держателя, который был кратко охарактеризован, как изготовленный из мыльного камня, имеющий размеры шесть, шесть и двенадцать дюймов и украшенный барельефами драконов.

— Ну, — усмехнулся Купер, — надеюсь, эти данные что-нибудь значат для вас.

— Они значат для меня абсолютно все, — серьезно ответил Эллери, пряча квитанцию в карман. — Было бы очень жаль, если бы она пропала. Это как Розеттский камень³ — ключ к целой группе таинственных фактов. — Он казался довольным собой, но взгляд его серых глаз оставался настороженным. — Старая поговорка оказалась неверна В числах мы обретаем не безопасность, а просвещение

Гэллант махнул рукой.

— Вы говорите чушь, Куин.

— Совсем наоборот. — Эллери перестал улыбаться. — Бесспорно, нужно позвонить шефу полиции, но с вашего позволения, джентльмены, это сделаю я... в одиночестве.

♦ ♦ ♦

— В конце концов, я не ошибся, ожидая чего-то причудливого, — заявил вечером Эллери. Спокойный и благодушный, он примостился на краю письменного стола в кабинете, почесывая брюхо обсидианового идола.

Купер, мисс Мерривел и Гэлланты уставились на него. Они пребывали в последней стадии нервного напряжения. Снова дом раскачивался, как на волнах, драконы шевелились на ветру, а самурай ожил и наблюдал за происходящим. Темное небо за окнами покрывали еще более темные тучи; луна еще не взошла из-за моря.

После звонка шефу полиции Эллери удалился из дома Ка-гивы и вернулся вечером в сопровождении нескольких крепких и молчаливых мужчин, которые, однако, не вошли с ним в дом, не стали приближаться к Гэллантам, секретарю, медсестре, слугам, а исчезли, растворившись во мраке. С моря доносились через открытое окно кабинета странные шорохи и лязганье, но никто не осмеливался подняться и посмотреть.

— «Что это был за мир, как тяжко его бремя, если те, кого разлучила смерть, больше не встретились?» — заговорил Эллери. — Трогательная мысль. И подходящая к данному случаю. Сегодня вечером, друзья мои, мы встретимся со смертью, и, что еще более странно, бремя упадет с наших плеч, как предсказывал Саути⁴.

Все уставились на него с открытыми ртами. В ночи снаружи продолжались шорохи и лязги; иногда издалека доносился крик.

Эллери зажег сигарету.

— Я обнаружил, — продолжал он, глубоко затянувшись, — что в очередной раз допустил ошибку. Утром я говорил вам, что наиболее вероятной причиной кражи дверного держателя было его содержимое Но я был неправ. Брюхо дракона не намеревались вспарывать

— Но пятьдесят тысяч долларов... — начала мисс Мерривел.

— Что происходит, мистер Куин⁹ — воскликнул Билл Гэллант — Что делают снаружи эти люди? Что это за звуки? Вы должны сказать нам...

— Логика, — пробормотал Эллери, — имеет тенденцию ускользать из рук, как мыльный камень, мистер Гэллант. Это произошло со мной сегодня. Я заявил, что держатель не могли украсть ради него самого. Но я снова был неправ. В держателе могло быть нечто ценное, помимо стоимости в долларах и центах, сентиментальной привязанности к нему или же его значения как символа. Это возможность его практического применения.

— Что? — изумленно переспросил Купер. — Вы имеете в виду, что кто-то украл его, чтобы воспользоваться им, как дверным держателем?

— Это, конечно, абсурд. Но его можно использовать и в еще одном качестве. Какие свойства этого куска резного камня могли кому-нибудь пригодиться? Каковы его основные физические признаки? Состав и вес. Это камень, и он весит сорок четыре фунта.

Гэллант, словно нехотя, поднялся и подошел к окну. Остальные последовали за ним, подгоняемые страхом и любопытством. Эллери спокойно наблюдал за ними.

