Глеб сидел в кафе у окна за самым дальним столиком. Вообще-то он предпочитал столик в углу, подальше от людей, но сегодня тот как назло был занят.

За окном виднелась оживлённая улица, люди текли как река — серая и грязная, несмотря на начало лета. В Сибири всегда так — лето приходит с опозданием и никогда нет уверенности, что оно действительно пришло.

Глеб смотрел на своё отражение в стекле и злился. Он видел неприятного и худого человека с выпирающей жёсткой челюстью и болезненно горящими глазами. У него были тёмные, неровно подстриженные волосы, чёрная толстовка с непонятной надписью на груди и унылые тени вокруг глаз. Ему всего двадцать шесть, а отражается почти старик. Болезненный и алчный.

Бесит всё!

На экране ноутбука, который стоял перед Глебом, была открыта страница конкурса на лучший документальный фильм под руководством Фонда Кино. Стандартные условия: сроки, состав комиссии, требования к материалу. Ничего нового. Кроме награды. Награда была такого размера, что никак не позволяла закрыть ноут и забыть про участие в конкурсе. Нет, мимо пройти нельзя, надо бороться.

Только вот у Глеба не было ни одной подходящей темы! И это бесило. Он знал, что может снять прекрасную документалку. Такую, что все будут смотреть, не отрываясь, потому что просто не смогут отвлечься! Достойную первого места. Но идея… она не шла. Ни одна! Обычно их роилось великое множество, но сейчас они все словно растворились, разбежались, как тараканы и спрятались в самые глубокие щели его разума. Нет, ну не совсем все, конечно, парочка осталась. Но они не подходили, потому что у этого конкурса была конкретная тема. «Выживание на грани». Выживание… Ни одного «выжившего» среди друзей и знакомых Глеба не было. И среди друзей и знакомых его друзей и знакомых тоже. О чём снимать, он понятия не имел.

Искать. Надо было искать. Думать.

— Ты тут?

На соседний стул приземлился Костя. Свою наплечную сумку он с размаху хлопнул об стол, да так, что чуть не сбил на пол ноутбук. Глеб поморщился.

Костя был бодр и весел. Рост у него, как у Глеба, а вот телосложение плотное, и лицо круглое, с розовыми губами и выцветшими серыми глазами. Светлые волосы слегка завивались. Костя улыбнулся, сверкая крепкими зубами. От него несло несокрушимым здоровьем, почти сшибая с ног всех окружающих в радиусе трёх столиков.

— Ну всё, Глебосс, ты мне должен. Для начала кофе купи. И бургер, тот, с толстым бифштексом. Давай, давай, шевелись.

Вначале Глеб хотел было отказаться, причём в крайне грубой форме, но взглянул на Костю и замешкался. Чутьё подсказывало, что просто так тот не станет наглеть. То есть он мог и просто так наглеть, понятное дело, но делал это с другим лицом. А сейчас… сейчас друг действительно что-то принёс и не выкладывал только потому что хотел сразу с этого что-нибудь поиметь.

Поэтому Глеб встал и сходил за тем, что «попросил» Костя. Вернулся, поставил перед ним поднос с заказом.

— Ну? — Нетерпеливо спросил, едва усевшись на своё место.

Костя схватился за бургер обеими руками, будто впервые в жизни его ел.

— Знаешь тётку мою? Которая в психушке работает? Нет? Неужели я не рассказывал… Ну, неважно. Так вот. Вчера я к родителям ездил… ну, и тётка у них была. И рассказала историю одну.

Глеб тут же почуял — вот оно! Он придвинулся ближе, гипнотизируя Костю немигающим взглядом.

— Ну? Говори!

А тот вместо ответа как назло впился зубами в бургер.

Костя поднял палец и взмахивал им пару секунд, пока жевал. Потом, к счастью, продолжил.

— Есть у них пациентка одна… зовут Даяна. Так слушай… — Костя весь светился от восторга. — Нашли её два месяца назад у деревни Козульской, это семьдесят километров от нас. Так вот… нашли за крайними домами, почти в лесу, в канаве, снег ещё не сошёл. Она была истощена и практически раздета. Дезориентирована, конечно. Понял?

— Была истощена и раздета, понял. Ну и что?

— А то! Потом выяснили, что это та самая девушка, которая пропала три года назад в Якутии! Понял? Три года она числилась без вести пропавшей, а вышла к нам! Две тысячи километров по лесу! По непроходимой тайге. Понял? Одна! Шла три года!

Вот как?

Да это же…

У Глеба в голове мгновенно стали проноситься картинки. Так, как он бы снял эту историю. Одинокая девушка в дремучей тайге. Изнурённое бледное лицо. Страх в глазах. Дрожащие губы. Исцарапанные руки и ноги. Капли яркой крови на белом снегу…

— Сколько ей лет?

— Сейчас девятнадцать. Когда она пропала, было шестнадцать.

— Может, она не сама пропала? — Деловито заговорил Глеб. — Кто-нибудь увёз? Таскал за собой три года и бросил здесь, в Красноярском крае? Зеки какие-то? Она вообще нормальная? В смысле, не аутистка?

— Была нормальная. Ну, а вышла… сам понимаешь, три года одна в тайге. Конечно, мозги набекрень. Почти не говорит. Мычит. Смотрит в одну точку. Руками машет. Иногда что-то ищет… на уровне ног. Тётка думает, собаку.

— Так может её увезли? — Повторил Глеб. — Мужики какие-нибудь?

— Не-а. В больнице её осматривали. Она девственница.

Глеб замолчал. Костя довольно ухмыльнулся и продолжил вгрызаться в бургер.

И правда, если бы её украли, вряд ли бы она осталась девственницей. Психи и маньяки разные, конечно, бывают, но кто станет таскать за собой красивую молодую девку и ни разу не снасильничает?

— А она красивая? — Уточнил Глеб.

— Очень даже. Ну, тётка так говорит.

Однако ни один вариант со счетов сбрасывать пока не стоит.

— Костя… но может, это был не мужик? Маньяк? Ну, который мог её увезти. А баба? Они ж за равноправие давно, имеют право и маньячками быть.

Глеб кисло улыбнулся. Хотел пошутить, но кажется, вышло не очень. Хотя Костя на миг растянул губы — сделал такое одолжение.

— И больше скажу. — Заговорил Костя. — Её же обследовали, проводили много тестов, опрашивали психиатры всяких мастей. Случай-то интересный. В общем, она не боится людей. А если бы её кто-то украл и мучил — то боялась бы. А она вначале вообще будто удивлялась, кто это такие. Ну, люди, в смысле. Смотрела на них круглыми глазами, ноги, лица щупала, как будто прежде никогда человека не видела. Даже облизала кому-то руку… фу, даже представлять неохота.

— Значит, она была совершенно нормальной, вменяемой до своего исчезновения… Она ходила в школу?

— Вроде да. Говорю же, совершенно нормальная девчонка. Была. А сейчас с придурью, но людей не боится.

— Может, забыла всё плохое? Говорят, есть такая защитная реакция у психики в особо травмирующих ситуация — начисто забывать, что было, чтобы остаться в своём уме. Вот и забыла людей.

— Начитался уже, да? — Кисло сморщился Костя.

— Да, начитался! Должен же я знать тему работы!

Глеб захлопнул крышку ноутбука и задёргал ногой. Какова вероятность, что девчонка провела три года в одиночестве в тайге и выжила? И она не дикая была, не недоразвитая. Не Маугли, в общем. Жила не в будке, а в цивилизованном обществе, скорее всего в посёлке, в квартире или в доме, ходила в школу. А? Если брать два варианта — три года в тайге без вещей и подготовки к экстремальным условиям или забытая травма, полученная от похитителя — конечно, только второй вариант выглядит правдоподобно!

Но… нога замерла. Документалки, без сомнения, всегда основываются на фактах. Но… кто мешает сделать интересно? Подать их с нужного ракурса. Сделать фильм-расследование? Повтор того, как это вроде бы произошло? Размышлений, насколько это возможно? А?

Глеб тихо вздохнул.

В лесу она жила или не в лесу — никто точно не знает, верно? Никто наверняка этого установить не может. Что мешает проводить расследование, предположив, будто она реально выживала в лесу? Про маньяка какого-нибудь, конечно, было бы интересней, да только там ничего не доказано и не расследуется… Не расследуется же?

— Дело есть какое-нибудь уголовное дело по факту её пропажи? — Спросил Глеб.

— Не-а. Ну, то есть когда пропала, дело завели, конечно, так положено. Но теперь закрыли. Он же нашлась и даже целая.

— И проверки не было?

— Была, чисто формальная. Чего проверять, говорю же! Целая она.

— Ясно. И ещё вопрос — а не могла она сама уйти? Может, выживальщица какая-нибудь? Может, склад какой-нибудь вещей себе заранее собирала где-то в тайнике — и ушла не просто так, а слиняла от цивилизации. Может, её люди бесили. Или она к пост-апокалипсису готовилась.

— Не. Не было такого.

— Почему нет?

— Да пропала она. Если бы она из этих, которые выживать собирались, была, в деле было бы указано. А она реально просто пропала. Вышла собаку вроде выгуливать… и не вернулась.

— Собаку выгуливать… в деревнях собак разве выгуливают? Они сами бегают или на цепях сидят.

— Так там посёлок, двух и трёхэтажные дома.

Костя ухмыльнулся.

— Глеб, ты не придирайся. Говорю тебе, история что надо! В психушке весь коллектив этот случай обсуждает, все кости потеряшке этой перемыли, кто только чего не предполагал! Но все склоняются, что она реально просто заблудилась… и вот чудом выжила. Не глупее же весь коллектив психбольницы одного тебя?

Глеб мог бы поспорить, но не стал.

Итак… придумать маньяка можно, конечно, но для этого нужны материалы уголовного дела, а их нет. И к теме конкурса маньячила не так хорошо подходит, как выживание в лесу. Да и чревато… если конкретного маньяка нет, его имя не называется, а лицо не показывается, — это не интересно, какое это к чёрту расследование? Зритель только разозлится, что его пустыми щами кормили, заинтриговали и без развязки оставили. Нет, так не пойдёт.

Глеб снова представил картинку: бедная девушка сидит, скорчившись, под деревом, под проливным дождём. Кутается в какую-нибудь кофточку. И ноги обязательно босые, с прилипшими к ним грязными листьями. И губы трогательно дрожат.

Сердце у Глеба забилось быстрее.

— Вижу, проникся, наконец. — Костя доел бургер и отставил пустой стаканчик. — Да?

— Да. — Глеб кивнул. — Да! Это — то, что надо! Спасибо!

Костя довольно усмехнулся.

— Ну вот, а ныл, что я бесполезный.

— Я ныл? Да я дебил! Ты — суперполезный. Ты крут, Костя.

— Ну, ладно! — Тот приосанился и подсел поближе. — И что дальше?

— Что? — Глеб развалился на стуле. — Дальше ты вытащишь эту потеряшку из психушки — и мы все вместе поедем в тайгу.

— Чего? — До Кости доходило долго. Он хмурился и морщил нос.

— Да-да, всей нашей тёплой и тесной компанией. Будем снимать. В реальной обстановке, так сказать.

— Подожди. Но вытащишь — это вообще-то похищение человека. За это срок дают. Не, на такое я не подписывался.

— Да брось ты! Какое такое похищение? Кому нужно разбираться? Пропала — и фиг с ней! Никто не будет напрягаться ради какой-то психической потеряшки. Сам же говорил — никому дела до неё нет. Может, решат, сама ушла.

— Ну вообще… — Костя задумался. — Если сделать так… типа родные нашлись. Обрадовались, приехали и просим разрешить забрать её домой… а потом вернём, скажем — нет возможности оформить опеку. Она же не в себе. Ну или у нас обстоятельства изменились. В общем, заберите назад. Как тебе план?

— Вообще идеально! А у неё настоящих родных разве нет?

— Не-а. По крайней мере, близких родственников.

— Значит, за ней никто не приедет?

— Точно нет. Тётка как раз и говорила, что жалко ей девку эту, куда той идти, когда выпишут, она же совсем одна.

— Так она сирота?

— Кто-то из дальних родственников её воспитывал, но спился, пока она числилась пропавшей.

— Вот и отлично тогда. Так ты сделаешь? С помощью тётки своей? Скажи, мы помочь хотим, снять её историю, тогда девчонку точно кто-нибудь приютит, найдётся какой-нибудь филантроп и о ней позаботится. И тебе это нужно для карьеры. Ради племянника-то тётка же не откажется помочь? А я займусь оборудованием, аренду оформлю. Ну и вообще сборами.

— Ну, не знаю. Тётку на такое уговорить непросто. Она меня не очень любит. И ещё оформить бумаги надо. Это время, деньги…

Глеб достал из салфетницы салфетку и чиркнул на ней несколько цифр. Придвинул Косте.

— Столько хватит?

Тот сразу же расплылся в довольной улыбке.

— Хватит. И в титры меня добавишь!

— Идёт.

— А кто ещё с нами?

— Никто. Зачем нам ещё кто-то?

— Да нет, сами мы с ней не справимся. Девушка какая-нибудь нужна. Не, ну ты правда не понимаешь. К примеру, кормить если что, ты её будешь? С ложечки? Или кормить ладно, захочет — сама поест. А мыть? Переодевать? В туалет водить?

— Это всё надо делать? — Изумился Глеб.

— Ну, не точно. Но она же не в себе. Случись что — я точно делать этого не буду.

— Да я тоже как-то не готов. — Признался Глеб.

— Ну так значит бери… Ну, позови кого-нибудь из девчонок.

Глеб задумался.

— Кристину разве что.

Костя прикинул.

— Ну да, подойдёт. Она хоть и глупая, но добрая. Заранее только не говори, для чего зовёшь, а то даже ей хватит мозгов отказаться.

— Чего я, дурак, что ли. Скажу — как помощницу зову, фильм снимать. Она же тоже на режиссёрском училась. В титры даже можем вписать, мне не жалко.

— Отлично! — Костя скомкал салфетку с цифрами и бросил к остальному мусору. — Деньги переводи и готовься. Думаю, дня три — и потеряшку нашу отпустят… Ну, удачи.

— Удачи. — Тихо ответил Глеб.

Костя ушёл, Глеб снова покосился на своё отражение в окне — и резко отвернулся. Человек был старый и мерзкий, и у него было слишком знакомое лицо.

И главное — горящие каким-то безумным азартом глаза.

Неделю спустя Глеб в своей машине сидел напротив здания психоневрологического диспансера номер пятьсот два. Здание было старое, располагалось далеко за сплошным забором, в парке, заросшем тополями и акациями. Странно, но Глебу казалось, там, в саду, довольно неплохо. Сидишь себе на лавочке, слушаешь, как птички поют — и ни тревог тебе, ни забот. Деньги зарабатывать не нужно, думать, на что поесть и где найти крышу над головой, тоже. Всех волнений — чтобы на обед дали суп, который любишь, а не, например, с фасолью.

И таблеточки ещё. Выпил — и не вспоминаешь, что тебя бросили, потому как лучше жить в Италии в шикарном доме отца, чем с тобой в съёмной однушке.

Обида снова затопила с головой. Как она могла! Глеб верил, что Софья любила его, именно его, а не всю эту бесполезную роскошь. Что человеческая близость важнее бассейна и брендовых шмоток. А она предала! Выбрала переезд. И папаша этот её, наглый жирный боров, даже всерьёз его не принял. Снисходительно взглянул и пошёл себе дальше. Тот единственный раз, когда Глеб решил ему представиться, а на него внимания обратили меньше, чем на ступеньку у входа, до сих пор был самым постыдным моментом в его жизни.

Глеб передёрнул плечами.

Тем временем калитка рядом со сплошными воротами открылась, на улицу вышел Костя, придержал дверь. Следом за ним тихо вышла потеряшка.

Девушка была невысокая, Косте по плечо. Худая. Длинные темные волосы закрывали ей лицо. На ней был широкий плащ грязного мятного цвета и какие-то огромные кроссовки. Костя говорил, что в больнице полно вещей, благотворительные организации коробками привозят, так неужели нельзя было выбрать что-нибудь более подходящее для похода в лес?

Глеб отвернулся и забарабанил пальцами по рулю. Спокойно. Спокойно! После ухода Софьи он как с цепи сорвался, бесится по любому поводу. А нужно быть спокойным и хладнокровным. Нужно быть профессионалом.

Конкурс. Он выиграет конкурс и заявит о себе! Вот тогда и поговорим!

Задняя дверца машины открылась.

— Садись, — сказал Костя.

Глеб оглянулся. Девушка стояла у открытой дверцы и не двигалась. Лицо у неё было светлое и широкое… глаза узкие и чёрные. Похожа на якутку. И, действительно, симпатичная. Такую точно бы увезли.

— Давай, садись. — Костя легонько подтолкнул её. Девушка, наконец, как-то отреагировала, подняла голову. Но смотрела мимо Глеба и, кажется, вообще не понимала, где находится. В вороте распахнутого плаща виднелась какая-то ночная сорочка в цветочек.

Глеб снова подумал, что Костя мог бы и одеть потеряшку по-человечески. Но промолчал.

Наконец, Даяна сообразила, чего от неё хотят и осторожно села в машину. Причём садилась не как все нормальные люди, которые вначале ставят в машину ногу, потом переносят на неё вес и после садятся. Даяна же встала одним коленом на сидение, потом вторым и села, как на землю, подобрав под себя ноги.

— Привет. — Сказал Глеб.

Рядом с ним усаживался Костя. Громко возился, потом хлопнул дверцей. Только тогда Даяна сфокусировала взгляд на Глебе. Её глаза изумлённо распахнулись.

— Привет. — Повторил Глеб. Даже слегка не по себе стало от испуганного, застывшего взгляда. Будто его только увидели, хотя он не прятался.

— Привет. — Неразборчиво сказала Даяна, потом нахохлилась, скукожилась, забилась в угол машины и замерла. Закрыла глаза.

— Чего это она? — Шёпотом спросил Глеб у Кости.

— А, не парься, нормально всё. Феназепам — он такой.

Глеб снова покосился на Даяну. Теперь причины её поведения стали более-менее понятными. Таблетками накачали.

— Поехали. — Костя нервно заёрзал на сидении. — Не надо тут сидеть у забора. Зачем нам лишние свидетели?

Лишние свидетели и правда были им ни к чему.

Глеб завёл машину и поехал за Кристиной. Вначале он часто поглядывал назад, на Даяну, но она, кажется, спала, поэтому вскоре Глеб сосредоточился на дороге и снова стал прокручивать в памяти, всё ли взял.

Оборудование взял, палатки взял, за еду и медикаменты отвечает Кристина. Пару баклажек воды купил и взял два походных фильтра. Дня на три-четыре хватит. А дольше и не надо.

Сценария у него не было, но Глеб думал, что обойдётся и без него. Разберётся по ходу дела. Вначале будет душещипательная история исчезновения шестнадцатилетнего подростка в дикой опасной тайге. Потом — съёмки Даяны в лесу, где она покажет, как жила эти три года. И в конце — пафосные громкие выводы о восхитительном режиме самосохранения, который позволяет человеку выживать практически в любых условиях «на грани». О, да! Последние слова уже крутились у него в голове. Сказать напоследок что-нибудь душевное и проникновенное — самое важное для конкурса!

Кристина уже стояла у своего подъезда. Глеб даже из машины не вышел, сидел и ждал, пока Костя поможет ей закинуть вещи в багажник. С Кристиной оба были знакомы пару лет по общей тусовке. Это была высокая и крепкая русоволосая девушка, настолько доверчивая, что это граничило с дуростью. Софья всегда отзывалась о ней презрительно, но самому Глебу было ни холодно, ни жарко. Сейчас он отметил только сиреневый спортивный костюм Кристины — броский цвет, который хорошо видно в лесу. Надо чтобы случайно в кадр не попадала, а то испортит.

В машине Кристина сразу попыталась поболтать с Даяной, но та спала. Или делала вид, что спала. Глеб смотрел в зеркало и подумал, что лицо у Даяны слишком напряжённое для человека, который спит. У неё подрагивали губы и веки.

Не хочет общаться? Или не знает, как?

Оставалось надеяться, что Костя спросил тётку о том, как вообще с ней разговаривать.

