В одном тёмном-тёмном доме с большим тёмным-тёмным подвалом, в котором ползали чёрные- чёрные крысы, жила старая-старая бабка, и душа у неё была тёмная-претёмная. И вот однажды…

Хотя нет, я не стану с этого начинать. А то, пожалуй, вам потом будет не так интересно. Лучше расскажу другое.

Полтысячи лет назад, а может и больше, в дремучем-дремучем лесу жил огромный дракон. И воровал он самых прекрасных девушек со всей округи. А может, и ещё дальше залетал, не знаю. Разумеется, воровал, чтобы их потом съесть: такой уж у всех драконов скверный характер. Некрасивых девушек он не трогал, не по вкусу они ему были. Дракон не подозревал даже, какие волнения и сомнения он сеял в душе каждой девицы. Ведь это честь какая — к дракону на обед попасть! И хочется, как говорится, и колется. Заодно и посидеть на страшной чешуйчатой спине между крыльями и посмотреть на всех свысока, ну а потом… Потом уже не важно: всё равно, кроме драконища, никто этого не увидит. И вот пришёл час, когда во всех окрестных деревнях осталась одна-единственная красотка. Эта девушка просто затмевала всех своей лучезарной красотой, её и звали так — Первая Красавица. И была она настолько хороша, что даже дракон не спешил её съесть, всё любовался ею, да на десерт оставлял. Однако не дошло у чудища дело до десерта: в один прекрасный день оно вдруг скоропостижно испустило дух. Весьма, кстати, смрадный — то, что дракон издох, народ издалека почувствовал. Причиной столь внезапной драконовой кончины, кстати, тоже стала девица. И тоже, разумеется, красавица — только с весьма скверным характером. Настолько скверным, что даже дракон сдох сразу после того, как её сожрал. Может, отравился ею, может, подавился, кто ж его знает. Главное, результат налицо: был дракон — и нет дракона.

Местные жители, понятное дело, облегчённо вздохнули и дружно обрадовались. Все, кроме Первой Красавицы. Как-то так случилось, что после смерти дракона от неё все отвернулись. Ещё вчера всей деревней её оплакивали и готовились с ней проститься, но сегодня, когда она осталась жива-здорова, народ сразу на девушку озлился. Ведь их дочерям, сёстрам и невестам не повезло так, как ей. Вот и стали люди её изводить. Проходу ей не давали, всё попрекали тем, что жива осталась и смерти лютой избежала. Забыли даже о том, что совсем недавно считали её Первой Красавицей. А что такого-то? Эка невидаль — красная девица! Да у нас таких полным-полно было… пока дракон всех не сожрал. Так что жизнь в родной деревне превратилась для девушки в сплошной кошмар, и она озлобилась на весь людской род, ушла в тот самый дремучий-дремучий лес, поселилась в жилище дракона, а потом…

Гм, опять что-то не так. Начну-ка я, пожалуй, совсем иначе.

Давным-давно, ещё в те далёкие времена, когда ваши пра-пра-пра-пра (и ещё много-много «пра») прадеды и прабабки с дубинами охотились на мамонтов, на широкой равнине вдруг вырос Огромный Дуб. Да не простой, а особенный. Он словно родился мёртвым: не то что желудей — даже ни одного зелёного листочка на нём не росло, одни корявые ветки в разные стороны торчали. Людям и разным лесным обитателям проку с него никакого. Ни птице, ни белке на мёртвом дубу не поселиться, а человеку в тени не отдохнуть. Листьев нет — какая тень? Попытались люди было его срубить, да быстро отступились. Дуб хоть на вид и сухой, но крепкий, точно камень. Только ударишь по нему топором, как тут же, прямо на глазах, зарубка исчезает: щепки на место встают, кора затягивается — словно и не было ничего. Смекнули тогда люди, что с этим дубом что-то нечисто. Дерево-то только кажется мёртвым и сухим, а на самом-то деле поживее многих. Его ветки шевелились как человеческие руки, ствол склонялся в любую сторону, а корни извивались словно гигантские змеи. Посмотрели люди на всё на это и решили держаться от дерева подальше — мало ли что.

Так и стоял дуб, словно царь, одинок и страшен, раскинув в разные стороны огромные кривые ветви. Со временем вокруг вырос дремучий лес. Стоит этот дуб и по сей день. Да и куда ему деваться, ведь он соединяет два мира! На нашей земле он сухой почерневший великан, вшестером не обхватишь. И никому невдомёк, что из корней его растет ещё один дуб — с другой стороны земли. Вы картинку на игральной карте видели? Вот так и растёт. Поверни картинку нашим дубом кверху — мы головой вверх стоим, а тот мир ногами по потолку ходит. Поверни в другую сторону — тот народец по лужайкам бегает, а мы на головах стоим.

Так вот, в нижней, сказочной стране, выглядит огромный дуб совсем по-другому. Крона у него пышная и зелёная, все листики идеальной формы, один к одному, жёлуди на дубу крупные, ровные, блестящие — просто загляденье. Впрочем, в той стране все деревья такие, а их там видимо-невидимо. Потому и называется эта страна — Крония. И выглядит она именно так, как и подобает сказочной стране. Есть там и высокие горы, и мрачные пещеры, и таинственные леса, и весёлые ручьи, и зелёные луга, пестреющие дивными цветами. Над цветами порхают бабочки самых причудливых расцветок, и лица у этих бабочек человеческие — милые, девчачьи, смеющиеся.

Населяют Кронию удивительные создания — гномы и эльфы, гремлины и русалки, тролли и орки, гоблины, маги и ведьмы, колдуны и волшебники — всех и не перечесть. Сказочный народ, в общем.

Живёт Крония по свету солнца и луны. Как солнце всходит, ночные жители разбредаются по домам и укладываются спать. А солнечные жители, сладко потягиваясь, вылезают из кроватей и принимаются за дела, которых хватает на всех. Нужно собрать урожай с полей и огородов, наполнить лукошки грибами и ягодами, закоптить рыбу, пойманную за ночь лунными соседями, и не забыть вечером оставить для гномов на крыльце свежие молоко, сметану и домашний сыр — в благодарность за большую тачку угля и серебряную брошь.

Сейчас страна живёт мирно. Ссор между соседями нет и в помине, и уже давно. Но так было не всегда.

Начнём с того, что управляют Кронией два очень древних рода. Солнечные правители — по древнему обычаю ими бывают только мужчины — это почтеннейшие гремлины. Старейшина рода, мудрейший Эрген, настолько стар, что сам не помнит, как давно он живёт на свете.

У лунных жителей всё наоборот. Древний и почитаемый род ведьм выбирает в правители исключительно женщин. С них-то всё и началось.

Однажды, много лет назад, лунная правительница Цесинда положила в своё омолаживающее питьё слишком много белены. Уж что ей там после этого питья померещилось, но она вдруг решила стать правительницей всего волшебного мира. И даже сумела переманить на свою сторону часть подданных Кронии, причём не только на лунной стороне. Однако не все жители волшебной страны согласились с таким нарушением древних законов. Они подняли тревогу и собрали срочный Совет-На-Заре. По традиции на таких советах представителями всех семейств Кронии решались самые важные дела. И в тот раз пришли к единодушному мнению, что Цесиндины идеи не только вредны для всех, но и опасны. И потому для скорейшего наведения порядка нужно срочно её изолировать. Маги предложили заточить бунтарку в волшебный ларец, а гномы вызывались его сделать. Отправились в свои подземные кузницы и выковали большой красивый серебряный ларец, крышку которого украсила фигурка орла с распростёртыми крыльями.

Понятно, что самой Цесинде такое решение Совета по вкусу не пришлось. И она вместе со своими сторонниками решила дать бой. Колдунья собрала войско, призвала огнедышащих драконов и посадила на них могучих троллей, безжалостных орков и свирепых гоблинов. Однако что за армия без вооружения? И потому Цесинда приказала гномам, которые тоже относились к лунным жителям Кронии, изготовить для её воинов лучшую броню и оружие. И просчиталась. Гномам совсем не понравилось, что ими командуют. Гномы, конечно, по характеру очень разные, но далеко не все добродушные. И подчиняться приказам не любят. И война им совсем не по душе. Им нравится добывать драгоценные камни, делать украшения для девушек и всякие мирные вещи: косы, плуги, молотки, гвозди. А тут — бросай всё и куй мечи. Против своих же собратьев!

Поэтому гномы предупредили солнечных жителей о планах Цесинды, наковали брони и оружия и для них, а не только для жителей тьмы, и сами выступили на светлой стороне, вооружившись тяжёлыми двусторонними секирами. Солнечное войско тоже вооружилось: русалки и феи — хитростью, добрые волшебники и чародеи — магией. Эльфы достали старинные книги, вспомнили секреты и выковали целую гору боевых наконечников для своих стрел. Ведь каждый знает, что эльфийская стрела пробивает любую броню, даже сделанную самым искусным гномом. Гномы, правда, с этим не согласны, но встать в против эльфа с его луком никто из них не решился.

В общем, солнечная сторона к схватке оказалась готова.

Накануне боя собрался ещё один Совет-На-Заре, на котором старейшины волшебного мира предложили Цесинде сдаться, но та отказалась.

И сошлись войска в страшной сече. Солнечная сторона победила. Правда, победа далась дорогой ценой. Несколько десятков храбрейших воинов из лучших семей волшебной страны пали в битве. Одни попали под огненную струю дракона, другие не успели отразить удар огромного каменного молота тролля или смертоносного меча орка, третьи пали, сражённые чёрной магией злых колдунов.

Впрочем, лунным воинам досталось ещё крепче. Многим оркам не поздоровилось от встречи с солнечными мечами, троллям перепало от секир гномов и дубинок гремлинов, и не один дракон потом долго отлёживался, раненный эльфийскими стрелами.

Когда до восхода солнца оставалось совсем немного, силы лунного войска стали таять, воины попятились. Увидев это, старейшина гномов и предводительница солнечных колдуний взобрались на крылатых лошадей, взяли волшебный ларец и понеслись к тому месту, где сражалась Цесинда. Пробивать дорогу к отступнице помогало всё солнечное войско. Злая ведьма, понимая, что ещё чуть-чуть — и томиться её духу в ларце, бросилась наутёк. Она вскочила на самого быстрого из драконов и понеслась к Огромному Дубу. Белые крылатые лошади догоняли её, но Цесинда успела к дубу первой. Рухнув со спины дракона под могучие корни дерева, злая ведьма выпустила наружу свой ведьмин дух. Быстрее мысли он скользнул по стволу Огромного Дуба вниз и исчез.

Увидев, что их предводительница сбежала, ночное войско сдалось на милость победителей. Те оказались милосердны, не стали наказывать бунтовщиков, поверили в искренность их раскаяния и простили.

Потом за дело взялись светлые маги, которые стали лечить раненых и оживлять павших. Им удалось спасти всех, кроме семи юных эльфов, павших жертвами какого-то особо коварного колдовства Цесинды. Разгадать его тайну не сумели даже самые сильные волшебники. Тогда по решению Совета- На-Заре души семерых эльфов превратили в птиц с длинными острыми железными клювами, посадили на Огромный Дуб, назначив стражами прохода между мирами. Юных стражников заколдовали так, чтобы пропускали они в страну Кронию только добрые детские души, и то в самом крайнем случае.

И зажила Крония тихо и спокойно, как привыкла. Лунные обитатели Кронии быстро выбрали себе новую правительницу, и с тех пор в Кронии на долгие годы установился мир и покой. О страшной битве старались не вспоминать, но и забыть её не могли. Такое долго не забывается.

* * *

Вы спросите: а как же Цесинда, что произошло с ней?

Дух злой Цесинды прошёл тонкую грань между мирами, и, оказавшись в нашем мире, сперва заметался. Потому как колдунье, пусть и самой сильной, в виде духа бестелесного существовать непросто. Ни поесть тебе, ни попить, ни каким другим делом заняться. Но тут Цесинде крупно повезло. Вы помните, что в нашем мире рядом с дубом поселилась Первая Красавица, которой не успел пообедать дракон, отравившийся её подругой? Так вот — эту девицу угораздило широко зевнуть, когда мимо пролетал дух злобной ведьмы! Разумеется, дух Цесинды тотчас влетел в открытый рот и завладел телом несчастной красавицы. И с этого момента несъеденная девушка превратилась в страшную ведьму Цесинду. Даже настоящее имя золотоволосой девицы с тех пор забылось.

Внешне ведьма была очень даже красива — ни скрипучего голоса, ни лохматых седых косм, ни носа крючком, ни ступы с помелом. Молодая, высокая, статная, с лёгкой пружинистой походкой, изумрудными глазами и роскошными волосами, до самой земли. Когда она ступала, её коса, извиваясь, заметала следы своей хозяйки, и там, где она касалась земли, всё погибало: цветы вяли, травы сохли, а земля трескалась.

Не раз Цесинда пыталась вернуться в Кронию — и в человеческом обличье, и духом бестелесным — но ничего у неё не получалось. Бышие эльфы, а ныне птицы-стражи, зорко оберегали границы волшебного царства. Так и жила Цесинда, изобретая новые пути возвращения домой, а попутно сея страх и злобу в округе, пугая ненавистных людишек и наводя порчу на детей и скот.

После того, как колдунья исходила окрестности своей избушки, метя косой направо и налево, её жилище стало выглядеть жутковато: маленький корявый домик с провисшей крышей и черепом барана над дверью, страшный полуразвалившийся плетень, а вокруг сухие стволы вместо деревьев. И всё это в чаще глухого леса, где ни одной живой души.

Конечно, Цесинде было одиноко. И скучно, и тоскливо, и обидно. Легко ли превратиться из правительницы волшебной страны в простую ведьму из глухомани? Но перебраться в другое место, повеселее, колдунья не хотела, не решалась отойти далеко от дуба, наглухо закрытых ворот в родную страну.

Прожив так лет пятьсот, Цесинда уже настолько извелась от одиночества и бесплодных попыток вернуться домой, что даже стала разговаривать сама с собой. Она знала, что Огромный Дуб её слышит и понимает, знала, что и говорить он может, только он всё молчал, вредная старая коряга!

И так и этак пробовала ведьма улестить дуб, а тот ни в какую. Молчит старый пень! Уж она ему и страшные жертвы приносила, и корни свежей кровью младенцев поливала, и молилась ему, и просила, и умоляла — всё без толку. Тогда решила колдунья дуб напугать. Принесла из похода к людскому жилищу очередную жертву — связанную красивую девушку, положила её рядом с корнями и стала собирать сухой хворост. Дуб, почуяв неладное, заскрипел и закачал ветвями. Ведьма бросила свою жертву на огромную кучу хвороста, достала огниво и присела рядом.

— Ну вот что, дружок, — сказала ведьма, обращаясь к дубу. От былой подобострастности в голосе не осталось и следа. — Пятьсот лет я прошу у тебя всего лишь поговорить со мной, но не получаю даже этой малости. И зачем ты мне тогда нужен? Если мне суждено остаться в этом мире навеки, я лучше поселюсь в более людном месте. А ты… Да гори ты синим пламенем! Это моя последняя жертва!

Ведьма ударила кремнем по кресалу, яркая искра заставила задымиться трут. Ведьма с силой подула, и кусок бересты вспыхнул. Цесинда размахнулась, чтобы бросить горящую бересту на хворост, но тут раздался оглушительный скрип, и ведьма получила мощный удар в спину. Через мгновение она оказалась на земле, прижатая мощным корнем. Корень давил и давил ей на грудь, вжимая в землю так сильно, что ведьма стала задыхаться.

— Ну что ж, подружка, хотела поговорить, так давай поговорим! — голос Огромного Дуба прозвучал громко, но как будто из-под земли. — Только слабовата ты со мной тягаться. Даже когда лунной стороной правила, не ровня мне была, а уж сейчас и подавно. Так что давай-ка повежливее!

Могучий корень плавно приподнялся, и ведьма, с трудом дыша, встала на ноги.

— Что же ты столько лет молчал, сухостой трухлявый? — возмутилась она и отодвинулась от шевелящихся корней, которые отталкивали далеко в сторону кучу хвороста.

— Повежливее, говорю! Или мало досталось? Повторить? — Корни вздыбили землю перед ведьмой.

Ведьма отвернулась от ствола, оттолкнула кучу хвороста ещё дальше, подобрала девицу, пытавшуюся под шумок развязаться или хотя бы уползти, и легко закинула её поверх кучи. Щёлкнула пальцами — и хворост мгновенно вспыхнул. Жарко полыхнув, пламя на несколько мгновений осветило поляну, а потом сразу пропало. Там, где горел огонь, не осталось и следа от костра и последней жертвы.

Ведьма повернулась к дубу.

— Вот так-то! И огниво мне не нужно, и ветер я раздувать ещё не разучилась, — сказала она, присаживаясь на пригорок. — Так что давай не будем силами меряться. Лучше скажи, что это ты молчал до сих пор?

Откуда-то из огромного ствола раздались звуки, которые можно было принять за смех.

— Очень мне интересно было за тобой наблюдать, «правительница Цесинда»! Уж больно хороша ты была, когда в очередной раз распластывалась у моих корней! — дуб ещё раз гулко хохотнул. — И, правду говоря, мне давно уже никто не поклонялся и на меня не молился… А это весьма приятно, я тебе скажу! Так что можешь продолжать! А то в Кронии ко мне уже давно относятся как к пейзажу.

Огромный Дуб словно бы напрягся, его ветви резко поднялись к небу и с оглушительным грохотом замолотили по земле. Огромные, гораздо шире туловища взрослого человека, корни вырвались из земли и начали крушить всё вокруг. Поднялся ветер, да такой сильный, что Цесинду сбило с ног, и она покатилась по земле. Докатившись до какого-то куста, ведьма вцепилась в него мёртвой хваткой. Ей вдруг стало по-настоящему страшно. Только теперь она поняла, какую мощь пыталась раздразнить. И почти тут же у неё созрел план.

Когда дуб успокоился и затих, Цесинда подошла к стволу и задумчиво погладила его.

— Ты догадываешься, о Великий Огромный Дуб, как будут поклоняться тебе ВСЕ жители Кронии, когда я вернусь туда и займу подобающее мне место?

Ни одна ветка не шевельнулась на дереве. Похлопав ладонью по стволу, Цесинда пошла к своему жилищу. В её походке больше не было обречённости, она ступала твёрдо, как человек, уверенно идущий к намеченной цели. И в глаза ей лучше было не смотреть.

Некоторое время Цесинда не подходила к дубу. Надолго исчезала по своим ведьмовским делам, бродила по окрестностям, собирала травы, камни, кости животных и прочие нужные в колдовстве вещи. Возвращаясь, плотно закрывала дверь домика и не показывалась по нескольку дней. И вот однажды…

Однажды ночью, когда Цесинда возвращалась из очередной недельной отлучки, около самого порога перед ней вдруг выросла стена корней. Забор из туго переплетённых корней и корешков вел прямо к Дубу. Ведьма ухмыльнулась и повернула в ту сторону.

— Зачем позвал? — поинтересовалась она, подойдя к дереву.

— Слушай и запоминай, второй раз повторять не буду, — обычно громкий раскатистый голос на этот раз звучал чуть слышно. Толстая ветка, скрипнув, прижала голову волшебницы к самому стволу. Слышно стало чуть лучше, но все равно Цесинде приходилось напрягаться изо всех сил, чтобы разобрать слова дуба.

— Чтобы вернуться домой, тебе надо принести в жертву мне семь испуганных детских душ. Тогда птицы-стражи полетят провожать их в Кронию, и ворота на короткое время останутся без охраны. Сумеешь это сделать — путь тебе открыт. И не забудь про своё обещание! А то я напомню! Крепко напомню!

— Я буду помнить, не беспокойся! — ведьма захохотала так, что поднявшийся ураган выдрал с корнем чахлые деревца и унёс поваленные стволы. — Буду помнить!

С тех пор ведьма затаилась и стала ждать. Добыть сразу семь детских душ — не шутка. А в окрестных деревнях ведьму побаивались и детей оберегали. Так что Цесинде оставалось только затаиться и ждать, пока люди о ней забудут.

Так она и поступила. Перестала наводить порчу на людей и скот, похищать младенцев и делать прочие пакости. Люди подумали, что ведьмы больше нет, и вздохнули с облегчением. Они забыли о ней и зажили счастливо, деревни их росли и богатели, с каждым годом людей в округе становилось всё больше и больше. И наконец Цесинда решила, что её час настал.

С этого мгновения в окрестных деревнях и сёлах заговорили о найденных в лесу костях и черепах, о пропавшем ребёнке, о страшной колдунье в тёмном лесу… Будто ожили страшные бабкины сказки. Вспомнил, например, дед Пантелеймон историю о бешеном быке, который смеётся человеческим голосом — и на следующий день такого быка и встретил в собственном хлеву. А Марья-повитуха поведала о двух близнецах, родившихся с одной головой, — и через три дня у Долговязой Арины родились именно такие, а Марья собственноручно роды принимала. Ночами хохотала до упада колдунья шелестящим ветром, отдавался тот смех в окнах, заставляя людей с ненавистью смотреть в сторону тёмного леса и дрожать от страха.

А Цесинда всё выжидала, когда можно будет заманить в чёрный лес семерых человеческих детей. Тогда наконец-то закончится позорная для неё жизнь в этом мире.

Тем временем в Кронии узнали о коварных планах колдуньи. Первыми тревогу забили птицы-стражники. Они всегда сидели на ветках Дуба, и как тот не приглушал голос в разговоре с Цесиндой, стражники разобрали всё до единого слова.

Их тревожные крики услышали эльфы и подняли по тревоге всю волшебную страну. На шум сбежались и слетелись все обитатели Кронии.

— Надо собирать Совет-На-Заре, и немедленно! — промолвил старый великан, ударив могучим кулаком о камень. Огромный валун разлетелся в пыль.

— Завтра на утренней заре будем решать, что делать, — торжественно проговорил он. — Зовите лунных жителей!

Солнечные жители разошлись, разбежались, разлетелись каждый в свою сторону, чтобы снова сойтись на Совете. Отправили письма Лунной Правительнице и вождям лунных родов, послали самую быстрокрылую бабочку к Солнечному Правителю Эргену. Все разговоры только и велись, что о злобной ведьме, обладающей силой, позволившей переманить на свою сторону волшебный дуб. Если даже это старое, видавшее на своём веку столько хитростей дерево не смогло устоять перед колдуньей, то что же ещё она может натворить.

«Только Эрген сможет помочь, — шептались между собой солнечные жители. — Только он, больше никто!»

Эрген — солнечный владыка Кронии — был самым старым и мудрым представителем древнего рода, охранявших владения сказочного мира.

Наступал вечер, и солнечным жителям пора было закрывать ставни и ложиться спать. А лунным жителям давно не приходилось просыпаться с такими неприятными новостями. Главы тёмных родов потянулись к жилищу своей Правительницы. Над лунной стороной Кронии надолго наступила полная тишина.

Под утро собрался Совет-На-Заре — как всегда на Большой горе, очень далеко от Огромного Дуба. Лунная Правительница и вожди тёмных родов выглядели уставшими. Впрочем, у Эргена и глав солнечных родов тоже был не слишком отдохнувший вид — ведь им пришлось подняться ещё до свету.

Как только они подошли, Лунная Правительница встала.

— Войны не будет! — сразу же заявила она. — Что бы ни случилось, ни один лунный род не встанет на сторону отступницы Цесинды! Мы это решили, и в этом клянёмся!

Правительница подняла правую руку и склонила голову. Так же поступили и её спутники. Эрген поспешил успокоить её:

— Никто и не думал, что будет война. Нам надо решить, что делать с этой изменницей!

Старый гремлин и Лунная Правительница присели на каменные троны, которые спешно соорудили за ночь. Рядом по кругу расположились их свиты.

Старейшина лунных гномов попросил слова и напомнил всем о когда-то выкованном ими сундуке, в который собирались заточить бунтарку.

— Волшебный ларец пуст, но он цел! Надо выполнить решение первого Совета!

Старшина гномов вынул из-под широкого плаща ларец и поставил на середину круга. Волшебный орёл раскрыл могучий клюв и расправил стальные крылья. Идея заточить Цесинду в ларец всем понравилась, вопрос был только в том, как.

Сначала орки предложили снять заклятие с дуба, подготовить ларец и ждать около дерева. Только Цесинда появится, схватить — и заточить! Орёл захлопнет клюв, сложит крылья, ларец окажется накрепко заперт, а уж потом гномы так запрячут его в глубине своих гор, что даже их потомки никогда не найдут. А каменные тролли будут всю жизнь ту гору охранять! Но феи заволновались. А вдруг кто-то найдёт?! Всё может быть. Нет уж, поймать Цесинду надо в земном мире, там же и спрятать!

— Этот ларец не может отправиться в мир людей, — возразил, покачав головой старший гном. Но тут же сам предложил решение:

— Но у нас есть модель, по которой любой кузнец на земле сможет повторить его.

Гном положил рядом с железным ларцом деревянный — точную его копию. Только тот ларец не был живым, а клюв и глаза орла были закрыты.

Жители Кронии радостно зашептались. Одна проб- лема решилась! Но тут же возникла другая. Кто-то должен отправиться в мир людей, найти там колдунью и хитростью и чарами заманить её в ларец. Но кто же это сделает, кто этот смельчак? Добровольцев как-то не нашлось.

Эрген встал.

— Пусть пойдёт мой сын Дори. Он был мал, когда шла Страшная Битва, но теперь вырос. Когда-нибудь он станет Правителем Солнечной стороны. Давайте дадим ему шанс проявить себя в трудном и опасном деле!

Все, кто услышал это предложение, согласились с превеликой радостью. Один только Дори совсем не был счастлив от такого предложения. Он отнюдь не горел желанием преодолевать опасности и совершать подвиги.

— Отец, а почему именно я? — спросил юный гремлин. — Может, кто-нибудь другой? В Кронии так много храбрецов и героев.

Но Правитель был непреклонен:

— Именно ты! Ты поможешь нам обезвредить эту ведьму! Бери ларец, сынок! — торжественно объявил Эрген и протянул сыну ларец.

— Я не могу! Я боюсь! — Дори отступил на несколько шагов. — То есть, я хотел сказать — боюсь, что не справлюсь…

— Боятся только те, у кого совесть не чиста! — сурово возразил Эрген. — Спаси наш мир! На тебя вся надежда!

Дори оглянулся на своих сородичей. Какие же они разные! Но сейчас все как один — от крошечных гномов до огромных великанов, от нежных бабочек с девичьими лицами до грубых орков и от невесомых эльфов с прозрачными крыльями до массивных гоблинов, тяжело ступающих по земле слоноподобными ногами, — смотрели на него как на героя, с надеждой и преданностью во взоре. Юный гремлин вдруг понял, как много он сейчас значит для волшебной страны. «Да, я смогу!» — промелькнула в его голове мысль, и он гордо расправил плечи, напряг мышцы и шагнул к Эргену.

— Бери ларец и ступай! Я придам тебе облик человека, но только на три дня! Постарайся уложиться в этот срок, иначе останешься там навеки! — торжественно произнёс Эрген.

Переход в земной мир стал для Дори испытанием. Сначала он передвигался по стволу медленно, словно дуб не хотел его пускать. Но правители Кронии заметили это и, взявшись за руки, произнесли заклинание — Дори получил такое ускорение, словно ему дали ему пинка. Хорошо ещё, что от испуга гремлин потерял сознание раньше, чем сообразил, что переход завершён.

Открыв глаза, Дори сначала не понял, где он находится.

Он привстал и, оглядевшись, вскрикнул в испуге, такая открылась ему жутковатая картина. Под ногами серая безжизненная земля с редкими пучками пожухлой травы, мёртвые сухие стволы деревьев стоят плотным частоколом. И страшная, зловещая тишина. По сравнению с цветущей, утопающей в пышной зелени Кронией с её серебристыми шумными ручьями, чудесными птицами и волшебными плодами, мир людей производил удручающее впечатление.

А дуб-то, дуб, столь знакомый Дори Огромный Дуб! Здесь он выглядел устрашающе. Чёрный сухой ствол с торчащими из земли страшными корнями: ни зелёного листочка, ни молодого побега — вообще никаких признаков жизни. Дори повернулся и увидел покосившуюся избушку. Сын солнечного правителя Кронии был хоть и трусоват, но не глуп. И потому тут же догадался, что перед ним жилище ведьмы. О нет! Так близко! Так скоро! А ведь он ещё не успел подготовиться!

Гремлин попятился и наступил на что-то очень твёрдое и острое. Он охнул от боли и поднял деревянный ларец с орлом на крышке.

Сын правителя решил осмотреть ступню, чтобы узнать, сильно ли он поранился, и вдруг заметил, что его ноги — совсем не его. Куда-то подевался пушистый мех, ступни уменьшились. Да что там ноги — он весь изменился! Ощупав и оглядев себя, Дори обнаружил, что его длинные уши стали меньше и круглее, лицо поменялось, голова тоже изменила форму, лишившаяся меха кожа стала гладкой, а тело и руки удлинились и вытянулись. На нём даже какая-то одежда, хотя гремлины сроду никогда её не носили. Человеческое обличье!

Итак, Дори находится в мире людей и выглядел как человек. А значит, пора было приниматься за дело. Дори поднял ларец, шагнул к домику колдуньи и уже открыл рот, чтобы бесстрашно заорать: «Бойся меня, коварная ведьма!», но поперхнулся на первом же слове. Только сейчас он осознал всю сложность своего положения. Он в чужом мире, страшная ведьма рядом, а Волшебный ларец — всего лишь деревяшка… Загнать в него Цесинду не удастся, никакое колдовство не поможет. Нужно срочно сделать настоящий ларец. Значит, нужно срочно найти кузнеца. Вот только где его искать?..

Однако сын солнечного правителя недаром славился своей смекалкой. Он быстро сообразил, что проще всего найти человеческое жильё по запаху. Люди всегда стряпают еду — а уж что-что, но аромат готовящихся блюд Дори способен почуять за версту. Поесть он очень любил, и не было для молодого гремлина в жизни большей радости, чем посидеть за столом, со вкусной едой и добрым элем.

Дори поспешил прочь от ведьминого жилища. Прошло немало времени, прежде чем гремлин услышал приглушённый шум ручья. Здесь, в мире людей, лесной ручей не разливался на всю округу милли- онами серебряных колокольчиков, он, казалось, бежал через сухую чащу, стараясь лишний раз не зазвенеть о камни. Дори шёл довольно долго, и наконец, к его великой радости, пейзаж вокруг начал меняться. На сухой земле стали появляться островки травы, на кустах и деревьях показались зелёные листья, ручей зазвенел веселее, и где-то вдали, ещё робко, зачирикали самые смелые пичуги. Впервые за долгое время пути Дори смог вдохнуть полной грудью и сразу почувствовал далёкий запах дыма, хлева, парного молока и свежевыпеченного хлеба. А это значило, что человеческое жильё уже рядом!

Обрадованный Дори пошёл быстрее. Пение птиц звучало всё увереннее, вскоре к нему добавились шорох ветра в листве, мычание коров, лай собак, голоса людей. И вот показалась речка, в которую впадал ручей, а на её берегу — деревня, окружённая полями, где вовсю кипела работа. Ещё немного — и гремлин был уже на деревенской улице, среди утопающих в зелени садов бревенчатых домиков, прогуливающихся с достоинством кур и отдыхающих в лужах свиней.

Босоногие белоголовые ребятишки прервали игру в бабки и с любопытством уставились на чужака. Дори спросил у них, как найти кузнеца, и мальчишки, галдя и перебивая друг друга, указали ему нужный дом. Честно говоря, идя к кузнецу, гремлин изрядно трусил. Всё-таки страшновато было вот так прийти к незнакомому человеку и попросить помочь справиться с ведьмой. Уж не погонят ли его прочь? Где тогда искать другого кузнеца, ведь времени остаётся не так много, отец дал на всё про всё три дня. Дори подошёл к крыльцу, собрался с духом и постучал в дверь…

А кузнец Митрофан лежал на лавке, подперев голову массивным кулаком, и горевал-кручинился. Всё у него последнее время было не слава богу… Ещё недавно все жители деревни завидовали ему: он считался одним из самых зажиточных, его хозяйство процветало, его урожай наливался и спел, а его жена была самой красивой во всей округе. А потом пришла беда. Сначала перемёрли все куры, потом утки, потом гуси, потом козы, потом свиньи, а потом и корова копыта откинула. Затем весь урожай на огороде тля поела, а совсем недавно и Любушка, жена родимая, захворала, и вскоре умерла.

У кузнеца, да и у других жителей деревни, не оставалось никаких сомнений в том, что все его несчастья — дело рук злобной колдуньи из тёмного леса. Он хорошо помнил ту ночь, когда ему приснился страшный сон — будто подходит он к колодцу воды напиться, глядит в воду, а отражается в воде не его, Митрофана, лицо, а морда какого-то барана. И будто смотрел-смотрел он так, не мигая от страха, а морда взяла, да язык показала. А потом как захохочет, и смех тоже не его, не Митрофанов, а будто женский, злобный какой-то. Как вскочил он в кровати, ни жив, ни мёртв. Любаша тут же проснулась.

— Что такое с тобой? — спрашивает.

А Митрофан и отдышаться не может, не то, чтобы ответить. Успокоился маленько, пересказал свой сон, а Любаша вдруг и говорит:

— Митрофанушка, беда к нам пришла — смотри, не просто так птица вся сразу перемёрла.

— Да что ты мелешь? — удивился тогда кузнец. — Какая беда? Случается, что и птица мрёт, и скотина падает, всяко бывает в жизни.

А жена головой мотает:

— Нет, родимый, плохи наши дела. Не хотела тебе рассказывать, да ладно. Намедни в лес я ходила, вдоль ручья, по ягоды, и заплутала. Вышла на поляну какую-то. А на поляне той ведьма стояла. Я её сразу узнала — точь-в-точь как рассказывают. Коса длинная, тугая, глазища зелёные, как у кошки. С корягой ветхой обнялась и нашептывает-нашептывает что-то, а невдалеке — избушка её. Я как увидала, так хотела бежать, да наступила на ветку сухую, хрустнула она, ведьма и обернулась. От взгляда её я застыла, а она долго так на меня глядела и глядела, и так пронзительно, словно в душу мою влезла. От этого взгляда я застыла как вкопанная и идти не могу. А потом она глаза отвела и страшно так захохотала, у меня хохот тот до сих пор в ушах слышится. Побежала я быстрее молнии, деревья на ходу раздвигая, через кусты перепрыгивая. Бегу, а у самой горит что-то внутри, как пламя ненасытное. А теперь вот, гляди, что началось — птицы на дворе уже нет, тебе сны страшные снятся. Того и гляди, накроет нас беда с головою.

Не принял кузнец тогда эти слова всерьёз, потому как половину из них проспал сладким сном — заснул грешным делом под сладкие Любушкины речи. Потом только понял, что жена-то во всём права оказалась, да не отвратить было уже несчастья.

«Уж хоть бы ведьма и меня до смерти извела, что ли, — рыдал на могиле жены Митрофан. — Зачем жить мне теперь, одному?»

С кончины Любушки уже месяц прошел, но всё никак не мог прийти в себя кузнец, целыми днями сидел он на кладбище, заливая горе вином. И дела в кузне забросил.

Вот и сегодня пришёл Митрофан с кладбища домой, плюхнулся на скрипучую лавку и разлёгся, безразлично глядя в потолок. Как вдруг кто-то застучал в дверь.

— Опять Дашка, чёрт бы её побрал! — воскликнул в сердцах Митрофан, поднимаясь с лавки. Дарья приходилась ему родной сестрой и жила в соседнем доме с мужем и четырьмя ребятишками. После кончины Любаши она стала часто наведываться к брату, пытаясь помочь по хозяйству, но кузнеца такая опека только раздражала. Он открыл дверь с намерением высказать сестре всё, что накипело, и вдруг застыл в изумлении — перед ним стоял самый странный человек, каких ему доводилось видеть. Крохотный человечек, но не карлик, просто мужчина маленького роста, ему, кузнецу, чуть выше пояса будет. Глаза большие, бегающие, чёрненькие, как у зверька, нос широкий, точно у поросёнка, щёки круглые и румяные, что твои наливные яблоки. Из-под странной остроконечной шляпы выбивалась кудрявая чёлка, придавая гостю какой-то нелепый и даже смешной вид.

Когда дверь распахнулась, Дори струсил окончательно. Такими здоровенными в его мире не были даже тролли, разве что великаны. Однако делать было нечего, нужно вступать в переговоры.

— Добрый день! Простите меня за незапланированный визит, но мне необходимо побеседовать с Митрофаном-кузнецом, — витиевато заговорил он.

— Ну, я Митрофан, — кивнул в ответ кузнец. — А чего надо-то?

— Мне чрезвычайно нужна ваша помощь, уважаемый Митрофан! Дело повышенной важности и сложности. В общем, я прошу помочь мне обезвредить ведьму, обитающую по соседству, — покраснев, словно ребёнок, и запинаясь, произнес Дори.

— Ведьму? — выпучив глаза, повторил Митрофан. — Это чего же, шутка такая?

Глаза кузнеца налились кровью, а кулаки сжались. Если маленький незнакомец шутит над его бедой, то он разорвёт его на части!

— Подождите, подождите, премного прошу, не торопитесь с выводами, — взмолился Дори. — Вы просто не можете себе представить, какой путь я проделал, чтобы помочь вам одолеть ведьму. Так неужели вы не поможете мне? По-моему, это в наших общих интересах!

— Ты хочешь сказать, незнакомец, что эту колдунью можно победить? — покачал головой кузнец. — Враньё это! Уже столько лет она обитает в нашем лесу, и никто никогда не мог её одолеть. Сколько добрых молодцев полегло, настоящих богатырей. Всех одолела злая ведьма. Неужели ты, маленький человечишко, можешь с ней справиться?

— Я могу, действительно могу! — вскричал Дори. — Мне больше ничего не надо, только бы уничтожить её, — и он вытер рукой сбежавшую по щеке слезу.

Вид этого плачущего маленького человечка, разжалобил Митрофана.

— Ладно, выкладывай, что надо, — проговорил он.

Дори зачем-то оглянулся по сторонам, подошёл вплотную к кузнецу и, вынув из-под полы своего черного плаща деревянный ларец, вручил его Митрофану.

— Это волшебный ларец, вернее, его макет! — торжественно произнёс он, с трепетом ожидая, когда кузнец закончит рассматривать ларчик.

— И что с ним делать? — спросил Митрофан, пожав широченными плечами.

— Нужно выковать точно такой же из металла, — пояснил Дори. — Тогда мы пойдём все вместе — и хорошо б, чтобы нас было побольше! — к ведьме в лес. Как только мы откроем ларец, её засосет в него, словно в болото!

— Откуда знаешь? — недоверчиво спросил кузнец.

— Я знаю, я точно знаю, — торопливо уверял Дори. — Мне дал этот макет, э-э-э, очень добрый волшебник, он борется со всякими ведьмами, колдунами и прочей гадостью.

— Ну а если этот твой волшебник сбрехал? — не сдавался Митрофан.

— Своей головой ручаюсь, — поклялся Дори. — Если не удастся, делайте со мной, что хотите, — он поднял руки вверх, словно сдаваясь, и тихонько прошептал себе под нос, — всё равно ничего хорошего мне тогда не ждать.

«Странный малый, — думал про себя кузнец. — Ишь, чего наплёл… Хотя… Поверить ему разве? Мне теперь ни бояться, ни терять нечего. Эта ведьма отобрала у меня всё, что я имел. Не одолею её, так хоть попытаюсь отомстить за Любашу».

— Да, и ещё, — добавил Дори, увидев по лицу кузнеца, что тот уже начал склоняться на его сторону — Мы ограничены во времени. Нужно всё сделать за два дня.

— Ну тогда я прям сейчас и начну, — оживился кузнец.

— Простите великодушно! А нельзя ли мне кусочек этого славного пирога? Такое впечатление, что я не ел с самого своего рождения! — Дори покраснел.

— Да бери что хочешь, угощайся, — добродушно разрешил кузнец.

Гремлин тут же накинулся на Дарьину стряпню, отдав должное и румяному пирогу, и куриной похлёбке, и пареной брюкве, и солёным груздям, и вишнёвому варенью. Так что в эту ночь съестных запасов у кузнеца сильно поубавилось.

всю ночь Митрофан трудился у себя в кузне, создавая копию ларца, а на рассвете разбудил своего гостя, посапывавшего после сытного ужина на печи, и показал свою работу. Увидев результат его трудов, Дори так и ахнул. Ларец получился точь-в-точь как оставшийся в Кронии оригинал, только ещё страшнее, ещё величественнее. Глаза орла на крышке сверкали хищным блеском, клюв жадно приоткрылся, словно поджидая добычу, а крылья серебром переливались на солнце.

— Ну как? — любовно разглядывая орла, поинтересовался кузнец.

— Ты самый настоящий волшебник, Митрофан! — искренне заверил Дори. — Не знаю, мог ли кто-то сделать лучше! А теперь надо народ собирать. Много народу.

Митрофан потупился. Неподдельное восхищение странного маленького человечка было ему очень приятно. Кузнец понял, что сделал работу по-настоящему хорошо. И в этот момент почему-то искренне поверил, что в битве с ведьмой ларец сработает.

Вечером, когда люди вернулись с полей, по всей деревне раздались звонкие удары молота по билу, подвешенному к столбу колодца. Таким звоном жителей деревни сзывали на пожар, или если приходила ещё какая-то беда. Однако, сбежавшись к колодцу и не заметив дыма и пламени над деревней, крестьяне немного успокоились. У колодца стоял маленький потешный человечек и колотил по железяке, а рядом возвышался суровый кузнец. У его ног, на перевёрнутом ведре красовалась какая-то штуковина в виде сложившей крылья птицы. Крестьяне окружили кузнеца и странного человечка плотным кольцом. Со всех сторон посыпались недоумённые вопросы. Звучно откашлявшись, Митрофан взял слово.

— Все вы знаете, какое у меня случилось горе, и знаете, кто в этом повинен, — сказал он, глядя себе под ноги. Народ согласно закивал. — Но Господь сжалился над нами и послал этого человека, который знает, как уничтожить злую колдунью. Теперь я смогу отомстить за свою Любашу, а все мы — спасти нашу деревню. Я выковал этот ларец, — и Митрофан коснулся орла. — Он избавит нас от ведьмы!

От этих слов все ахнули, послышался взволнованный шёпот:

— А что с этим сундучком делать-то?

— Этот ларец станет для неё тюрьмой, мы в него её саму и злобу её заточим! — грозно ответил кузнец на последние слова. — Другого выхода у нас нет. Она всё равно житья нам не даст! Ну, кто со мной? — И он сдвинул брови, оглядывая толпу.

— Ой, не знаю, не знаю, — попятился худощавый Петька с соседнего двора, посматривая на остальных. — А если твой ларец не сработает? Она всех нас там же и сожрёт!

Кузнец не успел ответить.

— Слушайте, мужики, что мы, как бабы, жмёмся? — загремел Прохор, первый силач и кулачный боец на деревне. — Попытка не пытка! А ты, Петька, что-то лучшее придумал? Я вот с Митрофаном пойду! Сколько можно эту гадюку терпеть?

— И я! — подхватил дед Антип, бойкий и юркий старикашка.

— И я! И я! Я тоже иду! — один за другим заголосили сельчане.

— Так я ж сразу и сказал, что идти надо! — поддакнул Петька.

Но тут с другого конца деревни раздался визгливый бабий голос.

— Батюшки, детки пропали, — голосила пухлая Фёкла. — Я им наказала подле дома играть, а они… Ух я им задам, когда вернутся! Мужики, кормильцы, поищите внучков, а? — взмолилась Фёкла, подбегая к колодцу. — В лес, не иначе как, ушли, неслухи, а там ведьма, будь она проклята! Ещё случится что… — и баба, громко разревелась.

— Ладно, поглядим, — попытался успокоить её Прохор. — Не реви, найдутся ребятишки, никуда не денутся.

Как раз в то время, когда люди собирались идти в тёмный лес, Цесинда колдовала у себя в избе. Несмотря на сумерки, там было светло — горница освещалась семью толстыми чёрными свечами, подсвечниками для которых служили отрубленные и высушенные человеческие руки.

Ведьма нарисовала травяным соком прямо на столешнице нечто, похожее на карту. В середине, в плошке, заполненной песком, торчала толстая сухая ветка, изображавшая дуб, рядом расположился комок глины, формой напоминающий её избушку. А поодаль, почти на краю стола, выстроились другие глиняные домики — это была та самая деревня, куда вчера забрёл Дори.

Остро заточенной человеческой костью Цесинда медленно двигала от деревни к плошке с веткой семь маленьких кукол из соломы и тряпочек. Они напоминали детские фигурки. Ведьма беспрестанно бормотала, что-то подсыпая на стол, водила над ним руками, дула, капала всякие отвары…

— Ванька, вон ты где схоронился! Вижу, вижу, за пнём сидишь! Вылазь! Теперь тебе водить! Только, чур, не подглядывать, а то знаю я тебя! — кричала Танюшка, прячась за можжевеловый куст.

— Только ты быстрей нас находи, а то боязно одному сидеть в лесу-то, — промычал толстый Влас.

— Домой бы нам уже, — рассудительно проговорила Катька, самая старшая из ребят. — А то бабка Свёкла мне все косы повыдёргивает.

— Так всё равно ж повыдёргивает! А домой всегда успеется, — по-взрослому махнул рукой Тишка.

— Я есть хочу, — захныкала маленькая Дуня.

— Ну ещё разок спрячемся — и мигом домой! — заключил Федя, бывший у ребят за главного. — Дунька, не реви! Иди, я тебе покажу, где схорониться можно — Ванька тебя ни в жисть не найдёт.

Отряд мужиков наконец был готов. Вооружившись кто чем мог — дрекольем, топорами, вилами, запасшись факелами — крестьяне двигались вдоль ручья. Кузнец шёл впереди. В одной руке у него был самый большой молот, в другой он нёс ларец. Митрофан шагал уверенно, тяжело ступая, пудовый молот в его руке казался невесомым. Два нательных крестика — свой и покойной Любаши — блестели на его груди через распахнутый ворот рубахи. Он надеялся только на защиту любви, своего молота и волшебного ларца, принесённого странным маленьким незнакомцем. Лицо кузнеца выражало мрачную уверенность. Было ясно, что он или победит ведьму, или останется в лесу навсегда.

Остальные повесили на себя чеснок, перевязали волосы нитками (считая, что это отпугивает ведьм), взяли с собой иконки. Кое-кто запасся и склянками со святой водой.

Шли молча, лишь изредка переговариваясь. Темнело, свет факелов отбрасывал на лица крестьян резкие тени. От этого решимость на лицах мужиков казалась ещё сильнее.

Дори почти бежал рядом с Митрофаном, не успевая за его широкими шагами. Ему тоже передалась от кузнеца уверенность в победе, и он только изредка вспоминал, что в случае неудачи так и останется в этом мире навеки. Если не случится ещё чего похуже. Однако сын правителя гнал от себя такие мысли и изо всех сил старался не отстать от своего могучего товарища.

— Скоро уже придём! — сказал он кузнецу.

Митрофан молча кивнул.

А Цесинда острой костью подталкивала детские фигурки всё ближе и ближе к избушке.

— Ну куда вы все спрятались? — чуть не плакал Влас. — Ну вылазьте, боязно мне тут одному!..

— И впрямь пойдёмте домой, смеркается уже, — поддержала его Танюшка.

— Сдаёшься? — крикнул откуда-то Тишка.

— Да сдаёмся, сдаёмся, только пойдёмте отсюда быстрее! — кричала Катя. — Совсем заигрались, вон уже ночь на дворе… Ох и попадёт же нам!..

— А куда идти-то? — спросил Ваня. — Вы знаете дорогу?

— По светлу-то яснее было. Но, наверное, туда. Айда за мной! — Федя решительно направился к кривой берёзке, ребятня побежала следом.

И впрямь стемнело, да как быстро! Только что был белый день и солнечные лучи пробивались сквозь листву — как вдруг весь лес погрузился во мрак. Стало страшно, да не просто страшно — жутко! Где-то ухала сова, деревья в темноте казались чудищами, которые тянут свои руки-ветви и вот-вот схватят… Дрожа от страха, дети всё теснее жались друг к дружке.

Вдруг впереди хрустнула ветка, густые кусты раздвинулись, и глаза резко ослепил непонятно откуда появившийся яркий свет.

— А-а-а-а-а! — дружно заорали дети.

Цесинда услышала вопль и довольно потёрла руки. Острая человеческая кость в её руке начала расти, превращаясь в длинный нож. Поправив косу, ведьма направилась к двери.

— Вот они где! А ну, пострелята, марш домой! Бабка Фёкла уже вся извелась, — донеслось вдруг снаружи.

От изумления Цесинда даже выронила нож. Такого поворота событий в её колдовстве не предполагалось.

— Выходи, ведьма! — доносились снаружи громкие мужицкие голоса.

— Выходи и сдохни, убийца наших детей! — крикнул кто-то.

— Ведьма! — зычный голос кузнеца Митрофана перекрыл остальные голоса. — Выходи и ответь за своё чёрное колдовство! За мою жену!

— За моего отца! — добавил Прохор.

— За мой скот!

— И за моего сына!

Ведьма резко повернулась к столу. Детские фигурки сами собой разлетелись, и теперь их нигде не было видно. Вот досада! Как же не вовремя припёрлись эти глупые людишки!.. Впрочем, кого-кого, а уж их Цесинда никогда не боялась. Вышла на порог и увидала, что перед её избушкой собралась толпа мужиков. Одни держали огромные факелы, другие — острые вилы, третьи какие-то дубины.

Оглядев толпу зловещим взглядом, ведьма проговорила:

— Видно, у вас была веская причина, раз вы явились сюда среди ночи.

И засверкала глазами, захохотала зловеще, зная, что от её вида и смеха у этих жалких людишек сразу со страху душа в пятки уйдёт.

Так и вышло. Мужики испугались, отпрянули назад. Дори спрятался за спину кузнеца и задрожал. На Петьку злобный взгляд ведьмы подействовал иначе, он замер словно вкопанный и не мог сдвинуться с места. Кое-кто из мужиков уже собрался было дать дёру, но голос Митрофана остановил их:

— Стой, ребята! Не время трусить! Мы пришли сюда убить её! Смерть ведьме!

