Рид

— Не могу поверить, что в Силвер-Спун Фоллс действительно появилась хоккейная команда, — говорит Адалинн Монтгомери, протягивая мне пиво через барную стойку. — Ты в восторге от переезда сюда?

— Это отстойнее, чем некоторые другие варианты, — бормочу я, хватая бутылку и делая большой глоток. По правде говоря, мне наплевать, где я играю, главное, чтобы я играл. Когда в Техасе стало возможным создание второй команды АХЛ, на ринг вышло множество разных городов в качестве претендентов. Но деньги решают все, а в Силвер-Спун Фоллс их больше, чем в большинстве других.

Здесь можно бросить клюшку и попасть в миллиардера. На мой взгляд, это хорошая новость для нас. Это означает, что у нас меньше шансов распасться через несколько лет или переехать за пределы штата, как это происходило с большинством профессиональных хоккейных команд в Техасе на протяжении многих лет. Переезды — часть жизни, когда ты профессионально занимаешься спортом, но во мне растет идея пустить корни.

Силвер-Спун Фоллс кажется мне чертовски подходящим местом для этого. Мой бывший сосед по комнате в колледже и брат Адалинн, Гаррет Марш, работает здесь школьным тренером по футболу, так что я знаю нескольких человек в городе. Я провёл здесь последние несколько дней, осматривая место и общаясь с прессой. Все были дружелюбны и радушны, но не из кожи вон лезли, чтобы познакомиться со мной. Это чертовски здорово. Обычно, когда люди слышат, что ты профессионально играешь в хоккей, то сходят с ума.

Здесь к этому относятся спокойно. Никто не пытался залезть ко мне в штаны, напросившись в мой гостиничный номер. Никто не перешептывается, когда я вхожу в здание. Я здесь просто ещё одно лицо. В городе миллиардеров я не так уж интересен.

— Привет, сладенькая, — пьяница, сидящий через два стула от нас, щелкает пальцами Адалинн. — Как насчет того, чтобы ты перестала с ним флиртовать и уже налила наши чертовы шоты?

Щёки Адалинн порозовели, в глазах вспыхнул огонь. Она открывает рот, собираясь отчитать его, но я быстро качаю головой.

— Я понял, — говорю я, прищурившись при виде этого придурка. Если бы её муж, Рейзор, сидел здесь, этот мудак уже лежал бы на полу за то, что так разговаривал с его женой. Никто не проявляет неуважения к Адалинн в присутствии Рейзора. К счастью для него, Рейзора здесь нет. Он в задней части зала с остальной группой, готовится сыграть небольшой сет. К несчастью для этого придурка, я здесь, и мне тоже не нравится, как он с ней разговаривает.

Этот ублюдок и его друзья начали буянить и грубить с тех пор, как я вошел в дверь пятнадцать минут назад. Судя по выражению лица Адалинн, они действовали ей на нервы гораздо дольше. Я предполагаю, что они начали, как только Рейзор отошел в сторонку.

— Как насчет того, чтобы относиться к ней с некоторым уважением? — спрашиваю я, поворачиваясь на своем барном стуле лицом к нему. Он молод, у него налитые кровью голубые глаза, клочковатая козлиная бородка и блеск в глазах, который говорит о том, что ему не терпится подраться.

— Как насчет того, чтобы заняться своим делом, красавчик? — бормочет он, выпрямляясь в полный рост.

Я закатываю глаза, не впечатленный зрелищем. Я играю в хоккей с трех лет, и был маленьким тощим засранцем, пока не достиг половой зрелости и не набрал вес буквально за одну ночь. Я давным-давно научился принимать удары. Также научился наносить ответные удары. Меня не называют Лоулесс только потому, что это моя фамилия. Когда я на льду, я беспощаден.

Но это не лед. И я должен вести себя наилучшим образом. Тренер прижмет мою задницу к стенке, если я устрою скандал или обрушу на нас гнев прессы прямо сейчас. Это последнее, что нам нужно.

— Просто следи за своими гребаными манерами и перестань вести себя как идиот, который никогда в жизни не разговаривал с женщиной, — рычу я, пригвождая его жестким взглядом, говорящим «не испытывай судьбу». — Это не поможет тебе выглядеть крутым перед твоими парнями. Сейчас ты выглядишь как высокомерный сексистский придурок.

Кончики его ушей краснеют. Он фыркает, когда я поворачиваюсь на своем барном стуле.

— Спасибо, — бормочет Адалинн.

— В любое время.

Она отходит к дальней стене, чтобы взять бутылку текилы и разлить по шотам для этого идиота, а я возвращаюсь к своему пиву. Думаю, даже в Силвер-Спун Фоллс есть придурки. Это печально, правда. Некоторым людям действительно не следует разрешать пить в общественных местах… или просто находиться в общественных местах.

Мои часы вибрируют, сообщая, что почти без десяти восемь. Я не обращаю внимания на напоминание. Утром я должен был возвращаться в Остин, но ещё чертовски рано подниматься в свой гостиничный номер только для того, чтобы пялиться в потолок.

Клянусь Богом, я становлюсь слишком старым, чтобы продолжать заниматься одним и тем же дерьмом каждый день. Я люблю хоккей. Люблю болельщиков. Но ничто больше не приносит мне удовлетворения. Ничто больше не заставляет чувствовать себя живым. Это все просто… квартира. Я точно знаю, чего не хватает, но понятия не имею, где её искать.

Мою единственную. Мою вторую половинку. Если она где-то и есть, то пока не раскрылась передо мной. Люди в округе говорят, что вода особенная. Предположительно, она приводит к любви. Не знаю, правда это или нет, но на городской площади есть магазинчик «Вечные источники надежды», где продают её, а также кристаллы и прочую хрень. Я подумывал о том, чтобы притащить туда свою задницу и купить один, чтобы забрать с собой домой. Знаете, на всякий случай, вдруг ничего не сработает, и вода подействует.

Тренеру это понравится.

«Ты купил волшебную воду. Ты что, принимаешь наркотики, Рид? Кто-нибудь, принесите ему чертову чашку, чтобы он помочился в неё!»

— Убирайся из моего бара, — рычит Адалинн дрожащим голосом. — Сейчас же, Джейкоб.

Я вскидываю голову и сразу же замечаю сцену, разворачивающуюся через два барных стула от меня. Адалинн и пьяница стоят лицом к лицу. Он поднимает руки вверх, ухмыляясь ей с таким видом, будто он ни в чем не виноват, — классический признак того, что он чертовски хорошо знает, что сделал что-то, чего не должен был делать. Она прижалась к задней стене, её щеки покраснели от гнева.

— Давай, сладкие щечки. Не будь такой, — он перегибается через стойку, пытаясь схватить её.

Я швыряю свою бутылку на стойку и вскакиваю на ноги, отодвигая в сторону барный стул, стоящий рядом со мной. Похоже, на нас будут давить чуть больше, чем хотелось тренеру, но к черту все это.

— Что случилось? — спрашиваю я Адалинн.

— Он схватил меня, — отвечает она.

Он снова бросается на неё.

— Ты лжешь, кто…

Я не даю ему времени закончить фразу, прежде чем отвожу руку назад, а затем резко выбрасываю её вперёд и бью его в челюсть. Он приземляется на барную стойку, вопя от боли.

— Сукин сын! — кричит он. — Ты только что ударил меня!

— Да, — рычу я, хватая его за воротник и поднимая на ноги. — Я это сделал. И если ты когда-нибудь дотронешься до другой женщины без её согласия, я сделаю это снова. Убирайся на хрен из этого…

— Рид, берегись! — кричит Адалинн.

Я бросаю взгляд в зеркало над барной стойкой как раз вовремя, чтобы увидеть, как друзья пьяницы бросаются на меня. Ебать мою жизнь. Я бросаю его и, схватив барный стул, швыряю его в первого попавшегося мудака. Удар пришелся ему в живот, и он рухнул на пол рядом с придурком, стоявшим прямо за ним.

Третьему парню удалось увернуться от них и напасть на меня сбоку. Четвертый налетел на меня лоб в лоб. Я бью третьего локтем в живот, а затем ломаю ему нос, прежде чем схватиться с четвертым.

— Ах ты, ублюдок, — ворчу я, уклоняясь, когда он хватает со стойки бутылку пива и пытается треснуть меня ею по голове.

Мне удаётся заломить ему руку за спину.

— Брось эту чертову бутылку.

— Иди нахрен.

Я выкручиваю сильнее.

Он стонет от боли, но не выпускает бутылку. Я в двух секундах от того, чтобы сломать ему запястье, когда мудак, наконец, отпускает эту гребанную штуку. Я продолжаю держать его и наклоняюсь, чтобы поднять бутылку… что, по-видимому, чертовски неправильно. Потому что, как только я выпрямляюсь, в дверях появляется помощник шерифа.

Он бросает один взгляд на сцену — четверо взрослых мужчин лежат на полу с травмами, ещё один у меня в руках, а я занес над головой чертову пивную бутылку, как будто собираюсь треснуть его ею по башке, — и тут же тянется за электрошокером.

— Брось бутылку и отойди от пьяницы, — рычит он. — Только не торопись. Не заставляй меня использовать это против тебя сегодня вечером. Никто из нас не хочет неприятностей.

Ебать мою жизнь. Тренер меня убьет.

Рен

Я ворчу на протяжении всей десятиминутной поездки в полицейское управление. Так и подмывает послать всё к черту и оставить избалованного хоккеиста-болвана вариться в собственном соку в маленькой камере, но мой босс мне голову оторвет. Новая хоккейная команда Силвер-Спун Фоллс слишком важна для города, и с точки зрения связей с общественностью будет ужасно, если я не найду способ снять обвинения до того, как СМИ узнают, что Рид Лоулесс надрал задницу какому-то пьяному идиоту в баре на Парк-авеню.

Не могу поверить, что этот придурок сделал это именно сегодня. Я неделями умоляла своего старшего брата позволить мне познакомиться с его новой девушкой, и сегодня тот самый вечер. Прямо сейчас я должна быть в доме своего отца и мстить Лексу Лузеру за все годы пыток старшего брата, но нет. Этого не произойдёт. Вместо этого я собираюсь вызволить из тюрьмы большого избалованного спортсмена-придурка. Затем мой босс ожидает, что я буду присматривать за вспыльчивым хоккеистом, пока мы не найдем способ решить всю эту «проблему».

Пересекая парковку, я бросаю взгляд на свою повседневную одежду и мысленно пожимаю плечами. Мистеру избалованному спортсмену придётся столкнуться со мной в штанах для йоги и ярко-розовом свитере. К ужасу моего отца, я перестала наряжаться к ужину много лет назад. Как только я поняла, что не все люди в мире ходят на ужин в платьях и на высоких каблуках, я начала носить удобную одежду, и судье Эшфорду пришлось смириться с моим бунтом. К счастью для меня, мой старший брат вмешался и поддержал мой костюмированный бунт.

— Добрый вечер, — я подхожу к столу и улыбаюсь помощнику шерифа. — Меня зовут Рен Эшфорд, и я представляю интересы Рида Лоулесса. Судья Гамильтон подписал распоряжение о его передаче под мою опеку.

Мне не мешает, что старый судья Гамильтон каждое воскресенье играет в гольф с моим отцом и Джорданом Стерлингом, основным владельцем «Соколиный глаз» Силвер-Спун Фоллс.

— Мне нужно ваше удостоверение личности, пожалуйста.

Когда молодой помощник шерифа перегибается через стойку и смотрит на мое повседневное одеяние, я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

— Безусловно.

Я достаю бумажник и протягиваю ему свои водительские права. После чертовски долгого их изучения он, наконец, возвращает их.

— Подождите там, пожалуйста, — бросает он и отворачивается. Какой грубый придурок. Меня так и подмывает показать язык ему вслед, но я знаю, что повсюду камеры. Ох, чувак. Иногда это отстойно для взрослого человека.

Я читаю электронное письмо от своего босса, в котором он рассказывает мне всё о моём новом клиенте, когда слышу, как открывается автоматическая дверь. Подняв взгляд, я чувствую, как у меня отвисает челюсть, когда я вижу, как молодой помощник шерифа идет рядом с громилой. Чертовски привлекательным, не зеленым человеком-халком. По крайней мере, я думаю, что он человек. Трудно сказать наверняка, так как в нём не менее шести с половиной футов мускулов. Его выцветшие синие джинсы обтягивают бёдра, похожие на стволы деревьев, а белая рубашка-поло, похоже, вот-вот порвётся под давлением его мускулистой груди.

«Ох, чувак. У меня такие большие неприятности», — думаю я об этом, чувствуя, как учащается сердцебиение в груди.

Я не обращаю внимания на то, что он заставляет меня чувствовать, и сосредотачиваюсь на крошечном пятнышке крови на его белой рубашке. Это маленькое пятнышко напоминает мне о том, почему я вообще здесь. У мистера Горячая Голова больше мускулов, чем мозгов, и он пользуется кулаками вместо слов.

Его темно-каштановые волосы коротко подстрижены, но у меня все равно возникает желание запустить в них пальцы, чтобы проверить, мягкие они или упругие. До сих пор я предпочитала чисто выбритых мужчин, но его короткая бородка творит что-то безумное с моими внутренностями. Глубоко вздохнув, пытаюсь не обращать внимания на безумные чувства, проносящиеся в моей голове, когда я смотрю в его шоколадно-карие глаза.

Придав лицу профессиональное выражение, которое отточила за два года юридической практики, я подхожу к двум мужчинам и протягиваю руку.

— Здравствуйте, мистер Лоулесс. Я Рен Эшфорд, ваш новый адвокат.

— Приятно познакомиться, Рен.

Когда до меня доносится его низкий голос, я понимаю — у меня большие неприятности. Мне нужно снять эти обвинения и уйти от Рида Лоулесса, пока не случилось что-то плохое, например, я не отдала своё сердце этому избалованному спортсмену-придурку.

— Пожалуйста, пойдёмте со мной, — говорю я ему и поворачиваюсь, чтобы уйти. Волосы на затылке встают дыбом, когда я понимаю, что он прямо за мной. Я едва не спотыкаюсь о собственные ноги, выходя из дверей полицейского участка, и он хватает меня за руку, отчего мои эмоции зашкаливают. Я не совсем понимаю, что здесь происходит, но точно знаю, что я не фанат. — Вот моя машина, — я показываю на свой крошечный красный двухместный автомобиль, припаркованный на пустой стоянке.

— Ты думаешь, я сяду в него? — Рид останавливается и смотрит на меня так, словно я сошла с ума. И, честно говоря, думаю, что так оно и есть.

— Если только вы не хотите остаться в камере, — я пожимаю плечами, надеясь, что это не производит на меня впечатления.

— Куда ты меня везешь?

Я подавляю желание наброситься на него, наслаждаясь зрелищем того, как он пытается втиснуть своё шестифутовое тело в мою машину, которая была рассчитана на людей гораздо более низкого роста.

— Обратно в ваш отель, — я завожу машину и бросаю на него взгляд. — И вы останетесь там, как хороший мальчик.

Так, зачем я это добавила?

— Что, если я не хочу быть хорошим мальчиком?

После того как я выросла с упрямым старшим братом, мне следовало бы знать, что настоящий мачо не устоит перед моими насмешками.

— Тогда вы можете провести ночь в камере, а я могу пойти на ужин, который пропускаю, — я, наконец, обретаю контроль над своими эмоциями.

— Ужин? Кто?

Что за чертовщина? Я отрываю взгляд от дороги, чтобы посмотреть на него.

— С кем? — автоматически поправляю я его по-английски. Моя няня надрала бы мне задницу, если бы я пропустила это мимо ушей.

— Неважно, — лицо Рида краснеет, и я задаюсь вопросом, что заставило пчелу залететь ему в голову. — Итак, с кем ты собиралась поужинать?

— Не ваше дело.

Не знаю, почему я не сказала ему правду. Я собиралась на семейный ужин с отцом, братом и его новой девушкой. Почему-то реальность не кажется мне захватывающей.

— Но из-за вашей маленькой выходки я опаздываю на него.

