— Я же трахаюсь лучше, чем ваша жена, правда? — доносится из-за приоткрытой двери кабинета мужа, и я замираю.

Отрываю взгляд от экрана планшета, на котором проверяла сводку рынка недвижимости. В недоумении пялюсь на массивную деревянную дверь. Как будто это она сейчас выдала ту хрень, которую я услышала.

— Одевайся быстрее, — звучит раздраженный голос моего мужа. — И не болтай.

— Просто я… она кажется такой… Я подумала, что раз вы уже второй раз зовете меня ради секса, значит, я лучше нее в постели, — мурлычет какая-то сучка.

Тогда я берусь за ручку и распахиваю дверь.

Влетаю в кабинет, словно фурия, готовая разорвать всех, кто стоит на моем пути.

— Марго, ты все не так поняла, — со старта начинает Захар, а я стреляю испепеляющим взглядом в девку, которая прямо сейчас пытается хаотично натянуть деловое платье. Оно перекручивается и складками собирается на талии. Кривлюсь, глядя на ее голую промежность, ниже которой скатанные в трубочку силиконовые полоски чулок.

— Ах ты сука! — реву я и запускаю в мужа новеньким планшетом.

— Марго! — гремит он, уклоняясь от летящего в него гаджета.

— Сволочь! Ненавижу! Сколько это длится?! Отвечай, черт тебя подери!

Я кричу и начинаю крушить все, что попадается под руку. А попадается мне немало. Напольная декоративная вешалка, бюст Зевса на постаменте, стеклянная инсталляция горы Олимп. Потом я срываю со стены медный двухсторонний топор, который моему мужу подарили партнеры по бизнесу. Под ругань Захара втыкаю один край в висящую на стене плазму, а потом несусь к столу.

Но мой муж сильнее и крупнее меня. Он подлетает сзади и, сжав мою талию в стальной хватке, отрывает меня от пола. Я трясу ногами и целюсь топором в его незадачливую любовницу.

— Я трахаюсь лучше всех! — ору на нее. А она испуганно пялится и согласно кивает. Пятится к двери, раскатывая наконец подол серого платья и прикрывая свою промежность. — Лучше всех, сучка! Запомни это! Да пусти ты меня! — рявкаю, когда за испуганной любовницей мужа закрывается дверь. — Поставь меня на пол!

Захар свободной рукой выдергивает у меня из рук топор, а потом наконец отпускает меня. Правда, предусмотрительно делает пару шагов назад.

Я резко разворачиваюсь и, пригладив растрепавшиеся волосы, несколько секунд сверлю мужа тяжелым взглядом. Пытаюсь восстановить сбитое дыхание.

— Ты обещал, — шиплю я. — Когда делал мне предложение, ты обещал, что твои гульки по бабам прекратятся. Но ты… — кривлюсь. — Так и не научился держать член в штанах. Разве тебе мало того, что даю я? У тебя же, черт подери, есть все! Мы трахаемся, как кролики! Так чего тебе не хватает?!

— Марго, давай успокоимся и поговорим, — произносит Захар, немного придя в себя после истеричной сцены.

— Ни хрена мы не будем разговаривать! — рявкаю, разрезая ладонью воздух. — Говорили мне, горбатого могила исправит. Вот не зря тебя в деловых кругах называют Зевсом. Не только за твои заслуги в бизнесе, но и за кобелиный характер! Ты мне только на один вопрос ответь: чего тебе не хватало в нашей постели, а?

— Да анального секса мне не хватало! — громыхает голос Захара на весь кабинет, а мои брови подскакивают, скрываясь за челкой.

— То есть, сначала ты ее в… туда, а потом приходил ко мне? Фу.

— Марго…

— И ты настолько сильно хотел этого, что даже готов потерять меня?

— Я вообще не готов тебя терять, — хмурясь, отвечает он и делает шаг ко мне, но я выставляю руку, останавливая мужа. — Марго, давай поговорим.

— Да ты даже не раскаиваешься, черт подери!

— Раскаиваюсь. И готов загладить свою вину. Я правда налажал. Скажи, что я могу сделать…

— Будешь вести переговоры с моим адвокатом, — резко отвечаю я. — С меня хватит этого дерьма.

— Да я всего два раза ее вызывал! — психует Захар и с силой швыряет топор на пол.

— Два! — выкрикиваю так громко, что аж хрипну. — Два раза! Ты себя слышишь?! Не должно было быть ни одного. И кто она такая? Наша сотрудница? Если я еще раз увижу ее в офисе, сверну шею. Так что лучше уволь ее, чтобы избежать убийства в этом здании! — Разворачиваюсь на выход и боковым зрением вижу, как Захар направляется ко мне. Торможу и тычу в его сторону указательным пальцем. — Не смей! Не подходи! И не останавливай меня, если я хочу уйти.

— Я не дам тебе уйти.

— Правда? Поспорим? — усмехаюсь горько.

— Марго, я не отпущу! — рычит мой всемогущий муж.

И без того острые черты лица заострились еще сильнее, взгляд пылает. Того и гляди начнет метать молнии. Но… топор валяется на полу, а взглядом он не умеет.

Я склоняю голову набок и смотрю на красивое, мужественное лицо Захара.

— Забыл, как ты называл меня, когда мы только начали строить отношения? “Кошка, гуляющая сама по себе”. Даже булыжник, который ты надел мне на палец, этого не изменил. Кстати, о нем.

Срываю с безымянного пальца помолвочное кольцо с большим квадратным бриллиантом, а вместе с ним — и обручальное. И швыряю оба прямо в лицо мужу. Обычно я бросаю метко, но сейчас из-за накатывающей истерики рука дрожит, и я ожидаемо мажу. Дорогущие кольца пролетают мимо головы Захара, на лице которого ни один мускул не дрогнул.

— Даже не думай, — шипит он.

— Я уже надумала. Мы разводимся. Я тебе говорила, что не стану терпеть измены.

— Развода не будет! — рявкает он, а я распахиваю дверь, за которой стоит родной брат Захара, Архип, и хмуро переводит взгляд то на меня, то на родственника. — Он весь твой, — цежу сквозь зубы и вылетаю из кабинета мужа.

Мне в спину летит его рев с моим именем, но я не останавливаюсь. Развода не будет? Будет! Или я не Маргарита Земцова в девичестве Герасимова. И в процессе я планирую устроить своему мужу крутые эмоциональные качели. Вот только сперва прорыдаюсь.

Вырвавшись из кабинета мужа, мчусь в свой, чтобы забрать вещи и отправиться на выход. По дороге набираю свою лучшую подругу.

— У тебя сегодня есть встречи? — спрашиваю без прелюдий, когда Инга отвечает на звонок.

— Нет. Но есть совещание.

— Отмени. Ты мне нужна. Срочно. Я сейчас заеду.

Ингу не надо долго уговаривать. Еще со студенческих времен у нас так повелось, что мы не задаем друг другу вопросы, но очень хорошо чувствуем настроение друг друга.

Моя подруга бросает короткое “жду” и отключается.

За руль я не сяду, потому что меня всю колотит. Я, может, бесстрашная и местами даже безбашенная, но не настолько, чтобы вести машину в раздрае. Пока спускаюсь с вершины мира — читай: директорского этажа корпорации “Олимп” — вызываю такси премиум-класса. А когда выхожу на улицу, перед крыльцом уже стоит отполированный до блеска черный автомобиль.

Прыгаю на заднее сиденье и диктую водителю адрес фитнес-клуба моей подруги.

Хочется скулить и выть от досады. Сокрушаться о том, что Захар не оправдал моих ожиданий. Но правда состоит в том, что я знала, какой он.

Захар заприметил меня еще когда я была на третьем курсе университета. Он тогда пришел к нам в начале учебного года прочитать лекцию о бизнес-стратегиях. Мы с подружками прозвали его Зевсом. За роскошную — хоть и не длинную — бороду, суровый взгляд и название его компании — “Олимп”. Позже оказалось, что так его называли не только мы. В бизнес-кругах к нему это прозвище приклеилось задолго до того, как он появился в нашем университете. Именно поэтому ему регулярно дарили сувениры в виде горы Олимп, фигурок орлов, декоративных молний и топора типа того, каким я рубанула его телевизор.

Когда у нас с очаровательным мужчиной завертелся роман, Инга пошутила, что Зевс славился не только своей бородой, но и постоянными подвигами на постельном поприще. Я отмахивалась и говорила, что то все мифы, а мой Зевс не такой. Мой будет верным и любящим.

По большому счету, у меня не возникло ни малейших сомнений на этот счет, потому что Захар просто носил меня на руках. Он был ласков, внимателен. Заботился даже о том, чтобы я вовремя пообедала. И в моей квартире всегда был свежий букет цветов. Они даже увядать не успевали!

И все же, видя, как на моего мужчину реагируют посторонние женщины, я начала переживать. А когда Захар делал мне предложение, взяла с него обещание, что измен не будет. Если же ему захочется налево, он скажет мне об этом. В свою очередь, я обещала отпустить его без истерик.

Все годы нашего брака он оставался верен данному слову, но что-то, видимо, пошло не так.

— Анальный секс, черт подери! — не выдержав, восклицаю и сталкиваюсь взглядом в зеркале заднего вида с водителем такси.

Мне становится неловко, но я уже привыкла держать лицо, поэтому просто отвожу взгляд и, задрав дрожащий подбородок, отворачиваюсь к окну.

Как такая фигня, как анальный секс, могла спровоцировать измену в нашей семье? Да, мы никогда им не занимались. Даже не пробовали, хотя Захар просил. Ну кто ж знал, что это приведет к таким последствиям? Мне казалось это просто блажью пресытившегося мужчины. Ведь я ни разу не отказала ему в сексе! Хотя с аппетитами моего мужа это было бы закономерно.

Машина останавливается у фитнес-клуба “Парадайз”, и я выхожу в летнюю жару. Пробегаю по узкому тротуару и попадаю в царство пота и красивых тел.

Инга стоит, облокотившись на стойку ресепшен, и разговаривает с администратором.

— Добрый день, Маргарита Алексеевна, — здоровается милая девушка, и моя подруга поворачивается лицом ко мне.

— Я ушла, — бросает коротко, а потом, развернувшись, торопится ко мне. Подхватывает под локоть и тащит на улицу. — Не реветь, — командует Инга. — Потерпи немного.

Я судорожно втягиваю воздух, пока мы обходим здание, подходим к парковке, и подруга пиликает сигнализацией своего джипа. Открываю дверцу и сразу проскальзываю на пассажирское сиденье, хоть это сделать довольно непросто, учитывая, насколько высоко находится подножка. Но я справляюсь. Правда, состояние такое, будто я в тумане. Грудную клетку изнутри разрывают сдерживаемые рыдания, и горло дерут они же.

— Ко мне или в клуб?

— К тебе, — отвечаю хриплым шепотом.

Кивнув, подруга заводит своего монстра и выруливает с парковки. Пока едем, она набирает какой-то номер:

— Слушаю, Инга Александровна, — раздается в салоне приятный молодой голос.

— Сережа, привези мне домой две… нет, три бутылки мартини, зеленые оливки и какие-нибудь закуски. А еще пару ведерок мороженого. Шоколадное и ванильное. Ну и поесть чего-нибудь. Все срочно.

— Уже одной ногой у вас, — отзывается помощник моей подруги и отключается.

— А ты держись до моего дома, поняла? — строго произносит подруга. — Нечего всяким давать повод позлорадствовать над твоей слабостью.

Положив голову на подголовник, глотаю слезы, не давая им пролиться из глаз. Мы с подругой всегда оказываем друг другу такую поддержку. За закрытыми дверями позволено вытирать друг другу сопли и вместе плакать. Но на публике надо держать лицо. И строгий тон лучше всего помогает взять себя в руки.

Инга останавливается на своем месте подземной парковки, и мы идем к лифту. Подруга ко мне не прикасается. Знает, стоит только тронуть меня, как я расклеюсь. Так мы и доходим до ее квартиры. Сбрасываем босоножки и проходим в гостиную. Там я останавливаюсь в центре комнаты и, бросив сумку на пол, поворачиваюсь лицом к Инге.

— Зевс мне изменил, — произношу, и меня прорывает на рыдания.

Я редко плачу. Могу немного всхлипнуть, растроганная сюжетом фильма или книги. Но чтобы вот так рыдать — это впервые в жизни. У меня даже не было юношеских страдашек по парням. Я всегда отличалась прагматичностью и довольно сильным характером. До момента, пока в моей жизни не появился Захар.

А теперь я сижу в квартире подруги, обнимаю пальцами бокал с мартини, в котором сиротливо плавает одна оливка, и наматываю сопли на кулак.

Инга подкидывает в мой бокал еще три оливки, и я залпом выпиваю содержимое, чтобы добраться до любимого лакомства.

— Что думаешь делать? — спрашивает подруга и закидывает в рот очередной ролл.

Я ненадолго зависаю взглядом в пространстве, а потом вытираю слезы. Беру новую салфетку из коробки и, промокнув мокрый нос, выбрасываю ее в специально поставленную рядом урну.

— Разводиться, — отвечаю хрипло. — И мстить. Я не спущу ему этот поступок. Пусть не думает, что я просто так прощу ему эту выходку. Ты понимаешь? Он же не пришел и не сказал, что ему уж очень сильно хочется. Он просто нашел какую-то… — начинаю снова ныть, хоть слез уже нет.

— Так, тихо! — рявкает подруга и смотрит на свои наручные часы. — Мы договорились! Ты полтора часа рыдаешь, а потом берешь себя в руки.

— Я просто пьяная, — выдаю и ставлю бокал на столик.

— Ешь давай, — командует Инга и подталкивает ближе ко мне тарелку с роллами. — Как мстить будем? Хочешь сделать что-то компании?

— Компания и сотрудники не виноваты. Кроме одной сучки, — качаю головой. — К тому же, я акционер и не заинтересована в том, чтобы потопить “Олимп”. Это будет личная месть.

— О, это уже интересный разговор, — усмехается подруга и подливает мне мартини.

— Я отрублюсь, — качаю головой, глядя, как в прозрачной вязкой жидкости утопают еще две оливки, а потом сразу всплывают на поверхность.

— Это тебе и нужно, — отзывается она и буквально впихивает бокал мне в руку. — Каковы масштабы твоей предполагаемой мести? Типа порезать колеса на машине или сжечь дом?

— Дом у нас общий, — качаю головой. — Начну с мелких пакостей. Мне надо просто выпустить пар.

— Хм, интересная мысль. Я с тобой.

— Конечно, — хмыкаю и беру в руку телефон.

Открываю браузер и вбиваю запрос: “Как отомстить изменнику”.

Инга подсаживается ближе и заглядывает в мой телефон. Присвистывает.

— Да ты серьезно настроена, подруга.

— Как никогда. Вот смотри. Это можно осуществить. Сегодня в четыре Земцов будет обедать с деловыми партнерами в центре города. Наверняка поедет туда на своей машине. А там мы. И голуби, — добавляю заговорщическим тоном.

Инга опять смотрит на часы, а потом переводит взгляд на меня.

— У нас всего час. Иди в ванную, приведи себя в порядок. Я звоню Сереже.

Кивнув, встаю. Пошатываюсь и чуть не падаю. Нервно хихикнув, по кривой траектории иду в ванную. Умываюсь, прикладываю к глазам пропитанное холодной водой полотенце и пытаюсь прийти в себя. Инга заглядывает, чтобы дать мне все необходимое для макияжа, и я быстро навожу марафет. Не сказать, что выгляжу сногсшибательно. Глаза красные, как и кончик носа, губы распухли, веки тоже. Но крупные солнцезащитные очки частично скроют эту проблему.

Спустя полчаса мы, вооруженные всем необходимым, едем в центр. Нас везет ее помощник Сергей, который, собственно, сегодня исполняет все наши запросы.

— А если он приедет на служебной машине? — внезапно осеняет меня.

— Нам-то какая разница?

— Так водитель будет в машине.

— Ты заместитель генерального. Разве не сможешь отослать водителя? — говорит подруга, а я согласно киваю.

Действительно. Я все еще заместитель Захара, так что у меня остались все мои полномочия. И если надо будет отправить Толика погулять, я справлюсь.

Оставив машину в квартале от центральной площади, мы забираем наши сумки и быстро идем к месту. Захар ожидаемо приехал раньше. Он ненавидит опаздывать и всегда оказывается на месте встречи минут за десять до ее начала.

Машина припаркована в паре зданий от ресторана, где у моего мужа проходит встреча. Его самого в автомобиле уже нет. К счастью, и людей здесь в это время немного, так что мы с Ингой приступаем к задуманному, не дожидаясь лишних свидетелей и владельца машины.

Пьяно хихикая, мы воплощаем коварный план, а потом идем в кофейню, окна которой как раз выходят на то место, где стоит машина моего мужа. Заказываем холодный капучино с какими-то пирожными и принимаемся наблюдать за пафосной тачкой Захара.

Я помню, как он ее покупал. Не просто автомобиль, а произведение ручной сборки. Мой муж полгода ждал, пока ее изготовят, потом еще полгода — пока сошьют кожаный салон темно-синего цвета с белой строчкой.

О, как Захар гордился своим приобретением! Раньше он редко садился за руль, пользуясь услугами водителя и служебной машиной. Но с момента покупки своей новой игрушки готов не пить, но за руль сесть.

И я с особым азартом предвкушаю, когда он увидит, во что превращается его любимица под нещадными когтями и клювами птиц.

Нервно хихикаю, наблюдая за этим зрелищем. Попиваю свой капучино, не сводя глаз с машины мужа. Внутри змеей вьется чувство вины за свою проделку, но я его успешно игнорирую. Вряд ли мой муж его испытывал, пока трахал ту молоденькую шлюху. Можно, конечно, представить, как он дерет ту девку и рыдает от чувства вины. Но картинка выходит неправдоподобная.

Содрогаюсь, представляя Захара во время секса с другой.

— Ты чего? — спрашивает Инга и тянется к моему лицу салфеткой.

— Нормально все, — отвечаю и, перехватив салфетку, сама промакиваю слезящиеся глаза.

— Ты сейчас выглядела как маньячка. На лице улыбка, а по щекам слезы. Жесть. — Она переводит взгляд за окно и приосанивается. — О, Зевс идет.

Захар разговаривает по телефону и пока еще не видит, что сотворили птицы с его машиной. Я уже предвкушаю его реакцию. Хочу, чтобы этот подонок страдал. Чтобы истекал внутри кровью, глядя на свой роскошный автомобиль. Так, как истекаю сейчас я из-за его измены.

Ну каков мерзавец, а?! Анального секса ему захотелось! Ну держись, сволочь! У меня в арсенале еще много припасено. Я сожру тебя за твою измену.

Земцов достает из кармана брюк ключ от своей ласточки и поднимает голову. Я, словно в замедленной съемке, наблюдаю за тем, как его рот шокировано приоткрывается. Как расширяются и без того немаленькие глаза. Как кожа лица сначала краснеет, а потом бледнеет.

Губы Захара вытягиваются в тонкую линию, и мой муж хмурится. Его роскошные темные брови съезжаются на переносице, когда он подходит ближе к своей машине. Пытается отогнать голубей, но они через секунду возвращаются назад.

Я вижу, как его бомбит. Как верхняя губа дергается в яростном оскале.

Он окидывает взглядом улицу. Резко крутит головой в поисках кого-то, пока его взгляд не останавливается на окне, в которое смотрю я. Отшатываюсь, но Инга накрывает мою ладонь и легонько сжимает.

— Успокойся, с той стороны нас не видно.

— Я бы не была так уверена, — произношу внезапно севшим голосом, когда Захар начинает резкими шагами идти к кафе. — Инга, мне пиздец.

— Я с тобой. Ничего он не сделает, — уверенно заявляет подруга.

— Земцов страшен в гневе, — добавляю и слегка сжимаюсь.

— Вообще-то это ты на него злишься, — Инга возвращает меня на землю. — Этот мудак изменил тебе с какой-то шмарой, забыла?

Ярость, которая уже немного поутихла, возвращается с новой силой. Распрямляю плечи и перевожу взгляд на вход в кафе.

Земцов дергает тяжелую дверь так, что она чуть ли не слетает с петель. Ну и дури в нем! Особенно когда лютует. Если бы не причина, по которой мы оказались в таком положении, я бы могла даже возбудиться от того, как горят его глаза. От его резких движений и заострившихся черт лица.

— Какого хера ты творишь? — рычит он, нависнув надо мной.

— Я? — спрашиваю и дергаю бровью. — Не понимаю, о чем ты.

Захар хватает меня за локоть и выволакивает из-за стола. Инга тут же вскакивает на ноги.

— Отпусти ее, придурок! — верещит она и, замахнувшись, лупит сумкой по плечу моего мужа. Но он как скала, и все ее потуги защитить меня для него не больше, чем укус комара. — Ты сам виноват! Скотина блудливая! Отпусти Марго немедленно!

— Покиньте, пожалуйста, наше заведение, — просит официант.

— Иди на хуй! — рявкает на него Земцов так, что парень даже сжимается.

Я успеваю схватить с сиденья сумку прежде, чем Захар начинает тянуть меня на вход.

Инга орет, лупит его сумкой, а второй рукой пытается забрать меня у мужа.

— Пусти, сволочь! — перекрикиваю подругу. — Ты не имеешь права хватать меня! Мы разводимся!

— Хуй там плавал, — рычит Захар и вытаскивает меня на улицу.

Конечно, на нас пялятся все прохожие и люди из ближайших заведений. Но мне сейчас плевать. Я пытаюсь разжать стальную хватку мужа и вырваться из его тисков. Но это бесполезно. Уж если Земцов поставил себе цель оттащить меня куда-то, он это сделает. Сил в нем столько, что три таких, как я, с ним не справятся ни за что в жизни.

Разблокировав свою обгаженную машину, Земцов тащит меня к пассажирскому сиденью.

— Я не сяду в твою машину! — верещу, пока он пытается затолкать меня в салон.

— Тебя никто не спрашивает! — резко отвечает он, и ему наконец удается усадить меня на сиденье.

Он тут же блокирует двери, отрезая меня от улицы. Сбрасывает со своей руки верещащую Ингу и идет к водительскому месту.

Моя подруга не сдается. Орет на всю улицу, лупит Земцова сумкой, руками, царапает лицо и снова цепляется за руку. Но Захар сильнее. Он опять отталкивает мою подругу, и та грохается на задницу.

Воспользовавшись моментом, Захар разблокирует двери и слишком проворно для его комплекции проскальзывает на водительское сиденье. Я не успеваю даже дернуть свою ручку, как муж снова блокирует двери.

Быстро вставляет ключ в зажигание и срывает тачку с места.

— Выпусти меня, ублюдок! — реву я и набрасываюсь на него.

Пытаюсь добраться до лица, чтобы добавить к оставленным подругой царапинам свои следы. Но он отталкивает меня. И я только легонько касаюсь ногтями его кожи.

Захар огромной лапищей буквально пригвождает меня к сиденью и сворачивает с маленькой улочки на широкую дорогу. Перестраивается в средний ряд и набирает скорость.

— Какого хрена, Марго?! — ревет он, бросая на меня короткие взгляды. — Мы могли бы нормально поговорить! Но ты устроила какую-то поебень с машиной! Ты ведь знала, сколько она для меня значит!

— А я?! — отвечаю так же с криком. — Я для тебя ни черта не значу, да?! Мои чувства не так важны, как сохранность гребаного корыта?! Да пошел ты на хрен, Земцов! Ненавижу тебя! — выкрикиваю и, не сдержавшись, начинаю рыдать. — Люто ненавижу!

— Врешь! — рявкает. — Любишь! Поэтому и бесишься так! Прости! — со злостью выдает он. — Я был уродом! Знаю, что поступил, как последний подонок!

— Потому что ты и есть подонок! Ненавижу!

Захар тормозит на светофоре и поворачивается лицом ко мне. В этот момент в поле моего зрения попадает кнопка разблокировки дверей. Резко луплю по ней и распахиваю дверцу, чтобы выскочить. Но не успеваю даже ногу на асфальт поставить, как Захар дергает меня назад.

Справа от машины мужа проносится другая и буквально выворачивает наружу дверцу тачки Захара. Я вскрикиваю и закрываю лицо ладонями, а Земцов громко и смачно ругается.

Понимаю, что тут меня муж и закопает, так что действовать надо быстро.

Вижу, как резко тормозит машина, которая пронеслась мимо нас, и водитель сдает назад. Захар лупит кулаком по кнопке аварийки и выскакивает из своей тачки. Я — сразу за ним. Только, в отличие от мужа, я не иду посмотреть, как выглядит вывернутая дверца его машины, а срываюсь в противоположном направлении.

— Марго, твою мать! Вернись немедленно! — ревет мой муж на всю улицу, но я сворачиваю в какой-то переулок и скрываюсь между домами.

Бегу, пока ноги не начинают отваливаться от усталости.

Остановившись в незнакомом дворе, снимаю с себя туфли и дальше топаю босиком. Сумка то и дело норовит соскользнуть с плеча, и я поправляю лямку.

Иду в сторону какого-то парка, размазывая тушь по щекам.

Ненавижу эту сволочь! Просто ненавижу!

Пусть ему впаяют какой-нибудь штраф на дохриллион денег. Пусть он продаст последние трусы, чтобы оплатить его.

Я даже не глянула, что за тачка пронеслась мимо. Было бы круто, если бы это был какой-нибудь Майбах. Пусть эти два придурка померяются своими тачками. По крайней мере, Земцов отвалит от меня.

Сев в парке на лавочке, достаю телефон и отправляю подруге свою геолокацию и короткую просьбу: “Забери меня”.

Подперев ладонью подбородок, невидящим взглядом глазею на маленькое озерцо. Никогда здесь не была. Я даже не представляю, в какой стороне от центра города нахожусь. Я вообще туго соображаю. В голове туман. И кровь отвлекает от мыслей своим грохотом. Бесит, как и мой муж.

— Девушка, вам помочь? — спрашивает какая-то студентка, поправляя пальцем очки на носу.

Я окидываю взглядом ее скромный прикид и потертые кроссовки.

— Какой у тебя размер ноги? — спрашиваю сиплым голосом.

— Тридцать восьмой, — хмурясь, отвечает она. — А что?

Протягиваю ей свои туфли.

— Маноло[1], — произношу. — Надела два раза.

— Мне не надо, — отшатывается она и делает шаг назад.

— Бери, дурочка, — раздается справа голос моей подруги, и мы с девчонкой переводим взгляд на нее. — Они стоят дохера бабла. А Марго больше их не наденет. Так что бери.

— Ненормальные какие-то, — бубнит девчонка и, поправив рюкзак, а потом очки тем же жестом, разворачивается и уходит.

Я аккуратно ставлю туфли на скамейку слева от себя.

— Может, кто-то другой оценит.

— Как тебе удалось сбежать? — спрашивает Инга, устраиваясь рядом.

Я пересказываю ей свои приключения, а подруга цокает языком и качает головой.

— Мне иногда кажется, что ты шизанутее меня, — невесело усмехается она.

— Одного поля ягоды, — в один голос цитируем мы мою маму, которая не раз выдергивала нас с подругой из передряг.

— Едем ко мне? — спрашивает Инга, а я качаю головой.

— Он будет меня там искать, а я пока не готова к новой стычке. Я в отель. Довезешь?

— Идем уже, скиталица, — со вздохом отзывается подруга и помогает мне встать.

Я босиком дохожу до ее машины и ныряю в прохладный салон. Устроившись на пассажирском сиденье, прикрываю глаза. Не слежу за дорогой, но помощник Инги безошибочно привозит меня в самый роскошный отель в центре города.

Конечно, на меня косятся, видя, что я без обуви, но мне плевать. Я бронирую номер на неделю, расплачиваюсь своей платиновой картой и, обняв подругу, поднимаюсь в свою комнату.

Надо бы поесть, но аппетита совсем нет. Даже кофе, который я обожаю, пить не хочется.

Принимаю душ и, облачившись в отельный халат, падаю на кровать. Захожу с телефона в свой любимый интернет-магазин и заказываю себе шмотки с обувью.

А потом забираюсь под одеяло и, завернувшись в него, как в кокон, рыдаю. Долго, тихо, до икоты. Выпускаю всю свою боль. Потому что точно знаю, завтра начну мстить своему подонку-мужу с новым рвением. А для этого мне нужны силы. Я не спущу этому мерзавцу его измену. Он забыл, видимо, с кем связался. Прежде, чем развестись, я изрядно потрепаю ему нервы!

С этой мыслью засыпаю. А во сне меня мучают видения того, как мой муж трахает в задницу какую-то девку. Как перекашивает его лицо от удовольствия. Как он шепчет ей все те слова, которые обычно говорит мне.

— Ты такая сладкая, — слышу его низкий голос. — Моя грязная, маленькая сучка. Я буду трахать тебя, пока ты даже стонать не сможешь. Буду загонять в тебя свой член по самое основание и драть, чтобы ты срывала голос от криков.

Сжав бедра, переворачиваюсь. Не хватало еще возбудиться, представляя мужа с любовницей.

Снова засыпаю и опять слышу его голос. Только теперь он обращается только ко мне.

— Я так сильно тебя люблю, моя малышка, — шепчет ласково в самое ухо. — Очень сильно. Я подохну, если ты когда-нибудь уйдешь от меня. Я не отпущу, слышала, Марго? — с нотками рычания. — Никогда не отпущу. Удавлю, но другому тебя не отдам. Потому что ты только моя. А я — только твой. Мне никто, кроме тебя, не нужен.

Просыпаюсь утром вся в слезах. Позволяю себе повсхлипывать пару минут, а потом вскакиваю и топаю в ванную, чтобы умыться холодной водой.

Закрутив кран, поднимаю взгляд в зеркало.