— Сожжём её живьём! — закричал дед Антип.

— Смерть ведьме! — вторил ему Прохор.

— Мужики, зажигай!

— Зажигай, мужики!

— Издохни, колдунья! — доносились голоса.

На эти вопли Цесинда злобно рассмеялась. Она подняла руку, и тут же её длинная коса зашевелилась. Вокруг волос поднялся клуб дыма, и вся толпа замерла, ожидая чего-то страшного. Коса извивалась словно змея — и вот уже у неё появились большие жёлто-зелёные глаза. Ещё мгновение — и длинный язык показался из открытой пасти. Гигантский змей полз на мужиков, а проклятая ведьма в рваном чёрном балахоне с ожерельем из черепов застыла на месте. Змея подползла ближе к толпе и начала забираться по ноге Петра. Вот она уже коснулась его живота, вот уже обхватила его за пояс…

Дори отпрыгнул в сторону, но споткнулся и упал. Один только Митрофан справился с одолевавшим его ужасом. Держа ларец на вытянутых руках, он отчаянно рванулся к ведьме. И тут случилось чудо — ларец ожил!

Орёл вдруг раскрыл клюв, и оттуда выбился яркий свет. Семь ослепительных лучей осветили чёрный мрачный лес, и змея упала наземь, освободив Петьку. Ведьма растерянно уставилась на ларец. На мгновение лес охватила гробовая тишина, а затем колдунью стало бить сильной дрожью, словно в лихорадке. Она, окинув ненавидящим взглядом толпу, закрутилась на месте, выкрикивая: «Навеки проклинаю это место! Отныне здесь будут царить только страх и зло! Проклинаю всех, кто станет жить на этой земле, дышать этим воздухом…» Она не успела договорить, потому что пришедшие в себя мужики подняли факелы и начали забрасывать колдунью огнём. Один из факелов попал прямо в Цесинду, её одежда загорелась. Ещё одна огненная полоса чиркнула над её головой — и вспыхнула ведьмина изба.

— Чтоб тебе нашлось место в аду! — голос Митрофана перекрыл общий крик и треск пламени.

Огонь разгорался всё сильнее и сильнее. Вот уже не видно страшного ведьминого лица, только столб чёрного дыма и ревущие языки пламени.

В этот момент колдунья издала последний истошный вой, и из её тела вылетел злой дух, напоминавший большое облако с огромными страшными пустыми глазницами, а вместо рта — огромная пасть. Лицо у духа постоянно менялось, искажалось в гримасах одна уродливее другой.

Со зловещим криком, от которого у людей внутри всё сжалось, дух пролетел над толпой, и скрылся в распахнувшемся ларце, словно его втянула внутрь себя непреодолимая сила. Клюв орла захлопнулся, и ларец снова принял вид самый обычный. В сухом лесу снова наступила тишина. Мужики замерли, не в состоянии вымолвить ни слова, многие без сил опустились на землю. В этот момент горевшая крыша избы рухнула на дотлевающее тело ведьмы.

Митрофан, словно проснувшись, огляделся, ища глазами маленького потешного незнакомца, но того нигде не было.

— А с этим что делать? — спросил он в пространство, показывая на ларец в руках. Подёргал крышку и убедился в том, что она надёжно захлопнулась, будто заперли её на сотню крепких замков.

Никто ему не ответил. Мужики стали подходить ближе, в свете пожара стараясь рассмотреть ларец. Многие озирались, ища Дори, но маленький странный человечек точно сквозь землю провалился. Тогда Митрофан осторожно поставил ларец на ближайший пень и отступил от пару шагов. Всё-таки внутри был злобный ведьмин дух, и держать ларец, хоть и крепко закрытый, в руках было боязно.

— Давайте здесь же и закопаем. Здесь жила, пусть здесь и остаётся! — предложил Прохор, показывая догорающее костровище.

— А если кто найдёт? — засомневался Митрофан.

— А мы напишем, чтоб не открывали. Где у нас Митька-писарь? Митька, грамотей, ну-ка поди сюда, — позвал дед Антип.

Митька — худенький кучерявый парнишка, прошёл вперед и с опаской поглядел на ларец.

— А чего писать-то? — спросил он.

— Да, чай, сам знаешь, — ответил ему пришедший в себя Петька. — Чтоб не открывали ни в жисть.

Митька почесал в затылке.

— Мне перо бы… — протянул он.

— А вон у него выдери, — пошутил дед Антип, указав на металлического орла. Все засмеялись, и стало уже не так страшно.

— На вот, ножом, — придумал кузнец.

Митька взял у него нож и нацарапал на крышке ларца большими корявыми буквами: «НИАТКРЫВАТЬ».

— Ну, вот и всё, — с облегчением вздохнул Прохор. — Теперь закопаем — и дело сделано!

— А если всё равно откроют? — всё ещё сомневался Митрофан.

— Тогда пусть на себя и пеняют, — усмехнулся дед Антип. — Мы-то уж точно не откроем. И детям, и внукам накажем, чтобы не открывали.

Разбросав головешки, оставшиеся от ведьминого дома, мужики взялись за лопаты. И вскоре ларец исчез в земле прямо под корнями сухого дуба. Со страшной колдуньей было покончено.

А что же Дори, куда он делся, спросите вы? Едва дух Цесинды оказался в ларце, гремлин счёл, что его задание выполнено и поспешил вернуться домой той же дорогой, какой и попал сюда — по стволу Огромного Дуба. Он с гордостью доложил Совету-На-Заре, что миссия выполнена, Цесинда обезврежена и заточена в ларец, и получил причитающуюся ему долю славы и признания. С тех пор почитаемый как герой Дори зажил спокойной жизнью, изредка рассказывая про свои приключения в мире людей, и в положенное время стал правителем солнечной стороны.

Ларец пролежал в земле рядом с волшебным дубом полтысячи лет. Пятьсот лет метался в нём злобный дух ведьмы, терзаясь в муками одиночества. Он жаждал мести и рвался наружу. За это время мир изменился, изменились люди, многое забылось, и даже память о тех ужасных событиях превратилась в легенду.

Прошло много лет. И в середине прошлого века неподалёку от того места, где когда-то пугал одним своим видом дом злобной колдуньи, построили базу отдыха. Рядом с лесом, который давно снова стал зелёным и густым, выкопали красивый пруд, поставили на его берегу деревянные домики, разбили клумбы, проложили дорожки, отгородили территорию кованым забором и назвали «Митрофаново» — в честь деревни Митрофановки, которая когда-то была неподалёку. С тех пор база круглый год принимала отдыхающих. Днём все гуляли по лесу, удили рыбу в пруду, летом плавали на лодках, купались, загорали и играли в футбол и волейбол, а зимой бегали на лыжах и катались с ледяных гор. А по вечерам, после ужина, когда взрослые отправлялись на танцы или в кино, дети собирались где-нибудь в уголке и рассказывали друг другу страшилки про ребят, которые якобы погибли на этой самой базе отдыха при ужасных и таинственных обстоятельствах. Но только, как это обычно бывает, никто толком в эти байки не верил, кроме самих рассказчиков. Да и они, наверное, тоже не очень.

В перестройку фабрика, владевшая «Митрофановым», разорилась и база отдыха пришла в запустение. Пруд зарос ряской, лодки прохудились и сгнили, здания обветшали. И так продолжалось до тех пор, пока одному богатому человеку не пришла в голову идея восстановить базу отдыха. Места красивые, экология хорошая, осталось только привести в порядок территорию.

Сказано — сделано. Предприниматель нанял строителей, и работа закипела. Домики отремонтировали, пришедшие в негодность строения снесли и построили новые. Через речку перебросили мост, разбили клумбы и цветники, накупили беседок и скамеек, соорудили из деревянных кругляшей дорожки по всей территории и тропу к ещё одной митрофановской достопримечательности — старой мельнице. Появились на территории и русская баня, и финская сауна, и бассейн, и помещения для бильярда и боулинга. Название ей новый хозяин тоже решил сменить, сочтя, что «Митрофаново» звучит не слишком привлекательно. Пусть лучше будет «Зелёная дубрава».

Как раз к тому времени, о котором и идёт речь, Ангелине, дочери владельца базы, или Геле, как называли её дома, исполнилось тринадцать лет. Родители в ней души не чаяли, и потому девочка выросла весьма капризным и избалованным существом. Одевалась Геля только в одежду из последних коллекций ведущих модельеров, и все её многочисленные гаджеты были исключительно новейших моделей. Как всякая гламурная барышня, она больше всего на свете любила розовый цвет, стразики и свою маленькую собачку Тиффани. А ещё Геле очень нравились ужастики. Настолько, что в один прекрасный день девочка вообразила, что и сама может сочинять страшные истории. К работе Геля подошла серьёзно, все выходные просидела за ноутбуком и создала, как ей казалось, настоящий литературный шедевр про белокурую фотомодель Ангелину, которая попала в мрачный старинный замок, где жил прекрасный но коварный юноша-вампир.

Едва поставив последнюю точку, Геля отправилась на популярный сайт интернет-авторов, пишущих фэнтези, выложила там своё творение и стала ждать восторженных откликов. Но почему-то не дождалась. Вернее, отклики были, но какие! Обитатели интернета не сказали ни одного доброго слова о её замечательной истории. Большинство из них безжалостно высмеяли и стиль, и сюжет, и персонажей, и только несколько человек, которые поняли, что текст написан ребёнком, мягко посоветовали автору больше читать хороших книг и подтянуть русский язык. Читая отзывы, Геля рыдала от обиды и в конце концов со злости даже разбила новенький планшет об стену. Дня два она была в депрессии (ей очень нравилось это слово, тоже, разумеется, почерпнутое из интернета), и заявляла, что ни за что больше не будет ничего писать, даже сочинений в школе! Но на третий день Геля передумала. В её голове созрел план.

Геля отправилась к папочке и заявила, что в этот раз хочет получить особый подарок на день рождения. Папина фирма должна устроить в интернете литературный конкурс на лучший ужастик. И объявить победителя, которым, разумеется, станет она, Геля.

Отец так обожал свою дочь, что никогда (ну, почти никогда) ни в чём ей не отказывал. «Почему бы, — подумал он, — действительно не замутить конкурс, который хочет Гелька, а в качестве приза отправить десяток победителей в «Зелёную дубраву»».

Подсчитав, во что обойдётся ему подобная реклама, и прикинув все «за» и «против», бизнесмен сказал дочке:

— Геля, я решил принять твоё предложение. Но при условии, что конкурс мы будем проводить только среди твоих ровесников.

А победителей будет ждать приз — поездка на мою новую турбазу. Ты и ещё человек десять ребят- победителей в новогодние каникулы отдохнут вместе с родителями в «Зелёной дубраве».

— Ладно, ты меня уговорил… Почти. У меня только два условия. Во-первых, десять победителей — это слишком много. Хватит и пяти, максимум семи. А во-вторых: никаких родителей! Если я и поеду туда, то только без вас!

Не буду утомлять вас подробностями этого семейного спора, тем более что затянулся он надолго. Скажу только, что Геля вышла из него победительницей, поскольку сумела настоять на своём.

Литературный интернет-конкурс на лучший ужастик состоялся и прошёл вполне успешно. В нём приняли участие несколько сотен юных авторов, но первое место, разумеется, занял рассказ о красавце-вампире и фотомодели Ангелине. Остальные призовые места распределила Геля, единолично взявшая на себя роль жюри. И первым делом в их число попали те немногочисленные участники, которые написали хорошие отзывы на её историю.

На новогодние каникулы, которые были уже не за горами, в «Зелёную дубраву» должны были отправиться первые посетители — восемь мальчиков и девочек. И на турбазе начали старательно готовиться к этому событию.

К многочисленному персоналу «Зелёной дубравы» — охранникам, поварам, официантам, посудомойкам, уборщицам, истопникам, рабочим — присоединились ещё и педагоги и детские аниматоры во главе с некой Зоей Львовной. Владельцу турбазы её очень рекомендовали знакомые как отличного педагога, но Гелиному отцу эта дама неопределённого возраста не слишком понравилась — типичный сухарь, синий чулок, в старомодном коричневом костюме и с пучком блёклых волос на голове.

Впрочем, на маму Гели педагогиня произвела куда более благоприятное впечатление. И услышав заявление супруги, что такому надёжному и ответственному человеку, как Зоя Львовна, она, пожалуй, не побоится доверить свою дочь на каникулы, владелец турбазы всё же принял педагогиню на работу.

Словом, «Зелёная дубрава» была полностью готова к приезду юных гостей. В одноэтажном деревянном домике, где предстояло жить ребятам, было чисто, тепло и уютно. Территорию по-новогоднему украсили, поставили на видном месте нарядную ёлку, развесили на деревьях разноцветные фонарики, на лужайке за столовой залили каток и даже слепили на газоне перед административным зданием снеговика. На голову ему водрузили блестящее новенькое ведро, в руки дали швабру, а вместо носа воткнули самую большую морковку, которая только нашлась в кухне.

Однако Зое Львовне понравилось далеко не всё. Снеговика она ещё стерпела, только поморщилась, но когда увидела стоявший чуть на краю поляны Огромный Дуб, уже не смогла сдержаться.

— Это что ещё за сухостой? Он же портит всю картину! Спилите его немедленно!

Двое рабочих, получивших от неё этот приказ, только переглянулись. Им сейчас совсем не хотелось возиться с этим гигантом, который разве что динамитом взрывать. Но делать было нечего, хозяин по телефону велел слушаться эту тётку, как его самого. И рабочие отправились за инструментом, а дуб, который, разумеется, всё слышал, вздрогнул так, что заскрипели толстые сучья и сверху посыпались куски коры. Столько времен его не трогали — и на тебе! Сначала поставили на его корнях домики, залили площадку вокруг бетоном, лишив его возможности шевелиться, а теперь и вовсе срубить хотят! Дуб насмотрелся на современную строительную технику, видел, как скоро и зло работают новые бензопилы, и понял, что шансов выжить у него нет. Ещё он подумал о том, что если его спилят, то прервется связь с волшебной страной, а тогда… И тут дубу в крону пришла спасительная мысль.

Дуб начал, напрягаясь изо всех сил, толкать корнем металлический ларец с запечатанным в нём злым духом колдуньи поближе к поверхности земли. Это было сделать очень нелегко: за годы корни дерева тесно сплелись между собой, да и ларец лежал глубоко — хорошо постарались мужики пятьсот лет назад. От натуги дерево заскрипело на всю округу так, что даже рабочие, возвращающиеся с инструментом, услышали.

— Вон как трещит, — заметил один. — Может, сам рассыплется, а? Может, не будем его трогать? Так возиться неохота.

— Ну да, будем до весны ждать, пока он рассохнется, — ответил ему второй. — Давай уже работать! Сказано тебе, пилить, значит, пилить!

Дуб удвоил усилия. Кое-где сугробы стали вспучиваться, сначала незаметно, потом всё сильнее. Он пыхтел и скрипел, устало мотал ветвями и снова напрягал изо всех сил свои корни. Вскоре ларец был уже у самой земли.

— Ну, давай! — скомандовал рабочий и взял в руки пилу. — Заходи оттуда! — крикнул он. Другой послушно обошёл дерево.

Зубья пилы с визгом врезались в кору. Толстая, плотная, она некоторое время защищала ствол, но тягаться с закалённой сталью не могла. Пила вгрызлась в древесину, и дуб почувствовал резкую боль. Решившись, он опустил толстые ветки и размахнулся.

— Ай! — закричал работяга, выронил пилу и схватился за голову. — Ты что дерёшься?

— Кто дерётся? — непонимающе заморгал другой.

— Кто, кто? Ты!

— Я? А ты, случаем, это, не сбрендил? Я пилу тяну!

Первый рабочий почесал в затылке, не понимая, что происходит.

— Ладно, проехали, давай работать! — сказал он и наклонился, чтобы поднять пилу. Но не успел разогнуться, как почувствовал ещё один удар по затылку, гораздо больнее первого. Он обернулся — сзади никого не было, только шаталась здоровая ветка.

Рабочий снова нагнулся за пилой, только на этот раз повернулся спиной к стволу, чтобы уличить негодяя. А Дубу только этого и надо было. Размахнувшись как следует, он так врезал рабочему, что тот отлетел на несколько метров прямо в сугроб. Пила сломалась с резким тренькающим звуком.

— Ни фига ж себе! — присвистнул второй рабочий, увидев из-за ствола, как товарищ отлетел в сторону. — Во даёт!

Получивший пинок работяга кинулся с кулаками на своего напарника. Завязалась драка. Изрядно намяв друг другу бока, рабочие остановились перевести дух. И вовремя. По расчищенной дорожке навстречу к ним шла Зоя Львовна.

Остановившись прямо около дуба, перед которым замерли смущенные драчуны, она приспустила очки с толстыми линзами, вперилась пронзительным взглядом в работяг, и, даже не удостоив их приветствием, спросила:

— Как продвигается работа?

— Нормально. Пилим вот, — промямлил один.

— Это хорошо, — кивнула Зоя Львовна. — Завтра уже дети приезжают, нужно всё подготовить, — и неожиданно поделилась:

— Я вот вся в делах, вся в делах, ни присесть, ни прилечь… С раннего утра до поздней ночи кручусь, еле пообедать успела. А теперь вот после еды в сон клонит… — педагогиня не удержалась и сладко зевнула.

— Вам бы выспаться, — вежливо заметил рабочий, пряча за спину обломок пилы.

— Не в этой жизни, — махнула рукой Зоя Львовна. — Ну что вы встали, пилите!

И медленно побрела прочь по дорожке.

Рабочие вновь повернулись к дубу, и тут один из них, посмотрев вниз, удивлённо воскликнул:

— Ого! Это ещё что такое?

Напарник тут же подскочил к нему и тоже увидел ларец, который усилиями дуба уже поднялся из-под земли и виднелся под снегом. Рабочий наклонился и ловким движением вытащил непонятную вещь.

— Красивый сундучок! — проговорил он, рассматривая ларец. — Похоже, старинный. Неужели мы с тобой клад нашли?

— Вряд ли… — засомневался другой. — Скорее всего, внутри ерунда какая-нибудь. Погляди, там что-то написано!

— «Не открывать», вроде… — прочитал рабочий. — А как же его открыть? — тут же поинтересовался он.

— Ща попробуем, — ответил его товарищ и, вытащив из кармана отвёртку, поддел ею крышку ларца.

Ларец тут же распахнулся, и из него повалил дым, густой и чёрный, с яркими вспышками искр. И вдруг какой-то невиданной силой рабочих отбросило в сторону, и они, не успев опомниться, оказались в сугробе. С изумлением и ужасом наблюдали, как из ларца, вылетело что-то тёмное и огромное, похожее на привидение — с дырками на вместо глаз и невообразимых размеров пастью. Грозно проплыв над ними, призрак пролетел дальше, догнал бредущую по дорожке Зою Львовну и, ни секунды не колеблясь, залетел прямо в её зевающий рот.

— Ты тоже это видишь? — прошептал рабочий, схватив приятеля за руку.

— Угу, — только и промычал тот.

А посмотреть было на что — с педагогиней явно творилось нечто неладное. Сначала она схватилась за горло, будто проглотила что-то горячее, потом начала сама себя душить, а затем закашлялась. Кашляла и кашляла, а потом перестала, замерла на месте. Рабочие успели подумать про себя, что всё странное и непонятное на сегодня закончилось — да поторопились. Зоя Львовна вдруг стала выделывать такие номера, что издалека привлекала к себе внимание. Руки и ноги беспорядочно задёргались в разные стороны, тело извивалось и крутилось, голова заламывалась назад. Всё было бы не так страшно, но Зоя Львовна свои нелепые танцы сопровождала жуткими выкриками и воплями. Наконец, рабочие пришли в себя и кинулись к женщине.

— Что с вами? — встревоженно прокричал один из них.

Педагогиня дёрнулась ещё раз, уронив при этом свои огромные массивные очки. Толстое стекло лопнуло, но она не обратила на это никакого внимания. Наступив сапогом на оправу, она неожиданно улыбнулась и ответила каким-то особенным, как будто бы и не своим, нежным и мелодичным голосом:

— Со мной всё в порядке.

И зачем-то направилась к дубу совершенно не характерной для неё лёгкой походкой. Рабочие, которые совсем растерялись, не понимая, что происходит, потянулись за ней. Неожиданно взгляд одного из них упал на ларец — тот лежал на снегу, тускло поблёскивая на солнце. Рабочий нагнулся, чтобы поднять ларец, но тут сапог Зои Львовны наступил прямо ему на руку.

— Ой, больно же! — взвыл рабочий.

Не обращая внимания на его вопли, педагогиня подняла ларец, внимательно осмотрела, и перевела взгляд на работяг.

— Ступайте отсюда! — грозно скомандовала она. — И не смейте даже пальцем тронуть старое дерево! Понятно?!

— Как скажете… — забормотали работяги и поспешили скорее унести ноги, пока она не передумала, или пока не случилось ещё чего-нибудь столь же странного и страшного.

Оставшись одна, женщина подошла к сухому дубу.

— Однако же я соскучилась, — проговорила она, обняв чёрный ствол. — Как приятно видеть хоть что-то родное! Пятьсот лет просидела в темноте. Кстати, как я сейчас выгляжу?

— Так себе, — честно ответил дуб. — Одета, как пугало, на голове какой-то дурацкий пучок. Но тебе- то не всё равно? Главное — ты теперь на свободе!

— Это верно! А красотой займусь позже, — ответила женщина, распуская волосы и взбивая их в густую шевелюру.

— Да, так уже гораздо лучше, — похвалило дерево. — Надеюсь, ты не забыла про своё обещание.

Ведьма — а как вы поняли, это именно была ведьма Цесинда, дух которой вселился в тело неосторожно зевнувшей Зои Львовны, — только усмехнулась в ответ.

— Семь детей запугать и убить? Конечно помню. И про обещание своё помню. Все пятьсот лет, пока в этом ларце сидела, помнила. Не волнуйся, теперь уже точно всё сделаю. Завтра приедут, голубчики! — хихикнула она и снова обняла дуб. Старое дерево зашевелило корявой кроной.

— Только поторопись! Времени у тебя не так уж много. И помни, что сила у тебя уже не та, что прежде, — напомнил дуб. — Дальше этой турбазы твоё колдовство теперь не действует.

— Да что ты, миленький? — колдунья хихикнув, щёлкнула пальцем по дубу. — Спасибо, что предупредил. Но ничего, я и здесь справлюсь! Когда там у них Новый год? Вот как раз в новогоднюю ночь всё и провернём…

* * *

В это время в сказочном мире листья кроны дуба вдруг стали желтеть и опадать. Всего за полдня ветви заметно поредели.

Потусторонние существа перепугались, поняв, что дело нечисто, и в ужасе стали собираться на очередной совет.

— Это конец! Это конец! — снова трепетали бабочки.

— Что же делать? Как нам быть? — шептались эльфы.

— Катастрофа! — решили во всех концах сказочного мира. И все пришли к единому мнению:

— Надо бежать к Дори!

Обитатели Кронии устремились к Большой горе, за которой жил старый гремлин. По пути к ним присоединялось всё больше и больше народу, и вот они уже огромной толпой расположились у подножия горы. Рак-клешнебубен издал жуткий звук, и в ответ на этот призыв наконец появился и тот, кого по привычке все считали героем — великий и бесстрашный Дори. К слову сказать, за пятьсот лет он уже привык к громкой славе и порядком обнаглел.

— Что за шум, а драки нет? Вы чего тут собрались? — грозно спросил он.

— У огромного дуба сохнет крона! — доложили эльфы.

— Значит, ведьма вырвалась на волю! — заключили маги.

— Она опять пытается попасть к нам! — испуганно восклицали бабочки.

— Позови сюда Эргена, или мы скоро все погибнем! — взмолились феи.

Однако Дори не разделил их настроения.

— Чуть что, так сразу к Эргену! — возмутился он. — Может, вы ещё и меня хотите попросить, вашего храброго и отважного героя? А вы не думаете, что у нас с Эргеном есть свои дела? Вообще-то он отдыхает! Зайдите лучше попозже, часиков после двух, — и гремлин сладко зевнул.

— Кто меня звал? — раздался басистый голос, и существа, обернувшись, увидели Эргена, выходящего из-за больших деревьев. Белоснежная борода мудреца опускалась до самых ног, веки были плотно сжаты, а сам старик казался до невозможности дряхлым.

— О Эрген, ты всё знаешь! — закричали сказочные жители. — Что теперь делать?

Эрген открыл было рот, но Дори опередил его.

— Известно что, — проговорил он, развалившись на большом камне. — Снова отправим туда какого-нибудь смельчака, который будет отдуваться за всех. Пусть опять заточит ведьму в ларец и спрячет его куда-нибудь подальше, а лучше сожжёт, чтобы никому глаза не мозолила…

Сказочные существа с уважением слушали речь Дори, переводя взгляд с мудреца на его сына и снова на старца. А тот с улыбкой внимал словам маленького гремлина, а затем проговорил:

— Вот видишь, Дори, ты всё прекрасно знаешь. Так что не сомневаюсь — ты отлично вновь справишься с этой миссией!

— Что? Опять я? — глаза Дори увеличились до небывалых размеров. От его прежней развязности не осталось и следа. Гремлин вскочил на ноги, спрыг- нул с камня и устрашающе нахмурился. А увидя, что сказочный народ после слов Эргена радостно захлопал в ладоши, Дори рассердился ещё сильнее.

— Да почему опять я-то? Я там уже был! Не слишком ли много для меня испытаний? Как всё хорошо, никто даже не вспомнит о Дори! А как миру грозит конец, то сразу «Ты — наш герой, Дори!», «Дори, ты лучший!», «Дори, ты гений!». Не хочу я никуда отправляться, я ещё с прошлого раза не отдохнул! И вообще, мне в мире людей не понравилось. Там ужасный климат и плохо кормят!

— Но, Дори, ты же лучший!

— Ты ведь наш герой!

— Ты — гений! — послышались возгласы, и весь сказочный народ склонился перед гремлином в низком поклоне.

— Нет-нет-нет! — вскричал Дори. — Не уговаривайте меня! Прекратите! В прошлый раз это плохо кончилось!

Однако отец не стал его слушать.

— Да будет так! Отправляйся, сынок! — прозвучал басистый голос Эргена. — И не забывай о своём медальоне!

— Не-е-ет! — закричал Дори и почувствовал, как земля уходит из-под его ног, и он с бешеной скоростью летит куда-то вниз. — Не-е-ет!

…Он шлёпнулся прямо около ненавистного дуба. Сколько раз гремлин видел в страшных снах этот чёрный ствол… Хватило одного взгляда на эту корягу, чтобы понять, где он, Дори, находится. Снова мир людей. Дори огляделся и заметил, как тут всё изменилось. Лес поредел и отступил, там и сям выросли симпатичные деревянные домики, справа виднелась узорная кованая ограда, а слева — круглое и блестящее ровным, словно отполированным, льдом небольшое озеро (Дори ведь не знал, что такое каток). Да, здесь стало не в пример красивее и уютнее, чем в прошлый раз, когда вокруг был мёртвый лес, а за ним — жуткого вида дом колдуньи. А ведь, получается, страшная ведьма может быть где-то здесь, неподалёку… Бр-р-р!

Случайно Дори посмотрел на свои ноги и ахнул — они были его собственными! Никакого человеческого обличия: всё тот же волосатый животик, всё те же покрытые шерстью руки с острыми когтями и даже уши — длинные, как у осла, всё ещё болтались на его голове.

— Человеческий облик! Где мой человеческий облик? Я так не хочу! Я хочу обратно! — завопил Дори и, разбежавшись, попробовал по-кошачьи забраться по скользкому стволу дуба наверх. Но у него ничего не вышло — только когти пообломались, да дуб дал ему хорошую оплеуху увесистой веткой.

— Опять ты мне мешаешь? — грозно вскричал Дори.

— Ха-ха-ха, ты вернулся, — скрипуче рассмеялся дуб. — Соскучился?

— Ну да, конечно! Ещё бы тысячу лет тебя не видеть! — огрызнулся Дори и, поняв, что лучше сменить тон, жалобно попросил. — Пусти на минутку туда, а? Они забыли мне дать человеческий облик. Я мигом вернусь.

— Ну уж нет! Это твои проблемы, — иди отсюда, пока я тебя не отмутузил как следует!

Перед Дори снова в ряд выстроились грозные дубовые корни.

— И не забудь, пять дней — и ты останешься со мной навеки, — сладко прошелестел напоследок дуб.

Дори, несчастный и отчаявшийся, смахивая волосатой рукой слёзы, побрёл в сторону деревянных домиков. Никогда он ещё не чувствовал себя настолько скверно.

Отъезд на турбазу назначили в первый день каникул, 28 декабря. Комфортабельный микроавтобус с эмблемой «Зелёной дубравы» поджидал счастливчиков — победителей конкурса страшных историй — на краю просторной площади, а вокруг, шумя и галдя, суетились дети и их родители.

— Да не волнуйтесь вы так! — говорила своим родителям Ангелина. Она решила отправиться на турбазу вместе со всеми, на автобусе, вроде как инкогнито, чтобы сохранить в тайне, кто она такая, и почему вдруг именно её ужастик занял первое место. — Всё с нами будет в порядке. Правда, Тиффани?

Тиффани, маленькая карманная собачка, одетая в элегантный розовенький костюмчик в тон хозяйкиной курточке, весело тявкнула.

— Ох, неспокойно мне что-то на душе… — вздохнула мама Гели, плотнее запахнула на груди пуховичок.

— Не волнуйся, дорогая, никаких причин для тревоги нет, — заверил Гелин папа, он же владелец турбазы. — Я буду держать всё под контролем. Завтра же днём, как только закончу с делами в городе, поеду на турбазу и буду там все праздники.

— Ну, как же это «нет причин», — покачала головой мама. — Ты же не сможешь постоянно находиться рядом с Ангелиной. Получается, бóльшую часть времени она там будет совсем одна! Даже без Ули!

— Да, Улька совсем не вовремя заболела, — согласилась Ангелина. Улька была её лучшей подругой, и по плану Гели они должны были ехать на турбазу вместе, хотя Уля ни в каком конкурсе не участвовала. Но перед самыми каникулами подружка ухитрилась простудиться, так что теперь Геля отправлялась в «Зелёную дубраву» в компании ребят, которых почти не знала. Почти — потому что нельзя же и впрямь считать знакомством переписку в интернете! Геля даже не представляла, как зовут большинство ребят, потому что в интернете они чаще всего обращались друг к другу по никам. И теперь она с любопытством наблюдала издалека за своими попутчиками.

Ближе всего к ней стоял невысокий мальчишка со смешно торчащими из-под красной лыжной шапки рыжеватыми вихрами. К удивлению Гели, провожать его (единственного из всех!) пришли не родители, а целая толпа друзей, которые все были выше него ростом. Они обступили приятеля кольцом и не сводили с него глаз.

— Да ладно вам, идите уже! — говорил им мальчишка в красной шапке.

— Не-е-е, мы, Ден, ещё с тобой побудем! — отвечали друзья. — Скорей бы уж ты вернулся. Так хочется, узнать, как у вас там будет и чё…

— Ты нам позвони, как приедешь, — предложил кто-то из друзей. Но Денис тотчас замотал головой:

— Не, этого нельзя. Там связи нет. Раньше там был страшно засекреченный объект! И до сих пор, как в ворота въезжаешь, сразу на экране телефона высвечивается — «ЗАСЕКРЕЧЕНО». И никакого инета, никаких звонков.

— Да ладно, — не поверил ему самый высокий из парней. — Как же тогда они на турбазе без связи обходятся?

— Почему же без связи? Связь там есть. Только особая, тоже секретная. С прежних времён осталась. Ею только директор может пользоваться, больше никому не разрешают.

— Опять ты врёшь, Ден! — засмеялись ребята.

— А вот и не вру! Спорим? Вернусь, такого вам расскажу…

«Смешной какой мальчишка! — подумала Геля. — Сочиняет прямо на ходу. Ну что ж, по крайней мере, с ним будет не скучно, не то что с вон тем ботаном…»

И она скользнула взглядом по темноволосому и черноглазому мальчику, стоявшему недалеко от неё. Всё время, пока они тут были, этот мальчик не отрывал взгляда от книги, чего Геля ну никак не могла понять. Вот если бы он музыку слушал, или там в игру играл на телефоне, или в интернете сидел — это другое дело, это привычная картина. Но читать в такой вот обстановке!.. Это просто уму непостижимо.

Третий мальчик был тоже занят — но не книгой, а едой. Его провождали аж три женщины, удивительно похожие друг на друга: полные и румяные — наверное, мама и её сёстры. И пока две из них донимали расспросами парочку педагогов, третья доставала из необъятной сумки то печенье, то бутерброд, то пакетик сока и отдавала мальчику, приговаривая: «Кушай, Сенечка, кушай, неизвестно ещё, как вас на этой турбазе будут кормить». Мальчик не противился и охотно уминал всё за обе пухлые щеки.

А вот четвёртого мальчика, белокурого, в синей куртке, Геле всё никак не удавалось рассмотреть. Он не стоял около автобуса, как другие, а всё время где-то носился: то катался по замёрзшей луже, то залезал на заборчик, то вообще исчезал из поля зрения, несмотря на постоянные окрики родителей: «Егор, где ты? Егор, поди сюда!». Издали этот Егор казался очень даже симпатичным, но Геля решила не делать выводов раньше времени. И переключилась на девочек. Девчонок было две, и они, похоже, уже успели познакомиться и подружиться, во всяком случае, болтали между собой весьма по-приятельски. Гелю это несколько огорчило. Как бы она не оказалась в этой компании третьей лишней… До чего же жаль, что подруга Уля заболела! А так, судя по всему, придётся повоевать с этой стриженой девчонкой с блокнотом в руках, которую, кажется, звали Лизой. Похоже, она слишком много о себе воображает! Хотя и страшненькая — смотреть не на что! Какая-то дурацкая чёрная куртка, да простенькие джинсы. Другая девочка, круглолицая, со светлыми волосами, разделёнными на два хвостика, немного посимпатичнее. Интересно, как её зовут?

— Ребята, пожалуйста, подойдите все сюда! — послышалось от автобуса, и Геля, подхватив Тиффани, шагнула в ту сторону. С обоими педагогами, которые должны были сопровождать их в поездке, она уже была знакома и помнила, что красивую хрупкую девушку с толстой русой косой зовут Ольгой Владимировной, а высокого юношу в очках — Юрием Павловичем.

Но вот наконец-то все приготовления к поездке остались позади. Ребята расцеловались на прощание с родителями и, едва дождавшись разрешения, с шумом и гамом сели в автобус.

Геля хотела сесть на лучшее место — впереди, откуда всё видно, но опоздала. Это место уже оказалось занято белокурым Егором и фантазёром в красной шапке Денисом. И ничего не оставалось, кроме как возмущённо фыркнуть и усесться за ними. Сама заняла место с краю, а ближе к окну устроила Тиффани, чтобы той было удобно.

И вот микроавтобус тронулся, вскоре машущие руками родители исчезли из виду. А Геле всё не верилось, что это свершилось. Неужели и впрямь она едет на турбазу одна, как взрослая, без папы и мамы? Она чувствовала себя абсолютно счастливой, тем более что и погода выдалась самая что ни на есть прекрасная. Солнечно, в меру морозно и безветренно, небо голубое, деревья в инее… Настоящая зимняя сказка.

Через проход от неё расположились девочки. Лиза, которая Геле совсем не понравилась, — та, с короткой стрижкой и в чёрной куртке, — уселась у окна и что-то строчила в своём блокнотике, девочка с хвостиками говорила по телефону. Геля оглянулась назад. Сразу за девочками сидел толстяк, пристроивший на соседнем сидении битком набитый пакет. За ним сел смуглый черноглазый мальчик, который так и не оторвался от своей книги. Педагоги устроились на заднем сидении. Что происходило впереди неё, Геля могла только догадываться, поскольку спинки сидений были высокими, и она ничего не видела. Но слышала частое треньканье мессенджеров — значит, скорее всего, оба мальчика строчат сообщения.

Да уж, весело, ничего не скажешь. Где они, красавцы с весёлыми глазами, крутые и бесшабашные, которые представлялись ей в мечтах? Эх, не на том сайте она конкурс устроила, надо было выбирать такой, где есть фотографии в профиле.

Словно почувствовав разочарование хозяйки, Тиффани жалобно заскулила.

— Ну что, Тиффани, скучно? Мне тоже, — вздохнула Ангелина. — Тебя не укачивает?

— А что это за порода? — поинтересовалась через проход соседка с хвостиками.

— Померанский шпиц, — ответила Геля, довольная тем, что хоть кто-то с ней заговорил. — Её зовут Тиффани.

— Здорово, а тебя как? — с улыбкой поинтересовалась девочка.

— Меня Ангелина, Геля. А ник у меня Повелительница Носферату.

— А, так ты Повелительница Носферату? — ещё шире заулыбалась собеседница. — Ты первое место на конкурсе заняла, такая молодец! А я только девятое. Мой ник Сыроежкина, а зовут меня Дашей.

— А, так это ты Сыроежкина! — в свою очередь обрадовалась Геля. Ещё бы не обрадоваться, ведь она увидела в реале девочку, которая написала самый лучший отзыв на её вампирскую историю.

Сидящая у окна девочка оторвалась от своего блокнота и тоже посмотрела на Гелю.

— Так и не смогла понять, за что тебе первое место дали, — хмыкнула она. — Не обижайся, но когда я читала твой рассказ, то решила, что его написал дедсадовец. Идея банальная, герои картонные, сюжета вообще нет, и одни сплошные ошибки.

Геля вся аж покраснела от злости и сразу даже не нашлась, что ответить. А Даша мягко проговорила:

— Лиза! Ты, конечно, очень хорошо пишешь, но это всё равно не повод так отзываться о других.

— Да сама ты дура! — фыркнула Геля.

Тиффани разделила настроение хозяйки и обиженно тявкнула. Лиза посмотрела на собачку, потом на её хозяйку и вредным тоном поинтересовалась:

— А разве на турбазы пускают с собаками?

Геля хотела было ответить, что ей можно всё, потому что турбаза принадлежит её папе, но вовремя спохватилась, сделала испуганное лицо и произнесла:

— А что, могут не разрешить? А куда же мне её тогда девать?

— Да никуда не девай! Мы из неё шашлык сделаем в честь заезда! — раздался весёлый мальчишеский голос с переднего сидения. Сердце Гели так и упало — разумеется, это сказал Егор, тот самый белокурый мальчик, который ей понравился.

— Шашлык? Где шашлык? Там даже шашлыками кормят? — оживился Сеня, пухленький паренёк, который как раз успел прожевать шоколадку и взялся за чипсы.

Отовсюду раздался смех. Егор и Денис, тот маленький фантазёр в красной шапке, так и покатились от хохота.

Геля, которой совсем не понравилась шутка про шашлык, фыркнула и проговорила, обращаясь к своей собачке:

— Тиффани, не слушай их! Они все дураки.

Та в ответ снова с готовностью тявкнула.

Впереди показалось лицо Егора. Он посмотрел на Тиффани, потом на Гелю и миролюбиво проговорил:

— Да ладно тебе, не обижайся. Я же просто пошутил. Никто твою собаку не обидит. Если что — обращайся ко мне.

Эти слова понравились Геле гораздо больше, но она не отвечала — решила выдержать характер.

— Народ, что-то вы какие-то скучные! — вихрастый мальчишка тоже привстал над сидением. — Давайте знакомиться! Меня Денисом зовут, можно просто Ден.

— А я Егор, — белокурый парень пожал соседу руку.

— Я Даша, — сказала девочка с хвостиками.

— А я Лиза, — раздалось от окна.

— Арсений, — чуть не подавившись чипсами, проговорил обжора. Можно просто Сеня.

Сидящий дальше всех смуглый мальчик оторвался от своей книги, вежливо привстал и назвался:

— Эмиль.

— А я Ангелина, Геля, — сказала победительница конкурса.

— Ну вот, теперь лучше! А то сидим тут все, скучные, как на уроке! — хмыкнул Денис и тут же переключился на другую тему:

— Егор, а что это у тебя? Мяч, что ли? А ну дай глянуть! Крутой какой!

— А то! — Егор ловко подкинул мяч вверх, поймал, покрутил на пальце и легонько долбанул им соседа по лбу. — Знаешь, чей это мяч? Самого Бекхема! Когда наши играли с англичанами, Бекхем запулил его на трибуны, а мой брат поймал и забрал себе.

— Да ладно! — не поверил Денис и выхватив из рук Егора мяч, принялся его разглядывать.

Гладя собачку по мордочке, Геля скучающе закатила глаза.

— Вот и мальчики, — демонстративно вздохнула она, — всё о мячах, да футболе. Нет чтобы поговорить о чём-нибудь, что всем интересно.

— Легко! — тут же с готовностью откликнулся Денис. — А хотите я расскажу вам одну историю, которая случилась как раз в тех краях, куда мы сейчас едем?

— Хотим! Хотим! — сразу оживились все ребята.

— Только она очень страшная, — предупредил Денис.

— Нашёл кого пугать! — засмеялся Егор. — Мы вообще-то все тут конкурс ужастиков выиграли, если ты вдруг забыл.

— Вообще-то, страх — это отрицательная эмоция, возникающая в результате реальной или воображаемой опасности, угрожающей жизни организма, личности, защищаемым ею ценностям, — произнёс вдруг Эмиль, который, как оказалось, слегка картавил. Все удивленно поглядели на него, но он продолжал, как ни в чём не бывало. — Я думаю, в нашем случае страх невозможен, поскольку нашей жизни сейчас ничто не угрожает. Если, конечно, исключить возможность дорожно-транспортного происшествия.

В это время автобус покачнулся и резко вильнул в сторону. Тиффани визгнула и спрыгнула с колен хозяйки, а пухлый мальчик Сеня подавился чипсами. Он покраснел, затрясся, замахал руками и, похоже, даже перестал дышать. Хорошо, вовремя пришла подмога — Даша в мгновение ока подлетела к нему и одним ударом кулака по спине спасла обжору. Сеня утёр слёзы и задышал, Геля облегчённо вздохнула, автобус выровнялся. Но тут с заднего сидения, где ехали педагоги, раздался громкий визг:

— Крыса! А-а-а-а! Крыса!

Все обернулись и увидели Ольгу Владимировну, которая вскочила с ногами на сидение и отчаянно кричала.

Геля снова перепугалась не на шутку.

— Как это крыса? — тоже заголосила она. — Я ужас как боюсь крыс! Откуда они тут, в автобусе?

— Оля, да успокойся ты, — увещевал Юрий Павлович. — Тебе показалось.

— Нет, не показалось! — продолжала вопить девушка. — Там огромная крыса! Она понюхала меня. Убери её отсюда! Она вон там, под тем сидением!

Педагог наклонился, дети замерли, затаив дыхание. Наконец, еле сдерживаясь от смеха, Юрий Павлович вытащил из-под сидения маленькую собачку:

— Ты про эту крысу говоришь?

— Это же моя Тиффани! — обрадовалась Ангелина.

— Держи своего зверя! — Юрий Павлович встал, подошёл к ней и протянул собаку. — И лишний раз не выпускай! Вон как она Ольгу Владимировну напугала.

— А ещё говорят, что карманные собачки — не сторожевые псы! — засмеялся Денис.

— Я же говорила! — фыркнула Лиза. — Ещё до места не доехали, а с этой шавкой уже столько хлопот. Что за глупость — тащить с собой собаку на турбазу!

Но Геля решила про себя, что не станет разговаривать с этой врединой. Много чести!

Когда спокойствие было восстановлено, Денис принялся рассказывать обещанную страшилку.

— Значит так. В одном маленьком городке рядом с большим и мрачным лесом жила девочка. Она была весёлая и жизнерадостная и бегала везде, где только пожелает. Вот только в лес мама ей не разрешала ходить, и вообще всем детям, которые там жили, в лес даже ногой ступить было запрещено. Но однажды, несмотря на все запреты, дети решили пойти в лес и поиграть там в прятки. Они стали звать девочку, но она не пошла. Они позвали во второй раз, но она снова не пошла. Дети позвали её в третий раз, и девочка решила: «Что случится? Пойду и поиграю!» Они стали бегать по извилистой чёрной дороге, а вокруг этой дороги лежали кости и черепа, но только дети этого не заметили. Девочке выпало водить. И вот она встала около скрюченной берёзы. Раз — и все спрятались. Она досчитала до десяти и пошла искать. Она делает шаг, другой, третий — никого, она стала звать ребят, но ей никто не отвечал. Она подошла к зарослям крапивы, и вдруг оттуда вышел людоед…

— А как она узнала, что он людоед? — поинтересовался Эмиль. — По каким признакам?

— Не, ну внешне он был похож на обычного человека, но только у него были огромные зубы, и ещё на подбородке была кровь, — пояснил рассказчик. — Девочка хотела убежать. Но не успела. Он поймал её и впился зубами в плечо. Но девочке удалось вырваться и убежать. Она бежала без оглядки до самого дома. А дома узнала, что остальные дети, с которыми она ходила в лес, не вернулись — людоед их всех сожрал.

— Бедная девочка, как она, наверное, испугалась! — Покачала головой Даша.

— А что стало с девочкой? — заинтересовался Эмиль. — Она осталась жива?

— Да, осталась, — кивнул Денис. — Только с тех пор у неё навсегда пропали зрачки, а глаза сделались белые-пребелые. И она тоже стала людоедом. Сначала съела своих родителей, потом соседей… Некоторых она не ела, а просто кусала, и они тоже становились людоедами. Так в том городе не осталось ни одного человека.

— Постой, как ни одного? А девочка? — уточнил Эмиль.

— Девочка куда-то исчезла, и никто не знает, где она, — на полном серьёзе отвечал Денис. — А город тот сравняли с землёй, и на его месте построили турбазу. Ту самую, в которую мы едем.

— Да ну тебя, не говори ерунды! — Геля возмутилась тем, что так говорят про турбазу, принадлежащую её отцу.

— Действительно фигня, ни капельки не страшно! — поддержал её Егор.

— Да, на конкурсе эта история, наверное, не вы- играла бы, — покачал головой Эмиль.

— Как знать? — ехидно отозвалась Лиза. — Ты читал ту фигню про вампиров, которая первое место заняла? Это же ужас просто, никуда не годится! А дали первое место.

— Ой, а сама-то ты, можно подумать, Пушкин! — не выдержала Геля.

— Тише, девочки, не надо ссориться! — попросила Даша. — Может быть, кто-нибудь ещё что-то расскажет из своих историй?

— В следующий раз, — подал голос с заднего сидения Юрий Павлович. — Мы вот-вот приедем на место.

* * *

Ахтум, махнум, тарарахнум! — колдовала в своей комнате ведьма. За сутки, проведённые в теле Зои Львовны, она уже успела навести кое-какой марафет. Оделась поэлегантнее, выкинула этот жуткий костюм мышиного цвета, все юбки укоротила, отыскала среди вещей педагогини сапоги на каблуке, распустила и перекрасила волосы.

«Уже скоро шестьсот лет, а всё молода и красива. И никакого зелья не надо! — хвалилась колдунья, с удовольствием оглядывая себя. — Эх, жаль в зеркало не посмотреться!..» Все зеркала, точно сговорившись, отражали ведьму такой, какой она была на самом деле — старой, с длинными спутанными волосами, со страшными впадинами вокруг тусклых глаз и двумя гнилыми, торчащими изо рта, зубами. Ну ничего, ведьме в очередной раз повезло: в комнате просто не было зеркал — по всей видимости, Зоя Львовна мало заботилась о своей внешности. Зато там имелся сейф — большой и громоздкий. «Отличное место, чтобы хранить там этот проклятый ларец», — решила ведьма и, не медля ни секунды, спрятала в железный ящик блестящий сундучок с орлом на крышке, пока не решив, что с ним делать. Сейчас у неё были заботы и поважнее. Скоро она вернётся домой в сказочный мир и наконец-то установит там свои порядки! Но для этого ей сначала надо принести в жертву семь маленьких негодников.

А ещё в комнате обнаружился очень подходящий стол. И теперь на нём красовался макет территории турбазы, центральное место в котором занимал огромный сухой дуб. У ограды колдунья поставила семь маленьких фигурок. Одна из них была в розовой курточке, у другой на носу красовались очки, у третьей на вихрастой голове сидела красная шапка.

— Ахтум, махнум, тарарахнум! — взывала ведьма. — Синтез, пинтез, перемынтаз! Пусть дети боятся! Пусть все страхи оживают и служат мне! Пусть всё тёмное преклоняется передо мной и всячески помогает! Пусть всё сказанное этими негодниками становится реальностью!

Первой откликнулась на её колдовство погода. Откуда ни возьмись в солнечный ясный день вдруг появились тучи, тёмные и тяжёлые, и со всех сторон устремились в сторону турбазы. Минута — и небо над всей территорией стало чернее чёрного. «Парнариус, марнариус, трамтум!» — вскричала ведьма — и сверкнула молния. Колдунья взмахнула руками — и молния сверкнула ещё и ещё раз, пока, наконец, не ударила в ворота турбазы, угодив прямо в вывеску. Часть букв упала и «ЗЕЛЁНАЯ ДУБРАВА» превратилась в «З…НАЯ ДУ…РА…».

* * *

— Ты чего такой кислый, Юра? — с улыбкой поинтересовалась Оля у своего коллеги. Между собой педагоги, которые только в этом году окончили университет, конечно же, называли друг друга просто по именам, без всяких отчеств.

— Что-то мне совсем не хочется туда ехать, — честно признался Юрий. — Предчувствие какое-то дурное…

— Да какое может быть предчувствие? Новый год, природа, много снега, лес, дети — красота! Всегда об этом мечтала!

— Не знаю, не знаю. Пацаны на даче будут справлять — та же природа, но там хоть оторваться можно. А тут двадцать четыре часа в сутки за этой оравой смотреть придётся. Я ж помню себя в их годы. Так что нам придётся держать ухо востро.