Луна наконец поднялась из-за горизонта. Сцена внизу походила на сине-черную движущуюся гравюру. Большая лодка стояла на якоре в нескольких ярдах от задней стены дома Кагивы. В ней были люди и какой-то аппарат. Один из сидящих в лодке склонился над бортом, глядя в воду. Внезапно по водной поверхности прошла рябь, и над ней появилась человеческая голова, жадно глотающая воздух. Аппарат заскрипел, и веревка, появившись из воды, стала наматываться вокруг маленького ворота.

— Почему же, — послышался позади столпившихся у окна голос Эллери, — могли украсть предмет, являющийся камнем весом в сорок четыре фунта? Рассматривая вопрос в таком аспекте, мы получаем ясный ответ. Человек исчез таинственным и непостижимым образом — больной и беззащитный богатый старик. Исчез также тяжелый камень. А позади его дома — море. Сложите вместе один, два и три, и вы получите...

С лодки донесся хриплый крик. Из воды появилась мокрая темная масса, висящая на конце веревки. Когда ее втащили в лодку, при серебристом свете луны стало видно, что она состоит из трех частей. Одной из них был чемодан. Другой — маленький прямоугольный камень, украшенный резьбой. А третьей — обнаженный труп маленького старика с желтой кожей и раскосыми глазами.

— И вы получите, — продолжал Эллери, плавно соскользнув с края стола и приставив дуло автоматического пистолета к застывшей спине Билла Гэлланта, — убийцу Дзито Кагивы!

♦ ♦ ♦

Торжествующие крики сидящих в лодке отзывались в кабинете бессмысленными звуками. Билл Гэллант, не шевелясь и не оборачиваясь, промолвил безжизненным голосом:

— Вы хитрый дьявол. Как же вы об этом узнали?

Злобный рот мисс Летиции открылся и тут же закрылся вновь, не издав ни звука.

— Я узнал об этом, — ответил Эллери, не убирая пистолет, — поняв, что дверной держатель не был полым, а представлял собой кусок цельного камня.

— Вы не могли этого знать. Вы никогда его не видели. Вы просто случайно угадали. Кроме того, вы говорили...

— Уже вторично вы обвиняете меня в догадках, — обиженным тоном сказал Эллери. — Уверяю вас, мистер Гэллант, что я не делал ничего подобного. Но зная, что держатель был цельным, я понял, что вы солгали, утверждая, будто видели собственными глазами, как Кагива отвинтил дракона, открыв тайник и деньги в нем. Тогда я спросил у себя, почему такой очаровательный, но явно обеспокоенный джентльмен лжет. И мне стало ясно, что вы что-то скрываете и уверены, что держатель никогда не найдут и потому ваша ложь останется нераскрытой.

Под светом луны воды пролива постепенно успокаивались.

— Но чтобы быть уверенным, что держатель не найдут, вы должны были знать, где он находится. А если вы знали, где он находится, то вы и были тем человеком, который избавился от него после того, как ударил по голове мисс Мерривел и украл держатель из этой комнаты, невольно издавая звуки «ползущего дракона», шаркая ботинками по толстому ворсу ковра. Но человек, избавившийся от дверного держателя, избавился также от трупа маленького безобидного Дзито Кагивы — иными словами, был его убийцей. Будьте же справедливы, мой дорогой Гэллант, — это была не совсем догадка.

— Я не могу в это поверить, мистер Гэллант, — с трудом проговорила мисс Мерривел. — Почему вы сделали эту... эту ужасную...

— Думаю, я в состоянии это объяснить, — вздохнул Эллери. — Когда я понял, что история о тайнике в держателе — ложь, мне стало ясно, что Гэллант с самого начала планировал поведать эту изобретательную историю. Почему? Причиной могло быть стремление скрыть подлинный мотив кражи резного камня, как простого грузила для мертвого тела, наведя на ложный след его использования в качестве хранилища богатства Но почему он солгал о пятидесяти тысячах долларов? Не потому ли, мистер Гэллант, что вы извлекли эту сумму из деловых средств вашего отчима и, зная, что открытие недостачи неминуемо, изобрели вымышленного вора, прошлой ночью укравшего деньги, которые в действительности украли вы, возможно растратив их уже несколько месяцев назад?

Билл Гэллант молчал.

