Звездная система Х-271.04

Сектор Сигма-26

Баронство Рейван

Центральная планета Киора

Баронская резиденция в духе чрезвычайно модного футуризма представляла собой нагромождение исполинских многогранников светло-голубого цвета, мерцающего за счет активированного защитного силового поля. На десятки гектаров вдоль скального берега протянулись гигантские прямоугольные параллелепипеды, призмы, ромбоэдры, напоминающие все вместе раскиданные великаном игрушки.

Южная часть комплекса, монументальный куб с гранями под две с лишним сотни метров, почти висел над морем, к самому дну которого уходили массивные поддерживающие конструкции. Внизу у самых скал выглядывала макушка многофункционального причального комплекса, скрывавшего в своих подземных ангарах внушительное число судов. Здесь были многометровые подводные лодки класса «Охранитель» и их меньшие собратья — донные сейнеры-малютки, предназначенные для патруля; разнообразные прогулочные яхты для господина барона, его семьи и гостей. Отдельная часть комплекса предназначалась для космических судов, в том числе и тяжелого класса. В теории через главные гермоворота мог протиснуться целый эсминец, центральная наблюдательная надстройка которого как раз бы едва касалась потолочных панелей. Правда, на практике здесь приземлялись лишь космические катера и представительские яхты. Все остальное — среднетоннажные грузовозы, межзвездные лихтеры и другое — направлялись на столичный космодром.

По всей верхней гране куба проходила смотровая площадка в этот самый момент медленно прохаживался высокий молодой человек, заложив руки за спину. Легкий бриз, несший с моря характерные запахи соли, влаги и водорослей, трепал его волосы, заставляя то и дело откидывать с лица их каштановую прядь.

Явно раздумывая над чем-то, он разговаривал с собой вполголоса. Иногда жестикулировал, пытаясь что-то изобразить или доказать. В такие секунды перед ним услужливо вспыхивал мерцающий голоэкран с чертежом, который парень тут же принимался править. Указательный палец, танцуя в воздухе, моментально рисовал в воздухе многоэтажные формулы с малопонятными символами. Через какое-то время сложные расчеты исчезали, а на их месте появлялись модели не менее странных конструкций. Мельтешение чертежей с бесконечным числом деталей и чисел усиливалось и постепенно превращалось в размытое изображение, что, правда, совсем не мешало молодому человеку его воспринимать. Его мозг с легкостью воспринимал быстро сменявшие друг друга гигантские потоки символов.

— … Я чувствую, что решение где-то близко. Оно точно где-то здесь, только я его почему-то не вижу, — бормотал молодой человек, взъерошивая густую копну волос. Видно было, что движение привычное, почти рефлективное. Просто так лучше думалось. В детстве именно так взъерошивала его волосы мама, что всегда успокаивало маленького непоседу и шалуна, заставляло его притихнуть, свернуться калачиком и тихо-тихо сопеть в носик. — Давай-ка, с самого начала…, - рука дрогнула и каштановая прядь вновь упала на глаза. — Прототип мозгового импа[1] для копирования сознания, в принципе, активен… Безусловно, активен. Все проведенные тесты доказывают это. Вопрос в другом…

В чем был вопрос он так и не произнес, снова застывая у края смотровой площадки. Правая рука опять перебирала пряди волос, то зачесывая их назад, то, напротив, все закидывая на лоб. Взгляд был устремлен куда-то в сторону линии горизонта, где смыкалось ярко-синее небо и бирюзовая морская гладь.

Александр Рейван, младший сын барона Рейвана, владетеля свободного баронства Рейван, всегда был немного не от мира сего. Говорят, во многом это благодаря его матушке, покойной баронессе Мирославе, которая, всей душой ненавидя войну и все сопутствующее ей, привила младшему сыну любовь к науке. Еще крохой Александр был отдан в Особый Императорский научно-технический лицей, где по специальным методикам развивали интеллектуальные способности человека и, в конечном итоге, готовили исследовательскую элиту — интелов[2]. После внесенного баронессой пожертвования, размер которого до сих пор не был озвучен руководством лицея, за младшего наследника взялись с такой энергией, что уже через пол года ребенок стал показывать поразительные успехи и существенно опережать по интеллектуальному развитию своих сверстников. К пятнадцати годам Александр уже имел несколько научных степеней и более тридцати официально зарегистрированных патентов. Выдающимися признавались его достижения в пространственной физике, атомарной химии, спектральной астронавтике. Барон Рейван, махнувший рукой на казалось бы неблаговидное для аристократа увлечение сына, создал дома все условия для дальнейшего образования. В итоге, к своим семнадцати годам юный аристократ превратился в полноценного интела, полностью погруженного в мир невозможных и необъяснимых научных проблем, и полностьюотстраненного от суетливой повседневности. Другими словами плевать он хотел на свое положение, обязанности аристократа и все что их сопровождало. Последнее, в принципе, барона особо не расстроило. Ведь у него уже был наследник…

— Остается открытым вопрос об адекватности записи. Насколько точно записанный слепок с сознания соответствует реальности? Это ещё одно Я? Или всего лишь ментальная фотография? Хм… Похоже ответить на вопрос можно лишь в ходе включенного эксперимента.

Учёный вновь вывел перед собой голоэкран с сложным рядом формул и уходящих куда-то к горизонту числовых последовательностей. Указательный палец быстро запорхал, внося очередные, бесчисленные по счету, исправления и коррективы. Он стремился как можно точнее описать процесс математически, создать его абсолютно точный образ. Но всякий раз, когда все казалось готовым, обязательно выскакивал незначительная погрешность в результатах, нарастающая при каждом новом цикле испытаний.

— …Младший наследник! Господин младший наследник! — в какой-то момент робкий женский голосок вывел его из глубоких размышлений. — Господин младший наследник, я стучалась, но Вы были заняты. Мне пришлось войти в вашу лабораторию.

Поморщившись, что нарушили его сосредоточение, Александр повернулся. Из-за наполовину открытой стеклянной панели выглядывала смущенная женская головка в очаровательном белом чепчике на самой макушке.

— Лиза! Сколько раз тебе говорили, что нужно дожидаться снаружи лаборатории?! Глухая, что ли? Снаружи, а не внутри! — с досадой несколько раз произнес парень, махая рукой в ее сторону. Злиться, он особо не злился, но некоторое неудовольствие испытывал. Не любил, когда нарушали его в минуты размышления.

Горничная и одновременно его личная служанка, Лиза быстро к нему подбежала и сделала книксен. Причем сделала это так, чтобы полушария ее груди предстали перед господином в наиболее выгодном свете. Зарделась, словно, и правда, его боялась или, как будто от смущения. Чуть откинула кудрявую головку в сторону и лукаво стрельнула глазками в его сторону. Словом, чертовка-обольстительница, никак не могла угомониться, снова и снова пытаясь обольстить младшего наследника. С каждым разом ее попытки становились все настойчивее: декольте все глубже, позы призывнее и откровеннее, а голос более манящим. Причем, делалось все это настолько естественно и неназойливо, что и мысли не появлялось в какой-то искусственности поведения и подготовленности таких попыток.

— Что? — мазнув по ней взглядом, парень еле заметно улыбнулся. Это их противостояние длилось уже довольно давно, нередко приводя к неистовым постельным сражениям. После каждой такой баталии довольная горничная на несколько дней ослабевала свой натиск, но только лишь для того, чтобы позже приступить к очередному наступлению. Очень уж она держалась за своей место, на которое охотниц было более чем предостаточно.

Горничная сделала крошечный шажок, обдавая своего господина волной его любимого цветочного парфюма. Давно уже изучила все его предпочтения, чем и пользовалась. Последовал еще один книксен, более глубокий. Груди едва не выскользнули из тугого лифа. Еще чуть-чуть и на свет появиться один из розовых сосков. Александр, сам не ожидая от себя, затаил дыхание и внимательно следил за этой борьбой между тонкой атласной полоской ткани и белоснежной тугой плотью. Вот-вот, ещё немного, и он увидит крошечный сосок, задорно торчавший в его сторону. Он облизнул внезапно пересохшие губы. Одно слово чертовка-бесстыдница!

— Господин младший наследник, вас призывает к себе господин барон. Очень срочно… Вместе с ним ваш брат, — едва замолчав, она вновь начала говорить. Причем в тоне ее совсем не было уже ставших привычными обольстительных ноток. Наоборот, отчетливо звучала тревога и беспокойство, чтобы довольно странно. — Они ругаются, господин. Очень сильно, — добавила девушка. — Господин барон говорил такие слова, что и повторить страшно… Ой! Простите господин младший наследник! Не говорите, что я такое говорила! — большие, полный страха глаза, посмотрели на него.

Он отвел взгляд от соблазнительно лифа и успокаивающе кивнул. Мол, не бойся, дуреха.

— Господин младший наследник, пойдемте скорее, — она тут же развернулась и засеменила в сторону двери, то и дело оглядываясь назад. Видно, что господин барон отдал свой приказ в весьма недвусмысленной форме. — Господин барон станет гневаться.

Вздохнув, Александр пошел за ней. Похоже, ему предстояло вновь присутствовать при очередной семейной склоке. После смерти супруги барон Рейван полностью погрузился в дела баронства. Подросший наследник, старший сын, сначала активно ему помогал в этом, чем весьма сильно радовал отца. Но со временем их взгляды на будущее баронства все более и более расходились, чаще приводя к ссорам и бурным выяснениям отношений. Дело было в том, что, барон Рейван очень трепетно относился к суверенитету баронства и даже мысли не допускал чем-то поступиться. У наследника же, симпатизировавшего их более крупному соседу, герцогству Торенто в приграничном секторе, были свои представления. Тот считал, что в современных условиях нужно идти на более тесную интеграцию с герцогством, которое, к тому же, и само проявляло в этом сильную заинтересованность. За последние несколько лет пришедший к власти молодой герцог, почти ровесник наследнику, не раз выказывал соответствующие недвусмысленные сигналы. Именно этот вопрос всякий раз и был камнем преткновения отца и сына.

Уже подходя к баронскому личному кабинету, парень услышал звуки ссоры. Раздававшиеся из-за неплотно закрытой двери, голоса были особенно сильны. Было слышно почти каждое слово.

— … Ты совсем не соображаешь, что наделал? Скажи мне, не соображаешь? Мозгов не хватает? Все протрахал, пропил и пронюхал! Какого же черта я потратил миллионы квиров на твое образование?! Или сделал это специально, чтобы разозлить меня? — отец в этот момент явно был в ударе. Даже не пытался сдерживаться, изрыгая одно оскорбление за другим. — Ты, правда, не понимаешь, что наделал? Это же целых одиннадцать процентов акций Вилеанской имперской судостроительной верфи, подаренных тебе матерью! Ты баран?! На какой хрен было их продавать этому сопляку с герцогской короной?! Он же наш прямой конкурент! Прямой! С твоими одиннадцатью процентами у него будет сорок один процент. И с этим пакетом его решения уже нельзя будет игнорировать. Недоумок! Мы теперь без согласования с ним ни один долгосрочный контракт не заключим!

Чуть задержав шаг, Александр стал слушать дальше. Судя по всему, его брат втихомолку продал или может передал в доверительное управление большую часть своих наследных акций имперской судостроительной верфи, крупнейшего в этом секторе галактики подобного холдинга. Там, на орбите планеты Вилеан, где и располагалась верфь, собиралось абсолютное большинство космических судов всех классов, включая военные корабли первой линии, что приносило баронству баснословные прибыли. И пока баронство соблюдало нейтралитет в многочисленных межгосударственных конфликтах и выполняло заказы любого из клиентов, этот лакомый кусочек оставался в относительной безопасности. Все стороны устраивал этот нейтралитет, с одной стороны никого не усиливавший, а с другой, позволявший получать определенную ренту. Ведь баронство Рейван за многовековую историю балансирования между интересами великих держав выработало довольно эффективную стратегию существования, став в той или иной степени выгодным всем без исключения. Одни здесь заказывали военные корабли, другие — торговые, третьи обучали специалистов, четвертые покупали технологии, пятые проводили модернизацию оборудования и т. д.

— … Безмозглый кусок дерьма, ты должен смотреть на несколько шагов вперед! Понимаешь меня?! Ты будущий барон! Твоя обязанность видеть дальше, чем способны другие! — неистовствовал барон. — Ты же нарушил равновесие, которое я и твой дед десятилетиями выстраивали! Какого хрена я тебе должен объяснять очевидные вещи?! Мы устраиваем всех, пока нейтральны! Теперь все изменилось! Из-за твоих действий может начаться полноценая война…

Остановившийся Александр покачал головой. Открывшиеся перед баронством угрозы ему тоже были видны невооруженным глазом. Герцогство Торенто, явно лелеявшее откровенно реваншистские планы, теперь могло определять стратегию развития верфи, что очень многое меняло. Еще в первые мгновения он рассчитал, как минимум, два десятка абсолютно новых конфигураций военно-политических и экономических союзов в их и пяти близлежащих секторах. Для одних государств, конфликтующих со своими соседями, полностью менялась диспозиция. Другие, особенно торговые или добывающие империи, оказывались в весьма уязвимом положении по сравнению со своими конкурентами. В конечном итоге, смена центров силы могла коснуться и великих держав, которые и так с большим подозрением поглядывали друг на друга.

— … Это ты ослеп, отец! Все равно это рано или поздно случится, — попробовал огрызнуться старший наследник, перебивая барона. — Посмотри вокруг! Все уже тлеет, где-то, вообще, вовсю горит. Какое к черту равновесие?! Все идет к большой войне! Все это видят! Один ты, похоже, не хочешь замечть этого! В нашем секторе Анжерский торговый союз уже заключил с нами сделку на строительство пятидесяти трех тяжелых линкоров и модернизацию почти такого же количества кораблей. Их конкуренты, Третейский синдикат, по моим сведениям готовы раскошелиться на вдвое большее число кораблей. Уже пылает третий сектор. Там сцепились герцогство Фитата и Маровийское королевство. Уверен, оба они уже выходили на тебя со своими заказами. Мне продолжать?! — судя по молчанию барона, многое из сказанного не было чушью и имело право на существование. — Я лишь предвосхищаю будущие события. Эти чертовы акции позволят нам заручиться благосклонностью герцога уже сейчас. После же мы сможем заключить с ним полноценный союз…

Видя, что стоявшая у кабинета баронская стража начинает на него недвусмысленно коситься, Александр направился к двери. Медлить больше было нельзя.

— Отец, — парень распахнул дверь и оказался на пороге просторного кабинета, залитого ярким солнечным светом. Его взгляд сразу же нашел барона, нависшего над старшим сыном. Тот, бледный, как смерть, с дергавшейся щекой, выглядел настоящим покойником.