— Что ж, такую зарплату, как нам тут предложили, надо отрабатывать по полной, — Оля пожала плечами. — Ещё недавно ты говорил, что нам очень и очень повезло.

— В смысле денег — да, повезло. Педагогам, да ещё начинающим, редко так хорошо платят… Если бы не это, я бы наверное… — молодой человек прервался на полуслове.

— Ну неужели у этой поездки нет ни одного плюса, кроме денег? — кокетливо спросила Оля и изящным движением закинула косу за спину.

— М-м-м, дай подумаю… — тут же подхватил Юрий. — Пожалуй, что есть.

— И какой же?

— Ты!

— Кто бы мог подумать? — Оля довольно улыбнулась.

— Подъезжаем, подъезжаем! — зашумели впереди ребята. — Вон уже ворота видны!

— Ой, а что это с названием турбазы? — изумилась Геля, увидев повреждённую вывеску и пару рабочих, которые поднимали упавшие буквы. Несмотря на зиму, оба почему-то были в тёмных очках.

— «З…НАЯ ДУ…РА…» — прочитал вслух Егор и засмеялся. — Ну, второе слово понятно. А первое — какое? ЗАНЯТНАЯ ДУРА?

— ЗЛОБНАЯ ДУРА! — фыркнула Лиза и покосилась на Гелю.

— Сама такая! — тут же парировала Геля.

Тем временем автобус въехал на территорию базы. «Надо позвонить маме», — вспомнил Денис и вытащил из кармана смартфон. Посмотрев на телефон, он чуть не вскричал от удивления — на экране большими буквами высвечивалось «ЗАСЕКРЕЧЕНО».

Автобус остановился на площадке перед воротами, и Денис, махнув рукой, — потом позвоню! — сунул телефон в карман. Ребята взяли свои вещи и поднялись с мест. Один Сеня, всегда отличавшийся неторопливостью, не спеша дожевал свой бутерброд и ещё раз посмотрел в окно, туда, где рабочие прибивали отвалившиеся буквы. Один из них словно почувствовал взгляд мальчика, снял очки и обернулся. И Сеня вдруг увидел страшное, нет, просто жуткое — у рабочего не было ни зрачков, ни радужки: под веками одни белки! Точь-в-точь как у девочки-людоедки из страшилки!

Резко отпрянув от окна, Сеня закричал:

— А-а-а!

— Что случилось? — все тут же повернулись к нему.

— Там! Там!.. — бормотал мальчик, показывая за окно, и будучи не в силах вымолвить ни слова.

— Да что такое-то? — остальные ребята и педагоги поглядели в ту сторону.

А там больше не было ничего особенного. Только покорёженная вывеска.

Расселили ребят с полным комфортом — в деревянном одноэтажном домике неподалёку от столовой. Шустрый Денис тут же сориентировался и рассказал друзьям, что в этом домике, не считая большого холла, три комнаты, две побольше и одна поменьше. В маленькой будут жить педагоги, Ольга Владимировна и Юрий Петрович, а комнаты побольше отдали детям — одна спальня для мальчиков, вторая для девочек.

— Пойдём девчонок ночью пугать? Как в лагере? — предложил Ден товарищам.

— Будет прикольно, — хмыкнул Егор, которому досталось самое лучшее место — у окна. Но остальные ребята их не поддержали. Эмиль сказал, что подобного рода шутки примитивны и инфантильны — в смысле, так делать глупо и по-детски. А что касается Сени, то он был слишком занят тем, что пытался запихнуть в сумку свои многочисленные пакеты, свёртки, коробки и коробочки с едой.

— Ого, сколько у тебя хавчика! — присвистнул Егор, увидав его продовольственные запасы. — Ты что тут, всю зиму торчать собираешься?

— Мама и тёти сказали, что здесь могут плохо кормить, — пожал пухлыми плечами Сеня.

— Конечно, для того, чтобы поддерживать твою комплекцию, требуется большое количество еды, — улыбнулся Эмиль.

— Гляньте, пацаны, какой снег повалил! — Денис указал на окно. — Прям настоящая метель поднялась, не видать ничего.

— Пацаны, вы не поверите! — поделился Сеня, очищая банан. — Я тут такое видел, когда из автобуса выходил!.. Такое!..

— И что же ты видел? — поинтересовался Ден. — Скажи ещё, что людоедов без зрачков!

— Я же говорил, не поверите, — еле слышно прошептал Сеня.

— Ой, пацаны, глядите! — вскричал Денис, снова поглядев в окно.

— Что там? — подскочили к окну мальчики.

— Людоеды! А-а-а! — Ден сделал страшные руки и растолкал всех ребят. Конечно, за окном не было ничего, если не считать сплошной снежной завесы.

— Дурак ты! Я чуть было не поверил, что там что-то есть, — засмеялся Егор.

— Ага! Такой большой, а в страшные сказки веришь! — хохотал Денис.

— Мы все в них немного верим, иначе мы бы их не придумывали, — серьёзно проговорил Эмиль. — И не выиграли бы этот конкурс.

— Ага. Особенно Сенька верит, — хихикал Егор. — Вон, со страху же второй банан лопает.

— А я всегда ем, когда нервничаю! — невозмутимо откликнулся Сеня. — Вы случайно не знаете, куда можно кинуть шкурку от банана? Не видели тут мусорку?

— Да какая ещё мусорка! Дай сюда, — Егор ловким движением выхватил банановую кожуру из его рук, открыл окно и выкинул шкурку на улицу.

— Ты что делаешь? — испугался Сеня. — Нам же попадёт!

— Если мы так все станем поступать, то загрязним окружающую среду. По статистике… — начал было Эмиль, но Егор не дал договорить:

— Спокойно, Гринпис! Ничего твоей окружающей среде не сделается. И четвергу с пятницей тоже. К весне сгниёт, будет удобрением.

— А если кто-нибудь увидит? — спросил Сеня, которому всё ещё было не по себе.

— Да кто там увидит? Снегом занесёт — никто и не заметит! На крайняк снежная баба съест! — отмахнулся Егор.

— Тук-тук-тук, — раздался громкий стук в дверь.

— А вот и она! — пошутил Денис.

Мальчики обернулись и попятились. На пороге действительно стояла снежная баба, и в руках у неё была кожура от банана. Ребята так и застыли с раскрытыми ртами. Снежная баба окинула их разъярённым взглядом, нервно, словно злая собака, мотнула головой, отряхнулась и превратилась в обычную женщину. Малосимпатичную женщину, но всё же человеческого вида, а не снежного. Первым пришёл в себя Денис.

— Ой! Вы кто? — поинтересовался он.

— Я Зоя Львовна, старший педагог, — представилась женщина. — Директор турбазы пригласил меня, чтобы я присматривала за вами. Учтите, — строгим голосом проговорила она, — я всегда буду начеку! И не потерплю никаких безобразий! Вот это что такое? — она потрясла кожурой.

— Это кожура от банана, — как можно серьёзнее проговорил Денис, остальные мальчишки тихонько хихикнули.

— Я и без тебя это вижу, — холодно произнесла Зоя Львовна, проходя по комнате. — Я спрашиваю, чей это банан?

— Скорее всего, южноамериканский. Там наклейка должна быть, — поправив очки, вежливо сказал Эмиль. Мальчишки, не удержавшись, дружно прыснули.

Старший педагог подошла к Эмилю вплотную, и, глядя на мальчика злющим пронзительным взглядом, осведомилась:

— Ты что здесь, самый умный?

— Пять олимпиад по физике, три по математике, две по русскому языку, — не моргнув глазом, ответил Эмиль. — И второе место на конкурсе страшных рассказов. Но, наверное, я не самый умный, раз место только второе. А первое у…

— А по наглости олимпиад у тебя не было? — перебила его Зоя Львовна. — Я спрашиваю, кто съел этот банан?

— М… м… я, — дрожа от страха, произнёс Сеня.

— Ты-ы? — ядовито протянула педагогиня и в два счёта оказалась около толстячка. — Это ты её выбросил?

— Н… не я, — неуверенно произнёс Сеня.

— Не ты. А кто?

— Н…. не знаю, — ответил Сеня, косясь на Егора.

— Значит так, — произнесла Зоя Львовна так грозно, что у мальчишек мурашки побежали по коже. — Теперь я с вас глаз не спущу! И только попробуйте сделать что-то, что мне не понравится! Ох как вы пожалеете! Понятно?

Мальчики изумлённо и испуганно закивали головами, а Зоя Львовна вдруг улыбнулась и проговорила совсем другим тоном, мягко и сердечно, точно её подменили:

— Но с другой стороны, вы же всё-таки дети. Вам же нужно немного пошалить, не так ли?

И вдруг сделала то, чего никто не ожидал — подошла к окну, открыла форточку и выкинула на улицу кожуру.

— Как видите, я тоже люблю пошалить, — сказала она, повернувшись к мальчикам. — И скоро вы в этом убедитесь…

Улыбнулась какой-то зловещей улыбкой и вышла за дверь прежде, чем ребята успели что-нибудь ответить.

В комнате повисла тишина, все пытались понять, что же это такое только что произошло у них на глазах.

— Я не понял, она чё, прикалывалась? — произнёс, наконец, Егор.

— Ни фига себе, прикалывалась… — отозвался Денис. — Видел, как она зыркнула? Она нам всем этот банан ещё припомнит!

— Это всё из-за тебя, жиробас! — рявкнул на Сеню Егор.

— А чё сразу я? Крайнего нашёл? Ты сам выкинул! Я предупреждал, что ругать будут! — огрызнулся Сеня.

— Может быть, она не вполне… как бы это сказать… адекватна? — Эмиль приложил руку к голове, давая понять, что именно у старшего педагога не в порядке. — Странно как-то она себя ведёт. Как, она сказала, её зовут? Зоя Львовна?

— Зебра Тигровна, — хмыкнул Денис, и все обрадованно засмеялись. Обстановка чуть разрядилась.

— Ребята! — послышался из-за двери голос Юрия Павловича. — Можно к вам? Как у вас дела? Устроились? А то скоро обед.

А где же наш герой, где храбрый и отважный Дори, который пришёл в наш мир, чтобы победить коварную ведьму? К сожалению, до решительного боя было ещё далеко. Дори прятался под крыльцом столовой, наблюдал за колдуньей, которая шастала туда-сюда по территории турбазы и дрожал от страха при мысли, что рано или поздно придётся вылезти и столкнуться с ней нос к носу. Мысленно Дори беседовал со своим папой Эргеном. О, если бы тот забрал его обратно, он готов был бы там, в сказочном мире, выполнять любую работу. Собирать мёд с цветов, зашивать крылья бабочкам, чистить облака. Любую, только не эту ужасную миссию!

Когда приехали ребята, Дори немного повеселел. Эти мальчики и девочки не выглядели такими уж беззащитными, и, пожалуй, они могли постоять за себя. А раз так, то им стоит объединить усилия. Вместе они, глядишь, и одолеют злую колдунью. Но это, конечно, будет непросто. Сначала ему, Дори, надо будет узнать каждого из ребят.

Метель прекратилась так же внезапно, как и началась. Тихонько ступая своими длинными волосатыми ступнями по хрустящему снегу, Дори подкрался к окошку комнаты мальчиков. Он подошёл как раз вовремя и слышал весь разговор ребят с этой ужасной ведьмой. Дрожа от страха, Дори слушал, как спорили с колдуньей мальчики, как смеялись ей прямо в лицо, и в голосе их не было ни малейшего беспокойства. «Вот это молодёжь пошла!» — удивился Дори. Он так увлёкся, что чуть не попался, когда ведьма вдруг подошла к окну, лишь в последний момент успел прыгнуть за высокий сугроб. «Да с такими парнями мы горы свернём! — обрадованно думал Дори, вылезая из-за сугроба. — Победим колдунью и в ларец заточим, не стоять мне на этом месте!» Вдруг он почувствовал, как его нога, наступив на что-то скользкое и противное, подалась вперёд. «Банановая кожура!» — сообразил Дори и через мгновение грохнулся. Пока его дела шли как-то не очень…

* * *

Выйдя от мальчиков, колдунья навестила своих помощников: эту юную парочку, мальчишку и девчонку, которых просто смешно было считать педагогами и называть по имени и отчеству. Приняв начальственный вид, Зоя Львовна строго отчитала их за то, что они были заняты своими делами и друг другом вместо того, чтобы присматривать за детьми, но в душе осталась довольна. Она не ошиблась, эти двое влюблённых сопляков уж точно не будут помехой в исполнении её плана.

Бодрым шагом ведьма направилась к выходу из домика, но тут услышала весёлый собачий лай. Цесинда остановилась и принюхалась. И правда, собачий дух! Откуда здесь пёс? Этого ещё не хватало! В её глазах сверкнул зелёный огонек. Недолго думая, Зоя Львовна распахнула дверь в девчачью комнату.

— Кто это тут лает? — грозно спросила она.

Девочки обернулись в её сторону.

— Здравствуйте, а вы кто? — спросила одна из них, круглолицая, с двумя хвостиками.

— Это старший педагог, — объяснила Геля, которая уже была знакома с Зоей Львовной.

— Для вас я самый главный начальник, — строго проговорила ведьма. Она вообще терпеть не могла детей, и девчонок больше, чем мальчишек. — Я спросила, кто тут лаял?

— Гав, — откликнулась маленькая собачка и запрыгнула на колени директорской дочки.

Зоя Львовна подошла к Геле и, поглядев на неё и собаку, спросила:

— Как тебя зовут?

— Ангелина, — изумлённо ответила девочка. — Вы же меня знаете, я… — и вовремя прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего. Не хватало ещё, чтобы эта мерзкая Лиза, которую Геля уже возненавидела, узнала, что её отец — владелец турбазы и организатор конкурса. Тогда эта воображала, которая мнит себя великой писательницей и даже с блокнотиком никогда не расстаётся, уж точно её со свету сживёт. Однако Зою Львовну интересовало сейчас совсем другое.

— Я не тебя спрашиваю, а её, — ледяным тоном произнесла она.

— Её Тиффани, — сказала Геля.

— Тебя зовут Тиффани? — обратилась педагогиня к собаке.

— Гав, — тявкнула собака с такой интонацией, будто и правда ответила на вопрос. И вдруг зарычала, заметив пояс Зои Львовны. Его серебряную пряжку украшали три страшного вида черепа собак.

— Слушай меня внимательно, Тиффани, — проговорила Зоя Львовна. — Я собак не люблю. Особенно таких, как ты, поняла? Поэтому лучше сразу запомни: по коридору не бегать, не тявкать, не рычать, в комнате не гадить. Поняла?

— Гав, — тявкнула Тиффани.

— Я же сказала, не тявкать!

Тиффани положила голову на колени хозяйки, закрыла морду лапами и протяжно заскулила.

— Ну, вот и хорошо, — проговорила старший педагог. — А не будешь слушаться, накажу. Уж это я умею. Я на этом деле собаку съела.

Засмеялась как-то уж очень злобно и нехорошо, развернулась на своих высоких каблуках и вышла из комнаты.

— Вот это да! Вы заметили, как она с ней разговаривала? Словно на собачьем языке, — удивилась Лиза.

— Тиффани обычно только меня понимала, правда, солнышко? — спросила Геля.

Тиффани снова заскулила.

— Не понравилась она мне, — произнесла, закрывая шкаф, Даша. — Злобная какая-то. Вообще-то педагоги должны быть добрыми и ласковыми.

— А маникюр какой у неё, заметили? Ногти аж закругляются. Это новая мода, что ли? — задумалась Геля.

— Вот интересно, а как там мальчики устроились? — словно между делом проговорила Лиза, откладывая свой блокнот.

— Может, сходим к ним? — предложила Геля. — Могу поспорить, Егор занял место около окна — чтобы свой мяч поставить на подоконник и любоваться им всю ночь, — хихикнула она и покраснела.

— Так пошли, посмотрим, — согласилась Даша. — У себя вроде всё закончили, вещи разложили, порядок навели.

Девочки потихоньку вышли в коридор. Тиффани весело бежала впереди, виляя хвостом.

Однако у самой двери, которая была приоткрыта, девочки, не сговариваясь, остановились и замерли на месте, очень уж их заинтересовал разговор, который вёлся внутри.

— …наши девчонки? — спрашивал остальных Денис. — Колитесь, кто на кого глаз положил!

— Никогда не любил это выражение, — послышался в ответ голос Эмиля. — На мой взгляд, оно очень неблагозвучное. Как это — класть глаз? Вынимать его что ли? Как в ужастике?.. А из девочек мне симпатичнее всех Даша. По-моему, она очень добрая. И ещё, не знаю, как правильно подобрать слово, какая-то… домашняя, что ли.

— А я вот ещё не решил, кто мне больше нравится — то ли Лиза, то ли Геля, — проговорил Егор.

— Геля очень красивая, — заметил Денис.

— Да, красивая, — согласился Егор. — Но Лиза… Она… Она вот такая…

Лиза, сгорая от любопытства, протиснулась к двери поближе и при этом отдавила ногу Геле. Та вскрикнула от боли и возмущения, дёрнулась и в свою очередь случайно наступила на хвост Тиффани. Собачка заскулила, мальчишки тотчас обернулись на шум, и девочкам ничего не оставалось, кроме как убежать в свою комнату.

Ангелина плакала от стыда и досады. Значит, Егор выбрал Лизу? Так она и знала, что никакой тут любви не найдёт. Она, глупая, представляла себе, что на турбазе будет что-то в стиле романтичных фильмов… А тут сплошное разочарование!

— Геля, прости, я не нарочно, — извинилась, догоняя её, Лиза. — Ну хочешь, ты тоже наступи мне на ногу.

— Отстань ты от меня! — крикнула сквозь слёзы Геля. — Ты врёшь. Ты специально!

— Больно? — посочувствовала Даша. — Ну, не плачь, не плачь, сейчас пройдёт. Можно что-то холодное приложить.

— Девчонки, а вы чё хотели-то? — спросил Денис, догнав девочек.

— Ничего мы не хотели. Идите уже! — махнула рукой Даша.

Геля отвернулась к окну. Но Ден даже и не подумал уходить, напротив, он вошёл в комнату к девчонкам, а следом за ним сбежались и остальные мальчики.

— О, как у вас тут здорово! — проговорил Денис. — Гляньте, пацаны, а у них занавески розовые в цветочек.

— Ух ты, у них тут фрукты на столике! — тут же заметил Сеня. — Можно?

И не дожидаясь ответа, тут же с хрустом откусил кусок от самого большого яблока.

Геля села на свою кровать около окна, Егор прошёлся по комнате и опустился на кресло рядом.

— А тебе не страшно около окна спать? — обратился он к ней. — Не боишься? А вдруг тут по ночам какая-нибудь нечисть шастает? Вроде тех же братьев- пауков.

— Я никого не боюсь, — ответила Геля и отвернулась к стене.

— А что за братья-пауки? — тут же заинтересовались остальные.

— Вы чего, не знаете эту историю? — удивился Егор.

— Нет, не знаем! — отвечали все. — Расскажи!

Егор отрыл было рот, но тут в дверь постучала Ольга Владимировна.

— Вот вы где все! — воскликнула она. — А что, на часы никто не смотрит? Обедать пора!

— Ура, обед! Наконец-то! — закричал Сеня и рванулся к двери. Остальные поспешили за ним.

Обед прошёл замечательно. У входа в зал ребят и педагогов ждали нарядные девушки-официантки и повариха, которая вышла на встречу с пышным караваем на вышитом полотенце и резной солонкой.

— Хлеб вам и соль, гости дорогие! — приветливо улыбаясь, проговорила она.

Каравай оказался таким вкусным, что через несколько минут от него не осталось даже крошек. Не хуже оказались и салат, поданный в красивых вазочках, и куриный суп, и второе, и желе на десерт.

— А ты, Сенька, говорил, что тут плохо кормят! — пробурчал с набитым ртом Денис. — А тут такая вкуснотища!

— Да уж, я так обожрался, что, наверное, до нашего домика и не дойду, — смеялся Егор. — Придётся вам, пацаны, меня катить как бочку.

— А я, пожалуй, и не наелся, — почесал в затылке Сеня. — Можно мне добавки?

Зебра Тигровна, как с лёгкой руки Дена все звали теперь старшего педагога, в столовую не пришла, и всех это только обрадовало. С ребятами обедали только Юра и Оля.

После обеда Оля объявила, что час все должны отдыхать («И желательно, в своих комнатах!» — добавил Юра), а потом до ужина будет свободное время, и можно заняться, чем хочешь: поплавать в бассейне, покататься на коньках или с горок, поиграть в снежки или погулять по территории. Только за ограду нельзя выходить, охрана не выпустит.

— Так мы тут что, под арестом, что ли? — возмутился Егор, услышав последние слова.

— Это категорическое распоряжение директора турбазы, — спокойно ответил Юра, то есть, Юрий Павлович. А Ольга Владимировна спросила:

— Ребята, а что если нам вечером немного потанцевать? Хотите дискотеку? Договоримся с ди-джеем, с аниматорами и устроим бал!

Девочки приняли это предложение «на ура». Мальчики были чуть сдержаннее, но тоже явно не против. Одного только Сеню танцы не заинтересовали, и Денис тут же пошутил, что тот вместо дискотеки лучше отправился бы на повторный ужин.

Оказавшись в своей комнате, девочки тут же принялись бурно обсуждать, в чём идти на дискотеку. Но тут раздался тихий стук в дверь и шёпот: «Девчонки, можно?» Это пришли дружной толпой мальчики, которые тихонечко, чтобы не услышали педагоги, прокрались по коридору. Когда все расселись на креслах и кроватях, Эмиль вспомнил, что Егор обещал рассказать страшилку о братьях-пауках. И Егор, который на этот раз, к огорчению Гели, почему-то сел около Лизы, начал говорить, перемешивая привычные слова с какими-то непонятными устаревшими фразами: «Значит, слушайте. Много-много лет назад, когда ещё не родились наши пра-пра-прабабушки, в одной деревне жили два брата-пастуха…»

…И никто из детей, конечно, не знал, что тем временем в своей комнате перед окном сидела Зоя Львовна и невидящим взглядом смотрела на улицу — её окна выходили на дуб. Губы её что-то бесшумно шептали, но если бы кто-то проходил мимо и прислушался бы, то понял бы, что она рассказывала самой себе ту же историю, что и Егор.

«Жили они дружно, вместе пасли овец, вместе гуляли, вместе грустили. И всё было хорошо до тех пор, пока не встретили они красавицу Прасковью. Уж так она была хороша — и умна, и пригожа, и хозяйка отменная. Одним взглядом краса-девица обоих братьев покорила. Вот только болтали про неё люди нехорошее — будто она не простая девушка, а ведьма. Поговаривали, что Прасковья приносит несчастье — к кому она в дом войдёт, к тому сразу беда приходит. Сама она сирота была, родители погорели, когда Парашка ещё малюткой была. Взяли её к себе старики, родители отца — так не прошло и году, как померли один за другим. Приютил девочку дядя, брат матери, — и замёрз зимой в сугробе. Пожалели сироту поп с попадьёй, поселили у себя в доме — и в тот же год попадья пошла купаться, да и утопла, а попа кобыла лягнула, да насмерть и зашибла. Так с тех пор и скиталась девка одна. Как влюбились в неё братья, так сразу весь их мир-лад прахом пошёл. Что ни день, то брань, что ни ночь, то ссора. Стали пасти овец да быков они на разных лугах, стали избегать друг друга. А Прасковье только повод дай — она, как нарочно, ходит да ходит около их ворот, вражду на братьев наводит. Так и довела парней: закралась в сердце к ним злоба нестерпимая…»

Егор рассказывал так интересно, увлекательно и выразительно, что Геля не на шутку увлеклась и представляла себе всё, точно кино смотрела. Вот один брат-пастух, высокий, стройный, светловолосый — ну немного на Егора похож — возвращается домой, а там около печи уже другой брат сидит, сапоги чистит. Молча зачерпывает пастух воды из бочки, жадно пьёт, потом, глядя куда-то в сторону, говорит:

— Так больше продолжаться, брат, не может. Надо нам с тобой выход какой-то искать.

— А чего искать? И так ясно, полюбовно тут не сладить, — отвечает ему второй брат.

— Тогда давай не полюбовно. Завтра же устроим состязание — кто победит, тот и женится на Прасковье.

— По рукам! — отвечает второй.

А Егор тем временем продолжал:

«Обменялись они крепким рукопожатием. И каждый завалился спать, но ни один так до самой зорьки глаз и не сомкнул. Кручинила обоих злоба ненасытная, всё лежали да козни друг другу придумывали. Наутро кинули они по всей деревне клич, что после полудня будет состязание. К назначенному часу народу собралось — чуть не вся деревня, да ещё и из соседних понабежали. Всем интересно было посмотреть, как два брата будут биться из-за этой окаянной девки. Прасковья тоже пришла. Встала поодаль, сама в красном платочке — это, видать, праздник у ней. Бабы на неё пальцем тычут да шепчутся, шепчутся. А она стоит — как ни в чём не бывало, тьфу, позорница! Ну и вот. Сошлись два брата посреди двора, у каждого в руках по мечу…»

Сидевший в кресле с ногами Денис не сводил глаз с Егора. Он тоже ясно видел двух пастухов, скрестивших посреди двора свои блестящие мечи. «…Взмах, другой — никто не уступает, оба брата сильны и могучи. И Прасковья стоит и улыбается. Вдруг один из братьев споткнулся и упал, а второй шагнул к нему. Меч завис над поражённым, ещё мгновение — и верная смерть…

— Что ж ты делаешь? Окстись! — закричали победившему брату.

— Остановись!

— Пощади!

— Он ведь брат тебе! — шумели люди, а эта гадина вдруг да сказала:

— А вы его не останавливайте! Пусть делает своё дело! А не то замуж за него не пойду!

— Да что ты несёшь?

— Как только язык у тебя поворачивается!

— А они разве люди, что друг на друга руку подняли? — усмехнулась Прасковья. — Не убьёт, так знайте — не быть никому в нормальном обличии. Будут ползать тварями дикими!

Народ аж застыл, а она повернулась и пошла прочь».

Егор замолк и перевёл дыхание. Лиза покосилась на него.

— И что, это всё? — удивлённо спросила она.

— Да, в чём страшилка-то? — поддержал Денис. — Ну подрались они и что?

— Да не перебивайте вы, дайте ему дорассказать! — возмутилась Даша.

— Ведь ясно, что это ещё не конец, — поддержал Эмиль.

— Конечно, не конец, — согласился Егор. — Просто у меня в горле пересохло. Дайте попить.

И он отхлебнул воды из поданного Дашей стакана, а в эту самую минут ведьма Цесинда тоже взяла в руки стакан с каким-то зельем.

«До самой до ночи бились братья, — продолжал Егор. — Но так и не одолели друг друга. Стемнело, а бой так ничем и не закончился. Народ разошёлся, а наутро братья пропали…»

— В смысле — исчезли? — уточнил Эмиль.

— В том самом смысле, — кивнул рассказчик: «Наутро сосед заглянул к ним в избу. Стучит — нет никого. Снова стучит — тишина. Открыл он дверь. А там — батюшки!..»

— Что? Что там? — взволнованно спросила Даша.

— А там ползают два огромных паука, почти в человеческий рост! Глазищи красные, так и сверкают, а изо рта ядовитая слюна течёт…

— Фу-у-у! — дружно скривились девочки.

— Не рассказывай, меня же стошнит сейчас! — возмутился Сеня, который, как обычно, что-то жевал.

«Как заорёт сосед, да как побежит оттуда!.. — продолжал, как ни в чём не бывало, Егор. — Через час уже вся деревня знала, что проклятая ведьма обоих братьев обратила в ужасных пауков. Собрались мужики, взяли факелы, да пошли к избе ведьмы. Стучали-стучали, да без толку — Прасковья исчезла. С тех пор братья-пауки так и ползают по белу свету и ищут свою возлюбленную. Если им попадается какая-нибудь красавица, они подкрадываются к окошку, цепляют её своими мохнатыми лапами и утаскивают к себе. А там убивают и кровь высасывают, конечно же. И выбирают только самых красивых, — закончил Егор и посмотрел на Гелю, а та вся так и залилась краской от смущения и удовольствия.

— Так себе историйка, — вынес приговор Денис. — Ерунда. Мне вот совсем не страшно.

— А тебе-то чего бояться? Ты же не красавица, — заметил Эмиль, и все дружно засмеялись.

— Тише! — шикнула на друзей Даша. — Услышат!

— А пусть услышат, — беспечно махнул рукой Егор. — Тихий час давно кончился. Айда гулять!

Когда Дори открыл глаза, уже темнело. Голова кружилась, на лбу вскочила огромная шишка. Шатаясь, он встал и подошёл к окну комнаты мальчиков. Там было тихо. Дори подпрыгнул — комната мальчиков совершенно пуста. Ну вот! Куда это они подевались? Только он хотел с ними познакомиться… «А, может, они пошли к девочкам?» — промелькнула мысль. Стараясь ступать как можно тише, Дори прошёл к нужному окну.

Догадка оказалась правильной — вся компания собралась здесь. Жалко только, что окно закрыто, и не слышно, о чём говорят внутри. Навострив большие уши, Дори подошёл к самой стене, а потом решил залезть повыше. Ему повезло, и после нескольких попыток, удалось вскарабкаться на карниз.

А тем временем в комнате девочек Ден подошёл к окну и выкрикнул:

— Ну, где вы, паучки-боровички? Идите сюда!

И вдруг он увидел, как за карниз зацепилась чья-то волосатая рука. Ещё секунда — и появились огромные уши, а затем на мальчишку уставились два зелёных и совершенно нечеловеческих глаза.

— А-а-а! — закричал Ден.

— А-а-а! — закричал Дори, отпрыгнув от окна.

— Там… Там… — указывал на окно ребятам Денис.

— Да ладно тебе пугать, мы уже пуганные, знаем твои шуточки! — хмыкнул Егор.

— Ну да, сейчас он скажет, что какое-нибудь чудовище увидел, — улыбнулся Эмиль.

— Но там…

— Ага, так и поверили мы тебе, держи карман шире, — смеялись девчонки.

А Дори в это время бежал прочь, не разбирая дороги. Его сердце бешено стучало, а руки дрожали. Вот это, называется, познакомился с ребятами! Он и сам не знал, почему испугался.

Никогда ещё Дори так быстро не бегал. И никогда ещё так быстро не останавливался. Со всего разбегу он влетел во что-то мягкое и мохнатое. Дори поднял глаза и снова закричал — на этот раз от ужаса. Перед ним был огромный паук, ростом в несколько раз больше самого Дори. Его мохнатые жирные лапы беспорядочно шевелились, глаза горели жутким красным огнём, а изо рта текла тонкая струйка зеленоватой слюны.

— А-а-а! — завопил Дори, что есть силы, и бросился наутёк.

Дори спал, примостившись под крыльцом ребячьего домика.

Ему как раз снился сон про то, что он уже вернулся назад, в свою любимую сказочную страну Кронию, и все жители склонились перед ним в вежливом поклоне.

— Слава Дори!

— Дори, нет слов, чтобы выразить тебе нашу благодарность!

— Ты наш герой, Дори! — говорили они ему.

Дори приветливо улыбался, шаркая ножкой по облаку, на котором летел, и махал рукой… И вдруг его ударило по щеке что-то противное, холодное и мокрое.

— Не попал! Не попал! — раздался чей-то громкий голос.

Прямо рядом с крыльцом Дори заметил два ярко-розовых сапога. Дори на миг выглянул — это была девочка в розовой курточке с накинутым на голову капюшоном. В нескольких шагах от неё белокурый мальчик в синей куртке и без шапки загребал руками снег и лепил новый противный комок. Дори отодвинулся поглубже. «Играли бы в другом месте», — поворчал он. Но девочка дразнила мальчика, пробегая то с одной, то другой стороны крыльца. Около неё, виляя хвостом, кружилась маленькая собачка и громко тявкала.

— Мазила! — крикнула девочка после очередного неудачного снежка. — А ещё футболист, называется!

— Это меня Тиффани отвлекает! — отвечал мальчишка. — Носится тут, я всё боюсь её задеть!

— Вы тут? А мы там за домом такого снеговика слепили, загляденье! — откуда ни возьмись появилась еще одна девочка, в чёрной куртке. — Сейчас только палки найду. Надо ему руки приделать.

— Лиза, подожди, я с тобой! — догонял её рыжеватый мальчик, тот самый, с которым Дори совсем недавно увиделся в окне.

— Ой, и я с вами! — оживился мальчик в синей куртке. — Я знаю, где полно хвороста. Ты идёшь, Геля?

— Нет, спасибо, — сразу поникла девочка, надув губки. — Я пойду погуляю лучше.

Мальчик, только что игравший с Гелей в снежки, с минуту поколебался, глядя то на девочку в розовом, то в сторону уходящих ребят, и, в конце концов, махнув рукой, побежал догонять Лизу и Дена.

Дискотека прошла оживлённо и понравилась всем… кроме Гели. Девочка целый час старательно к ней готовилась, красилась и наряжалась, даже Тиффани получила красивый бантик и тихонько гавкнула, оглядев себя в зеркало. Но, увы, дискотека не оправдала надежд Гели: за весь вечер она не станцевала ни одного медляка. В быстрых танцах мальчишки ещё участвовали, но как только диджей включал спокойную мелодию, тут же покидали танцпол и либо принимались спешно обсуждать что-то, как будто очень важное, либо вовсе уходили из зала. И было бы ещё не так обидно, если бы и остальные девчонки простояли у стенки все медляки, так ведь нет: Лизка ухитрилась потанцевать с Деном, а Дашку так и вовсе дважды приглашал Эмиль! Конечно, в чём-то Геля была сама виновата, могла бы сама пригласить Егора на белый танец, но она ещё с прогулки злилась на него за то, что ушёл и бросил её. Геля старалась не смотреть на него, но глаза сами искали светловолосого парня в белом свитере, который ему так шёл. А Егор, едва их взгляды встречались, тут же отворачивался, и от этого Геле было так обидно, что просто хотелось умереть.

— Зачем я всё это затеяла? Зачем придумала этот дурацкий конкурс, зачем уговорила папу? Чтобы вот так мучиться? — шептала она собачке, и Тиффани жалобно заскулила в ответ, словно понимала каждое слово.

Возвращалась Геля в прескверном настроении. Дашка и Лизка без устали трещали, Дашка восхищалась Эмилем, какой он умный и как с ним интересно, а Лизка тараторила, что они с Денисом уговорились завтра пойти погулять вдвоём после бассейна. Геля молчала и старалась не обращать внимания на мальчиков, которые так и крутились рядом. Устроили цирк, клоуны! Денис сел на спину Егору, и тот с хохотом тащил его до домика. Девчонки смеялись, Лизка аж за живот хваталась, а Геля делала вид, что не видит, хотя было и вправду смешно. Егор даже пару раз оглянулся на неё, словно ждал какой-то реакции, и Геля это заметила, но виду не подала.

Наконец этот длинный и столь насыщенный день приблизился к завершению. Юрий Павлович последний раз заглянул к мальчишкам, убедился, что все улеглись, пожелал спокойной ночи и ушёл, погасив свет. Однако спать, конечно, пока ещё никто не собирался — слишком много накопилось за день впечатлений, которые необходимо было обсудить.

— Парни, а вы заметили, что Зебра Тигровна с самого утра не показывалась? — задумчиво проговорил Эмиль.

— А ты чё, соскучился? — хохотнул Егор.

— Нет конечно, не соскучился… Но как-то странно. Она ведь старший педагог, значит, должна всё время за нами присматривать. А с нами весь день были только Юра и Оля, а её с утра не видно.

— Ну, ты нашёл, чем заморочиться! — хмыкнул Денис. — Лучше расскажи нам страшилку. Помнишь, ты обещал?.. Про обжору вроде нашего Сеньки.

— Сами вы… — донеслось с дальней кровати. Сеня, отвернувшись к стенке, украдкой жевал чипсы.

— Хорошо, слушайте! — легко согласился Эмиль. — Эта история случилась в одном детском лагере за границей. Там был один пухлый мальчик, вроде Сени, который по ночам ел под одеялом привезённые из дома гостинцы и ни с кем не делился.

— Однажды утром этот мальчик заболел, — продолжал Эмиль. — На него напала страшная инфекция, о существовании которой никто не знал. Представляете, проснулись ребята, вроде нас, стали собираться на завтрак, а мальчик тот не встаёт. Они его один раз позвали, другой. Сначала смеялись, что он никак не просыпается — никогда такого не было, чтобы тот мальчик пропустил завтрак, а потом стали волноваться. Кто-то подошёл, откинул одеяло — а мальчик лежит ни жив ни мёртв. Лицо всё зелёное, даже белки глаз позеленели.

Мальчишкам, конечно, и невдомёк было, что в эту самую минуту Зоя Львовна, которую они только что вспоминали, снова уселась перед окном рядом со столом с макетом «Зелёной дубравы». Невидящим взглядом она уставилась куда-то вдаль и, бесшумно шевеля губами, рассказывала эту же самую страшилку…

— А начальницей в этом лагере была злющая тётка вроде Зебры Тигровны. Она тут же объявила в лагере карантин. Всех ребят усадили в автобусы и увезли по домам. Всех, кроме тех, кто спал в одной комнате с больным мальчиком. Их осмотрел врач и сказал, что зелёного мальчишку уже не спасти, а остальным нужно сделать по двести уколов каждому.

— Двести уколов? — так и ахнул Сеня. — Я и одного-то…

— Да, ровно двести, — кивнул Эмиль. — В лагере объявили карантин. Уехали все — не только дети, но и все педагоги до единого, и обслуживающий персонал. Только злобная начальница лагеря осталась. И тогда ребята поняли, что это очень дурной знак.

— А сколько их было, этих ребят? — поинтересовался Денис.

— Семь человек, — отвечал Эмиль. — Семеро, включая больного мальчика. Они сидели запертые в своей комнате и не знали, что их ждёт. Неужели они тоже заболеют этой страшной болезнью и позеленеют? Или их заколят этими двумястами уколов? А может, их всех просто убьют? Сожгут, чтобы инфекция не распространялась дальше? Может быть, даже живьём.

— Бр-р-р! — поёжился Егор.

А Эмиль продолжал:

— Начальница лагеря ходила под окнами, но напрасно ребята молили её выпустить их. Она не отвечала, только смеялась страшным зловещим смехом. А потом прибыл медицинский спецназ. Это были ниндзя в масках и белых кимоно, а на груди у них красовались красные кресты. Они приехали на обычной машине «Скорой помощи», потихоньку, озираясь, вышли из неё и подкрались к дому. Двое оккупировали вход, третий остался под окнами. Они выглядели так страшно, что ребята поняли — им пришёл конец. Мальчики решили забаррикадировать дверь, но у медицинского спецназа подготовка была лучше. Они были прекрасно вооружены — в каждой руке по несколько шприцов. В панике ребята бросились к выходу, оттаскивая собственные заграждения. И это было грубейшей ошибкой, потому что они повернулись к врачам спиной.

— Чпок! Чпок! Чпок! Чпок! — метали медики-ниндзя в ребят шприцы. И ни один не промахнулся! И мальчикам пришлось сдаться. Обессиленные, они подняли руки вверх. Злобные врачи-ниндзя крепко- накрепко привязали их бинтами к кроватям и кололи, кололи, кололи. Каждый день, с утра до ночи…

— И что же дальше? — с замиранием сердца спросил Егор. — Они спаслись?

— Нет, — покачал головой Эмиль. — Никто не спасся. Все до единого умерли. Первым обжора, а за ним — все остальные.

После того, как Эмиль замолчал, в комнате наступила напряжённая тишина. Сеня уже давно не запихивал себе в рот чипсы, заболеть к утру ему совсем не хотелось.

— Слушайте… Ребят! Вы это, угощайтесь! — сказал он и вытянул из-под одеяла пачку чипсов.

— Ну вот это другое дело! — обрадовался Денис и подскочил к толстячку. Следом за ним подошли и остальные мальчики. Сеня с грустью смотрел на исчезающие чипсы, но перспектива позеленеть с ног до головы казалась ему ещё более грустной. Что же делать, придётся лечь спать голодным… Поворочавшись с боку на бок и повздыхав, Сеня в конце концов уснул. Ему снились злобные врачи-ниндзя.

Наутро мальчишки не спешили просыпаться — кому охота вставать ни свет ни заря в каникулы. Они спали бы и спали, если б Сеня, опасавшийся пропустить завтрак, не поставил бы будильник в своём сотовом на половину девятого. Услышав электронную трель, мальчики нехотя открыли глаза.

— Который час? — зевнув, поинтересовался Эмиль.

— Только-только светает, — Егор поглядел в окно.

— Не бубните над ухом, я ещё сплю… — пробормотал Денис. — И вам советую.

Но тут Егора вдруг как подбросило, он вскочил ногами на кровать и закричал:

— Пацаны! Быстрее сюда! Смотрите! Что это?

— Прикалываешься? Разыграть нас хочешь? — недоверчиво поинтересовался Эмиль.

— Да нет же! Ничего подобного, — заверил Егор. — Идите гляньте, что там творится!

Услышав такие слова, мальчики разом повыскакивали из кроватей и подбежали к окнам. На улице действительно творилось что-то непонятное. Туда-сюда по территории носились люди, в руках у них были дорожные сумки и чемоданы. Мальчики узнали в них обслуживающий персонал турбазы — охранников, официантов, поварих, аниматоров, уборщиц… Все они спешно усаживались в стоящие на площадке автобусы.

— Я не понял, пацаны, они что, уезжают? — Денис проговорил вслух то, о чём подумали все.

— Похоже… — кивнул Эмиль. — Интересно, что происходит? Может, какие-то учения по гражданской обороне?

— Смотрите, «Скорая»! Даже две! — Егор встал на подоконник, чтобы лучше видеть.

— Ни фига себе! А вон там, кажется, кого-то несут, — Сеня показал пухлым пальцем в сторону административного корпуса. Оттуда действительно кого-то несли на носилках.

— Быть не может! Это же тренер! Который в бассейне — воскликнул Ден.

— Ребята… Ребята, вы видите, как он выглядит?.. — в ужасе воскликнул Эмиль.

— Офигеть! — ахнули все.

Испугаться действительно было от чего. Потому что лежавший на носилках тренер трясся, словно в лихорадке, а лицо и руки у него были ядовито- зелёного цвета.

— Он же как Шрек!.. — пробормотал Денис.

— Что это с ним случилось? — прошептал Сеня и тоже слегка позеленел от страха.

Еле дыша, ребята наблюдали, как врачи поднесли тренера к одной из машин, открыли дверцы и стали загружать носилки. И как Зоя Львовна подошла ко второй машине и о чём-то долго разговаривала с медиками.

Прошло ещё несколько минут, и суета на территории стихла. Автобусы уехали, а следом за ними и обе машины скорой помощи. Двое рабочих закрыли ворота, повесили какую-то табличку и тоже спешно вышли за калитку.

— Что там написано?

— «Ка-ран-тин», — прочитал Эмиль.

В этот момент около окна мальчиков появилась Зоя Львовна. Они даже не поняли, как не заметили её раньше. Её лицо исказила злорадная улыбка. Ребята отпрянули от окна и задёрнули шторы.

— Что это было? — воскликнул Денис.

— Это мегера наша потешается, — ответил Егор.

— Я не про то… Все уехали. Тренер зелёный. Что это значит?

— Похоже, он заболел, — сделал вывод Эмиль. — Может, отравился чем-нибудь?

— А, может, тоже пирожки под одеялом хомячил и ни с кем не делился? Как в твоей страшилке? — пошутил Егор.

— Не знаю, как вам, а мне не смешно, а страшно, — прошептал Сеня. — Мы тут, похоже, одни остались. И турбазу на карантин закрыли.

— Да ладно тебе! Не бросили же они нас тут! — покачал головой Егор. — Может, нам просто автобуса не хватило. Сейчас приедут за нами и заберут.

— Странно, что всех взрослых спешно вывезли, а нас даже не осмотрели врачи, — задумчиво проговорил Эмиль. — И почему нам ничего не говорят?

— Как обычно — чтобы не наводить панику, — попытался успокоить всех Денис.

— Да как же без паники, если все уехали? — воскликнул Сеня. — И все работники кухни тоже! А кто ж нас завтраком покормит?

Послышался лёгкий стук, дверь распахнулась, и на пороге показался Юрий Павлович. Вид у него был непривычно серьёзный:

— Ребята, на турбазе ЧП! — проговорил он. — Всем срочно собраться в холле через пять минут.

Мальчики тут же наспех оделись и выскочили из комнаты. Всем не терпелось узнать, что за странные события происходят вокруг.

— Вы видели, видели? — затараторила Геля, сидевшая у окна с Тиффани на руках. — Все разъехались! Одни мы остались!

В душе у Гели бушевали противоречивые эмоции. Девочка чувствовала себя растерянной, ей было одновременно и любопытно, и страшно. Больше всего на свете хотелось позвонить папе и спросить, что происходит, но сделать это при всех означало выдать себя.

— Может, про нас забыли? — поддержала её Даша.

— Что ты несёшь? Что значит — «про нас забыли»? Мы же живые люди! — возмутилась Лиза. — Такого не может быть! Это ведь жизнь, а не страшная сказка!

— Н-да… А вы видели, как тренера расколбасило? А вдруг это заразно? Надо валить отсюда! И поскорее! — проговорил Егор, вертя в руках любимый мяч.

— Да погодите вы! Сейчас педагоги нам всё объяснят. Правда, Юрий Павлович? — Эмиль повернулся к взрослым.

— Обязательно объясним! — бодро ответил Юра. — Только… Чуть позже.

— Да-да, конечно, — закивала Оля, вид у которой был не столь уверенный. Но не могли же педагоги признаться, что сами ничего не знают, не понимают и напуганы не меньше них! С утра кто-то позвонил на мобильный (спросонья Юра даже не понял, кто это был), разбудил их и в приказном порядке потребовал, чтобы никто, особенно дети, ни за что не выходили из домика, потому что на территории турбазы объявлен строжайший карантин.

— Так что же завтрак, когда будет? — Сеня сделал страдальческое лицо.

— Кому что, а этому всё бы пожрать, — засмеялся Егор.

— Интересно, а как называется та зараза, которая свалила тренера? — задумчиво проговорил Эмиль.

— Зоя Львовна! — громко воскликнула Оля.

Дети и Юра с недоумением поглядели на неё, но оказалось, что Ольга имела в виду не болезнь, а приход старшего педагога. Зоя Львовна собственной персоной появилась на пороге и окатила всех собравшихся ледяным взглядом, от которого по спинам побежали мурашки. Ощетинившись, Тиффани зарычала, и её хозяйка, чтобы избежать неприятностей, закрыла собачке пасть.

— Зоя Львовна, что случилось? — первой нарушила тишину Геля.

Ледяной взгляд педагогини вмиг исчез, на её лице появилось подобие приветливой улыбки.

— К сожалению, один из тренеров внезапно заболел неизвестной болезнью. Я подозреваю, что это сибирская чумка. Чтобы избежать инфекции, мною было принято решение закрыть турбазу и временно отправить весь персонал по домам.

— Ну а мы почему остались? — не удержался Денис.

Зоя Львовна повернулась к нему.

— Вы заходили в бассейн, общались с ним, — сказала она, как-то странно улыбаясь, — дышали с ним одним воздухом. Бациллы могли перелететь и к вам. Знаете, как бывает: разинешь не вовремя рот — а в него бац! И что-то влетит…

— И что же? Мы теперь останемся тут? — спросила Даша.

Зоя Львовна ответила не сразу. Сначала оглядела всех собравшихся и лишь после сказала:

— Ну что вы, как можно вас оставлять здесь? За вами приедет специальный медицинский автобус, вас всех отвезут в больницу, проверят на наличие инфекции, и если вы здоровы, то всех развезут по домам.

— А если не здоровы? — нахмурился Денис.

— Тогда по двести уколов. Каждому, — вздохнув, ответила старший педагог.

Мальчики испуганно переглянулись. Девочки громко ахнули.

— Шучу, — засмеялась Зоя Львовна, и смех у неё был жутковатый, словно в каком-нибудь страшном кино. — Я уверена, что всё будет в порядке. А сейчас идите в свои комнаты, сидите там и ждите. Только не вздумайте выходить за пределы территории. Кстати, к вам это тоже относится, — повернулась она к педагогам.

— Но мы-то не общались с тренером! — удивился Юра.

— И даже в бассейн не заходили, — подтвердила Оля.

— Вы общались с детьми, этого достаточно, — сказала как отрезала начальница. И повернулась к детям:

— Ну, кому что ещё неясно?

— Постойте! — взмолился Сеня. — А как же еда? Завтрак, обед, ужин? Если весь персонал увезли, кто же будет нас кормить?

Зоя Львовна ехидно рассмеялась.

— Тебя только это и заботит? Не волнуйся, повариха осталась. С голоду вы не умрёте. Можете прямо сейчас идти в столовую, там накрыт шведский стол.

— Ура-а-а! — заорал Сеня и помчался в комнату за курткой. Остальные последовали его примеру. Одна Геля, прижав к груди собачку, не торопилась покидать холл. Подойдя к Зое Львовне, она спросила:

— А папа знает?

— Ну конечно, — та лучезарно улыбнулась. — Ему сообщили первому. Именно он и распорядился делать так, как мы делаем.

Это Гелю немного приободрило, но всё равно на душе было как-то неспокойно.

— А мы здесь надолго останемся? — снова спросила она.

— Навеки, — послышалось ей в ответ.

— Что? — испуганно переспросила девочка.

— Я говорю, тебе нужно накладывать тени на веки. И будешь очень красивой девочкой. Геля так и не поняла, что хотела этим сказать педагогиня, а та, загадочно улыбнувшись, повернулась к ней спиной и проследовала к выходу. Едва за ней закрылась дверь, из комнат высыпали ребята.

— Геля, а ты что не собираешься? — удивилась Даша. — Тебя подождать?

— Не надо. Идите, я вас догоню, — отвечала Геля.

— Только долго не задерживайся, — попросила Ольга Владимировна.

И вся толпа, продолжая шумно обсуждать новости, вышла на улицу, один только Егор задержался и обратился к Геле.