Дальше они поехали в Козульскую. Глеб решил, что войти в тайгу стоит именно в том месте, откуда Даяна вышла. Может, она узнает место и будет более разговорчивой.

Через полтора часа они приехали в деревню. Появились первые дома, дорога стала более-меняя ровной. Все с интересом смотрели в окна, но только не Даяна. Она продолжала сидеть с закрытыми глазами, но уже точно не спала. И так страна подёргивала носом… Глеб думал, что она… нюхает.

Наверное, хороший нюх в её случае просто необходим. В смысле, в тайге.

Это если она и правда там выживала.

Да наплевать!

Глеб проехал через деревню и покатил по просёлочной дороге. Вертелся на ней, пока не заехал в боковой тупик, окружённый плотной растительностью. По его прикидкам, до деревни отсюда километра четыре, так что местные в ближайшее время его вряд ли найдут.

Место хорошее, земля сухая, покров плотный. Машину страшновато, конечно, оставлять, но у него страховка. И может справятся за пару дней. Всего-то нужно разговорить потеряшку и заснять её на фоне леса. А атмосферы он потом сам нагонит озвучкой и вставками из видео каких-нибудь экспертов.

Глеб остановился, включил двигатель.

— Выходим.

Вышли он, Костя и Кристина. Даяна осталась сидеть в машине. Костя покосился на неё и отошёл в сторону, позвал остальных к себе.

— Кристина… — Приглушив голос, заговорил Костя. — Там пакет в машине, в нём спортивный костюм. Нужно одеть на неё.

— В смысле одеть? А я причём?

— Ну, ты одень. Мы же парни, вдруг она испугается. Тебе проще её успокоить.

— Она меня тоже впервые видит!

— Ну, улыбнись ей… — Юлил Костя. — Поговори, как девочка с девочкой. Похихикай, разряди обстановку.

— Кристина. — Нахмурился Глеб. — Мы тебя взяли не просто так. Ты же видишь — девчонка не в себе. Нам всем придётся постараться, чтобы снять то, что надо. Подружиться с ней как-то. Научиться общаться. Или ты думаешь, всё само сделается? Это документалка! Прямая работа с людьми, с героями! Это всегда непросто. Сразу говори — будешь помогать или нет?

Кристина потупилась и покраснела.

— Да. Буду.

— Тогда попробуй её переодеть… уговорить переодеться и пойдём. Время не ждёт.

Кристина взглянула на машину. Даяна сидела с опущенной головой, волосы закрывали ей лицо. Смотрелось, честно говоря, жутковато, будто в машине оставили манекен.

— Она вообще… понимает что-нибудь? — Спросила Кристина.

— Всё понимает. — Поспешно сказал Костя. — И говорит. Она просто под лекарствами. Но скоро должно пройти.

— А… Она не буйная? — Осторожно спросила Кристина.

Глеб подумал, что тоже этого не знает.

— Не буйная. — Уверенно ответил Костя. — С буйной бы мы и связываться не стали. Но, если что, у меня есть такая штука. Тётка дала на всякий случай.

Он украдкой оттопырил карман своей джинсовой куртки и показал небольшой шприц с красным колпачком.

— Если что, делаем укольчик… и она два часа спокойная как труп.

— Боже, во что я ввязываюсь. — Пробормотала Кристина.

— В выигрышный конкурсный проект. — Жёстко ответил Глеб. — Главную строчку твоего портфолио.

Кристина покачала головой и пошла к машине. Села рядом с Даяной, посмотрела на неё. За сплошной пеленой волос не было видно лица.

Ну, надо как-то знакомиться. Искать подход. Глеб прав — если бы было просто снимать хорошие фильмы, это бы каждый второй делал. Но просто не бывает.

Кристина верила, что Глеб очень талантливый. И упорный. Если у кого и выйдет стать известным — так это у него. Вот она, например, даже не рискнула бы сделать такое — найти живого человека, который пережил что-то шокирующее и вот так просто увезти его с собой. Общаться с ним, как ни в чём не бывало… Нет, Кристина никогда бы не рискнула. Да ей и в голову бы такой план не пришёл! Так что повезло, что Глебу нужна помощь, глядишь, и Кристину утащит за собой в мир большого кино.

Она представила известность. Как её приглашают на какое-нибудь шоу в роли эксперта, и она сидит на мягком диванчике, вся такая строгая и собранная, и говорит что-нибудь очень правильное. И все вокруг ей аплодируют, выражая поддержку и уважение.

Значит, надо подружиться. Кристина улыбнулась:

— Снова привет. Я Кристина. А ты?

Даяна смотрела прямо перед собой и молчала.

— Ты не хочешь говорить? Или не можешь? — Кристина вздохнула. — А?

Опять нет ответа.

— Послушай… нам нужно одеть тебя, чтобы тебе было удобно ходить. В лесу в ночнушке ходить не вариант. Можно, я тебе помогу?

Кристина взяла пакет с пола, зашуршала им. Достала простой спортивный костюм серого цвета, развернула его. Даяна следила за ней краем глаза и дышала всё громче.

— Хотя бы штаны наденем. Чтобы ты не замёрзла. Хорошо?

Не дождавшись ответа, Кристина протянула руку и отвела волосы Даяны в сторону.

— Ну так что? Наденем?

Даяна скосила глаза так, что мелькнули белки. Кристине хотелось отпрянуть, но она удержалась и продолжала улыбаться потеряшке, как лучшей подруге. Текли секунды… Наконец, Даяна перестала пыхтеть как паровоз, успокоилась и кивнула.

На улице Глеб с Костей уже выволокли из багажника рюкзаки и воду, отнесли в сторону. Костя закурил.

— План какой у тебя?

— Никакого. Снимаем всё подряд. Камеру из рук не выпускаем. Потом смонтирую что-нибудь. Главное, чтобы было из чего. Документы какие-нибудь достал?

— Ага. — Костя выпустил струю дыма. — С описанием состояния и результаты осмотров. Не бойся, всё выйдет.

— Если она сможет что-нибудь рассказать.

— Сможет. Она разговаривает. Ну, не в себе слегка. А кто в себе? Время такое. — Глубокомысленно заявил Костя.

Дверца машины хлопнула. Глеб и Костя обернулись.

Напротив стояла Даяна. В спортивных штанах и в чёрной футболке с изображением зайца-зомби. «Неудачная какая-то картинка», подумал Глеб. Волосы Даяны были убраны за спину. Плащ накинут на плечи. Взгляд прямой и угрюмый. Если бы Глеб не знал, что ей девятнадцать, подумал бы, что пятнадцать. В этот момент она выглядела как малолетняя оторва, которая идёт развлекаться в клуб к безбашенным дружкам. На пути не становись.

То, что надо для фильма.

— Ну вот. — К ним подошла довольная Кристина. — Мы готовы.

— Вот видишь, — улыбнулся ей Костя. — Ты нашла к ней подход. Молодец! Мы и не сомневались.

Кристина потупилась, но подумала, что похвала вполне заслужена.

— Привет. — Глеб кивнул Даяне, которая выглядела уже не такой заторможенной, как пару часов назад. По крайней мере, по взгляду было понятно, что она их видит. — Я Глеб. Это Костя. И Кристина. Ты меня понимаешь?

Лицо Даяны, круглое, как блин, было совершенно спокойным.

Потом она кивнула.

Глеб с облегчением выдохнул. Кажется, и правда всё получится. Щас лекарства её попустят, голова проветрится — и будет совсем хорошо.

— Костя, снимай! — Быстро сказал он, накинул на спину свой рюкзак и подошёл к Даяне.

Подождал, пока Костя достанет и включит камеру.

Когда это произошло, Глеб заговорил разборчиво и отчётливо.

— Даяна. Пошли со мной. Я объясню тебе, что мы тут делаем.

За руку её Глеб брать побоялся. Только кивнул на лес. Здесь деревья начинались сразу за машиной, а в кустарнике было протоптано несколько тропинок. Наверное, местные часто ходят. Повезло.

— Давай, пошли. — Громче сказал Глеб, потому что Даяна не сдвинулась с места. — Пошли.

Он улыбнулся. Пока непонятно, как с ней лучше общаться. Глеб читал, что некоторые психи прекрасно слушаются строгого тона, а некоторых проще заставить слушаться шутками или болтовней.

Даяна посмотрела на него и сделала первый шаг.

Ага, значит с ней нужно ласково. Глеб снова улыбнулся.

А она реально ничего так. Губы розовые, кожа чистая. И не тощая, а стройная. И не скажешь, что три года в лесу провела.

Глеб шёл впереди, постоянно улыбался и следил, чтобы Даяна шла следом. А она шла, двигалась, как привязанная, завороженно смотрела на него и машинально переставляла ноги.

Глеб ступил за первые деревья, следом зашла Даяна, потом Костя с камерой, в конце Кристина с большим тяжёлым рюкзаком за спиной и двумя баклажками воды в руках. Воду пришлось тащить ей, потому что остальные были заняты делом.

Потом Даяна неожиданно споткнулась. Отвела взгляд от Глеба, напряглась, похоже, только заметила, где они находятся — и вдруг замерла. Резко села, вжала голову в плечи, а руки сцепила в замок. Её дыхание стало таким тяжёлым, даже не верилось, что так может дышать человек.

Это точно был приступ паники.

Кристина бросила баклажки и кинулась было вперёд, сама не знала, зачем, но Костя перехватил её, нахмурился и покачал головой. Показал на камеру.

Глеб тем временем сел рядом с Даяной. Дал Косте знак, чтобы тот снимал и заговорил:

— Всё в порядке. Ничего страшного. Ты не одна, с тобой мы. С нами ты в полной безопасности! Мы позаботимся о тебе. Обещаю.

Тут Глебу показалось, что он перебарщивает с пафосом. Поэтому он поморщился и замолчал. Упор нужно делать на выживание, а не на жалость.

Впрочем, Даяна подвоха не заметила. Когда Глеб подсел ближе, она доверчиво подняла голову и уставилась на него немигающим взглядом. Кажется, она старалась не смотреть по сторонам.

— Это просто лес. Тут нет ничего страшного. — Тут же снова заговорил Глеб. — Ты же знаешь, что такое лес? Помнишь?

После его слов Даяна принялась оглядываться и осторожно изучать кусты и деревья. Особенно тщательно осматривала ближайшую сухую осину, сломаную ураганом. Она выглядела как заострённый кол.

Потом Даяна опустила голову и стала рассматривать землю под ногами.

Непонятно было, осознаёт она, где находится или нет.

Вокруг не было ничего необычного — тайга как тайга. Ветер. Мошки. Сушняк и коряги. Запах земли и торфа.

— Просто лес. Деревья. Кусты. Трава.

Глеб надеялся, что его голос звучит уверенно.

— Лес…

Он даже не сразу понял, что это сказала потеряшка.

— Лес. — Радостно повторил он. — Ты понимаешь?

— Понимаю. Лес. — Повторила Даяна и кивнула.

Ну, наконец-то! Глеб расплылся в довольной ухмылке. Говорила она не очень чисто, половину согласных будто проглатывала, но говорила!

— А я Глеб! — Повторил он, стуча себя по груди. — Помнишь? Глеб.

— Глеп.

Ну вот и прекрасно! Глеб с таким торжеством взглянул на Костю, будто в её разумном поведении была его личная заслуга. Костя, не отпуская камеры, поднял вверх большой палец.

— Так вот, Даяна. Мы сейчас зайдём в лес. Ты не боишься?

Даяна шумно сглотнула и уставилась на сухой ствол с таким видом, будто не просто боялась, а находилась в ужасе.

Глеба это не устраивало.

— Слушай, ну реально, не заморачивайся. Всё будет хорошо. Ты не одна.

Глаза Даяны стали почти круглыми. Учитывая форму, непонятно как это произошло. Теперь она пристально смотрела на калиновый куст, который рос неподалёку. Куст почти отцвёл, но был ещё довольно пушистым. А чего в нём не было — так это ничего страшного. Но Даяна мелко дрожала.

Она что, боится куст?

Глеб встал и отошёл в сторону, позвал Костю, они стали шептаться. А Кристина подошла к Даяне.

— Ты в порядке?

Та резко обернулась, но не ответила. Странным движением подняла локти, как птица, которая упала на землю, поднимает сломанное крыло.

— Если тебе очень страшно, я могу тебя отсюда увезти. — Тихо сказала Кристина. — Не обязательно снимать сюжет прямо сейчас.

Её будто не услышали. Даяна продолжала оглядываться и, кажется, к чему-то прислушиваться. Что она видела? О чём думала? Кристина не поняла. Но слова Кристины явно её заботили мало, они были для потеряшки пустым звуком. Как, похоже, и всё предложение в целом.

В общем, ответа Кристина не дождалась.

— Всё, вперёд!

Рядом уже стоял и улыбался Глеб.

Даяна тут же вскочила, снова уставилась на куст калины, а потом перевела взгляд в глубину тайги. Повертела головой секунду-другую… и вдруг пошла куда-то, да так уверенно, словно знала тут каждую тропинку.

Костя хотел задержать её, но Глеб остановил его, покачал головой. Сказал одними губами: «Снимай».

Даяна шла довольно быстро, но осторожно. То и дело пригибалась, будто хотела стать ниже, чем была. За ней топтался Костя, следом шли Глеб с Кристиной.

— Слушай… Странная она какая-то. — Сказала Кристина.

— Ага.

— Глеб… она точно нормальная?

— А ты как думаешь? Конечно, нет. Три года в тайге.

— Одна?

— Ага.

— Так это правда? Слушай…

Глеб отмахнулся.

— Давай потом.

Даяна шла долго. Казалось, она вполне целенаправленно движется куда-то в известное ей место, временами сворачивает то влево, то вправо. При этом пару раз они возвращались к проходу к машине. Глеб, который время от времени посматривал на компас, решил, что Даяна ходит кругами. Значит, вовсе тут не ориентируется, а просто придуривается, а они почему-то потворствуют и идут за ней следом.

Вскоре ходить надоело. Тем более приходилось таскать вещи и воду.

Тогда Глеб сказал:

— Хватит. Стой! Я поведу.

Даяна продолжала идти и Глебу пришлось схватить её за руку и задержать. Рука была твёрдой, как кусок дерева. Почему-то трогать её было неприятно, поэтому Глеб сразу же её отпустил.

— Идите за мной, пожалуйста.

У него самого зубы свело от сладкого тона, зато Даяна послушалась и остановилась. Только рассеяно смотрела себе под ноги — то ли на кроссовки, то ли на старые шишки, кто её знает.

Совсем глубоко в тайгу забираться смысла не было. Глеб выбрал направление — недалеко виднелся просвет, за которым высокие деревья стояли редко, почти без подлеска.

— Там остановимся.

В этот раз ему пришлось вести Даяну за руку. Глеб пересилил себя, заставляя снова к ней прикоснуться. Даже удивительно, почему ему неприятно было трогать красивую девушку. В общем, пришлось. Глеб взял Даяну за руку и она сговорчиво пошла за ним следом, но уже не так уверенно — то и дело спотыкалась.

Метров через триста они вошли в редкий лес и увидели свободный от деревьев участок, идеально подходящий под лагерь. Места было немного, но его хватило, чтобы поставить пару палаток и ещё остался небольшой пятачок для столика. Видимо, кто-то здесь недавно останавливался и очистил землю от хвороста и сухостоя, потому что за границей площадки лежало с десяток высоких куч этого самого хвороста. Скорее всего, местные оставили для своих нужд.

Прямо на север от лагеря высилось несколько огромных елей с тёмно-зелёной, почти чёрной корой. Броский ориентир, надо запомнить.

— Костя, ты знаком с этой местностью? — Спросил Глеб.

— Не-а.

— Я думал, ты везде бывал…

Тот поморщился и сбросил рюкзак.

— Лагерь разбивать будем?

— Да.

— Здесь?

— Здесь, здесь.

— Дальше не пойдём?

— А зачем? Зачем, а? Хочешь таскаться по зарослям? Какая разница, тут или дальше?

— Ну, я думал, мы ищем канаву, в которой её нашли.

— Костя, послушай себя. Ищем канаву! Чем одна канава отличается от другой, а?

— Ну… ты сам говорил, едем туда, где её нашли, вдруг она узнает местность.

— Вот лагерь разобьём и будем вокруг ходить, знакомые места искать. Или ты лагерь прямо в канаве хочешь установить?

Глеб дёрнул головой и заставил себя замолчать. Иногда все вокруг будто специально его бесили!

— Да понял я, понял, успокойся.

Костя с Глебом взялись ставить палатки, а Кристина разложила походной стол и стульчики, села и первым делом достала термос с кофе.

— Хочешь? — Предложила Даяне.

Та стояла рядом, на стульчик не садилась, но с интересом наблюдала, как Кристина наливает в крышку кофе с молоком. Потом Даяна понюхала эту незнакомую жидкость и брезгливо фыркнула.

— Не любишь кофе? Ну и ладно.

Кристина хотела отпить сама, но рядом оказался Костя, который буквально вынырнул у неё из-за спины, выхватил из её рук крышку и быстро выплеснул содержимое крышки себе в рот.

— Ещё! — Выдохнул он.

— Да ладно! — Возмутилась Кристина. — Мог бы и попросить!

— Не успевал.

— Я б тебе ещё налила.

— Не мог терпеть жажду.

Глеб, продолжая складывать дугу для палатки, улыбнулся. Нет, правильно он всё-таки сделал, что взял с собой Костю. Он будет разряжать обстановку. Только Костя и мог веселить Глеба после предательства Софьи. Остальные раздражали.

Хотя тут, в тайге, неплохо. Город раздражал его больше. А здесь тишина…

Они поставили две палатки — одну совсем маленькую, трекинговую, вторую большую, для кемпинга.

— Большая вам. — Глеб откинул входной полог и закрепил его сверху.

Палатка была с предбанником, высотой почти в человеческий рост. Кристина пошла посмотреть палатку изнутри, ей понравилось. Она занесла в предбанник вещи, что-то разобрала и разложила, повесила ночник, раскатала в палатке коврики и спальные мешки.

— Хочешь взглянуть? — Спросила Даяну.

Та пошла на голос Кристины, как идут в темноте на свет, щупая ногами почву перед собой. Забралась в палатку. Кристина залезла следом, закрыла вход. Молния вжикнула, отрезая тайгу и они оказались в небольшом закрытом пространстве. Внутри почему-то стало тихо. И мрачно.

Даяна моргнула и Кристина вздрогнула — на миг ей показалось, что глаза у девчонки горят. Ну, то есть светятся сами по себе. Таким голубоватым, нечеловеческим светом.

Но лишь показалось. Даяна моргнула ещё раз и ничего такого не стало.

Привидится же.

Кристина улеглась на спину. Наверное, сейчас самое подходящее время попробовать подружиться.

— Ну и как тебе тут?

Даяна смотрела на неё, будто чего-то ждала. Каким-то по-собачьи преданным взглядом. У Кристины в детстве была спаниелька, которая так же смотрела на руку с собачьим лакомством. Терпеливо и молча.

— А? Почему молчишь? Не хочешь говорить? Или не знаешь, что сказать?

Даяна подумала и неуверенно кивнула.

Ну ладно, не хочет говорить, буду говорить сама, решила Кристина. Села, скрестила ноги.

— Это всё равно что дом. — Она ткнула пальцем в ткань палатки. — Дом. Это стены.

Даяна тоже ткнула пальцем в ткань.

— Стены?

Впервые Кристина увидела на лице потеряшки сильные эмоции. Растерянность. Удивление. И рассмеялась.

— Да! А там, наверху, крыша. Чтоб ветер не дул и дождь не лил. Ну, вот так. У-у-у…

Она задула, как ветер, и закачалась. Замахала над головой руками, изображая ветви деревьев.

Даяна вдруг схватила её руку, поднесла к своему лицу и стала нюхать ладонь и запястье.

— Чего ты делаешь? — Опешила Кристина.

Та замерла, но руку не опустила. Они некоторое время сидели, Кристина не знала, что делать дальше, не вырывать же руку. К счастью, их позвал Костя.

— Эй, чего вы там застряли? Выходите к нам.

