Он испортил мне жизнь, а теперь смеет заявляться на порог моего дома! Что, это его дом? Быть не может!
Я владею маленьким отелем в бедном районе города, но здание в аренде, а принадлежит, как выяснилось, моему злейшему врагу. Премерзкий Дерел Лойс объявился спустя годы после нашей последней встречи и требует съехать. Я обязана избавиться от него и сохранить отель, чего бы мне это ни стоило!
Худший день в моей жизни начался с очередной поломки, на ремонт которой денег не было.
Едва продрав глаза, я услышала, как хлещет вода из трубы на первом этаже. В панике слетела с кровати, натянула первое попавшееся платье и помчалась в номер к единственному постояльцу моего отеля – престарелому гному с заморским именем Барб.
На втором этаже располагалось всего пять номеров, один из которых занимала я, второй – Барб, и еще три частенько пустовали. Наверное, благодаря этому, наверху почти ничего не ломалось, чего нельзя было сказать о нижнем этаже, где находилось кофейня.
— Барб, проснись! — я тарабанила в дверь, мысленно прикинув, сколько ночей позволю гному жить бесплатно взамен на помощь в этот раз. Выезжать он не спешит вот уже полгода. Прописать его здесь, что ли? — Мы тонем, Барб!
Раздались шаркающие шаги, дверь отворилась, и на пороге появился сонный седовласый старичок, в росте достигающий мне только до талии. От Барба пахнуло терпким лекарством, вызывающим у любого человека приступ тошноты.
По обыкновению, гном вскинул голову, чтобы суметь заглянуть в мое лицо:
— Опять?
Я развела руками. Стыдно признаваться постояльцу, что на ремонт нет ни фунта, но сейчас не до гордости – первый этаж топит!
Пока Барб одевался и искал инструменты, я помчалась вниз. Спрыгнув с последней лестничной ступеньки, я утонула в холодной воде по щиколотку. Чертыхаясь, скинула тапки и побрела по залу в сторону кухни, попутно косясь в окно – уже рассвет, через каких-то три часа нужно открываться, иначе не заработать мне сегодня ни шиллинга.
Я толкнула дверь, ведущую на кухню. Со стоном отчаяния осмотрела напрочь испорченные пакеты с мукой и специями, стоящие на настенных полках. Вода хлестала из тонкой трубы под потолком – протечка случилась ровно в том же месте, в котором и неделю назад.
Продолжая проклинать разваливающееся здание в самом густонаселенном районе города, которое мне по счастливой случайности удалось арендовать за сущие копейки, я едва ли не плыла к крану. Дернув его, перекрыла воду, и последние капли упали с трубы с жалобным “плюх”.
Барб семенил на кухню по колено в воде. Старичок ворчал себе под нос, громыхая ящиком с инструментами, а я ни слова не понимала по гномьи.
— Меня ругаешь, да? — усмехнулась я грустно.
— Вот еще! — гном вскинул голову: — Все понимаю, девочка, вообще все. И что денег на ремонт нет, и что арендовать этот дом выгоднее, чем одну комнату в любом другом здании. Одного не понимаю: что не так с трубой? Дважды клеили! А я в своем клее уверен: он намертво схватывает что угодно.
— Ржавая труба, вот и все, — вздохнула я.
Притащила стремянку и поставила под местом протечки. Барб подавал мне сухие тряпки, герметичные ленты, клей. Я протерла проржавевшую часть трубы, замотала дыру лентой, залила клеем. Воду можно будет открыть снова не раньше полудня, пока заплатка не застынет.
До самого открытия мы убирали воду с пола. Я почти рыдала, оценивая ущерб: продукты были на вес золота, а теперь что? Снова тратить минимум десять шиллингов на закупку муки!
Если бы я знала, что всего несколько часов спустя в мой отель и в мою жизнь ворвется худший мой кошмар, не страдала бы над протечкой.
Так как всю злость растратила на трубу, то, когда под звон дверного колокольчика в холле объявился Дерел Лойс, я не смогла его послать куда подальше прямым текстом.
Я флегматично смотрела в темные глаза бывшего одноклассника. Он все еще был омерзительным красавчиком с чувственными губами, тонким носом и светлой чистой кожей. Ни синяков под глазами, ни морщин, ни пивного живота!
Мысленно, очень лениво, я душила мужчину в темно-синем костюме идеального кроя, и мои губы расплывались в злорадной усмешке.
— Рада видеть меня? — осторожно поинтересовался Дерел, нервно проведя пальцами по темным, блестящим волосам.
— Еще бы! — улыбалась я отнюдь не радостно. — Встретить самого Дерела Лойса в бедном районе, где готовый кофе продается по шиллингу за чашку – верх наслаждения!
— А ты все та же, — тихонько выдохнул Дерел. — Думал, твоя ненависть давно прошла, но вижу, что ошибался.
— Прошла, конечно, — фыркнула я. — Я тебя совсем уже забыла! Знаешь, мне даже пришлось вырезать тебя с общей фотографии школьного класса, потому что в какой-то момент не смогла вспомнить, как на снимок попал незнакомый мне парень.
Глазами мы метали друг в друга молнии с улыбками. Я – со злой, Дерел – почему-то с виноватой. Свежий утренний ветерок принес уличный шум через открытое окно: грохот повозок, ржание лошади. И пыль. Я поморщилась: снова мыть пол! Когда-нибудь случится чудо, и я смогу себе позволить нанять горничную.
— Так что, тебе кофе из пережженных зерен или ключ от убогого номера? — ехидно спросила я. — Хотя о чем я – Дерелу Лойсу ведь не пристало останавливаться в дешевых отелях.
— Мне ключ от номера, пожалуйста, — ответил мужчина.
Я на миг растерялась, но тут же взяла себя в руки. Хлопнула ключ-карту на стойку, с улыбкой указала вправо:
— Лестница на второй этаж вон там. Твоя комната под номером три.
Мне не удалось вывести Дерела из себя, и когда он ушел, я с досады пнула стойку. Ударила палец на ноге, тихонько взвыла от боли и опустилась на стул.
За что, боги?! За какие грехи вы подослали ко мне эту выскочку? Сколько помню Дерела, он всегда стремился насолить мне, а потом и вовсе разрушил всю мою жизнь за один миг.
Из-за него я борюсь со ржавыми трубами, травлю никогда не умирающих тараканов в номерах, готовлю из самых дешевых продуктов! Из-за Дерела Лойса я получила слабенькое образование, не смогла найти нормальную работу и отдала все, с трудом заработанные, деньги за первый месяц аренды откровенно плохонького здания.
Ненавижу Дерела Лойса!
С яростью я отмывала подоконник, пол, стойку администратора с помощью жесткой щетки и мыльного раствора. Мама говорила, что негативные эмоции тоже должны помогать в жизни, и лучше всего направлять их в уборку. В общем, пока не пришел первый клиент (увы, не постоялец), я до блеска вымыла весь холл. Дышать стало чуточку легче, но меня все еще трясло при мысли, что в моем отеле сейчас живет Дерел Лойс!
Залюбленный сынишка мистера Лойса, владельца пятнадцати адвокатских контор, богатейшего человека. Избалованный мальчишка, рожденный с золотой ложкой в одной руке и с ведром синей икры в другой.
Ненавижу!
— Энни, — Барб подкрался ко мне незаметно. — У тебя все в порядке? Выглядишь ты несколько рассерженной.
— Я не рассержена! — щетка полетела в ведро, мыльный раствор выплеснулся на пол. Я перевела дух, досчитала до десяти и мягко улыбнулась гному. — Все хорошо, Барб. Все, кроме того, что сегодня в отель заселился мой бывший одноклассник.
— Так это же прекрасно! — воскликнул старичок, и глаза его засияли радостью. — Немногие из нас могут спустя многие годы встретиться с теми, с кем провели почти все детство и юность. Мне вот такого счастья не видать, мои одноклассники остались далеко на западе.
Барб никогда ранее не говорил о себе. Я ничего о нем не знала, кроме того, что гном имеет счет в банке, с которого и платит за проживание, обеды, и частенько наведывается в местный драмтеатр.
— Прекрасно, да, — согласилась я, не желая объяснять, почему хочу выкинуть Дерела из окна второго этажа. Так, чтобы он прям как морская звезда, распластался на брусчатом тротуаре.
— Пойду я, пожалуй, — растерянно пробормотал Барб, пятясь к выходу.
Я нашла себя за тем, что сжимаю край администраторской стойки до побелевших костяшек на пальцах. В зеркале отразилось мое искривленное жаждой мести лицо, и я сама себя испугалась.
Ровно в восемь, как обычно, за кофе и пончиками заглянул детектив Альф. Пожелал мне приятного дня с милой улыбкой, отвесил шутливый поклон и вышел на улицу.
Кажется, я с ним даже не поздоровалась, настолько увязла в своих грязных мыслях. До отчаяния, до сладострастной дрожи в пальцах я жаждала отомстить Дерелу за все, что он сотворил с моей жизнью. Если быть точнее, то его папочка – Дерел мог отказаться от сомнительной перспективы стать лучшим выпускником, но не сделал этого, а его отец помахал пачкой хрустящих купюр у носа директора школы, и я осталась без честно заслуженной медали. Медали, к которой я стремилась все двенадцать лет, чтобы поступить с ней в приличную академию, а потом, найдя хорошую работу, вытащить семью из нищеты.
Все двенадцать лет обучения Дерел не давал мне свободно вздохнуть, а на выпускном и вовсе разбил мечты о светлом будущем, превратил их в прах. С лучезарной улыбкой забрал медаль, поблагодарил учителей и уехал отмечать окончание учебы в дорогущий ресторан на яхте.
Я тогда сбежала, не забрав документы и карточку ученика. Рыдала ночами и мечтала, как однажды на моем пороге объявится Дерел Лойс…
Из размышлений меня вырвали негромкие шаги на лестнице. Дерел кинул на меня невидящий взгляд и вышел из отеля. Ключ от комнаты не отдал, а значит, еще вернется.
Я схватила с прилавка кусок персикового пирога на бумажной тарелочке, и ноги сами понесли меня в его номер. Отчетливо знала, что собираюсь делать, потому что неоднократно на протяжении многих лет прокручивала это у себя в голове.