— Ну даёт Зебра Тигровна, да? — заявил он. — Странная она какая-то, ты не находишь? Идём?

Геля отрицательно покачала головой. В любое другое время была бы счастлива пройтись вот так, вдвоём с Егором, и поболтать наедине. Но сейчас, как назло, у неё было другое важное дело. Поэтому она только улыбнулась ему и ушла в свою комнату, на ходу доставая из кармана телефон. Нужно было срочно поговорить с папой.

Бедному Дори было совсем не сладко. Ещё вчера он думал, что хуже уже быть не может, а оказалось — может! Утром его, мирно спавшего под крыльцом домика, разбудил ужасный шум. Туда-сюда по территории метались люди, громко и взволнованно разговаривали, волокли какие-то вещи. Дори прислушался, чтобы понять, что происходит, и узнал страшную новость — по турбазе ходит инфекция! Слово «инфекция» пугало его не меньше, чем сама ведьма. Ведь в Кронии никто никогда не болеет. Но если… От одной только мысли об этом Дори стало не по себе. Что если он, попав в мир людей, стал таким же восприимчивым к хворям, как и они?

«Что же делать? Что же делать? — метался под крыльцом Дори. — Вдруг я заболею? А если я уже болею? Да, я уверен, я уже болею! Я умру! Я умру! Здесь, на чужбине, от неизвестного недуга!..»

Внезапно он ощутил что-то странное.

«А-а-а! — вскричал Дори. — Мой живот! Его только что кольнуло! Это оно! Предсмертные колики! Всё, я умираю! Прощай, отец, прощайте и все остальные! Помните своего героя!..»

Дори лёг на спину, сложил руки на груди и приготовился навсегда покинуть мир. Однако боль утихла так же мгновенно, как и возникла. Дори осторожно ощупал свой живот. «Фух, это меня медальон уколол. А я уже подумал…» — с облегчением подумал он и вскочил на ноги. «Будь что будет! — решил он наконец. — Надо обезвредить колдунью! Иначе не называться мне самым храбрым, отважным и сильным, самым смелым и красивым… Кхм… Ну это я погорячился… В общем, самым-самым! И потому я буду биться, пока у меня хватит сил, а потом просить милого, дорогого, мудрого папу Эргена вернуть меня назад. Вот только бы поскорее настала эта минута!»

— Юра, я ничего не понимаю! — взволнованно произнесла Оля, — Если действительно есть опасность, что дети заразились, почему их и нас вместе с ними не осмотрели врачи? Я ходила в медицинский кабинет, там всё заперто, как и везде. Почему нас оставили на турбазе, когда практически весь персонал увезли?

— Ну ты же слышала, что сказала эта грымза? — пожал плечами Юра. — За нами пришлют специальный медицинский автобус, отвезут нас в больницу, осмотрят.

— И где же он, этот автобус? — Оля не дала ему договорить. — Разве он не должен был быть здесь с самого утра? Всегда и везде в первую очередь занимаются детьми, а потом всеми остальными. Тем более что одна из них — дочь владельца турбазы.

— Ну так тем более! — улыбнулся Юра. — Ты же не думаешь, что её батя спустит это дело на тормозах?

— Знаешь, Юра, я всё-таки сама директору турбазы позвоню! — Оля решительно тряхнула косой. — Мало ли что… Мы ведь отвечаем за его дочь!..

Не дожидаясь ответа друга, девушка вынула телефон, бросила взгляд на экран и вскинула в изумлении брови.

— Ничего не понимаю! Что это за ерунда?

— Небось зарядить забыла? — предположил Юра.

— Да ничего я не забыла! Что это может значить? — она показала ему экран, на котором красовалась надпись большими буквами: «ЗАСЕКРЕЧЕНО». — И ни один номер не набирается!

— Да уж, чудной какой глюк, — удивлённо пробормотал юноша, вертя в руках сотовый. — Сети нет. И перезагрузка не помогла.

— Дай-ка мне свой телефон, — попросила Оля.

— Да пожа… — начал было Юра, протягивая ей мобильный, но замолчал на полуслове и даже присвистнул. — Оля, ты не поверишь!.. Но у меня та же ерунда. Та же самая надпись!..

Сразу же после завтрака Денис подошёл к Лизе.

— Ну чё, гулять идём? — спросил он. — Как вчера договорились?

— А ты уверен, что нам можно гулять? Вдруг мы будем способствовать распространению инфекции? — спросила его Даша.

— Кого тут заражать? Все разъехались. Разве что белок да ворон, — засмеялся Денис и снова обратился к суетящейся около зеркала Лизе. — Пошли?

— Да, пойдём, — Лиза довольно улыбнулась, мельком взглянула на Гелю и пошла вслед за Деном.

— Лиза, шапку надень! — крикнула ей вслед Даша. — Не хватало ещё тебе простудиться во время карантина!

Но Лиза не стала её слушать, поскольку считала, что без шапки выглядит гораздо красивее.

— Это тебе, — Денис сунул ей в руку плитку шоколада, как только они вышли из столовой.

— Спасибо, — покраснела Лиза и убрала шоколадку в карман. — Куда пойдём?

— А ты куда хочешь?

— Не знаю, — девочка пожала плечами.

— Ну пошли тогда туда — Ден указал в сторону леса. — Разведаем окрестности турбазы.

Идти по расчищенным дорожкам было легко, однако ребята чувствовали себя скованно, поскольку оба совершенно не знали, о чём говорить. У Дениса от одной только мысли, что вот он гуляет с девочкой по лесу, и эта девочка ему нравится, бешено стучало сердце, дрожали ноги и пропадал голос. Он судорожно перебирал в мыслях все возможные темы для беседы и не мог найти ни одной подходящей — ни его любимые фильмы-боевики, ни компьютерные игры-стрелялки, ни драки с пацанами для обсуждения в данную минуту явно не годились.

Лиза тоже понятия не имела, как надо вести себя с мальчишками, когда они приглашают тебя погулять. Лиза считала себя настоящей писательницей, поскольку сочинила уже целых девять рассказов и почти закончила большую повесть о любви, — но практических знаний у их автора ещё никаких не имелось. В её историях никогда не было свиданий, герои лишь преодолевали всевозможные препятствия на пути к счастью, а когда это самое счастье наступало, Лиза обычно ставила точку, поскольку просто не знала, что дальше писать…

Так они шли и молчали. Через какое-то время территория турбазы закончилась, тропинка упёрлась в кованый забор, точнее, в небольшую неприметную калитку. К удивлению ребят, она оказалась приоткрыта.

— Ух ты! Пойдём туда! — предложил Денис.

— А нам не попадёт? — заволновалась Лиза. — Зебра Тигровна строго-настрого запретила выходить за территорию базы!

— Да ну её! — махнул рукой Ден. — Откуда она узнает? Она ж не следит за нами!

Лиза на всякий случай огляделась по сторонам.

— А вдруг мы уйдём, а за нами приедет медицинский автобус? — предположила она.

— Да мы ненадолго! — заверил Денис. — Только посмотрим, куда ведёт тропинка, и сразу же вернёмся.

— Ну тогда ладно, — сдалась Лиза.

Тропинка бежала сквозь рощу и вскоре вывела ребят к небольшой реке, через которую был переброшен маленький деревянный мостик. На другом берегу ребята увидели водяную мельницу. Она была старая и ветхая, доски кое-где прогнили и зияли тёмными дырами, повернувшись дверью к обледенелой покосившейся коряге, а колесом — к реке.

— Ух ты! — снова воскликнул мальчик. — Круто! Настоящая мельница! Пойдём посмотрим?

— А может, не надо? — тихо прошептала, Лиза. — Вдруг там кто-то есть?

— Да вряд ли. Смотри, как ступеньки у крыльца обледенели! — ответил Ден, его глаза уже загорелись мальчишеским азартом — Пойдём поглядим, что там внутри!

— Нет, я не хочу! — Лиза отступила назад.

— Да ты что, трусишь? — удивился мальчик. — Не бойся! Я же с тобой. Давай руку, пошли!

Они уже подошли к самому мостику. Он тоже был покрыт толстой коркой льда, с перил прозрачной бахромой свисали сосульки. Девочка с ужасом глядела на реку, лёд на которой казался совсем тонким, и думала, что же будет, если мост под ними рухнет? Они же утонут в ледяной воде. Кто их спасет? Никто!

Вдруг она почувствовала на себе взгляд. Лиза медленно повернула голову, взглянула и застыла на месте. В нескольких шагах от них, под опушённой снегом ёлкой сидели два огромных паука, размером чуть не в половину человеческого роста. Их огромные, с тарелку, глаза, светились жутким красным огнём, а изо рта стекали противные нитки зеленоватой слюны.

— А-а-а! — заорала Лиза и не разбирая дороги понеслась в сторону турбазы. От резкого рывка Денис, державший её за руку, не удержал равновесия и шлёпнулся на тропинку. Торопливо поднявшись, мальчик бросился следом за ней.

— Лиза, Лиза, остановись! — кричал он. — Постой!

Но девочка всё бежала и бежала, догнать её удалось уже только за калиткой.

— Что с тобой? — спросил её Денис, который тоже едва смог перевести дыхание.

— Пауки… Там были пауки… — задыхаясь, ответила она.

«Всего-то? Ну, девчонки! Увидят каких-то букашек и бегут, как сумасшедшие», — подумал Ден, но вслух ничего не сказал, не хотел обидеть Лизу. Вопрос, откуда среди зимы, могли взяться пауки, как-то не пришёл ему в голову.

* * *

Маленький герой Дори уже начинал беспокоиться. Время бежало быстро, а ему никак не удавалось поговорить с ребятами. Всё время что-то случалось, и как правило, что-то неприятное, а то и вовсе страшное. Сначала этот мальчик Денис в окне, потом огромные слюнявые пауки, затем снежки в лицо. Всё это Дори так не нравилось, что бедняга стал даже подумывать о бегстве. Останавливало только то, что бежать-то некуда — его дом, его родина находились там, с другой стороны дуба. И не может же он позволить Цесинде принести в жертву семь испуганных детских душ — ведь благодаря этому ведьма вернётся в Кронию и поработит весь волшебный мир. А значит, нужно срочно что-то предпринять!

Случай не замедлил представиться. Увидев из-под крыльца, что мальчик и девочка отправились на прогулку, Дори потихонечку пошёл за ними. Шёл, прятался за кустами, хоронился за сугробами и добрался незамеченным до речки, за которой увидел заброшенную мельницу. Но когда Дори уже совсем было собрался показаться ребятам, девчонка вдруг отчаянно завопила, схватила своего друга за руку, и оба бросились наутёк. И сам он тоже испугался. Добежал до рощи, остановился и подумал запоздало: «А что это я бегу? От кого?» И только подумал, как услышал шорох за спиной. По спине пролетел холодок, ноги затряслись так, что стало трудно стоять и сразу захотелось присесть в сугроб. Медленно гремлин повернул голову. Невдалеке, глядя на него красными горящими глазами, стояли два огромных паука — те самые, которые он видел накануне. От испуга Дори выкрикнул грозным голосом:

— Чего уставились?

Пауки ничего не ответили, но и не нападали. Стояли на месте, всё так же не отрывая от него взгляда, и переминались с лапки на лапку, каждая из которых была толщиной с человеческую руку.

— Кыш отсюда! Брысь! Фу! — немного осмелев, крикнул Дори.

И вдруг он увидел нечто странное — в глазах страшных тварей промелькнула обида. Даже выражение их морд (или что там у пауков?) изменилось, сделалось печальным. Пауки попятились от Дори, но выглядели такими жалкими и несчастными, что сердце гремлина сжалилось.

— Эй вы! В смысле, я не хотел вас обижать! Идите сюда! — закричал он. — Кис-кис-кис, цыпа-цыпа-цыпа, уси-пуси!

Пауки остановились и снова замерли на месте, по-прежнему в упор глядя на гремлина. Причём смотрели не в глаза, а явно чуть ниже. Что же в нём их так заинтересовало?

Дори опустил взгляд и увидел свой медальон. С самого детства этот медальон всегда висел у него на шее, и отец, великий Эрген, постоянно говорил сыну, что это не простое украшение, в нём заключено волшебство, и однажды придёт его час. Неужели этот час пробил? Не успел Дори об этом подумать, как солнечный луч упал на медальон, и тот засветился ярко-синим огоньком. Даже это секундное оживление подействовало на пауков необычно. Они вдруг подползли к гремлину и, преданно глядя ему в глаза, присели на задних лапках.

— Эх, ничего себе! — удивился Дори. — Так ты, оказывается, действительно не простая безделушка? — обратился он к медальону. — Ладно, с тобой разберёмся позже! А сейчас пойдёмте-ка посмотрим, что там за мельница за рекой! — сказал он паукам, и они, к его удивлению, с готовностью закивали.

На мельнице ему очень понравилось. Тепло, уютно, замечательная лавочка и мешки с мукой. Недолго думая, Дори запрыгнул на один из них, перескочил на другой, потом на третий. Это было очень весело! От каждого движения поднимались столбы мучной пыли, которая потом оседала на нём, и на полу, и на пауках, которые обосновались в самом тёмном углу и оттуда преданно глядели на Дори. А тот всё продолжал скакать. Ему даже показалось, что он находится в своём мире и прыгает не по мешкам с мукой, а по облакам. Именно в тот момент ему и пришла в голову мысль остаться на мельнице, где тепло и безопасно, никто его не увидит, особенно колдунья. Ребята наверняка сюда ещё вернутся. Они придут, и он, Дори, выйдет к ним и расскажет всё: и про злобную ведьму Цесинду, которую они принимают за старшего педагога, и про волшебный дуб, и про то, как его, отважного героя, заслали сюда.

* * *

Цесинда была в особенно приподнятом настроении. Сегодня её задумка со страшной болезнью и карантином полностью удалась, персонал турбазы удалось сплавить. Остались только детки, её будущие жертвы, семь испуганных душ, и влюблённая парочка юнцов-педагогов на закуску. Ну и повариха ещё, должен же кто-то кормить эту ораву, чтобы не умерли с голоду раньше времени.

Подойдя к дубу, колдунья ласково обняла его за скользкий ствол.

— Что это ты нынче такая ласковая? — подозрительно спросил дуб.

— Потерпи, уже немного осталось. А сейчас давай-ка спляшем, а? Подыграешь мне?

— Да с удовольствием!

И старый дуб ритмично застучал корнями, поскрипывая в такт ветками и запевая:

— Пам-пам-пам-пара-рам-пам, пам-пам-пам-парарам-пам, пам…

Цесинда встряхнула подкрученными кудрями, всплеснула руками и пошла в пляс. Ведьма резко взмахнула рукой, и… На подъездной дороге к турбазе поднялся сильнейший вихрь, почти ураган, и закружил, закуролесил, ломая деревья и легко, точно спички, бросая их на шоссе. Несколько минут — и проезд к «Зелёной дубраве» оказался полностью перекрыт.

А на самой базе никто об этом даже не догадывался. Все ждали автобус, и педагоги попросили детей заранее собрать вещи.

— Ну и хорошо, что уезжаем, — заявил Сеня, заглядывая в тумбочку. — Еды почти не осталось. Позвоню-ка я домой, скажу, чтобы готовились к моему приезду.

— Правильно, пусть пирогов побольше напекут, — хохотнул Егор. — А то как же — совсем отощал тут их деточка. За день килограмм на пять похудел, не меньше.

Однако Сеня не обратил внимания на его слова.

— Ну ни фига себе! — воскликнул он. — У меня, знаете, что на мобиле написано? «ЗАСЕКРЕЧЕНО»! И позвонить нельзя, связи нет.

— И у меня та же хрень! — сообщил Егор. — И связи тоже нет.

— Странно, и у меня тоже, — подтвердил Эмиль.

— А у меня такая фигня с самого заезда, — поделился Денис. — Я ещё удивил…

И он запнулся на полуслове, потому что вдруг вспомнил, что сам придумал такую странную надпись на экране — когда вешал лапшу на уши провожавшим его друзьям. Получается, фантазируя, он случайно придумал то, что существует на самом деле? Ну ничего себе!

— Может быть, телефоны только в помещении не ловят, — предположил Эмиль. — Надо выйти на улицу и походить по территории, поискать, где есть сеть.

— Это идея! — одобрил Егор.

Мальчишки всей толпой рванули из комнаты, но не успели выйти на улицу, потому что наткнулись в холле на педагогов и девочек. Те тоже все были с телефонами в руках.

— Не ловит? — уточнил Юра. — У нас тоже ни у кого не ловит. Мы с Ольгой Владимировной и Гелей всю территорию обошли — нигде нет связи. А за территорию выйти нельзя, ворота почему-то заперты.

— Ой, смотрите, что на улице творится! — ахнула Даша, поглядев в окно. За окном бушевала настоящая буря — свирепствовал ветер, закружив в огромном вихре снежные потоки, нескончаемой чередой падающие с неба. Всё вокруг разом почернело, словно наступала ночь, хотя на самом деле был ещё только полдень.

* * *

Пока в домике шли разговоры, Цесинда кружилась в бешеном ритме — и в небе над турбазой вдруг появилось серое облако, которое начало темнеть и расти, пока не превратилось в гигантскую чёрную тучу. Мгновенно поднялся сильный ветер, и начался снегопад. Снег падал сплошной стеной, так что и в двух шагах невозможно было что-то различить, всё скрылось под сплошной серовато-белой завесой. Засыпаемая крупными хлопьями, обдуваемая ветром, ведьма заканчивала свой танец.

* * *

После того, как выяснилось, что телефон ни у кого не работает, Геле сделалось как-то не по себе. Что-то не то с этим карантином… Почему так долго не приезжают врачи, и самое главное, почему до сих пор её родители не появились на турбазе? Раньше Геля не сомневалась, что узнав про инфекцию и карантин, папа и особенно мама тут же примчатся и увезут её домой. Геля была так озабочена, что почти не прислушивалась к разговору девчонок. Даша с любопытством расспрашивала Лизу, как та сходила на прогулку с Денисом, а та хвасталась, какое у них было чудесное свидание, и сколько разных приятных слов наговорил ей Ден.

— Он сказал, что я не только очень красивая, но ещё и очень талантливая писательница, — щебетала Лиза. — И что мой ужастик был самым лучший на конкурсе!

— Да всё ты врёшь! — не выдержала Геля. — Небось ничего такого он тебе не говорил, ты сама всё придумала!

— Тяф! — поддакнула ей Тиффани.

— И ничего я не придумала! — тут же завелась Лиза. — Ты просто из зависти так говоришь. Потому что тебя Егор на свидания не приглашает!

— Девочки, тише, не ссорьтесь! — тут же замахала руками Даша. — Лиза, расскажи лучше, куда вы ходили.

— Мы за забор ушли, — отвечала Лиза. — Там, за деревьями, калитка есть. Мы через неё вышли, прошли к реке, а потом увидели мельницу.

— Что ты говоришь? — заинтересовалась Даша. — Тут мельница есть? Здорово!

— Да, только мы до неё не дошли… — Лиза на некоторое время умолкла, раздумывая, стоит ли говорить девчонкам о пауках. Пожалуй, не поверят, ещё и засмеют. Уж Гелька-то точно засмеёт. Но она ведь и правда их видела! Точь-в-точь таких же пауков, в которых превратились братья из Егоровой страшилки.

— Знаете, девочки… — осторожно начала Лиза, — там, по дороге на мельницу, я…

— Обед! — крикнули, постучавшись к ним, мальчики. — Девчонки, идёмте есть!

Геля с сомнением посмотрела в окно на всё ещё продолжавшийся снегопад.

Дети вышли на крыльцо и остановились, озираясь по сторонам.

Снегу навалило чуть не по пояс. Дорогу к столовой указывала только двойная цепочка чьих-то следов.

— Ничего, прорвёмся! — бодро заверил Егор. — Мы вам поможем. Правда, пацаны? Поможем девчонкам дойти?

— Конечно, — с готовностью ответил Денис и протянул руку Лизе. Эмиль, покраснев как помидор, шагнул к Даше.

— А Сеньку вперёд пустим, пусть он как трактор нам дорогу прокладывает, — засмеялся Егор. — Геля, хочешь, я твою собачку понесу?

— Не знаю, пойдёт ли она к тебе… — усомнилась Ангелина, но Тиффани, тут же прыгнула к мальчику на руки.

— Ну скоро вы там? — переминался с ноги на ногу Сеня. — Кушать же хочется!

— Так иди, кто тебя держит? — усмехнулся Денис.

— Тогда догоняйте! — Сеня тотчас сошёл с крыльца и решительно ломанулся по снегу в сторону столовой. Остальные двинулись за ним.

— Девчонки, а у вас телефоны не заработали? — поинтересовался Егор, помогая идти Геле.

— Не-а, — грустно отвечала девочка.

— И у нас нет. И телик кое-как показывает, сплошные помехи, — сказал Егор, и Тиффани у него под мышкой жалобно заскулила.

— Может, это из-за погоды? — предложил Денис.

— Вряд ли такое возможно из-за погоды. Чтобы у всех сразу отключились телефоны, должна случиться либо какая-то авария на станции, либо… — начал Эмиль.

— Ай! — Даша оступилась, села в сугроб, и Эмиль тут же кинулся её поднимать.

— Либо что? — поинтересовалась она, вставая на ноги.

— Либо какое-то колдовство, — завершил фразу Эмиль, глядя куда-то вдаль.

Все проследили за его взглядом и с удивлением обнаружили, что уже добрались. Столовая была прямо перед ними, на крыльце стояла Зоя Львовна.

— Добрались? — притворно-ласковым голоском осведомилась она. — Идите скорее кушать!

В столовой их дожидались Ольга Владимировна и Юрий Павлович. Поскольку почти все работники кухни покинули базу, педагогам пришлось помогать поварихе и накрывать на столы.

— Итак, у меня две новости, — проговорила Зоя Львовна, когда все сняли куртки и уселись. — Хорошая и плохая. С какой начать?

— С плохой, — ответил ей Егор. Остальные молча переглянулись.

— К сожалению, из-за внезапного снегопада дорогу к «Зелёной дубраве» замело и завалило деревьями, — оповестила всех педагогиня. — Так что за вами, увы, никто не приедет.

— Вы хотели сказать: не приедет в ближайшее время? — уточнил Юрий Павлович.

— Нет, вообще, — усмехнулась Зоя Львовна.

— Ну и шутки у неё, — пробормотала Ольга Владимировна, а Егор, который все ещё не терял надежду, спросил:

— А какая же хорошая новость?

— Новый год будем справлять вместе, — засмеялась Зоя Львовна.

Никто не поддержал её веселья. Лица детей оставались грустными и разочарованными.

— А как вы узнали, что дорогу замело, и тем более, что ещё и деревья упали? — спросил Эмиль.

— Мне позвонили и сообщили, — ответила Зоя Львовна.

— Но ведь телефоны не работают! — допытывался Эмиль.

Мальчик пристально смотрел в глаза ведьме, и это её разозлило.

— Ты меня в чём-то подозреваешь? — сердито спросила она. — Может, ты думаешь, я какая-нибудь колдунья? Взмахнула рукой — и телефоны отключились, взмахнула другой — и дорогу замело? И хватит действовать мне на нервы! После обеда чтобы все сидели в своих комнатах и носа не казали!

— А что в комнатах-то делать? Скукотища какая… — недовольно пробурчал Егор.

— А вы что, не знаете, что в комнатах делать? Страшилки рассказывать, вы же так прекрасно это умеете, правда, Сеня? — и она с улыбкой поглядела на пухленького мальчика. От её взгляда он сразу же подавился компотом, и Даше пришлось стукнуть его кулаком по спине.

Не переставая загадочно улыбаться, Зоя Львовна покинула столовую. Юрий Павлович и Ольга Владимировна поднялись с мест.

— Ребята, убирать за нами теперь некому, — сообщила Ольга. — Соберите посуду и отнесите на кухню.

— Ой, погодите-погодите, я ещё добавки возьму! — попросил Сеня.

А Денис почесал в затылке и проговорил:

— Чувствую, фигня какая-то происходит.

Посуду совместными усилиями убрали быстро, но возвращаться в домик никто не торопился: сидеть в комнатах уже всем порядком надоело. Пока девочки помогали на кухне, мальчики, собравшись в кружок, обсуждали прогулку Дена и Лизы.

— Я что говорю? — вещал Денис. — Надо туда ещё раз сходить и осмотреть эту мельницу!

— А чего ж вы всё-таки сразу внутрь не зашли? Струсили небось? — прищурился Егор.

— Ничего я не струсил! — возмутился Ден. — Я туда могу хоть щас пойти!

— Никто никуда не пойдёт, — вмешалась, показавшись из кухни Оля. — Слышали, что сказала Зоя Львовна — всем сидеть в домике!

— Ольга Владимировна, ну пожалуйста! — тут же подскочили к ней девочки. — Можно мы хоть немного погуляем? Снег уже почти перестал. Можно мы хоть на каток сходим, а? Ну хоть на полчасика, пожалуйста!

— Хорошо, идите, — согласилась Ольга. — Но никаких мельниц! За территорию ни шагу!

Ребята тут же выскочили на улицу, где действительно уже прекратился снегопад. Однако с идеей покататься на коньках пришлось распрощаться, поскольку лёд оказался, как и всё вокруг, скрыт под толстым снежным одеялом. От скуки ребята обошли, всю турбазу, но повсюду было заперто. А это значило, что ни в бассейн сходить, ни в бильярд поиграть, ни ещё как-нибудь развлечься не получится.

— Ну так чё, пойдём на заброшенную мельницу? — обратился Егор к Денису.

— Сейчас? — испугалась стоявшая рядом Даша.

— Не, сейчас нельзя. Могут Юра с Олей запалить, — покачал головой Эмиль.

— Давай лучше ночью! — предложил Денис.

— Точняк! Пошли ночью! — оживился Егор.

— А нас возьмёте? — поинтересовалась Лиза. Ей, конечно, становилось не по себе от мысли, что может твориться на мельнице ночью. Но остаться без такого замечательного приключения юной писательнице казалось ещё обиднее.

— А ты не забоишься? — усмехнулся Егор.

— Да я без проблем! — расхрабрилась Лиза.

— Я тоже хочу с вами, — заявила Геля. Ещё не хватало ей оставаться дома, когда Лизка пойдёт куда-то с парнями, тем более с Егором.

— И ты хочешь? — Егор нахмурился. — Нет, ну зачем ещё девчонок туда тащить? Я против!

— Да пусть идут! — махнул рукой Денис. — Веселее будет!

— Может, тогда вообще все вместе пойдём? — предложила Лиза.

Однако, кроме них четверых, никто больше на рискованную вылазку не согласился.

Ночи ребята еле дождались. Весь остаток дня они вели себя примерно, сидели в холле своего домика, играя в настольные игры, не шумели и не озорничали. Даже сами, без напоминаний, убрали за собой посуду после ужина, который прошёл без каких-либо событий, поскольку Зоя Львовна на нём не появилась. Едва была дана команда идти спать, Денис и Егор начали готовиться к вылазке. Выпросили у Эмиля фонарик, с помощью которого тот читал в темноте, зарядили телефоны, чтобы подсвечивать ими, как фонариками, набили карманы хлебом, которым предусмотрительно запаслись во время ужина, проверили, в порядке ли их складные ножи — какое-никакое, а всё же оружие.

Девочки тоже готовились не менее активно. Лиза и Геля хоть и недолюбливали друг друга, но на время приключения решили соблюдать нейтралитет и общались вполне мирно.

— Скажи честно, тебе Егор нравится? — подкручивая волосы, спросила Геля у Лизы.

— Мне? Да так. Скорее, нет. Я же с Денисом вроде. Ты разве не поняла? — удивилась Лиза, натягивая тёплые колготки.

— Поняла. Но у меня такое… такое ощущение, что они оба около тебя вьются, — краснея, уточнила Геля.

— Кто? Егор? Перестань! Он с тебя глаз не сводит! — заверила Лиза и потянулась за джинсами.

— С меня? Да ну глупости! Тиффани, иди, я тебя покормлю! — совсем уже смутившись, Геля отвернулась и сделала вид, что занялась собакой.

— Ты Тиффани возьмёшь с собой? — осведомилась Даша.

— Хотела, а что?

— Может, оставишь её со мной? А то мне как-то боязно одной в спальне оставаться, — призналась Даша. — А Тиффани — это всё-таки охрана. Ну и что, что она маленькая, лаять-то всё равно умеет.

Собачка, утвердительно тявкнув, запрыгнула к Даше на кровать.

— Ну что? Идём? — Лиза потянулась за курткой.

В этот момент в дверь кто-то поскрёбся.

— Вы готовы? — послышался шёпот.

— Да, да, идём, — так же вполголоса ответили девочки.

Пора было отправляться навстречу приключениям.

Когда вся компания, крадучись, покинула домик и выбралась на улицу, было около одиннадцати вечера. На улице было совсем темно. Снегопад прекратился, но дул ледяной ветер, с неба с грустью глядела круглолицая луна. Всем было не по себе, особенно когда Ден приложил палец к губам и показал на окно комнаты педагогов, в котором горел свет. Все понимающе кивнули и поторопились уйти подальше от домика.

Сказать что-то вслух никто не решался — общались жестами и знаками. Только когда ребята отошли на значительное расстояние, они решились заговорить.

— Слушайте, а нам ничего не будет? А вдруг хватятся? — наводила страх Геля.

— Ну и что они сделают? Выгонят нас с базы? — засмеялся Денис. — Ещё бы надо Зебре Тигровне на глаза попасться, чтобы наверняка, да?

— Мальчики, как вы думаете, а скоро до нас можно будет доехать? — поинтересовалась Лиза. — Смотрите — вроде снегу-то уже поменьше стало!

И правда — сугробы, наметённые только утром, вдруг куда-то исчезли, дорожки снова стали ровными и пригодными для ходьбы, как в первый день, когда их старательно расчистили. Будь тут умный Эмиль, он бы, вероятно, удивился такому чуду, но остальные ребята так были заняты ночным приключением, что не обратили на дорожки внимания.

— Куда идти-то? — спросил Егор.

— Туда! — махнул рукой Ден и замер на месте. Потому что в конце тёмной аллеи, ведущей к калитке, а оттуда к заброшенной мельнице, вдруг появился силуэт женщины. Геле и без того было страшно, а тут такое. Она взвизгнула и вцепилась в руку Егора. Тот нарочито бодрым голосом проговорил:

— Не бойся! Сейчас подойдём и поймём, что это дерево.

Геля зажмурила глаза. Но странное дело — она и с зажмуренными глазами видела эту женскую фигуру вдалеке. Ребята приближались к ней, а женщина замерла в какой-то странной позе — вроде как просто стоит, но в то же время как будто и падает, опираясь на землю лишь носками своих сапог. И это падение словно замерло, остановилось в самый нелепый момент.

— А нам точно туда? — шепотом спросила Лиза.

Словно услышав их, женщина подняла голову и посмотрела на ребят. Все испугались — им показалось, это Зоя Львовна, только почему-то рыжая и с ярко-изумрудными глазами, которые светились странным блеском. Грациозным жестом она указала им влево — как раз туда, где, по словам Дениса, должна быть мельница.

— Спасибо, значит, точно сюда, — громко ответила Лиза, и Зоя Львовна кивнула.

Еще бы минуту — и Геля бы сбежала оттуда, выдернув руку из руки Егора, пожертвовав этим свиданием, к которому она готовилась целый вечер. Но от ужаса девочка снова зажмурилась, а когда открыла глаза, то поняла — ей это привиделось. В конце аллеи, у развилки, нет ни дерева, ни Зои Львовны.

— Фух, ну и глюки! — вздохнул Денис.

— А ты тоже что-то видел? — прошептала Геля.

— Да так, ерунду какую-то…

— Ладно, хорош жути нагонять. Где твоя хвалёная мельница? — спросил Егор.

— Сейчас вон туда, в калитку, и к ней выйдем, — послышался ответ. Геля снова струхнула.

— Что, прямо через лес идти?

— Не хочешь, вернись в домик, — пожал плечами Денис.

Геля взглянула на Лизу, потом вспомнила, что Егор всё ещё сжимал её, Гелину, руку, и твёрдо заявила:

— Нет-нет, я с вами! Я тоже хочу увидеть эту мельницу.

Калитка всё ещё была открыта, и ребята беспрепятственно покинули территорию «Зелёной дубравы». Двигаться дальше оказалось сложнее. Фонарик Эмиля светил еле-еле, Егор выпустил руку Гели и вместе с Денисом зашагал впереди, показывая девочкам дорогу. Шли они по тропинке, но Геле от этого было не легче. Вот круг света, исходящий от фонаря, осветил какую-то скрюченную корягу, которую девочка приняла за змею. Потом тень метнулась по большому сугробу, затем осветила какую-то фигуру, вроде человеческую, и, словно не заметив, опять вернулась к коряге.

— Подожди! Что там? Кто-то стоит? — испуганно прошептала Лиза.

Денис снова посветил фонариком, и все облегченно вздохнули — это дерево согнулось, да ещё и растопырило ветви и стало похожим на человека.

Ребята старались идти по тропинке, но часто сбивались в сугробы, кто-то то и дело проваливался в снег по колено, а то и выше. Лиза помогла Геле выбраться на твёрдый снег, после чего девчонки испуганно переглянулись, услышав где-то вдалеке непонятный звук. То ли голос птицы, то ли чей-то протяжный стон. Голые деревья, качаясь от ветра, угрожающе скрипели, сугробы, словно человеческие фигуры в белых мантиях, окружали ребят.

— Знаешь, я, когда с Деном здесь гуляла, кое-что тут видела, очень странное, — вполголоса поделилась Лиза.

— И что? — выдохнула Геля

— Я не знаю, но это было похоже на гигантских пауков. Больших, мохнатых, с огромными красными глазами.

— Всё, пришли! — оборвал её Денис. — Вот река. А вон и мельница!

На берегу, когда лес остался за спиной, стало чуть светлее. Рваные тучи, быстро летевшие по небу, то прятали, то открывали большую серебряную луну, её свет отражался от зеркальной поверхности реки. В ночной тишине было слышно, как шумит под толстым льдом быстрая вода. Тёмная и мрачная мельница, покрытая, точно паутиной, тонкими сосульками, смотрелась довольно жутко. Денис вытянул вперёд руку, наводя слабый луч фонарика на мельницу.

— Вон колесо. А там вход. Смотри, Лиза, он же был весь заледенелый ещё утром, да?

Девочка испуганно кивнула. Пугаться было от чего — ступеньки лестницы казались ухоженными, никакой наледи, никакой грязи. Словно кто-то совсем недавно навёл тут порядок.

— Смотрите, а над входом что-то написано! Кажется, «Welcome», — прочитала Геля. — Нет, показалось.

— Странно! Мне только что померещились два огромных паука, которые вылезли из-за мельницы и дружественно помахали тоненькими лапками. Бр-р-р! — встряхнул головой, прогоняя наваждение, Егор.

— Может, не пойдём туда? — предложила Лиза и слегка покосилась в сторону — как раз туда, где она утром видела этих мерзких тварей.

— Как не пойдём? А для чего мы вообще сюда припёрлись? — возмутился Егор. — Я не для того убегал с базы! Нет уж, надо завершить до конца дело! Или вы трусите?

— Никто тут не трусит! — и Денис, гордо вскинув голову, шагнул к обледенелому мосту. И тот болезненно заскрипел.

Перебирая руками по перилам, Денис быстро пере- шёл на тот берег.

— Всё! Теперь вы! — крикнул он.

Егор шагнул на мост, но Ден остановил его, крикнув:

— Не, пусть сначала девчонки. Ты там поможешь, если что, а я тут! — крикнул Денис.

Как они перешли реку, Геля старалась не вспоминать. Помнила только, что ноги подкашивались от страха, крик застыл на губах, но бежать было уже некуда — сзади шла Лиза. Показаться трусихой перед ней и Егором было ещё страшнее, чем идти по обледенелому мосту.

Наконец они оказались у старой деревянной двери. Егор толкнул дверь, и она, издавая истошный скрип, отворилась. Внутри было темно и казалось ещё холоднее, чем снаружи. Пахло сыростью и плесенью. Ребята посветили вокруг фонариком и увидели большое полупустое помещение с несколькими лестницами наверх. Неподалеку от валяющейся старой бочки — скамья, напротив — набитые чем-то, наверное, мукой, мешки, а впереди — большое колесо. Как только свет фонарика проскользнул по колесу, оттуда метнулись две тени.

— Это что такое? Крысы, что ли? — шёпотом спросила Геля.

— Если это крысы, то очень откормленные. Мне по пояс будут, наверное, если не больше, — тоже вполголоса ответил Егор.

— Ребята, наконец-то я нашёл возможность увидеться с вами! — раздался скрипучий голос где-то совсем рядом.

Все испуганно вздрогнули, девочки дружно ойкнули. Денис повернулся с фонариком на звук, и все увидели на скамейке непонятное существо — зеленоватого цвета, с ослиными ушами, светящимися синими глазами, волосатыми руками и ногами и розовым поросячьим животом. Оно тянуло к ним длинные руки с чёрными когтями.

— А-а-а!

— О-о-о! — закричали ребята и кинулись бежать со всех ног. Они преодолели мост за одну секунду, причём вчетвером, сбивая друг друга. Мост не успел даже заскрипеть. Рощу тоже миновали быстро, никакие сугробы, никакие деревья — ничто уже не волновало. Влетев в калитку, Егор на всякий случай притворил её за собой, хотя толку от этого, разумеется, не было никакого.

— Видели? — уже на аллее, когда ребята сбавили шаг, задыхаясь, спросила Лиза. — Это ведь было НЛО? Инопланетянин, да?

— Ага, — сам не веря, отвечал Денис. — Похоже на то. И ещё наверняка несколько штук таких же зелёных в темноте пряталось. Помните, как мелькнули тени?

— Кто бы мог подумать, что инопланетяне разговаривают по-русски, — задумчиво произнес Егор.

— А что оно сказало? Я не расслышала, — спросила Геля, которая только сейчас начала приходить в себя.

— Что оно, наконец, смогло нас увидеть. — ответила Лиза.

— Так оно ещё и охотится за нами? — ребята одновременно подняли головы и посмотрели на небо. Никаких летающих тарелок с инопланетянами там не наблюдалось, только облака проплывали мимо круглолицей луны.

— Ужас какой-то! — выразила общую мысль Геля.

Даша, оставшись одна в спальне, чувствовала себя очень неуютно. Впрочем, идея ночной вылазки была ей тоже не по душе. Чем шататься ночью по турбазе, лазить по сугробам и исследовать в темноте какую-то страшную мельницу, лучше остаться в тёплом доме, полежать в постели и почитать интересную книжку. Но как только за девчонками закрылась дверь, ей отчего-то сделалось страшно. Так страшно, что Дашу даже несколько раз посетила мысль заглянуть в соседнюю комнату, к доброй и милой Ольге Владимировне, — лишь бы не быть одной. Но тогда пришлось бы выдать друзей, а на такое Даша не пошла бы никогда в жизни.

Наглая псина Тиффани, которой было поручено охранять Дашу, тут же пристроилась на её одеяле и сразу уснула. А девочка включила свет в комнате, забилась в кресло и с тревогой прислушивалась к звукам за окном. Что это — ветер шумит? Или кто-то злой и ужасный тайком подкрадывается к домику, чтобы проникнуть в их спальню и совершить что-то жуткое? Нет, наверное, ей лучше было бы всё-таки пойти с ребятами.

Когда кто-то осторожно постучал в дверь — не постучал даже, а только легонечко поскрёбся:

— Даша? Даша, ты спишь?

И девочка воспрянула духом. Голос принадлежал Эмилю, а Эмиль Даше нравился. Такой умный, и при этом совсем не зануда и не ботан, а очень симпатичный и интересный собеседник. За то короткое время, которое они провели на турбазе, Даша узнала от него много нового: и о дельфинах, и о нанотехнологиях, и о рыцарях, и даже о том, почему на небе иногда бывает видно луну даже днём.

— Нет, не сплю! — радостно отвечала она. — Входи!

Эмиль не заставил себя упрашивать и тут же проскользнул в комнату. А следом за ним появился Сеня с большой коробкой печенья в одной руке и бутылкой лимонада в другой.

— Мы решили тебя навестить, — сообщил Эмиль. — Подумали, вдруг тебе страшно одной.

— Не, мне не страшно, — наврала Даша и поспешно добавила:

— Но я очень рада, что вы пришли!

Тиффани даже не проснулась. Мальчишки уселись в кресла, Сеня широким жестом предложил всем угощение. Когда лимонад был разлит по стаканам, а печенья немного поубыло, Эмиль проговорил:

— Чем займёмся? Может, будем истории рассказывать?

— Это можно, — промычал Сеня с набитым ртом. — Я как раз одну классную страшилку знаю…

— Даша, ты не против страшилки? — вежливо поинтересовался Эмиль.

— Нисколько, — заверила девочка. Теперь, когда Эмиль был рядом, она больше ничего не боялась.

— Тогда слушайте, — начал довольный общим вниманием Сеня. — Итак, история про… про…

— Про садовника! — словно подсказала ему Зоя Львовна, хотя ребята её, разумеется, не слышали. Ведьма, как обычно, сидела у окна в своей комнате, в кулаке у неё было что-то зажато. Нашептывая заклинания, она раскрыла ладонь, в которой оказалась маленькая фигурка садовника с секатором в руках. «Теперь, дружок, твоя очередь», — прошептала колдунья, и глаза садовника мигнули жутковатым огоньком.

В комнате за стеной Оля проснулась, села на кровати и потрясла за плечо спящего Юру.

— Юра, ребята не спят! Я слышу разговоры у девочек в комнате. Надо к ним сходить…

— Да тебе опять кажется! — недовольно пробормотал Юра.

— Спать! Спать сейчас же! — шикнула в своей комнате колдунья, и Юра тотчас повторил:

— Спать, Оля! Спи!

И девушка покорно легла на подушку, закрыла глаза и тотчас уснула глубоким сном.

— Итак, про садовника! — торжественно объявил Сеня и добавил:

— Вообще-то я хотел другую страшилку рассказать, а тут эта на ум пришла. И такое ощущение, что я её уже давно знаю.

— Ну, давай уже, рассказывай! — поторопила Даша.

А Зоя Львовна тем временем поставила фигурку садовника на пол, и та начала расти. С каждым произнесённым Сеней словом она делалась всё больше и больше.

— В общем, хоть это и страшилка, но, честное слово, всё было на самом деле! — клялся Сеня и сам себе удивлялся — речь словно сама лилась, будто кто-то за него рассказывал. — Давным-давно, недалече отсюдова жил один садовник. И была у него теплица, в которой росли цветы. И гвоздики там, и пионы, и нарциссы, и ещё невесть что. Росли на грядках и в разноцветных горшках, на клумбах и в вёдрах. Очень садовник их любил, удобрял и поливал каждый день, но больше всего он любил розу, белую, словно снег. Он мог часами не отрываясь, смотрел на свою розу. Он постоянно ухаживал за нею, поливал её…

— И залил до того, что она сгнила? — предположил Эмиль.

— Ш-ш-ш! — словно змея, зашипела ведьма у себя в комнате, щёлкнув тонкими пальцами. — Никому не мешать, пока рассказываю!

— Никому не мешать, пока рассказываю! — прикрикнул Сеня и зачем-то щёлкнул пальцами. Однако уже через пару секунд с удивлением поглядел на свои руки, покраснел и попросил прощения у девочки. — Извините, я это… Что-то разозлился нечаянно. В общем, ничего там не сгнило. А вышло всё гораздо страшнее. Была у этого садовника жена, красивая женщина. Она любила садовника, но он любил розу больше, чем свою жену. Он берёг цветок от чужих глаз и даже своей супруге не разрешал заходить в теплицу.

— Ужас! — покачала головой Даша. А рассказчик продолжал:

— Много лет жена садовника молча переносила эти муки и продолжала быть верной и преданной своему мужу. Но однажды её увидел один молодой человек, которого настолько поразила её красота, что он влюбился с первого взгляда, потерял голову и с тех пор жил только мечтой о ней. Каждый день он приходил к дому садовника, стоял под окном и ждал, когда же промелькнет силуэт его возлюбленной. Однажды жена садовника варила суп и случайно его пересолила. Она так расстроилась, что решила вылить суп и сварить новый. Она отворила окно и выплеснула всё содержимое кастрюли прямо… на голову своему поклоннику. Каково же было её удивление, когда она услышала:

— О небо, благодарю тебя за это счастье!

— Кто это? — воскликнула жена садовника и выглянула в окно. Там, полусогнувшись, стряхивая с себя варёную капусту и морковь, стоял молодой человек, и вид у него был самый трогательный. — Неужели это я вас так? — испугалась жена садовника.

— Не волнуйтесь, не волнуйтесь, — вытирая рукавом мокрое лицо, прошептал юноша. — Это самый счастливый день в моей жизни. Я облит супом, сделанным вашими руками! О таком я не мог даже мечтать! А теперь вы тут, вы говорите со мной и смотрите на меня!

Жена садовника была женщиной доброй и совестливой. Она уговорила его войти в дом, накормила его, постирала рубашку и отпустила восвояси, пока муж не вернулся из теплицы.

Молодой человек полетел домой как на крыльях. Всю ночь он не спал и думал, чтобы такое подарить своей возлюбленной. Думал юноша, думал, и решил подарить ей розу — ту самую, что так бережёт от других садовник и о которой столько говорят. На следующую же ночь, когда все крепко спали, он пробрался в теплицу и, недолго думая, сорвал розу. Мысленно он уже представлял себе, как вручит её своей возлюбленной. Но тут за спиной послышался какой-то шум. Юноша обернулся и обомлел — в дверях теплицы стоял садовник. Большой крепкой рукой он опирался о дверной косяк, а в другой руке держал огромный секатор. Садовник закричал: «Зачем ты сорвал мою розу?» А потом схватил свой секатор и покромсал молодого человека на мелкие куски.

— Вся округа слышала дикие вопли, раздававшиеся со стороны дома садовника…

— Фу, перестань! — взмолилась девочка.

— Вот только жена садовника этих криков не слышала, — как ни в чём не бывало продолжал рассказчик. — Потому что накануне она простудила уши и на ночь плотно завязала голову косынкой. Проснувшись под утро, она увидела, что постель мужа пуста. Наспех одевшись, она пошла к теплице, посмотреть, не случилось ли чего. Дверь была открыта. И жена садовника вошла…

— Ой, мамочки! — Даша от испуга схватила Эмиля за руку, чему тот, похоже, был очень рад. А Сеня всё рассказывал, прикрыв глаза и как-то странно раскачиваясь в такт своим словам:

— Заходит — и видит… На полу, с секатором в руках, сидит на корточках её муж, а рядом лежит тело бедного юноши и роза, та самая. Только теперь она была не белая, а красная от крови. Жена садовника сразу всё поняла, схватила розу и со всей силы ударила садовника по лицу. Вот так! — Сеня хлестнул по воздуху рукой и добавил:

— С тех пор у садовника на лице на всю жизнь остался шрам. Ну а дальше вы, наверное, догадываетесь. Садовник достал свой секатор и… На рассвете из теплицы снова послышались вопли, на этот раз уже женские. Наутро все цветы в теплице завяли и уже никогда больше не росли. Да и садовник исчез. Многие люди видели, как он с секатором в руках направлялся в сторону леса. Видать-то видели, да куда пошёл, не спросили.

— И что с ним стало? — поинтересовался Эмиль.

Сеня достал из кармана пачку чипсов, открыл и недоумённо пожал плечами:

— Да кто его знает. Говорят, так и ходит по белу свету. И ещё больше стал ненавидеть людей. Не дай бог кому встретить на дороге этого садовника.

— Интересно, как там наши? Дошли уже до заброшенной мельницы? — поинтересовался Эмиль и подошёл к окну. Он прислонился к стеклу и вдруг прямо перед собой увидел страшного старика с уродливым шрамом, пересекавшим лицо. В огромных грязных ручищах тот сжимал садовый секатор.

Эмиль закричал и отскочил от кона.

— Что с тобой? — испугалась Даша, подбегая к нему.

— Что там? — Сеня от испуга выронил пакет из рук.

— Н-не… Не знаю, — прошептал Эмиль, снова на цыпочках подходя к окну. Страшный старик исчез, за окном никого не было, а большая жёлтая луна приветливо поглядывала с неба. — Не знаю. Показалось, наверное.

— А хотите, я вам страшилку расскажу? — предложила Даша.

— Конечно, — тут же ответил Эмиль. — Ты наверняка очень хорошо рассказываешь. Мне твоя история на конкурсе очень понравилась.

— Валяй, рассказывай, — милостиво разрешил Сеня, извлекая из бездонных карманов новый пакет чипсов.

— Жил-был один старый учёный, — начала Даша. — Ну, типа Менделеева, весь такой седой, умный и в очках. Вроде тебя, Эмиль, только в старости. Этот учёный постоянно что-то изобретал. В его лаборатории всё было набито колбами, пробирками и всякими хитроумными изобретениями. И всё это булькало, кипело, шипело. И был у него единственный сын. Но учёный с ним почти не общался, потому что интересовался только своими экспериментами. А между тем его сын вырос, повзрослел и влюбился в одну красивую девушку. Только зря — девушка не отвечала ему взаимностью. Она любила другого человека, — Даша глубоко вздохнула, — а тот человек вообще никого не любил.

— Кроме самого себя, наверное, — предположил Эмиль.

— Что-то вроде того, — согласилась Даша. — В общем, решил сын учёного покончить с собой. Сначала думал застрелиться. Взял пистолет, приставил себе ко лбу, но не получилось — осечка. Тогда он решил повеситься. Нашел верёвку, хорошенько намылил и только просунул в неё голову, как она оборвалась. «Харакири!» — решил юноша, вспомнив, как модно всё японское. Пошёл в кухню за ножом и попытался вонзить его себе прямо в живот. И снова неудача — нож сломался! Но в это время их кошка запрыгнула на кухонную полку и уронила на пол бутылку с оливковым маслом. Юноша поскользнулся на масле, упал, ударился головой об угол стола и умер.

Даша на минуту замолкла, переводя дыхание, а Цесинда как раз в это время поставила на свой стол новую фигурку.