— Почему бы тебе не подняться ко мне в номер, и я закажу нам ужин в стейк-хаусе на Бродвее, чтобы загладить свою вину, и мы сможем обсудить моё дело.

Меня так и подмывает согласиться. В конце концов, я была бы сумасшедшей, если бы отказалась от лучшего стейка в Техасе, а нам действительно нужно обсудить его дело. Но, видимо, я сумасшедшая, потому что ни за что не позволю застать себя в отеле наедине с Ридом Лоулессом.

— Я так не думаю, но спасибо за предложение. Мы можем встретиться завтра утром в моём офисе, чтобы обсудить ваше дело, — говорю я ему. Мне нужно оградить свой зад от соблазна запрыгнуть на его горячие, как ад, кости.

— Разве ты не должна позаботиться о том, чтобы у меня больше не было неприятностей? — спрашивает он, когда я останавливаюсь перед гостиницей «Силвер-Спун Фоллс».

— Моя работа — вытаскивать вас из неприятностей, в которые вы уже попали. Если у вас будут ещё неприятности, я не смогу вам помочь, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. — Вот моя визитка. На ней есть номер моего мобильного телефона и адрес офиса. Пожалуйста, напишите мне, когда доберётесь до своей комнаты, и я встречу вас в моем офисе завтра в девять утра, — я делаю самое профессиональное лицо, надеясь, что Рид не заметит, какой эффект производит на меня его близость. — И будьте хорошим мальчиком. Примите душ и поспите немного.

Он смотрит на меня в ответ, и я вижу, как в глубине его темно-карих глаз происходит внутренний спор.

— Хорошо, мисс Эшфорд, сегодня вечером мы будем действовать по-вашему.

Мой новый клиент не знает, что я могу быть очень упрямой, когда захочу. Взросление с угрюмым, чрезмерно заботливым отцом и старшим братом вынуждает независимую женщину преодолевать препятствия.

— Спасибо, — я вздыхаю с облегчением, когда он вытаскивает своё массивное тело из моей машины. — Пожалуйста, не забудьте написать мне, чтобы у меня был ваш номер телефона, — добавляю я и скрещиваю пальцы сбоку. У меня уже есть вся информация о моём новом клиенте, но я надеюсь, что он проявит больше настойчивости, сообщив мне, что он в целости и сохранности и находится под контролем в своём гостиничном номере. — И, пожалуйста, — приходит мне в голову мысль, — сегодня вечером больше никаких посетителей, вечеринок или неприятностей.

Я осознаю, как мне ненавистна мысль о том, что он проводит время с кем-то ещё. Что со мной происходит?

— Я обещаю, Судьба, — он поднимает вверх три пальца и отходит от моей машины.

— Вы никогда не были скаутом, так что даже не пытайтесь, — я опускаю стекло и окликаю его.

— Откуда ты это знаешь? — Рид снова наклоняется ко мне и ухмыляется. — Ты что, проверяла меня?

— Не чувствуйте себя особенным. Я проверяю всех своих клиентов.

Я отказываюсь прогибаться перед ним. Мистер избалованный спортсмен не собирается обращаться со мной как с хоккейной зайкой.

— Я планирую быть больше, чем просто клиентом, — кричит он, когда я уезжаю, и это так шокирует меня, что я чуть не проскакиваю на красный свет в конце квартала. Черт возьми. Мне нужно вернуться домой и взять себя в руки, пока я не наделала глупостей. Например, влюбилась в своего нового привлекательного клиента.

Я получаю сообщение и понимаю, что мой новый клиент услышал меня.

Неизвестный:

«Я добрался до своей комнаты, Судьба. Сейчас я раздеваюсь, чтобы принять душ».

Почему он продолжает называть меня так? Я чуть не сгораю от желания сидеть в своей крошечной машине, думая о нём обнаженном. Образы его мускулистого, обнаженного, влажного тела овладевают моим сознанием, прежде чем я успеваю их отбросить. Включив кондиционер на полную мощность, проделываю остаток пути до своего маленького домика, разгоряченная и измученная. Я также забываю написать ему ответ, полагая, что это к лучшему.

Поскольку я слишком противоречива и взвинчена, чтобы объяснить это своим отцу и брату, которые, как оказалось, являются судьями, я не попадаю в гости к отцу на ужин. Папа и Лекс Лузер сразу бы поняли, что я что-то задумала. Например, влюбилась в клиента.

Рид

— Мне нужен новый адвокат.

— Что случилось с адвокатом, которого Джордан нанял представлять твои интересы? — спрашивает Гаррет Марш. — Ты уже отпугнул его?

— Нет, — рычу я, расхаживая по гостиной своего гостиничного номера. — Я не отпугнул Рен, но совершенно уверен, что это против правил — выходить за меня замуж, пока она представляет меня, поэтому мне нужен новый адвокат.

Моё заявление было встречено молчанием, а затем в трубке раздался взрыв смеха Гаррета.

— Рен Эшфорд — твой адвокат?

— Да, — бормочу я, защищаясь. Предполагалось, он будет больше благодарен за то, что я спас его младшую сестру от пьяного придурка, и меньше смеяться мне в лицо над моей дилеммой.

— Да, ты в заднице, — говорит он, посмеиваясь.

— Что это значит? — рычу я и затем сжимаю переносицу. Иисус Христос. Мне нужно собраться с мыслями. Я встретил её двенадцать часов назад и уже схожу с ума.

Это полностью её вина.

Она выглядит так, как ощущается рождественское утро. Вся такая мягкая и волнующая. Прошлой ночью от её великолепных глаз и личика в форме сердечка вся кровь прилила к моему члену… могу добавить, что там она и остается. Это было ещё до того, как она открыла свой дерзкий рот. Как только она начала меня доставать, я стал податливым в её идеальных маленьких ручках.

Даже не начину описывать её забавные формы. В этом свитере и легинсах они выглядели непристойно. Если я когда-нибудь узнаю, с кем она собиралась поужинать, то его убью. На данный момент, это действительно единственный вариант. Возможно, мне придется убрать и помощника шерифа, который видел её в этом наряде. Единственное место, где она должна выглядеть так же красиво, — моя постель. Конец дискуссии.

— Это значит, что она может надрать тебе задницу даже за то, что ты предложил её уволить, — произносит Гаррет, всё ещё смеясь надо мной. — Никто не увольняет Рен. И она не выйдет за тебя замуж, брат. Рен с такой же вероятностью влюбится в клиента, как ты в гребаную хоккейную зайку.

Я содрогаюсь от одной только мысли об этом. Есть много парней, которые готовы запрыгнуть в постель с первой встречной и тут же выскочить из неё. Я никогда не был одним из них. Хоккейным зайкам наплевать на меня как на личность. Всё, что они видят, — это хоккеист и возможность быть замеченными с ним. Секс, по их мнению, — это чисто коммерческая сделка. Мне это не нравится и никогда не понравится.

Серьёзно, Рен Эшфорд? Она как раз в моем вкусе. Великолепная. Фигуристая. Энергичная. Умная. Амбициозная. Думаю, на самом деле её может раздражать, что я хоккеист. Мне это чертовски нравится.

— Она выйдет за меня замуж, — бормочу я Гаррету. — Просто ещё не знает об этом. Но скоро узнает.

— Нет, если ты её уволишь.

— Тогда я не буду её увольнять. Я позволю ей стать моим адвокатом, пока заставлю её влюбиться в меня, а потом женюсь на ней.

— Это худший план, который у тебя когда-либо был.

— Значит, тебя не было рядом во время большинства моих планов, — бормочу я, выглядывая в дверной глазок в восемнадцатый раз за сегодняшний день. Коридор по-прежнему пуст. Где она? — Это лучший план, который у меня был за последние годы. Кстати, как поживает Адалинн?

— Твои планы в колледже были отстойными, Лоулесс, — говорит Гаррет. — Из-за тебя нас обоих чуть не исключили. Могу добавить, дважды. И с Адалинн всё в порядке. Она расстроена, что тебя арестовали за помощь ей. Она и Рейзор намерены поговорить с судьей от твоего имени. Если бы ты сотрудничал с помощником шерифа, тебя, вероятно, вообще не арестовали бы.

— Он вел себя как придурок.

— Ты только что избил пятерых человек в баре и продолжал называть его Барни Файфом, — сухо напоминает мне Гарретт.

— Я не виноват, что он похож на Дона Ноттса в молодости.

Гарретт снова смеется.

— Я чертовски рад, что ты переезжаешь в город, чувак. Будет приятно видеть тебя здесь.

— Черт, — говорю я, ухмыляясь. — С нетерпением жду, когда буду здесь. Это место мне уже начинает нравиться.

— Да, потому что ты влюблен в своего гребаного адвоката, — он фыркает. — Спасибо, что присмотрел за Адалинн прошлой ночью. Я чертовски тебе благодарен.

— В любое время, брат, — говорю я, успокаиваясь. — Я серьёзно.

— Рейзор, вероятно, заскочит сегодня, чтобы поблагодарить тебя. Он чертовски зол, что был за кулисами и не знал, что нужен ей.

— С ней всё было в порядке. По большей части, она справилась со всем сама, — бормочу я, снова выглядывая в глазок. На этот раз, чтобы увидеть Рен, стоящую за дверью моего номера и что-то бормочущую себе под нос. Я ухмыляюсь, наблюдая, как она расхаживает туда-сюда перед дверью, бормоча что-то себе под нос. Я не могу разобрать, что она говорит, но, судя по выражению её лица, пытается уговорить себя постучать в дверь.

Я не уверен, выигрывает ли она битву с собой или нет. Она выглядит слишком чертовски мило, чтобы прерывать её. Её щеки порозовели, а светлые волосы собраны на затылке в конский хвост, который подпрыгивает каждый раз, когда она взмахивает руками, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Сегодня она снова одета небрежно — в мягкий свитер и джинсы.

Черт, она из тех красавиц, которые заставляют мужчин совершать глупые поступки только потому, что мы ничего не можем с этим поделать. Я подталкиваю свой член ладонью, пытаясь заставить его опуститься, когда подкрадываюсь к ней через глазок, но это ни черта не помогает. Ему нравится то, что он видит, и он хочет её так, как никогда никого не хотел.

— Мне пора, — говорю я Гаррету. — Рен только что пришла.

— Удачи. Не делай глупостей.

— Не планирую этого.

Возможно, это моё воображение, но его смех кажется зловещим.

Я вешаю трубку и засовываю телефон в карман, прежде чем снова прильнуть к глазку. Теперь она стоит неподвижно, всё ещё бормоча что-то себе под нос. Я ухмыляюсь при виде этого зрелища.

— Ты планируешь весь день спорить сама с собой снаружи или всё-таки зайдешь в номер, Судьба? — спрашиваю я, повышая голос, чтобы она могла слышать меня через дверь.

Рен вздрагивает, как маленький олень, её взгляд устремляется к глазку.

— Ты что, шпионишь за мной, Лоулесс?

— Просто любопытно, о чём ты споришь сама с собой.

— Ты, — бормочет она. — Подслушивание запрещено законом.

— Лгунья, — говорю я, улыбаясь от уха до уха. — Это неэтично, но не противозаконно, Судьба.

— Значит, ты признаёшь, что совершаешь неэтичные поступки?

Я отпираю засов и приоткрываю дверь, чтобы как следует разглядеть её. Ага. Так ещё красивее. Черт возьми. Я счастливый будущий муж.

— Дай определение неэтичному.

— Я что, по-твоему, похожа на словарь, Лоулесс? — не задумываясь, парирует она. — Спроси Алекса, не нужна ли тебе инструкция, как быть порядочным человеком.

Я прищуриваюсь, глядя на неё, что вызывает у неё улыбку. Она издевается надо мной.

— Тащи сюда свою задницу, Судьба, — рычу я, закрывая дверь, чтобы снять цепочку. — Пока я не показал всему отелю, каким неприличным человеком могу быть.

— Ты только что не сказал этого, — молвит она, широко раскрыв глаза.

— О, я это сказал, — ухмыляюсь я ей. — Я также это имел в виду.

— Почему ты продолжаешь меня так называть?

— Я не мог выбрать между Фридой Осуждения и Судьбой Сейла, — говорю я, борясь с улыбкой, когда она, прищурившись, смотрит на меня. — Но потом ты стала такой нахальной со мной, и я понял, что моя судьба решена. Это была ты, Рен.

— Ты не можешь флиртовать со мной, Лоулесс. Я твой адвокат.

— Я не флиртую. Я говорю тебе, что могу поцеловать тебя либо в коридоре при свидетелях, либо в уединении своего гостиничного номера. Выбор за тобой, — я делаю шаг назад, широко распахивая перед ней дверь в гостиничный номер.

— Я не хоккейная зайка, Рид.

— Слава Богу за это, — отвечаю я, не отводя от неё взгляда. — Я не связываюсь с хоккейными зайками.

— Я твой адвокат, — Рен произносит это так, как будто я мог забыть за те шестьдесят секунд, что прошли с тех пор, как она говорила это в последний раз.

— Да, и, как я пытался сказать Барни Файфу вчера вечером, — говорю ей, — я действовал в целях самообороны и в защиту бармена. Она и её муж готовы поговорить с судьей и прокурором от моего имени.

— Почему ты не сказал мне об этом вчера вечером? — рычит Рен. — Ты мог бы сэкономить мне столько времени и нервов!

— Ты была такой капризной прошлым вечером.

— Я не была капризной. Я была раздражена, — бормочет она. — Есть разница.

— Как прошло твоё свидание?

Кого мне нужно убить?

— Какое свидание? — её глаза расширяются. — Ох! Эм, я имею в виду, это было здорово, — она с энтузиазмом качает головой. — Да, отлично. Мы чудесно провели время. Я увижусь с ними… я имею в виду с ним, я увижусь с ним… позже.

Для юриста у неё не очень хорошо получается нести чушь. Или, может быть, это просто не та ложь, которую она хочет сказать. Интересно. В любом случае, это груз с моих плеч. Мой прелестный маленький ангелочек не был вчера вечером на ужине с другим мужчиной, пока я мерил шагами чертову дыру в полу.

— Я считаю до трех, а потом целую тебя, Судьба.

— Ты не можешь просто отсчитать время, а потом поцеловать меня, Рид. Ты с ума сошёл?

— Спорим? — ухмыляюсь я. — Раз.

— Рид!

— Два.

Она пищит, как маленькая птичка, и практически ныряет в номер, задевая локтем мой твердый член, проходя мимо. Я захлопываю за ней дверь, запирая её внутри вместе со мной. Наедине.

Наконец-то, чёрт возьми.

Рен

Не уверена, кто более сумасшедший — он или я. Когда я, спотыкаясь, прохожу мимо своего нового клиента, мой локоть задевает что-то твердое, очень твердое и очень большое у него ниже пояса. Ох, чувак. Я почти уверена, что только что ударила его своей тяжелой сумкой, но совсем не чувствую себя виноватой.

— Пытаешься лишить меня способности к деторождению с помощью этой гребаной сумочки?

Я свирепо смотрю на него, понимая, что было непрофессионально бить моего нового клиента сумочкой, но этот придурок заслуживает того, чтобы испытать на себе гнев Бетси.

— Мне жаль.

На самом деле, нет.

— Бетси такая большая, и ты не оставил мне места пройти мимо.

Я могла бы пройти, не задев его, но маленький чертенок, сидящий на плече, просто не позволил.

— Бетси? — Рид несколько раз моргает, и в его темно-карих глазах мелькает замешательство.

— Да, у моей сумочки есть дурацкое название. Когда я устроилась на работу в здание суда, то обнаружила, сколько барахла беру с собой на работу каждый день, поэтому купила большую, блин, сумочку. Мой брат любит поносить меня из-за размера моей сумочки и решил дать дизайнерской сумке имя — Бетси фон Коуч.

Не могу поверить, что только что ляпнула это своему новому клиенту. Он, наверное, думает, что его представляет идиотка.

Здесь жарко или мне только кажется? Я одергиваю воротник, едва сдерживаясь, чтобы не обмахнуться ладонью, и пытаюсь взять под контроль свои непрофессиональные мысли, пока этот сексуальный спортсмен пристально смотрит на меня.

