Carolyn Ward

BELLA BRIGHT AND THE GHOST GAME

Copyright © Carolyn Ward, 2023

© Illustrated by Beatriz Castro

– Приехали! – сквозь звуки подкаста услышала я мамин возглас.

Сдвинув с ушей наушники, я выпрямилась на автомобильном кресле и выглянула в окно. Перед нами был наш новый дом – особняк Дарклинг.

Мама свернула на длинную и извилистую подъездную дорогу. И я готова была поклясться, что над крышей взмыла стайка летучих мышей. Не веря собственным глазам, я наклонилась вперёд. Огромное, старое и полностью чёрное здание напоминало страшный аттракцион. В центре высилась башня с часами. И я насчитала штук четырнадцать погнутых под самыми разными углами дымовых труб. Мама восторженно охала и ахала, но я лишь покачала головой.

Она затормозила напротив парадной двери на заросшем травой круговом развороте, который так и намекал незваным гостям: езжайте, не останавливаясь, прочь.

Мы вышли из машины, и меня охватило детское желание схватиться за мамину руку. Но вместо этого я скрестила руки на груди и нахмурилась. Солнце опускалось за особняком. Из-за кроваво-красной подсветки медной черепицы казалось, что крыша горит. Теребя в пальцах мобильный телефон и чувствуя себя крайне неуютно, я изо всех сил прислушивалась. Но вокруг было тихо. Не считая хлопанья крыльев взлетевшей вороны и урчания проезжающих мимо автомобилей.

– Мам, ты уверена? – спросила я под впечатлением от увиденного.

– Конечно, Беллз! – Она приобняла меня одной рукой за плечи и крепко прижала к себе. – Он станет ещё одной жемчужиной нашего портфолио! Только представь, во что мы его превратим!

«Проще всё снести и отстроить заново», – подумала я, ненадолго положив голову ей на плечо.

Мама достала массивную ключницу, которую владелица Дарклинга отправила ей почтой на прошлой неделе. Ширины металлического кольца хватило бы, чтобы я спокойно просунула в него руку.

– Как бы её не потерять, – пошутила мама, стараясь поддерживать позитивный настрой на пороге настоящего кошмара.

Помучившись, она всё же отцепила от кольца один из самых больших ключей и отдала мне. Моя ладонь сразу стала оранжевой из-за ржавчины. Все наши прошлые проекты сначала выглядели не очень. Но отряды строителей, столяров, укладчиков ковров, электриков, сантехников и прочих рабочих превращали их в конфетку. Миссис Хэллоранн, владелица Дарклинга, пришла в восторг от старой мельницы, которую мы с мамой недавно отреставрировали. Она была американкой и обожала перьевые шали. Вместе с длинными худыми ногами они делали её похожей на страуса.

Пока я, споткнувшись о неровную ступеньку, поднималась на крыльцо, мама уже вставила ключ в замок огромной арочной двери. После продолжительных дёрганий и звяканий, громко заскрипев, она наконец распахнулась и повисла под углом. Из-за чего создалось ощущение, что дом позади неё перекосило.

– Тут уже провели инспекцию? – спросила я.

Перед заселением в новый дом мама обычно настаивала на том, чтобы его осмотрел её хороший знакомый, желтоглазый старик по имени Боб, готовый отправиться за нами хоть куда, лишь бы мама оплатила ему билеты на поезд. До знакомства с Бобом мама однажды провалилась сквозь пол и не желала повторения такого опыта.

– По правде говоря… нет. – Смахнув с глаз чёрные кудри, она виновато глянула на меня. – Времени не было. Миссис Ха хочет, чтобы работы начались немедленно. Я тебе говорила, что здесь будет гостиница?

Я кивнула. Нас обдуло порывом ветра из дверного проёма, как будто дом выдохнул. Наверное, именно так пахнет могила после сотни лет сырости и разложения. Я сморщила нос.

Мама зашла внутрь и остановилась на выложенном чёрно-белой плиткой полу, от которой у меня зарябило в глазах. Я тоже остановилась, после чего с трудом заставила себя оторвать взгляд от завораживающего рисунка.

– Миссис Ха хочет всё по высшему разряду, – довольно сообщила мама, озираясь. С высокого потолка свисали толстые слои пыльной паутины. Как тысяча крошечных гамаков. – Сделаем капитальный ремонт, заменим всю мебель, светильники и фурнитуру. Выйдет просто замечательно, Белла!

Про этот особняк можно было многое сказать, но ничего замечательного он не сулил. Я уже открыла рот, чтобы возразить, когда входная дверь вдруг захлопнулась.

– Белла! – укорила мама, осматривая старое треснувшее зеркало. – Не хлопай дверями в старых домах!

– Это не я! – подняла я руки и бросила красноречивый взгляд на дверь. Она что, не видела, как далеко я от неё стою?

– Просто будь осторожна, ладно? – Не обратив внимания на мою недовольную гримасу, она зашла в комнату справа. Да меня даже рядом с этой глупой дверью не было!

Помня, что снаружи остался ключ на связке, и не желая оставлять местным весельчакам такой шанс подшутить над нами, я вернулась к двери. Ручка не желала поворачиваться. Я дёргала и трясла её целую вечность, пока створка вдруг не открылась, едва не сбив меня с ног. Вцепившись в неё и ощущая себя каким-то жирафом на льду, я перегнулась, выдернула ключ из замка и попыталась захлопнуть дверь. Но теперь она, конечно же, отказывалась закрываться.

– Да что это такое? – пробормотала я.

Кое-как, навалившись левым плечом, мне удалось впихнуть створку назад в косяк. Ключи я положила на пол рядом с вазой с кричащей женщиной. Кому только пришло в голову поставить здесь такое? Я уже хотела присоединиться к маме, когда до меня долетели звуки пианино. Я остановилась, прислушиваясь. Кто бы ни играл эти гаммы, он постоянно пропускал ноты, и выходило так себе.

– Где пианино? – громко спросила я.

– Пианино? В доме нет пианино. Всё мало-мальски ценное вывезли прошлые владельцы.

Я наморщила лоб. Как это – в доме нет пианино? Тихий поток мелодичных звуков стих, и я готова была поклясться, что кто-то хихикнул.

– Мам, здесь есть ещё кто-нибудь? – спросила я, оглядываясь в поисках сквоттеров[1] или взломщиков.

– Нет, тут много месяцев никого не было. – Мама выпорхнула в коридор и улыбнулась мне. Я сглотнула.

А затем произошло нечто совершенно безумное.

Я услышала шёпот.

Я застыла, боясь пошевелиться. В доме стало так тихо, что я отчётливо слышала стук своего сердца. Шёпот холодил ухо, а мозг будто щекотал змеиный язык. Меня начало колотить. Я усилием воли заставила себя пошевелиться и бросилась со всех ног за мамой в глубь дома.

Задыхаясь от ужаса, я рискнула обернуться. Но в коридоре никого не было. Как такое возможно? Я потёрла ухо, чтобы скорее прогнать жуткое ощущение.

Проглотив рвущийся из горла визг, я заскочила в переднюю гостиную, которую уже осматривала мама. Мозг лихорадочно искал объяснения случившемуся, но без особого успеха.

В моей голове снова и снова звучали четыре слова, которые кто-то невидимый, хихикая, прошептал мне на ухо:

– Сыграй в мою игру!

Я провела рукой по красным металлическим воротам и сделала глубокий вдох. Точно такие же ограждали все мои прошлые школы. Каким-то чудом мне удалось немного поспать в нашу первую ночь в Дарклинге. Хотя я и настояла на том, чтобы лечь в одной комнате с мамой, а она храпит как горилла.

– Можешь устроиться в суперрозовой комнате у лестницы, – предложила мама. Но я с такой силой замотала головой, что косички попали мне в рот. Ни за что не стану спать одна, пока мы не пропылесосим весь дом сверху донизу… Она что, не видела эти тонны паутины? В ней наверняка обитал миллион гигантских пауков. Которые только и ждали, когда я засну, чтобы заползти мне на лицо. Дурацкая входная дверь, пианино… шёпот… всё это было слишком.

Я не могла выбросить из головы тот голос. Он показался мне детским. Может, в особняк пробрался ребёнок? В старых постройках всегда можно найти незапертые двери, вход со двора. В прошлом нам приходилось иметь дело с местными подростками, облюбовавшими заброшенные дома, которые нас наняли реставрировать. Обычно для борьбы с ними достаточно было установить уличное освещение и забор. Я сделала себе мысленную пометку. Напомнить маме об этом сразу же, как вернусь из школы. Из школы! Скорее бы этот день закончился. Я умоляла маму оставить меня дома, помочь ей с планами. Но она лишь крепко меня обняла.

– Если не будешь ходить в школу, ты никогда не получишь диплом архитектора, строителя… сантехника. Или кто там ещё будет очень кстати в нашем семейном бизнесе.

Конечно, она была права. Но необходимость идти в новую школу каждые шесть – восемнадцать месяцев, была похожа на чудовищную версию «Дня сурка».

Эта школа возвышалась надо мной высокой тонкой башней. Ветер гонял вокруг неё мусор. Я прикинула, что общеобразовательная Спрингхилл станет моей восьмой школой. Но у неё было одно важное отличие от предыдущих: я впервые шла в среднюю школу. Поэтому не находила себе места. Из-за задержки с реставрацией мельницы и разницы между образовательными системами Уэльса и Англии я пропустила бо́льшую часть осеннего триместра. Мне предстояло стать новенькой спустя два месяца с начала учебного года. От этой мысли мне становилось дурно. Добавьте к этому, что сегодня был не понедельник, а вторник. А ещё я опоздала на уроки. Просто хуже некуда.

Я даже не удивилась, что маме позвонили по видеоконференции именно тогда, когда нам нужно было выезжать. Мы уже были снаружи, и я строила ей рожи, чтобы привлечь внимание. Но она лишь прикрыла ладонью телефон и крикнула мне: «Помни, чему тебя учил логопед!» Я хотела ответить, но она послала мне воздушный поцелуй и принялась расхаживать по подъездной дороге, вещая что-то о горгульях. Махала мне и показывала большой палец, напрочь забыв о своём обещании меня подвезти. Пришлось отправиться пешком, терпеливо дожидаясь, когда мой телефон поймает сеть и подскажет, куда идти. А произошло это лишь за пределами Дарклинга. Вот ещё о чём стоило напомнить маме: чтобы в особняк провели интернет. Как любому нормальному подростку, мне нужен был рабочий телефон, чтобы переписываться, делать селфи с кошачьими ушками… Я скорчила гримасу. Кого я обманываю? Моим единственным контактом, кому я отправляла сообщения, была мама.

Да, в прежних школах я общалась с другими ребятами. Но эта «дружба» никогда не доходила до обменов номерами телефонов. Или приглашения на чай, или чтобы посплетничать. Ни разу. Если в регулярных переездах каждые шесть – восемнадцать месяцев и было что-то положительное, так это то, что я снова и снова получала новый шанс. Может, в этот раз всё пройдёт лучше.

Стоило признать, что, в сравнении с прошлыми семью школами, Спрингхилл выглядела довольно обшарпанно. Краска на всех поверхностях шелушилась, а на парадной лестнице слева были чёрные пятна. Здесь пахло пылью и горячим заварным кремом. Мой опытный глаз отметил разномастные плинтуса. Отшлифованные на скорую руку и покрытые белоснежной лаковой краской. Спустя сотню тяжеленных стеклянных дверей я наконец-то оказалась в приёмной и нажала на звонок. Ещё никогда я не чувствовала себя так одиноко. Вот уж не думала, что мой первый день в средней школе начнётся так безалаберно.

– Всё получится, – пробормотала я.

Секретарь посмотрела на меня пустым взглядом и указала на двери слева.

– Зайди к директору, – сказала она. В моём воображении немедленно возник образ жуткого пришельца, тянущегося одним капающим ядовитой слизью щупальцем к телефону, а другими набирающего что-то на компьютере.

В реальности директором оказалась грузная женщина по имени миссис Хип. И нет, исполнения хип-хопа от неё точно не стоило ожидать. Хотя от неё и пахло уксусом, совсем как от ядовитой слизи, я невольно морщила нос. Она прервала приветственную речь на полуслове, пока я не подняла голову и не навесила на лицо выражение вежливого интереса, после чего ещё минут десять занудствовала о школьных правилах и расположении запасных выходов. Затем меня отправили в смежную комнату к скучающей секретарше, которая зацокала языком, пробегая глазами по моим оценкам в прошлых школах. Будто я была виновата в том, что мы постоянно переезжали. Мне хотелось закричать: «Думаете, вам бы понравилось жить с мамой, которая нигде надолго не задерживается? Она у меня точно ненормальная». Мне пришлось заполнить миллион бланков и изрядно поломать голову, вспоминая наш новый адрес. В итоге я только и смогла сказать, что «особняк Дарклинг», не имея ни малейшего понятия, какой у него почтовый индекс.

– Особняк Дарклинг? – с непонятным выражением переспросила секретарша. После чего, наклонившись, заглянула в открытую дверь кабинета директора и помахала моим личным делом. – Особняк Дарклинг! – повторила она с ноткой восхищения в голосе.

Я моргнула. Чего это она? Может, наш новый временный дом и производил жуткое впечатление, но у меня и в мыслях не было, что о нём знали в школе.

– Из него кто-то недавно переехал? – спросила я.

– Пару лет назад. С тех пор он пустовал, а последними там жили… Как же их звали… – Она задумчиво постучала ручкой по зубам. – Ах да! Блюитты. У них был сын чуть старше тебя. Продержались не дольше месяца.

– Слабенько, – вырвалось у меня, и я поморщилась.

Но секретарша меня не слушала. Запахнув потуже кардиган, она сказала, передёрнувшись:

– Все в округе знают об этом месте.

– О? – вежливо спросила я. – Правда?

Она глянула на меня поверх очков.

– После той трагедии? Ещё бы! С тех пор дела в том доме так и не наладились. Никто там не прижился. Ужасная история.

Меня распирало от вопросов, как взболтанную банку с газировкой. Но задать их было не суждено. Секретарша наклонилась к зажужжавшему ксероксу и протянула мне расписание.

– Ты пропустила первый звонок. Если поторопишься, ещё успеешь на химию к мистеру Бренду.

– Замечательно, – сказала я. Она строго на меня посмотрела, подозревая сарказм, но я старательно изображала на лице нейтральное выражение.

– Четвёртая лаборатория, – добавила она, передавая мне размытый план школы, и ткнула в научные классы, которые были на другом конце здания. Просто прекрасно. Взяв рюкзак, я направилась к двери. Но зачем-то обернулась, будто надеялась на прощальную улыбку.

– Возьми себя в руки, – забурчала я себе под нос. – Какая тебе вообще разница? Всё равно надолго тут не останусь. Мама закончит с Дарклингом, сделает из него красивую конфетку. И мы снова отправимся неизвестно куда.

Может, куда-нибудь на север. А лучше на юг, где тепло и пляжи. Но, скорее всего, это будет очередная глухомань вроде этой. Когда мы ещё только рассматривали особняк Дарклинг как наш следующий проект, я представляла деревню Каслтон как грязное и вонючее место на окраине большого города, но в реальности нас встретили сплошные зелёные холмы и густые тёмные леса. Всё лучше, чем мельница, которая стояла посреди открытой всем ветрам долины в окружении коричневых гор. Мне до сих пор снились кошмары о промораживающих до костей походах в уличный туалет.

Следуя плану, я поднялась по облезлой лестнице и пошла по широкому серому коридору, пока мои лёгкие отказывались нормально дышать. У шкафчиков стояли ребята. И они все каким-то неведомым образом догадывались, что я новенькая. Поворачивали ко мне головы, как львы, почуявшие газель. Может, от меня исходил запах паники. Поначалу я старалась улыбаться, но в итоге сдалась под их неприветливыми взглядами. Спустившись на этот раз по узкой и красной лестнице, я оказалась перед тяжёлой дверью аварийного выхода. Сверившись с планом, я посмотрела на восток, где над массивными чёрными дверями гаечными ключами была выложена надпись «Добро пожаловать в научное крыло». Я с облегчением выдохнула, заметив спешащих туда детей. Явно тоже опаздывающих. Только пара ребят никуда не торопились и взирали на меня с любопытством. Стараясь не встречаться с ними глазами, я почувствовала, как меня в восьмой раз окутывает знакомая тоска при мысли, что и здесь никто не захочет со мной разговаривать.

В четвёртой лаборатории только один стул был не занят – за столом мальчиков. Когда учитель, судя по всему, тот самый мистер Бренд, указал мне на него, я смущённо побрела к нему под многоголосое перешёптывание, чувствуя на себе взгляды всех в классе. Я всеми фибрами души ненавидела всё, связанное с первым днём в новой школе. Среди приглушённого гула выделялись несколько высоких голосов, и вскоре я осмелилась поискать их источники. В основном шептались две сидящие рядом девочки. Одна с коричневыми волосами, яркими голубыми глазами и заострённым лицом, а вторая была вылитая Златовласка. Мой взгляд невольно снова и снова обращался к ним. Я бы многое отдала, чтобы у меня была лучшая подруга.

Мистер Бренд рассказывал об атомах, о чём я уже читала в учебнике, купленном мамой. Так что у меня появился шанс немного успокоиться и собраться с мыслями. Сидящие вокруг меня мальчики были погружены в объяснения учителя. Один из них что-то быстро вычислял на электронных часах. Позади меня был ещё один стол, занятый только мальчиками. Я порадовалась, что мне не пришлось сесть туда. Потому что за ним собрались классные шуты и любители поумничать. Мистеру Бренду приходилось без конца их осаждать, пока он не потерял терпение и не отправил главного заводилу к миссис Хип. Мальчик устроил целое представление, кидая учебники в сумку на потеху дружкам. Но после его ухода все притихли. Затем мистер Бренд разбил нас на пары, и моим напарником оказался тот самый мальчик с часами-калькулятором. Он представился Робом и казался ничего, но от неловкости у меня отнялся язык. Так что он, скорее всего, посчитал меня глупой или высокомерной. Как всегда.

С окончанием урока мои нервы из «почти успокоившихся» резко перешли в положение «полнейшей паники», потому что все в классе принялись собирать вещи и разбредаться кто куда. Я засуетилась в поисках расписания, когда ко мне неторопливо подошла голубоглазая девочка.

– Привет, – сказала она, глядя на меня, как ворона на червяка. – Ты кто? – спросила она отстранённо и презрительно, как если бы мой ответ её совершенно не волновал. Она ещё и нос наморщила, будто унюхала что-то вонючее.

– Я Б-Белла, – представилась я и помахала, как последняя дура.

От её красивых глаз веяло арктическим холодом, тёмные блестящие волосы притягивали взгляд. Но что-то в её лице подсказывало, что с ней стоит быть настороже. Если меня чему-то и научила постоянная смена школ, так это чутью на тех, кого стоит остерегаться. Эта девочка напоминала мне тропическую змею, под яркой красотой которой всё равно скрывается хладнокровная убийца.

– Что ж, Б-Белли, – сказала она. – Я Скайлар. – Она глянула на остановившуюся сбоку подругу. – Если тебе что-то понадобится, меня не спрашивай! – И захохотала, а её подруга немедленно к ней присоединилась.

– Я Белла… если что, – прошептала я. И кивнула. Да-да, очень смешно. – Я учту.

– Да я шучу, – проворковала Скайлар, беря меня под локоть. Я подавила инстинктивное желание стряхнуть её холодную руку. Она наклонилась ближе и на секунду положила голову мне на плечо. Я не смела вдохнуть, не зная, что сказать или сделать. – Тяжело, наверное, быть новенькой. Ты ведь ничего не знаешь, да?

– Я с-с-справлюсь, – пробормотала я, оглядываясь в поисках кого-нибудь ещё, задержавшегося в лаборатории.

Моё внимание привлекла неряшливого вида девочка. Она собирала сумку и одновременно набирала что-то на телефоне. Вскрывала злаковый батончик и боязливо косилась в сторону Скайлар. Вымученно улыбаясь, я шепнула злобной парочке «Пока…» и направилась к ней.

– Она вообще умеет нормально разговаривать? – услышала я, как Скайлар спрашивает Златовласку, и покраснела. Вспомнив уроки с логопедом, я сделала глубокий вдох и, стараясь подавить дрожь, сказала неряшливой девочке: – П-привет! Я Белла.

Она подняла на меня глаза, и я взмолилась про себя, чтобы она оказалась дружелюбной.

– Слушай, – сказала она, и я сглотнула. – Хочешь бесплатный совет? Осторожнее с той девочкой, ладно?

Собрав вещи и проглотив остатки батончика, она ушла. Я смотрела ей вслед, пока мистер Бренд не погнал меня из лаборатории.

К моему немалому удивлению, она ждала меня в коридоре.

– Я Лекс. – У неё были короткие красно-рыжие волосы, торчащие во все стороны, и очки с прикольной фиолетовой оправой. – Откуда ты вообще взялась?

– Я т-только переехала. Часто меняю школы из-за маминой работы, – сказала я.

К счастью, рядом с Лекс мой голос меня не подвёл. «Дыши ровно и глубоко, и слова сами польются», – мысленно напомнила я себе, чувствуя, как пылают щёки. Мне было трудно говорить с незнакомыми людьми. Я всегда так нервничала, что начинала заикаться. А в худшем случае вообще не могла и слова из себя выдавить.

– Мы долго жили в Уэльсе, а теперь перебрались в место под названием «особняк Дарклинг»…

– Погоди. – Она вскинула руку, останавливая меня, и воскликнула: – Особняк?! Дарклинг?!. – Её глаза за линзами очков округлились. – Ты там живёшь? Серьёзно?

– Да, – медленно произнесла я, мысленно сопоставляя реакцию секретарши и Лекс, и сощурилась. – А что с ним не так?

– О, ничего. Абсолютно ничего. Это просто огромный особняк из чёрного кирпича с часовой башней, что абсолютно нормально и ни капельки не пугает, – энергично замотала головой Лекс. – И жить там, конечно же, совершенно не страшно…

Доставая телефон, она кивнула на моё расписание.

– Следующая у нас история.

С её подбородка сорвалась крошка от злакового батончика. Лекс резко ускорилась, так что мне пришлось перейти на бег, чтобы не отстать. При этом я старалась запомнить, куда она меня ведёт.

– Если сядешь со мной, я расскажу тебе всё о твоём новом доме.

Я кивнула. И в груди у меня слегка потеплело от осознания, что я нашла себе собеседника.

– Но ты наверняка и сама уже знаешь, – добавила Лекс.

– Знаю? О чём? – не поняла я.

Мы выскочили за большие металлические двери научного крыла.

– Ну почему все в Каслтоне знают о Дарклинге?!

– И почему же? – Что там секретарша говорила о трагедии?

Нам навстречу выбежала группа высоких ребят, гонящихся за мячом. Лекс нырнула в самую гущу, а мне пришлось лавировать между ними и уклоняться. И под конец я окончательно запыхалась.

Лекс покосилась на меня и покачала головой.

– Поверить не могу, что ты ничего не почувствовала. Я бы точно почувствовала! Я в каком-то смысле эксперт в таких делах. – Заметив моё недоумение, она схватила меня за руку. – Ты правда не знаешь? О том месте рассказывают такие истории, что волосы дыбом!

Я нахмурилась. Но в глубине души я понимала, о чём она. Память услужливо подбрасывала моменты с входной дверью, звуками пианино. И самое главное, шёпотом прямо мне в ухо.

– На заднем дворе особняка есть маленькая часовня! – Округлив глаза, Лекс наклонилась ко мне. – Я пару лет назад писала по ней доклад. Просто забавы ради. В тысяча восемьсот восемьдесят восьмом году или около того там умер приходской священник! В газете писали, что его сердце не выдержало из-за потери единственной дочери…

– Александрина? – прервал её резкий голос. – Как насчёт меньше болтать и идти на урок?

Мы поспешили прочь от строгого учителя с кружкой кофе в руке, следящего за порядком в коридорах.

– Что? – прохрипела я, задыхаясь. Приходской священник? Дочь? – А она… играла на пианино?

Но Лекс меня не слышала, ругаясь с крупным мальчиком, попавшим локтём ей по голове. К тому же мы уже встали в очередь в залитый солнцем класс.

К нам, чеканя шаг, как солдат, подошла невысокая женщина в узкой армейской куртке. Я удивлённо отметила, что все вокруг немедленно притихли.

– Итак, по местам, – приказала она.

Я последовала за Лекс в конец класса и села на соседний стул.

– У нас новенькая, – сообщила учитель, обозревая класс поверх больших прямоугольных очков. – Где Белла Брайт?

Я подняла руку, и она кивнула.

– Не знаю, что вы проходили по истории в твоей прошлой школе, но мы изучаем каналы и водные пути Великобритании. – Я выдавила улыбку и кивнула, принимая от неё контрольный лист. – Меня зовут мисс Уилтон. И это твой шанс продемонстрировать мне свои знания.

– Майор Уилтон, – шепнула мне Лекс. – Раньше служила в армии. Но ты, наверное, и так это уже поняла.

Что я точно понимала, так это что майор Уилтон не терпит разгильдяйства, поэтому я сосредоточилась на тесте. Для первого дня в новой школе я чувствовала себя непривычно счастливой.

Время от времени я поглядывала из-под чёлки на Лекс и слушала, как она мычит что-то себе под нос, стирая и переписывая ответы на вопросы.

Скайлар и Златовласки на этом уроке не было, как и многих других ребят с химии. Роб с часами-калькулятором помахал мне, и я улыбнулась в ответ. А вдруг. Вдруг мне наконец повезло со школой? Может, ребята здесь на самом деле дружелюбные? И все мои бесконечные волнения окажутся напрасными? С другой стороны, оставалось ещё полно времени, чтобы всё пошло насмарку.

– Дальше у тебя чтение в библиотеке, – быстро глянув на моё расписание, прошептала Лекс, когда прозвенел звонок и все стали собираться. – Увидимся на обеде?

Я кивнула и нашла на плане библиотеку. Весь этот ураган впечатлений с новыми именами, лицами и маршрутами изрядно меня вымотал. Я подумала о маме: как жаль, что из-за её ненормальной работы мы не задерживались на одном месте дольше нескольких месяцев. Вот бы она была кадровиком или, не знаю, сотрудницей банка. Правда с её гнездом чёрных волос с забытыми там карандашами, висящей на шее рулеткой и ботинками на толстой подошве она бы завяла в офисе. Как экзотический цветок, посаженный в неподходящий грунт. Я опустила глаза на собственные ботинки со стальными носками вместо обычных школьных туфель. Как у остальных девочек. Сменной обуви у меня не было. Когда постоянно переезжаешь, быстро учишься делать это налегке.

Обидно, что едва отреставрированные нами дома и особняки обретали роскошный вид и обзаводились сверкающими бассейнами и обитыми нежнейшей кожей диванами, мы немедленно паковали вещи и отправлялись в следующую развалюху. Самые худшие из них кишели крысами и мышами, а некоторые и тараканами. Я постоянно жаловалась, что даже в тюрьме условия лучше. Но мама лишь смеялась.

– Зато это закаляет характер, – говорила она, часто при этом щекоча меня под подбородком. – Учит тебя ценить то, что по-настоящему важно. Да, моя дорогая Беллз?

Библиотеку я нашла быстро, но у меня оборвалось сердце при виде закадычной парочки. «Просто здорово», – вздохнула я про себя и уже хотела незаметно шмыгнуть в дальний угол зала, но они накинулись на меня как оголодавшие волки.

– Привет, Белла! – сказала Скайлар, и я изобразила на лице улыбку. Острый маленький подбородок придавал ей сходство со злой пикси. – Послушай, – продолжила она, сморщившись, – тут прошёл слух, будто бы ты живёшь в особняке Дарклинг… и…

– Т-так и есть, – прошептала я.

– О! – Скайлар изумлённо переглянулась со Златовлаской. – Так это правда! Наша маленькая стеснительная новенькая ещё и богачка!

– Я н-не богачка, – быстро возразила я. – Мы его не покупали. Мы только там живём, пока моя м-мама делает ремонт. Она дизайнер…

– О! – Скайлар кивнула. Её глаза так и сверкали. – То есть вы настоящие сквоттеры!

– Н-нет! – вырвалось у меня.

Сообразив, что она наслаждается моей вспышкой, я закусила губу и уставилась в пол. Сердце гулко билось в груди, в голове зашумело.

– «Сквоттеры» даже звучит мерзко, правда же? – обратилась Скайлар к подруге, и та быстро закивала. – И вообще, я этого не понимаю. Как можно жить где-то, не владея этим? Вот уж не знала, что можно украсть дом! Хотя кому какое дело. Верно? Там уже много лет никто не жил. Но послушай совета, новенькая. – Посмотрев по сторонам, она наклонилась ко мне. – Тебе стоит быть дружелюбнее.

Секундочку.

– Украсть дом? Мы н-ничего не крали! Его владелица н-наняла мою маму… – В отчаянии я закусила губу. Как я ни старалась справиться с заиканием, рядом с этими девочками оно только усиливалось. Я постаралась выровнять дыхание и вызвала перед внутренним взором образ мамы, которая ободряюще мне кивнула.

Я быстро глянула на подружек. У обеих на лицах было скептическое выражение. Глубоко вдохнув, я постаралась произнести ровным голосом:

– И потом. Я дружелюбна.

К моему стыду, это скорее прозвучало как вопрос, чем утверждение.

– Вот и отлично! Потому что в пятницу Хеллоуин. И знаешь, чего бы нам хотелось больше всего на свете? – Скайлар наклонилась ко мне почти вплотную, так что я смогла в деталях рассмотреть стрелки её подводки. – И только ты, Белла, можешь для нас это организовать. – У меня защекотало в носу от её тяжёлых духов. – Ты просто обязана пригласить нас на ночёвку с ужастиками!

– О… – Я сглотнула. – Я даже не… Прости. – Я быстро соображала. – Мама тем вечером едет на конференцию, а я должна сидеть дома и делать уроки…

– Твоя мама уедет? Бросит тебя одну-одинёшеньку в особняке Дарклинг в Хеллоуин? – Златовласка покачала головой. – Да это оставление ребёнка в опасной ситуации! Хоть в полицию обращайся.

– Это Риган, – указала на неё Скайлар. – Точнее, Риган Эффиёнг. У неё папа – адвокат, поэтому она много чего знает о законах. Так что слушай её. Поняла?

Риган дёрнула себя за светлую кудряшку и склонила голову, как какая-то монаршая особа. Её слегка раскосые тёмно-коричневые глаза смотрели куда теплее, чем Скайлар. Я растерянно переводила взгляд между подружками.