— Отец-учёный долго горевал, — продолжала девочка. — Только потеряв сына, он понял, как горячо любил его. И старик решил найти способ оживить его. В его лаборатории стало ещё больше колб и пробирок, глаза щипало от едкого дыма. И у него получилось! Старик изобрёл волшебный эликсир едкого зелёного цвета, способный воскрешать мёртвых. Только вот он не знал, сколько нужно этого эликсира. Сначала учёный провёл эксперимент: капнул одну каплю из пипетки на дохлую муху. Она тут же ожила и улетела. Старик довольный результатом, отвлёкся и не увидел самого главного. Пролетев круг, муха присела на подоконник и стала чистить свои крылышки, как вдруг — резкая вспышка, и она сгорела за одну секунду. Если бы учёный знал это, всё бы обошлось. Но он решил, что его опыт полностью удался, пошёл на кладбище, достал тело из гроба и положил на землю. Вставил воронку в рот мертвеца и аккуратно влил немного эликсира. Прошло немного времени — и вдруг его сын зашевелился! Открыл глаза, привстал, огляделся.

— Отец, это ты? — спросил молодой человек.

— Сынок! Живой! — вскричал, обрадовавшись, учёный и подскочил к сыну, простирая руки, но вдруг остановился, потому что с сыном его стало происходить что-то невероятное. Глаза его загорелись едким зелёным огнём. Молодой человек вдруг затрясся и закричал на всё кладбище. Старик в ужасе попятился, но было поздно. Его сын вспыхнул в одну минуту, словно в спичка, и превратился в огненного зомби. Одним прыжком он нагнал отца и впился горящими зубами ему в плечо.

— Н-да, напутал старикан с химикатами, — жуя, сделал вывод Сеня.

— Но это еще не всё! — продолжала Даша. — Падая, учёный задел ногой бутыль с эликсиром, и вся жидкость впиталась в кладбищенскую землю. А бутыль была огромная, литров на пять. И тогда из-под земли стали вылезать мертвецы, воскресая и превращаясь в огненных зомби. За одну ночь они сожрали всех живых и сожгли всю округу дотла. А утром преспокойно легли обратно в свои могилы… Сеня, да перестань ты чавкать! — неожиданно закончила свой рассказ девочка. — Слушать противно!

Хруст чипсов утих, в комнате наступила тишина, и вдруг ребята услышали страшный вой за окном.

— Вы слышите? — побледнела Даша.

— Может, это с нашими что-то случилось? — предположил Эмиль. Он подкрался к окну и осторожно выглянул наружу. Даша и Сеня последовали за ним. На улице, несмотря на ночь, было на удивление светло. И странное дело — свет был каким-то зеленоватым. В сугробах тут и там вспыхивали зелёные блики. И эти звуки, эти непонятные, но совершенно ужасные звуки, похожие на вой. Что это такое?

Вдруг какие-то тени пронеслись мимо домика, и троица в испуге отскочила от окна.

Даша и Эмиль инстинктивно взялись за руки и молча глядели друг на друга. Шум за стеной приближался. Вот стукнула входная дверь и шаги послышались уже в холле.

— Они идут сюда, — еле ворочая языком, пробормотал Сеня.

Эмиль и Даша крепче сжали руки, дрожа от страха, повернулись к двери и приготовились встретиться лицом к лицу с огненными тварями.

Дверь потихоньку приоткрылась, и на пороге появился некто очень страшный…

Это был получеловек-полузомби. Фигура его очень напоминала Дениса, но лицо… Лицо светилось, словно в огне, а руки были вытянуты вперёд.

— Они оборотили Дена в зомби, — поправив очки, тихонечко сказал Эмиль.

— Эй, народ, спите, что ли? — прошептал зомби голосом Дениса. — Эмиль, твой фонарик того, заклинило! Выключить не могу! Батарейку не вытащу никак, руки замёрзли. Так и шёл с ним, светящимся из кармана лицо.

— Фух, — облегчённо вздохнули ребята. — А мы думали, вы в зомби превратились! А где остальные?

— Сейчас идут. Я вызвался пойти первым, проверить, нет ли в домике этих… инопланетян.

— Каких инопланетян? — в один голос, вернее, в один шёпот спросили его мальчики и девочка.

— Щас расскажу, обалдеете! — пообещал им Денис.

Разговоры об инопланетянах, огненных зомби, садовнике с секатором и заброшенной мельнице так увлекли ребят, что они и думать забыли о сне. Денис, Егор, Геля и Лиза наперебой рассказывали о страшном марсианине, который, как оказалось, давно уже выслеживает их, и странных тенях на заброшенной мельнице.

— Слушайте, так мы ж сегодня, как раз перед вашим возвращением свечение в сугробах видели! — озарило Сеню. — Это, наверное, их летающие тарелки садились.

— Точняк! Да они тут всю «Зелёную дубраву» оккупировали! — согласился Денис.

— А мельница — секретная база! — предположил Эмиль.

— И Зебра Тигровна тоже из них, — добавил Егор. — По ней видно, что не от мира сего!

— Да ну вас, мальчишки, — махнула на них рукой Даша. — Несёте всякую чепуху. Инопланетян не бывает.

— Я тоже так думала, пока не увидела его своими глазами на мельнице! — возразила Геля.

— Он вот такой маленький, — показала Лиза, — и весь волосатый.

— Что делать-то будем, ребята? — задумчиво проговорил Денис. — Кто знает, как бороться с инопланетянами?

— Я не знаю, — Сеня зевнул.

Даша, да и другие ребята покосились в сторону Эмиля — им казалось, что уж он точно должен что-то знать. Мальчик в очках открыл рот… Но дальше произошло совсем не то, чего все ожидали. Эмиль сладко зевнул и проговорил:

— Вот что, пацаны, идёмте-ка спать. Утро вечера мудренее. Смотрите, девчонки уже носом клюют.

Это была чистая правда — уставшие от впечатлений девочки еле-еле боролись со сном. Пожелав девчонкам спокойной ночи, мальчики ушли к себе и вскоре весь бревенчатый домик погрузился в глубокий сон.

Дори грустил, сидя на мешке с мукой и подперев кулаком щёку. Всё, ну просто всё шло не по его плану! Сначала идея ждать ребят на мельнице показалась ему такой удачной, что, вдоволь напрыгавшись и натанцевавшись, он всё ещё чувствовал себя полным энергии. Дори переждал снегопад и взялся за дело: отскоблил ото льда крыльцо, расчистил дорожку к мельнице и даже немного прибрался внутри. Попытался было приспособить себе в помощь братьев-пауков, но из этой затеи ничего не вышло. Те просто не поняли, что от них хотят, только бегали за ним, как верные собачки. Так что пришлось взять всю работу на себя.

Ждать детей пришлось долго, уже настала ночь, а они всё не появлялись. Дори зевал, потягивался, но спать не ложился. Наконец, когда луна была уже высоко, за дверью послышался шум.

«Они пришли!» — обрадовался гремлин и с распростёртыми объятиями выскочил навстречу детям. От волнения он забыл все слова, которые приготовил заранее в качестве приветствия, и понёс какую-то белиберду. И всё вышло совсем не так, как он хотел. Дети испугались и закричали, а один из мальчишек и вовсе заорал что-то непонятное.

— НЛО! НЛО! — выкрикивал он.

— НЛО? Что это? — спросил обескураженный Дори у пауков, но те лишь недоуменно помотали головами. Дори готов был заплакать от досады. Весь его план провалился. Дети убежали, контакт не налажен. А ещё его обозвали, и он даже сам не может понять, как. Что такое НЛО? Некрасивый Лесной Обжора? Или Ночная Лягушко-Обезьяна? А может, Новый Лысый Оболтус? В общем, неизвестно что, но заранее обидно. И совершенно непонятно, что ему теперь делать. Надо срочно что-то придумать!

До самого рассвета Дори напряжённо размышлял. Под утро невезучий герой задремал. Ему приснилось большое ватное облако, на котором понемногу вырисовалось лицо Эргена. Старик лукаво улыбнулся и погрозил пальцем сыну.

— Папа? — удивлённо воскликнул Дори.

— Я пришел помочь тебе, Дори! — отвечал его отец. Он уже не глядел с облака, а стоял перед сыном, по обыкновению опираясь на посох. Его густая белая борода обвивала посох и спускалась до самых ног старого гремлина.

— Ты обижаешься на меня? — спросил старец.

— Нет, то есть да. То есть, нет. В общем, я и сам не знаю, — забормотал маленький гремлин.

— Я знаю, что виноват перед тобой, — проговорил Эрген. — Я не дал тебе человеческого облика. Но разве он тебе нужен?

— А как мне общаться с детьми? — пожал плечами сын. — Слушай, папа, если честно, то мне ещё в прошлый раз сильно надоело быть героем. Может, ты пришлёшь вместо меня кого-нибудь ещё? Наверняка в Кронии немало молодцов, которые хотят совершить подвиг.

— Может, и немало, — согласился мудрец. — Но обезвредить колдунью должен именно ты, Дори!

— Я? Но почему я? — захныкал гремлин. — Я не могу! Я не умею, у меня не получается!

— Успокойся, сынок! — ласково, но строго проговорил Эрген. — Я затем и пришёл сюда, чтобы помочь тебе и открыть одну тайну.

— Тайну? Что за тайну?

— Твой медальон, подаренный мамой. Он ведь дан тебе не просто так. Я думал, ты понял это, благодаря паукам.

— Конечно, не просто так, а в качестве отмазки! — фыркнул Дори, не обратив внимания на последние слова отца. — Я всё помню! Эту безделушку мне подарили, когда мне только исполнилось сто лет. Я тогда был совсем маленький и долго плакал — ведь я хотел получить в подарок крылья феи и научиться летать.

— А вместо них ты получил медальон, — улыбнулся Эрген.

— Это было жестоко, — вздохнул Дори.

— Совсем нет! — заверил отец. — Твой медальон не простой, и он может быть тебе гораздо полезнее, чем какие-то крылышки. Посмотри на него внимательно! Видишь, он блеснул синим пламенем.

— Ага, это уже второй раз за последнее время, — удивился Дори. — Так же было с пауками…

— Это потому, что медальон ожил. Нажми-ка на него!

Дори последовал совету отца и ахнул — у медальона открылась сенсорная панель.

— «Игры», «музыка», «фильмы», — читал меню изумлённый гремлин. — Ух ты, папа, так мне теперь будет не скучно!

— Подожди, развлечения потом! — строго осадил его мудрец. — Смотри дальше!

— «Дар речи», — прочитал Дори. — А это ещё что такое?

— С помощью этой опции ты можешь наделить способностью говорить тех, кто этого не умеет, — пояснил отец. — Животных, растения и даже неодушевленные предметы Правда ненадолго, всего на несколько минут. Но сейчас речь не об этом. Зайди в папку «Борьба с Цесиндой». Видишь, там есть «Ведьмометр»?

— Ага, вижу, — кивнул Дори. — Только не очень понимаю, как это работает.

— Дело в том, что ведьма сильна не везде, — объяснил Эрген. — Есть такие места, где она теряет способность колдовать. Я знаю только, что она многое может, когда находится рядом с дубом. А где её сила слабеет, тебе подскажет твой медальон. Более того, с помощью навигационной системы медальона ты можешь отследить Цесинду и даже подсмотреть, что она делает, — продолжал старец. — В онлайн- режиме.

— Правда? — заинтересовался маленький гремлин. Недолго думая, он нажал на кнопку, и на экране показалась Цесинда, ковыряющаяся в носу.

— Так. Ну, с этим ясно, — Дори снова вышел в меню. — А заточить её в ларец медальон может?

— К сожалению, нет, — ответил Эрген. — Это тебе придётся делать самому. Зато он обладает ещё одним замечательным свойством — притягивает к себе добрые существа.

— Добрые существа? — недоверчиво переспросил маленький гремлин. — Что-то он пока притянул ко мне только пауков.

— Именно потому и притянул, что в душе братья остались добрыми, какими и были людьми, — объяснил мудрец. — Медальон поманил их своим блеском, и они стали твоими верными слугами. Так что теперь с его помощью ты легко сможешь отличить, кто тебе друг, а кто враг.

— Да уж! Эти двое — те ещё друзья. Своей паутиной всю мельницу обвили, ступить негде, — пожаловался Дори и вдруг встрепенулся:

— А детей? Детей медальон сможет притянуть?

Старец покачал головой:

— Вот этого я не знаю. Исследования медальона ещё не закончены, не все функции его изучены, поэтому я не обладаю точной информацией. Зато ты сможешь проверить это сам. А теперь мне пора!

И Эрген стал постепенно растворяться в воздухе.

— Постой, отец, подожди! — вскричал Дори. — Это всё? А как же человеческий облик? Неужели ты опять оставишь меня тут таким… таким… в общем, таким, — у гремлина не нашлось слов, чтобы описать свою внешность.

— Ты отлично выглядишь, Дори! — улыбнулся отец. — Увы, я не в силах дать тебе человеческий облик. Это можно было сделать всего лишь раз, и ты уже использовал свой шанс. Но кое-что я могу! — Эрген становился всё более прозрачным, а его голос звучал тише и тише.

— Что? Что ты можешь? — закричал Дори.

— Потерев медальон, ты можешь становиться невидимкой. Но запомни: ты исчезнешь не полностью, что-то всё равно останется видимым. Удачи тебе, Дори! — донёсся еле слышный голос Эргена, и отец исчез совсем.

— Подожди, не уходи, папа, не бросай меня! Я всё равно не справлюсь! — прокричал ему вслед Дори, но было уже поздно: он остался совсем один на этом большом облаке. Вдруг пушистая вата под ногами стала растворяться и маленький гремлин с сумасшедшей скоростью полетел вниз. Земля становилась всё ближе и ближе. Вот уже можно различить турбазу: там и сям разбросанные деревянные домики, здание столовой, пруд, ограду, а вон там — ненавистное корявое дерево.

В тот самый момент, когда маленький гремлин должен был со всего размаху удариться о землю, он открыл глаза. И оказалось, что всё это ему приснилось. Он по-прежнему находился там, где уснул — на старой мельнице, между мягкими мешками.

В первый момент он чуть не заплакал с досады. Значит, встреча с отцом, его забота и желание помочь были только сном! То-то Эрген так странно разговаривал, то и дело употреблял такие слова, которые были привычны в человеческом мире, но совершенно неизвестны в Кронии… Дори опустил взгляд и потрогал гладкую поверхность прозрачного камня. Медальон тут же загорелся и высветил меню. ««Игры», «Музыка», «аудиокниги», «соцсети», «борьба с Цесиндой», «ведьмометр», — прочитал изумлённый гремлин. — Так значит… Значит, это всё правда!»

— Рота, подъём! — орал Егор, стоя над Денисом. — Хорош спать, зима приснится, замёрзнешь!

— А на улице как красиво, — потянулся Эмиль, подходя к окну и любуясь покрытыми инеем деревьями.

— Так завтра же Новый год! — вспомнил Сеня.

— Точно! — подхватил Егор. — А мы и забыли совсем.

— Забудешь тут, когда по турбазе инопланетяне шляются, — пробормотал Ден.

В это время в комнате девочек обсуждались не менее важные вопросы.

— Знаешь, Геля, — щебетала Лиза, копаясь в Гелиной косметичке, — когда мы только познакомились, мне показалось, что ты противная. А сейчас присмотрелась — ты очень даже ничего. Давай, дружить, а?

Геля вся надулась от гордости, но виду решила не подавать.

— Только при одном условии! — заявила она.

— Ну ни фига себе! — фыркнула Даша. — Ей дружбу предлагают, а она условия ставит! И что же у тебя за условие?

— Не отбивай у меня Егора! — выдала Геля. Против воли у неё на глаза навернулись слёзы.

— Гав! — сердито тявкнула на Лизу Тиффани и ткнулась носом хозяйке в руку.

— Только-то? А я уже подумала… — засмеялась Лиза. — Да мне сто лет не нужен твой Егор! Да и я ему до лампочки. Он ведь с тебя глаз не сводит!

— Правда? — Геля вытерла слёзы. — А ты не врёшь? Мне кажется, он только с Деном общается, да на тебя поглядывает. А меня игнорирует.

— Ну здрасьте вам! Ничего себе «игнорирует»! — хором воскликнули девочки. — А кто тебя ночью за руку держал? Кто помогал вчера по сугробам идти?

— Ну это всё случайно! — улыбнулась сквозь слёзы Геля, которой было очень приятно, что подруги так её уговаривают.

Вскоре ребята шумной гульбой высыпали на улицу, но тут же остановились. Навстречу им шёл по дорожке здоровый мужик, лицо которого пересекал уродливый шрам. Окинув ребят недобрым взглядом, он посторонился и вытащил из кармана огромные ножницы-секатор.

— О господи, кто это? — ахнула Даша. — Как он похож на…

Эмиль молча сжал её руку.

— Судя по ножницам, это садовник, — неуверенно проговорила Ольга Владимировна.

— Интересно, зачем зимой на турбазе садовник? — удивился Юрий Павлович.

Сеня, Эмиль и Даша замерли на месте ни живы ни мёртвы. Остальные ребята тоже с любопытством глядели на странного мужика. А садовник, словно и не замечая их, зловеще улыбнувшись, пощёлкал в воздухе секатором. Потом наклонился, подобрал неизвестно откуда взявшуюся на дорожке метлу и срезал у неё несколько прутьев.

— Да это дворник! А никакой не садовник, — облегчённо вздохнула Даша. И торопливо пошагала к столовой. Остальные потянулись за ней.

— Что-то я его раньше здесь не видела, — пробормотала Оля, когда они уже подходили к столовой.

— Зоя, наверное, вызвала, — предположил Юра.

— Лучше б она врачей вызвала, — фыркнула девушка. — Снегопад давно кончился, завал на шоссе тоже наверняка уже разобрали…

— Да, это как-то странно уже становится, — согласился с ней Юра.

К всеобщей радости Зои Львовны не оказалось в столовой.

Улыбчивая повариха уже накрыла шведский стол и ожидала ребят.

— Пришли, пришли, детушки, небось голодные, — хлопотала она вокруг них. — Ну надо же вам тут застрять на этот проклятый карантин. Скучно небось: ни в бассейн сходить, ни на лыжах-коньках покататься! Ну ничего, сейчас хоть поедите как следует.

Ребята не заставили себя долго упрашивать и дружно накинулись на еду. Ночные приключения не прошли даром, все (а не только Сеня) были голодны как волки и с удовольствием отдали должное и каше, и омлету, и хлопьям с молоком, и йогуртам, и салату, и сосискам.

Сытые и довольные жизнью, мальчишки вышли из столовой и тут же наткнулись на Зою Львовну, которая, стоя у крыльца, отдавала какие-то распоряжения страшному человеку со шрамом. Тот был выше педагогини и потому смотрел на неё сверху вниз, но при этом глядел на неё преданно и подобострастно и после каждого её слова согласно кивал, мол, будет исполнено.

— Доброе утро, Зебр… То есть, Зоя Львовна, — нестройно поздоровались мальчишки.

— А, это вы, — улыбнулась старший педагог, как будто на территории «Зелёной дубравы» можно было встретить кого-то ещё.

— Зоя Львовна, это наш дворник? — поинтересовался Юрий Павлович. — Но как он оказался здесь во время карантина?

— Скорее, охранник, — лучезарно улыбаясь, отвечала та.

— Верно, — хриплым голосом подтвердил страшный мужик. — Теперь будьте спокойны. Я буду надёжно охранять вас. Ни одна птица не пролетит, ни один зверь не пробежит, никто не войдёт в ворота базы и не выйдет из них. Это я вам обещаю!

Тон его был настолько зловещим, что даже педагогам сделалось не по себе. А ребят — тех и вовсе как ветром сдуло.

— Знаешь, Юра, мне что-то это совершенно не нравится… — делилась с другом Оля на обратном пути из столовой. — Что ж это врачи до сих пор не приехали?

— Наверное, завал ещё не разобрали, дорога всё ещё перекрыта, — предположил Юра.

— И связи как не было, так и нет, — продолжала девушка. — Даже моя мама уже наверняка волнуется, что я не звоню. А уж родители ребят и вовсе, наверное, с ума сходят. Третий день от детей никаких известий!

— Может, сходим посмотрим, как идёт разбор завала? — предложил молодой человек.

— Ты что? — возмутилась Оля. — Нам же из-за карантина запрещено покидать территорию базы. И потом, нельзя же оставлять детей без присмотра!

— А кто их оставляет без присмотра? — возразил в свою очередь Юра. — Мымра же здесь останется. И этот «красавец», новый дворник, тоже. Пошли! Мы быстренько!

— Ну ладно, только ненадолго, — согласилась наконец Оля, которой и самой уже здорово надоело торчать на территории «Зелёной дубравы».

Входные ворота оказались заперты, но начинающих педагогов это не смутило. Оба были молоды, занимались спортом, и им не составило особого труда перелезть через забор. Но дальше всё вышло уже не столь просто. По обе стороны от шоссе, ведущего к турбазе, раскинулся дремучий лес. И пройдя по дороге всего около километра, молодые люди действительно упёрлись в завал, да какой! Будто кто-то специально вырвал с корнем и поломал стволы и ветви, уложил их на шоссе в кучу выше человеческого роста да ещё и щедро засыпал сверху снегом. Но больше всего их удивили даже не размеры завала, а то, что его никто и не думал разбирать.

— Ну ничего себе! — воскликнула Оля.

— Да уж, — пробормотал Юра. — Похоже, об этом завале никто даже и не знает.

— Но как же так?! — девушка была изумлена и возмущена. — Нельзя же это так оставить! Нужно немедленно сообщить!

— Как ты сообщишь? — развёл руками Юра. — телефоны и здесь не ловят.

— Но ведь Зоя Львовна как-то с кем-то созванивается! — вспомнила Оля. — Наверное, в административном здании работает стационарный телефон.

— А вот и она, легка на помине!

И верно — не успела парочка подняться на крыльцо и войти в дверь, как столкнулась с Зоей Львовной. Та, увидев их, тотчас нахмурилась, и выражение её лица не предвещало ничего хорошего.

— Вот вы где! — суровым тоном воскликнула она. — А я вас по всей территории искала! Куда ж вы делись? Бросили детей…

— Мы просто гуляли… — пробормотал Юра.

— По территории «Зелёной дубравы», — спешно добавила Оля.

— Очень мило! Они гуляли! А дети столько времени предоставлены сами себе! — отчитала их начальница. — Вы, между прочим, сюда работать приехали.

Молодые люди пристыжённо опустили глаза. Ничего не попишешь — мымра была права.

— Зоя Львовна… Извините… — пробормотал Юра.

— Мы всё понимаем и обещаем исправиться в самое ближайшее время! — заверила Оля.

— Мы только хотели спросить…

— Насчёт завала…

— Когда приедут врачи?

— Вы думаете, меня это беспокоит меньше вашего? — фыркнула начальница. — К вашему сведению, пока вы прохлаждаетесь, я работаю не покладая рук. Целый день на телефоне, созваниваюсь то с директором турбазы, то с медиками, то с коммунальными службами. Бьюсь как рыба об лёд, но пока никакого результата. К сожалению, бригаду, которая разберёт дорогу, нам смогут прислать только послезавтра — очень много разрушений после урагана.

— А завтра Новый год, — задумчиво проговорила Оля.

— Вот именно! — тут же подхватила Зоя Львовна. — Осталось так мало времени, а у нас ещё ничего не сделано! Так что немедленно займитесь подготовкой. Возьмите вон там, в шкафу, — она махнула рукой с неестественно длинными ногтями куда-то в сторону, — костюмы Деда Мороза и Снегурочки. Придумайте интересную программу, потом соберите детей, раздайте им роли, побольше сказочных персонажей! Словом, сделайте так, чтобы новогодний праздник получился как можно более весёлым и запоминающимся.

— А вы?

На самом деле они хотели узнать, какова будет роль Зои Львовны в праздничном действе. Но та поняла по-своему и ответила:

— За меня не беспокойтесь! Уж я сделаю всё, чтобы эта новогодняя ночь стала для вас незабываемой!

Открыв возможности своего медальона, Дори почувствовал себя буквально окрылённым. Он строго- настрого наказал паукам не покидать мельницу — не хватало ещё, чтобы братья увязались за ним и напугали детей! — а сам помчался на турбазу, до бревенчатого домика, и осторожно заглянул в окна. Все комнаты были пусты — очевидно, дети и Оля с Юрой ушли завтракать. Дори решил подождать их здесь, спрятался под знакомым крыльцом и устроился поудобнее, от скуки изучая медальон.

— Да говорю вам, он тоже из них! — услышал он наконец чей-то приближающийся голос. — Из инопланетных.

— А вы не думаете, что инопланетяне — это плод вашего воображения? Вчера вам что-то померещилось на мельнице, а сейчас вы придумываете, делаете из мухи слона? — так говорить, конечно, мог только Эмиль.

— Да как, как померещилось? Всем четверым? — возмутился третий мальчик. Гремлин узнал его — это был Егор.

— Всякое может быть. Вы шли ночью, в темноте, наверняка боялись. Да ещё небось страшилки по дороге рассказывали. Ничего удивительного в том, что у вас случился массовый глюк.

Голоса были уже совсем близко. Выглянув из-под крыльца, Дори увидел ноги ребят.

— Массовый глюк? — донёсся до него возмущенный голос Дениса. — А мужик со шрамом — тоже массовый глюк? Нам девчонки всё в столовой рассказали — он точь-в-точь как из Дашкиной страшилки про садовника!

— Возможно, это совпадение, — отвечал Эмиль, но как-то не слишком уверенно. — Я пытаюсь смотреть на вещи объективно. Может быть, Даша вчера мельком увидела этого человека, вот и придумала историю с похожим персонажем…

— Знаешь, Эмиль, в чём твоя беда? — проговорил Егор. — Умный ты не в меру, вот что!

— Ты считаешь, что быть умным плохо? — изумился тот.

— Лично я считаю, что пока мы тут умничаем, инопланетяне нападут на нас и уничтожат! — заявил Сеня.

— Не исключено, — протянул Денис.

«Не хватало ещё, чтобы ребята перессорились! — испугался Дори. — Надо срочно вылезти и поговорить с ними. Рассказать про колдунью, объяснить, что происходит, и сообщить, что им на помощь пришёл великий герой. То есть я».

И Дори уже представил себе, как обрадуются дети, узнав, что у них есть такой отважный и решительный защитник.

Сделал глубокий вдох, Дори неслышно вылез из-под крыльца, выпрямился и, зажмурив глаза, открыл рот, чтобы обратиться к ребятам с речью. И тут же услышал:

— Ух ты, как здорово!

— Класс!

— Спасибо!

— Вот это нам повезло!

«Получилось! Они даже рады меня видеть!» — обрадовался гремлин и открыл глаза. Мальчики глядели совсем в другую сторону — туда, где стояли девочки. Даша держала в руках большой прозрачный пакет, запотевший изнутри. В нём были свежеиспечённые пирожки.

— Это нам повариха дала за то, что мы помогли ей на кухне, — рассказывала Даша.

— Горячие ещё! — воскликнул Денис, схватив пирожок.

— Так только из духовки, — пояснила Лиза. — Она при нас противень вынимала.

— А с чем пирожки? — поинтересовался Егор.

— С вишней, — ответила Геля.

— Вкуснятина, — похвалил, уплетая за обе щеки, Сеня.

— Да уж. С поварихой нам повезло. Это вам не Бабка-бородавка, — заявила Лиза.

— Какая ещё бородавка? — не поняли ребята.

— Ну, которая из страшилки, — объяснила она. — вы что, не знаете эту историю?

— Нет, не знаем, — покачал головой Эмиль.

— Ну вы даёте!.. Это же очень известная страшилка!

Дори слушал их разговоры и всё никак не мог понять, что происходит. Почему его не замечают, как будто он прозрачный? Он оглядел себя с ног до головы и вскрикнул от ужаса — ни волосатых ног, ни милого розового животика — ничего. Будто всё разом исчезло! Дори вытянул руки, но их тоже не было… Вернее, он чувствовал, что они есть, но не видел!

«Что такое? Куда я подевался?» — завопил он, но ребята даже не повернулись в его сторону. «Значит, я не только невидим, но ещё и не слышим. Как такое могло произойти? Волшебство?.. Точно! Я, наверное, случайно потёр медальон! — догадался гремлин и почему-то обрадовался. — Значит, я теперь могу безопасно находится везде, где только захочу! Я невидим! Я невидим!»

Он радостно запрыгал, закружился на месте… Вдруг перед глазами что-то промелькнуло и исчезло. Что-то такое знакомое, длинное и узкое… Дори посмотрел вправо, затем влево, затем обернулся назад, — и увидел свой собственный хвост. Красивый хвост с кисточкой на конце болтался позади него, вернее, позади чего он болтался, догадывался лишь Дори. А со стороны это, должно быть, смотрелось, очень даже странно — хвост, повисший в воздухе.

— Гав! — раздалось вдруг совсем близко. — Гав-гав-гав!

Это лаяла, грядя прямо на него, маленькая собачка, которая, как знал Дори, жила в комнате девочек.

— Ты видишь меня, да? — спросил её гремлин.

— Гав! — ответила ему собака. Дори, как всякий житель волшебной страны, конечно же знал язык зверей и птиц и понял, что собачка отвечает: «И вижу, и слышу».

— Что это, опять массовый глюк? — раздался тут голос Дениса. — Или вы тоже это видите?

Гремлин взглянул на мальчика — тот показывал пальцем прямо в его, Дори, сторону. Получается, он снова стал видимым?

Нет…

— Ой, мамочки, змея! — визгнула Геля.

— Что ты, откуда тут змеи? — возразил Эмиль. — Скорее, это напоминает хвост. Возможно, ослиный.

— Ребята, это проделки инопланетян, зуб даю! — воскликнул Егор.

— По ходу, эти марсиане осла замочили, — предположил Сеня.

— Если и замочили, то не насмерть, — покачал головой Эмиль. — Хвост шевелится, как живой.

— Ай! — закричала Даша.

— Ой! — закричала Лиза.

— Тиффани, фас его, фас, Тиффани! — скомандовала Геля, и Дори тут же ощутил жуткую боль сзади — эта маленькая собачонка впилась ему прямо в его пушистый кончик хвоста, выдрав несколько волосинок.

— У-у-у! — взвыл от боли Дори и что есть силы побежал прочь от этой дрянной собаки.

— Хвост убегает! За ним! — закричали ребята и помчались вдогонку.

Дори понёсся по аллее прочь, к калитке, за которой открывалась дорога на мельницу. Он развил невероятную для гремлинов скорость, и потому детские голоса, топот ног и тявканье мерзкой псины становились всё дальше и дальше. Добежав до забора, Дори немного успокоился и остановился, чтобы перевести дух. Сердце бешено стучало, ноги еле двигались, от усталости хотелось упасть и больше не вставать. Как вдруг…

— Это что ещё такое? — услышал гремлин и поднял глаза. Прямо на него тяжёлыми шагами шёл от калитки страшного вида мужик с безобразным шрамом через всё лицо.

— Такого цветка я ещё не видывал, — басисто проговорил он и достал, словно из воздуха, из кармана огромные садовые ножницы с явным намерением срезать кисточку с хвоста.

— А-а-а! — закричал Дори и помчался с обратную сторону. Но там навстречу ему уже неслись дети. Гремлин остановился, глядя то в одну, то в другую сторону — на страшного садовника сзади и на детей с противной собачонкой впереди. В конце концов, решившись не даться, он помчался влево, лихо перепрыгнул через забор, словно спецназовец, несколько раз перекувыркнулся через голову и побежал в густую чащу леса. Вскоре гремлин был уже далеко от своих преследователей.

«Я победил! Я победил! Бе-е-е!» — маленький забияка показал язык невидимым врагам.

— Тс-с-с! — услышал он шепот прямо над своим ухом. Дори испуганно обернулся. Рядом, прислонившись к дереву, стоял незнакомый ему старик в грязном медицинском халате. Его седые всклоченные волосы торчали в разные стороны, руки были в разноцветных пятнах, а на шее висела колба с зеленоватой жидкостью. По одному только виду можно было догадаться, что это учёный, и к тому же старик был явно не в себе — уж больно похож на сумасшедшего.

— Я обязательно спасу своего сына, — доверительно прошептал псих. — Нужно только раскопать могилу, достать его из-под земли, и тогда…

Дослушивать, что будет «тогда», Дори не стал. Не помня себя от страха, понёсся туда, откуда только что примчался. На его счастье и садовник, и дети уже ушли, и он, проскочив через калитку, благополучно добрался до своего укрытия под крыльцом. И там его посетила гениальная идея. Ну конечно же, как он раньше не догадался! Кажется, теперь он знает, как найти подход к ребятам.

* * *

После обеда все ребята собрались в комнате девочек.

— Зашторьте окна! Лиза будет рассказывать! Сейчас будет стра-а-ашно! — прикалывался Денис.

— Ай, я боюсь! — деланно визгнул Егор. — Прямо мурашки по спине побежали.

Он живо изобразил, как у него дрожат колени и поднимаются дыбом волосы, девочки захихикали, а Геля так вообще покатилась со смеху, уткнувшись лицом в подушку.

— Да ладно вам, дайте рассказать человеку! — серьёзным голосом проговорил Эмиль. — Нам же интересно послушать!

— Вы меня удивляете прямо, — кокетничала Лиза. — Не думала даже, что кто-то не знает страшилку про Бабку-бородавку. Я же её не сама придумала. Только обработала немного, как все писатели делают. В общем, слушайте. Жила в одной деревне бабка. И было у неё двое внуков. Младшему мальчику, худенькому такому, десять лет, а старшему, толстому, ну вот как ты, Сеня, — двенадцать.

Ну, так вот, значит, жила эта бабка со своими внуками. И была с ними очень строгой. Не то что не баловала — держала в ежовых рукавицах: того нельзя, этого нельзя, а остальное строго запрещено. Особенно с едой было плохо: кроме манной каши, бабка ничего им не давала. Внуки уже на эту кашу и смотреть не могли. Но делать было нечего. Стоило им лишь поморщиться, как старуха начинала злиться, а в гневе она была страшна: глаза выпучивались, из открытого рта вылезали жуткие острые жёлтые зубы, а острые когти, тянулись к шеям ребят — того и гляди задушит. Такое даже в кошмарах лучше не видеть! Потому что эта бабка на самом деле была не обычная бабка, а злая колдунья. Хотя в остальное время она выглядела нормально, бабка как бабка. Никто из соседей даже не догадывался, какая она на самом деле. Но внуки-то знали! И потому боялись её, как огня. И давились каждый день манной кашей, хотя у бабки погреб был полон варенья. Она каждый год варила новое, но ни разу не дала внукам ни одной ложечки.

— Вот зараза! — покачал головой Сеня. — Бедные пацаны! На одной каше долго не протянешь.

— Вот и они терпели-терпели, а потом терпелка и лопнула! — ответила ему Лиза. — И решили мальчишки бабку свою отравить. Когда её не было дома, пошарили по шкафчикам и нашли пузырёк, а на этикетке у него череп и кости нарисованы. «Яд! Его-то нам и надо!» — обрадовались ребята. Подлили ей эту отраву и стали ждать. Долго ждать не пришлось, вскоре бабка зевнула, икнула, кашлянула, хрюкнула да и завалилась спать. Сложила руки на груди, пару раз храпнула и замолчала. Внуки и решили, что всё, дело сделано. На радостях залезли в погреб, пооткрывали банки с вареньем, едят большими ложками то из одной, то из другой.

А в это время их бабка открыла глаза. Конечно, она не умерла, а только притворялась — такую колдунью ни один яд не возьмёт. Она спустилась в погреб, где они ели варенье, накинулась на мальчишек, вырвала из рук ложки и забила их этими ложками до смерти.

— Вот гадюка! Прямо поесть людям нельзя было! — возмутился Сеня.

— Родных внуков? — изумилась Даша. — Ничего себе! Вот это бабушка!.. Моя бы никогда меня не обидела и никому другому бы не дала в обиду.

— Тише, ребята, это ещё не всё. Дайте дорассказать, — попросил Эмиль.

— Когда мальчишек хоронили, бабка стояла у ворот и плакала, — продолжала Лиза. — С горя она сошла с ума и совершенно забыла, что дети умерли. Помнила лишь то, что они хотели её убить и украли варенье. И вот уже много лет бабка ходит по земле и ищет своих внуков. И если она видит детей, которые едят, тут же набрасывается на них и забивает до смерти. Вот такая история о Бабке-бородавке.

— А почему она бородавка-то? — спросил Егор.

— А, чуть главное не забыла, — Лиза хлопнула себя по лбу. — Бабка уже так много лет бродит по миру и убивает детей. И после каждого убитого ребёнка у неё на руке появляется новая бородавка. Поэтому её и зовут Бабка-бородавка.

— Ну, тоже мне страшилка! Ничего страшного! — фыркнула Геля, видя, как Егор заинтересованно глядит на Лизу. — Я вам поинтереснее расскажу. В следующий раз.

И разумеется, никто из ребят даже не догадывался, что в то же время, по обыкновению, возле окна своей комнаты сидела Зоя Львовна и невидящим взглядом смотрела перед собой. На её столе появилась одна новая фигурка. Она качнулась, зашевелилась. А потом вдруг в окне показалось лицо дряхлой старухи. Облик её был жутким и безобразным: злые глаза с редкими серыми ресницами, морщинистая, точно мятая, кожа, впалый рот с торчащими кое-где острыми зубами. Но самым омерзительным в старухе были руки, сплошь покрытые крупными бородавками. Этой самой рукой старуха помахала ведьме.

— Погоди! — усмехнулась Цесинда. — Твоё время ещё не пришло. Погуляй до утра.

Лицо старухи перекосила жутковатая ухмылка. Бабка кивнула, поковыляла прочь по аллее и вскоре исчезла за деревьями.

После тихого часа ребята дружно высыпали на улицу поиграть в футбол. Эмиль, правда, сомневался, подходит ли эта затея для зимы, но остальные мальчишки и даже девочки были очень даже «за».

Однако не прошло и нескольких минут, как к ужасу участников и болельщиц Егор ухитрился запулить мяч (тот самый, знаменитый мяч Бекхема!) прямо в окно административного корпуса. Стекло брызнуло звонким дождём осколков. В разбитом окне показалось рассерженное лицо старшего педагога, и почти сразу же Зоя Львовна появилась на площадке перед ребятами. Она словно возникла из воздуха, так быстро, что кое-кто из детей даже оглянулся на окно — не двойник ли это Зебры Тигровны? Но в окне уже никого не было, и вышедшая из здания педагогиня накинулась на игроков:

— Это что за безобразие!

— Мы нечаянно! — оправдывались ребята.

— Значит, мяч я изымаю, — прозвучало в ответ.

— Не имеете право! — возмутился Егор. — Это мяч самого Бекхэма. Он должен находиться только в мужских руках!

— Не волнуйся, я его положу в надёжное место и верну, как только вы поедете домой. Если вы вообще поедете, — последнюю фразу Зоя Львовна произнесла еле слышно себе под нос.

— Ну, а чем же тогда нам заниматься? — поддержал друга Денис. — Тут из-за карантина такая скукотища.

— Занятие я вам нашла, очень даже увлекательное. Спросите ваших педагогов, они расскажут, — засмеялась Зоя Львовна.

— Не хочу я никаких занятий! — продолжал возмущаться Егор. — Отдайте мой мяч!

На этот раз терпение старшего педагога лопнуло. Она вдруг вся побледнела, даже позеленела, и взглянув на Егора таким грозным взглядом, что у него всё похолодело внутри, резко крикнула:

— Я сказала: «НЕТ»! Или тебе нужно несколько раз повторить?

Егор от неожиданности даже отступил на несколько шагов назад. А Зоя Львовна вдруг вернула себе прежнее спокойное расположение духа, безмятежно улыбнулась и повернулась, собираясь уйти.

— Ты потише с ней, а то укусит, — шепнул Егору Денис. — Видел, какие у этой грымзы псы на ремне? Прямо её портреты.

— Что-о? — прошипела ведьма, останавливаясь.

— Я говорю, ремешок у вас красивый, — не растерялся Ден. — Вы случайно не фанатка Мерилина Мэнсона?

— Нет, я просто собак люблю, — в глазах Зои Львовны на секунду блеснул едкий зелёный огонёк.

— Ну давайте, что ли, в снежки играть, раз в футбол нельзя, — предложил Денис.

Увлёкшись, ребята устроили настоящий снежный бой и разбежались по всей территории. Стало весело и шумно, громкие крики и смех перекрывало задорное тявканье Тиффани. Девчонки сражались против мальчиков, но больше всего доставалось тому, кто больше нравился. И только в неповоротливого Сеню то и дело летели снежки со всех сторон. Бедный Сеня пыхтя и отдуваясь, добежал почти до ограды, но через некоторое время вернулся обратно с буквально вытаращенными от удивления глазами.

— Пацаны! — взволнованно произнёс он. — Айда со мной! Чего покажу! Офигеете!

Прячась за сугробами и стараясь не шуметь, вся компания осторожно прокралась к поляне на краю территории. Их взору открылась странная картина: Зоя Львовна стояла, обнявшись со старым трухлявым дубом. Склонив голову на гладкий ствол, он закрыла глаза и гладила дерево.

— Говорил я вам, что она чокнутая, — прошептал Егор.

— А может, ей плохо? — предположила Даша.

— Мне кажется, или она разговаривает с деревом? — поправив на переносице очки, спросил Эмиль.

— Да Новый год только завтра. Рано ещё с деревьями разговаривать, — пожал плечами Денис.

— Может, она уже заранее празднует, — засмеялась Геля.

— Тяф! — поддакнула хозяйке Тиффани.

Зоя Львовна тут же обернулась на шум, и ребята, бросились наутёк — быть пойманными за подглядыванием им совсем не хотелось.

Цесинда заметила детей за сугробами, но ей было не до этих маленьких негодников — их черёд ещё придёт, и скоро. А пока у неё имелись дела поважнее, нужно было подготовиться к новогоднему колдовству, которое позволит ей наконец-то вернуться в привычный мир, в волшебную страну Кронию.

Многое уже было сделано. Семь основных душ и две запасных (дети для жертвоприношения и двое влюблённых юнцов ей, Цесинде, на закуску) отрезаны от остального мира и находятся в полном её распоряжении. Ведьма не уставала удивляться тому, как удачно сложились для неё все обстоятельства. Дети оказались такими любителями страшных историй. Цесинде оставалось только подсказывать им слова да оживлять героев их страшных рассказов. Получалось, правда, не со всеми. Сначала вышел прокол с братьями-пауками — эти мерзавцы не захотели ей помогать и сбежали. Может, до сих пор прячутся где-то в лесу, а может, замёрзли и сгинули. Колдунье было наплевать на них.

Её беспокоило другое — то, что пока ещё у неё слишком мало сил. Иногда казалось, что она не способна даже на самое маленькое злобное колдовство. Но чаще появлялось совсем другое ощущение — чувство, что она способна горы свернуть. Обычно так бывало, когда Цесинда находилась рядом с дубом — это старое трухлявое дерево давало ей настоящий прилив энергии. Больше всего ведьма любила стоять вот так, обнявшись с этой корягой, гладить дубовые ветки и чувствовать, как в неё потоками вливаются новые силы.

— Потерпи ещё немного, — говорила она дубу. — Скоро я обрету прежнюю силу! Осталось чуть больше суток — и мы с тобой приступим к исполнению нашего плана.

После ужина Ольга и Юрий попросили всех ребят собраться в холле, чтобы обсудить празднование Нового года. Однако начать разговор не получилось.

— Тиффани, Тиффани, моя Тиффани! — чуть не плакала Геля, бегая туда-сюда по домику. — Моя собачка пропала! Только что была здесь, а теперь нет!

— Не плачь, мы её мигом найдём! — заверил её Егор. — Никуда она не денется!

И все кинулись на поиски.

Они осмотрели весь дом — Тиффани нигде не было. Тогда решили прочесать всю территорию. Но далеко ходить не пришлось — Эмиль догадался посветить фонариком под крыльцо, и все стоявшие рядом с ним тут же увидели и какую-то тень, метнувшуюся в сторону от луча света.

— Ай, что это? — завизжали девочки.

— Какой ужас! — ахала Геля. — Кто-то напал на мою собачку, затащил сюда и, наверное, хотел сожрать! Бедная моя малышка, моя сладкая пусечка!..

Эмиль пытался осветить фонариком тень, но ничего не получилось. Кто бы это ни был, он исчез в темноте. Егор вытащил Тиффани, которая, вопреки опасениям хозяйки, оказалась жива и здорова. Правда вид у неё был несколько странный. Какой-то слегка озадаченный.

— Деточка моя, как же ты меня напугала! — причитала Геля, обнимая пёсика. — Какое счастье, с тобой всё в порядке!

— Ну, слава богу, собака нашлась, — обрадовалась Ольга Владимировна.

— Теперь мы, наконец, мы можем приступить к обсуждению праздника? — осведомился Юрий Павлович.

— Друзья мои, к сожалению, у нас всё пошло наперекосяк. По плану у вас здесь должна была быть интересная программа отдыха. Но из-за карантина и вызванного ураганом завала… К сожалению, как нам стало известно, завал разберут не раньше первого января.

— А это значит, — подхватила Ольга, — что нам придётся устроить Новый год своими силами, без аниматоров, диджея, артистов и всех остальных. Справимся?

Она ожидала, что ребята с энтузиазмом откликнутся на её вопрос и закричат: «Да, конечно!» Но только Даша тихо пробормотала: «Попробуем…» Остальные пожали плечами, а Егор и Денис, которые играли в своих телефонах, даже не подняли глаз.

— Давайте подумаем, что мы можем сделать, — не сдавалась Оля. — Кто-нибудь умеет играть на музыкальных инструментах?

— Да, было б здорово, если кто-нибудь что-нибудь сбацал, — поддержал её Юрий. — Ну, типа «В лесу родилась ёлочка, в лесу и умерла».

Ребята захихикали.

— А кому петь-то? Дед Мороз будет? — спросил Егор, на секунду оторвавшись от виртуального футбола.

— Конечно, будет! — Юра гордо выпятил грудь.

— Кажется, я даже догадываюсь, кто, — шепнул Эмиль Даше, та хмыкнула.

— А подарки какие будут? — поинтересовалась Геля, полируя ногти. Её этот вопрос очень беспокоил — до отъезда папа обещал дочке и её новым друзьям какие-то особенные сюрпризы… Но теперь папа далеко, не то что приехать не мог — даже позвонить ему было нельзя! С одной стороны, Геля была согласна остаться практически одной на турбазе — это очень клёво, настоящее приключение! Но с другой… С другой очень хотелось поговорить с родителями, по которым она уже успела соскучиться.

— Будут-будут! — заверила Ольга, сделав для себя пометку в блокноте — о подарках в этой суете они с Юрой совсем забыли.

— Но хоть угощение-то будет? — поинтересовался Сеня, щёлкавший в уголке семечки.

— Ну конечно! — подтвердил Юра. — Зоя Львовна сказала, что у нас с завтрашнего дня новая повариха. Надеюсь, что не хуже прежней. А теперь давайте поговорим о программе вечера. Мы с Ольгой Владимировной решили устроить карнавал. Давайте все нарядимся в карнавальные костюмы! Я буду Дедом Морозом, а Ольга Владимировна — Снегурочкой.

— А может, наоборот? Так даже современнее — предложил Денис.

— А что, неплохая идея! — тут же поддержал его Егор.

— Я буду топ-моделью! — тут же заявила Геля.

Педагоги растерянно переглянулись.

— Видишь ли… — осторожно проговорила Оля. — Это всё-таки не совсем карнавальный образ. Лучше выбери какого-нибудь персонажа.

— Ладно, тогда я буду не просто топ-моделью, а Натальей Водяновой, — согласилась Геля. — Все говорят, что я на неё похожа. Ты вот как считаешь, Егор? — она кокетливо стрельнула глазками в его сторону.

— А кто это? — пробормотал мальчик.

— Мне хочется быть волшебником, могу сыграть мальчика со шрамом — предложил Эмиль.

— Кто бы сомневался! — фыркнул Денис. — Тогда я буду злодеем. Тот-Кого-Нельзя-Называть. Эмиль, ничего личного, просто я знаю, как маску сделать.

— А я тогда буду белой совой, — подхватила Даша. — Должен же кто-то помогать мальчику со шрамом в борьбе со злом!

— Я буду Дракулой! И выпью всю вашу кровь! — устрашающе взмахнув руками, воскликнул Егор.

Геля засмеялась, а следом за ней и все остальные.

— Кто у нас ещё остался? Сеня? — проговорила Ольга Владимировна.

— Я не знаю, — пожал круглыми плечами мальчик.

— Зато я знаю! — усмехнулся Денис. — Сенька будет Робин Бобин Барабек! Ему никакого костюма даже не надо, будет всё время есть — и всё!

Сеня не то что не обиделся, а даже обрадовался.

— А чё, клёво! Я согласен, — заявил он.

— Лиза, а ты? — обратилась Оля к девочке. — Ты последняя осталась.

— А я что-то никак ничего придумать не могу, — призналась та.

— Может, будешь доброй феей? — предложила Даша. — Геля даст тебе своё платье с блёстками, и можно будет сделать волшебную палочку из фольги.

— Не, я не хочу быть доброй. Я хочу быть кем- нибудь злым! — покачала головой Лиза.

— Тогда Баба-Яга! — предложил Сеня.

— Или вампирша! — подсказала Геля.

— Ведьма! — воскликнул Денис.

— Это вы о ком? — раздался голос из-за двери. На пороге показалась Зоя Львовна. Она быстрым взглядом окинула собравшихся, на миг задержалась глазами на телефоне, на котором Егор всё ещё играл в футбол, и экран тотчас погас — видимо, кончилась зарядка.

— Проходите, Зоя Львовна, — вежливо пригласил начальницу Юра. — Мы как раз выбираем образы для карнавала.

— Значит, я зашла очень кстати. С удовольствием надену костюм ведьмы, — неожиданно заявила Зоя Львовна.

— И гримироваться не надо будет, — тихо, чтобы не услышали взрослые, проговорил Денис.