Во что я себя втянула? Проведя бессонную ночь, меряя шагами свою спальню, я пообещала себе сегодня утром вести себя хладнокровно, спокойно и профессионально. И тут этот придурок набросился на меня. Сначала Рид сказал своему тренеру, что встретится со мной в моём офисе, что вызвало цепную реакцию, которая закончилась тем, что мой босс позвонил мне в семь утра и потребовал, чтобы я встретилась с Лоулессом в его отеле, чтобы убедиться, что он не попадётся на глаза общественности. В этом есть смысл, но это также выводит меня из себя. Как я могу сохранять спокойствие, хладнокровие и профессионализм в крошечном гостиничном номере с сексуальным, огромным придурком?

Затем Лоулесс пригрозил, что поцелует меня. Теперь всё решено. Я ему покажу. Не давая себе ни секунды на обдумывание своих действий, бросаю Бетси к своим ногам и бросаюсь к Риду. Когда я запускаю руки в его мягкие волосы, его темно-карие глаза комично расширяются, а рот приоткрывается. Я пользуюсь его шоком и притягиваю его голову к себе для поцелуя.

Когда наши губы соприкасаются, я осознаю свою ошибку, но моё распутное тело слишком захвачено ощущением его мускулистого тела, чтобы обращать внимание на то, что я нарушаю всевозможные правила. Через несколько секунд Рид возобновляет поцелуй, и из горячего он превращается в обжигающий до чертиков. Мои глаза закатываются, когда его язык переплетается с моим.

Когда Рид стонет и притягивает меня ещё ближе к своему мускулистому телу, что-то действительно твёрдое и очень, очень большое оказывается зажатым между нашими телами. Моя хладнокровная, спокойная, профессиональная сторона наконец-то поднимает голову и выплескивает ведро ледяной воды прямо мне в лицо, образно говоря, но этого достаточно, чтобы привести в чувство.

Рид ворчит, когда я толкаю его изо всех сил.

— Эй.

— Послушай, приятель, — я указываю на него и говорю самым строгим тоном, каким только могу. — Тебе запрещено целовать меня. Я твой адвокат.

Его глаза сужаются, когда я понимаю, насколько безумно это звучит.

— Я хотел бы напомнить адвокату, что это она поцеловала меня.

Он прав, но это к делу не относится.

— Адвокат ссылается на пятую поправку, — бормочу я себе под нос, делая глубокий, очищающий вдох, как рекомендовал мой инструктор по йоге. Мне нужно взять под контроль эту безумную ситуацию и свои бурлящие эмоции.

— Не думаю, что это разрешено, — Рид, кажется, понимает, что мне нужна пауза. — Но я позволю тебе уйти, если ты пообещаешь поужинать со мной сегодня вечером.

— Я твой адвокат, — напоминаю я ему без необходимости. — Я не могу.

— Почему бы нам не заключить сделку?

Лоулесс не какой-нибудь тупой спортсмен. Он на самом деле чемпион по ведению переговоров, и я понимаю, как ему удалось заключить один из самых выгодных контрактов в истории АХЛ.

— Ты совершишь свою юридическую магию и избавишься от этих безумных обвинений, а потом я приглашу тебя на ужин, чтобы отпраздновать это. И что бы ни случилось после этого, это случится.

— Хорошо.

Не могу поверить, что так легко сдалась, но этот сексуальный хоккеист, кажется, растопил всё моё сопротивление своим щенячьим взглядом. Боже, я, черт возьми, схожу с ума.

— Давай сядем и обсудим, что произошло прошлой ночью.

Я горжусь собой, потому что моя профессиональная карьера наконец-то началась. На карту поставлено будущее Рида, и я отказываюсь рисковать.

Я достаю свой телефон, чтобы записать разговор. Я обнаружила, что могу легко упустить важные детали, потому что во время объяснений клиента мой разум заполняется вопросами. Обычно я прослушиваю запись несколько раз, чтобы запомнить все мельчайшие детали.

— Я хочу, чтобы ты перечислил все, что делал прошлой ночью. Всё.

Даже мельчайшая деталь может повлиять на защиту в уголовном деле.

— Ничего не упускай.

Пока Рид рассказывает о том, как прошёл его день, я сосредотачиваюсь и делаю заметки.

— Ты действительно назвал помощника шерифа Уильямса «Барни Файфом»? Прямо в лицо?

— Назвал, — Рид высокомерно ухмыляется. Вместо того, чтобы испытывать негодование по поводу офицера, я склонна согласиться, но держу это при себе. Дуг Уильямс — свинья-шовинист мужского пола, который считает, будто место женщины дома — босоногой, беременной и угождающей своему мужчине. Я бы с удовольствием встретилась с ним в суде и спросила, почему он не арестовал участников драки, но не думаю, что это был бы лучший вариант действий для Рида. — Скажи мне, что я неправ.

Темно-карие глаза Рида держат мои в плену, заставляя меня изо всех сил сохранять невозмутимость.

— Прав или нет, — я делаю глубокий вдох, чтобы сдержать улыбку, растягивающую уголки моих губ, — но твои собственные подстрекательские действия побудили помощника шерифа арестовать тебя. Вот мой план, как вытащить тебя из этой передряги, прежде чем она превратится в цирк для СМИ. У меня уже есть показания Адалинн Монтгомери и другого бармена, подтверждающие твою версию событий. Я запрошу записи с камер наблюдения в баре. Как только у нас будут видеозаписи, подтверждающие, что ты действовал в целях самообороны, то передам их, а также письменные заявления от Адалинн Монтгомери и Дерека Самнера, другого бармена, окружному прокурору. Я почти уверена, что он снимет все обвинения, если ты согласишься возместить ущерб бару и принесешь помощнику шерифа Уильямсу извинения.

— Почему я должен оплачивать ущерб? И извиняться перед этим мелким подонком? — глаза Рида сужаются. — Я не начинал драку.

— Нет, — отвечаю я ему. — Но это покажет, что ты пытаешься приспособиться к своему новому родному городу и что ты хороший парень. Окружной прокурор очень ценит твои качества.

Жаль, но так обстоят дела. Очки хорошего парня имеют большое значение для окружного прокурора. Мы прошли долгий путь с тех пор, как Диллон Армстронг стал шерифом, но эта проблема по-прежнему актуальна. Я планирую баллотироваться на пост окружного прокурора в следующем избирательном цикле и положить конец правлению старика Роджера Эстевеса. Хотя мне нравится защищать несправедливо обвиняемых, я бы предпочла, в первую очередь, остановить коррупцию, которая позволяет расследовать эти несправедливые дела.

— У нас есть всё необходимое, чтобы обратиться в суд и бороться с этим. И мы, безусловно, победим, если до этого дойдёт, но иногда разумнее всего пресечь это в зародыше, пока дело не зашло так далеко. Как только СМИ узнают об этой истории, всё превратится в кошмар для тебя и твоей команды. Нам придётся обратиться к общественному мнению, прежде чем мы дойдём до судебного разбирательства.

Рид сидит сложа руки и обдумывает варианты, и я волнуюсь, что он думает, будто я не на все сто процентов на его стороне.

— Я готова бороться с этой несправедливостью ради тебя.

Хочу, чтобы он знал, что я его прикрою.

— Но мой долг — дать тебе честный совет. Я действительно думаю, что люди, которые затеяли эту борьбу, будут рады вывалять твоё имя в грязи, пока мы будем сражаться, и не думаю, что это лучший вариант для твоей спортивной карьеры. Это несправедливо, но правда.

— Я не против возместить ущерб, но у меня болит душа при мысли о том, что придется извиняться перед этим засранцем со значком. Этот маленький ублюдок ударил меня коленом в живот и шипел оскорбления на ухо, когда сажал в патрульную машину.

Я возмущена из-за Рида. Я уже знаю, что он вёл себя уважительно, пока помощник шерифа Уильямс не назвал его «избалованным спортивным придурком». Это было непрофессионально со стороны помощника шерифа, и я планирую обсудить это с Диллоном Армстронгом, как только мы уладим юридические вопросы.

— Я подам официальную жалобу на помощника шерифа Уильямса, если хочешь пойти по этому пути. Или могу поговорить наедине с его начальником, чтобы сообщить шерифу, как именно его заместитель действует при исполнении служебных обязанностей. Лично я считаю, что второй вариант самый разумный. Диллон Армстронг получит по заднице за такое поведение.

— Я доверяю тебе, — когда Рид смотрит мне в глаза, я чувствую, как мои внутренности превращаются в липкую лужицу. — Давай разберемся с этим так, как ты считаешь нужным.

Рид разжигает во мне огонь, когда добавляет вполголоса:

— Затем я смогу обращаться с твоим сладким телом так, как считаю нужным.

Выходя из его гостиничного номера, я понимаю, что для меня уже чертовски поздно. Я уже влюбилась в своего сексуального клиента. Теперь мне нужно добиться снятия этих обвинений, чтобы мы могли что-то с этим сделать.

Рид

— Я уже свободный человек? — рычу я в трубку, уставившись в потолок своего гостиничного номера. Уже почти десять вечера, а я не разговаривал с Рен с тех пор, как она ушла сегодня. Я устал быть терпеливым.

— Что? Нет, — отвечает она, и её раздраженный возглас заставляет меня улыбнуться. — Еще и двенадцати часов не прошло, Рид.

— Это слишком долго.

— Ты не умрёшь за один день.

— Скажи это моему члену, — бормочу я, сжимая в кулаке этого твёрдого ублюдка. Он был таким с тех пор, как я встретил ее. — Уверен, эта эрекция достигла критической точки уже несколько часов назад, Судьба. И это твоя чертова вина.

— В чем это моя вина? — спрашивает Рен, задыхаясь от любопытства. Даже взволнованно.

— Ранее ты прижималась к нему всем телом, показывая, каково это — чувствовать себя в раю.

Я провожу кулаком вверх и вниз по своему члену. Блядь. Хотел бы я, чтобы это был её дерзкий ротик.

— Теперь он хочет попробовать, Рен.

— Рид, — шепчет она. Предполагается, что это протест, но для меня больше похоже на стон. Моя девушка хочет меня. Она страдает из-за меня.

Блядь. Мне нравится это осознавать.

— Где ты, Судьба?

— Дома, — сладко отвечает она.

— Ты в постели?

— Да.

— Прикоснись к себе для меня, детка. Позволь услышать, как ты произносишь мое имя, прежде чем заснешь.

Она колеблется.

— Не заставляй меня приходить к тебе и заставлять стонать для меня, Рен, — рычу я.

— Ты даже не знаешь, где я живу.

— Жимолостный переулок, сто двадцать два, — говорю я, зажимая телефон между плечом и ухом, чтобы свободной рукой достать ключи. Я подношу их поближе к телефону и позвякиваю ими. — И ключи у меня вот здесь. Выбирай.

— Откуда у тебя мой адрес?

— Я настаиваю на пятой поправке.

Не то чтобы это было трудно. Гарретт выручил меня, потому что в этом городе все обо всем знают. Но я ей этого не скажу. Рен надерет задницу и ему, и мне.

— Выбирай, Судьба.

— Отлично! — восклицает она. — Я сделаю это, но только потому, что ты меня заставляешь.

— Лгунья. Мы оба знаем, что когда засунешь руку в трусики, они будут мокрыми, Рен. Ты весь день думала о нашем поцелуе, не так ли?

— Да, — шепчет она, а потом смеется злым, дьявольским смехом. — Но, э-э, я не могу засунуть руку в трусики, Рид. Для этого пришлось бы их надеть.

— Господи Иисусе, — я сжимаю свой член, и из головки вытекает капля предэкулята. — На тебе нет трусиков? И всё это время ты была без трусиков?

— На самом деле, я была совершенно голой.

— Я сейчас же приеду.

— Рид! — её смех разносится по всей линии, вырывая мое сердце из груди. Этот сладкий звук притягивает к себе каждую частичку. — Даже не думай выходить из своего отеля, или я попрошу привлечь тебя к общественным работам!

— Я раскрашу твою великолепную задницу в красный цвет, — предупреждаю её.

— Тебе придётся сделать это после того, как ты закончишь собирать мусор с обочины шоссе, — напевает она. — Как насчет двухсот часов?

— Похоже, в ближайшие тридцать секунд мне лучше услышать, как из твоей киски капает, и ты стонешь моё имя, или мы оба будем испытывать боль каждые выходные, пока не истекут все двести часов, — хриплю я, смазывая руку предэкулятом. — Прикоснись к своей киске, Судьба. Подари мне сладкие сны этой ночью.

В трубке раздается шорох, а затем Рен тихо стонет.

Мне не нужно спрашивать, чтобы понять, что она делает то, что ей говорят. Я слышу это по ее голосу.

Блядь. Она звучит хорошо.

— Рид, — стонет она. — Я такая мокрая.

— Ты станешь ещё более влажной, когда я прикоснусь к тебе, Рен. Как только мы останемся наедине после нашего свидания, я съем тебя на десерт, а потом трахну и засажу в тебя своего ребенка.

Она беззвучно стонет, давая мне понять, насколько ей нравится мой план. Рен может заставить меня работать над этим, но она тоже хочет меня. Она чувствует такую же сильную связь. Это всё, что мне нужно знать. Я буду работать как проклятый, чтобы завоевать её сердце, если это то, что я должен сделать, чтобы доказать, что она может доверять мне и я позабочусь об этом. Я не отступлю и не сдамся, пока она не станет моей во всех отношениях.

— Блядь, Рен, — стону я, моя рука порхает вверх и вниз по члену. — Не могу дождаться, когда почувствую, как ты стекаешь по моим яйцам, пока кончаешь на меня.

— Рид, — выдыхает она. — Ты..?

— Дрочу под звуки того, как ты трахаешь себя пальцами? Да, черт возьми.

— Боже мой.

— Ты неправильно произнесла «Рид». Мое имя — единственное, которое ты произносишь, когда обнажена и прикасаешься к тому, что принадлежит мне, — говорю я ей, проводя большим пальцем по чувствительной головке своего члена. — Понимаешь?

— Да, — стонет она, тяжело дыша. — Я так близко.

— Тогда кончи для меня. Вознеси нас обоих на небеса, малышка.

Она всхлипывает, её стоны становятся громче. Я закрываю глаза, давая волю своему воображению. Я не на другом конце города, не связан с ней чертовой телефонной линией. Я в её постели, смотрю, как она трахает себя своими нежными маленькими пальчиками.

Она просто чудо, когда предстаёт передо мной, с выгнутой спиной и рукой, спрятанной между её полными бедрами. Ее светлые волосы в диком беспорядке, а эти великолепные глаза горят, когда она встречается со мной взглядом.

— Рид, — зовет она, ее тело изгибается, когда оргазм охватывает её. — Рид!

— Блядь, — стону я, едва успевая вовремя схватить салфетки, чтобы вытереть грязь, когда кончаю на себя.

Иисус. Может, мне стоило ввязаться в драку в баре в тот день, когда я приехал в город. Я бы встретил её гораздо раньше.

— М-м, — промурлыкала Рен через мгновение, мурлыча, как сонный котенок. — Это было приятно.

— Да, так и было, — я улыбаюсь, чувствуя себя более расслабленным, чем за весь день. — Теперь ты готова поспать, Судьба?

— Да, — шепчет она. — Увидимся завтра, Рид.

— Сладких снов, малышка.

— Сладких снов. И оставайся в своем отеле! — кричит она, прежде чем повесить трубку, заставляя меня громко рассмеяться.

Нет ни малейшего шанса, что я её послушаю.

На следующее утро к девяти я позавтракал и, более или менее незамеченный, отправился в небольшую юридическую фирму, где работает Рен. Бариста в кофейне продолжала коситься на меня, как будто знала, что я что-то замышляю. Женщины просто разбираются в таких вещах. Их радар паршивостей записан у них в ДНК. Но я отказывался встречаться с ней взглядом и всё равно продолжал заниматься своими делами.