— Все хватит слушать этот бред! Итак, я принял решение…, - барон Рейван поманил к себе рукой Александра, который тут же сделал в его сторону несколько шагов. На плечо легла тяжелая рука отца. — Старшим наследником баронства объявляю своего младшего сына Александра. В отношении Михаила будет начато дело о его дееспособности и неспособности отвечать за свои действия. Все твои действия за последние тридцать дней признаются юридически ничтожными, в соответствие с чем нашими юристами будет начата процедура отзыва твоих акций. Думаю, имперская судебная палата примет во внимание мои аргументы…

Лицо Михаила пошло пятнами. Судорога исказила щеку. Он явно что-то хотел сказать, но не мог ни слова вытолкнуть из себя.

— С завтрашнего дня ты находишься под домашним арестом и наблюдением медицинских специалистов, — голос барона приобрел особую тяжесть. Становилось ясно, что принятое им решение окончательное и бесповоротное. — Тебе запрещено выходить на связь с кем бы то ни было кроме твоих близких. Будут изъяты все средства внешней коммуникации, заблокирован доступ к личным и родовым банковским счетам и ячейкам, перемещение ограничено твоими личными покоями. А теперь, уходи с моих глаз. До моего особого распоряжения видеть не желаю.

Бывший наследник сгорбившись прошел мимо Александра, даже не взглянув на него. Лишь около порога Михаил на какое-то мгновение остановили и, повернувшись, окинул кабинет взглядом, полным инфернальной, физически ощущаемой, ненависти. Казалось, будь в его руках в этот момент какое-нибудь оружие, он бы ни сколько не раздумывая пустил его в ход. Показалось, конечно же. Разве может сын пойти против отца? Никогда…

Едва в кабинете остались лишь они одни, барон Рейван вновь заговорил. От былой непоколебимости и решительности в его голосе не осталось и следа. Мужчина тоже сгорбился, руки устало опустились вдоль тела. Сейчас особенно стало заметно, как постарел барон: седина в волосах поблекла, набухли темные мешки под глазами, потух блеск в глазах. Видно, что нелегко ему дался этот удар от старшего сына, опоры и наследника.

— Все слышал? — глухо спросил он Александра, молча кивнувшего в ответ. Барон тяжело поднялся с кресла, в которое только что сел, и подошел к сыну. Остановившись на расстоянии шага, долго, очень долго, вглядывался в его лицо, словно пытался найти в нем ответы на какие-то свои невысказанные вопросы. — То, что сделал Александр, может через некоторое время обернуться для нашей семьи и всего баронства очень тяжелыми испытаниями. Скорее всего нас ждет война. Не сразу, конечно. Сначала начнется брожение и бурление всякого говна, что всегда предваряет начало конфликта.

Судя по прогнозу барона Рейвана отсчет до новой великой войны уже начался. Естественно, продажа акций крупнейшей судостроительной верфи нескольких секторов не стала ее причиной, но точно была одним из многих сопутствующих факторов. Теперь часть военных союзов, куда в той или иной степени входило герцогство Торенто получала внушительное преимущество, приобретая возможность быстро строить новые корабли и модернизировать старые. При этом классность корабля и их количество почти не имели значения. Комплекс по размерам был сопоставим с самой планетой, на орбите которой был возведен. Работающие здесь специалисты могли одновременно работать над возведением пол сотни боевых судов первой линии, над модернизацией в десять раз большее количества кораблей.

— …Михаил не прав, говоря, что я не замечаю войны. Я, как и многие другие, все прекрасно вижу. Все идет именно к этому. Волки войны снова поднимают голову, чтобы провыть свою песню, — барон заговорил словами одной из своих любимейших баллад — легенда о Войне. — Их вой заставляет кипеть нашу кровь… Он ошибся. Герцогство нас не спасет. Наоборот, благодаря этому сопляку, оно сделает наше баронство одной из первых мишеней для десантных кораблей. Всякий в этом секторе станет опасен для нас…

Отец махнул рукой, подзывая сына к себе. После небольших манипуляций над столом возникла голограмма с изображением какого-то участка космического сектора, совершенно незнакомого Александру. Вокруг звезды, красного карлика, примерно на одинаковом расстоянии вращалось две планеты. Судя по изображению на них была жидкость, а значит, и условия для жизни.

— Новая война перетасует все наши сектора так, что от старого ничего не останется. Вряд ли кто-то сможет отсидеться. Но есть одно место…, - барон ткнул пальцем в голограммы, в углу которой побежала длинная числовая строка — адрес для гиперпрыжка. — Здесь одна из наших, так называемых, потерянных колоний. Для всего мира ее нет. Смельчаки, что должны были ее основать, затерялись в бескрайнем космосе и бесследно сгинули. На самом же деле на обеих планетах уже создана довольно развитая экономика. Численность населения уже превысила семь миллиардов человек. Мне удалось за последние сорок лет тайно переправить туда большое число специалистов с нашей верфи, наладить регулярную отправку караванов с современной продукцией. Главное, же, за последние восемь лет почти шесть процентов всего валового внутреннего продукта баронства направляется на развитие колонии. Она уже обладает весьма внушительным флотом, в составе которого находится шесть кораблей первой линии и больше пяти десятков второй линии. Это будет не по зубам даже кое-кому из лидеров нашего сектора. Там наше будущее, сынок… Вытяни руку.

Ничего не понимая, Александр протянул руку. Барон прикоснулся к ней каким-то небольшим прибором, размеров с портативный охранный сканер. Что негромко прожужжало и по руке парня растеклось тепло.

— Это голографическая метка — ключ ко всем нашим технологиям и ресурсам, — тихо проговорил барон, указывая на разноцветный штрих код на локте. — Твои команды будут иметь полный приоритет…

После разговора с отцом, оказавшегося особенно трудным и продолжительным, Александр возвратился к себе в лабораторию. Нужно было работать над имплантом, но из головы ни как не вылазили последние события. Сосредоточиться никак не удавалось.

— Эх, Миша, Миша… Зачем было туда лезть? — качал он головой, облокотившись на ограждение смотровой площадки. Морской ветер приятно обдувая лицо, даря прохладу разгоряченному телу. Хотелось вечно стоять здесь и просто смотреть на меняющееся море. — А это еще что такое?

Его блуждающий взгляд зацепился за небольшой катер на воздушной подушке, мчавшийся в расходящихся во все стороны брызгах. Вокруг судна еле заметно блестело мерцающая поле маскировочной сети. Те, кто там находились, явно не хотели, чтобы их обнаружили. Такая маскировка весьма эффективно прятала цель от любого сканирующего излучения.

— Хм… Репортеры что ли? Только у них хватит наглости подойти к самой резиденции. В добавок, еще пользуются маскировкой….

Он уже хотел пойти за электронным искателем, чтобы получше рассмотреть непрошеного гостя, как от него что-то отлетело. Небольшая капелька рванула от катера в сторону подземного причального комплекса.

— О, черт! Раке…

Парень только и успел, что активировать экспериментальный имплант, что с самого утра висел у него на шее. Электромагнитные импульсы, прошив головной мозг, мгновенно сделали ментальный слепок и отправили его в приемный механизм, что стоял в лаборатории.

В этот момент раздался оглушительный взрыв. Кварковый заряд, установленный на ракете, рванул с такой силой, что испепелил все внутренности причального комплекса. Досталось и самой резиденции, остатки которой начали проваливаться внутрь образовавшейся в земле дыры.

А информационный слепок сознания Александра, не найдя приемного устройства, отправился дальше. Электромагнитная волна сверхвысокой частоты легко перешагнула скорость звука, затем скорость новейших космолетов. Не стала для нее пределом и скорость света.

[1] Мозговой имп — нейроимплант, адаптированное с нервной тканью устройство, оказывающее воздействие на протекание нервных импульсов. Настоящая линейка импов, выпускаемых концерном «Гелиодр Корпорейшен», предлагает клиента широкий выбор улучшений своего мозга: от повышения уровня мозговой активности для представителей творческих специальностей и до развития определенных свойств (сенсорные и интеллектуальные способности) для конкретных целей.

[2] Интел — человек, у которого на протяжении длительного времени по индивидуально подобранной программе «разгоняли» сенсорные и интеллектуальные способности. Многолетнее следование программе позволяло многократно повысить возможности мозга, превращало человека в живой компьютер, способного выполнять поразительные аналитические расчеты. В тоже время колоссальные затрат на индивидуальную коррекцию для будущего интела не позволили тиражировать опыт. Интелы остаются элитарной частью научного сообщества, за которой ведут охоту крупнейшие исследовательские центры человеческого сектора космос.

— //-//-

2010 г., Альтернативная реальность

Российская империя

Форма правления — конституционная монархия во главе с монархом и Государственной Думой.

Форма организации общества — сословный строй. Конституцией выделяются следующие разряды поданных: дворянство (в свою очередь делилось на боярство (владеющие магией рода) и обычное дворянство (урождённое или пожалованное), духовенство, городские и сельские обыватели.

Тип цивилизации — постиндустриальная техномагическая цивилизация. Эволюция человечества осуществлялась за счёт познания и наработки навыка управления системными структурами (стихии, энергоинформационные поля, порталы) и техническими механизмами.

Магия — генетически передаваемое (в исключительно редких случаях приобретаемое) свойство организма манипулировать энергетическими системными структурами.

— //-//-

Московская Императорская Николаевская гимназия всегда стояла особняком среди остальных учебных заведений, находящихся под патронажем Императорской фамилии или ее отдельных особ. Все без исключения отпрыски благородных семейств — дворянских, а тем более боярских — всеми правдами и неправдами стремились попасть в число ее учащихся. При приближении очередного вступительного цикла в столице разворачивались самые настоящие «баталии», не всегда, правда, видимые глазу простого обывателя. За право на обладание заветным вступительным билетом передавались «золотые» аккредитивы на баснословные суммы, роскошные столичные апартаменты в закрытых жилых комплексах «Экстра» класса, поместья в самых живописных местах Подмосковья, акции крупнейших мировых компаний и многое другое, что подчас не укладывается в голове. Некоторое время назад в одном «желтых» сетевых изданий промелькнула новость, что одного из членов приемной комиссии предложили собственный остров в Индийском океане с развитой на нем инфраструктурой: большим поместьем, хозяйством с замкнутым экологическим циклом, самолетом, двумя вертолетами, причальным комплексом с катерами и яхтой.

На первый внешний взгляд столь разительную популярность Московской Императорской Николаевской гимназии по сравнению с остальными учебными заведениями подобного статуса было сложно объяснить. Она не считалась исключительно хайтековой, как Санкт-Петербургская Императорская гимназия с ее всемирно известными движущимися подводными и воздушными аудиториями, виртуальными учебными мирами и развитой роботизированной средой. Не могла соперничать с Казанским Императорским лицеем, занимающим территорию небольшого провинциального города и славящимся грандиозностью построек и роскошью отделки учебных корпусов. По качеству преподавательского состава — доле привлеченных профессоров мирового уровня и количеству их научных регалий — уступала Киевской Императорской гимназии, собравшего в своих стенах весь цвет мировой науки. Можно задаться вопросом, а что же в таком случае так привлекало сюда отпрысков самых известных фамилий империи? Ответ на этот вопрос, на самом деле, более чем прозаичен: именно здесь традиционно проходил обучение сам цесаревич. И кто в здравом уме откажется свести такое знакомство еще на школьной скамье? Естественно, никто. Ведь, школьные друзья — одни из самых верных.

Здесь было пропитано непередаваемых аристократическим духом, словно говорящим: гость, ты входишь на территорию, где «взращиваются» особые люди. Это чувствовалось уже при самое первом знакомстве с гимназией, когда перед твоим автомобилем открывались высокие ажурные ворота из кованого металла. На причудливо изогнутых черных прутьях — лепестках и стеблях с массивными железными цветами — последних красовалась монограмма императора Николая Освободителя, ставшего первым покровителем гимназии, и фактически ее отцом-основателем.

Прямо от каменных стен расстилался изумительно ровный газон сочного изумрудного цвета, напоминавший море в спокойные дни. Аккуратно подстриженная трава мерно и неторопливо колыхалась при каждом дуновении ветра, по ней бежали еле заметные барашки-волны. Газон разрезали разбегавшиеся в разные стороны тропинки из старинной брусчатки. То тут, то там глаз цеплялся за уютные беседки, обвитые густым плюшем и манящие прохладой и тишиной.

Все тропинки и дороги, в конечном итоге, вели к центральному зданию — приземистому двухэтажному зданию с выступающей вперед колоннадой. Выстроенное из редкой красоты голубоватого мрамора оно когда-то принадлежало светлейшему князю Александру Даниловичу Меньшикова, ближайшему сподвижнику императора Петра Великого, передавшего одно из своих любимых поместий в пользу Благородного Российского общества призрения. В своей духовной грамоте известный меценат особо настаивал, чтобы его обширное поместье со всеми постройками использовалось только для образовательных целей. Воля покойного исполнилась в 1834 году, когда в стенах Меньшиковского дворца была основана Московская Императорская гимназия и сразу же получившая почетное наименование «Николаевская».

С этого времени в неизменном виде сохранился весь интерьер с роскошным внутренним убранством. Это старинные английские портьеры с вышитыми в ручную сценами из Библии, покрытие стен из редкой разновидности китайского шелка, паркет из драгоценных пород дерева — Эбена, Агара, Санадала, Амаранта, Зебрана и других, ростовые вазы из муранского стекла. Настоящими произведениями искусства выглядела мебель, образующая уютные островки в каждой из залов и комнат дворца. Впечатляли, оформленные в разных стилях, мягкие диваны, оббитые кожей буйвола и ножками с чеканными серебряными узорами; столы и стулья, изготовленные из искусно изогнутого красного дерева и богато инкрустированные слоновой костью. Сверху все это великолепие освещали многоярусные люстры с украшениями из причудливо ограненного хрусталя, напоминавшего роскошные бриллиантовые подвески.

Под стать убранству был и внутренний персонал гимназии, каждое утро встречавший учащихся в огромном фойе дворца. Одетые в старинные ливреи, белоснежные чулки, яркие манишки и густо напудренные парики с косичками, уборщики отвешивали поклон каждому входящему в двери, отдавая тем самым дань истории. После вновь застывали без движения у стен, напоминая собой каменные изваяния.

Сегодня, как, собственно, и всегда, первым встречал гимназистов старший управляющий гимназии Рудольф Альбертович. Свое одеяние мажордома из времен светлейшего князя Меньшикова он носил по-особому, с присущим только ему чувством собственного достоинства и некого превосходства над остальными. Последнее проявлялось едва ли не во всем: и в каменно-непоколебимым выражении лица, и во вздернутом подбородке, и в тщательно выверенных деталях костюма, и в болезненной скупости движений, и в безжизненном сухом голосе. За свои почти сорок, проведенных здесь, лет старший управляющий уже давно стал частью этих старинных стен, полностью пропитавшись здешней атмосферой. Он уже не видел себя за пределами всего этого, превратившись в неотъемлемый элемент этого огромного механизма и став самой историей. Видели, а главное, чувствовали, это и остальные. Его, представителя, «худого» рода и не обладающего ни каплей магии, почтительно приветствовали отпрыски самых известных фамилий империи и наследники гигантских состояний. Уважительно здоровались с ним владельцы транскорпораций и торговых империй, родовитые бояре и дворяне, обязательно поздравляли его с именинами, старались лично засвидетельствовать свое почтение в дни больших праздников. Всякий мало — мальски разумный человек понимал, каким большим влиянием обладал этот человек. Будучи вхож в императорскую фамилию и пользуясь их особой благосклонностью, он мог шепнуть лишь только одно слово, чтобы кардинально изменить судьбу своего обидчика или, наоборот, близкого человека.