Никогда не позволяю себе долго наматывать сопли на кулак. Мама учила меня быть сильной. И я всегда такой была. А в браке расслабилась. Почувствовала себя слабой женщиной, позволив Захару взять всю ответственность на себя. И вот чем это все заканчивается. Надо и правда уже брать себя в руки и разрабатывать новый план мести.

Притащившись назад в комнату, заказываю себе еду и, устроившись на кровати, включаю сериал о женщинах, которые убивают. Сейчас для меня это самое то. Именно такой настрой мне и нужен для мести.

Чуть позже съедаю вкуснейший завтрак и уже собираюсь снова подремать, как мой телефон звонит на прикроватном столике. Взяв его в руку, хмуро смотрю на незнакомый номер на экране.

— Слушаю, — отвечаю.

— Маргарита Земцова? — спрашивает незнакомый мужской голос.

— Зависит от того, кто спрашивает, — отзываюсь безучастно.

— Я звоню вам из полиции. Ваш муж у нас.

— В смысле — у вас? — усмехаюсь, зная, какие связи у Земцова. Даже если бы он убил человека, не факт, что сел бы. — А за что?

— За драку. Приезжайте.

Он называет отделение полиции, адрес и прерывает звонок.

Я откидываюсь на подушки и улыбаюсь. Там этому подонку и место. Пусть посидит поразмышляет над своим поведением. Так думает обманутая женщина. А жена во мне рвется подскочить и бежать спасать мужа. Что же выбрать?

Немного повалявшись на кровати, все же не выдерживаю и начинаю собираться, чтобы поехать в отделение полиции. Мне просто адски хочется увидеть моего мужа за решеткой.

Но я не тороплюсь. Сначала спускаюсь в соседний с отелем магазин. Выбираю там роскошное летнее платье, а к нему босоножки. Продавцы косятся на отельные тапочки на моих ногах, но мне плевать. Пусть думают, что хотят.

Иду в следующий магазин, где выбираю самое сексуальное красное нижнее белье. Практически прозрачное кружевное бюстье, к нему маленькие трусики с таким же узором. Не удержавшись, беру еще и черный комплект, который просто пришелся по душе.

Потом иду в магазин косметики и покупаю все необходимое.

Вернувшись в номер, сажусь за туалетный столик, чтобы накраситься, и в этот момент звонит моя подруга. Включаю телефон на громкую и продолжаю наносить макияж.

— Как ты? — спрашивает Инга.

— Нормально. Земцов в полиции.

— В смысле?

— С кем-то подрался. Подозреваю, с тем мужиком, который снес ему дверь на дороге.

— А ты откуда знаешь?

— Мне позвонили из полиции. Сказали, что я могу приехать забрать его.

— Только не говори, что собралась ехать вызволять мужа из отделения, — произносит Инга таким тоном, что будь я чуть послабее характером, даже повелась бы на ее предупреждение.

Но и на мнение подруги мне плевать. Мне вообще глубоко нас… в смысле, пофигу на чужое мнение. Кем бы человек ни был. Мама всегда учила, что у меня есть собственная голова на плечах. И я должна мерить свои поступки только собственной линейкой. Так что я даже на ее мнение не опираюсь уже давно.

Ох, сколько проблем мне доставила моя независимость во время учебы в школе и в институте, не передать словами. Как-то один препод сказал мне, что я — заноза в заднице всего ВУЗа. А потом добавил, что лично для меня это круто, и такой навык сильно поможет в дальнейшей жизни. Он оказался чертовски прав. Насколько круто быть неудобной для окружающих, но комфортной для себя, поймет только человек, который так же относится к мнению чужих людей.

— Я, кажется, не спрашивала совета, — отвечаю Инге не совсем ласково, но подруга слишком давно со мной знакома, чтобы обижаться на такие резкие замечания.

— Так я и не советую. У тебя своя голова есть. Не хочется продержать там его хотя бы ночь? Представь себе, — мечтательным голосом начинает она. — Сидит там твой Земцов с бомжами. Они воняют, срыгивают, их руки покрыты коростами. М-м-м, я прямо кончаю от этой картинки.

— Если ты кончаешь, представляя моего мужа, то иди на хер, подруга. — Слышу смех Инги. — А если бомжей, то иди проверь голову.

— Дурочка, — хохочет Инга. — Так что? Поедешь?

— Хочу увидеть его за решеткой, — отвечаю, тщательно прокрашивая свои густые ресницы тушью известного бренда.

— Позлорадствовать?

— Немного сатисфакции еще никому не повредило, — отвечаю и подмигиваю своему отражению.

— Я ж надеюсь, ты не собираешься ехать туда в образе побитой собаки и босиком? Может, привезти тебе какие-то шмотки?

— Я уже прогулялась по паре магазинов, так что заявлюсь туда во всеоружии.

— Умница моя. Маргош? — зовет подруга, а я посылаю своему отражению воздушный поцелуй сочными красными губами.

— М?

— А что вообще думаешь дальше делать? Правда разведешься?

— Правда, — отвечаю и вздыхаю. — Я не впущу его в свою постель после предательства. Только сначала буду мстить. Мне надо… понимаешь, получить хоть какое-то удовлетворение. Потому что наматывать сопли на кулак мне совсем не понравилось, — припечатываю эти слова пуховкой для пудры на лбу.

— Я в деле, если что. Даже если замочишь мудака, помогу спрятать труп.

Смеюсь, слыша слова подруги.

— Ты лучшая.

— Знаю. Люблю тебя. И отпишись, как вернешься из тюряги.

— Он в отделении полиции, а не в тюряге, — парирую со смехом.

— Похер. Главное, что и на таких всемогущих мужиков находится управа.

— Это вряд ли. Отпишусь, — бросаю напоследок и заканчиваю звонок.

Накрасившись, иду одеваться. На кровати разложены мои роскошные шмотки, а рядом стоят бежевые босоножки. На этот раз я купила обувь на более низком каблуке. Предусмотрительно, правда? Ну а что? Вдруг мне опять придется бежать от моего разъяренного мужа.

Нет, ну что за сволочь, а? Это вообще-то у меня есть все права быть в ярости. А он корчит из себя жертву. Подумаешь, железяку его повредила. Не шею же свернула. Хотя этот мерзавец заслуживает. У-у-у, ненавижу!

Надеваю кружево, кайфуя от того, как оно красиво ложится на идеальную кожу. Кручусь перед зеркалом в полный рост, рассматривая свою вздернутую попку, между половинками которой утопает роскошное белье.

Сжимаю полушария груди, любуясь на ложбинку. А потом, поставив ногу на носочек, чуть кручу ею, кокетливо выставляя колено вперед.

Спасибо моей подруге за ее крутые тренировки. Мое тело и правда просто идеальное. И уж насколько я ненавижу спорт и все, что связано с правильным питанием и всей этой ЗОЖной херней, Инге удалось втемяшить мне пользу заботы о своем теле. И сейчас я пожинаю плоды ее и своих стараний.

Надеваю платье, босоножки. Застегиваю тонкие шлейки на щиколотке и, подойдя к зеркалу, еще немного кручусь, рассматривая себя. Волосы, конечно, не уложены. Но я заплела слабую косу, выпустила пару прядей, создав образ сексуальной невинности.

Похлопав ресницами, вызываю такси и спускаюсь вниз, чтобы поехать в полицию.

По дороге у меня созревает план. Надо на глазах у мужа пофлиртовать с полицейскими. Обычно Захара просто жутко кочевряжит от ревности. А тут он даже ничего сделать не сможет, потому что рискует задержаться в участке еще на пару суток.

Улыбнувшись своим мыслям, выскакиваю из машины перед зданием участка.

Успеваю сделать только пару шагов, как кто-то сзади зажимает мне рот ладонью и затягивает в какой-то микроавтобус.

Дверь закрывается, и машина срывается с места. Я кусаю ладонь, зажимающую мне рот, и вырываюсь из хватки мужика. Отскакиваю по сиденью к окну и впиваюсь взглядом в… мужа.

— Какого хрена?! — визжу, а потом поднимаю руку и начинаю лупить его сумкой.

Захар блокирует удары предплечьем, после перехватывает сумку и, вырвав ее из моей руки, швыряет на заднее сиденье.

— Эй! Останови машину! — ору я и луплю по перегородке между нами и водителем.

— Успокойся! — рявкает мой муж и, схватив меня за локоть, возвращает на место. — Марго!

— Пошел ты… на хер! — наконец подбираю выражение. — Ты ублюдок! Ненавижу! Какого черта ты тут устроил, а?!

— Я хочу поговорить!

— А я не хочу с тобой разговаривать, ясно?! С телкой своей разговаривай! Она же лучше меня трахается! Куда вы меня везете?! — ору, когда вижу, как машина сворачивает на трассу, чтобы выехать за город. — Я никуда с тобой не поеду! — взглядом мечу в мужа молнии.

— Ты уже едешь, — спокойно отзывается Захар и откидывается на спинку сиденья. Прочесывает пальцами волосы и смотрит на меня тяжелым взглядом. — Мы просто поговорим, а потом я верну тебя туда, куда ты от меня спряталась. Кстати, где ты спряталась? У Инги тебя нет, я проверял.

— У любовника! — выплевываю и любуюсь тем, как перекашивает лицо мужа. — У меня под платьем роскошное нижнее белье. Красное, — добиваю. — Помнится, ты любил на мне красное кружево. Теперь и он любит.

— Прикончу, — рычит Земцов и подается ко мне.

Лицо перекосило от ярости. Мне немного страшно, хоть Захар никогда меня не обижал. Но в целом я вся аж дрожу от возбуждения. Так ощущается победа. Внутри все прямо вибрирует от этих чувств.

Выкуси, подонок! Пусть тебе будет так же больно, как было мне!

— Марго, забери свои слова назад, — опасным тоном произносит мой муж.

— С хера ли? — хмыкаю. — А вообще ты вдвойне говнюк, Земцов! То есть, ты считаешь, что имеешь возможность изменять мне с какой-то шмарой, а я тебе — нет? Может, мне каждый раз после твоих гулек ждать тебя дома, выглядывая в окошко?

— Это было всего два раза!

— Этих раз вообще не должно было быть! Так выглядит гребаная верность!

— Перестань ругаться! Тебе не идут маты и ругательства!

— А мне теперь все идет, ясно?! И даже новый мужик, прикинь! Он мне тоже идет! Буду скакать на его чле…

Не успеваю договорить, как Захар бросается ко мне. Одна ладонь сжимает мой затылок, а вторая закрывает рот.

— Молчи, — шипит с побагровевшим лицом.

Наши взгляды сталкиваются. Я вижу, как ему больно. В другой ситуации я бы сделала все возможное и невозможное, чтобы убрать эту боль из его глаз, но не сегодня. Потому что он сам источник своей и моей боли. И заслужил эти страдания.

Машина сворачивает на проселочную дорогу и едет по ней еще минут десять. Земцов так и держит мой рот зажатым, а я соплю в большую ладонь и испепеляю мужа взглядом.

Наконец мы останавливаемся, и я силюсь повернуть голову, чтобы посмотреть, куда мы приехали, но стальная хватка мужа не позволяет это сделать.

— Пусти, — бубню ему в ладонь.

Захар отпускает меня и, повернув голову, я смотрю на строение. Обычный такой кирпичный дом за довольно хлипким забором. Хмурюсь и перевожу взгляд на мужа.

— Что это за место?

— Пойдем.

Отодвинув дверь в сторону, Захар вытаскивает меня из машины. Прихватив сумку, муж тащит меня к калитке.

— Отпусти меня! — возмущаюсь. — Совсем крышей потек?! Ты не имеешь права так таскать меня!

— Сема, заберешь нас через три дня! — выкрикивает он водителю и захлопывает дверцу.

— Что?! Через какие три дня?! Какого черта?! Отпусти меня немедленно! Эй! — выкрикиваю громче, когда минивэн разворачивается и уезжает туда, откуда мы приехали.

Осматриваюсь и вижу, что этот дом единственный в этой местности. Вокруг только пустырь и посадки. И одна дорога, по которой мы приехали.

Захар толкает калитку и заводит меня во двор.

— Да пусти ты! — рычу и вырываю руку из его хватки. — Отвези меня назад. Немедленно верни водителя! Я не соглашалась никуда с тобой ехать! Тем более на три дня! Или ты сюда возишь своих сучек, чтобы потрахаться?

— Хватит! — рявкает он так, что я просто затыкаюсь.

Хватаю ртом воздух, как долбаная рыбка. Не могу выдавить из себя ни звука. Столько всего крутится в моей голове, но все эти мысли и слова смешиваются в какую-то мерзкую какофонию.

Прошив мужа яростным взглядом, разворачиваюсь и, вколачивая каблуки в землю, решительно шагаю к дому.

Поднимаюсь на низкое крыльцо и дергаю ручку двери, но она заперта.

Захар подходит, встает рядом и выуживает из кармана брюк ключ. Отпирает дверь и, распахнув ее, впускает меня внутрь.

Обхожу его по широкой дуге и захожу в дом.

На удивление, тут уютно. Как будто кто-то живет здесь на постоянной основе. Но дом пуст, так что я, цокая каблуками по скрипучему деревянному полу, обхожу пространство. Открытая кухня, большая гостиная, в которой стоят диван, два кресла, а на стене висит плазма. Камин, на полке которого стоят фигурки оленей. Из дерева, керамики и даже сплетенные из лозы.

Взгляд цепляется за Захара, который, положив на диван мою сумку, засунул руки в карманы брюк и наблюдает за мной. Поворачиваюсь лицом к нему.

— Зачем ты привез меня сюда? — спрашиваю уставшим голосом.

Мне, как хорошему оружию, нужна перезарядка между выстрелами. Палить без остановки я просто не могу. В бизнесе — пожалуйста. Я могу сражаться и махать шашкой без передышки. Но не в семье. Не с человеком, которому я полностью доверилась и рядом с которым — единственным во всем мире — могла быть слабой женщиной, которая не должна ничего решать. А теперь вот и с ним надо перестраиваться.

— Я хочу, чтобы мы нормально поговорили. А если ты психуешь, психуй при мне. Но мы должны обсудить и выяснить все вопросы.

— А нечего выяснять, Захар, — задираю подбородок. — Ты изменил мне, как последний подонок, хоть обещал этого не делать.

— Согласен.

Киваю на его слова.

— Поэтому я просто хочу развод. Вот и все выяснения.

— Если через три дня ты все еще будешь хотеть развестись, я без возражений подпишу документы.

— Три дня, да? — переспрашиваю, прищурившись.

Захар, словно почувствовав подвох, медленно кивает.

На моем лице расплывается коварная улыбка.

Я такие деньки ему устрою, что он сам будет бежать от меня дальше, чем видит.

Пока я осматриваю дом, Захар гремит посудой на кухне. Мой муж потрясающе готовит, а вот я в этом деле полный ноль. Даже с минусом.

Когда Земцов предложил мне выйти за него замуж, я сразу заявила, что не умею готовить, и ему придется много зарабатывать, чтобы кормить меня в ресторанах.

Ох, как давно это было. Как будто в прошлой жизни. Потому что текущая разделилась на “до” и “после”.

Сажусь на большую двуспальную кровать в скромной спальне и поворачиваю голову, чтобы посмотреть в окно. Легкий ветер колышет тонкий тюль, и между половинками ткани образуется щель, сквозь которую я вижу сад. Встав, раздвигаю тюль и выглядываю на улицу. Там большой яблоневый сад, а справа от него — маленький огородик, чуть дальше справа какая-то странная конструкция с квадратным железным баком наверху. Как ни присматриваюсь, не могу понять, что это за будка.

Вдоль забора посажены какие-то кусты, густо усеянные ягодами.

Покинув спальню, даже не заглядываю на кухню, а иду прямиком на улицу. Обхожу дом по испещренной трещинами бетонной дорожке, пока не попадаю в сад. Он очень красивый. Не вылизанной красотой с выложенными плиткой дорожками и идеально подстриженным газоном. А такой… самобытной.

Сбрасываю босоножки и ступаю на траву. Она растет неравномерно, смешиваясь с мелкими цветами. Прикрыв глаза, медленно ступаю, периодически приоткрывая один глаз и подглядывая, чтобы не вписаться в дерево. Дохожу до кустов. Здесь и малина, и смородина, и ежевика. Срываю ягоды прямо с куста и забрасываю в рот, наслаждаясь кисловатым вкусом.

Потом, присев на обычную деревянную скамейку, долго рассматриваю сад. Мне сейчас нужно немного тишины и одиночества. Просто чтобы перезагрузиться, а после снова вступить в бой с мужем. Потому что я не собираюсь прощать его. Независимо от того, как надолго он решил запереть меня на этом хуторе.

— Марго, ужин готов! — раздается со стороны дома.

— Я уже поужинала, — отвечаю тихо и плевать, слышит ли Захар.

— Марго! — снова зовет он.

Я ложусь на скамейку и упираюсь пятками в ее край. Подол платья съезжает вниз, собираясь у меня на бедрах. Легкий летний ветерок приятно холодит ноги и ягодицы. Негромкие чириканья птиц и шум листвы убаюкивают. И я буквально за секунду вырубаюсь.

Резко дергаюсь, когда меня хватают на руки.

— Тише, это я, — слышу голос мужа и распахиваю глаза.

— В том-то и проблема! — шиплю. — Отпусти!

— Да не брыкайся ты. Я только до кровати донесу.

— Не хочу я до кровати! Пусти, сказала!

Вздохнув, Земцов ставит меня на ноги, и я возвращаюсь на скамейку.

Сцепив зубы, разворачивается и уходит в сторону дома. А я опять встаю и подхожу к ягодному кусту. Принципиально не буду есть то, что приготовил Захар. Пусть сам ест за двоих!

Позже опять ложусь на скамейку и, повернув голову, играю с висящей на кусте розовой ягодкой малины. Подцепляю ее пальцем, отпускаю, и так по кругу. Любуюсь тем, как она качается.

В моей голове созревает с десяток планов мести мужу-изменнику, но почти каждый включает в себя физические увечья. Как бы я ни была зла на него, на такое я не способна. А вот мелкие пакости — это очень даже по моей части.

Встав, обхожу со всех сторон прямоугольную конструкцию с баком наверху. Вытянув губы трубочкой, изо всех сил шевелю своими дипломированными извилинами, пытаясь сообразить, что это за штуковина. Наконец замечаю, что на тонком полотне из какого-то материала, похожего на рубероид, есть небольшая выемка. На свой страх и риск просовываю в нее пальцы и с замиранием сердца тяну на себя.

Мы с Захаром лет десять назад решили попробовать съездить в деревню. Узнать, что такое эко-туризм. В какой-то момент нам показалось, что мы пресытились “ол инклюзивами”. Так что купили дизайнерские соломенные шляпы, наряды в стиле “мэйд ин периферия” и подались в модную рукотворную деревню.

Там нам гарантировали всяких животных, условия как в настоящей деревне, сон на сеновале, прогулки по полю с дикими цветами, романтические ужины под стрекот цикад и особенные вечера под миллиардом звезд. Так, по крайней мере, нам обещали буклеты и страничка в соцсетях.

Инга тогда покрутила пальцем у виска и сказала, что мы идиоты. Я, как всегда, не послушала.

Сейчас, открывая дверь этой странной душевой, я понимаю, что та эко-деревня была жалким подобием настоящей. Потому что такого душа там точно не было. Там все было создано для удобства пресыщенных городской жизнью богачей. Ванная с туалетом в домиках, кондиционеры, бассейн и все такое. Даже обещанный сеновал был оборудован кондиционером.

Распахнув дверь настежь, осматриваю душевую лейку, сверху обмотанную синей изолентой. Она прикреплена к тому самому баку наверху.

Быстро прикидываю, как эта система работает, и наконец догоняю, что за день этот бак нагревается на солнце, и вечером выдает несколько десятков литров теплой воды для мытья.

План в голове зреет мгновенно. Буквально проносится перед глазами адскими картинками мучений моего мужа. Моя внутренняя сущность злобно потирает ручки, а я, закрыв дверь, топаю в дом.

— Захар! — зову мужа. — Я хочу принять душ.

— Он на улице. Как и туалет.

— В смысле — туалет на улице? — замираю на пороге просторной гостиной.

Земцов сидит за столом и наминает макароны с мясом. Легко дергает плечом, типа, а что такого?

Нет, я слышала, что так бывает, и в деревнях ставят туалет на улице. Но привезти меня в такие условия?.. Меня! Особенно после того, как даже из той комфортабельной эко-деревни я сбежала уже через три дня.

Я снова закипаю от злости. Сжимаю кулаки и делаю шаг вправо, потому что у входа в гостиную прямо на полу лежит увесистая кочерга. Она так и просится коснуться головы моего мужа.

— А душ? — спрашиваю раздраженно.

— А душ там же. В саду. Ты разве не видела? Такая конструкция с баком.

— И что? Это единственное место, где можно помыться?

— Ну да. Есть еще умывальник в кладовой за кухней, — кивает в указанном направлении. — Но там не помыться. Только умыться и почистить зубы.

Снова вытягиваю губы трубочкой.

— Ну хоть полотенце тут есть?

— Хоть полотенце есть. В спальне стоит дорожная сумка. Там наши вещи, необходимая косметика и полотенца.

— Все продумал, — бубню себе под нос. — Мудак.

Развернувшись, топаю в спальню, где беру свои средства для волос и тела, полотенце и домашний тонкий трикотажный костюм, состоящий из майки с шортами. Вздыхаю. Вот не для таких условий я покупала эти брендовые шмотки. И не все из них переживут такие условия. Ну да ладно. Главное сейчас выплескать воду по максимуму, чтобы осуществить мой новый план мести.

Войдя в эту странную душевую, вешаю на крючок справа свои вещи, ставлю на пол косметику и задираю голову, чтобы посмотреть на лейку. Рядом с ней расположен крупный вентиль, проржавевший в нескольких местах. Откручиваю его и с визгом отскакиваю в сторону, когда на меня из лейки потоком обрушивается вода. К счастью, теплая.

Закрутив кран, раздеваюсь и встаю под струи душа. Вода, омывая мое тело, помогает немного расслабиться. Закрываю глаза и пытаюсь насладиться моментом. Но тело как будто немного вздрагивает от пережитых ранее потрясений. Это раздражает так сильно, что я даже негромко рычу. Сжав кулаки, хочу потрясти всем телом, двигаясь на носочках. Но скрипучий деревянный пол пугает настолько, что это развлечение я оставляю до момента, пока под ногами не будет твердой почвы.

Я моюсь долго и с наслаждением, отлично помня о том, что мне нужно использовать как можно больше воды. Аккуратно пританцовываю. Кто знает, что там под этими досками? Вдруг яма глубиной метров тридцать? Вряд ли, конечно, но береженого, как все знают… В общем, не рискую. Закончив, вытираюсь пушистым полотенцем и одеваюсь. После возвращаюсь в дом, чтобы найти в сумке свой фен, но его нет. Иду к Захару.

— Где мой фен? — спрашиваю мужа, который моет посуду. Руками! Никогда еще не видела, чтобы он это делал.

— Я его не брал, — не поворачиваясь, отвечает он.

— И чем, по-твоему, я должна сушить волосы? — раздраженно выдаю я, уперев руки в боки.

— Ветром, Марго, — невозмутимо отвечает он.

Зарычав, разворачиваюсь и топаю в спальню, чтобы взять вьетнамки, которые захватил для меня муж. Сбрасываю с себя босоножки на каблуках, переобуваюсь и, яростно вколачивая пятки в скрипучий пол, выхожу на улицу.

Еще раз обхожу по кругу уличный душ и замечаю приставленную к нему лестницу. Хватаюсь за нее руками и дергаю, проверяя надежность конструкции. Начинаю подниматься, вздрагивая от каждого скрипа перекладин под ногами. На дрожащих конечностях добираюсь до самого верха и приподнимаю крышку бака. Воды осталось на дне. Ну и отлично. Все идет так, как я задумала. Хочет он деревенский вайб? Пусть насладится им сполна. Умоется этим вайбом. Подавится им!

— Марго! — слышу крик мужа и дергаюсь так, что чуть не валюсь кубарем с лестницы, но вовремя успеваю ухватиться за край бака и остаться на месте. — Марго! — повторяет Захар.

— Да здесь я! — отвечаю раздраженно и чертыхаюсь.

— Какого черта ты там делаешь? Ну-ка быстро слезай! — рычит на меня муж.

— Я проверяла, не выплескала ли всю воду, пока принимала душ.

— Я бы и сам проверил. Спускайся немедленно!

— Уже нет нужды, — отзываюсь, спускаясь вниз. — Я все проверила. Тебе помыться точно хватит.

— Хорошо. Но больше так не делай, — говорит он совсем рядом, а потом его горячие ладони ложатся на мою талию.

Еще раз вздрогнув, отталкиваю руки мужа и соскакиваю с последних двух перекладин. Поставив руки в боки, разворачиваюсь лицом к Захару.

— И что ты планировал здесь делать со мной? Зачем привез меня сюда?

— Хочу, чтобы мы поговорили, — отвечает он спокойно, но напряжение в голосе не скрыть.

— О чем?

— О том, что произошло.

— Пф, — фыркаю. — Как будто есть что обсуждать. Из твоих слов я поняла, что для тебя это совершенно не проблема. Секс с какой-то шалавой ты не считаешь изменой. А значит, говорить не о чем.

— Это не так, — качает он головой. — Марго… — произносит Захар, но я разрезаю ладонью воздух, останавливая его.

— Разговор окончен! — выдаю резко, не давая мужу шанса продолжить.

До позднего вечера я нахожусь в саду, а Захар скрывается в доме. Перед тем, как выйти на улицу, отыскиваю в спальне книги и, выбрав одну, иду на скамейку. Заметив, что я расположилась в саду, муж вынес гамак и повесил его между двумя деревьями. Молча. Ни слова мне не сказав, вернулся в дом, и так я поняла, что Захар повесил его для меня.

Забравшись в лежбище, я провожу там остаток дня, пока солнце не начинает клониться к закату. Тогда из дома показывается Захар в одних шортах и с полотенцем на шее. Все еще погруженная в сюжет книги, бросаю взгляд на мужа. Залипаю.

Захар красивый мужчина. Крупный, высокий, адский сексуальный. Каждая мышца на его теле словно прорисована талантливым художником. Эти мышцы играют в свете заходящего солнца, привлекая к себе еще больше моего внимания. Будто осознавая, какое влияние на меня оказывает его внешний вид, муж двигается не спеша. Притормаживает возле душа, поднимает руку и как будто ощупывает верхнюю грань двери. Мышцы на его спине играют и натягиваются.

Я забываю моргать, наблюдая за совершенным мужским телом. Очерчиваю длинные ноги, густо покрытые темными волосами, блуждаю по широкой спине с четко выделяющимися буграми мышц. Глажу взглядом испещренные венами руки.

Захар заходит в душевую и закрывает за собой дверь, Я вздрагиваю и судорожно втягиваю в себя воздух, возвращаясь в реальность. Легонько качаю головой, пытаясь насильно выдернуть себя из этого морока возбуждения.

А потом затаиваю дыхание. Жду, пока Захар использует остатки воды.

Вода в душе шумит, потом прерывается, и снова включается. Я нервно дергаю ногой, молясь, чтобы мой план сработал. В какой-то момент шум воды прекращается.

— Не понял? — слышу голос мужа. — Марго! Марго, ты ещё тут?

Коварно ухмыльнувшись, скатываюсь с гамака и, прижав к себе книгу, быстро убегаю в дом.

Затаившись у открытого окна, не отодвигая штору, наблюдаю за тем, как мой муж в мыле и голый вылетает из душевой. Только бедра скрывает крохотное полотенце, которое держится на честном слове и его увесистом органе. Если бы он был в боевом положении, то полотенце бы даже не сошлось на бедрах Земцова.

Я вижу, что Захар в ярости, и он летит в сторону дома.

Отшатнувшись от окна, мечусь по гостиной, пытаясь придумать, куда мне спрятаться. Здесь повсюду, черт побери, открытое пространство! Примеряюсь к дивану, потом — к высокому холодильнику и нише за ним. Все же решаю, что так он слишком быстро меня найдет, поэтому дергаю дверь, на которую ранее указал Захар, и влетаю в маленькую кладовку.

Захлопнув за собой дверь, остаюсь в полумраке крохотного, затхлого помещения. Здесь только умывальник и пара полок от пола до потолка, заставленных крупами, консервами и какими-то упаковками с перекусами.

Жду несколько минут, но Захар в дом так и не заходит. Тогда, покинув свое убежище, я аккуратно подкрадываюсь к двери и выглядываю на улицу. Слышу откуда-то шум воды и ахи моего мужа, но не вижу его самого. Набравшись смелости, выхожу из дома и направляюсь в сторону сада, обходя дом с другой стороны. Выглядываю из-за угла, но не вижу Захара, а когда подхожу к душевой, слышу, как внутри шумит вода. И ахает мой муж, да. У меня в голове сразу созревают самые неприличные картинки, какие только могут быть, но я отгоняю их воспоминанием о Захаре и той шлюхе.

Распахиваю дверь душевой и громко визжу, когда на меня обрушивается поток ледяной воды из шланга, который держит Захар. Развернувшись, пытаюсь сбежать, но голый муж несется за мной, щедро поливая меня водой.

— Сволочь! — выкрикиваю я, не оборачиваясь. — Прекрати немедленно!

В ответ Захар только смеется. Ненавижу его за это еще сильнее. В том числе за то, что до сих пор люблю его смех. Несмотря на отвратительный поступок этого мерзавца. Но, наверное, со временем это пройдет. Должно пройти. В конце концов, мы же не истинная пара из романов про драконов. Те хоть не изменяют. Не должны, по крайней мере.