Кристина с облегчением вернула себе свою руку и вышла наружу. Она до сих пор не понимала, что ей делать с потеряшкой, как лучше общаться. Перед выездом Кристина, конечно, почитала статьи о том, как говорить с теми, кто пережил травму (медленно и доброжелательно), как смотреть (не пристально), ну и прочее… Однако там теория, а в реальности Кристина терялась. Легко читать про несчастных, на долю которых пришлись жуткие испытания, так и тянет их пожалеть. Но когда лицом к лицу сталкиваешься с человеком, который, кажется, плевать хотел на твою жалость и который выглядит так, будто вообще не понимает, что пережил какую-то трагедию, вот тут уже и не знаешь, что делать. Ощущаешь себя так, будто поезд проехал мимо, а ты только и можешь, что смотреть ему вслед.

Недалеко от палаток уже развели костёр. Костя подтащил к нему бревно, которое нашёл неподалёку, Глеб с другой стороны приволок пенёк. Они расселись.

Было тихо и спокойно. Уютно трещал огонь.

— Даяна. — Заговорил Глеб. — Мы хотели бы спросить тебя… о том, как ты была в лесу. Это вокруг — лес. Ты понимаешь?

Та нахмурилась и кивнула.

— Ты ведь была в лесу? Помнишь?

Она нахмурилась ещё сильнее, но вскоре опять кивнула.

— Где ты жила? — Вдруг спросила Кристина. Глеб недовольно поморщился, но возразить не успел. А потом уже смысла не было — вопрос как вопрос, тоже пригодится.

— В доме. — Уверенно заявила Даяна.

— В доме? — Все удивились.

Даяна радостно показала рукой на палатку.

— Дом.

— Ты жила в таком вот доме? — Глеб вскочил и чуть ли не побежал к палатке.

Даяна поискала слова, не нашла, поболтала рукой и вдруг схватила с земли еловую ветку. Потрясла…

— Крыша!

— Она жила в шалаше из еловых веток? — Хмыкнул Костя.

— Шалаш? — спросил Костя.

Даяна не понимала.

— Шалаш? Дом из веток? Ты в нём жила? — Глеб схватил палку и нарисовал на земле что-то кривое и треугольное. Немного было похоже на палатку, только сверху это сооружение покрывали еловые ветки.

Даяна внимательно посмотрела на рисунок и кивнула.

— Да. Там.

— Откуда взялся шалаш? — Спросил Глеб.

Даяна снова замерла в растерянности.

— Построила, да? — Пожалела её Кристина. — Сложила? Вот так, из веток?

Кристина подняла пару палок и приложила их стоймя друг к другу. Потом добавила еловую лапу.

— Так?

Даяна снова радостно закивала. А когда увидела, что Глеб доволен ответом, расплылась в широкой открытой улыбке. Судя по всему, ей очень нравилось, что все вокруг весёлые, никто не хмурится и тем более не сердится.

— Ну вот. — Удовлетворенно сказал Глеб. — Всё понятно. Она… Даяна строила хижины и ночевала в них.

— Как-то странно звучит. — Скептически хмыкнул Костя. — Построила дом из еловых веток.

— Почему нет? — Насторожился Глеб. — Ты что-то знаешь?

— О чём?

— Почему этого не могло быть?

— Да чего тут знать? Ты сам подумай, чего бы она настроила без инструментов? У неё даже ножа не было!

— Может, был.

— Ну, ладно. Пусть был нож. Ладно, предположим летом она могла какой-то навес себе соорудить. А зимой? Как бы она в этом пережила морозы? Ты соображаешь вообще? И что это за наезд? Ты чего, думаешь, я что-то скрываю? Может, по-твоему, я вообще наврал про потеряшку и всю эту историю выдумал, а? — Костя неожиданно рассвирепел. — Думаешь, я тебя кинуть решил?

— Да причём тут это? — Изумился Глеб. — Какая вообще связь с тем, что я сказал?

Костя некоторое время сверлил его злым взглядом, потом угомонился, отвёл глаза.

— Короче, я просто не верю. Жила зимой и летом в шалаше? Это же бред!

— Даяна, а ты можешь показать, как строила дом? — Спросила Кристина.

Та растерялась, смотрела то на Кристину, то на палки, которые она поставила перед собой, то на кусты и деревья.

То на красного от непонятно откуда взявшейся злости Костю, то на сердитого Глеба. Со стороны, верно, казалось, что они все вот-вот передерутся.

Никто больше не улыбался.

Потом Даяна резко кивнула, встала и принялась суетливо ходить вокруг костра, загребая траву ногами.

Глеб тут же забыл про разногласия.

— Снимай.

Сам схватил вторую камеру, маленькую. Оббежал вокруг, выбирая лучший ракурс.

Кристина осталась сидеть у огня. Покосилась на Даяну, которая обыскивала окрестности, на парней, которые скакали вокруг, подумала… и решила вскипятить воды на чай. Достала газовую плитку и поставила чайник. Когда вода закипела, бросила в чайник три чайных пакетика и щепотку сухой мяты.

Как же вкусно пахло! Кристина решила не мешать остальным заниматься тем, чем они занимались, что бы это ни было, а что это было, она понятия не имела. На серьёзный фильм не походило. С другой стороны, надо с чего-то начинать. Вот сама Кристина начинает дело с того, что обдумывает, как, когда и что делать. А Глеб и Костя просто берут… и что-то делают. Правильно, нет — понятно станет только потом.

Ладно, надо подумать. Кристина налила себе чай в походную кружку, села, улыбаясь до ушей, достала из пакета пару печений и только тогда снова обратила внимание на происходящее.

Даяна уже собрала целую гору каких-то невзрачных веток, видимо, по большей части вытащила из окружающих куч хвороста. Ещё, наверное, ободрала пару ёлок, потому что среди веток попадались и зелёные. И теперь Даяна старалась как-то их соединить. Просто прикладывала палки и ветки друг к другу и ждала, как будто они чудесным образом должны сами собой слепиться в целое. А когда отпускала руки, вся конструкция, конечно же, разваливалась. Даяна терпеливо повторяла — собирала ветки в пучок, ставила на землю… отпускала — и ветки рассыпались.

Ещё пару раз и Даяна разозлилась, бросила своё непонятное занятие, разбросала ветки вокруг, что-то яростно прошептала, или, скорее, прорычала, и быстро ушла к костру. Села там, в стороне от стола и Кристины, нахохлилась и нахмурилась. Голову опустила, потом руками поправила волосы так, чтобы они закрывали ей лицо.

Кристина посматривала на неё, стараясь делать это незаметно, и пила чай.

Кажется, с шалашом провал.

Глеб с Костей перестали бегать по лагерю с камерами и сели рядом с Кристиной. Даяну трогать не стали, побоялись, что сорвётся и совсем закроется.

— Похоже, она не умеет строишь шалаши. — Сказал Глеб.

Костя красноречиво хмыкнул, но комментировать не стал.

Они все молчали. Кристина отпивала чай и ждала, что же дальше?

— Надо её как-то разговорить. — Сказал Глеб.

— Как? — Спросил Костя.

— Не знаю, давайте пробовать. Для начала просто с ней поговорим. О том, о сём. В смысле, об обычных делах. Что любит есть, какой цвет нравится. Не будем ничего просить делать. Потом понемногу начнём задавать наводящие вопросы… рано или поздно скажет что-нибудь полезное.

— Ну, давай, начинай.

— Когда успокоится.

Однако Даяна общаться не желала. Вообще. Ни в какую. Ни с кем.

Через полчаса ожидания Глеб отправился к ней, чтобы спросить, не хочет ли она чаю или перекусить. У них есть шоколад и бутерброды. Даяна на него даже не взглянула, она сидела, занавесившись волосами, пристально смотрела в сторону лесной чащи и молчала. Непонятно было, слышит ли она вообще.

Несколько минут спустя Глеб вернулся к Кристине и Косте, бледный и злой.

— Чего? — спросил Костя. — Не вышло?

— Не вышло! — Огрызнулся Глеб. Но сразу замолчал, а потом обратился к Кристине. — Слушай, может ты её расспросишь?

— Почему я?

— Костя, почему она? — Спросил Глеб Костю.

— Ну вы же девчонки. — Ответил тот. — Девчонки всегда треплются обо всём подряд. Всегда общий язык найдут. Только повод дай позубоскалить.

— С чего ты взял? — Обиделась Кристина.

— А что? Нет? — Костя сделал вид, что удивился.

— Не знаю я, как разговаривать с двинутыми!

— Да она вроде нормальная. — Костя покосился на Даяну, которая, кажется, уже более-менее успокоилась. Или устала. Её плечи опустились, она склонила голову ниже. — Смотри, как она… как страдает. И вообще… Она как будто бы боится.

— Неудивительно. — Кристине тут же стало жаль потеряшку. — Если она и правда была в лесу одна. Столько времени тут провела. Наверное, ей страшно сюда возвращаться. С вашей стороны было жестоко её сюда притащить!

Глеб с недоумением взглянул на Кристину, как если бы туристический мешок заговорил.

— Слушай! — Осенило Глеба. Он усмехнулся и обратился к Косте. — Знаешь, какой есть вариант? Что если она будет думать, что снова в лесу одна, а? Оставим её и спрячемся. Посмотрим, что она станет делать.

— Вы что! Так нельзя! — Возмутилась Кристина.

Костя сомневался.

— Не уверен, что выйдет. Да и жалко как-то.

— Даже не думайте! Ей и так досталось! А вы хотите её снова напугать? — Кристина почувствовала поддержку и бросилась на защиту девчонки. — Вообще-то она ни в чём не виновата и не заслуживает такого обращения!

— Нет, не заслуживает. Но мы её и не наказываем. Мы хотим понять, как она выжила. Вот реально, как, по-вашему, она могла выжить? — наклонившись вперёд, тихо спросил Глеб.

— Ну, не знаю, может, включила инстинкты? — Предположил Костя.

— Чё включила?

— Ну, доверилась природе. Шла… воду искала, грибы ела, может, на заимках жила. Зимой.

— И её ни разу на заимках никто не видел? — Скептически сморщился Глеб. — И напоминаю, у неё не было с собой ни-че-го. Никаких инструментов. Одежды зимней не было. В деле написано. Ты же сам мне его дал. Это всё правда?

— Насколько я знаю, да.

— Похоже, мало ты знаешь.

— Слушай, да чего ты придираешься! Откуда я знаю, как она тут жила? — рассердился Костя. — И сколько правды в деле? Может, те, кто эти бумажки писал, сам всё выдумал для отчёта. Знаешь как сейчас в больницах отчётами задалбливают? Вот и отметил от балды, что она по тайге шаталась три года. Потому что если написать что-нибудь другое, то получится другая история и там уже полицию нужно привлекать… никому не охота проблем. И мне тоже!

— И что это значит? Что она просто по стране каталась три года? Да? А потом напилась и заснула в канаве? И её случайно в лесу поймали?

— Нет, она не жила среди людей! Это психиатр подтвердил.

— И?

— И не знаю я! Я… я верю тому, что в бумажках написано. Поэтому и тебе всю эту историю рассказал. Понял? Помочь хотел. А в результате только геморрой лишний заработал.

— Ладно, остынь.

Все снова замолчали.

Кристина допила чай и покачала головой.

— Странная всё-таки история.

Ей никто не ответил.

Даяна тем временем встала. Побрела в их сторону с видом побитой собаки, села у костра, нерешительно стала на них посматривать.

Глеб и Костя переглянулись: один схватил кружку с чаем, второй — камеру. Оба ринулись к девчонке с такой скоростью, будто их подгонял ураганный ветер.

— На, выпей горячего.

— На конфетку.

— Ты в порядке?

Глеб пристально смотрел, как Даяна пьёт. Несколько минут назад она была злой и колючей. А теперь выглядела растерянной и беззащитной. Губы Даяны дрожали. Даже жалко её стало.

Но ему нужна была победа в конкурсе. Ничего с ней не случится, расскажет про последние три года — и пусть живёт себе спокойно дальше. Вернётся в психоневрологический пансионат и забудет про это их путешествие. Будет жить, как до своего исчезновения. Только поможет ему немного — и всё. Что ей, сложно что ли?

Около часа Глеб прыгал вокруг Даяны, веселил, рассказывал забавные истории и угощал конфетками, и только потом перешёл к расспросам.

— А ты помнишь, что ела, когда была в лесу? Где брала еду?

Вопрос прозвучал неожиданно. Даяна, которая секундой раньше улыбалась, развернулась и снова уставилась куда-то в корни ближайшего дерева. Улыбка с её лица сползла и оно снова стало каким-то ровным и безэмоциональным.

— Можешь показать?.. Ты что, копала корни?

Даяна перевела взгляд куда-то за спину Глеба, её лицо вдруг напряглось, щёки покраснели от натуги и она… заверещала. Так громко и пронзительно, что Кристина от неожиданности уронила кружку с очередной порцией чая, а Костя как ошпаренный подскочил со своего места.

Даяна, не мигая, смотрела в одну точку и верещала на одной ноте.

Глеб отшатнулся.

— Чёрт!

Как только он это сказал, Даяна замолчала, соскользнула со стульчика и присела, а потом пригнулась к земле. Таким странным движением, будто распласталась по ней, но на некотором расстоянии. Повернула голову вбок, словно прижималась ухом к земле. Или прислушивалась. И замерла.

— Что это было? — спросил Глеб.

Даяна оставалась в таком положении, совершенно неподвижно и, конечно, не отвечала.

Кристина поёжилась.

— Как она может? Всё равно, что на планке стоять. Я и минуту не выдержу. — Сказала она Косте.

— Больные и не то могут. — Ответил тот.

— Я всё больше убеждаюсь, что она совсем больная. Да её лечить надо! А не фильмы про неё снимать.

— В деле написано, что она практически здорова. — Спокойно ответил Глеб и вскинул камеру. — Её планировали через неделю выписать.

— Да, это так. — Согласился Костя. — Сам слышал. Выписывать собирались.

— Выписывать… А потом удивляются, почему столько психов по улицам шатается.

Кристина не выдержала, встала и пошла к Даяне. Выписывать её, может и собирались, да только совсем не потому, что она здорова. Она же совсем чокнутая! Да вы посмотрите вообще, как она себя ведёт!

Кристина не могла этого оставить просто так. Её саму в жизни никто никогда не жалел. Никто не защищал. Отец алкоголик бросил, мать всегда на работе, бабка только и делала, что зудела да воспитывала, а из всех прикосновений раздавала только шлепки куда придётся, неважно, по голове или по лицу.

Почему-то несмотря на всё это Кристина выросла очень понимающей и жалостливой. Хотела всегда хоть кого-то хотя бы немного осчастливить. Считала, что все вокруг слишком злые… а нужно быть добрей друг к другу. Кто, если не ты?

Тем более когда дело касается людей, которые сами о себе не могут позаботиться.

— Даяна.

Кристина села рядом, осторожно заговорила:

— Ты в порядке? Что случилось? Тебе помочь?

В тот же миг Даяна рухнула на землю. Потом расслабилась, распласталась на ней в позе звезды, раскинула руки и ноги. Закрыла глаза и замерла. Но её лицо осталось напряжённым, губы и веки были плотно сжаты.

Кристина вскочила.

— Всё! Хватит! Её нужно возвращать в больницу и лечить! Она не в порядке! Совсем! Да вы сами посмотрите! Нормальные себя разве так ведут?

Глеб с трудом сохранял спокойствие. Всё шло не по плану. В его мыслях съёмки должны были пройти так: Даяна приезжает в лес, оглядывается, хмыкает, и просто рассказывает о своём прошлом, бойко описывает, как жила последние три года, заодно даёт заснять себя в «естественной» среде. Всё это спокойно, быстро и чётко. Ну, может нужно будет её немного разговорить, посочувствовать там, выслушать, головой покивать.

Но она вообще не делала того, что надо!

И Кристина тут ещё со своим участием! Вообще не вовремя.

— Так! Давайте помолчим. Нужно подумать. — Сдержанно сказал он.

— Да о чём тут думать? Её нужно вернуть в больницу!

— Откуда тебе знать? Ты что, специалист?

— Нет, но это же видно! Если она и была в порядке настолько, чтобы через неделю выписаться, то теперь снова… ну, откатило её обратно. Может, теперь её заново придётся лечить!

— Кристина. — Костя подошёл к ней и взял за плечи. — Пожалуйста, остановись. Глеб прав, давай просто успокоимся и подумаем, что делать дальше. Поверь, никто не хочет мучить Даяну, заставлять её что-то делать. Пугать её.

— Да. Никто не хочет. — Подтвердил Глеб.

— Но вы её пугаете!

— А скажи честно. — Глеб прищурился и наклонился вперёд. — Только совсем честно. Ты сама… Ты сама не хочешь узнать, что с ней на самом деле случилось? Не ради конкурса, а для себя. А? Где. Она. Пропадала. Три года! А?

Кристина замолчала.

Эта загадка, ну, где Даяна провела три года, на самом деле не давала ей покоя. Конечно, вначале Кристина думала, что та просто сбежала из дому. Жила себе… путешествовала по стране, а потом случайно вышла к людям и попалась.

Но врачи писали другое… И жители деревни, судя по записям, её прежде не видели. И она вышла из лесу, это точно установили! Костя рассказывал, что проверяли с собаками и прошли километров десять, прежде чем те потеряли след!

— Мы тоже хотим узнать. — Сказал Глеб.

Даяна продолжала лежать на земле.

— Есть такие загадки… вроде смерти группы Дятлова, или для чего построены дольмены. Что-то, разгадки чего не существуют. Но все ищут и хотят знать. И я хочу. — Добавил Костя. — Это наш шанс разгадать хоть что-то.

Даяна открыла глаза. Её взгляд стал осмысленным.

Может, она просто… ну, отдыхала? Перегружалась. Разве не то же самое делают аутисты? Кристина сидела несколько раз с сыном одной знакомой, которому поставили диагноз «аутизм». Он тоже мог играть сам с собой, а потом падал на пол, вываливал на бок язык и дёргал руками и ногами. Но не потому что у него начинался приступ, а просто он так… ну, тоже играл.

Разве что земля холодная… Но вроде не настолько, чтобы Даяна простудилась. Кристина представила, что иначе придётся её сейчас поднимать. Снова нужно будет её уговаривать, поддерживать, перемещать — и бросила эту идею. Ну её. За три года привыкла, должно быть, спать на земле. Не умрёт.

Неожиданно стало садиться солнце. Оказалось, время уже клонилось к вечеру, чего никто не заметил.

— Ладно, ужинаем, спим, с утра решим, что делать дальше. — Сказал Глеб.

Они вскипятили воду и залили несколько пачек доширака. Покрошили и добавили в него колбасу и варёные яйца. Сели за походной столик.

Даяна к тому времени встала с земли, отряхнулась и, как ни в чём не бывало подошла к остальным. Но взглянула осторожно, будто чувствовала свою вину или чего-то опасалась.

Конечно, никто ничего ей не сказал. Костя пододвинул ей стул, Глеб — доширак, Кристина протянула вилку. Все молчали.

Даяна попробовала свою лапшу очень аккуратно, совсем чуть-чуть, видимо, давно ничего такого не ела. В больничке же не еда, а полезная пища. Костина тётка так и говорила: «Еда должна быть тёплой, мягкой и безвкусной». Вот это про больничную.

Когда Даяна распробовала лапшу, внезапно она подобралась и чуть ли не набросилась на свою еду, с таким видом, будто если не съест за секунду, всё обязательно отберут. Разве что не рычала.

Кристина сидела с открытым ртом всё то короткое время, пока Даяна всасывала свою порцию, как пылесос, а потом и воду залпом выпила.

— Здоровый аппетит. — Сказал Костя, который тоже любил поесть. Но сказал всё же удивлённо.

Глеб сам не понял, почему ему понравилось то, как Даяна ест. Была в этом какая-то откровенность. Может, он привык к жеманным девушкам, вечно на диете и на ЗОЖ, который раздражает, а тут такая искренность — хочет и ест себе, ни на кого не оглядывается. И ни единого упоминания о диете или о здоровом питании. Может так и следует лечить гламурность — отправлять в тайгу. Посидишь там три года на подножном корме, глядишь, и будешь ценить любую химию.

Глеб уставился в остатки своего доширака, пытаясь разглядеть там вкус, который заставил бы его пережить какие-нибудь сильные эмоции, хотя бы отдалённо напоминающие эмоции потеряшки.

— Фу! Да что ты делаешь!