В фойе его традиционного окружали около двух десятков молодых девушек в старинных одеждах горничных, которых готовило специальное учреждение в столице — Московский пансионат призрения и милосердия. В этом тоже состояла дань традиции и тем временам, когда горничные поддерживали порядок в огромном дворце. Сейчас же их роль была несколько иной и больше сводилась к организационным функциям. Они помогали преподавателям с подготовкой оборудования к занятиям, сопровождали в переходах от корпуса к корпусу, решали мелкие управленческие вопросы и многое другое. Столько разнообразный функционал предполагал и особые требования к их подготовке. Девушки знали по три — четыре иностранных языка, обладали серьезными компетенциями в разных предметах и даже владели навыками специальной борьбы.

На нижней ступени иерархии стояли сотрудники технического персонала, большая часть которого занималась поддержанием в должном состоянии инфраструктуры гимназии. Их ливреи были чуть скромнее, чем у остальных. На камзолах почти не было золотого шитья и атласных лент с подвязками. Ткань проще, практичнее.

Самым крайним в ряду технического персонала стоял невысокий юноша, скорее даже подросток лет пятнадцати. Довольно худой, болезненного вида, он то и дело касался туго завязанного галстука, видимо душившего его. Бледность его лица соперничала с белизной сильно напудренного парика.

— Кхе-кхе…, - чуть слышно кашлянул паренек, задыхаясь от сдавленного горла. — Кхе-кхе…, - сильно стягивал грудь корсет, спрятанный под камзолом. Жесткие ребра, усиленные китовым усом, не давали толком ни вздохнуть, ни выдохнуть. — Что-то совсем худо, дядя…, еле слышно прошептал он, дергая за рукав рядом стоявшего грузного мужчину с роскошными бакенбардами. — Худо мне очень, мочи нет…

Мужчина бросил на него быстрый взгляд и тут же отвел глаза. Не дай Господь, старший управляющий заметит их шевеление. Тогда совсем беда. Рудольф Альбертович ведь очень скор на расправу. Ладно, если премии лишит, а может и со службы погнать. Куда потом идти?! Некуда! У него на шее хворая сестра, что уже второй месяц с постели не поднимается, и несуразный племяш. Кто с таким багажом-чумаданом возьмет?! Эх…

— Потерпи, Максимка. Потерпи. Самый малехо осталось. Сейчас, господа гимназисты пройдут, покланяемся, и выдохнешь, — одними губами шептал дядя, косясь глазами в сторону парнишки. А тому, к бабке не ходи, становилось все хуже и хуже. — Дыши, дыши. Токмо галстук не трогай. Старший управляющий с гавном съест, коли тронешь.

Он даже чуть сдвинулся к племяшу, чтобы поддержать, если чего случиться. Жалко, парнишку. Самому Господь деток не дал, вот и привязался он к Максимке, как к своему собственному сынишке. С самого рождения, как сбежал от них папашка, возился с ним, помогал сестренке деньгами, с жильем. Как тот вытянулся, немного повзрослел, на службу устроил в гимназию. Дай Бог здоровья добрым людям, поспособствовали, помогли его Максимку пристроить в уборщики. А что такого? Хорошее место: теплое, сытное, деньгу платят. Дел-то немного, любой справиться: уборные и душевые в чистоте держать.

— Слышь, Максимка? Живой? — обеспокоенно спросил мужчина, не имея возможности повернуться. Старший управляющий, будь он не ладен, в их сторону смотрел. Чистый сыч, строго глазищами зыркает. — Эй, племя…, - остаток слова он испуганно проглатывает и втягивает во «весь фрунт». В дверях появляется первый гимназист, за ним второй, третий…

Каждого появлявшегося, одетого в строгий темно-синий костюм с вышитой эмблемой на отвороте, персонал встречал легким полупоклоном. Им даже не пытались отвечать. Ведь персонал давно уже стал частью гимназии, как ее стены, паркетный пол и потолок с высокими люстрами. Смеясь и разговаривая, гимназисты проходили мимо…

Особый момент наступал, когда порог гимназии переступал сам цесаревич. Этот высокий худощавый молодой человеку с роскошной гривой черных волос и резкими чертами лица тоже не обращал внимания на стоявших у стен людей, склонившихся в поклоне. Лишь старший управляющий удостаивался его кивка, а иногда и нескольких ничего не значащих слов о погоде.

В этот самый миг, когда цесаревич в окружении своих галдящих товарищей, шел мимо парнишки-уборщика, тот вдруг начинает оседать. Закатив глаза, Максим тихо простонал и мешком свалился на паркет.

— Ах, — не сдержалась и еле слышно ахнула какая-то горничная, что стояла ближе всех. Первым ее порывом было броситься вперед, но она сдержалась и осталась на месте. Строгие инструкции, регламентировавшие обязанности персонала, обязывали всех стоять совершенно неподвижно и молча приветствовать учащихся. Не допускались ни какие лишние движения.

— Ха-ха-ха! — кто-то из гимназистов тут же весело заржал при виде свернувшегося валявшегося на паркете парнишки. Это небольшое происшествие после каждодневного единообразия явно стало для него поводом для веселья. — Зацените-ка, статуя ожила! Ха-ха-ха! Я-то думал, что это мрамор в ливреи одели! Ха-ха-ха! Его словно удушающей плетью огрели! — он сделал вид, будто бы стреляет из оружия. — Ха-ха-ха!

— Хи-хи-хи! — поддержав, хихикнула пара белокурых девиц. Одна из них даже не удержалась и вытащила коммуникатор, чтобы сделать пару эффектных кадров. — Сандрик, душка, покажи-ка плеть еще разок! Во-от! И ногу, ногу поставь! Вот! Сандрик, голема завалил! Ха-ха-ха! — обе девицы вновь начали заливаться смехом. Тыкают оттопыренными пальчиками в коммуникаторы и изгибаются возле лежащего тела, словно у шеста. Смешно до коликов.

Шедший вместе с ними цесаревич даже не остановился. Его губы лишь чуть дрогнули в едва наметившейся улыбке. Он просто обошел тело уборщика и пошел дальше. А, собственно, что тут необычного и странного? Упал какой-то уборщик, и что? Его приведут в чувство, и все станет, как прежде. Зачем обращать на этой внимание на эту мелочь?

Возле веселящихся гимназистов, словно из неоткуда, возникла фигура старшего управляющего. С совершенно беспристрастным листом он глубоко поклонился.

— Приношу глубокие извинения за этот прискорбный инцидент, — Рудольф Альбертович сделал знак рукой своим помощникам, двум крупным мужчинам в красно-белых ливреях, тут же подошедшим ближе. Они быстро подхватили безжизненное тело и понесли его в сторону неприметной двери, за которой находилось техническое помещение. — Такое больше не повториться.

Стайка со смехом понеслась дальше, догонять цесаревича. Поржали и ладно. Через пару минут эту историю они уже из головы выкинули. Забыли, как и не было. От самого происшествия остался лишь десяток уморительных фоток, над которыми можно будет позже поржать.

Сам же старший управляющий уже входил в подсобное помещение, где парнишку положили на длинный стол и пытались привести в чувство. Со стороны головы суетился его дядя, то похлопывая племянника по щекам, то ослабляя ворот его камзола. Одна из горничных водила перед носом юноши крошечной коробочкой с какой-то пронзительно пахнущей ароматной солью.

— Что это такое было, господин Симонов? Вы понимаете, что сейчас произошло? — ледяным голосом спрашивал Рудольф Альбертович, направляя тяжелый взгляд на мужчину с бакенбардами. Тот, отпрянув от племянника, поник: голова наклонилась, плечи опустились, глаза уставились в пол. Понимал, что сейчас разразиться буря. — Таких прискорбных инцидентов, да еще в присутствии Его Императорского Высочества Цесаревича Александра, гимназия не знала за всю свою историю. Это не просто чрезвычайное происшествие, это настоящая катастрофа. Ваш племянник своим безрассудным поступком причинил весьма весомый ущерб авторитету нашего учреждения. Сделанные сегодня фото уже сейчас гуляют по сети, вызывая гомерический хохот у наших недоброжелателей. Понимаете, к чему это приведет?

Мужчина поднял глаза и тут же вновь опустил их к полу. Чего тут понимать? Все и так ясно. Лишением премии тут не отделаешься. Максимку-бедолагу точно за ворота погонят. С него «стружку снимут», или, не дай Бог, тоже выкинут. Вот и вся нехитрая арифметика.

— Я поясню вам и всем остальным, чтобы это лучше отложилось в ваших черепных коробках, — старший управляющий неторопливо обвел взглядом всех присутствующих в подсобном помещении, ненадолго задерживая взгляд на некоторых из них. — В течение следующего часа эти фотографии будут размещены на своих площадках ведущими информационными агентствами с весьма интригующими комментариями и названиями. Возникнет настоящий вал сопутствующих новостей, хейта, на который не смогут не отреагировать наши учредители. Примерно через два часа со мной свяжется один из членов Управляющего Совета гимназии и начнет задавать весьма неприятные вопросы о персонале. Что мне ему нужно будет ответить?! Ответ может быть лишь один — кадровые решения.

В это мгновение вдруг раздалась неприятная трель коммуникатора. Старший управляющий поднял руку и с досадой «пожевал» губы.

— Вот, собственно, и звонок от члена Управляющего Совета Его Высочества великого князя Салтыкова, — мужчина ткнул пальцем в лежавшего парнишку, а затем в его дядю, сопроводив все это жестким комментарием. — Этот уволен. Завтра бумаги мне на стол. Ты лишен премии на два месяца и получаешь первое персональное предупреждение. Напоминаю, второе персональное предупреждение может привести не просто к увольнению с «волчьим» билетом, но и к уголовному делу.

После он резко развернулся и вышел из помещения. Следом потянулись и остальные люди, не смотреть друг на друга. Каждый старался, как можно скорее покинуть это место, словно оно было чумным. Никому не хотелось оказаться следующим.

— Эх-хе-хе, — с тяжелым вздохом забормотал мужчина, поглаживая лысину под париком. Плюхнулся на лавку и развязал галстук. Тяжело дышать стало. — Эх, жизнь-злодейка, что же ты так не любишь нас. Взъелась на нас, как злобная псина, и никак не отстанешь… Я-то ладно, старый пенек, а мальчонку за что так шпыняешь?! Хороший ведь паренек, добрый, мухи не обидит. Молчун, все стерпит, слова плохого не скажет. За матерью так «ходит», что любой сиделке фору даст. Опять, наверное, не ел, потому и в обморок упал, — он подвинулся ближе к столу и осторожно погладил парнишку по голове. Несколько раз взъерошил непослушную копну волос. — Говорил, же ему кушать надо, иначе сил не будет. Он же нет, все на лекарства тратит. Поди за целый день сухой корки во рту не было… Конечно, вона бледный весь. Краше в гроб кладут. Эх, бедовый, бедовый…

Он снова и снова гладил парнишку по волосам, с нежностью вглядываясь в каменные черты его лица. Как же сильно Максимка ему напоминал свою матушку, его сестрицу. Носик такой же вытянутый, чуть вздернутый. Ямочки на щеках. Волос тоже очень похожий.

— Ой! Прости Господи, неужели шевельнулся? — вздрогнул мужчина, заметив какое-то движение. Быстро перекрестился и осторожно взял парнишку за руку. — Точно, шевельнулся. Максимка, слышишь меня? Максимушка, давай, открывай глаза. Не время разлеживаться, не время. Не дай Бог, старший управляющий снова зайдет и увидит, как ты разлеживаешься. Ведь разбираться не будет: мигом в дом призрения отправит. Там тоже с нашим братом никто не церемонится. Напишут тебе падучую болезнь или еще что-нибудь чудное, за что и социальный рейтинг понизят. Куда потом идти? Открывай, открывай, глазки-то!

После недолгого тормошения Максим, наконец, открыл глаза. Несколько раз хлопнул века и непонимающе уставился на дядю, что тому совсем не понравилось. Слишком уж девственный взгляд у того был. Неужели память отшибло?! Быть такого не может. Не может память с голодухи пропасть. Никак.

— Максимка, ты чего? Я же дядька твой, Михаил! Дядя Миша!

Тот смотрит на него, как телок. Веками хлопает, ни единого слова не говорит. Беда, просто.

И тут что-то изменилось. Вряд ли бы мужчина смог объяснить словами, что случилось. Это было нечто неосязаемое, находящееся на уровне ощущения. Пожалуй, сильнее это ощущалось во взгляде. Взгляд вдруг стал совершенно другим, странным, заставляющим отворачиваться.

— Ты что это?

Словно безжалостный вивисектор на тебя смотрел изнутри этого мальчишки. Взгляд «препарировал», взвешивал каждую твою часть внешнего и внутреннего мира. Затем оценивал и выносил окончательный приговор. Мужчина даже поежился от неожиданности, почувствовав странный холодок между лопаток.

— Дядька я твой, Михаил. Брат твоей матушки Елизаветы, что хворая лежит…, - дрогнул его голос.

Он уже открыл рот, чтобы еще что-то добавить, но остановился. Парнишка отрицательно мотнул головой. Мол, ничего пока не говори. Помолчи, немного.

— Кхе-кхе-кхе, — несколько раз хрипло кашлянул Максим, прежде чем заговорить. Голос его оказался на удивление чуждым: более низким, глубоким и, кажется, даже угрожающим. — Понял я уже, что ты Михаил. Теперь давай все строго по порядку рассказывай: кто я, кто ты, что мы тут делаем и остальное. Все выкладывай, ничего не пропускай.

Только что уже вставший мужчина вновь плюхнулся на лавку, сильно стукнувшись пятой точкой. Правда, вместо боли чувствовал, он удивление, граничащее с шоком.

— …Я, это Максимка… того, — начал он бормотать что-то несуразное и несвязное, но был остановлен. Парнишка с пронзительным взглядом взрослого человека медленно поднял указательный палец к потолку и укоризненно покачал им. — Да, да… Я, Михаил Александрович Симонов, собственно городской обыватель. Чинов и должностей высоких не имею. В благородном состоянии тоже не состою. Тружусь тута, в Московской Императорской Николаевской гимназии, уборщиком. Ты, значит-ца, племяш мой, сын моей сестрицы Елизаветы, что два месяца назад обезножила. Операция потребна. С матушкой вы тоже из городских обывателей, ибо магией во всем нашем роду никто не владел…

А тут уже пришел черед парнишке удивляться. Тот заинтересованно наклонил головы и тряхнул ей, словно ослышался.