При упоминании о гриме Геля вспомнила, что давно не проверяла, в порядке ли макияж. Она вытащила из сумочки косметичку, достала зеркальце. Но тут Тиффани, которая всегда в присутствии Зои Львовны чувствовала себя очень неуютно, завозилась на коленях хозяйки и толкнула Гелю под локоть. Девочка ойкнула и выронила зеркальце.

Геля опустилась на корточки, подняла зеркало, случайно взглянула в него. И в этот момент в зеркале отразилась Зоя Львовна. Геля чётко видела её профиль, нос, распущенные светлые волосы. Но вот педагогиня обернулась, и… Вместо ещё довольно молодой Зои Львовны Геля увидела страшную старуху, настоящую злую ведьму: большой крючковатый нос, морщинистое лицо и впалые глаза, с ненавистью глядящие прямо на неё.

Геля выронила зеркальце. Послышался глухой удар, под ногами рассыпались осколки.

Зоя Львовна (которая, выглядела как обычно, а не как в зеркале) строго посмотрела на Гелю.

— Немедленно убери за собой! — приказала она и повернулась к остальным. — Есть ещё какие-то вопросы по новогоднему представлению?

— Представлению? — уточнил Денис. — Значит, ещё и текст учить надо?

— Не надо, — покачала головой Зоя Львовна и усмехнулась. — Весь текст я скажу вам сама.

— А фейерверки будут? Спецэффекты какие-нибудь? — заинтересовался Сеня.

— И костёр, и фейерверки — всё будет. Уж это я вам обещаю!

— Здорово! Значит, будем веселиться до утра! — обрадовалась Даша.

В ответ на что Зоя Львовна вдруг загадочно произнесла:

— Если утро наступит…

После этой фразы в холле стало тихо. Все, раскрыв рты, глядели на Зою Львовну. Она же снова нехорошо засмеялась и, вскинув голову, вышла, судя по хлопку входной двери, на улицу.

— Вы даже не представляете, что я видела, — проговорила бледная и испуганная Геля.

— Что случилось? — спросила Даша. — Тебе нехорошо?

— Где видела? — заинтересовался Егор.

— В зеркале. Я видела ведьму!

— Себя, что ли? — засмеялся Денис.

— Дурак! Говорю тебе, там была ведьма! Хотя должна была быть Зоя Львовна!..

— Может, тебе показалось? — усомнилась Лиза.

— Я не страдаю галлюцинациями! — возмутилась Геля.

Ольга Владимировна участливо поглядела на неё, подошла и, приобняв за плечи, сказала:

— Не переживай. Со мной тоже однажды такое произошло. Мне было примерно столько же лет, сколько вам. Мы с девчонками как-то вечером рассказывали страшные истории, и одна из них меня так напугала, что мне тоже мерещилось всякое…

— А что это была за история? — полюбопытствовали ребята.

— Да про красные занавески, — чуть смутившись, призналась Оля. — Вы наверняка её все знаете.

— Нет, не знаем, — покачали головами ребята. — Расскажите!

— Так это ж глупая история, как все страшилки, — поморщилась Оля. — В общем, жили-были, брат и сестра. Однажды их мама купила красные занавески и повесила в их комнате. А ночью…

— Смотрите, а тут тоже красные занавески! — перебил Сеня, указывая пальцем на окно.

Все невольно обернулись. Конечно, висевшие в холле красивые шторы с бежевыми цветами на малиновом фоне можно было назвать красными лишь с большой натяжкой, но всё же…

— А ночью дети проснулись и вдруг увидели, что занавески шевелятся, как живые, — продолжала Оля.

Бац! Окно вдруг распахнулось, видимо, от резкого порыва ветра. Длинные шторы заколыхались на сквозняке. Ребята в ужасе повскакивали со своих мест. Даже Оля замерла, испуганно поглядев на окно.

— Бу! — Юра, схватил её за руку.

— Дурацкие у тебя шутки! — возмутилась Оля. Встала и ушла в комнату, хлопнув дверью.

— Ну что вы уставились? — недовольно пробормотал Юра. — Идите вы все… спать!

Ребята не стали спорить и послушно покинули холл.

* * *

— Чёрт! — воскликнула Зоя Львовна, сидя перед окном в своей комнате. — Не дорассказали про занавески. Ну ничего, это пустяки. Всё равно сегодня последняя ночь на Земле! Последняя! — ликовала Цесинда. — Спите, спите, маленькие негодники! Завтра вы поймёте, что такое ад!

Она открыла окно, посмотрела на аллею, освещённую стройным рядом фонарей, и злобно засмеялась. Поднялся ветер, луна спряталась за огромную чёрную тучу. Ведьма дунула в сторону аллеи, и один за другим стали гаснуть фонари.

— Чтобы не шатались, где ни попадя! — смеялась ведьма.

Если бы кто-нибудь из ребят вышел на улицу, то не увидел бы даже собственных ног. И тем не менее по одной из дорожек шагала, выйдя из столовой, страшная Бабка-бородавка. К ней присоединился отвратительный садовник с огромным шрамом на всё лицо. Они обменялись молчаливыми взглядами и медленно двинулись дальше. Около домика их встретил безумный химик с зелёной колбой в руках. Все трое вместе обошли домик и встали напротив окон комнаты мальчиков. Они смотрели на зашторенные окна, на стены и, может быть, даже видели сквозь них. Они поджидали свою добычу.

Прямо посреди ночи Эмиль открыл глаза. Он пробудился от внезапной догадки, которая неожиданно пришла ему в голову. Несколько минут он полежал, размышляя, а потом решился: одним прыжком вскочил с кровати и включил свет.

— Просыпайтесь, сони! Дело есть, очень важное! — громким шёпотом позвал Эмиль.

— А до утра твоё дело не дотерпит? — накрываясь с головой одеялом, пробормотал Егор.

— Да проснитесь вы! — разозлился Эмиль и швырнулся подушкой в Сеню. — Кому я говорю?

— Ну, давай, говори уже! — потирая глаза, присел на кровати Егор. — Пацаны, послушайте его, а то ведь не уймётся! Похоже, Эмильчику кошмарики приснились.

— А Сеня? — кивнул Денис на толстячка, который как ни в чём ни бывало продолжал спать с его подушкой на голове.

— Эй, Толстый, еду принесли! — крикнул Егор.

— А? Чё? — резко подскочил Сеня.

— Ну вот, теперь и Толстый слушает, — засмеялся Егор.

— Тогда вот что, — начал Эмиль. — Помните, я рассказывал страшилку про карантин?

— Ну, — согласились остальные.

— Ну и вот, на следующий день сразу же объявили карантин. И тренер был весь зелёный, как в моей истории. Понимаете, к чему я клоню?

— Нет, — хором ответили мальчики.

— Ладно, идём дальше. Потом Сеня рассказывал про садовника. А утром мы все увидели дядьку со шрамом во всё лицо и секатором в руках. Помните?

— Ну да, — Денис и Егор переглянулись.

— И ещё… Ты уж извини, Денис, — но когда мы уезжали из города и садились в автобус, я слышал, как ты говорил своим друзьям, что отсюда нельзя позвонить, потому что нет связи, а на дисплее телефона появляется надпись «ЗАСЕКРЕЧЕНО». Признавайся Ден, было такое?

— Было, — не стал отпираться Денис.

— Так что же получается? — увлёкшись, Эмиль уже не говорил, а вещал, как профессор с кафедры. — Получается, что придуманное нами сбывается. Всё, что мы тут говорим, всё это оживает, понимаете?

— Да ну, бред! — махнул рукой Денис. — И ради этого ты нас разбудил?

— А что-то в этом есть, — задумчиво произнёс Егор.

— А занавески? — подхватил Сеня. — Помните? Только Оля начала рассказывать, как они тут же заколыхались?

— Да ну! — не сдавался Денис. — А тогда что за зелёный мордоушастик сидел на заброшенной мельнице? И живой хвост у крыльца? Мы о таком не рассказывали!

— Вот этого я не знаю, — огорчился Эмиль. — А может, это всё-таки НЛО? И оно оживляет все страшилки?

— Вспомнил! — Сеня хлопнул себя по лбу. — Лизка в столовой рассказывала, как вы с ней, Ден, гуляли, и она видела двух огромных пауков, пробегавших по лесу.

— Да, кстати! — хлопнул ладонью по коленке Егор. — А не их ли мы и видели на заброшенной мельнице, а? Помните, две тени за мешками?

— Ага, а зелёная крокозябина — это их красавица Прасковья, — засмеялся Денис.

— Да, про такие существа мы ничего не рассказывали, — вынужден был признать Эмиль.

— Нет, не рассказывали, — подтвердил Сеня. — Про огненных зомби ещё говорили и сумасшедшего ученого Дашка плела.

— И их мы не видели! — заключил Денис. — Всё, парни, хорош ерундой страдать. Спать давайте, ночь на дворе!

— Да подожди, ты! Какой тут спать?! — возмутился Егор. — Огненные зомби, огненные зомби… Так не обязательно всем видеть одно и то же. Может, кто-нибудь видел что-то похожее на зомби?

— Я не видел, — покачал головой Эмиль.

— И я не видел, — с сожалением признал Сеня.

— Щас увидите, если не заткнётесь, — пробурчал Денис, накрываясь одеялом.

— Давайте рассуждать логически, — предложил Эмиль. — Мы находимся на турбазе. Внезапно кто-то из сотрудников турбазы заболевает, и весь персонал спешно увозят. А мы остаёмся. Одно это уже вызывает подозрения, правда? Почему одни мы?

— Ну, вроде как мы говорили с тренером в бассейне… Который заболел… — неуверенно ответил Сеня.

— Ну согласитесь, не может же быть, чтобы мы одни с ним контактировали! — тут же возразил Эмиль. — Он ведь где-то жил, с кем-то тут общался, ел в столовой. Однако на карантин оставляют не его соседей, а нас. Не странно ли?

— Странно, — согласился Егор.

— Загибаем палец, — Эмиль демонстративно со- гнул мизинец, — дальше. Дорогу завалило. Телефонной связи нет. Телевидение и радио работают с помехами. Ворота базы заперты.

— Ага, и при этом по территории бродят со- мнительные личности, которые как-то сюда всё-таки попадают, — заметил Егор.

— Это какие? — недопонял Сеня.

— Садовник, новая повариха, — перечислил Егор.

— В общем, загибаем ещё один палец! — продолжал Эмиль. — Итак, мы отрезаны от внешнего мира. Семь детей и несколько взрослых тут совсем одни. Происходят какие-то странные вещи: пауки, летающий хвост, ведьма в зеркале, странный ушастик.

— Чертовщина какая-то, — подал голос из-под одеяла Денис.

— В общем, я поразмыслил и пришёл к выводу, — заключил Эмиль. — Скорее всего, место, на котором построена «Зелёная дубрава», проклято.

— И что? — первым спросил Сеня. — Ну проклято, и что теперь делать?

— Ну, вообще-то, существует некая теория, — задумчиво отвечал Эмиль. — Согласно ей в проклятых местах существует высокая концентрация злой энергии. И неодушевлённое может материализоваться. Проще говоря, наши страхи могут ожить, — пояснил он.

— Страхи, значит… — задумался Денис, вылезая из-под одеяла, и тут же озарился идеей. — А мы проверим! Эмиль, у тебя какой самый сильный страх?

— У меня? — замялся Эмиль. — Даже и не знаю…

— Да ладно, колись! Мы же не чтоб поржать, а для дела! — поддержал его Егор.

— Ну… В общем, был у меня один страх… Раньше, когда я был маленький! — торопливо добавил Эмиль. — Я всегда боялся ночью опускать ноги с кровати. Мне казалось, что из-под кровати вылезут огромные волосатые лапы с длинными когтями, схватят меня за ноги и утащат под кровать.

— Эмиль, давай, опусти ноги на пол, — потребовал Денис.

— С ума сошёл? Ни за что! — Эмиль аж побледнел.

Егор вдруг повысил голос:

— Значит так, очкарик, или ты ставишь ноги на пол, или ночевать будешь в коридоре, понял?

Эмиль испуганно взглянул в сторону входной двери и прошептал:

— Я боюсь…

— Зато мы узнаем, прав ты или нет, — подбодрил его Денис. — Ты ведь сам хочешь это узнать?

— Хочу! Но ноги опускать не хочу!

— Сейчас же опускай ноги! — скомандовал Денис, внимательно следя за полом около кровати Эмиля.

— Мне страшно, — из последних сил сопротивлялся тот.

— Всем страшно, — железным тоном ответил Денис.

— А ну, быстро опускай! — рыкнул Егор.

Дрожа от страха, Эмиль медленно высунул из-под одеяла ноги и опустил их на пол, сначала одну, потом другую… Ничего не произошло.

— Ну вот, а ты боялся, — засмеялся Егор.

— Получается, теория твоя — фуфло! — сделал вывод Денис. — Ничего не оживает, ничего не проклято. Нам ничего не угрожает, понимаете? Давайте, короче спать!

— Угу, — промычал Егор, забираясь в постель. Денис тоже отошёл к своей кровати. Один Сеня всё ещё наблюдал за ногами Эмиля. Вдруг он переменился в лице, побледнел и что-то промычал, указывая в ту сторону пальцем.

— Что? — испуганно спросил у него Эмиль. И тут же закричал:

— А-а-а!

В этот момент из-под кровати появились две огромные волосатые лапы с чёрными загибающимися когтями. Одним движением они подцепили Эмиля за ноги и потащили под кровать. Эмиль пытался сопротивляться, но силы явно были не равны.

— Что за чёрт! — ахнул Денис.

— Ты это видишь? — одновременно с ним закричал Егор. — Сенька, свет включи, быстро!

Вдвоём они подбежали к Эмилю, схватили его за руки и потянули на себя. Им удалось удержать мальчика, который уже почти было исчез в темноте под кроватью, но волосатые лапы держали крепко.

— Сенька, давай на подмогу! — пыхтя от натуги, выкрикнул Денис.

— Тащи его, пацаны, тащи! — сопел Егор.

Сил у мальчишек становилось всё меньше и меньше. А волосатые лапы, не сдаваясь, всё энергичнее тянули Эмиля к себе.

В комнате педагогов было темно. Уставшие за день Ольга и Юрий крепко спали, пока раздавались отчаянные крики за стеной. Но вдруг Оля открыла глаза, испуганно подскочила, прислушалась и начала энергично тормошить своего напарника.

— Юра, Юра, ты слышал?

— А? Что? Что такое? — невнятно пробормотал он, не открывая глаз.

— Кричит кто-то… Похоже, в комнате мальчиков… Кажется, Эмиль! — встревоженно объяснила Оля.

В это время Цесинда, бодрствующая в своей комнате, протянула руку к фигуркам, изображавшим Юру и Олю, и повалила их.

— Спать! — приказала она.

И настоящий Юра перевернулся на другой бок:

— Это тебе приснилось.

Ольга снова опустилась на подушку, закрыла глаза и пробормотала:

— Конечно приснилось…

А в это время в комнате мальчиков продолжалась самая настоящая битва! В какой-то момент ребятам показалось, что он их пересилит, но нет! Ещё немного — и лапы чудовища стали ослабевать.

— Ну, раз-два, дружно! — командовал Егор. — Раз, два! Взяли!

Сеня, Денис и Егор тянули Эмиля за руки, взмокли и покраснели как помидоры. Последний мощный рывок — и волосатые лапы отпустили Эмиля. Все четверо мальчишек, отлетев от кровати, грохнулись на пол, а жуткого вида лапы исчезли, будто их и не было. Бедный Эмиль забился в угол, сгрёб одеяло с ближайшей кровати и накрылся им с головой.

Егор с фонариком в руках озабоченно заглядывал под все четыре кровати. Однако жуткого монстра нигде не оказалось — ни под кроватью Эмиля, ни под остальными.

— Ничего нет, прикиньте? — почёсывая затылок, объявил Егор.

— Не может быть! — удивился Сеня.

— Эмиль, ты живой там? — поинтересовался Денис.

Гора из одеяла зашевелилась:

— Ненавижу вас! Психи! Придурки вы все! Не подходите ко мне!

— Всё ясно. Истерика, — словно врач, поставил диагноз Егор. Быстрым шагом он пересёк комнату, подошёл к плачущему Эмилю и со всего размаху влепил ему хорошую пощёчину.

— Ах ты так?! — Эмиль бросился с кулаками на Егора. — Вот тебе, получай!

Денис и Сеня подбежали к мальчикам и принялись их разнимать.

— Тихо вы, прекратите! — приказал ребятам Денис. — Мы забыли о самом главном!

Эмиль всхлипнул в последний раз, утёр нос и присел в кресло. Егор подошёл к нему и протянул раскрытую ладонь.

— Ну ладно тебе! Мир, что ли?

— Мир, — пробурчал Эмиль и пожал протянутую руку.

— Пацаны, Эмиль был прав, — заключил Денис. — Наша турбаза действительно находится в проклятом месте. И теперь мы точно знаем, здесь оживают все страшилки!

— Короче, парни, больше никаких страшилок! — сделал вывод Егор.

— Да, и девчонкам надо сказать! — кивнул Денис.

— Ребята, я, кажется того… мне в туалет надо… — смущённо прошептал Сеня и покосился на дверь.

— Надо, так иди! — пожал плечами Денис.

— Я боюсь… — Сеня опустил глаза.

Ребята переглянулись и посмотрели на дверь. Перспектива оказаться в тёмном холле не улыбалась никому.

— Ладно, парни, уж поможем человеку! — сжалился Денис. — Пойдёмте все вместе.

— Холл не такой уж большой, — продолжил Денис. — Идём тихо, держимся вместе и ничего не боимся! Свет зажигать не станем, а то ещё Олю с Юрой разбудим.

Первым в коридор вышел Егор, за ним Сеня, потом с обиженным видом прошёл Эмиль, замкнул компанию Денис. Мальчики ступали осторожно, постоянно озираясь по сторонам. Сеня, как всегда, ступал слишком медленно, из-за чего Эмиль налетел на него в темноте, и оба мальчика чуть не упали.

— Тихо! — прошипел Денис, прижав палец к губам. — Кажется, я слышал какой-то шум…

Все замерли на месте и прислушались. Тишина.

— Показалось, — прошептал Денис и махнул рукой, чтобы все двигались дальше. Ребята на цыпочках прошли вперёд.

Бах! Неожиданно в окне сверкнула молния, яркой вспышкой ослепив мальчиков. Проморгавшись, потерев руками глаза, ребята обрели возможность видеть вновь. И зря — вдоль стены, вытянув руки, прямо к ним направлялся чёрный призрак…

— Ой, мама, — одними губами проговорил Сеня.

— Вот бы сейчас фонарик… я телефон не взял… — прошептал Егор.

— Так он у меня с собой! — откликнулся Эмиль. — Дай сюда!

Взяв фонарик, Егор шагнул вперед, прямо к чёрному призраку, нажал на кнопку и посветил прямо в лицо.

— А-а-а! — послышались девичьи крики.

— Тяф-тяф! — добавила шуму Тиффани.

— Вы что здесь делаете? — осведомился Денис, как только все успокоились.

— Мы идём к вам! — ответила Лиза. — Услышали, как вы орёте, и решили посмотреть, в чём дело.

— А ещё мы кого-то видели за окном, — сообщила Даша. — Вроде бы того дядьку со шрамом.

— Да, — подтвердила Геля, как всегда державшая под мышкой свою собаку. — И с ним ещё был кто-то… Кажется, даже не один…

— Пойдёмте, что ли, в комнату, — предложил Егор. — Что в тёмном холле-то торчать?

— Тогда лучше к вам, — заявили девочки. — К вам ближе.

— Постойте! А как же… — забормотал Сеня, но о нём уже все забыли.

В комнате мальчиков зажгли весь свет, и стало уже не так страшно. Все расселись, кто на кровати, кто на кресла, Тиффани заняла почётное место на столике. Путаясь в словах и перебивая друг друга, мальчишки рассказали девочкам все ночные новости.

— Неужели?! — ахали девочки.

— Как чувствовала, что это нехорошее место, — задумчиво проговорила Даша.

— Если б мне кто-то другой рассказал такое, ни за что бы не поверила! — качала головой Лиза. — Но ведь мы сами всё это своими глазами видели.

— Кошмар какой! — схватилась за голову Геля. — Что нам теперь делать?

— Послушать меня! — прозвучал вдруг чей-то тоненький голосок.

— А? Что? Кто это говорит? — не на шутку перепугались ребята.

— Да не туда смотрите! — продолжал всё тот же голосок. — Я это говорю. Я!

Ребята оглянулись… и так и замерли на месте. И было от чего. Звук голоса раздавался со столика, на котором с непривычно важным видом сидела собачка Гели. Её пасть открывалась и закрывалась в такт произносимым словам.

— Тиффани! Это ты говоришь? — ахнула Геля.

— Бросьте! — покачал головой Эмиль. — Животные не могут разговаривать. Кто-то нас разыгрывает, это чревовещание!

— Ага, и никаких монстров под кроватью тоже не существует, — хмыкнул Егор, и Эмиль тотчас замолк.

— Тиффани, ты умеешь разговаривать! — ахала Геля. — Так что ж ты до сих пор молчала?

— А я раньше и не умела, — отвечала собака.

— Тогда кто же тебя научил? — заинтересовалась Даша.

— Одно хорошее и доброе существо, — поделилась Тиффани. — Его зовут Дори.

— Как? Дурик? — переспросил Сеня.

— Сам ты дурик, — оказывается, собачка даже умела хихикать. — Дори! Он давно уже мечтает с вами познакомиться, но не знает как. В общем, он не очень похож на человека.

— Постой! Это не тот зелёный человечек с длинными, как у осла, ушами? — сообразил Денис.

— Да! Он, он! — энергично закивала Тиффани. — Он всё время был тут рядом. Хотел поговорить с вами на мельнице. И сегодня, около дома…

— Но мы сегодня не видели никакого человечка, — пожал плечами Эмиль.

— Постойте, а хвост! — вспомнила Лиза. — Это был его хвост?

— Ну да, — подтвердила собака. — Он умеет делаться невидимым, только не целиком, что-то обязательно остаётся.

— А кто он такой?

— Инопланетянин?

— Он хороший или плохой?

— Да погодите вы! — замотала головой собачка. — Не мешайте мне! Я ведь тоже не всё время буду разговаривать, скоро эта способность пропадёт.

— Тс-с-с! — шикнула на всех Геля. Ребята замолкли и с любопытством уставились на Тиффани.

— Дори из другого мира. Из сказочного, — пояснила собачка. — Он прислан сюда с важной миссией — сражаться с ведьмой.

— С какой ещё ведьмой? — в один голос воскликнули девочки.

— Когда-то в этих самых местах жила злобная страшная ведьма. Люди поймали её, заточили в ларец и зарыли ларец под дубом. Но совсем недавно ведьма выбралась на свободу. И теперь собирается вас всех сожрать. Завтра, прямо в новогоднюю ночь!

— Что? Как это «сожрать»? Что ты говоришь? — зашумели дети.

Эмиль поправил очки и спросил:

— А кто она? Мы её знаем, видели?

— Разве вы не догадываетесь? — тряхнула головой Тиффани и предупредила:

— Только не называйте её имени! А то она может сразу появиться!

— Неужели это Зебра Тигровна? — прошептал Сеня.

— А я вчера видела ведьму в зеркале. Я же говорила вам! — вспомнила Геля.

— Да, это её настоящее лицо, — кивнула хозяйке Тиффани.

— И что же нам теперь делать? — ахнула Даша.

— Давайте убежим с турбазы! — предложила Лиза.

— Да куда мы побежим? Ты хоть знаешь, как отсюда выбраться? — Денис в раздумьях заходил по комнате. — Тем более она ведьма. Она сразу же поймёт, что мы хотим сбежать, и найдёт нас.

— Он прав. Ведьма постоянно следит за вами, — подтвердила собачка.

— Короче, хана нам, — захныкал Сеня. — Теперь хоть понятно, к чему весь этот новогодний маскарад. Соберёт нас у костра — и зажарит, как шашлык…

Девочки растерянно переглянулись, на глазах у них показались слёзы.

— Тихо, Арсений, перестань пугать девочек! — с укоризной произнёс Эмиль. — Не забывай, что все страшилки оживают!

— Да ладно, девчонки, не ревите! — бодро сказал Егор. — Прорвёмся. Мы вас защитим! Нас много, она одна.

— Знать бы ещё, как защитить, — озабоченно проговорил Денис. — Тиффани, ты знаешь?

Собачка энергично замотала головой.

— Я не знаю. Но Дори, может, и знает!

— Ну, и где тогда этот Дори? Позови его! — потребовала Геля.

— Его здесь нет, — отвечала Тиффани. — Он на мельнице, тут ему находиться опасно… И он просил вас всех прийти туда завтра после завтрака. Там самое лучшее место для тайных разговоров.

— А вдруг завтра уже будет поздно! — заволновался Сеня. — Вдруг эта ве… э… Зебра Тигровна перенесёт своё колдовство на сегодня?

— Ничего она не перенесёт, это Дори уж точно знает, — заверила Тиффани. — А вы пока сами подумайте, что можно сделать.

На миг в комнате воцарилась тишина — все напряжённо размышляли.

— Ты говорила, что в старину люди поймали ведьму, заточили в ларец и закопали, — произнёс после долгой паузы Эмиль. — Скорее всего, это был не обычный ларец, а волшебный. Что если отыскать его и найти способ вернуть в него ведьму? Но только уже не закапывать, а сжечь. Ну чтобы наверняка.

— Эмиль, какой ты умный! — восхитилась Даша.

— Ну да, дело за малым, — хмыкнул Денис. — Найти ларец и уговорить ведьму залезть в него.

— И на всё про всё меньше суток, — пробормотала Лиза.

— Тиффани, а ты, случайно не знаешь, где этот ларец? — поинтересовалась Геля.

— Где-то у ведьмы, — отвечала собака. — Она его спрятала и теперь надёжно охр… р-р-р… Тяф! Тяф-тяф!

— Ну вот и всё, — мрачно проговорил Денис. — Больше она не разговаривает.

— Батарейка села, — пошутил Егор.

— Но что же мы будем делать, ребята? — Даша переводила растерянный взгляд с одного до другого.

— Пока я вижу только один выход: дождаться утра и идти на мельницу, — отвечал Эмиль.

— А теперь что же? Спать, что ли? — недоумевала Лиза.

— Я ни за что не усну! — поклялась Геля.

— Слушайте, мы же это… Обжору в туалет хотели проводить, — запоздало вспомнил Егор.

— А мне уже не надо, — тихо проговорил Сеня.

Все — и ребята, и девочки невольно посмотрели на его пижамные штаны.

— Да перехотел я! Перехотел! — обиженно пояснил Сеня. — А вы что подумали? Дураки!

Утро тридцать первого декабря выдалось мрачным и серым. Снег под ногами противно скрипел, над головами громко каркала ворона, предвещая что-то недоброе. Никакого праздничного настроения у ребят не было и в помине.

— Что это вы такие невесёлые? — поинтересовалась Ольга по дороге на завтрак. — Перессорились, что ли?

Никто ей даже не ответил.

— Ну как знаете, — пожала плечами Оля.

Двери столовой были закрыты.

— Что-то новая повариха не вышла к нам познакомиться, — усмехнулся Юра, толкая дверь. — Хорошо хоть не заперто.

Внутри уже были накрыты столы. В прошлые дни на завтрак всегда был шведский стол с большим выбором всего вкусного, но в этот раз на столах сиротливо стояли одинокие тарелки, в них виднелось что-то белое, издающее до боли знакомый противный запах.

— Манная каша! — ахнула Геля. — Терпеть не могу манку!

— Фу-у-у! — скривились остальные девочки.

— Ну и зря! Манка, между прочим, очень питательная штука, — Сеня уже садился за стол.

— А что, кроме каши, ничего не будет? — удивился Егор. — Ни сосисок, ни омлета, ни мюслей, ни оладий, ни сырников?

— Ну да, хорошо бы хоть булочку или бутерброд, — согласился Денис.

— Куфайте, куфайте, детифки, — послышался вдруг скрипучий голос. А следом появилась и его картавая обладательница — крайне противного вида старуха в несвежем белом фартуке. — Кафка фкуфная, сама пробовала. Это ваф пофледний зафтвак.

— Что она такое несёт? — удивился Эмиль.

— Надеюсь, она не оставила там зубы? — пошутил Денис, заглядывая в тарелку.

— Интересно, а ложки кто мыл? — брезгливо сморщилась Геля. — Не эта ли старуха.

Все посмотрели на руки новой поварихи и обомлели — они были сплошь обсыпаны бородавками.

Ни живы ни мёртвы ребята молча переглянулись. Вот и сбылась ещё одна страшилка! Даже у Сени пропал аппетит, и он молча отодвинул от себя тарелку.

— А где наша старая повариха? — поинтересовалась ни о чём не подозревавшая Оля.

— Она уефала. Ваболела, — прошепелявила старушка, подошла к Сене и погладила его по голове — тот чуть со стула не свалился.

— Какой хавофый мафчик. На внука моефо похоф.

— А-а-а, — застонал Сеня, схватившись за голову.

— Ты чего орёшь? — строго зыркнул на него Юра. — Каша не нравится? Не нравится, не ешь, ходи голодный!

— Ну, до скового, — скривилась старуха в подобии улыбки, шаркая ногами, побрела по столовой и скрылась в кухне.

— Вы видели? Видели? — воскликнул Сеня, как только новая повариха скрылась из вида.

— Это же она! Бабка-бородавка из моей страшилки! — широко раскрыв глаза, проговорила Лиза.

— Мамочки! Я хочу домой! К папе! К маме! Мне здесь страшно! — расплакалась Геля.

— Ребята, да что с вами такое творится? Я тоже не люблю манную кашу, но не до такой же степени, — пробормотала Ольга.

— С наступающим! — послышался знакомый голос, и в столовую вошла Зоя Львовна. — Прошу минуточку внимания!

Дождавшись, когда все присутствующие подняли на неё взгляды, она продолжила:

— Как вы все помните, сегодня Новый год. Вечером на поляне у нас состоится праздничное представление. Поэтому до вечера все должны сидеть по комнатам, готовить карнавальные костюмы и ждать!

— Чего ждать? — отважился спросить Егор.

— Своего часа! — грозно ответила ведьма и так посмотрела на него, что у мальчика похолодело в животе.

— Понятно. Боится, что мы убежим, — Эмиль вполголоса поделился своей догадкой с друзьями.

— После завтрака на мельницу, не забыли? — прошептал Денис, жестом подозвав к себе ребят.

— А где эта мельница? — тихо спросила Даша Лизу. — Там очень страшно?

— Да как тебе сказать… Обычное заброшенное здание с летучими мышами и гигантскими пауками.

— Бр-р-р… — поёжилась Даша.

Тарелки с кашей так и остались не тронутыми.

— Какие мовотцы, — сказала, высунувшись из кухни, бабка-бородавка. — На обед ничаво готофить не надо.

— Выходим по одному! — шёпотом инструктировал Денис. — Собираемся за бассейном!

Ребята понимали: главное, чтобы никто не помешал им отправиться на мельницу. Но, на их счастье, ведьма, то есть, Зоя Львовна уже ушла, а Юра и Оля были слишком заняты приготовлениями к празднику.

— Идём к калитке. Разделяемся, двигаемся по одному, максимум по двое. И не по аллее, там нас мигом засекут, а окольными тропками, — скомандовал Денис.

До ограды ребята добрались без приключений, но там их встретила неприятная неожиданность — калитка оказалась заперта.

— Вот это номер! — присвистнула Лиза.

— Фигня, махнём через забор, — махнул рукой Егор. — Я первый полезу, буду оттуда помогать девчонкам. А вы, парни подсаживайте их тут.

Но всё оказалось гораздо сложнее. С Лизой и Дашей не возникло никаких проблем, они, ловко подпрыгнув, схватились за край забора и перелезли на другую сторону. Но Геля, глядя высокую металлическую изгородь, сразу запаниковала.

— Я куртку порву, — переживала она. — И потом, а вдруг я поранюсь? Я никогда через такие заборы не лазила.

— Всё приходится когда-нибудь делать в первый раз. Давай! Ты, главное, наверх заберись, а тут я тебя поймаю, — успокаивал её Егор.

В конце концов, девочка решилась, просунула Тиффани между прутьев, передав её Даше, и схватилась за край изгороди.

Сеня, дожевывая утянутый из столовой хлеб, с опаской ждал своей очереди.

— Не уверен, что у меня получится, — с сомнением проговорил он. Но полез. Оторвавшись от земли сантиметров на пять, он попытаться схватиться за верх забора. Не вышло. Сеня тут же сдался.

— Я же говорил, что не получится.

— Как это — не получится? — нахмурился Егор. — Пацаны, давайте, толкайте его, а я тут буду принимать.

Сказать было проще, чем сделать. Толстячок кряхтел и сопел, ребята покраснели от натуги.

— Чёрт, то есть блин! Сколько же хавчика в тебя поместилось! — мычал Егор. — Давайте, давайте, ещё! Он уже почти наверху.

Сеня наконец оказался наверху и там завис. Это было жутко неудобно, острые колья впивались в живот. В конце концов, сделав над собой усилие, он перекинул ногу через забор и — хрясь! Раздался противный треск разрываемой одежды.

— Мои джинсы! — ахнул Сеня и застыл на месте.

Девочки прыснули от смеха.

— Мне надо вернуться в домик, — засуетился Сеня.

— Ещё не хватало! Никуда ты не пойдёшь! — грозно возразил Денис. — Давай, прыгай сюда! Или так и будешь сидеть как откормленная курица-гриль на вертеле? Тащи свои окорочка вниз, а то Зебра Тигровна тебя быстро зажарит, не сомневайся!

Угроза подействовала моментально. Вспомнив о ведьме, Сеня резво сиганул вниз.

Его примеру последовали Денис и Эмиль — с «ботаном», вопреки опасениям, хлопот не возникло.

— Ну всё, что ли? Тогда погнали! — с удовольствием руководил Денис. — Нам туда, я точно помню!

Быстрой трусцой ребята направились в сторону рощи. Когда они вошли в лес, пошли медленней, очень уж сложно было бежать по глубокому снегу. К тому же, несмотря на утро, в лесу было темно и жутковато.

— У-у, у-у, — послышался вдалеке глухой звук.

Сеня остановился.

— Чего встал? — спросил его Эмиль.

— Ты слышал? Кто-то так страшно кричал. Наверное, это она, — испуганно прошептал мальчик.

— Да это птица! Пошли! — пристыдил его Эмиль.

— Ай! — вскрикнула Геля, по пояс провалившись в снег.

— Ты по моим следам иди, давай руку, — помог ей Егор.

Голые чёрные деревья вдруг зашевелились, качая корявыми ветками.

— Мне кажется, что тут кто-то всё же есть, — бормотал Сеня, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Ветер дунул. Никого тут нет, — ответил Егор, обернувшись к трусишке.

— Кар! Кар! — закаркала ворона прямо у ребят над головами.

— Долго ещё? — пыхтел Сеня. — Не могу я так много ходить!

— Потерпи, немного осталось, — поддержала Даша. — Вон уже речка видна!

Деревья действительно поредели, и послышалось тихое журчание. Пройдя ещё немного, ребята вышли наконец и увидели долгожданную речку. Вдоль берегов вода была скована льдом, а в середине текла, быстро неся льдины и сухие ветки.

— А вон и мельница! — воскликнула Лиза. За рекой и впрямь виднелось старое деревянное строение с толстым снежным покрывалом на крыше.

Вдоль реки к намеченной цели идти было гораздо легче и быстрее. Не прошло и пятнадцати минут, как дети добрались до мельницы. Вблизи она уже не была похожа на деревянную избушку: ребята отчётливо видели колесо, пристройку, служившую ангаром и, самое главное, вход на мельницу. Он как и в прошлый раз был тщательно вычищен, ещё и присыпан чем-то белым вроде муки.

Лиза по привычке покосилась в ту сторону, где когда-то увидела пауков. Никого.

— «Welcome», — снова прочитала Геля надпись над дверью и потёрла глаза.

— Ну, что встали? Пошли! — растормошил всех Денис и шагнул на шаткий мостик. На этот раз упрашивать никого не пришлось. Даже Сеня, пошёл без лишних пререканий. Остальные друг за другом проскочили мост на раз-два.

Дверь мельницы, громко скрипнув, сразу же поддалась. В глаза тут же бросилась пыль, в нос — затхлый запах плесени. Войдя внутрь, ребята остановились у входа, осматриваясь. Здесь всё было так же, как и в их прошлый визит: деревянные лестницы, свисающие канаты, валяющиеся бочки и мешки с мукой. Лавочка на этот раз пустовала. И никаких теней по углам.

— Дори? — неуверенно позвала Лиза. — Ты здесь?

— Эй, чувак, мы пришли! — прикалываясь, чтобы скрыть страх, прокричал Егор.

Никто не ответил. Ребята с надеждой поглядели на Тиффани, сидевшую на руках у хозяйки — вдруг она снова заговорит и позовёт Дори? Но собачка молчала и даже не лаяла.

Под ногой у Сени скрипнула половица, в углу послышался шорох. Ребята с надеждой повернулись туда. Из-за мешков выскочила мышь, попискивая, пробежала через всю комнату и исчезла.

— Мамочки! — испугалась Геля.

— Тс-с-с! — зашипели на неё ребята.

— Мышь — это фигня по сравнению с Зеброй Тигровной, — вздохнул Эмиль.

— Ребят, а где же Дори? Он же нам сам тут встречу назначил, — обеспокоено спросила Даша.

— Может, опоздал. Давайте тут посидим, подождём его, — предложил Сеня.

— Ладно, давайте присядем и подумаем, — согласился Егор, и девочки, согласились с мальчиками.

* * *

К тому моменту отважный Дори уже успел впасть в отчаяние. Он с раннего утра ждал детей на заброшенной мельнице, но те всё никак не появлялись, и гремлин начал волноваться. В мельнице было пусто и тоскливо, даже пауки — и те куда-то уползли. Дори нервно шагал взад-вперёд, отчего жалобно скрипели половицы под ногами. Никто не пришёл. Неужели его план провалился? А вчера казалось такой хорошей идеей — наделить с помощью медальона даром речи собачку, чтобы она рассказала всё ребятам. Отчего же дети не пришли? «А что если, — промелькнула страшная догадка, — их не пускает ведьма? Вдруг они уже в плену у неё?» Если так, то срочно нужно отправляться им на помощь. Ну или хотя бы на разведку.

И Дори отправился на турбазу. Калитку кто-то запер, но гремлина это не остановило, он без особого труда протиснулся между прутьев ограды. По пути он несколько раз останавливался и прислушивался. В этот момент его уши от напряжения становились торчком, хвост, словно антенна, выпрямлялся и напрягался, но всё тщетно. Вокруг царила мёртвая тишина. «Неужели уже?..» — страдал Дори от мысли, что Цесинда могла уже совершить своё коварное злодеяние заранее.

Дори подкрался к домику, заглянул в окна комнат мальчиков и девочек — внутри было пусто. Запоздало вспомнив о своём волшебном медальоне, он большим пальцем правой руки, стараясь не поцарапать острым когтем камень, потёр гладкую поверхность амулета — активировал режим невидимки. Правда, на этот раз остались видимыми его большие ступни, но Дори решил, что если бежать очень быстро, никто их не заметит.

Он заглянул в окно комнаты педагогов и увидел Олю и Юру. Девушка в костюме Снегурочки стояла посреди комнаты с большим мешком в руках.

— Юр, время идёт, а мы до сих пор так и не решили, про подарки! — озабоченно проговорила она.

— «Здравствуй, Дедушка Мороз! Тут такое дело… Хорошо, мешок принёс — надо спрятать тело!» — пропел Юра и подхватил Снегурочку на руки.

«Вот тоже мне, педагоги называются, — проворчал себе под нос гремлин. — Их подопечных вот-вот в жертву принесут, если уже не принесли, а они… Хотя, может, это Цесинда их околдовала, чтобы они ни о чём не думали и ей не мешали?»

При мысли о Цесинде в голову Дори вдруг пришла смелая идея. Надо подкрасться к окну её комнаты и посмотреть, чем занята ведьма!

Сердце замирало, душа то и дело норовила уйти в пятки — в те самые пятки, которые единственно остались видимыми. Но Дори преодолел свой страх, подобрался к окну ведьмы так, что снег под ним даже не скрипнул, заглянул в комнату. И, как оказалось, очень вовремя.

В глубине комнаты Цесинды на треноге, под которой горел огонь, булькал котелок с ядовито-зелёной жидкостью. Большой ложкой ведьма зачерпывала варево, нюхала, пробовала на вкус, сплёвывала прямо на пол и тут же добавляла то, чего, по её мнению, не хватало: то сушёную траву из висевших над столом многочисленных пучков, то змеиную кожу, то крыло летучей мыши.

— Ну вот, кажется, и готово, — довольно проговорила Цесинда и взмахнула рукой, отчего огонь под треногой сразу погас. — Пусть настоится до вечера. А я пока посмотрю, что поделывают детишки.

Она подошла к столу с макетом территории «Зелёной дубравы». Дори, чтобы лучше видеть, подтянулся на руках, это было нелегко, но он мужественно терпел.

— Ах вот оно что! — воскликнула ведьма, глядя на свою живую карту. — На мельницу подались, голубчики! Что они там забыли, интересно?

— Она взяла в руки фигурку садовника с ножницами и поднесла её к уху. Видимо, садовник что-то нашептал ей, потому что ведьма выслушала и расхохоталась.

— Что ты говоришь? Они всё узнали и сидят там, придумывая, как меня победить? Вот это новости! Ну что ж, детишки, сейчас я вам устрою!..

Словно ошпаренный, Дори отскочил от окна. «Какой же я остолоп! — казнил он себя. — Дети пришли, они ждут меня, а я ушёл! А теперь, теперь эта гадина идёт за ними! О нет! Я должен, просто обязан опередить её, я спасу их!»

И он со всех ног понёсся в сторону заброшенной мельницы.

Ничего не подозревавшие Оля и Юра продолжали готовиться к празднику. Оле ещё вчера пришла в голову идея соорудить из палочек и картона некое подобие новогодней ёлки, чтобы вешать на неё вместо игрушек записки с заданиями для конкурсов. Но смастерить такую ёлку у ребят всё не доходили руки, а времени меж тем уже оставалось совсем немного.

— Всё, работаем и ни на что не отвлекаемся! — скомандовала, наконец, Оля. — Даже не болтаем. А то опять отвлечёмся и ничего не сделаем.

Если хочешь, чтобы было не скучно, я тебе сказку расскажу. Ты ведь помнишь, я тебе говорила, что перед тем, как сюда приехать, почитала детские работы на конкурс страшилок. Ну, чтобы знать, с какими детьми работать предстоит.

— В основном, конечно, всякие глупости о красавцах-вампирах и оживающих мертвецах, — Оля положила бумажку с очередным заданием в блестящий конвертик. — Но одна история мне понравилась. Даже жаль, что она не заняла никакого места.

— А почему? — Юра начал собирать елку.

— Ну, откуда я знаю, — пожала плечами Оля. — Может, потому, что она не столько страшная, сколько про любовь. В общем, слушай.

Давным-давно в одной деревне у реки жил мельник. Больше всего на свете он любил свою красавицу-дочь, которую растил один: жена мельника давно умерла. Девушке минул семнадцатый год, и она мечтала только о женихах и шикарной свадьбе. Дочь мельника постоянно крутилась у зеркала, примеряла наряды, любовалась своей красотой и была уверена, что достойна выйти замуж даже за царевича… Ну или как минимум за князя. И вот как-то раз к ним действительно заехал князь. Это случилось в тёмную дождливую ночь. Дочь мельника с отцом уже крепко спали, когда услышали стук в дверь и голос: «Пустите переночевать, я сбился с пути!»

Мельник тут же открыл дверь и впустил в дом красивого юношу, который промок до последней нитки своей дорогой одежды. Встревоженная шумом, дочь мельника выбежала из своей горницы, взглянула на князя — и тут же влюбилась в него без памяти. Накормила она гостя, напоила, да и просидела с ним до самого утра за душевным разговором…

— Только за разговором? — заинтересованно взглянул на рассказчицу Юра. — Или у них ещё что-то было?

— Кому что, а тебе всё одно! — возмутилась Оля. — Ну, было, было, наверное. А ты не перебивай, слушай дальше.

…Наутро князь собрался в дорогу.

«Почему ты не можешь остаться ещё, хотя бы ненадолго?» — спрашивала его дочь мельника, влюблённо заглядывая в глаза.

«У меня важные дела. Сам царь ждёт меня, — не моргнув, наврал ей князь. — Но я вернусь и обязательно женюсь на тебе, так и знай!»

И подарив ей на прощание поцелуй, князь тронулся в путь. Проходил день за днём, лето сменила осень, а она каждый вечер всё сидела у окна со свечой и ждала своего князя.

Не знала дочь мельника, что возлюбленный давно был помолвлен с другой девушкой, богатой и знатной. И лучше б не узнала никогда, но донесли до неё молву недоброжелатели, растравили душу:

«Жених-то твой женится, да не на тебе!» — зубоскалили они.

«А то нос задрала, прям княгиня, не иначе!»

Через некоторое время мельник с дочкой поехали в город на ярмарку. И там несчастная девушка увидела князя с его невестой. Он нежно заглядывал ей в глаза и целовал ручки — точь-в-точь как дочке мельника в ту ночь. И закралась тогда в душу девушки тёмная ненависть. Вернулась она домой, поплакала, а на следующий день пошла на речку и утопилась.

— Ну и дура, — заключил юноша. — Это что ж — из-за каждого парня сразу топиться? Замучаешься к речке бегать туда-сюда.

— Я сказала: «не мешай!» — обиделась Оля. — А то не стану рассказывать.

— Ладно, не буду, — пообещал Юра. — Передай-ка мне ножницы. Так что там было дальше с князем?

— Князь даже и не вспомнил о бедной девушке. Дело шло к его свадьбе, уже всё было готово. И вот наступило долгожданное венчание, князь поехал в церковь со своей красавицей-невестой. А дорога туда шла как раз мимо той самой мельницы. Когда они проезжали вдоль реки, вдруг налетел ураганный ветер, сорвал с головы невесты фату и унёс туда, где утопилась дочь мельника.

«Моя фата! Моя фата! — вскричала невеста. — Как я войду в церковь с непокрытой головой?!»

«Успокойся, любовь моя! Я достану твою фату!» — пообещал князь и помчался к реке. У берега он немного поколебался, но всё же решился и вошёл в воду. Он был уже по пояс в воде, как внезапно из воды показалась голова в фате. Это была дочь мельника. Она шла прямо на князя, выставив вперёд руки, опустив голову, не говоря ни слова. Длинные слипшиеся чёрные волосы, словно тина, закрывали её лицо. Она ступала медленно, но размеренно. А князь тем временем, дрожа от страха, отступал назад. Вот уже берег близок, ещё немного — и князь спасён. Но и утопленница совсем рядом, рукой подать, вот-вот схватит его. И тут князь споткнулся о камень и упал. Дочь мельника подошла к нему, наклонилась, двумя руками раздвинула свои слипшиеся волосы, и князь увидел страшное, разбухшее от воды лицо. От испуга он громко закричал, а утопленница, расхохотавшись, спросила: «Что ты кричишь, князь? Али не узнал ты меня, свою невесту? Ты обещал жениться на мне, помнишь? — прошипела она. — Так вот, я согласна! Теперь мы с тобой будем вместе всегда!»

И она схватила его и потащила. Спустя несколько минут на поверхность воды всплыла фата.

— Да уж. Вот так познакомишься с девушкой, а потом… — начал было Юра, но испуганно замолк под суровым взглядом рассказчицы.

— Но на этом дочь мельника не успокоилась, — мстительно добавила Оля. — С тех пор она постоянно всплывает со дна реки и ищет себе жениха. И если видит поблизости молодого мужчину, то тут же утаскивает его к себе, в речной омут. Так что Юра, будь осторожен, когда соберёшься искупаться.

К тому времени, как Оля закончила свой рассказ, Дори, нёсся как угорелый, к реке. По дороге он вновь сделался видимым — чтобы ребята его заметили. Оставалось только перейти мост, и вот она — старая мельница, вдруг… «Тук-тук», — послышался глухой звук, и гремлину показалось, что в середине реки, под огромной льдиной, кто-то отчаянно бьётся, пытаясь выбраться наружу.

— Я помогу вам! — закричал Дори и, схватив большую палку, побежал к мосту. Встал в центре моста, наклонился и долбанул как следует дубиной прямо по льду. Лёд раскололся, и на поверхности показалась чёрная голова. Длинные слипшиеся волосы, закрывали всё лицо. Девушка (а Дори уже разглядел, что это существо женского рода), вытянув руки, медленно вышла из реки, и, ступая босыми ногами по обледенелому мостику, двинулась прямо на Дори. Открыв от удивления и ужаса рот, гремлин стоял, не шевелясь. А утопленница подошла прямо к нему, руками раздвинула волосы, поглядела на ушастого гремлина… и прошипела простуженным голосом:

— Нет, такой уродец мне ни к чему!

— Фух! — с облегчением вздохнул Дори и привалился спиной к перилам моста.

— А знаешь что, Оля? — заявил вдруг Юра, укреп-ляя на стволе ёлки палочки-ветки. — Я ведь тоже читал в интернете страшилки с этого конкурса.

— И эту историю я тоже читал. Только ты напутала, там всё не так было.

— Не так? — удивилась Оля.

— Ну, во-первых, дочь мельника совсем не была красавицей.

Лицо было уродливое, нос крючковатый и уши торчали как лопухи. А ещё она была немного не в себе, в смысле, с головой не дружила.

— Ме-ме-ме, — промычала вдруг девушка, обернувшись к Дори. Её лицо вдруг сделалось безобразным. Глаза маленькие, как у поросёнка, нос, огромный, словно ружье, а уши не меньше, чем у Дори.

— А дальше всё было как у тебя, — серьёзным тоном продолжал Юра. — Приехал как-то раз к мельнику богатый князь, обольстил девушку, наврал ей с три короба, да и свалил.

— Зачем же он её обольщал, если она была страшная? — искренне удивилась Оля.