Мне нужно обыграть адвоката. Я отказываюсь сидеть на скамейке запасных в самом важном матче в моей жизни. Моё будущее зависит от того, смогу ли я убедить Рен Эшфорд, что она без ума от меня. Если мне придётся заявляться к ней в офис, чтобы убедиться, что на ней надеты трусики, и целовать до изнеможения каждый день, пока она в меня не влюбится — это именно то, что я сделаю, и будь проклята потенциальная шумиха в прессе.

Кроме того, я же не какой-нибудь неуправляемый спортсмен. Драка в баре, может, и выглядит некрасиво, но у меня репутация человека, который не создает проблем и не поднимает шумиху нигде, кроме как на льду. Я приберегаю драматизм для катка и не высовываюсь, когда снимаю коньки.

Я выбрал неподходящее время, чтобы начать скандалить, но что есть, то есть. Любой другой, у кого есть совесть, поступил бы так же. Настоящие мужчины не смотрят сквозь пальцы, когда какой-то мудак трогает женщину без её согласия. Они совершают поступки.

Я сделал то, что нужно было сделать, не больше и не меньше.

Юридическая фирма Рен расположена в новом здании рядом со зданием суда. К тому времени, как я заезжаю на небольшую парковку, она уже заполнена до отказа. Мне удается проскользнуть на свободное место в дальнем углу и втиснуться туда с пожилой женщиной.

В своей жизни я научился играть по двум правилам. Лучше попросить прощения, чем разрешения… и никто тебя не остановит, если ты идёшь быстро и делаешь вид, что знаешь, куда идёшь. Поэтому я не останавливаюсь, чтобы спросить дорогу у администратора. Просто машу рукой, указывая на пакет с едой на вынос, и прохожу мимо, беззвучно произнося имя Рен.

Молодая секретарша в приёмной улыбается и кивает мне, прежде чем повернуться к пожилой даме, которая, чёрт возьми, понятия не имеет, куда идёт. Я проскальзываю в коридор, свободный и понятный.

Не требуется много времени, чтобы найти офис Рен, который, честно говоря, просто хреновый. Им действительно нужна более надежная охрана. На её чертовой двери написано её имя, и я просто вошёл. Что, если какой-нибудь злобный мудак попытается сделать то же самое?

Моя кровь закипает при одной мысли об этом.

Я стучу в её дверь.

— Боже мой! — восклицает она у меня за спиной.

Попался.

Почему мне это так чертовски нравится?

— Доброе утро, Судьба.

Я поворачиваюсь к ней лицом, подавляя инстинктивный стон. Бог поступил нечестно, когда создавал её. Она чертовски красива. Сегодня ее волосы ниспадают свободными волнами, и на ней легкий макияж. Свитер облегает её соблазнительное тело, демонстрируя идеальную грудь. Вместо легинсов на ней брюки, которые выглядят как широкие брюки, но на самом деле являются штанами для йоги. В них её ноги выглядят так, будто должны обхватывать меня за талию. Есть ли у неё что-нибудь, что не делало бы её похожей на богиню, которую я хотел бы трахнуть?

«Сомневаюсь», — быстро решаю я.

— Тебя не должно здесь быть, — шепчет она, ее красивые глаза сужаются, когда она плавно приближается ко мне, её грудь подпрыгивает при каждом шаге. Её волосы тоже подпрыгивают, обрамляя лицо, что выглядит слишком соблазнительно. Рен хватает меня за руку и практически тащит в свой кабинет. — Что ты здесь делаешь? Как сюда попал?

— Просто вошел. Охрана здесь никудышная, Судьба, — я сердито смотрю на неё. — Мне это не нравится. Тебе нужен охранник или кто-то ещё, кроме единственного администратора в приемной.

— Обсуди это с Далтоном Рисом. Он босс, а не я. Что ты здесь делаешь?

— Я принес тебе завтрак.

Ее взгляд скользит по пакету в моей руке, а затем по кофейной чашке, и выражение её лица смягчается.

— Ты принес мне завтрак?

Я закрываю дверь, прежде чем аккуратно поставить её завтрак на шкафчик для хранения документов.

— Да, — я просовываю палец за пояс её брюк, чтобы притянуть Рен ближе к себе. — И пришел, чтобы получить свое.

— Рид, — стонет она, прижимаясь сиськами к моей груди, придвигаясь ко мне как можно ближе. — Ты должен быть в своем гостиничном номере и не высовываться.

— Я вернусь туда, как только закончу здесь, — вру я.

— Лжец, — отвечает Рен, тихо смеясь.

Я притягиваю её к себе для поцелуя, мой член начинает пульсировать, как только её язык переплетается с моим. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на меня, и я собрал все свои силы, чтобы не усадить её сексуальную попку на ближайшую ровную поверхность и не заставить её поиграть с собой там, где смогу наблюдать за этим.

Вместо этого я просовываю руку ей в трусики между ног и обхватываю её киску. Рен стонет мне в рот.

— На тебе трусики, — бормочу я, в равной степени радуясь, что она не выставляет мою киску напоказ, и злясь, что нет повода наклонить её и отшлепать здесь и сейчас.

— Ты пришёл сюда только для того, чтобы посмотреть, надеты ли на мне трусики?

— Возможно.

Рен хихикает мне в губы.

— Я знала, что за завтраком стоит скрытый мотив.

— Нет, — я слегка отстраняюсь, перехватывая её взгляд. — Я принес тебе завтрак, потому что я твой мужчина, и моя работа — следить за тем, чтобы о тебе заботились.

— Хорошо, — шепчет Рен, и её взгляд смягчается.

Я прижимаюсь губами к её губам в крепком поцелуе.

— Я также пришел убедиться, что на тебе трусики, потому что мысль о том, что ты проводишь весь день среди других мужчин, выставляя мою киску напоказ, сводит меня с ума, — бормочу я. — Это всё моё, Судьба.

— Рид, — стонет она.

— Ты уже разобралась с моим делом?

— Я пробыла здесь всего полчаса, — она смотрит на меня как на сумасшедшего. — Тебя кто-нибудь когда-нибудь учил терпению? Они ведь не учили, правда?

— Детка, по ту сторону этого дерьма нас ждёт свидание. Чёрт возьми, нет, я не терпеливый, — бормочу я, проводя большим пальцем по шву её трусиков, прежде чем неохотно вытащить руку обратно. — Пойдём со мной куда-нибудь сегодня вечером, и я соглашусь вести себя хорошо.

— Ты…

— Нам даже не придется покидать мой номер в отеле, — вмешиваюсь я, прежде чем она успевает сказать «нет». — Мне, блядь, всё равно, что мы будем делать. Я просто хочу снова тебя увидеть.

— Хорошо, — говорит она. — Но если нас поймают, я буду винить во всем тебя.

— Да?

— Да! — произносит Рен, тихо смеясь. — А теперь, пожалуйста, возвращайся в свой отель, пока никто не узнал, что ты сбежал тайком.

— Хорошо.

Я снова крепко целую её в губы.

— Но только потому, что не могу весь день ходить с членом в таком состоянии. Мне кажется, он начинает натираться. Кроме того, я просто пришел принести тебе завтрак и убедиться, что на тебе все равно надеты трусики.

Рен

После того, как мой клиент, которому так случилось, принадлежит мое сердце, уходит, я становлюсь абсолютно бесполезной. На краю моего стола лежит стопка папок, но я забываю о работе и мечтаю о гипнотических карих глазах и порочных обещаниях.

Мой телефон вибрирует на деревянном столе, прерывая фантазии. Моё сердце тает в груди, когда я вижу, что это сообщение от Рида.

Суперзвезда:

«Ужин в 18:00 в моем номере. Сними трусики, прежде чем придешь сюда».

Мое первое желание сказать «да» пресекается моей склонностью спорить.

«Мы ужасно властные, не так ли?»

Я наблюдаю за тремя маленькими точками, бегающими по экрану, и с нетерпением жду ответа Рида. Бросаю взгляд на настенные часы и вижу, что еще только середина дня. Обычно я бы задержалась здесь до обеда, но не сегодня. К черту работу, я направляюсь домой, чтобы подготовиться к свиданию.

Его сообщение приходит, когда я беру со стула свою сумочку. Я борюсь со своей тяжелой сумочкой, сумкой с ноутбуком и телефоном, но мне удается прочитать его сообщение.

Суперзвезда:

«Теперь моя очередь командовать. Твоя очередь будет позже, когда я уткнусь лицом тебе между ног».

Ох. Хорошо. Непристойные развращённые картинки проносятся у меня в голове, пока я, спотыкаясь, иду по зданию. В этот момент Рид так возбуждает меня, что я готова сделать практически все, о чем он попросит.

Я выхожу за дверь и издаю стон, когда теплый, влажный техасский воздух ударяет мне в лицо. Сегодня я ни за что не поеду домой с опущенным верхом. Мне срочно нужен кондиционер.

Долгий холодный душ почти не помогает остудить моё разгоряченное тело. Я включаю потолочный вентилятор на полную мощность и ложусь обнаженной поперек кровати, позволяя прохладному воздуху овевать моё тело.

Я одновременно и в ужасе от того, что должно произойти, и до смерти хочу дождаться шести часов, чтобы поскорее поехать туда. Пока переодеваюсь к ужину, в моей голове крутится требование Рида. Я наношу минимум косметики и приглаживаю утюжком свои длинные волосы, завивающиеся из-за влажности воздуха. Надев шелковое красное платье и туфли на высоких каблуках, поворачиваюсь перед зеркалом, проверяя, что никто не заметит, что я без трусиков.

Я ловлю себя на том, что расхаживаю перед дверью его номера во второй раз с тех пор, как Рид был арестован и украл моё сердце.

— Ты собираешься ввести в привычку стоять у моей двери и разговаривать сама с собой?

Я чуть не выпрыгиваю из своей кожи, когда он распахивает дверь.

— Ты что, стоишь у чертовой двери и ждёшь, когда я подойду? — парирую я в ответ. Мои ноги подкашиваются, когда он берет меня за руку и тянет в номер. Я мельком вижу его узкие выцветшие джинсы и красную рубашку-поло в обтяжку. Его влажные темно-каштановые волосы вызывают у меня образы, как мы вместе стоим под струями душа.

— Я чувствую, когда ты рядом, — он наклоняется и проводит носом по чувствительной коже у меня за ухом, подливая масла в огонь моих страстных фантазий. — Мое сердце бьется быстрее, а член просыпается, черт возьми.

— О, — не могу поверить, что это все, что мне удается пробормотать, когда Рид медленно проводит рукой по моему бедру, обнаруживая меня обнаженной под шелковым платьем.

— Ты подчинилась.

Я прищуриваюсь, когда это слово вызывает у меня раздражение.

— Я никому не подчиняюсь, — рычу я и наблюдаю, как уголки его рта приподнимаются в улыбке. — Я согласилась с твоей просьбой.

— Я ценю это, — Рид нежно прикусывает мою шею, отчего в голове становится пусто. Совершенно пусто. Я даже не помню, о чем мы говорили. — Это был самый длинный гребаный день в истории, — рычит Рид мне на ухо и притягивает ближе к своему твердому телу. — Ты занимаешь каждый миллиметр моего мозга.

Я по уши влюблена в Рида, но мне все равно. Бороться с туманом в голове невозможно, пока он прижимает меня к себе и проводит своей теплой рукой вверх и вниз по моему боку.

Я сейчас запрыгну на него.

Когда Рид откидывается назад и смотрит на меня сверху вниз, я понимаю, что выболтала свои мысли. Я чувствую, как краснею, когда он ухмыляется.

— Не сопротивляйся своим желаниям.

Он прижимается носом к моей щеке, заставляя меня простонать:

— Я твой адвокат, так что я не должна, но я не могу сопротивляться тебе.

— Я тоже не могу сопротивляться тебе, Судьба. Думаю, мы просто нарушим правила вместе.

— Хорошо.

Моя способность сопротивляться улетучивается, когда Рид накрывает мои губы своими. Его язык вторгается в мой рот, в то время как я просовываю руку между нашими телами и исследую его мускулистую грудь. Собрав всю свою уверенность, которая у меня есть, я опускаюсь ниже и обхватываю ладонью твердость в его синих джинах.

Рид стонет мне в губы.

— Твои прикосновения сводят меня с ума. После того, как я попробовал тебя на вкус, я теряю контроль над собой и буквально за миллисекунду готов затащить твою великолепную маленькую попку на кровать и съесть тебя на ужин. Это должно быть предупреждением?

— Хорошо, — я почти уверена, что это единственное слово, которое может сформулировать мой мозг, когда он рядом. Рид, кажется, не готов выполнить свою угрозу, поэтому я сжимаю его огромную эрекцию, чтобы донести свою точку зрения. — Ты сам собираешься что-то предпринять, или это должна сделать я?

Я очень горжусь собой, когда его глаза расширяются.

— Судьба, держись крепче.

Я задыхаюсь, когда Рид прижимает меня к своей твердой груди.

— Я собираюсь немного размять свою киску.

— Хорошо.

Боже милостивый. Могут ли мои губы произнести что-нибудь ещё? Я прижимаюсь к его твердому телу и чувствую, как у меня поднимается температура, пока Рид несёт меня через огромный номер в спальню.

Он ставит меня на ноги рядом с кроватью, прежде чем развернуть. По моему позвоночнику пробегает электрический разряд, когда он медленно расстегивает молнию на платье. От его теплого прикосновения по коже бегут мурашки, и мне приходится сжать колени, чтобы удержаться на ногах.

После того, как шелковое платье ложится лужицей к моим ногам, я поворачиваюсь к Риду и наблюдаю, как его теплые карие глаза медленно обводят каждый дюйм моего тела. Прямо сейчас я так счастлива, что люблю сексуальное белье, потому что мой светло-розовый кружевной лифчик, кажется, пользуется успехом у Рида.

— Ты слишком, блядь, идеальна, чтобы быть настоящей, — рычит он и опускается передо мной на колени. Я скашиваю глаза, когда он раздвигает мои ноги и слегка проводит пальцем по холмику. — И вся моя.

— И ты весь мой, — хочу убедиться, что мы понимаем друг друга с полуслова.

— Я понял это с первой секунды, как увидел тебя, — Рид слегка толкает меня, и я падаю навзничь на кровать. Одним движением он расстегивает мой лифчик спереди.

Я приподнимаюсь на локтях и наблюдаю, как он наклоняется, чтобы лизнуть местечко прямо над моим клитором. Я приподнимаю бедра, надеясь, что он поймёт намёк и полижет там, где я действительно хочу, прежде чем попытаться стянуть с меня лифчик до конца.

— Нетерпелива, Судьба? — теплое дыхание Рида касается моего клитора, но он не наклоняется ближе.

— Да, — рычу я и отбрасываю лифчик куда-то в угол. Я запускаю руки в шелковистые волосы Рида, слегка дергая. — Я думала, ты проголодался.

— Умираю от голода, — рычит он и, наконец, смыкает губы вокруг моего клитора. — А ты чертовски вкусная.

Его слова отдаются вибрацией на моей чувствительной коже, заставляя каждый нерв в моём теле просыпаться. Моя спина выгибается, когда он несколько раз проводит большим пальцем по моему влажному отверстию, прежде чем надавить чуть глубже. Его язык дразнит мой клитор, заставляя забыть о крошечном уколе боли.

— Ты чертовски тугая, — рычит Рид, прижимаясь к моей коже, пытаясь ввести второй палец в моё девственное отверстие. — Пожалуйста, скажи мне, что это значит, что мне не придется убивать какого-нибудь мудака за то, что он прикоснулся к моей киске.

— Моя, ах, киска вся твоя.

Его действия превращают меня в липкое месиво; я, наверное, сейчас согласилась бы на что угодно.

— И твое сердце, — Рид слегка прикусывает нежную кожу на внутренней стороне моего бедра.

— Все что угодно, — у меня не хватает терпения вести переговоры, пока он вытворяет это с моим телом.

После того, как я соглашаюсь, он начинает сводить меня с ума. Каждое прикосновение, каждое облизывание приближают меня к оргазму. Когда Рид скользит большим пальцем по моему клитору и начинает быстро водить кругами вокруг твердого бутона, одновременно вдавливая два пальца глубоко в мою сердцевину, я вижу звезды и фейерверк. Почти уверена, что теряю сознание на несколько секунд, когда мое тело взрывается.