— Что ты сказал? Про магию? — глухо спросил он, цепко уставившись прямо в глаза. — Повтори еще раз…

Вздрогнувший мужчина заерзал на лавке. Максимка его все больше и больше пугал. Совсем он не узнавал его. Словно подменили парнишку.

— А что тут повторять? Магия — она и есть магия. Говорю, в нашем роду никогда не было того, кто владел бы этим искусством. Поэтому, мы и городские обыватели, — в голосе его послышалась плохо скрываемая досада. — Была бы у нас магическая искра, сейчас бы графьями или князьями были. В больших поместьях и домах проживали. Матушку твою бы целитель враз вылечил. Только пальце бы щелкнул, она бы и пошла, родимая, своими ножками. Ты, что, Максимка, совсем все запамятовал?! Неужели, правда, захворал чем-то сильным? Совсем ничего не помнишь?

Взгляд у парнишки дернулся, вдруг став совершенно обычным — чуть рассеянным и немного виноватым.

— Помню, дядя Миша, помню. Почти все помню… Самую малость просто запамятовал, когда мне плохо стало, — проговорил Максим. — Сейчас получше… И дышать легче.

Мужчине сразу лучше стало от этих слов. Облегчение даже какое-то почувствовал. А то и не знай, что думать. Словно подменили парнишку другим человеком. Так смотрел на него, что мурашки по спине бегали размером с кулак. Это, наверное, с волнения ему привиделось.

Парень же одним рывком спрыгнул со стола и стал хищно осматриваться. Взгляд, словно сканер, тщательно прошелся по потолку и стенам, задержался на плакатах по технике безопасности, списку с фамилиями технического персонала. Потом глаза скрестились на зеркале, что висело на противоположной стене.

— //-//-

Кодекс Ла Турна, первого интела человечества.

Правило 1. Жизнь — есть растянутое во времени познание, а, значит, цель жизни — приращение нового знания.

— //-//

Со стоянки гимназии, заполненной фешенебельными лимузинами самых известных марок, медленно выруливал старенький Москвич 823-ей серии, давно уже снятый с конвейера и казавшийся здесь гадким утенком среди роскошных лебедей.

У ворот водитель чуть сбавил ход, давая возможность охранной системе считать идентификационное номера автомобиля и проверить его статус. Индикатор сканера, парившего на высоте несколько метров, мигнул наконец зеленым цветом, и ворота начали медленно открываться.

— Не волнуйся, Максимка. Все будет хорошо, — бурчал водитель, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида на меланхоличное лицо племянника. — Отоспишься, отъешься, придешь в норму. Сразу сил прибавиться. Ты только матушке своей ничего пока не говори. Она, сердечная, и так места себе не находит…

Юноша же, сидевший на заднем сидении, по-прежнему, ничего не отвечал. Отрешенный, неестественно бледный, он казался безжизненным манекеном, который, словно кто-то для смеха, нарядил в человеческую одежду и посадил в автомобиль. Ни единой эмоции не было на лице, даже жутко немного.

— …Выдюжим, Максимка, — не умолкал дядя, обеспокоенно дергая глазами. — Справимся. Если совсем невтерпеж будет, возьмем с пенсионного счета немного. Слышишь, племяш? Ты только не делай больше так. Кушать обязательно нужно. А как иначе? Сейчас ты растешь… Максимка? Живой? Полежи, полежи, дружок. Отдохни.

Не издав ни звука, тот отвернулся к окну и прикрыл глаза. Руки плетьми вытянулись вдоль тела, чуть согнулись ноги, голова опустилась на подголовник. Заснул, бедняга, вроде. Водитель с облегчение выдохнул: пусть поспит немного, сон сейчас для него — лучшее лекарство.

Только не спал парень: ни в одном глазу сна не было. Вся его неестественная безжизненность была обманчивой, напускной пеленой, за которой скрывалась напряженная работа мысли. Организм, словно погрузился в каталепсию, чтобы ничто его не отвлекало от размышления. Разгладились черты лица, радикально снизился сердечный ритм, не чувствовалось дыхание, мышцы стали теплыми, аморфными. Почти остановились внутренние физиологические и биохимические процессы, погружая человеческий организм в каталептическое состояние. Окажись в этот самый момент рядом медик, ужаснулся бы такому состоянию подростка. Непременно принялся бы вопить про реанимацию, пограничное состояние и опасность смерти.

Это было самадхи, легендарное состояние сверхсосредоточение интелов, интеллектуальной элиты будущего, в котором с целью решения особых задач они максимально угнетали внутренние процессы в своем теле и превращались в безжизненные статуи.

Сознание с этого момента погружается в глубинное состояние, сопровождающееся качественной активизацией высшей нервной деятельности. Для мозга в эти мгновения исчезает четкая граница между реальностью и нереальностью, стирается само понятие времени и пространства. Создаётся новая вселенная, целый мир со своими планетами, живыми существами и собственными физическими законами, где Интел был самой сутью всего, богом и сверх существом этой реальностью.

Именно, погрузившись в состояние самадхи, в мире будущего интелы смогли разрешить трехвековой междоусобные конфликт в системе Синей Цапли, унесший больше трёх миллиардов живых существ и стоивший двух уничтоженных планет. Благодаря самадхи был открыт принцип гиперпрокола, открывший для человечества межзвездные путешествия и положивший начало активной экспансии человека в Дальний Космос.

Тот, кого здесь называли Максимом, с каждым мгновением погружался все глубже и глубже в свое сознание, проходя один слой за другим — внешний, связанный с повседневностью; промежуточный, служащий мостиком к следующему, более глубинному слою сознания; внутренний, контролирующий бессознательные процессы и биохимию организма. Лишь в самом конце располагалась, точка равновесия, центр самадхи, к которому он и стремился.

Образ точки равновесия и самого этого внутреннего пространства был у каждого интела своим, чтобы являлось непререкаемой аксиомой и вдалбливалось еще на стадии обучения. У одних это была некая природная локация — пронизанный солнечными лучами лес с исполинскими дубами или березами, бескрайний луг с изумрудной травой; у других — техногенная область с металлом, стеклом и бетоном; у третьих — необычные инопланетные виды с озерами из кислоты и горами из амиачной соли. Словом, у каждого свое, откликающееся только на его позывы.

Его место было незатейливым, без всяких изысков, словно копирующим его самого. Здесь, в подсознании, было царство строгой геометрии, мир множества перпендикулярных линий и правильных многогранников. Во все стороны горизонта уходило бесчисленное количество абсолютно ровных серых металлических шкафов с выдвижными ящиками, на каждом из которых крепились аккуратные, полностью идентичные, таблички с исчерпывающей информацией о содержимом.

Собственно, и каждая новая задача, которая решалась им, изучалась именно таким образом. Она оценивалась, разбивалась на множество мелких подзадач и простейших атомических элементов, которые последствие интел собирал так, как ему вздумается. Элементы-детали классифицировались, определялись по тысячам и тысячам параметров и укладывались в свой ящик строго определенного шкафа. Затем начиналась кропотливая работа по созданию из этих деталей чего-то нового…

Стоявшая сейчас перед ним задача была особой, многофакторной и многоаспектной. По-хорошему, он даже ещё не определился с ее сутью. Это задача, проблема? Или и то, и другие?

Ни с чем подобным ни один Интел ещё не сталкивался. Все предыдущие вызовы, с которые вставали перед сообществом интелов и выносились на широкое обсуждение в качестве общечеловеческой задачи, были более или менее понятны и осознаваемы рациональным умом. Здесь же было нечто совершенно иное, более грандиозное. Даже задача обоснования принципа гиперпрокола пространства, открывая эру межзвездных полетов, меркла перед тем, что предстояло решить ему.

… Правда, пока он не знал, как подступиться к проблеме. Пока еще она представала в его внутреннем пространстве в виде аморфного облака, парящего над стройными рядами шкафов. Время от времени разумом выхватывал из этой серой массы какой-нибудь элемент, внимательно рассматривал его и возвращал на место. Через некоторое время брал второй, третий и четвертый элементы, которые также подвергал тщательному изучению.

Постепенно-постепенно хаотично передвигавшиеся элементы-мысли, картинки-образы, случайно увиденные куски газет и плакат, какие-то непонятные обрывки разговоров и отдельные слова, догадки и предположения начали выстраиваться в некое подобие упорядоченной структуры. В режиме сверхсознания довольно быстро выделялись мельчайшие, даже едва осознаваемые, взаимосвязи между отдельными кусочками, мгновенно строились параллели и логические цепочки. Вставшая перед ним задач все более и более обретала стройные и понятные черты, с которыми и можно было работать.

Наконец, Александр «положил» последний элемент в нижний ящик конкретного шкафа, и наступило особое состояние ясности и всепонимания.

— Это новый, чудесный мир…, - шептали его губы.

Мир, в который он попал, многим напоминал его собственный. Отличие было лишь в том, что путь здешней цивилизации напоминал причудливый сплав техники и магии — созданного руками человека и природой. Магия здесь не была чем-то искусственным, наносным, а естественным следствием протекающих внутри Земли процессов, которые особым образом влияли на некоторых живых существ. Одних она словно игнорировала, никак не касаясь, других — превращала в удивительных существ. Такие люди получали возможность непосредственного манипулирования энергией: управляли ветром и водой, с легкостью пропускали через себя разряды молний, меняли гравитацию вокруг себя и предметов, из ничего создавали огонь, и многое-многое другое.

Неимоверно разрушительная мощь, которую маги могли концентрировать в своих руках, обусловила то, что местное сообщество выработало и строго придерживалось на протяжении нескольких тысячелетий особой формы своего существования — сословно-родовой. Маги или владеющие магической искрой, как их здесь предпочитали называть, были частью родовых или клановых объединений, многие из которых были основаны более полутора тысячи лет назад. Возникновение последних официальной исторической традицией связывалось самыми обычными людьми, первыми осознавшими свои необычные способности и ставшего целенаправленно их развивать. В анналах истории сохранились имена литовского шамана Огненного Койке, умевшего превращаться в огненный шар и ставшего основателем старинного прибалтийского боярского клана Койкасов; славянского колдуна Хлада, повелевшего льдом и основавшего боярский род Холодовых. В архивах известных родов хранились сказания о патриархах, обладавших и другими способностями: мордовский волхв Патяй мог за ночь из желудей вырастить настоящую дубовую рощу, кельтский друид Абелай был способен оборачиваться диким зверем — гигантским бурым медведем или огромным волком; Ведунья Тамирис с островов Средиземноморья с легкостью осушала озера и меняла русла полноводных рек.

За многие века взаимодействие и даже простое общение между различными родовыми и клановыми объединениями обросло многочисленными сложными ритуалами и правилами, строгость выполнения которых поддерживалось всеми патриархами. Ведь после сотен лет конфликтов, междоусобиц и воин, в которых принимали самое активное участие и маги, именно правила и ритуалы смогли гарантировать относительно мирное сосуществование существ с особыми способностями. Со временем старинные правила обрели силу непререкаемых традиций, к современности нашедших свое закрепление и в законах человеческих государств. В конституция, кодексах, законах и подзаконных актах появились привилегированные правовые субъекты — маги с особыми правами и обязанностями, учреждались специальные судебные органы, образовательные и медицинские учреждения для таких субъектов, разрабатывались особые порядки действий для силовых органов и регламенты для армейских подразделений. Магия и маги на протяжении многих поколений естественным образом инкорпорировались в человеческое общество, становясь его неотъемлемой и важной частью. И сегодня именно представители магически сильнейших родов контролировали земной шар, сосредоточив в руках своих сообществ все политически и экономические рычаги власти.

Устоявшиеся со временем правила и тщательно соблюдаемые ритуалы мирного сосуществования тем не менее не могли искоренить соперничество и даже открытую вражду между магическими родами и кланами. Суть человека, пусть и обладавшего сверхспособностями, не переделать и за тысячелетия истории. Он всегда будет тяготиться накинутым на него поводком смирения и порядка, стремясь вырваться на свободу и «выпустить своих зверей» на волю — страсти и желания. Естественно, конфликты никуда не ушли. Они просто мимикрировали, перешли в иную плоскость, став менее заметными и явными. Кланы и рода продолжали, как и сотни лет назад, соперничать друг с другом за ресурсы и за власть. Главным же яблоком раздора и причиной абсолютного большинства всех подспудных свар, стычек и открытых противостояний были новые маги, а точнее их появление. Ведь маги рождались, как правило, в семьях магов. Случаи появления магических способностей у детей обычных родителей были крайне малы.

Каждое из родовых или клановых объединений придерживалось одной или нескольких стратегий приращения своей магической мощи. Одни веками практиковали выверенную евгенику, веря, что потенциально сильные маги появляются лишь в союзе магов-родителей с тщательно подобранными способностями. В созданных с этими целями научно-исследовательскихинститутах разрабатывались механизмы оценки совместимости магов, вычислялись их шансы на зачатие потомства с особыми способностями, составлялись прогнозы развития и тому подобное. В середине прошлого века достоянием СМИ стала теоретическая разработка одного из таких НИИ, где черным по белому рассказывалось, как и в какой последовательности должно происходить осеменение женской яйцеклетки для появления потомства с нужными магическими способностями. Там же утверждалось, что пара магов со склонностью к огненной стихии в девяносто девяти случаях из ста дадут потомство с точно такими же способностями. Правда, развитие современной науки нанесло довольно сильный удар по евгенике, до основания разрушив многие теории ее представителей о возможности выведения магов с заранее запрограммированными способностями. Тем не менее больше трети магических кланов и родов Запада и Севера остаются сторонниками евгеники и продолжают ее практиковать.

Другим путем шли магические сообщества Азии и Востока, видевшие источник своей силы и дальнейшего возвышения в мистическом самосовершенствовании посредством особо подобранных, подчас совершенно иезуитских, тренировок. В азиатской мистической традиции, и частично в африканской, магия считалась не природным явлением и естественным результатом развития природных сил, а даром обожествленных предков или просто богов. Так, кланы Тибета, поклоняющиеся Великому Небу и предку Снежному Ягуару, месяцами проводили в медитациях на вершинах гор, в извилистых пещерах и подводных гротах. Маги-монахи кланов Южного Синьцзяна истязали себя тяжкими мистическими упражнениями во славу Великой Пустоты, создателя всего Сущего. Афганские дервиши клана Хинди, отрекаясь от внешней реальности, становились живыми статуями, проводя годы в неподвижном стоянии.