— Кто их разберёт, этих князей, — пожал плечами Юра. — Факт тот, что он её действительно бросил и женился на другой, а дочка мельника действительно утопилась. А когда однажды князь с молодой женой гулял по берегу реки, утопленница вылезла. Взяла большой камень и со всего размаху шарахнула по башке сначала своего любимого, а затем и его жену. Потом схватила их за ноги и утащила в воду. И так ей это дело понравилось, что с тех пор и по сей день она шляется по берегу с камнем в руках и ищет, кого бы им огреть. Так что, если вдруг мы с тобой когда-нибудь пойдём купаться в те места, нам обоим не поздоровится.

— Да ну тебя! — рассмеялась Оля. — Моя сказка была лучше. А ты взял и всё испортил. Ну что, готова у тебя ёлка? Тогда давай скорее конкурсы придумывать.

Внезапно в руке утопленницы появился большой камень, и Дори это как-то сразу не понравилось. «Неизвестно, что можно от неё ожидать», — пробормотал он и тихонько попятился к заброшенной мельнице. Но утопленнице не было до него никакого дела. Осмотрев камень, она улыбнулась чёрным страшным ртом и пошла к роще по тропинке, ведущей прямо на турбазу. Это гремлину понравилось ещё меньше, но думать о девушке-монстре с камнем в руках сейчас было некогда. Нужно было спешить к ребятам, пока не явилась Цесинда. Дори со всех ног помчался к мельнице, тихонечко приоткрыл дверь, юркнул внутрь и увидел ребят, сидевших на мешках с мукой. Они были так заняты разговором, что даже не заметили его появления.

— Понимаете, жертвы всегда приносят не просто так, — уверяла Лиза. — Уж я-то знаю, я читала… Она явно преследует какую-то цель. Например, умилостивить своё божество.

— А что у неё за божество? — спросила Даша.

— Может быть, это старый дуб? — предположил Эмиль. — Помните, как она обнималась с ним?

— Возможно, но сейчас не это главное! — воскликнул Денис. — Главное, что, когда мы соберёмся отмечать Новый год, ведьма всех нас убьёт!

— В общем, пропали наши головушки! — всхлипнул Сеня.

— Да нет же! — воскликнул, не удержавшись, Дори. — Ещё не всё потеряно!

Увидев гремлина, Тиффани приветственно затявкала. Дети же в первый момент от неожиданности перепугались не на шутку. Потом немного успокоились, стали внимательно рассматривать Дори — вот ты какой, оказывается! А затем тут же стали засыпать его вопросами, требуя объяснить, кто он такой и что вообще происходит. И Дори постарался как можно короче и понятнее рассказать им всю историю Цесинды и своей битвы с ней.

— Так что же нам делать? — растерянно проговорил Денис.

— А если мы сбежим? — робко предположил Сеня.

— Точно! Давайте сбежим, пока не поздно! — подхватила Даша. — Прямо сейчас!

— Надо только дойти до ближайшего населённого пункта, — тут же начал строить планы Эмиль. — А оттуда уже как-нибудь доберёмся домой. Или хотя бы позвоним.

— Я сразу папе позвоню! — оживилась Геля. — И он уж точно со всем разберётся.

Бедного Дори, слушавшего ребят, раздирали на части противоречия. С одной стороны, он понимал, что бегство — это выход для ребят. Если им удастся уйти — если удастся! — то они спасутся. Но это будет означать, что он тогда провалит свою миссию. Как он вернётся домой, что скажет отцу, кем будет выглядеть в глазах всего народа Кронии, если не одолеет Цесинду? Нет, отпускать детей было нельзя.

— Всё не так просто, — осторожно проговорил он. — Во-первых, Цесинда, скорее всего, не даст вам убежать, она зорко следит за вами.

— Кто-кто? — не поняли ребята.

— Цесинда — это настоящее имя колдуньи, — объяснил Дори. — Во-вторых, если вы сбежите, она наверняка сорвёт зло на ваших ни в чём не повинных педагогах, Юрии и Ольге.

— Точно, они же ничего не знают, — кивнул Эмиль.

— Юру с Олей жалко, — покачала головой Даша.

— Ну и наконец, — закончил гремлин, — даже если вы сбежите, Цесинда не успокоится. Найдёт себе другие жертвы на этом самом месте, может быть, из людей, работающих на турбазе.

— Нет-нет! — испугалась Геля. — Этого никак нельзя допустить!

— Понятно, — проговорил Денис после долгой паузы. — В общем, я считаю так: борьба с ведьмой — дело добровольное. Если кто боится или не хочет, может бежать. — А за себя я сразу говорю: я остаюсь! Дело это опасное, но необходимое. Егор, ты как?

— Чтобы я упустил возможность дать кому-нибудь в морду? — усмехнулся Егор. — Не, я останусь.

— Молодцы, ребята! Так и надо! — Дори от радости чуть в ладоши не захлопал. — Ну, кто ещё не побоится?

— Как говорили древние римляне: Aut vincere, aut mori — «Победа или смерть». Я с вами, — добавил Эмиль.

— Эмиль, какой же ты умный! Даже латынь знаешь, — в очередной раз восхитилась Даша. — Я с тобой! Я тоже остаюсь!

— Ну а я тем более, — заявила Лиза. — Мне, как писателю, очень любопытно посмотреть, чем всё это закончится.

— Ну тогда и я остаюсь, — пожала плечами Геля. — Куда все — туда и я.

— А я, может… Всё-таки, наверное… Не знаю… Наверное, тоже останусь… — помялся Сеня.

— Давайте скрепим руки! — предложил Денис и протянул руку вперёд. Все ребята сложили ладони одна на другую.

— Теперь скажите: «Клянёмся, что бы ни случилось, стоять друг за друга!» — торжественно произнёс Денис.

— Клянёмся! — хором выкрикнули ребята, и Дори, с улыбкой подошёл к ребятам и волосатой лапой разбил сплетение рук.

— Дори, а как мы сможем одолеть ведьму? — поинтересовалась Даша.

— Я… Я пока не знаю, — нехотя признался гремлин. — Думаю, для начала надо объединить наши усилия. Расскажите мне, кто что умеет.

Ребята недоуменно переглянулись.

— Я в футбол хорошо играю. — пробормотал Егор.

— Ха-ха-ха, — засмеялся Денис. — Ты с ведьмой в футбол играть собрался?

— А ещё я чётко бью в челюсть с правой, — обиделся Егор. — Показать?

— Не надо, ещё не хватало! — испугались девочки.

— А у меня есть острая пилочка для ногтей, — оживилась Геля. Все сочувственно посмотрели на неё, и улыбка с её лица тут же исчезла. — А что, я что-то не то сказала?

— Твоей пилочку Цесинду не запугать, — покачал головой Дори.

— Да, физическое воздействие в данной ситуации неконструктивно, — кивнул головой Эмиль. — Я вот что подумал: если в этом месте наши страхи материализуются, значит, можно их дематериализовать?

— Это он на каком языке разговаривает? — спросил ребят Дори и почесал между ушами.

— На русском. Только русском для ботанов, — засмеялся Егор. — Слышь, умник, переведи!

— Да что ж тут непонятного? — возмутилась Даша. — Чтобы победить страх, нужно перестать бояться, только и всего!

— Учтём, — одобрил гремлин. — У кого ещё какие умения?

— Жиробас, а ты чего молчишь? — спросил Егор у безучастно стоявшего в сторонке Сени. — Или ты только жрать умеешь?

— Я… я… я гипнозом владею, — неожиданно произнес тот.

— Гипнотизируешь бутерброды, чтобы сами в рот летели? — усмехнулся Денис.

— Смейтесь, смейтесь, дураки, — обиделся Сеня.

— Ну покажи нам, чтобы мы поверили! — предложила Лиза.

— Ладно, давайте попробую, только не смейтесь! — сдался Сеня и подошёл вплотную к Егору. — Сядь ровно, вот сюда. Ага, нормально. А вы отойдите в сторону!

Егор присел на пыльную лавочку, ребята отошли на несколько метров и прижались к стене. Все, затаив дыхание, следили за сеансом.

— Смотри мне в глаза, когда я досчитаю до десяти, ты впадёшь в транс. Один, два, три, четыре, пять, — начал отсчитывать Сеня, делая непонятные взмахи руками. От этих движений Егор тоже стал слегка покачиваться, в такт его ладоням. — Шесть, семь, восемь, девять, десять!

Счёт окончился, а Егор так и застыл с широко раскрытыми глазами, качаясь из стороны в сторону, словно маятник.

— Как тебя зовут? — грозно спросил Сеня.

— Егор, — механическим голосом ответил тот.

— Ни фига себе! — воскликнула Лиза. — Получилось!

— Он что, правда в трансе? — нервно ломая пальцы, прошептала Геля.

— Спроси про мяч! Про мяч спроси! — крикнул Денис. Сеня кивнул.

— Это правда, что по твоему мячу бил сам Бэтмен?

— Идиот, Бекхем! — схватился за голову Денис.

— Не Бэтмен? Бэтхем… или Бекхем.

— Не важно. Я понял. Неправда, — загробным голосом ответил Егор.

— Я так и знал! — воскликнул Денис.

— А кто такой Бэтмен? — поинтересовался Дори.

— Потом объясним, — отмахнулся Денис.

— Бекхем не бил по мячу. По мячу бил… бил… — тянул Егор и вдруг выкрикнул басом:

— Огненный зомби!

Девочки взвизгнули от испуга, мальчики вздрогнули.

— А-а-а! — заорал храбрый и отважный гремлин и, дрожа от страха, полез под скамейку.

— Ха-ха-ха! Испугались? — загибался от смеха Егор. — А вы уж и поверили — ой, он и впрямь загипнотизированный. «А по мячу Бекхем не бил, я так и знал!» — передразнил он. — Эх ты, фокусник-недомерок! — он дал смущённому Сене щелбан.

— Да иди ты! — обиженно выкрикнул тот. — Я же говорил, не получится.

— Егор, но мы же договаривались — больше не пугать! — сурово произнесла Лиза.

— То ли ещё будет! — предположил Эмиль. — Особенно когда будем с ведьмой сражаться… Кстати, интересно, где она сейчас?

Вспомнив о Цесинде, Дори ещё сильнее позеленел и почувствовал, как от страха ёкнуло его сердце.

— Я совсем забыл… — прошептал он. — Она же пошла сюда, к вам! Я ещё бежал, чтобы предупредить вас, а потом эта девушка, а потом из головы вылетело…

— Сюда? — переспросил Денис. — Странно, тогда где же она?

— Я тут! — раздался за дверью знакомый женский голос, от которого всех без исключения пронзило ужасным колючим страхом. Послышался стук каблуков по крыльцу — злобная колдунья приближалась.

— Прячемся! — скомандовал Денис. И ребята, недолго думая, метнулись за мешки с мукой, которых на мельнице было предостаточно.

А Дори… Дори так испугался, что в панике подбежал к окну, на ходу потирая медальон и включая режим невидимости. Никем не замеченный, он выскочил наружу и пустился со всех ног по мостику, всё дальше и дальше от страшной Цесинды. «Они храбрые, они справятся!» — уговаривал он себя на ходу. Дори бежал и бежал, стараясь не думать о том, что оставил ребят совсем одних на растерзание злобной ведьме.

Замерев и стараясь не дышать, ребята украдкой наблюдали за ведьмой из своих укрытий за мешками. На счастье, в суете они подняли целое облако пыли и муки, которое никак не хотело оседать. И Цесинда, сколько ни старалась, ничего не могла разглядеть.

— Спрятались, да? Думаете, я вас не найду? — грозилась она. — Как бы не так! Сейчас я произнесу своё заклинание, и всё, что мешает мне вас увидеть, исчезнет.

— Капец, — неслышно, одними губами произнёс Денис. Ребята переглянулись. Девочки сжали руки, а Сеня испуганно уткнулся лицом прямо в мешок с мукой.

— Ахтум, тахтум, тара-тара… тара… Апчхи! — громко чихнула ведьма. — Тара… Апчхи! Да что ж это такое, в самом деле?! Ну, сейчас, сейчас…

Она закружилась по комнате, и остановившись прямо напротив угла с мешками, за которыми спрятались дети, произнесла:

— Ахтум, тахтум, тарарахтум. Оптум, поптум, перепоптум!

Стало совсем тихо. Мешки с мукой не исчезли, и вообще, к великой радости ребят, ничего не про- изошло. И вдруг…

— Апчхи! — громко чихнул Сеня.

— Ага! Вот вы где, голубчики! — потёрла руки Цесинда и пошла на звук.

Мешки с мукой зашевелились, и Сеня выскочил оттуда раньше, чем ведьма успела разглядеть всех остальных.

— Здравствуйте, Зоя Львовна, — вежливо поздоровался он.

— А ну, рассказывай! Чем вы тут занимаетесь! — заорала ведьма.

— Да ничем особенным. Мы просто тут репетировали, — переминаясь с ноги на ноги, ответил Сеня.

— И что вы тут репетировали? Не пыли… То есть, не пудри мне мозги! — разозлилась колдунья. — Сейчас же признавайся, кто вам рассказал обо мне? Что вы задумали?

— Не волнуйтесь, — проговорил Сеня, отступив назад и упёршись спиной в стену. — Всё хорошо. Закройте глаза и расслабьтесь. Представьте, что находитесь в тихом уютном месте… Где-то рядом журчит река, но ваши мысли легки и спокойны. Плывите по течению. Вы спокойны?

— Да, я спокойна, — ответила Зоя Львовна, и ребята удивлённо переглянулись. Самые смелые — Денис и Егор — даже высунулись из своего укрытия, чтобы посмотреть, что происходит. А ведьма закрыла глаза и раскачивалась всем телом, в точности как недавно Егор.

— Забудьте обо всём, — внушал Сеня. — О турбазе, о детях, обо всём, что вам предстоит. Это не имеет никакого значения. Вам легко и ни до кого нет дела. Повторите!

— Мне легко и ни до кого нет дела, — монотонно произнесла Цесинда.

— Не может быть! — ахнула Лиза. — Она притворяется!

— Не похоже… Очень уж натурально! — пробормотал Егор. — Даже я бы так не смог…

Совсем осмелев, он вылез из-за мешков, подошёл к колдунье и, помахав перед её лицом рукой, позвал:

— Зоя Львовна!

— Мне легко и нет ни до кого дела! — ответила ведьма.

— Супер! Выходит, ты и правда владеешь гипнозом! — обрадовался Егор.

— Честно говоря, и сам не знал, что настолько хорошо. А теперь отойди, не мешай мне работать, — Сеня отодвинул Егора и изо всех сил сосредоточился. Его лицо напряглось и покраснело, на висках проступили вены. Нахмурившись, он стал делать руками какие-то непонятные пассы.

— Итак, вы полностью расслаблены. Ваш мозг настроен на мою волну. Вы слышите только мой голос и выполняете только мои команды. Вам понятно? — обращался он к ведьме тихо, но очень требовательно.

— Понятно, — отвечала та.

— Вас зовут Цесиндой? — вопрошал Сеня.

— Да, — без запинки отвечала колдунья.

— Сеня, спроси её о ларце! — прошептал Денис.

— Цесинда, где ларец? — тут же исполнил Сеня просьбу. Ребята застыли, ожидая ответа.

— В моем сейфе, — ответила ведьма так быстро, словно речь шла о чём-то совершенно не значащем для неё.

— Шифр, шифр! — снова зашептал Денис, показывая непонятные знаки пальцами.

— Чего это ты шипишь? Я не понимаю! — Сеня слегка растерялся.

— Шифр! Спроси, какой код у сейфа! — догадалась Лиза.

— А! — кивнул Сеня и снова обратился к ведьме:

— Скажите, какой шифр у замка сейфа!

— Три. Три. Ноль. Четыре. Восемь. Один. Пять, — послушно назвала Зоя Львовна.

— Ключи! — послышался из другого угла шёпот Эмиля. — Нужно забрать у неё все ключи. От здания, от комнаты, от сейфа.

— Ключи! — решительно потребовал Сеня, раскрыв перед ведьмой ладонь.

Двигая рукой механически, словно примитивный робот, колдунья вытащила из кармана связку ключей и вложила в руку Сени. Её глаза всё ещё были закрыты, лицо оставалось спокойным и бесстрастным, а тело так и продолжало раскачиваться как маятник.

— Бежим на турбазу! — скомандовал Денис остальным. — Скорее, нельзя терять ни секунды!

— Идите! Я задержу её! — совсем расхрабрился Сеня и красивым жестом, точно в кино, кинул Денису ключи, а тот столь же ловко их поймал.

Один за другим дети потихоньку выбрались из своих укрытий и поспешили к выходу. Покинув мельницу, они галопом помчались на другой берег, оттуда в рощу, через неё к турбазе… Все так торопились и были настолько заняты мыслями о ведьме, что даже не обратили внимания на то, что калитка снова открыта. И уж тем более не заметили страшного садовника, притаившегося за деревом у входа на мельницу.

Новый год стремительно приближался, а у Оли с Юрой оставалась ещё куча работы по подготовке к празднику. Примеряя костюм Деда Мороза, Юра вдруг обнаружил, что воротник из искусственного меха пришит к красной шубе только наполовину, а вторая половина болтается.

— Оля, пришьёшь? Оля! Оля, ты где? — позвал юноша.

Но Оли рядом не оказалось, она куда-то убежала. И Юре ничего не оставалось, как отыскать в её вещах иголку с ниткой и, чертыхаясь, самому взяться за шитьё. Так что он и не заметил, как за окном появилась фигура девушки. Но это была не Оля! Девица за окном выглядела ужасно: с платья стекала вода, длинные мокрые волосы налипли на лицо, но даже сквозь густые спутанные пряди чувствовался тяжёлый хищный взгляд, направленный на юношу.

— Милый, — улыбнувшись полным гнилых зубов ртом, прошептала девушка и приблизилась к стеклу.

— Тебе помочь? — поинтересовалась Оля, как раз в это время забежавшая в комнату.

— Было бы здорово! — обрадовался молодой человек. — А то я уже все пальцы исколол…

Оля подошла к нему, чтобы забрать костюм, случайно взглянула на окно и застыла от изумления и ужаса: к стеклу, прилипло какое-то жуткое страшилище, которое влюблённо смотрело на Юру и только что не облизывалось, а Ольге грозило кулаком, в котором был зажат большой черный камень.

— Мама! — пискнула Оля. — Ой, мамочки, что это?

— Где? — Юра поднял голову и огляделся по сторонам, но никого не увидел.

— Вон там, в окне! Там было какое-то чудовище…

— Опять прикалываешься? — хохотнул Юра. — Давай быстрее заканчивай с этим дурацким костюмом и приходи ко мне. А я пойду украшать поляну, где ночью будет праздничный костёр.

— Ну нет, — надула губки Оля. — Так нечестно. Мне одной скучно будет. Посиди со мной, пока я шью, а потом подойдём вместе.

— И что мне делать?

— Развлекать меня, — кокетливо улыбнулась Оля.

— Это байки травить? — засмеялся Юра. — Хорошо, расскажу тебе одну сказку. Она из моего детства, когда я был маленький, мне эта история очень нравилась.

— Жил-был один мальчик, — начал Юра, — который мечтал завести какое-нибудь домашнее животное, кошку или собаку. Но родители ему не разрешали.

И вот однажды он шёл по улице и услышал тихое мяуканье. Мальчик огляделся по сторонам, но не заметил ни одной кошки. Он недоумённо пожал плечами и пошёл дальше. На следующий день всё повторилось — на том же месте, в тот же час раздалось мяуканье. Мальчик поискал получше, но всё равно никого не нашёл. А третий день был днём его рождения. Едва он проснулся, как к нему в комнату зашла мама. «Я знаю, как давно ты этого хотел», — сказала она и протянула сыну коробку, а из коробки раздавалось знакомое мяуканье. Радостный мальчик стал разворачивать коробку и оттуда выпрыгнул котёнок.

— Вот, наверное, мальчик обрадовался! — заметила Оля и перекусила нитку.

— А вот и нет! — возразил Юра. — И знаешь почему? Потому что котёнок был не просто некрасивым, а безобразным. Одна лапа короче остальных, шерсть настолько тонкая и редкая, что сквозь неё просвечивает кожа, уши какие-то рваные, глазки маленькие. И самое главное, выглядел при этом котёнок не жалким, а страшным и даже злым. «Это ты два дня подряд мяукал во дворе?» — спросил его новый хозяин. А котёнок в ответ поглядел на него таким осмысленным и злобным взглядом, что у мальчика мурашки по спине побежали. Как ни хотел он завести домашнее животное, этот подарок его не порадовал. «Я подружусь с ним позже», — подумал мальчик. Пошёл в школу, потом гулять с приятелями, да так и прошатался где-то целый день, совсем забыв о котёнке. Вечером, придя домой, он, как всегда это делал, с разбегу плюхнулся на кровать. Раздался еле слышимый писк и шипение. Тут мальчик вспомнил о котёнке, но было уже поздно. Он раздавил его, даже ни разу не погладив. «Похороню утром», — решил огорчённый мальчик и лёг спать. Но утром он уже не проснулся. Соседи нашли мёртвыми и мальчика, и его маму, и папу. А вот трупа котёнка нигде не было, зато женщина из квартиры напротив уверяла, что видела дух котёнка, похожего на чёрный дым. Он несколько раз мяукнул и растаял в воздухе. Ну и как водится, с тех пор дух чёрного котёнка бродит по земле и мстит за свою смерть.

— Глупая какая сказка, — хмыкнула Оля. — И что тебе в ней нравилось?

— Не помню, — пожал плечами Юра. — Я маленький был. Ну что, ты закончила?

— Ещё немного, — отвечала Оля. — Это как я в детстве боялась зеркал, потому что…

Пока молодые педагоги рассказывали страшилки, Сеня стоял лицом к лицу с настоящим страхом. Цесинда, она же Зоя Львовна, она же старший педагог и самая настоящая ведьма, которая могла в два счёта уничтожить его, застыла перед ним, впав в забытьё, растворившись в блаженной улыбке, покачиваясь всем корпусом из стороны в сторону. Однако мальчик понимал, что в любую минуту она может выйти из этого состояния, и тогда…

— Вы спокойны, — говорил ей Сеня, у которого уверенность явно подходила к концу, уступая место нервной дрожи и клацанию зубами.

— Да, я спокойна, — соглашалась с ним ведьма, но Сеню это уже мало волновало.

— Интересно, сколько я ещё здесь продержусь, — шептал он сам себе, отвернувшись и нервно поглядывая на окно. Ребят уже давно не было видно, вокруг ни души и тихо, только корявое дерево тихо покачивалось на ветру. Вдруг — что это? Сеня увидел человека, притаившегося у входа на мельницу. Тот поднял голову, и мальчик чуть не вскрикнул от испуга. Это же был тот самый садовник из его же страшилки!

— Пора драть когти, — пробормотал мальчик и заметался по комнате. Ведьма, о которой он на минуту забыл, не слыша никаких указаний, вышла из транса и открыла глаза.

— Где я? — непонимающе оглянулась по сторонам Зоя Львовна.

— Спать! — грозно крикнул ей Сеня и, растопырив ладонь, поднес к её лицу. На его счастье колдунья, закатив глаза, тут же снова впала транс. Мальчик подкрался к окну и посмотрел на крыльцо, где только что был садовник. Никого. Пусто.

— Всё, сваливать пора! — засуетился Сеня, помчался к выходу, но тут его ноги наткнулись на что-то тёплое. Сеня не увидел никого и ничего, кроме висевших в воздухе больших острых ушей:

— Ай-ай! — закричали уши и тут же превратились в Дори.

— Ты чего пугаешь меня? — возмутился Сеня, как только понял, что к чему.

— Прости! Я забыл, что невидим, — извинился гремлин. — А вообще я за тобой пришёл, на помощь!

— Удивительно вовремя! — хмыкнул Сеня. — И не стыдно тебе? Как только ведьма появилась, тебя как ветром сдуло. Хорош помощник!

Сеня осторожно выглянул на улицу, огляделся. Страшного садовника нигде не было видно. Тогда он заторопился к мосту и быстро перешёл на тот берег. Дори вприпрыжку бежал за ним.

— Кого сдуло? Меня сдуло? — возмущался он на ходу, то отставая, то забегая вперёд. — Разве так можно говорить обо мне, храбром и отважном герое? Да я, если хочешь знать, там, у себя на родине, считаюсь самым-самым! Мне поклоняются все! Всегда, на самое сложное дело посылают меня, а не кого-то другого! И если ты не дурак, то держись рядом со мной, тогда, возможно, через много лет будут говорить: «Дори и ещё один толстяк, имени которого не помним, победили ведьму. Ведь он такой сильный и смелый! А как Дори дерётся — кия-кия! А какой он умный и красивый…» Кхм… Ну, это мы опустим. Да, кстати, а куда мы путь держим?

— Куда ты, не знаю, а я — ребятам помогать, — ответил Сеня. — И ещё хочу удрать от садовника,

— Садовника? — глаза Дори увеличились раз в пять и моментально залились страхом. — Где садовник? Где он? — засуетился он, рыща взглядом по сторонам. — Я не очень-то люблю, признаться, садовников.

— Не любишь? Да ты просто струсил! — усмехнулся Сеня. — Какой от тебя толк? Наверняка, ты даже не умеешь вгонять ведьму в транс, как я!

— Ха! Думаешь, я бы её не загнал? — пытаясь защитить свою честь, гремлин обогнал мальчика, шагающего по лесу, и, повернувшись лицом к Сене, так и бежал спиной вперёд, спотыкаясь, подпрыгивая и кривляясь. — Да легко! Ишь, нашёл чем хвастаться — в транс он её загнал! Да на мельнице с ней любой бы справился! Мой ведьмометр показал, что её магические силы там на нуле.

— Ведьмометр? Какой ведьмометр? — Сеня даже остановился.

— А вот не скажу! — Дори скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся. — Я же трус, ты сам говорил.

— Ну ладно тебе, я же пошутил, — пошёл на попятную Сеня. — Расскажи, что у тебя за ведьмометр такой!

— Смотри, — гремлин снял с шеи медальон и протянул его мальчику.

— Ух ты! — Сеня тут же принялся исследовать девайс. — У тебя тут даже Minecraft есть! Вау!

— Ага. Я сейчас ещё в Верхнем Мире, — похвастался гремлин. — А вот тут ведьмометр. Он показывает силы Цесинды. В каких-то местах у неё их много, а в каких-то совсем чуть-чуть. Мельница находится уже за территорией базы, поэтому там она была беспомощна.

— Что же ты раньше не сказал! — закричал Сеня. — А есть места в «Зелёной дубраве», где она так же беспомощна?

Дори опустил глаза и смущённо завозил по снегу ножкой.

— Честно говоря, ещё не изучил, — признался он. — Всё некогда… Эти игры — такая захватывающая штука. Но знаю точно, что старый дуб около ограды подпитывает её силы. Возле него она очень опасна.

— Ну об этом Эмиль и без тебя догадался. А эту штуку надо показать ребятам, — Сеня с некоторым сожалением, но всё же вернул медальон гремлину. — Побежали к ним! Может, они в опасности! Да и ведьма уже очнулась наверняка!

И толстяк Сеня помчался во всю прыть по аллее, что было для него очень странно и непривычно.

— Подожди! Куда ты так гонишь? Ох, бедные мои ножки, — причитал Дори, пытаясь не отставать. — В своём мире я за все пятьсот лет так ни разу не уставал.

И не зря Дори и Сеня бежали так быстро: садовник уже шёл за ними по пятам. Твёрдым ровным шагом он двигался по тропинке в роще, вслушиваясь в звуки леса. Его огромные ноги легко справлялись с сугробами любой высоты, а тело не знало усталости, как разум не знал сомнений. Цесинда — его повелительница. Она оживила его, подарила новое существование, и в благодарность он должен исполнять все её приказы. А приказ был постоянно следить за детьми. Госпожа запретила трогать их до её команды. И он слушался, хотя руки так и чесались раскромсать их секатором или сделать из них кактусы… Но он был верен госпоже и покорно ждал ночи, когда команда наконец прозвучит.

Он видел, как дети отправились на старую мельницу, а спустя некоторое время туда же вошла его госпожа. К удивлению садовника, спустя какое-то дети удрали, а госпожа так и не появилась. Садовник сам вошёл в мельницу, увидел Цесинду, которая почему-то спала, стоя у стены, и спросил:

— Госпожа, какие будут приказания?

Он ожидал, что она откроет глаза и прошипит:

— Убей этих гадёнышей! Скрути их в стручок, выжми из них все соки!

С какой радостью он бы это исполнил!

Но Цесинда будто не слышала его, тихонько покачивалась и бормотала:

— Три. Три. Ноль. Четыре. Восемь. Один. Пять. Три. Три. Ноль. Четыре. Восемь. Один. Пять. Три. Три. Ноль. Четыре. Восемь. Один. Пять.

— Госпожа, вы слышите меня? — позвал её садовник.

— Код: Три. Три. Ноль. Четыре. Восемь. Один. Пять, — отвечала она всё тем же бесстрастным голосом.

— Госпожа, проснитесь! — вскричал он и, схватив ведьму за руки, хорошенько потряс.

— Ларец в сейфе. Ларец в сейфе, — Цесинде не помогала никакая встряска. Но садовник вдруг всё понял. Он даже догадался, куда удрали эти негодники. Оставив в покое колдунью, он быстро покинул мельницу и направился по следам босоногого гремлина и толстого мальчишки. На глубоком снегу их путь прочитывался за версту.

— Не уйдёте, — ухмыльнулся садовник и вытащил из кармана секатор.

— Я вот всегда зеркал боялась, — призналась Оля, доделывая последние стежки на костюме Деда Мороза. — Особенно старинных. А всё потому, что услышала такую страшилку: «Пошли как-то мама с дочкой в магазин. И увидела дочка большое зеркало в красивой тяжёлой раме, которое ей очень понравилось. Девочка стала просить маму: купи да купи. Та и согласилась. Поставили зеркало в комнату девочки. А эта девочка больше всего на свете любила кривляться. Сколько раз мама её предупреждала: «Не кривляйся, это очень опасно!» Но девочка не слушалась. И вот стала она кривляться перед зеркалом, а зеркалу это не понравилось. Оно и говорит: «Девочка, перестань!» Но девочка не послушала его и продолжала кривляться. И тогда зеркало забрало её…»

— Засосало, что ли, как пылесос? — засмеялся Юра.

— Вот тебе смешно, — отвечала Оля, — а я маленькая была, меня эта история напугала, не знаю как. Я с тех пор никогда перед зеркалом не кривляюсь. На, держи, готова твоя шуба.

— Слушай, Оля, что-то наших сорванцов не слыш- но, — запоздало спохватился Юрий.

— Ну да, я их тоже с самого завтрака не видела, — припомнила Оля.

— Интересно, куда они делись? Пойду-ка поищу, а то мегера опять шипеть начнёт, — Юра потянулся за курткой.

— Иди, а я пока костюмы поглажу, — кивнула Оля.

Ключ к административному зданию, где располагалась комната Зои Львовны, подобрали на удивление быстро — подошёл первый же из связки. Но когда вся толпа ребят ломанулась было в открывшуюся дверь, Денис строго сказал:

— Идём не все, чтобы меньше шуметь. Девочки, вы остаетесь тут.

— Я хочу с вами! — заупрямилась Геля. — Очень интересно посмотреть, как живут ведьмы.

— И мне, как писателю… — начала было Лиза, но Денис перебил её:

— Нужно, чтобы кто-то остался на шухере и в случае чего подал знак, — не терпящим возражений тоном заявил он.

— Я могу! Я умею свистеть соловьём! — предложила Даша.

— Отлично! Ждите нас тут! — мальчики в мгновение ока оказались в здании и нашли нужную дверь.

— Ничего себе! — присвистнул Егор, увидев стол для приготовления зелий. — Интересно, а что это у неё в котелке? Ай, ещё горячее!

— Не знаю, что это, но лучше от этого избавиться, — покачал головой Эмиль.

— Пойду тогда в туалет вылью! — храбро вызвался Егор.

— Только осторожнее! — в один голос воскликнули его товарищи.

— Прикинь, она тут в куколки играет, — хмыкнул Денис, указывая на стол у окна.

— А тебе эти куколки ничего не напоминают? — поинтересовался Эмиль. — Присмотрись-ка внимательнее.

— Это же мы! — ахнул Ден. — Эта розовая — Гелька, этот, в очках, — ты, толстый — Сенька… А это я… Слышь, у неё тут настоящий макет всей турбазы!

— Интересно, зачем он ей? — задумчиво проговорил Эмиль.

— Ладно, это мы потом обмозгуем! — решительно проговорил Денис. — А сейчас надо открыть сейф и найти волшебный ларец!

Сам сейф искать ребятам не пришлось. Огромный, высотой в человеческий рост, он занимал целый угол комнаты. Вокруг махины несколько раз обвивались толстые цепи, скреплённые амбарным замком.

— Ну, здесь всё стандартно, — сообщил Эмиль, осмотрев замок. — Открывается простым ключом.

— Значит, справимся, — обрадовался Денис. Подобрав в связке нужный ключ, он отомкнул замок. Цепь размоталась и с грохотом упала мальчикам под ноги.

— Тс-с-с! Шаги! — Эмиль приложил палец к губам.

— Не пугайтесь, это я! — проговорил, входя в комнату, Егор. — Прикиньте, пацаны, я эту дрянь в туалет вылил, так унитаз сразу весь позеленел. А вы, я смотрю, уже тут сейф открыли? Без меня?!

— Ещё не открыли, только цепи сняли, — успокоил его Эмиль. — Теперь нужно набрать код. Как там, три-три-ноль…

— Четыре-восемь-один-пять, — хором произнесли Егор и Денис, наблюдая, как Эмиль нажимает на кнопки. Оставалось набрать лишь последнюю цифру, когда за дверью снова послышался шум.

— Почему девчонки не подали сигнал? — побледнев, спросил Денис.

Ребята не успели ответить. Дверь комнаты с грохотом распахнулась, и на пороге показались запыхавшиеся Сеня и Дори.

— Ты сдурел? Ты чё так пугаешь-то? — накинулся на него Егор.

— Са… Садовник… я… я его видел… у мельницы… — еле справляясь с отдышкой, проговорил Сеня.

— А ведьма? Где она? — тут же спросил Эмиль.

— Не… не знаю… Может, он её уже освободил.

— Тогда нельзя терять ни секунды, — воскликнул Эмиль, снова повернулся к сейфу и зашептал:

— Три. Три. Ноль…

— Четыре. Восемь. Один… — подсказывал Егор и вдруг замолчал — с улицы послышался переливчатый птичий свист.

— Соловей! — догадался Денис. — Девчонки подают знак!

— Чёрт! Быстрей! Крути! — занервничал Егор.

Эмиль дрожащими пальцами нажал на последнюю кнопку и замер. Раздался громкий щелчок, и дверца сейфа приоткрылась.

— Есть! — чуть не хлопал в ладоши Дори. — Доставай скорее ларец!

Егор нетерпеливо заглянул в сейф.

— Там ничего нет, — послышался, словно из колодца, его приглушенный голос.

— Как нет? — изумился Денис.

— Не может быть, — пробормотал Дори.

— Тихо! Слышите? — позвал Эмиль, подняв вверх указательный палец. Все замерли: где-то рядом раздавались шаги, звучавшие всё отчётливее и отчётливее. Кто-то поднимался к ним по лестнице.

— Ну всё, мы пропали, — пробормотал Сеня, судорожно оглядывая комнату в поисках места для укрытия.

— А, есть! — прокричал Егор. — Вот он! Я-то искал большой сундук, а этот ларчик совсем маленький!

И он достал блестящий металлический короб, величиной не больше заварочного чайника с красивой фигурой орла на крышке.

— Отлично! А теперь прячемся! — прошептал Сеня и полез под кровать. Гремлин, словно верный пёс, проследовал за ним. Денис, Эмиль и Егор, переглянувшись, подскочили к большому гардеробу. Едва все успели спрятаться, как в комнату вошёл садовник. Теперь, когда он был так близко, ребята смогли хорошенько разглядеть его из своих укрытий. Ещё никогда в своей жизни они не видели никого страшнее. И этот ужасный бордовый шрам во всё лицо…

Садовник потоптался по комнате, внимательно осматриваясь. Сначала он подошёл к столу, потом к шкафу, и каждый раз у сидящих в укрытии от ужаса замирало сердце. Но затем, на их счастье, садовник увидел то, зачем сюда, собственно, и пожаловал — сейф. Заметив, что он открыт, садовник нахмурился, и, подойдя поближе, заглянул внутрь. Осмотрел, увидел, что сейф пуст, и его лицо, и без того безобразное, исказила злобная гримаса.

От страха Дори сжался в комочек, зажмурил глаза и прикрыл руками уши. Но, видимо, он сделал это не совсем осторожно, потому что садовник прислушался, ухмыльнулся, шагнул к кровати, наклонился и резким движением откинул свисавшее до пола покрывало, под которым прятались мальчик и гремлин. Сеню, который встретился глазами с жутким взглядом садовника, буквально парализовало от ужаса.

— Хе-хе-хе, — засмеялся садовник и вытащил из кармана секатор.

Времени на раздумья не было.

— Атас, ребята! Спасём толстяка! — заорал Егор, вылетая из шкафа. Денис и Эмиль тут же выскочили следом за ним. Не дав садовнику опомниться, они налетели на него со спины, сбили с ног и запихнули в открытый сейф.

— Закрываем! — скомандовал Егор и надавил на дверцу сейфа. Денис и Эмиль, как могли, помогали, но это было не так-то просто: растерявшийся было садовник уже пришёл в себя и отчаянно сопротивлялся.

— Сейчас помогу! — прокричал Сеня, наконец-то вылезший из-под кровати, и, разбежавшись, хорошенько надавил на дверцу сейфа.

Дверь сейфа встала на своё место и Эмиль, воспользовавшись этим, торопливо щёлкнул ручкой.

— Уф! — мальчики вытерли пот со лба и оглянулись. — А где же ларец?

— Вот он, у меня, — Егор показал блестящий сундучок.

— Там, кажется, что-то написано. «НИАТКРЫВАТЬ». Ого! Интересно, для кого это написали? — озадачился Денис.

— Наверное, для тех идиотов, которые его открыли, — предположил Эмиль.

— Интересно, а как он открывается? — Егор попытался нащупать какую-нибудь кнопку, но Дори испуганно замахал на него руками:

— Ни в коем случае не открывай! — закричал он. — Сейчас не время и не место! Это же магическая…

Договорить Дори не успел. Раздался громкий щелчок, крышка приоткрылась, а вместе с ней распахнулся клюв орла, выпуская яркие лучи света.

— О нет, закрой немедленно! — заорал гремлин. — Слышишь, закрой!

— Но как? — растерялся Егор. — Она больше не закрывается!

На Цесинду ларец подействовал моментально. Она всё ещё находилась в состоянии полутранса и шла от мельницы на турбазу очень медленно, загребая снег носками сапог, натыкаясь на деревья, и всё бормотала себе под нос: «Три. Три. Ноль. Четыре. Восемь. Один. Пять. Ларец в сейфе. Ларец в сейфе». И вдруг невидимая сила резко отбросила колдунью на несколько метров вперёд. Цесинда упала лицом в сугроб и замерла. Неподвижно она пролежала пару секунд, а затем всё та же невидимая сила с бешеной скоростью потащила ведьму по дорожке всё ближе и ближе к комнате, где был ларец.

Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы Егор, наконец, не догадался, как закрыть ларец.

— Кажется, понял! — воскликнул он, с силой нажав на крышку. Сундучок закрылся, и в тот же миг клюв орла захлопнулся, а сияние исчезло.

— У-у-у! — завывало у ведьмы в ушах от бешеной скорости. Её протащило ещё немного, почти до самого катка, и вдруг отпустило. Не успев затормозить, Цесинда со всей силы влетела в огромный сугроб и, полежав там немного, с трудом выбралась наружу.

Мимо как раз проходил Юра. Он ещё издали увидел Зою Львовну, понял, что с его начальницей творится что-то неладное, и в недоумении остановился.

«Интересно, куда это её понесло?» — подумал молодой человек и отправился следом за начальницей, которую штормило и заносило на каждом шагу.

К его удивлению, Зоя Львовна дошла почти до границы территории базы, где стоял у забора старый дуб, остановилась, обняла сухое дерево, да так и застыла.

«Вот это да! — пронеслось в голове у Юры. — До вечера ещё далеко, а она, похоже, уже отпраздновала Новый год сама с собой…»

В этот момент дерево качнулось (Юре показалось, что от ветра) и самой большой толстой веткой в очередной раз долбануло Зою Львовну по голове. Та кулём села на снег.

— Сейчас совсем отрубится! — испугался юноша и поспешил начальнице на помощь, однако его опасения были напрасны: наоборот, она пришла в себя. Открыла наконец-то глаза, растерянно огляделась по сторонам и воскликнула:

— Что такое? Где я? Кто я?

— Кхм, — не зная, что говорить, застыл перед ней Юра. — Зоя Львовна, у нас почти всё готово к празднику.

— У кого «у вас»? К какому празднику? — глядя на него снизу вверх, бормотала начальница.

— Сегодня Новый год, — напомнил юноша, с ужасом думая, что у них нет даже возможности вызвать психиатрическую скорую помощь к женщине, которая, похоже, совершенно спятила. — Сегодня в полночь…

— Точно! В полночь! — взгляд Зои Львовны вдруг стал осмысленным и даже каким-то хитрым. Она вскочила на ноги и понеслась в сторону административного корпуса, оставив недоумевающего юношу в полнейшей растерянности.

Слова «Новый год» сразу напомнили Цесинде обо всём. Жертвоприношение семи испуганных детских душ! Ради него и был задуман весь этот маскарад, празднование, карнавальные костюмы, Дед Мороз и прочее. Но эти маленькие негодники осмелились пойти наперекор её планам! Колдунья, рассвирипевшая и полная сил, на одном дыхании добежала до своей комнаты и замерла на пороге. Дверь была распахнута настежь, внутри кавардак. С треноги исчез котелок с зельем, дверцы шкафа распахнуты, но вот сейф закрыт.

На лице ведьмы появилась торжествующая улыбка. «Не смогли открыть! — предположила она и подошла к сейфу. — Значит, ларец на месте…» И тут же грозно сдвинула брови — цепи не обвивали, как им положено, сейф, а валялись под ногами вместе с замком и ключом, кстати, тоже. Но вот дверца сейфа была наглухо закрыта.

— Забыли код! — воскликнула колдунья, не скрывая своей радости. Ради проверки, она быстро, дрожащими от нетерпения пальцами набрала нужные цифры и потянула дверцу на себя. На удивление та поддалась гораздо легче, чем обычно, и ведьма, заглянув внутрь, издала испуганный вопль — там был не ларец, а человек, огромный мужчина с отвратительным шрамом во всё лицо.

— Тьфу, это ты! — узнала садовника Цесинда. — Что ты тут делаешь? Зачем ты туда залез? Где дети?

— Простите, госпожа, — выбравшись из сейфа, склонился перед ней Садовник.

— Пош-ш-ш-ш-шё-ёл прочь! — пнула она его в грудь острым носком сапога. — Никакой от вас помощи! Придётся всё самой делать!

Ведьма подбежала к столу с макетом турбазы, и, обращаясь к фигуркам детей, прорычала:

— Поиграть со мной решили? Что ж, давайте поиграем! Посмотрим, кто выиграет.

Ребята успели выбежать на улицу буквально за несколько секунд до появления ведьмы. Спрятавшись за углом, они наблюдали, как рассерженная Цесинда влетела в здание, после чего тут же помчались в другую сторону — к бревенчатому домику, где чувствовали себя в некоторой безопасности.

— Давайте все к нам! — крикнул на ходу Денис.

— Лучше к нам! — послышалось вдруг, и на крыльцо вышел Юрий Павлович. Завидев его, Дори решил на всякий случай быстренько шмыгнуть под лестницу.

— Ребята, где ж вы были столько времени? — Юрий тут же накинулся на детей с вопросами. — Мы с Ольгой Владимировной уже места себе не находим от беспокойства. Искали вас по всей территории. С вами всё в порядке?

— Да всё, всё в порядке. Мы просто думали, как обезвредить ведь… Ай! — начал объяснять Сеня и вскрикнул, потому что Егор внезапно наступил ему на ногу.

— Мы репетировали новогоднее представление, — придумал на ходу Денис. — И спрятались от вас, потому что это сюрприз.

— Юрий Павлович, можно мы у мальчиков в комнате посидим? — ангельским голоском попросила Геля.

— Нам надо ещё кое-что порепетировать, — уточнил Эмиль.

— Да на здоровье! — махнул рукой Юра. — Только не балуйтесь.

— Ребята, а может, Оле с Юрой тоже рассказать про ведьму? — предложила Даша, когда все оказались в мальчишеской комнате.

— Нет, им незачем это знать! — покачал головой Денис. — Они тут совсем не при делах. Цесинде нужны мы, дети, а не они. Так что им ничего не угрожает.

— К тому же они могут нам не поверить, — согласился Эмиль. — Это не так просто. Решат, что мы сочиняем, разыгрываем их.

— Да, наверное, — кивнула Даша и огляделась. — А где же Дори?

— Я тут! — раздался рядом знакомый голосок, и ребята заметили, как от стены отделился висящий в воздухе упитанный животик.

— Ну и чего ты нам своё пузо выставил? Ты весь сюда иди! — позвал Денис.

Дори послушно потёр свой медальон и тут же появился в комнате целиком.

— Расскажи им про медальон! — вспомнил Сеня и тут же пояснил друзьям:

— У него есть такая штука, которая показывает, сколько у ведьмы силы. Ну, знаете, как в компьютерных играх бывает такая шкала…

— Конечно, вот! — Дори протянул медальон Егору. — Только не поцарапай! — предупредил он. — Очень дорогая штука.

— Да понятно. А, вот он, ведьмометр, — нашёл нужную опцию Егор. — Сейчас у неё силы на семьдесят процентов…

— Многовато будет, — заметил Эмиль.

Денис только присвистнул.

— И что нам тогда это даёт? Мы можем уменьшить силу с помощью медальона? — спросил он у Дори, но тот в ответ только покачал головой.

— Нет, ребят, подождите! — вскричал Сеня. — На мельнице её силы были равны нулю. А потом она зарядилась от сухого дуба!

— Ага, зарядилась, скажешь тоже! — засмеялась Лиза. — Она что — мобильник или аккумулятор? А в дуб электричество проведено?

— Дори, ну скажи ты им! — отчаянно воззвал Сеня.

Гремлин энергично закивал лопоухой головой.

— Сеня прав. Именно дуб даёт Цесинде силу. Чем она дальше от него, тем слабее. А волшебный орёл, которым украшена крышка ларца, наоборот, отнимает их у неё и подчиняет своей воле.

Эмиль потёр переносицу, поправил очки и проговорил:

— Значит, у нас как минимум две задачи. Первая: загонять ведьму так, чтобы её силы иссякли. И вторая: всеми силами не дать ей подойти к дубу.

— А нельзя просто открыть ларец и посадить её туда? — предложила Геля, осторожно водя пальчиком с наманикюренным ногтем по распростёртым крыльям орла.

— Ага, так она туда и сядет, держи карман шире, — засмеялись ребята.

Геля смутилась, поняв, что в очередной раз ляпнула глупость.

— Не… Ну я думала… Раз ларец волшебный… — забормотала она.

— Пока ведьма сильна, она сможет сопротивляться магии волшебного орла, — объяснил Дори. — Так что в неподходящее время ларец лучше не открывать. Я подскажу вам, когда наступит нужный момент.

— Ребят, а кто знает, сколько сейчас времени? — поинтересовался Сеня.

— Ужина ждёшь? — не удержалась от шпильки Лиза.

Сеня скривился:

— Ну нет! Я, конечно, очень голоден, но есть холодную манную кашу с комками ещё не готов!

— Тем более из рук Бабки-бородавки, — добавила Даша.

— А вообще, ребят, я бы сейчас с удовольствием перекусил, — признался Егор.

— И я, — поддакнула Геля.

— И я, — согласились все остальные.

— Кажется, у меня ещё где-то пачка печенья завалялась, — вспомнил Денис. — Бабушка всё-таки запихнула в карман сумки.

— А давайте все принесём, у кого что есть съестного, и устроим праздничный ужин! — предложила Даша. — Всё-таки Новый год как-никак.

Все, кроме Сени, полезли по своим чемоданам и тумбочкам. И через пару минут на столе в комнате мальчиков появились три мандарина, две небольших пачки галет, пять шоколадок, зелёное яблоко, пакетик чипсов и засохший бутерброд с сыром.

— М-да… Не густо. Для семи-то человек… — пробормотал Денис.

— Ну нам же обещали, что тут, на турбазе, всё будет! — вспомнила Лиза. — И буфет, и бар с мороженым и пирожными, и шикарное питание в столовой…

— Так ведь оно так всё и было! — Геля горячо вступилась за честь отцовской «Зелёной дубравы». — Если бы не этот проклятый карантин! И ведьма!

Пока шёл этот разговор, Сеня молчал, переводя взгляд со скромного угощения на ребят и обратно. На его лице отражалась мучительная внутренняя борьба. Наконец, поднялся, открыл тумбочку и принялся вываливать оттуда свои запасы: круглые жестяные коробки печенья с новогодними картинками на крышке, вафельные торты, коробки и пакеты с конфетами, банки и бутылочки с газированными напитками, целый пакет фруктов и даже батон сырокопчёной колбасы.

— Ща, ребят, у меня ещё в холодильнике кое-что лежит, — пробормотал он. — Ща принесу.

Даша ахнула:

— Сеня, но ведь это все твои запасы… Если мы сейчас всё съедим, как же ты будешь дальше?

— А чего «дальше-то»? — Сеня пожал пухлыми плечами. — Новогодняя ночь уже скоро. Либо мы победим колдунью, и тогда с кормёжкой всё наладится, либо она нас победит — и тогда есть нам будет уже не надо.

— Звучит оптимистично… — усмехнулся Эмиль.

— Ладно, не будем думать о грустном! — махнула рукой Даша.

— Правильно! — согласился Денис. — Давайте есть!