Костя вскочил со своего места с такой скоростью, что опрокинул стул, на котором сидел. Он тёр свою руку, скрёб по ней ногтями и весь дёргался, будто его било током.

— Что случилось? — спросила Кристина, которая на минутку отвлеклась, чтобы налить воды.

— Они облизывается! Фу!

Глеб, который в последние пару минут смотрел только на еду, уставился на Даяну в недоумении. Потом так же на Костю.

— Поясни, я ничего не понял.

— Она облизывает меня!

— Облизывает? Как это? — Кристина посмотрела на Даяну. Та уже отскочила от стола и стояла в метре от них, вытянувшись и замерев, и волосы опять закрывали лицо.

— Да вот так!

Костя высунул язык и быстро заелозил им по своей руке, правда, не прикасаясь к коже. — Вот так! И вот так! Фу! Гадость какая.

— Ладно, остынь. — Глеб подошёл к Косте, легко похлопал его по плечу. — Всё в порядке. Ничего страшного не произошло.

Костю снова передёрнуло.

— Не делай так больше!

— Не будет она, успокойся.

Глеб смотрел Даяне в застывшее лицо и, кажется, снова начинал её жалеть. Вот не хотел… а всё равно было жалко это непонятную и неуклюжую девчонку, которая всего боится и у которой с головой проблемы.

А этого нельзя. У него есть цель и план. И отвлекаться не стоит.

Поэтому Глеб отвёл взгляд, ещё раз улыбнулся, уже натужно, и отошёл.

— Как собака. — Пробурчал Костя.

Даяна шумно вздохнула и забормотала:

— Собака. Собака… Собака!

— Что собака? Расскажи. — Быстро сориентировался Глеб.

— Собака! — Крикнула Даяна.

— С тобой была собака? — Уточнил Глеб.

Даяна присела и подняла руку примерно на тридцать сантиметров над землёй. Потрясла ладонью, пошевелила пальцами. Потом стала трясти сильнее, пальцы шевелились, как длинные черви… она затряслась всем телом и тихо заскулила:

— Собака, собака.

— С ней была собака? — спросил Глеб Костю. — Когда она пропала или, может, когда её нашли?

— Нет, ничего такого.

— Я помню, ты что-то говорил про собаку.

— Ага. Она уже так делала, ну, будто что-то искала на уровне ног. В дурке думали, что собака с ней была. Но её нашли одну. Могли, конечно, не написать в деле. Но вряд ли.

— Как будто бы была. — Сказала Кристина. — И… пропала, что ли.

— Что случилось с ней? — Ласково спросил Глеб. — С собакой?

Он опустил руку, как Даяна чуть раньше, и провёл ею по воздуху.

Даяна вдруг взвыла и клацнула пару раз зубами. Потом снова принялась гладить воздух.

— Они… дёргали… много… таких вот.

Она показывала себе чуть выше колена, потом стала бить себя по колену ребром ладони. Напоследок стукнула пару раз кулаком.

— Таких… много… вот таких. Тащили, тащили… тянули. Дома…

Даяна судорожно огляделась, потом схватила еловую ветку и затрясла ею, почти зарядив Глебу в лицо. Тот еле успел отклониться. Потом отбросила ветку и вытерла ладони о футболку.

— Ходят много. Они… они… — Даяна задумалась на пару секунд, оголила зубы и принялась ими клацать. — Они делают так.

И она снова заклацала. Лязг получался таким громким и неприятным, что хотелось зажать уши. Никто не знал, что делать дальше. Глеб хотел было что-то спросить, но не смог вставить ни слова в бормотание Даяны. Она без конца повторяла набор слов: «Собака, много, тащили, дом» и клацала зубами.

Пришлось ждать, пока сама успокоится. Костя и Кристина отсели подальше, плечом к плечу и смотрели на происходящее, как будто пришли в театр. Глеб был бы рад к ним присоединиться, но когда он пытался отойти, Даяна шла за ним следом, не отставая ни на шаг и продолжала что-то по-своему рассказывать. Правда теперь уже и слов было не разобрать, одно хныканье.

Под конец представления Костя вернул себе добродушное настроение и похохатывал, пока Глеб не слышал.

В общем, когда Даяна совсем успокоилась и стала вялая, уже пора было ложиться спать.

Кристине пришлось встать и заняться потеряшкой. Они вместе сходили в туалет, потом заваривали и пили чай, потом немного посмотрели на огонь, послушали, как он трещит, и потом Кристина отвела потеряшку спать.

А сама вернулась к костру.

— Ну чего там она? — спросил Костя и зевнул.

— Заснула. В мешок спокойно залезла. Больше не рыдала. В общем, всё в порядке.

— День потеряли зря. — Сказал Костя мрачно. — Ничего не выяснили.

— Почему же. — Возразил Глеб. — Выяснили. Она жила в каком-то шалаше. С ней была собака. Потом с собакой что-то случилось. Что-то плохое. Может, она погибла, или дикий зверь задрал. Скорее всего, зверь. Может, собака её спасла. Но что собаку сожрали, к гадалке не ходи.

— Может, может. Мы документалку снимаем или сюжет про теорию вероятности?

— Это её слова — документально зафиксированный факт.

— И чего? Чего нам делать с этим фактом?

Глеб пожал плечами. Он понятия не имел, чего дальше делать. Та истерика, которую они сняли, вообще не подходила под тему выживания. Даяна, скорее, героиня фильма про психушки и адаптацию психов к реальной жизни.

— Утром решу. — Буркнул Глеб и ушёл спать. Костя тоже собрался, а Кристина продолжала сидеть у костра и смотреть на мелькающие искры. Огонь почти погас, темнота облепила палатки и словно укутала ватой. Было тихо.

— А ты чего спать не идешь? — Спросил Костя.

Кристина оглянулась на палатку и невольно поёжилась.

— Ты чего… боишься, что ли? — Удивился он.

— Ну… жутковато, если честно. Странная она какая-то.

— Да не. Главное, чтобы она тебя ночью облизывать не бросалась. — Костю передёрнуло. — Фу, гадость какая! Как вспомню, аж всё внутри переворачивается!

Потом он догадался, что сболтнул что-то не то. Глаза забегали.

— А вообще я не думаю, что она опасная. Ты в два раза больше и физически сильнее. Что она с тобой сделает? Залижет до смерти?

И, смеясь над своей собственной шуткой, Костя ушёл в палатку.

Кристина осталась сидеть у костра. Ей было не по себе. Что-то не так. Вся эта история какая-то неправильная. Наверное, не стоило ввязываться. Но Глебу сложно отказать, особенно когда он рассказывает душещипательную историю про бедную потеряшку и приправляет предложением пополнить своё портфолио чем-нибудь стоящим.

Да и несчастной девушке хотелось помочь.

В общем, предложение было и приятное, и полезное. Вначале.

Только вот теперь Кристине не казалось, что Даяна несчастная. Она просто сумасшедшая. Спать с сумасшедшей в одной палатке не хотелось, но и сидеть до утра на улице не вариант. Тем более становилось холодно.

Кристина дождалась, пока погаснет огонь и всё-таки отправилась спать.

В палатке горел ночник. Даяна лежала в спальном мешке на спине совершенно неподвижно. Дышала еле слышно.

Раздеваться Кристина не стала, прямо в костюме забралась в свой мешок, повернулась на бок лицом к Даяне. Закрыла глаза.

Сон не шёл. Кристина сжалась, насколько позволял мешок и стала считать овец.

Не помогало. Сон не шёл. Да ещё и ветер стал завывать, временами так резко, что в нём будто бы звучали такие же заунывные звуки, как в хныканье Даяны, когда она вспоминала собаку.

Если собаку, единственное живое существо, сожрали у неё на глазах… это жутко.

Почему в мире столько несправедливых, жестоких вещей? Почему не может быть счастья для всех и каждого? Почему обязательно должна быть боль, страх и смерть?

Кристина иногда думала над этим. Конечно, ответов у неё не было. Но после таких мыслей ей хотелось быть доброй по отношению к прочим живым существам. Так в мире будет чуть больше доброты…

Сон не шёл.

Кристина хотела было повернуться на другой бок, но вдруг поняла, что тогда окажется к Даяне спиной. Нет уж. Лучше в случае чего быть к опасности лицом к лицу.

Потом мысли Кристины потекли в сторону опасности. Какая опасность может её подстерегать? Да ну серьёзно? В одной палатке с безумной потеряшкой — какая угодно! Неизвестно, что у той в голове. Иногда кажется, она просто маленький, растерянный ребёнок, но иногда она будто превращается… ну, в какую-то куклу с пустым взглядом. Как тогда, когда она валялась на земле. Здоровый человек не может лежать в такой позе. Не может, и все!

Так что не стоит расслабляться.

Шло время. Было совсем тихо. Даяна вообще не шевелилась, спала как убитая. Кристина тоже постепенно засыпала.

В конце концов она расслабилась, задышала ровно и даже руки разжала, перестала хвататься за спальный мешок с таким рвением, будто в случае неприятностей мешок её как-то защитит и чем-то поможет.

Кристина резко открыла глаза, когда раздался вопль.

Опять? Опять!

Она так и знала!

Кристина села.

Где Даяна? Её нигде не было. Спальный мешок был пуст и валялся скомканным в углу палатки. В самой палатке было светло. Выходит, уже утро.

При мысли, что наступило утро, Кристине стало легче. Ночью всё же страшнее, неизвестно чего ждать. А когда солнце светит, кажется, всё плохое тает так же, как растаяла темнота.

Но крик всё-таки был. Опять! Эта дебильная Даяна кричит по поводу и без!

Кристина быстро обулась и вылезла из палатки. Что тут опять происходит?

Даяна, Глеб и Костя стояли чуть в стороне от лагеря и разглядывали что-то, лежащее на земле. Костя был с камерой в руках. Они были так заняты, что даже не заметили, как подошла Кристина.

— Что вы делаете? Совсем обалдели с утра орать?

Глеб шикнул.

Они снова уставились на землю. Кристина, конечно, тоже.

На земле среди травы и прошлогодней хвои лежала скрученная из палочек и травы куколка. Такая, когда пучок соломы сгибают пополам и связывают, формируя голову, а из остальной части делают ручки, а оставшаяся часть становится телом. Или платьем. Эта была такая же. Кривая только. А из пучков, которые обозначали руки почему-то торчали ветки, как длинные кривые ногти.

И обвязана она была не травой…

Кристина наклонилась ещё ниже. Волосы? Она что, скреплена волосами? Взгляд машинально переместился к волосам Даяны. Такими же тёмным и длинными.

— Нельзя! — строго сказал Глеб.

Даяна, которая пыталась схватить куклу, отпрянула в сторону и недовольно передёрнула плечами.

— Что это такое? — спросила Кристина. — И откуда взялось?

— Тот же вопрос. — Задумчиво ответил Костя. — Ну, что, понятно. Это какая-то гадость. Больше волнует, откуда оно.

Даяна вдруг сделала резкий рывок, наклонилась и её пальцы почти схватили куклу. Глеб перехватил её руку в последний момент и не позволил этого сделать.

— Не трогай.

Тогда Даяна извернулась и, тряхнув головой, пошла прочь, в лагерь. Там села и нахохлилась, прямо как вчера.

Видимо, демонстрировала обиду.

Все проводили её долгим взглядом.

— Думаете, это она сделала? — Догадалась Кристина.

— А ты? — Глеб с Костей тут же уставились на Кристину. Такие разные лица — круглое и вытянутое, а выражение как под копирку. Кристина тут же почувствовала себя лягушкой, которая лежит на приборном стекле, а над ней склонилось двое со скальпелями в руке. Препарировать.

— Что я? — Кристина сглотнула.

— Ты ничего такого не делала?

— Ты охренел, что ли?

Костя отвёл взгляд.

— Значит, Даяна. Больше некому.

— А может, это вы двое прикалываетесь? — Спросила Кристина. И сама поразилась… раньше она бы не стала так недовольно говорить, а тут прямо прорвало! — Может, вы сами решили разнообразить сюжет! За мой счёт.

— Глеб, ты делал эту фигню? — Серьёзный тоном спросил Костя и стал преданно заглядывать ему в глаза. — Скажи? Делал?

— Я — нет. Может, это ты тут ночью развлекался?

— Мамой клянусь, что не я! — Костя развернулся к Кристине. — Видишь? Это не мы. Значит, Даяна.

— Ладно, значит, она. — Сдалась Кристина. — Но когда бы она успела?

— А это… эту… — Глеб неопределённо махнул рукой. — Штуку сложно сделать?

— Не думаю. — Кристина ещё раз взглянула на куколку. Трава, из которой та была сделана, казалась какой-то серой и жухлой, подгнившей. А на лице чем-то чёрным, видимо, углём, нарисованы пятна глаз и круглый рот. — Жуткая какая.

— Значит, теоретически Даяна могла встать раньше нас и сделать эту мерзость? — Уточнил Глеб.

— Не знаю… могла, наверное. Я крепко спала и не слышала, как она проснулась. Но, кажется, эта куколка старая. — Кристина села на корточки, чтобы рассмотреть получше, потом протянула руку, но в последний момент не решилась потрогать куколку. Как-то неприятно было. — Будто трава подгнила. Видите?

Рядом показалась голова Кости. Он посопел и сказал:

— Не-а, ничего не вижу.

— Может просто такую траву нашла. — Предположил Глеб. — Что под руки попалось, то и сорвала.

Они одновременно принялись вертеться и искать вокруг похожую траву. Перед Кристиной лежала куча валежника, за которой росла крапива и шиповник, а сама земля была покрыта мхом. Цвета — яркие, сочные, ничего похожего на…

Кристина сделала пару шагов в сторону и увидела тёмное пятно. Быстро наклонилась, присмотрелась…

Ещё одна кукла.

— Ещё.

— Вот ещё. — Костя стоял метрах в трёх и указывал под поваленный ствол.

— И тут. — Отозвался Глеб от толстой сосны.

— Их тут много… — Прошептала Кристина, недоумённо оглядываясь.

Даже странно, как они сразу не заметили. Теперь, когда глаза знали, что искать, выяснилось, что куколками из прелой травы всё вокруг было буквально усыпано.

Глеб бочком-бочком подошёл к Кристине. К ним тут же придвинулся Костя. Они будто лучше чувствовали себя вот так, рядом друг с другом.

Даяна продолжала сидеть на прежнем месте и сверкать глазами. Она то ли сердилась, то ли обижалась, что ей не дали куколку, то ли всё сразу.

— И это всё сделала она? — Тихо спросил Глеб.

— Не может быть. — Кристина глубоко вздохнула. — Это не она. Когда бы она успела? Найти траву, скрутить их… разрисовать. Разбросать…

— А кто? — Сглотнув, спросил Костя.

— Это… какой-то розыгрыш. Может, кто-то из вас? — Кристина пристально посмотрела на Глеба. — Может, это ты?

— Я? Зачем? — Изумился тот. — На кой чёрт мне это делать?

— Ты же хотел хорошую документалку.

— О выживании! А это что? Чем мне поможет… это вот? — Он взмахнул руками. — Может, это Костя?

— Да ладно! — Воскликнул тот. — По второму кругу пойдём? А мне это зачем?

— И мне незачем, — тихо проговорила Кристина. Она опустила голову, рассеяно скользя взглядом по мху.

Они продолжали стоять лицом к лагерю, будто не хотели поворачиваться к Даяне спиной.

— Факт в том, что кто-то разбросал вокруг лагеря этих травяных кукол. — Заговорил Глеб. — И если это не мы, а я не вижу в этих действиях смысла… Значит, это или Даяна… а она не успела бы их накрутить и разбросать. Или… тут недалеко деревня, так что, может, местные прикалываются. Пранк какой-нибудь деревенский выдумали, ну, насколько фантазии хватило.

— Пришли ночью в лагерь и раскидали вокруг кукол? — С сомнением спросил Костя.

— Есть другое объяснение? Откуда они взялись?

— Нет.

Кристина зажмурилась и принялась мотать головой. Так, чтобы в ушах гудело и тем самым вымело из мозгов все лишние вопросы. Вытряхнуло их, как мусор.

— Ты чего? — Тут же спросил Костя.

Она остановилась, медленно открыла глаза, но видение не исчезло. Тогда Кристина протянула руку, указывая на то, что увидела. Пальцы задрожали и она быстро убрала руку, сжала её в кулак и спрятала в карман. Конечно, все резво посмотрели, что там такое.

Моховой покров возле одной из кукол был сорван и скомкан, как будто на нём поскользнулись. И на сырой земле остался отпечаток ноги. Босой. Детской. Он был меньше ладони, но не узкий, а какой-то почти круглый, будто нога того, кто его оставил, была широкой и плоской, с толстенькими пальцами и выпуклой пяткой.

— Да твою ж мать! — Костя шумно выдохнул и развернулся к следу спиной. — Ну его на хрен, всю эту муть! И думать даже не хочу!

Он, сердито поводя плечами, ушёл к лагерю. А Кристина не могла пошевелиться, только глазами хлопала. Её прямо сковало. Ужас это был или что другое, она не знала, да и знать не хотела. Хотела просто развидеть.

— Забей. Это просто чья-то шутка. Точно местные. — Сказал ей Глеб. — Пошли завтракать и лучше делом займёмся. Чем быстрее всё снимем, тем быстрее отсюда свалим.

Он решительно наступил на отпечаток и затёр его, а потом пошёл к лагерю, Кристина машинально двинулась за ним следом.

— А её куда денете? — Тихо спросила она Глеба. — Потом? А?

— Кого? Даяну?

— Да.

— Назад в больницу вернём, пусть лечат.

— Хорошо.

Кристине стало легче. Она старалась не думать про след маленькой босой ноги. И откуда тот взялся. Это местные шутят. Точно. Увидели, что кто-то приехал и разбил лагерь, и ходит с камерами… и тоже решили поприкалываться, снять забавное видео. Может, прославиться хотят. А чем ещё тут прославишься, в глухой тайге? Не за медведем же бегать?

Но разве тогда они не должны снимать реакцию тех, кто нашёл куколки? Кристина нигде не видела камер. Конечно, их можно замаскировать так, что сразу не найдёшь, но это сложно. И, кстати, противозаконно. Да и откуда у местных столько оборудования? И когда и как бы они успели его установить? Они же не знали, что кто-то приедет и разобьёт здесь лагерь?

Чушь какая-то.

В лагере Костя уже кипятил воду. Про след и кукол они больше не говорили.

Даяна продолжала сидеть в стороне и дуться. Но сегодня никому уже не хотелось её утешать и уговаривать, все просто занялись своими делами.

Опомнились только к завтраку, когда к столу подошла Даяна… с куклой в руках. Остальных кукол они не трогали, оставили там, где нашли. И вот результат. Даяна прижимала куклу двумя руками к футболке в районе солнечного сплетения и на её лице блуждала тихая улыбка. Она выглядела счастливой.

— Зачем ты это взяла? Отдай. — Глеб протянул руку.

Даяна тут же нахмурилась и быстро сунула куколку за пазуху, потом обхватила себя руками. Судя по всему, отдавать игрушку она не собиралась.

— Да пусть, не отбирать же. — Миролюбиво сказал Костя.

Судя по набычившемуся Глебу, тот был готов отбирать.

— Мы же друзья. — Аккуратно напомнил Костя. — Помогаем друг другу. А не заставляем делать что-то, чего не хочется.

— Ладно. — Наконец, ответил Глеб. — Потом заберём. Только не понимаю, зачем тебе какая-то игрушечная кукла? Ты уже не маленькая.

— Мне шестнадцать.

— Сколько?

— Шестнадцать.

— Разве тебе не девятнадцать?

Даяна интенсивно замотала головой.

Глеб покосился на Костю, который показал какой-то знак, видимо, «не спорь, знаешь же, что у неё чердак протекает». И решил не продолжать расспросы.

На завтрак приготовили растворимую кашу на сгущёнке. Пока готовили, все успокоились, а после завтрака вообще стали добрее. По крайней мере, некоторые. А именно — Костя.

— Ну, а ты чего не ешь? — Спросил он у Даяны. — Не любишь кашу?

Тут и Кристина заметила, что Даяна не ест. Вчера она на еду просто набрасывалась, прямо с нечеловеческой жадностью, а сегодня сидела кислая и воротила носом. И ладно речь бы шла о каше, это же не доширак, доширак определённо вкуснее, но Даяна не стала есть даже хлеб с сыром, который вчера заглатывала, практически не жуя. Да и чай сейчас пила крошечными глотками, и при этом постоянно недовольно морщилась.