Между этими двумя путями существовало множество других дорог развития родов и кланов, которые выбирались магами разных континентов. Многие из оставшихся родов старались придерживаться золотой середины, склоняясь то к одной стороне, то к другой. Были и те, кто не чурался «черных» путей. Ходили упорные слухи о том, что наемники южноамериканских кланом охотились на магов и, выкрав, вывозили их в джунгли Амазонке. Здесь жертвы «буквально» разбирались на части трансплантологию и пересаживались тем, на кого указывали местные патриархи. Считалось, что именно так можно было усилить свои магические способности или заполучить новые. Кто знает…

— Интересно… Очень вкусно…, - парень чуть причмокнул губами, словно предвкушая какой-то новый вкус. — Мир привилегированных сословий — кланов и родов… Мир удивительного явления — магии… Хм… Настоящая задача для интела, — губы раздвинулись в улыбке. — Это хорошо, очень хорошо.

Александр оживился: пульс участился, кровь быстрее побежала по жилам. Он несколько раз глубоко вздохнул, набирая в грудь больше воздуха. Кажется, впервые за всю его сознательную жизнь перед ним встала интеллектуальная задача, достойная, чтобы ею занялся настоящий интел. Все, над чем ему приходилось работать прежде, померкло. Потускнели краски. Предыдущий восторг уже казался детским, маленьким и смешным.

— Ма… ги… я…, - медленно по слогам, словно смакуя каждый звук, произнес он. Предвкушал долгую, изумительно кропотливую, интеллектуальную работу. — Что ты такое? Хм, с чем тебя едят?

Теперь для него стало абсолютно ясно, почему он сюда попал. Его цель разгадать тайну магии. Понять, что это: взвесить и оценить суть явления, найти его истоки, разобрать на простейшие элементы. Только он, интел первого круга, сможет справиться с этой задачей.

С этим чувством Александр открыл глаза. Повернул голову в одну сторону, затем в другую сторону. Смотрел так, словно вернулся на родную сторону из далекого — далекого путешествия. Теперь все это стало для него полигоном, местом его охоты за знанием…

— …Только прежде нужно поесть, — желудок мгновенно откликнулся недовольным бурчанием.

Состояние сверхконцентрации, как известно, требовало просто дикое количество ресурсов. Несмотря на замедление биологических процессов во время этого потребление энергии происходило в диких объёмах. Известны поразительные случаи, когда интел терял во время самадхи до десяти процентов веса своего тела. Вставал на ноги настоящим скелетом, которого тут же отправляли на капельники под специализированные лечебные коктейли.

— Дядя… Дядя Миша! — окликнул парень водителя, который тут же вздрогнул всем телом при звуке его голоса. Видимо, не ожидал услышать, думал, что спит ее его племянник. — Есть очень хочется. Может остановимся где-нибудь и перекусим.

В зеркале показалось довольное лицо водителя, радостно закивавшего на слова парня. Обрадовался, что с племянником все хорошо. Появившийся аппетит ведь отлично дело — значит, организм на поправку идет.

Александр тоже улыбнулся. Организм сам собой отреагировал на улыбку родного человека. Видно, что племянник хорошо к своему дяде относился.

— Может там? — повернулся парень к окну автомобиля, за которым проносились разнообразные вывески. Где-то впереди показалось здание с причудливым ярким фасадом, разительно отличавшимся от своих соседей. Почему-то сразу захотелось посидеть именно там. — Яркое местечко.

Машина вильнула к обочине и начала замедлять ход. Правда, тут же вернулась на свою сторону, а к парню повернулось виноватое лицо водителя.

— Ты, что Максимка? Забыл, поди, — в голосе дяди слышалась досада и сожаление. — Не пустят туда. То же все для благородных… Лучше еще пару кварталов проедем и на Лиговку выедем. Там есть одно место, где посидеть можно. Мы ведь были уже там! Забыл что ли?! Помнишь, как там тебе понравилось? Втроем тогда ходили: я, ты и твоя матушка. Как раз твои именины праздновали.

Неопределенно кивнув, Александр молча проводил глазами то кафе для благородных. Получив новый факт для размышления, его мозг снова заработал со страшной силой. Этот мир открывался для него уже с другой стороны — со стороны сословных привилегий, где обычному человеку уготован удел огороженного стоила и каждодневного болота.

— Обиделся, Максимка? Точно, обиделся. Вижу, что надулся. Что ты, как маленький! — добродушно улыбалось в зеркале лицо дяди. Видимо, племянник был тем еще маменькиным сынком и обижался по поводу и без повода. — Знаешь, ведь что нельзя там останавливаться неблагородному. Штрафанут и социальный индекс понизят. Что потом делать станем? Совсем плохо будет. А если какой-нибудь маг воздушной плетью хлестанет для смеха? Вот-вот… Здоровья это тоже не прибавит.

Александр, откинувшись на сидение, машинально кивал словам дяди. Вырисовывалась все более интересная картина, от размышления над которой у него едва слюни не текли. Появилась новая деталь этого мира — система социальных индексов, сословных привилегий и запретов.

— …Ничего, Максимка. Сейчас тебе ватрушек с кремом закажем, а я себе борща возьму. Помнишь, чай, ватрушки с заварным кремом? Ведь по три штуки зараз их съедал. Как-то даже животом после маялся, — добродушно посмеивался дядя. — Максимка! Я вот что придумал! — вдруг оживился мужчина. — Давай тебя пока к соседу нашему в медцентр устроим. Он там баранку крутит. Побудешь там немного уборщиком, оботрешься чуть-чуть, заодно и социальный индекс подправишь. Там-то балы быстрее идут. Глядишь, может и удастся тебе и повышенную категорию выправить. Тогда и про другое место работы подумаем. Как думаешь? Место вроде там неплохое.

К его удивлению, всегда спокойный, как телок, племяш вдруг резко замотал головой. Видно, совсем ему не по нраву идея оказалась.

— Ты что это? В гимназию все равно тебе больше хода нету! Альбертыч даже слушать не будет наши извинения. Перед этим хрычом хоть на колени вставай, хоть руки целуй, ничего не поможет, — бурчал дядя, раздосадованный отказом племянника. — Неужели так к гимназии душой прикипел? Странно. Знаю, ведь, что не сладко тебе там приходилось. Благородные, ведь чисто дикие звери. На нас, как на пустое место глядят… И, что молчишь?

Дядя, конечно, был прав на все сто процентов. Парню сейчас нужно было какое-то спокойное местечко, чтобы прийти в себя и во всем спокойно разобраться. Это был бы самый разумный и верный путь. Правда, тут был одна единственная загвоздка — Александр был интелом, живущим для установления истины и во имя истины! Забиться именно сейчас в какой-нибудь дыре, значило для него расписаться в собственном бессилии… Интел не мог так поступить. Если перед ним появилась загадка, то он должен ее решить.

— Дядя, а в гимназии есть собрание информации… Ну, информаторий, библиотека? — парень не сразу смог подобрать нужное слово для хранилища сведений об этом мире. Ему срочно нужен был мощный и постоянный источник информации. А гимназия, в которой происходило обучение местной элиты, должно было непременно обладать таким хранилищем информации. — Тогда мне срочно нужно встретиться со старшим управляющим!

Такого заявления от своего, скажем прямо, недалекого племянника, мужчина никак не мог ожидать. Он аж на тормоза рефлекторно нажал, отчего старенький москвич встал, как вкопанный, прямо посередине дороги.

— Ты, что Максимка? Тебе плохо еще? Ты приляг, приляг, полежи еще немного, — он повернулся и обеспокоенно посмотрел на парнишку. — К старшему управляющему лучше сейчас, вообще, не подходить.

— Не беспокойся, дядя. Просто организуй мне встречу. У меня есть, что ему сказать, — твердо произнес парень, во взгляде которого появилось странная жесткость, непреклонность. Дяде даже на какое-то мгновение показалось, что на него смотрел не живой человек, а какая-то бездушная машина, что-то неживое. Честно говоря, не так уж и далеко было это ощущение от истины.

— //-//-

Кодекс Ла Турна, первого интела человечества

Правило 264. Любая проблема имеет приемлемое решение. Уровень приемлемости субъективен и определяется важностью проблемы. В одном случае приемлемо уничтожение целой планеты с миллиардами живых существ, в другом случае неприемлема гибель даже одного живого существа.

Правило 171. Естественна лишь одна эмоции — радость познания. Остальные — помеха.

— //-//-

Вернуться в гимназию, как настаивал Александр, сразу не удалось. Подозревавший его то в блажи, то ли в истерике, дядя решил немного повременить. Предложил сначала домой заехать и дух перевести после такого происшествия.

— …Успеем еще назад вернуться. Тебе все равно в себя прийти нужно сначала. Сейчас часок дома посидим, с твоей матушкой пообщаемся. И покушать тоже нужно, коли уж в кафе заехать не случилось, — убеждал мужчина племянника, с тревогой поглядывая на него. Не дай Бог, опять в оборок упадет. — Только ты матушке ничего лишнего не говори. Нечего ей душу рвать. Она и так за тебя сильно переживает. Я ей пока «удочку закину», что собираюсь тебе новое место искать.

На все это Александр продолжал кивать головой. Мол, все ему понятно, ничего лишнего говорить не станет. Словом, старался себя вести соответственно своему аватару — спокойно, без крайних эмоций, быть эдаким недалеким телком. Высовываться и обращать на себя внимание лишний раз ему сейчас не резон. И так уже «засветился» своим необычным поведением.

— …Вот и славно, — мужчина припарковал автомобиль у подъезда высокой серо-стальной многоэтажки, эдакого железобетонного прямоугольного параллелепипеда, которых здесь возвышалось несколько десятков. Стандартный жилой квартал, прозванный человейником, вмещал примерно двадцать тысяч жителей, проживавших в унифицированных жилых модулях, так называемой, удовлетворительной комфортности. Тут все было максимально утилитарно и рационально — чрезвычайно стойкая к внешним воздействиям моющая краска стен (на ней невозможно было что-то нарисовать, поцарапать поверхность), металлизированная плитка пола, скрытые в толще потолка небьющиеся светильники, многочисленные глазки следящих видеокамер и т. д. — Сейчас немного посидим, поговорим, а после назад поедем. Не передумал? Хм, ума не приложу, что ты старшему управляющему говорить будешь. Ведь, слушать даже не станет. В ноги ему бросишься, про хворую матушку станешь рассказывать? — печально качал головой мужчина, поглядывая на племянника. Во взгляде его сквозила ничем не прикрытая жалость, с какой на убогого смотрят. — Только пустое все это, Максимка. Не разжалобить его. Не человек он, сухарь. Да и мы для него, пустое место. Так что, племяш… Пошли.

Дойдя до массивной металлической двери, закрывающей вход в подъезд, парень остановился. На поверхности не было и намека на дверную ручку либо на нечто подобное.

— Приложи указательный палец к сканеру. Вот сюда, — подсказал, шедший позади дядя. — Охранная система идентифицирует тебя и дверь откроется.

Приложил. После нескольких мгновений из динамиков, скрытых над дверью, раздался электронный голос:

— Гражданин Максим Сергевич Дорохов, идентификационный номер 281-Х-81-РО, служба мониторинга предупреждает о наличии задолженности по оплате жилого модуля номер 12 401. До завершения льготного периодапогашения задолженности остается четверо стандартных суток. По истечению льготного периода погашения задолженностиначнется начисления процентов на основную сумму задолженности…

— Да заткнись ты, железяка, — негромко, словно боясь, что его кто-то услышит, в сердцах бросил дядя. После повернулся к племяннику и успокаивающе добавил. — Заплатим, Максимка, обязательно заплатим. Всего лишь на три десятка рублей в минус ушли. Давай, заходи, а то сейчас реклама вылазить начнет…

Тут же безжизненный электронный голос сменился приятным женским голосом, который начал убеждать взять кредит на совершенно уникальных условиях:

— Если вы испытываете финансовые затруднения, вы не в силах оплатить услуги или не хватает на понравившуюся вам вещь в магазине, то вам поможет кредитная служба единого столичного банка «Менатеп». Только для вас и только сейчас доступны уникальные условия кредита под залог ваших органов. Вам лишь достаточно пройти быстрое медицинское обследование, чтобы получить на руки весьма внушительную сумму…

Маска совершенно индифферентного человека, что сейчас нацепил на себя парень, не должна была обманывать. Мозг интела ни на мгновение не прекращал свою работу. Вся поступающая информация — визуальная, кинестетическая, слуховая, самым тщательным образом фиксировалась, затем сразу же подвергалась скрупулезному анализу. Это поразительное качество, то есть способность вести глубокие внутренние размышления при одновременной активной внешней деятельности, достигалось за счет разделения сознания на два и параллельных и независимых потока. Существовала легенда, что Зенок Аров, третий интел человечества, имел не два, а четыре параллельных потока сознания, два из которых постоянно использовались для решения особо сложных интеллектуальных задач. Восьмой интел Раманьян Виджи пошел еще дальше, отдав два выделенных потока сознания созданным им личностям. Будучи убежденным сторонником полемики, как способа познания истины, Виджи к решению каждой проблемы подходил с позиций трех совершенно разных личностей, существующих в его сознании.

Анализирующий окружающую действительность, Александр с каждым мгновением все более полно и объемно выстраивал внутри себя картину этого мира. В общее полотно встраивались все новые и новые детали, поступающие к нему непрерывным потоком, между ними завязывались внутренние связи. Он уже прекрасно различал суть этого мира — эгоизм и жадность, возведенные в наивысшие ценности и определяющие любое шевеление конечностями девяносто девяти процентов населения земного шара. Во всех проявлениях этого мира виделась пирамида, как символ жизни, как способ организации мира: от интересов многих к интересам немногих, от ценности всех к ценности единиц.

Здесь его аватар, Максим, был даже не винтиком этого огромного механизма или кирпичиком пирамиды. Он был пылью, пустым местом, ненужным элементом.

— В таком качестве мне ни на йоту не приблизиться к познанию тайны этого мира — магии, — прошептал Александр, понимая, что ему нужно «лезть» наверх. Только смена статуса позволит ему получить доступ к новой информации о магии. В роли уборщика единственное, что будет ему доступно, — это очередной загаженный унитаз, магии в котором, как известно, нет ни капли. — Значит, будем менять статус…

Видимо последнее парень произнес чуть громче, чем следовало. Поднимавшийся по ступенькам первым, дядя остановился и вопросительно посмотрел на племянника.

— Ты что-то сказал? Странно, а то мне что-то послышалось, — недоуменно пробормотал он. — Пришли, племяш.

Александр быстро кивнул. Мол, пошли, посидим немного, поговорим и вернемся обратно в гимназию. Его мало трогали страдания женщины, что приходилась матерью его аватара. Болеет она, и что? Правда жизни в том, что она ему никто и звать ее никак. Ему хотелось как можно скорее вернуться к тому, что занимало всего его внимание — тайна магии. Это великая тайна мироздания, открытие которой по плечу лишь интелу. Что перед этим страдания какого-то там человека?! Ничто…

Дверь со скрипом ушла в стену. Вслед за мужчиной, парень прошел внутрь стандартного жилого модуля и сразу же почувствовал тяжелый спертый запах. Находившийся здесь человек был, явно, неходячим и не мог ухаживать за собой.