Я беспомощно лежу на кровати, пока он встаёт и срывает с себя одежду. О, Боже. Я перестаю испытывать блаженство и становлюсь готовой ко второму раунду, как только мой взгляд скользит по его рельефной мускулистой груди, а затем опускается ниже талии. Огромный член Рида подпрыгивает у него на животе, когда он стягивает боксеры с ног. Ух ты.

— Обожаю, когда твои глаза пожирают меня, — стонет он, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть голод, горящий в его глазах. Рид обхватывает рукой свою твердую плоть и поглаживает.

— Я хочу попробовать тебя на вкус, — я облизываю губы, глядя, как его рука скользит вверх и вниз.

— Попробуй на вкус, Судьба, — Рид подходит к кровати, и я протягиваю руку, чтобы накрыть её своей. Он произносит моё имя, когда я обхватываю губами кончик и посасываю.

Рид скользит рукой вниз по моей груди и перекатывает один из моих сосков между большим и указательным пальцами. Я теряюсь во вкусе и ощущении его шелковистого члена, скользящего между моими губами, пока он делает то же самое с другой моей грудью.

— Я больше не могу. Твои губы — это рай, — Рид отступает от кровати. — И я не кончу тебе в глотку, пока не надеру твою маленькую попку.

— Я не против.

До сих пор я никогда не задумывалась о детях, но когда дело доходит до Рида, я полностью за.

— Хорошо, — он возвращается и тянет меня на край кровати. Его член оставляет влажный след на моей коже, когда он погружает два пальца глубоко в моё отверстие.

Мои глаза закрываются, когда он прижимает свой член к моему входу, а затем распахиваются, когда он двигает бёдрами и наполняет меня одним толчком.

Боль ненадолго затмевает удовольствие, но я заставляю свои внутренние мышцы расслабиться, когда он двигает бедрами.

— Прости, что пришлось причинить тебе боль, — бормочет он мне в губы.

Его рот накрывают мой, и я впиваюсь ногтями ему в спину. Рид медленно наращивает темп, а я готовлюсь к бешеной поездке. Когда он сильно толкается, его член прижимается к чему-то глубоко внутри меня, что посылает маленькие электрические разряды по всему моему телу. Это вызывает привыкание, и я быстро учусь поворачивать бедра так, чтобы он каждый раз попадал в эту точку.

Я теряю представление обо всем, что происходит вокруг нас, пока Рид дважды доводит меня до оргазма.

— Кончи для меня еще раз, — рычит он мне в шею и прижимает палец к моему клитору. Моё тело слушается его команды, и я теряю контроль и сильно кончаю. Сильнее, чем когда-либо думала, что это возможно.

Его твердый член несколько раз глубоко проникает в мою киску, когда он произносит моё имя.

Теплая влага наполняет моё лоно и выходит наружу, когда он разворачивается и притягивает меня к себе.

— Я завладел тобой, — говорит он мне, и я слишком устала, чтобы спорить. В любом случае, я бы этого не сделала.

Я уже принадлежу этому мужчине, сердцем и душой.

Рид

— Если продолжишь так целовать меня, Рен, я снова трахну тебя, прежде чем дам тебе уснуть, — я подмял её под себя, пытаясь удержать маленькую шалунью. С таким порочным ртом и блуждающими руками эта женщина опасна. У моего члена не было передышки с тех пор, как она приехала сюда. Я не могу держать его подальше от неё.

— Таков план, Лоулесс, — выдыхает она, поднимая свое лицо к моему. — Больше любви, меньше разговоров.

— Нет, — рычу я, наклоняя голову, чтобы беззвучно поцеловать её. — Остаток вечера ты проведешь на скамейке штрафников.

— Ты мой самый нелюбимый хоккеист.

— Лгунья. Я единственный хоккеист, чье имя ты можешь назвать.

— Уэйн Гретцки.

— Он ушел на пенсию восемьсот лет назад, Рен.

— О, эм… — она прищуривается, пытаясь вспомнить другого хоккеиста. — Разве нет такого по фамилии Тойс?

— Господи Иисусе, — бормочу я, прижимаясь лбом к её лбу, и всё моё тело сотрясается от смеха. — Ты имеешь в виду Джонатана Тойвса?

— Именно это я и сказала, суперзвезда.

— Ты такая самоуверенная, — я прикусываю ее за ушко.

— Я бы предпочла быть наполненной тобой.

Я стону, скатываясь с неё, прежде чем дать Рен именно то, о чем она просит, и трахнуть ее снова. Ей нужен перерыв, даже если она упорно это отрицает. Я не хочу, чтобы она думала, будто секс — это всё, что мне здесь нужно. Это не так. Я хочу каждую её частичку.

— Ты всегда хотела стать юристом, Судьба? — спрашиваю я, снова заключая ее в объятия. Я провожу рукой по лицу Рен, заправляя пряди волос ей за уши, чтобы лучше видеть ее. Господи, я мог бы лицезреть эту дерзкую женщину весь день.

— От секса к моей работе, да? — спрашивает она, надувшись, хотя в её глазах пляшут веселые искорки. — Мне не кажется, что это хорошая профессия, Лоулесс.

— Я хочу узнать тебя, Рен, — бормочу я, проводя ладонью по её руке. — Узнать все, что только можно, а не только то, как невероятно ты звучишь, выкрикивая моё имя.

— Ты говоришь самые милые и самые непристойные вещи, — шепчет она.

— Всё это правда.

Милая улыбка озаряет ее изнутри.

— Я не хотела быть юристом. Хотела быть судьей. Мой отец только что ушел на пенсию, и его место занял мой брат, — говорит Рен через минуту. — Я всегда была папиной дочкой. Наверное, хотела пойти по его стопам, но потом я влюбилась в реальную работу с делами. Теперь моя мечта — стать окружным прокурором.

— Блядь. Это чертовски мило.

— Я не милая, — говорит она, хмуро глядя на меня.

— Ты права, — торжественно заявляю я. — Ты чертовски очаровательна.

Рен тычет меня в ребра, бормоча себе под нос что-то о сумасшедших мужчинах, заставляя меня рассмеяться. Она считает себя жестокой, но мы оба знаем — под маской сварливого адвоката, которую она любит надевать, она милая, как пирожок.

— Тебя это беспокоит? — спрашивает она, глядя на меня из-под ресниц мгновение спустя. — Имею в виду, что я деловая женщина.

— Черт возьми, нет, — рычу я. — По-моему, это чертовски сексуально. Мне нравится, что ты амбициозна, у тебя есть цели, ты независима и считаешь себя главной.

— Я главная.

— Продолжай мечтать, Судьба. Единственное, за что ты отвечаешь, — это за этот член.

Она наклоняется вперёд и кусает меня за плечо.

— Мы оба знаем, что ты принадлежишь мне, Лоулесс. Не пойми превратно.

Черт, она не ошибается. Я действительно принадлежу ей. Я последую за ней куда угодно и когда угодно. Всё, что она захочет, будет её. Но я ей этого не скажу. Вы шутите? Мне тут нужна некоторая переговорная сила. Она и так слишком чертовски опасна.

— Право собственности — это девять десятых закона, Рен. Ты в моей постели, моя сперма капает из твоей маленькой дырочки, и мои отметины по всему твоему телу. Я думаю, мы оба знаем, кто кем владеет, — выдыхаю я ей в ухо, одновременно сжимая её идеальную попку. — Не заставляй меня напоминать тебе об этом снова.

Она дрожит, тихо постанывая.

Я пощипываю её за ушко, а затем легонько шлёпаю по попке, просто чтобы почувствовать, как она покачивается под моей ладонью.

— Прекрасно, — шепчет Рен через мгновение. — Мы принадлежим друг другу.

— Я могу с этим смириться.

Ее губы изгибаются в улыбке, прижимаясь к моему горлу.

— А как насчет тебя? Ты всегда хотел играть в хоккей?

— Я всегда играл в хоккей, — отвечаю я, посмеиваясь. — Некоторые из моих самых ранних воспоминаний связаны со льдом. Мой отец тренировал юношескую хоккейную лигу. Думаю, хоккей у меня в крови, как закон у тебя в крови.

— Держу пари, ты был очарователен на своих маленьких коньках.

— Я был чертовски злым на своих маленьких коньках.

Она фыркает от смеха.

— Я всегда был агрессивным игроком.

— Почему ты не играешь за НХЛ? Можно мне спросить об этом?

— Попасть в НХЛ непросто. Здесь не так много команд, — объясняю я. — И большинство из них находятся далеко от тех мест, которые я хотел бы назвать домом. Моя семья в Техасе. Я хочу быть здесь.

— Это действительно мило, Рид.

— Я люблю игру, а не то дерьмо, которое к ней прилагается.

— Например, что?

— Хоккеисты привлекают много внимания любителей забросить шайбу, золотоискателей и прессы. Я всегда избегал этой херни. Я выигрываю трофеи на льду. Я не хочу, чтобы он был у меня на руке, — бормочу я.

— Э-э, ты не избежал этого, когда затеял драку в баре.

К счастью, тренеру и Джордану удалось не допустить, чтобы история вышла из-под контроля. Местная газета написала об этом, но тренеру удалось убедить их не упоминать имена. Конечно, все в городе знают, что произошло — это было неизбежно, — но никто из спортивных журналистов пока не обратил на это внимания.

Мне повезло. Я знаю, что это из-за женщины, которую сейчас обнимаю. Последние несколько дней она из кожи вон лезла, чтобы сохранить мое имя в тайне. За это я должен ей столько оргазмов, сколько она захочет.

— Я не затевал драку, умница, — говорю я ей, хотя знаю, что она просто шутит. — Я защищал Адалинн от пьяного придурка, а его приятели тоже решили вмешаться.

— Знаю, — говорит Рен, улыбаясь мне. — Я просто пошутила. Я не говорю, что согласна с таким методом, но, по-моему, это очень мило, что ты присматривал за Адалинн.

— Мы с ее братом были соседями по комнате в колледже.

— Ага! — восклицает Рен, и в ее глазах вспыхивает торжество. — Так и знала, что ты от кого-то узнал мой адрес.

Вот чёрт. Кажется, я попал прямо в точку.

— Детка, мне неприятно тебя расстраивать, но все в городе знают, где ты живешь. На самом деле, думаю, все в городе знают, кто где живет, — бормочу я, заставляя Рен хихикать.

— Значит, тебя не продадут за пределы штата? — спрашивает она через мгновение. Не думаю, что она хочет, чтобы я заметил вспышку беспокойства на ее лице, но я все равно вижу. Рен боится, что я намереваюсь ее покинуть. Черт. Мне нужно немедленно это прекратить.

— Нет, — отвечаю я. — Я не собираюсь меняться или переезжать из штата, так что, если ты хочешь быть прокурором, будь им, Судьба. Твоя работа и мечты никогда не будут на втором месте после моих.

— Ты действительно так думаешь, не так ли?

— Каждое слово. Я люблю хоккей, но я чертовски схожу по тебе с ума.

— Мне это нравится.

— Что?

— Ты, — шепчет Рен, пристально глядя на меня. — Ты усердствуешь во всем, что делаешь. Ты делаешь так, что тебя невозможно не любить, даже если ты совершенно сумасшедший.

— Блядь, — рычу я, снова наваливаясь на нее сверху. — Скажи это еще раз.

— Я лю…

Я прерываю Рен, накрывая её рот своим. Наши языки сплетаются, когда я краду её дыхание и её признание, позволяя обоим встать на свои места. Боже, как же я буду любить эту женщину. Каждый удар моего сердца будет посвящен ей. Это уже происходит. Она уже становится центром моего мира.

— Я люблю тебя, Судьба, — шепчу я ей в губы.

— Я тоже люблю тебя, — шепчет она в ответ.

Я проскальзываю между её бёдер, снова возносясь на небеса.

— О, — стонет она, запрокидывая голову. — Я думала, ты сказал, что я остаюсь на скамейке штрафников до конца вечера.

— Так и есть, — бормочу я, двигая бёдрами и медленно трахая её. — Но я был вынужден заняться с тобой сексом под кайфом. Это значит, что у меня есть две минуты, чтобы заставить тебя кончить снова.

— Тогда продолжай, — стонет Рен

Что я и делаю. Гораздо дольше, чем две минуты.

— Мне все еще запрещено выходить из своего номера в отеле? — спрашиваю я рано утром следующего дня, наблюдая, как Рен натягивает свою одежду. Мы уже приняли душ вместе. Я пытался держать свои руки подальше от неё, но в итоге прижался к ней, придавливая к стенке душа, пока она не кончила на меня.

Лучший душ в мире.

— Зависит от обстоятельств, — говорит Рен. — Ты собираешься доставить мне какие-нибудь проблемы?

— Готов поспорить на твою сладкую попку, что да. Весь день, каждый день, детка.

Она качает головой, борясь с улыбкой.

— По какой-то причине, у меня такое чувство, что ты это имеешь в виду.

— О, да, — я пересекаю спальню и направляюсь к ней, чтобы погладить по заднице. — Надеюсь, ты планируешь заехать домой, чтобы переодеться перед работой, потому что я провожу тебя до твоего кабинета и вынесу оттуда на руках, если ты собираешься работать без трусиков.

— Успокойся, пещерный человек, — бормочет Рен, закатывая глаза. — Я определенно собираюсь домой, чтобы переодеться перед работой. Вчера вечером ты, вроде как, поставил меня в неловкое положение. Думаю, сегодня трусики могут понадобиться.

— Ебать, — стону я, и мой член превращается в сталь при воспоминании о том, что она полна моей спермы. — Мне нравится думать о том, как ты весь день ходишь и истекаешь моей спермой, Рен.

— Почему-то я так и думала, — отвечает Рен.

Я прикусываю её шею, а затем целую в идеальные губы.

— Между прочим, трусики — обязательное условие на работе каждый день.

— Да-да, — говорит она. — Что тебе нужно сделать сегодня?

— Нужно уладить кое-какие дела, — отвечаю я как можно более неопределенно. Ей не обязательно знать, что я собираюсь купить кольцо и разжечь костер под ногами у своего агента по недвижимости. Мне нужны дом и кольцо, и как можно скорее. Как только с этим делом будет покончено, я надену ей на палец своё кольцо, чтобы мы могли заняться нашим будущим.

— Они могут подождать до полудня? — спрашивает она. — Сегодня утром у меня встреча с шерифом Армстронгом, а затем мы встречаемся с прокурором по твоему делу.

— Мне нужно там присутствовать?

— Ага, — говорит она. — И ты должен держать свои руки при себе, — она бросает на меня суровый взгляд. — Без шуток, Лоулесс. Если он заподозрит, что между нами что-то не совсем профессиональное, мне конец.

— Эй, — я приподнимаю подбородок Рен, пока её глаза не встречаются с моими. — Я никогда не сделаю ничего, что могло бы подвергнуть тебя риску. Теперь ты для меня на первом месте. Я буду вести себя наилучшим образом. Даже не буду пялиться на твою идеальную задницу.

— Давай не будем сейчас сходить с ума, — произносит она, похлопывая меня по груди, прежде чем выскользнуть из моих объятий и продолжить одеваться. — Если даже не смотреть на это, может стать одиноко.

Я запрокидываю голову и громко смеюсь. Черт возьми. Я люблю её.

Рен

Ситуация быстро становится серьёзной, и я не хочу скрывать наши отношения, поэтому я решаю, что пришло время вытащить волшебного кролика из моего арсенала. Я направляюсь прямиком в кабинет моего коллеги. Захожу в комнату с беспорядком и закрываю дверь.

— Мне нужна помощь.

Карли Хэнсли — отличный адвокат и моя близкая подруга.

Карли поднимает взгляд от экрана своего компьютера и хмурится.

— Обычно я так и говорю. Что случилось? — она снимает очки в черной оправе и кладет их на свой захламленный стол.

— Мне нужно, чтобы ты была официальным адвокатом моего нового клиента.