— Ты чего? Не голодная? — удивилась Кристина. Ей и самой каша не особо нравилась, но она бы ещё пару порций умяла, если бы дали.

В общем, Даяна почти не притронулась к завтраку, ну и заставлять её, конечно же, никто не стал.

Потом Кристина осталась убирать посуду и продукты, а Глеб попытался снова расспросить Даяну о её прошлом.

Но Даяна вдруг упёрлась.

Она отказывалась сесть или встать, куда просили, отказывалась отвечать на вопросы и вообще дичилась всех, будто внезапно все вокруг стали врагами. Даже улыбки Глеба на неё больше не действовали. Зато при виде камеры она начинала злиться и пыхтеть.

Закончилось тем, что она просто бросилась на Костю, рыча, как зверь, и попыталась выбить камеру из его рук.

— Эй! Хватит!

Глеб остановил её, а когда Даяна нахмурилась и попыталась вырваться, он схватил её за плечи и слегка тряханул.

— Успокойся!

В этот момент из-за пазухи Даяны выпала на землю куколка, о которой они почти забыли. Или очень, очень пытались забыть.

— Ага! Вот эта дрянь!

— Моя! Отдай! — звонко крикнула Даяна.

— Она тебе не нужна!

Глеб быстро схватил куколку и бросил её в костёр. А потом как безумный, матерясь и ругаясь, стал бегать по лагерю, хватать этих кукол и сжигать их в огне.

Куклы сильно шипели. Костёр моментально заволокло довольно вонючим дымом, который быстро распространился вокруг. Кристина закашлялась и прикрыла глаза. Уже ничего не было видно, дым из серого стал каким-то тёмным, трещал огонь и вообще непонятно было, что происходит.

— Эй! Где все? — Крикнула Кристина, на миг испугавшись, что ослепла.

— Тут. — Отозвался Костя и тоже закашлялся. — Проклятая вонь. Что там так воняет? Глеб, хватит палить эту дрянь!

— Всё уже, всех нашёл.

Постепенно костёр перестал чадить и дым разогнало ветром.

Теперь они выглядели как погорельцы — на лицо и одежду осел пепел, а там где его пытались смахнуть, остались грязные следы.

— Ну этого ещё не хватало. — Вздохнул Костя и стал отряхиваться, как собака. Провёл по лицу рукой — на щеке появились четыре чёрные полосы, как у какого-нибудь командос из боевика.

Кристина отчего-то засмеялась, а потом тоже так стала делать — трястись всем телом, как припадочная. Глеб посмотрел на них, как на двух дураков, закатил глаза — и тоже стал трястись, да ещё руки вперёд вытянул.

— Э-э-э, — завыл, как зомби. — Уми-у-и-я!!!

Кристина одним ловким движением тоже разрисовала себе лицо полосами.

- Щас всех сожру… — Прорычала она.

Они принялись бегать по лагерю, пытаясь друг друга поймать и клацали зубами, как вчера Даяна.

— Да хватит! — Простонал Костя через пару минут, держась за живот. — Хватит, болит уже всё!

Когда они успокоились и более-менее привели себя в порядок, то вспомнили про Даяну.

Даяны нигде не было.

— Та-ак… — Многозначительно протянул Глеб. — Опять. Достала уже.

— Да ладно тебе. — Костя со вздохом встал. — Сам же начал. Нужно было тебе этих дурацких кукол жечь.

— Да просто взбесили, — пробормотал Глеб.

Пришлось вставать и искать Даяну. Они бестолково бродили по лагерю, хотя и без того было видно, что её здесь нет. Не под землю же она провалилась, в самом деле!

— Да вот же она! — Кристина заглянула в большую палатку и сразу увидела, что Даяна сидит там, внутри, в углу, на корточках, и не шевелится, только глаза сверкают.

— Подождите, я сама! — Она остановила парней, которые ринулись было к палатке и принялись заглядывать в приоткрытый вход. — Напугаете. Стойте тут.

Кристина тихо открыла молнию и залезла в палатку. Закрыла молнию. Осторожно села на спальный мешок, не приближаясь к потеряшке. Вроде нельзя просто подходить и хватать того, кто прячется.

— Ты что… испугалась? Всё в порядке.

Даяна сидела, обняв колени руками. При звуках чужого голоса недовольно дёрнула плечами.

— Ты обиделась, что Глеб кричал? — Кристина украдкой выглянула на улицу, чтобы убедиться, что ребята отошли и не станут сейчас совать к ним свои физиономии, и продолжила. — Не обижайся. Ну, он просто такой… срывается иногда. Его девушка бросила. Знаешь, красивая такая история любви… и так паршиво закончилась. Они здоровские были… Всегда вместе. Всегда всех поддерживали, всем помогали. Глеб тогда другой был. Добрый и весёлый. А потом её отец сказал, что Глеб неудачник и пусть она выбирает — валит к Глебу и забудет про помощь от отца, или с отцом в Италию, но чтобы Глеб остался в прошлом… Ну, она и свалила. В Италию. Вот такие дела… Глеб теперь зациклился на работе. Не верит никому. В девушках разочаровался. Так что… ну, бывает у него, ты уж его прости.

Девчонка продолжала молчать.

— Мы хотим тебе помочь. Понять, что с тобой произошло. Мы не просто так… Глеб сердится, но он тебя не бросит. Мы тебя не бросим. Мы поможем тебе, что-нибудь придумаем, найдём, где ты будешь жить после больницы. Может, домой тебя вернём, найдём родных. Не думай, что мы так… побаловаться.

Даяна молчала и, судя по лицу, ничуть этими речами не была впечатлена. Или вовсе не понимала, о чём речь.

Тогда Кристина вздохнула, легла на спину и вытянулась в полный рост. Она сделала, что могла. Невозможно заставить человека с собой общаться, если он того не хочет. Да и зачем? Самой с таким человеком тоже не особо хочется общаться.

На спине лежать было приятно, потому что поверхность твёрдая. Говорят, это очень полезно для позвоночника. Кристина прямо чувствовала, что позвоночник доволен. Хотя ночью спать было неудобно, все бока затекли.

Через время Даяна зашуршала… Кристина повернула голову и увидела, что она прячет в руках ещё одну куколку. Сжимает вокруг неё ладони, но сквозь пальцы всё равно видны пучки прелой травы.

И где она её взяла?

Хотя вряд ли Глеб спалил всех.

Кристина вздохнула, но решила ничего с этим не делать. Хотя неприятно было, что эта кукла находится в одной палатке вместе с ней. Соседство, прямо скажем, не радует. Но снова отбирать… напрямую нельзя. Разве что стащить по-тихому потом, когда заснёт — и вроде никто ни при чём.

Со временем Даяна совсем расслабилась. Убедившись, что никто не ругается и не пытается отобрать игрушку, она перестала прятать куколку и теперь, нахмурившись, рассматривала её и трогала пальцами, царапала ногтями, нюхала, в общем, вела себя как полная неадекватка.

— Что это? — Спросила Кристина, указывая на куколку. — Это для тебя?

Даяна тут же убрала куклу подальше, и сидела так, держа игрушку в вытянутой руке, пока не поняла, что Кристина не пытается её схватить. И вообще безобидная — чего опасаться человека, который перевёрнут на спину, словно жук?

Тогда Даяна снова взяла куклу обеими руками и поднесла близко к лицу.

— Так что это такое? Игрушка?

Даяна в упор смотрела на куклу и молчала.

— Может, ты делала такие, когда была одна? Чтобы у тебя была подружка?

— Не одна. Была не одна.

Ответ был таким неожиданным, что Кристина замерла, чтобы случайно не спугнуть признание. Потом аккуратно достала и включила смартфон на запись, поставила рядом с собой. Лучше, чем ничего.

Дальше заговорила чуть ли не по слогам.

— Ты была не одна. А…

Нет, спрашивать про собаку бессмысленно, Глеб сто раз спрашивал, но так и не получил ответа.

— А кто был ещё?

Кристина задержала дыхание. За пределами палатки неразборчиво шумели голоса Глеба и Кости, шелестел ветер и щебетали какие-то птицы.

Ну, скажи же!

— Мои… — Даяна снова опустила руку на уровень колена. — Мои… помогали. Мне… С-су-с-с-с-с…

Она застопорилась на одной ноте — и свистела, свистела, кривя губы. Они шевелились, как толстые розовые черви, будто просто лежали на лице, а не были его частью. Даяна замолчала, отдышалась, а потом очень быстро заговорила:

— Они мне помогли… нашли меня. Спасли меня. Они такие, такие… — Даяна продолжала шарить рукой в воздухе. Потом её лицо исказилось, губы задрожали. — Кормили меня. — Голос повысился до пронзительного. Она скрючила пальцы и вцепилась себе в футболку. — Злые! Они злые! Они!

— Эй! Что там у вас происходит?

У палатки уже стояли Глеб с Костей. Кристина хотела было крикнуть, чтобы они отстали, но Костя уже открыл молнию и в отверстие сунулись две любопытные головы.

— Кто злые, кто? — Засуетился Глеб, подавая знак Косте, чтобы он не ловил ворон, а снимал. Тот моментально сунул в дыру камеру.

Кристине это не понравилось. Не всегда можно снимать человека в открытую, есть ситуации, когда лучше оставить его в покое. Вот как сейчас. И пусть на её видео ничего особо не рассмотреть, не то что с камеры… С другой стороны, разрешения от Даяны Глеб точно не получит, она скорее всего, недееспособная. Так что может придётся вообще половину кадра заблюривать.

Боже, о чём она думает?

— Они-и-и-и…

У Даяны вдруг началась натуральная истерика! Она вся тряслась, губы дрожали, руки беспорядочно дёргались, так, что она била ими о свои коленки и стены палатки, как припадочная. Потом она нащупала рукой куколку, которую чуть раньше выпустила, крепко сжала её, резко вскочила и буквально одним движением ринулась на выход. Глеб с Костей едва успели отпрянуть, иначе Даяна сшибла бы их, как кегли, и не заметила бы.

Оба, конечно, побежали за ней следом.

Кристина еле успела сунуть ноги в кроссовки.

К счастью, Даяна отбежала недалеко. Остановилась, как вкопанная, развернулась, посмотрела на Глеба круглыми глазами, вскинулась, как будто впервые его увидела, бросилась обратно, вцепилась в него обеими руками и забормотала: торопливо, судорожно, проглатывая половину слов.

— Надо уехать. Обратно. Где дома и люди, много-много людей. Поехали! Сейчас! Надо уехать сейчас!

Её лицо вдруг сморщилось и она заплакала.

Глеб терпеливо слушал, а потом спросил:

— Подожди, да что случилось-то? Ты вспомнила что-то? Что?

— Маленькие люди. Они спасли меня. Дали еду. Дали дом. Такие. В шкурах… в листьях… — Даяна трясла рукой над землёй и всхлипывала. — Но они плохие. Плохие! Кости такие… зубы! Клац. Клац! Надо уезжать!

— Подожди… Тебя спасли маленькие люди?

— Да! Неважно. — Даяна замотала головой. — Надо ехать! Город!

— Ну почему?

— Они… они тут! Везде! Они везде!

— Это они оставили этих кукол?

— Да! Для меня! Чтобы я играла! Но мне нельзя! Нельзя играть! Пожалуйста, поехали домой!

Кристина и не заметила, в какой момент Даяна заговорила так чётко и понятно. Будто вдруг пробудилась ото сна и стала другим человеком, способным сложить два и два.

— Давай вначале успокоимся. — Сказал Глеб и привычно улыбнулся.

Но вместо того, чтобы успокоиться, Даяна заскулила на одной ноте, цепляясь за него всё крепче. Потом откинула голову, так, что волосы заструились на ветру. Но выглядело это не красиво, а жутковато. Начала трясти головой, падать на колени и тянуть его за собой.

— Да стой ты! — Глеб попытался схватить её за руки, как-то удержать, но не вышло, не хватило сил. Даяна продолжала висеть на нём, словно якорь. — Хватит!

— Р-р-р… Сейчас! Сейчас! Не отдавай меня им!

— Да никто не…

— Уходить!!!!

Она вдруг захрипела и затрясла Глеба так энергично, будто он ничего не весил. У него даже зубы лязгнули. Глеб еле оторвал от себя Даяну, скрутил ей руки за спиной и быстро сказал:

— Костя, давай укол.

— Точно? — Засомневался тот.

— Точно! Не видишь, у неё припадок? Давай быстрей, пока держу! Давай, а то она язык себе откусит!

Даяна извивалась так исступлённо, что у неё суставы хрустели и щёлкали, а изо рта, казалось, вот-вот пойдёт пена. Кристина от ужаса прижала руку ко рту. Походило на то, что в любой момент Даяна изогнётся слишком сильно и что-нибудь себе сломает.

Костя достал из кармана шприц, убрал красный колпачок и сделал Даяне укол. Почти сразу же она расслабилась, осела и распласталась по земле, куда её опустил Глеб. Глаза Даяны медленно закрылись, и она задышала тихо и глубоко. Чёрные волосы рассыпались по земле, смешались с сором, спутались в комки, и Кристина отстранённо подумала, что теперь расчесать их будет проблематично.

— И чего теперь? — Костя посмотрел на шприц, бросил его в мусор и почесал затылок.

— Теперь пусть проспится.

Глеб с Костей оттащили Даяну в большую палатку, прикрыли спальным мешком и оставили лежать. Кристина ждала у костра. Она не понимала, что делать. Всё происходящее стало походить на какую-то бредовую постановку, в которой и у тебя вроде бы имеется роль, только какая, никто не знает.

Она еле дождалась, пока вернутся ребята.

— Вам не кажется, что всё это пора прекращать? — спросила Кристина. — Это опасно. Нужно выводить Даяну из лесу. И плевать уже на все разгадки! Я не знаю, что здесь с ней произошло, но ей становится хуже! Мы её угробим и нас посадят!

— Не посадят. Скоро выведем, — сквозь зубы ответил Глеб. — А если что-то не устраивает и чего-то боишься — можешь отправляться домой. И без тебя обойдёмся.

— Ага, как же! Думаешь, я её тут с вами брошу? — Кристина прищурилась, и Глеб понял, что она взяла Даяну под свою «материнскую» защиту. Теперь не отвяжется.

А вот не нужно было звать Кристину с собой! Хотел как лучше, облегчить своё существование, сбагрить уход за полоумной на кого-то другого, а вышло… что вышло.

— Так. Давайте успокоимся, а? — Примирительно заговорил Костя. — Чего нам лаяться? Давайте сядем, подумаем. Давайте посмотрим, что у нас есть на данный момент. В смысле, какую информацию по делу мы собрали.

Костя сел за стол, отодвинул на край посуду и положил на свободное место камеру. Остальные сделали одолжение и уселись рядом, настороженно поглядывая друг на друга.

— Итак, что у нас есть? — Заговорил Костя. — Вот что услышал я. Наша потеряшка… потерялась в тайге. Неизвестно, сколько она там бродила… с собакой на пару, но потом она нашла каких-то существ. И жила в шалаше, который построили эти существа.

— Какие существа? — Поджав губы, быстро спросил Глеб.

— Ну, такие. Невысокие они, в общем, с когтями и зубами, все во мху и шкурах. — Костя взмахнул рукой, пародируя Даяну и хохотнул, но без особого веселья.

— И они её спасли. — Тихо добавила Кристина.

— И что? — Почти агрессивно спросил Глеб.

— А потом они её как-то напугали. — Закончила Кристина и принялась тереть друг о друга ладони. — До ужаса просто.

— Вы серьёзно сейчас? — Спросил Глеб. — Про существ про этих?

— Да ты не понимаешь! Не важно, верим мы или нет! — Вступил Костя. — Даяна-то верит. Значит, ничего другого не скажет. Смотри. По её мнению, когда она попала в тайгу и заблудилась, её спасли какие-то небольшие существа. Кормили её. Построили ей шалаш. Делали для неё игрушки, чтобы она играла! Эти куклы точно для неё что-то значат, иначе бы она за них так не цеплялась! Но существа всё равно злые и Даяна их боится. До истерики просто. Вот её история.

— Конечно, боится! — Подхватила Кристина. — Может, это защита такая. Разума. Она «их» боялась, поэтому искала выход из леса. То есть этот страх выдуманных существ помог ей выжить. Иначе она бы просто умерла в лесу, вот и всё.

— Так. — Глеб тяжело вздохнул. — Выходит… ничего не выходит. То есть у нас нет истории про выживание? У нас какая-то хрень про лесных человечков, да?

— Ага. — С довольным видом ответил Костя.

— А ты чего лыбишься-то? — Огрызнулся Глеб. — Нет истории про выживание — нет участия в конкурсе! Зря, получается, мы с тобой потели, вытаскивали потеряшку, бумажки… разные делали. За аренду платили. В общем, только время и деньги потеряли.

Костя подумал немного и перестал улыбаться.

— Так а чего делать? — наивно спросил он.

— Может, мы снимем другой фильм? В смысле, с другой темой? Про этих самых лесных существ?

Кристина чуть не воспарила от прилива вдохновения, ей показалось, что она нашла идеальное решение, способное примирить всех!

Но никто её энтузиазма не поддержал, что Глеб, что Костя только кисло взглянули на неё и отвели глаза.

— Ну правда! Найдём мифологическую подоплёку, свяжем… пусть будет загадочная история про существование лесного народа…. Народца! Так круче звучит.

Кристина выхватила из кармана смартфон, включила его и полезла в сеть.

— Нет связи, — снисходительно сказал Костя. — Тут не ловит нигде, я ещё вчера никому не смог дозвониться…

— Вот! — Кристина заёрзала на стуле. — Вот! Слушайте. Существа на любой вкус. Щас найдём. Леший. Выглядит как старик в шкурах, либо как косматое чудовище с козлиными рогами… Нет, не подходит, у нас же их много, а лешие одиночки. Болотники… тоже не то. Древо…дерва… каки… Хм. Ну и название! Нет, не то. Кажется, в нашей славянской мифологии ничего такого нет, ну, чтобы целый тайный народ. У нас все одиночки. А вот у других… Эльфы всякие, пикси. Вот! Сокрытый народ. Народец. Надо поискать… какие-нибудь аналогии с нашими преданиями и легендами. Должно же что-то быть!

Кристина стремительно водила по экрану смартфона пальцами.

— Погоди. У тебя есть сеть? — Костя смотрел в свой смартфон и хмурился. — У меня нет. Вообще. Связи нет.

— Сто-о-ой… — Кристина замерла и вздохнула. — Да. У меня тоже пропала. Не знаю… повезло, наверное. На время. Ну, поиск сработать успел. Так как вам название «народец»? Или, может, своих существ придумаем? Раз в мифологии ничего подходящего нет?

— Да какая разница? Причём тут твои поиски? Это вообще не то, что нужно! — Повысил голос Глеб.

Кристина и Костя тут же спрятали смартфоны и уставились на него, как провинившиеся подчинённые на строгого начальника.

— Вообще фиолетово, что там за черти у неё в голове сидят! Что ей там мерещится! Мне нужно выживание!

— Ну… — Костя пожал плечами. — Что есть, то есть.

— Если она не может рассказать, я сам напишу! По бумажке она сможет прочесть? Или фиг с ней, с бумажкой, я буду говорить — она повторять. Это она сможет?

Костя снова пожал плечами, на этот раз молча. Кристина тоже не рискнула ничего говорить. Идея про лесную нечисть, конечно, шикарная, но у Глеба свои идеи. Чего зря лезть, тем более на фильм про народец можно и другую команду поискать… Более сговорчивую и адекватную. Да! Идея-то никуда не делась. А вместо Даяны найти хорошую актрису.

Глеб тем временем, то и дело сердито сопя, достал бумагу, уселся за походной стол и принялся что-то писать.

Костя захотел размяться и ушёл бродить по лагерю, то и дело заглядывая в палатку, где лежала Даяна. Они оставили открытым вход, чтобы сразу увидеть, когда та очнётся.