Забегаю в дом и захлопываю дверь. С меня тут же стекает вода, и на полу образовывается небольшая лужа. Я буквально задыхаюсь от ярости и ледяного потока, которым меня обдал муж. Ах, значит так? Мне нужен новый план!

Эту ночь мы проведем в одном доме, — соображаю быстро, прикидывая свои возможности. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы Захар уже завтра сам захотел отвезти меня домой.

Прижимаюсь спиной к двери и, положив руку на грудную клетку, даю своему сердцу успокоиться после пережитого шока. В голове вместо связных мыслей витает только одно слово: “сволочь”.

— Ну ничего, — произношу решительно, — я устрою тебе сладкую деревенскую жизнь, зараза такая, — шиплю змеей, все сильнее набираясь яростью. Достаточным количеством, чтобы мне ее хватило до конца дня и части ночи.

Переодевшись в сухую одежду, аккуратно выбираюсь во двор. Шума воды уже не слышно, так что я немного расслабляюсь. Окидываю пространство взглядом, чтобы понять, куда можно развесить вещи. Замечаю в глубине двора веревку с простыми деревянными прищепками. Повесив свои вещи, сажусь в гамак и как коршун слежу за тем, как мой муж выходит из душевой. Бросив на меня взгляд, Захар ухмыляется и идет к дому, на ходу вытирая мокрые волосы. На его теле все еще блестят капли воды, но теперь меня это зрелище не возбуждает. Я в ярости.

Облокотившись локтями на колени, опускаю взгляд в землю. Я хочу сделать жизнь мужа невыносимой. Сволочь должна пройти все круги ада прежде, чем я подам заявление на развод. А потом еще раз, чтобы я успела получить полное удовлетворение от своей мести.

Мне нужна помощь друга.

Забегаю в дом и бросаюсь к своей сумке. Хватаю из нее телефон и вылетаю на улицу, не взглянув на Захара. Даже на секунду не хочу пересекаться с этим мудаком. Разблокировав гаджет, хочу набрать подругу, но из трех антеннок ни одна не активна. Нахмурившись, брожу по двору и пытаюсь поймать связь. Даже поднимаюсь по лесенке к баку душевой, но мои потуги безрезультатны.

Психуя, мечусь по двору из угла в угол. В это время Захар выходит из дома и, схватив шланг, двигается в мою сторону. Отбегаю от него на безопасное расстояние, слушая его низкий раскатистый смех.

— Куда ты убегаешь, дорогая? — спрашивает он, продолжая хохотать.

— Как показала практика, от тебя можно ожидать всего, чего угодно!

— Могу сказать то же самое о тебе!

— По крайней мере, я не способна на предательство! — бью по самому больному.

А почему нет? Пусть купается в своей измене, как в дерьме! Если он посчитал, что я из тех женщин, которым изменяют, пусть осознает в полной мере, что он из тех мужчин, с которыми разводятся!

После моих слов с лица Захара мгновенно слетает улыбка. Губы сжимаются в тонкую линию, и он отворачивается от меня.

Наблюдаю за тем, как он поднимается по хлипкой лестнице, засовывает конец шланга в бак душевой и спускается, чтобы открыть воду.

Не хочу находиться рядом с ним. Меня тошнит от одного его вида. Еще и сердце так отвратительно колотится, что я ощущаю его даже в кончиках пальцев.

Отхожу к воротам. Опускаю голову вниз, рассматривая клочки травы, растущей вдоль забора. Внезапно торможу, когда мой взгляд натыкается на муравейник. Хороший такой, с жирными муравьями. Присаживаюсь на корточки и наблюдаю, как маленькие трудяжки тащат на себе куски где-то раздобытой еды. В моей голове словно что-то щелкает, и я с улыбкой поднимаюсь на ноги. Бросаю победный взгляд на дальнюю часть двора, где на вершине лестницы муж наполняет из шланга бак душевой.

Это будет твоя самая ужасная ночь, Земцов!

Я жду ночи с таким нетерпением, что все внутри аж подрагивает. Ничего не подозревающий Захар крутится сначала во дворе, а, когда на улице становится темно, зажигает на деревьях разноцветные лампочки. Атмосфера, конечно… романтическая. Если бы не комары и не обстоятельства, при которых мы оказались в этом доме.

Несколько часов я пытаюсь поймать связь, но все без толку.

Моя внутренняя истерика то утихает, то снова набирает силу. Я думала, что уже переплакала свою обиду. Но это, оказывается, не так. Мне недостаточно этих мелких пакостей. Я хочу крови! Хочу, чтобы мой муж страдал не меньше, чем сейчас страдаю я. Даже больше! Потому что этот подонок заслужил.

— Ты идешь спать? — спрашивает Захар поздно вечером.

— Нет, — отрезаю.

Сна ни в одном глазу. Я голодна, зла и вся вибрирую от раздражения и желания мести.

Ложусь в гамак и смотрю на небо. Из-за деревьев видно плохо. Но даже это малое количество звезд гораздо больше того, что я могу рассмотреть, находясь в городе.

Что же такого сделать этому мерзавцу, чтобы он всеми фибрами души прочувствовал на себе мою ярость?

Проблема в том, что я в принципе не мстительная. Да, характерец у меня тот еще. Я умею закатить знатный скандал. Но не сейчас, когда меня ударили по самому больному. У меня нет сил даже на порядочную ссору. И все же потребность в получении сатисфакции никуда не девается.

Захар, постояв еще пару минут, заходит в дом, а потом гасит свет, оставив его только в прихожей. Я же продолжаю валяться в гамаке, прокручивая в памяти всю нашу историю с Земцовым. То, как мы встретились. Как красиво он ухаживал. Он тогда уже был знаменитым бизнесменом, а я — студенткой. Не скажу, что простой. Меня называли мажоркой не просто так. И все же, мне льстило внимание довольно взрослого мужчины, который был мной буквально одержим.

Потом вспоминаю все круги ада, которые я прошла при попытке забеременеть, до самого момента смирения, когда услышала окончательный вердикт. И в каждый такой миг Захар был рядом. Поддерживал, нежничал, качал на руках, когда я выла от отчаяния.

Куда же подевался тот мужчина, который положил весь мир к моим ногам? В какой момент все пошло не так?

Ой, да какая разница? Сейчас мы в самой паршивой точке нашего брака. В начале конца. Так что надо насладиться страданиями почти уже бывшего мужа, развестись, а потом начинать отстраивать свою жизнь заново.

Когда время переваливает глубоко за полночь, я слезаю с гамака и иду в дом. Крадусь на цыпочках по гостиной и замечаю, что муж улегся спать на диване. Уступил мне кровать. Надо же, какое благородство. Аж тошнит.

Проверяю, насколько крепко он спит. Прислушиваюсь к тихому, но глубокому сопению, а потом возвращаюсь во двор. Еще днем я заприметила тут лопату. Беру ее и иду к муравейнику.

Темно так, хоть глаз выколи. Достаю из кармана шорт телефон. Хоть на что-то сгодится этот бестолковый кусок пластика.

Включаю фонарик и пытаюсь сделать все одновременно: подсветить себе одной рукой, а второй снять лопатой верхний слой муравейника. Конечно, сразу выпадает и лопата, и телефон. Чертыхнувшись, достаю гаджет и, обтерев его о шорты, один угол зажимаю зубами, а потом двумя руками набираю на лопату землю с муравьями. Они в панике пытаются разбежаться. Так что я, выплюнув телефон прямо на траву, быстро несусь к дому.

Предвкушаю, как Земцов будет чесаться и носиться по дому, когда муравьи найдут пристанище в его трусах. Хихикнув, захожу в дом и тихо крадусь в гостиную. Приподнимаю одеяло рядом с бедрами Захара и аккуратно высыпаю содержимое лопаты на диван. Быстро разворачиваюсь и молниеносно вылетаю из дома.

Бросив лопату, бегу забрать телефон, а потом, притаившись у входа в гостиную, жду.

Мне казалось, что муравьи должны добраться до главной ценности Земцова за считанные секунды. Пусть покусают этот неугомонный член до красноты! Пусть он опухнет! А еще лучше — отвалится к чертовой матери! Чтоб неповадно было совать его в задницы всяких шлюх.

Захар стонет и переворачивается с живота на спину. Мое сердце делает кульбит, подскакивает к горлу и начинает так быстро колотиться, что не хватает кислорода.

Я, конечно, отбитая. Устроить такое двухметровому громиле, не боясь последствий… Не каждая пойдет на такое, особенно зная, какой Земцов в гневе. Он, конечно, никогда меня не обижал, но чем черт не шутит. Так что я держусь на безопасном расстоянии с камерой телефона наготове. Я устрою этому мудаку уголок тихих игр. И пусть эта месть скорее похожа на детский сад, частично я все равно буду удовлетворена.

— Что за?.. — раздается голос Захара, и в следующую секунду он подскакивает с кровати. Я врубаю свет и камеру. Был бы интернет, вообще застримила бы самого крутого бизнесмена страны с муравьями в трусах, но приходится просто снимать. — Марго, какого хрена?! — вопит мой муж, пытаясь вытащить муравьев из трусов, не срывая последние.

Он матерится и орет. Танцует и бьет себя по заднице и бедрам. Засовывает руку в трусы и пытается вытряхнуть оттуда насекомых. Потом срывается с места и проносится мимо меня на улицу. Бегу за ним. Успеваю заснять, как Захар влетает в уличный душ, срывая по дороге зудящие трусы.

Я хохочу. Громко, заливисто и даже с истерическими нотками. Так смешно мне уже давно не было. Я злорадствую. Но кроме смеха, из горла вырываются рыдания. Булькающие и, откровенно говоря, немного пугающие. Меня окатывает каким-то странным отчаянием, которое я никак не могу подавить.

Выключаю камеру и оседаю на порожек. Усталость вкупе с истерикой и голодом, а еще и этот нервный смех, просто высасывают из меня последние силы.

Захар наконец выходит из душа. Совершенно не стесняясь своей наготы, пересекает лужайку, направляясь ко мне. На его лице ярость, и он движется прямо на меня.

Подскакиваю на ноги и делаю рывок в сторону, но Земцов хватает меня одной рукой за локоть, а второй — за талию. Через секунду закидывает на плечо так быстро, что я даже пикнуть не успеваю, и тащит в дом.

— Отпусти! — кричу и луплю кулаками по каменной спине мужа. Но ему мои попытки брыкаться что слону дробина. — Ты не имеешь права!

— Сейчас надо замолчать, Маргарита! — рявкает Захар и, не церемонясь, бросает меня на диван. Тот самый, который кишит муравьями.

Отодвигаюсь на самый край и стремительно сползаю на пол через подлокотник. Подскакиваю на ноги и смотрю, как Захар натягивает шорты прямо на голое тело. Надев футболку, муж делает несколько шагов по комнате влево и вправо, а потом тормозит передо мной. Прошивает меня яростным взглядом и упирает руки в боки. Грудная клетка ходит ходуном. Мне кажется, я даже вижу, как подрагивают от напряжения его мышцы.

— Нахера?! — ревет так, что, кажется, дом сейчас содрогнется от его голоса. — Что за детский сад?!

— Ты прав, — отвечаю, задрав подбородок. — Детский сад. Следующая выходка будет мощнее.

— Какая следующая выходка, Марго?! Зачем?! Давай нормально поговорим и выясним все наши недомолвки.

От его слов все внутри закипает.

— Недомолвки?! — верещу так, что у самой практически закладывает уши. — Ты тыкал своим членом в какую-то шалаву! Дважды! Ты изменил мне! Еще и у меня под носом! Не ожидал, что я так быстро вернусь из банка?! Ты предал мое доверие! И это ты называешь недомолвками?!

— Я сожалею, ясно?! — орет он, не отставая от меня.

— О чем? Что попался?!

— Марго, я правда сожалею, что сделал это! Я идиот.

— Пф, тоже мне новость, — фыркаю, сложив руки на груди. — Чего тебе не хватало, Земцов? Ни за что не поверю, что дело в анальном сексе. Это слишком мелко для тебя. Так чего, черт побери, не хватало, а?!

— Марго, — вздыхает он, успокаиваясь. Проводит пальцами по своим густым волосам и на мгновение прикрывает глаза, как будто чертовски сильно устал. — Я не знаю, что тебе на это ответить.

— Ответь, что подпишешь документы о разводе.

— Нет! — рявкает, снова заводясь. — Я не отпущу!

— А я и не отпрашиваюсь! — бросаю резко и подтверждаю свои слова взмахом рук. — Развод я все равно получу! Так или иначе! Детей у нас нет, так что процесс пойдет быстро.

— Я сказал “нет”! Я не дам развод и не дам получить его быстро!

— Тогда я превращу твою жизнь в ад! — обещаю со всей горячностью, на которую сейчас способна.

— Главное, чтобы в этом аду ты была вместе со мной! Остальное херня, я справлюсь.

— На твоем месте я бы не была так уверена, — фыркаю.

— А что ты сделаешь? Почти все имущество, которое у нас есть, совместно нажитое. То, которое лично мое, я отдам тебе и так, только скажи. — Я только коварно улыбаюсь, быстро просчитывая свежий план, который не так быстро, как хотелось бы, но созревает в моей обиженной головушке. Еще пара дней на свежем воздухе, и я стану гребаным злым гением! — Что? — озадаченно спрашивает Захар, глядя на мою улыбку.

— Зачем ты притащил меня сюда?

— Явно не для того, чтобы ты швыряла муравьев в мою кровать. Блядь, и додумалась же!

— А для чего? — настаиваю я.

— Поговорить, — отвечает муж и трет затылок. — Я подумал, что было бы неплохо остаться на пару дней в одиночестве и выяснить все наши… — Он вытягивает губы трубочкой, явно подбирая слово, потому что “недомолвки” меня снова взбесит, и Земцов об этом знает. — А ты тоже хороша! — рявкает внезапно так, что я даже вздрагиваю. — Еще бы пару недель мне не давала, и я бы на стену вообще полез.

— Ах ты скотина похотливая, — шиплю я. — Виктим блейминг[2] — это лучшая стратегия, по-твоему? Или ты считаешь, что я совсем не пострадала от твоей измены?! Ты не охренел?! Погоди-ка… — Прищуриваюсь, глядя на мужа. — То есть, ты оправдываешь свою измену тем, что я целую неделю с тобой не спала?!

— Я не оправдываю! — рявкает раздраженно, явно понимая, что сморозил херню. Или открыл факты, которыми не собирался делиться. — Я прошу прощения за это. Я действительно поступил недостойно.

— То есть… — прикидываю, прошивая этого кобеля взглядом. — Когда я лежала в больнице с бесконечными попытками забеременеть, ты тоже макал куда-то свой конец, потому что я не спала с тобой?

— Совсем сдурела? — бросает он. — Я тогда был с тобой практически круглосуточно!

— Да ты и сейчас почти круглосуточно! Но это не помешало завести себе шлюху прямо у меня под носом!

— Марго! Я реально не изменял тебе никогда! До этого случая, — тихо добавляет он.

— Ты думаешь, я тебе поверю? — Кривлюсь брезгливо и впиваюсь взглядом в глаза мужа. — Для меня ты теперь навсегда изменник и подонок! И если ты думал, что деревенская романтика смоет мои эмоции от твоего говеного поступка, то сильно ошибся! — рявкаю. — Я все еще хочу развод! — Обхожу Захара по широкой дуге. Он тянет руку, чтобы задержать меня, но я указываю на мужа пальцем. — Не смей прикасаться ко мне! Ты больше не имеешь на это права!

— Ты все еще моя жена! — орет раздраженно.

— Ненадолго! — отвечаю и, выйдя на улицу, от всей души хлопаю дверью.

Протопав до гамака, ложусь в него и пытаюсь успокоиться. Все тело вибрирует от ярости и обиды. Ну каков, а? Сожалеет он! Да начхать мне на его сожаление! Этот подонок разжег внутри такой пожар, что теперь его не затушить ничем и никак. Что там сказал Земцов? Развода не будет? Да он сам побежит в ЗАГС подписывать документы! Я доведу мужа до такого состояния, что он захочет забыть мое имя! И если ему кажется, что муравьи — это предел моей фантазии, его ждут интересные открытия. Потому что с этой стороны он меня еще не знает. Более того, даже я сама еще такую себя не знаю.

Ну что ж, будем знакомиться.

Захар

Я пытаюсь придумать что-то поядренее. Прикидываю, что дороже всего моему мужу, и прихожу к выводу, что это его любимое детище — корпорация, которую он строил с нуля. Прищуриваюсь, вглядываясь в лицо Захара.

Первая, непроизвольная реакция человека — самая искренняя. Шок и удивление можно прочитать именно в первую секунду после того, как озвучишь новость или просто дашь какую-то информацию.

Пусть на улице темно, и лишь ночные фонарики освещают сад, я все равно четко вижу черты лица мужа.

— Тогда вот мое условие, — начинаю, а Захар всматривается в мое лицо внимательнее. — Во-первых, ты перепишешь на меня все свое имущество. Все, Захар. И то, которое принадлежит тебе как часть совместно нажитого. И то, которое появилось у тебя до брака.

Внезапно мне в голову приходит мысль, как я могу ударить его больнее всего. От нее внутри все покрывается коркой льда, но я убеждаю себя в том, что это необходимая мера. Иначе Земцов меня не отпустит. Он будет брать измором, пока не доведет до состояния, когда мне будет проще согласиться и остаться с ним, чем продолжать бороться.

Брови Захара на секунду взлетают вверх, выдавая удивление.

Немудрено. Я всегда говорила, что чужое имущество мне не нужно, я всего хочу добиться сама. Даже когда Захар покупал первую квартиру для нас, я настаивала на том, чтобы он оформил ее на себя, потому что я не вложила в ее покупку ни копейки. Но Захар был непреклонен и зарегистрировал квартиру на нас обоих.

И вот сейчас я говорю, что хочу оставить мужа без гроша. Конечно, он в шоке. Что ж, дорогой, это только первый шаг к твоим страданиям. Настоящим страданиям.

В конце концов, хмуро кивнув, Захар склоняет голову набок.

— Продолжай.

— Во-вторых, завтра же ты отвезешь меня домой. Я не желаю больше оставаться здесь ни единого часа.

— В этом доме не ловит связь. Интернета тоже нет, — добавляет он. — Я не могу вызвать машину. Водитель будет через два дня.

— Захар, — вздыхаю. — Мы оба знаем, что для тебя не существует невозможных задач. Ты всегда добиваешься своего. Так что не надо рассказывать мне о том, что связи нет. Наверняка и на этот случай у тебя припасен туз в рукаве.

Сжав челюсти, муж смеряет меня мрачным взглядом, а потом медленно кивает.

— Полагаю, это не все, — произносит он холодным тоном со стальными нотками в голосе.

— Третье условие — развод. Без попыток остановить меня или удержать.

— Нет, — отрезает и меняет позу.

Выпрямляет спину и напрягается еще сильнее. Я чувствую это. Со мной он таким обычно не бывает: подавляющим и доминирующим. То есть, он всегда доминирует, но мне не показывает своего превосходства. А сейчас он демонстрирует именно эту несгибаемую силу и власть, от которой даже мурашки по коже.

— Захар, я не собираюсь спорить и убеждать. Я выдвигаю тебе свои условия. Ты можешь не согласиться с ними. Но ты сам начал этот разговор.

— Да, — меня окатывает его ледяным тоном. — Напоминаю, что сказал, я сделаю все, чтобы заслужить твое прощение. Потому что раскаиваюсь в своем поступке. Признаю, что поступил как последний идиот. И на самом деле люблю тебя. Больше жизни. Все мои слова о чувствах к тебе были правдивы. И сейчас я не отказываюсь от сказанного. Но еще раньше я сообщил, что не дам развод. Это условие я не стану выполнять.

И снова в моей голове пролетает мысль о том, что я могу заставить его согласиться. Ударить по больному месту и наблюдать за тем, как этот сильный, властный мужчина саморазрушается на моих глазах.

Хочу ли я этого?..

Да, черт подери! Потому что он заслужил!

Перед глазами встает картинка полуголой девки, которую я застала в кабинете мужа. Брезгливо кривлюсь, вспоминая, чем они там занимались.

— Скажи мне одну вещь, Земцов, — обращаюсь к нему, а он смотрит на меня с нечитаемым взглядом. — Зачем тебе брак, который ты и так уже похерил? Ничего ведь уже не будет как прежде. Я не пущу тебя в свою постель. Больше никогда не смогу доверять. У нас не будет бесед по душам на заднем дворе нашего дома. Не будет свиданий, воскресных завтраков в постели, совместных отпусков. Все это в прошлом, — добавляю дрогнувшим голосом, пока перед глазами пролетают воспоминания именно о таких моментах.

Когда я замолкаю, то слушаю только стрекот сверчков и шум листьев, которые колышет легкий летний ветерок. Захар молчит. Я тоже не нарушаю тишину, давая мужу время обдумать мои слова и ответить.

— Я люблю тебя, — произносит он три простых слова, которые переворачивают мои внутренности.

Только проблема в том, что я больше не верю в них. Как и в искренность мужа.

— Когда любят, не изменяют, — отвечаю уставшим голосом. Я вымотана событиями последних дней, а еще больше — этим разговором.

— Полагаю, отчасти ты права.

— Отчасти? — хмыкаю. — Нет, Захар. Ты сейчас ищешь способы смягчить свою вину. Но я тебя разочарую. Их нет. Ничто не способно переубедить меня в том, что твое предательство — это нож в спину и явное свидетельство того, что твои чувства ко мне — просто пустые слова.

— Пустые?! — взрывается он. — В нашем браке я делал все, чтобы ты была счастлива! И ты называешь мои слова пустыми?!

— Наш разговор зашел не туда. Так что насчет моих условий?

— Я хочу попытаться спасти наш брак, — спокойнее говорит Захар.

— Нечего спасать, — напоминаю.

— Есть! — рявкает он. — Давай… не знаю… пойдем к семейному психологу. Расстанемся только на время. Что угодно. Но хотя бы попытайся!

Боль внутри меня достигает огромных размеров. То, как муж сейчас старается вернуть то, что разрушил собственными руками, доставляет еще больше страданий. Поэтому нужно сделать так, чтобы он сдался без борьбы.

— Нечего спасать, — повторяю. — Я тебя не люблю, — произношу хриплым голосом. Он просто подводит меня. — Ты меня не любишь. Так что…

— В смысле — ты не любишь? — пораженно спрашивает муж, и его брови сходятся на переносице.

— Никогда не любила, — говорю это настолько холодно и сухо, насколько способна. Внутренности болят от того, какая адская, нестерпимая боль отражается в глазах мужа. Но я должна выдержать. Нельзя поддаваться и идти на попятную. Раз собралась довести дело до конца, значит, изволь держаться. — Мне просто хотелось комфортной жизни. А потом как-то привыкла, — дергаю плечом нарочито небрежно.

Пусть думает, что мне плевать, и слова легко соскальзывают с моего языка. Сейчас так нужно.

— Привыкла, — произносит он бесцветным голосом.

Молча смотрит на меня так, что хочется умереть от разрывающего изнутри разбившегося стекла моих надежд и чувств.

Захар встает на ноги и уверенным шагом направляется к калитке.

— Ты куда? — спрашиваю, когда осознаю, что он оставляет меня одну в этом доме.

— Подальше отсюда, — севшим голосом отвечает Захар. — Чтобы тебе не приходилось терпеть и привыкать.

Правда бросит меня одну ночью в незнакомом доме?

После последних слов, от которых внутри меня все обрывается, он выходит со двора и пропадает из поля зрения.

Захара нет около часа. Я спряталась в доме и заперлась на все возможные замки. Пока ждала мужа, поела, а теперь сижу на кровати и обнимаю свои колени.

Прокручиваю в голове наш разговор. Надо же, даже психолога предложил. И ведь раньше я бы, наверное, согласилась. Но не сейчас. Не после того, что он сделал.

Через окно пробивается какой-то свет, и я аккуратно выглядываю. Вздрагиваю и замираю, когда осознаю, что это свет фар машины, которая останавливается прямо напротив ворот.

Вылетаю в гостиную, хватаю с пола толстую кочергу и, попятившись к дивану, поднимаю свое не очень надежное оружие.

В голове пролетает мысль о том, что сейчас я бы радовалась присутствию Захара, но его дома нет.

Слышу, как хлопает калитка и перестаю дышать. А потом входная дверь распахивается, и я в ужасе пялюсь на вошедшего.

У меня просто отнимается язык. Не моргая, рассматриваю окровавленное лицо мужа, который загораживает собой весь дверной проем.

— Захар, что случилось? — спрашиваю сиплым голосом и опускаю руку с кочергой.

— Собирайся, ты едешь домой, — без единой эмоции отвечает он и идет к раковине.

Мне хочется подбежать, рассмотреть его поближе и расспросить подробнее, но я продолжаю стоять, как вкопанная.

— Захар…

— Марго, вали домой! — рявкает он.

— А ты? — спрашиваю тихо.

Тряхнув головой, он включает воду и умывается прямо над раковиной на кухне. Потом вытирает руки и хлопает шкафчиками и ящиками. Достает из одного аптечку и запирается в каморке с умывальником. Только там есть зеркало, помимо того, что в спальне.

Я не знаю, что мне делать. Мечусь между желанием уехать и остаться, чтобы помочь мужу. Но опять напоминаю себе о его низком поступке. Это помогает отбросить кочергу и поторопиться в спальню, чтобы забрать свою сумку и выскочить на улицу.

Пусть сам справляется со своими проблемами!

Вылетаю за калитку и с опаской присматриваюсь к курящему мужчине. Он прижался бедрами к боку машины и делает глубокую затяжку.

— Архип, — выдыхаю с облегчением.

Брат Захара криво усмехается и кивает на машину.

— Карета подана. Поехали, — коротко произносит немногословный брат Земцова и тушит окурок пяткой.

Я залезаю в прохладный салон внедорожника Архипа и пристегиваюсь. Брат Захара занимает водительское место и заводит машину. Сдает назад, и мы отъезжаем от дома. До того, как он скроется из виду, я успеваю поймать в зеркале заднего вида массивную фигуру мужа, когда он выходит на крыльцо.

Вздохнув, упираюсь затылком в подголовник. На улице уже светает, и окружающая тот странный дом обстановка перестает иметь настолько устрашающие черты. Деревья приобретают вполне четкие очертания, а пустырь оказывается обычным пшеничным полем. По другую сторону дороги растет то ли рапс, то ли еще какое-то растение с желтыми цветами.

Архип молчит, и мне комфортно в этой тишине. В принципе, для брата Захара это привычное состояние, так что я научилась просто воспринимать его безмолвие как должное.

Но внезапно он прерывает тишину:

— Это дом нашей бабушки, — произносит совсем не то, что я бы ожидала от него услышать.

Поворачиваю голову и, нахмурившись, всматриваюсь в мужественный профиль Архипа.

— Правда, она уже много лет как покинула его. Захар перетащил ее в город, когда она заболела.

Я помню, что бабушка Захара умерла давно, еще до нашего с ним знакомства. Она болела, правда, я не выясняла, чем именно, а он не рассказывал.

— Почему не продали дом? — спрашиваю.

— Потому что я люблю сюда приезжать. Да и наш племянник Макс проводит тут почти целое лето, пока пишет свои картины. Им с женой нравится такое отшельничество.

— Так там даже связи нет.

— Она есть, только надо подняться на пригорок за посадкой. Ты думаешь как Захар мне дозвонился?

— Я не думала об этом. Кстати, Захар никогда не говорил мне об этом доме.

— Потому что, насколько я знаю, после смерти бабушки он туда никогда не приезжал.

Отвернувшись к окну, смотрю на пролетающий мимо пейзаж. Мы уже на трассе, и совсем скоро будем в городе. Особенно учитывая, что дорога пустая, а Архип — любитель быстрой езды.

Мой телефон в сумке вибрирует раз за разом. Я понимаю, что сеть уже появилась, и мне сыплются сообщения и уведомления о пропущенных звонках. Но прямо сейчас у меня нет никаких сил выходить на связь с кем бы то ни было.

— Что случилось с Захаром? — спрашиваю Архипа.

— Я ему втащил, — спокойно отвечает он с кривой усмешкой. — Дважды.

— За что?

— А это уже пусть останется между нами. Девочкам не положено вмешиваться в мужские разборки.

— Я не девочка уже, — парирую.

— Женщинам там тоже делать нечего.

— И что? Он не дал сдачи? — прищурившись, спрашиваю я. — Ни за что не поверю, что Зевс дал себя ударить и не закопал тебя после такого.

— Так тоже бывает, — легко пожав плечом, отзывается Архип.

— Он сказал тебе, что мы разводимся?

— Марго, не надо посвящать меня в ваши семейные дела, ладно? Вы взрослые люди и сами разберетесь.

Кивнув, снова отворачиваюсь и прикрываю глаза. Сама не замечаю, как засыпаю, а просыпаюсь, когда машина останавливается.

Открыв глаза, пялюсь на ворота нашего с Захаром дома.

— Зачем ты привез меня сюда?

— А куда? — удивляется Архип. — Ты не сказала, что нужно в другое место.

— Ладно, я разберусь. Спасибо, — произношу и отстегиваю ремень.

— Удачи, — желает мне брат мужа, когда я выбираюсь из машины.

Благодарно кивнув, плетусь к воротам, параллельно роясь в сумочке. Хочу как можно скорее добраться до своей машины и вернуться в отель. Мне нужно поспать и немного успокоиться. А потом думать, что делать дальше.

Войдя во двор, тороплюсь в гараж, где меня ждет моя машина. Открываю автоматические ворота и жду, пока они поднимутся. А когда это происходит и включается свет, в шоке застываю. Пялюсь на стоящий справа от моего автомобиль Захара. Тот самый, который мы с подругой облили сиропом и посыпали зернами, привлекая голубей.