Запасной ключ-картой я открыла дверь во временную обитель худшего человека на свете.
Несмотря на то что здание было почти аварийным, номера оставались пригодны для жизни. Я тащила в них мебель с барахолки, на рынке до посинения торговалась за ковры. А шторы и вовсе пошила сама – мне тогда пришлось спрашивать по соседям, не осталось ли у них лишней ткани. Стены и полы красила дешевой, но приятного цвета краской – персиковый оттенок отлично сочетался со шторами бордового цвета.
Мебели я отыскала не много, но на обустройство пяти комнат хватило: в номере Дерела была узкая кровать с простеньким постельным бельем и тонким матрасом, прикроватная тумбочка, а справа на стене под небольшим, круглым зеркалом стоял комод для одежды.
Кусок пирога я оставила на прикроватной тумбочке и с ехидной улыбкой написала записку на клочке бумаги: “Комплимент от заведения”.
Любой другой постоялец обрадовался бы угощению, но Дерел… Дерел, увидев персиковый пирог, должен вспомнить тот день, когда я пожелала ему отправиться в ад. Как вижу, желание мое до сих пор не сбылось. Надеюсь, он не забыл тот случай с пирогом, иначе мой коварный план будет выглядеть в его глазах как смехотворный план по соблазнению симпатичного постояльца.
Со стыдом и отвращением я прогоняла от себя мысли о том, что Дерел Лойс в какой-то момент начал мне нравиться. Это случилось в двенадцатом классе – я вступила в возраст, когда любовь буквально витает в воздухе и душит, душит изо всех сил молоденьких девочек! Бушевали гормоны, хотелось целоваться, гулять ночи напролет, нюхать подаренные кавалером цветы…
И именно в это время Дерел вдруг решил извиниться за все, в чем он передо мной был виноват. Я его простила, и совершенно внезапно влюбилась. А буквально через месяц после этого было награждение выпускников, и на нем Дерел разрушил мою жизнь.
Подавив в себе желание плюнуть в пирог, я аккуратно прикрыла за собой дверь и спустилась в холл. В отеле в это время всегда было тихо: я пекла булочки и торты, уединившись на кухне. Барб отправлялся на утреннюю прогулку в Ромашковый парк. А других постояльцев не было почти никогда. Иногда забредали случайные путники, жили один день и съезжали.
Именно по этой причине я в какой-то момент поняла, что заработать на сдаче номеров не выйдет, и организовала кофейню в холле. Выпечка и кофе разлетались по утрам, а в середине дня со всей улицы подтягивался народ за готовыми обедами.
Колокольчик над дверью звенел не переставая. Вернулся детектив Альф, следом за ним пришли два его помощника. Все были тут же снабжены пончиками и кофе.
Каждое утро я улыбалась совершенно искренне, всем покупателям желала хорошего дня и махала на прощание рукой.
Сегодня со мной опасались заговаривать. Мадам Бонари с опаской взяла протянутый ей бумажный пакет и поспешила уйти. Рыжеволосые близняшки, работающие неподалеку в цветочной лавке, почему-то передумали брать пирожные и ограничились покупкой багета.
Когда на несколько минут в холле стало пусто, я заварила себе мятный чай. Подумав, добавила в него листья мелиссы и ромашки. Тройное успокоение по моим натянутым нервам!
Выпила две чашки чая, и мне правда полегчало. Мышцы лица расслабились, пальцы перестали сжимать воздух, когда я представляла себе шею Дерела. И день вновь стал прекрасным!
Колокольчик вновь звякнул. Я открыла рот, чтобы поприветствовать посетителя, и тут же его закрыла: вернулся Дерел.
Мужчина положил передо мной на стойку какие-то бумаги и ручку:
— Энни, ты должна подписать это. Я вынужден попросить тебя освободить здание через две недели, когда заканчивается срок договора.
Мне показалось, что я ослышалась. Рассеянно взглянула на бумаги: договор аренды?
— Я арендовала здание у мистера Фредерика Тирона, — пробормотала я.
Дерел кивнул:
— Фредерик – мой помощник. Он бы сам приехал, но не смог: неудачно споткнулся на лестнице и сломал ногу. Поэтому я здесь, собственной персоной. Должен сказать, что возражения не принимаются. Через две неделю сюда приедут демонтеры и разберут дом. Но ты не волнуйся, я нашел для тебя такое же здание и по такой же цене, недалеко отсюда – в Ежовом квартале. Знаешь, где это? Наверняка знаешь. Неплохой район, более обеспеченные жители…
— Зачем тебе это? — я на миг зажмурилась, прогоняя непрошеные слезы. После чая с успокаивающими травами почти забыла, как ненавижу Дерела Лойса, но он снова делает то же самое – ломает мне жизнь!
— Я продаю землю, ничего личного. К слову, я даже не знал, что именно ты держишь здесь отель. Фредерик говорил мне, что дом арендовала девушка, я и подумать не мог, что ей являешься ты.
— Не нужны мне твои оправдания, — рыкнула я. — За сколько ты продаешь землю?
Дерел вскинул бровь, неуверенно ответил:
— Сто тысяч фунтов ее цена… У тебя есть такая сумма? Ты не подумай, я запросто продам ее даже тебе, как я сказал – ничего личного. Наша вражда осталась далеко в прошлом, и я удивлен, что ты все еще относишься ко мне, как к куску испорченного мяса.
— Как мне еще к тебе относиться? — буркнула я. Схватила сумку и двинулась на выход: — Я иду в банк, а ты постарайся ничего здесь не сломать. Знаю, ломать у тебя получается лучше всего.
Я вышла на залитую солнцем улицу. Заперла дверь, повесила на нее табличку, что у кофейни перерыв, и зашагала в сторону Королевского банка. Вообще-то, на моем счету лежит всего две тысячи фунтов, которые я много лет копила на покупку дома, из которого сделаю отель. Аренда выходила дешевле, конечно, но хотелось иметь что-то свое.
За две тысячи Дерел мне землю не продаст, но я могу попытать счастья и взять кредит. Заемщик я добросовестный, платежеспособный (по крайней мере, так написано в моих ежегодных отчетах), а потому имею все шансы на получение необходимой суммы под залог земли, которую я, собственно, и собираюсь выкупить.
Лучше уж я буду должна банку, чем невыносимому Дерелу. От суммы, конечно, глаз нервно дернулся. Платить мне за этот кредит до самой старости!
А еще я могла бы принять предложение Дерела и переехать в Ежовый квартал, вот только там я клиентов вовсе не дождусь. Люди в том районе живут обеспеченные, и дешевый кофе с высококалорийной выпечкой им не нужны. Что уж говорить про номера в отеле? Да туда даже Барб не переедет! Ему жизненно необходимо жить в том квартале, где он живет сейчас.
К тому же в этот отель я вложила столько сил, что просто так не смогу его оставить. Обломись, Дерел Лойс, я найду деньги и куплю твою землю, а потом никогда больше тебя не увижу!
Спустя полчаса, проведенных мной в очереди в банке, я сидела перед кредитным специалистом на неудобном деревянном стуле. Женщина осмотрела меня с головы до ног придирчивым взглядом. Трижды заглянула в мои документы и почему-то разочарованно вздохнула.
— Здесь подпишите, — передо мной легли три листа договора и ручка. — И здесь… И вот здесь.
Я отложила ручку, и договор скрылся в ящике стола. Женщина одарила меня притворной улыбкой:
— За ответом приходите через две недели.
— За положительным? — с надеждой уточнила я.
— Кто знает? — сотрудница пожала плечами и махнула рукой – мол, иди отсюда, девочка.
Домой вернулась в задумчивости. Две недели на рассмотрение – долгий срок, за это время может произойти все что угодно! С другой стороны, Дерел дал мне ровно такой же отрезок времени, и если ответ банка будет положительным, я от радости закачу пир на всю улицу! Конечно, после того как выпну Дерела вон из отеля.
Войдя в свою комнату, я прислонилась спиной к двери и сползла на пол. Мне нужно было обдумать дальнейшие мои действия. Кредит – это хорошо, он решит все мои проблемы, пусть и добавит новые, но еще требуется план “Б”. И “В”, на всякий случай. Если банк откажет, я не смогу найти в себе сил начать все заново в другом районе.
Слишком долго я искала способы привлечения клиентов. А скольким знакомым я раздавала булочки да круассаны к завтраку совершенно бесплатно? А обеды? Последние деньги уходили на мясо для котлет, овощи и макароны. За мой счет почти полгода питался весь круг моего общения! Многие из тех, кого просила рассказать обо мне в новостном листке, в колонке о новых заведениях города, не удосужились обсудить меня даже со своими соседями.
Нет, так просто Энни Вулф не сдастся!
Уверена, Дерелу эта земля и не нужна. Вот зачем ему так срочно сто тысяч фунтов? Папочка перестал давать денег? А работает ли сам Дерел, и кем? С моей-то медалью он мог получить блестящее образование, но воспользовался ли этой возможностью?
Столько вопросов, и ни одного ответа…
С раздумьями я переползла на кровать и прикрыла глаза всего на минуточку… А проснулась среди ночи от барабанного стука в дверь.
— Энни! — хрипящий голос Барба казался усталым. — Свет, Энни!
Свет? И тут до меня дошло – глаза открыты, но ничего не вижу. Хотя точно помню, что до того, как я легла в постель, на прикроватной тумбочке горел светильник.
На ощупь добралась до двери, открыла ее и столкнулась нос к носу с Барбом и Дерелом. Оба постояльца моего отеля держали в руках по масляному фонарю.
— Во всем отеле света нет, — Барб пожал плечами.
— Где щитовая? — спросил Дерел таким важным голосом, словно и правда знал, что такое “щитовая”.
— Ты, мистер Лойс, не похож на электрика, — ответила я с иронией. — Лучше вернись в номер, а профессионалы сделают свою работу.
— И кто же здесь профессионал? Ты или Барб?
— Тебя это волновать не должно, — буркнула я.
Щитовая располагалась на первом этаже, туда я и отправилась. Дерел не послушал моего совета вернуться ко сну – шел по пятам.
Следом за ним семенил Барб, с присущим всем гномам ворчанием.
— Я что ей, мастер на все руки? Да, я гном, и умею многое, но здесь меня за работника держат, а не за постояльца. Стоило мне выбрать другой отель, менее проблемный.