Я нарушаю правила — во многом, но мне все равно. Покалывание внизу живота напоминает о том, как сильно я нарушила правила прошлой ночью.

— Конечно.

Я знала, что Карли прикроет меня.

— Ты расскажешь мне, почему переманиваешь своего придурковатого спортсмена-скандалиста ко мне?

— Это личное, — я знаю, что мою подругу не удовлетворит мой расплывчатый ответ.

— Угу, — Карли откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. — Выкладывай.

— Я влюблена в Рида Лоулесса, — удивительно, как легко эти слова слетают с моего языка.

Глаза Карли комично расширяются, а рот беззвучно открывается и закрывается. Я почти уверена, что мне удалось шокировать её до чертиков.

— Это хорошее оправдание, — бормочет она. — Как мы собираемся с этим справиться?

Я чертовски люблю свою подругу. Несмотря ни на что, она меня прикроет.

— Сегодня утром у меня назначена встреча с шерифом Армстронгом, чтобы показать ему видеозапись, на которой Дуг Уильямс ведёт себя непрофессионально при аресте Рида. Надеюсь, что он взглянет на неё и порекомендует снять все обвинения.

Это был бы наилучший вариант развития событий.

— Если шериф откажется, нам придется убедить прокурора снять обвинения. Дэнни Летто ведёт это дело, так что, думаю, есть все шансы, что он не будет продолжать расследование.

Теперь начинается самое сложное. Мне нужна моя подруга, которая поможет мне сохранить работу и восстановить доброе имя моего мужчины.

— Вот тут-то и пригодишься ты. Я хочу, чтобы ты провела встречу с шерифом, а я пойду с тобой в качестве твоего помощника.

Карли качает головой.

— Ты же понимаешь, что это никого не одурачит. Во-первых, они никогда не поверят, что ты моя ассистентка, а во-вторых, они узнают правду, как только увидят тебя на публике с Ридом Лоулессом.

— Это правда, но мне всё равно. Я люблю Рида и готова рискнуть. Как они это докажут?

На самом деле мне все равно. Рид для меня — всё.

— Невиновен, пока не доказано обратное. Отлично, — ухмыляется Карли. — Дай-ка разберусь с расписанием на это утро, и я вся твоя. Я в большом долгу перед своей подругой.

— Обещаю, что отплачу тебе за это одолжение.

— Можешь познакомить меня с одним из сексуальных хоккейных приятелей Рида, и мы будем в расчете.

— Договорились, — от всего сердца соглашаюсь я. В город переезжает целая хоккейная команда, и я уверена, что Рид сможет выбрать симпатичного холостяка, чтобы познакомить его с моей подругой.

Два часа спустя мы пересекаем городскую площадь и направляемся к офису шерифа. В моём маленьком родном городе есть одна приятная особенность — практически везде можно прогуляться пешком. Несколько лет назад мой брат переехал в Лас-Вегас, и у меня возникло искушение последовать примеру Лекса и начать свою юридическую практику в большом городе. Я размышляла об этом всего пару секунд, когда навестила своего брата. Посещение шумного, оживленного города показало мне, что я до мозга костей провинциальная девушка.

— У тебя есть все основания для этого, — Карли поспешила просмотреть видео и доказательства перед этой встречей.

— Я действительно ценю, что ты это делаешь.

— Мы справимся, — она подмигивает, когда мы заходим в тихое офисное здание рядом со зданием суда. — Эти люди даже не поймут, что на них нашло.

— Доброе утро, дамы, — шериф Армстронг выходит из своего кабинета и пожимает нам руки. — Я не знал, что встречаюсь с вами обеими, — он переводит взгляд с меня на Карли и обратно.

— Я представляю Рида Лоулесса, и Рен меня поддерживает, — Карли берет инициативу в свои руки, а я сопротивляюсь желанию вмешаться. Трудно отступить и позволить кому-то другому справиться с этим, но я знаю, что это к лучшему.

— Хорошо, — шериф Армстронг потирает нижнюю губу. — Не хотите ли, дамы, чего-нибудь выпить, прежде чем мы начнем?

Мы обе отказываемся от его предложения и следуем за ним по длинному коридору в конференц-зал. Я не была в этой части офиса со времен старшей школы. Я оглядываюсь по сторонам, пока мы идем, понимая, что за эти годы ничего не изменилось. Всему зданию не помешал бы ремонт. Панели из темного дерева и выцветший линолеум на полу создают впечатление, что вы попали в семидесятые годы.

— Присаживайтесь, — он указывает на два обтянутых винилом стула по одну сторону длинного стола.

Когда я опускаюсь на жесткий стул, мои внутренние мышцы вздрагивают от небольшой боли. Не обращая внимания на небольшой дискомфорт, я позволяю Карли вести встречу.

— Мы здесь, чтобы обсудить дело Рида Лоулесса, — она достаёт свой ноутбук и запускает видео. — Прежде чем мы это обсудим, я бы хотела, чтобы вы посмотрели видео с того вечера.

Глаза Диллона Армстронга сужаются.

— Почему у вас есть видео, но мы его никогда не видели?

— Вам нужно спросить своего помощника, почему он не запросил видео, — Карли пожимает плечами. — Это довольно интересно созерцать.

Так ли это вообще? По мере воспроизведения видео цвет лица шерифа Армстронга меняется от слегка розового к ярко красному, к «молодец, я сейчас надеру кому-нибудь задницу». Когда запись заканчивается, он откидывается на спинку стула и несколько мгновений смотрит на нас. Пот катится у меня по спине, пока мы ждем его ответа.

— Это было сделано очень непрофессионально.

Я не удивлена, что уважаемый шериф видит ситуацию по-нашему.

— Мне кажется, что в ту ночь были арестованы не те люди.

— Мы согласны, — Карли не ходит вокруг да около. — И я бы хотела, чтобы ситуация была исправлена.

— Каковы ваши рекомендации?

Пока всё идёт своим чередом, но я не хочу быть слишком оптимистичной.

— Во имя справедливости, полагаю, вы должны потребовать, чтобы прокурор снял все обвинения с Рида Лоулесса, — Карли пропускает ту часть, где мы предлагаем возместить ущерб, и сразу переходит к делу.

— После просмотра этого видео я с вами согласен.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не ударить кулаком в воздух, когда его слова наполняют меня облегчением.

— Предоставьте это мне. Я позвоню Дэнни Летто и прослежу, чтобы с этим разобрались.

— Спасибо, шериф Армстронг, — мы с Карли встаем и снова пожимаем ему руку. — Я ценю, что вы серьёзно относитесь к этому вопросу.

— Конечно, — он улыбается впервые с тех пор, как мы переступили порог. — Я дам вам знать, как только обвинения будут сняты. Кстати, — шериф Армстронг поворачивается и смотрит прямо на меня. — Вы пили воду?

Это распространенный вопрос в городе. Местные жители клянутся, что безумное количество счастливых браков в городе — результат употребления «особой» воды Силвер-Спун Фоллс.

Карли фыркает рядом со мной, а я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

— Без комментариев, — отвечаю я ему и выхожу вслед за Карли за дверь. Этот город действительно сумасшедший, но мне нравится это безумие.

Вернувшись в свой офис, я отправляю Риду сообщение о своей встрече с шерифом.

«Встреча с шерифом Армстронгом прошла хорошо. Он собирается поговорить с прокурором, поэтому наша встреча была отменена. Веди себя хорошо, и я напишу тебе, когда узнаю, как всё прошло».

Суперзвезда:

«У меня всегда всё хорошо. Сегодня вечером я покажу тебе, насколько я хорош».

«Не могу дождаться. Люблю тебя».

Мне кажется правильным написать ему эти слова. Такое чувство, что я была влюблена в него всю свою жизнь.

Суперзвезда:

«Я, чёрт возьми, люблю тебя больше жизни».

Я отправляю ему в ответ смайлик с сердечком и убираю телефон, чтобы не испытывать искушения писать ему весь день напролет.

Остаток дня я провожу в ожидании новостей от шерифа Армстронга. Когда Карли звонят из прокуратуры и подтверждают, что с Рида сняты все обвинения, я решаю, что пришло время отпраздновать. Достаю телефон, намереваясь написать Риду, но бросаю взгляд на часы и понимаю, что уже два сорок пять. У меня в голове мелькает идея, и я решаю действовать, поскольку всё равно не собираюсь заканчивать работу. Выключив компьютер, я хватаю свою тяжелую сумку и направляюсь к двери.

Рид не поймет, что на него нашло, когда я появлюсь в его номере в длинном пальто, под которым ничего нет. У меня болит низ живота при мысли о том, что он «накажет» меня за то, что я осмелилась разгуливать голой. На самом деле я планирую раздеться в уборной комнате отеля, которая находится прямо по коридору от его номера, но не скажу об этом Риду. Это будет мой маленький секрет.

Рид

— Господи Иисусе, — выдыхаю я, в шоке уставившись на Рен, когда открываю дверь в номер и вижу, что она стоит с другой стороны в пальто и улыбается. Мои глаза подозрительно сужаются. — Тебе лучше быть в одежде под этим красивым пальто, Судьба, иначе ты не будешь сидеть на скамье штрафников, когда я с тобой закончу.

— О, да? — она неторопливо заходит в номер, её тело под этим пальто движется как во сне. — Это обещание, суперзвезда?

Я захлопываю дверь и хватаю её за талию, пока она не отошла слишком далеко. Рен смеется, когда я прижимаю её к груди, решив точно выяснить, что на ней надето — или не надето — под этим чертовым пальто.

— Рид! — кричит она, хлопая меня по рукам, когда я пытаюсь расстегнуть её пальто. — Подожди! Комната. Что ты сделал?

— Несмотря на то, что я окончательно выбился из сил, я подумал, что мы могли бы остаться сегодня в номере, — шепчу я ей на ухо. Я переставил мебель и поставил стол посреди комнаты. Ужин в стейк-хаусе «Бродвей» ждет вас под серебряными куполами, рядом охлаждается шампанское. Пространство освещен фонарями, повсюду цветут цветы. — Это мой способ поблагодарить тебя за всю твою тяжелую работу на этой неделе.

Благодаря ей я свободный человек. Обвинения были сняты, и я вычеркнут из списка неприятностей тренера. В основном. У меня такое чувство, что он будет заставлять меня тренироваться на коньках, пока у меня не отвалятся ноги, как только мы возобновим тренировки, но я справлюсь с этим. По крайней мере, о моём аресте не будет сообщено, и наше знакомство с Силвер-Спун Фоллс не будет омрачено спорами и скандалами. Что ещё более важно, я могу сделать этого великолепного маленького юриста своим.

Теперь нас ничто не остановит.

— Рид, — шепчет Рен. — Это прекрасно.

Я целую пульсирующую точку у неё под ухом, прижимаясь носом к её шее.

— Рад, что ты так думаешь, детка. Потому что я собираюсь трахнуть тебя прямо посреди всего этого, — я расстегиваю пояс её пальто. — Мы оба знаем, что под этим гребаным пальто на тебе ничего нет.

— Нет, это не так, — протестует она.

Я расстегиваю две пуговицы и просовываю руку внутрь. Как и ожидалось, я касаюсь обнаженной кожи.

— Лгунья, — рычу я, прикусывая её горло. — Под этим на тебе ничего нет.

— Да, это так, — выдыхает она. — На мне мой костюм новорожденного и твои отметки.

— Блядь, — стону я, разворачивая Рен в своих объятиях, чтобы зацеловать до усрачки, пока снимаю с неё пальто. Оно падает на пол к ее ногам, оставляя ее в одних туфлях на каблуках. Они останутся на ней. Хочу чувствовать, как они впиваются мне в спину, пока я трахаю ее.

Я подталкиваю Рен к дивану, прежде чем перегнуть через край.

— Черт, мне нравится этот костюм, Судьба, — я провожу рукой по её спине, а затем по округлости её задницы. Я сжимаю одну ягодицу и чмокаю в другую. — Тебе идет.

— Рид, — стонет она. — Займись со мной любовью.

— Пока нет. Тебя ещё не наказали за то, что ты разгуливала с неприкрытой киской, — я шлепаю по её правой ягодице, отчего Рен снова издаёт стон. — Сколько тебе дать, а?

— Все возможные.

Я усмехаюсь, прижимаясь членом к ее заднице.

— Ты не должна получать удовольствие от своего наказания, Рен.

— Очень жаль. Ещё, пожалуйста.

Я шлёпаю ее снова, наблюдая, как её сочная задница розовеет под моей ладонью.

— Черт возьми, не уверен, кому из нас это нравится больше. Ты уже возбуждена для меня.

— Я знаю! — хнычет она.

Я шлепаю ее снова, поочередно по левой и правой ягодицам. Мой член пульсирует от желания. Я посылаю всё нахрен и вытаскиваю его, прижимая к идеальной заднице Рен.

— Боже мой, — стонет она.

На этот раз я шлёпаю её сильнее.

— Что я тебе говорил, Судьба? Ты произносишь моё имя или не произносишь ничего, — рычу я, протягивая руку между нами, чтобы поиграть с ее мокрой киской.

— Рид! — кричит она, извиваясь от моих прикосновений.

Я трогаю её пальцами, пока она не оказывается на самом краю, а затем возвращаю пальцы на свой член. Она выкрикивает моё имя, кончая на меня, как только я проникаю глубоко. Я рычу её имя, вонзаясь в неё сзади, пока она всхлипывает и извивается, бормоча всякую чепуху.

Когда её ноги подгибаются, я разворачиваю её, удерживая равновесие на подлокотнике дивана, и снова вхожу в неё. Пятки Рен упираются в мою задницу, пока я жестко трахаю ее, обхватив одной рукой за горло. Её глаза не отрываются от моего лица, пока мы целуемся и трахаемся, полностью растворяясь друг в друге.

— Я люблю тебя, — стону я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки, а яйца напрягаются.

— Люблю тебя, — выдыхает Рен. — Очень сильно.

— Хорошо. Потому кончи на мой член еще раз, как хорошая девочка, — я сжимаю руку на её горле ровно настолько, чтобы перекрыть приток крови, не ограничивая её возможности дышать.

В её глазах вспыхивает возбуждение, киска становится ещё более влажной.

— Развратная девчонка, — рычу я ей в губы. — Давай. Сейчас же, — я ослабляю давление на ее шею, как только произношу эти слова.

Рен взрывается вокруг меня, как фейерверк. Её киска сжимает меня, ее внутренние стенки пульсируют по всей длине моего ствола. Я рычу, входя в неё, когда достигаю предела, и следую за ней через край.

— Черт возьми, Судьба, — стону я, прижимаясь лбом к её лбу и покрывая поцелуями все ее великолепное лицо. — Ты никогда не избавишься от этого пальто.

— У тебя есть планы на сегодня? — спрашивает Рен, когда на следующее утро я провожаю её до машины — слава Богу, одетую. Маленькая шалунья не ехала через весь город в одном пальто. Она переоделась в уборной отеля, чтобы потрахаться со мной. Я отплатил ей за это дважды вчера вечером и ещё раз сегодня утром. Если она не родит моего ребенка в ближайшее время, то не из-за недостатка стараний.

— Единственное мои планы на сегодня — ты, Судьба.

Рен закатывает глаза, но не может скрыть улыбку. Ей нравится, когда я говорю ей всякую чушь.

— Я серьезно, Лоулесс. Не мог бы ты встретиться со мной за ланчем? Я хочу познакомить тебя со своим братом.

— Судьёй? — я приподнимаю бровь.

— Трусишь, как цыпленок?

— Нет, черт возьми, — я притягиваю её к себе для поцелуя. — Просто удивлен, что ты уже позволяешь мне познакомиться с семьей. Я подумал, что тебя нужно немного больше убеждать.

— Я хочу быть с тобой, — тихо говорит Рен, обнимая меня за плечи. — Я согласна, Рид. Это означает встречу с моей семьей.

— Тогда я буду там. Просто назови время и место.

— В полдень. В закусочной в центре города.

— Я буду там, — обещаю я. — Даже буду вести себя наилучшим образом.