И, надо сказать, в тот день покоцанная клювами и обгаженная машина выглядела лучше. Сейчас на ней нет живого места. Она буквально раскурочена. В ней огромные зияющие дыры, колеса пробиты, стекла практически превратились в крошку, а боковых вообще нет. И в крыше машины торчит тот самый топор, который я воткнула в телевизор в кабинете мужа.

Оседаю на корточки и вздыхаю. Перед глазами встает картинка, как мой муж, борясь с отчаянием и яростью, раз за разом втыкает в машину огромный топор. Как рычит и, возможно, кричит.

Ну и пусть! Заслужил!

Встаю на ноги и топаю к своей машине. Бросаю взгляд на лобовое стекло и замечаю зажатый дворником сложенный вдвое лист бумаги. Нахмурившись, достаю и разворачиваю, а потом судорожно втягиваю носом воздух.

Завещание…

До сих пор не могу поверить, что Захар составил завещание. В нем все имущество, которым он владеет, остается мне. Причем датировано оно еще первым годом нашего брака.

Я видела только копию. Кто знает, с какой целью он оставил этот листок под дворником. К тому же, может, за время нашего брака он уже сто раз переписал его. Только вот сам факт того, что у него вообще имеется такой документ, заставляет волосы встать дыбом.

Я еду по городу медленно. У меня в мыслях разброд и шатание. Никак не могу собрать их воедино.

Хочется позвонить мужу и спросить, зачем он составил завещание. Но я помню, почему именно сейчас еду в отель, забрав машину из нашего дома. И все же мне жутко интересно.

Войдя в здание отеля, у стойки ресепшен продлеваю свое пребывание и поднимаюсь в номер. Там принимаю долгий душ, снова плачу. Только вот если бы меня кто-то спросил, о чем я лью слезы, ни за что не смогу ответить. Просто потому, что сама не знаю.

Плачу и плачу. Горюю о чем-то, прощаюсь с чем-то. Такое ощущение, что моя жизнь разделилась на до и после. Точнее, мой муж разделил ее своим поступком.

После душа заворачиваюсь в теплый махровый халат, беру чашку с заказанным чаем с мятой и, сев на балконе, закидываю ноги на перила. Смотрю на фонари, которые расплываются перед глазами, складываясь в непонятного цвета пятно.

Думаю, думаю, думаю…

А утром я наконец начинаю понемногу соображать. Вспоминаю, что у меня есть работа. Ответственность, которую я не могу ни на кого переложить. Наши с Земцовым личные драмы — это одно дело. А то, что наша корпорация если не развалится, то пошатнется — другое. И смешивать это в одну кучу мы с Захаром не привыкли.

Офис встречает меня тишиной, потому что я приехала слишком рано. В приемной даже нет моего секретаря, так что кофе мне приходится делать самой.

Заварив огромную чашку, плетусь в кабинет, чтобы поработать, когда слышу за спиной до боли знакомый голос и застываю:

— Саш, как появится Маргарита Алексеевна, дай мне знать.

— Обязательно, — отзывается помощник моего мужа, а я тихой мышкой проскальзываю в свой кабинет и закрываю за собой дверь.

Понимаю, что прятаться вечно нелепо и бессмысленно. Но прямо сейчас мне надо сначала выпить кофе, надеть свои воображаемые доспехи, а уже потом встречаться с мужем.

Поговорить нам все равно надо, потому что я не собираюсь больше ни дня оставаться в этом офисе. В месте, где мой муж прямо у меня под носом трахал какую-то шлюху…. Нет, ни за что! Но и бросить свое детище я тоже не могу. Слишком много сил и времени было потрачено на то, чтобы наша корпорация оказалась в этой точке.

После девяти офис оживает, и в мой кабинет тихо стучат.

— Маргарита Алексеевна, — как будто с облегчением выдыхает моя помощница Светлана, заходя в кабинет. — Я так ждала вашего появления. Сегодня последний день для отправки оплаты по проекту Захара Владимировича. Наши партнеры ждут ее, чтобы начать работать. Самарцева телефон в приемной оборвала.

Света кладет на мой стол папку с документами на подписание, а я смотрю на нее, как будто она заражена смертельным вирусом.

Проект Захара Владимировича, да?

Это проект, над которым он работает последний год. Его личный, если можно так сказать. Точнее, инициированный им и им же контролируемый. Он никому не позволяет участвовать в нем, кроме команды специалистов и меня, как финансового директора — единственного, кто имеет право подписи на финансовых документах проекта.

— Вы подпишете? — спрашивает Светлана, все еще ожидая моего ответа.

— Оставь, я разберусь.

— И еще Захар Владимирович искал вас. Саша просил передать…

— Захар Владимирович знает, где находится мой кабинет! — прерываю ее резче, чем надо. — Он и сам может найти дорогу. Это все?

— Все, — растерянно отвечает Света и пятится к двери. — То есть, там еще были звонки и сообщения для вас, но вам, наверное, надо время разобраться сначала с этим. — Светлана кивает на папку, на которую тоже теперь смотрит, как на источник опасного вируса.

— Да, — отвечаю сухо.

— Может, вам принести кофе?

— Да, спасибо.

Моя помощница выходит, а я опускаю взгляд на папку.

Борюсь с собой.

Напортачить ему? Просрочить оплату?

Только вот он же работал над этим целый год.

А я над нашим браком — чуть ли не половину своей жизни, черт подери!

— Фу-у-ух, — тяну тихо с шумным выдохом.

А потом меня зачем-то несет в базу сотрудников. Мазохистка, ей-богу.

Сначала просматриваю картотеку недавно уволенных. Этой шмары, с которой спал Захар, в ней нет. Я чувствую, как начинаю закипать.

Перехожу в общую базу и коротко киваю в благодарность Свете за принесенный мне кофе. Потом возвращаюсь, чтобы пролистать данные сотрудников. Как ее тут искать? У нас несколько тысяч сотрудников.

Сужаю поиск до нашего офиса. Не будет же Захар вызывать девку из филиала.

Пролистываю несколько страниц и торможу на одной, натыкаясь на знакомое лицо. Открываю картотеку.

Полякова Алина Петровна. Двадцать четыре года. Сотрудник отдела маркетинга. Специалист по соцсетям.

Внутри я просто взрываюсь. Там все бурлит, кипит и лопается.

Так Захар до сих пор ее не уволил?!

В деле даже нет заявления на увольнение или приказа!

Перевожу взгляд на папку и открываю программу, в которой висит запрос на отправку подписанных документов в банк на оплату. Открываю этот запрос и зависаю курсором мышки над кнопкой “отклонить”.

Возвращаюсь на вкладку с личным делом этой Поляковой. Сверлю ее взглядом несколько секунд, словно давая отделу кадров возможность прямо сейчас добавить приказ об увольнении по статье. Но такой документ не появляется, и я возвращаюсь в программу с запросом на оплату.

Бью по кнопке мышки, и отклоненный запрос возвращается тому, кто его сформировал.

А через полчаса в мой кабинет врывается разъяренный Захар.

— Это что за херня?! — ревет мой муж и хлопает дверью так, что кубки и награды, которые получила наша корпорация, чуть ли не валятся с полки. — Ты отклонила запрос на оплату! Я потратил год на этот проект!

— А я полжизни угробила на наш брак! — ору на него и жду реакции.

Захар упирается кулаками в мой стол и смотрит исподлобья. Откровенно говоря, он никогда еще не внушал мне страх. До сегодняшнего дня. Кажется, я перегнула палку, и теперь меня ждет расплата.

— Мы не смешиваем работу и личное, — тихо говорит он угрожающе спокойным голосом с низким тембром, который, кажется, зарождается в его груди. — У нас был уговор.

Я ерзаю в кресле. Мне некомфортно под тяжелым взглядом мужа. Он прав. Совершенно прав. Еще когда начинали работать вместе, мы договорились, что не несем работу домой, а личную жизнь — в офис. Но он же первый начал, черт побери!

Откидываюсь в кресле и сверлю Захара взглядом.

— Ты первый начал смешивать, — произношу, рассматривая ссадины и синеватые кровоподтеки возле его носа.

— Я был неправ. Еще раз прошу прощения, — сухо произносит он. — Я облажался. Жестко. И уже говорил тебе, что пиздец, как раскаиваюсь.

— Раскаиваешься? — хмыкаю. — Тогда почему твоя шмара до сих пор работает в нашем офисе?

— А когда я должен был ее уволить, черт подери?! — рычит он. — В промежутках между тем, как разбирался с тобой, пока ты вонзала топор в плазму и тем, как сбегала от меня из деревни?!

— Мне плевать! — восклицаю, но стараюсь не орать. В наших кабинетах идеальная шумоизоляция, и все же я не собираюсь давать нашим подчиненным даже малейшую возможность подслушать. — Ты руководитель! Тебе не надо лично печатать приказ на довоенной печатной машинке, чтобы уволить сотрудника! Достаточно набрать номер отдела кадров и дать указание!

— Ты считаешь, что, запоров мой проект, испытаешь облегчение? Думаешь, подобный поступок подарит тебе ощущение отмщения? Если так, то все нормально, — говорит спокойно, отрываясь от стола и выпрямляясь. — А если ты понимаешь, что вредишь делу только потому, что обижена на меня, то подумай еще раз.

— Ничего уже не исправить, я отклонила запрос.

— Лиля прислала новый, — севшим голосом произносит Захар и, развернувшись, идет на выход.

— Что дальше, Земцов? — спрашиваю, и он замирает.

— Сколько раз просить тебя не называть меня по фамилии? — тихо спрашивает с тяжелым вздохом. — Я помню твою просьбу о разводе. Отклонена. Мы идем к психологу и к кому там еще надо, чтобы вправить мои мозги?

— Я не соглашалась!

— А я не соглашался на развод, — отвечает он и, открыв дверь, покидает мой кабинет.

Я рычу и сметаю со стола папку с документами на подпись. Они разлетаются по полу, а я, прикрыв глаза, пытаюсь отдышаться и рассуждать здраво.

Захар прав. Мы договорились не смешивать личное с работой. Только вот как удержаться и не напортачить там, где ему так важно достигнуть цели?

Вскочив с кресла, кружу по кабинету, пока внутри меня сражаются здравый рассудок и истеричная, обиженная женщина. В конце концов, я ведь могу продолжать работать с ним. Но личного между нами больше не будет. Нужно просто исключить из уравнения один из факторов, мешающих нормально существовать. Я бы с радостью исключила работу, но это единственное, что никогда меня не предавало.

Присев, собираю с пола документы и, сложив их аккуратно в папку, сажусь за ноутбук. Просматриваю новый запрос, сверяю с таблицей выделенных на проект Захара средств и нажимаю кнопку “оплатить”.

Стараюсь максимально абстрагироваться и сделать вид, что это просто бизнес. Но глаза все время печет от непролитых слез, и я решаю, что лучшим средством отключить эмоции будет погружение в работу.

Весь день я загружаю себя рабочими задачами. Еду в банк, потом на встречу, еще на одну и еще. Все те, которые были комфортно распределены на целую рабочую неделю, я смещаю так, чтобы они прошли в один день.

Вечером устраиваюсь в уютном ресторанчике, чтобы поужинать. Заказываю теплый салат с курицей и бокал просекко. Хочу расслабиться так, чтобы сил думать уже не осталось.

Листаю в телефоне ленту соцсетей, дольше всего останавливаясь на постах о косметике и новых интересных мероприятиях в нашем городе. Но мне, как назло, прямо на глаза лезут посты о том, как принять факт измены и что делать дальше. Ведь никогда раньше не попадались! Почему, черт подери, сейчас?!

— Маргарита Алексеевна? — слышу мужской голос и быстро блокирую телефон, как будто кто-то может подсмотреть, что я там читаю, и залезть мне в душу.

Поднимаю голову и сталкиваюсь взглядом с Виктором Агафоновым — главным конкурентом Захара. Он пытался завербовать меня еще когда я начала встречаться с Земцовым. Сулил золотые горы, лил кучу дерьма на моего тогда еще будущего мужа. Говорил, что если я перейду на его сторону, то буду как сыр в масле кататься. А Земцов якобы такой засранец, который просто использует меня и разобьет сердце.

Кто же знал, что в некоторой степени Агафонов окажется прав…

— Виктор Анатольевич, — киваю сдержанно.

— Позволите? — спрашивает, но, не дожидаясь разрешения, устраивается на стуле напротив. — Вы какая-то грустная.

— Уставшая, — отвечаю сухо. — Чем могу помочь?

— О, вы можете, — усмехается он. — За эти годы ничего не изменилось.

— В каком смысле?

— Вы все так же прекрасны, а я все так же хочу “Олимп”.

— Да, ничего не поменялось, — подтверждаю. — Я по-прежнему вам не союзник.

— Зря вы так категоричны, — произносит, качая головой. — Из нас получилась бы отличная команда. Особенно учитывая, как сильно сейчас в вас желание отомстить изменнику мужу. — Мои брови на мгновение взлетают вверх. Откуда этот подонок в курсе ситуации? — Представьте себе, какое удовольствие вы бы получили. Кстати, ваша часть в бизнесе останется неизменной. А вот то, что принадлежит Захару, станет моим.

— Вы слишком самонадеянны, — произношу и прочищаю внезапно пересохшее горло. Я наслышана о методах Агафонова по устранению конкурентов. Мне кажется, мафия действует нежнее, чем этот человек. — Захар не делится тем, что принадлежит ему.

— Так мне и не нужно, чтобы он делился. Я хочу все, — понизив голос, добавляет он. — Знаете, Маргарита, — произносит Агафонов, не утруждая себя тем, чтобы назвать меня по отчеству, — у вашего мужа есть только одна слабость, и это вы. Так что я при любых раскладах получу “Олимп”. Вопрос только в цене. Вы можете помочь мне и остаться в шоколаде. А можете противиться, и тогда я разверну свое оружие на вас. Дулом в самое сердце Земцова. И тогда ему будет проще отдать свой бизнес, чем потерять вас. Хотя… — он смеряет меня оценивающим взглядом. — Неизвестно еще, чем Захар дорожит больше. У вас сутки на раздумья, — добавляет и встает. — Доброго вечера, Маргарита. — Он уже разворачивается, чтобы уйти, но задерживается и добавляет: — И не советую обсуждать этот вопрос с Захаром, потому что последствия для вашей семьи будут самые ужасные.

Меня так сильно трясет, что даже зубы стучат. Зная методы работы Агафонова, понимаю, что прозаичный рейдерский захват покажется на этом фоне детской забавой.

Может, и правда рассказать все Захару? Все же у него больше рычагов воздействия на таких людей. Но в голове тут же всплывают слова Агафонова о том, что в случае, если поделюсь с Захаром, последствия для семьи будут ужасные. Я еще и доверие к нему всякое утратила. Если он так беспечно отнесся к своим обязательствам в нашем браке, кто знает, как поведет себя в этой ситуации.

Запускаю руку в волосы и слегка тяну за них, давая себе секундную передышку от мыслей. Пытаюсь переключиться на физический дискомфорт, но это, черт подери, не помогает!

Я лежу в ванне в своем номере отеля. Уже третий час ночи, а я не могу расслабиться достаточно, чтобы уснуть. Задержав дыхание, с головой погружаюсь в воду. Надеюсь, что это поможет мне заглушить собственные мысли. Лежу так, пока не начинают гореть легкие, а потом выныриваю. Хватаю ртом воздух и понимаю, что это тоже не помогает.

Выйдя из ванны, вытираюсь. Потом долго и скрупулезно сушу волосы. И только ближе к четырем утра усталость наконец берет верх, и я просто выключаюсь.

Проснувшись, подпрыгиваю на кровати, потому что не слышала будильник. Смотрю на время на телефоне и чуть не падаю с постели. Полдень. Я тороплюсь в ванную, по дороге отыскивая в телефоне номер мужа.

Сейчас, когда я уже переспала с ужасными мыслями, понимаю, что надо все рассказать Захару. Что бы ни происходило в нашей личной жизни, на работе Земцов всегда рассуждает трезво и действует разумно.

— Черт! — шиплю, когда слышу в трубке механический голос, сообщающий, что абонент вне зоны действия сети. Набираю свою помощницу.

— Добрый день, Маргарита Алексеевна, — бодро здоровается она.

— Добрый. Света, срочно найди мне Захара Владимировича.

— Он с самого утра уехал на встречу с партнерами по своему проекту. Саша сказал, что шеф пробудет там целый день.

— Твою мать, — шепчу еле слышно. — А Архип на месте?

— Сейчас выясню, секунду.

Слышу, как Света разговаривает с помощником брата Захара, и уже понимаю, что того тоже нет на работе.

— Маргарита Алексеевна, Архип Владимирович тоже на той встрече.

— Вот черт! Ладно, скажи их помощникам передать начальству, чтобы связались со мной сразу, как только выйдут на связь.

— Хорошо.

— Я буду на месте через час, — добавляю и кладу трубку. Сразу же набираю Архипа. Слушаю долгие гудки, но он не отвечает на звонок. — Давай же, — приговариваю, пока собираюсь на работу и раз за разом набираю номер. — Черт! — выкрикиваю, когда и в пятнадцатый раз Архип не берет трубку.

Собравшись, еду на работу. Там целый день как на иголках. Без конца и края набираю то Архипа, то Захара. Еще и Светлане дала задание заняться тем же.

— Неужели их встреча еще не закончилась? — восклицаю нервно, когда уже в сотый раз ни один из них не отвечает на звонок.

Подскочив с места, вылетаю в приемную. Мчусь так быстро, что Светлана, подняв голову от монитора, не успевает даже задать вопрос. Пробегаю мимо нее и направляюсь прямиком в приемную Захара.

— Маргарита Алексеевна? — хмурясь, обращается ко мне помощник Захара, когда я, словно фурия, влетаю в помещение.

— Саша, — задыхаясь, ставлю ладони на его стол.

Он даже немного отшатывается, в ужасе глядя на меня. Могу себе только представить, как я сейчас выгляжу. Наверняка растрепанная, испуганная и вся дрожу от ужаса. Чем ближе время Х, обозначенное Агафоновым, тем сильнее я нервничаю.

— Что-то случилось? — спрашивает помощник моего мужа.

— Саш, до которого часа у них встреча? И где? Я хочу поехать туда поговорить с Захаром. Это срочно.

Бросаю взгляд на стоящие на полу винтажные часы, и меня сначала бросает в жар, а потом обдает ледяным холодом.

— Я не знаю, Маргарита Алексеевна. Возможности связаться с Захаром Владимировичем нет.

— Это я и без тебя знаю! — бросаю грубовато, а потом смягчаю тон. — Он не сообщал, сколько продлится встреча?

— Нет. К сожалению, боюсь, он и сам не знает.

— Пытайся до него дозвониться. Без остановки. Вопрос, который мне нужно с ним обсудить, очень срочный. Настолько срочный, что горит.

— Понял вас, — успевает сказать Александр перед тем, как я разворачиваюсь и возвращаюсь в свой кабинет.

Опять мечусь. Не могу ни о чем думать. Раз за разом набираю по очереди мужа и его брата.

Я должна предупредить Захара! Или, по крайней мере, попытаться как-то решить этот вопрос.

Внезапно торможу в центре кабинета, осознавая, что все эти годы провела за широкой спиной мужа. Меня не касались никакие проблемы. Все всегда улаживал он. О некоторых я узнавала только тогда, когда вопрос был уже решен. Захар оберегал меня от любого стресса. По крайней мере, старался так делать. Это у него связи, а не у нас. В криминальных и деловых кругах, с представителями власти. Я только налаживала связи в сфере своего влияния и никогда не имела дела с мафией или кем-то подобным.

В конце рабочего дня отпускаю домой Светлану и Александра. Какой толк от них, если я и сама пытаюсь дозвониться до мужа и Архипа? А когда уже отчаиваюсь связаться с ними, на улице темнеет.

Собрав вещи, решаю поехать к Захару. Может, встреча уже давно закончилась, и мой муж вернулся домой? Просто не включил телефон. Он никогда так не делает, всегда на связи. Но, может, сегодня устал или просто забил и решил не включать.

А что, если Агафонов добрался до него?

От этой мысли по позвоночнику ползет холодок, и я ускоряюсь по дороге к лифту.

Так, спокойно, Марго! Сначала надо приехать домой и посмотреть, нет ли там Земцова. Если нет, тогда начинать паниковать. Возможно, даже позвонить его другу — полковнику Макарову. Может, он подключит своих бойцов, и те найдут Захара.

Вылетаю из лифта и, даже забыв попрощаться с охраной на выходе из здания, несусь на улицу. Сбегаю по ступенькам, кручу головой в поисках служебной машины и замираю, не дыша. Прямо на меня летит черный микроавтобус, и я уже понимаю, чьи люди там сидят и зачем они приехали.

Хочется кричать себе “беги, Марго!”, но ноги будто вросли в асфальт, и мне просто не удается пошевелить ими.

Как раз в момент, когда передо мной тормозит этот микроавтобус, кто-то сзади хватает меня за талию и буквально отшвыривает в сторону.

— Архип, забери, — слышу над ухом голос Захара и резко поворачиваю голову.

Меня тут же перехватывает его брат и оттаскивает в сторону, пока мой муж приближается к этому микроавтобусу. Тот стоит боком к нам с закрытыми дверями. Захар хватается за ручку.

— Нет! — выкрикиваю. — Захар! Не надо!

Он как будто не слышит меня. Оттягивает дверь в сторону и заглядывает в салон машины. Что-то говорит, а потом залезает внутрь.

— Захар! Остановись!

Рвусь к нему, но Архип крепко держит меня.

— Стой на месте, — произносит он.

— Они же убьют его! — выкрикиваю, глядя на то, как машина разворачивается и направляется на выезд с территории нашей компании. — Ты не понимаешь! Это…

— Агафонов, — спокойно отвечает Архип и кивает.

В этот же момент с места стартуют три джипа с охраной мужа и выезжают с территории следом за машиной, которая увезла Захара. Тогда Архип отпускает меня и, достав телефон из внутреннего кармана пиджака, кому-то звонит.

— Семен, отследите, но не вмешивайтесь. Захар просил, чтобы без его приказа никто не лез. Макс на месте? Хорошо. Я тоже скоро буду.

Убрав телефон, Архип переводит на меня взгляд.

— Что… — начинаю дрожащими губами, но мне приходится прочистить горло, чтобы голос так не просаживался. — Что происходит?

— Почему ты вчера не сказала, что Агафонов приходил к тебе? — рычит на меня Архип. Сейчас он как никогда похож со своим братом.

— Откуда ты… вы узнали?

— Какая разница, Марго?! — рявкает он. — Можно было быстрее закрыть этот вопрос!

— Я целый день звонила вам обоим! Вы были недоступны!

— Вчера, Марго! Ты должна была сказать вчера!

— Что теперь будет? — спрашиваю дрожащим голосом. — Они же не убьют Захара?

— Будем надеяться, что нет. Но ты… блин, — психует он и отвечает на звонок. — Да! Понял тебя. Адрес скинь Валере. И сам туда подтягивайся. Макс точно на месте? Хорошо, звоню Макарову.

— Что происходит? — спрашиваю, впиваясь взглядом в лицо Архипа, но он игнорирует меня. Снова набирает какой-то номер и прикладывает телефон к уху.

— Валера, там наши парни должны были скинуть тебе адрес. Ага, отлично. Я в течение получаса тоже подтянусь. До встречи. — Он натянуто смеется. — Конечно. Только на этот раз я выбираю место.

Как только он прощается с собеседником, его лицо снова мрачнеет.

— Так, поехали, — бросает и идет в сторону припаркованных в ряд автомобилей.

— Куда?

— Марго, все вопросы по дороге! — раздраженно цедит Архип и разблокирует свой джип.

Я семеню за ним, сжимая в руке ручку сумки. Запрыгиваю в машину, и Архип практически сразу срывает ее с места, я даже не успеваю пристегнуться. Лавирует между машинами, которых, к счастью, уже не так много.

— Куда мы едем? — спрашиваю, вцепившись в ручку двери.

— Я отвезу тебя к себе. Там пока безопаснее всего.

— Я остановилась в отеле. Может, туда?

— Марго, какой отель?! В моем доме с тобой будет охрана.

— Господи, — выдыхаю и прячу лицо в ладонях. — Не верю, что все это происходит со мной.

— В двух словах. Баба, с которой тебе изменил Захар, оказалась сучкой Агафонова. Соблазнила его и сливала всю инфу, до которой могла добраться.

— Ах, бедненький, соблазнила она, — вкладываю в эти слова весь доступный мне сарказм.

— Мы сейчас не об этом.

— Как она вообще к нему подобралась?! — раздраженно спрашиваю я. — Где генеральный директор и владелец корпорации, а где рядовой сотрудник! Не в кафетерии же они пересеклись!

— Я тебе уже говорил, все эти нюансы выясняйте между собой. Я не лезу в ваши личные дела. Говорю только то, что тебе нужно знать, чтобы понимать суть происходящего.

— Чертов Зевс! — рявкаю. Ох, как же мне сейчас не хватает его топора, чтобы крушить и ломать! Хоть какая-то возможность выплеснуть рвущиеся наружу эмоции.

— Короче, вчера, когда ты ужинала в ресторане, и к тебе подсел Агафонов, охрана не сразу вкурила, с кем ты разговариваешь.

— Какая еще охрана? — нахмурившись, спрашиваю я.

— Твоя охрана, — спокойно отвечает Архип.

— У меня была охрана?

— А ты думаешь, Захар смог бы отпустить тебя, полагаясь на авось в вопросе безопасности?

— И давно за мной следят его громилы?

— С того самого момента, когда ты растерзала его кабинет.

— То есть, он знал, где я и что делаю? — сипло уточняю, понимая, что сейчас мое поведение реально похоже на поведение ребенка. Архип кивает, а я со стоном откидываю голову на подголовник.

Захар знал о каждом моем шаге и позволил сделать все, что я сделала. И изгадить его машину, и жить в отеле, а ведь я считала, что спряталась от него.

Теперь я чувствую себя маленькой девочкой рядом со взрослым мужчиной, который просто позволял мне выплеснуть свой гнев. А сам наблюдал со стороны в ожидании, пока я перебешусь.

Даже не знаю, злиться или нет. Вроде как ничего плохого он не сделал. Более того, принес в жертву любимую тачку. А сейчас приносит в жертву себя.

Черт! Внутренности содрогаются от мысли о том, что Агафонов может убить моего мужа. И вроде злюсь на Захара, а все равно не могу вынести мысли о том, что его не станет. Лучше бы я просто развелась с ним! И почему, черт возьми, невозможно быстро разлюбить?!

Архип запирает меня в своем огромном доме, напоминающем мне лабиринт. Я брожу из комнаты в комнату, просто чтобы не сойти с ума от ожидания. Темные деревья за окном из-за отсутствия ветра похожи на какие-то монолитные объекты. Если бы качались на ветру, не так пугали бы, как их недвижимые очертания. И надо ж было Архипу построить дом на окраине леса!

Заварив себе большую чашку чая, заворачиваюсь в плед, который стянула с дивана, и останавливаюсь у окна. Медленно цежу напиток со свежей мятой и сверлю взглядом ворота.

Звонить уже не пытаюсь ни Захару, ни Архипу. Последний запретил. Сказал, что звонок в самый ответственный момент может резко изменить ход переговоров, и дело может закончиться стрельбой. А как раз ее Захар и попробует избежать.

Я уже и забыла, каков мой муж на самом деле. Я вижу в нем лишь того мужчину, каким он всегда бывает со мной. Ласковый, заботливый, немного жесткий. Но Захар всегда исполнял все мои капризы, делал так, чтобы я была максимально довольна тем, что происходит в моей жизни.

Сегодняшняя ситуация напомнила, что мой муж не просто акула бизнеса. Он — монстр. Тот, кто пожирает соперников пачками. Безжалостный, беспощадный и циничный по отношению к конкурентам, подчиненным и даже партнерам по бизнесу. И, кажется, учитывая, как легко он отправился на встречу с бандитами, я не знаю еще о каких-то его чертах.

— О, господи, — произношу судорожно, вздохнув так тяжело, что, кажется, грудную клетку прибила бетонная плита.

В этот момент автоматические ворота отъезжают в сторону, и на территорию въезжает машина Архипа. Упираюсь ладонью в стекло панорамного окна и впиваюсь взглядом в черный джип в ожидании, пока из него кто-то выйдет. Я искренне надеюсь, что из машины покажутся оба брата.

Наконец машина останавливается, и обе дверцы — водительская и пассажирская — открываются. А через секунду Архип с Захаром выходят на улицу. Я начинаю плакать от облегчения. Опускаю руку, и из чашки прямо на пол выплескиваются остатки чая, но я едва ли замечаю это.

Захар поднимает голову и сталкивается со мной взглядом. Смотрит с нечитаемым выражением лица. Никаких эмоций, только усталость и хмурость. Но в этом как раз нет ничего удивительного, учитывая, что время уже к утру, и принимая во внимание компанию, в которой был мой муж.

Когда Архип подходит к брату, они оба направляются в сторону дома. Я отхожу от окна, чтобы встретить их возле двери. Ставлю на маленький столик пустую чашку и сцепляю перед собой руки.

— Привет, — выдыхаю еле слышно, когда братья заходят в дом.

— Ты чего не спишь? — спрашивает Архип, а Захар просто молча кивает.

— Как тут уснешь? — отвечаю на автомате, пытаясь поймать взгляд мужа, но он на меня не смотрит. — Как все прошло?

— Нормально, — тихо отвечает Захар. — Иди спать, Марго. Утром поговорим.

— Захар…

— Спать, я сказал, — недовольно цедит он и направляется прямиком в гостиную, а там — к бару возле большого камина.

Наливает себе полный стакан виски безо льда и залпом его осушает. Несколько секунд отводит на то, чтобы отдышаться, а потом уже открывает ящик со льдом, насыпает себе в бокал и заливает янтарной жидкостью. Садится в большое кресло, ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу.