— Итак, вы подстроили целую серию событий, — продолжал Эллери. — Вы ночью придали постельному белью джентльмена такой вид, словно под ним лежит человеческая фигура. Стремясь представить все так, будто это сделал сам мистер Кагива, вы бросили часть его одежды в один из его чемоданов, словно он решил бежать из дома. Фактически, вы организовали дело так, чтобы создать впечатление, что мистер Кагива, чей бизнес пошатнулся, я уверен, благодаря вашим растратам, навсегда скрылся из западного мира на таинственном Востоке, откуда он некогда прибыл, вместе с остатками своего состояния. При таких обстоятельствах никто не стал бы подозревать убийство и разыскивать труп, а вы избавились бы от последствий вашей крупной кражи. Вы ведь знали, что, как все достойные и мягкие люди, ваш отчим, ничего для вас не жалевший, простил бы вам все, кроме бесчестья. Если бы мистер Кагива открыл ваше преступление, вы потеряли бы все.

Но Билл Гэллант ничего не ответил на эти безжалостные слова. Он все еще смотрел в окно, за которым больше ничего не было видно, кроме воды. Лодка, камень, чемодан, труп и люди исчезли.

Эллери кивнул, глядя с печальным удовлетворением на его неподвижную спину.

— И наследство, — пробормотал Купер. — Конечно, ведь он был наследником. Умно, ничего не скажешь...

— Нет, глупо, — мягко возразил Эллери. — Все преступление глупо.

— Я все же думаю, что вы просто догадались о том, что держатель был из цельного камня, — тем же безжизненным голосом заговорил Гэллант, словно ведя вежливый спор. Однако Эллери не подался на эту удочку. Он крепче сжал пистолет, понимая, что открытое окно и вода выглядят заманчиво для отчаявшегося человека, которому даже смерть могла показаться спасением

— Нет-нет, — запротестовал Эллери. — Пожалуйста, воздайте должное противнику. Для меня все оставалось непонятным, пока я, уже уходя, не подумал о том факте, что держатель был сделан из мыльного камня. Я знал, что это тяжелый минерал, а так как предмет имел почти безупречно прямоугольную форму, то, следовательно, был доступен для элементарных вычислений. Было очевидно, что я могу проверить точность вашего заявления, будто держатель был полым. Поэтому я вернулся и попросил энциклопедический словарь. Однажды я уже натыкался в подобной книге на указатель веса распространенных минералов. Я поискал там вес мыльного камня и нашел его.

— Ну и что? — почти с любопытством осведомился Гэллант.

— В словаре говорилось, что один кубический фут мыльного камня весит от ста шестидесяти двух до ста семидесяти пяти фунтов. Каковы были размеры держателя? Шесть, шесть и двенадцать дюймов или четыреста тридцать два кубических дюйма. Иными словами, четверть кубического фута Руководствуясь числами словаря и добавив небольшой вес барельефов в виде драконов, держатель должен весить сорок четыре фунта.

— Но так ведь и указано в квитанции, — пробормотал Купер.

— Совершенно верно. Однако эти сорок четыре фунта должны представлять вес цельного куска мыльного камня! А мистер Гэллант утверждал, что держатель имел внутри полость, способную вместить пятьдесят тысяч долларов в стодолларовых купюрах, — то есть пятьсот банкнот. Пространство, вмещающее такое количество банкнот — не важно, насколько туго они спрессованы, — должно было сделать вес держателя значительно меньшим, чем сорок четыре фунта. Поэтому я понял, что держатель был из цельного камня и что мистер Гэллант лгал.

Снаружи послышались тяжелые шаги Внезапно комната наполнилась людьми. Труп мистеры Кагивы, обнаженный и желтый, как старый мрамор, положили на диван. С него тихо, словно виновато, капала вода. Билл Гэллант повернулся, и все увидели, как его глаза при виде трупа тоже стали мертвыми, словно он впервые осознал всю гнусность содеянного им.

Эллери взял у полисмена тяжелый и блестящий от морской воды дверной держатель и повертел его в руке. Подняв взгляд на портьеру, он дружески улыбнулся драконам, которые теперь выглядели всего лишь украшениями из шелка и золотых нитей.