– Отказ не принимается! – Скайлар во всеуслышание объявила: – Да здравствует вечеринка с ночёвкой!

– У кого вечеринка? – вклинился в разговор Роб. Я ошарашенно на него посмотрела.

Какие ещё вечеринки с ночёвкой? Они с ума сошли? И уж точно я не могла позвать на неё мальчиков. У меня и друзей-то особо не было, что уж говорить о парнях. Я представила лицо мамы, узнай она, что ко мне придёт ночевать мальчик. Стоп! А как быть с домом? Вдруг они в нём что-нибудь сломают? «Хотя… Он и так весь поломанный», – напомнила я себе. Мама ещё ничего не успела в нём сделать. И, признаться, мне совсем не хотелось оставаться там одной в Хеллоуин. Вдруг к нам придут просить сладостей. Мне открыть им дверь или проигнорировать? Особняк и при свете дня производил не самое приятное впечатление. А каково там будет мрачным хеллоуинским вечером? Может, и правда стоит позвать кого-нибудь в гости… Тем более если это поможет мне завести друзей.

Я подняла глаза на Скайлар, с победным видом дающую пять Риган. Получается, мы теперь подруги? Но разве друзья так себя ведут? Что-то я сомневалась.

– У Беллы! – довольно сообщила Скайлар. – Ты придёшь, Роб? На Хеллоуин в Дарклинг?

– В Дарклинг?! – Он уставился на меня во все глаза. – Ты серьёзно?

Я поморщилась.

– Прости, п-пожалуйста, но мне не разрешат пригласить мальчиков.

Скайлар закатила глаза.

– Господи, Белли. Твоя мама-сквоттерша такая строгая! Но её же всё равно там не будет. Забыла?

– Больше никого. Я серьёзно. Слышишь? – Волнение придало моему голосу твёрдости, и я сощурилась на Скайлар.

Та кивнула и вскинула перед собой руки, признавая поражение.

– Ладно, как скажешь. Будем только мы. Ночёвка в узком девичьем кругу.

Подбежала библиотекарь и зашикала на нас. Я беспомощно уставилась в пол, чувствуя, как колотится в груди сердце. Что я наделала?

Наконец прозвенел звонок на обед. Следуя за основной массой, я добралась до столовой и здесь огляделась в поисках Лекс. Её нигде не было. Поколебавшись, я села за пустой стол и достала первые фотографии и зарисовки на скорую руку Дарклинга. Я мирно жевала сделанный утром сэндвич с тунцом, когда громкий скрип отодвигаемых стульев и быстрые шаги ознаменовали приближение злобной парочки. Я постаралась изобразить на лице счастье. Что со мной такое? Почему я привлекла внимание только этих двоих? Не лучше ли вообще не иметь друзей, чем иметь плохих? Мне стало стыдно, что я так быстро их осудила, хотя знала всего пару часов. Куда вероятнее, что это я была плохим другом. Все эти и другие мысли кружили в моей голове, пока я, сглотнув, растягивала губы в улыбке.

– Что это у тебя? – спросила Риган, снова накручивая на палец прядь волос.

– М-мой обед. – Я помахала сэндвичем.

Она помотала головой.

– Нет, глупая. Я про это! – указала она на стопку фотографий.

– Я ф-фотографирую для мамы разные вещи. Если ей, например, нужно подобрать правильный оттенок дерева или…

– Скукотища, – закатила глаза Скайлар. – И вообще, это же эксплуатация детского труда! Надеюсь, твоя мамочка хотя бы достойно его оплачивает. – Она пихнула Риган локтем. – Думаю, тебе стоит рассказать твоему папе про бедняжку Беллу. – Она снова посмотрела на меня. – Пусть он представляет тебя в суде, и тогда ты с ней расстанешься.

Я напряглась при этом слове. Мне хватало расставаний на всю жизнь вперёд. А Скайлар тем временем всё не унималась, расписывая белый парик, который носил на заседаниях папа Риган. И как его услуги будут стоить мне всего пару тысяч максимум.

Я опустила глаза на свой обед. Скайлар была плохим другом. Наши отношения с мамой её не касались. Мы многое делали вместе. И мне это нравилось. Я не только вставляла нужные фотографии в файлы и обновляла сайт «Интерьеры Брайт», но и участвовала в уборке и декорировании. Я всегда была готова поискать в интернете про горгулий и помочь маме выбрать подходящую страшную мордашку. Часто маме требовались лишние руки в каком-нибудь особенно трудоёмком и нудном деле. И я всегда приходила на помощь. Вместе мы выложили пол из жутко неудобных шестиугольных плиточек. Вручную отшлифовали замысловатой формы балюстрады. И даже придумывали лица для новых горгулий. Все проекты были уникальны и требовали особого подхода. И она всегда говорила, что без меня бы не справилась. Мы были одной командой. А самое главное – после развода, о котором мне не хотелось думать, мы остались вдвоём и могли полагаться лишь друг на друга.

– Так это и есть знаменитый особняк Дарклинг, хм-м? – спросила Риган, наклонившись к фотографиям.

Я заставила себя проглотить кусок сэндвича, который без конца пережёвывала с того момента, как они подошли. Я закашлялась и отпила из бутылки с водой.

– Неплохие фотки, кстати. – Она оттопырила нижнюю губу. – Мне всегда было интересно, что там внутри.

– Спасибо.

Пока мы прошлым вечером переносили вещи из машины, я хотела записать на телефон те загадочные звуки пианино. Но в доме было тихо, и я начала думать, что мне послышалось. Стоило поискать в интернете гаммы. Но Wi-Fi не работал, а у меня закончился трафик. Интернет! Я вспомнила. Нужно сказать маме, чтобы она этим занялась.

Скайлар снова закатила глаза и сказала:

– Надеюсь, ты подготовишь какие-нибудь прикольные игры на ночёвку. Мы же не хотим заскучать?

Вряд ли она имела в виду настольные игры. Внезапно в ушах зазвучал тот шёпот: «Сыграй в мою игру». И почему все так зациклились на играх?

Риган, похоже, растерялась, не зная, как реагировать на «заскучать» – кивнуть или помотать головой. В итоге прокрутила ею по кругу.

– Хочешь, я принесу свои маникюрные наборы?

– Опять твои ногти! – притворно вскричала Скайлар. – Я уже устала от ногтей. Это же Хеллоуин. Вечер страха и ужаса. Забыла? Я что-нибудь придумаю.

Риган куснула себя за ноготь.

– Я хочу спать в комнате в крутом готическом стиле, – продолжала Скайлар, всё больше напоминая мне капризного ребёнка.

Но только я задумалась, почему Риган её терпит, как в памяти начали всплывать образы спален Дарклинга. Какими они были на самом деле. Я успела увидеть лишь несколько, но везде ситуация была схожей: отслаивающиеся от гниющих стен обои, ковры из плесени и свисающие с потолка шторы из пыльной паутины. Ну, она сама просила страха и ужаса…

– Риган! – гаркнула Скайлар, заметив, что подруга продолжает перебирать фотографии. – Нам пора на урок танцев.

– Хорошо, – после секундой заминки отозвалась Риган и шмыгнула носом.

– Ещё увидимся, – сказала Скайлар. Из её уст это прозвучало угрожающе.

Едва они ушли, как я без сил уронила голову на стол.

– Что с тобой? – услышала я встревоженный голос.

Резко выпрямившись, я встретилась глазами с Лекс.

– Те девочки, Скайлар и Риган, – пояснила я.

– Наша злобная парочка, – покачала она головой. – А я тебя предупреждала.

– Я старалась быть осторожнее.

Она кивнула.

– С такими, как они, нужно всегда быть настороже. Иначе они обязательно тобой воспользуются. – Она шмыгнула носом. – Как они сделали со мной…

Достав очки, она принялась протирать линзы.

– Мне жаль, – поморщилась я. – Но я, кажется, уже попала. Они вроде как пригласили себя ко мне на вечеринку с ночёвкой на Хеллоуин. – Чтобы занять чем-то руки, я стала складывать бумагу, в которую был завёрнут сэндвич. – И теперь я не знаю, как из этого выпутаться.

– Ну, придётся тебя разочаровать. Они не отстанут. Проще согласиться на всё, чего хочет Скайлар.

Она достала свой обед и банку газировки. Я с тоской на неё смотрела. Лекс какое-то время с серьёзным видом возилась с обёрткой сэндвича, но затем снова на меня посмотрела.

– Если хочешь, могу помочь? – Она сощурилась. – Тебе понадобится от них защита. – Она вскрыла банку и отхлебнула. – Пригласи меня тоже.

Я моргнула.

– Что?

Удерживая мой взгляд, она сглотнула.

– Ну… если ты, конечно, хочешь, чтобы я пришла?..

Она так густо покраснела, что её щёки стали одного оттенка с волосами. Я почувствовала, как мои губы растягиваются в широченной улыбке.

– Хочу ли я? Ты с-серьёзно?! Конечно, хочу! – просияла я. – Но только если ты хочешь?

Спросив это, я тоже покраснела. Если она сейчас передумает и откажется, я просто умру на месте. Что, если я на самом деле ей не нравилась и она делала это, чтобы спасти меня от злобной парочки? Я закусила губу. Ну почему заводить друзей – это так сложно?

– По правде говоря, мне жуть как хочется там побывать, – сказала Лекс. – Твои фотки – это что-то с чем-то.

Я облегчённо улыбнулась. Представляю, какая у неё будет реакция, узнай она о шёпоте! Но я сдержалась и не стала пока раскрывать этот секрет, чтобы не показаться слишком странной. Достаточно уже того, что я новенькая, плохо разговариваю и постоянно смущаюсь.

Мы стали рассматривать фотографии, отмечая интерьеры из тёмного дерева, сгнившие половицы, поломанную и покрытую пылью мебель и потрескавшиеся чёрно-белые плиты на полу. Я в красках описала, что всё там будто держится на одной паутине. В Хеллоуин в особняке будет особенно жутко, тут Скайлар была права.

Прозвенел звонок, и все заторопились из столовой.

– Сейчас послеполуденная проверка посещения, – пояснила Лекс. – Мы с тобой в одном классе, кабинет двадцать один в крыле английского. Идём.

Как же это приятно, когда есть кому тебя вести. В прошлой школе, начальной Каслтон, я несколько раз терялась в её бесконечных коридорах. Один раз уборщик по ошибке запер меня в чулане. Затем, конечно, выпустил, перепуганный случившимся. Но я больше расстроилась от того, что меня никто не хватился.

Моя новая классная руководительница, мисс Джонс, заставила меня встать перед классом и представиться. Разве в мире есть что-то ужаснее? Я украдкой осмотрела свой новый класс: половина ребят спала, другая с живым интересом наблюдала, вдруг я упаду или меня вырвет на блейзер. Радуясь, что здесь нет Скайлар, я что-то пробормотала, заикаясь. И тут, к счастью, какой-то мальчик громко пукнул. Все повернулись к нему и покатились со смеху. Мисс Джонс закатила глаза и перешла к объявлениям и замечаниям, а я торопливо села. Несмотря на вонь, мне очень хотелось поблагодарить своего неожиданного спасителя.

Из школы я шла с Лекс. Дорога домой с ней прошла куда веселее, чем в одиночку. Отойдя от красных ворот, она принялась в деталях рассказывать об учителях и учениках. У кого самые классные брови – у Ханны Каур из одиннадцатого. И как бедняга Артур Макбрайд в первый день упал, порвал штаны и засветил всей школе своё хозяйство.

Слева от нас тянулись золотые деревья, покачивающиеся на холодном ветру, как помпоны чирлидеров. Я радовалась листопаду и окончанию лета. В кои-то веки новая школа меня не пугала. Но когда Лекс спросила, лучше ли Спрингхилл моих прошлых школ, у меня ёкнуло сердце. Ведь я не останусь здесь надолго. Лекс покосилась на меня. Я выдавила улыбку и сказала:

– Спасибо за сегодня. Ты не обязана была мне помогать, но всё равно это сделала. Спасибо. Правда.

– Ну и тебе спасибо. Тебе явно понадобится моя помощь с этой злобной парочкой. Уж поверь… Я знаю, какая Скайлар. Но не то чтобы я отбивалась от желающих со мной дружить, если ты не заметила.

Она сказала это шутя, но смотрела при этом под ноги. И я поняла, что за этими словами скрывается нечто большее.

– Можно последовать их примеру и тоже стать парочкой. Только, например… опасной? – улыбнулась я.

– А нашим секретным оружием будет математика: две парочки образуют очень странный квадрат! – захихикала она.

Мы перешли через неширокую дорогу.

– С углами у нас точно всё в порядке.

– Лучше быть квадратом, чем кругом с его пи-и-и…

Я засмеялась, чувствуя дуновение освежающего ветра в лицо.

Лекс пихнула меня локтем.

– А ты слышала о Теории Вероятностей?

– Возможно! – ответила я. И мы обе засмеялись, исчерпав запас школьных шуточек.

– Слушай, – внезапно вырвалось у меня, – пошли со мной в Дарклинг? Посмотришь, какой он внутри. Я найду нам чипсы и яблоки?

Изумлённая собственной смелостью, я затаила дыхание в ожидании ответа.

– Давай, – сказала она.

– Отлично, – улыбнулась я. Меня окатило волной облегчения. Это оказалось так просто!

– Я уже едва ноги переставляю, – пожаловалась Лекс, сдув с лица волосы. – Почему твой дом на самой верхотуре?

Я невольно засмеялась.

– Не на самой!

Ещё пара изгибов и поворотов, и перед нами возник Дарклинг, стоящий на значительном удалении от ближайших соседей. Перед ним была табличка, объявляющая его памятником старины. Потому что он был очень старым и позади него находились руины часовни. Остальные дома на улице выглядели новенькими и чистенькими. Дарклинг на их фоне казался незваным монстром.

Солнце снова было позади особняка, как когда я впервые его увидела. Тёмные кирпичи мерцали в его отсветах. А черепица будто вздымалась и опадала, как чешуя гигантской рептилии. Вроде дракона. Лекс остановилась на тротуаре и приставила к глазам ладонь козырьком.

– Ого. Ты живёшь в самом безумном и страшном доме на всём свете.

Я представила себя на её месте, впервые разглядывающей особняк. Три этажа, венчаемые странной часовой башней. Маленькие грязные окна и густые заросли плюща, оплетающего фасад. Кривые дымовые трубы и оголившаяся местами крыша, где черепица проиграла битву с гравитацией. Её обломки хрустели под нашими ногами. По бокам от подъездной дороги тянулись узкие лужайки, заросшие колючими кустами и буйными сорняками.

– Добро пожаловать, – неестественно весёлым тоном произнесла я. – Думаю, до нас тут жила семейка Аддамсов.

– Кто? Этот дом больше похож на обитель семейки вампиров, – сказала Лекс.

Я закатила глаза.

– Аддамсы от них недалеко ушли. Мама хотела назвать меня Уэнсдэй…

– Ого! Ты родилась в среду?

– Э-эм… нет. Это такой персонаж. С длинными косичками, как у меня.

Но Лекс, не слушая, подняла глаза вверх и указала на башню.

– У вас часы стоят.

– Даже остановившиеся часы два раза в сутки показывают верное время, – процитировала я старое высказывание, доставая свой огромный ключ и запихивая его в древний замок.

Затвор со скрипом втянулся, и дверь открылась, повиснув под углом на огромных петлях.

– Есть кто-нибудь дома?.. – наклонившись в проход, спросила Лекс. Её голос разнёсся эхом по всему коридору.

– Мамы нет, – сказала я. – Здесь только мы.

– Здорово, – с сомнением протянула Лекс.

Какое-то время мы смотрели друг на друга, пока я не поднялась по прогибающимся подо мной ступенькам и не зашла внутрь. В доме было очень тихо, словно он затаил дыхание. Лекс шла прямо за мной и подпрыгнула, когда дверь за нами захлопнулась.

Я сглотнула.

– Я её не трогала! – воскликнула Лекс.

Опустив ключ на пол рядом с той же жуткой вазой, я ободряюще ей улыбнулась. Пусть думает, что дверь захлопнуло ветром. Тут я вспомнила, что она открывается внутрь. Разболтавшиеся петли? Мысленно я приготовилась к расспросам. Но Лекс молча озиралась вокруг с восхищённым выражением лица. Я ещё раз проверила, что ключ на месте, помня мамин наказ беречь его, пока она не закажет дубликаты. Только для этого ей, скорее всего, придётся обращаться в адскую кузницу. Я потрясла головой, прогоняя эти мысли, и прошептала себе под нос:

– Веди себя естественно.

– Что ты сказала? – повернулась ко мне Лекс.

– Ничего. – Я прикусила щёку.

– У меня голова кружится от этой плитки! – сказала Лекс, глядя вниз.

– Я стараюсь на них не смотреть. – Для наглядности я закрыла руками глаза. – Здоровье дороже.

Сбросив рюкзаки в самый чистый угол коридора, мы прошли на кухню.

– Угх, – сморщилась Лекс при виде зелёной слизи на шкафчиках.

Должно быть, много лет назад здесь случился потоп, последствия которого никто не убрал. И теперь здесь всё гнило и цвело плесенью. Мы с мамой успели отчистить где-то половину шкафчиков и убрали внутрь продукты. Достав чипсы, я указала на вазу с красными яблоками, чтобы Лекс выбрала себе одно. После чего мы устроились в задней гостиной на диване, купленном мамой в комиссионке. Она многое успела, пока я была в школе. Диван был чистым и очень даже удобным. Жаль, он был не наш. Как и всё в этом странном доме, принадлежащем странной женщине, живущей за многие мили отсюда.

– Хозяйку зовут миссис Хэллоранн, – сказала я. – Она похожа на страуса.

– Звучит… необычно, – заметила Лекс, хрустя яблоком.

– Ага. – Мой взгляд зацепился за слои паутины на потолке. Лишь бы Лекс не боялась пауков, потому что здесь их было больше, чем в Бразилии. Меня передёрнуло. Босиком ходить по этому дому точно не следовало.

Вдруг мы услышали шаги.

Топ, топ, топ. Прямо над нами. Я проглотила кусочек яблока и покосилась на Лекс. Она тоже это услышала и теперь озадаченно щурилась на потрескавшийся потолок.

– Э-эм, кто это? – спросила она. По её лицу пронеслась целая серия выражений. Слишком быстро, чтобы я смогла распознать хотя бы одно.

Я открыла рот, но не издала ни звука. Потому что наверху никого не было.

– Пойдём проверим? – предложила она, поднявшись. Я последовала за ней, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

– А это обязательно? – спросила я, выходя в коридор. – В смысле… можно просто выйти наружу и подождать, пока мама не вернётся…

Лекс проигнорировала высокий тон моего голоса и горным козлом побежала по круто закручивающейся лестнице напротив входной двери.

– Постой! – прошептала я, прислушиваясь. Но она уже скрылась за поворотом.

У меня перехватило в горле, и я поспешила за ней. Пол кое-где был ненадёжен, и мы ждали приезда Боба для инспекции особняка. Хоть бы Лекс не провалилась сквозь гнилые половицы!

– Лекс? – позвала я, поднявшись на лестничную площадку. Я посмотрела сначала налево, затем направо. И вдруг услышала громкий крик. – Лекс! Лекс?!

Я побежала влево, откуда он доносился, заглядывая по пути в каждый дверной проём.

Наконец я нашла её, держащуюся за горло и смотрящую на растерянного мужчину с куском трубы и гаечным ключом в руках.

– Простите, леди, – сказал он. – Миссис Брайт оставила меня починить душ.

– ФУХ, – выдохнула Лекс.

Я вымученно улыбнулась сантехнику.

– Вы тоже нас простите. – Схватив Лекс за плечи, я потащила её назад к лестнице. – Ты в порядке?

– Ты же говорила, что здесь никого нет!

– Я забыла! Мама, наверное, сообразила, что без горячей воды и работающего душа мы тут долго не протянем. И сейчас я думаю, что она говорила мне об этом утром. Но я тогда так нервничала из-за школы…

Лекс дрожала, и я, отстранившись, торопливо заговорила:

– Слушай. Прости меня, пожалуйста. В этом доме и так жутко. И мне стоило вспомнить, что он будет здесь… Но…

Я осеклась, сообразив, что её трясёт от смеха.

– О господи, Белла! Я подумала, что это привидение! Представляешь?! Привидение!

Я тоже засмеялась. Хотя мне было совсем не весело.

Среда и четверг пролетели за уборкой двух первых спален по левую сторону от лестницы. Я надеялась придать им более-менее жилой вид к вечеринке. Я всё-таки осмелилась заселиться в одну из них, розовую. Перед этим тщательно пропылесосив потолок. Вторая комната была когда-то голубой, а теперь в основном серой и бежевой из-за плесени. С ярким акцентом в виде выросших на стенах оранжевых поганок. Мама, проходившая мимо с образцами обоев, остановилась в дверном проёме, оценивая мои труды. Я сделала глубокий вдох.

– Мам, ты не против, если ко мне завтра на Хеллоуин с ночёвкой придут девочки из школы?

Она скривила рот и прищурила один глаз.

– Я познакомилась с очень милой девочкой по имени Лекс. И мы теперь вроде как лучшие подруги. – Я скрестила за спиной пальцы, изобразила невинность и надавила на жалость: – Тебя же не будет дома…

– Я вернусь к полуночи, – скрестила на груди руки мама. – А чем вы здесь будете заниматься? Ты же знаешь, здесь не везде можно ходить. Боб приедет завтра утром, но осторожность в любом случае не помешает.

– Я знаю, поэтому и убираю спальни на нашей половине. Я прослежу, чтобы никто не заходил на правую.

Правая половина особняка производила особенно удручающее впечатление, поэтому мы старались туда не ходить. Тем более что именно там были часовая башня и чердак. В моей груди теплилась надежда: мама почти согласилась!

– И чтобы ни шагу в часовую башню! – с нажимом произнесла она. – Даже я там ещё не была. Миссис Хэллоранн тоже. Боб уже изучил планы и сказал, что он слишком крупный, чтобы проинспектировать её от и до. Поэтому нам придётся либо заложить её, либо снести. И на второй этаж тоже не ходите. И на чердак. Обещаешь?

Я кивнула, подавляя довольную улыбку.

– Ладно. Я куплю вам чего-нибудь поесть. А вы чтобы вели себя хорошо.

– Я всегда себя хорошо веду! – возразила я, и она неожиданно крепко меня обняла. Я тоже обхватила её руками, желая продлить это мгновение.

– Я знаю. И я очень рада, что ты осваиваешься, Беллз, – сказала она мне в ухо.

Я отстранилась, но с моего лица не сходила улыбка. Получилось! Мне не терпелось написать Лекс. Правда, для этого нужно было выйти на дорогу.

К половине седьмого вечера улыбка с моего лица улетучилась. Девочки условились прийти в семь, но ещё ничего не было готово. Я приняла душ и сделала почти все домашние задания, потому что ненавидела откладывать их на выходные. Мама сходила со мной в магазин за попкорном, чипсами, маршмеллоу и лимонадом. Не считая двух тыкв при входе, дом был никак не украшен, и я живо представила разочарованное выражение лица Скайлар. Надо было мне пробежаться по лавкам. В конце концов, это была моя первая вечеринка… в жизни. Но глядя на особняк, я напомнила себе, что он не нуждался ни в каких дополнительных украшениях. Потому что и без них пугал не меньше, чем кладбище в полночь. Разве что установить скрытые колонки, чтобы напугать всех таинственным шёпотом… Но я немедленно отогнала эту мысль. По правде говоря, я бы предпочла, чтобы всё прошло тихо и без происшествий. Странностей и так хватало.

В батареях булькало и стонало – это со скрипом и бряцаньем запускалась древняя система отопления. Стоило радоваться, что оно вообще было. Хотя от этих звуков по спине пробегали мурашки.

Внутри были высокие потолки и пустые комнаты. Не считая добытой в комиссионке мебели и обломков старой, покрытой толстым, как серая глазурь, слоем пыли. А снаружи царили тьма и холод. Ветер трепал деревья, и их ветки стучали по окнам, как костлявые пальцы.

«Может, в такую погоду они все передумают приходить?» – размышляла я. Уж лучше тихий вечер в одиночестве, чем это нервное напряжение, сжимающее желудок. О чём Риган хотела меня предостеречь, если та записка была настоящей? Что задумала Скайлар? И с чего Риган вообще о чём-то меня предупреждать? Или это всё было ложью, только чтобы меня взволновать? Меня бросало из крайности в крайность: я то волновалась, что слишком сильно волнуюсь, а потом, что волнуюсь недостаточно сильно. Мои нервы уже напоминали сложное нагромождение из узлов, когда в особняке вдруг всё смолкло, будто он затаился в ожидании чего-то. Я тоже задержала дыхание, смотря на светлые пятна на отслаивающихся обоях гостиной в тех местах, где раньше висели большие картины.

Загремел дверной молоточек.

Мне очень хотелось, чтобы это была Лекс. Но, конечно же, первой пришла злобная парочка. Они так и зашли вместе, бочком, держась друг друга. Скайлар немедленно достала большой и переливающийся золотом смартфон.

– Поверить не могу, что мы здесь! Скорее, сфоткаемся!

Риган кивнула, пока её взгляд метался вокруг. Я попыталась поставить себя на их место. Что они думали, глядя на потрескавшиеся тёмные ступени лестницы, частично отполированный плиточный пол и стоящую в нише массивную красную вазу в форме кричащей женщины, из которой торчал мой сломанный зонтик?

– Надо написать родителям, что я уже на месте, – сказала Скайлар.

Я пристально наблюдала за ними. Как если бы они были дикими зверьками и я не знала, чего от них ожидать.

– Эй! – возмущённо воскликнула Скайлар.

Я удивлённо моргнула.

– Мой телефон не работает!

Риган достала свой розовый смартфон и застучала пальцами по экрану.

– Мой тоже! – подтвердила она. Я была почти уверена, что она сейчас заплачет.

– А-а, д-да, – сказала я, и они впервые на меня посмотрели. – Тут почти не ловит сеть.

– Не ловит сеть?! – взвизгнула Скайлар и быстро запыхтела. – Но мне нужен мой телефон! Мама сказала быть на связи днём и ночью!

Риган с тоской посмотрела на свой смартфон, после чего отключила его и пожала плечами.

– Одну ночь как-нибудь переживём.

– Да! ЦЕЛУЮ ночь! – не унималась Скайлар. Посмотрев на меня, она поджала губы. – Могла бы и предупредить. Почему здесь телефоны не работают?

Я пожала плечами.

– Толстые стены, не пропускающие сеть? Я правда не знаю. – Я старалась изображать спокойствие, но подозревала, что эта парочка не простит мне проблему с телефонами. – Wi-Fi тоже р-работает кое-как. Мама из-за этого на стенку лезет. В-во второй наш день здесь у неё ушло четыре часа, чтобы отправить одно письмо.

Я закрыла рот ладонью, чтобы унять этот прерывающийся заиканием поток слов. К счастью, подружки всё равно меня не слушали, тыкая пальцами в потолок из тёмного дерева и шепчась.

По правде говоря, я радовалась: без сети эти двое не смогут немедленно запостить всё, что они здесь сфоткают или заснимут. А они бы наверняка это сделали, просто чтобы меня унизить. Ха! Со смесью вины и облегчения я смотрела, как они убирают свои драгоценные телефоны, и с подозрением прищурилась. Может, для осуществления своего плана Скайлар нужен был интернет?

Вдруг по входной двери снова стукнул молоточек, и мы все подпрыгнули. Я метнулась к двери, но Скайлар меня опередила.

– Да? – надменно произнесла она. Я скрестила руки на груди и едва сдержалась, чтобы не закатить глаза от её наглости.

На крыльце стояла Лекс. Судя по облепившим голову волосам, она попала под дождь. За его струями подъездная дорога к Дарклингу казалась выцветшей и размытой. А поблёскивающие в темноте уличные фонари в её конце – страшно далёкими.

– Да ты, я смотрю, принарядилась в честь праздника, Александрина? – насмешливо спросила Скайлар. – А может, и нет: ты всегда выглядишь страшно.

– Привет, Лекс! – вмешалась я. Взяв её сумку, я отнесла её к началу лестницы. Мы улыбнулись друг другу.

– Представляю, как ты рада меня видеть! – пихнула она меня локтем, пока злобная парочка неторопливо направилась в глубь дома.

– Ещё как! Эти двое…

Меня прервали громкие крики. Переглянувшись с Лекс, я побежала в гостиную. Я испугалась, что они услышали шёпот, и лихорадочно придумывала, как его объяснить: конденсат… магнетизм… ветер в трубах…

– Тут грязно! – Скайлар, должно быть, возомнив себя Мэри Поппинс, проверяющей детскую, демонстративно растирала между пальцами пыль.

Я окинула критическим взглядом комнату и пожала плечами. Это она не видела её в первый день! Я собиралась ещё раз пройтись здесь с пылесосом, но он сломался. А мама из-за поспешной подготовки к конференции не успела постирать свои эко-тряпки для уборки. Я незаметно пихнула ногой под диван из комиссионки забытое после стирки бельё и изобразила на лице невинность.

– Это не ковёр, а какой-то рассадник! – продолжала Скайлар, вглядываясь во что-то на полу.

– На кухне есть чипсы, – сказала я в попытке их отвлечь. Разнообразие грибков в этом доме и правда завораживало.

– Угх, на них наверняка тоже всякие колонии! Да, Риган? – Скайлар подняла руку, чтоб дать ей пять, но Риган не спускала глаз с угла.

– Что это там? – спросила она, щурясь.

Я проследила за её взглядом и поморщилась от пронзительного визга Скайлар.

– Мышь! – Лекс бросилась в угол и присела на колени, чтобы лучше видеть. – Какая крошка!

Грызун юркнул в щель между плинтусами. Я подняла глаза на вцепившихся друг в друга Риган и Скайлар, успевших запрыгнуть с ногами на диван.

– Здесь нечего бояться, – сказала я, заламывая руки.

– Ага… – глухо подтвердила Лекс, следуя за мной в сторону кухни.

– А чего они ожидали? – прошипела я. – Они знали, куда идут! Они видели фотки!

Лекс рассеянно кивнула, отвлёкшись на купленную мамой гору снеди на кухонном столе.

– Не переживай. О, класс! У тебя и попкорн есть! – Она принялась перебирать пакеты и коробки. – И имбирные человечки!

– Зомбирные человечки, – поправила я. Мама их поломала, а затем снова склеила красной глазурью.

– Зомбирные! – одобрила Лекс. – Прикольно! Ха-ха!