Дерел усмехнулся его словам. Я проглотила вставший в горле ком обиды и повернулась к старичку:
— Барб, иди в свою комнату. Я сама справлюсь, правда. Вы и так много мне помогаете.
Гном широко распахнул белесые глаза, будто удивившись тому, что я сумела разобрать в его бормотании какие-то слова. Пожевал губы, потоптался на месте, не решившись объясниться, развернулся и ушел.
Я надеялась, что Дерел последует за ним, но не тут-то было. Он шагал за мной, вытянув фонарь перед собой так, чтобы мне хватало света.
В щитке все рычажки были опущены, что означало – автомат не справился с нагрузкой и сдался. Рыжачки я подергала, но никакого эффекта это не произвело. Не так уж много электрических приборов в отеле: лампы, холодильник, морозильная камера, мелкая кухонная техника. Что из всего этого было включено, пока я спала? Только холодильники да светильники. Проводку определенно пора менять.
— Я могу чем-то помочь? — спросил Дерел, который всего минуту назад уверенно просил отвести его к щитку.
Я фыркнула, повернулась к мужчине.
Дерел прятал взгляд, не желая встречаться с моим. В его глазах не было и намека на злорадство, как это обычно бывало в школьные годы. Тогда о помощи от Дерела Лойса мне и мечтать не следовало, а сейчас он вроде бы вполне искренне ее предлагает. Если бы я не знала, что благородные поступки для Дерела – пустой звук, то поверила бы ему безоговорочно.
— Твоя помощь мне не нужна, — я с силой захлопнула крышку автомата. — Катись туда, откуда приехал, и оставь меня в покое.
— Почему ты ненавидишь меня до сих пор?
— Ненависть – слишком прекрасное чувство. Я тебя презираю, Дерел Лойс. Презираю. Ты украл мою мечту, разрушил мое будущее. Ты забрал мою медаль, ради которой я делала буквально, все! Я училась в то время как мои сверстники прогуливали уроки, дрались за углом школы, да просто жили! А теперь представь: двенадцать лет я положила на алтарь беззаботной жизни, и в один момент осознала, что упорным трудом ничего не добиться. А все из-за тебя.
Я выпалила все это на одном дыхании. Плечи расправились, руки безвольно повисли. Я вдруг поняла, что нет никакого смысла сожалеть о прошлом, потому что его не вернуть.
Дерел молчал, наверное, с минуту, прежде чем заговорил:
— Ты видела меня на сцене?
— Что? — не поняла я.
— В тот день, когда награждали выпускников, ты видела меня на сцене, когда произнесли мое имя?
Я нахмурилась вспоминая. Директор школы назвал единственного медалиста – Дерела Лойса. Зал грохнул аплодисментами, но вскоре наступила мертвецкая тишина, когда на сцену никто не вышел. Шепотки пробежали волной над зрителями, затихли где-то вдали – я в это время со слезами на глазах пробиралась к выходу.
Я тряхнула головой, прогоняя воспоминания. Подняла на Дерела глаза, и в замешательстве встретила его виноватый взгляд.
— Я не знал, что отец так сделает, — пробормотал мужчина. — Он спал и видел меня медалистом, а когда понял, что этому не бывать, поступил так, как умел – заплатил. Я же был уверен, что медаль – твоя. Ты ее заслужила больше, чем кто-либо другой. Прости за то, что случилось.
— Не хочу ничего слышать, — я отвернулась к закрытому щитку, вперила в него бездумный взгляд. В какой-то момент поняла, что нахожусь одна в кромешной темноте – Дерел ушел.
Кое-как добралась до комнаты. На подоконнике в лунном свете написала мастеру письмо. Почтовая шкатулка сожрала его за секунду с оглушающим “дзынь”.
Утром эта же шкатулка заставила сонную меня подпрыгнуть на кровати. Крышечка резко распахнулась, и из недр почтового артефакта в воздух вылетело письмо. Будучи в полной уверенности, что ответ пришел от электрика, я не торопилась вскрывать конверт. После бессонной ночи мне хотелось насладиться свежезаваренным ромашковым чаем. Кажется, до тех пор, пока в отеле живет Дерел Лойс, я каждый раз вместо своего любимого малинового чая буду пить ромашковый, для успокоения.
В холле распахнула настежь все окна, впуская в помещение прохладный утренний воздух. Перевернула табличку на “открыто” и расположилась за стойкой с чашкой чая и утренней газетой, которую еще час назад почтальон бросил к двери.
Задумавшись обо всем произошедшем, я рассеянно скользила взглядом по новостным колонкам не вчитываясь. Не сразу я увидела и Барба, который какое-то время, и, кажется, довольно долго, стоял у подножия лестницы.
— Доброе утро, — поздоровалась я, неуверенная, точно ли утро доброе?
Неуклюже семеня, гном двинулся к стойке и забрался на стул, стоящий рядом с моим.
— Прости меня, Энни. Вчера было паршивое настроение, а я сорвался на тебе.
— С кем не бывает? — улыбнулась я. — Вы столько раз помогали мне, и я вам очень благодарна. Все в порядке, у всех бывают плохие дни.
Мы обменялись теплыми взглядами. Барб облегченно вздохнул, одарил меня улыбкой из-под усов.
— Сегодня знаменательный день, — пробормотал он. — Сегодня все решится.
Я кивнула, скорее своим мыслям, чем тому, что сказал гном. До меня не сразу дошло, что у Барба сегодня какое-то знаменательное событие. Надеюсь, когда у него “все случится”, он поделится со мной эмоциями.
Гном ушел, а я допила чай и вспомнила о письме. Вытащила его из кармана, повертела в руках. Странно, обратного адреса нет, место отправления – город Чипа. Электрик обычно оставляет для меня маленькие послания на конвертах, вроде “Светлого дня!” или “Счастья и удачи!”. На этом же не было ничего.
Я успела только вскрыть конверт, но не достать письмо, как под звон колокольчика в дверях появился детектив Альф. Мужчина сегодня был слишком хмурым, чего я за ним никогда ранее не замечала.
Я не решилась спрашивать о его озадаченном виде, отдала ему коробку пончиков, и он ушел. Кофе, за неимением электричества, я сварить не могла. Вскоре и выпечка закончится, осталось всего понемногу.
Следом за ним еще несколько постоянных клиентов заходили один за другим, молча получали свои заказы и уходили. В какой-то момент я поняла, что на меня все косятся. Даже добродушная старушка Мартона пожелала мне доброго утра обиженным голосом, потом что-то буркнула себе под нос и, не прощаясь, ушла.
Наконец, письмо было мной прочитано:
«
Ну что ж, мне выпала возможность утереть нос обоим своим школьным врагам. Упущу ли я ее? Да ни за что.
Колокольчик над дверью отозвался надоевшей трелью, и в дверях появилась она – та самая Бьянка Страуб, всегда считавшая себя лучше, красивее и умнее всех остальных.
Все такие же роскошные платиновые волосы длиной до талии, сияющие голубые глаза и дежурная улыбочка на пухлых алых губах. Вообще-то, Бьянка и правда была красива, но ее внешность восхищала бы даже меня, если бы сама Бьянка ею не кичилась.
За ее милым голоском, трепетной улыбкой и глуповатым взглядом скрываются фальш, презрение ко всему живому, желание унизить и растоптать. Однажды и я попалась под влияние ее чар, но мне хватило ума вовремя соскочить с этой горящей колесницы.
— Ах, Энни! — воскликнула Бьянка, быстрым шагом направляясь к стойке. Тяжелый пузатый чемодан девушка тащила за собой волоком, так как одно колесо отвалилось, видимо, где-то по пути в отель. — Какой прелестный отельчик! А какая прелестная ты, такая же, как и раньше! Ну что за ямочки на щечках, что за… уставший вид? О, Энни, ты, наверное, совсем не спишь, трудишься без отдыха, чтобы заработать на жизнь?
Я улыбалась, пока не свело скулы.
— Ты тоже не изменилась. Тебе ключ от номера или только чашку кофе? — впрочем, я могла и не спрашивать. Ее “приютить на некоторое время” ясно означало, что денег за номер мне не видать, но жить девушка будет здесь. — Так что привело тебя в Чипу?
— Говорят, в этом городе хорошие перспективы для таких специалистов, как я. Думаю, у меня отличные шансы найти высокооплачиваемую работу. А ты, наверное, не знаешь? Я же закончила академию с отличием. Мама всегда пророчила мне карьеру адвоката, и вот, я стала им.
Наверное, мне стоило поздравить Бьянку, но не нашла в себе сил. Положила ключ-карту на стойку и махнула рукой влево:
— Комната под номером четыре, не заблудись. Лестница крутая – не споткнись.
— О, — протянула девушка, — ты такое чудо! Спасибо, буду должна! Вот сразу, как получу первую зарплату, куплю тебе что-нибудь симпатичное. Блузочку, например. А то ходишь в старье каком-то.
На лестнице Бьянка столкнулась с Дерелом. Мне оставалось только наблюдать за тем, как девушка едва успевает схватиться за перила, чтобы не кувыркнуться со ступеней.
Из школьной жизни я помнила многое, если не сказать – все. И в то время как я с Дерелом даже заговаривать не спешила, Бьянка ужом крутилась вокруг него. Висла, цеплялась, караулила после занятий, чтобы он проводил ее до дома. Интересно, случайна ли сегодняшняя их встреча, или Бьянка каким-то образом узнала, что именно здесь остановился ее бывший возлюбленный? Зная эту девицу, могу предположить, что встреча неслучайна.
— Вот это сюрприз! — томным голосом, без капли удивления, воскликнула Бьянка. Выпятила пышную грудь, выставила одну ногу перед собой, и перекинула волосы черезе плечо. Ну прямо невеста на выданье! — Какими судьбами в этом захолустье?
— Ты о столице? — ухмыльнулся Дерел.
— Я про отель, — мурлыкнула девушка.
Мне со своего места отчетливо было слышно каждое слово. Брови поползли вверх: мой отель – захолустье?! А что ж вы тогда приперлись то в него?
В школе эти двое всегда были вместе, везде напоказ, но за ее пределами они даже не общались. Обоим пророчили светлое будущее, верили, что Бьянка и Дерел составят счастливую пару, нарожают кучу детей и заставят завидовать им весь мир.