Раньше — в прошлой жизни до измены — я бы подошла к нему, помогла снять туфли, галстук, расстегнуть еще пару пуговиц рубашки. Потом села бы на подлокотник кресла и гладила по волосам, пока он с закрытыми глазами цедил бы свой напиток. Мы сидели бы молча и столько, сколько потребовалось бы моему мужу, чтобы расслабиться.

Но сейчас…

Сейчас мои пальцы подрагивают от желания хоть как-то ослабить узел усталости в теле мужа. Но я… не могу. Барьер, который между нами поставил Захар своей изменой, не дает мне сдвинуться с места.

— Марго, — тихо зовет меня Архип, и я перевожу взгляд на брата мужа. — Ну правда. Иди отдыхай.

— Я имею право знать, — произношу негромко, как будто боюсь потревожить Захара.

— О чем? О том, как прошла встреча? Никогда Захар не посвящал тебя в такое, и сейчас не станет.

— Чем все закончилось? — спрашиваю и снова перевожу взгляд на мужа.

Он прикрыл глаза и цедит напиток именно так, как я себе и представляла. Только вот меня нет рядом, чтобы помочь расслабиться. На секунду проскакивает мысль на эту ночь забыть о войне и сделать вид, что наши жизни не разделило предательство Захара.

— Еще не закончилось, — устало тянет Земцов, не открывая глаз. — Марго, иди. Завтра поговорим.

— Что ты меня гонишь спать, как ребенка? — взвиваюсь я.

— Потому что ты, нахрен, мешаешь думать! — рявкает он и переводит на меня взгляд покрасневших от усталости глаз. — Уходи!

Поджав трясущуюся губу, направляюсь в сторону лестницы.

— Вторая дверь справа! — летит мне в спину голос Архипа. — Постельное в шкафчике в ванной!

Молча кивнув, поднимаюсь наверх. Войдя в комнату, сразу топаю в ванную, по дороге сбрасывая с себя одежду. Слезы наполняют глаза, размывая изображение. Как же бесит эта моя непривычная плаксивость!

А еще то, что я всегда казалась себе сильной женщиной. Нет, не казалась! Я всегда ею была. А рядом с Захаром, оказавшись в этой ужасной ситуации, вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной. И что же мне захотелось сделать? Конечно, укрыться в сильных руках мужа! Это просто ужасно.

Раздевшись, включаю тропический душ и сажусь на пол, позволяя воде литься сверху, пока упиваюсь эмоциями. Плачу, рычу, бью ладонями стену, впадаю в ярость, в истерику, потом снова в ярость. Выплескиваю все напряжение, которое копилось во мне почти всю ночь, чтобы обессиленной выползти из душа и из ванной.

Постель стелю, уже еле держась на ногах. Падаю на нее и, закутавшись в одеяло, выключаюсь.

Утро встречает меня головной болью и резью в глазах. Сев на кровати, тру лицо и пытаюсь вспомнить, куда вчера дела сумку, потому что там должно быть обезболивающее.

Привожу себя в порядок и, надев вчерашнюю одежду, спускаюсь вниз. Здесь тишина. Завариваю себе кофе и, отыскав сумку, выпиваю таблетку. А потом сажусь пить бодрящий напиток, без которого не могу проснуться, и принимаюсь ждать, пока отпустит пульсация в висках.

Прикрыв глаза, медленно цежу свой кофе, но затем открываю их, когда слышу шаги. Из-за лестницы выходит Захар и направляется прямиком ко мне.

И почему под его тяжелым взглядом я чувствую себя провинившимся ребенком? Я же ничего не сделала. А, точно, не сделала. Своевременно не рассказала про Агафонова.

— Доброе утро, — произношу тихо, пытаясь сгладить напряжение, витающее в воздухе.

Захар молча кивает. В одной руке держит документы, а вторая спрятана в кармане брюк. Сейчас на нем нет галстука и пиджака. Рубашка расстегнута на три пуговицы, демонстрируя кусочек могучей грудной клетки, поросшей темными волосами.

— В двух словах, — произносит Захар так спокойно, что меня будто окатывает ледяной водой. — С Агафоновым были проблемы и раньше, но он не трогал тебя. Следившая за тобой охрана была предупреждена о том, что он может появиться на горизонте. Но именно позавчера они сменили одного из парней, а тот не успел запомнить лицо Агафонова. И именно в момент, когда вы общались, этот боец был один на посту. Все сложилось в пользу Агафонова.

— Я должна была сообщить тебе, — произношу покаянно.

— Но не сообщила, — сухо отрезает Захар. Я открываю рот, чтобы сказать хоть что-то в свое оправдание, но он не позволяет. Кладет на стол листы, которые сжимал в руках. — Вот документы. На развод, раздел имущества, мой отказ от всего, кроме компании, в твою пользу. Твой отказ от компании.

— Что? — я едва ли успеваю за ходом его мыслей. От напряжения виски начинают пульсировать еще сильнее.

— Мы разводимся, Марго, — спокойно произносит Захар. — Все, как ты хотела. Я переписываю на тебя все имущество, как ты и требовала. Кроме компании. Пока что. Сначала я выведу тебя из-под удара, нейтрализую опасность, а потом верну тебе корпу целиком.

— Захар… — произношу пораженно.

— Как ты и хотела, — повторяет он. — Прости. И в мыслях не было тебя обидеть.

Развернувшись, он уходит туда, откуда пришел, а я обтекаю, переваривая информацию. Он правда сам захотел развестись?.. И что мне теперь делать со всем этим?

Немного позже, выйдя из дома Архипа, я зависаю на пороге. Открытое приложение такси мигает рекламой на экране телефона. Не могу понять, что делать дальше. Ехать в отель теперь бессмысленно, потому что там я скрывалась от Захара. Думала, что скрывалась, а на самом деле он все знал и даже следил за мной.

Домой? Что, если он тоже приедет туда?

Хотя какая уже разница? И, опять же, я не могу оставаться в доме Архипа, хоть сейчас мне как раз больше всего хочется побыть рядом с Захаром. Но это, наверное, привычка находиться возле мужа.

Спустившись с крыльца, иду в сторону ворот. А, когда открываю калитку, хмурюсь. Перед воротами стоит черный джип, похожий на те, на которых ездят братья Земцовы, а возле него — два амбала в черных костюмах.

— Доброе утро, Маргарита Алексеевна, — здоровается один из них.

Сглотнув, отступаю назад. Мне кажется, это люди Агафонова, и сейчас они похитят меня, просто чтобы насолить Захару.

— Марго! — слышу за спиной голос Зевса и оборачиваюсь. Он стоит на крыльце и смотрит на меня, спрятав руки в карманах брюк. — Это наши безопасники, — тише произносит он, но я слышу каждое слово. — Они будут сопровождать тебя повсюду. И, кстати, можешь ехать домой. Я пока побуду у Архипа. Завтра мою машину заберут из гаража.

Молча кивнув, продолжаю смотреть на Захара.

За столько лет брака я уже хорошо изучила своего мужа, и сейчас от того, какую сильную тоску и боль вижу в его глазах, внутри меня все сжимается. Может, я додумываю то, чего нет? Может, на самом деле он сожалеет о потерянном имуществе или о том, что я его застукала?

Я подписала все документы, которые он оставил на столе в кухне. Прикусив до боли нижнюю губу и сдерживаясь, чтобы не завыть в голос, поставила свою подпись на каждом листке, где требовалось. Забрала себе вторые экземпляры, и сейчас они прожигают мою сумку.

Смотрю в глаза мужа и мысленно обращаюсь к нему. Не просто разговариваю, а кричу, срывая голос. Я уже не взываю к его совести и не спрашиваю о причинах предательства. Я просто хочу знать, что он испытывает, наблюдая за тем, как я ухожу. Как женщина, по которой он столько лет сходил с ума, возможно, навсегда исчезает из его жизни.

Захар, словно прочитав мои мысли, крепко сжимает челюсти и хмурится сильнее. А потом резко разворачивается и скрывается в доме.

Я иду к машине. Спина ровная настолько, будто я проглотила кол. Голова высоко поднята. Но в глазах непролитые слезы, а внутри бушует истерика.

— Адрес знаете? — спрашиваю охрану, когда занимаю заднее сиденье, а амбалы устраиваются на передних.

— Конечно. Домой, Маргарита Алексеевна?

— Да, — выдыхаю шепотом.

По дороге думаю о том, что надо связаться с подругой и узнать, как у нее дела. Я ее игнорирую уже второй день, и она наверняка беспокоится. А еще — позвонить в отель и попросить собрать мои вещи, чтобы отправить их на домашний адрес. Столько всего нужно сделать, а я просто без сил.

Достаю из сумочки солнцезащитные очки и, нацепив их на нос, упираюсь затылком в подголовник. Хочется плакать, но у меня барьер, который не позволяет демонстрировать эмоции в присутствии посторонних людей. Насколько легче была бы моя жизнь, не сдерживай я своих чувств. А так мне приходится давиться собственными слезами и глотать боль огромными порциями.

Зажатый в ладони телефон звонит, и на экране я вижу номер Захара.

— Слушаю, — отвечаю шепотом, потому что громче сейчас не могу.

— Марго, — произносит он так же тихо и с легкой хрипотцой.

Я просто умираю, когда осознаю, какую адскую боль мы сейчас разделяем с мужем. Я уже поняла, что он раскаивается в своем поступке, но простить его не готова. Просто не могу. И не хочу. Где гарантия того, что история не повторится?

— Говори, — шепчу.

— Не выходи на работу несколько дней. Сейчас в офисе даже с охраной будет небезопасно.

— Как же так? А как мне работать? Ты же знаешь, “Шоу должно продолжаться” (Цитата из песни группы Queen “Show must go on”), несмотря ни на что.

— Знаю. Завтра утром Светлана привезет тебе домой все необходимое, включая рабочий ноутбук. Для совещаний будем подключать тебя по видеосвязи. Это на пару дней. А потом зарегистрируем протокол, который ты подписала, и я уволю тебя из числа сотрудников компании. Как только опасность минует, подпишем новый протокол, и ты сможешь вернуться в корпу в качестве генерального директора и держателя контрольного пакета акций. Доверься мне. В последний раз, — добавляет он, и я слышу, как проседает его голос.

Подняв голову, моргаю, чтобы загнать назад непрошеные слезы.

— Хорошо, — соглашаюсь.

— Парни останутся с тобой и дома. Они поселятся в домике охраны, чтобы не беспокоить. Я только прошу тебя, не пытайся сбежать от них и не мешай им работать. Выполняй их просьбы с первого раза. Даже если они скажут немедленно уехать из дома, а ты лежишь в ванной, выполни их просьбу. Потому что от этого зависит твоя жизнь. Я не могу тебя потерять, — шепотом добавляет он. — Не навсегда, — еле слышно подводит черту и кладет трубку.

Едва связь обрывается, все внутри скручивает от боли. Легкие как будто сковало холодом, и кто-то перекрыл мне кислород. И это не фигура речи. Я на самом деле начинаю задыхаться. Роняю телефон на сиденье и, схватившись за горло, шумно пытаюсь втянуть воздух, но он просто не проходит.

— Маргарита Алексеевна, что такое?! Что с вами?! Саня! Гони в больницу! — выкрикивает охранник, сидящий на пассажирском сиденье, а сам поворачивается ко мне, когда водитель прибавляет скорость. Давай быстрее! — добавляет он. — Маргарита Алексеевна, не закрывайте глаза!

— Паническая атака, — спокойно констатирует врач, когда медсестра расстегивает манжету тонометра и, встав с края кровати, отходит в сторону. Я пытаюсь подняться, но доктор качает головой. — Лежите. Сейчас вколем успокоительное, поставим капельницу с витаминами, тогда только отпустим домой.

— Марго! — дверь в палату распахивается, и на пороге показывается Захар.

Взъерошенный и бледный. Видит меня, лежащую на белых простынях, и быстрым шагом преодолевает расстояние между нами. Хватает за руку и хмуро всматривается в мое лицо.

— Что с ней? — спрашивает, не отводя от меня взгляда.

— Обычная паническая атака, — спокойно отвечает седовласый врач.

— Обычная? Парни сказали, что ты начала задыхаться.

— Уже прошло, — спокойно отвечаю я.

Моя холодная ладонь утопает в его горячих, и Захар, неосознанно опустившись на край кровати, подносит наши руки ко рту и начинает дыханием согревать мои пальцы.

— Чем это чревато? — переводит взгляд на врача, а пока слушает ответ, продолжает дуть на мою руку.

В глазах скапливаются слезы. Он так делал, когда мы встречались. Мы тогда долго гуляли по заснеженным улицам города, и у меня даже в варежках замерзали руки. Тогда Захар снимал их с моих ладоней и, поднеся мои руки к своим губам, точно так же грел их своим теплым дыханием. Сразу после этого он обычно вел меня в какое-нибудь кафе или ресторан, где мы быстро отогревались.

— Особо ничем, если придерживаться моих рекомендаций.

— Каких? — спрашивает Земцов и уступает место медсестре, которая ставит на тумбочку лоток со шприцем и всем необходимым для укола, а потом подкатывает к кровати стойку с капельницей.

— Отсутствие стресса. — Не сдержавшись фыркаю, а Захар хмурится еще сильнее. — Если нельзя совсем исключить, значит, уменьшить. Спокойный спорт, ежедневные долгие прогулки на свежем воздухе. Легкая пища, положительные эмоции, движение. Это все рекомендации.

— Если вы выпишете седативные препараты, долго гулять я вряд ли смогу.

— Никаких седативных, — отвечает врач. — Только витамины. Сейчас лето, так что большую часть вы будете получать из ягод, фруктов и овощей. Но их есть надо много. Дополнительно выпишу еще один комплекс, а так — это все рекомендации.

— Когда я могу забрать ее домой? — спрашивает Захар, а я стреляю в него взглядом. Он же обещал, что я буду там одна!

— Через пару часов. Пусть поставят капельницу, Маргарита Алексеевна немного отлежится, а потом можно домой.

— Понял вас, — серьезно кивает Земцов. — Спасибо.

— Поправляйтесь, — произносит врач и встает. — И помните, что вы не сходите с ума и не умираете. Это обманные ощущения при панических атаках. Все будет хорошо. Можете еще начать посещать психотерапевта, это поможет. Всего доброго.

— Спасибо, — тихо благодарю, а Захар выходит с врачом в коридор.

— Вот так полежите, — говорит медсестра, приклеивая пластырем иглу от капельницы к моей руке. — Если будет некомфортно, нажмите на эту кнопку, — показывает на небольшую справа от меня на стене, — и через пару секунд я буду у вас. Отдыхайте.

Благодарю ее, и она покидает палату. Прикрыв глаза, дышу и прислушиваюсь к своим ощущениям. Я ничего толком и понять не успела, когда начала задыхаться. Мне казалось, я нахожусь на грани потери сознания.

Откровенно говоря, наверное, я была бы даже рада такому повороту. Отключиться, чтобы не вариться в этой боли. Не проживать ее снова и снова. Не фантазировать о том, как мы с мужем все больше отдаляемся друг от друга.

Чертов Земцов!

На кой черт ему понадобились эти приключения?!

И ладно был бы дураком, который ведется на всякую юбку, так нет же! Столько лет был мне верен. А что, если нет? Что, если все эти годы он изменял мне? А сейчас просто оборзел настолько, что притащил шалаву в свой кабинет?

А, может, он водил их туда и раньше? Просто я никогда не врывалась в кабинет мужа без предупреждения. А тут его помощник отсутствовал, вот я и решила, что могу без церемоний войти.

Зашла, твою мать…

— Маргош? — слышу голос Захара и буквально чувствую, как подскакивает давление и опять начинает колотиться сердце.

Распахиваю глаза и впиваюсь взглядом в Земцова.

— Ты покраснела. Нормально себя чувствуешь? Или позвать медсестру? Может, успокоительное еще не подействовало? Я уже сказал парням, чтобы ждали внизу. Как только врач тебя отпустит, поедем домой.

— Поедем? — рычу.

— Та-а-ак, — тянет Захар. — Что за возбуждение? Врач сказал не нервничать. Или хотя бы свести к минимуму стресс. А ты сама себя сейчас накручиваешь. Что тебе опять не так?

— Да все то же! Мой муж кобелина! Разве нужны еще поводы для стресса?

Сейчас мне проще злиться на него, чем вновь проживать ту тоску, которую я чувствовала в машине.

— Марго, давай не сейчас. — Он делает шаг и пытается присесть на край кровати, но я лягаю его ногой, и Захар встает. Проводит рукой по волосам. — Ты ведешь себя как ребенок. Даже лежа на больничной койке, ты все еще пытаешься меня ударить. Давай так. Почувствуешь себя лучше, я позволю тебе меня побить. Давать сдачи не буду. Если это облегчит твое состояние, я готов.

Прищурившись, всматриваюсь в лицо мужа. Ищу подвох в его словах, но пока не нахожу.

— С чего вдруг такое самопожертвование? — спрашиваю с подозрением.

— Если тебе от этого станет легче, я готов, — вместо прямого ответа произносит он.

— А быть максимально откровенным ты готов, Зевс?

— Ты сто лет не называла меня этим прозвищем, — хмыкает он.

— Ты не ответил на вопрос.

— Готов.

— И ответишь на любой мой вопрос?

— Касающийся наших отношений — да, — твердо отзывается он, а я внезапно ощущаю, как пересыхает во рту, а кровь, пронесясь по венам, начинает долбить в виски.

Мне казалось, что задать этот вопрос будет просто. Но я ошибалась, и теперь буквально выжимаю из себя слова севшим голосом:

— Кроме этой девки… Ты когда-нибудь изменял мне?

— Никогда, — отвечает он, не задумываясь. — Марго… — вздыхает, но я качаю головой.

— Не надо, — прошу. — Не сейчас. Я не готова это обсуждать.

Хмуро кивнув, Захар усаживается на стул, на котором до этого сидел врач. Поворачивает голову и смотрит в окно. А я изучаю его профиль. Мужественный, красивый. Правда, на лице Земцова написана усталость, но это не портит его и не делает слабее. Даже наоборот, придает какого-то дополнительного шарма кроме того, что у него уже имеется.

Прикрываю глаза, проглатывая подступившие слезы.

Опять вернулось это ощущение вселенской тоски. Как же ужасно осознавать, что люди, которые до сих пор любят друг друга, настолько сильно и стремительно отдаляются. Но еще страшнее становится, когда начинаешь представлять себе, какой будет жизнь без этого человека. Тогда приходит понимание, что много лет все твои планы были связаны с ним. Все, что задумывалось, подстраивалось, в том числе, и под него. А сейчас мне как будто отрезают ногу, и я не понимаю, как буду ходить только с одной. Словно придется учиться делать это заново.

И это, казалось бы, повод ничего не менять. Но нет. Не менять — это простить. Сделать вид, что измены не было. Каждое утро смотреть в эти глаза и понимать, что произошедшее из памяти не выкинуть. Но как-то надо продолжать жить и снова притворяться, что меня это больше не беспокоит.

— Марго, я выйду на минуту, — тихо произносит Зевс.

А я… притворяюсь спящей. Прямо сейчас хочу, чтобы он тихо вышел и желательно пока не возвращался.

В палате полная тишина. Только звуки улицы доносятся через приоткрытое на проветривание окно. Они убаюкивают меня, и я правда засыпаю. А просыпаюсь, когда слышу тихий голос медсестры.

— Пора снимать капельницу, — говорит она.

Приоткрываю глаза и встречаюсь взглядом с Земцовым. Он сидит на стуле возле кровати и держит меня за руку. Большим пальцем легонько поглаживает мою ладонь.

Перевожу взгляд на наши руки, а потом снова смотрю на Захара.

— Я держал, чтобы ты не дернулась во сне, — поясняет он, а потом легонько сжимает мою руку и, встав, отходит в сторону.

В этот момент медсестра приближается ко мне и вытаскивает иглу из моей вены, а потом убирает капельницу от кровати.

— Петр Семенович сказал, что вы можете ехать домой, — говорит она. — Назначения можете забрать на посту медсестры. Только не садитесь за руль и дома тоже прилягте отдохнуть.

— Спасибо, — благодарю с улыбкой.

Она кивает, бросает взгляд на Захара и выходит из палаты, забрав с собой стойку для капельницы.

Я медленно сажусь на кровати и моргаю. У меня слегка кружится голова, есть еще ощущение усталости, но в целом самочувствие нормальное.

Когда спускаю ноги, ко мне подходит Захар и, присев, помогает надеть туфли. Каждое его прикосновение к моим ногам заставляет вздрогнуть. Я чувствую их настолько ярко, что кожа покрывается мурашками. Слишком нежно, черт подери, его пальцы касаются меня!

Придерживая за локоть, Земцов помогает встать с кровати, а потом я не совсем ласково выдергиваю руку из его хватки.

— Я не беспомощная, — цежу недовольно.

— Марго… Ты еще слаба. Позволь позаботиться о тебе.

— О своих сучках заботься, — рычу.

Чего опять, спрашивается? Все уже вроде выяснили. Но нет. Обида до сих пор клокочет во мне, отравляя кровь и мысли.

Захар ничего не отвечает. Просто отпускает мою руку и следует за мной по пятам, пока привожу в порядок сбившиеся ото сна волосы, а потом забираю на посту свои документы и выхожу на улицу.

Во всем теле слабость, но я все равно выпрямляю спину и гордо шествую к открытой амбалами Зевса задней дверце машины. Устраиваюсь на кожаном сиденье и жду, когда Захар сядет рядом.

Откинувшись на спинку, смотрю в окно на пролетающий мимо город, пока машина везет нас домой. Я даже не пытаюсь представить себе, как мы с Захаром будем сосуществовать в одном помещении.

У нас была одна спальня, которая до самых кирпичей в стенах пропиталась нашими запахами, голосами и стонами. Гардероб, где смешались ароматы наших парфюмов. Ванная, которая миллионы раз видела наши голые тела, и тысячи — сплетенные конечностями в глубокой ванне. Сейчас я понимаю, что не хочу туда даже заходить. Сама мысль о том, как я войду в эту комнату, наполненную нашей общей историей, причиняет боль. Что же будет, когда моя нога ступит на порог этой комнаты?

Принимаю решение поселиться пока в гостевой спальне. Я могла бы связаться с риелтором, который подбирает недвижку для нашей компании. Но у меня просто нет сейчас на это моральных сил. Так что, будь как будет.

— Говори, — слышу справа голос Земцова и, поворачиваясь, вижу, что он разговаривает по телефону. — В смысле? — хмурится. — Вот сука, — рычит, и костяшки пальцев, которыми он сжимает телефон, белеют. — Скоро буду. Спасателей вызвали? Хорошо. Надо ловить мудака. Я сейчас привезу Марго к тебе и подскочу. Давай.

— Захар, что случилось? — спрашиваю, когда вижу, как напряжено все его тело. Он как будто готовится к какой-то битве.

— Парни, везем Маргариту Алексеевну к Архипу домой.

— Я не хочу к Архипу! — возмущаюсь. — Ты должен был отвезти меня домой и оставить там одну.

Игнорируя мое возмущение, Захар снова набирает кого-то и прикладывает трубку к уху.

— Что там? Это точно он. Мудила, — шипит. — Позвони Валере. Пусть объявляют в розыск по всей стране. И пора, наверное, набрать Леху. Думаю, он опередит силовиков. Скажи ему, что этот мудила не нужен мне живым. Пусть делают что хотят. Да, согласен. Переведи ему залог. Я пока… я везу Марго к тебе. Как только оставлю ее дома, сам тоже включусь в эту историю. Давай, до связи.

— Захар! — рявкаю, когда он прячет телефон во внутренний карман пиджака. Переводит на меня тяжелый взгляд. Окидывает им так, будто не верит, что я тут сижу.

— Блядь, — выдыхает, а потом хватает меня за плечи и, дернув к себе, сжимает в объятиях до хруста костей. — Как хорошо, что у тебя случилась паническая атака.

— Что? О чем ты? — отталкиваю его и заглядываю в глаза. — Что происходит, ты можешь толком объяснить?! И вообще, отвези меня домой!

— Нет больше дома, Марго, — тихо отвечает он, а у меня на голове волосы встают дыбом.

— Как нет? — выдыхаю шепотом.

— Агафонов взорвал наш дом, — со вздохом отвечает Захар и проводит рукой по лицу. — Как подумаю, что ты могла находиться там, аж плохо становится, — тихо добавляет он, а у меня на голове волосы шевелятся. — Поэтому ты пока побудешь с парнями у Архипа, а я уеду на некоторое время. Разберусь с этим всем и вернусь.

— Захар, — хватаю его за руку, — а что, если с тобой что-то случится?

— Ты разве не обрадуешься? — хмыкает он, а я сглатываю.

Не обрадуюсь. Но ему ничего не отвечаю. Потому что смесь чувств и эмоций, которая бурлит во мне вот уже который день, сковывает язык и не дает проронить ни звука.

Когда мы подъезжаем к дому второго брата Земцова, Захар оставляет меня в машине, а сам идет с амбалами внутрь, чтобы убедиться, что там безопасно. Потом он забирает меня из машины и ведет в дом.

Чувствую, как в теле зарождается неприятная, уже знакомая дрожь от одной мысли, что я останусь здесь одна, а Зевс поедет на разборки, с которых может не вернуться.

Остановившись на крыльце, он берет обе мои ладони в свои и смотрит в глаза.

— Прости меня, Маргош, — произносит сдавленным голосом. Никогда я еще не видела этого мужчину поверженным. А сейчас эта эмоция, сквозящая в его всегда твердом взгляде, поражает настолько, что внутренности скручивает. — Я был идиотом. Просто решил, что никогда тебя не потеряю. Не по-настоящему. Повелся на свои желания и вседозволенность. Кроме тех двух раз ничего не было. Поверь мне. Ни за что я бы не впустил ни одну женщину сюда, — с этими словами прижимает одну мою ладонь к своей груди, в которой неровно колотится сердце. — Никого, кроме тебя. Я все еще люблю тебя. Сейчас, кажется, даже больше, чем когда-либо. И я согласен расстаться. Для меня главное, чтобы ты была в безопасности. Я все разрулю, обещаю. Береги себя, малыш.

Наклонившись, он прикасается губами к моему лбу и замирает так на несколько секунд. А когда отрывается и, не глядя на меня, скрывается за воротами, я оседаю на ступеньку. Прячу лицо в ладонях и разражаюсь рыданиями.

Истерика и последние события буквально выжали из меня соки, так что у меня едва хватает сил доползти до гостевой комнаты и, завернувшись в шерстяной плед, свернуться калачиком на кровати. Я не сплю. Не смогу уснуть. Но в то же время веки печет, а глаза слипаются. Вот только мне страшно поддаться сонливости, потому что боюсь снов, которые могу увидеть.

Сжав в ладони телефон, гипнотизирую темный экран. Лежу так долго, медленно моргая, пока усталость и успокоительные все же не срабатывают, и я не выключаюсь.

Сны настолько сумбурные, что я не могу определиться, реальность это или забытье.

Мне снится, как начинались наши с Зевсом отношения. Потом боль от осознания, что мы не станем родителями. Потом мои истерики, желание усыновить ребенка или найти суррогатную мать. Что угодно, только бы подарить Захару наследника. Мне казалось, он бросит меня из-за того, что я пустоцвет.

Но потом у нас состоялась грандиозная ссора с битьем посуды. Мы долго кричали друг на друга. А когда страсти поутихли, он баюкал меня на своих руках. Гладил по волосам и приговаривал, что смысл жизни не в детях, а в самой жизни. И если мы хотим прожить полноценную жизнь, должны просто делать это. Ну и если нас не покинет идея иметь ребенка, тогда мы и займемся этим вопросом. Но это должно быть не истеричное желание, а взвешенное и продуманное.

С того дня все изменилось. Мы начали жить для себя и друг для друга. Мы почувствовали некую свободу от навязчивых мыслей о ребенке. Я приняла идею того, что если мне и правда сильно захочется малыша, мы можем осуществить это в ту же минуту. С нашими-то возможностями.

Потом мне снится, как взрывается наш дом. Перед самым взрывом я замечаю в окне себя и Захара. Пытаюсь закричать, чтобы мы выбежали, но горло сковал спазм. Хватаюсь за шею в попытке выдавить из себя хоть звук, но ничего не выходит.

А потом я вижу, как наш дом взлетает на воздух вместе с нами.

Просыпаюсь от собственного крика. Резко сажусь на кровати и кладу руку на грудь, где бешено колотится сердце. Ритм сбивается, как и дыхание.

Встав с кровати, умываюсь и спускаюсь вниз. Долгое время в доме тишина. Я успеваю заварить себе чай и устроиться на кресле у панорамного окна, вид из которого просто ошеломляющий. Дикий, нетронутый человеческой рукой лес, а между небольшими пригорками течет маленькая речка.

Так я сижу, кажется, целую вечность, пока на улице не начинает темнеть.

Домой возвращается Архип. За его спиной я выглядываю Захара, но брат просто закрывает за собой дверь и устало тащится в гостиную.

— Где он? — спрашиваю.

Архипу даже не надо называть имя, чтобы понять, о ком я спрашиваю.

— Не беспокойся о нем, — произносит он и стягивает с шеи галстук. Расстегивает две верхние пуговицы рубашки и, налив себе виски, устраивается на соседнем кресле. Медленно цедит напиток, глядя в окно. — Захар решит все вопросы и вернется.

— Вернется? А куда он уехал?

— Марго, — со вздохом отзывается Архип, — оставь это, он сам разберется. Ты можешь остаться здесь или переехать в мою городскую квартиру. В вашу пока нельзя, небезопасно. О моей никто не знает.