Мы чокнулись частями пряничных человечков и захрустели.

– Ты собираешься показывать нам наши комнаты? Или как? – спросила Скайлар, сунув голову на кухню. И, скривившись, осмотрела её. – Здесь, надеюсь, хоть чайник есть? Я пью только кипячёную воду. – Она передёрнулась. – Это ещё хуже, чем в походе, Белла.

У меня руки чесались её придушить. Это же она всё затеяла!

– Конечно, есть. – Я со вздохом указала на старую плиту, на которой стоял мамин начищенный медный чайник.

– Тогда включи его, – бросила Скайлар и снова скрылась в гостиной.

Повернувшись к Лекс, я округлила глаза. Та прикрыла рот ладонью, но подрагивающие плечи её выдали.

– Неужели это так сложно – говорить иногда «пожалуйста»? – спросила я. Но чайник наполнила и включила. Лампы мигнули, и старая розетка угрожающе затрещала. Признаться, я бы и сама не отказалась от чашечки чая.

– Спаси-и-ибо! – пропела Лекс.

Я чокнулась с ней пустой кружкой и вернулась в гостиную.

– Идём, Скайлар. Покажу вам второй этаж. Вы с Р-Риган в одной комнате, если ты не против. Потому что…

– Главное, чтобы у меня была отдельная ванная! – перебила Скайлар. – Мне нужно личное пространство!

– Не стоит купаться здесь в одиночестве, – страшным глухим голосом произнесла Лекс. – После темноты стоит держаться вместе, иначе всякое может случиться.

Несколько томительных секунд мы переваривали её слова. Наконец Скайлар закатила глаза и сказала:

– Ты такая странная, Александрина.

Особняк заскрипел под сильным порывом ветра. Дождь усилился. Вспомнив о частично обрушившейся черепице, я начала переживать, как бы нас не затопило.

Скайлар сложила руки на груди и решительно зашагала к лестнице.

– Ну и? Мы идём или как?

Осторожно, чтобы не нахватать заноз, мы поднялись на второй этаж. Здесь я объяснила, что безопасно ходить можно было лишь по левой половине особняка. Боб сообщил о целых колониях древоточцев, сгнивших досках и следах точильщиков, они же Xestobium rufovillosum… Но, подняв глаза от плинтуса, я поняла, что мои специализированные знания о вредителях никому не интересны. Мои слушатели разбрелись кто куда. Восклицали при виде буйно цветущей плесени на отклеившихся обоях. Вскрикивали, заметив висящую на стене под опасным углом голову оленя со стеклянными глазами. И разглядывали напольные часы с деформированным корпусом. Часы были странными, они звенели лишь в шесть утра и в полночь. Зато так громко, что я всякий раз просыпалась.

– Сюда, – неловко указала я, чувствуя себя какой-то официанткой.

Риган молча уставилась в дверной проём, пока Скайлар не утянула её за собой внутрь.

Когда-то это была дамская комната в розовых тонах. Сейчас она представляла собой печальное нагромождение серого, но зато она была только моя. Мама взяла с меня обещание, что я не пущу никого в её спальню. «Очень предусмотрительно», – подумала я, наблюдая, как подружки спорят, кому достанется кровать, а кто ляжет на полу, рядом с мрачным чёрным камином. Разумеется, Скайлар победила. Мне это почудилось? Или по лицу Риган скользнуло раздражение? Я попыталась представить, каково проводить со Скайлар дни напролёт. Да я бы сбежала на край света!

Мы с Лекс тихонько попятились и переглянулись.

– Можем лечь с ними. Устроиться в маминой, хотя она и против. Или рискнуть и занять соседнюю спальню, – сказала я.

– Предлагаю вооружиться печенькой и занять соседнюю. – Лекс разломила пополам ещё одного имбирного человечка. – Готова спорить, что Скайлар храпит. Низ или верх?

Я взяла голову имбирного человечка и поманила Лекс за собой по коридору. В голубой спальне было терпимо. Просто не так чисто, как в розовой. Я успела отшлифовать щербатые поверхности дерева и убрать ковёр, который по какой-то причине был насквозь мокрым. Здесь стояла кровать с балдахином. Только выглядела она как готовая сцена для ужастика: вместо красивых штор с оборочками её всю оплетала паутина. И меня совершенно не вдохновляла идея стать обедом семейке голодных тарантулов.

– Можем лечь в углу, – указала я в район окна.

Лекс прошла по скрипучим половицам и выглянула в сад.

– У вас тут большая территория. Мне нравится, как по её краям светятся уличные фонари.

Я неопределённо помычала и указала влево:

– Видишь ту кучу камней? Это та самая часовня, по которой ты писала доклад.

– Обалдеть! – Она покачала головой. – Я подумывала пробраться сюда, чтобы её сфоткать, но не решилась. Жаль, что идёт дождь. Могли бы туда сходить!

– Да… Было бы здорово… – слабым голосом отозвалась я, мысленно благодаря ненастную погоду.

Оставив на полу вещи, мы пошли назад. Проверить, как там злобная парочка. Они всё ещё делили кровать.

– Почему я должна спать на полу? – кричала Риган. – Ты мне не начальница!

Я со значением глянула на Лекс, и мы заторопились назад. Но в спешке она врезалась в дверь, и ей на голову упал кусок влажной штукатурки.

– Фу, гадость!

Мы метнулись по лестнице вниз.

– Кто-нибудь хочет чай? – громко спросила я на бегу.

Чайник на кухне уже закипел.

Спустившись, Скайлар вручила мне фиолетовый пакетик и потребовала органического горячего шоколада. Следом на кухню, скрестив на груди руки, зашла Риган и наклонилась ко мне.

– Знаешь, Белла, мне совсем не хочется лежать рядом с той штукой в нашей комнате.

– А что такое? – спросила я. – Это оригинальный камин. Здесь во всех комнатах жутко, Риган. У нас не было времени сделать в них ремонт.

– Просто я нашла там… это.

Она показала мне маленькую тёмно-красную книгу. Я озадаченно нахмурилась. На обложке было изображение золотого насекомого, а переплёт был сильно потрёпан, что указывало на солидный возраст книги.

– Погоди… Где ты её нашла?

– За решёткой. Я заметила её, когда раскладывала спальный мешок. А теперь глянь на титульный лист и скажи мне, что ты считаешь это нормальным.

Я медленно открыла книгу. На порванном титульном листе выцветшими чернилами было написано «Собрание ползающих и крадущихся тварей прихода Дарклинг за авторством Э. Р. М.». Судя по всему, это был сборник рисунков насекомых. Но многие страницы были вырваны. Я долго всматривалась в чернильного жука.

– Похоже на точильщика. Даже пятнышки все прорисованы. Ничего себе.

Я осторожно перелистнула страницы, изучая нарисованных на них существ.

Риган склонилась над книгой и покачала головой.

– Знаешь, кто такой этот «Э. Р. М.»?

– Ну кто бы это ни был, он явно жил, когда здесь ещё работал приход. То есть где-то между тысяча семьсот пятидесятым и тысяча восемьсот восемьдесят восьмым, когда умер последний приходской священник. Мама всегда тщательно изучает историю домов, над которыми работает.

Лекс кивнула.

– Я помню тысяча восемьсот восемьдесят восьмой год по моему докладу. Но в библиотечной газете было написано, что его сердце не выдержало после пропажи дочери.

– Тебе встречались инициалы «Э. Р. М.»? – спросила я.

Лекс помотала головой.

Я изобразила улыбку, но Риган на неё не ответила. На её лице читалась тревога. Я отложила книгу, чтобы потом показать её маме. Она обожала предметы старины. Я обычно тоже. Но к этому мне по какой-то причине не хотелось прикасаться.

Чтобы отвлечься, я занялась напитками. Пока я всё заваривала и размешивала, Скайлар кивнула Риган, и они обе скрылись в гостиной.

– Что это было? – пробормотала Лекс, жуя очередного «окровавленного» имбирного человечка и запивая его чаем. У неё уже весь рот был красным из-за глазури. Я подумала о записке Риган и сглотнула. Но книга совершенно точно не была подделкой, слишком реалистичная и пугающая.

– Давайте закажем на ужин пиццу, – предложила Скайлар, когда мы с готовыми напитками зашли в гостиную. Я протянула ей нашу лучшую кружку. Она отпила и сморщила нос. – У вашей воды землистый привкус.

Я вздохнула.

– Это т-та же вода, что вы пьёте в деревне!

– Да, но ваши трубы явно стоит почистить.

Я закатила глаза и опустила взгляд на свою кружку.

– Мы отдраили всю раковину. И у меня нет д-денег на пиццу, – добавила я, глотнув для успокоения горячего чая.

– У меня есть. – Скайлар помахала в воздухе двумя двадцатками. – Папа хотел загладить вину, что уехал со своей новой подружкой в Шамони.

Она с неприятной улыбкой дала пять Риган, но мне внезапно стало её жаль.

– Но по приложению «ПСС» заказ не сделать, потому что в этом доисторическом месте мобильники не работают, – продолжила Скайлар. – У вас хотя бы городской телефон есть?

– Приложение «пс-с»? – недоумённо переспросила Лекс.

– Да, – повысила голос Скайлар. – ПСС. Всё же понятно!

– Мне нет… – начала Лекс.

Риган хихикнула, и Скайлар сердито на неё посмотрела.

– Пицца со скидкой.

– Что? – фыркнула Риган. – Ты никогда не говорила, как ты его называешь!

– Так проще запомнить! – Скайлар топнула ногой. – И замолчите уже. Так где у вас тут телефон, Белла?

– Там, – указала я на старый телефонный аппарат, стоящий на полу перед длинным окном.

Скайлар набрала справочную. Я вздрогнула, представив, сколько этот звонок будет стоить. И как я объясню его маме, когда она получит счёт.

Вдруг Скайлар отвела трубку от уха, посмотрела на неё и снова застучала по кнопкам.

– У вас что-то с телефоном, я слышу один ветер.

– Что? – удивилась я. – Мама только этим утром созванивалась с организаторами конференции, и всё работало.

Может, что-то на линии? Или провода оборвало ветром?

– Ну попробуй сама! – закатила глаза Скайлар и фыркнула, когда я от волнения запнулась о собственные ноги.

Я взяла у неё трубку, и она проинструктировала:

– Набери «четыре-два-два» и спроси у справочной телефон местной пиццерии.

– В смысле, телефон пс-с, – усмехнулась Лекс.

Я поднесла трубку к уху и услышала потрескивание. Когда его сменил шёпот, мои колени внезапно превратились в желе, а кожа покрылась пупырышками. Тот самый жуткий девичий голос, который не замолкал, сколько бы я ни стучала по кнопкам и ни жала на рычажной переключатель.

– Сыграй в мою игру, – снова и снова шептал голос. – Кто. Не. Спрятался!

Чувствуя, как у меня волосы шевелятся от ужаса, я шмякнула трубкой по аппарату и глянула на остальных.

– В-вы это… слышали?

Скайлар отмахнулась.

– Да, ветер! Дул мне прямо в ухо. Никакой пользы от этой штуки.

Получалось, она не слышала шёпот. Или… Это было частью их с Риган плана? Все смотрели на меня как на сумасшедшую. И я постаралась взять себя в руки. Хотя они были не так уж неправы, всё происходящее казалось полнейшим безумием. Но… Это был тот же голос, который я услышала в первый день здесь. И он снова говорил о какой-то игре. Скайлар и Риган не могли об этом знать.

– Что такое? – встревоженно спросила Лекс.

– Э-эм… Ничего… – ответила я.

– Чушь! – Скайлар скрестила на груди руки. – Почему ты такая напуганная? Ты что-то услышала, да?

– Это часть какого-то представления? – спросила Риган.

– Вы мне скажите! – огрызнулась я, внимательно смотря на Скайлар.

Лекс перевела взгляд с меня на подружек и с подозрением сощурилась.

– Давайте без этих ваших фокусов, тут и без того жутко.

– Фокусов? – переспросила Скайлар, изображая невинность. Но получилось у неё плохо. Она пихнула Риган. – Какие фокусы?

Риган растерянно улыбнулась и пожала плечами.

Повисло неловкое молчание. Наконец, вспомнив о маминых покупках, я встала, чтобы организовать что-то вроде пикника на ковре.

– С п-пиццей не получится. Предлагаю перекусить тем, что есть.

После чипсов мы перешли на попкорн и сладости, запивая всё это лимонадом.

– Как думаете, сюда заглянет кто-нибудь за конфетами? – спросила Лекс, рыгнув. – Нам даже нечего будет им дать!

– Сюда? За конфетами? Да ни в жизнь, – ядовито отозвалась Скайлар. – Кто рискнёт идти сюда в такую погоду? Чтобы весь дом на них обрушился?

Мы замолчали, слушая завывания ветра и перестук веток по окнам. Дождь то припускал, то затихал. Мне казалось, что мы на корабле, попавшем в бурю. Дом весь скрипел и трещал. Мы ёжились от холодного влажного воздуха, а лампы над нами мутно мигали в такт порывам ветра.

Мой взгляд упал на телефон, и я нахмурилась. Кто шептал мне на ухо? Как это вообще было возможно? В Дарклинге что, было привидение?

Я глянула по очереди на сидящих вокруг девочек, и у меня в животе будто запустили салюты. До меня вдруг дошло, что они пришли ко мне в гости, на мою вечеринку с ночёвкой. Впервые в жизни у меня появились друзья. Может, стоило рассказать им о шёпоте? Но я немедленно отогнала эту мысль. Не сейчас. Я хотела им понравиться, а не чтобы они от меня шарахались.

Скайлар запихала в рот целую горсть попкорна.

– Чем ждать прихода просителей конфет, которые всё равно не появятся, давайте чем-нибудь займёмся. – Она посмотрела на Риган и вскинула брови, будто призывала к чему-то. После чего встала. – Чем-нибудь весёлым!

Я глянула на Лекс. Та поправила на носу очки и осуждающе покачала головой.

– Например? – спросила Риган таким тоном, словно читала сценарий.

– Какое самое подходящее занятие для дома вроде этого? – Скайлар раскинула руки и для пущего эффекта крутанулась на месте. Я с трудом сглотнула. – Вспомните, во что мы все играли в детстве?

Она ободряюще мне кивнула, но я продолжала молча на неё смотреть.

Тогда Скайлар улыбнулась и громко объявила:

– В прятки…

И осеклась, потому что в этот момент весь дом содрогнулся и пол под нами подпрыгнул.

Я с криком завалилась на Лекс, а та ударилась головой о мягкий подлокотник дивана. Но ощущение невесомости продлилось лишь мгновение. Затем из всех щелей и дыр в полу и стенах вырвались клубы пыли.

– Что это было?! – воскликнула Скайлар, вскакивая после падения.

– Землетрясение? – с круглыми, как блюдца, глазами спросила Риган. – Ничего себе! Впервые его почувствовала!

– Или это дом рушится? – шепнула мне на ухо Лекс. – Ну знаешь, когда земля… опадает? Сползает?

– Оседает, – так же тихо отозвалась я, медленно поднимаясь на ноги и изумлённо озираясь.

Я не знала, что такое бывает. Чтобы целый дом вдруг сдвинулся. Но здесь же безопасно, верно? Боб это подтвердил! Я несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь. Воспроизвела в памяти планы особняка и огромного подвала под нами. Вряд ли мы в него провалимся…

Вдруг я застыла, потому что снова услышала тот самый шёпот. Мне стоило огромных усилий сдержать рвущийся из груди вопль.

– Кто не спрятался… – проворковал бестелесный голос. – Игра началась!

Я закрутила головой по сторонам. Рядом кто-то был!

– О дверях я позаботилась, – напоследок сообщил голос, и я отдёрнула голову. Ухо заледенело, и я торопливо потёрла его холодными от страха пальцами. В глубине души я понимала, что, кроме нас, никого живого в доме нет. А это был тот самый голос, который я слышала у входной двери и из телефонной трубки. Я вспомнила выражение лица школьной секретарши, когда она говорила, что никто до нас здесь не прижился. И историю про умершего приходского священника и его пропавшую дочь. Но… Этого не могло быть. Прошло больше века! Я практически чувствовала, как кровь отлила от моих щёк. Кто-то просто должен был заметить мою неестественную бледность. В груди нарастала паника. Что тут происходит?

– В доме совершенно… безопасно, – пробормотала я.

Лекс с сомнением посмотрела на меня. Но я могла думать лишь о том, как всё это было странно.

– Мне не нравятся землетрясения. Я хочу домой, – заныла Риган и выбежала из комнаты.

– Я тоже! – поддержала перепуганная Скайлар и бросилась вслед за ней к входной двери.

Мы с Лекс нагнали их, когда они в четыре руки уже дёргали за ручку. Но створка не сдвигалась.

– Как эта штука… открывается?! – завизжала Риган. От страха у неё глаза лезли из орбит.

– Дай мне, – потянулась я к ручке. – Она тяжёлая.

Я дёрнула дверь на себя, но она даже не дрогнула.

– Что за?.. – изумилась я и попробовала снова, но с тем же результатом.

Я растерянно почесала голову. Она же раньше открывалась. В чём же дело? И тут я вспомнила шёпот: «О дверях я позаботилась».

– С чего бы её заклинило? – вслух спросила я.

Лекс протянула мне большой ключ:

– А если её отпереть?

Я сунула ключ в замочную скважину, но даже не смогла его повернуть. Лекс обхватила мои руки своими. Мы минут десять дёргали и нажимали на ключ под разными углами. Риган старалась размеренно дышать и не поддаваться панике. А наши лица медленно, но верно мрачнели.

– Отсюда есть другой выход? – наконец спросила Скайлар.

Пыхтя после бесплодной борьбы с замком, я повернулась к ней. Страх сильно её изменил. Стряхнув самолюбование и наглость, под которыми скрывалась совершенно другая девочка.

– Ну… – начала я.

– Ну что?

– Есть задняя дверь. Но она заперта, и у нас нет ключа.

Мне всё это ужасно не нравилось. Но, стараясь рассуждать логически, я присела на корточки и заглянула в замочную скважину. Дверь и раньше вела себя непредсказуемо. То пихала меня в спину, то сама собой открывалась и закрывалась. Хотя, учитывая её наклон вовнутрь, последнее противоречило силе тяжести…

– Покажи заднюю дверь! – потребовала Скайлар.

Я провела их через кухню и столовую в другую часть дома, где когда-то были библиотека и оранжерея.

Заднюю дверь заклинило намертво. Мама наняла специалистов, чтобы её вскрыть. Но они должны были приехать лишь через пару недель. Недолго подёргав и потолкав дверь, мы признали поражение и вернулись в гостиную. Риган с потерянным видом села на диван.

– Так ты говоришь, – сказала Скайлар, – что есть только две двери наружу. И обе они то ли сломаны, то ли заклинили, то ли ещё что. И ваш телефон тоже не работает.

– Как и наши мобильные, – добавила Риган, доставая смартфон. И с тоской его погладила.

– То есть мы тут застряли? – Голос Скайлар стал на пару октав выше. – Так давайте разобьём окно!

– Нельзя, – испугалась я. – Ты их видела? Они слишком м-маленькие. И потом, они витражные, тяжёлые и слишком дорогие, чтобы их разбивать.

– Мой отец за всё заплатит, – не сдалась Скайлар. – А ещё он мигом прилетит, как только я обо всём ему расскажу. А если с нами здесь что-то случится, папа Риган вас засудит. Тебя, Белла, и твою маму. За то, что она оставила нас здесь одних.

Я вытаращилась на неё, чувствуя, как внутри всё холодеет от ярости. Это она всеми правдами и неправдами рвалась сюда!

– Умолкни, Скайлар, – отрезала я. – Моя мама вернётся в полночь. Ничего с нами до того момента не случится. Или тебе вдруг стало страшно?

В кои-то веки мой голос звучал ровно и чётко. И я ощутила прилив сладкого удовлетворения. Оказывается, я могу за себя постоять в случае необходимости.

Лекс уставилась на меня во все глаза, затем легонько пихнула локтем и прошептала:

– Ты прекрасно обошлась бы и без моей защиты. Так держать!

Моё лицо вспыхнуло, но я продолжала держать спину прямо и сердито смотреть на Скайлар.

Повисла неловкая пауза.

– Но вдруг случится пожар? – снова заговорила Скайлар.

– На самом деле нам не о чем волноваться, – сказала я. Все на меня посмотрели. – Двери, может, и заклинило, но есть ещё один путь наружу.

– А сразу нельзя было об этом сказать? – возмутилась Скайлар.

Риган встрепенулась.

– Где?

– Идите за мной, – позвала я.

Я провела их мимо лестницы в небольшой салон. Мама только-только начала красить здесь стены. Но я старалась держаться от этой комнаты подальше из-за коллекции чучел животных.

– Фу! – услышала я у себя за спиной.

– Это здесь, – сказала я дрогнувшим голосом, показывая им арочную чёрную дверь, установленную глубоко в стене.

«Хеллоуин!» – внезапно осенило меня. Поэтому тот голос хотел поиграть? Я вспомнила, как его шёпот обдал моё ухо холодом. И мне впервые за этот вечер стало страшно. По-настоящему страшно. Казалось, ужас обвивает меня огромной тяжёлой змеёй, сжимая горло и не давая дышать.

– Что это? – спросила Риган. В её глазах замерцала надежда. – Ты нам о ней не рассказывала! Куда она ведёт?

– Возможно, наружу. – Я постаралась придать голосу уверенности и оптимизма. – Я сама туда ещё не заходила, но видела на планах небольшие проходы.

Лекс повернула ручку. В отличие от остальных дверей особняка, эта легко распахнулась. За ней были заросшие паутиной крутые ступени, теряющиеся во тьме внизу.

– Там что… подвал?! – взвизгнула Риган.

– И возможно, выход наружу, – повторила я, сглотнув. – Наверное…

Скайлар с силой захлопнула дверь.

– Никто туда не пойдёт! – отрезала она, скрестив на груди руки. Уголок её глаза подёргивался.

Мы переглянулись и медленно повернулись, чтобы вернуться в гостиную.

– Девчонки, – после продолжительного молчания сказала Скайлар, – мы здесь застряли. – Она закрыла глаза и втянула носом воздух. Вскоре она снова стала похожа на прежнюю себя: собранную и с прищуренными глазами. – Я вам напоминаю, что у нас тут вроде как вечеринка с ночёвкой. Так?

Риган кивнула, а я покосилась на Лекс.

– Так, может, вместо того чтобы психовать из-за заклинившей двери, мы будем веселиться? Ну, чтобы убить время? Давайте сыграем в прятки!

Стоило ей произнести это слово, и одновременно произошли две вещи. По особняку снова будто прошла рябь, как если бы всё освещение разом мигнуло. Возможно, проблема была в проводке? Я быстро заморгала, как вдруг…

– Кто не спрятался! – снова, только заметно громче, прозвучал шёпот, и я подпрыгнула.

– Вы это слышали?! – закричала я, и все уставились на меня округлившимися глазами.

– Кажется… Кажется, я что-то слышала! – с трудом сглотнула Риган. – Чей-то шёпот?

– Что за чушь! – прошипела Скайлар. Развернувшись ко мне, она топнула ногой. – Это НЕ смешно, Белла! Я знаю, что это всё твоих рук дело! О-о! Нам не уйти отсюда! Все двери заперты, все окна закрыты! – Помахав руками, она ударила кулаком по двери в подвал. – А единственный способ выбраться наружу, по твоим словам, это спуститься по самой жуткой лестнице в мире! – Она закатила глаза. – Я знаю, что ты задумала, Белла. Как и ты, Лекс! Но от тебя, Риган, я ожидала большего!

Сверкая глазами, она наклонилась к Риган, и та вжалась спиной в стену.

– Ваш план раскрыт, – медленно произнесла Скайлар. – И теперь мы сыграем в мою игру.

Я потеряла дар речи. Она думала, что это всё шуточки в честь Хеллоуина?

– Ты водишь, – сказала мне Скайлар, потягиваясь. – Ну ладно. Давайте, расходимся. Отвлечёмся от всей этой безумной ситуации.

– Погоди. Ты думаешь, что мы за всем этим стоим? – Риган указала по очереди на меня, Лекс и себя. – Что это мы вызвали землетрясение? Ты в своём уме? – Её голос перешёл в разряд визга. – Мы здесь в ловушке! – Она покачала головой. – Серьёзно? Тут проводка хотя бы в порядке? – После секундного замешательства она повернулась ко мне. – Здесь же есть проводка?

– Конечно, здесь есть проводка. Иначе, по-твоему, почему лампы горят? – Я указала наверх, и именно в этот момент лампы на секунду потухли. Я нахмурилась. – И да, она в порядке. Ну, в основном.

Если не брать во внимание проводку верхних этажей, которую Боб внёс в список неотложных дел. Скайлар и Риган со скептическим видом переглянулись.

– Ну ладно, – поспешила сказать я. Нужно было исправлять положение, пока меня окончательно не записали в ужасные организаторы вечеринок с ночёвкой. – Давайте сыграем. Я буду водить. Считаю до ста.

Я сглотнула. Мы вместе, с нами ничего не случится. Всё будет хорошо. Но грохочущее в груди сердце не желало успокаиваться.

Скайлар схватила Риган за руку и потащила за собой в одну сторону. Лекс, бросив на меня вопросительный взгляд, убежала в другую. Я принялась медленно считать, стараясь убедить себя, что всё прекрасно. Над головой затопали, и я пожалела, что не напомнила им об опасности правой половины второго этажа. Но мама сказала, что здание в целом устойчивое. Боб тоже всегда хвалил постройки викторианской эры за надёжность. Затем я вспомнила, как весь особняк содрогнулся после предложения Скайлар сыграть в прятки. А затем ещё раз, когда она сказала… Стоп! Оба раза особняк ходил ходуном при слове «прятки». Но почему? Мои мысли текли медленно, будто облитые патокой.

С потолка как перхоть посыпалась пыль, оповещая меня о перемещениях девочек. Я ускорила отсчёт, чтобы они не успели спрятаться слишком хорошо. Но, дойдя до семидесяти одного, остановилась, услышав скрип двери и неразборчивый шёпот. Они пытались выйти на улицу? Выпрямившись, я наклонилась вперёд и прислушалась. Судя по возвращающемуся топоту, у них ничего не вышло. Я невольно усмехнулась и покачала головой, предвкушая быструю победу.

– Я иду искать! – закричала я. – Кто не спрятался, я не виновата!

Едва эти слова сорвались с моих губ, как я похолодела: привидение тоже их повторяло.

На пороге я остановилась и посмотрела вправо, в сторону кухни. Затем влево, на входную дверь. Куда они направились? Я прислушалась. В таких больших домах никогда не бывает совершенно тихо.

Закрыв глаза, я стала мысленно анализировать доносящиеся до меня звуки. Скрип в столовой, шаги наверху, приглушённый стук со стороны лестничной площадки. Вой ветра и стук дождя снаружи.

Я на цыпочках зашла на кухню и всё там осмотрела, но прятаться здесь было негде. Поэтому вскоре я уже заглядывала в тёмный чулан, куда мы установили стиральную машинку из комиссионки. Мой взгляд задержался на корзине с грязным бельём, и я с досадой вспомнила, что мама просила запустить стирку. Затем нахмурилась, потому что бельё выглядело как-то… скомканно, что ли.

«Сейчас не время», – напомнила я себе и пошла дальше.

Задняя дверь всё ещё была безнадёжно закрыта. Я подошла к стеклянным дверям оранжереи. У меня от этого места мурашки бежали по коже: здесь пахло стоячей водой, всё покрывал ковёр из перевитых корней, усыпанный мёртвыми насекомыми. Едва ли кто-то осмелился бы тут спрятаться, но мне показалось логичным проверить весь первый этаж. Я наклонилась к зеленоватому стеклу дверей. У меня душа ушла в пятки, когда с другой его стороны появилось лицо. Я отпрянула, ударившись бедром о старый обеденный стол, и зажала рот, чтобы не заорать.

– Сюрприз! – сказала Лекс, медленно отворяя стеклянную дверь.

Секунду я ошарашенно на неё смотрела, затем с облегчением выдохнула и прижала руку к груди.

– Ты меня до смерти напугала!

– Там столько мотыльков. Это что-то с чем-то, – поделилась она, ткнув большим пальцем в сторону оранжереи. – Знаешь, что они изучают в школе?

– В школе? – растерянно переспросила я. – Не знаю.

– Мотыльматику.

Она засмеялась, и вскоре я к ней присоединилась.

– Я их обожаю, – поделилась она. – Когда я была маленькой, мама каждый год приносила мне гусениц, которые потом становились бабочками и порхали над нашим садом. Это было так красиво!

Я покачала головой.

– А я училась высчитывать на калькуляторе, сколько нам понадобится краски и рулонов обоев.

Она улыбнулась.

– Полезный навык. Высоту помножить на ширину. Так что, идём искать остальных?

Я вздохнула.

– Пожалуй.

– Или пусть посидят?

– Можно, – засмеялась я. – А им потом скажем, что они отлично спрятались.

Я так была рада её компании, не передать словами.

Вернувшись на кухню, мы перекусили шоколадным печеньем и лимонадом.

– Ну ладно, – икнув, сказала Лекс. – Где они могут быть?

Я пожала плечами.

– Тут много места.

– Сколько здесь спален?

– Шесть на втором этаже и три огромных на третьем, прямо под чердаком. Дальше опасная часть и часовая башня.

– То есть всего… девять спален? – изумилась Лекс. – Да на поиски этой парочки уйдут годы!

– Одна из больших спален заперта, – уточнила я. – Туда они не зайдут.

– Заперта? Почему?

– Без понятия. Мама сказала, что это хозяйская спальня. Дверь там дубовая, вырезана вручную. С зайцами, листьями и всё в таком духе – настоящий антиквариат. Она стоит кучу денег, поэтому никому и в голову не придёт ломать замок.

– У этого дома какой-то пунктик на дверях, – пробормотала Лекс. – Всё, лишь бы не выпускать нас отсюда!

Но никто из нас не засмеялся этой шутке.

– Попробуем ещё раз входную дверь, когда будем в той части, – решила я. – Она всегда была странной, но её ещё никогда не заклинивало. Боб даже её смазал. И как мама попадёт внутрь, когда вернётся?

– Когда она должна приехать? – спросила Лекс.

– Вскоре после полуночи. – Я посмотрела на часы. Было уже почти восемь.

Внезапно у меня засосало под ложечкой.

– Надеюсь, никому из них не взбредёт в голову подняться в часовую башню. В последний раз её проверяли в тысяча девятьсот третьем году.