— Сынок, — оживилась болезненного вида женщина, чуть привстав с мобильного медицинского ложа. На бледном, почти сером лице, появилась еле заметная улыбка. Правда, оставались тусклыми, блеклыми глаза, в которых плескалась непереносимая печаль. Знала, что медленно умирала, и это знание никуда было не спрятать. — Сегодня пораньше освободился? Что же ты не предупредил. Я бы хоть твоих любимых оладушек приготовила. Надо было позвонить. А я видишь, тут опять разлеглась.

— … Лежи, лежи, сестрица. Тебе больше отдыхать нужно, — отвлек на себя внимание дядя Миша, присаживаясь рядом с медицинским ложем и начиная разговор. — Я Максимку подвез с работы. Немного раньше освободились. Старший управляющий отпустил за хорошую работу.

Не обращая внимания на их разговор, парень начал осматриваться. И первые выводы, надо сказать, были совсем неутешительными. Его новая семья, говоря языком официальных служб, балансировала на грани социального прожиточного стандарта. Доходов едва хватало на оплату стандартного жилого модуля и еду. Судя по весьма скромной, даже убогой обстановки внутри долгое время здесь жили в режиме жесткой экономии, не покупая ничего лишнего: ни одежду, ни обуви, ни мебели. Кажется, даже наоборот, что-то им приходилось продавать.

— …Ты потерпи еще немного… Совсем немного. Я обязательно найду деньги на лекарства. Скоро пойду к старшему управляющему и попрошу небольшую прибавку. Я ему все объясню, сестренка. Он поймет и повысит зарплату…

Краем уха Александр все же ловил некоторые слова из разговора, которые очень многое объясняли. Теперь была окончательно понята причина убогости обстановки — очень многое из заработанного уходили на содержание большой женщины. Бросая быстрые взгляды по сторонам, парень замечал различные упаковки лекарств, какие-то разнокалиберные ампулы, бутыльки и флакончики. На полу лежали коробки от угловатых медицинских агрегатов с тянущимися от них проводами и трубочками. Видно было, что женщина болеет тяжело и положение ее со временем лишь ухудшалось.

Парень неуловимо качнул головой. Какая ему, собственно, разница? Ей, судя по всему, уже ничего не поможет. Его же ждет увлекательная интеллектуальная работа. Ведь он интел и это его призвание. Приняв это решение, Александр с удивлением почувствовал глубоко внутри какое-то неприятие этому. Это было нечто сродни сопротивлению организма, который что-то заставляют делать.

— Хм…, - недоуменно фыркнул он, пытаясь разобраться в себе.

Это было очень странное ощущение, которое он никак не мог рационально объяснить. Что-то непонятное внутри него «протестовало», как-то иначе определить это ощущение было невозможно. Поднималась волна стойкого неприятия.

— Что…

Наконец, Александр смог «выцепить» свою новую эмоцию и, главное, осознать ее. Результат размышлений удивил его еще больше, чем сам этого неприятия своих поступков. Оказалось, ему было жалко этой женщины! Аватар подавал совершенно четкий и однозначный сигнал — судьба умирающей женщины была для него неимоверно важна. Это было настолько явное ощущение, что у парня сильно заболел живот, а потом начали из глаз капать слезы.

— Слезы? — он протер глаза и стал рассматривать влажную ладонь.

Но почему? Этот человек для него никто! Это всего лишь один из семи миллиардов живых существ этого нового мира! Почему у него такая реакция? Ведь все абсолютно разумно, понятно и рационально. Одно живое существо прекращает свой жизненный цикл и уходит в небытие, что ни как не должно трогать эмоции интела.

Он снова и снова вытирал глаза ладонью, но слезы продолжали течь. Поднимавшаяся изнутри него тяжелая эмоциональная волна становилась все сильнее и сильнее, захватывая и парализуя весь его организм. Разум интела, оставаясь беспристрастным наблюдателем, оказывался на своеобразном острове, вокруг которого уже бушевало море сильных эмоций.

В этот момент его, непрестанно вытирающего слезы из глаз, заметили.

— Сынок! — всхлипнувшая женщина всплеснула руками. — Ты что? — медицинское ложе, подчиняясь сигналам с пульта управления, сдвинулось с места и переместилось в другой конец комнаты. — Не плачь, не плач. Что ты, как маленький… Мы же с тобой уже говорили об это. Я все равно буду рядом с тобой. Помнишь? Я никуда не уйду! Буду рядом с тобой, просто меня не будет видно. Буду смотреть на тебя, а во сне разговаривать с тобой…

Александр уже окончательно потерял контроль над своим телом. Эмоциональная волна хлынула и смыла все его рациональные установки и объяснения. Юноша сам собой согнулся и бросился к матери. Душившие его слезы, хлынули еще сильнее. Зарыдала и женщина, еще крепче обнимая сына.

— Не плачь, сынок! Пожалуйста, не плачь! Будь сильнее! Слышишь меня? Тебе нужно быть сильнее, крепче! Пожалуйста, сынок, пообещай мне…, - она схватила его за плечи и с силой тряхнула. — Пообещай, что будешь сильным… Обязательно сильным… Никому не верь! Никому! Все кругом лжецы! Верь только себе! Слышишь, сынок? Будь сильнее…

Вдруг ее хватка ослабла. Женская голова запрокинулась назад, в судорогах затряслось тело. Изо рта пошла пена.

К ней тут же подскочил брат и начал удерживать ее тело, которое едва не слетело с ложа. Рукой он нащупал дозатор с успокоительным, которое сразу же ввел.

— Уф… Что же ты, Максим, — стирая пот со лба, укоризненно проговорил он. — Я же говорил ее нельзя беспокоить. У нее сразу приступ начинается… Эх… Еще лекарства нужно. Этих совсем мало осталось… А ты как? Весь в слезах и соплях…

Кивавший Александр медленно опустился на пол. Его еще ощутимо потрясывало. Организм никак не хотел успокаиваться.

— Ничего, Максимка, ничего, — вставший рядом с ним, мужчина потрепал его по волосам. — Не плачь. Матушка права: сильнее будь. Сейчас нельзя быть слабым. Сожрут, Максимка, прожуют и выплюнут… Такая сволочная жизнь…, - с тяжелым вздохом мужчина опустился рядом, на пол. — Как скоты живем. Ни от кого помощи не дождёшься. Скорее подтолкнут, чтобы свалился… Права, во всем права твоя матушка…

Вновь потрепал его по волосам. Удивительно, но от этого самого обычного движения Александру стало лучше. Какая-то неосознаваемая разумом волна тепла пошла по всему телу. Чуть-чуть спокойнее стало.

— …Она ведь раньше другая была. Да, да, Максимка, совсем другая. Светлая такая, весёлая, смешливая. Очень улыбаться любила. Знаешь, как она улыбалась? Никто так не умел. Улыбнется, и сам в ответ улыбаешься, даже если не хочешь, — негромко рассказывал мужчина, робко улыбаясь при этом. — Все эта проклятая болезнь поломала. Она ведь долго-долго верила, что все будет хорошо, что все изменится. Никак не хотела сдаваться. А потом все началось… С работы попросили. Мол, наша компания придерживается высоких стандартов в обслуживании, а в таком состоянии вы им не удовлетворяете. А потом еще и отказали в оплате медицинской страховки. Прокопались к какой-то ошибке в бумажках. Не просто ничего не выплатили, а еще и пригрозили против нее иск возбудить в подаче сведений, не соответствующих действительности. Вот это-то ее окончательно подкосило… Сволочи они, Максимка. У них ведь в штате и целители есть. Не захотели просто ничего делать. Юристов своих просто натравили. Знаешь, что про целителей сказали? — мужчину что-то понесло. Начал рассказывать и про то, что раньше скрывал от племянника. — Сказали твоей матушке, что ее индекс социальной значимости для компании низок для использования целителей. Оказалось, не хватало каких-то нескольких баллов… Несколько сраных баллов не хватает. Почти два десятка лет на них отработала, а, как случилась беда, в душу ей плюнули… Несколько баллов не хватает. Ха-ха-ха, — невесело рассмеялся он, перемешивая смех и тяжелые вздохи. — … Такие вот дела, Максимка. Давай-ка поднимайся. Пусть матушка твоя отдыхает. Нам здесь сидеть не резон. После успокоительного она до самого вечера будет спать. Ко мне пошли. Посидим, покумекаем, что дальше делать станем. Кстати, по поводу гимназии не передумал?

Спросил и тут же вздрогнул от того, что наткнулся на странный взгляд племянника, в котором не было ничего человеческого. Примерно также на человека смотрит электронный сканер-визор боевого полицейского робота, вытаскивавший наружу и оценивающий всю твою подноготную. Мужчина на мгновение отвел глаза, не в силах выдержать этот взгляд. Когда же повернулся обратно, то в глазах племянника уже не увидел ничего необычного. Похоже, ему показалось. От стресса, наверное. Что может быть необычного в племяннике? Он же прост, как рубль — наивный, спокойный и недалекий. Точно показалось.

— Значит, не передумал, — пробормотал мужчина, неопределённо качая головой: то ли доволен был, то ли нет. — А, давай попробуем, Максимка. За спрос ведь денег не берут. Может старший управляющий и войдет в положение. Чай, не зверь какой-то. Только, Максимка, давай я сам говорить стану. Ты ведь…

Он, конечно, не договорил, что хотел. Замолчал, хотя молчание и было весьма красноречиво. И без слов было ясно, что имел ввиду. Мол, косноязычен ты, Максим, и глуповат немного. Тут же нужно осторожно говорить, с понятием, чтобы, не дай Бог, хуже не сделать.

Только парень был с этим категорично не согласен. Говорить со старшим управляющим нужно было именно ему самому и никому иному. Ведь ему нужен был не просто доступ на территорию гимназии, но и право посещать гимназический информаторий.

— Упрямый… Ладно, Максимка, будь, что будет. Сам говорить будешь, а я рядом стоять, — махнул на него рукой дядя. Мол, сделаем тогда так. — Только завтра поедем. Я, как раз на работу поеду, а ты со мной будешь. Глядишь, за ночь чего-нибудь еще придумаем.

На вопросительный взгляд дяди, парень кивнул. Ему тоже нужно немного времени, чтобы в себе разобраться. Слишком уж странные вещи обнаружились, не учитывать которые в дальнейшем он просто не мог. Опасно было игнорировать такие вещи. Интел должен уметь все предусмотреть.

— Я сейчас закуплюсь продуктами, нам вечером поснедать. А ты меня на улице подожди, — мужчина махнул в сторону лифта. Мол, спускайся, а я через переход пойду. — Внизу встретимся.

Погруженный в себя, парень уже был у лифта. На автомате нажал нужную кнопку и, кабина с неприятным скрежетанием, начала опускаться вниз. На самом верху, где виднелось электронное табло, медленно менялись цифры, указывающие на приближение нужного этажа.

— Все указывает на то, что сознание моего аватара бесследно не исчезло. Точнее оно исчезло не бесследно. Явно сохранились какие-то остаточные структуры, которые сейчас и определяют некоторые реакции этого тела, — сделал он однозначный вывод. Другого просто и не могло быть. Только этим можно было объяснить столь противоречивые эмоции. — Это живое существо является для него матерью, а, значит, особо значима для него. Все дело именно в этом, и не учитывать этот факт никак нельзя… Получается, когда женщина прекратит свое существование, мое эмоциональное состояние вновь станет нестабильным… Плохо, очень плохо… Этого нельзя не учитывать… Вопрос, как этого избежать?

Одним из возможных решений этой, только что вставшей перед ним, проблемы было лечение.

— Лечение… Хм, лечение, — копаясь в памяти, он анализировал имеющуюся в его распоряжении информацию состоянии женщины, ее болезни. Перед глазами проносились наименования различных лекарств, приборов, замысловатые медицинские термины из справок, каких-то документов с небольшого стола. Вся эта мешанина фактов, зафиксированная в его памяти, с неимоверной скоростью классифицировалась по критериям, выискивались совпадения. — Антибиотики, поддерживающие растворы, болеутоляющие, — шептали его губы.

Информации все равно не хватало. Вновь он приходил к мысли, что ему нужен доступ к информаторию гимназии. В местной общедоступной вирт-сети ничего полезного он не нашел. Там была лишь одна развлекуха — самые различные игры, передачи, онлайн магазины и другое тому подобное. Ему же была нужна специальная информация.

— Пока у меня не будет ясности, что делать, ей нужно мощное сверхактивное поддерживающее средство. У меня как раз есть один рецепт, — Александр тут же вспомнил про спецкоктейль, изобретенный одним из интелов в ходе работы над развитием способностей человека. Это специальным образом приготовленная смесь из более десятка химических ингредиентов, целенаправленно воздействующих на обширные зоны мозга и активизирующие физиологические процессы в организме. В ходе серии экспериментов спецпрепарат показал такие результаты, что рецепт тут же был засекречен. — Только нужна лаборатория с химическими реактивами… Хм, именно такая есть в гимназии.

Словом, все дороги вели именно в Императорскую Николаевскую гимназию, в которую он вернется завтра. Сомнений в этом у него совершенно не было. Убедить старшего управляющего для интела не станет тяжелой задачей. Для этого есть специальные техники влияния…

Мозг, находясь в форсированном режиме, уже начал выстраивать план разговора со старшим управляющим, как кабину лифта сотряс сильный удар. Кто-то со всей дури ударил по внешним дверям на одном из этажей. Следом раздался громкий визгливый хохот с глумливыми подвываниями. Снова сильный удар. Пинали по дверям от души, со всей силой.

Под ногами у Александра что-то щелкнуло. Лифт со скрежетом остановился, и двери поползли в стороны.

— О, какая встреча! Глянь, Жека! Здесь, Дебилок! — из-за дверей вылезла высокая сутулая фигура парня, волосы которого были раскрашены в какую-то немыслимую смесь цветов — синего, красного зелено. Под стать дикой расцветке была и его перекошенная рожа, на которой то и дело менялись гримасы. Новый модный наркотик, прозванный «Хохотун», заставлял без остановки ржать, что вошедший, собственно, и делал. — Ха-ха-ха! Дебилок! Я уже скучать начал! Жека, развлекуха приехала к нам! Ха-ха-ха!

Из-за спины первого показалась приплясывающая в нетерпении вторая фигура. Это был такой же неимоверно худой, сгорбленный парень неопределенного возраста с нечёсаными космами волос на голове. Запавшие глаза с темными кругами под ними сверкали каким-то безумием. Губы постоянно что-то шептали, то и дело срываясь на хохот.

— Сейчас повеселимся! Ха-ха-ха! Что не смеешься, Дебилок? Почему не весело? Ха-ха-ха! Надо веселиться! — в руке наркомана появился, словно из неоткуда, нож. Блестящее лезвие задрожало, начав метаться из стороны в сторону. — Не хочешь веселиться? Ха-ха-ха! Сейчас улыбочку тебе сделаем! Ха-ха-ха! Теперь все время будешь улыбаться!