— Завтра перееду, — киваю.

Не хочу оставаться в доме Архипа. Не люблю мешать людям вести привычную жизнь. А если остановлюсь в квартире брата Земцова, то он сам сможет легко найти меня.

— Видел твою раздражающую подругу. Просила передать, что все еще ждет твоего звонка.

— Она не раздражающая, — наверное, в сотый раз повторяю Архипу. — Раздражает только тебя.

— Я и говорю: раздражающая. Марго, она правда переживает, — добавляет он.

— Утром позвоню.

— Давай спать. Я охренительно сильно устал.

Утром, проснувшись, собираюсь и прошу одного из амбалов отвезти меня в квартиру Архипа. Он сам провожает меня до машины и вручает ключи.

— Он же вернется? — спрашиваю его, снова не называя имени мужа.

— Он сделает все так, как ты хотела, — спокойно отвечает Архип.

— Что ты имеешь в виду?

— Скоро узнаешь, — загадочно отвечает он и, наклонившись, целует меня в щеку. — Звони, если что-то понадобится. Сегодня тебе завезут ноутбук и документы.

— Архип, что ты не договариваешь?

— Скоро узнаешь, — повторяет он странную фразу и уходит во двор. А я пялюсь ему вслед, пытаясь осмыслить сказанное.

Почти три недели от Захара нет вестей. Архип тоже ничего о нем не знает. Зато мне пришли документы, в которых указано, что я являюсь полновластной владелицей и членом правления компании. На них стоит подпись Захара, но сам он на работе не появляется.

Я в миллионный раз набираю его номер, но телефон отключен. И я уже устала волноваться, у меня на это просто нет сил. Хотя контролировать это чувство практически невозможно. Единственное, что мне удается, — это задвинуть его на задний план, откуда я позволяю ему выплыть только когда нахожусь дома.

Неделю назад я переехала в нашу с Земцовым городскую квартиру, но присматриваю себе другую в центре города. Хочу, чтобы ему было где жить, когда он вернется.

Если, конечно, вернется…

Я много раз думала об измене Захара. Злилась, ненавидела, хотела, чтобы жизнь его наказала.

Но сейчас…

Сейчас я все переосмыслила. Поняла, что смерть близкого человека и рядом не стояла с желанием отомстить за измену.

Я уже отомстила. Скоро получу документы о разводе. Он переписал на меня все имущество, оставшись ни с чем. Только эта квартира записана на него.

Получила ли я удовлетворение от своей мести?

Да, получила.

Я сделала все, чтобы справедливость восторжествовала. Захар забрал у меня единственное, чем я дорожила — себя и нашу семью. А я отобрала у него его детище — корпорацию, над которой он трудился с семнадцати лет.

Мы квиты.

Только вот ощущение удовлетворения от этого какое-то тусклое и совершенно никчемное.

Потому что в итоге по вине Земцова мы оба остались у разбитого корыта.

Но главное не то, что я сделала ради мести. А то, что ощутил Захар, потеряв меня.

Я видела, насколько сильную боль он испытывает. Понимала тогда и понимаю сейчас, что ни одно приключение и ни одна потеря не сравнятся по уровню эмоций с тем, что он почувствовал, когда я потребовала развод. Захар был готов пойти на все, только бы я осталась рядом. И развод стал моим самым мощным ходом.

Сожалею ли я, что так больно ударила по мужу?

Нет.

Я получила, что хотела. Он пожал плоды своего безрассудного поведения.

Надо двигаться дальше. Учиться жить в новых условиях.

Только вот как?

Когда представляю рядом с собой чужого мужчину, меня бросает в дрожь.

Земцов, как в песне, знал все мои трещинки. Он знал, где приласкать, а где надавить посильнее. Когда стоит взять меня на ручки, а когда осадить, если я переступала черту или была близка к истерике. И он всегда — всегда! — делал так, как было комфортно, в первую очередь, мне. Этого у него не отнять. Захар и правда любил меня.

Черт! Ну почему в прошедшем времени?! Неужели он и правда не вернется?

Жив ли он вообще?

— Маргарита Алексеевна, — оживает интерком голосом моей помощницы Светланы. — У вас запланирована встреча на два часа дня в “Капле”.

— Черт, совсем забыла, — бросив взгляд на наручные часы, отзываюсь я. — Машина уже ждет?

— Да, водитель внизу.

— Хорошо. Поедешь со мной.

— Простите, но я должна встретить груз.

— Какой еще груз? — психую. — Света, его что, некому встретить?

— Архип Владимирович поручил это мне, потому что его помощник в отпуске. Сказал, очень важный груз. Может, послать с вами Сашу? Он все равно скучает там в приемной.

— Не надо. Я сама. Это только первая встреча. Разберусь.

Забрав свои вещи, поправляю на запястье часы Захара. Кожаный браслет плотно затянут на моей руке. Обхватывает ее, как любил хватать муж, сдерживая мои руки во время секса.

Вспоминаю, как Захару дарили понтовые золотые и платиновые часы. Но они так и остались лежать в специально отведенном ящике в гардеробной нашего дома. После разбора завалов мне передали три коробки с вещами, которые сохранились после взрыва. Я оставила их у Архипа дома. У меня нет сил разбирать наше с Захаром прошлое.

А вот эти часы с кожаным ремешком он оставил в доме брата. Уходя, я просто зачем-то забрала их с собой. Теперь они, словно часть Захара, придают мне сил.

Выйдя из кабинета, останавливаюсь у стола помощницы.

— Света, напомни имя этого владельца компании, который занимается упаковкой.

— Борис Абрамович, — отзывается она и протягивает мне визитку. — Вот. Он ждет вас в ресторане ровно к четырнадцати ноль-ноль. Я договорилась с его помощником, все, что вы сегодня обсудите, она запишет и потом перешлет нам в качестве официального предложения.

— Хорошо, — благодарно киваю своей сообразительной помощнице. — После еще есть какие-то встречи?

— Нет. Неизвестно, насколько затянется эта. Если что, Архип Владимирович сказал, он на подхвате.

— Прямо так все организованно, как будто вы знаете больше меня. Ладно, на связи.

Развернувшись, покидаю офис и внизу сажусь в машину.

Внутри бьется какое-то трепетно-тревожное чувство, как будто должно случиться какое-то чудо. И словно все об этом знают, кроме меня. Даже водитель включает песню, под которую мы с Захаром танцевали первый танец молодоженов.

Он уже тогда был успешным бизнесменом, а я — по уши влюбленной в него студенткой. У нас была роскошная свадьба с парой сотен влиятельных гостей, огромным тортом, брендовым нарядом невесты и звездами для развлечения приглашенных.

Но после праздника вместо того, чтобы поехать в аэропорт и отправиться на элитный курорт, мы переоделись и целую ночь гуляли по городу. Танцевали под музыку уличных музыкантов, кормили друг друга сладостями. Захар купил мне цветы и миленький красный браслет, сплетенный из нити, на котором висела серебряная подвеска в виде знака бесконечности.

Аккуратно касаюсь дрожащими кончиками пальцев этой подвески, и мои глаза наливаются слезами, а потом на лице появляется улыбка.

Когда песня заканчивается, я поднимаю голову и быстро моргаю, пытаясь прогнать слезы. Достаю из сумочки китайский веер, купленный во время путешествия, и обмахиваюсь им.

— Жарко, Маргарита Алексеевна? — спрашивает водитель. — Может, убавить температуру кондера?

— Спасибо, не надо, — отвечаю хрипло. — Все нормально.

Машина останавливается у ресторанного комплекса “Капля” на берегу большого озера. Сделав глубокий вдох, выхожу. Задрав подбородок, шагаю к ресторану, настраиваясь на деловую беседу. Надо выбросить из головы и ностальгию, и ту самую песню. Сейчас только работа.

Распахиваю дверь и замираю на пороге. Ресторан пуст. В смысле вообще пуст. Нет ни одного официанта. Раздвинутые столики образуют широкий проход, ведущий в самый конец на открытую террасу над озером. Оттуда доносятся звуки одинокой скрипки.

Сглотнув, медленно иду в ту сторону. Чем ближе подхожу, тем сильнее разгоняется сердце.

Подсознательно я уже знаю, кого увижу там, но мне страшно от того, что повлечет за собой эта встреча.

Отодвигаю пляшущий на ветру тонкий белый тюль и выхожу на террасу. Глаза мгновенно становятся влажными, когда я вижу, как всемогущий Зевс делает то, чего не делал уже много лет: играет на скрипке. Только для меня.

Замираю при выходе на террасу и пытаюсь сдержать слезы и гнев, которые смешиваются в слишком эмоциональный коктейль.

Захар переводит на меня взгляд и смотрит как будто в самую душу, пока извлекает из скрипки пронзительные, но не жалобные звуки. От них внутри все ноет, рыдает и в то же самое время трепещет от восторга.

Так не вовремя вспоминаю, почему мы сейчас настолько далеки друг от друга. Почему Зевс вдруг вспомнил о своем старом увлечении музыкой. Почему именно в эту минуту я не голая в нашей постели, а он играет для меня? И сейчас он стоит в идеально отглаженном костюме, а не обнаженный со скрипкой, как это бывало раньше.

Перед глазами пролетают все счастливые моменты, которые Захар перечеркнул своим поступком. Просто взял и за одно мгновение растоптал несколько лет. И вроде сделал все, чтобы искупить свою вину, а мне недостаточно того, как я выплеснула гнев. Желание крушить, кричать, рвать и метать никуда не делось.

Мелодия заканчивается, и вокруг нас воцаряется тишина.

Зевс опускает скрипку вниз и подходит ближе. Останавливается в шаге от меня и заглядывает в глаза.

— Привет, Марго, — тихо произносит он. — Я вернулся.

И тут происходит нечто, что я совершенно не контролирую. Перед глазами встает красная пелена, а в голове будто туман, мешающий рассуждать здраво.

— Вернулся? — шиплю я. — Ты вернулся? А кто тебе сказал, что я ждала, а? Кто сказал, что мне нужно твое возвращение? Еще и цирк устроил! Думаешь, я все еще та наивная девочка, которая ведется на красивые жесты и печальную музыку?! Теперь это меня только бесит! Ты бесишь!

Выхватываю скрипку из его рук и, даже не задумываясь о ее стоимости и ценности, замахиваюсь и бахаю об косяк.

— Засунь свои идеи в задницу своей любовницы и протолкни поглубже членом! Ты это хорошо умеешь! — Порванные струны жалобно бренькают, а я не останавливаюсь. Продолжаю лупить скрипкой по всем поверхностям, сношу посуду со стола вместе с горящими свечами. — Только это и умеешь! Кобелина! Проклятый кобелина! Ненавижу! Слышишь меня?! Презираю всей душой! Как сильно любила, так теперь ненавижу.

Я даже не замечаю, что по щекам давно бегут слезы, застилая обзор. Вижу все расплывчатыми пятнами вперемежку с красной пеленой. А еще мелькают кадры из нашей жизни. Хорошие и плохие. Они смешиваются, танцуют перед глазами, а я трясу головой, чтобы избавиться от них. Но все без толку. Я не могу выбросить из памяти большую часть своей жизни.

Когда от скрипки остается только кусок грифа с болтающимися на уцелевших струнах щепками, меня внезапно покидают силы.

Я захожусь рыданием и выпускаю из руки остатки инструмента. Ноги подкашиваются, и я едва не падаю, но Зевс подхватывает меня на руки. Садится куда-то, а меня устраивает на своих коленях.

У меня нет ни сил, ни желания сопротивляться. Я просто хочу забыть этот кошмар и научиться жить дальше.

Содрогаюсь от рыданий, продолжая сыпать проклятиями и руганью, когда во мне вспыхивают остатки гнева. Захар просто крепко держит меня в объятиях и, уткнувшись носом в мою макушку, дышит. Молча выслушивает все, что я говорю, даже не пытаясь спорить или успокаивать меня.

А когда наконец слезы иссякают, я чувствую, что даже не могу поднять веки, настолько сильно устала. Кладу голову на плечо Зевсу и просто дышу.

— Я так ждал, когда ты выпустишь остатки своего гнева, — тихо говорит Захар. — Спасибо, что сделала это при мне. Ты не представляешь, как важно было услышать эти слова и понять масштабы того, как сильно я тебя обидел.

— Ты слишком красиво говоришь, — гнусавлю. — Бесит.

— Тебя сейчас бесит все, что я говорю.

— Я разбила твою скрипку.

— Я знаю. Черт с ней.

— Она была ценной.

Вспоминаю, как Захар рассказывал мне об этой скрипке. Ее выставили на продажу в одном из музеев. Это антиквариат восемнадцатого века. Великолепно сохранившийся и отреставрированный до идеального состояния.

Мой муж тогда не мог позволить себе купить этот инструмент из-за его дороговизны. Обращаться к родителям за помощью он не захотел. Решил, что будет изо всех сил стремиться заработать достаточное количество денег для покупки предмета мечтаний.

Но, когда у него на руках была нужная сумма, оказалось, что скрипку уже купил частный коллекционер. Тогда Зевс пообещал себе, что завладеет этой скрипкой, чего бы ему это ни стоило. Обстоятельства складывались не в его пользу.

Сначала коллекционер наотрез отказался продавать инструмент. Захар его уговаривал, ругался, копил больше денег, чтобы коллекционер мог выручить за скрипку в два-три раза больше. Но тот был непреклонен.

Тогда Захар начал учиться шантажировать, подкупать, договариваться, подключать посредников. Все было зря… на первый взгляд.

Пока Земцов всеми правдами и неправдами пытался заполучить инструмент, коллекционер внимательно наблюдал за его попытками. И в один из вечеров позвал Захара на ужин. После ужина показал свою коллекцию, жемчужиной которой — как казалось моему мужу — была та самая скрипка.

Коллекционер отвлекся на телефонный разговор, а Захар… он просто украл скрипку и, прыгнув в свою машину, свалил из дома коллекционера. На следующее утро мужчина сам приехал к Зевсу и сказал:

— Мне было интересно, на что ты готов пойти, чтобы заполучить желаемое. Последним испытанием было воровство. Я сходил с ума от любопытства, сможет ли такой бизнесмен, как ты, сделать это.

— Я стал бизнесменом из-за этой скрипки, — ответил ему Захар.

— Ты это сделал. Ты украл ее, — сказал коллекционер. — Я как раз ищу, куда выгодно вложить деньги, чтобы мои внуки и дети получали дивиденды от стабильного бизнеса. Твоя фирма как раз подходит. Обсудим?

Этим коллекционером был Роман Бахман — первый акционер компании Захара и один из его лучших друзей. К сожалению, Романа уже нет в живых, и Зевс, даже перестав играть, хранил эту скрипку не только как вожделенный инструмент, но и как воспоминания о знакомстве с другом.

Захар берет меня пальцами за подбородок и заставляет поднять голову, чтобы посмотреть на него.

— Нет ничего ценнее в моей жизни, кроме тебя. Ради скрипки я украл. Ради тебя убью. — Сглотнув, смотрю в его глаза и понимаю, что он не врет. — Я хочу попробовать сначала, Марго. Начать с чистого листа.

— Мы не можем перечеркнуть то, что было до твоей измены.

— Мы не станем перечеркивать. Просто в новую жизнь можем взять только самое ценное и приятное.

— Мы уже разведены, — напоминаю, а Захар качает головой.

— Я же сказал, развода не будет.

— Я же сказал, развода не будет.

— Что? — выдыхаю и хмурюсь. — Но я же подписала бумаги!

— Марго, — вздыхает Захар и проводит рукой по моим распущенным волосам. — Я не пустил в ход заявление о разводе. Не могу тебя потерять.

— А меня ты спросил, хочу ли я остаться в браке? — спрашиваю устало.

Оттолкнуть бы его сейчас. Встать и свалить отсюда. Но сил нет.

— А чем тебе мешает наш брак? — спрашивает он стальным голосом.

— Тем, что мой муж — изменник. Или ты думаешь, я подпущу тебя к себе после задницы какой-то шалавы?

— Я пользовался презервативами и дважды уже сдал все мыслимые и немыслимые анализы. Я чист.

— Полагаешь, я только поэтому беспокоюсь? Да я даже поцеловать себя не дам теми губами, которыми ты целовал ее!

— Я не целовал ее.

— Знаешь, Захар, это странно, что какая-то девка вот так с налету дала в задницу без поцелуев и вагинального секса.

— Марго, я не могу вшить тебе свою память или показать свои воспоминания. Да, звучит странно, но все именно так и было. Я сразу предупредил ее, что ни на что другое она может не рассчитывать. Она сказала, что ей ничего другого и не нужно. Блядь, не могу обсуждать это с тобой!

— Не обсуждай. Ты сам завел эту тему.

— Потому что хочу, чтобы ты понимала, как обстояли дела. Я был идиотом. Ты себе не представляешь, как сильно я сожалею о своем конченом поступке.

— Поздно посыпать голову пеплом.

— Не поздно, — рычит Зевс. — Никогда не поздно, если двое все еще любят друг друга.

— Я не люблю. Больше нет.

— Вранье, — цедит он.

Я молчу. Потому что да, вранье. Люблю так же отчаянно, как любила всегда. Мне кажется, я родилась с этой любовью, с ней же и умру.

— Я не знаю, что будет дальше, — произношу наконец и выпутываюсь из объятий Зевса. Встаю и поправляю свою одежду, а потом сталкиваюсь со взглядом мужа. — Но не питай напрасных надежд. Давай просто попробуем жить дальше. Ты планируешь возвращаться в офис?

Захар качает головой.

— Корпа полностью твоя. Рули.

— Не боишься вручать управление в руки женщины?

— В руки своей женщины — нет. Я точно знаю, что ты сбережешь и приумножишь.

— А ты чем будешь заниматься?

— Пока не знаю.

— Ладно, — отвечаю, потому что не знаю, что еще сказать. — Мне жаль, Захар, что так все сложилось между нами.

— Еще ничего не закончилось. Мы еще встретимся.

— Возможно, — отвечаю и, развернувшись, ухожу из ресторана.

Три недели я ничего не слышу от Захара. Ни слова. Если не считать конверта, который я получила следующим утром, и букетов цветов, которыми завален уже весь офис, потому что в моем кабинете для них мало места. А еще обедов с доставкой, которые я получаю каждый день от моей любимой кейтеринговой фирмы. Я заказывала их довольно редко, но теперь на столе каждый день меня ждет сбалансированный набор блюд, чтобы я правильно и полезно питалась.

Конверт стал самой большой неожиданностью. То, что Зевс будет заваливать меня знаками внимания, для меня не стало сюрпризом. А вот справку о состоянии его здоровья и анализов я увидеть не ожидала. Хотела уже выбросить, не читая, но все же просмотрела. Мне хотелось убедиться, что он и правда здоров. Как будто я оставляю невидимую ниточку надежды между нами. Словно где-то там на подсознании, куда стараюсь даже не заглядывать, я все еще оставляю нам шанс на примирение.

Вечером после работы заезжаю в салон для того, чтобы сделать укладку и макияж. Сегодня будет вручение премий в сфере бизнеса и развития региона. Дома меня ждет роскошное вечернее платье с туфлями, а в салоне — любимые мастера.

Пока девочки колдуют надо мной, я умудряюсь просматривать новости на планшете и пробежать глазами по программе премии.

Почти каждый год, на протяжении последних десяти, наша корпорация получала минимум три-пять статуэток. Мы очень много делаем для развития региона. Кроме обычных благотворительных акций, у нас есть безвозмездные проекты по продвижению фермерства, градостроительства, экономического и экологического развития. И каждый год Захар выступал со сцены. Но сегодня его нет среди спикеров. Почему-то это вызывает странное ощущение тоски и сожаления.

После салона заскакиваю домой, чтобы переодеться, а потом поехать на премию.

Улыбаюсь репортерам и фотографам, камеры которых каждую секунду вспыхивают яркими огнями. Поднимаюсь по красной дорожке в самый роскошный отель города и захожу в банкетный зал, уже наполненный людьми. Не люблю приезжать первая или последняя, поэтому всегда стараюсь заявиться в середине мероприятия.

— Маргарита Алексеевна, какая же вы красавица.

С улыбкой оборачиваюсь на голос Абрамова Ильи — владельца компании в сфере горнодобывающей промышленности. Магнат в третьем поколении, дамский угодник и очаровательный стервец. Он несколько раз делал попытки отбить меня у Зевса, но я была влюблена, как кошка, так что этот баловень судьбы каждый раз уходил ни с чем.

— А вы все так же обольстительны, Илья Дмитриевич.

Илья берет мою руку в свою и целует тыльную сторону ладони.

— Оставим любезности, уберем официоз? — спрашивает он, подмигнув.

— Пожалуй, — соглашаюсь и стягиваю с подноса проходящего мимо официанта бокал шампанского. — Как ты?

— Я-то что? — небрежно пожимает плечом Абрамов. — У меня все стабильно. А у вас, слышал, кипят страсти с твоим Зевсом.

— Слухи могут быть неправдивы. Или преувеличены, — добавляю на всякий случай, потому что не знаю, каким объемом информации он обладает.

— И все же компанией ты теперь управляешь единолично.

— Если не считать собрания акционеров.

— Это формальность, — парирует Илья. — Но не будем о работе. О ней и так сегодня будет много сказано. Давай о личном, красавица Марго, — предлагает он и, положив ладонь мне на поясницу, ведет ближе к сцене, на которой скоро должно начаться мероприятие. — Приглашаю за мой столик.

— Твоя новая пассия не обидится?

— Какая пассия, Марго? — картинно удивляется он. — Я одинок, как бобыль. Ждал, пока ты расстанешься со своим всемогущим, чтобы покорить твое сердце и увезти в дальние края.

— Мне и в своих краях живется вольготно, — парирую, поддерживая эту шутливую беседу.

— Что ж, первая попытка провалилась, — говорит Илья, отодвигая для меня стул. — Но в моем распоряжении еще целый вечер и полные карманы опыта в покорении неприступных красавиц.

На сцене начинается действо, а Илья кружит вокруг меня, как коршун. Развлекает шутками, делится последними новостями из мира бизнеса и, естественно, заигрывает. В перерыве нас всех приглашают на танцпол, и Абрамов, конечно, не упускает шанса пригласить меня на танец.

Даже кружась по танцполу, я все равно стреляю глазами по сторонам, как делала это весь первый час мероприятия. Зевса нигде нет. Интересно, чем он занят? Зная Захара, точно могу сказать, что он не сидит сложа руки. Для него важно постоянно быть занятым. Более того, важно состояться и достичь определенных высот.

— Марго? — зовет Илья, привлекая к себе мое внимание. — Ты меня слышишь?

— Ты что-то говорил? — отзываюсь. — Прости, заслушалась мелодией.

— Говорил, что было бы неплохо вместе поучаствовать в проекте для пригорода. Как ты на это смотришь?

— Что за проект?

— Мэрия дала добро фирме Романовского на строительство нового жилого комплекса в пригороде. Можно взять неплохую землю по приятной цене для обустройства инфраструктуры. Договориться будет легко, если, например, построить там за свой счет школы и сады.

— Мы не занимаемся строительством, ты же знаешь.

— Ну как же не занимаетесь? А ваша новая фирма?

— Какая еще новая фирма?

— Или Зевс открыл ее отдельно от тебя? — ухмыляется Абрамов, довольный тем, что поймал меня на незнании.

На несколько секунд я даже теряюсь, не зная, что ему ответить. Я ведь на самом деле не в курсе, чем занимается Земцов с тех пор, как ушел из корпорации. Возможно, стоило поинтересоваться у Архипа? Но он такой молчун, что вряд ли выдал бы мне тайну брата. Если, конечно, это тайна.

— У Захара… — начинаю, понимая, что пауза слишком затянулась, это может позволить Илье сделать вывод, будто он попал в яблочко, и я на самом деле не осведомлена о новом проекте Захара. — У него…

— Дорогие гости, просим вернуться за ваши столики! — звучит голос ведущего. — Следующая номинация — “Новые лица”. К счастью, в нашем городе и области постоянно появляются новые бизнесмены. Компании растут и развиваются, а потом помогают городу расти вместе с ними. И сегодня мы чествуем новых предпринимателей, которые активно участвуют в благотворительности. Строят дороги, помогают школам, садам, интернатам, детским домам и больницам.

— Депутатам и лично мэру, — бубнит Илья, а я вежливо улыбаюсь, потому что эта шутка слишком избита.

— А есть те, кто только начинают свой путь, и мы с радостью наблюдаем за их развитием, потому что точно знаем, пройдет совсем немного времени, и такая компания станет гордостью нашего города. Одна из таких компаний — созданная месяц назад, но уже показывающая положительные результаты — “Элит-Строй”. Она будет заниматься застройкой пригорода, и первое строительство жилого комплекса в восточной части города начнется уже ближайшей весной. Встречайте ее владельца и генерального директора — Земцова Захара Владимировича! — радостно восклицает ведущий.

— Вот об этом я и говорил, — произносит Абрамов, приводя меня в бешенство.

Я давлюсь шампанским, когда на сцену выходит идеально выглядящий Зевс. Как будто его не волнует абсолютно ничего, кроме работы. И все же даже со своего места я вижу, что у него прибавилось седых волосков.

— Кстати, ты в курсе, — тихо говорит Илья мне на ухо, — что Агафонов умер?

— Что? — бросаю на него взгляд. Стараюсь успеть услышать все: и речь Зевса на сцене о важности развития региона, и то, что говорит Абрамов. — В смысле — умер?

— В прямом. Его посадили за вымогательство, попытку рейдерского захвата и еще что-то. Ну, как водится, сверху навесили целые бусы из преступлений. Закрыли в СИЗО. Потом выпустили под подписку о невыезде. Сидел под домашним арестом. Каким-то чудом, пока он принимал ванну, туда упал включенный фен. Скорая не успела доехать из-за… завала деревьев на дороге.

— Какого еще завала? — хмурюсь. У нас в городе отродясь не было таких ветров, чтобы прямо деревья валило.

— Я вот тоже удивлен, но следствие не нашло следов насильственной смерти. Так что… — Илья пожимает плечами.

Но смотрит на меня так, будто взглядом пытается получить ответы на невысказанные вопросы, витающие в воздухе.

Я игнорирую Илью, полностью сосредоточившись на Захаре. Вижу, как двигаются его губы. Как он немного хмурится, а потом шутит и улыбается, отметив отклик публики в зале. Но главное — я вижу его глаза. Глаза человека, который за свое может и убить. Почему-то у меня не возникает сомнений, что смерть Агафонова не случайна.

Удивительно, но меня это не пугает. Я даже в некоторой степени начинаю испытывать облегчение. Не только от того, что такой подонок больше не будет ходить по этой земле. Но и от того, что мой муж способен защитить свое, не гнушаясь никакими способами. Наверное, гуманисты сейчас забросали бы меня камнями, но мне плевать на их мнение. Мир в принципе жесток, и в нем действуют животные законы: выживает сильнейший. Как бы мы не игнорировали эту данность, ее не изменить. Так вот, мне приятно осознавать, что мой муж относится к сильнейшим, а не к тем, кого находят в наполненной ванне с включенным феном.

Захар заканчивает свою речь и спускается со сцены. Улыбнувшись и пожав руки подошедшим бизнесменам и представителям власти, он внезапно переводит взгляд на меня и направляется прямо к нашему столику. Мое сердце срывается в галоп, когда я наблюдаю за его приближением.

— Илья, — кивает и жмет протянутую руку Абрамова.

— Захар, — приветствует он моего мужа. — Присоединишься?

— Скорее украду у тебя свою жену. Спасибо, что развлек.

Захар протягивает мне руку и молча, терпеливо ждет моих дальнейших действий.

Если проигнорирую его жест, прилюдно признаю, что мы не вместе. Более того, это может быть унизительно для Зевса. Потому что его женщина — а для всех пока так и есть, ведь мы официально не объявляли о разрыве — его проигнорировала.

Если вложу свою ладонь в его, соглашусь с тем, что снова буду следовать за ним. Более того, приму его предложение начать все с чистого листа.

Готова ли я?

Захар

— Я не знаю, — выдыхаю тихо, прикрыв глаза. — Правда не знаю, что тебе ответить, Захар.

— Ничего пока не отвечай. Просто… не отворачивайся от меня. Черт, — усмехается, а я открываю глаза. — Никогда не думал, что когда-нибудь буду зависеть от женщины. Буквально от каждого ее слова.

Мой подбородок дрожит, но я изо всех сил удерживаю слезы. Не хочу сейчас впадать в истерику и портить вечер выяснением отношений. Да и что выяснять? Все уже сказано.

Как сказала моя лучшая подруга, тут или простить, или послать. Но если простить, то забыть об этом поступке или, по крайней мере, попытаться. Готова ли я простить?

— Помолчи, — прошу Захара шепотом.

Слушаю его и свое дыхание. А еще — свой внутренний голос. Ощущения, которые испытываю рядом с этим мужчиной.

— Я… готова попробовать, — говорю так тихо, что сама едва себя слышу. — Но это будет небыстрый процесс.

— Я готов завоевывать тебя всю оставшуюся жизнь, — отвечает он.

Губы Захара касаются моих. Легонько, едва ощутимо. Будто спрашивая разрешения. И это так странно. Он никогда его не спрашивал. Всегда брал то, что хотел. Сразу нырял из огня да в полымя. Брал нахрапом, не оставляя мне шанса на побег. И сейчас я испытываю непонятные эмоции, потому что не знаю, как вести себя в такой ситуации.

Касаюсь его щеки ладонью и сама целую. Обхватываю его нижнюю губу своими. Но не успеваю целовать нежно, потому что на этом, похоже, выдержка Захара заканчивается. Его рука ложится на мой затылок, а язык нагло и по-хозяйски проникает в мой рот.