Костя нервничал. Конечно, случись что, ему не хотелось бы за это отвечать. Особенно если случится что-то серьёзное. А он начинал думать, что к этому всё и идёт. Он уже не рад был, что ввязался в это дело. Ладно бы Даяна была в своём уме… а тётка утверждала, всё с ней в порядке. Ага, как же! Да у неё кукушка давно своё откуковала. Её надо запереть в комнате с мягкими стенами, чтобы черепушку себе не расквасила, когда в следующий раз ей привидятся лесные человечки.

Ну тётка, ну подставила!

И ещё не давал покоя тот момент, когда горячий язык прошёлся по коже его запястья. Бр-р-р… До сих пор мерзко становилось, стоило только вспомнить.

На мгновение взгляд Кости остановился на костре, который всё ещё временами чадил… тонкими, как линии, полосами гари. И выпускал словно из хлопушки порции вонючего дыма. Там сгорели эти проклятые куколки. Да ещё след ноги…

Нет, ерунда какая-то!

Глеб писал долго. Кристина с Костей приготовили обед из макарон с тушёнкой, пообедали. А Глеб всё писал, а Даяна всё спала.

Наконец, Глеб отложил бумагу и взялся за еду, которую ему заблаговременно положили в походную тарелку с крышкой, чтобы не остыло.

— Не слишком долго она спит? — Глеб кивнул на палатку.

— Да нет. — Костя посмотрел на часы. — Ещё полчасика и должна проснуться. Время медленно идёт.

— Я с ней в палатке больше ночевать не собираюсь! — Вдруг сказала Кристина. — Ясно? Сами с ней рядом спите! Палатка большая, поместитесь и втроём. А я в маленькой лягу.

— Ой, да чего ты выдумываешь сразу… — Затянул Костя.

— Нет! — Рявкнула Кристина.

— Хватит! — нахмурился Глеб. — Какая разница? Плевать! Будем спать в большой. Всего ночь. Завтра, надеюсь, уже свалим отсюда.

— О, ура! — Костя вздохнул с облегчением. — Я уже домой хочу. Устал, как чёрт. Ванну принять, кофейку выпить…

— Тогда помоги мне. — Глеб перестал жевать и уставился на Костю неподвижным взглядом, как змея. — Помоги её уговорить повторять текст.

Тот сразу помрачнел.

— Я и так делаю, что могу.

— Старайся лучше!

Глеб снова набросился на макароны, а Костя переглянулся с Кристиной и пожал плечами. Спорить с Глебом, когда он в таком взвинченном состоянии, бесполезно. И потом, проще делать, что говорят, зато потом с тебя никакого спроса.

Даяна очнулась примерно через час. Начала вздыхать и ворочаться, и ворочалась ещё минут пятнадцать. Потом вылезла из палатки и зевнула. Её немного шатало, лицо было опухшее, и, как ни странно, спокойное. Да и в остальном потеряшка, кажется, была в порядке.

— Как ты? — Участливо спросил Глеб. — В порядке?

— Хорошо. — Тонко ответила Даяна.

— Что-нибудь помнишь?

Она нахмурилась, потом начала качать головой, но сразу же остановилась. Сморщила нос.

— Голова болит.

— Скоро пройдёт. — Пообещал Глеб. — Садись, поешь.

— Не хочу.

— Тогда хоть чаю выпей. С головной болью поможет. — Кристина уже наливала чай в чашку. — Сюда садись. Печенье достать?

— Нет.

— Костя, а ей можно что-нибудь от головы? — Заволновалась Кристина. — Таблетку какую-нибудь?

— Не уверен. Давай попозже, если не пройдёт

Все снова запрыгали вокруг Даяны, пытаясь как-то помочь. Она же сидела и отрешённо смотрела перед собой, как будто до сих пор не пришла в чувство. Только морщилась иногда от громких звуков.

Когда Даяна кое-как допила чай, тут же активизировался Глеб.

— Так, продолжаем. Даяна, нам нужно кое-что сделать… Сегодня сделаем, а завтра уже домой поедем. Хорошо? Ты просто повторяй то, что услышишь. Хорошо? И всё! Больше ничего делать не нужно. Это просто, сама увидишь.

Даяна не отвечала ни да, ни нет, но когда Глеб начал командовать, послушалась.

— Встань сюда. — Глеб поднял её со стула и довёл до ближайшего живописного кедра. — Вот тут… Костя, давай. Даяна, просто повтори, что я говорю, хорошо? Давай. Первая фраза такая. «Я не помню, зачем я в тот день пошла в лес».

Даяна задумчиво наклонила голову к плечу.

— Ну? Повторяй. Я не помню, зачем я в тот день пошла к лес…

— Я не помню, зачем я в тот день пошла в лес.

Глеб шумно выдохнул.

— Отлично! Теперь следующая фраза. Что-то случилось… не помню, что, но я испугалась и куда-то бежала… Чего испугалась? Я, правда, не помню. Люди. Думаю, это были люди! Пьяные. Незнакомые. Я их раньше не видела.

Даяна снова повторила. Совсем без эмоций. Как ни странно, рассказ эта отрешённость не портила. Наоборот, казалось, что она настолько переволновалась в момент, когда всё происходило, что теперь может вспоминать, будто смотрела на происходящее со стороны. Видела где-то в фильме или прочла в книге.

— Когда я поняла, что заблудилась и не знаю, как попасть домой, я испугалась ещё больше. — Послушно повторяла вслед за Глебом Даяна. — Первую ночь я спала в еловой чаще, нашла там яму какую-то, залезла в неё и лежала. На самом деле почти не спала, не могла заснуть. Было очень холодно. Болел живот. Я боялась есть грибы, которые видела в лесу. Они были незнакомые, хотя я часто собирала грузди, маслят и рыжиков. Но их не было. Я ела только голубику, нашла небольшие заросли кустиков у болота. Из-за голубики я влезла в болото и очень испугалась. Вся была в грязи. Потом сидела у этого болота. Первые два дня… Я почему-то думала, что меня найдут и ждала, не уходила далеко. Но никто не пришёл.

Текст шёл как по накатанному. Даяна слушала и повторяла. Вставала, куда хотел Глеб. Держалась за дерево, показывала, что ослабела. Даже лесную подстилку рыхлила руками, демонстрируя, как пыталась искать грибы и кедровые шишки.

Костя снимал, а Кристина почти сразу же закатила глаза и ушла, чтобы всего этого непотребства не видеть. Она не верила, что из затеи Глебы выйдет что-нибудь дельное. Он, похоже, просто изучил реальные истории людей, заблудившихся в лесу и составил на их основе ещё одну точно такую же. Никакого чудесного спасения. По его сценарию Даяна бродила, пока не вышла к лесной избушке промысловиков, ждала там, потому что боялась уходить, но никто не пришёл. Она потеряла счёт времени, провела в хижине всю зиму. Весной рискнула идти дальше, потому что припасы закончились. И так далее… ничего интересного, по мнению Кристины, блеклая и скучная история. Ну, или она так звучала из уст Даяны. Вначале-то, пока она убегала от пьяных, звучало ничего так. А дальше… Ну вообще стало пресно. Еды мало, но была. Чем-то отравилась, но быстро выздоровела. Даже зимнюю одежду в избушке нашла, хоть и мужскую. В общем, всё как-то само собой получалось. Вот если бы про выживание в тайге рассказывал тот, кто через такое реально прошёл… наверняка сердце бы холодело от сочувствия и страха. А тут… спокойное лицо и ровный голос Даяны быстро приелись. Было вообще неинтересно.

Глеб тоже это понял.

— А можно более эмоционально? — спросил он.

Даяна тут же замолчала, рот просто захлопнула. Уставилась в лес. На секунду напряглась, будто что-то увидела… замерла. И её дыхание… почти свистело, как у астматика.

Конечно, там, куда она смотрела, ничего необычного не было. Те же залежалые кучи хвороста да ровные стволы сосен. Все уже так привыкли к этим её заскокам, что даже внимания не обращали.

— Так… перерыв.

Глеб оставил Даяну в покое и ушёл совещаться с Костей.

— Слушай, может не хижина, а отшельники? — Деловито спрашивал Глеб. — Мало ли кто в тайге живёт. Вот и набрела на каких-нибудь староверцев… А потом они её к людям вывели.

— Ну, не знаю. По мне, что так, что эдак — одинаково. Пресно как-то…

— А что мы можем сделать? Предложения есть?

— Надо подумать…

Кристину они к себе в компанию не звали, да ей и не очень-то хотелось. Чем дальше, тем больше она убеждалась, что вся эта идея с конкурсным фильмом — провальная. Ничего не выйдет, никто не поверит, а если и поверят, то никого эта история не заденет. Вот если бы Глеб её послушал и снял фильм про лесной народец! Вот это было бы здорово! Но когда Глеб кого слушал?

Кристина улыбнулась и стала осматриваться новым взглядом.

Может, самой снять? А что? Хотя бы попробовать!

Вон, к примеру, высоко в стволе дерева виднеется тёмное дупло. Там, внутри, может прятаться… это существо. Жуткий лесной человечек. Какой-нибудь из… ну, пусть из палочек, костей и шишек, а поверх всего этого — шкурка сожранного им же зайчика. А ещё у него белые острые зубы в три ряда. Длинные, секционные пальцы. И вот прячется он там, в дупле, ждёт и наблюдает за ними. Если пристально смотреть, в любой момент из темноты могут сверкнуть красные глаза.

Улыбка с лица Кристины сползла. Бр-р-р… Нет, это не очень мысль. Лучше пусть там живёт пушистая белочка.

Кристина отвернулась, уселась удобней, что непросто сделать на раскладном туристическом стуле. Зевнула. Свежий воздух всегда на неё так действовал — хотелось спать.

— Эй! Даяна! Ты где?

Что?

Сон тут же прошёл. Кристина выпрямилась на стуле и широко открыла глаза.

— Где она?

Глеб стоял рядом. Он сердился, почти кипел.

— Откуда я знаю? — Удивилась Кристина.

— Ты не видела?

— Не видела. Я за ней не следила.

— Ну так ищи теперь!

Опять! Даяна куда-то спряталась, а ей искать.

— Посмотри, может она в туалет пошла. — Попросил Костя. — Нам неудобно.

— Даяна! — Нервно крикнул Глеб.

«И чего всполошились? — подумала Кристина. — Найдётся ваша Даяна. Наверное, опять прячется в палатке».

Кристина заглянула в обе — вначале в большую, потом в маленькую. Пусто.

Может, и правда в туалет ушла. Да так тихо! Никто даже не заметил.

Кристина быстро направилась в ту сторону, куда они с Даяной ходили в кустики.

Никого. Она тщательно обыскала все заросли, прислушалась к тишине, покричала… никого не было.

Кристина вернулась в лагерь. Глеб и Костя её уже встречали.

— Ну что?

Кристина покачала головой.

— Она что, опять пропала? Отыгрывает таинственную роль пропадуньи? — Невесело хохотнул Костя. Шутку никто не оценил.

— Да вернётся сейчас! — Уверенно ответила Кристина. — Куда она могла деться? Куда ей тут идти?

Даяна не вернулась. Ни сейчас, ни через час. Ни через два.

Они обыскали всю местность вокруг лагеря и не нашли ни единого следа. Кричали. Глеб даже залез на пару деревьев, чтобы попытаться увидеть что-нибудь с высоты. Никого.

Потом Кристина кое-что вспомнила.

— Куколка! У неё в палатке была куколка! Ну, когда у неё припадок начался. Помните? А потом я не видела, куда она делась.

— Была и была. И что? — Спросил Глеб.

— Может, она потеряла старую и пошла искать новую?

— Может, да, а может, нет. Толку теперь гадать. — Недовольно сказал Костя. — Но то, что эта дрянь валяется где-то в лагере, мне не нравится.

Они, не сговариваясь, принялись шариться по лагерю и искать куклу. Костя то и дело кривился от отвращения. Глеб тоже поджал губы, да и Кристина ходила осторожно, чтобы, если кукла валяется под ногами, случайно на неё не наступить. Ходила и поражалась, отчего обычный свёрток прелой травы вызывает такие отвратительные ощущения, будто в кишках что-то подрагивает. Подобные ощущения в ней вызывали разве что конвертики «с гадостями», которые Кристине подбрасывали в детстве деревенские дети. Кристину часто сплавляли на лето к двоюродной тётке — громогласной, неповоротливой и пахнущей навозом. Тётка Кристину не долюбливала, или, скорее, не замечала. И дети её не долюбливали. Вот и выдумали такое развлечение — конвертик «с гадостями». Заворачивали с конфетный фантик таракана, осу или гнилую вонючую петушиную голову и «дарили» приезжей.

Сейчас Кристина то же самое чувствовала, как когда эти конвертики разворачивала. Будто внутри, под безобидной обёрткой её ждёт что-то мерзкое или злое, и оно вот-вот вырвется наружу. И бонусом — знание, что со стороны за этим наблюдают и обидно смеются те, кто эти конвертики подкинул.

К счастью, Кристина уже достаточно взрослая, чтобы контролировать эти страхи и не срываться на бег, сломя голову, при мысли о какой-то тухлой кукле.

— Ничего тут нет. — Наконец, сказал Глеб. — Да и если есть, как это нам поможет?

— Тоже так думаю. — Поддержал Костя.

— Вдруг мы её просто не нашли? — Робко спросила Кристина. Взрослая она или нет, а находиться рядом с этой гадостью и не знать об этом — совсем не то, что успокаивает её нервы.

— Да и плевать! — Сказал Глеб. — Вы не то ищите! Чего мы вообще зациклились на этой проклятой кукле? Что с неё толку?

Кристина чуть не напомнила, что кукла, между прочим, неизвестно откуда взялась и то, что они старательно умалчивают факт её появления, не означает, что его, этого самого факта, не было.

Но не напомнила. Тогда ведь и самой придётся задуматься, что же это за шутка такая была и кто её пошутил.

Время шло к вечеру.

Все устали бегать и искать, и отупели от мыслей, которые приходилось отгонять от себя, словно рассерженный улей — одна нет-нет, да проскользнёт мимо размахивающей руки, да ужалит в самое незащищённое место.

Даяна не вернулась и все прекрасно понимали, что «само не пройдёт». Что, возможно, они всё-таки влипли в неприятности.

Костя сидел такой хмурый, что Кристина его не узнавала. У него, кажется, даже волосы потемнели.

— Надо было утром уезжать. — Мрачным голосом сказал он. — Сразу, как ей поплохело.

Глеб ничего не ответил. Он тоже нервничал, только непонятно, отчего. То ли потому, что Даяна пропала, то ли потому, что фильм без неё не закончить.

Впрочем…

Глеб вскочил, схватил камеру и принялся бегать по лагерю, заново заглядывая во все уголки и снимая свои дёрганные передвижения.

— Что ты делаешь? — Спросила Кристина.

Глеб не ответил.

— Отличный был бы конец. — Криво улыбнулась Кристина. — Лесные человечки увели её обратно в свои шалаши.

— Не говори ерунды. — Отрезал Костя. И встал. — Хватит тянуть! Мы должны идти за помощью.

Он достал смартфон и снова проверил связь. Как и сто раз до этого. И снова связи не было.

— Идём в деревню, звоним в полицию… поисковикам, кому там ещё. Пусть ищут. У них оборудование, собаки, их много. А мы что сделаем? Через пару часов стемнеет.

Глеб остановился и сверлил взглядом землю под ногами. Будто не слышал ничего или задумался о чём-то своём, более важном.

— Ну? Чего ждёте? — Костя повысил голос. — Идёте? Нет? Я и без вас могу пойти.

— Я пойду. — Встала Кристина. — Не думаю, что мы сами её найдём. Глеб… надо идти.

У Кристины дрогнул голос. Она подумала, что очень болезненно, должно быть, вот так внезапно отказаться от всех своих наполеоновских планов. Перечеркнуть их. Да и Косте не позавидуешь… Если начнут выяснять, как Даяна вообще тут оказалась, только Кристина из всех присутствующих ни при чём. А если с Даяной что-то плохое случится…

Она так боялась этих лесных человечков! Даже если их не существует, для Даяны они — реальность. И находятся тут, рядом. И от них никак не скроешься, не спасёшься… Страшно. Правильно Костя говорит, сразу надо было уезжать. Но нет… тянули. А теперь что?

Глеб выматерился.

Кристина вскинулась от возмущения. Нашёл время!

Но тут же замолчала.

Из-за дальних сосен боком вышла Даяна. Медленно, покачиваясь, как привидение, которое штормит от сильного ветра. Её лицо закрывали волосы, а руки висели вдоль тела, как тряпки. Плаща на ней не было, только штаны и футболка.

— И что это значит? — Громко спросил Глеб. Потом рванул вперёд, к Даяне, но дорогу ему заступил Костя.

— Стой. Хуже только сделаешь.

Глеб отпрыгнул в сторону и отошёл, ругаясь себе под нос. Кристина направилась к Даяне, но по пути почему-то стала оглядываться, внимательно осматривать кусты и деревья. И особенно эти кучи непонятного хвороста, которые вообще неизвестно кто и зачем тут сложил!

Ничего вокруг не было такого, чтобы оглядываться, но Кристине вдруг стало казаться, что на неё смотрят.

Чушь какая-то!

Она встряхнулась и сосредоточилась на Даяне.

— Ты как? В порядке?

Но та не отвечала, вращала глазами, будто спала или бредила, и Кристина осторожно взяла её за руку.

Тогда Даяна вскинула голову и улыбнулась. Но как-то странно, одной стороной рта и при этом смотрела вперёд невидящим взглядом.

Кристина даже вздрогнула от неожиданности.

И Даяна вздрогнула. Хлопнула пару раз глазами, оттаяла.

— Ты здесь и это главное. — Сказала Кристина. — Давай поедем домой.

Только потом она сообразила, что у Даяны дома как бы нет и звать её «ехать домой» глупо.

Но Даяна, похоже не заметила. Только закачала головой, что-то попыталась сказать, откашлялась.

— Утром.

— Утром? Зачем утром? Давай сейчас поедем. Даже вещи не будем собирать, мальчишки сами завтра всё соберут. Давай?

Вместо ответа Даяна вдруг закатила глаза и свалилась на землю, как подкошенная.

— Да ладно! Может, хватит уже? — Застонал Костя.

Кристина быстро села на корточки, похлопала Даяну по щеке, оттянула ей веко и увидела только белок.

— Похоже, у неё реально обморок.

— Точно? Может, притворяется? — Едко спросил Глеб, который уже успел подойти к ним и теперь нависал, недовольно поглядывая сверху вниз на потеряшку, которая развалилась на земле.

— Вряд ли. — Кристина встала. — И что дальше? Что будем делать?

Они немного помолчали. Кристина задрала голову и посмотрела на небо. В тайге темнеет очень быстро, не успеешь оглянуться, как окажешься будто в чернилах, да ещё звуки отовсюду… Лес — он ведь живой. В стерильной квартире нечему так шуметь, как в лесу.

— Давайте отнесём её в палатку. — Сказал Костя. — Не тащить же волоком к машине. Среди ночи. Да и вещи бросать теперь смысла нет. Даяна ведь нашлась.

И все успокоились. Кристина выдохнула. И вдруг поняла, что боится Костю больше, чем Глеба. Не в смысле, что прям боится его агрессии, а не хотела бы видеть, как он действительно разозлится. Кажется, плохо будет всем.

— Я уже и сам хочу отсюда свалить. — Буркнул Глеб. — Прямо щас.

— Ну давай свалим прямо щас. — Невозмутимо ответил Костя. — Собираемся?

Глеб замялся, тоже посмотрел на небо. Представил, что они бредут по тайге в темноте, да ещё и Даяну за собой волочат.

— Нет. Переночуем и поедем.

— Хорошо. — Ответил Костя таким тоном, будто его долго уговаривали и, наконец, уговорили.

Они взяли Даяну — Костя за плечи, Глеб за ноги — и понесли в большую палатку.

— Стойте, дайте я ей кроссовки сниму. — Попросила Кристина у входа.

— Внутри снимешь. — Тяжёлым от натуги голосом сказал Костя.

Ну, ладно.

Ребята уложили Даяну в палатке на спальный мешок, включили ночник. Глеб ещё включил фонарик — он у него был ярче всех, а в палатке уже царил полумрак.

Кристина развязала шнурки, стянула один кроссовок… и замерла, уставилась на ногу Кристины.

— Что? — Спросил Глеб голосом «опять начинается».