Но сейчас, спустя семь лет после выпуска, видно, что кроме блестящего будущего по отдельности у них ничего не получилось. Ни семьи, ни детей. Впрочем, я ведь даже не знаю, кем работает Дерел. Бьянка с образованием наверняка пойдет работать в одну из контор отца Дерела, все-таки ей абы какие не нужны, а мистер Лойс лучший работодатель года по версии журнала “Сочная Чипа”. Может быть, Бьянка выследила Дерела каким-то образом, и заселилась сюда, потому что хотела через него устроиться на работу…
Эта мысль отрезвила меня. Ну, конечно! Как сразу то не догадалась? Отличный же план – соблазнить мужчинку, а наутро попросить его свести со своим отцом. И все, дело сделано!
Я вернулась к наблюдению:
Дерел хмурился, внимательно глядя в синие глаза бывшей одноклассницы. Мне даже показалось, что он изо всех сил пытается вспомнить ее.
— Бьянка, — неуверенно проговорил он. — Рад видеть тебя. Но прости, я спешу, — Дерел попытался обогнуть девушку, и так вцепилась в его локоть.
— Может быть, поболтаем вечером, что скажешь? Закажем еды из эльфийского ресторана, выпьем вина. Вспомним прошлое, — последнее Бьянка произнесла тихо, стреляя в мужчину глазками. — Не отказывайся, будет весело, правда.
Я облокотилась о стойку. Передо мной разворачивался целый спектакль, ну как такое пропустить? Согласится ли Дерел, поймет ли Бьянка, что ему не нужна?
— До вечера, — кивнул Дерел и все-таки сумел уйти.
Я разочарованно хмыкнула. Обидно вдруг сделалось за мужчину – его провели, как последнего дурака.
Девушка скрылась наверху, а Дерел двинулся в мою сторону.
— Что она здесь делает? — слегка раздраженно спросил он.
Я пожала плечами:
— Спроси у нее сам. Я не информационное бюро.
— Электрик ответил?
— Еще нет. Думаю, должен прийти с минуты на минуту, он часто не присылает уведомления о прибытии.
— То есть это не первый случай, когда свет вырубается?
— Не первый, — со вздохом призналась я.
— И во сколько обходится ремонт? Я оплачу, Энни.
Я подняла голову и встретилась с взглядом серых глаз. В груди что-то неприятно кольнуло, живот вдруг скрутился в узел. Отвратительное чувство. Я его помнила. Оно ужасно и ломает жизни.
— Бесплатно ремонтирует, — солгала я, разворачиваясь и уходя на кухню. Справлюсь сама. А даже если и нет, помощь Дерела Лойса точно никогда не приму.
Следующие несколько часов прошли в полном спокойствии и умиротворении. На обед мне нечего было продавать, а потому люди заходили, видели пустые витрины и уходили.
Электрик пришел только к трем часа дня. Поковырялся в щитке, проверил проводку, и свет заработал. На радостях я заплатила ему больше, чем было нужно, и торопливо побежала на рынок. В отель вернулась нагруженная пакетами. Потоп лишил меня всех запасов муки, а без нее ничего не сделать.
Пока я нарезала персики, разогревала печи, взбивала яичные белки для безе, настроение взлетело до небес. Я любила готовить, и это было единственное, что способно вытащить меня из глубочайшей хандры.
Пришло время закрывать отель. Я бы сказала точнее – кофейню, потому что отель здесь был уже просто для моего проживания. Барб теперь живет бесплатно, я решила не брать с него деньги. Дерел заплатит, конечно, куда денется. И даже Бьянка живет бесплатно! Да, я могла и даже должна была взять с нее за проживание, но мне жизненно необходимы были развлечения, а наблюдать, как Бьянка всеми силами пытается соблазнить бывшего дружка, то еще удовольствие. Еще большим удовольствием для меня станет день, когда эти двое возьмутся за ручки и свалят из моей жизни.
Напевая себе под нос, я вышла в холл. Заперла дверь и, пританцовывая собралась вернуться на кухню. Когда с кухни донесся громоподобный грохот, я вскрикнула.
Тестомес! Ну, конечно! Разве могло сломать что-то еще, кроме штуковины, которой я зарабатываю на хлеб? Боги, если вы меня прокляли, ответьте – за что? Ответ письмом через почтовую шкатулку пришлите хоть что ли, я же ничего не понимаю! Где я провинилась? У меня и раньше все валилось из рук, отваливались потолочные балки в доме, а однажды даже рухнула администраторская стойка и входная дверь слетела с петель. Но между всеми событиями проходила не одна неделя, не несколько часов же!
Я залилась истерическим хохотом, опустившись на порог на кухне. Тесто разметало по всему помещению, и его ошметки висели на полках, шкафах, столовых приборах. Тестомес дымилась и искрила, заволакивая кухню едким дымом.
— Даже спрашивать не стану, что здесь произошло, — раздался за спиной мягкий голос Дерела.
Он присел на корточки передо мной и заглянул в мое лицо. Впервые за все время я увидела в нем не того напыщенного и задиристого мальчугана, а взрослого и очень красивого мужчину. Его взгляд показался мне сочувствующим, не насмехающимся, как обычно это бывало. А еще от Дерела приятно пахло чем-то мятным. Он протянул свою руку к моей, хотел дотронуться, но не решился. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но промолчал.
Может, Дерел и впрямь чувствует себя виноватым? Но как бы это ни было, я не готова его простить. Я ассоциирую его исключительно с тем, кого знала раньше. И даже моя короткая влюбленность в него давным-давно прошла, и вряд ли вспыхнет снова.
Мы молча смотрели друг другу в глаза, думая каждый о своем. Наконец, Дерел нашел в себе силы заговорить:
— Энни, мне очень жаль, но ты должна съехать уже сегодня.
Его слова прозвучали громом. Мне пришлось переспросить:
— Съехать уже сегодня? На каком основании позволь узнать? Между нами заключен договор, и я буду действовать согласно ему. Через две недели там тебе ответ.
Я выпрямилась и собиралась уйти, но Дерел не позволил. За руку стянул меня вниз и усадил на порог.
— В следующие две недели ты или выпадешь в окно, потому что рама вдруг вывалилась, или еще, чего доброго, сгоришь!
— Ты мне угрожаешь? — возмущенно ахнула я. — Да как ты смеешь?
— Предупреждаю, Энни. И нет, я не планирую устраивать подлянки, но ты посмотри сама – это здание аварийное, оно вот-вот развалится, а ты будешь внутри. Не жалко тебе своих трудов?
— Жалко! Потому переезжать и не хочу.
Перед моим внутренним взором отрывками пронеслись воспоминания: вот я умоляю торговца отдать мне ковер подешевле, а потом тащу его в отель. В грязный, захламленный, без входной двери. На старенькой печи варю себе на ужин ровно двенадцать вареников, не больше, потому что они посчитаны – дважды в день по двенадцать штук, и таким образом, мне хватит одной пачки на три дня. В избытке у меня только соль, и то только потому, что предыдущие арендаторы забыли здесь целый мешок, когда переезжали.
Я создала это место из ничего, разве могу так просто оставить?
— Нет, Дерел. Ни за что не поверю, что ты прогоняешь меня ради моей же безопасности. К тому же я не готова все начинать сначала. На этой улице меня уже все знают, любят мою выпечку, и каждое утро приходят старые клиенты, приводя с собой новых. Еще годик, и обо мне узнает весь город, а там, глядишь, и номера будут заполнены… платежеспособными гражданами, а не “старыми друзьями, ну пусти пожить”. Что мне делать в Ежовом квартале среди богатеев? Конкурентов там не терпят, и однажды я все-таки сгорю в собственном отеле, только потому, что чей-то клиент ушел ко мне. Вот только ничей клиент ко мне не уйдет, потому что у меня нет денег на новую мебель и хороший ремонт! Я живу здесь, и буду развивать это место, хочешь ты этого или нет. Ты говорил, что продашь мне землю? Если твое слово хоть что-нибудь значит, то сдержи его.
Дерел резко поднялся и ушел. Я растерянно смотрела, как он пересекает холл и выходит на улицу. Ушел насовсем, что ли? Хоть бы так и было!
Нервно дернула плечами: жила спокойно, никому не мешала, вот нужно было заявиться ему!
Время до вечера провела на кухне. Отмывала поверхности от муки и ошметков теста, потом пришлось заводить тесто снова, но уже вручную. Прилавки пусты, и до утра я должна заполнить их хотя бы сдобными булочками. Здесь совсем недалеко, за углом, полицейский участок, и сотрудники правоохранительных органов, наверное, больше всех остальных любят мучное на завтрак. Каждый день они делают мне кассу, так что нужно постараться.
Уже глубоким вечером я выползла из кухни, почти в прямом смысле слова – шла, держась за стеночку. Ноги дрожали, руки тряслись от усталости, в голове шумело.
Когда звякнул дверной колокольчик, вспомнила, что забыла закрыть дверь.
Дерел прошествовал мимо стойки, попутно бросив на нее пухлый конверт. Я заинтересованно взглянула на него, потом на мужчину, но он уже скрылся на лестнице.
— Ни здрасьте, ни до свидания, — проворчала я.
Конверт явно был для меня. Вскрывать его не хотелось, потому что там могли лежать деньги, но любопытство пересилило.
Я вытащила на свет фотографию. На ней был изображен симпатичный трехэтажный дом с белоснежным фасадом и террасой, с солнечной стороны увитый цветущим плющом. Из крыши торчали две каминные трубы. Камины я любила, они казались мне самым волшебным изобретением человечества. Разве не приятно сесть у живого огня в морозный зимний вечер? А погреть у оранжевых языков пламени озябшие руки? А выпить кружку горячего какао, закутавшись в плед и расположившись на пушистом ковре у камина? Это ведь и правда здорово.
С улыбкой отложила снимок, и вытащила еще один. На этом была запечатлена, скорее всего, гостиная с камином, мебелью и различными предметами искусства. Меня удивило наличие администраторской стойки на фото, но, присмотревшись внимательнее, заметила надпись: “Аврора”. Аврору я знала – ну, то есть, слышала о ней от клиентов моей кофейни. Аврора открыла отель пару лет назад в Ежовом квартале, назвала его своим именем, наигралась в бизнес-леди и закрыла. Правильно, зачем ей работать, если муж обеспечивает? Я-то знаю, зачем жене богатого мужчины нужно работать, но Авроре эта мудрость не далась.