Второй тоже ржал, не умолкая. Из руки в руку перебрасывал небольшую металлическую дубинку с шипами на макушке. Явно, тоже поучаствовать в развлечении хотел.

— Сейчас…, - наркоман шагнул внутрь кабины.

Счет пошел на секунды. Правда, интелу большего и не нужно было. Он, правда, не был специалистов в области боевых искусств, но прекрасно разбирался в строении человеческого тела, знал все уязвимые точки и области, чем сразу же и воспользовался. Резко шагнул навстречу наркоману и ткнул указательным пальцем со всей силы в область гортани, где находилась одна из болевых точек.

— А-а-а-а! — тут же зашлась в визге жертва. Через мгновение визг уже сменился хрипом. Поврежденная гортань не пропускала звуки, едва давая дышать. — Хр-р-р-р!

Не останавливаясь, Александр сделал еще один шаг вперед. Второй наркоман даже руки поднять не успел, как получил сильный удар в углубление под ухом. От сильной боли, которую не смогло перебить и наркотическое опьянение, наркомана скрутило и свалило на загаженный пол.

— Хм…, - Александр с недовольством ощупал свою руку, пострадавшую от ударов. Сказывалась слабость и совершенная нетренированность его аватара. — Пожалуй, для этого тела спецсредство тоже не помешает. Или лучше импланты? Пока мало информации…

Идея про импланты показалась ему очень перспективной, но требующей особого к себе внимания и специального оборудования. С его знаниями и опытом сделать этого не представлялось сложным.

— Это может дать мне преимущество в мире магии… Определенно, перспективно, — интел сделал «в памяти очередную зарубку», чтобы вернуться к этой идее тогда, когда в его распоряжении будут все необходимые средства. А для этого ему нужно вернуться в гимназию и получить доступ к ее ресурсам.

— //-//-

Кодекс Ла Турна, первого интела человечества

Правило 3. Знание — сила.

Правило 14. Все сущее — происходящее и не происходящее, живое и не живое — есть источник знаний.

— //-//-

В дверях кабинета старшего управляющего Московской Императорской Николаевской гимназии застыл невысокий лысеющий господин в дорогом хорошо пошитом костюме, из кармана жилетки которого выглядывала золотая цепочка изысканного хронометра фирмы Брегетт.

— Рудольф Альбертович, право слово…, - не договорив, он развел руками. Мол, зачем же вы так поступаете. Я к вам со всем уважением, не с пустыми руками, а вы даже слушать не хотите. Не хорошо, не правильно поступаете. Все это было крупными, четкими буквами «написано» на его круглом лоснящемся лице.

Старший управляющий, мысленно застонав, устало мотнул головой. После нудного почти часового разговора даже сил не осталось на какую-то более существенную реакцию. Этот очередной проситель, явно представитель какой-то очень дорогой фирмы, буквально всю душу ему вымотал своими заковыристыми, двусмысленными предложениями.

— Я вам «битый час» объясняю, что мы физически не можем принять еще троих обучающихся. Просто не можем, даже будь они представителями очень и очень уважаемых фамилий, — вымученно произнес мужчина, всем своим видом показывая, что ему совершенно нечего больше добавить.

Как горох об стенку. Не переставая льстиво улыбаться и упрямо заглядывать в глаза, проситель тянул руку с несколькими визитками с «кричащими» боярскими гербами на них. Особенно выделялись серебряная графская корона боярского рода Салтыковых, владельцев гигантского оружейного концерна, и золотой грифон боярского рода Меньшиков, которым принадлежала пищевая транскорпорация с триллионными оборотами.

Едва дверь за гостем закрылась, как старший управляющий откинулся на спинку кресла и облегченно выдохнул. Наконец-то, ушел. Столько на него времени потратил, что подумать даже страшно.

— Дел и так невпроворот, — пробурчал он, просматривая длинный список сообщений от секретаря. — А этим-то что нужно? — наткнулся на фамилии сотрудников из технического персонала. — Вопрос же закрыт уже.

В памяти сразу же всплыл тот недавний неприятный эпизод с упавшим в обморок уборщиком, который уже стал достоянием СМИ. Картинки с крупным планом валявшегося тела и презрительно хмурившегося цесаревича рядом заполонили страницы крупнейших информационных изданий и до сих находились в трендах, лидируя по количеству скачиваний. Его телефон в тот день едва не разрывался от многочисленных вызовов. Даже с императорской канцелярии звонили и ставили на вид о недопустимости в будущем таких эксцессов. Словом, пережил он немало нехороших минут из-за того уборщика.

— Так…,- протянул старший управляющий, скидывая сообщение секретарше. — Посмотрим, какого ему еще нужно?

В этот момент дверь широко распахнулась, пропуская вперед… Его. Именно так, это ощущалось. Вышедшая из полумрака невысокая фигура излучала нечто такое, с чем он, кажется, никогда и не сталкивался. Организм, почувствовавший это быстрее разума, тут же среагировал, подбрасывая его с сидения в воздух. Старший управляющий вытянулся, словно рядовой перед многозвездным генералом.

— Желаю здравствовать, — под стать ауре был и голос — тяжелый, внушительный, словно отлитый из металла. Он заставлял сгибаться к земле, пятиться, словно от источника страшной опасности.

Вошедший сделал шаг вперед и вышел из полумрака на свет.

— //-//-

Александр встал напротив большого зеркала и стал внимательно разглядывать свой костюм, стараясь обращать внимания на каждую мелочь. Стандартного размера пиджак из серой универсальной ткани был ему явно широк в плечах. Его бы ушить, но не по карману. Несколько длиннее, чем нужно, были рукава, из под которых едва выглядывали его пальцы. Брюки тоже «вызывающе» не подходили парню, явно рассчитанные на кого-то покрупнее и покрепче.

— Хм, тот еще образ. Все не по размеру… Клоун, словом, — недовольно присвистнул он и картинно развел руки в стороны. Мол, дамы и господа, добро пожаловать на шоу клоунов. — В такой одежде просить можно лишь одно — милостыню. О чем-то другом, даже заикаться глупо.

Казалось, выхода нет. Идти к старшему управляющему с таким настроем просто не имело смысла. Все равно тот откажет и выставит за ворота гимназии.

— К счастью, тут и понятия не имеют о такой науке, как психотехнология[1], - вдруг, хитро улыбнулся он. И стало совершенно понятно, что все эти его недовольные и печальные ужимки перед зеркалом были всего лишь шутливыми кривляньями.

Естественно, Александр все продумал. Его научные изыскания в сфере психотехнологий сейчас оказались очень даже кстати. Правда, он не успел там достичь выдающихся высот, как некоторые интелы[2], но кое-чем овладел более чем хорошо.

— Одежда, ерунда. Главное, содержание.

Эту психотехнику он называл «Одеть маску» и в прошлой жизни иногда прибегал к ней, чтобы развлечь своих друзей. Всегда получалось довольно забавно. Даже предупреждённые о розыгрыше, гости не раз попадали на его удочку.

В теории все было довольно просто. Нужно было максимально сильно и глубоко поверить в свою новую маску-личину, убедить себя, подавая тем самым невербальный сигнал мышцам, сухожилиям и меняя тем самым выражение лица, походки. Мастерам удавалось буквально превращаться в нового человека. За счет управления скелетом становились существенно выше или ниже ростом. Приобретали совершенно другой голос с немыслимым тембром. Раздавались или сужались в туловище и груди. Единицам удавалось влиять и на внутренние физиологические процессы, кардинально меняющие частоту пульса, показатели внутреннего давления, рисунок сетчатки и тому подобное.

— Ну, поехали…

Глубоко вздохнул и представил в памяти образ человека идеального: уверенного в себе, умеющего добиваться всех своих поставленных целей, не отступающего перед препятствиями, а продавливающего их, жесткого. Это был человек-хищник, который всегда брал то, что хотел. Его не пугали препятствия и опасности, наоборот, мотивировавшие его идти дальше.

Результаты появляться не спешили. В прошлом теле первые изменения Александр замечал почти сразу же, но здесь все было иначе. Лишь через несколько минут кое-кто стало заметно.

С хрустом позвонков вытянулась спина, выпрямляя осанку, делая ее ровной. Вечно опущенная к земле голова пошла вверх, поднимая подбородок выше. Подались назад плечи, визуально увеличивая их ширину.

За внешними изменениями потянулись внутренние. По телу побежала волна тепла, снимая все мышечные зажимы и даря бодрость. С теплотой пришло умиротворение, исчезли гаденькие и мерзкие мыслишки о неудаче и трудностях. Внутренне он «превратился» в глыбу, гигантский многотонный монолит, который ни что внешнее и наносное просто физически поколебать.

Испарились, как и не было, сомнения. Ведь он Победитель, Идущий вперёд! Ему все стало ясно и просто. В голове уже возник образ нужного результата. Оставалось лишь пойти вперёд и достичь его.

Случай проверить свою новую личину представился почти сразу же. Уже спускаясь в этом образе по лестнице, Александр невольно напугал дядю, что ждал его на первом этаже. Тот, не узнав в полумраке тусклого света ламп племянника, шустро отпрянул в сторону с его пути. Принял за кого-то очень важного и серьезного.

— Прошу меня извинить господин, — униженно поклонился мужчина, вжавшись в стену. Была бы возможность, он, вообще, понесся бы со всех ног прочь отсюда. Ведь благородный, а это мог быть только он, шутить не станет. На поединок вызывать не станет (слишком много чести для худородного быдла), просто шарахнет воздушным кулаком и переломает все кости. И никакой суд его за это не осудит, ибо оскорбление чести подданного благородного сословия каралось просто драконовскими мерами. — Я просто задумался и не заметил вас. Ой! — сказав, что не заметил, значило ещё большее оскорбление. Мол, ты, вообще, букашка, которую даже не видно. Честно говоря, благородного лучше было толкнуть, чем сказать такое. — Я совсем не то хотел сказать… Прошу меня извинить, — съежился он, ожидая самого страшного. Голову опустил, пряча взгляд. Не дай Бог, его взгляд воспримут за насмешку. А то бывали случаи, когда и за такое могли отправить на больничную койку. — Задумался…

Тут мужчина все же осмелился поднять глаза и посмотреть на того, кто стоял перед ним. Несколько секунд он оторопело смотрел прямо перед собой, совершенно не понимая, что происходит. Ведь, перед ним стоял никакой не благородный, а его племянник. Да, да, его Максим!

— Бог мой, Максимка! — облегченно выдохнул мужчина, едва не бросаясь его обнимать. — Как же так? Что же, дурень-то подумал? Совсем ослеп что ли? И ты тоже хорошо! Хоть бы слово произнес, что идешь. А я-то подумал невесть что…, - никак не мог успокоиться дядя, продолжая и продолжая говорить. — Уф, сердце даже немного прихватило, — он схватился за левую сторону груди и начал с силой ее массировать. — Испугался…

Быстро окинув взглядом сильно побледневшего дядю, Александр резко шагнул к нему и, положив пальцы на его затылок, начал резко и ритмично нажимать на особые биологически активные точки. В его мире их называли «Реаниматоры», что полностью раскрывало функцию и смысл точек. Жесткий массаж этой зоны позволял существенно «взбодрить» человека. Железы внутренней секреции резко выбрасывали в кровь усиленную дозу гормона «радости», который мгновенно уменьшал или совсем убирал болевые ощущения.

— Уф-ф, — с облегчением охнул мужчина, ошарашенно тряся головой. Ему как-то неожиданно полегчало. В грудине колоть перестало, онемение в руке прошло. И, вообще, легкость какая-то появилась. — Ты что это сделал, Масимка? Что за чудо такое?

Тот неопределённо махнул рукой. Мол, ничего такого необычного. Ловкость руки просто.

— Ладно, поговорим еще. Нам же поспешать нужно, — проговорил мужчина и пошел к двери подъезда.

Вроде бы все и забылось. Хотя, нет-нет он и косил в сторону племянника глаза, словно спросить еще что-то хотел.

На этом странности и открытия для мужчины не закончились. Племянник его вновь удивил, сев на переднее пассажирское место. Он никогда здесь не ездил, предпочитая заднее место, подальше от взглядов и внимания. Сейчас же развалился в кресле по-хозяйски, словно всегда здесь и ездил.

Дальше было еще необычнее.

— Дядя, ты со мной к старшему управляющему не ходи, — произнесено это было так, словно просьба, но по тону звучало приказом. Да и голос был странный, совершенно непохожий на его обычный голос. Мужчина бросил на парня взгляд и тут же отвел его, не выдержав встречного.

Дядя все же хотел вставить слово. Мол, зачем одному ходить, лучше вдвоем, так надежнее. Вдвоем будем просить его, чтобы вошел в наше положение. Только куда там…

— Не надо, дядя, — веско повторил парень. Казалось, рубанул чем-то. Вообще, всякое желание перечить ему пропало. — Я сам во всем разберусь. Не беспокойся.

Сглотнув внезапно появившийся ком в горле, мужчина кивнул. После всего этого он ни слова не произнес до самой двери приемной, где и встал, словно часовой. Племянник же, не говоря ни слова, спокойно толкнул дверь и вошел внутрь.

— Доброе утро, госпожа секретарь. Я, Максим Сергеевич Симонов, уборщик 3-ей категории сервисной службы, оставлял заявку на прием, — донесся до мужчины совершенно чужой уверенный в себе голос, тон которого не не оставлял никак возможностей для отказа. — … Хорошо.

— //-//-

Александр широко раскрыл дверь и вошел внутрь кабинета, в глубине которого угадывалась фигура сидевшего мужчины. Не прошло и секунды, как тот с округлившимися от удивления глазами резко вскочил с места и уважительно поклонился.

Спрятав усмешку, парень неопределенно кивнул. Одетая им личина прошла еще одну проверку, оказав на старшего управляющего просто «пушечное» воздействие. И невооруженным глазом было видно, что того просто «колбасит» от волнения. Видно, услужливое сознание представило ему чей-то очень и очень важный образ, в который он и «увидел».

— Господин старший управляющий, мне было назначено. Максим Сергеевич Симонов, уборщик 3-ей категории сервисной службы, собственной персоной, — наконец, Александр нарушил затянувшуюся паузу. Разрушить созданную в голове у хозяина кабинета «картинку» было не страшно. Все равно ее воздействие продолжало оказывать то или иное влияние. — Прошу выслушать меня.

Старший управляющий сделал крошечный шажок вперед и взглянул на него исподлобья, словно хотел посмотреть, но боялся. Его лицо постепенно вытягивалось все сильнее и сильнее, уже напоминая лошадиное. Испытываемые им эмоции живо сменяли друг друга: страх на шок, шок на удивление, удивление на узнавание.

— Подождите… Ты?! Это ты?! — до старшего управляющего, наконец, дошло, кто вошел в его кабинет. Не понимая, как ему мог привидеться кто-то другой, он судорожно начал озираться. Ведь, он точно видел какого-то важного человека! Не с ума же он сошел! — Значит, это ты.