— Она… босая.

— И что?

— Она босиком!

— Да понял я. И что такого?

— Раньше на ней были носки!

— Да?

Судя по голосу, никто ничего не понимал. Ну, то есть, в чём проблема. Были носки, нет их… какая разница?

— Дай!

Кристина выдернула из рук Глеба фонарик и посветила Даяне на ногу. Та была вся в засохшей грязи, хотя сами кроссовки снаружи были чистыми. Кристина взяла кроссовок, машинально заглянула в него, потрясла.

Ничего.

— Ну так что? — нетерпеливо спросил Костя.

— Сейчас.

Кристина стащила с Даяны второй кроссовок — то же самое. Ноги грязные.

— Она ходила по грязи. — Наконец, вынесла свой вердикт Кристина. — По глубокой грязи, выше щиколотки. Босиком. Потом обулась.

— Ну ходила и ходила. — Ответил Глеб. — Что ты хочешь от дурочки? Ушла из лагеря, сняла обувь и ходила босой. Потом обулась и вернулась.

— Ну, вообще, да. — Нехотя согласилась Кристина. Действительно, что здесь такого?

Но руки Даяны она тоже осмотрела. И пальцы тоже были в грязи, особенно под ногтями.

— Ладно. — Кристина накинула на Даяну спальный мешок и встала. — Пусть спит. Но я с ней в одной палатке не останусь, как хотите.

Она взяла свой спальник и вышла на улицу.

— Не оставайся. — Согласился Глеб.

Они быстро заварили лапшу, поужинали и разошлись по палаткам. Кристине досталась маленькая, а ребята отправились в большую, к Даяне.

Костя отодвинул её к самой стенке и места стало предостаточно, чтобы всем поместиться с комфортом и не толкаться во сне. Но всё же он обрадовался, когда возле Даяны лёг Глеб и этого не пришлось делать ему самому.

Костя спал на спине. Плохо спал. Ему мерещились всякие непонятные, необъяснимые звуки, которые не должны звучать в лесу. Лязг чего-то железного, хруст бумаги, какое-то мычание… Один раз он даже проснулся, потому что на улице что-то сильно шуршало. И уже успел почти прислушаться, задуматься… но новый порыв ветра загладил все страхи единым шумовым потоком. Это просто ветер дует. Ночью ветер бывает очень сильным, гораздо более сильным, чем днём, и шуму от него всегда больше.

Костя проснулся, когда светало. То самое время, когда и ветер утих, и ночная темнота почти растворилась. Деловито щебечут птицы. И впереди целый белый день… Позитивное, в общем, время.

Даяна ещё спала, а вот Глеб завозился.

Костя зевнул и решил вставать.

Он оделся, вылез из палатки. Закрыл за собой молнию, которая вжикнула так громко и мерзко, будто мимо пролетел огромный комар. Отправился к столу с плиткой. Чайку бы горячего — то, что нужно промозглым утром.

По дороге Костя мимоходом взглянул на маленькую палатку и невольно затормозил. Это чего? Почему она открыта? Комары же налетят.

Он свернул посмотреть, в чём дело.

В чём дело было непонятно. Потому что в палатке было пусто.

Наверное, Кристина ушла в туалет и забыла её закрыть. Не проснулась может ещё толком.

Ну ладно.

Костя умылся, вскипятил воду и заварил чай. Кристина не возвращалась, поэтому ему пришлось самому копаться в сумке с продуктами, доставать хлеб и сыр. Которого, между прочим, осталось всего ничего. Хорошо, что они вскоре уходят, а то запасы как бы заканчиваются.

Настроение у Кости было отличное. Всё складывалось неплохо. Глеб наснимал несколько часов с Даяной. Сейчас он, конечно, злится и всем недоволен, но потом вернётся домой, отдохнёт, успокоится — и придумает, как смонтировать. У Глеба талант, он умел из ничего слепить что-то. Костя вот не умел.

Зато умел попадать в неприятности.

— Где Кристина?

Костя открыл рот, чтобы ответить Глебу, который подошёл к столику, и заодно чтобы откусить от бутерброда ещё раз… и замер.

Кристины не было слишком давно.

— Я вышел, но её не было в палатке.

— Как не было? А чего молчишь?

Глеб ринулся к маленькой палатке, Костя, бросив недопитый чай и недоеденный бутерброд — за ним.

— Я думал, она в кустики отошла.

Глеб покосился на него и молча нырнул в палатку. Стал там шуршать спальником и вещами. Костя, как неуклюжий телёнок переминался с ноги на ногу у входа.

— Ну что? — Не выдержал он, наконец.

— Ничего.

Глеб вылез и нахмурился.

— Странно… В палатке её курта. И…

Они одновременно опустили глаза

— … обувь. Получается, она ушла босиком?

Костя сглотнул.

— Я не заметил, что обувь здесь. Иначе я бы сразу сказал!

Глеб перевёл на него очумелый взгляд.

— Какая теперь разница! Что будем делать?

— Что-что? Искать будем.

Следующий час они бегали вокруг лагеря и орали. Костя потерял счёт времени: то ему казалось, что секунды скачут, словно блохи, то неподвижно замирают на месте. Его мозг отказывался думать, стопорился, как тогда, когда они нашли отпечаток голой детской ноги. Ну, не ноги, конечно, просто похожий по форме отпечаток… но думать, откуда он взялся мозг отказывался.

Несколько раз Костя пробегал через лагерь. В один из этих раз он увидел Даяну, которая сидела в большой палатке, обняв колени руками и внимательно смотрела на него исподлобья.

— Ты знаешь, где Кристина? — Крикнул Костя.

Даяна резко качнула головой. И снова замерла.

— Откуда она может знать? Она же с нами в палатке спала. И не выходила. — К нему подошёл Глеб.

— Откуда ты знаешь, что не выходила?

— Я специально зацепил молнию ремешком от камеры так, что если дёргать, та будет шуметь. Ремешок не дёргали, только ты утром. Значит, ночью она не выходила.

— Понял. Фиг с ней. Слушай… Кристины нет. Что будем делать?

— Может, опять позвоним?

— Связи нет.

— Давай попробуем.

Они попробовали, это был уже раз десятый с начала поисков… и снова ничего.

А, нет, где-то неподалёку в лесу раздался звонок, который сразу же захлебнулся и замолк.

Оба бросились в ту сторону.

За границей лагеря высилось две кучи хвороста, которые знатно поредели, потому что ребята постоянно жгли их в костре. Они оббежали их… и ничего. Лес как лес, никаких следов человека. Откуда звук непонятно, телефон в густом подлеске можно искать сутками!

— Она не могла… ну, не знаю, уехать домой? — Спросил Костя.

— Ночью? Босиком?!

— Чёрт!

Ну вот так он и знал! Стоило расслабиться и порадоваться жизни, как та тут же отвесила пинок под зад!

— Эта ещё тут. — Недовольно сказал Глеб. Костя оглянулся — Даяна стояла у палатки и смотрела куда-то в лес. Перед собой она держала травяную куклу — одну из тех, что сожгли в огне. И откуда снова взялась эта гадость?

Костя сам не знал, почему, но он бросился туда, куда смотрела Даяна. Она, может, и полоумная, но вчера же где-то шарилась несколько часов подряд. А потом вернулась. Какой-то же разум у неё есть? Вряд ли между этими двумя исчезновениями имеется связь, но мало ли. Да и вариантов других нет…

Он пробежал метров триста и увидел между деревьями землю, густо усыпанную шишками. Издалека она выглядела как круглая проплешина в зелёной шевелюре великана.

Из шишек торчало что-то сиреневое.

— Кристина!

Костя подбежал, упал на колени и принялся разгребать шишки, рядом ему помогал Глеб. Они быстро нашли Кристину — это её костюм виднелся из заваленной древесным мусором и сухой хвоей ямы.

— Эй, Кристина!

Она лежала на боку в странной выемке, вырытой в земле, и будто бы спала.

Кристина была босиком. Волосы сбиты в колтун. Штаны задраны до колен, рукава толстовки подняты до локтей. И все ноги и руки… как будто искусаны. Множество следов… небольшие челюсти, крошечные зубы. Много крошечных укусов.

Кристина была без сознания.

Но она дышала! На лице и на голове никаких травм не было, разве что пара царапин.

— Что это? — Глеб показал на укусы и его палец задрожал. — Это что такое?

— Не знаю!

— Кто так может кусать? А? Лиса? Хорёк? Кто это сделал?

— Да какая сейчас разница! Видишь, она не очнулась? — Костя встал, поднял Кристину на руки. — Помоги!

Они с трудом дотащили Кристину до лагеря, но в палатку вносить не стали. Вместо этого вытащили спальник, разложили на земле, опустили на него Кристину.

— У нас есть что-нибудь, чтобы она в себя пришла? Этот… нашатырный спирт? — Спросил Глеб.

— Откуда?

— Ну а что делать?

— Да откуда я знаю?!

Костя и Глеб сидели рядом с Кристиной, смотрели на неё и друг на друга, но не знали, что делать и как привести её в сознание.

Может, к лучшему. Её явно искусали, глубоко, до крови, местами даже, кажется, была содрана кожа. Костя не смог толком присмотреться, потому что его начинало тошнить. Он только и мог, что судорожно хлопать Кристину по щекам и повторять:

— Очнись! Очнись!

Но она не реагировала.

— Это бешенство… — Прошептал Глеб. — На неё напали бешенные звери.

— Какие? Где они? — спросил Костя. А потом добавил. — Чёрт, ты, наверное, прав.

— Нужно обработать раны мылом или спиртом… но их столько… это бесполезно. Если её покусало бешенное животное, то…

Глеб вскочил, отошёл на минутку.

Потом решил.

Выход только один и нужно действовать. Немедленно. Это всё нужно заканчивать. Хватит!

Глеб бросился в палатку за барсеткой.

— Ты что? Ты куда? — Засуетился Костя.

— Я пойду в деревню за помощью. Поеду. Ждите здесь.

— В смысле пойдёшь? А мы… — Костя оглянулся на палатку, у которой, как и прежде, стояла Даяна, и отстранённо смотрела на них: то ли не понимала, что происходит, то ли ей было всё равно.

— А я? — Спросил Костя.

— Мы не можем уйти все вместе.

— Да почему?

— Потому что вот! — Глеб указал на Кристину. — Как ты предлагаешь её тащить? И вот! — Он указал на Даяну. — И вот! — На вещи.

— И что? Придумаем что-нибудь. Сделаем какие-нибудь носилки…

— Да какие носилки? Вспомни дорогу и не пори чушь! Я уже всё продумал. Я поеду в деревню и вызову скорую помощь. И вообще помощь. Врачей с вакциной! Я не могу просто сидеть и ждать, пока она очнётся!

— Да она сейчас очнётся. — Костя снова сел рядом с Кристиной, схватил её за подбородок, слегка потряс. — Ты очнёшься? А? Очнись!

— Хватит. Я быстро. До машины километров пять, не больше. — Глеб достал компас. — И до деревни столько же. К обеду я уже приведу людей.

— А мне что делать? — Костя паниковал. Он не знал, бежать ли ему за Глебом или как-то пытаться привести в сознание Кристину. Знал только, что за Даяной он точно следить не станет, пусть та даже в лес идёт и сгинет там бесследно. Вот на это ему точно плевать!

— Положи её на бок. Говорят, для человека без сознания это самое лучшее положение. Всё. Я быстро.

— Хорошо. — Вынужденно согласился Костя.

Глеб развернулся и пошёл в сторону… метрах в десяти от лагеря остановился, достал компас. Сюда они шли на север, значит, ему на юг.

— Не нужно…

Даяна подошла как-то слишком незаметно. Глеб чуть не вздрогнул, когда услышал её голос. И стало как-то неприятно.

— Чего тебе?

— Тебе не нужно уходить.

Она стояла в паре метров и взгляд у неё был жутковатый — застывший. Лицо бледное, даже губы почти белые. Зрачки как еле заметные точки.

Глеб поморщился.

— Нужно. Я скоро вернусь.

— Не уходи.

Говорила Даяна очень легко и чётко, будто включала аудиозапись.

— Я сказал, нужно идти! — Повысил голос Глеб. Потом выдохнул и заставил себя успокоиться. Добавил уже спокойно. — Кристине нужна помощь.

— Не нужна.

— Её покусало бешеное животное! Ей срочно нужна вакцина!

— Нет. — Даяна мотнула головой. — Неважно. Они всё равно её заберут.

— Кто? — Так, спокойно! Не горячись! Глеб на миг закрыл глаза, открыл, когда смог говорить невозмутимым тоном. — Неважно. Я скоро вернусь. Её никто не заберёт. Жди меня здесь. Помогай Косте, делай, что он просит. Вечером будешь дома.

Кажется, Даяна пыталась ещё что-то сказать, но то ли не нашла слов, то ли просто не успела, потому что Глеб отвернулся и быстро пошёл прочь. Времени нет на глупости!

Он почти не плутал, хотя и шёл напрямую, не пытаясь выйти на тропинку. Только раз обернулся, чтобы убедиться — высокие сосны за спиной… но почему-то не увидел их.

Странно. Неужели он так быстро забрался настолько далеко, что главный ориентир лагеря исчез с поля зрения? Ему казалось, времени прошло всего ничего.

Наверное, оно ускорилось из-за стрессовой ситуации. Ну, человеку вроде так кажется, когда он находится в стрессовой ситуации. Что время летит. Вроде бы.

Глеб отмахнулся от этих мыслей, было не до них. Нужно спешить.

Вскоре он вышел к машине.

Здесь всё было нормально, разве что ветром нанесло много мусора на крышу и капот.

Тоже неважно.

Глеб сел за руль и глубоко вздохнул. У него было такое странное ощущение, что, захлопнув дверцу автомобиля, он отрезал от себя нечто огромное и недружелюбное. И теперь он в безопасности. Спрятался в своём крошечном мирке за стеклом, где ничего плохого не случается. А это… необъяснимое и бестелесное существо осталось в лесу, где и родилось, где и существовало сотни, а то и тысячи лет.

Чушь какая!

Пора ехать.

Глеб повернул ключ… машина легко завелась.

И чего это он? Она всегда легко заводилась, ведь за этим следил отец Глеба, у которого всё работало как часы.

До деревни тоже доехал легко, хотя внутренне каждую секунду готовился к каким-то препятствиям и неимоверным испытаниям. Но ничего не произошло — дорога просто привела его в деревню, где, правда, не сразу удалось найти живого человека. Но это неудивительно, в деревнях нынче вообще мало людей, случайно наткнуться на них — большое везение.

И вот дома у десятого по счёту по обочине шла какая-то пожилая женщина в джинсах и тёмной куртке, с цветастой сумкой в руке.

Она услышала, что подъезжает машина и обернулась, отслеживая её подозрительным взглядом.

Глеб остановился, открыл окно.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте.

Женщина внешне чем-то сильно походила на его маму. Умное лицо, сжатые губы и крепко стянутые в хвост волосы на затылке. Было приятно её видеть.

— Извините, не подскажете, где у вас отдел полиции или… не знаю, администрация какая-нибудь.

— А что случилось?

— В лесу застряли мои друзья. Нужна скорая помощь. Думаю, мою подругу покусал бешенный зверь. И вообще нам нужна помощь.

— Тогда лучше в администрацию. — Женщина закрутила головой. — Туда. На перекрёстке направо, потом второй проезд… Там забор будет такой, ну… нет, не знаю, как объяснить.

— Может, покажете?

— Ладно, покажу.

— Садитесь.

Глеб распахнул дверцу, женщина села в машину и они поехали искать нужное здание.

— Тут недалеко, минут пять. — Сказала она, когда Глеб свернул на соседнюю улицу. Дорога в деревне была, конечно, мрак и ужас, поэтому скорость, с которой они передвигались упала до скорости неторопливо идущего человека.

— Там за углом уже хорошая дорога, — сказала женщина, подпрыгнув на очередной кочке.

— Надеюсь. Не хочется задерживаться.

— Там на месте все. У нас хорошая администрация. И люди хорошие.

— Спасибо за помощь.

Женщина некоторое время смотрела на дорогу, потом перевела взгляд на Глеба.

— Так это ваша машина? А мы думаем, чья. Стоит, стоит себе… Уже всех расспросили, не приезжал ли кто. Никто не знает.

— Да, это моя машина.

— Ну и хорошо, что вы нашлись. Вот туда… Вот и администрация. Я тут выйду, в магазин заодно зайду.

— Спасибо!

— Удачи тебе.

Минуту спустя Глеб уже забежал в здание. Внутри был сделан свежий ремонт, стояла проходная кабинка с прозрачными окнами, но людей не было.

— Эй! Есть кто живой?

Он прошёл через выключенную рамку металлоискателя и попал в коридор, по обе стороны которого располагались закрытые двери без табличек.

— Есть кто? — Уже тише спросил Глеб. Вздохнул.

На его счастье, по левую сторону коридора раздался шум и Глеб ринулся туда, постучал в дверь, толкнул её и торопливо заскочил в комнату. Он попал в кабинет, где стояли два стола и сидели два человека — мужчина в тёплом чёрном свитере и женщина в светлой блузке, так сильно встопорщенной на рукавах, будто у неё бицепсы, как у культуриста.

— Мне нужна помощь. — Глеб обратился к мужчине. Женщинам обычно дольше объяснять, у него нет на это времени. — Недалеко в лесу застряли мои друзья. Там с одной девушкой что-то плохое случилось, она без сознания. И вся искусанная, возможно, бешенным зверем. Вторая тоже со странностями… С ними мой друг остался. Нам нужна скорая и пару человек вынести её из леса. Помощь. Нам нужна помощь!

Мужчина ошарашенно смотрел на него и молчал, а женщина тем временем неторопливо взяла телефон и вальяжно откинулась на спинку стула.

— Аллё. Борька? Ты сегодня дежуришь? Ну, поздравляю. — Заговорила она. — Тут подарочек тебе с утра. Весёленькое. Группа туристов в лесу. Ага. Девушка там без сознания. Да. Один из них вышел.

Женщина покосилась на Глеба.

— Сколько вас?

— Со мной четверо.

— Четверо их. — Продолжила говорить она в трубку. — Чего, к тебе отправлять? Ага. Поняла.

Она положила трубку и тяжело встала. Роста она оказалась невысокого, Глебу по грудь, и вся какая-то без конца колышущаяся, будто упругий водяной матрас. Когда она говорила, колыхались даже губы.

— Ну пошли, отведу тебя в отдел, к участковому. Там и скорую вызовем. Только она долго к нам едет. А может вообще не приехать. Как повезёт.

Глеб посмотрел на мужчину, но тот продолжал сидеть тихо и не отсвечивать. Как будто происходящее совсем его не касалось.

Женщина отвела Глеба в отдел полиции, который находился, можно сказать, на заднем дворе администрации. Небольшой дом, в который они вошли сквозь низкую дверцу прямо с улицы. Там не было даже крыльца, перед дверцей лежало три кирпича, на которые нужно было предварительно подняться.

Внутри тоже недавно делали ремонт, поэтому всё было светленькое и чистенькое. Как оказалось, они вошли через чёрный ход, поэтому сразу попали к кабинету.

В кабинете сидел молодой конопатый полицейский, Глебу показалось, его ровесник. Он выслушал историю, которую поведал ему Глеб, прищурил свои выцветшие голубые глаза и сказал:

— Та-ак. Подробней давай, что там с больной вашей?

Глеб даже не сразу понял, о какой больной речь. По его мнению, больными были обе — и Кристина, и тем более Даяна. Но скорая требовалась первой, так что, видимо, речь о ней.

— Она пропала ночью из палатки. А утром мы её нашли зарытую в листьях и шишках, без сознания. А все руки и ноги у неё как будто искусаны. Будто её грызли! Такие небольшие укусы, мелкие зубы… Даже не знаю, кто. Не бурундуки же!

— Мелкие укусы… — Задумчиво протянул парень в полицейской форме. — Евгения Петровна, слышите? Изгрызенная вся.

— Слышу, Борька.

Женщина, которая привела сюда Глеба, никуда не ушла, а села в кабинете на соседний стул и внимательно слушала их разговор.

Борька почесал пальцем нос.

— Как в прошлом году, ну, тот чудак-выживальщик, который у нас тут в лесу сидел. Вернулся весь искусанный.