Мы прошли мимо гостиной и тоскливой серой комнаты для отдыха, куда лишь ненадолго заглянули. Но непотревоженный толстый слой пыли на полу указывал на то, что сюда никто не заходил. Лекс поёжилась от леденящего кожу воздуха.

– Какой милый особняк.

Я понимающе кивнула. Я привыкла жить в старых заброшенных домах, а она – нет. Подойдя к входной двери, я снова попыталась повернуть ключ, но безрезультатно. Будто что-то сломалось в замке. Я старалась убедить себя, что причина именно в этом, а не в таинственном шёпоте.

– Мама будет вне себя, – заметила я, снова кладя ключ рядом со страшной вазой.

Лекс вдруг остановилась и уставилась на меня.

– Стоп. Это всё ты, да? – выдохнула она. – Это часть вечеринки! Заклинившая дверь, телефон! Но как ты заставила весь дом задрожать? В любом случае это гениально!

– Нет, я тут ни при чём, – сказала я.

Она подмигнула.

– Это правда не я! – помотала я головой. – Клянусь тебе. Я сама думала на Скайлар и Риган… Ну, помнишь ту записку?

– Скайлар, конечно, на многое способна. И у неё слишком много денег. Но я не представляю, как бы она смогла организовать те же проблемы с телефоном, – нахмурилась Лекс и, сняв с носа очки, протёрла линзы.

По другую сторону от входной двери была комната, которую мы прозвали парадным салоном. Там мама экспериментировала с обоями ярких оттенков и успела отполировать значительный угол дубового пола.

Лекс остановилась.

– Вот тут начинаешь понимать, каким классным будет это место, когда его приведут в порядок!

Я кивнула, гордясь мамой за её умения. Вторая половина салона была задрапирована пыльными простынями, из-за которых выглядывали серванты, заставленные мягкими игрушками со злыми глазами. В противоположной стене была дверь, ведущая в кабинет – он же небольшая библиотека, обитая дубовыми панелями.

– Как в той настольной игре про расследование убийства! – воскликнула Лекс, когда мы зашли в кабинет. – Только свечи не хватает.

Она взяла с полки из тёмного дерева разбухшую от влажности книгу и выпучила глаза.

– «Руководство джентльмена».

Я состроила гримасу.

– Спорим, там будут сплошь советы о том, как построить счастливую семью, полностью подчинив себе жену и детей.

– Причём буквально, – покачала она головой. – Тут так и написано: «Счастье семьи в руках джентльмена». Не самое желанное чтиво для нас, независимых девушек.

Она вернула книгу на полку.

– Может, девушки того времени были слишком заняты составлением сборника насекомых? – в шутку предположила я, вспомнив аккуратные ровные строчки текста на его страницах.

Лекс кивнула.

– За авторством загадочной «Э. Р. М.». Я бы, кстати, его почитала. Если ты не против?

– Не вопрос. Хм-м, где-то здесь наверняка есть секретный проход, – сказала я. – Мама показывала мне планы и говорила, что в старых домах вроде этого обязательно есть потайные комнаты.

– За фальшивой стеной? – воодушевилась Лекс.

Она принялась нажимать под разными углами на полки, и вскоре я к ней присоединилась. Но никаких скрытых механизмов мы не обнаружили. Разочарованные, вернулись к началу лестницы.

– Наверняка они наверху. – Подняв голову, я наткнулась взглядом на жирного чёрного паука посреди большой паутины.

Мы прислушались. Я надеялась по какому-то шуму определить, где они прячутся. Но всё было тихо.

Я кивнула Лекс, и мы начали подниматься. Медленно и как можно осторожнее. Ступени были старые и потёртые, но крепкие. И, не считая редкого шороха влажного ковра под ногами, не производили ни звука. Лишь на площадке мы перевели дух и снова прислушались. Я с тревогой глянула вправо, где полы ещё не проверяли. И взмолилась про себя, чтобы они не пошли в ту сторону. Лекс прокралась по коридору и сунула голову в спальню парочки. Но там было пусто, не считая горы косметики и средств для маникюра.

– Это было бы слишком просто, – прошептала она.

Мы перешли к нашей комнате. В этот раз внутрь заглянула я, но тоже ничего особенного не увидела, кроме наших спальных мешков.

– Пусто, – одними губами сообщила я.

Следующей была та самая ванная, где сантехник напугал Лекс. Мы осмотрели её вместе, но там и кошке было бы некуда втиснуться.

И ни звука от злобной парочки. Я начинала волноваться.

– Где они могут прятаться? – прошептала я себе под нос.

После ванной была мамина спальня. Дверь в неё была заперта, но ключ остался в замке. Я для пробы повернула ручку. К моему немалому раздражению, створка немедленно отворилась. А значит, кто-то решил, что запреты не для него. Я махнула Лекс, чтобы она зашла слева, а сама начала обходить комнату справа. За кроватью был старый платяной шкаф. Я рывком распахнула его дверцы и вздрогнула, увидев внутри замотанную в мамину простынь Риган с телефоном в руке. Его вспышка меня ослепила.

Риган с воплем выскочила из шкафа и вскинула руки:

– Я привидение! Сюрприз! Блин, я тут уже целую вечность сижу! Ну что, я победила?

Я сморгнула разноцветные круги перед глазами и возмущённо на неё посмотрела.

– Откуда у тебя простынь? Из корзины с грязным бельём?

Риган стянула её с себя и тряхнула кудрями.

– Это Скайлар придумала, – сказала она, глядя в пол. – Она ещё хотела в ней дырки для глаз прорезать, но я не дала. Я пыталась тебя предупредить…

– Так она правда задумала что-то, чтобы меня напугать! – Я кивнула вскинувшей брови Лекс.

Риган пожала плечами.

– Так я победила?

Я медленно выдохнула.

– Нет, мы ещё не нашли Скайлар.

– Значит, победила она! Как обычно. Ладно, дальше я с вами.

Когда она отошла, я поправила внутри шкафа мамины спортивные штаны и запасную рабочую жилетку, после чего закрыла дверцы. Простынь я оставила на полу, сделав себе мысленную пометку убрать её до возвращения мамы. Хорошо, что Риган не дала Скайлар её порезать.

Выйдя в коридор, я тщательно заперла дверь на ключ.

– Как здорово оттуда выбраться! – воскликнула Риган, потягиваясь.

– Это спальня моей мамы, – нахмурилась я. – Она была заперта не просто так.

Она лишь пожала плечами.

– Именно поэтому я подумала, что это будет отличное место, чтобы спрятаться. Я там ничего не трогала, клянусь.

Я принюхалась и сощурилась.

– Это мамины духи!

– Прости… – пристыженно отвела глаза Риган. – Я лишь разок пшикнула.

Лекс покачала головой.

Решив, что тема маминой спальни исчерпана, я обвела взглядом коридор и мысленно чертыхнулась. Скайлар явно спряталась там, куда ей не следовало заходить.

– Держитесь стен, – шепнула я Лекс и Риган, и мы углубились в ранее неисследованную часть второго этажа.

Первой нам попалась просторная сиреневая спальня. По крайней мере, мне так показалось. Затем зелёная и жёлтая, в которой всё было мокрым и вздутым от жуткой влажности. Казалось, что стены в этой комнате обливались слезами. Находиться здесь было страшно. Втроём мы осматривали комнаты намного быстрее, хотя эти спальни и были заметно больше наших.

– Почему бы нам не лечь здесь? – спросила Риган.

– Потому что здесь небезопасно! – огрызнулась я. – Если кто-то из нас провалится сквозь пол, мама будет вне себя. А провалившаяся наверняка сломает ногу. Или шею.

Риган прикусила язык.

Мы вернулись к лестнице, и я указала наверх. Спальни на третьем этаже были такими же просторными, как сиреневая на втором. Но мама была там лишь раз, когда осматривала особняк перед подписанием договора на его реставрацию с миссис Хэллоранн. Мы на цыпочках поднялись, и я сразу же обратила внимание на то, что пол вокруг лестницы весь какой-то вздыбленный.

– Тут пол неровный! – сказала Лекс, наклонившись к одной такой «кочке».

– Осторожно! – предупредила я.

– Прямо как в надувном замке! – воскликнула Риган, заметно оживившаяся без Скайлар.

Мы несколько секунд покачались на буграх, после чего я заглянула в первую дверь. За ней была тёмная комната, заставленная сломанной мебелью.

– Нашла! – шёпотом крикнула я. Надеясь, что Скайлар, если она здесь, выйдет сама.

– У вас есть фонарик? – спросила Риган.

Я задумалась. Один точно где-то был. Пользоваться свечами в доме, где столько всего деревянного, попросту опасно. Пока я пыталась вспомнить, куда мама его убрала, Лекс и Риган в поисках Скайлар сдвигали в сторону сломанные стулья и разбитое стекло. Но минут десять спустя мы сдались. Риган ненадолго включила фонарик в телефоне. Потом пожаловалась, что у неё садится аккумулятор, и выключила его.

Во второй спальне справа было пусто. Лишь на одной из стен виднелись чёрные разводы. Наверняка от небольшого пожара. Похоже, сюда сотню лет никто не заходил. Передёрнувшись, я торопливо закрыла дверь. У следующей спальни была та самая антикварная дверь, в замке которой что-то застряло, не давая его отпереть. Вызванные мамой специалисты должны были не только починить заднюю дверь, но и посоветовать, как нам открыть эту.

Мы остановились перед ней, чтобы обсудить наши дальнейшие действия. Риган прислонилась к ручке и вдруг повалилась, когда дверь под её весом распахнулась.

– Что за?.. – разинула я рот. – Этого… не может быть!

Риган поднялась с пола и отряхнула локти.

– Ай!

– У этого дома с дверями всё шиворот-навыворот! – возмутилась Лекс. – Те, которые должны открываться, – не открываются, а те, которые не должны, – пожалуйста!

Пока я пыталась собраться с мыслями, они с Риган уже зашли внутрь.

Стоящая здесь кровать с балдахином была огромной, из массивного коричневого дерева, которую тоже, как и дверь, украшала резьба.

– Мама будет на седьмом небе, когда это увидит, – сказала я, проводя пальцами по красивым рисункам.

Постель, покрытая толстым слоем пыли, была заправлена пожелтевшим бельём. Одну стену занимал большой чёрный камин. Лекс отошла к небольшому эркеру. Я присоединилась к ней и выглянула наружу. Отсюда было видно всю улицу, неторопливо спускающуюся по склону холма. Уличные огни и соседские дома немного меня успокоили, напомнив, что снаружи был целый мир, где все жили своими обычными жизнями. Присмотревшись, я разглядела мельтешение фонариков: это дети, несмотря на дождь, ходили по округе, требуя сладости и грозя шалостями. Все весело справляли Хеллоуин. И скоро мама сядет на поезд и вернётся домой. Всё будет хорошо.

Позади нас раздался шорох, и из-под кровати высунулась рука. Мы все подпрыгнули как ужаленные, и я громко завиз-жала.

– Что за?! – закричала Лекс.

– Это Скайлар! – сказала Риган.

– Как ты открыла дверь? – спросила я, когда она ловко выкатилась из-под кровати и, вскочив, отряхнулась.

– Ты о чём? Она была открыта! И твоя Элис тоже была здесь со мной. Но я отправила её за тобой, когда мы заскучали. Это так ты собиралась нас напугать? Ну, на мне это не сработало. Я совсем не испугалась. – Она посмотрела на Риган. – Ты сделала ту штуку с простынёй? Сфоткала её?

– Да, – ответила Риган. Заметив мой взгляд, она покраснела.

Мы все переглянулись.

– Погоди, – опомнилась я. – Секундочку. С тобой здесь кто-то был? – Я почувствовала себя странно, как если бы моё тело вдруг перестало меня слушаться.

– Да, – отрезала Скайлар таким тоном, будто разговаривала с дурочкой. – Вы, должно быть, разминулись.

– Н-но… Ты сказала «Элис»? – срывающимся голосом спросила я, борясь с подступающей тошнотой.

– Ты чем слушаешь? – разозлилась Скайлар. – Да, Элис! Она сказала, что хорошо тебя знает. И что тебе наверняка понравится играть в её игру… И что она предупредила тебя насчёт дверей. Она сказала, что двери здесь сыграли с ней злую шутку, поэтому теперь она ими командует. Она же не всерьёз? И вообще, Белла, могла бы и сказать, что с нами будет твоя лучшая подруга.

Риган чихнула из-за поднятой пыли.

Я села на кровать.

– Она… хорошо меня знает? – Моя голова отказывалась работать. Двери? Играть в её игру? Так это Элис шептала мне на ухо?

– Она мне все уши прожужжала о том, как любит прятаться, но не искать, – добавила Скайлар. – Искать она ненавидит.

Лекс, нахмурившись, повернулась ко мне.

– Ты не говорила, что здесь с тобой подруга.

Я схватилась за голову.

– Потому что нет у меня такой подруги.

– Что? – заморгала Скайлар. – Тогда кто она? Она выглядит чуть старше нас.

Я скрестила на груди руки. Какая ещё Элис?! Мои внутренности затягивались в узел. Что здесь происходит? Я ничего не понимала. Откуда эта Элис могла меня знать? И как ей удавалось шептать мне на ухо, не находясь при этом со мной в одной комнате? Как она перехватила телефонный звонок?

Они все смотрели на меня в ожидании объяснений. Мне стало жарко.

Я попыталась что-нибудь придумать, что прозвучало бы разумно.

– Она… э-эм… она раньше тут жила.

Секунду они это обдумывали.

– А. А затем приехали вы с мамой, и ей пришлось свалить. – Скайлар отряхнула от пыли свою дизайнерскую кофточку.

– Типа того. Но ей… не хотелось уходить.

– А где её семья? – растерянно спросила Лекс.

– Они все… умерли, – сказала я. А про себя взвыла: зачем я придумала эту глупую историю? Ситуация выходила из-под контроля.

– Умерли? – Риган покачала головой. – Как грустно.

– Да, – согласилась я.

– Но вы её не видели? Вы должны были встретиться, – сказала Скайлар. – На ней такое жуткое коричневое платье. Самое то для Хеллоуина.

– Э-эм, нет, – ответила Лекс.

Я лихорадочно соображала: мы могли разминуться, потому что заходили то в одну комнату, то в другую. Но если она нас искала, то должна была услышать наши голоса.

Скайлар закатила глаза.

– Теперь придётся объявить победителем её.

– Да, – сказала я. – Но где эта… Элис сейчас?

Покинув хозяйскую спальню, мы спустились на первый этаж. Я почти завидовала Скайлар, что та видела Элис, тогда как я лишь слышала её шёпот и голос в телефоне. И всё ещё не верила до конца, что она существует на самом деле. Что происходит? Кто она такая? Это она заставила дом два раза содрогнуться? Она на самом деле хотела сыграть с нами в прятки? Почему она не любит искать? Чем больше я об этом думала, тем меньше что-либо понимала. И почему она сказала Скайлар, что хорошо меня знает?! Я вся холодела от одной этой мысли.

– Она правда твоя подруга? – шёпотом спросила меня Лекс. – Или здесь происходит что-то очень странное?

– Я не знаю никого по имени Элис, клянусь! – посмотрела я ей в глаза.

Лекс в кои-то веки не стала шутить.

– А зачем ты тогда сказала, что она раньше тут жила? И что вся её семья умерла?

Я расстроенно пожала плечами.

– Мне же нужно было что-то сказать. А так я знаю не больше твоего!

На кухне, пока Скайлар смывала в раковине грязь, а Лекс молча грызла последнего имбирного человечка, я мысленно проигрывала в голове разговор в спальне.

Главный вопрос – что Элис задумала? Если она была где-то в особняке, чем она сейчас занималась? Наклонив голову, я прислушалась. Но всё заглушал шорох упаковки от печенья, которую вскрывали Лекс и Риган.

– Скайлар, – осторожно заговорила я, – как Элис выглядела? Ну, в смысле, на твой взгляд?

Она посмотрела на меня как на сумасшедшую.

– Ты серьёзно спрашиваешь меня, как выглядит твоя тайная подружка?

Я замерла, не зная, что сказать.

– Э-эм, я просто… с ней всё было… нормально?

– Я правильно понимаю, это всё было частью твоего грандиозного плана попугать нас, но я всё испортила? – сухо спросила Скайлар. И, не дожидаясь моего ответа, продолжила: – Попросила эту Элис спрятаться, чтобы она в нужный момент выскочила и напугала нас до смерти, да? Ну скажу так: для подобных замыслов тебе нужны друзья поумнее. Верно я говорю, Риган?

Мы посмотрели по сторонам, но её нигде не было.

Лекс быстро протёрла линзы очков и воскликнула:

– Она же только что была здесь!

Я вышла в коридор, но Риган как сквозь землю провалилась.

– Может, она в туалете? – предположила Скайлар, отряхивая руки от воды.

Мы все встали у лестницы, и она позвала во всё горло:

– РИГА-А-А-А-АН!!!

Мы снова закрутили головами, не зная, с какой стороны она появится.

Через какое-то время Скайлар снова заорала:

– РИГАН! ВЫХОДИ, НЕ БЕСИ!

– Может, она пошла дальше? – указала Лекс наверх.

Я задумалась, куда ещё мы не успели заглянуть. Например, на тёмный чердак, заставленный старой мебелью и картинами.

– С чего ей идти туда, когда она стояла с нами на кухне? – возмущённо фыркнула Скайлар. – Я сказала ей, что план отменяется. Она должна была…

– Стоп, – нахмурилась я. – Какой ещё план?

– О! – Скайлар округлила глаза, изображая невинность. – Так, ерунда.

– Что ерунда? – скрестила на груди руки Лекс.

– То и ерунда!

– Но ерунда что-то означает. – Сощурившись, Лекс начала расхаживать туда-сюда как мисс Марпл. – Выкладывай, Скайлар. Вдруг это поможет понять, куда ушла Риган?

Скайлар уставилась в пол и тоже скрестила на груди руки.

– Мы просто хотели пошутить, – наконец заговорила она. – И в итоге всё равно отказались от этой затеи. В корзине для белья была только одна простыня, и её взяла Риган. А затем ещё двери перестали открываться.

– Какие двери? – спросила я, стараясь не подпустить в голос растерянности.

– Такие двери! – Скайлар закатила глаза, но без поддержки Риган в ней поубавилось самоуверенности.

– Да объяснись ты уже! – не выдержала я и сжала кулаки.

– Ладно, – шмыгнула носом Скайлар. – С началом пряток, пока ты считала, мы собирались замотаться в простыни и выбраться наружу через заднюю дверь. Чтобы потом барабанить по окнам.

– Но зачем? – не поняла Лекс. – Чтобы нас попугать?

– И побегать за вами, типа мы настоящие привидения. И поснимать вас, умирающих со страху.

Я подумала о записке Риган. После всего случившегося мне не верилось, что я столько времени переживала, что она означает и стоит ли ей верить. Но Риган хотя бы пыталась меня предупредить, уже за одно это стоило сказать ей спасибо.

– Я не подумала, что у вас тут проблемы с дверями, – недовольно всплеснула руками Скайлар, – и с костюмами для привидений. Не снимать же простыни с кроватей? Они грязные! Во всём этом доме больше пыли, чем в пыльной буре. Я была уверена, что ты притворяешься, будто задняя дверь не открывается. Просто чтобы нас напугать. А что ещё мне было думать? – Её голубые глаза сердито заблестели, и она прошипела: – А что насчёт твоей тайной подружки Элис? Может, Риган ушла с ней.

– Это всё равно не объясняет, куда они обе исчезли. И почему двери до сих пор не открываются, – заметила я, почесав нос. Мне не хотелось говорить об Элис, потому что кому захочется ночевать в одном доме с незнакомой девочкой, о существовании которой не подозревают даже его хозяева? От мысли, что Риган была с этой загадочной Элис, у меня похолодела спина.

– Я лишь хотела поесть пиццы, – сообщила в пустоту Скайлар. – И повеселиться. Лучше бы я осталась дома.

Лекс поймала мой взгляд и ободряюще улыбнулась. Жалобы Скайлар меня разозлили: это ведь была её идея!

– Ну ладно, – сказала Лекс. – Давайте найдём Риган. Может, и Элис. И, не знаю, поджарим тосты. Что скажешь, Белла?

Я кивнула. Конечно. Тосты обязательно исправят впечатление от самой дурацкой вечеринки в истории. Я постаралась выкинуть из головы странную Элис и припомнить, есть ли у нас какой-нибудь джем.

В поисках Риган мы заново обошли весь первый этаж. Лекс решила воспользоваться случаем и снова поискать секретный проход в библиотеке. Мы встали практически вплотную к полкам. Лекс настаивала, что чувствует лёгкий сквозняк. Но, сколько бы мы ни стучали и ни вытаскивали книг, всё было без толку.

– Ты точно уверена, что иначе отсюда никак не выйти? – спросила Скайлар.

Я закатила глаза: мы это уже проходили.

– Разве что через подвал, – пожала я плечами.

– Она бы туда ни за что не спустилась, – после секундного размышления сказала Скайлар. – Она боится темноты.

– Её стоит бояться, – заметила Лекс.

Я недоверчиво уставилась на Скайлар. Без подруги рядом её заострённое маленькое лицо понурилось. И меня вдруг осенило, что в глубине души она обеспокоена не меньше моего. Я выпрямила спину и расправила плечи. Дарклинг – мой дом, а Элис – моя таинственная гостья. Нам просто нужно держаться вместе, пока мы ищем Риган. И всё будет хорошо. И кто знает, может, эта загадка придаст этой хеллоуинской вечеринке должной пикантности. Хотя мне в это и не верилось.

Скайлар, взяв себя в руки, пристально на меня посмотрела.

– Слушай, Белла. Я клянусь тебе, это всё не шутка. А Риган. Ну, она моя подруга. И я вроде как немного за неё волнуюсь. А как насчёт тебя и твоей шутки? Кто такая эта Элис?

– Элис – это просто… – Я осеклась, не зная, как продолжить.

– Риган нет уже минут сорок, – вмешалась Лекс. – Наружу не выйти, на помощь не позвать, телефоны не работают… А если написать на электронную почту полиции?

– На электронную почту полиции? – Скайлар прикрыла глаза.

– Они точно решат, что это розыгрыш, – сказала я. – «Уважаемые полицейские, пожалуйста, загляните в самый жуткий дом в деревне, где мы играли в прятки и теперь не можем найти нашу подругу». Да они надорвут животы от хохота. Слушайте, она где-то здесь. В этом доме полно комнат.

Я начала подозревать, что она забрела куда не стоило. И с ней что-то случилось. Но мы не слышали хруста или грохота, которые указывали бы на обрушение потолка. Или криков о помощи. Я поёжилась, не горя желанием ничего из этого слышать. Но так мы хотя бы узнали, где она.

– Мама всегда говорит, что отсутствие новостей – это хорошие новости, – добавила я. – Всё будет хорошо. Давайте снова её поищем, но на этот раз везде.

– А мы где-то не смотрели? – спросила Скайлар.

– О да. Есть ещё часовая башня, хотя там опасно.

– О господи. А вдруг она правда лежит где-то раненая? – ахнула Скайлар, и её голубые глаза потускнели от страха.

– Я была брауни[2], нас учили оказывать первую помощь, – сказала Лекс.

– Ну раз среди нас брауни, не о чем волноваться, – закатила глаза Скайлар. – Свяжешь нам грелку на чайник. Ты серьёзно?!

– Я не сдала на значок вязания, – пробормотала Лекс.

Мы встали у лестницы, и я прижала палец к губам. Какое-то время мы прислушивались. Вдруг Риган нас зовёт? Но всё было тихо. Особняк будто погрузился в себя, завернувшись в темноту. Крадучись, мы начали подниматься, замирая при малейшем шорохе.

Наверху Скайлар предложила разделиться. Лекс задумчиво наморщила нос, а я скрестила на груди руки.

– Так мы больше территории охватим, – поддержала Лекс.

Я помотала головой.

– Как вы без меня будете знать, куда можно ступать, а куда нельзя?

– Ладно, – насупилась Скайлар. – Идёмте тогда. РИГАН! – внезапно заорала она так, что мы с Лекс подпрыгнули.

В проходе что-то зашуршало, и мы все отскочили, ожидая увидеть мышь или крысу. Но вместо этого над потолком заметался большой чёрный мотылёк.

– Это мёртвая голова! Жуть! Тем более сейчас Хеллоуин, – сказала Лекс и схватила меня за руку.

Я кивнула, рассматривая череп на спинке мотылька, продолжающего биться об углы. Когда мы проходили мимо, я невольно пригнулась, не желая ощутить его в своих волосах.

Мы педантично осматривали комнату за комнатой, этаж за этажом. Как вдруг позади нас раздался дикий рёв. У меня едва сердце из груди не выпрыгнуло.

– Что такое? – бросилась я к Скайлар, стараясь не поддаться панике.

– Мы всё обошли, – замахала она руками, и меня поразил влажный блеск её глаз. – Она решила подшутить надо мной! – Она топнула ногой как капризный ребёнок, и я обескураженно заморгала. – Я столько лет её знаю! Столько для неё делала! У неё не было лучшей подруги, чем я!

– Ты про Риган? – спросила я.

– Да. Про мою так называемую лучшую подругу, – процедила она.

Я попятилась и глянула на Лекс в немой просьбе сказать что-нибудь. Но она лишь беспомощно пожала плечами. Не считая истерики Скайлар, на которую я решила не обращать внимания, вокруг было тихо. Я уже всерьёз волновалась за Риган. Скайлар вышла вперёд, а я побрела за ней, заглядывая во все двери и всматриваясь в пыль на полу в поисках отпечатков ног Риган. Но их нигде не было.

Скайлар вдруг развернулась, и я отметила, что она успела где-то измазать нос. Её взгляд скользнул мне за спину. Она наклонила набок голову и ахнула.

– Что? – спросила я.

– Лекс нет!

– Что? – переспросила я, и у меня засосало под ложечкой. – Ты прикалываешься! – Я развернулась и убедилась, что Лекс действительно нигде нет. Я потрясённо вытянула перед собой руки. – Она же только что была здесь! Секунду назад!

– Я не прикалываюсь! – перешла на визг Скайлар. – Вы что, все сговорились? Чтобы надо мной подшутить? Вы мне завидуете или что? Я никогда…

– Мы с Лекс ни о чём таком не договаривались! – сердито перебила я. – И не смей обвинять нас в чём-то, когда ты сама придумала ту дурацкую шутку с привидениями!

Под моим суровым взглядом Скайлар растерялась и громко захныкала.

– За что они так со мной? – заныла она. – Я хорошая подруга!

– Я не думаю, что они правда… – начала я, но вдруг засомневалась.

Сначала Риган. А теперь Лекс? Они точно сговорились, никак иначе! Я с подозрением сощурилась на Скайлар: она тоже с ними заодно? Заливается крокодиловыми слезами, чтобы меня напугать? Я присмотрелась: у неё из носа текли сопли, и она резким движением вытирала их тыльной стороной ладони. Нет, её рыдания были слишком некрасивыми, чтобы быть притворными. Значит, она была по-настоящему расстроена.

В растерянности мы стояли в проходе, не зная, что делать дальше. Вдруг в моей голове возникла неприятная мысль: а что, если за всем этим стоит загадочная Элис?

Внезапно откуда-то снизу донеслись звуки.

– Что это?! – пропищала Скайлар.

Я прислушалась. Звуки напоминали музыку. Как если бы кто-то не очень умелый играл гаммы. У меня мурашки побежали по коже.

– Это они? – неразборчиво произнесла Скайлар и, больше ничего не говоря, побежала вниз.

– Постой! – крикнула я. Но быстро поняла, что выбора всё равно нет. Я поспешила за ней, пока сердце скакало по всей грудной клетке лягушкой.

Скайлар оказалась той ещё спринтеркой, потому что догнать мне её не удалось.

– Скайлар? – вполголоса позвала я. Но в коридоре никого не было. – Куда она делась? – спросила я. Но мне было слишком страшно, чтобы переживать из-за разговора с самой собой.

Она будто растворилась в воздухе, и мне стало не по себе.

– Что происходит? – прошептала я.

В воздухе чем-то пахло. Идя на запах, я дошла до закрытой двери гостиной.

– Ты там? – спросила я неизвестно кого.

Медленно я взялась за ручку, но, вскрикнув, немедленно отдёрнула ладонь и сунула под мышку: металл был таким холодным, что обжигал.

Но что это была за музыка? Из-за двери доносилась простенькая мелодия, будто кто-то бряцал по клавишам несуществующего пианино. Я тихонько застонала. Мои ноги будто приросли к полу, я не могла пошевелиться. Вдруг я заметила, что вижу своё дыхание. Таким холодным стал воздух. Меня затрясло, мышцы во всём теле стали бесконтрольно сокращаться.

Едва дыша, я посмотрела по сторонам и взвизгнула, когда дверь сама собой медленно отворилась, открыв часть комнаты, которая казалась странно выцветшей, как чёрно-белая фотография. Или у меня начиналась мигрень? Я крепко зажмурилась. Но когда снова открыла глаза, тёмно-серая дымка, окутавшая комнату, никуда не исчезла. Мой взгляд зацепился за белый овал впереди, я вздрогнула. И лишь потом узнала в зеркале своё отражение с выпученными глазами и разинутым ртом. Кожу под волосами кололо, будто она съёживалась.

В гостиной не было ни Скайлар, ни Риган, ни Лекс. Но когда я боязливо шагнула внутрь, нос уловил запах дыма, а взгляд тут же упёрся в возникшее в углу пианино.

– Что?.. – потрясённо прошептала я.

«Откуда здесь взялся этот мини-рояль?» – билось у меня в голове.

Стараясь не стучать зубами, я вдохнула влажного воздуха.

Полированная крышка каштанового рояля была открыта. Я видела такой в одной из маминых книг по истории, которые она покупала для прошлых реставрационных проектов. Мой мозг отказывался воспринимать увиденное. Как он здесь оказался? Вдруг от рояля к камину что-то метнулось. Вскрикнув от страха, я зажмурилась.

– П-п-посмотри, – сказала я себе и, заставив глаза открыться, перевела взгляд с музыкального инструмента на камин. Там тоже было нечто странное и совершенно невозможное. Мой желудок скрутило, пока мой разум без особого успеха пытался осознать, что видят мои глаза.

– Агх… – вырвалось из моего пересохшего рта.