На еще нескольких фото я любовалась однотипными отдельными номерами, в которых были ванные комнаты. Не одна ванная на всех, как в моем “Пристанище”, а целых двадцать!
На последних пяти фото были отчетливо запечатлены кладовые – сухая и холодная, хозяйственные помещения, полные разной утвари, кухня, организованная по высшему разряду.
Я проглотила слюну. В восхищении рассматривая все фото второй раз. Вот если бы у меня был такой отель, я бы, не раздумывая, согласилась на предложение Дерела. Но что он хотел показать мне? Что в Ежовом квартале легко создать нечто подобное? Я не говорила ему, что гол как сокол, без денег, образования и перспектив, но он и сам мог догадаться.
С сожалением сунула конверт на полку и задумалась: обсудить ли с Дерелом, что он хотел донести до меня этими снимками?
Я долго решалась, но потом взлетела по лестнице со скоростью звука. Отдышавшись, занесла руку, чтобы постучать к Дерелу в номер, и застыла.
Из его комнаты звучал переливчатый смех Бьянки. Звякнули бокалы, а следом за этим я услышала звук смачного поцелуя. Представила, как пухлые губы бывшей одноклассницы присасываются к губам Дерела, и едва сдержала рвотный позыв. Одновременно с тошнотой к горлу подкатил и комок слез.
У таких, как Бьянка, есть шанс убедить Дерела Лойса в чем угодно, чего нельзя сказать обо мне. Серой мышкой меня не назовешь, но у меня нет и толики той красоты, что у нее. Семья Бьянки всегда бедствовала, но за потрепанный вид и дырявые платья в школе унижали только меня. Бьянка же была красавицей, умницей, и вообще…
Просто я – не Бьянка.
Я резко отвернулась от двери и ушла в свою комнату. Если бы задержалась подольше, то столкнулась бы с девушкой в коридоре. Спустя некоторое время я услышала, как хлопнула одна из дверей, зазвучали приглушенные голоса, а потом все стихло. Наверняка Дерел с Бьянкой отправились на спектакль, который будут давать сегодняшним вечером в местном драмтеатре. Или за второй бутылкой эльфийского вина, чтобы в приятном расслаблении предаться ночью грязному разврату.
— Фу! — поморщилась я, тряхнув головой. В мысли настойчиво лез полуголый Дерел и злил меня до мурашек на коже.
Я упала на кровать прямо в одежде и положила подушку на лицо. Чтобы не слышать хохота из-за стены, если он будет, и побыстрее уснуть.
Ночью меня разбудил грохот грома и звук льющейся воды. Не сразу сообразила, что на улице хлещет ливень такой силы, что дребезжат стекла и хрустит кровля. В какой-то момент собиралась уже бежать на кухню, проверять, не прорвало ли трубу, но поняла, что шумит всего лишь непогода. Долгие недели адской жары и сухого воздуха вызвали ураган невероятной силы. Приоткрытая на ночь форточка хлестала от сквозняка, грозилась разлететься в щепки и осколки.
Только я продрала глаза и потянулась к форточке, спасать ее от крушения, из коридора донесся оглушающий треск, сопровождавшийся грубым ругательством.
Секунду спустя я стояла рядом с сонным Барбом, одетым лишь в ночную рубашку длиной до пола, и пьяненькой Бьянкой, которая не удосужилась надеть пижаму и выскочила в коридор в кружевном боди.
Неважно, во что мы трое были одеты и как выглядели, потому что всматривалась только в дыру, которая зияла в перекрытии между коридором второго этажа и кухней на первом. В клубе пыли и опилок на кухонном столе лежал постанывающий Дерел. Он, кстати, был одет в приличную пижаму.
— Энни! — рявкнул мужчина, и от зияющего проема отскочила не только я, но еще Барб и Бьянка.
Мы испуганно переглянулись, и гном пихнул меня к дырке в полу.
— Узнай, как он там? — прошептал Барб.
— Я тебя прекрасно слышу, — хрипло отозвался Дерел. — В порядке я, а вот этот дом – не очень. Кто будет следующий, Энни? Ты, Бьянка, Барб или кто-то из детей постояльцев?
— Ты пропилил доски в полу? — возмутилась я догадавшись. — Ради того, чтобы я сдалась, ты решил пожертвовать собой? Знаешь, что, Дерел, я очень надеюсь, что ты сломал себе руку!— Да не пилил я ничего! На потолок посмотри, твою ж бабулю!
Только сейчас до меня дошло, что крыша в некоторых местах натуральным образом протекала. Мощный поток ливня окончательно прохудил и без того дырявую крышу, и вода теперь стекала по балке прямо на пол. Как раз в том месте, где сейчас чернеет дыра.
Обойти ее можно было с трудом – вдоль стеночки с левой стороны, изо всех сил стараясь не пошатнуться.
Я задумчиво пожевала губы. Слова Дерела о том, что однажды я могу сгореть в этом доме, уже не казались детской пугалкой. Если тут под людьми полы проваливаются, то в следующий раз в крышу запросто может ударить молния и спалить его до основания.
Пока я размышляла, как заделать дыру, и нужно ли ее вообще ремонтировать, гном спустился на первый этаж в поисках подходящих инструментов. Бьянка недолго причитала над ударившимся об стол Дерелом, но потом сон сморил ее, и девушка отправилась в свой номер досыпать.
Потирая ушибленный бок, Дерел быстрым шагом преодолел лестницу и двинулся в мою сторону. В его взгляде сгустилась тьма, и я испуганно отступила:
— Эй, не подходи! Сброшу вниз, Дерел, ты меня знаешь!
— Я там уже был, — сквозь зубы ответил он. Перепрыгнул дыру в полу, я взвизгнула, и в тот же миг губы мужчины накрыли мои, выбивая воздух из легких. Дерел больно стиснул пальцами мое лицо, прикусил мою нижнюю губу и выдохнул:
— Сгоришь здесь – не вини меня. Я предупреждал, что дом аварийный.
Отпрянул, развернулся и ушел в свою комнату. Я еще долго стояла как вкопанная, ошарашенно трогая пылающие губы кончиками пальцев.
Все следующее утро мы с Барбом провели у дыры в полу, пытаясь заделать ее подручными средствами. В ход шли кем-то выброшенные на мусорку стропила, куски рубероида и скотч. Да, скотч, что здесь такого? Когда в коридоре зияет провал на мою чудесную кухню, неважно чем его ремонтировать, главное, отремонтировать. Принимать новых постояльцев было опасно, хоть никто и не рвался в это убогое место.
Я все время отвлекалась, задумчиво крутила в руках то молоток, то пилу. Ночной внезапный порыв Дерела не выходил у меня из головы, и всю ночь снилось как мужчина снова и снова меня целует.
— Энни? — Барб махал руками перед моим лицом. — Ты меня слышишь?
— А? Да, слышу… Повтори, пожалуйста, что ты говорил?
Барб скрипуче рассмеялся. Я посмотрела на него непонимающе.
— Что-то не так? Ну да, я далеко не строитель, и вот эта стропила у меня сломалась, но что смешного?
— Да ты посмотри на себя! Витаешь в облаках, беспрестанно поправляешь платье и прическу. Мне знакомы все эти жесты, но я никак не могу взять толк – в кого?
— Что “в кого”? — я захлопала глазами.
— Влюбилась в кого? Я понимаю, что ты чувствуешь. Это однажды приходит ко всем, и всегда в самый неподходящий момент.
Я вспыхнула от смущения. Барб не прав! Не влюблялась я, да и не в кого! Из дома выхожу разве что на рынок, а покупатели мне не интересны как потенциальные женихи. Детектив Альф красив, но женат, а остальные меня не привлекают. Не в Дерела же, право слово! Этот напыщенный индюк никогда-никогда не станет тем, о ком я думаю ночами…
Вообще-то думаю. Стоило признаться самой себе, что как бы я его ни ненавидела, я его любила когда-то давно, будто в прошлой жизни. Тот месяц перед выпускным была на самом деле чудесным! Мы с Дерелом смеялись дни напролет, и часто молчали – нам было хорошо просто молчать.
— Так что мы будем делать с этим? — кивнула я на неустойчивое сооружение, которым мы заделали дыру. — Все это рухнет, если здесь пройдет одновременно два человека. Заставить постояльцев ходить по одному?
— А что тут сделаешь, дорогая? Этому дому поможет только снос.
Мы обменялись смеющимися взглядами. Было так хорошо испытывать подобные чувства с тем, кто понимает тебя, и каждый раз при встрече заставляет улыбаться и чувствовать нежность и покой на сердце. За полгода этот милейший старичок стал для меня частью семьи. Иногда мы ссорились, обижали друг друга, но Барб всегда приходил на помощь, несмотря ни на что.
— Можно было бы и потише стучать! — из своей комнаты выглянула заспанная Бьянка. Ранним утром девушка не улыбалась, губы не были накрашены, под глазами залегли мешки. Такой я Бьянку еще никогда не видела – обычная, простая девчонка, без лоска и пафоса. Поморщившись от яркого света, девушка буркнула, скрываясь в номере: — Продолжите ремонт, когда все уже встанут!
Из другой комнаты появился Дерел. Одетый с иголочки, с уложенными волосами. Его взгляд остановился на мне, при этом не выражал никаких эмоций. Дерел вообще помнит, что он сделал этой ночью, или только я думала о поцелуе до самого утра? Вряд ли он помнит. Для него это был один из тысячи разных поцелуев, и только для меня – первый за семь лет.
Дерел пожелал нам доброго утра и скрылся на лестнице. Я проводила его задумчивым взглядом, чувствуя странное в груди – мужчина больше не вызывал во мне желания выбросить его из окна. Странно, очень странно. Я в таких красках представляла, как он ломает себе конечности, а потом на коленях ползает возле меня и просит прощения за мою сломанную жизнь, а теперь что? Ничего. Пустота в душе, спокойствие на сердце. Мне будто стало все равно. Не могла же я и вправду поверить Дерелу, что он не забрал ту медаль? Какой глупец бы так поступил?