Вечер наступил скоро. С каждой минутой «Зелёная дубрава» всё более и более погружалась в темноту. Полная луна неодобрительно качалась на тёмном небе, ветер противно завывал, словно предупреждая об опасности. Пара рабочих, ухмыляясь, готовили брёвна для кострища. Бабка-бородавка, домыв на кухне посуду, сняла перчатки и, осмотрев свои бородавчатые руки, нашла несколько свободных мест:

— Сефодня заквою, — ухмыльнулась она и поглядела в зал столовой, где сидели за столиком, ожидая приказов госпожи, садовник и сумасшедший учёный. — Ха-ха-ха, они помогут! — засмеялась бабка.

— Ха-ха-ха, — хохотала и Цесинда, оглядывая себя в зеркале. В облике злой ведьмы она превосходно себя чувствовала, да и выглядела великолепно. Длинное узкое чёрно-алое платье, чёрная мантия с серебряными искрами, островерхая шляпа и длинные ярко-красные ногти. Ох и хороша! Главное, только на лицо не смотреть — вредное зеркало всё ещё отражало его таким, каким оно было на самом деле. Но ничего! Ещё немного, и она навечно будет молодой и красивой. Остался последний шаг — принести в жертву этих маленьких негодяев.

Во всех комнатах бревенчатого домика тоже вовсю шла подготовка. Даша, высунув от усердия кончик языка, красила Лизе ресницы, а Тиффани, сидящая на коленях у хозяйки, вертела головой и мешала расчёсывать себя.

— Вот так её надо, вот так! — тем временем рассекал кулаками воздух Егор. — В челюсть, под дых! Размазать эту ведьму по стенке. Хак, хак! — делал он интенсивные махи ногами.

— Не надорвись, ниндзя! — посмеивался Денис.

— Да уж, сомневаюсь, что твои приёмы помогут, — качал головой Эмиль, тщетно пытавшийся уложить свои вьющиеся волосы.

— Ребята, а у кого ларец? — беспокоился Сеня.

— Да у меня, у меня! Вот тут, — отвечал Денис, указывая на одну из складок своего широкого чёрного балахона. — Девчонки сюда специально потайной карман пришили.

— Вот блин, никогда не знал слов «В лесу родилась ёлочка» дальше первого куплета, — сетовал Юра, уже одетый в костюм Деда Мороза.

— Ничего, ты, главное, начни, а дети подхватят, — успокаивала Снегурочка-Оля.

— Милый, милый… — шептала в это время утопленница, любуясь на Юру через окно. Её мокрые волосы прилипли к стеклу, лицо стало ещё более жутким и безобразным.

— Да, кстати, — вспомнил вдруг Юра. — Мне же к Зое Львовне надо зайти.

— А может, не пойдёшь? — Оля обвила руками его шею. — Побудь со мной, у нас есть ещё немного времени.

За окном дочь мельника злобно хрустнула костяшками пальцев и зашипела на девушку, но через двойное стекло никто этого не услышал.

— Не могу, Оля, надо, — без особого энтузиазма возразил Юра. — Работа есть работа.

— У меня дурное предчувствие, — пожаловалась Оля. — Будто что-то нехорошее случится…

— Оля, ну нельзя же в наше время быть такой нежной фиалкой! — пожурил её Юрий. — Охи, ахи, предчувствия… Прямо какой-то девятнадцатый век, честное слово!

— Ах так! Ну и иди к своей мымре, — обиделась Снегурочка.

Юра спустился с крыльца и бодрым шагом направился к административному зданию. Погода выдалась совсем не новогодняя — ветрено, противно и так зябко, что Дедушка Мороз невольно поёжился. В директорском кабинете, который на время карантина оккупировала Зоя Львовна, никого не оказалось. Юра постучался, потом увидел, что дверь не заперта, и вошёл. Пусто, только настольная лампа горит. Юноша повернулся, чтобы уйти, и тут кто-то словно схватил его сзади. Юра дёрнулся раз, потом ещё раз — крепко, зараза, держит, не отпускает!

— Тьфу ты, нечистая сила! — громко выругался Дед Мороз, и, обернувшись, понял, что его шуба зацепилась за ручку двери. Освободившись, Юра повернул голову и чуть не вскрикнул от неожиданности: перед ним стояла Зоя Львовна.

— Я здесь, — произнесла она, и ни единый мускул не дрогнув на её лице. — Как я выгляжу?

— Как ведьма. Но очень симпатичная ведьма, — нашёлся Юрий.

— Хм, — довольно ухмыльнулась начальница и, что-то обдумывая, прошлась по комнате. Юра вежливо ждал, когда она скажет, зачем позвала его. Вдруг его взгляд упал на окно, которое в вечерней темноте отражало не хуже любого зеркала. Что это такое? Юра явно видел там не Зою Львовну, которая стояла как раз напротив окна, а безобразную старуху. Старуха повернулась, поглядела на него, и её гнилой рот скривился в жуткой кровожадной улыбке.

— Что с вами? — спросила Зоя Львовна.

Юра перёвел взгляд на начальницу — она выглядела так же, как и всегда. Затем он поглядел на окно. Там теперь вообще никто не отражался. Стол видно, кресло видно, а Зои Львовны, стоящей у стола, нет.

— Ничего. Так, показалось, — пробормотал он. — Так что? Вы зачем меня звали-то?

— Ах да! Пойдёмте. Надо сходить в амбар, — она вложила в ладонь юноши большой металлический ключ.

— В какой ещё амбар? — Юра недоумённо приподнял бровь, но ключ взял и последовал за начальницей.

— Складское помещение, — объяснила по дороге Зоя Львовна. — Там хранится кое-что к празднику. Лимонад для детей, шампанское для нас… Мы ведь тоже имеем право повеселиться в праздник, правда?

— Ах вон оно что! — улыбнулся Юра. — Разумеется, конечно имеем!

Молодой человек несколько раз за эти дни проходил мимо склада и готов был поклясться, что он имел вполне современный вид. Однако теперь, когда Юра увидел его в свете тусклых фонарей, помещение показалось старым, точно было построено не один десяток, а, может, и сотню лет назад.

Зоя Львовна указала на обитую железом ржавую дверь с внушительным замком:

— Открывайте! Я туда не пойду, я боюсь темноты!

Юра послушно отворил дверь, вошёл внутрь и стал ощупывать стену в поисках выключателя. Внезапно за его спиной раздался громкий хлопок, и дверь закрылась. Решив, что это вышло случайно, юноша постучал по тяжёлой деревяшке и услышал, как снаружи щёлкнул замок. Его заперли!

— Что вы делаете? — возмутился он.

— Это мой праздник, — раздался в ответ злобный голос начальницы. — И я не хочу, чтобы мне мешали.

— Вы что, с ума сошли? — Юра заколотил кулаками в дверь. — Откройте сейчас же, что за дурацкие шутки!

— Осторожно, не провались, полы очень старые! — веселилась снаружи мегера.

Только она это произнесла, как Юра услышал скрип где-то внизу и почувствовал, что пол заходил под ногами. Спустя мгновение доски, рассыпались в щепки, и юноша провалился в яму. К счастью, лететь было невысоко, и он ничего себе не повредил, только больно ударился спиной о холодный, на ощупь цементный, пол. Когда глаза понемногу привыкли к темноте, Юра сумел разглядеть, что находится в помещении без окон и дверей, скорее всего, в подвале. Там было почти пусто, разве что кое-где валялся мусор, какие-то битые кирпичи, доски, бутыли и банки… И что-то такое тёмное шевелящееся в углу. Юра пригляделся и в ужасе отодвинулся назад — в подвале обитали полчища крыс!

Ровно в назначенное время ребята, одетые в свои карнавальные костюмы, собрались возле сверкающей разноцветными огнями ёлки. Вместе с ними пришла и наряженная Снегурочкой Ольга Владимировна. Однако, к всеобщему удивлению, на праздничной поляне, никого не оказалось — ни Зои Львовны, ни Деда Мороза.

— Странно, а где же Юра? Он должен был ждать нас здесь, — растерялась Оля.

— Ну и где эта мегера ходит? — возмутился Егор, вполголоса обращаясь к друзьям. — У меня уже кулаки чешутся.

— А Дори? Он не с нами? — вспомнил о гремлине Эмиль.

— Струсил, наверное, — предположил Денис.

— Интересно, она хочет нас зажарить на этом костре? — поинтересовался Сеня, с подозрением глядя на гору досок и хвороста, которой вскоре предстояло стать костром.

В ту же минуту — словно от их взглядов — доски сами собой вспыхнули. Жар бросился детям в лицо, и они невольно отпрянули назад. Оля и девочки завизжали от неожиданности, мальчики держались более стойко, но тоже испугались не на шутку. Особенно в тот момент, когда из-за костра, словно из самого огня, появилась женская фигура в длинном чёрном одеянии. Некоторое время Зоя Львовна стояла не шевелясь, а потом вдруг резко вскинула руки вверх.

— Ой, мамочки! Какая же она жуткая! — прошептала Геля.

— Ну что, детишечки, готовы к празднику? — спросила Зоя Львовна сладким голоском.

— А где же наш Дед Мороз? — забеспокоилась Оля. — Он же к вам пошёл…

— Юра? — удивилась начальница. — Ах да! Я отправила его на склад за этими, за хлопушками. Разве он ещё не приходил?

— Нет… — расстроилась Оля. — Можно я сбегаю за ним? Вы подождёте немного?

— Поторопись! — разрешила ведьма, и девушка тут же помчалась за своим другом.

— Только не упади! — бросила ей вслед Зоя Львовна, и Оля сразу поскользнулась и не удержалась на ногах. Дети во все глаза глядели за фокусами колдуньи. Хоть они и знали, что их старший педагог — настоящая злая ведьма, но привыкнуть к этой мысли ещё не успели. А Цесинда наслаждалась своим триумфом. Глянув на поднимающуюся с земли Олю, она только плечами пожала:

— Я же предупреждала…

— Сейчас она нас сожрёт, честное слово, — испуганно прошептал Сеня, когда Оля скрылась из виду. Цесинда принялась молча расхаживать туда-сюда, периодически бросая на ребят злобные взгляды. Сеня опустил глаза, Геля одной рукой крепко прижимала к себе Тиффани, а другой держала за руку Егора. Тот расправил плечи и, нахмурившись, бесстрашно глядел на колдунью. Денис тоже никак не выдавал своего страха, на его лице иногда даже мелькало подобие улыбки, и Лиза, которая стояла с ним плечом к плечу, от этого тоже чувствовала себя увереннее. Эмиль глядел на колдунью с интересом, словно изучал её, а Даша торопливо переводила взгляд с одного друга на другого — не нужна ли кому-нибудь её помощь?

— Вот мы и остались одни, — зашипела Цесинда. — Этот Новый год — последний в вашей жизни. И он будет особенным! Ни Деда Мороза, ни Снегурочки, только злая ведьма. Кто же придёт вам на помощь? — артистично закатила глаза Зоя Львовна. — Увы, никто! И поэтому я вас прошу по-хорошему… — она сделала паузу и, вдруг, сверкнув глазами, прокричала:

— Верните мне ларец!

— Какой ларец? Вы о чём? — Денис сделал невинные глазки.

— Который вы украли из моего сейфа! — завопила мегера, но на мальчика это не произвело ни малейшего впечатления. Повернувшись к приятелям, он спокойно спросил:

— Эмиль, ты крал?

— Я? — не слишком натурально удивился Эмиль. — Нет!

— И я не крал! — куда более убедительно воскликнул Егор.

— Поклянись, — хитро улыбнулась колдунья.

— Да чтоб меня забрали огненные зомби! — выдал Егор.

— Ах! — испугалась Геля и покрепче схватила его за руку.

— Не надо было так говорить! — качая головой, прошептала Даша.

— Ты права. Не надо было, — усмехнувшись, согласилась Зоя Львовна. — Но он уже сказал!

Ведьма засмеялась скрипучим старушечьим смехом и, подойдя поближе к Егору, произнесла:

— Что ж, будь по-твоему!

Она резко взмахнула руками, вырвала клок волос из своей торчащей дыбом шевелюры и прошептала:

— Терриблиум, жмурикус, моменто морум, керосинум, копец!

В тот же миг ребята ощутили, как под ногами задрожала земля. С деревьев посыпались крупные хлопья снега, сугробы стряхнули массивные макушки, кое-где снег вообще исчез. Со всех сторон послышался шёпот, тихий, невнятный, будто кто-то говорил на непонятном языке. И вдруг земля засветилась — не вся, а только там, где исчез снег. Свет был ядовито-зелёного цвета, он выбивался из-под земли и яркими лучами уходил в чёрное небо. Внезапно в пучках зелёного цвета ребята увидели руки. Извиваясь, они стали подниматься всё выше от земли, следом за ними появились жуткие лица, тела, затем ноги. И всё это горело страшным зелёным огнём.

— Схватите их! Отберите у них ларец! — грозно приказала ведьма, и огненные зомби, склонив головы перед своей повелительницей, стеной пошли на ребят.

— Вот чёрт! Накаркал! — прошептал Егор. — Что делать будем? У кого какие мысли?

— У меня ноль! — ответил Эмиль.

— И у меня! — добавил Денис и на всякий случай проверил, на месте ли ларец.

Растерянно глядя на зомби, схватившись за руки, дети потихоньку отступали назад.

В это время Юра в подвале тоже отступал, только не от огненных зомби, а от множества крыс, непонятно почему ополчившихся против него. Вздыбив шерсть, с горящими злобой глазами, издавая омерзительный писк, эти твари шли на него сплошной серой тучей, из которой торчали во все стороны противные голые хвосты. Юноша пятился и пятился, но места для отступления в подвале было не так уж много. Ещё шаг — и он упёрся спиной в стену. Ему удалось нащупать выключатель, над головой вспыхнула тусклая лампочка. Шевелящийся ком был всё ближе и ближе. И вдруг совсем рядом у ног юноши раздалось тихое мяуканье.

— Кошка? Откуда здесь могла взяться кошка? — изумился Юра и поглядел вниз. У его ног сидел маленький и очень некрасивый котёнок: шерсть настолько короткая и редкая, что просвечивает розовая кожа, одна лапа короче остальных, уши какие-то рваные, глазки маленькие. Котёнок поглядел на юношу и вдруг растаял, словно дым.

— Ну ни фига себе! Это же дух чёрного котенка! Как в страшилке! — воскликнул Юра, не веря собственным глазам.

А котёнок между тем появился снова, только уже возле крыс, подступающих к юноше всё ближе и ближе и бросился на грызунов. Раздались омерзительные звуки. Не в силах смотреть и слышать, Юра закрыл глаза и прижал к ушам ладони. И это было совсем некстати, потому что как раз в этот момент до склада добралась Оля.

— Юра, ты тут? — прокричала она. — Юрочка?

Молодой человек, забившись в угол, ничего не слышал и потому не отозвался. Девушка уже хотела уйти, но обратила внимание на следы. В свете фонаря, покачивающегося над дверью, на нетронутом снегу были чётко видны три цепочки следов. Две из них, оставленные остроносой обувью на высоком каблуке, вели как к складу, так и прочь от него. А следы явно мужской рифлёной обуви доходили до двери и обрывались.

— Странно… — пробормотала Оля и снова позвала:

— Юра! С тобой все в порядке?

По-прежнему никакого ответа. Оля решила всё же заглянуть на склад, но замок… Как бы его открыть? Она, пошарила взглядом под ногами, и увидела ржавый погнутый гвоздь.

— Отлично! — обрадовалась Оля. — Спасибо дедушке, научил меня открывать замки гвоздями! А я-то всё думала: неужели мне это пригодится?

Склонившись над замком, Оля не заметила, как за её спиной появилась девушка в мокром, облепившем фигуру платье и с длинными чёрными волосами, закрывающими лицо. Утопленница взвесила в руке массивный камень и стремительно шагнула к Оле.

В какой-то момент Юра понял, что стало тихо. Он открыл глаза и опустил руки. Всё закончилось. Чёрный котенок исчез, а вместе с ним, как ни странно, пропали и крысы. В подвале было пусто и тихо. Точнее, не совсем тихо. Что это за металлический скрежет донёсся сверху? И стук? Неужели кто-то открыл входную дверь?

— Юра! — услышал он звонкий голос, очень похожий на голос Оли. — Ты тут?

— Тут! Эта ведьма заперла меня, — торопливо откликнулся он. — Осторожно! Не ходи никуда! Здесь пол совсем гнилой, можно провалиться!

— Хорошо! — согласилась Оля. — Тогда ты иди сюда!

Оглядевшись, Юра увидел лестницу, ведущую из подвала наверх. И как он не заметил её раньше? Вот только бы выдержала, не рухнула под ногами, как недавно пол. Стараясь ступать как можно аккуратнее, он торопливо поднялся наверх и увидел в дверях силуэт своей любимой в костюме Снегурочки. Ещё несколько осторожных шагов. И всё — свобода! Юра выпрыгнул на улицу, не устоял на ногах и рухнул в сугроб. Оля упала рядом, смеясь от радости. Смех её звучал чуть хрипловато — видимо, переволновалась.

— Иди ко мне, — позвала девушка, приподнимаясь. — Поцелуй меня…

Юра не стал возражать и прижал Олю к себе. От неё пахло водорослями и ещё чем-то незнакомым. Из-под шапки Снегурочки выбилась длинная мокрая прядь волос, казавшихся в полумраке совсем чёрными.

Девушка повернула голову, и Юра увидел, что сжимает в объятиях совсем не Олю, а какое-то жуткое страшилище с расплющенным носом, впалыми щеками, редкими зубами и глазами, горящими злобным и жадным зеленоватым огнём. Юра испуганно отодвинулся от девушки и попытался встать на ноги.

— Э… Вы кто?.. — забормотал он.

— Не бойся меня, любимый! — прошептало чудище, улыбнувшись щербатым ртом. — Иди ко мне! Я заберу тебя с собой!

— Эй, красавица! Ты полегче на поворотах! Мы с тобой даже не знакомы, — лепетал молодой человек, пытаясь подняться.

— Ты будешь со мной! Ты мой! — шипела кикимора. Юноша почувствовал, как мокрые ледяные пальцы мёртвой хваткой вцепились в его ногу и потащили за собой. Юра брыкался, извивался и кричал, но всё без толку.

— Пусти меня, ненормальная! Куда ты меня тащишь? — орал Юра.

— В своё подводное царство, — отвечало чудище. — Мы будем навсегда вместе!

— Эй ты, уродина! А меня ты спросила? — услышал Юра за спиной. Голос точно принадлежал Оле. Кикимора остановилась, повернулась к ней и швырнула в девушку камнем, но Оля ловко увернулась.

— Оля, беги, беги! — крикнул Юра, которому наконец удалось вырвать ногу из рук страшилища. — Я задержу её!

Но Оля его не слушала. Она чуть присела, выставила вперёд согнутые в локтях руки и приготовилась к бою. И эта кикимора тоже — она встала в точно такую же позу напротив его Оли…

«Бом-м-м-м», — Юре показалось, ударил гонг, зазвучала музыка, красивая, японская или китайская — кто её разберёт. В мыслях стали всплывать строчки, которых он никогда не знал:

«Слышно, сквозь шум бегущей воды — где-то прялка стучит…»

— Хак! — Оля, резко подпрыгнув вверх, носком правой ноги, заехала кикиморе прямо в глаз, перекувыркнулась в воздухе через голову и снова встала в боевую стойку.

— Ясайвадс! — выкрикнуло страшилище, схватившись за глаз.

— Хак! Хак! Хак! — Оля повторила приём, три раза саданув острым носком ноги уродине по лицу.

— Онжо-оо-ротсо-о, — промычала та в ответ и, склонив на секунду голову, злобно зыркнула на Олю.

— «Мостик под сводом вешней листвы, минуло время цветов», — лезли Юре в голову стихи.

От Олиного напора кикимора не ослабла, напротив, казалось, стала сильнее. Расставив руки, страшилище сделало сальто, затем ещё сальто, ещё, ещё и ещё, на такой бешеной скорости, что у Юры закружилась голова. «Йачулоп!» — выкрикнуло страшилище и одним движением снесло Олю в сторону. Бедная девушка отлетела на несколько метров, ударилась головой о дерево и закрыла глаза.

— Акабосалес! — удовлетворительно кивнула кикимора и с довольным видом обернулась к Юре. Он, всё ещё лёжа на снегу, судорожно искал вокруг себя что-нибудь, чем можно было бы остановить навязчивую поклонницу. Подошло бы всё что угодно: палка, камень, кирпич, гвоздь… Но ничего не находилось, а кикимора шаг за шагом приближалась к нему.

— «Вдруг чудеснейший аромат ветер донёс из-за гор…» — совсем некстати полезли в голову странные стихи. От страшилища запах был действительно сильный, вот только чудеснейшим ароматом его вряд ли можно было назвать, скорее вонью.

— Арудясйавадс! — послышался вдруг знакомый голос. Это Оля очнулась, разбежалась, подпрыгнула и со всей силы ударила кикимору ногой. Та споткнулась и упала, но тут же подскочила, сделала сальто назад, затем ещё и ещё. Однако на этот раз Оля была уже наготове и увернулась. Кикимору занесло в сторону, и она так и полетела колесом всё дальше и дальше, закатилась в открытую дверь склада и, судя по звуку, приземлилась прямо в подвал.

— «Это в селении у перевала готовят полуденный чай», — последнюю строчку навязчивого Юра зачем-то произнёс вслух.

А Оля тем временем плотно закрыла двери амбара и повесила большой железный замок.

— Где ты научилась так драться? — удивлённо спросил её юноша.

— Так я три года занималась в секции айкидо, — отвечала девушка. — Ты забыл? Я же тебе говорила.

— А китайскому языку тебя тоже там научили? — продолжал удивляться Юра. — Ты такие словечки выкрикивала, каких я в жизни не слышал!

— Какой китайский? Это же русский, только на- оборот, — рассмеялась Оля. — Зато как грозно звучит, правда? Арудясйавадс! То есть, «сдавайся, дура!»

* * *

На поляне огненные зомби плотным кольцом окружили ребят.

— Это конец, — шептал Сеня. — Прощай, мама! Прощай, тётя Галя! Прощай, тётя Валя…

— Что нам делать? Что нам делать? — в панике лепетала Даша. — Эмиль, ты можешь что-то придумать?

— Постарайся абстрагироваться, — советовал Эмиль. — Подумай о чём-то постороннем. О чём-то приятном.

— Тогда я буду думать о тебе, — прошептала Даша.

— Денис, можешь перед смертью мне кое-что сказать? — спрашивала тем временем Лиза.

— Да, — не сводя глаз с зомби, ответил мальчик.

— Ты и правда считаешь, что я хороший писатель?

— Честно? Отличный! — заверил Денис. — Ты сочиняешь лучше всех на свете! Жаль только, что эти зомби не придуманные, а настоящие…

— Слушай, Геля, — Егор тоже решился на откровения. — Давно хотел тебе сказать. Короче, ты мне очень…

И вдруг…

— Отойдите! — крикнул ребятам, неизвестно откуда взявшийся Дори. В руках у гремлина было ведро воды, размером больше его самого.

Ребята ещё даже не успели понять, что к чему, как храбрый и отважный герой опрокинул ведро на одного из зомби. Но зомби был намного выше гремлина, и оттого вся вода из ведра пролилась на снег, даже капли на монстра не пролилось

— Ха-ха-ха, — засмеялась огненная тварь. — Мимо! Мазила!

— Точно! Раз они огненные, то должны бояться воды! — закричал Эмиль. — Как же я раньше не догадался!

— Снег! Кидайте в них снег! — придумал Денис и подбежал к сугробу. Егор рванул было за ним, но Геля придержала его за рукав.

— Подожди! Так что ты давно хотел мне сказать? — она с надеждой заглянула ему в глаза.

— Ничего не хотел! — смутился Егор, и, отвернувшись, ляпнул:

— Ты мне тогда очень сильно руку сжала, вот и всё!

В другое время Геля непременно бы расплакалась. Но сейчас было не до того: им предстоял бой не на жизнь, а на смерть. Она тоже побежала к сугробу, и через мгновение на поляне закипела битва. Снежные комья, летели в огненных зомби, те от каждого попадания шипели, как раскалённые утюги, и всё отступали и отступали назад.

— В огонь! Живо! — скомандовала стоящая у костра ведьма и тут же получила снежком в глаз. Один из зомби оказался рядом, он прыгнул в пламя и вышел оттуда, увеличившись вдвое и ещё ярче полыхая зелёным огнём.

— Костёр делает их сильнее! — закричала Лиза.

— Не дадим им туда пройти! Оцепим костёр! — предложил Эмиль.

— Кольцом встаём! — поддержал Егор.

Ребята тут же окружили костёр, не подпуская затухающих зомби, прорваться к спасительному огню.

— Народ, активнее, активнее! — кричал Денис. — Они уже дрогнули!

Ребята воспрянули духом, снежки полетели ещё чаще и быстрее. Один за другим огненные твари уменьшались на глазах. Вот они уже ростом с Дори, вот стали не больше кошки, а вот превратились в маленькие угольки, размером с фасолину.

— Гав! — Тиффани выбежала из-за спины Гели и затоптала один из угольков.

— Отлично, Тиффани! Так держать! — похвалила её хозяйка, и собачка принялась один за другим втаптывать в снег остатки огненных зомби.

С горящими тварями было покончено, но с Цесиндой всё только начиналось. Ведьма прошипела:

— Победа в первом раунде за вами. Но ничего, я ещё своё возьму! Познакомьтесь-ка с моими псами! Им ваши снежки не страшны!

И Цесинда сбросила с себя пояс с изображением трёх уродливых собак. Она вырвала ещё один клок волос из своей прически, кинула туда же, где лежал пояс, и пробормотала:

— Церберус, чихуахуарум, ризеншнауцерус, гав-гав, бультерьерум, фас!

В один миг из-под земли выросли три огромные собаки. Они были не из плоти и крови, как Тиффани, а из снега и льда — ростом с человека, клыкастые, мордастые, с длинными острыми шипами-сосульками, торчащими со всех сторон. Псы зарычали и, брызгая слюной, двинулись на детей.

— Ну, теперь нам точно каюк… — пробормотал Сеня.

— Спокойно! Не дёргаемся! — успокаивал всех Денис, потихоньку отступая.

— Эмиль! Ты же такой умный! Придумай что-нибудь! — пискнула Даша.

— Мы справились с огненными зомби посредством воды, — забормотал тот. — Смею предположить, что эти псы боятся огня!

— Все угли Тиффани затоптала, — вздохнула Лиза. — И костёр потух.

— Если тебе страшно, можешь взять меня за руку, — обратился Егор к Геле.

— Очень надо! — обиженно фыркнула та. — Вдруг я тебе снова её слишком сильно сожму?

— Р-р-р-р! — рычали собаки, обходя детей кругами, и эти круги всё сужались и сужались.

— Мамочка! — закричали девочки.

— А где же Дори? — вспомнил вдруг Денис, огляделся и увидел знакомый дрожащий хвостик зелёного цвета, выглядывавший из-за сугроба. — Всё ясно! Струсил. Значит, на него надежды никакой!

— Чего вы ждёте? Разорвите их на части! — приказала своим псам Цесинда.

Собаки приготовились к прыжку. Ещё мгновение и…

— Уси-пуси-пуси! Ой, кис-кис-кис. Тьфу, чёрт! Совсем забыл, как собак подзывать! — послышался вдруг громкий голос Юры.

— Да не так надо! Смотри! — перебила его Оля и зачмокала, призывая псов. — Кушать будете? У нас есть еда!

Изумлённые ребята молча наблюдали, как из-за кустов появились Дед Мороз и Снегурочка с большим мешком собачьего корма в руках. Точнее, это были Оля и Юра. Зато корм у них был самый настоящий. Тиффани сразу принюхалась, вырвалась из рук хозяйки и помчалась навстречу еде. Её опередил один из снежных псов — забыв обо всём, он бросился к молодым людям, вырвал из рук Юры пакет и накинулся на корм с таким аппетитом, словно не ел лет пятьсот. Два других пса замерли на месте, растеряно глядя то на товарища, то на хозяйку.

— Ко мне! Фу! — кричала ведьма, но пёс не обращал на неё никакого внимания и продолжал, чавкая, уминать корм. Не прошло и полминуты, как пакет опустел. Собака подняла голову и грозно зарычала.

— А… — растеряно пробормотала Оля.

— А у нас есть ещё, пошли? — предложил Юра. И молодые люди бегом понеслись к домику, а за ними, раскрыв огромную клыкастую пасть, помчалось животное.

— Минус один, — отметил Денис.

— Ничего! На вас и двоих хватит! — прошипелаЦесинда. — Фас! Разорвите на части этих маленьких негодников!

Открыв злые пасти, рыча и брызгая слюной, псы кинулись к ребятам, но Тиффани, которая до этого жалобно скулила и жалась к хозяйке, вдруг осмелела. Замахав хвостом, как пропеллером, она оскалилась, и вдруг звонко и бесстрашно залаяла. Снежным псам это, конечно, не понравилось, забыв обо всём, они стали перебраниваться с Тиффани. А та вдруг сорвалась с места и понеслась прочь с поляны. Одна из снежных собак тут же кинулась за ней.

— Тиффани, осторожно, девочка моя! — крикнула вслед Геля. Но Тиффани, сделав круг по площади, подбежала к столовой и ловко запрыгнула в открытую форточку. Снежный пес рванулся за ней, но вот неудача — в форточку пролезла только большая голова, а собака, рыча, лая и дёргаясь, крепко застряла в окне.

Оставался последний грозный пёс, но было ясно, что и его одного хватит. Снежная собака подпрыгнула придавила одной задней лапой Дашу, другой — Эмиля, передними встала на животы Геле и Егору и нависла слюнявой пастью прямо над Денисом, Лизой и Сеней. Ребята уже приготовились к смерти. Однако собака отчего-то ни в кого не впилась острыми клыками, на разорвала никого на части огромными когтями, а вдруг жалобно заскулила, замотала мордой и поехала назад. Да, именно поехала, а не побежала, потому что лапы у неё разъехались, отчаянно пытаясь тормозить. Но не тут-то было! Кто-то тянул псину за хвост, да так сильно, что она ничего не могла сделать. Ребята вскочили на ноги и успели разглядеть своих спасителей: двух огромных пауков, которые тащили снежного пса к лесу.

— Куда это они его, а? — удивлённо спросила Лиза.

— Топить, скорее всего, — предположил Денис, рукавом смахивая с лица собачью слюну. — Фу, гадость, какая!

— Как вы посмели? Это жульничество! Вы мошенничаете! Вы не могли так легко разделаться с моими псами! — негодовала ведьма, всё ещё стоявшая у костра.

— Как видите, Зоя Львовна, смогли! — усмехнулся Егор.

— Страшно-то когда будет, а? — съехидничал Денис.

— Страшно? Будет вам страшно! — зашипела ведьма и выдрала ещё один клок волос. — Прощайтесь с жизнью! Карамникум, бородавникум, садовникум, страшилищем, Ньютониум, приходилитесь избавимус чилдрентикум! — грозно прокричала она.

И в тот же миг на поляне появились и двинулись на ребят ожившие герои их страшилок: садовник со шрамом во всё лицо и с секатором в руках, безобразная Бабка-бородавка, сумасшедший учёный с горящими безумным огнём глазами и двое рабочих, у которых вместо глаз были одни белки.

— А вот и детифотьки! — облизываясь, бормотала бабка. — На моих вуках слифком маво боводавок. Ещё бы фтутек семь! Начну с товстенького… — и, шаркая ногами, она направилась к Сене.

— Только не это! — побледнел мальчик.

— А ну, иди сюда! У тебя ларец? — огромными лапищами садовник схватил Дениса за шиворот. — Я помню, как вы меня заперли в сейфе. А ну, отдавай ларец!

— Как бы не так! — храбро отвечал Денис и плюнул ему прямо в лицо.

— Ах ты, гадёныш! Ну сейчас я разрежу тебя секатором! — закричал садовник и принялся изо всех сил трясти бедного Дена, приговаривая:

— Отдай ларец! От-дай ла-рец!

Денис бы никогда не сдался, если бы ларец от такой тряски сам не выскочил из кармана его мантии Злодея. — Ах вот он где! — ухмыльнулся садовник и, отпустив мальчика, нагнулся за ларцом.

— Егор, лови! — выкрикнул Денис, и пнул ногой ларец прямо к другу.

— Умник, тебе! — дал Егор пас Эмилю. Тот ловко увернулся от почти настигшего его учёного и запустил ларец Сене.

— Толстый! Не подведи! — орал Денис.

— Арсений! Вдоль кромки ворот пройди и на правый фланг! — пояснил Егор.

— Угу! — промычал Сеня, шарахнулся от приближающейся Бородавки и ударил мимо ларца.

— Мазила! — огорчённо воскликнул Денис. Однако Сеня, собравшись, пнул ещё раз, как следует, и переборщил — ларец улетел аж к самому дубу.

— Молодец, толстый! Растёшь на глазах! — похвалил Денис и побежал за ларцом. — Рекомендую вам, Зоя Львовна, сда… — вежливо обратился он к ведьме и не докончил фразу, потому что кто-то вдруг схватил его сзади за мантию.

— Что за чёрт? — удивился Денис и попытался повернуться назад, но дерево (а это был старый дуб) держало его крепко.

— Ларец! Отбери у него ларец! — закричала Цесинда.

— Отпусти меня, старое полено! — рвался Денис, а между тем, шаг за шагом, Бородавка, садовник, сумасшедший учёный и двое рабочих, смыкая круг, приближались к остальным ребятам.

— Блин! Кажется, дела плохи, — понял Егор и помчался на помощь к другу. Но дерево тоже времени даром не тратило, змееподобными корнями оно подкрадывалось к ларцу и уже почти схватило его, но Денис успел вовремя отфутболить ларец в сторону. Егор разбежался, подпрыгнул, упал грудью на ларец, крепко в него вцепился и тут же получил удар веткой по голове.

— Чик-чик-чик! — раздался противный металлический звук — это садовник, разрабатывал секатор, приближаясь к Егору.

— Мальчишки, держитесь! Мы вам поможем! — Даша, Лиза и Геля рванули к мальчикам, но сума- сшедший учёный тут же перегородил им дорогу. Его руки вдруг стали удлиняться до тех пор, пока не сомкнулись плотным кольцом вокруг всех трёх девочек. Те визжали, брыкались, кусались, но безумцу всё было ни по чём, он крепко держал их и только хохотал жутким смехом. Бабка-бородавка уже крепко держала Сеню за шиворот и осматривала, точно решала, с какой стороны начать его есть. Эмиля схватили за обе руки белоглазые рабочие. А садовник уже занёс над Егором секатор.

— Егор! — закричал вдруг Эмиль. — Вспомни, что я говорил про страхи! Если мы перестанем их бояться, они исчезнут!

— Легко сказать, — пробормотал Сеня, который дрожал так, что у него стучали зубы.

Но, к счастью, Егор был похрабрее.

— Дедуля, я вас не боюсь! — отчетливо прокричал, глядя прямо в глаза садовнику. — Ботаник верно говорит: вас не существует! Вы плод нашей фантазии, наш страх. И если мы перестанем вас бояться, вы просто исчезнете!

На минуту все замерли, и на поляне стало так тихо, что слышно было, как где-то вдалеке упал с ветки ком снега. А потом с садовником стало твориться что-то очень странное. Он начал стремительно уменьшаться, и секунда за секундой становился всё меньше, пока не стал размером с мыльный пузырь, который тут же — чпок! — и лопнул.

Первым опомнился, как ни странно, Сеня.

— Убери руки, мерзкая бабка! — закричал он на старуху, и бородавка также начала уменьшаться, пока не исчезла совсем.

— Мы вас не боимся! Не боимся! — в три голоса закричали девочки, и сумасшедший учёный тут же последовал примеру своих товарищей и пропал с глаз долой.

А вот работяги почему-то не исчезли. Но они тоже отпустили Эмиля, отчего-то дружно осели на снег и так остались сидеть, схватившись за голову и удивлённо вращая глазами, которые вдруг стали обычными человеческими — это хорошо было видно в свете выглянувшей из-за туч луны. Потом они встали и, пошатываясь, побрели прочь с поляны, судя по всему, даже и не заметив того, что там происходило.

Один лишь Денис до сих пор оставался в плену у дуба.

— Ах ты, старая коряга, отпусти меня, немедленно! — закричал он. — А то я тебя щас быстро на поленья распилю!

— Не отпускай его! Держи! — приказала ведьма и направилась к дереву.

— Ну уж нет, справляйся сама! — ответил дуб. — Я не нанимался за тебя всю работу делать, — и, скрипнув веткой, дуб отпустил Дениса.

— Силы! У неё кончились силы! — послышался из-за сугроба знакомый голосок. — Не дайте ей подойти к дубу!

Егор тут же перегородил Цесинде дорогу, но она, сверкнув злобным взглядом, оттолкнула его и прошла вперёд.

— Ты чего? — удивлённо воскликнул Денис.

— Ну не могу же я бить женщину, — пожал плечами Егор.

— Ой, а у вас, кажется, тушь потекла! — метнулась к ведьме Геля и протянула зеркальце. — Вот, поглядите!

Колдунья только расхохоталась в ответ.

— Глупая девчонка! Думаешь испугать меня моим же собственным отражением? Если я не люблю смотреться в зеркала, это не значит, что я их боюсь! Вот, смотри!

Цесинда поднесла зеркало к лицу и стала кривляться, как маленькая. Она высовывала язык, морщила нос, скашивала глаза. И вдруг зеркало, рассердившись, стало засасывать её лицо, словно пылесос бумагу. Щека прилипла к гладкой поверхности, глаз приклеился, кончик носа дёрнулся. Насилу ведьма отодрала от себя зеркало и бросила его под ноги. — Убери свою стекляшку! — вскричала она. — Вы меня разозлили! Больше я вас жалеть не стану!

Ведьма подняла руки вверх и грозно произнесла:

— Тревемдум, фигвамус, обломингус!

Ребята замерли, ожидая обломингуса, но он не появлялся. Зато лицо колдуньи вдруг застыло в непонятном выражении, тело вытянулось, руки опустились, и ведьма безжизненно упала прямо к подножию старого дуба.

— Фигвамус тебе! — довольно проговорила Оля. Оказывается, она ухитрилась под шумок подкрасться сзади к ведьме с лопатой в руках и как следует стукнуть ту по башке.

— Это тебе за всё! И за Юру, и за ребят! — и девушка дунула на лопату, как герои в кино дуют на ствол выстрелившего пистолета.

— Пора! Пора! Пора! — вскричал Дори, подбежав к детям. — Доставайте ларец!

— Что пора-то? Как мы её, такую огромную, засунем в эту коробочку? — удивился Егор.

— Дори! И где ты был всё это время? — возмутилась Геля.

— Он прятался, — хмыкнула Лиза.

— Он струсил, — покачала головой Даша.

— Как это струсил? — оскорбился гремлин. — А кто победил огненных зомби? Разве не я, храбрый и отважный герой? Или вы хотели, чтобы я взял на себя всё? Э, нет, извините, мне нельзя расточать свои силы на всякую ерунду. Я знал, что вы и без меня справитесь, тут дел-то на пять минут! У меня есть занятия поважнее, понятно?

Отчитав таким образом ребят, герой подошёл ко всё ещё неподвижно лежащей Цесинде.

— Так что, вы отправите её в ларец или будем продолжать пустую болтовню?

— Но как? — хором спросили дети.

— Сейчас! — Дори поднял палец вверх и замер в ожидании.

Ждать долго не пришлось. Ведьму вдруг так затрясло и заколбасило, что даже земля под ногами задрожала.

— Что это? — воскликнул Денис, но никто ему не ответил, потому что Зоя Львовна вдруг ахнула, да так неожиданно, что все ребята подпрыгнули на месте. Она широко раскрыла рот, жадно вдохнула и с силой выдохнула. Что-то большое и тёмное, словно грозовое облако, вылетело из её рта вместе с выдохом, сделало в воздухе круг и застыло над детьми. Вид у этого облака был отнюдь не добрый: огромные дыр- ки вместо глаз (странно, но даже дырками эти глаза источали столько ненависти и злобы!), перекошенный рот с острыми клыками и длинные-предлинные руки. Девочки и Оля в испуге закрылись руками, Сеня визгнул, словно поросёнок, а остальные, застыли на месте, не сводя глаз с ужасного призрака.

— Не бойтесь её! — крикнул Дори. — Вы же сами знаете, если не бояться, она ничего не сделает.

— Ларец, — прошипело привидение и подлетело к Денису.

— Фигвамус тебе! — передразнил её мальчик и кинул ларец Егору.

— Попробуй поймать! — хохотал тот и, показывая кулак призраку, кинул ларец Сене, тот Эмилю, Эмиль Даше, а та — Дори. Началась весёлая игра в горячую картошку, а дух ведьмы всё летал над детьми и тщетно пытался забрать свою добычу.

— Ну что, привидение с мотором! — закричал ведьме Денис, совсем развеселившись. — Давай, пугай меня, корчи рожицы, вселяйся в моё тело!

— В тело? А это идея! — прохрипел призрак, кувыркнулся в воздухе и вдруг, ухмыляясь обрушился с высоты прямо на Дена. Тот еле успел захлопнуть рот.

— О, нет! — побледнел Денис и помчался от призрака со всех ног.

— Не бойся её! Не бойся! — закричал гремлин.

— Дениска, она ничего не сделает, если ты не будешь бояться! — пыталась успокоить мальчика Лиза.

— Остановись и закрой глаза! — подсказывал Эмиль.

Легко им было говорить. Денис испугался так, что совсем перестал мыслить логически и думал только о том, как бы убежать. Но ему не повезло — он поскользнулся и растянулся на заснеженной дорожке. Дух ведьмы был совсем рядом, а ребята так далеко…

— Ден, лови! — крикнул Егор, подкинул в воздухе ларец и ударил по нему ногой, словно по футбольному мячу. Призрак распахнул огромные лапищи, но сундучок не долетел до него, потому что Денис, сделав прыжок, поймал ларец раньше.

— Моя школа! — похвалил Егор.

— Удар Бекхема! — гордо произнёс Денис.

— Да открой же ларец, открой скорее! — Дори аж подскакивал на месте от нетерпения.

Ден откинул крышку. Клюв орла распахнулся, выпустив на волю яркие лучи, и дух, издав истошный вопль, вдруг закричал:

— Я ещё вернусь!

Ребята в изумлении смотрели на призрака, который крутился в воздухе волчком, корчил страшные гримасы, а затем медленно, неохотно потянулся в ларец. Сантиметр за сантиметром страшное облако скручивалось в жгут и уходило внутрь ларца, который сотрясался так, что Денис с трудом удерживал его в руках. И, наконец, всё закончилось: ведьму окончательно засосало, Ден захлопнул крышку, орёл закрыл клюв. Сияние погасло, глаза орла перестали светиться, а крылья застыли неподвижно.

— Вот это да! — первым после недолгой паузы воскликнул Сеня.

— Такого Нового года я точно не забуду, — заметил Егор и покосился на Гелю.

— Денис, ты молодец! — похвалила Лиза и, подбежав, чмокнула друга в щёку. — Ты герой!

— Ого! — засмеялись ребята. Денис вдруг густо покраснел, а Даша проговорила:

— Ден, конечно, большой молодец. Но и Эмиль не меньше! Если бы он не сказал, что ужастиков не надо бояться, мы бы все погибли!

— Ребята, вы в порядке? — спросил, появляясь из-за деревьев и подбегая к ним, Юра. — Я уже думал, что не смогу больше удержать эту огромную собаку, как тут она исчезла.

— Тяф-тяф! — разжалось с другой стороны. Это выскочила в освободившуюся форточку Тиффани — второй снежный пёс тоже испарился.

— Это… а что с ларцом-то делать? — Денис, наконец, справился со смущением и посмотрел на Дори.

— Избавиться, и поскорее! — ответил тот.

— Давайте кинем его в огонь! — предложил Эмиль. — В книгах часто так делают.

— Отличная идея! — поддержал Егор, и все ребята дружной толпой побежали к костру.

Там они увидели Олю, которая, склонившись над Зоей Львовной, пыталась привести её в чувство. И, похоже, ей это удалось. Она поднялась на ноги и удивлённо пробормотала:

— Где я? Кто я? Что со мной?

— Всё нормально, Зоя Львовна! — попытался успокоить её Юра. — Вы на турбазе «Зелёная дубрава», мы тут справляем Новый год вместе с детьми…

— Дети? У нас с вами есть дети? И когда мы успели? — удивилась педагогиня, чем вызвала у всех приступ бурного хохота.

— Всё ясно! Вы пока побудьте тут, а я сейчас приду, — усмехнулся Юра и куда-то исчез, но всем было не до него, потому что за это время мальчишки успели снова развести потухший было костёр и бросили туда ларец. Языки пламени тут же лизнули гладкую металлическую поверхность посудины, ларец вмиг почернел и выпустил облако искр.

— Ого! Прям праздничный салют! — засмеялся Денис.

— Осторожно! — крикнул Егор Зое Львовне, потому что одна искра выстрелила прямо в старый дуб. Сухое дерево моментально вспыхнуло и загорелось едва ли не сильнее, чем костёр, женщина едва успела с воплями отскочить в сторону. Старый дуб горел, извиваясь и корчась, шевеля сухими ветками и тяжко вздыхая, но никто не обращал на него никакого внимания, потому что на поляне снова появился Юра с мешком в руках.

— А вот и я! — заявил он и вытащил из мешка десять разноцветных пластиковых бокалов и несколько бутылок детского безалкогольного шампанского. — Кстати, вы знаете, что Новый год уже с минуты на минуту?

Тут Геля поняла, что она просто обязана прямо сейчас признаться друзьям во всём. И в том, что её отец — директор этой турбазы, и в том, что конкурс страшных историй придумала она, чтобы стать победителем, и в том, что судился этот конкурс не совсем честно, чтобы не сказать — совсем нечестно. Нельзя больше обманывать друзей, нельзя брать с собой эту неловкую тайну в наступающий год!..

— Ребята, послушайте меня, — попросила она, пока все трое взрослых отвлеклись на открывание бутылок с детским шампанским. — Я должна вам сказать что-то очень важное…

И вдруг репродуктор над столовой, молчавший с того утра, когда на турбазе установили карантин, ожил, и все услышали: «С праздником, дорогие россияне! С Новым годом!» А потом раздался знакомый каждому перезвон, сообщающий, что ещё немного — и кремлёвские куранты пробьют двенадцать раз.

— Скорее, наполняйте бокалы, — зашумели все.

Пробка с шумом вылетела из бутылки, и вместе с ней в воздух поднялся последний сноп искр из костра. Огонь последний раз полыхнул и погас.

— Раз, два, три… — вслух считала удары часов Даша.

— А где Дори? — спохватился Сеня. — Куда он делся?

— Четыре, пять, шесть…

— И, правда, где он? — вспомнили о гремлине остальные.

— Семь, восемь, девять…

— Наверное, вернулся в свой мир, — предположил Денис.

— Десять, одиннадцать…

— Ну да, ведь его миссия выполнена, — заключил Эмиль.

— Двенадцать! — крикнула Даша.

И все со стуком сдвинули со стуком бокалы под звуки зазвучавшего из репродуктора гимна.

— С Новым годом!

— С новым счастьем!

— Тяф-тяф-тяф!

— Знаете, пацаны, а это самый крутой Новый год в моей жизни! — заявил Сеня, и все были с ним согласны. — Даже несмотря на то, что мы встречаем его на пустой желудок… Ой, что это?.. Смотрите!

А посмотреть действительно было на что. В один миг, точно по мановению волшебной палочки, вокруг всё переменилось. Фонари, горевшие тускло, да ещё и через один, вдруг разом ярко вспыхнули, и территория «Зелёной дубравы» осветилась — не только ими, но и тёплым светом многих одновременно зажёгшихся окон. Повсюду слышались голоса, где-то заиграла музыка. А на крыльце столовой вдруг появилась повариха и громко крикнула:

— Ребятушки, ну где же вы ходите? Столы давно накрыты! Идите, всё стынет!

— Ничего не понимаю! — воскликнул Денис. — Всё вернулось, как будто ничего и не было, так, что ли?

У остальных ребят был столь же ошарашенный вид, но педагоги, в свою очередь, с удивлением глядели на них.

— А что такое было? — изумлённо спросила Ольга Владимировна. — Что-то случилось?

— Ну как же… — пробормотала Геля. — Оживающие страшилки, ведьма, карантин…

— Какой карантин? — ахнула Зоя Львовна. — Кто-то из вас плохо себя чувствует? Кто? К врачу, в медкабинет, быстро!

— Да успокойтесь, Зоя Львовна, — засмеялся Юрий Павлович. — Вы что же, не видите, что ребята нас просто разыгрывают? Ладно, шутники, хорош прикалываться! Идёмте скорее, а то и впрямь останемся без праздничного ужина.

И подавая пример, развернулся и первым пошагал к столовой.

— Они что же, всё забыли? — шёпотом спросила Лиза.

— Да похоже на то, — кивнул Эмиль.

— Но как такое может быть? — удивилась Даша.

— Взрослые — что с них взять, — усмехнулся Денис.

— Ну, вы как хотите, а я пошёл жрать, пока ещё с голоду не умер, — заявил Сеня и вприпрыжку помчался к заветной цели.

Остальные ребята двинулись за ним. Геля тоже хотела идти, но Егор задержал её.

— Погоди минутку… — попросил он. — Знаешь что… — немного помялся и выдал:

— В общем, извини, но я тебе наврал… Я совсем не про руку хотел сказать… А про то, что ты… Что ты мне очень нравишься. Вот…

— Спасибо, — сказала Геля, краснея от удовольствия.

— А… А ты что хотела всем сказать? — спросил вдруг мальчик. — Ну тогда, перед тем, как пробили часы?

— Я? — Геля на мгновение замолкла. Признаться ему сейчас, что ли? Ну уж нет! Недаром мама столько раз говорила, что у девушки всегда должны быть свои маленькие секреты.

— А я уже и забыла, — засмеялась Геля. — Наверное, ерунду какую-нибудь!

— Тяф! — с очень убедительным видом подтвердила Тиффани.

Впереди у ребят было ещё целых десять дней весёлых каникул.