Напротив меня, лицом к окну, стояла девочка. До меня с запозданием дошло, что это, вероятно, была та самая Элис, о которой рассказывала Скайлар. Я не могла отвести от неё глаз. На ней, как и описывала Скайлар, было коричневое платье. Её длинные тёмные волосы были заплетены в две тугие косы, которые были тоньше, чем у меня. И были повязаны лентами, чьи свободно свисающие концы закручивались спиралями. Её волосы выглядели… мокрыми? Очертания девочки были размыты. Снова застонав, я стиснула кулаки, так что ногти вонзились в ладони.

Она медленно повернула голову и посмотрела прямо на меня.

Всё моё тело будто окаменело, зубы сжались, пока мозг в панике сигнализировал бежать отсюда.

На девочку, как и на всю комнату, словно наложили серый фильтр. И она, и пианино мигали. То исчезая, то снова возникая. Но постепенно её образ становился чётче. И вскоре она уже выглядела совсем как настоящая. Я замотала головой, потому что этого не могло быть. Внутри меня кипел котёл из тысяч эмоций.

Элис здесь… но в то же время нет… Она реальна… но не совсем. Комната стала похожа на музей, будто прошлое наслоилось на настоящее. О боже… Это какое-то безумие.

Перед глазами поплыло, когда я начала осознавать, на кого смотрю. Элис жила в прошлом, не сейчас… Она была… привидением?.. У меня перехватило дыхание. Я смотрела на неё, стоящую перед камином, леденея от невыразимого ужаса.

Никто не разжигал огонь, но по поленьям в камине весело прыгали оранжево-серые языки пламени. Я заворожённо смотрела на них какое-то время, пока мой ошарашенный мозг пытался понять, что происходит. Затем, спохватившись, я снова перевела взгляд на Элис.

Она успела ко мне развернуться. Коричневый сарафан висел на её высоком худом теле, босые стопы были перемазаны в грязи. Одна нога была странно искривлена чуть ниже колена. От выражения её лица кровь стыла в жилах.

– Т-ты настоящая? – прошептала я и уставилась на неё во все глаза в ожидании ответа.

Она улыбнулась. Я отпрянула, потому что в жизни не видела ничего ужаснее. Я бы не смогла это объяснить. Лишь интуитивно знала, что это нечто очень нехорошее, притворяющееся хорошим.

– Папа всегда говорил: «чтобы достичь совершенства, нужно практиковаться». Когда-то давно этот рояль принадлежал моей маме. – Она вздохнула. – Мне нравится думать, что её пальцы тоже касались этих клавиш.

Её слова слегка отставали от движений губ, из-за чего их было трудно разобрать. Нахмурившись, я сфокусировала на ней всё своё внимание.

– Это замечательно, что ты позвала сюда подруг на Хеллоуин! А вот у меня совсем не было подруг. Папа как-то раз устроил вечеринку в честь моего дня рождения. Но девочки нашли моё собрание и после этого стали меня бояться. Элспет и Верити его порвали.

При слове «собрание» я моргнула, вспомнив порванные страницы в красной книге.

– Поэтому я поймала парочку ползучих гадов, чтобы их попугать. Папа сказал, что это была последняя вечеринка в моей жизни.

– Ты хотела их… попугать?

– А затем я услышала, что вы с подругами на своей маленькой вечеринке решили сыграть в прятки. Причём не абы когда, а на Хеллоуин. И это придало мне неожиданно много сил.

Придало ей много сил? Прятки? Я вспомнила, как сотрясался особняк, и с трудом сглотнула пересохшим горлом.

– Это ты… заставила дом дрожать?

– Он реагирует на меня, – пояснила она. – Он вздрогнул при моём возвращении.

Она направилась ко мне, подволакивая раненую ногу. От неё тянуло холодом. Сощурившись, я даже смогла разглядеть вокруг неё серебристую дымку, похожую на изморозь на окнах.

Элис будто увеличилась в размерах и теперь нависала надо мной. Её лицо приближалось. Я попыталась отодвинуться, но тело не слушалось. Её глаза были как бушующие океаны тьмы.

– Я живу в этом доме, Белла. И вы все играете в мою игру.

– Твою игру? – тихо переспросила я. Силы покидали меня, будто во мне была пробоина.

– Я обожаю играть в прятки. – Она снова улыбнулась своей зловещей улыбкой, от которой её глаза ещё сильнее помрачнели. Я хотела отвернуться, но не могла. – Я хочу играть вечно!

Я моргнула. На секунду она обратилась туманом, а затем снова возникла почти вплотную со мной.

– Играть вечно? – с трудом повторила я.

– В последний раз я плохо искала. Я так… его и не нашла. Поэтому теперь… – Её глаза совсем потемнели. – Я спрятала их. И если ты их не найдёшь, они останутся со мной! Здесь, в Дарклинге! Это станет лучшим завершением игры. – Она наклонила набок голову. – И я больше не буду одна!

Я закрутила головой по сторонам, пока мои лёгкие сводило судорогой от ужаса.

– Что ты имеешь в виду?! Ты забрала Лекс? И Скайлар с Риган?

Её лицо довольно просияло.

– Они в доме. Но далеко-о-о друг от друга!

И она засмеялась. Её жуткое хихиканье вонзалось мне в мозг как иглы, и я зажала уши ладонями.

В голове промелькнула безумная мысль, что всё это было лишь представлением, придуманным Скайлар. И сейчас она запостит видео со мной на потеху миллионам людей.

Элис? Привидение? Посреди гостиной Дарклинга? Как такое возможно?!

Я опустила руки и открыла глаза. Она снова стояла у камина.

– Раз ты нашла моё «Собрание ползающих и крадущихся тварей», я добавила в игру насекомых. – Её смех напоминал звон разбитого стекла.

– Насекомых? – В моей голове будто что-то щёлкнуло. – Погоди… Э. Р. М… это ты?

– Элис Роуз Манди. Художница насекомых прихода Дарклинг к твоим услугам. – Она сузила глаза и придвинулась ко мне. – Слушай внимательно, Белла Брайт. Одна из них рядом с Небесами, упокой Господи её душу. Вторая трудится в этом мире. А третья страждущая душа у самого ада!

Запрокинув голову, она захохотала. Но для моих ушей это больше походило на сдавленный крик.

– Посмотрим, как хорошо ты ищешь. Отправляйся на поиски, Белла. Чтобы мы могли играть в прятки всю ночь. Не подведи меня.

По моим глазам резанула яркая вспышка холодного света, и Элис растворилась в воздухе. Вместе с ней исчез и огонь в камине. Я посмотрела на рояль, но его тоже не стало. Серая дымка, накрывшая комнату, постепенно рассеялась. Цвета вернулись. Моя головная боль и тошнота тоже прошли. Грудь перестало сдавливать, и я снова могла свободно дышать.

Элис шепнула мне на ухо, заставив меня подпрыгнуть как перепуганная кошка:

– Время идёт. Чего ты ждёшь?

Я сглотнула и быстро посмотрела по сторонам, чтобы удостовериться, что её правда больше нет рядом.

– Ты водишь. Сыграй в мою игру.

– Это всё было на самом деле? – спросила я хриплым, как после долгого крика, голосом. – Как она сказала? – продолжала бормотать я, трясясь от разогнавшего кровь адреналина.

«Всё хорошо, она ушла», – успокаивала я себя, пока разум силился выдать хотя бы одну толковую мысль. А время, казалось, проносилось прямо перед глазами. Как на ускоренной перемотке. Мне нужно было собраться! Жизни трёх девочек были на волоске!

– Что она сказала? – стараясь не кричать, повторила я и с досадой зажмурилась. – Элис Роуз Манди. Она сказала… Одна из них рядом с Небесами? – В поисках вдохновения я обвела взглядом комнату. – Где-то наверху? Рядом с небом? На чердаке? На крыше? О боже, часовая башня!

Ну здорово.

– Я даже не знаю, как туда зайти, – простонала я, побежав к лестнице.

Как Элис удалось загнать туда кого-то из девочек? Раз она могла двигать вещи, получается, она не просто привидение, а полтергейст. Но как тихий бестелесный шёпот превратился в… образ в гостиной, а заодно и в полтергейста? Я старалась припомнить, что знала о них из ужастиков и книг о привидениях. Но это был не самый мой любимый жанр.

– Она же привидение! Она просто заставила их воспарить! – в раздражении на себя воскликнула я, пока воображение рисовало, как Элис волочёт Лекс и подружек по коридорам особняка. – Как ты это сделала, Элис?

Ответом мне стало тихое хихиканье у самого уха.

– Для меня это всё в новинку, – зашептала она. – Всё из-за Хеллоуина. И твоих подружек. Из-за вашей вечеринки и игры в прятки. Дом на моей стороне. С тобой интересно играть. Ты достойный соперник!

Я прикусила щёку и промолчала, чтобы не тратить дыхание на крутой лестнице, ведущей на самый верх особняка. Вскоре, запыхавшаяся и с горящими от перенапряжения икрами, я уже стояла перед дверью на чердак. Набравшись смелости, я толкнула её, и она легко отворилась.

Чердак был обит необработанными досками. Здесь стояли пыльные коробки и старые чемоданы, стопки картин в массивных рамах и сломанная мебель. И всё это покрывали плотные слои паутины. Боясь за что-нибудь зацепиться, я прижала руки к бокам и шагнула внутрь.

Потолок зарос густым лесом из плесени и гнили в тех местах, где крыша протекала. Дождь продолжался, и где-то рядом отчётливо капало. По паутинам носились чёрные пауки с круглыми брюшками и длинными дёргаными ножками. Хлещущий по стенам ветер заставлял паутины дрожать. Я невольно сглотнула.

– Не вздумайте ничего уронить мне на голову, – прошептала я, пригибаясь.

Чем дальше я шла, тем ближе к моему лицу становились покачивающиеся на ниточках мёртвые пауки. Наконец один царапнул мне бровь. Приглядевшись, я поняла, что он не мёртв, а сосредоточенно что-то ест. Передёрнувшись от отвращения, я почти бегом пересекла середину чердака, прыгая с одной балки на другую как неуклюжая коза. Но вставать на хлипкие доски, которые выглядели не надёжнее яичной скорлупы, я не решалась. С лёгкой истерикой напоминая себе, как далеко, если что, придётся падать.

В дальней стене чердака была маленькая дверь. Добравшись до неё, я дёрнула за ручку, но она оказалась заперта. Особняк заскрипел под сильным порывом ветра и будто весь покачнулся. У меня закружилась голова. Я заставила себя сделать глубокий вдох и досчитать до десяти.

Я коснулась замка. Ключа в нём не было. Хотя мама наказывала оставлять их в дверях, чтобы мы в них не запутались и не потеряли. Может, он выпал и лежал где-то в пыли на полу? Обернувшись, я заметила оставленные моими ногами следы. Это натолкнуло меня на мысль.

Опустившись на одно колено, я посмотрела вокруг и быстро обнаружила длинные неровные полосы. Как если бы что-то крупное тащили по полу.

– Там точно кто-то есть, – сказала я.

Осталось только открыть дверь.

Я начала двигать мебель. Рыскать в стоящих коробках, шурша закручивающейся от старости коричневой бумагой. Открывала ящики и осматривала со всех сторон всевозможную рухлядь.

Среди неё оказалась стеклянная рамка с огромными мёртвыми бабочками. Угх. Я представила её на стене своей спальни и содрогнулась. Хотя Лекс наверняка бы заценила. И ведь их же кто-то поймал и насадил на булавки! Я осторожно, кончиками пальцев, запихнула её назад в тумбочку и перешла к старому трюмо.

В одном из его ящиков лежал большой чёрный амулет на цепочке. Внутри него был локон серых волос и что-то, подозрительно похожее на кусочек иссохшей кожи. Взвизгнув, я швырнула амулет назад в ящик. В другом обнаружился гребень из серебра и черепашьего панциря. Я попробовала пальцем один зуб. А если попробовать вскрыть ими замок?

Вернувшись к двери, я вставила верхний зуб гребня в замочную скважину и стала поворачивать им так и этак. Но всё было без толку, только ладони вспотели. Я ненадолго отвлеклась, чтобы вытереть их об джинсы.

Снова и снова я пробовала открыть замок верхним зубом гребня, затем нижним. Совала их под разными углами, на разную глубину. Ничего. Моё терпение кончилось. Размяв шею и буркнув «Что я теряю?..», я врезала пяткой сверху вниз по торчащему из замка гребню. Что-то громко щёлкнуло, и дверца распахнулась.

– Да! – ахнула я. – Сработало…

Я посмотрела вверх спиральной лестницы из синеватого дерева, напомнившей мне древний за́мок, который мы с мамой посетили во Франции. Её ступеньки были очень узкими и закручивались под крутым углом. Мне пришлось согнуться в три погибели, чтобы протиснуться в пролёт. Всего их было три. Вспомнив высокого Боба, я теперь понимала, почему он не смог подняться в башню.

– Сколько ещё до часов? – проворчала я, стукнувшись подбородком о ступеньку.

Лезть приходилось на четвереньках и в полной темноте. Толстый слой пыли на ощупь был как шёлк и легко клубился, вынуждая меня то и дело чихать.

Внезапно лестница оборвалась, и передо мной возникла башня. Помня мамины слова, что здесь небезопасно, я постучала по половицам. Но они показались мне достаточно прочными. Их покрывал птичий помёт. В щелях между кирпичами свистел ветер, заставив меня поёжиться. В них виднелось тёмное небо, затянутое серыми тучами.

Где-то в метре от меня в свете проглянувшей луны мерцал старый циферблат. Башню венчала пирамидальная, сильно потрескавшаяся крыша. Под ней темнело свитое из сучьев и мха большое гнездо.

Я огляделась. За циферблатом был часовой механизм, под ним – сундук. И на этом всё.

Но куда уж ближе к Небесам? Я осторожно прокралась вглубь башни и пихнула сундук пальцами ног, но он не сдвинулся. Внутри него явно находилось что-то тяжёлое.

– Да ладно, – с подозрением сощурилась я на сундук. Он не выглядел таким уж большим. Обе подружки из злобной парочки были ниже меня ростом. Но мне всё равно с трудом верилось, что кто-то из них или Лекс мог в нём поместиться.

Вдруг сундук подвинулся ко мне, подняв клубы пыли. Вскрикнув и инстинктивно отшатнувшись, я замахала руками, заваливаясь назад в лестничный проём.

С трудом удержав равновесие, я судорожно выдохнула. Смахнула со лба пот, выступивший при мысли: что бы со мной было, скатись я кубарем по этим узким ступенькам. Кто бы спасал девочек, если бы я свернула себе шею?

Я снова посмотрела на сундук. Мне ужасно не хотелось его открывать. Но выбора не было! Что, если там кто-то заперт? Но… вдруг это не Лекс, Скайлар или Риган? Тогда я определённо не хочу узнавать, кто там. Я не знала, что делать: какая-то часть меня была твёрдо намерена подойти к сундуку и поднять крышку, другая с не меньшим энтузиазмом призывала уйти и забыть обо всём. О привидениях и размытых пианино и о спрятанных по всему Дарклингу девочках. От паники на глаза наворачивались слёзы. Борясь с ними, я не могла заставить себя сдвинуться с места.

Наконец я сделала несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, с силой сжала кулаки и сделала шаг вперёд. Сундук стоял неподвижно, будто поджидал удачного момента, чтобы резко откинуть крышку и напугать меня пуще прежнего.

– Тихо! – прошипела я, обращаясь к собственному воображению. – Просто открой его!

Встряхнув разжатыми пальцами, я придвинулась ещё на шаг ближе.

– Раз… Два… О-о, я не хочу этого делать! – взвыла я, стуча зубами от страха. Я чувствовала, что теряю над собой контроль. В этот момент надо мной пролетела птица, и я с воплем пригнулась. Несчастное создание забилось о стены, напомнив мне сцену из фильма ужасов. – Просто сделай это! – закричала я и сжала зубы.

Набравшись смелости, я встала перед сундуком, откинула крышку и тут же неуклюже откатилась назад, чтобы меня не достали ничьи руки или зубы. В нос ударило затхлостью, и я закашляла. Ничего не происходило. Недолго выждав, я снова подкралась к сундуку и заглянула внутрь. В нём лежала куча старых серых одеял, покрытых слоем пыли.

Затем одеяла зашевелились. Отшатнувшись, я упала на спину и стукнулась затылком об пол.

Крыша надо мной заскрипела. Я вся сжалась и испуганно огляделась. Оставаться в башне было опасно. Все мышцы спины напряглись, когда я представила, как рухну вместе с ней на землю. Но затем всё стихло, даже ветер успокоился.

– Спокойно, – сказала я себе.

Птица порхнула последний раз по башне и скрылась в гнезде.

Почувствовав себя немного увереннее, я снова с большой неохотой, как будто я была в инсектарии и мне предлагали ознакомиться с особенно мерзкими его обитателями, заглянула в сундук. Я уже собиралась порыться в его содержимом, когда он опять дёрнулся. Одеяла приподнялись, из-под них донёсся чей-то кашель.

– О господи! – схватилась я за грудь. – Риган!

Она закричала. Но я оцепенела от страха и могла лишь потрясённо на неё смотреть.

Это были никакие не одеяла. Она билась и стонала внутри плотного липкого кокона. Стиснув зубы, я принялась рвать его серые нити и так добралась до Риган. Но тут меня ждал новый кошмар: её всю покрывали чёрные мотыльки. Не в состоянии даже закричать от паники, я забила по ним ладонями. А они всё ползли и ползли нескончаемым потоком, большие и маленькие. Как мерзкий водопад из плотных туловищ и тонких крылышек. Они кружили вокруг меня, жужжа мне прямо в уши. Более крупные двигались медленнее и часто шагали прямо по своим мелким сородичам, которые разбегались, сталкивались, цепляясь крыльями и длинными закрученными усиками. Я едва успевала смахивать их с себя, продолжая продираться к Риган. Кожу кололо. Я боялась, что они меня кусают. Наконец мне удалось высвободить по очереди обе руки Риган. Извивающейся, как гигантская гусеница. Вместе мы разорвали нити вокруг её коленей и лодыжек, которые были заметно толще, чем в других местах. От поднятой пыли я закашлялась и расчихалась.

В конце концов я вытащила её из этого жуткого сундука и, придерживая, помогла встать. Только тогда я заметила, что у неё с лицом.

– О боже… Твоё лицо…

Она повернулась ко мне. По её лицу, на котором проявился знакомый узор, текли слёзы.

– Это же мёртвая голова! – прошептала я, разглядывая светящийся белый череп с чёрными пятнами, который теперь покрывал её смуглую кожу. Выглядело это как невероятно безвкусная маска к Хеллоуину. У меня мороз побежал по коже.

Я откашлялась, прочищая горло, и торопливо смахнула с её подбородка мотылька.

– Так, ладно. Пойдём-ка скорее отсюда.

В крови бушевал адреналин. И мне хотелось со всех ног рвануть по хлипкой лестнице вниз. Подальше от этих чёрных мотыльков, которые сотнями кружили вокруг. Ползали по стенам башни и по моим ступням и коленям, щекоча кожу.

– Да, пожалуйста, – тихонько отозвалась Риган. От её тоненького голоска у меня волосы на голове зашевелились.

Мотыльки продолжали с неё сыпаться. Я в отвращении подвинулась, чтобы они не попали на меня, и изумлённо моргнула: они исчезали.

– Смотри! – Я закрутила головой. – Они исчезают! Они ненастоящие!

Я заворожённо наблюдала за тем, как всё больше мотыльков растворяется в воздухе. Даже Риган осмелилась посмотреть по сторонам. На душе у меня стало чуть легче: для меня самые лучшие мотыльки – это исчезающие.

– Ну конечно, – сказала я, беря Риган за руку. – Это всё ненастоящее. Одна большая иллюзия. Значит, так. Я пойду первая, а ты… Риган, ты слушаешь? – Она с явным трудом оторвала глаза от кучи мотыльков и посмотрела на меня. – Так-то лучше. Ты за мной. Но смотри не завались на меня. Ладно?

Я кивнула, стараясь держать себя в руках, и буркнула под нос:

– Ползучие гады!

Совсем как на рисунках в той жуткой книге. Меня охватил гнев: зачем Элис так поступила с Риган? А что она сделала с Лекс и Скайлар? От этой мысли меня передёрнуло.

Пока мы осторожно спускались по крутым ступенькам, я посматривала наверх, опасаясь, что мотыльки исчезнут не все и их привлечёт мрак лестницы. В воздухе ещё чувствовался запах затхлости. Я прикинула, что Риган провела в том сундуке почти целый час, завёрнутая в кокон, пока по ней ползали и били крыльями сотни мотыльков. Ужас! Когда носки её ног в очередной раз стукнулись о мои плечи, я рискнула глянуть на её лицо. Она выглядела потерянной, как человек после аварии. Внизу лестницы я взяла её за ледяную руку и крепко сжала.

Выйдя на чердак, я решительно захлопнула дверь в башню и подхватила выпавший из замка гребень.

– Спасибо, спасибо, спасибо… – зашептала Риган.

Поразительно, но её лицо стало почти как прежде: узор мёртвой головы бледнел. Он тоже был нереальным, как и сами мотыльки. И нужен был, чтобы нас напугать.

Я быстро оглядела пол вокруг: после случившегося в башне обычные мёртвые и живые насекомые чердака уже не казались такими страшными.

– Не хочешь воды? – нарочито весёлым голосом спросила я. И, не обращая внимания на тусклый взгляд Риган, потащила её за собой.

На кухне я усадила её на стул, схватила стакан и сделала глубокий вдох.

– Так вот, насчёт твоего лица… Оно уже в порядке, – заверила я, осторожно касаясь ладонью её щеки. – Никаких мёртвых голов.

Пока Риган пила, я нервно цокала языком. Её лицу понемногу возвращался румянец.

– Нужно скорее найти остальных, – сказала я.

Риган кивнула и с трудом проговорила:

– Я п-помогу…

– Ты уверена? – спросила я. С одной стороны, я была рада, что мне не придётся носиться по особняку в одиночестве, с другой – меня беспокоили её внешний вид и замедленная речь. С ней точно всё в порядке? – Что с тобой случилось?

– Эл-лис, – ответила она, сжав пальцами стакан. – Я была с вами… а потом вдруг нет… – Она смотрела куда-то в пустоту. – Я услышала голос… Она сказала: «Идём со мной», а я начала говорить: «Нет, кто ты такая?» А она лишь тихо рассмеялась прямо мне в ухо и как бы потянула за собой. Я ничего не могла поделать.

– Потянула тебя за собой? – изумилась я. Чтобы привидение обладало такой силой, оно точно должно быть полтергейстом! Элис не только заставила Риган пойти за собой, она создала целую иллюзию с исчезающими насекомыми и изменила её лицо! Неужели Хэллоуин делал призраков настолько сильнее?

Риган допила воду и тряхнула головой. Из её волос вылетел чёрный мотылёк и с тихим стуком упал на стол. После чего прямо у нас на глазах растворился в свете кухни, как кошмар в рассветных лучах.

– Риган, – начала я, – ты точно…

– Я в порядке. – Она снова тряхнула головой и сделала глубокий вдох. – Давай найдём Скайлар и Лекс. Если они переживают то же, что и я, нельзя терять ни секунды.

– Да! – спохватилась я. – Но мне нужно подумать. Какие ещё подсказки дала мне Элис?

– Что-то там про «трудиться в этом мире»? – напрягла я память.

Риган забарабанила пальцами по предплечью.

– И что это значит?

– Я не знаю!

Она уставилась на меня.

– Это твой дом… и ты знаешь эту девочку, верно? Эту Элис. Она раньше тут жила?

– Мама изучала историю этого места. – Я поманила её за собой в гостиную, где на маленьком столике в углу лежала стопка маминых заметок и книг. – Может, в них найдётся что-нибудь полезное.

– Ты знала, что она так сделает?

– Нет. Я понятия не имела, что она вообще на что-то способна. Я лишь слышала её шёпот.

– По телефону?

– И до этого. А ещё входная дверь вела себя странно.

– Входная дверь? Почему ты раньше не сказала? И Скайлар ведь её видела! Та девчонка сказала ей, что отныне контролирует двери! Почему ты не сказала, когда мы были в той спальне, что она привидение?

– Я не знала, что это она делает! И вы всё равно бы мне не поверили! – огрызнулась я.

Риган слегка смутилась.

– Наверное, нет.

– Слушай, сейчас это уже не имеет значения. – Я принялась перебирать мамины бумаги. – У нас есть дела поважнее.

– Ну да. Например, выяснить, как твоё домашнее привидение резко стало… намного сильнее. – Она покачала головой.

Я озадаченно на неё глянула. В ней что-то изменилось. Она будто стала старше, её скулы заострились.

– Я думала, это просто шёпот, – сказала я.

– Ну… она точно уже не «просто шёпот»! Зачем ты подговорила её так с нами поступить?

– Так, Риган, стоп! Я ни на что её не подговаривала! Я ею не командую! По правде говоря, я даже не была уверена, что она действительно существует. Я думала, что потихоньку схожу с ума!

– Безумие какое-то. – Риган прижала ладони к вискам. – Вместе с этими… – Она сглотнула. – Мотыльками.

– Всё хорошо, правда. – Я попыталась её успокоить.

Она отошла к висящему над камином зеркалу.

– Когда я лежала в том сундуке… Не знаю… – Она обняла себя. – Мне в жизни не было так страшно.

Я кивнула.

– И всё из-за твоего привидения. – Риган резко ко мне повернулась.

– Она не моё привидение! – закричала я. – И чем дольше мы тут об этом спорим, тем дольше Скайлар и Лекс в опасности!

– Ну так читай давай, – махнула Риган на мамины заметки. – А я поищу в интернете… А нет, погоди… наши телефоны ведь здесь не работают, да?

– Интернетчики должны прийти на следующей неделе, – ответила я, просматривая записи. – Нам с мамой, знаешь ли, тоже это не нравится. Ну ладно. Я знаю, что дом был построен в тысяча семьсот пятидесятом году для церковных нужд.

– А это что? – Риган указала на одну из распечаток. – Что там насчёт часовни?

– А, да. На заднем дворе есть развалины маленькой часовни.

– Ну здорово. Только этого нам не хватало: ещё призраки!

– Нужно разузнать о предыдущих владельцах, – сказала я, скользя пальцем по строчкам.

Риган встала рядом и тоже стала просматривать со мной страницу.

– В середине девятнадцатого века здесь жил священник, – ткнула она пальцем в имя. – О нём ещё Лекс рассказывала.

– Соломон Манди, – прочла я. И уставилась на Риган. – Элис сказала мне, что её зовут Элис Роуз Манди. Она его дочь.

Я вспомнила, что Лекс говорила о своём докладе. И прошептала, чувствуя, как волосы на голове встают дыбом:

– Дочь, которая исчезла…

При этих словах свет вдруг потускнел, и у меня всё тело закололо как от статического электричества.

– О нет! – прошептала Риган. – Ну что теперь?

Цвета схлынули. Всё вокруг стало серым, словно мы оказались в чёрно-белом фильме. Нос защекотал уже знакомый запах дыма, и я подавила желание чихнуть. Мы одновременно повернули головы и увидели возникшую перед нами бледную девочку.

– Преподобный Соломон Манди действительно был моим отцом, – едва слышно, на грани вдоха произнесла Элис.

– Мы лишь х-хотели разобраться… – залепетала я.

– Преподобный Соломон Манди. Владелец этого дома и часовни. – Она посмотрела в угол комнаты, где из ниоткуда возникло кресло-качалка.

Я ахнула.

В нём сидел мужчина в чёрных одеждах с белым воротничком. В лежащих на коленях руках он держал трубку и плакал. От него так и веяло безграничным, всепоглощающим горем. Так что от одного его вида у меня заныло сердце и на глаза навернулись слёзы. Я уже открыла рот, чтобы спросить, что с ним. Но он растворился как дым. Я вопросительно глянула на Элис.

Она вытянула тонкую руку к окну.

– Часовня! – вскрикнула Риган. Проследив за её взглядом, я ощутила головокружение. Потому что позади дома за лужайкой, освещённый луной, действительно виднелся шпиль часовни.

– Но это невозможно! – потрясённо проговорила я. – Она давно разрушена!

– Многое невозможно, – вздохнула Элис. – Например, как я столько раз играла с отцом в прятки, а потом не смогла его найти.

Я замерла, пытаясь понять смысл её слов. Стоп. Так она поэтому хотела доиграть с нами?

– Почему ты не смогла его найти? – спросила я. Риган рядом со мной гулко сглотнула.

– Он прятался во всё более сложных местах, чтобы было интереснее, – прошептала Элис. – Откуда ему было знать, что я отправлюсь его искать не туда? Куда ни в коем случае нельзя было отправляться?

Её большие чёрные глаза смотрели на нас из-за белой завесы окутывающего её тумана.

– Что это значит? – тихо спросила я.

Элис опустила глаза на свою изувеченную ногу и качнула ею, как заворожённая.

– Но ладно, – вдруг сменила она тон, и Риган от неожиданности подпрыгнула. – Не будем отвлекаться от игры. Я смотрю, одну ты уже нашла, – сказала она, глянув на Риган, которая сжала кулаки, но не произнесла ни звука.

– Зачем ты закрыла её в том ужасном сундуке? – спросила я.

Элис придвинулась, обдав моё лицо холодным воздухом, который исходил от неё волнами.

– Потому что она часть игры, – пропела она, и её рот снова перестал поспевать за словами. – А мотыльки были первыми тварями, которых я тщательно изучила. Мёртвые головы мне особенно по душе.

Я быстро заморгала, вспоминая полчища ползающих и летающих чёрных мотыльков.

– Мы находили их гусениц в кустах у часовни. Такие большие, зелёные. Ужасно интересные создания. – Элис сместилась к Риган, всматриваясь в её лицо. – С настоящими мёртвыми головами.

Она захихикала.

– Так или иначе, но игра закончится вместе с Хеллоуином. Либо они останутся со мной, либо ты их всех найдёшь. – Она закружилась, и белая дымка вокруг неё завернулась спиралью. – Вы двое оказались умнее, чем я думала. Но оставшихся вам не найти!

Она засмеялась, а затем замерцала в сером свете и исчезла.

Зато моё сердце внезапно вспомнило, что ему следует биться. Резко вдохнув, я начала икать.

– Этого не может быть!

Риган молча покачала головой.

– Нужно скорее их найти, – призвала я. – Даже думать не хочу, в какие жуткие места она их запихнула. – Я побарабанила пальцами по зубам. – Но что она имела в виду под «трудится»?

– Ну, её отец был священником, так? – Риган быстро моргала. А её руки дрожали, будто она не знала, что с ними делать. – Кто на него работал? Хористы? Уборщики? Цветочники? Служанки… У них же были свечи, так? Их тоже кто-то делал.