— А когда твой день рождения? — вдруг спросил Барб, отвлекая меня от спутанных мыслей.
— Зимой, в декабре.
— Вызови кровельщиков, я оплачу их услуги. Будем считать, что это мой тебе подарок на день рождения.
— Правда? — я вскинула удивленный взгляд на старика. Гномы слыли жадными существами, экономили каждую монетку и никогда ни за что и никому не делали подарков.
— Правда, — улыбнулся Барб. — Представляешь, гном дарит подарок, не чудо ли? Кажется, я начинаю потихоньку становится человеком, — со смехом старичок подкрутил пышный белый ус.
Не думая, я написала в “Анбин и сыновья” – эта компания считалась одной из лучших и самых дешевых. Ответ пришел почти сразу: в письме говорилось, что рабочие приедут завтра, и оценка стоимости ремонта произойдет на месте.
Погром на кухне разбирала долго, и к утреннему приходу покупателей успела испечь только три пирога с персиками. Он был самым быстрым и простым в приготовлении, но почему-то я пекла его редко. Может быть, воспоминания из прошлого не позволяли мне испытывать радость от его готовки.
Порезала пироги волнистым ножом, разложила ну бумажные тарелочки и перенесла их на прилавки. Сочный, пропитанный персиковым сиропом бисквит, отдавал аромат и тот витал по холлу. Тянулся через открытые окна на улицу, и я надеялась, что привлечет еще больше клиентов. Сама проглотила слюну, но, не сдержавшись, вытащила кусок с полки и надкусила. Запила горячим чаем, жмурясь от удовольствия.
И почему Дерел тогда сказал, что мой персиковый пирог самый мерзкий из всех, которые он когда-либо пробовал? Да, нам тогда было всего по семь лет, но я готовила этот десерт не впервые. Когда учитель на уроке домохозяйства попросила нас приготовить что-то, что умеем, я единственная включила духовку. Девочки из класса, и даже Бьянка, нарезали салаты и бутерброды. От того было обиднее, что мой пирог никому не понравился.
Мой прекрасный утренний ритуал – чай с десертом в тишине, нарушила Бьянка. Девушка была уже накрашена, хорошо одета, и снова приторно улыбалась алыми губами.
— Выручи меня, я в долгу не останусь, — хлопнув пушистыми ресницами, Бьянка взяла меня за руку. Руку я отнимать не стала, с интересом ждала просьбы. — Я хочу устроить Дерелу романтический ужин, а кто, как не ты, можешь помочь? Ты ведь готовишь… Да, не очень хорошо, но все же лучше, чем в той забегаловке за углом.
Мое сердце отозвалось глухим ударом о ребра и едва не остановилось. Я освободила свою руку, прочистила горло и с ужасом поняла, что испытываю дикую ревность. Что на меня нашло, черт возьми?
— Тысяча фунтов, — назвала я совершенно немыслимую для еды стоимость. — За полный ужин на двоих: горячее, салат, закуски из морепродуктов и бутылка вина.
Пока Бьянка с глупым выражением лица продолжала хлопать глазами, я ждала, когда ее маленький мозг усвоит информацию. Таких денег у нее никогда не было, и я уверена, что нет. Наблюдая за тем, как округляются глаза Бьянки, я поняла, что мои слова до нее наконец дошли.
— Запиши на счет Дерела, — хрипло отозвалась она. — Мой мужчина не будет против хорошего ужина за какую-то там тысячу фунтов.
— Не-а, — мотнула я головой. — Я, конечно, запишу, но если он сам мне об этом скажет. Увы, не стану я нарушать закон. Ты ведь адвокат, и в законах разбираешься, да? Напомни, какое там следует наказание за хищение чужих средств?
Бьянка снова задумалась. Не помнит? О боги, не приведите ко мне подобного адвоката, если он мне вдруг понадобится.
Девушка фыркнула и, развернувшись на каблучках, выскочила из холла на улицу.
Дерел вернулся к вечеру. Не удостоив меня и взглядом, поднялся к себе и, только переодевшись, решил поговорить. С бешено колотящимся сердцем я считала его шаги от лестницы до стойки, и когда мужчина подошел ближе, нервно улыбнулась.
— Посмотрела фотографии? — спросил он ровным тоном. Его спокойствие не передалось мне, я взволнованно облизнула пересохшие губы и кивнула. — Понравился тот дом?
— Понравился, — я не видела смысла лгать. Отель “Аврора” построен со вкусом. — Слышала, что его сдают или даже продают, точно не помню, но для меня он слишком дорогой, я не потяну. Даже если выпотрошу счет в банке, денег хватит разве что на пару месяцев аренды.
— Я бы на твоем месте подумал еще раз над тем, какой ответ мне дать, — мужчина устало потер глаза. — Ночью случился обвал перекрытия, а что будет завтра или послезавтра?
Я не успела зло буркнуть в ответ, что если Дерелу так хочется, чтобы мой отель переехал в “Аврору”, то ему стоит оплатить мне аренду. Потому что у меня таких денег нет и, наверное, никогда не будет.
Отпрянув от стойки, Дерел кивнул мне на прощание и вернулся к себе в номер. В это же время в дверях появилась запыхавшаяся Бьянка с тяжелыми пакетами в руках.
Я усмехнулась, заметив логотип на пакетах: он принадлежал “Невесте Марте” – одной из самых худших закусочных города. В ней подавали разбавленное речной водой пиво, тухлое мясо мариновали в специях и чесноке, чтобы не было вони, а морепродукты там мог съесть без последствий разве что бессмертный.
Добрую половину ночи я пыталась заснуть под смех и громкие разговоры Дерела и Бьянки за стеной. Я не хотела знать, о чем они говорят, и насколько им весело, но то и дело целенаправленно прислушивалась. В конце концов, усталость, накопленная за день, дала о себе знать, и я провалилась в тяжелый, беспокойный сон.
За окном было еще темно, когда в мой номер кто-то вломился. Петли не выдержали напора, и дверь с оглушительным грохотом упала на пол. Ошарашенный Барб застыл в дверном проеме с поднятой рукой.
— Вот те раз! — пробормотал гном виновато.
— Ночь на дворе, Барб! — ворчала я, плотнее кутаясь в одеяло. — Верни дверь на месте. Только без инструмента – просто прислони к косякам.
— Там это, — гном почесал седой затылок, — друзья твои помирают. Совсем помирают.
Я подскочила на кровати. Не то чтобы мне было ужас как жалко моих якобы друзей, но трупы в отеле постояльцев точно не привлекут, а значит, надо спасать.
Накинула на плечи халат и бросилась в комнату Дерела. Мужчина лежал в постели одетый в пижаму. Бледное лицо его покрылось синими пятнами, белки глаз покраснели. В ярком свете верхней лампы Дерел походил на ожившего покойника. Его крючило и ломало, время от времени Дерел издавал всхлипывающие тихие звуки. В отличие от Бьянки, стоны которой доносились из ее номера и эхом прокатывались по всему отелю.
— Я умираю, Энни, — слабым голосом произнес Дерел, на его лбу проступил пот. — Думаю, это чума. Беги, Энни, оставь меня. Забирай Барба, Бьянку и уходите, а дом сожгите.
— Достал ты меня уже с этим домом! Не сожгу я его, не брошу и тебя не оставлю! Успокойся, не умираешь ты, всего лишь отравление.
— Нечем мне было отравиться, — Дерел вяло мотнул головой. — Это точно чума, я знаю, видел ранее ею заболевших.
За моей спиной отчаянно закричал Барб:
— Уходим, Энни! Я еще слишком молод, чтобы так глупо погибнуть!
— Тебе сто двадцать лет, Барб, — со вздохом бросила я через плечо и обернулась к Дерелу: — А вот ты точно покинешь этот мир, если не прекратишь меня выселять. Ты подумай, лекарства у меня есть, а самому тебе до аптеки не добраться. К тому же ночью они не работают, а к утру у тебя поднимется температура, потом начнется лихорадка, рвота, и вот, ты уже в белых тапках ползешь в сторону кладбища.
Перепуганного Барба я отправила выхаживать Бьянку. Гном сбегал в чулан, притащил два таза, один отдал мне и я поставила его у кровати Дерела. Мужчина тяжело дышал, трясущейся рукой вытирал пот со лба и все время пытался сдержать рвотные позывы.
Мне даже стало интересно, чем конкретно отравились Бьянка и Дерел? Вообще-то, в “Невесте Марте” травануться можно простым хлебом без добавок, но не до такого состояния же. Неужели полоумная девица купила там креветки? Если так, то лечение займет минимум неделю.
Больные были напичканы черным углем, таблетками от расстройства живота, напоены соленой водой. Дерел уснул почти сразу, Бьянка, как сказал Барб – тоже.
Я переоделась из пижамы и халата в повседневное и спустилась на кухню. Из жирных куриных ножек сварила кастрюлю ароматного бульона – ничего кроме него отравившимся есть нельзя. Хотя по себе знаю, в ближайшие два дня они и бульон смогут пить с трудом.
С глубокой миской полной бульона я вернулась к Дерелу.
— Прибыла скорая помощь, — объявила я, опускаясь на край кровати. — Как ты? Не подумай, что я прям жажду услышать, что тебе лучше, но помершие в моем отеле постояльцы принесут “Пристанищу” дурную славу.
Дерел кивнул, тяжело вздохнув. Сел, я помогла ему подложить подушки под спину. Он не противился заботе, и даже позволил его накормить.
Я поднесла ложку к его рту, он поморщился, но открыл рот. Нескольких ложек бульона было достаточно.
Дерел закрыл глаза, откинувшись на подушки.
— Спасибо тебе, Энни. Знаешь, на твоем месте я бы выгнал меня еще в первый же день. Не зная всей правды, ты все равно не сумела злиться на меня так сильно, как могла бы.
— Какой правды я не знаю? — хмыкнув, уточнила: — Того, что твой папочка купил мою медаль и отдал тебе? Это мне давно известно. Или не знаю того, что ты обманул меня, когда признался в симпатии? Помнишь тот вечер весной? Мы пообещали друг другу забыть все обиды и это казалось правильным, ведь ненавидели друг друга дети, а влюбились уже взрослые.
Дерел распахнул глаза, одарил меня теплым нежным взглядом. Мое сердце взволновано ухнуло и забилось в три раза быстрее.