— Почему-то я в этом сомневаюсь, — бормочет она.

Я шлепаю её по заднице, отчего Рен хихикает.

— Тащи свою шикарную задницу в машину, пока я не решил, что вообще не отпущу тебя, детка.

Она улыбается мне, приподнимается на носочки и прижимается губами к моей щеке, прежде чем сесть в машину.

— Увидимся в полдень, суперзвезда.

— Скоро увидимся, детка.

Она посылает мне воздушный поцелуй и отъезжает со своего места. Я смотрю ей вслед, пока она не скрывается из виду, а потом поворачиваю обратно в отель, улыбаясь как сумасшедший. Не думаю, что когда-либо в жизни так много улыбался до встречи с ней. Это она виновата. Она заставляет меня чувствовать себя так, будто я на вершине гребаного мира весь день, каждый божий день.

Я уже почти у дверей, когда патруль шерифа подъезжает к обочине, преграждая мне путь. Стекла тонированы, но за рулем безошибочно можно узнать похожего человека на Дона Ноттса. Блядь. Помощник шерифа Уильямс. Думаю, шериф ещё не успел разобраться с его задницей.

Он припарковывает внедорожник и вылезает из него, застегивая ремень на бедрах. Его холодный взгляд скользит по мне.

— Мистер Лоулесс.

— Помощник шерифа.

— Вы должны пойти со мной.

— Для чего? — требую я ответа, скрестив руки на груди и хмуро глядя на него. — Обвинения против меня были сняты. В отличие от вас, ваш босс действительно просмотрел видеозапись и видел, что произошло.

— Сегодня утром были выдвинуты новые обвинения, — говорит он, и в его глазах появляется зловещий блеск, когда он тянется за наручниками. — Вы ещё не сняты с крючка.

— Какие новые обвинения? О чем, черт возьми, вы говорите?

— Воспрепятствование деятельности правительства. Вмешательство в общественные дела.

— Вы, блядь, издеваетесь надо мной? — рычу я.

— Нет. Повернитесь и уберите руки за спину.

Мне приходится собрать все силы, чтобы не двинуть ему кулаком в лицо вместо того, чтобы подчиниться его приказу, но сейчас мне нужно подумать о Рен, и я не могу ударить этого ублюдка, как бы мне этого ни хотелось. Он полицейский. Если я его ударю, мне будет предъявлено нечто большее, чем просто дурацкие обвинения, которые он выдвинул, потому что разозлился, будто первая серия обвинений, которые он мне предъявил, не сработала. Все, что я могу сделать — это позволить ему надеть на себя наручники и забрать меня к себе. Я позвоню Рен, и тогда они с шерифом разберутся с его жалкой задницей и этими паршивыми обвинениями.

Честно говоря, мне его почти жаль. Рен надерет ему задницу, когда я расскажу ей об этом. Ему повезет, если ему когда-нибудь снова разрешат носить значок. Моя девочка — маленькая задира.

— Давай, черт возьми, сделаем это, — огрызаюсь я, разворачиваясь и убирая руки за спину. — Это твои похороны, а не мои.

— Это угроза?

— Нет, Барни. Я просто говорю тебе, что на кону твоя аттестация. Если я сяду в первом ряду и буду наблюдать за происходящим — это будет хорошо для меня.

Он защелкивает наручники на моих запястьях, зажимая их так сильно, что они впиваются в запястья. Я стискиваю зубы, сдерживая ругательство, вертевшееся на кончике языка. Как, черт возьми, этому парню вообще удалось получить работу в правоохранительных органах? Я не очень хорошо знаю шерифа. Встречался с ним всего один раз, но он кажется хорошим парнем, который не терпит дерьма или хулиганов со значками. Как этот человек проскользнул, я не знаю.

Помощник шерифа Уильямс хватает меня за наручники и похлопывает, забирая из моего кармана телефон и ключ от номера, прежде чем положить их в свой собственный. Закончив, он ведёт меня к своей патрульной машине и запихивает на заднее сиденье, при этом ударяя меня головой о дверцу.

— Придурок, — бормочу я себе под нос.

Он захлопывает дверь, едва не задев мою ногу. Что, чёрт возьми, с ним происходит? Он слишком, блядь, враждебен для того, кто думает, что он меня разыгрывает. Сквозь прищуренные веки я наблюдаю, как он забирается на водительское сиденье, и мои инстинкты шепчут мне, что это что-то не так.

Расчеты не сходятся.

— Я бы хотел увидеть ордер.

— Что?

— Я хочу увидеть ордер, — говорю я, на этот раз громче.

Он фыркает, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Заткнись, Лоулесс. Ты не имеешь права просить ни о чем после того, как добился моего увольнения.

Ах, черт возьми.

Моё сердце разрывается в груди, имя Рен пронзает меня насквозь. Рен. Боже, Рен. Если этот ублюдок убьёт меня, это уничтожит и её.

Рен, детка. Прости. Мне так чертовски жаль.

Рен

На полпути к офису я вспоминаю, что оставила ключи от офиса в кармане плаща, который висит в шкафу в номере Рида. Проклятье. Я опоздаю, но у моего босса случится сердечный приступ, если я появлюсь без ключей.

Я сворачиваю на большую парковку напротив здания суда и разворачиваюсь. Проезжая мимо кафе, я замечаю патрульную машину, которая ведет себя беспорядочно. Какого черта? Мне показалось, Диллон сказал, что уже уволил помощника шерифа Уильямса.

Когда патрульная машина проезжает мимо меня, направляясь в противоположном направлении, я вижу, что за рулем определенно Даг Уильямс, а на заднем сиденье кто-то сидит. Кто-то, очень похожий на Рида. Я разворачиваю машину и следую за ними вплотную, набирая номер Диллона Армстронга.

— Доброе утро, — отвечает он, и я перебиваю его.

— Почему Даг Уильямс все еще в патруле? — я прибавляю скорость, чтобы не отстать от патрульной машины.

— Это не так. Ему лучше быть на пути в офис, иначе я выпишу ордер на его арест, — голос Диллона становится тише, когда он объясняет: — Вчера Уильямс пришел в свой выходной, чтобы встретиться со мной и мэром. У него не было с собой ни значка, ни пистолета, так что этот придурок мэр дал ему время до вчерашнего вечера, чтобы он всё сдал. Этот гребаный засранец так и не появился.

— Он едет по Мэйн-стрит с Ридом на заднем сиденье патрульной машины, — мои руки, сжимающие руль, дрожат, когда ужас охватывает мою душу. Я не могу потерять Рида. Я не потеряю его. — Я должна остановить их.

Я не позволю этому придурку причинить вред моему мужчине.

— Я уже еду.

Я игнорирую Диллона и прижимаюсь к заднему бамперу внедорожника.

— Не делай глупостей, или твой новый парень и твой братец надерут мне задницу.

Когда патрульная машина вылетает из-за угла, я вижу свой шанс помочь Риду. Набирая скорость, врезаюсь в заднюю часть другой машины, заставляя ее свернуть в сторону. Удача на моей стороне, но не думаю, что моей машине так уж повезло. Я в ужасе наблюдаю, как внедорожник врезается в припаркованную машину и выходит из-под контроля. Боже, я надеюсь, что Рид не пострадал. Я едва успеваю поставить машину на стоянку, как выскакиваю из неё и бросаюсь бежать с сумочкой в руках, молясь, чтобы она была достаточно тяжелой и не причинила мне вреда.

Когда Даг Уильямс, спотыкаясь, выходит со стороны водителя, я подбегаю к нему сзади и изо всех сил раскачиваю Бетси. Слышу, как Рид кричит мне, чтобы я вытащила его, но я игнорирую его команды.

Даг падает на одно колено, и я, пользуясь случаем, размахиваюсь своей тяжелой сумкой и бью его по затылку. От силы моего удара он ударяется лбом о борт автомобиля. Меня переполняет удовлетворение, когда я наблюдаю, как он бесформенной кучей падает на землю. Меня так и подмывает пнуть его по ребрам, чтобы убедиться, что он упал, но я слышу вдалеке вой сирен и понимаю, что причинила этому придурку достаточно вреда. Я хочу, чтобы он предстал перед судом живым.

Начинается хаос, когда Диллон бросается к Дагу Уильямсу и надевает на него наручники, в то время как трое других помощников шерифа и несколько мужчин в костюмах окружают нас.

— Ты ублюдок! — рычит Диллон на ухо Дагу. — Я надеру тебе задницу до того как упечь в тюрьму.

— Мне нужен мой адвокат.

На самом деле я рада, что Даг сопротивляется, рада, что это дает Диллону законный повод надрать ему задницу.

— Удачи в поисках кого-нибудь поблизости, — бормочу я себе под нос и огибаю внедорожник, чтобы увидеть, как Рид пробирается сквозь толпу.

— О чем, черт возьми, ты думала? — он притягивает меня к себе, и я обхватываю его руками за талию и крепко прижимаюсь. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова выпустить его из виду. — Ты могла погибнуть, — рычит Рид, и я чувствую, как по его массивному телу пробегает дрожь.

— Я бы все равно умерла без тебя, — я сжимаю его ещё крепче и слегка расслабляюсь, когда чувствую, как его сердце бьётся у моего уха, сообщая мне, что он жив и здоров. — Тебе никогда не позволено покидать меня, — говорю я ему.

— Взаимно, Судьба, — Рид крепко обнимает меня и проводит носом по моему виску. — Я чертовски сильно люблю тебя, Судьба.

Я прижимаюсь крепче, пока он медленно проводит рукой вверх и вниз по моей спине.

— Я отшлепаю твою задницу, за то, что ты посмела напугать меня, а потом прикую твою великолепную задницу наручниками к своей кровати, чтобы всегда знать, что ты в безопасности. Ты больше никогда не исчезнешь из моего поля зрения.

Для меня это звучит как рай. Сделав глубокий вдох, я выпаливаю слова, которые вертятся у меня в голове:

— Это значит, что ты должен жениться на мне, — я откидываюсь назад и смотрю ему в глаза. — Я имею в виду, мне бы не хотелось развращать тебя, живя во грехе.

Честно говоря, мне всё равно, женаты мы или нет. Я планирую прожить остаток своей жизни с Ридом, и приму его любым доступным мне способом.

— Назови время и место, и я буду там, — Рида, похоже, не смущает мое требование, если судить по его довольной ухмылке. — С колокольчиками, — он двигает бровями, и я запрокидываю голову, чтобы рассмеяться.

— Если только я смогу снять колокольчики.

Моё сердце начинает биться в нормальном ритме впервые с тех пор, как я увидела, как Даг Уильямс умчался с Ридом на заднем сиденье.

— Это свидание.

— Я всё подготовил, — голос моего брата эхом разносится по моей спальне. Я включаю громкую связь, пока наношу макияж. — Как ты собираешься доставить Рида сюда?

— Я напишу ему и попрошу встретиться со мной в здании суда, чтобы мы могли пойти с тобой пообедать.

Я все продумала.

— Рид думает, что я сегодня утром на работе, и ничего не подозревает. Я попросила его взять с собой парадную одежду, чтобы он мог принять душ и встретиться с нами в ресторане. Как раз когда тренировка должна закончиться, я напишу ему, что у нас изменились планы и ты едешь с нами. Таким образом, он встретит нас в здании суда. И вуаля, мой гениальный план сработает.

— Ага.

Мой брат сомневается в моей способности организовать эту неожиданную свадебную церемонию, но я не позволю скептицизму Лекса Лузера обескуражить меня.

В течение последних двух месяцев я пыталась спланировать роскошную свадебную церемонию в доме моего отца, но каждый раз, когда я оборачивалась, случалась новая катастрофа. Поставщик провизии не смог организовать ни одно из запланированных нами мероприятий, судья Гамильтон отправляется в месячный круиз со своей женой, и этот список можно продолжать и продолжать. Я уже была сыта по горло всем этим процессом, когда судьба преподнесла мне неожиданный сюрприз. Боль в груди, ежедневная рвота и внезапное отвращение к кофе — всё это привело к одному выводу, который подтвердил положительный тест на беременность. В тот момент мои приоритеты изменились, и я решила отказаться от навязчивых свадебных планов и перейти к более простому плану — выйти замуж и жить дальше по жизни.

Я рассказала отцу и брату о своих планах провести быструю церемонию в здании суда, опустив всю ту часть истории, которая касалась беременности. Они помогли мне всё организовать за три дня, и это здорово, потому что я не смогу долго скрывать от Рида свою больную грудь и утреннюю тошноту. Я почти уверена, что он уже что-то подозревает.

Рид рано утром ушёл на тренировку, а я заставила свой зад двигаться.

— Мы будем там через час, — говорит мне Лекс. — Летти почти готова.

Очевидно, мой брат тоже пил воду Силвер-Спун Фоллс. Судя по тому, как быстро развиваются события между ним и Летти, я почти уверена, что он скоро объявит о своей помолвке.

— Тогда увидимся, Лекс Лузер, — поддразниваю я его.

— Хорошо, Ренегад.

Повесив трубку, я делаю глубокий вдох и отправляю Риду сообщение. Его тренировка должна вот-вот закончиться, и я хочу застать его до того, как он уйдет.

«Планы изменились».

Суперзвезда: «Что такое?»

Я скрещиваю пальцы и печатаю маленькую невинную ложь.

«У Лекса проблемы с машиной. Я собираюсь прогуляться до здания суда. Ты можешь встретить нас там и отвезти в ресторан?»

Надеюсь, Рид не догадается о моей маленькой выдумке. Наблюдая, как три маленькие точки танцуют по экрану, я понимаю, что у меня нет запасного плана на случай, если это не сработает. Чертовы гормоны беременности поджаривают мой мозг. У меня всегда есть план «Б».

Суперзвезда: «Я буду через двадцать минут. Люблю тебя, Судьба».

Я ударяю кулаком по воздуху, празднуя свой успех.

«Я тоже тебя люблю».

Выходя за дверь, я беру два обручальных кольца, которые мы выбрали несколько недель назад, и вручаю их Бетси. К счастью, здание суда находится ровно в семи минутах езды от моего маленького дома. Я врываюсь в дверь и вижу, что Лекс, Летти и мой отец ждут меня в вестибюле.

— Все готово? — я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы.

— Судья Гамильтон ждёт в своём кабинете, — подтверждает мой отец. — Мы подождем там.

— Отлично.

«Это сработает», — мысленно повторяю я снова и снова.

— Я подожду Рида здесь. У меня уже готово оправдание, чтобы отвести его в кабинет судьи Гамильтона.

Проводив их взглядом, я прохаживаюсь по вестибюлю в ожидании Рида.

Все мои мысли вылетают из головы, когда я вижу, как он подходит в своем темно-сером костюме. Мои глаза расширяются, когда я замечаю его бледно-розовый галстук и белую розу, торчащую из нагрудного кармана.

— Ты старался изо всех сил ради нашего свидания, — я бросаюсь к нему и обнимаю.

— Я не мог выглядеть неряхой на собственной свадьбе.

Кто, чёрт возьми, сказал ему?

— Как? — мой рот открывается и закрывается, пока я мысленно готовлюсь надрать кому-нибудь задницу.

— Судьба, я знаю тебя лучше, чем самого себя. Твоя кожа сияет, твои сочные сиськи наливаются, и ты, как правило, зеленеешь всякий раз, когда чувствуешь запах кофе. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что мои пловцы сделали свою гребаную работу.

Я немного поникла, осознав, что мой гениальный план не сработал.

— Когда ты сказала мне изо всех сил стараться встретиться в здании суда, я понял, что происходит.

— Твой ребенок выводит меня из себя, — ворчу я и развожу руками в знак поражения.

— Давай поженимся, чтобы я мог отвезти тебя домой и загладить свою вину.

Это предложение, от которого я не могу отказаться.

Рид

Год спустя

— У твоего папы будут большие неприятности, когда он вернется домой.

Ну и к черту. Думаю, сегодня я не смог победить скоростную доставку. Это вина тренера. Завтра у нас игра, и наше второе место — это просто катастрофа. Он в бешенстве из-за этого.