Я подняла глаза на зеркало над камином и поняла, что стою в том самом месте, где недавно стояла Элис. Я торопливо сдвинулась и заметила пятно сажи на старом ковре. Хотя раньше его здесь не было. Опустившись на колени, я осторожно коснулась пятна, напоминающего формой отпечаток ноги. Затем снова посмотрела на камин. Большой с дымовой трубой.

– А знаешь, кем нанимались дети в викторианскую эру? Трубочистами, – осенило меня.

– Трубочистами? – Риган подошла ко мне и тоже уставилась на камин. – Сколько здесь дымоходов?

– Как минимум… десять. – Перед моим внутренним взором встал особняк Дарклинг и натыканные на его неровной крыше кирпичные башенки. Я представила, как Элис запихивает кого-то в холодную тёмную тесноту, полную влажной сажи…

Мы с Риган испуганно переглянулись.

– Начнём здесь, – сказала я, постаравшись придать голосу уверенности.

Мне совсем не хотелось лезть в грязные чёрные трубы. Но что, если кто-то из девочек на самом деле был сейчас в одной из них? От этой мысли у меня сжималось сердце.

Опустившись на колени, я заглянула в камин. Ничего не увидев, я вскочила, выбежала в коридор и вернулась со старым зонтом. Осторожно потыкала им в дымоход. Чувствуя себя крайне глупо, я позвала:

– Там есть кто-нибудь?

Но ответом мне стали хлопья сажи. Кашляя, я встала, и мы отправились к следующему камину. Риган попыталась вытереть мне лицо, но лишь запачкала себе руки.

– Забей, – отмахнулась я. Понимая, что в ближайшее время на меня ещё не раз посыплется сажа.

Дымоход на кухне был заколочен, поэтому мы туда даже не зашли. Риган следовала за мной по пятам, пока я лихорадочно припоминала расположение всех дымовых труб. Камин в салоне закрывала пыльная ткань, а в кабинете был лишь маленький декоративный. Обход первого этажа завершился проверкой столовой и оранжереи, в которых камины были не предусмотрены.

– Пошли наверх? – спросила Риган, и я кивнула.

Мы проверили все шесть спален второго этажа, не забывая держаться правой стороны от лестницы. Но ни в одном дымоходе затерявшихся трубочистов не обнаружилось.

– Ты уверена, что правильно догадалась? – озвучила Риган мои сомнения.

Я пожала плечами.

– У меня нет других идей.

– Может, детей ещё на какие-то работы брали? Не знаю… в посудомойки например? – предположила Риган.

Я кивнула. А ещё в помощники садовников, в таскальщики угля…

– Блин, подсказка слишком размытая!

– Давай всё же проверим оставшиеся трубы, – предложила Риган.

Я глянула на часы, и меня замутило. Мама вернётся через три часа. Как я объясню ей, что «потеряла» двух подруг? Но других толковых идей у нас так и не появилось. Мы поднялись на третий этаж. Во всех спальнях были огромные камины с дымоходами. Но, потыкав в них зонтиком, мы убедились, что в них тоже пусто.

– Вот и всё, – сказала я. – Всего четырнадцать труб.

– И тебе ни одна не показалась необычной? – спросила Риган.

Я задумчиво оттопырила нижнюю губу и наконец ответила:

– Нет. Все пустые, все совершенно обычные. Ну, не считая кухонной. Она забита досками.

– А что за досками? – спросили мы хором, уставившись друг на друга.

– О нет! Элис бы не стала засовывать их внутрь забитой трубы, верно? – бормотала я, задыхаясь, пока мы бежали назад по лестницам и коридорам.

Влетев в кухню, я схватила Риган за руку и прошептала:

– Слушай!

И мы застыли, прислушиваясь к дому.

Долгое время было тихо, не считая завываний ветра.

Я прокралась в глубь кухни, поближе к плите. Мои уши уловили тихий звон.

– Я что-то слышу! – одними губами сообщила я Риган.

Нахмурившись, она подошла. И вскоре её глаза округлились. Она тоже это услышала!

– Будто кто-то… царапает по металлу? – проговорила я, в ужасе рассматривая дымоход. Он казался таким маленьким!

– Нужно оторвать доски, – сказала Риган, уже дёргая за гвозди. – Здесь есть нож? Или вилка?

Я помотала головой.

– Мы здесь не едим. – Я достала из шкафчика мамин огромный ящик с инструментами. – Вот это другое дело.

Смахнув с глаз угольную пыль, я откинула крышку. Ряды разных инструментов тускло заблестели в свете лампы.

Проведя по ним пальцами, я достала две отвёртки.

– Пойдёт. – Я отдала Риган одну и показала, как отрывать доску. – Это клеёная фанера, мы с ней легко справимся.

Мы осторожно сняли верхнюю доску, за которой была непроницаемая тьма.

– Эй? – тихонько позвала я.

Мы наклонились, всматриваясь в пустоту. Вдруг из неё послышался громкий всхлип, и прямо на меня взглянул голубой глаз. Я от неожиданности подпрыгнула и закричала. Риган отшатнулась и замахала руками, но не удержалась и грохнулась на пол. Отвёртка вылетела из её руки, и я торопливо пригнулась.

– О господи! – воскликнула я. – Глаз! Там кто-то есть!

– Это Скайлар! – сказала Риган.

Она так сильно побледнела, что я забеспокоилась.

– Ты в порядке?

– Да! Но нужно спешить. Нужно её спасти…

Снова взявшись за отвёртки, мы просунули их по бокам от нижней доски и надавили. Выскочившие гвозди запрыгали по плитам пола. Проём в черноту дымохода расширился.

Скайлар явно не терпелось выбраться, потому что воздух немедленно заполнили клубы сажи, как от старого паровоза. У меня заслезились глаза и перехватило в горле. Я закашлялась.

– Можешь вылезти? – спросила я, с трудом понимая, как Скайлар вообще там поместилась.

Тут что-то маленькое упало на пол и принялось извиваться и размахивать в воздухе крошечными лапками.

– Что это?! – завизжала Риган.

Присмотревшись, я ахнула. Это был жук-точильщик.

Скайлар продолжала рваться наружу, заполняя угольной пылью всю кухню.

На пол упал ещё один жук, врезавшись в первого, и тот отлетел в сторону. Как сбитая кегля. Перед моими глазами встали иллюстрации этих жуков из сборника ползущих и крадущихся тварей.

– Помогите! – раздался тихий вопль.

Он привёл меня в чувство, и я снова подняла глаза. От сажи першило в горле. Хотя мне очень хотелось кричать, вместо этого я закашляла.

В проёме уже можно было частично различить лицо Скайлар. Я ужаснулась: она сама напоминала привидение, только живущее в печной трубе. Мертвенно-бледное, чумазое и несчастное. Я нахмурилась. С её лицом тоже было что-то не так… Но если на лице Риган проявился узор мёртвой головы, то кожа Скайлар, даже под слоем сажи, странно блестела… как щиток жуков. Я прищурилась. И на ней можно было ясно различить золотистые точки. Ещё один точильщик вывалился из дымохода. И я поняла, что он весь был забит ими. И вся эта чернота была живой массой из извивающихся тел и щёлкающих лапок.

А посреди неё вверх ногами висела Скайлар.

– Хватай её за руки! – закричала я Риган, и вместе мы стали ворошить пальцами полчище жуков внутри дымохода.

– Я не могу их найти! – растерянно воскликнула она.

– Тогда хватай, до чего дотянешься!

Казалось, кто-то включил во мне быструю перемотку: я двигалась быстрее, чем успевала думать. Мой мозг не желал фокусироваться на бедной Скайлар, застрявшей в печной трубе и по которой ползали бесчисленные жуки. Нет. НЕА.

– До чего дотянешься?! – повысила голос Риган. – Она сидит там как пробка в бутылке! Только голова и торчит!

– Ну так за неё и держись!

Мы обхватили голову Скайлар и попытались за неё потянуть. Она жалобно застонала.

– О боже, что это… у неё в волосах… похоже на перья?..

– Что? – удивилась я и наклонилась ближе.

Действительно, из макушки Скайлар торчали два небольших усика.

– Всё хорошо, – попыталась я успокоить плачущую Риган. – Это часть иллюзии…

По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

– Она там застряла! – Из-за слёз перепачканное в саже лицо Риган стало ещё чумазее.

– А если… не знаю… смазать её маслом? Залить внутрь воды?

– Смазать маслом? – Риган посмотрела на меня как на сумасшедшую.

– Да. Ну, знаешь… чтобы она выскользнула? – Я провела взглядом по кухне в поисках вдохновения. Но, ничего не найдя, снова повернулась к Скайлар. Нужно было что-нибудь придумать! – Можешь пошевелить ногами?

Она снова застонала, но закрыла глаза. Я услышала шорох, а затем из трубы на плиту высыпалась целая гора сажи.

– Ага! – закричала я. – Твои ноги свободны, так?

– Да, – простонала она. – Но мои руки… У меня болят руки. Их сдавило.

Я похолодела от мысли, что у неё теперь шесть рук, как у точильщика. Я плотно сжала зубы, подавляя нарастающую панику.

– Так, ладно. Не нервничай. Всё будет хорошо, мы тебя вытащим, – забормотала я.

Как Элис это сделала? Это какой силой нужно обладать, чтобы поднять Скайлар в воздух вверх ногами и запихать её в дымоход?!

– Нужно вызвать спасателей! – воскликнула Риган, нарезая круги на кухне.

По полу продолжал барабанить дождь из жуков. Глянув на них, я поёжилась.

Перехватив Риган, я сжала её плечи.

– С ней всё будет хорошо, Риган. Обещаю. Мы вытащим её оттуда.

Она судорожно вздохнула.

– Мне не нравится эта игра.

– Мне тоже, – хрипло донеслось из дымохода.

– Попробуй высвободить руки, – предложила я. – Потихоньку. Поёрзай, подёргай ими.

– Я пытаюсь, – ответила Скайлар. – Но тут столько жуков. Вы представить себе не можете… Это так мерзко…

– Да, но это просто жуки, – настаивала я. – Они тебе ничего не сделают. Всё будет хорошо, Скайлар.

– Просто вытащите меня отсюда! – Она перешла на пронзительный визг, и я поморщилась.

Что-то зашуршало, грохнуло. Из проёма посыпались новые жуки.

– Фу! – скривилась Риган, став похожей на старуху.

– Стало свободнее, – выдохнула Скайлар. – Я могу пошевелить рукой… Сейчас…

Мы подождали, слушая доносящиеся из дымохода шорох и скрипы.

– Чем больше сажи и… этих штук выпадет из трубы, – сказала я, – тем больше у тебя будет пространства для манёвра.

– Штук, – повторила Риган и демонстративно передёрнулась.

Жуки на плите лезли друг на друга, собираясь в небольшие пирамидки.

– Я попробую себя вытолкать, – начала Скайлар и вздрогнула, когда один точильщик едва не заполз ей в открытый рот. – Фу! ГАДОСТЬ! – принялась она отплёвываться. Затем закричала через плотно сжатые губы. Судя по звукам, несколько раз лягнула ногами, в результате соскользнув вниз на несколько сантиметров.

– Да! – обрадовалась я. – У тебя получается, Скайлар! Продолжай в том же духе!

Она поморщилась. Нам уже были видны вся её голова и часть шеи, тоже перемазанной в саже. Маленькие усики на её голове закачались. Мы с Риган уставились на них, после чего переглянулись.

– Нужно скорее вытаскивать её оттуда, – сказала она.

Вспомнив её слова о ножах и вилках, я снова посмотрела по сторонам и бросилась к ящику с мамиными кухонными принадлежностями. Соковыжималка? Не пойдёт. Толкушка? Тоже нет.

Скалка… Черпак… Затем я увидела шпатель и широкую лопатку.

– Держи! – Я бросила шпатель Риган. – Попробуем выгрести ими из трубы ещё жу… в смысле, этих штук.

– О господи. Поверить не могу, что я это делаю, – заныла Риган. – Я ненавижу жуков. Хрустящие мерзости.

– Хрустящие? – переспросила я. – Ну ты как скажешь.

Хотелось верить, что после спасения Скайлар они тоже исчезнут, как мотыльки.

Мы с Риган лихорадочно работали шпателем и лопаткой по бокам от Скайлар: я скребла по внутренней стороне кирпичной кладки справа, Риган – слева. Глядя на сыплющихся жуков и сажу, я подумала, что это немного напоминает сдирание старых обоев. Я старалась не обращать внимания на то, как они скатываются по моей руке. Я прикусила язык и задрожала всем телом, когда один залез мне под рукав. Риган тоже бешено водила шпателем вверх-вниз и периодически в ужасе отшатывалась, когда жуки подбирались слишком близко.

В кухне было холодно, но с меня градом катил пот. От размываемой им сажи горели глаза. Я чувствовала языком её пепельно-угольную горечь. Мышцы правой руки и шеи заломило, и я взяла лопатку в левую.

Так прошло шесть или семь минут, разбавляемые ойканьем Скайлар. Вдруг внутри дымохода что-то загрохотало.

– Она падает! – закричала Риган.

Мы выронили наши инструменты и подставили руки.

– Берегись жуков, – предупредила Риган.

Скайлар частично выпала из трубы и ударилась головой о плиту.

– Ай! – вскрикнула она. – Забудьте о жуках! Вы же должны были меня ловить!

– Прости, – сказала я, потянув её на себя.

– Почему я чувствую себя как самая странная повитуха в мире? – спросила Риган. Я невольно улыбнулась. Это правда выглядело так, будто мы с ней принимаем роды из дымохода.

– Это девочка! – фыркнула я, не удержавшись.

Ноги Скайлар наконец покинули дымоход. Она, завизжав, упала на нас. Повалив меня, так что я стукнулась головой о ножку стола. Риган успела увернуться и склонилась над нами.

– Все живы?

Я улыбнулась, подумав, что её голос стал почти как прежде.

Затем я проследила за её взглядом: она смотрела на жуков, которые начали медленно растворяться в воздухе.

– Совсем как мотыльки, – выдохнула она.

Мы помогли Скайлар подняться и отряхнули с её рук сажу.

– Думаю, ей нужно чего-нибудь попить, чтобы успокоиться. Того же чая, – сказала Риган. – И нам всем нужно в душ.

Я похлопала Скайлар по волосам и с облегчением выдохнула: качающиеся усики на её макушке быстро уменьшались.

Мне не хотелось думать о том, что было бы, если бы Скайлар просидела в дымоходе чуть дольше… Вдруг у неё бы правда отросли дополнительные руки?

Скайлар прижала пальцы к вискам и пожаловалась:

– У меня голова раскалывается после этого висения вверх ногами. Я в жизни не…

– Просто посиди немного, – перебила я, – и тебе станет легче.

– Это из-за света, – не замолкала она. – После дымохода всё кажется таким ярким. Глаза режет. Даже лицо Риган какое-то не такое.

– С ним всё нормально, – возразила я.

Риган закатила глаза. Я мысленно кивнула: с этой парочкой всё будет в порядке.

– И свет я выключать не буду, – добавила я.

Пусть жуки исчезали, но меня не воодушевляла мысль слушать в темноте перестук их лапок по кухонным плитам. Бедная Скайлар. Я покосилась на Риган, массирующую кончиками пальцев скулы. Скайлар, двигаясь скованно, подошла к окну, хрустя перемазанными в саже подошвами. Я прикинула, будет ли у меня время до маминого возвращения, чтобы помыть полы. Вряд ли. Пока я грела воду в чайнике, Скайлар, освещённая лунным светом, несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

Она закашляла и заявила:

– Нужно убираться отсюда!

Я размешала в её кружке чая несколько ложек сахара. Вредно для зубов, да. Но зато первое средство против шока. Конечно, я не забыла, что нам ещё предстояло найти Лекс. С каждой секундой моё волнение за неё усиливалось. На часах было уже почти десять.

Скайлар открыла горячую воду и несколько раз вымыла руки и лицо. Вскоре я последовала её примеру. Постаравшись, насколько это было возможно, смыть сажу. Наша одежда выглядела так, будто мы барахтались в углях. Отстирать её надежды не было. Кухонная раковина провоняла сажей, пол был скользким от грязных луж. Повсюду валялись доски и кухонные принадлежности. Но заниматься всем этим было некогда, нужно было спасать Лекс. Ей требовалась наша помощь. И как можно скорее.

Скайлар, надышавшаяся сажей, продолжала кашлять. Я уговорила её допить чай, и мы собрались в кружок, чтобы обсудить последнюю подсказку, отпечатавшуюся в моей голове как вспышка молнии.

– Третья страждущая душа у самого ада.

– Осталось найти Лекс, – сказала я. – У нас получится. Мы почти победили!

Я похлопала Риган по плечу. Вдруг всё вокруг посерело.

– О нет! Это опять Элис! – прошептала я, чувствуя, как внутренности разъедает знакомый страх.

Сначала возник её размытый образ, будто она направлялась к нам из густого тумана, сильно хромая на сломанную ногу, а в следующую секунду уже стояла перед нами.

– Так-так-так, – сказала она.

Я всмотрелась в её лицо. Элис казалась заметно выше нас. В какие-то моменты я думала о ней как о совсем маленькой девочке, в другие же она представлялась мне даже старше мамы. Сейчас я могла разглядеть её более подробно, каждую чёрточку и тёмные, глубоко посаженные глаза под упрямыми бровями. Её косички покачивались в такт неровной походке. И вновь я задалась вопросом: почему они казались мокрыми.

Мы втроём попятились, потому что она занимала очень много места. И не скрывала злости.

– Что, нашла ещё одну? – Она с мрачным видом вскинула густые брови и скривила рот. – Надеюсь, ты не считаешь мою игру слишком простой?

– Н-н-нет, что ты! – Я хотела казаться смелой, но мой голос дрожал, как у младенца. – Было очень сложно, спасибо.

– Так и должно быть. Нельзя, чтобы ты легко победила. Ты должна постараться. – Она не сводила с меня глаз. – Похоже, только одна составит мне компанию следующие сто семьдесят лет. – Она засмеялась, хрипло и обрывисто, как воронье карканье. – Она останется со мной, и мы вечно будем играть с ней в прятки. Если только вы её не найдёте, конечно. Посмотрим, удастся ли вам завершить игру.

Мне стало не по себе.

– Разве ты не дочь священника?

– О да! Мой отец возглавляет церковь Каслтона, его все уважают! – перешла она на крик, брызжа слюной, так что несколько капель попали ей на волосы. Её глаза пылали тёмным огнём.

– Почему ты так злишься? – спросила я, и она метнулась ко мне посреди мерцающего серебристого водоворота.

Я старалась держать себя в руках и не поддаваться панике при виде привидения этой ужасной девчонки, втянувшей нас в свои кошмарные игры, пока где-то на задворках сознания билось назойливое «Почему?». Что с ней произошло?

Она засмеялась, и по мне будто хлестнул студёный ветер. Я поёжилась и представила себе скованных во льду зверюшек, замерзающих заживо.

Я ненадолго перевела взгляд с неё на Риган и Скайлар, обнявшихся и дрожащих.

– Я была не такой, как вы… я была мертва в этом доме с Хеллоуина тысяча восемьсот шестьдесят третьего года. – Она закружила на месте. А затем снова нависла над нами, вынудив меня невольно закрыться руками. – Папа умер в тысяча восемьсот восемьдесят восьмом, кажется. Мне трудно следить за временем. Он ушёл, но незавершённая игра удерживает меня здесь. Мне просто очень хотелось поиграть. Когда ты вошла в Дарклинг, Белла, я стала наблюдать за тобой. За первой девочкой, поселившейся в этом доме после меня. У тебя была мама.

Она надолго замолчала, а я не смела дышать.

– Моя мама умерла при родах. Тринадцатого ноября тысяча восемьсот пятьдесят первого года. Мой день рождения стал днём её смерти.

– Мне очень жаль, – прошептала я.

– Я наблюдала за твоей мамой, как она тебя любит. И это открыло мне глаза на то, чего я лишилась. Я никогда её не знала! Не знала «ангела Лиллиан», как называл её папа. А у тебя есть всё, Белла. Всё, чего у меня нет. У меня есть только эта проклятая тьма, где я предоставлена сама себе. И я больше так не могу!

При мысли о маме у меня слёзы навернулись на глаза. Я закусила губу, чтобы не заплакать.

Элис долгое время смотрела в пол. Никто не шевелился.

– Конечно, здесь жили и другие семьи. Но все бездетные, не считая одного мерзкого мальчишки. Я наблюдала за тобой и начала видеть в тебе себя. Ты была совсем как я, тихая и одинокая. Я представляла нас как две стороны медали, ты – на одной, я – на другой. Ты даже выглядишь как я!

Краем глаза я увидела, как Скайлар и Риган повернулись ко мне. Это ведь была неправда?

Элис протянула мне белую руку, и я уставилась на неё во все глаза. Взять её за руку? Ну уж нет!

Я сглотнула.

– Но затем… сегодня… это мой единственный шанс завершить игру. – Элис будто съёжилась, её плечи обвисли. – Я не смогла найти моего отца. Моего папу. Но, может, тебе удастся найти свою подругу и выиграть.

От её тона у меня разрывалось сердце. Я представила себе, каково это – провести сто семьдесят лет в одиночестве. И, несмотря на всё, что она сделала, на секунду мне почти захотелось её обнять.

– Я просто не хочу оставаться здесь одна. – Она убрала руки за спину и, хромая, отошла к камину. – Порой я думаю, что нужно освободиться и отправиться за папой, но мне страшно. В моём любимом доме я знаю каждый уголок. Я могу наблюдать за моими ползучими любимцами. И мне совсем не хочется уходить. Но иногда на меня накатывает такая тоска, и я мечтаю увидеть отца. И маму…

Всё вокруг неё оставалось серым, но я слышала её шаги. Как будто она была настоящей. Как такое возможно? Я вдруг поняла, что меня всю трясёт.

Мысль о Лекс придала мне смелости, и я заговорила:

– Может, ты сможешь снова увидеть своего п-папу. И маму. Мы тебе поможем… доделать то, что ты не закончила. Но, пожалуйста, Элис, скажи, что ты сделала с Лекс?

Она медленно развернулась ко мне.

– Я знаю, что именно её ты считаешь своей настоящей подругой, – сказала она. Я почувствовала, как уголки моего рта от досады опустились. – Поэтому я отправила её в ад.

В отчаянии я схватилась за голову и встретилась глазами с Риган и Скайлар, которые в ужасе распахнули рты.

– Где она?! – закричала я. – Ты её не получишь! Она с тобой не останется!

– Да! – подхватила Риган. – Мы её найдём!

– Может быть, – сказала Элис, качая головой. Окутываемая серебристой дымкой, она медленно исчезала. – А может, и нет. Это будет очень сложно сделать. Практически невозможно. И тогда у меня будет с кем играть… Или даже с несколькими, если кто-то из вас… упадёт. О да… В этот раз мои любимцы будут куда больше…

Она исчезла в клубах тумана, который расплылся по комнате. Я отступила, не желая ощущать его ледяного прикосновения.

– О нет, – простонала я, борясь со слезами.

– Она чудовище, – отрезала Скайлар. – Нам нужно от неё избавиться. Раз и навсегда.

Я кивнула.

– Но как?

– Всё дело в игре! – воскликнула Риган. – Она сама сказала, что не завершила игру в прятки!

– Да, – согласилась я. – Она не нашла своего отца, потому что отправилась искать его не туда. Куда не следовало отправляться.

– О чём я и говорю, – с мрачным видом подтвердила Риган.

Я снова кивнула.

– Нужно скорее найти Лекс. Но, чтобы завершить эту игру, нам, судя по всему, придётся найти ещё и Элис.

– Элис сказала, что Лекс в аду, – хмурясь от страха, произнесла я. Старательно отгоняя мысли о её больших любимцах.

– М-м-м. – Риган задумчиво сморщилась. – Куда-то, куда ты не захочешь падать. В аду горячо, так?

– Ага.

– Где в этом доме горячо?

– Не знаю… В котельной? – предположила я.

– Элис бы не стала… ну… варить Лекс, нет же? – ужаснулась Риган.

Я бросилась к лестнице.

– Она рядом с комнатой с ванной на втором этаже! Бежим!

– Комната с ванной? В смысле, в ванной? – спросила Скайлар.

– Там кроме ванны больше ничего нет, – пропыхтела я. – Поэтому мы с мамой называем её «комната с ванной», чтобы сразу было понятно, о какой именно комнате речь.

Мы бежали со всех ног. На последней ступени я запнулась и врезалась подбородком в стену.

– Ай, – потёрла я ушибленное место.

Мы свернули влево, к комнате, выложенной когда-то белой, а теперь грязной и потрескавшейся плиткой, где стояла одинокая ванна на ножках. Мама при виде её просияла и назвала «настоящим бриллиантом». Хотя меня эти ножки слегка пугали.

«Мама!» – вспомнила я. В эту минуту она уже должна была мчаться на поезде назад.

Мы врезались в дверь, как нападающие регби. Мне пришлось протискиваться мимо Риган, чтобы добраться до котла. К счастью, мама проверила его в первую очередь, не желая остаться без горячей воды зимой. Летом она бы не стала заморачиваться. Но я твёрдо считала, что в нашем деле горячая вода – это необходимая роскошь.

Я открыла поросшую плесенью дверцу и осмотрела огромный медный ромб, обвитый трубами. Риган наклонилась и заглянула за котёл, но Лекс здесь точно не было.

– Где здесь ещё горячо? – спросила она.

Закрыв дверь, я задумчиво на неё посмотрела и заметила:

– В этом доме вообще не особо-то тепло.

Я нахмурилась. В оранжерее в тёплое время года наверняка жарко, что могло сделать её подобием ада. Лекс уже там пряталась. Вдруг она снова там?

– Давайте посмотрим в оранжерее! – сказала я, и мы снова побежали вниз.

В этот раз, вместо того чтобы свернуть направо, на кухню, мы заскочили слева в столовую, обитую тёмным деревом и заставленную чучелами, пахнущими, как кошачья моча. Наморщив нос, я бросилась к витражным дверям на другом конце комнаты.

Хотя снаружи успело распогодиться, здесь продолжали зловеще танцевать тени. Сделав глубокий вдох, успокаивая себя, я зашла внутрь. Прикрыла нос ладонью от вони влажного разложения и заплесневевшей почвы. Помня о лозах и мёртвых насекомых, я старательно поднимала ноги. Ещё не хватало запутаться в чём-то в темноте.

– Что вы собираетесь тут выращивать? – спросила Скайлар, выпучив глаза.

– Мама говорила что-то о пальмах в горшках. И кактусах. Мне лично нравятся венерины мухоловки. Ну знаете, которые ловят мух, – сказала я. Из-за зажатого носа мой голос звучал странно.

– Сейчас тут всё в каких-то лианах, – заметила Скайлар, пихая ногой одну из лоз.

Послышался шорох, и я подпрыгнула. Как кошка, увидевшая огурец. Мне показалось или лоза пошевелилась?

– Её здесь нет, пойдёмте отсюда! – срывающимся голосом призвала Риган, и мы со Скайлар быстро закивали.

Мы торопливо вернулись в столовую. Я плотно закрыла за нами двери. В голове мелькнуло: «Не хватало, чтобы лианы пробрались в дом». Хотя, конечно, это был бы уже перебор. Глубоко вздохнув, я перекинула за плечо косичку. Жуткая атмосфера дома сказывалась на моём душевном равновесии. Хеллоуин выходил знатный. А я ещё боялась, что нам будет скучно!

Я засмеялась от этой мысли, но смех быстро сменился всхлипами. Мне хотелось лишь одного: найти Лекс.

– Что смешного? – спросила Скайлар.

– Просто подумала, что вечеринка-то удалась! – ответила я. – Ты же сама говорила, что не хочешь заскучать.

– И это ещё мягко сказано, – проворчала Риган, медленно качая головой. – Так что, здесь больше нет мест, где жарко?

– Давайте подумаем. Одна на Небесах, вторая трудится, – сказала я, указывая по очереди на неё и Скайлар. И осеклась. – Стоп. Мы что, совсем соображать перестали?

– В смысле? – моргнула Риган.

– Если Небеса наверху, то ад должен быть… – Я распахнула глаза и кивнула ей.

– Внизу?

– Ага.

Мы вернулись по коридору к входной двери и зашли в салон, где в одной из стен была чёрная дверь.

– О господи, – простонала Риган. – Ты уверена?

Я взялась за ручку.

– Нет.

Одного поворота кисти хватило, чтобы дверь распахнулась, явив непроглядную тьму подвала.

– Спускаться будем все вместе, – прошипела Риган, когда мы ступили на первую ступень лестницы, ведущей в ад.

– Да, – согласилась я, резко вспотев и пыхтя так, будто надувала воздушные шары.

Взявшись за руки, мы преодолели ещё несколько ступенек, озарённых светом из салона. Я почему-то оказалась между подружками. Меня посетила безумная мысль, что я как роза между двумя шипами. Но они уже не были зловещей парочкой. Вместо этого мы были перепуганной троицей… Меня мутило от ужаса.

Щурясь, я пыталась разобрать, что там внизу. Вдруг позади нас что-то громко стукнуло, и всё погрузилось во мрак. Секунду никто не двигался, а затем Риган заорала мне прямо в ухо:

– Что это было?!

– Дверь захлопнулась! – закричала я в ответ. – Всё нормально!

– Мне это не нравится! – взвизгнула Скайлар.

– Мне тоже! – отозвалась я. – Надо было взять фонарик!

– Почему ты раньше об этом не подумала?!

– Не знаю! Прости! А ты почему об этом не подумала?

– Это не мой дом!

– Фактически он и не мой тоже!

– Дарклинг куда больше твой дом, чем наш!

– Просто замолчите все! Мне нужно подумать!

– Я не знаю, что внизу! И это сводит меня с ума! – Из-за всех этих криков в голосе Риган появилась хрипотца.

– Я тоже туда ещё не спускалась! – сказала я. – У вас нет ничего, чем можно посветить? Я боюсь повернуться и упасть.

– Упасть?! – снова повысила голос Риган. – Нам нельзя падать!

– Нет, падать мы точно не собираемся. – Я сжала её руку. – Всё будет хорошо. Слышишь? Мы справимся.

– У меня есть телефон! – внезапно воскликнула Скайлар.

– Он всё равно здесь не работает. Забыла? Мы не сможем позвать на помощь, – покачала я головой.

– Не качай головой! – рассердилась она, пихнув меня локтем в рёбра. – Я чувствую, как ты это делаешь!