— Энни… Ты мне наверняка снова не поверишь, но я был уверен, что медаль у тебя. В тот выпускной я нашел отца, сказал ему, что я не заслужил медаль и она принадлежит Энни Вулф. Он злился, как всегда, но когда я не сдался, вычеркнул меня из завещания. Я не общаюсь со своим отцом уже семь лет, и думал, что ты давным-давно исполнила свою мечту, закончила академию с отличием, возможно, вышла замуж и родила ребенка. Встретив тебя за стойкой несколько дней назад, я оказался шокирован. Веришь?
Я слушала его, не перебивая. Он говорил искренне, правда ведь? Как бы я хотела, чтобы это было правдой.
— Верю, почему-то, — прошептала я. — Может быть, я беспросветная идиотка, но я тебе верю. Да и зная твоего отца… Не удивлюсь, если все так и было.
— Все так и было, — проговорил Дерел тихо.
— Тогда почему ты прогоняешь меня? Знаешь ведь, как важен для меня этот отель, это старое здание…
— “Аврору” я купил для тебя, — перебил меня Дерел. — В надежде, что материальным подарком сумею вымолить прощения, ведь говорить красиво я не умею. На месте твоего отеля я должен построить социальную столовую для бедных жителей этого района. Приехал сюда, чтобы начать строительные работы, а тут ты… У меня нет двух недель, Энни. Рабочая бригада уже три дня ждет, когда сможет приступить к сносу и стройке.
Мне показалось, что я слушаю сказку на радио. До меня не доходило, что Дерел все это говорит мне своим ртом. Он купил “Аврору” для меня? Купил, не арендовал?! Погоди… В смысле “социальная столовая”?
— Социальная столовая? — удивленно переспросила я. — Дерел Лойс на самом деле решил построить столовую для бедных? То есть… ты собрался насмехаться над ними, как обычно это бывало, или правда хочешь накормить несчастных?
— Энни… — вздохнул Дерел. — Я был глупым ребенком под влиянием своего отца. Тот Дерел, которого ты знала, давно растворился в небытие.
— Растворился, — глухо повторила я.
Отставила миску на прикроватную тумбу, встала у кровати. Я собиралась сделать то, о чем не думала уже много лет. Быстро наклонилась к лицу мужчины и мягко прижалась к его губами своими. Поцелуй был коротким, не таким, как той ночью, когда Дерел целовал меня. Но в этот я вложила все, что чувствовала к Дерелу Лойсу – любовь. Не ненависть, злость и ярость, нет. Я любила его. Жаль, что не знала правды.
— Тебе стоило найти меня раньше, — прошептала я, отпрянув. — Знал бы ты, как много раз в моих мечтах тебя переезжала тяжелая груженая повозка.
Я выскочила из номера, закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной. Перевела дыхание, с трудом осознавая, что произошло.
Ложиться спать уже не было никакого смысла, да и не смогла бы я заснуть. Спустилась на кухню, в задумчивости завела тесто на слоеные булочки с сахаром. Чуть позже отсадила кольца другого теста в кипящее масло, и пока пончики жарились, растопила шоколад на водяной бане.
Каждое мое действие за несколько лет стало автоматическим. Движения отточенные, уверенные. С закрытыми глазами я могла испечь кучу всяких вкусностей и заполнить ими прилавок. Я жила этим, радовалась каждому дню, новым покупателям, и даже тем сплетням, которые они приносили. Вечером убирала кухню, мыла полы в холле, поднималась в свою комнату и читала перед сном.
Каждый мой день был похож на предыдущий. Наверное, пора признаться самой себе, что я устала от этого.
Привычно окунула пончики в растопленный шоколад, выложила по шесть штук в коробку и унесла на прилавок. Туда же отнесла сахарные булочки, слоеные, и, оставшийся со вчера, персиковый пирог.
За окном только-только начал заниматься рассвет. Прогнал ночную тьму, окутал город сумеречной дымкой.
Барб тихонько пробиралась к выходу, шагая на цыпочках через холл.
— Барб?
— Ох, ежики колючие! — испуганно вскрикнул гном, резко обернувшись ко мне. — Я думал, ты спишь!
— Уснешь тут, как же. Куда ты в такую рань?
— В парк иду, — вздохнул старичок. — Люблю, знаешь ли, любоваться гладью озера в тишине, когда город еще спит.
— А возьмешь меня с собой? — спросила я немного смущенно. Не любила напрашиваться.
Гном, впрочем, не отказал. С радостью согласился принять меня в свою компанию, и уже через минуту мы брели по пустой улице к Ромашковому парку. Утренний туман холодил оголенные ноги до колен, но я не обращала внимание за то, что начинаю дрожать от сырости и холода. Впервые за долго время я просто гуляла. Не по делам шла, не в банк, не на рынок, а в парк – любоваться природой. Уже и забыла, каково это, просто дышать воздухом и чувствовать его. Не глотать, как нечто необходимое, привычное, а ощущать его сладость на кончике языка.
— Жалею, что никогда не гуляла в пять утра, — усмехнулась я. — Разве что давно, еще в студенческие годы.
— Это ты зря, конечно, — неуклюже перебирая ногами, Барб шагал справа от меня. — Я в последнее время частенько выхожу в такое время, потом возвращаюсь в отель, и снова ухожу уже позже.
— Тебе настолько нравится парк? — удивилась я. — Мне казалось, что ты в нем бегаешь, на тренажерах занимаешься… Это не так?
— Ну какие тренажеры? — расхохотался Барб. — К жене я хожу, Энни.
— К жене? — не поняла я. — Ты… женат?
— Был женат, полгода назад, — гном пожал плечами и кивнул мне на одну из скамеек, что располагались вдоль берега у небольшого, искусственного озерца.
Мы сели, и гном продолжил:
— На этом самом месте, где ты сейчас видишь озеро, когда-то было наш с Раей дом. Нет, не наверху – под землей, как и принято у нашей расы. Глубоко под землей все человеческие города связаны между собой туннелями, которые строили гномы, и там же находятся наши города. К примеру, под человеческой Чипой располагается гномий город – Лоруэлл. Но ты это и так знаешь… Мы с Раей жили в Лоруэлле. Переехали в него, когда ее отец умер от старости и оставил нам большой дом. Ну а через неделю у того дома обвалилась крыша и придавила мою Раю.
Барб замолчал. Я хлопала глазами, вникая в сказанное гномом. Барб решился на личный, откровенный разговор… Это ли не чудо?
— Прямо… под нами? — шепотом уточнила я.
— У кромки озера, если точнее. Где-то между вон тем деревом, — гном ткнул пальцем в сторону ивы, — и вон той обзорной трубой. Я ушел из-под земли наверх, когда похоронил Раю, и возвращаться в туннели не хочу. Буду жить здесь, здесь спокойнее. Я и в твоем отеле поселился то только потому, что до Ромашкового парка всего две минуты ходьбы. Прихожу сюда каждое утро и подолгу говорю с женой. Читаю ей, иногда пою. Думаю, люди вскоре предпочтут отправить меня в дом для умалишенных, — Барб рассмеялся в белые усы.
— Рая тебя слышит? — ошарашенно уточнила я.
— Я надеюсь на это. А даже если и нет, то какая разница? Через несколько лет мы встретимся в загробном мире… Мы были женаты ровно девяносто девять лет, Энни. Это огромный срок даже для гномов, несмотря на то, что мы живем полтора века. Я знал раю почти столетие, я любил ее почти столетие… А она ушла. Мне все равно, кто и что подумает о старом гноме, который поет, сидя на лавке у озера каждый день.
Барб замолчал, устремил задумчивый взгляд перед собой. Я проглотила вставший в горле ком слез. Подумать не могла, что старик, живущий со мной бок о бок уже полгода, приехал в Чипу вовсе не в отпуск. Он собирался дожить здесь до смерти и уйти к жене…
Я все-таки расплакалась. Барб посмеялся надо мной, но потом обнял крепко-крепко.
— Ну чего ты раскисла? Соберись-ка. Мое ведь горе, не твое.
— Я бы тоже хотела, чтобы кто-то любил меня так, как ты Раю, — шмыгнув носом, ответила я правду.
— Мальчик этот… Дерел? Дерел любит тебя, Энни. Поверь старому гному.
— Прям любит? — фыркнула я, размазав слезы по щекам. — Как по мне, так он просто чувствует за собой вину.
— Присмотрись к нему, — улыбнулся Барб. — И ты увидишь то же, что и я. Его глаза горят, когда он видит тебя. Улыбка на губах появляется каждый раз. Это ли не признаки любви настоящей, сильной?
Со вздохом я положила голову на плечо гнома. Если он окажется прав, я стану самой счастливой на свете.
Вернувшись в отель, я первым делом направилась к Дерелу. В такую рань он, конечно, еще спал, но я не желала медлить, чтобы не передумать.
— Я согласна, Дерел, — громко сказала я мужчине на ухо.
Дерел вздрогнул, распахнул глаза.
— На что? — хрипло спросил он.
— На переезд. Не могу же оставить голодных людей без столовой. Ты делаешь благородное дело, и даже если бы мне некуда было уйти, я бы все равно ушла. Забирай этот дом, строй тут, что нужно… А “Аврору” ты и правда купил для меня?
— Правда, конечно, — усталым голосом прошептал Дерел. — Документы на твое имя переоформим в кратчайшие сроки, ключи вон там… Я не дотянусь… Посмотри в верхнем ящике комода.
Я вытащила из ящика тяжелую связку ключей и сердце взволнованно забилось. Я могла бы включить гордость, бросить ключи в мужчину, и низким голосом, как у любой местной суфражистки, брякнуть:
— Я все могу сама!
Но не стала этого делать. Дерел должен мне, за то, что его отец поступил подло… Или не должен. Да неважно вообще! Мой отель переезжает в “Аврору”, вот что важно!
Я собирала вещи быстро, чтобы меня не одолели сомнения. Коробок в чулане из-под продуктов нашлось довольно много, и в них поместилось практически все. Мебель и детали интерьера я и не думала забирать с собой – в “Авроре” роскошный ремонт, качественная, лаконичная мебель. К чему мне там столы с помойки?