— Тебе ещё нет и трёх месяцев, а он уже ужасно тебя балует, — воркует Рен нашей малышке. — Что мы будем с ним делать, милая Мира?

— Поцелуй его и поприветствуй, когда он вернется домой, — говорю я, заходя в гостиную и видя, что моя жена уютно устроилась на диване с нашей малышкой на руках, а вокруг них сложена небольшая стопка пакетов. На них одинаковые пижамы, что просто чертовски мило.

— Рид! Ты должен перестать покупать ей так много всякой всячины, — молвит Рен, качая головой. — Она никогда всем этим не воспользуется. Между нами говоря, ей исполнится сорок, прежде чем она начнет играть со всеми игрушками в детской!

— На этот раз я не покупал ей игрушек.

Я перегибаюсь через спинку дивана, чтобы поцеловать Рен, а затем забираю нашу дочь из её рук и прижимаю её крошечное тельце к своей груди.

— Привет, малышка, — шепчу я, и моё сердце тает, как это происходит каждый раз, когда я обнимаю её. Я думал, что хочу мальчика, когда Рен сказала мне, что беременна, но как только мы узнали, что у нас будет девочка — я влюбился в это крошечное создание. Я уже обвился вокруг её пальца так же крепко, как и вокруг пальца её мамы.

Нет ничего, чего бы я для них не сделал. Кроме как перестать покупать им всякую дрянь. Моя работа — заботиться о моих девочках… и это моё данное Богом право — забрасывать их всяким барахлом, если мне так хочется. Рен работала не покладая рук, пока у неё не начались схватки, и она вернется к работе через несколько недель. Она чертовски права и я балую дочь.

— У-хм, — стонет она. — Тебе повезло, что ты выглядишь так чертовски сексуально, когда держишь её, иначе я бы сейчас так на тебя разозлилась.

— Нет, ты бы не разозлилась, — я ухмыляюсь ей. — Половина барахла в этих коробках для тебя, и ты это знаешь.

Рен показывает мне язык, а затем выражение ее лица смягчается.

— Что ты купил нам на этот раз?

— Одинаковые сумочки, — я обхожу вокруг дивана, чтобы сесть рядом с ней, и воркую с Мирой, которая наблюдает за мной большими сонными глазами. Она очарована всем происходящим. Когда она бодрствует, то всегда смотрит на мир так пристально, как будто впитывает каждое мгновение.

— Что еще?

— Просто открой коробки, Судьба.

Она фыркает на меня, а затем нетерпеливо тянется за одной из них. Я отодвигаюсь в сторону, позволяя ей вытащить маленький перочинный ножик из моего кармана, чтобы она могла разрезать упаковку. Конечно же, она хватает меня за задницу, одновременно засовывая руку мне в карман.

— Продолжай в том же духе, и ты снова проведешь со мной ночь на скамье штрафников, малыш.

— О, прелесть, — шепчет она, заставляя меня усмехнуться. Несколько недель назад её врач разрешил ей заниматься сексом. С тех пор мы трахаемся как кролики. Такими темпами она очень скоро будет носить ещё одного из моих детей.

— Осторожнее, Судьба, — бормочу я, когда она открывает нож, чтобы разрезать скотч на коробке.

Она бросает на меня косой взгляд, а затем быстро лезет внутрь и достает маленького плюшевого сокола, которого я купил Мире.

— О-о-о, — воркует она. — Он такой милый! На нём даже твой номер!

— О да. Я собираюсь стать её любимым хоккеистом.

Рен тихо смеётся, а затем откладывает коробку в сторону и тянется за следующей.

— Это определённо не для Миры, — произносит Рен, показывая флакон с массажным маслом и повязку на глаза.

— Чёрт возьми, нет, — рычу я. — Это для меня. Как только она заснёт сегодня вечером, я завяжу тебе глаза и проведу руками по всему твоему великолепному телу.

— Сделка принята, — стонет Рен.

— Последняя коробка, Судьба.

— Сумочки! — она слегка пританцовывает на диване, когда тянется за ними, заставляя меня отрицательно покачать головой. Сумасшедшая женщина обожает свои сумки. Хотя, после того, как она выбила все дерьмо из Дага Уильямса своей, чтобы спасти меня, я не жалуюсь. Я покупаю ей все гребаные сумочки, какие она только захочет.

Этот засранец полгода назад отправился в тюрьму за то, что сделал. Диллон предъявил ему все обвинения, какие только мог, и прокурор позаботился о том, чтобы обвинения остались в силе. Им пришлось перенести его дело из Силвер-Спун Фоллс, чтобы добиться справедливого судебного разбирательства, но на самом деле у него не было ни единого шанса. Улики говорили сами за себя. Он был приговорен к пяти годам лишения свободы. Выйдет на свободу через три года за хорошее поведение.

Но я не думаю, что он больше будет для нас проблемой. Если постоянный ордер на охрану не удержит его на расстоянии, это сделает моя свирепая жена. Она такая крутая.

— Рид! — восклицает она, доставая из коробки дизайнерскую сумку для подгузников, кошелек и сумочку в тон для Миры. — Ты серьезно купил нашей трехмесячной дочурке долбаную дизайнерскую сумочку?

— Малышка хочет быть модной, как ее мама, — отвечаю я.

Рен отрывисто смеется.

— Боже мой! Я не модная. Я живу в легинсах и свитерах. Ты просто пытаешься избежать неприятностей, тратя такие деньги на младенца.

— Она привыкнет к этому.

— Я пожалуюсь на тебя твоей маме, — говорит она, качая головой. — Ты смешон.

Судя по улыбке на её лице и мягкости в глазах, она не возражает. На самом деле, мы оба знаем, что ей втайне нравится, что я нелеп и до чертиков балую её и Миру. Рен нравится осознавать, что они — центр моего мира и ничто никогда этого не изменит. Как это могло случиться? У меня идеальная жена и идеальная маленькая дочка.

— Если ты расскажешь моей маме, я отшлепаю твою шикарную задницу, — предупреждаю я ее. — В прошлый раз, когда ты настучала, она читала мне лекцию пятнадцать минут подряд.

— Хорошо, — Рен ухмыляется. — Кто-то должен внушить тебе страх Божий. Ты никогда не слушаешь меня

— Я часто слушаю тебя.

— Да? Назови хоть раз.

— Я слушаю, когда ты говоришь мне двигаться сильнее, — рычу я. — И когда говоришь мне двигаться глубже.

— Рид! — жена хлопает меня по бедру. — Ты не можешь так говорить в присутствии Миры.

— Она понятия не имеет, о чем я говорю, Судьба. Она ещё ребенок. Не так ли, малышка? — воркую я нашей дочери. — Ты еще не знаешь ни одного слова. Для тебя они все звучат как чушь собачья, не так ли?

— Вот именно! Она ещё маленькая, а ты купил ей дизайнерскую сумочку.

— Вообще-то, она досталась тебе бесплатно вместе с вещами, — говорю я, борясь с улыбкой. — Мне просто нравится, как у тебя дергается глаз, когда ты думаешь, что я сошел с ума.

Рен молча смотрит на меня, приоткрыв рот. Затем она тянется к ребенку.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, с улыбкой наблюдая, как она забирает у меня Миру, а затем поднимается на ноги с нашей малышкой на руках и целует её в макушку. Мой член напрягается, когда Рен наклоняется вперед, укладывая дочь в люльку, стоящую в нескольких шагах от дивана.

— Укладываю ребенка, чтобы я могла убить тебя, — любезно говорит она, прежде чем выпрямиться и повернуться ко мне лицом.

Я откидываюсь на спинку дивана, сцепив пальцы за головой.

— Ну же, Судьба. Давай, делай всё, что в твоих силах.

Она хватает подол своей пижамы и стаскивает её через голову.

— Планирую, суперзвезда, — говорит она, бросая её на пол и направляясь ко мне.

— Мне повезло, — выдыхаю я, мой член тверд, а сердце переполнено… точно так же, как это было каждый чертов день с тех пор, как я встретил её.

Рен

Десять лет спустя

Эти металлические трибуны чертовски давят на спину. Я потираю ноющую спину и чувствую, как наш сын делает сальто у меня в животе. Опустив взгляд на лед, я наблюдаю, как мой муж тренирует хоккейную команду начальной школы Силвер-Спун Фоллс «Торнадос».

Рид принял решение уйти из профессионального спорта вскоре после того, как у нас родился второй ребенок. Он просто не мог выносить путешествия и шумиху, которые сопровождают занятия профессиональным спортсменом. Мой муж также преподает математику в пятом классе начальной школы. Я не предвзято отношусь к нему, когда говорю, что он самый крутой учитель в Силвер-Спун Фоллс.

Наблюдение за тем, как он катается на коньках по льду, терпеливо обучая маленьких детей игре, согревает моё сердце. Первое, что он сделал после поступления на работу, — изменил правила, чтобы наши три девочки могли играть в хоккей.

Рид научил Миру, Алэйну и Лексу кататься на коньках, когда они были ещё в подгузниках.

— Мира там надирает задницы, — Летти, моя невестка, сидит на одеяле рядом со мной на стадионе. Обычно она приходит на матчи, чтобы посмотреть, как играет Мира, в то время как мой брат берет Молли, их десятилетнюю дочь, с собой куда-нибудь повеселиться. Эта традиция возникла по необходимости. В первый и последний раз, когда Лекс и мой отец пришли на хоккейный матч, то чуть не подрались с другим родителем, когда маленький мальчик сбил Миру с ног. После этого мы с Летти решили, что было бы неплохо, если бы эти двое мужчин пропускали хоккейные матчи. Оказаться в тюрьме за драку было бы плохим знаком для нынешнего и бывшего судей. К тому же мне бы не хотелось привлекать к ответственности собственных отца и брата.

После того, как Рид ушел на пенсию, я баллотировалась на пост окружного прокурора и одержала уверенную победу. Из-за того, что мы воспитываем троих детей и занимаемся карьерой, наша жизнь определенно беспокойная. Я не совсем уверена, как мы справимся с появлением четвертого ребенка, но не сомневаюсь, что что-нибудь придумаем.

— Моя девочка не позволяет мальчикам помыкать собой, — я смеюсь, когда моя дочь бьёт бедром гораздо более крупного противника и сбивает его с ног. — Рид сказал ей, чтобы она перестала позволять Джейсону Томасу помыкать ею.

Думаю, она нравится этому маленькому придурку, потому что он каждую секунду мучает её.

Когда на льду разгорается потасовка, я наблюдаю, как вся команда моей дочери борется за ее честь.

— Она терпеть не может, когда мальчики пытаются защитить ее. Мира может сама о себе позаботиться, — я качаю головой. У бедняги Рида и так дел по горло, чтобы уберечь нашу дочь от неприятностей на льду, и он живет ради этого.

— Прямо как ее мать.

Это правда. У моей маленькой мини-меня даже есть своя сумочка, Салли, которая лежит у моих ног. Моя дочь отказывается куда-либо ходить без своего любимого аксессуара — колющего оружия.

Я оглядываюсь, чтобы посмотреть, как там две другие наши дочери. Алэйна, наша семилетняя дочь, слишком занята игрой на своем планшете, чтобы обращать внимание на игру, в то время как Лекса, наша четырехлетняя дочь, внимательно наблюдает за происходящим.

Чуть позже Мира забивает гол, и Лекса подпрыгивает на месте, выкрикивая:

— Молодец, Сисси! — её крики эхом отражаются от стен, и оба, Рид и Мира, смотрят на нас.

Моё сердце тает в груди, когда мой муж посылает воздушный поцелуй Лексе, прежде чем обернуться и подмигнуть мне. Даже с такого расстояния я вижу горячее обещание, светящееся в его темно-карих глазах, и мои гормоны беременности начинают бурлить. Слава богу, это вечерняя игра, и девочки скоро лягут спать.

К концу игры Лекса засыпает у меня на коленях. Как это происходит каждую позднюю игру, мы едем отдельно, чтобы я могла отвезти младших девочек домой, пока Рид и Мира празднуют с командой.

Я уже подъезжаю к дому, когда получаю смс от Рида. Мой блютуз сообщает мне, что пришло новое сообщение, но он больше не читает сообщения вслух, так как сообщения моего мужа не имеют рейтинга тринадцать плюс. Я заезжаю в гараж и закрываю дверь, прежде чем схватить свой телефон.

ЖЕРЕБЕЦ-СУПЕРЗВЕЗДА: «Дай мне знать, когда вернешься домой».

«Я только что припарковалась в гараже».

ЖЕРЕБЕЦ-СУПЕРЗВЕЗДА:

«Мира попросилась переночевать у Мэдисон, и отсюда она поедет с ними домой. Затащи девочек в постель, чтобы я мог поласкать твою сочную беременную попку, когда вернусь домой».

Ему не нужно просить меня дважды. Я торопливо рассказываю о наших вечерних делах девочкам. К тому времени, как я искупала Алэйну и Лексу и уложила их в постель, я совершенно вымотана, но это не мешает мне принять душ. Я хочу быть благоухающей и неотразимой, когда мой суперзвездный жеребец вернется домой.

После душа я легла голая поперек кровати, остывая и ожидая прихода Рида. В какой-то момент я проваливаюсь в сон, потому что следующее, что я помню, — это как я просыпаюсь от того, что его твердая эрекция прижимается к моей спине.

Проклятье. Не могу поверить, что я проспала, когда он забирался в постель. Ну что ж, я просто наверстаю упущенное. Я завожу руку за спину и обхватываю его член.

— Ты слишком устала для этого, — стонет Рид мне в затылок.

— Когда я бываю слишком уставшей для этого? — я сжимаю его твердый, как камень, член и чувствую, как с кончика сочится влага. Искушение слишком велико для меня.

Я разворачиваюсь и сползаю с кровати.

— Мне чертовски повезло, — рычит Рид. С моим животом на шестом месяце беременности нелегко принять нужную позу, но у нас много практики. Я обхватываю губами его член и вздыхаю, когда мой муж запускает пальцы в мои растрепанные волосы. Он рассказывает мне обо всех порочных вещах, которые собирается сделать с моим телом, как только я закончу с ним. От его слов у меня внутри все наполняется влагой, и я с головой погружаюсь в свою работу.

Его массивное тело напряжено, что говорит о том, что он близок, но Рид не дает мне закончить.

— Эй, — жалуюсь я, когда он подхватывает меня под мышки и поднимает на своё мускулистое тело.

Рид игнорирует мой протест и помогает мне устроиться на нём. Я поправляю свой огромный живот и наклоняюсь, чтобы прикусить его нижнюю губу.

— Я была занята, обрабатывая тебя, — я провожу языком по маленькой ранке, чтобы успокоить её.

— У меня есть для тебя другая работа.

Его член прижимается к моему входу.

— Займись ездой на моем члене, — стонет Рид, и я решаю прислушаться. Опускаясь на его твердую плоть, я смотрю ему в глаза и медленно двигаю бедрами. Рид шлепает меня по заду. Сильно. — Прекрати валять дурака и трахни меня.

— Перестань отдавать мне приказы, — я замедляюсь ещё больше, чтобы доказать свою точку зрения. Я руковожу этим шоу.

Рид решает сыграть нечестно и нежно перекатывает мои сверхчувствительные соски между пальцами. Он знает, что это сводит меня с ума. Ему не требуется много времени, чтобы потерять терпение от моих медленных движений. Мой муж обхватывает мои бёдра и берёт дело в свои руки.

— Я люблю тебя, — рычит он и двигается быстрее, с каждым движением задевая то волшебное местечко глубоко в моей киске. Когда он ласкает мой клитор, я теряю контроль и выкрикиваю его имя, а за моими закрытыми веками вспыхивают фейерверки. Из последних сил я сжимаю свои внутренние мышцы вокруг его члена, увлекая его нетерпеливую попку за собой.

— Я тоже тебя люблю.

Я опускаюсь рядом с ним и прижимаюсь так близко, насколько позволяет мой круглый животик.

В жизни не бывает ничего лучше, чем это, и всем этим я обязана своему потрясающему мужу-суперзвезде. И, может быть, могущественный воде Силвер-Спун Фоллс.

КОНЕЦ.