— И чего? — Оживился Глеб. — Это бешенство?

— Не, — отмахнулся участковый. — Бешенства у нас давно нет, лет тридцать ни одного случая.

Глебу стало чуть легче.

— А кто тогда их искусал?

— Этого я тоже не знаю.

— Этот мужик, он что рассказывал?

— Да лепетал что-то о небольших каких-то зверьках. Мол, их там тьма была! Шкуры какие-то у них грязные и вонючие. Они как волны нахлынули на него, повалили и давай его кусать и грызть! Еле отпинался. Он говорил, что луна вышла из-за туч, только это его и спасло.

— Да он грибы жрал как не в себя. — Отмахнулась женщина. — Тонька из поликлиники рассказывала, он этих человечков и в туалете у них потом ловил.

— Но следы-то были. — Возразил Борька. — Укусы.

— Может, сам себя и покусал. Кто его знает, что ему мерещилось. Такое бывает… Жил у нас когда-то дед Матвей, так он утверждал, что в лесу есть место, где куча человеческих костей схоронена. И что на них следы, будто кто-то кости грыз. Тоже враль знатный.

— Мой рассказывал, что в наших местах когда-то в древности целую деревню чуди вырезали. Ну, народ такой был. И там, где их тела побросали, с тех пор проклятое место. Переродились мёртвые в зверей и защищают свою землю когтями и клыками. И что лучше туда не соваться, если жить хочешь. Только где это место точно, никто не знает. — Мечтательно улыбаясь, рассказал участковый.

— Извините, но какое это сейчас имеет значение? — Спросил Глеб. — Моим друзьям нужна помощь.

— Да, конечно. — Борька выпрямился и наморщил лоб. — Вот что мы сделаем. Евгения Петровна, вызовите скорую. Я позвоню Тимуру и дяде Васе. Ну и съездим с ними, глянем, что там да как.

— Ладно, как скажешь. — Женщина встала и вышла из кабинета.

— Вы посидите тут, в коридорчике, подождите. Пару часов точно понадобится, чтобы всех собрались. Я вас позже на обед отведу. — Участковый тоже встал, неторопливо поправил китель и проводил Глеба на выход. — Не пропадайте только никуда. У нас в этом году прям какой-то антирекорд по пропавшим. Лезут, дурачки городские, в тайгу, потом бегай, ищи их. Думают, раз смартфон с собой взяли, то в безопасности. Ага! У нас места дикие, связи нет. Да и когда есть… не ринутся два вертолёта и рота срочников лес прочёсывать. И скорая с мигалками не примчится. Хорошо если местных парочка соберётся, да не совсем пьяных.

Борька понял, что сболтнул лишнего, замолчал, откашлялся и засуетился, запирая кабинет.

— Да… — Сказал напоследок. — И опять же машина вот чья-то неделю стояла. Я так понимаю, ваша. Белый форд?

— Да, это моя.

— Хорошо, что ваша. А то уже думал опять пропал кто.

Участковый кивнул, отвёл взгляд и ушёл в неизвестном направлении.

Глебу было всё равно, что тот думает. Главное, чтобы делал всё нужное для спасения его друзей.

Однако нечто неуловимое в словах участкового не давало Глебу покоя. Зудела нервная не пойманная мысль: тонкая, как нить и острая, как шипы кактуса.

Глеб пытался посидеть в коридоре на стульчике, но не смог: вскочил, походил туда-сюда. Остановился у стендов. Его взгляд заскользил по каким-то надписям и рисункам… остановился на стенде «Пропавшие без вести». Там висело три листа бумаги формата А4, на каждом из которых была мутная чёрно-белая фотография и надпись: «Ориентировка». Ниже — приметы.

Пропавшие… пропавшие…

Глеб нахмурился.

Неделю? Борька сказал — машина стоит неделю?

Не понял.

Глеб быстро достал смартфон. Взглянул на экран… И опешил.

Судя по текущей дате, прошло десять дней с того момента, когда они приехали в эту деревню. Десять дней с тех пор, как они вошли в лес.

Не может быть.

Он мотнул головой.

Чушь какая-то. Дикая чушь! Этого просто не может быть. Они зашли в лес только позавчера!

Конечно, в смартфоне просто произошёл сбой.

Глеб быстро открыл журнал звонков… столько пропущенных, в глазах рябит. Набрал отца. Тот ответил быстро и крикнул в трубку так стремительно, будто обжегся и дул на рану.

— Да? Глеб, это ты?

— Да. Привет, пап, я…

— Ты где был?! У матери чуть приступ не случился! Она поседела совсем. Почему ты даже не позвонил?

— Подожди… — Глеб сглотнул. — Я уехал на пару дней. Я же говорил!

— Тебя не было почти две недели! Никаких вестей! И Костя твой пропал, и девушка ещё одна. Кристина, что ли.

— Они со мной.

— Мать ни дня с тех пор не спала! Я даже не знаю, что с тобой сделаю, когда увижу. Ты хоть в порядке?

— Да, пап, извини, я не понимаю, что происходит…

— Надеюсь, ты там не забухал? Лучше скажи правду.

— Нет. Папа, я и сам не понимаю…

— Может, ты что-нибудь принял? Тебя чем-то опоили?

— Конечно, нет!

— Может, тебя в рабстве держали?

— Нет. Нет! Прости! Я не знаю, как это получилось. Приеду, расскажу. Я тут недалеко, всего семьдесят километров от дома.

— Ладно. Живой — это главное. Ты дома скоро будешь?

— Тут… В общем, да, я скоро буду. Наверное, ночью. Я со всем разберусь и сразу домой. Всё расскажу, вот сам увидишь, что я не виноват!

— Я скажу матери. И семье Кости позвоню. И… в общем, всем. Возвращайся быстрей. Мы ждём.

— Да. Извини. Маме привет.

Глеб отключился.

Вначале он просто стоял на месте, смотрел в одну точку и держал смартфон в руке.

Потом его кровь словно набрала скорость и понеслась по венам так быстро, что сердце еле успевало её качать. В ушах зазвенело. Стало холодно. Его сковал страх. Глеб вдруг чуть не задохнулся, заставил себя дышать буквально усилием воли.

Даяна…

«Мне шестнадцать».

Так ведь она сказала? Конечно, никто не обратил на это внимания. Шестнадцать… Если она тоже пропала… там, где пропадали они? И вышла быстро… если судить по времени там… но не по времени здесь.

Стоп. Где там? Где здесь? Что за бред?

Нет, это невозможно. Но папа не стал бы врать. Особенно выдумывать про самочувствие матери. Нет. Это не сбой.

Глеб снова взялся за смартфон, открыл сайт своего территориального МВД. Раздел «розыск».

Третья ориентировка по счёту была на него. С его фотографией, с описанием его внешности и одежды. И с датой пропажи — завтрашний день.

Нет, бред какой-то. Это ерунда. Чья-то шутка. Нет.

Но Даяна… шестнадцать?

Глеб не мог остановиться, нечто зудящее в голове подбивало его искать дальше, дойти до самой сути.

Он вбил в поиск её случай, с теми данными, что прочёл в деле. Пропала такая-то, в такое время, такие приметы…

Глеб не очень-то рассчитывал на положительный результат. Тем более там с фамилией Даяны вроде были сложности, с её произношением или написанием, Костя упоминал, хотя и сам толком ничего не знал.

Но ориентировка нашлась. Правда, пришлось потратить полчаса, но ото того стоило.

Даяна Абросимова, 16 лет. Пропала 17 марта три года назад. Вышла из дома и не вернулась. Одета: голубые джинсы и розовая толстовка с изображением четырёхлистника. А вот описание её внешности.

Что?

Глеб так напряжённо уставился в буквы, что глаза заслезились.

Это что?

Национальность: русская. Внешность: волосы русые, до плеч, глаза — карие. Особые приметы: небольшой шрам на нижней губе длинной 1–2 см., из-за которого улыбка выглядит кривой.

Фото. Не было фото.

Ещё несколько минут Глеб слышал только собственное прерывистое дыхание да бешенный стук сердца.

Вот архив отдела, который заявил о пропаже! Долгая загрузка…

Глеб, наконец, нашёл и быстро приблизил документ. Перед ним появилась фотография.

Лицо незнакомки было треугольным, с маленьким подбородком и круглыми глазами. И смотрела она с фотографии с трогательной детской доверчивостью. Шрам на губе хорошо был заметен даже при таком невысоком качестве изображения.

Девушка на фотографии не была Даяной.

Глеб не думал. Он машинально выключил смартфон и сунул его в карман.

Да, он ничего не понимал. Но знал, что там, в лесу, остались Костя и Кристина. Их надо срочно вытаскивать. А вот потом он посидит и подумает, и поймёт, что всё это значит. Расскажет друзьям и они все вместе будут ломать над этими ненормальными загадками голову. И конечно же, найдут разумное объяснение.

Когда будет время.

Глеб нашёл глазами выход, как свет в конце тоннеля — и ринулся туда. Выскочил на улицу. Во дворе никого не было. Он, если честно, думал, что встретит участкового, но того и след простыл. И где его искать, было непонятно.

Тогда Глеб побежал в администрацию.

В кабинете осталась только Евгения Петровна, мужчина пропал, но Глебу было наплевать. Он был так рад видеть женщину, что чуть не бросился к ней и не схватил её за руку. И даже позабыл про неприятное колыхание её телес.

— Глеб? Ты чего тут? — Спросила Евгения Петровна. Она листала какой-то толстый журнал, весь в цифрах, и что-то записывала на полях.

— Где участковый? Когда мы выезжаем? Время идёт, вы понимаете? Надо спешить. Надо ехать немедленно! Почему до сих пор никого нет?

— Ну что ты нервничаешь, сядь. Вот сюда, на стул.

Глеб сел и с трудом заставил себя сидеть, потому что ему хотелось вскочить и бежать. Хоть что-то делать.

— Ты, Глеб, куда спешишь?

Он тут же подскочил, как ужаленный. Глеб чувствовал, что его лицо краснеет, наливается кровью от злости, которую некуда было деть.

И он закричал.

— В смысле, куда? Я же всё рассказал! Там, в лесу, мои друзья! Им нужна помощь! Немедленно!

— Да сядь, сядь, не заводись. Немедленно… Разошёлся. Смотри, в общем. В скорую я позвонила, но у них там очередь. Сказали, будут после четырёх. Борька с мужиками договорился, но они тоже только после работы смогут. Ну и всё. У вас никто не пропал, звонить, к примеру, в местную Лизу Алерт причин нет. И вообще. До нас даже чтобы доехать нужно больше часа, плюс время на сборы. Ну, ты же должен понимать. Это не мгновенно всё делается.

— И что? Вы предлагаете мне ждать до вечера? Просто сидеть и ждать?!

— А ты что предлагаешь? А? Ну, давай я щас сапоги надену и с тобой пойду. Вдвоём вытащим дружков твоих. Как тебе план?

— Чушь!

— И я так думаю, — невозмутимо согласилась она. — Так что придётся ждать.

— Нет. — Глеб вдруг понял, что не может просто ждать и видит из всей этой ситуации единственный выход. Даже как-то легче стало, когда он его признал. — Сделаем так. Я возвращаюсь к ним, к друзьям. А вы тут собираетесь и едете за нами. Сейчас нарисую карту.

Он вытащил лист бумаги из принтера, схватил ручку со стола и стал рисовать.

— Вот деревня ваша, тут дорога. Знаете такую?

— Конечно. Там налево в паре километров местные грузди вёдрами собирают.

— А мы пошли направо, а потом на север. Недалеко, километров пять. И вот тут лагерь. — Глеб начертил круг. — Вот тут, возле тёмных высоких сосен.

— Возле чего? — удивилась Евгения Петровна.

— Сосен! Тёмные такие, высоченные, несколько штук. Да местные наверняка знают, их же издалека видно. Очень броский ориентир.

— Я тут всю жизнь живу… и не знаю, что за сосны такие.

— А, да ладно! Может, вы их просто по-другому называете. В любом случае, ваши там бывают, там расчищенная площадка под лагерь и кучи хвороста. Кто-то же его собрал? Короче. От дорожного тупика километр направо и на север четыре! Всё! Дойдёте!

Глеб закончил рисовать, бросил ручку и развернулся к выходу.

— Погоди! Может, не стоит одному? — Спросила Евгения Петровна. — Может, останешься пока? Какой смысл тебе одному возвращаться? А? Может, чайку лучше выпьешь?

— Да какой чаёк! У меня там друзья остались, как вы не понимаете!

— И что с ними случится за несколько часов?

— Я не знаю!

Глеб выскочил из кабинета, потом из здания и побежал к машине.

Теперь его ничего не останавливало. Наоборот, будто подталкивало в спину и заставляло спешить, бежать быстрее. Несколько часов ожидания грозились растянуться на сутки. Он никогда не думал прежде, что позвать на помощь так сложно. Что эту помощь придётся ждать неизвестно сколько, и не факт, что вообще дождёшься.

Глеб сел в машину и поехал обратно в лес. Надо проверить, как там Костя. И Кристина. Чёрт! Может, хоть в аптеку заехать, за каким-нибудь нашатырным спиртом?

Но где эта аптека, неизвестно. Может, вообще в соседнем городе.

Да к чёрту всё!

Глеб прибавил скорости. Машина стонала и подпрыгивала на кочках, жалобно урчала, но он продолжал гнать. Дома неслись мимо, а людей он так и не увидел. Вымерли все, что ли?

Наконец, тупик. Глеб даже не стал примеряться, как поставить машину, просто остановился, заглушил двигатель, выскочил и посмотрел на тайгу. Высоких тёмных сосен не было видно. И пусть. Они просто в низине растут, вот отсюда и не видно.

Глеб не стал медлить и поспешил к лагерю. Костя… Кристина… И эта тварь.

Кто она такая вообще? Откуда взялась? Почему никто не увидел, что это совсем не та девушка, которая пропала? Их же невозможно перепутать!

Скорее всего, никто и не проверял. Приметы сверили, на всё, что не совпадало, закрыли глаза. Пусть у одной шрам на губе, а у второй его нет, зато потеряшка нашлась и можно поставить в отчёте галочку.

Глеб спешил как мог. Прошёл на восток, свернул на север. Даже пару своих собственных следов нашёл.

А сосен как и не бывало!

— Нет, нет, нет. — Забормотал Глеб. Вокруг зелень, зелень, совершенно одинаковая со всех сторон, куда идти, непонятно. — Где эта тварь? Там? Или там?

Он водил рукой в воздухе и сам не знал, у кого спрашивал. Просто думал вслух.

В спину будто холодом дунуло, уговаривая его опомниться, отступить… но Глеб решил не обращать внимания. Он найдёт лагерь! Найдёт!

Взгляд сам собой зацепился за какие-то деревья. Осины. И вроде они не отличались от остальных окружающих его деревьев, но Глеб чувствовал — ему туда. Он намотал два круга вокруг, а потом свернул прямо в них и прошёл между тонкими и какими-то болезненно серыми стволами.

Сосны увидел почти сразу же. Они высились чуть левее, и слегка покачивались, хотя ветра не было.

Ему туда.

Глеб побежал. Насколько получалось. Ноги цеплялись за лесную подстилку и пытались замедлиться, но Глеб упрямо выдёргивал их и спешил дальше. Вот уже и просвет…

Он выскочил к лагерю и остановился, по инерции сильно качнувшись вперёд. Услышал свой сиплый, изумлённый вздох.

Здесь всё изменилось. Слишком сильно изменилось.

Кучи хвороста уже не были кучами. Теперь хворост был сложен в виде шалашей, высотой ему примерно по пояс. Сверху они были покрыты толстым слоем еловых лап. Пара десятков шалашей, разбросанных по всему лагерю. И на ветвях деревьев над крышами болтались висящие на травяных нитках травяные куколки.

Сам лагерь был тих и пуст.

Обе палатки обвисли на дугах. Вся ткань была изорвана и испачкана и выглядела так, будто эти палатки простояли тут годы: и в жару, и в ливень, и в мороз. Выгорели на солнце и истлели от влаги.

Вещи тоже валялись где попало и выглядели… как будто пролежали целую вечность.

Это ненормально. Но на вещи Глебу было плевать.

— Костя!

Голос сорвался. Глеб подождал ответа, не получил его и побежал к палаткам, хотя издалека было видно, что в них никого нет. Разве что слой мусора.

— Кристина!

Ни звука.

Глеб принялся слепо бродить по лагерю и ворошить остатки вещей. Стол был сломан, посуда исчезла, от спальных мешков остались клочки ткани и наполнителя, всё ещё белого. Эти куски валялись вокруг как хлопья снега.

Шалаши… откуда взялись шалаши? За полдня, которые отсутствовал Глеб… ну, наверное, можно было их соорудить. Но зачем? Кто бы это сделал? Костя был занят Кристиной, которая валялась без памяти. Даяна? Одна? Зачем?

Объяснения никакого не было.

И всё же — вот они, шалаши, стоят, будто насмехаются над ним чёрными прорехами входных лазов.

— Костя! Кристина! Где вы? — Во весь голос закричал Глеб.

Тишина.

Он пошёл к ближайшим шалашам, потому что просто не знал, что ещё делать. Тут, похоже, реально нужны поисковики, и лучше с собаками.

Возле одного из шалашей Глеб заметил, как неподалёку блеснуло что-то белое. Пошёл проверить. Под ногой хрустнуло…

Глеб опустил взгляд вниз, под ноги, и увидел кости. Большие. Кажется, с остатками мяса на них… Они были спрятаны в ямке и заботливо прикрыты листьями и мхом, но раскрылись, когда подул ветер.

Глеб отступил. Резко оглянулся, заметив краем глаза какое-то движение.

Метрах в двадцати от него за шалашами стояла Даяна. Хотя её не так-то просто было узнать. Волосы, в прошлом прямые, теперь были всклокочены и откинуты за спину, как грива льва. Подбородок вверх, глаза навыкате. Всё лицо грязное, в каких-то кровавых пятнах и потёках. И ни тени разума во взгляде.

На ней была старая, истрёпанная до дыр розовая толстовка с рисунком белого четырёхлистника…

Глеб сделал шаг назад. А потом увидел, что Даяна что-то держит в руке… держит в руке…

Это было нечто, похожее на палку, обмотанную сиреневой тканью. Такой же, как костюм Кристины.

Потом Глеб рассмотрел с одной стороны этой палки скрюченные человеческие пальцы.

Даяна слепо повела носом и улыбнулась. Её глаза засветились, к ней с разных сторон с топотом стали сбегаться какие-то небольшие существа, похожие на неуклюжих худых человечков с огромной головой. Глеб толком их не разглядел, потому что на них были то ли плащи с капюшонами, то ли накидки. Такие… кривые, несуразные, непонятно из чего. Не из листьев же. Не из… кожи?

И эти существа… они были живые, совсем настоящие.

— Нет. Бред какой-то, — пробормотал Глеб, болтая головой. Но зрелище никуда не делось. Мало того, на него волной хлынула застарелая, животная вонь.

Потом он развернулся и побежал.

Этого не может быть. Значит, ничего страшного. Как-нибудь объяснит. Со временем.

Вначале доберётся домой, сядет там рядом с отцом, возьмёт в руки чашку с горячим чаем, вдохнёт аромат печенек, которые испекла мама — и вот тогда всё объяснит.

Главное — туда, за пределы лагеря.

Тут ему под ноги со стороны резко бросилось что-то маленькое и юркое.

Глеб споткнулся и упал. Плашмя. Отбил живот и грудь, да так, что дыхание просто встало. И заодно стукнулся головой обо что-то твёрдое.

Он поднял взгляд. Камера. Она лежала рядом и смотрела на Глеба чистым объективом, как живым глазом.

Виски пульсировали, перед глазами Глеба плавали красные пятна.

А там, дальше, за камерой… К нему приближалась целая куча этого… этих существ. Во главе с фальшивой Даяной, которая уже где-то бросила недоеденную руку и отрастила длинные, кривые когти.

Первое существо, которое подобралось совсем близко, посмотрело на Глеба круглыми чёрными глазами, которые не сразу можно было разглядеть на лице, будто покрытом кофейной пергаментной бумагой, медленно открыло пасть — почему-то огромную, на пол лица, густо полную острых зубов.

И бросилось вперёд.

Это было последнее, что увидел Глеб.