Барб вернулся, когда я, пыхтя и утирая пот со лба, тащила по лестнице в холл чемодан со своими вещами. У стойки уже стояла куча коробок, пакетов, мешков и сумок. Гном прошел мимо них молча, ничего не спросив.
Покупатели заходили, посматривали на вещи, забирали заказы и уходили.
И только детектив Альф удосужился объяснить мне, что собственно, произошло несколько дней назад:
— Из-за вас вся улица осталась без света, — смущенно сказал он, пряча лицо за стаканчиком с кофе. — И это ведь не впервые… Знаете, нам жаль, что вы решили уехать, но мы на самом деле боялись, что однажды эта развалюха вспыхнет, как фитилек.
Я в этот момент дар речи потеряла. Возмущенно фыркнула и уперла руки в бока.
— Я имел в виду дом, — напряженно объяснил детектив Альф. — Дом… не вас.
Мужчина вылетел на улицу, не попрощавшись.
— Я поняла, что вы имели в виду дом! — крикнула я ему вслед, но детектив уже скрылся из виду. — Ишь ты, подумаешь, ночь без света посидели!Барб быстро спускался по лестнице, волоча за собой чемодан.
— Я с тобой перееду, — сказал гном. — “Аврора” не так далеко от парка, всего-то на пять минут дальше.
— Дерел рассказал? — усмехнулась я. — Я сама только сегодня приняла решение переехать. На месте “Пристанища” будет социальная столовая, и это куда более полезно, чем отель, который никому не нужен.
Мы обменялись улыбками. Я вдруг почувствовала, что теперь все будет хорошо. Во мне уже много лет не откликалось ощущение надежности и покоя, а теперь я точно знала – мне есть куда идти, мои труды были признаны богами, и я заслужила чуточку счастья. Да и разве могло быть по-другому?
Переезд был назначен на вечер. И в то время, как Дерел и Бьянка потихоньку пытались испустить дух в своих номерах, от “Пристанища” до “Авроры” туда и обратно катались груженые повозки. Мы с Барбом вдвоем перевезли практически все, что было нужно.
В холле нового отеля гном развеселился:
— Ну что ж, а вот теперь тот дом можно и спалить!
— Там Дерел и Бьянка! — хохотнула я, и добавила: — Но, знаешь…
— Я пошутил, пошутил! — испуганно перекрестился Барб. — Злющая ты женщина.
Мы улыбались и любовались холлом. Верхний свет сверкающими бликами рассыпался по мебели, блестящему полу, отражался в стеклах. В этот же вечер я выбрала себе номер, который занимал практически весь третий этаж и назывался “люксовым”. Буду жить в нем, все равно вряд ли его хоть кто-то когда-то арендует.
Барб занял номер поскромнее, но с двумя комнатами, ванной и даже гардеробной.
Дерел выберет себе номер сам, если захочет, а Бьянка… А ее я не пущу. В этот раз нет. Пусть живет, где хочет, да хоть домой вернется – мне все равно. Ее я прощать не собиралась.
На следующий день, после того, как провели последнюю ночь в “Пристанище”, мы все вместе переехали в “Аврору”. В момент, когда я в очередной раз осматривала дом, прибыли рабочие с инструментом для демонтажа. Дерел пообещал, что вся мебель, которую я оставила, пойдет на благотворительность для таких же, какой когда-то была я. Мало ли на этом свете начинающих предпринимателей без шиллинга в кармане? Да и бедных семей, в которых дети спят на лавках или на полу, довольно много, кровати им будут не лишние.
Все остальное требовало сноса. Наблюдать за этим я не собиралась, боялась, что не выдержу и разревусь.
— А сколько там ванных комнат? — вопрошала Бьянка, пока мы гурьбой шли в новый отель.
— Нам хватит, — ответила я. — Ты можешь снять в “Авроре” номер с личной ванной, но он будет стоить дороже чем те, на втором этаже, где одна ванная на весь коридор.
Бьянка застыла посреди улицы с ошарашенным взглядом.
— Снять?.. У меня денег пока нет, ты же знаешь! Я поживу пока, а когда устроюсь на работу и получу аванс, рассчитаюсь с тобой.
Я проводила взглядом Дерела и Барба – они решили зайти по пути в булочную, чтобы купить что-нибудь к завтраку. Оставшись с Бьянкой вдвоем, я уже не сдерживала себя.
— Нет, ты либо оплачиваешь номер сразу, либо ищешь другое место для жизни. Мы с тобой не родственники и не подруги, более того – со школьных лет я помню, как ты ко мне относилась. Я владею отелем, а не личным домом, и да, не могу отказать тебе в заселении, но ты должна заплатить. Тринадцать фунтов в сутки за номер с ванной комнатой, и восемь – за номер без нее.
— Не кажется ли тебе, что это много?! — взвизгнула Бьянка.
— “Аврора” – хороший отель. Я тебе даже скидку сделала.
— Да если бы не Дерел, ничего бы у тебя не было! Приживалка! — Бьянка визжала на всю улицу, на нее стали оборачиваться прохожие, а из окон выглядывали любопытствующие. — Это он подарил тебе этот дом, значит, отель его!
— Дерел не дарил мне его – этим домом он расплатился за грехи своего отца. Да, сам Дерел ни в чем не виноват, и я не просила у него платы за то, что произошло семь лет назад. Отдать мне отель – было его инициативой, и я ему благодарна за это. Хочешь ты того или нет, он мой.
С последними словами я осеклась. Вдруг поняла, что не знаю, кого имела в виду: отель или Дерела? Наверное, обоих…
— Они мои, — добавила я с улыбкой. — И “Аврора” и Дерел. Кстати, вон там за поворотом есть неплохой постоялый двор. В нем останавливаются купцы из дальних стран, никаких пьяниц и куртизанок. Насколько помню, сутки в том дворе стоят всего два фунта… Потянешь?
Бьянка, красная от злости, резко развернулась на каблучках и поцокала туда, куда я указала. Я даже не поверила, что получилось избавиться от нее так легко. Интересно, а что было бы, не уйди сейчас Бьянка? Мне пришлось бы насильно выпихивать ее из “Авроры”, запирать дверь перед ее носом?
— А где подружка твоя? — удивился Барб.
Дерел держал в руках два пакета с чем-то очень вкуснопахнущим, и я, проглотив слюну, махнула гному рукой.
— Ушла. Вспомнила, что ей есть где остановиться и без нашей помощи.
— Так ли это? — улыбнулся Дерел. — Впрочем, неважно. Она пробивная, сумеет найти себе место в Чипе.
— Думаю, мы ее еще увидим, — фыркнула я. — Мне показалось, что ей интересна компания твоего отца…
— Я уже назначил ей встречу с ним, — кивнул Дерел. — Подумал, что если Бьянка устроится на работу как можно скорее, то нам на глаза она уже не попадется.
— И он на самом деле примет на работу адвоката без опыта? — мои брови взлетели вверх.
— Нет, конечно. Но ему требуется секретарь, а Бьянка обладает всеми нужными качествами – красивая, высокая, умеет варить кофе.
— Надеюсь, его она не отравит, — хохотнула я.
Дерел все еще был бледен, время от времени замирал, переводя дух. То ли кружилась голова, то ли сдерживал рвотные позывы. Вовремя оказанная помощь позволила ему прийти в себя всего за день, но отголоски болезни будут еще долго.
“Аврора” встретила нас приятной прохладой. На улице уже пекло солнце, а в отеле была налажена система циркуляции воздуха.
Барб ушел в свою комнату, Дерел остался помогать мне со списком продуктов, которые необходимо было докупить. Мы обсудили и прилавки – где заказать, куда поставить. Отказываться от идеи продавать выпечку, обеды и кофе я не стала, так как очень любила готовить.
Короткое покашливание за спиной заставило меня резко обернуться. Высокий худощавый мужчина в хорошем костюме держал в руках небольшой кейс, обтянутый черной кожей.
— Доброго дня, — поздоровался мужчина, с любопытством озираясь по сторонам. — Могу ли я снять номер на одну неделю? Приехал этим утром из Войовера, город ваш совсем мне не знаком. Этот район кажется неплохим, не так ли? Думаю, мне будет комфортно жить здесь.
Я не верила своим ушам. Отель еще даже не открылся, а постояльцы уже есть! Оставалось только надеяться, что он будет не единственным, как когда-то Барб.
Дерел улыбнулся мне одними глазами и шепнул:
— Вот видишь? Теперь все будет хорошо. Спасибо, что согласилась на переезд.
— Спасибо тебе, что подарил мне эту возможность, — ответила я так же шепотом.
Гость был заселен в симпатичный номер с видом на храм и вечнозеленый хвойный парк. На уплаченные им деньги я попросила Дерела купить на рынке продукты, а у мастера Родрика заказать большой прилавок с толстым ударопрочным стеклом.
Всего за два дня новость об открытии “Авроры” облетела весь город, и в отель потянулись гости. Кому-то хотелось сбежать всего на день от малых детей, не дающих спать, а кто-то селился здесь, потому что в Ежовом квартале находился самый известный драмтеатр. Молодые парочки приезжали в “Аврору” сразу из храма после свадебной церемонии, или же еще до того, как поженятся, чтобы побыть наедине друг с другом без лишних глаз и ушей родственников.
Одна из таких парочек, уже поженившаяся, но не имеющая средств на медовый месяц у моря, решила и мою судьбу.
Дерел помог мне оформить их, а после, когда счастливая новоиспеченная супруга джентльмена в синем костюме побежала со смехом по лестнице, путаясь в белоснежном пышном платье, Дерел обернулся ко мне:
— Мне бы хотелось увидеть тебя такой же.
— С размазанной тушью под глазами? — с легким ужасом спросила я.
— Счастливой… и замужней.
Сердце глухо ударилось о ребра. Будь мне снова восемнадцать, как тогда, когда Дерел признался в своей симпатии ко мне, я бы покраснела, засмущалась и отвела взгляд. Но сейчас я была слишком занята открытием отеля, подготовкой к открытию кофейни, а еще родителям нужно было написать письмо и пригласить в гости…
Поэтому просто сказала:
— Женись на мне, Дерел Лойс, и увидишь меня самой счастливой женщиной на свете.
Дерел рассмеялся, нежно прижал меня к себе и тихо-тихо прошептал:
— Люблю тебя, Энни. Всегда любил.