– Прости, – пробормотала я.

– Я имела в виду, Белла, что у моего телефона есть функция фонарика!

Щелчок – и мы снова могли видеть. Я улыбнулась Скайлар.

– Он у меня навороченный, – похвасталась она.

– Мой тоже! – спохватилась Риган, вытаскивая свой телефон из кармана. – Только у него аккумулятор садится.

– Ну а моему ещё жить и жить… – Скайлар ткнула в нас экраном. – Видите, сколько ещё…

– Ладно, мы всё поняли! Не свети мне в глаза! – отодвинула я его от своего лица.

Скайлар направила свет на ступеньки, и я сглотнула.

– Вниз? – спросила она.

– Пошли уже, – сказала я. – Хотя мне меньше всего хочется это делать.

Риган сжала мою руку.

Мы продолжили спуск. Казалось, что лестница никогда не закончится.

– Как глубоко ваш подвал? – спросила Скайлар. Свет придал её тону смелости.

– Очень глубоко. – Я остановилась. – Вы это слышите?

Мы замерли. Скайлар поводила телефоном туда-сюда и спросила:

– Вода капает?

– Точно! – Я припомнила мамины заметки. – В прошлом в особняке был свой источник воды – колодец. Что было крайне необычно.

– А я говорила, что ваша вода на вкус землистая, – заметила Скайлар.

– Мы этим колодцем не пользуемся, – возразила я. – Он давно пересох.

– Только не говори, что Лекс на дне какого-то колодца? – К концу фразы Риган уже практически визжала от страха.

Я открыла рот, но не нашла слов для ответа.

Дальше мы спускались молча, осторожно ступая по скользким и неровным деревянным ступенькам. Влажный воздух пах грязной водой, мокрой травой и чем-то неуловимым и мерзким. Едким, как навоз. Капанье ускорилось. Я обратила внимание на нарастающий холод.

Наконец мы ступили на камни пола и прижались друг к другу. Скайлар повела телефоном по сторонам. В углах просторного подвала были навалены коробки и мотки старой верёвки. Тёмная крыша была неровной и просела по краям, создавая ощущение, будто мы в пещере.

Я слышала прерывистое дыхание подруг, бульканье воды и какой-то шорох.

– Что это? – вдруг спросила Риган.

Мимо пробежало что-то белое, но Скайлар не успела его подсветить. Моё сердце сжалось от дурного предчувствия.

Только одни ползучие «любимцы» Элис были способны так бегать. Я видела их изображение на странице её сборника.

Пауки.

У меня мурашки побежали по коже при мысли, что вокруг нас бегали гигантские белые пауки. Я крепко сжала зубы, стараясь взять себя в руки. Всё во мне взывало броситься наутёк. Запереть дверь в подвал, который с каждой секундой всё больше походил на подземелье, и никогда больше сюда не спускаться.

– Где колодец? – спросила Риган.

Я посмотрела по сторонам.

– Посвети туда… нет… Там! – Скайлар так быстро махнула телефоном, что мы ничего толком не увидели. Только смазанное пятно света. И подбирающихся к нашим ногам белых существ.

– Что это? – дрожащим голосом спросила Риган.

– Я не вижу колодца, – сказала Скайлар.

Мы прошли чуть дальше.

– Осторожно, он может быть не закрыт… А-а! – вскрикнула я.

Мы оказались на самом краю огромной дыры в полу и не упали в неё только потому, что резко отшатнулись. Я была почти уверена, что моё сердце сейчас разорвётся. Риган от ужаса разрыдалась и запричитала:

– О нет! Нет! Мы ведь могли туда упасть!

Я нащупала в темноте её руки и крепко их сжала.

– Мы в порядке! Риган, послушай меня! С нами всё в порядке!

Скайлар лежала на спине и быстро дышала. Меня вдруг осенило, что вокруг темно.

– Скайлар! Включи фонарик! – попросила я.

Она судорожно всхлипнула.

– Не могу! Я уронила телефон!

Чертыхнувшись про себя, я взяла её за руку и подождала, пока она не начнёт успокаиваться. Вдруг по моей лодыжке пробежало что-то с кучей острых лапок. Я тихонько убрала ногу под себя, пока в голове гремело: «ПАУК!!!» Но я втянула щёки и удержала этот вопль внутри, чтобы не пугать подруг.

– Нужно проверить, что внизу, – наконец сказала я. – Если вы не можете, тогда это сделаю я… Просто дайте мне минутку.

Я подумала о мамином мощном фонарике, который она всегда держала наготове. Особенно в старых тёмных домах с ненадёжной проводкой.

– Дура, – шёпотом корила я себя снова и снова. Ну почему я не захватила его по пути в подвал?

С другой стороны, тогда бы мы видели пауков… А мне этого очень не хотелось. Откуда у Элис такая любовь к насекомым? Хотя пауки относились не к насекомым, а к паукообразным.

– Молчи! – проворчала я, вытягивая перед собой руки.

Как далеко до края колодца? Я тщательно ощупывала скользкие камни, пока пальцы не провалились в пустоту. Меньше чем в метре от того места, где мы лежали. У меня голова закружилась, когда я представила, как мы втроём туда падаем.

Почему никто не огородил колодец? Осторожно подползая к его краю, я про себя поражалась, как кому-то могло прийти в голову играть в таком опасном месте.

Заглянув внутрь, я немедленно заметила нечто странное – на дне колодца что-то светилось.

– Скайлар! – прошипела я. – Твой телефон! Я его вижу! – Я наклонилась и опустила руки в колодец, чтобы расслабить шею. – Ляг мне на ноги, Скайлар.

Я ужасно боялась, что соскользну и упаду в колодец головой вниз. Стало немного спокойнее, когда меня прижало к полу под её весом. В нос ударила едкая вонь гниения возрастом в сто семьдесят лет.

– О боже, это так мерзко. Просто невыносимо, – вырвалось у меня. Эхо моего голоса разнеслось по всему колодцу.

– Кто там? – раздался снизу тихий голос. Я ахнула и дёрнулась, едва не сбросив со своих ног Скайлар.

– Что? – с трудом выдавила я и почувствовала, как рядом в колодец заглядывает Риган. – Лекс… это ты?

– Это точно она? – прошептала Риган, хватаясь за край.

– Осторожно, – предупредила я, и она слегка отодвинулась назад. – Скайлар, ляг нам на ноги.

Мне пришлось опустить голову ещё ниже в колодец. Колени ныли, вдавленные в каменный пол под весом Скайлар. Огонёк внизу сдвинулся.

Я разглядела маленькое бледное лицо с очками, блеснувшими в свете мобильного.

– Лекс?! – вскрикнула я.

– Я здесь, – донёсся голос. У меня помутнело в голове, глаза налились слезами. – Девчонки, я вас вижу! У вас тёмные лица, но я вас вижу! Говорите со мной! Не уходите!

– Лекс! Мы нашли тебя! Мы здесь, всё хорошо! – полилось из меня.

Лишь тогда я поняла, как в колодце холодно. Поведя рукой, я убедилась, что воздух в нём был ледяным, как в гробнице. По каменным стенам скатывались капли влаги, будто они плакали. Затем я прищурилась: они ещё и шевелились.

Что-то… нет, тысячи «чего-то» ползали по стенам колодца.

– Что с моим телефоном? – спросила Скайлар. Я лягнула её, и она заныла: – Ай! Я просто спросила!

Я потрясла головой, приводя мысли в порядок, и закричала:

– Лекс! Ты в порядке? Элис тебя сбросила?

Если так, ей ужасно повезло, что она пережила это падение.

– Она меня не сбрасывала, – ответила Лекс, – я вроде как порхнула сюда. Но я не в порядке! Мне страшно… тут ужасно холодно! Мне тут не нравится! С телефоном стало лучше, он хотя бы светится. Но он ударил меня по лодыжке, и теперь она болит…

Что-то в ней показалось мне странным, и я присмотрелась… Волосы. Её волосы побелели. Я немедленно вспомнила узор мёртвой головы на лице Риган, усики и напоминавшую хитин кожу Скайлар. Из-за белых волос Лекс выглядела старше и сама стала похожа на призрак. Мне это ужасно не понравилось. Но я напомнила себе, что внешность других девочек пришла в норму. А значит, волосам Лекс тоже вернётся их весёлый рыжий оттенок.

Повисла недолгая пауза. Думаю, нам всем нужна была минутка, чтобы переварить весь этот кошмар. Затем Лекс всхлипнула и закричала:

– Вы же вытащите меня отсюда? Не оставляйте меня здесь, пожалуйста! Но за телефон спасибо. Я уже это говорила? Со светом куда лучше. Теперь я могу видеть их!

Из-за эха казалось, что на дне колодца плачут сразу десять человек.

– Лекс! – Я вытянула к ней руку. – Не бойся! Мы тебя вытащим!

– Их? – прошептала Риган мне на ухо. – Кого…

Она осеклась. Видимо, тоже заметив движение на стенах колодца, и простонала:

– О господи… ЗДЕСЬ ПОВСЮДУ ПАУКИ!!!

– Как нам её… Погодите, что в тех коробках? – спросила я.

Втроём мы осторожно отползли по влажным камням от колодца. Потому что одно неверное движение – и падение в него могло закончиться смертью. В ушах звенело от капель. Я отшатнулась, когда одна такая ледяная капля упала мне прямо на макушку.

«Как Элис могла так поступить с Лекс?!» – ужасалась я.

И вдруг меня осенило: а что, если, говоря о том месте, куда ей не следовало отправляться в поисках отца, она имела в виду подвал? Что, если именно здесь оборвалась её последняя игра в прятки?

С трудом, но я отогнала эту мысль и начала ощупывать коробки, пока глаза привыкали к полумраку.

Мне не хотелось ни до чего дотрагиваться, но перед глазами стояла Лекс. Там, внизу. Этот образ меня подгонял. Я нащупала промокшую упаковочную бумагу внутри деревянных ящиков, хлипкую раскладную лестницу, мотки старой верёвки, упаковку влажных свечей. И бесчисленных пауков. Один из них, задетый моими пальцами, дёрнулся, словно хотел меня укусить. Я вся сжалась внутри, подавляя крик. Я уже могла различить блеск сотен крошечных чёрных глаз посреди белых больших и мохнатых туловищ с восемью лапками. Одни вылезали из трещин в стенах, другие заползали обратно. Я помнила эти вытянутые животы и светлый окрас по описанию из сборника Элис о ползущих тварях – это были пауки-анифениды, они же пауки-призраки.

Сколько бы я ни напоминала себе, что они ненастоящие, как мотыльки и точильщики, от перестука их лапок у меня мурашки бежали по коже, и я невольно отмахивалась, отгоняя их от себя в темноте.

– Угх, что это? Гадость! – ворчала Скайлар, водя вокруг себя руками. – Я чувствую, как они по мне ползают!

– Скайлар, помни, это всего лишь иллюзия, – сказала я, – они исчезнут, как только мы спасём Лекс.

– Не дури мне голову, Белла! – огрызнулась она. – По моей ноге только что прополз ещё один. – Она сглотнула. – Я так не могу. Я ненавижу пауков!

– Девчонки! – твёрдо сказала я. – Они ненастоящие, так что давайте сосредоточимся на Лекс, и…

– Он у меня на руке! – шёпотом закричала Скайлар и как безумная замахала руками. – Тяжёлый! Как тарантул! Почему они такие большие? Я думала, он сейчас меня укусит! – Её всю передёрнуло.

– Никакого толку, – пробормотала я.

– Ай! Моя голова! Смотрите. – Риган, успевшая отползти дальше вдоль края колодца, ударилась плечом о торчащий из потолка крюк. – Зачем он здесь?

Я на ощупь направилась на её голос.

– Чтобы подвешивать мясо? Или какие-нибудь инструменты? Ведро? – догадалась я, нащупав холодный металл. В голове быстро закрутились шестерёнки. – Придумала! Давайте перекинем через крюк верёвки и сбросим их концы в колодец. Лекс по ним поднимется.

Подружки обдумали мою идею.

– Ты правда думаешь, что она сможет сама взобраться со дна колодца? – с сомнением спросила Риган.

– Ну надо же попробовать!

Я подтащила поближе лестницу. Собрав по всему подвалу верёвки, мы начали связывать их вместе. Всего мотков было шестнадцать, все разной толщины. Я старалась не думать о совсем тонких. И о пауках в колодце. Хотя бы темнота уже не казалась такой густой: мои глаза привыкли к отсутствию света.

– А длины хватит? – спросила Скайлар и чертыхнулась, затянув пальцы в узел.

Время шло. Я не на шутку разволновалась: как там Лекс на дне холодного колодца. А ведь она там уже давно. Я не могла разглядеть циферблат своих наручных часов, но прикинула, что до полуночи оставалось уже недолго. Если мама узнает, что мы здесь, мне не поздоровится. Я сделала глубокий вдох, стараясь выбросить из головы посторонние мысли. Сейчас необходимо сосредоточиться на одном – спасении Лекс.

Покончив с верёвками, мы подёргали за узлы, проверяя их надёжность. Я перекинула конец получившегося каната через крюк. Получилось у меня далеко не с первой попытки. Всё-таки в подвале было темно, а верёвки отяжелели от влаги. К тому моменту, когда мне это наконец удалось, мои запястье и локоть уже нещадно ныли. Мы обрадованно закричали.

Риган схватила канат и с силой потянула, проверяя крюк. Он скрипнул, но сидел в потолке крепко.

– Пойдёт, – сказала я.

Ещё раз проверив узел на ступеньке лестницы, мы сдвинули её к краю колодца. Молясь про себя, чтобы верёвки выдержали, я легла на живот и медленно опустила всю конструкцию в пустоту. Я слушала, как она стучит по стенкам, разгоняя пауков. От их шипения и писка у меня волосы на голове зашевелились. Я не знала, что пауки могут производить какие-то звуки. Риган, отклонившись, потихоньку отпускала свой конец каната. Испугавшись, что лестница ударит Лекс по голове, я крикнула вниз:

– Берегись!

Наконец дальше спускать стало некуда.

– Лекс? – позвала я, держась пальцами за край колодца. – Видишь лестницу? Взбирайся по ней.

Тишина.

– Лекс? – повторила я.

– Не могу, – донеслось снизу. – У меня нога не слушается после того, как по ней ударил телефон. И мне очень холодно. Мои пальцы просто не сожмутся. Я не смогу подняться. Простите.

– Что она там делает? – прошипела Риган.

Я шумно выдохнула.

– Она не может подняться. Так что, видимо, мне придётся… спуститься и привязать её к себе.

– ЧТО?! – взвизгнула Риган. – Ты с ума сошла?! Спускаться туда?.. И как ты с ней взберёшься… Что скажет твоя мама?

В её голосе было столько возмущения. Я нащупала её плечо и сжала.

– Я… обвяжу вокруг неё канат, и мы взберёмся вместе. Ну и вы будете нас вытягивать.

От такой перспективы у меня по спине пробежал холодок.

– О господи, – выдохнула Скайлар и с силой потёрла лицо.

– Всё получится! – заверила я. – Но внизу ужасно холодно. Лекс и так уже давно там сидит. Ей нельзя там оставаться. К тому же… дверь наружу всё равно заклинило!

– Твоя мама скоро вернётся, – напомнила Риган. – А если, не знаю… разбить окно?

– У нас уйдёт слишком много времени, – возразила я, – чтобы выбраться, добежать до кого-нибудь. Убедить их, что это не розыгрыш в честь Хеллоуина. И привести помощь. А если я спущусь туда сейчас, мы успеем её вытащить до маминого возвращения. Обещаю.

Ощущая странное спокойствие, я снова опустилась на четвереньки.

– Будь осторожна, Белла. Ладно? – сказала Риган. – Ты мне вроде как нравишься…

– Да… мне тоже, – подхватила Скайлар. – Ты достала меня из той трубы.

Я улыбнулась им в темноте. Чувствуя, что они тоже улыбаются.

– Мы будем за всем следить отсюда и сразу вас вытащим, как будете готовы, – пообещала Риган. Её голос лишь слегка дрожал.

– Хорошо.

Я кашлянула, собираясь с мыслями, и ещё раз глянула в колодец. Затем крепко взялась за холодный влажный канат, глубоко вздохнула и повернулась на животе, так что мои ноги оказались за краем.

– Ну… До скорой встречи, – бросила я, медленно соскальзывая в пустоту.

Я заставила себя дышать ровно и глубоко, чтобы успокоить громко стучащее в груди сердце. Руки дрожали. Но я изо всех сил сжимала верёвки, так что костяшки горели.

– Тут не очень глубоко, – заверяла я себя, смотря на проплывающие перед лицом мокрые камни и бегающих во все стороны белых пауков. Опускать глаза я не осмеливалась. Элис не зря сравнивала это с падением в ад.

Вскоре я сообразила, что камни в стенах достаточно неровные, чтобы спускаться по ним, как по ступенькам. Хотя на них и рос вонючий зелёный мох. Ноги на нём скользили. Пару раз я теряла опору, но до середины колодца спустилась довольно быстро. Я старалась держаться на расстоянии от пауков и сдерживала крик. Даже когда особо крупные экземпляры пробегали рядом с моим носом или по рукам.

Вдруг я ухнула вниз на целый метр. Риган наверху завизжала, породив оглушающее эхо.

– И никакой страховки, – пробормотала я.

Руки пекло из-за трения о волокна верёвок. Я ненадолго остановилась, чтобы разжать левую руку и подуть на неё.

– Я иду, Лекс. – Я глянула вниз, чтобы примериться, сколько ещё осталось. – Ты в порядке?

Отсюда я уже могла хорошо рассмотреть её волосы, которые стали такими же белыми, как пауки вокруг. С трудом сглотнув, я снова напомнила себе, что у Риган и Скайлар всё прошло. Значит, волосы Лекс тоже станут прежними.

– Типа того, – ответила она после продолжительного молчания. – Ты спускаешься ко мне по верёвке, чтобы со мной зависнуть?

– На телефоне же повисеть не удалось, – отозвалась я. Юмор слегка разрядил обстановку.

До дна было уже недалеко. Я стала быстрее перебирать руками. Мышцы сводило, но я не обращала внимания на ноющие пальцы. И старалась не думать о том, как буду взбираться назад вместе с Лекс.

«Будем решать проблемы по мере их поступления», – сказала я себе.

И вдруг услышала шипение.

– Это ты, Лекс? – спросила я нарочито весёлым тоном. Будто Лекс действительно нужно было шипеть, чтобы согреться или ещё что-нибудь в этом роде.

– Это пауки, – донёсся снизу тихий ответ.

Канат вдруг качнулся. Вскрикнув, я вцепилась в него изо всех сил.

«Ну что такого ужасного в пауках? – уговаривала я себя. – Они очень даже милые. Маленькие, волосатые… с гигантскими кусачими хелицерами… с кучей лапок… Ползают везде в темноте… Так, стоп. Думай о хорошем. Вспомни какую-нибудь шутку о пауках!»

Я спросила дрожащим голосом:

– Ты знаешь, что увидеть паука – это ещё не самое страшное?

– Мне сейчас немного не до смеха, – сказала Лекс.

– Куда страшнее – потерять его из виду.

– Ты меня так хочешь напугать? – разнёсся по колодцу её усиленный эхом голос. – Потому что, если ты не знаешь… тут внизу полно пауков. И ещё больше тех, которых я не вижу…

– Я знаю… – отозвалась я, стараясь говорить без паники.

Канат скрипел. Опасаясь, что он порвётся, я не шевелилась. Только напрягала стоящие на камнях ноги.

Через какое-то время Скайлар спросила:

– В чём дело?

– Ни в чём, – ответила я. – Держите канат ровнее. Ладно?

Я продолжила спуск на одеревеневших руках. Чем быстрее я доберусь до дна, тем быстрее смогу подняться назад.

«Ну же, Белла! – подгоняла я себя. – Быстрее! Ты же не хочешь, чтобы мама застукала тебя здесь?»

Я сглотнула, представив её разъярённое лицо, выглядывающее за край колодца. Воображение пририсовало ей мех и паучьи черты. Я замотала головой, чтобы не отвлекаться.

Вниз, вниз, вниз. Всё ниже и ниже. Пока, наконец, вместо вертикальной стены моя правая нога не наткнулась на горизонтальный камень. Я изо всех сил на него надавила, не доверяя своим ощущениям. Лишь потом развернулась и увидела Лекс с телефоном. Его свет обрадовал меня не меньше яркого солнца.

– Да! – Я обняла её. Вне себя от счастья, что всё-таки до неё добралась. – У меня получилось! – крикнула я вверх, в сторону сужающегося туннеля, заканчивающегося маленьким серым кружком. И потрясённо ахнула: – Как же тут глубоко!

Лекс стояла на одной ноге. Бледная. С белыми, безжизненно висящими волосами. Она схватила меня за руки и не отпускала.

– О боже, Лекс! Ты… ранена?

– Только моя лодыжка, – прошептала она. – Из-за телефона. Хорошо, я успела его поймать, когда он отскочил. – Она закрыла глаза. – Я думала, что тут умру.

– Нет, Лекс, – громко сказала я. – Ты не умрёшь. Давай я тебя привяжу и помогу подняться.

По её ноге пробежал огромный паук. Бледный, как призрак. Но она даже не поморщилась. Зато я в ужасе вскрикнула и отпрянула. Из крошечной дыры в камнях протиснулся ещё один многолапый здоровяк, затем ещё. Их глазки сияли жёлтым в свете мобильного. Когда они зашипели и подняли передние лапки, я решила, что с меня достаточно.

– Ещё покусают… Лекс, они тебя не кусали? – с трудом выговорила я.

Она помотала головой.

– Мне так холодно, что я не чувствую ног. Слава богу, на мне кроссовки.

Угх. Меня замутило от одной мысли оказаться здесь босиком. Уже просто сидеть здесь, на дне колодца, было ужасно… Но чувствовать, как пауки ползают в темноте по твоим пальцам ног… Нет.

– Нужно тебя привязать, – повторила я, сжав ледяные пальцы Лекс. – Но сначала надо подняться по лестнице. Сможешь к ней подойти?

Она попыталась перепрыгнуть на здоровой ноге, завалилась на меня и расплакалась.

– Всё хорошо, я с тобой, – сказала я. Очень надеясь, что случившееся не травмирует её на всю жизнь. И пошутила: – Весёлого Хеллоуина.

– Я больше не люблю Хеллоуин, – отозвалась она.

– В этом я с тобой согласна. – Я окинула её оценивающим взглядом. – Давай ты залезешь мне на спину?

Она быстро заморгала.

– А ты меня унесёшь?

Я поводила телефоном по сторонам в поисках лестницы. Она висела примерно в метре над дном. А значит, на неё придётся взбираться. Но иного выбора не было. Подавив страх, я повернулась к Лекс спиной и подхватила её под ноги. Холодная и склизкая, как огромная лягушка, она скорее завалилась, чем запрыгнула мне на спину. Я по очереди вытерла ладони о джинсы и перехватила её поудобнее.

– Придётся выключить телефон и убрать его в карман. Или хочешь, ты его понеси? – предложила я.

– Пожалуйста, не выключай свет, – взмолилась Лекс. – Я его понесу.

– Ладно. Только смотри не урони.

Если подумать, при свете взбираться будет легче. Я хотя бы буду видеть, куда наступаю. Моя голова была вся мокрая от пота. Я резко ею тряхнула, убирая с лица волосы. Как же всё это было мерзко.

– Мы поднимаемся! – крикнула я вверх, и оттуда донёсся радостный возглас Риган.

Я улыбнулась. Мне не терпелось отсюда выбраться. Но когда я уже собиралась поставить ногу на первую ступеньку лестницы, Лекс вдруг меня остановила:

– Погоди.

– Что? – спросила я, неловко оборачиваясь. – Что такое?

Воздух вокруг будто заледенел. Лекс положила голову мне на плечо и устало проговорила:

– Опять она.

– Кто она? – Но я знала ответ. – Элис… здесь? В колодце?

– Не оставляйте меня здесь одну, – сказала Элис. Я различила слабое серебристое сияние, пару тёмных глаз посреди прозрачной дымки. Но этого было достаточно, чтобы у меня внутри всё задрожало от ужаса. Мои пальцы сжались на лестнице.

– В смысле? – спросила я. – Просто вылети отсюда. И всё.

– Там что-то есть, – сказала Лекс, и я почувствовала, как она наклоняется влево. – Думаю… её здесь что-то удерживает.

Подхватив Лекс одной рукой, я направила свет телефона на дно колодца. Два паука на моих глазах растворились в воздухе, совсем как мотыльки и жуки до них.

– Они ненастоящие, – пробормотала я. – Я нашла тебя, и теперь они исчезают. Они ненастоящие! – Если бы не усталость, я бы возликовала.

Луч сместился, и мой взгляд зацепился за что-то. В углу была небольшая кучка чего-то коричневого и белого.

– Что это?.. – Сердце пропустило удар. В глубине души я знала, что это. На меня навалилась невыразимая грусть. – О нет…

– Кости, – одновременно прошептали Лекс и Элис.

Это действительно были кости внутри коричневой ткани.

– Сарафан Элис, – потрясённо выдохнула я. – Я сейчас.

Я должна была что-то сделать. Осторожно поставив Лекс на ноги, я бережно, боясь их сломать, собрала кости и убрала в карман своего худи. Их было не так много, и большинство запутались в гниющей ткани.

– Всё хорошо, Элис, – прошептала я.

Покончив с этим, я снова помогла Лекс залезть мне на спину. Кости тихонько постукивали при каждом моём движении.

– Пора выбираться отсюда.

Я сделала глубокий вдох, затем ещё один. И груз печали слегка ослаб. Холодные кости впивались мне в живот, пока я, стиснув зубы, полупрыжками поднималась по лестнице. У меня едва не остановилось сердце, когда верхняя ступенька под моим весом треснула. Но я успела наклониться вперёд и ухватиться за канат. Как заправский скалолаз. При этом я сильно приложилась лбом о стену колодца, но даже не пискнула. Поставив носки кроссовок в щели кладки, я обвила концы верёвок вокруг себя и Лекс и затянула. Лестница с грохотом обрушилась на дно колодца. Но я заверила себя, что она нам больше не понадобится. И мы начали восхождение.

Попадавшиеся мне на глаза пауки исчезали один за другим. Это придавало мне сил. Больше никаких бледных мохнатых чудищ! Лекс подсвечивала стену, и я могла выбирать, куда упереться ногой. Но влажный блеск камней подпитывал страх, что я в любой момент могу с них соскользнуть. Я старалась поддерживать Лекс одной рукой, пока Скайлар и Риган вытягивали нас за неприятно поскрипывающий канат.

Все мои пальцы были в волдырях. Я стиснула зубы, чтобы не выть от боли. С каждым шагом казалось, что Лекс становилась тяжелее. Но я продолжала упорно взбираться по своеобразной лестнице из неровных камней, слушая её громкое дыхание прямо мне в ухо.

– Ещё немного! – крикнула Риган. – Вы уже почти на середине! Я вижу свет!

– У вас получится! – добавила Скайлар.

Я кивнула, и канат дрогнул.

– Хватит кивать, глупая, – проворчала я. Каждый шаг стоил неимоверных усилий. Мои руки и ноги дрожали. – Не останавливайся, не останавливайся, – твердила я. – Поднимайся, поднимайся, поднимайся.

Снова и снова я поднимала ноги и подтягивалась одной рукой. Всё тело ныло. Капельки пота щекотали лоб и застревали в бровях. Не подумав, я вытерла лоб о шершавый камень. И оцарапалась тем самым местом, которое и так болело после удара. Но боль слегка развеяла окутавший голову туман. Лекс обмякла, то ли потеряв сознание, то ли уснув. Я прижалась к стене и перехватила её понадёжнее. Подумав недолго, я забрала у неё из руки телефон и сунула его в рот.

– Ну же! – крикнула Риган. Я отметила, что её голос прозвучал намного ближе.

Но мои руки уже не справлялись. Силы закончились. У меня даже зубы, сжимающие телефон, ныли. К тому же из-за него мне постоянно приходилось сглатывать слюни.

«Ну, мы хотя бы попытались, – подумала я, чувствуя, как пальцы скользят по канату. – И у нас почти получилось. Мы почти победили».

Моя левая рука разжалась.

– Что ты делаешь?! – наклонившись в колодец, заорала Риган. Я подняла глаза на неё и Скайлар. – Не вздумай сдаваться! Осталось совсем чуть-чуть!

Она вытянула вниз руку. До неё было так близко! Невнятно закричав, из-за чего телефон больно завибрировал о зубы, я заставила себя сделать ещё несколько шагов и подняла руку. Меня качнуло: Скайлар поскользнулась, и канат слегка просел. Кончики наших с Риган пальцев на секунду коснулись, но я просто больше не могла двинуться. Закрыв глаза, я быстро вдохнула, приготовившись падать.

Мои воющие от напряжения мышцы сдались. Вместе с долгожданным облегчением я на мгновение ощутила невесомость, которая и привела меня в чувство. Нет! Мы погибнем! Из-за меня Лекс умрёт! Это я во всём виновата! Нет!

А затем я почувствовала, что мы снова плавно поднимаемся. И я тут была ни при чём. В следующую секунду нас с Лекс уже обхватили руки Риган, а Скайлар затащила нас через край колодца. Самое странное: нас будто подталкивали снизу. И вот мы уже лежали на полу. Лекс придавливала меня сверху. Риган, рыдая, обнимала нас. А я пыталась перевести дух и ждала, когда тело снова начнёт меня слушаться. Руки горели так, будто я окунула их в вулкан. Скайлар осторожно выдернула из моих зубов телефон и осмотрела меня.

– Не всё так ужасно, – сказала она, – всего пара отпечатков зубов на корпусе. И ты тоже в порядке, – добавила она. Но я уловила в её голосе жалость, когда она посветила на мои руки.

– Скайлар наклонилась, успела схватить вас и подтянуть. А потом я дотянулась до второй твоей руки в тот самый момент, когда ты отпустила канат! – пояснила Риган, с нескрываемым облегчением похлопав меня по предплечью. – И все пауки исчезли! – Она быстро посмотрела по сторонам, проверяя пол. Затем снова повернулась ко мне и с улыбкой кивнула. – И Лекс! Классные волосы!

Лекс моргнула и провела рукой по своим коротким волосам.

Несмотря на усталость, мои губы растянулись в улыбке. Казалось, я уже тысячу лет не улыбалась. И я понимала: мы спаслись только потому, что работали сообща. Расстегнув карман худи, я с огромным трудом села и начала осторожно выкладывать на пол кости. Скайлар направила на них свет телефона. У Риган глаза полезли из орбит.