Он целует жадно, порывисто. Так, как целовал всегда. Захар дарит и берет. Наполняет меня жизнью и в то же самое время выкачивает ее из меня.

Колени слабеют, а в голове поселяется туман.

Я не помню, что было в прошлом. И не хочу помнить. Важно только то, что происходит здесь и сейчас. Только он и я. Наши губы и руки, которые сплетаются пальцами, а потом начинают блуждать по телам, по которым так сильно соскучились.

Я не успеваю даже моргнуть, как оказываюсь распластанной на кровати под могучим телом мужа. Его губы на моей шее. На мне только трусики и чулки, он в одних брюках.

— Девочка моя, — шепчет он, целуя мою шею, а меня как будто омывает ледяной водой.

— Остановись. Пожалуйста, Захар, остановись, — прошу.

Он поднимает голову и в тусклом свете из окна сталкивается со мной взглядом.

— Что такое? Только не говори, что…

— Нет-нет, — качаю головой. — Просто все ощущается… это слишком быстро, понимаешь?

Сама не знаю, почему торможу. Я обожаю секс с Захаром, но сейчас, по моим ощущениям, нам нужна небольшая передышка. Хочу, чтобы мы шли к этому моменту плавно и осознанно, а не бросились в постель в порыве страсти.

— Прости, — произносит он. Я уже жду, что мой муж встанет, и мы начнем одеваться, но он утыкается лбом в мою грудную клетку и просто дышит. — Для меня ничего не изменилось, Маргош. Ты все еще моя. И каждый день вдали от тебя был пыткой. Поэтому мне тяжело контролировать свои порывы. — Он поднимает голову и смотрит мне в глаза. — Но это не значит, что я не хочу ухаживать за тобой и воспринимаю все как должное. Я помню, что женат на королеве, к которой нужен особый подход.

Провожу по его волосам, запутываясь в них пальцами и ероша идеальную прическу, которую он сделал на этот вечер. Улыбаюсь, глядя в любимые глаза. Да-да, все еще любимые.

— Я ничего не ела с обеда, — признаюсь я, и на лице Захара тоже расплывается улыбка.

— Нужно срочно накормить ее величество Марго. Чего тебе хочется?

— Рыбки.

— Какой-то конкретной? И вообще, ты хочешь в ресторан или…

— Или, — отвечаю, не задумываясь. — Я хочу остаться у тебя на ночь. Только…

— Будем есть, обниматься и разговаривать, — заканчивает он за меня, как всегда, почувствовав мое настроение. — Так какую рыбку хочет моя королева?

Час спустя мы сидим на кухне и поглощаем сибас, который тает во рту, заедая все это роскошным теплым салатом и запивая вином. Я в рубашке Захара, мои ноги на его коленях. Одной рукой он поглаживает мою стопу, а второй кормит меня с вилки.

— Так как ты оказался в строительном бизнесе? — прожевав, спрашиваю. — Еще и так быстро.

— Я довольно давно разрабатывал бизнес-план. Хотел создать замкнутый цикл в корпе.

— Ты ничего не говорил.

— Хотел сначала разработать, чтобы понять, стоит ли овчинка выделки, а уже потом внедрять. Дорабатывал уже на коленке после того, как ушел из компании. Увидел, что дело перспективное. Еще немного покумекал и в итоге пришел к выводу, что выгоднее всего работать с коммерческой недвижимостью.

— У тебя соломка на все случаи жизни, — хмыкаю и съедаю с вилки кусочек рыбы.

— Не на все, — мрачновато отвечает Захар. Мы оба замолкаем. Понимаем — или чувствуем, — о чем идет речь. О нас. О нашем браке и отношениях. Сказать на его реплику нечего. — В общем, — Захар первым нарушает молчание, — подвернулась земля в пригороде. Как-то само-собой завертелось, и вот у меня уже новый крупный проект.

— Ты молодец, знаешь? Нереально крут. Правда. Что ты так улыбаешься?

— Это ты вдохновляешь, малыш. Давай, открой ротик.

Он произносит это таким голосом, что внизу живота растекается жидкая лава. Но впервые с Захаром я не хочу спешить. Мне нравится это ощущение предвкушения. Если я правильно считываю мужа, то ему оно тоже по душе.

— Малыш, не облизывай так губы, — севшим голосом произносит он, когда языком слизываю с губ соус.

— Как — так? — спрашиваю с притворным удивлением.

— Марго, — предостерегающе говорит Захар, а потом впивается в мой рот поцелуем.

Я пытаюсь отбиваться, потому что не прожевала еду, но он не углубляет поцелуй, только скользит своими губами по моим и отрывается.

— Я наелась, — говорю, откидываясь на стуле.

— Тогда готовим попкорн и идем смотреть свежий фильм про супергероев, которых ты так любишь, — говорит Захар, вставая. Подхватывает меня на руки и несет на кровать. — Не двигайся, я принесу вино и попкорн.

Он отходит от кровати, а я любуюсь его широкой голой спиной, на которой выразительно перекатываются мышцы.

— Захар? — зову, и мой муж оборачивается. — Это ты убил Агафонова?

— Нет, — твердо отвечает мой муж, но почему-то я ему не верю.

Может, причина в том, что я в принципе утратила к нему доверие?

Неприятно осознавать это, учитывая, что я все еще люблю его.

Что же будет, если я все же позволю ему полноценно вернуться в мою жизнь? Так и буду сомневаться в каждом его слове? Тогда что это будет за жизнь?

Сев на кровати, приглаживаю волосы. Смотрю на свой красный педикюр и понимаю, что не останусь на ночь.

— Ты чего? — вернувшись в комнату, спрашивает Захар. Я поднимаю на него взгляд, и его брови сходятся на переносице. Мы достаточно долго в отношениях, чтобы он умел понимать меня без слов. — Марго…

— Я не могу, — качаю головой. Уже нет желания ни плакать, ни выяснять отношения. Я наконец вспоминаю, насколько я ценна для самой себя. — Как бы сильно я тебя ни любила, себя я люблю больше.

Захар сжимает челюсти и играет желваками.

— Ты уходишь… — произносит он севшим голосом, а потом прочищает горло. — Насовсем?

— Не знаю, — отвечаю честно и встаю. — Но в том, что пока не готова к отношениям с тобой, уверена. Не надо слать мне цветы и обеды. Не оказывай знаки внимания. Просто… оставь меня в покое. По крайней мере, пока.

Он хмуро смотрит, как я одеваюсь, а потом иду на выход из спальни.

— Я отвезу тебя.

— Нет, — торможу его словом и жестом, подняв ладонь. — Я сама доеду.

Останавливаюсь и смотрю на Земцова. В такой момент ожидаешь, что плечи мужчины опустятся, а сам он как будто станет меньше в размерах. Но это не про Зевса. Он смотрит прямо, хоть и хмуро. Стоит ровно, положив руки на талию.

Окидываю его взглядом и выхожу из его квартиры и его жизни. Пока спускаюсь в лифте, вызываю такси, и оно на удивление быстро приезжает. Сев на заднее сиденье, откидываюсь назад и смотрю на город.

Мне не хочется плакать и стенать. Внутри будто выжженная пустыня. Я прекрасно понимаю, что этап истерики уже пройден. Да, наверное, все этапы принятия позади. Теперь я хочу вдохнуть полной грудью и снова научиться жить без Захара.

К счастью, у меня есть для этого все. Жилье, компания, друзья, возможности и силы.

Набираю сообщение подруге:

Марго: “Я готова начать новую жизнь”

Ответ приходит через пару минут.

Инга: “Жду тебя в “Параллели”

Все. Вот так коротко. За это я и люблю свою подругу. Она понимает меня с полуслова. Только вот я сейчас не настроена на ночной клуб. Я хочу домой. Откупорить бутылку вина, включить старый блюз и танцевать голой в темноте с бокалом. Потому что мне нужно физически ощутить свою новообретенную свободу, которая меня не тяготит.

Марго: “Увидимся завтра. Я появлюсь на тренировке”

Инга: “Может, приехать к тебе?”

Марго: “Развлекайся, я хочу побыть одна”

Инга: “Звони, если что, я примчу”

Марго: “Люблю тебя, крошка”

Инга: “И я тебя”

Дома я принимаю ванну, после чего наношу крем для тела, беру бокал вина, включаю музыку и танцую, как и планировала. Сначала у меня тягучий блюз, потом почему-то рэп, под который я скачу, придерживая грудь, а дальше снова блюз.

Я засыпаю под тихую музыку, льющуюся из колонок, прямо на диване в гостиной. Завернувшись в плед, просто вырубаюсь до самого утра.

Следующие пять месяцев я училась выстраивать свою жизнь по новому сценарию. Надо сказать, это непросто. Даже при наличии сильного характера, налаженного бизнеса и большого количества денег, душевную пустоту нужно было чем-то заполнять. Конечно, там не совсем было пусто, ведь внутри меня всегда есть я. Но то место, которое занимал Зевс, долго пустовало.

А потом я дважды слетала отдохнуть, после чего с новыми силами принялась за работу.

Две недели назад на совещании мэра с предпринимателями в сфере поставок краски я познакомилась с Романом Доманским. Он знаком с Захаром, но я с ним никогда не пересекалась. Раньше Роман постоянно жил за границей, а здесь только вел бизнес. Сейчас же решил полностью перебраться в родной город.

После знакомства он пригласил меня выпить с ним кофе. Потом был обед, после ужин. И так потихоньку Роман начал ухаживать за мной.

Между нами пока нет ничего серьезного, но Рома, несомненно, стремится к этому.

Сегодня он тоже хотел увидеться со мной, но у меня с подругой девочковый день, который уже стал традицией за эти месяцы.

После йоги мы с Ингой откисаем в СПА. Она то и дело отвлекается на телефон. Хихикает, что-то быстро печатая, а потом снова возвращается ко мне, и так несколько раз.

— Кто там у тебя? — киваю на лежащий на стеклянном столике гаджет подруги. — Никогда не видела, чтобы ты столько переписывалась. Ты же больше любишь говорить, чем писать.

— Ой, Маргош, если скажу, кто, ты офигеешь, — смеется подруга и тянет через широкую трубочку густой смузи.

— Я заинтригована, — улыбаюсь.

Инга становится серьезной.

— Ты только ничего не подумай такого, ладно?

— Какого — такого? — напрягаюсь я, но изо всех сил стараюсь держать улыбку.

По спине пробегают мурашки. Она же не могла… Не могла ведь? Мы столько лет дружим. Инга мне почти как сестра. Если она поступила так, как я думаю, мое разочарование в людях достигнет апогея, и я потеряю еще и подругу.

— Инга? — зову, и у меня скручивает внутренности от ее виноватого взгляда. — Скажи, что это не Зевс пишет тебе. Что между вами… — голос просаживается, а в горле пересыхает, — ничего нет.

С каждым сказанным мной словом подруга все сильнее хмурится.

— С дуба рухнула? — спрашивает меня и качает головой. — На кой черт мне твой муж?

— Тогда почему ты так виновато смотрела на меня?

— Не виновато. Мне стыдно просто.

— За что?

— Я переспала с Архипом.

Зря я сделала глоток своего смузи, потому что после ее слов начинаю кашлять. Подруга легонько стучит по моей спине ладонью. Утираю слезы и снова поднимаю взгляд на Ингу.

— Вы же как кошка с собакой, — произношу сипло и откручиваю крышку с бутылки воды. Жадно пью, а потом прочищаю горло.

— Оказывается, злой секс самый жаркий, — подмигивает подруга и улыбается, как кошка, объевшаяся сметаны.

— Господи, — выдыхаю, а потом смеюсь. — И часто у вас злой секс?

— Пока только раз. Теперь я, как порядочная стерва, которой он меня считает, мариную его яйчишки.

Инга запрокидывает голову и хохочет.

— Не может быть, — качаю головой. — И он пишет тебе сообщения?

— Угрожает, прикинь.

— Чем?

— Тем, что украдет и затрахает до состояния, когда я просто не смогу сбежать от него. И знаешь, что? Почему-то у меня не возникает сомнений, что так он и сделает. Ух, там такой зверюга! — восклицает она. — Ненавижу его, но в то же время так сильно хочу, что теку.

— Избавь меня от подробностей, — произношу и кривлюсь, зажмурившись. — Я точно не хочу знать, какой Архип в постели. Он же мне как брат.

— Как хорошо, что мне он как самый желанный враг. Ням, — облизывается Инга и снова тянет свой смузи через трубочку.

— Инга Александровна, — в комнате отдыха появляется девочка в ментолового цвета костюме. — Вы готовы к обертываниям?

— Идем, — подруга встает и тянет меня за руку.

Пока идем в комнату для процедур и располагаемся на кушетках, я кусаю губы, собираясь задать вопрос, который просто прожигает мой язык.

— Слушай, — обращаюсь к подруге, когда над нами начинают колдовать девочки. — Архип ничего не говорил про… гм… Зевса? Как он вообще?

Инга поворачивает голову и смотрит на меня без тени улыбки.

Моя подруга точно понимает, что все это время я не забывала о нем.

— Работает. Все это время. Спит по три-четыре часа в сутки. Пашет до изнеможения. По крайней мере, так говорит Архип. Зевс даже раз в больницу попал.

— Что? — переспрашиваю, чувствуя, как заходится сердце. — Почему?

— Переутомление. Стало плохо на работе. Думали, сердце. Оказалось, он пару суток толком не спал, запуская проект с новым жилым комплексом. Передозняк кофе, мотор забарахлил. Но ты не переживай. Пара капельниц, и он как огурчик. Правда, Архип говорит, что приходится напоминать брату, чтобы отдыхал.

— Давно это было?

— Недели две назад. Как раз когда мы с Архипом столкнулись в клубе. Он тогда помчался в больницу.

— После того, как вы… — уточняю.

— Нет, до того.

— Ясно. И как он сейчас?

— Архип?

— Зевс, — бросаю раздраженно. — С Архипом все в порядке, это я уже поняла.

— А, не знаю, не спрашивала. Хочешь, спрошу?

— Нет, не надо. А на личном фронте… ты не спрашивала?

— Говорит, никого нет.

— Ясно, — отзываюсь и, замолкнув, закрываю глаза.

На личном ничего нет, но и в моей жизни его нет. Интересно, он уже окончательно отпустил меня? Или просто дает мне время, чтобы я сама к нему пришла? Так я не приду. Ни за что. Даже зная, что он попал в больницу.

Если честно признаться самой себе, конечно, я волнуюсь за Захара. Все же он мне не чужой человек. Хочется позаботиться о нем и напомнить, что за него есть кому переживать. Но я не стану этого делать. Он взрослый человек и сам способен побеспокоиться о своем здоровье.

Когда девочки, завернув нас в водоросли чуть ли не как мумий, покидают комнату, мой телефон звонит. У меня на лице маска, так что на звонок Романа я отвечаю по громкой связи.

— Привет, Ром.

— Привет, красавица, — слышу в его голосе улыбку, а Инга с интересом стреляет взглядом на мой телефон. — Чем занята?

— Мужчинам о таком не рассказывают.

— О, я заинтригован.

— Еще бы, — хмыкаю.

— Хочу пригласить тебя сегодня на ужин. Часов в восемь. Ты же ешь после шести? — смеется он.

— Зависит от того, что именно будет на ужин.

— Я приготовлю для нас что-нибудь легкое и безумно вкусное.

— Ты приготовишь? — уточняю и, сглотнув, смотрю на подругу.

Хмурюсь, потому что “я приготовлю” означает, что Роман пригласит меня к себе домой. И этот ужин, судя по всему, предполагается с продолжением, которое плавно перетечет в завтрак.

Готова ли я перейти на следующую стадию отношений с новым мужчиной?

— Да, — отвечает он. — Говорят, у меня неплохо получается.

— Кто говорит? Женщины, которых ты заманивал едой в свою берлогу? — выдаю шутку, а у самой ком встает в горле.

Роман тоже смеется.

— Ты первая, кого я сюда заманиваю. Это жилье еще девственно чисто.

— Потому что ты его только недавно купил, — напоминаю ему.

— Ты несправедлива, Марго. Просто я не всех женщин готов приглашать к себе домой.

— Что ж, поверю тебе на слово.

— Так что? Я могу надеяться на то, что ты придешь?

— Надеяться можешь, — отвечаю кокетливо.

— Тогда пришлю за тобой машину.

— Я сама приеду, не переживай.

— Уверена?

— На сто процентов.

— В таком случае, до встречи.

— До вечера, — отзываюсь и кладу трубку.

— Уверена, что готова перейти с ним на новый уровень? — спрашивает Инга, как будто считывая мои сомнения.

— Надеюсь на это, — отвечаю я. — Расскажи лучше, как вы с Архипом оказались в одной постели.

В половине восьмого вечера я бросаю на себя взгляд в зеркало в прихожей. Все идеально. На мне роскошное нижнее белье, чулки. Сапоги на высокой шпильке, совершенно не предназначенные для гололеда, которым уже третий день “радует” нас зима. Но я вызвала водителя, так что не переживаю. Он и довезет, и поможет войти в подъезд.

Набросив теплое пальто, спускаюсь вниз, где меня у двери встречает водитель. Провожает до машины и усаживает на заднее сиденье. Я называю ему адрес. Он, как всегда, сдержанно кивнув, трогается с места.

— Мне казалось, это в другой стороне города, — произношу, выглядывая в окно, когда вижу, что он везет меня в пригород. — Дима, мы, кажется, едем не туда.

— Все под контролем, Маргарита Алексеевна, — отзывается он.

— Ладно, — отвечаю настороженно и достаю телефон, чтобы найти адрес на карте. Уже поднимаю его, намереваясь продемонстрировать водителю, что он везет меня не туда, но с губ не срывается ни звука, потому что он останавливается возле ворот какого-то дома.

— Мы на месте, — говорит Дима.

— Куда ты меня привез? — Он выходит из машины и открывает для меня заднюю дверцу. — Дима, ты перепутал адрес.

— Не перепутал, — слышу до боли знакомый голос. Водитель отходит в сторону, и я смотрю на того, кто стоит возле открытой калитки.

— Захар, — выдыхаю вместе с паром.

Зевс подходит к машине и протягивает руку. Я пару секунд колеблюсь, а потом вкладываю в его ладонь свою и покидаю салон.

— Спасибо, Дим, — бросает Захар. — Я наберу.

Водитель садится за руль и уезжает, а я иду с Земцовым во двор. Он положил мою руку на свой локоть и ведет к дому.

Наверное, мне стоило бы отказаться. Не вылезать из машины. Приказать водителю везти меня туда, куда я собиралась.

Но почему-то я покорно следую за Зевсом в большой дом с панорамными окнами. В них уютно горит свет, и я чуть ускоряю шаг, потому что на улице чертовски холодно. Перед тем, как подняться на порог, делаю шаг и поскальзываюсь. Захар подхватывает меня за талию и впечатывает в свое тело, не давая упасть.

Наши лица слишком близко. Взгляды сталкиваются, и мы оба замираем на несколько долгих мгновений.

Эта близость… она такая… особенная. Интимная. Как будто весь окружающий мир замер в ожидании того, что случится дальше.

— Ты невероятно красивая, — тихо, практически шепотом произносит Захар.

— Спасибо, — выдавливаю из себя еле слышно.

— Пойдем. Пора готовить ужин.

Подхватив меня на руки, Зевс заносит в дом и ставит на пол.

Я осматриваю просторную прихожую, которая переходит в огромную гостиную с кухонной зоной.

Захар помогает мне снять пальто и прячет его во встроенный шкаф. Потом присаживается и по очереди снимает с меня сапожки. Не упускает возможности ласково провести ладонью по щиколотке.

Выпрямляется и смотрит на меня, а я — на него. Надо же, как сильно все изменилось за пять месяцев. Восприятие совсем другое. И сейчас этот мужественный, потрясающе красивый мужчина ощущается очень родным и в то же время чужим.

— Ты похитил меня, — озвучиваю очевидный факт и… начинаю улыбаться. Почему-то ситуация жутко забавляет.

— Похитил, — с улыбкой кивает Захар.

— Зачем?

Он коротко пожимает плечами.

— Потому что очень хотел увидеть тебя. Соскучился, — добавляет тише. — А еще потому, что мне привезли отменный кусок мраморной говядины, и я бы хотел приготовить ее на гриле для тебя, — бодрее добавляет Зевс. — Ты все еще любишь стейки?

— Обожаю, — добавляю с придыханием, и глаза Захара вспыхивают тем самым адским огнем, на который я купилась много лет назад.

— Тогда пойдем. У меня есть для тебя классный пуховик, шапка и сапожки. Чтобы не замерзла. А еще я сварил глинтвейн.

Улыбаясь шире, следую за Земцовым через просторную гостиную, в большом камине которой горят поленья. Свет приглушен, и мне кажется, я попала в сказку. А еще…

— У тебя наряжена елка! — восклицаю, и щеки чуть не лопаются от улыбки.

— Да, уже хочется праздника, — как будто немного смущаясь, говорит Захар.

— Я еще у себя не ставила.

— Еще есть время. Целая неделя.

Кивнув, дохожу до стеклянных дверей, ведущих на террасу. Захар ставит передо мной новенькие белые угги с меховой оторочкой, и я ныряю в их тепло. Потом дает теплую шапку крупной вязки и помогает надеть белый пуховик.

— Откуда все это у тебя? — спрашиваю, пока он сам одевается.

— Купил, — просто отвечает Захар.

Я засовываю руки в карманы и спохватываюсь, что я без телефона.

— Я забыла сумку в машине!

— Зачем она тебе сейчас?

— Там телефон. Я обещала…

— Что приедешь к Роману? Не переживай, он не ждет.

— Что это значит? — хмурюсь.

Захар поворачивается лицом ко мне.

— Давай все выяснения оставим на потом. А сейчас просто пожарим мясо, выпьем глинтвейн и вкусно поужинаем. — Видя, что я продолжаю хмуриться, Зевс берет меня за плечи. — Марго, просто отпусти, ладно? Вообще все отпусти. Давай проведем время вместе и вкусно поедим. И пусть будет как будет.

Чувствую, как мое лицо расслабляется. Захар кивает, будто прочитав мои эмоции, и раздвигает стеклянные двери.

На заднем дворе не менее уютно, чем в доме. Под крышей крытой террасы горят гирлянды, слева расположился диван, два кресла и стеклянный стол. Справа — кресло-качалка и гриль, рядом с которым обустроен стол со столешницей, отделанной плиткой. На ней стоит большой накрытый поднос, термос и две большие чашки.

Захар усаживает меня в кресло-качалку, накрывает ноги пледом и, налив в чашку глинтвейн, передает ее мне. Наполняет вторую и касается своей чашкой моей.

— С наступающим праздником, — с улыбкой произносит он и делает глоток, а потом отставляет чашку. — Ну что? Приступим?

Пока Зевс жарит ароматное мясо, мы пьем горячий напиток и болтаем о всякой ерунде. Вспоминаем забавные празднования Нового года из нашей совместной жизни. Потом Захар рассказывает, как ему однажды на праздник подарили книгу о бизнесе.

— Мне тогда было пять, представляешь? — смеется он. — Кто дарит детям в пять лет на Новый год такие книги? Мой дядя был большим оригиналом. Когда я стал постарше и спросил его, почему он сделал такой подарок, он ответил, что я буду крутым бизнесменом, и эта книга станет моей настольной.

— Стала? — спрашиваю, заранее зная ответ.

— Именно та — нет. Когда дядя погиб, я разозлился на него за это и сжег книгу. Но, став старше, купил точно такую же.

— И с тех пор она все время лежала на столе в твоем домашнем кабинете, — заканчиваю за него, а Захар кивает.

— Вторую книгу тоже постигла участь оказаться в огне, — говорит он с некоторым сожалением.

— Может, это знак, что она тебе не подходит?

— Марго, ты знаешь, я не верю в знаки. Кроме одного.

— Какого?

Захар опускает крышку гриля и поворачивается лицом ко мне. Смотрит серьезно и так пронзительно, что внутренности подрагивают.

— Все, что я делаю ради любимой женщины, получается у меня без особых усилий.

Эти слова повисают в воздухе, и я сглатываю. Окидываю взглядом просторный задний двор. Чуть поодаль — накрытый куполом бассейн. Засыпанные снегом дорожки ведут в сад, который сейчас практически не виден. Я могу рассмотреть только очертания деревьев с голыми ветками.

— Чей это дом, Захар? — спрашиваю и перевожу взгляд на Зевса, который снимает с гриля стейки и аккуратно заворачивает их в фольгу.

— Очень надеюсь, что станет нашим, — отвечает он, не поворачиваясь.

— Идем в дом, — предлагает Захар, когда я, онемев от сказанного, пялюсь на него и пытаюсь решить, что ответить. — Или ты хочешь поесть на улице?

— Нет. Лучше в доме, — отвечаю хрипло.

Поднимаюсь с кресла и, свернув плед, иду внутрь. Захар забирает с улицы всю посуду и заходит следом за мной.

Мы молча раздеваемся, Зевс идет на кухню, а я задерживаюсь у камина, чтобы погреть руки. Смотрю на огонь, переваривая сказанное Земцовым.

— Марго, перестань думать, — звучит голос Захара со стороны кухни. — Просто живи. Это всего лишь я. Со мной ты можешь быть какой угодно.

Киваю, но не поворачиваюсь и не смотрю на него.

В самом начале наших отношений он сказал ту же фразу, что и сейчас.

“Со мной ты можешь быть какой угодно”.

Тогда я была пробивной студенткой, но жутко стеснительной в личных отношениях. Я много смеялась, но не потому, что мне было смешно. А потому, что это моя нервная реакция. На каждый романтический жест Захара я хихикала. Дарил цветы — хихикала. Устроил романтический ужин — хихикала. Даже во время нашего первого секса хихикала, потому что сильно смущалась.

Я извинялась за свой смех, а он сказал эту фразу:

“Со мной ты можешь быть какой угодно”.

Наконец я поняла, что рядом с Захаром мне не надо притворяться, казаться лучше, чем я есть. Я наконец расслабилась, и тогда перестала вести себя странно. Однажды я даже призналась Зевсу, как сильно смущаюсь, когда он делает большие жесты. А он тогда поцеловал меня в кончик носа и ответил, что такие жесты хочет делать только для меня. А еще что я привыкну к ним.

Привыкла. Настолько привыкла, что моя планка к мужчинам взлетела до небес. Зевс умеет ухаживать. Красиво, дорого, с шиком. Чтобы поразить меня, он устраивал поездки выходного дня. После пробуждения в субботу мог предложить сесть в вертолет и улететь в горы. Или взять джет, рвануть куда-нибудь погулять или на море.

В то время для меня все это было диковинкой. И я, конечно, влюблялась не только в разные страны, но и в самого Захара. Он умело опутывал меня своей паутиной, чтобы, когда созреет для женитьбы, я, ни секунды ни колеблясь, ответила согласием.

— Малыш, ужин.

Вздрагиваю, когда голос Зевса вырывает меня из задумчивости.

Оборачиваюсь и смотрю на кофейный столик перед камином, который уже накрыт к ужину. Рядом с ним стоят три стеклянные колбы, внутри которых расположились толстые свечи. Подрагивающий огонек отбивается от стенок подсвечников, бросая блики на окружающую обстановку.

Сам Захар уже сидит на полу на подушке и постукивает ладонью по соседней.

Сев, втягиваю запах жареного мяса, пока Захар наполняет наши бокалы красным вином из витиевато изогнутого декантера.

— За нас, — говорит, подняв свой бокал.

— За нас, — с некоторой заминкой отзываюсь, и в тишине комнаты раздается тихий звон стекла.

Мы приступаем к ужину. Захар рассказывает, как ему доставляли этот кусок мраморной говядины, которая просто тает во рту. Как долго он ее ждал, какие сложности возникли. Теперь в одном из мясных магазинов, в котором он все время закупается, для него хранится еще пара килограмм такого же отборного мяса.

— Хочу на новый год собрать друзей в этом доме, — говорит Зевс. — Пожарить мясо, повзрывать фейерверки, потанцевать, поиграть на гитаре и попеть. Так давно мы не собирались душевной компанией. Хотел еще успеть оборудовать до праздника сауну, но не получится. Поставщик не успеет. Хотя Архип вон предлагал отпраздновать в его доме в лесу. Там баня, все дела. Но мало места, негде разместить всех на ночь. Так что он будет после праздников строить баню у себя в основном доме. А я хочу обычную сауну.

— Так ты купил этот дом?

— Почти. Он в ипотеке.

— Ты взял ипотеку? — удивляюсь я. — А как же твой принцип не связываться с кредитами?

— Иногда приходится менять свои принципы и становиться гибче. Я подумал, что если… Возможно, ты сможешь простить меня за мой тупой косяк. И когда это случится, мне нужно куда-то привести свою женщину. А поскольку моя любимая заслуживает самого лучшего, то и дом для нее должен быть идеальным. — Он смотрит на меня так открыто, что мои щеки почему-то покрываются румянцем. — Здесь, кстати, в подвале целый этаж развлечений. Есть бар, большой домашний кинотеатр и бассейн. Там я и хочу сделать сауну. Помещение под нее есть, но надо еще оборудовать. Хочешь покажу, как там все устроено?

— Очень хочу, — искренне отвечаю я.

Захар встает и подает мне руку. Не отпускает ее даже тогда, когда мы выходим из гостиной, и он открывает дверь под лестницей.

Мы молча спускаемся в подвал по освещенным ступенькам. По мере того, как мы двигаемся, зажигается свет. А потом Зевс внизу щелкает выключателем, и передо мной предстает огромное помещение.

Посередине довольно большой бассейн со сверкающей в нем водой. Слева — уютный бар, справа — стеклянные двери, ведущие в обшитое деревом помещение. Это и есть сауна, полагаю.

Захар не останавливается. Ведет меня дальше. Открывает другую дверь, включает там приглушенный свет и заводит меня в домашний кинотеатр. В комнате четыре ряда больших, удобных кресел, огромный экран, справа от которого стоит холодильник с напитками и автомат для попкорна.

— Да тут можно жить, — смеюсь я. — Неделями не выбираться из подвала.

Захар поворачивается лицом ко мне и обнимает за талию. Воздух вокруг нас сгущается, и становится тяжело дышать.

— Я с радостью буду жить в этом подвале даже не неделями, а месяцами. Только если ты согласишься остаться здесь вместе со мной.

Он сближает наши лица, но не торопится целовать. Ждет, пока я дам молчаливое согласие или остановлю его. Когда его дыхание касается моих губ, веки сами собой опускаются, и я сокращаю расстояние между нами.

Захар

— Останови меня, — бормочет Захар мне в губы. — Сам я не смогу.

Говорит, а потом целует еще несдержаннее, еще горячее, еще порывистее.

— Я не хочу останавливать, — отвечаю.

Наконец решаюсь расслабиться и наплевать на все.

Я знаю, какой Зевс. Он всегда получает то, что хочет. А если ему это не дают добровольно, то берет сам.

Он не изменится. Навсегда останется таким.

Но еще я знаю другого Зевса. Любящего, готового положить к моим ногам весь мир, а потом охраняющего этот мир от посторонних посягательств. Именно такой Захар сейчас передо мной.

Он раскаялся, я это чувствую. И на сто процентов уверена, что своих ошибок он не повторит. Потому что теперь знает, каково это — жить без любимой женщины.

— Марго, девочка моя, — выдыхает он мне в губы и, схватив за талию, поднимает в воздух.

Я обхватываю его талию ногами и еще сильнее прижимаюсь к нему.

Зевс разворачивается и устраивается в широком кожаном кресле. Усаживает меня сверху и продолжает целовать так неистово, будто завтра никогда не настанет. Или словно я сейчас испарюсь, если он перестанет вжиматься своими губами в мои.

Его руки блуждают по моему телу. Задирают юбку и проникают под нее. Скользят, цепляясь за подвязку для чулок. Он рычит и кусает мою нижнюю губу.

— Только не говори, что ты надела это для него. Марго, скажи, что не собиралась спать с ним, — просит он, и я слышу в его голосе такую боль, которая скручивает мои внутренности.

— Нет, — качаю головой. — Я надела это для себя. Как надевала все эти месяцы, не собираясь ни с кем спать.

— Я люблю тебя, — говорит Зевс. — Люблю так, что дышать больно. Больше никогда, слышала? Никогда не предам и не подведу. Я подыхал без тебя. Если бы ты ко мне не пришла сегодня… если бы не позволила целовать тебя… я бы точно умер. Потому что жизнь без тебя теряет смысл и краски.

— Захар…

— Молчи, — просит он. — Все потом. Сейчас я хочу наконец оказаться внутри тебя.

Мы даже не раздеваемся. И ласки наши хаотичные, как будто рваные. Украденные.

Мне кажется, мы оба пытаемся ухватить побольше, почувствовать еще, насладиться подольше.

Пальцы Захара проникают под мои уже влажные трусики, и мы оба тихо стонем. Он пьяно улыбается, прикрыв веки.

— Моя девочка, — хрипит он. — Ждала меня. Истосковалась.

— Захар, — задыхаюсь, когда он начинает кружить своими умелыми пальцами по клитору. Ерзаю на его коленях, пытаясь получить еще больше трения. Еще Захара и его пальцев! — Еще… — бормочу. — Еще немного.

— Кончишь на моем члене, моя королева, — произносит он и, приподняв меня над собой, быстро расстегивает черные джинсы. Стягивает их до коленей вместе с боксерами и берет меня за бедра. Одной рукой оттягивает в сторону перешеек трусиков. — Иди ко мне, сладкая.

Встречаю возбужденный взгляд Зевса и медленно насаживаюсь на его ствол. Мы снова стонем в унисон. Из моего горла вырывается всхлип, когда я полностью вбираю в себя Захара.

Он пытается дернуть бедрами, но я качаю головой.

— Подожди, — прошу. — Я больше полугода без секса.

— Как и я, — сдавленно отвечает он. — Изо всех сил держусь, чтобы не кончить прямо сейчас.

Я смеюсь, а потом ойкаю.

— Бля, ты так сжимаешь меня, что я и правда сейчас опозорюсь. Двигайся, маленькая, так у меня хотя бы будет оправдание, почему я кончил.

Снова хихикаю, а Захар скрипит зубами.

Тогда я и начинаю плавно двигать бедрами. Приподнимаюсь и медленно опускаюсь. Зевс прикрывает глаза, но тут же распахивает их, впиваясь в меня взглядом.

Немного опускает спинку кресла и поднимает подол моего платья. Смотрит на соединение наших тел. Я вижу, какое удовольствие доставляет ему это зрелище. Как загораются его глаза. Как крепко он сжимает челюсти от наслаждения.

— Давай снимем это, — говорит он и стягивает мое кашемировое платье через голову. Оно цепляется за заколку на волосах. Тогда Захар отстегивает ее и отбрасывает в сторону, следом за ней летит и платье.

Я выпрямляю спину и с удовольствием смотрю на то, как Захар ласкает мое тело своим горящим взглядом. На мне только нижнее белье и чулки. Тряхнув головой, позволяю волосам рассыпаться по плечам, а Зевс проводит зубами по нижней губе.

— Красавица моя. Королева. Роскошная, пиздец просто, — выдает сипло. Я двигаю бедрами в медленном темпе, хотя чувствую, что мне недолго осталось до взрыва.

Захар хватается за перешеек трусиков и еще сильнее оттягивает их в сторону. Проскальзывает большим пальцем между моих влажных губок и надавливает на клитор. Я вскрикиваю и замираю на секунду.

— Двигайся, Марго, — приказывает он низким голосом. — Давай, девочка. Возьми все, что тебе нужно.

Я ускоряюсь, как и палец Зевса. Он сводит меня с ума и дезориентирует. Не понимаю, где мне приятнее — снаружи, где орудует его палец, или внутри, где каменный член распирает мои стеночки и с каждым движением толкается в нужную точку.

— Чуть быстрее, — хрипит Захар.

Хватает меня второй рукой за бедро и заставляет резко насаживаться на него. Но, видимо, ему недостаточно этого ритма.

Подхватив за талию, делает рывок — и вот я уже лежу на кресле, а он сверху.

— Захар, — прошу его дрожащим голосом, когда вижу, что он не двигается.

— Приласкай себя, — просит он и переводит взгляд на мою промежность. — Давай, малышка. Покажи, как тебе нравится.

Он прекрасно знает, как мне нравится. Умеет доводить меня до оргазма так быстро, что я не успеваю даже ахнуть. Но сейчас хочет посмотреть и дать мне достигнуть пика раньше, чем туда доберется он сам.

Опускаю руку и начинаю поглаживать себя, а Захар нетерпеливо рычит. Хватает за края чашечек кружевного бюстгальтера и дергает их вниз, выпуская наружу мою грудь. Впивается в соски пальцами и ртом. Ласкает так, как умеет только он. Жадно, нежно, потом — агрессивно.

Я стону и выгибаюсь дугой, подставляя себя под его ласки. Спинка кресла опускается еще ниже, чтобы мне было комфортнее. Не знаю, как Захару удается ласкать меня обеими руками, при этом еще и создавать мне условия. Плевать. Пусть делает все для меня. Сам же сказал, я его королева!

— Захар, пожалуйста, — прошу, когда чувствую, как все тело начинает дрожать от приближающегося оргазма.

— Да, малыш, — бормочет, и в следующую секунду его член врывается в меня на полную длину.

Вскрикиваю, и со следующим толчком взрываюсь. Мне кажется, даже дом содрогается от силы моего оргазма и крика, который практически переходит на ультразвук. Кажется, я еще никогда так мощно не кончала. Словно из меня выливается тонна жидкости, а каждое чувство обострено до предела.

Убираю пальцы с пульсирующего клитора, но туда уже ложатся пальцы Захара.

— Нет, — бормочу вяло.

— Да, сладкая, — отвечает он, и я просто вскидываю руки и укладываю их над головой, полностью отдаваясь во власть Захара.

Он кружит по клитору, долбится в меня. Возносит на новую ступень наслаждения, которую, кажется, я уже не в силах вынести.

— Вот так, — приговаривает Захар. — Давай еще разок, малыш. Кончи для меня. Кончи на моем члене, — рычит, и я чувствую, как он увеличивается в размерах.

Я замираю, и из меня вырывается сдавленный хрип. А потом меня начинает трясти. Я чувствую, как из меня выплескивается жидкость, и понимаю, что Зевс довел меня до сквирта. У нас уже такое было пару раз, и сейчас это не менее мощные ощущения, чем тогда.

Захар продолжает мучить меня удовольствием. Выжимает из меня все соки до остатка, оставляя только дрожащую оболочку.

Убрав пальцы, он закидывает мои ноги себе на плечи и долбится в меня настолько жестко, что я вся трясусь. Несколько самых яростных толчков, утробное рычание, и Зевс замирает, изливаясь в меня.

Я распахиваю глаза и смотрю на то, как заострились черты его лица. Как крепко сжаты челюсти. Как сильно он зажмурился.

Через несколько секунд Захар открывает глаза и опускается на руки, нависая надо мной.

— Пиздец, как люблю тебя, — шепчет в мои губы и нежно целует. — Останься со мной. Не уходи. Хочу обнимать тебя всю ночь и всю оставшуюся жизнь. Хочу наконец-то почувствовать себя живым.

Я прислушиваюсь к себе. Закрываю глаза и впитываю ощущения.

Захар берет меня на руки. Сам ложится на кресло, а меня устраивает у себя на коленях. Крепко прижимает к себе и целует в макушку.

— Я смотрел запись нашей свадьбы, — тихо говорит он. — Столько раз пересматривал, что могу хронометраж воспроизвести по памяти.

— А ты забрал запись сюда?

— Конечно, — отвечает он спокойно. Я прижимаюсь ухом к его груди и слушаю, как громко и размеренно бьется его сердце. — Может, не должен был. Но когда выезжал из нашего дома, прихватил.

— Хорошо, что прихватил. Иначе ее бы не осталось.

— У нас есть копия.

— Правда? — поднимаю голову. — Где?

— В банковской ячейке.

— У тебя есть банковская ячейка? — удивляюсь.

— Она на твое имя.

— И что там лежит?

— Твои самые дорогие украшения, флешка со свадебным фильмом, наши первые обручалки, немного денег.

— Почему я не знала о ней? Думала, все это хранится в офисе в сейфе.

— Я открыл ячейку, когда покидал офис, и все перенес туда.

— Почему на мое имя?

— Потому что все, что там лежит, принадлежит тебе.

— Давай посмотрим сейчас.

— Что? Ячейку?

— Нет, — смеюсь. — Свадьбу. Если, конечно, тебя еще не тошнит от нее.

— Не тошнит, — улыбается Зевс. — Я готов бесконечно смотреть на тебя в свадебном платье. Помнишь, как твой отец чуть не застал нас в подсобке ресторана?

Я смеюсь и прячу лицо в изгибе шеи Захара. Мне до сих пор немного стыдно за тот случай. Папа, наверное, все понял, но не подал виду и не стал показывать, что мы спалились. Только деликатно кашлянул и ретировался.

Нас не остановило то, что мы были за секунду от разоблачения. Слишком сильно хотели друг друга. Мы яростно трахались, несмотря на то, что за стенкой сновала куча персонала, а через пару дверей от помещения веселились наши гости. Нам хотелось поскорее сбежать с этого праздника и отправиться на уединенный остров, где позже мы провели самые лучше две недели.

— Давай включу, — говорит Захар и, встав, перекладывает меня на кресло.

Я уже жду, что он натянет свои джинсы, но он избавляется от них. Надевает боксеры и идет сначала к автомату с попкорном. Запускает его, а пока тот греется, Зевс берет пульт, достает из холодильника две бутылки воды. Ставит напитки возле кресла, а сам подходит к встроенному шкафу и вытягивает оттуда шерстяной плед.

Положив его на соседнее кресло, возвращается к автомату с попкорном и ждет, пока начнет лопаться кукуруза. Взяв коробку, наполняет ее карамельным лакомством.

Я подтягиваю к себе ноги и любуюсь на своего мужчину.

Захар во время секса спросил, не собиралась ли я спать с Романом. Правда в том, что я вообще ни с кем спать не собиралась.

За эти полгода я не раз пыталась представить другого мужчину в своей постели и своей жизни. И каждый раз содрогалась. Потому что — уверена — он бы не так сидел, не так дышал, не так ел, не так трахался. Все, что я люблю и ненавижу в мужчинах, воплощается в одном Зевсе. Меня бесят некоторые его повадки, но без них он не был бы тем, кем является.

Я миллиард раз задавала себе вопрос, смогу ли простить мужа за измену. Ведь прощение влечет за собой обещание больше никогда не вспоминать и не упрекать. Я не могла ответить себе на этот вопрос. А сейчас могу.

Я уже простила. Знаю, что многие осудили бы меня за слабоволие. Но не они живут моей жизнью. Да и пойди найди людей без греха. Нет таких. Подвернись кому-то возможность вот так, как Зевсу, брать то, что он захочет, грани морали сотрутся. Такова человеческая природа.

Каждый из нас будет бить пяткой в грудь и кричать о том, что он бы так никогда не поступил. Вот только правда в том, что ему просто не представилось такой возможности. Фактически, если сказать человеку, что его деяние останется безнаказанным, он и преступление совершит, не моргнув глазом.

Я не оправдывала Захара в своих мыслях. Не пыталась обелить его поступок, сравнивая с другими людьми и рассуждая о морали. Единственное, что меня волновало, смогу ли я простить и забыть. Потому что только это имело значение.

— Малыш, ты задумалась, — произносит Захар, и я перевожу на него взгляд. Он сидит передо мной на корточках, держа в руках большую коробку попкорна. — Скажи, что не жалеешь о нашем сексе. И о том, что осталась.

Смотрю ему в глаза и, подняв руку, провожу ладонью по щеке.

— Я хочу забыть все, что было, Захар, — говорю искренне. — Я люблю тебя и готова простить. Но второго шанса не дам. Этот единственный.

— Не проебать, я понял, — серьезно кивает он. — Маргош, я сделаю…

— Ш-ш-ш, — накрываю его губы своими пальцами. — Не надо клятв, ладно? Не обещай. Просто делай. Поступками доказывай свою верность и серьезное отношение к нашей семье. Так, как ты делал до… до всего этого. Слова я не приму. Они пусты, даже если ты вкладываешь в них душу. Поступки гораздо красноречивее.

Зевс внимательно слушает каждое слово, а потом кивает.

— Давай-ка размещаться, будем смотреть нашу свадьбу.

Я встаю, пропуская Захара на кресло. Сама усаживаюсь на сидушку того же кресла сбоку, а на мужа забрасываю ноги. Зевс берет плед и укрывает нас, а потом дает мне попкорн. Сам же приглушает свет, и через полминуты на большом экране появляется заставка нашей свадьбы.

Во время фильма я плачу, смеюсь, мы с Захаром бросаемся попкорном, целуемся, обнимаемся и даже танцуем прямо в проходе, одетые только в нижнее белье. Клянусь, настолько романтического и богатого на эмоции вечера у меня не было уже, кажется, целую вечность.

— Марго, а давай поженимся, — предлагает Захар, когда заканчивается наш свадебный фильм.

— Что? Ты отнес то заявление в ЗАГС? — спрашиваю и понимаю, что испытываю сожаление.

Как будто картинка с Зевсом, ожидающим, пока я вернусь в его жизнь, внезапно тускнеет. Словно он сделал недостаточно для того, чтобы сейчас у меня не осталось ни капли сомнений по поводу принятого решения.

— Нет, конечно, — он качает головой, а я облегченно выдыхаю. — Просто на этот раз мы можем сделать все прямо на островах, без сотни гостей. Только ты и я. Можно еще прихватить твою подругу и моего брата в качестве свидетелей.

— Ой, не знаю, хорошая ли идея брать их с собой.

— Отличная идея. Они единственные, кто в курсе нашей ситуации, и кто не осудит, а только порадуется за нас. Так что скажешь? Можем все организовать прямо в новогоднюю ночь.

— Так времени же осталось всего ничего.

— Оставь это мне. А ты завтра же за свадебным платьем.

Захар крепко прижимает меня к себе и целует.

— Будет очень эпичная свадьба, — произношу, когда он отрывается от моих губ.

— Надеюсь на это, — подмигивает мой муж.

— Можешь быть уверен. Там, где эти двое, скучно не будет.

— Еще! — выкрикиваю и выгибаю спину. — Быстрее! Еще! Да! Не останавливайся! Да! Вот так!

Захар врывается в мое тело так жестко, что даже становится больно. Но я тащусь от мощности этих ощущений. Его огромный член распирает изнутри мои стеночки, опухшие после двух предыдущих оргазмов.

Я хочу еще. Мне мало. Сейчас, когда мы снова вместе, а то, что случилось “до”, осталось позади, мы будто заново познаем друг друга.

Целый месяц после той памятной ночи в нашем новом доме мы только и делаем, что трахаемся. Просыпаемся, занимаемся сексом. Завтракаем, занимаемся сексом. После работы встречаемся за ужином, занимаемся сексом. Потом душ и отход ко сну, и тогда мы тоже занимаемся сексом. На выходных вылезаем из постели только ради того, чтобы заняться сексом на других поверхностях нашего дома.

В один из дней я сказала Захару, что хочу пригласить в гости подругу. Но он запретил. Сказал, пока не насытится мной, никаких гостей в нашем доме.

Сейчас же нам пора выезжать в аэропорт, чтобы лететь на собственную свадьбу, а мы никак не можем оторваться друг от друга.

— Давай еще разок, — рычит Зевс. — Для меня. Порадуй, малышка.

Я расслабляюсь и просто чувствую. Его горячие ладони на себе, раскаленный член внутри и пошлые слова шепотом — на ухо.

— Давай, моя маленькая стерва, — рявкает он, и я взлетаю.

Не от этих слов, конечно. Они только как приправа к основному блюду. Но подогревают меня, это точно.

Все тело дрожит. Его сковывают судороги, а изо рта вырывается сдавленный стон, больше похожий на какой-то звериный вой. Через несколько толчков Зевс догоняет меня и кончает, выдавая полухрип-полустон.

Медленно выскальзывает из меня и падает сбоку на спину.

Прикрыв глаза, широко улыбаюсь.

Я разомлевшая, довольная и удовлетворенная.

Поворачиваюсь на бок, чтобы посмотреть на Захара, и тут внезапно к горлу подкатывает такая тошнота, что мне едва удается удержать в себе вчерашний ужин.

Подскакиваю на ноги и несусь в ванную, потому что позывы не прекращаются.

— Марго! — кричит в спину Захар. Слышу, как он бежит за мной следом, поэтому захлопываю дверь, успеваю щелкнуть замком и поднять крышку унитаза, а потом меня начинает тошнить. — Марго! Малыш, что такое? Тебе что, плохо? — спрашивает он и начинает колотить в дверь. — Открой! Марго, открой, иначе я ее, нахер, вынесу! — угрожает он, пока я отдаю унитазу всю ранее съеденную еду.

Захар продолжает долбиться в дверь и орать, но мне сейчас не до него.

Наконец последние спазмы стихают, и я оседаю на пол. Закрываю крышку унитаза и смываю. Вытираю ладонью рот и пялюсь в пространство сквозь выступившие слезы.

Меня всю трясет так сильно, что зуб на зуб не попадает. И горло дерет.

Медленно, держась за унитаз, поднимаюсь на ноги и, схватившись за раковину, выпрямляюсь.

Кладу зубную пасту на щетку и начинаю чистить зубы. Рассматриваю в зеркале свое бледное лицо, а потом слышу, как проворачивается замок. Через секунду на пороге ванной возникает Захар. Голый и с отверткой в руке. Пялится на меня испуганным взглядом, а я — на него. Пытаюсь понять, почему меня стошнило, а его — нет. Мы же накануне вечером ели одно и то же.

А потом до меня доходит, и моя рука со щеткой замирает. Электрическая головка полирует один-единственный зуб, пока я пялюсь на мужа.

— Не может быть, — шепеляво выдыхаю шепотом.

Я даже боюсь подумать об этом. Даже на мгновение предположить, что самые мои смелые мечты могли воплотиться.

Нам ведь сказали, что это невозможно. Убедили в том, что наш удел — приемные дети. Мы смирились и уже не надеялись на чудо. А теперь…

Нет. Скорее всего, это отравление.

Я не хочу питать себя напрасными надеждами и тем более обнадеживать Захара. Раз уж мы приняли этот прискорбный факт и решили жить только для себя, пусть так и будет. Только вот внутри чувствительно колотится сердце и все сжимается от одной мысли о том, что чудеса случаются.

Я стою и не дышу, глядя на мужа, потому что боюсь спугнуть свою удачу. Боюсь, что если произнесу вслух свою догадку… даже не догадку, предположение… все может измениться. Типа как будто вселенная подразнила меня и отберет эту надежду. Пусть она и была изначально пустой и не имела под собой оснований.

— Маргош, ты как? — ласково спрашивает Захар, вглядываясь в мое лицо.

Я поднимаю указательный палец, давая ему понять, что мне нужна минутка. Поворачиваюсь лицом к зеркалу и продолжаю чистить зубы, глядя на свое отражение.

Теперь я вижу себя совершенно иначе. Как будто за пару секунд кардинально изменилась и стала совсем другой женщиной.

Заканчиваю с чисткой и, прополоскав рот, поворачиваюсь лицом к мужу.

— Я, конечно, не уверена… — начинаю, не зная, как преподнести ему эту новость. — И может быть, причина в какой-то паршивой еде. Или у меня, например, началась индивидуальная непереносимость какого-то ингредиента, но…

— Ты беременна, да? — спрашивает Захар, а я неопределенно киваю.

— Возможно, — выдавливаю из себя и затаиваю дыхание в ожидании реакции.

Он зависает на долгих пару секунд, а потом склоняет голову набок.

— Нам надо к врачу?

— Захар, блин! — рявкаю. — Причем тут врач?! Я еще не знаю, что мне надо! Пока что только предполагаю.

— А чего ты так психуешь? — аккуратно спрашивает он. — Ты разве уже не хочешь ребенка?

— А ты? — отвечаю вопросом на вопрос.

Впиваюсь в мужа взглядом и жду ответ, понимая, что он определит, какими будут наши дальнейшие отношения. Вдруг он уже передумал? Или изначально поддерживал меня только потому, что я хотела ребенка, а на самом деле всегда желал прожить жизнь только вдвоем?

— Что это, нахрен, за вопрос? — гремит мой муж. — Конечно, я хочу! Я думал, ты уже передумала!

Я расслабляюсь и чувствую, как по щекам катятся слезы, а на лице расплывается улыбка.

— А я думала, что ты смирился и передумал.

— Глупая, — ласково произносит он и, подойдя ко мне, сгребает в свои медвежьи объятия. — Разумеется, я хочу продолжение тебя. Девочку. Такую же красивую и с характером, как ее мама. Капризную и требовательную, чтобы я удовлетворял все ее прихоти. А потом куплю пистолет и буду отстреливать всех потенциальных женихов. Потому что никакой яйценосец не достоин быть с моей маленькой принцессой.

— Что, если будет мальчик?

— Значит, будет мальчик, — пожимает плечами мой муж. — Я буду любить любого ребенка от тебя. Любого.

Поднимаю голову и впиваюсь в мужа взглядом.

— Если ты даже посмотришь на сторону, пока я буду беременна, забудь и обо мне, и о ребенке, ясно?

— Ясно-ясно, — кивает он и продолжает меня обнимать.

В спальне начинает разрываться телефон, и Захар со вздохом отрывается от меня.

— Я в душ, — говорю.

— Давай. Я сейчас отвечу на звонок и присоединюсь.

Захар выходит, а я встаю под теплые струи. Плачу сквозь слезы счастья. Не могу поверить, что забеременела. Я уже смирилась и решила, что раз мы не можем иметь своих, значит, так и должно быть. А теперь так отчаянно хочется, чтобы моя догадка подтвердилась, что аж трясет.

— Марго! — выкрикивает Захар. — Мы опаздываем на рейс!

— Мы же летим джетом! — отзываюсь, и дверь кабинки отъезжает в сторону. Передо мной все еще голый Зевс.

— Ты считаешь, они могут взлетать, когда им вздумается? — спрашивает, заходя в кабину. Становится под тропический душ и быстро обмывается.

— Именно так я и думаю, — отвечаю.

— Бегом, девочка! — Захар подгоняет меня шлепком по попке. — Иначе опоздаем на собственную свадьбу!

Мы собираемся так быстро, как только можем. В перерывах метаний по комнате вырываем короткие поцелуи, загадочно улыбаемся, как будто храним какую-то тайну, известную только нам двоим. Хотя так и есть.

— Я захватил пакеты, — говорит Зевс, когда мы оказываемся на заднем сиденье машины, а водитель мчит нас в аэропорт.

— Зачем?

— Вдруг тебя в самолете будет тошнить? Мы же не знаем пока, как ты будешь переносить дорогу.

Я закатываю глаза и улыбаюсь.

Кажется, началось. Я еще даже точно не знаю, беременна ли, но Захар уже носится со мной, как наседка — с цыплятами.

В аэропорту машина останавливается у терминала, и мы с Захаром мчим на посадку.

— Почему мы не поехали сразу ко взлетной полосе? — спрашиваю я.

— Потому что мне еще кое-куда надо.

В зале отлетов стоят Инга с Архипом. Он расслабленный, с руками в карманах льняных брюк цвета топленого молока. А моя подруга хмурая и нервная. Мечет молнии то в него, то в нас, практически бегущих навстречу друзьям. Руки Инги сплетены на груди, и эта поза яснее ясного дает понять, что моя подруга в ярости.

— Что случилось? — спрашиваю, опуская приветствия.

— Где вас черти носят?! — психует она.

— Ты не на меня злишься, так что не надо срываться на мне, — рычу на нее.

Инга тяжело вздыхает и немного расслабляется.

— Прости, — выдает. — Этот… взбесил с самого утра. — Мечет убийственный взгляд в брата Захара.

— Веселенькая будет свадьба, — бубню я.

— Захар, нам пора в самолет! — восклицает Архип, и я перевожу взгляд на удаляющуюся спину мужа.

Он торопится в сторону магазинов, а я, нахмурившись, смотрю на него.

— Какого черта? — спрашиваю, подходя к Архипу.

— А я откуда знаю? Это ты мне ответь. Сказал, надо на минуту отлучиться и свалил.

— Так, пока Зевса нет, — произношу. — Испортите нам свадьбу, я вас загрызу.

— Это ты ему скажи! — рычит Инга и брезгливо кривится.

— Я вам обоим говорю! Да что с вами такое?! Еще недавно мило переписывались, а сейчас даже посмотреть друг на друга не можете! Ну-ка быстро пожали друг другу руки!

— Я не буду ему жать… ничего, — опять кривится моя подруга.

— Бегом! — рявкаю так, что стоящая у стойки сотрудница аэропорта поднимает на меня удивленный взгляд.

Архип протягивает руку, а Инга недовольно поджимает губы. Я маякую ей взглядом, чтобы вложила свою ладонь в его. Она нехотя подходит и отвечает на жест Архипа. Тогда он сжимает ее ладонь и смотрит на нее так… многозначительно. Даже мне становится жарко от этого взгляда.

— Я всегда получаю то, что хочу, — еле слышно произносит он, а Инга выдергивает свою руку.

Я уже открываю рот, чтобы спросить, что за фигню он только что выдал, как возвращается Захар. В руке закрытый бумажный пакет с логотипом аптеки, и я опять закатываю глаза. Купил мне таблетки от укачивания? И если да, то сколько? Ведро, черт побери?!

— Все! Погнали! — говорит мой муж и, обняв меня за талию, тащит на регистрацию в нашем VIP-терминале. Нас приветствует пилот, и через несколько минут мы уже размещаемся в салоне.

Самолет разворачивается, а Захар проверяет, застегнула ли я ремень и спрашивает, как я себя чувствую.

— Ты издеваешься? — шиплю. — До твоего вопроса было нормально. А теперь тошнит.

— Пакетик? — предлагает он.

— От тебя тошнит! Ты слишком суетишься.

Наконец самолет взмывает в воздух, и мой муж ненадолго затихает. А когда нам позволяют расстегнуть ремни безопасности, Захар передает мне пакет из аптеки.

— Там восемь тестов. Сделай, пожалуйста.

— Восемь? — шепчу гневно. — Ты совсем сдурел?!

— Это чтобы наверняка. Мы же не знаем, какой из них точнее всего. А так соберем статистику. Давай-давай. Марго, ну же, не сиди.

Понимая, что он не отстанет, встаю и плетусь в туалет. Хочется прибить мужа за эту гиперопеку, но еще больше хочется узнать наверняка, беременна ли я.

Делаю все восемь тестов. Да-да, все восемь, потому что в чем-то Зевс прав. Если собрать статистику, можно вывести средний результат.

Выжидаю положенные несколько минут, а потом сгребаю все эти тесты и, не дыша, покидаю кабинку. Как только возвращаюсь в салон, Зевс вскакивает со своего места и бросается мне навстречу.

— Что тут вообще происходит? — слышу голос подруги, но не смотрю на нее.

Я не могу отвести взгляд от мужа, который смотрит выжидательно и… с надеждой.

— Ну что?

Вручаю ему букет из тестов.

— Один отрицательный, один испорченный и шесть…

— Что?.. — поднимает на меня взгляд от тестов. — Марго, я ни хрена не понимаю, что значат все эти полоски! — психует он. — Ты беременна или нет?!

Год спустя