– Чьи они?

– У нас получилось, – сказала я. – Мы нашли Лекс и Элис. – Я снова улыбнулась. – Мы завершили игру.

– Я всегда знала, что у нас получится! – закричала Риган. И стиснула нас в объятиях.

Заметив, что мы опасно сдвинулись к колодцу, я торопливо оттащила девочек в сторону. Лекс сидела с отрешённым видом.

– Ты в порядке? – спросила я.

Она рассеянно кивнула, а затем с неожиданной силой сжала мою руку.

– Спасибо. Вы спасли мне жизнь. – Она моргнула. – Я думала, меня никто не найдёт. Что я больше никогда не увижу свет. – В тусклом сиянии мобильного телефона её волосы всё ещё блестели серебром. – Она будто… вытягивала из меня силы там, внизу. Я не хотела умирать в темноте.

– И ты не умерла. Ты в порядке. Мы все в порядке. Никто больше не умрёт здесь в темноте. – Я понимала, что тараторю. Но после всего пережитого мне было всё равно.

В углу подвала проявился человеческий силуэт, и мы все посмотрели на него. Все наши чувства притупила усталость. Я заметила, что стало холоднее.

– Вы победили, – сказала Элис. И улыбнулась.

Я нахмурилась. В ней что-то изменилось.

– И вы нашли меня. – Она по очереди посмотрела на каждую из нас. – Игра наконец-то закончилась.

Вдруг раздался оглушительный рёв, и мы с криками зажали уши. Элис окутала серебристая дымка.

– Папа, – сказала она, подняв голову к дальнему углу потолка, и вытянула руки.

Я проследила за её взглядом. Постепенно дымка рассеялась, и за ней показался высокий мужчина. Он тоже тянул к ней руки и плакал. Его горе каким-то образом передалось мне, так что у меня даже рёбра заныли.

– Дочка, – сквозь слёзы сказал он тихим резонирующим голосом. – Мне так жаль. Я спрятался в сундуке в своём кабинете. Я должен был догадаться, что ты пойдёшь искать меня здесь. Прости меня. Но дверь… Она захлопнулась за тобой. А ключ, видимо, выпал и потерялся. У нас и в мыслях не было, что ты здесь, на дне этого проклятого колодца. Констебль решил, что ты убежала… Мы искали тебя по всей стране. Прости меня, дочка, если сможешь.

Элис тоже плакала.

– Конечно, папа. Я так по тебе скучала. Я так ждала этого дня. Так ждала шанса завершить игру. – Она быстро глянула на меня и едва заметно улыбнулась. – К счастью, у меня была достойная соперница.

– Мы сделали это вместе, – возразила я, беря Скайлар и Лекс за руки, а те сжали руки Риган.

Вдруг, будто откуда-то из неимоверных далей, пришла женщина в длинной юбке и с заплетёнными в косы волосами, которые были заколоты на затылке.

Она протянула руки в сторону мужчины и Элис, которая смотрела на неё широко открытыми глазами.

Подвал осветила яркая вспышка. Элис обратилась белым светящимся вихрем, и кости притянули его к себе как магнит. Мы потрясённо смотрели, как они на миг засияли голубоватым светом и снова потухли. Им вернулся их кремовый оттенок. Рёв резко оборвался. У меня слегка заложило уши.

Мы переглянулись и снова опустили глаза на грустную кучку костей и старой ткани. Правильно сказала Элис: игра закончилась.

Первой подала голос Риган:

– Думаю, мы все победили. Видимо, она ушла со своим папой… и мамой. Это же была она?

– Похоже на то, – сказала Лекс. – Ничего себе.

Я не сводила глаз с костей.

– Он искал её, но не подумал посмотреть здесь. Из-за двери. – Меня осенило: – Поэтому двери в особняке так странно себя ведут: Элис была заперта здесь. А все думали, что она даже зайти в подвал не могла.

Лица девочек вытянулись от ужаса.

– Она и за нами захлопнулась, – напомнила Риган.

Я кивнула.

– Это была Элис. Это она заблокировала сначала входную дверь, затем дверь в подвал.

– Как же ей не повезло, – покачала головой Скайлар. – Жуткая трагедия.

Мы помолчали.

– Ну, хотя бы теперь они снова вместе, – сказала я и кашлянула, пытаясь избавиться от комка в горле.

Я улыбнулась девочкам. И вдруг осознала, что они для меня уже не просто «девочки». Они мои подруги. От этой мысли в груди стало тесно и на глаза навернулись слёзы.

– Элис нам помогла… – сказала я. – Мне кажется, она под конец вытолкнула нас из колодца. Без неё я бы не справилась.

Скайлар фыркнула.

– Конечно, справилась бы, Белла. Если ты что-то решишь, то обязательно доведёшь это до конца.

Мы снова все обнялись, уже не сдерживая слёзы. Лекс чмокнула меня в щёку.

– Спасибо, Белла. Ты потрясающая.

Нас прервал приглушённый рокот и посыпавшаяся с потолка пыль.

– Давайте-ка выбираться отсюда, – испуганно оглядываясь, предложила Скайлар.

– Пока не стало слишком поздно! – закричала я, когда каменный пол под нами задрожал. – БЕЖИМ!

Вскочив, я снова повалилась на подпрыгивающие плиты. Скайлар в страхе зажала рот ладонями. Лекс вытянула руки в стороны, с трудом удерживаясь на ногах.

– Нужно отойти подальше от колодца! – призвала я. И, схватив её за руку, утащила за собой к стене.

Наш импровизированный канат лопнул, и его конец исчез в тёмной дыре. Камни по краям колодца выскакивали из кладки и с грохотом падали вниз.

– Уходим! – Я потащила подруг за собой. – Колодец сейчас обрушится!

Уже на полпути к лестнице я спохватилась:

– Кости!

Но было уже поздно: колодец обвалился, забрав с собой часть пола.

– А вдруг весь подвал рухнет?! – крикнула мне в ухо Скайлар, пока мы лавировали между выпрыгивающих из пола плит.

Мне даже думать об этом не хотелось. Как и представлять лицо мамы, когда она вернётся и увидит на месте особняка гору обломков. Но потолок вроде пока держался, как и несущие стены. Разрушения затронули только колодец.

Мы почти добрались до нижней ступеньки, когда Лекс вдруг вскрикнула:

– Моя лодыжка! – Она упала, и обломок плиты ударил её по виску.

Наклонившись, я помогла ей сесть. Мой взгляд остановился на мокром тёмном пятне у неё на виске, различимом даже в полумраке. Я похолодела: это была кровь. Но испугаться по-настоящему не успела: Лекс резко встряхнулась, как персонажи в мультиках, сбрасывающие с себя звёздочки после удара обо что-то. Потом вскочила и, запрыгав на одной ноге, призвала:

– БЕЖИМ!

Грохот из колодца напоминал рык сотни львов. И он погнал меня вперёд, наполняя натруженные мышцы адреналином. Не чуя под собой ног, мы добежали до Риган и Скайлар, остановившихся посреди лестницы и нетерпеливо нам машущих. Сощурившись в полутьму, я обомлела.

Обрушившийся пол сильно искривил лестничный пролёт, сделав его непроходимым.

– Как нам отсюда выбраться? – спросил Риган, кашляя.

Скайлар поводила телефоном по сторонам, но из-за пыли было сложно что-то разглядеть.

У меня поплыло перед глазами. Вся усталость, накопившаяся, пока я вытаскивала Лекс из колодца, разом навалилась на меня. Я бы упала, если бы Скайлар вовремя меня не подхватила.

– Белла! Ты в порядке?

Я хотела кивнуть, но меня замутило от луча света, скачущего по взбугрённым ступенькам.

– Ты вроде говорила, что здесь есть другой выход? – спросила вдруг Лекс, потирая ушибленную голову.

Я медленно кивнула. Я точно видела что-то такое на планах. Может, не буквально выход, но нечто похожее.

Сместившись влево от лестницы, я всмотрелась в дальнюю стену подвала.

– Посвети! – попросила я последовавшую за мной Скайлар.

Кладка в этой стене была необычной: камни располагались крест-накрест. Кашляя из-за пыли, мы осторожно дошли до угла. Я надавливала в разных местах, пытаясь сообразить, что могла скрывать эта стена. Она была далеко от колодца и потому пострадала меньше всего. Но даже рядом с ней пол потрескался и искривился. Вытаскивая ногу из такой трещины, я невольно задалась вопросом: а что могло находиться под подвалом? Подземный источник, питавший когда-то колодец. Канализационные трубы, гнёзда крыс и тучи пауков. Я передёрнулась и напомнила себе, что белые пауки все исчезли. Хотя бы одной проблемой меньше.

– Я ничего не вижу! – пожаловалась Скайлар. Лекс и Риган тоже принялись постукивать и надавливать на камни в стене. Я потёрла слезящиеся от пыли глаза.

На углу был толстый деревянный столб. Прислонившись к нему в ожидании остальных, я ощутила щекой прохладный ветерок и повернулась в ту сторону, чтобы он слегка остудил мои раздражённые глаза.

– Подержи-ка, – сказала Скайлар, отдавая мне телефон. – Тут что-то странное…

Она наклонилась, чтобы рассмотреть кладку. Опуская руку с мобильным, я случайно ударила локтем по столбу. Где-то загремело, и мы все закричали. Боясь, что сейчас на нас обрушится потолок, я пригнулась. И застыла в изумлении, когда рядом со мной, в углу, открылся узкий проход.

– Белла! – обрадовалась Лекс. – Ты нашла выход!

Мы все столпились перед ним.

– Он безопасен? – спросила я.

– Идёмте, – сказала Риган. – Что там может случиться? И потом… у нас нет выбора!

Я выдавила улыбку и постаралась отогнать мысли об обрушающихся туннелях, отравленном воздухе, удушье и смерти под обломками.

Взявшись за руки, мы по очереди зашли в проход, в темноте которого скрывалась лестница.

Уже где-то на десятой ступеньке телефон Скайлар мигнул и погас, но мы продолжили идти на ощупь. Пыль забивала лёгкие, не давая дышать.

– Угх! Паутина! – возмущалась Скайлар. Она шла впереди, поэтому именно ей приходилось первой через неё продираться.

Как замыкающая, я обернулась и успела в последний раз глянуть в подвал. Я не сдержала потрясённого возгласа: за клубами серой пыли было видно, что колодец доверху завалили камни и обломки.

Крепко держась друг за друга, мы поднялись до небольшой обитой деревом площадки. Благодаря щелям в стенах было уже не так темно. Доски под ногами угрожающе скрипели, пока мы пытались разместиться на крошечном пространстве. Лекс охнула, когда я случайно пихнула её локтем в живот.

– Прости! – прохрипела я. – Тебе сегодня постоянно достаётся.

– Где мы теперь? – спросила Скайлар, водя руками по стенам.

– Сейчас узнаем! – Протиснувшись вперёд, Лекс нажала пальцами на одну из щелей. И, почти прижавшись носом к панелям, заглянула в неё. – Я могу ошибаться. Но, кажется, мы за стеллажом в кабинете.

Секунду я обдумывала её слова, после чего кивнула.

– Верно! Получается, это не выход, а секретный проход!

– Круто. – Риган скрестила на груди руки. – И как нам отсюда выбраться?

У меня замерло сердце.

– Ну… Давайте надавим на стену!

Все тут же принялись нажимать и бить кулаками по стеллажу в попытках его сдвинуть.

– Я что-то нашла! – воскликнула Скайлар, навалившись вдруг на меня сзади.

– Ай! Аккуратнее! – возмутилась я.

Она коснулась чего-то на стене и кивнула:

– Здесь замочная скважина!

– А где ключ? – хором спросили Лекс и Риган.

– Девчонки, стоп… – сказала я. – Может, он выпал?

Мы одновременно наклонились и стукнулись головами.

– Ай! Моя и так раскалывается! Из чего у вас головы? Из бетона? – пожаловалась Лекс.

Ключа нигде не было. Мы по очереди ощупали весь пол, но ничего не нашли. Я лишь загнала себе занозу в палец. Просто здорово.

– Мы заперты! – печально подытожила Риган. – А я не хочу торчать за кучей книг.

– Как между молотом и книжным шкафом, – сказала Лекс.

Не зная, что делать, я сунула руки в карманы. Мои пальцы наткнулись на что-то прохладное и острое.

Мой разум так сосредоточился на поисках выхода, что ему потребовалось время, чтобы сообразить: решение уже было у меня в руке. Тот самый гребень из черепашьего панциря, который я сунула в карман, вместо того чтобы вернуть в ящик трюмо. Я медленно вытащила его и улыбнулась подругам:

– Смотрите и учитесь.

Сунув верхний зуб в замок, я поводила им внутри. Затем ударила по гребню сверху пяткой. Что-то щёлкнуло, и вся стена отворилась.

Мы вывалились в восхитительно светлый кабинет. Стеллаж с тихим клацаньем немедленно встал назад.

– Обалдеть! – возликовала Лекс. – Как ты это сделала, Белла?

Напустив на себя загадочности, я постучала себя по носу и убрала гребень назад в карман. Больше я с ним не расстанусь.

Стеллаж выглядел как обычно. Ничего подозрительного, не считая наших грязных отпечатков ног. Указав на них, Риган хихикнула:

– Их будет трудно объяснить!

– Обрушился только колодец! – выпалила я, сообразив, что особняк остался цел. У меня снова закружилась голова, но на этот раз от облегчения. Я так боялась, что, вернувшись в дом, обнаружу здесь руины.

Мы принялись обниматься. Я с радостью отметила, что рана на виске Лекс выглядела не так уж страшно. Мы стукались кулаками и даже немного потанцевали. Но внезапный звук заставил меня замереть. Скайлар, заметив неладное, шикнула на остальных.

Две вещи случились одновременно: покосившиеся напольные часы, стоящие на верху лестницы, пробили двенадцать, и входная дверь заскрипела.

Выскочив в коридор, мы застыли истуканами при виде заходящей в дом мамы.

– Я так понимаю, входная дверь снова прекрасно работает, – прошептала Лекс.

– Это всё фокусы Элис, – проворчала Скайлар.

– Да, – тихо подтвердила я. – Мотыльки, жуки, пауки и многое другое – это всё она. Кроме обвалившегося колодца… Думаю, это как раз произошло на самом деле.

Я постаралась взять себя в руки, пока мама ставила сумки на пол рядом с лестницей, сняла пальто и бросила его на перила. Поправляя на ходу волосы, она повернулась и вздрогнула при виде нас.

– Ого, да вы настоящие зомби! Молодцы! Постарались на Хеллоуин. Ну что, хорошо повеселились?

Мы кивнули, и я бросилась ей в объятия.

– Я так рада, что ты дома!

– Я тоже рада вернуться домой, – ответила она, крепко меня обнимая.

Мы прошли в гостиную. Если подумать, выглядели мы безумно – все в саже, пыли, паутине и грязи. К счастью, мама посчитала это костюмированными образами. Вдруг Риган завизжала во всё горло, так что мы все подпрыгнули.

– Господи! Ну что теперь?! – закричала я.

Риган, тряся головой, скакала по комнате как по горячей сковороде.

– Что такое? – воскликнула Лекс.

– У меня в волосах паук!

«И даже настоящий», – подумала я, кивая, когда Риган с силой отшвырнула в другой конец комнаты самого обычного на вид чёрного паука.

– Вам всем пора спать, – заметила мама, задумчиво нас оглядывая. – И я советую сначала принять душ, а то замучаетесь потом спальные мешки отстирывать. И вы выглядите какими-то… усталыми.

Я согласно кивнула и погнала девочек из комнаты.

– Можно тебя на одно слово, мам?

– Она ногу подвернула? – спросила она, наблюдая за тем, как Скайлар помогает Лекс подняться по лестнице.

– Типа того, – размыто ответила я. После чего, заранее морщась, прошла за мамой на кухню.

– Господи! – воскликнула она при виде развороченного дымохода.

– Мы тут немного… его разобрали… – промямлила я.

– И нашли чудесную плитку, – кивнула она. – Но обязательно было пользоваться лопаткой?

– Э-эм, мам, – решила я взять быка за рога, – мы… спустились в подвал. И там… колодец обрушился.

– Вы что сделали?! – Она покачала головой. – Колодец? Обрушился? О господи. – Она прижала ладонь к груди. – Боже. А если бы туда кто-нибудь упал? – Она упёрла руки в бока и нахмурилась. – И вообще, Беллз, что вы там забыли? Я говорила тебе, что туда нельзя! О чём ты только думала?

Я поморщилась.

– Мы вроде как играли… – Я убрала руки за спину, чтобы она не увидела моих поломанных ногтей и оставшихся после каната волдырей. – Прости, мам. Я забыла. Это всё могло очень плохо кончиться.

Я опустила глаза. Силы разом меня оставили. Я была готова заснуть стоя. Мне больше не хотелось ни о чём говорить. Но я понимала, что не сказать нельзя.

– На самом деле мы нашли там кое-что плохое. – Я подняла глаза на маму. Она села и выжидающе на меня посмотрела. – Человеческие останки. Кости.

Её лицо потрясённо вытянулось, и я кивнула.

– Белла! – вскричала она. – Это что, шутка? Потому что это не смешно. И Хеллоуин уже прошёл!

– Я не шучу. Думаю, они принадлежат девочке, жившей здесь много лет назад.

– О господи! – Мама побледнела. – Кому? Какой девочке? Ну и приключение вы себе нашли. И я всё ещё на тебя сердита, Белла. – Она покачала головой. – Я не знаю, что и думать…

– Её звали Элис Роуз Манди, – сказала я. – Её считали пропавшей, но она на самом деле упала в колодец и умерла там, в подвале. Её отец, хозяин этого дома, так её и… не нашёл. Он был священником. Его звали Соломон Манди.

– Ты это серьёзно? – Не замечая свист закипающего чайника, мама снова покачала головой. – Откуда ты всё это знаешь?

– Из твоих заметок, вообще-то. И Лекс кое-что рассказала. Она когда-то делала по ним доклад.

Я не стала говорить, что почти всё узнала из уст самой Элис. И постаралась изобразить на лице грусть.

Мама кивнула и рассеянно попыталась отпить из пустой кружки. Спохватившись, она плеснула в неё молока.

– Что ж. Надо вызвать полицию, чтобы они изучили останки.

– Не получится, – возразила я. – Они упали назад в колодец, так что их погребли обломки.

– Что?! – крикнула мама, привстав. – Ты была рядом, раз это видела?!

– Нет, мы стояли далеко, – заверила я, чтобы лишний раз её не волновать. Маме совершенно не нужно было знать всю правду. Если на то пошло, я сама очень хотела её забыть.

– Но полицию всё равно придётся вызвать. Завтра. Ну, уже сегодня. Но в рабочее время. Главное, что никто не пострадал… И что твоя вечеринка в честь Хеллоуина однозначно удалась. Хм-м. И пожалуй, хватит с тебя их. Больше никаких вечеринок.

Поджав губы, она налила себе чай. Я кивнула, ничего не имея против этого запрета.

– А теперь иди спать. Ты едва на ногах стоишь!

Первым делом я отправилась в душ, чтобы смыть «зомби-макияж».

Обнаружив, что Скайлар и Риган перебрались в нашу с Лекс комнату, я не сдержала улыбки. Мы все вчетвером устроились на полу в спальных мешках. Я с наслаждением вытянулась и расслабила ноющие мышцы, пока остальные хихикали и шептались. Я же тихо улыбалась, думая о том, что вот, значит, каково это – иметь настоящих друзей. Скайлар, приподнявшись, начала втирать в мои уставшие руки дорого пахнущий крем.

– Её ведь правда больше нет? – спросила Риган, когда я уже засыпала.

Я вспомнила световой вихрь, втягивающийся в кости. Поёжилась и сказала:

– Правда.

Утро наступило слишком быстро, но нас разбудил запах жареного бекона.

– У тебя суперская мама! – сказала Скайлар, когда мы, как взявшие след ищейки, сбежали вниз.

При свете дня особняк выглядел совсем иначе. А может, причина была в том, что Элис больше здесь не было. Я надеялась, что где бы она теперь ни была, она обрела покой.

За кофе мама сообщила, что полиция уже едет.

– Хотите, мы останемся и всё им расскажем? – предложила Скайлар с полным ртом сэндвича с беконом и жареным яйцом.

– Нет, дорогая. Одной Беллы будет достаточно. Ещё не хватало вас во всё это втягивать. Вдруг об этом журналисты пронюхают!

– О-о, я всегда мечтала, чтобы обо мне написали на первой полосе. Дайте мне быстренько подкрутить ресницы, и пусть фоткают, сколько их душе угодно, – воодушевилась Риган, снова став похожа на себя прежнюю. Мы с Лекс обрадованно переглянулись.

Всё утро субботы мы ленились в своё удовольствие, а затем за злобной парочкой зашла мама Риган. Они крепко обняли сначала Лекс, потом меня. Я подумала, возможно, пора перестать называть их «злобными». Может, пережитое чему-то их научило. Конечно, не превратило в «приятную парочку», но во что-то вроде того.

Затем Скайлар прикрикнула на Лекс, наступившую на её рюкзак. И я пожала плечами. А может, и нет.

После их ухода мы с Лекс в подробностях обсудили за горячим шоколадом каждый час вчерашнего вечера.

– Ты знаешь, во многих смыслах это была… самая жуткая вечеринка в честь Хеллоуина в моей жизни, – подытожила она.

– То есть всё прошло удачно?..

Мы чокнулись кружками, и я улыбнулась.

Полицейские тихо и методично всё осмотрели, изумлённо вскинув брови при виде обрушившегося колодца. Мама вызвала Боба, чтобы он установил на всякий случай опоры.

– Вам повезло, что вас там не было, – сказал мне высокий следователь.

Через пару часов они уехали, а им на смену пришла команда в комбинезонах, вооружённая разными инструментами. Им удалось извлечь кости, которые они отправили криминальному антропологу. Результаты обещали сообщить через несколько недель.

Мы с мамой тем временем приводили особняк в порядок. Лекс часто заглядывала, чтобы помочь или поделать вместе уроки. Как настоящая лучшая подруга. Мне было очень приятно. Вместе мы выяснили, как открыть секретный проход со стороны библиотеки: за стеллажом была ещё одна маленькая замочная скважина, а у мамы оказался нужный ключ. Миссис Хэллоранн перед нашим приездом сюда отправила ей целую связку. Самая большая проблема была разобраться, какие ключи к каким замкам подходили.

– Вот это бонус! – восхитилась секретным проходом мама.

Резная кровать в когда-то закрытой спальне ей тоже очень понравилась. Мы втроём натёрли её воском, пахнущим мёдом, так что она засияла, как золото. Обнаружив среди узоров изображения мотыльков, жуков и пауков, я не сдержала улыбки.

Маме пришло письмо с сообщением, что кости посчитали неидентифицируемыми. В полиции не хранились дела такой давности. Зато с тех времён осталась газета со статьёй о пропавшей девочке по имени Элис Манди. Из чего следователи сделали вывод, что это она погибла в особняке Дарклинг. Но невозможно было судить: было ли это несчастным случаем или в её смерти виновен её отец, Соломон Манди. Или кто-то ещё, проживавший в тот момент в доме.

Когда я рассказала об этом Лекс, она серьёзно кивнула и сказала:

– Мы никогда в точности не узнаем. Но, думаю, ей просто ужасно не повезло. Элис играла в прятки, не могла найти папу, решила заглянуть в подвал, упала в колодец и сильно поранила ногу. А её несчастный отец и не подозревал, что она там.

Мы надолго замолчали, глядя в окно на бегущие по небу облака. Где сейчас была Элис? Мне хотелось верить, что со своими родителями.

Мама и её команда почти отремонтировали особняк. Сделали его полностью безопасным и красивым как картинка, начиная с подвала и заканчивая часовой башней. Мне нравилось жить в нём после ремонта: я чувствовала себя этакой богатой наследницей, расхаживая по его толстым коврам и теребя пальцами кисточки на шторах. Мама заменила в саду один витраж и установила неяркую подсветку вокруг руин. Если сощуриться, я легко могла представить на их месте ту самую живописную часовню, которую показала мне Элис. Где служил её отец и прихожане обретали мир в душе.

Одним воскресным утром я проходила мимо двери в подвал, которую мы заменили дубовой створкой, и услышала свист, как от порыва ветра. Остановившись, я прислушалась. Возможно, мне просто почудилось. Для старых домов шорох и скрип – это обычное явление. Но я готова была поклясться, что услышала смешливый детский голос: «Я иду искать!» У меня мороз пробежал по коже. Тряхнув головой, будто надеясь прочистить уши, я убежала в свою комнату.

Тем вечером за ужином мама объявила, что сегодня приезжает миссис Хэллоранн. После чего положила подбородок на подставленные руки и какое-то время смотрела, как я ем.

– Солнышко, – сказала она, и я застыла. Она всегда так ко мне обращалась, когда наступала пора уезжать. И начинать всё сначала.

– Я знаю, в этом доме тебе пришлось нелегко. После той истории с костями… Ну, скажем так. Мне стоит радоваться, что ты в порядке. И тебя не пришлось водить к психологу.

Я не отрывала глаз от своих спагетти.

– В общем, мы скоро отсюда уедем. – Она похлопала меня по руке.

У меня резко пропал аппетит, и я отпихнула от себя тарелку. Спорить было бессмысленно. Как и просить о том, чтобы что-то изменилось. И в этот раз мы остались.

– Я не голодна, – сказала я и ушла к себе.

Я смотрела из окна на палисадник и корила себя за глупость. С чего я взяла, что моя жизнь изменится только потому, что у меня появилась подруга?

Мама постучала и зашла в комнату.

– Что с тобой, Белла?

– Я просто… Мне нравится Лекс. Я только начала чувствовать себя, не знаю… нормальной. Даже злобная парочка уже не такая злобная.

Она растерянно моргнула.

– Кто?

– Не важно, – вздохнула я.

– Мне жаль, Беллз. – Она с грустью посмотрела на меня. – Может, вы с Лекс останетесь друзьями по переписке?

Я лишь помотала головой, даже не рассматривая эту глупую идею.

Загремел дверной молоточек, и мама встрепенулась.

– Это, должно быть, Долорес. Позже поговорим.

Миссис Хэллоранн с мамой целую вечность обходили дом. С каждой осмотренной комнатой голос с американским акцентом звучал всё громче и восторженнее. Она явно по достоинству оценила усилия «Интерьеров Брайт». Я улыбалась, радуясь за маму.

Наконец, постучав, они зашли ко мне. Я выпрямила спину.

– Долорес, не знаю, помнишь ли ты Беллу, мою дочь?

– О, разумеется, я помню эту красавицу! – Миссис Хэллоранн подбежала ко мне и взяла за руку. Я старалась не опускать глаза на её худые страусиные ноги. – Вы совершили нечто невероятное! У меня просто нет слов! Твоя мама теперь мой самый любимый человек в мире. Она рассказала мне, что вам пришлось вызвать полицию. Что ты нашла в подвале кости! И она так из-за этого волновалась, представляешь? Будто меня, магната недвижимости, испугают какие-то косточки! О нет! Более того, это навело меня на мысль прорекламировать это место как отель с привидениями. Что думаете? Это будет успех! – Она наклонилась в окно и втянула носом воздух. – А тот секретный проход! Да я знаю кучу людей от Каролины до Канады, которые без ума от таких вещей!

Она ещё раз вдохнула полной грудью.

– Здесь так чудесно, просто восхитительно. Вы такие счастливые! Кажется, я даже чую дождь! Обожаю английскую погоду, вся эта влажность и свежесть. Не то что у нас, в Штатах. А ваша великолепная зелень! Как я её люблю! Эти маленькие яблони, прямо как в детских книжках!

Я переглянулась с мамой, тоже едва сдерживающей смех.

– Так куда вы теперь? – спросила миссис Ха маму.

Та пожала плечами.

– Думаю, для разнообразия подадимся на юг. Может, найдётся дом где-нибудь на побережье.

Я попыталась сфокусироваться на мысли, что мы будем жить у моря. Но перед глазами стояло лицо Лекс.

Миссис Хэллоранн задумчиво кивнула и взяла маму за руку.

– Пойдём-ка со мной, Джули. Прогуляемся, поболтаем.

Ещё час до меня долетали снизу их голоса и смех, пока я без особого успеха составляла прощальное письмо для Лекс. В конце концов, устав сдерживать слёзы, я легла на кровать. Возможно, мне судьбой предназначено быть одной. Возможно, у меня просто не должно быть друзей.

Прошло ещё какое-то время, и я поняла, что страшно проголодалась. Прокравшись к лестнице, я увидела, что миссис Хэллоранн уходит.

– До встречи, Джули! – восклицала она. – Спасибо за всё! Как вернусь в Нью-Йорк, я отправлю тебе контракт.

«Джем или мармелад? – думала я, планируя будущий тост. – Может, заодно развести горячий шоколад со сливками, поднять себе настроение?»

Мне навстречу выбежала мама.

– Ну что ж, Белла, у меня для тебя новости. Долорес сделала мне предложение!

– Что? – Я растерянно посмотрела на неё, сияющую от восторга, как маленькая девочка.

– Как тебе идея остаться в Каслтоне? – спросила она, сверкая глазами.

Ахнув, я схватила её за руки.

– Ты серьёзно?

– Да! Долорес хочет оборудовать в подвале спа, а это ещё как минимум год работы. А затем она хочет, чтобы я отреставрировала ещё один особняк здесь же. И знаешь что? Мы поселимся в её коттедже. Всего в паре улиц отсюда!

– То есть я буду учиться в той же школе? – спросила я, не веря своим ушам.

– Да!

– Ура! – закричала я, подпрыгнув. Затем закружила с ней прямо на лестничной площадке. И от избытка чувств исполнила подобие джиги. – Целый коттедж?

– Спокойно, держи себя в руках! – призвала мама, тоже танцуя. – Долорес купила его на аукционе. И это ужас ужасный. Столько работы! – Она в предвкушении сжала кулаки. – Поставим там горгулий. Продемонстрируем всё, на что мы способны. Сам коттедж Долорес без надобности, поэтому она предложила продать его мне по разумной цене.

– И мы сможем остаться здесь навсегда? – распахнула я глаза.

– Да, – уже тише ответила мама и обняла меня. – Навсегда, Беллз. Если ты этого хочешь.

– Наш первый настоящий дом! – воскликнула я. Мне не терпелось вернуться к себе и написать сообщение Лекс.

Люди, самовольно занимающие покинутое или незанятое здание.

Британский аналог девочек-скаутов.