Вытирая пот со лба, бледный мужчина рухнул в кресло. Никак в себя не мог прийти после такого.

— Что тебе? Я же ясно сказал, что ты уволен. Чего непонятного? — на смену удивления пришло раздражение. Явно хотел скрыть неловкость от своей оплошности. Ведь, про него могли такое подумать… — Расчет получил и забирай свои вещи, — он демонстративно уткнулся головой в стол, громко зашуршал какими-то бумажками. Мол, чего тебе еще нужно, пацан? Иди-иди прочь, не видишь, взрослые люди заняты серьезными делами.

У парня все эти ужимки вызывали лишь снисходительную улыбку, которую он, тем не менее, тщательно прятал. В полной тишине Александр прошел к столу и удобно расположился в стоявшем рядом глубоком кресле. Сложил руки в замок и спокойно посмотрел на старшего управляющего, у которого медленно поползла челюсть вниз.

— Гм…, - неопределенно прогудел хозяин кабинета, испытывая явный когнитивный диссонанс. С одной стороны, тот видел перед собой самого обычного уборщика, ничего незначащую пешку в местной иерархии, туповатого паренька, который с трудом справлялся со своими обязанности чистильщика унитазов. За все время его работы здесь от него и двух слов подряд никто не слышал. Передвигался все время перебежками, молча, то и дело униженно кланяясь каждой персоне в дорогой одежде. Презрительное-уничижительное отношение к этому уборщику у старшего управляющего давно уже было выработано и основательно устоялось. С другой стороны, сейчас он всеми своими органами чувств ощущал совершенно иное. Перед ним представал прямо противоположный образ — образ важной серьезной персоны, абсолютно убежденной в своем праве вести себя именно так и никак иначе. Эта аура силы и влияния буквально физически ощущалась, принося дискомфорт и желание вскочить с места и вытянуться «во фрунт».

— Уверен, вам нужно выслушать меня. Потому что вам и руководимой вами гимназии выгодно иметь в штате такого человека, как я, — Александр сделал над собой неуловимое усилие, особым образом сжимая связки горло и напрягая диафрагму. С этой хитрой техникой особым образом менялась модуляцию голоса, приобретавшего гипнотическую тяжесть и существенно повышавшего доверие к говорившей персоне. Голос парня зазвучал веско, размерено, не оставляя собеседнику ни шанса усомниться в посыле. — Вы, как опытный руководитель, естественно понимаете это. Чтобы у вас не осталось и тени сомнения, замечу следующее…

Выпестованная способность манипулировать гигантскими объемами информации давала ему сейчас огромное преимущество перед остальными жителями этого мира. По тысячам и тысячам самых мельчайших фактов интел мог судить о реальной ситуации в отраслях экономики, моделировать масштабные социальные процессы, составлять прогнозы развития институтов, малых и больших социальных групп с высокой степенью достоверности. Было лишь одно «НО» ограничивающее возможность использования сообществом интелов этой способности — титанические прикладываемые интелом во время этого процесса психофизиологические усилия. По подсчётам исследователей объем этих усилий был в среднем эквивалентен объему энергии, вырабатываемой человечеством за семь суток.

Вот и сейчас Александр, используя эту способность, «видел» множество недочётов и ошибок в работе гимназии, чем и хотел ошарашить старшего управляющего.

— …Я могу помочь в решении множества вопросов, — приступил парень к главному. Не меняя позы, он спокойно и уверенно смотрел на хозяина кабинета. Невербальный посыл Александра не нужно было переводить на человеческий язык, все было ясно и так: я не опасен, я союзник, я пригожусь. — Например, с безопасностью.

У старшего управляющего, несмотря на все его усилия, от удивления поднялись брови. О какой безопасности говорит этот уборщик?! Что он, вообще, может о ней знать? Все его знаний никогда не поднимались выше ободка унитаза.

— Смотрите…, - продолжал Александр, демонстративно загибая пальцы. — Номер раз — сенсоры на автоматических воротах у вас явно устаревшей модели и, по всей видимости, обслуживались спустя рукава. Даже при мельком брошенном на них взгляде увидите вмятины от ударов птичьих клювов и чуть погнутый основной крепеж. Это, конечно же, мелочи, можете сказать. Однако, при такой кривизне крепежа сектор контроля сенсоров сужается более чем на 20 %. Вы физически не сможете следить за куском территории, находящейся за правым столбов входных ворот. Номер два — техническое состояние подавителей магии внутри гимназии тоже оставляет желать лучшего. Не удивляйтесь, нам уборщикам доступно очень многое. Мы бываем в таких местах, что другим и не снились, — парень чуть раздвинул губы в улыбке. — Даже без специального технического обслуживания скажу, что подавители на первом этаже и части второго работают не корректно. Скорее всего они не смогут компенсировать магические всплески 2-ой и тем более 3-ей категории. Словом, случись какой-то конфликт, ваши ученики смогут с легкость покалечить друг друга магией. Думаю, кто-то из подрядчиков, занимающихся обслуживанием системы безопасности гимназии, нагло вас обманывал. Представляете, что могло начаться после такого происшествия? — вкрадчиво спросил парень, давая возможность старшему управляющему самому додумать подробности.

И тот не подвел. Судя по жуткой гримасе, тут же исказившей его лицо, хозяин кабинета все это представил в самых ярких красках.

— А у меня есть и номер три, и номер четыре, — продолжал подбрасывать дровишки в костер парень. Прекрасно видел, что его собеседник почти дозрел, и скоро его можно будет брать голыми руками. Осталось сделать ещё несколько мелких уколов. — Я ещё долго могу рассказывать о таком… Кстати, а вот вам вишенка на торте. Столь халатное отношение к обслуживанию системы безопасности гимназии не могло пройти незамеченным мимо всех, если только кто-то внутри не занимался тем же самым. Это точно кто-то из ваших людей, занимающий не последнюю должность.

Старший управляющий с такой силой вцепился в край стола, что его ладони побелели.

— Этот человек явно был в курсе и, могу почти со стопроцентной уверенностью утверждать, получал некие суммы за свое молчание, — добавил Александр и сочувственно развел руками. Мол, понимаю ваше расстройство, но такова жизнь. Среди людей встречаются ублюдки, с радостью готовые продаться за деньги. — Пожалуй, дам вам совет. Обслуживание системы безопасности в рамках такого внушительного объекта определенно стоит серьезных денег, с которых вашему человеку шла весьма неплохая доля за молчание и содействие. Посмотрите вокруг. А не стал ли внезапно кто-то из местных шиковать?

Старший управляющий вдруг резко вскочил с кресла и, подскочив к окну, сдвинул жалюзи. Взгляд его устремился к ярко красному двухместному автомобилю, выделявшемуся даже из череды люксовых автомобилей своими хищными благородными очертаниями. На нее даже смотреть было дорого.

— Кто ты? — прохрипел мужчина, растирая горло. Казалось, на его шее затягивалась удавка, все сильнее и сильнее сдавливавшая шею. — Чей-то «спящий» подсыл? Какого рода? Салтыковых? Милославских? Приставили, чтобы следить за мной? Что тебе, вообще, нужно? — терял терпение ничего не понимающий старший управляющий. Поведение Александра не вписывалось ни в какие шаблоны. Если выявленные проблемы подтвердятся, то здесь мог начаться небольшой локальный Армагеддон. Имперская безопасность просто сотрет его в порошок. Получается, он теперь обязан этому уборщику. Только, почему тот не выставляет никаких требования? — Что?

Александр спокойно покачал головой.

— Я просто хочу здесь работать уборщиком… и все.

[1] Психотехнология — наука о практическом использовании особых психологических техник и практик для управления процессами и состояними личностии малой группы.

[2] Главный герой имел ввиду Дорека Ситила и Фарела Короточ, имена которых среди интересующихся психологическими техниками управления сознанием стали нарицательными. Ситил и Короточ были способными брать под невербальный контроль целые группы людей, которые при этом были абсолютно убеждены в том, что действуют по своей воле.

— //-//-

Кодекс Ла Турна, первого интела человечества

Правило 13. Статика убивает знание. Истинное знание всегда меняется.

Правило 182. Смерть — это конец, а начало. Смерть ознаменует собой начала нового этапа в бесконечной череде перерождений.

— //-//-

Дверь кабинета уже давно закрылась, а старший управляющий все ещё продолжал неподвижно сидеть в своем кресле. Сцепив руки в замок, он размышлял о том странном уборщике, что только что отсюда вышел. Самые разные мысли приходили ему на ум.

— Слишком все туманно, очень туманно, — бормотал он, одновременно покрывая лежавший перед ним лист с разными геометрическими фигурами — треугольниками, квадратами, ромбами, многоугольниками. Всегда, когда ему нужно было подумать о чем-то непростом, из под его пера выходило нечто подобное. По словам психолога, именно так отражались его умственные поиски решения какой-то задачи. Сознание сигнализировало о желании во всем разобраться, отсюда и появление многочисленных строгих геометрических фигур. — Если он чей-то подсыл, спящий агент, то почему не «сдал» своим хозяевам все эти проблемы. Ведь, с такой информацией свалить меня проще простого. Можно закинуть удочку в любое издание, где эти сведения с руками оторвут. После раздуть такой шум, что я с треском вылечу отсюда. Он же все рассказал мне… Взамен попросил какой-то бред…

Выходит, причина была в чем-то другом. Она могла быть неявной, скрытой, маскироваться под что-то иное. Но причина точно должна быть.

— Может я просто чего-то еще не знаю. Хм, могло что-то случиться или вот-вот случится, что поменяет весь политический расклад, — размышлял он, рисуя новые и новые фигуры. Озвученная им мысль казалась довольно правдоподобной. Тем более нечто подобное уже было на его памяти. Несколько лет назад два враждующих боярских рода заключили тайное соглашение, которое закрепили помолвкой двух своих представителей. Для всех остальных же, вражда между ними лишь набирала обороты. Для правдоподобности они даже устроили небольшой конфликт между наемными отрядами на африканском континенте. Одновременно их брокеры затеяли очень рискованную игру, в результате которой совместное состояние обоих родов увеличилось почти на десять триллионов рублей. Нечто подобное могло происходить и сейчас. Уборщик мог быть пешкой в какой-то очень серьезной игре. — Может быть… Только следы все равно должны остаться. Как говорит Соня, следы остаются всегда… А, Сонечка! Конечно, кто, как не Сонечка, знает все о нашей аристократии?!

Очень кстати она ему вспомнилась. Имя Сони Кэльми, высокой фигуристой блондинки, баронессы и светской львицы, было на слуху у очень многих. Ее точеное лицо с чрезвычайно большими, эльфийскими глазами, довольно часто мелькало в сети, когда у Кэльми брали очередное интервью. В медийной сфере ходили настоящие легенды о ее исключительной информированности о светской тусовке и поразительной осведомленности об императорской фамилии. Каким-то никому не понятным чудом она узнавала новости о поездах императора и его семьи уже тогда, когда об этом никто и не догадывался. Поговаривали даже о том, что она была внебрачной дочерью самого императора. Правда, за такие слухи можно было и срок схлопотать.

— Поглядим, — пробурчал старший управляющий, хватаясь за коммуникатор и набирая вбитый в памяти номер. Кэльми была одним из официальных покровителей гимназии, поэтому общаться с ней он не раз и не два. — Так… Сонечка! Добрый день! Рудольф Альбертович, тебя беспокоит. Узнала, старик?! Ха-ха, конечно, старик! Рядом с такой очаровательной особой я самый что ни на есть старик! Древний, как мамонт!

Они еще посмеялись. Мужчина посетовал на большую занятость, которая мешает ему посещать ее роскошные званые обеды. Твердо пообещал, что в другой раз, обязательно, приедет, чтобы насладиться ее обществом.

— … Я ведь, Сонечка, что тебя беспокою. По старой памяти спросить хотел, все ли там на верху спокойно, нет ли каких-то шевелений? Интересно мне. Ты ведь знаешь, я могила… Конечно… Хоть что-то…

С той стороны коммуникатора бархатистый женский голос начал что-то рассказывать. К сожалению, ничего особенного: какие-то склоки из-за наследства в слабеньком роду, измена графини Венской, отмененная дуэль. Ничего из этого явно не годилось на причину, которую так искал мужчина.

После разговора старший управляющий вновь погрузился в молчание. В руке опять появился карандаш. Оживился он лишь тогда, когда затекшее от неподвижного сидения тело дало о себе знать.

— А если зайти с другой стороны…, - старший управляющий отложил в стороны полностью разрисованный лист и подвинул другой. Остро отточенный карандашный грифель прочертил идеально ровную линию, рядом еще одну, затем соединив обе в квадрат. — Парнишка кто угодно, но точно не простой уборщик. То, что он сегодня показал, мойщику унитазов никак не понятность. Это уровень высокой аналитики, очень высокой. Я бы даже сказал, это уровень специальной аналитики.

Произнеся вслух слово «специальная», мужчина вдруг вздрогнул. Быстро огляделся, словно в кабинете мог быть еще кто-то. Непосвященному его реакция вряд ли была бы понятна, а посвященный бы сделал точно так же. Специальными аналитиками называли тех, кто проводил аудит деятельности компании или какой-то структуры по заказу очень серьезных людей. Обычно после работы специальных аналитиков, этих незаметных, вежливых и молчаливых людей, все руководство компании или организации скоропостижно умирало от острой вирусной инфекции или просто исчезало.

— Не-ет… Не похоже. Иначе, за мной бы уже пришли, — уже спокойнее, без дрожи в голосе, проговорил старший управляющий. На огромное окно, правда, нет-нет да и косился. Вдруг, на стоянке появится незнакомый микроавтобус. — Он спец, но не из этих. Тогда, какого черта он здесь делает? Свободный охотник? Набивает себе цену?

В этот день он так и не пришел к какому-то однозначному мнению об этом странном уборщике. Решил пока понаблюдать за ним. Время все прояснит, а пока пусть жизнь идет своим чередом.

— //-//-

Александр закрыл за собой дверь и оказался в приемной, где встретился с взглядом удивленной секретарши, ухоженной брюнетки лет тридцати.

— Мы закончили, — спокойно проговорил он, одернув комбинезон техника и удобно расположившись на широкой мягкой софе. После чего широко, по-свойски, улыбнулся секретарше. — Рудольф Альбертович обещал отдать распоряжения о расширении моего доступа. Позаботьтесь, будьте добры, — он положил на стол небольшой пластиковый прямоугольник, идентификационную карту, предоставляющую доступ в определенные зоны гимназии. — Вот мой айди, — с этими словами залез рукой в небольшую вазу и взял целую жменю леденцов, которые тут же начал с удовольствием грызть.

Сказать, что сидевшая в приемной дама удивилась, не сказать ничего. Она была в самом настоящем шоке. Прямо передней на софе, обтянутой настоящей крокодиловой кожей, по-хозяйски, развалился какой-то уборщик и нагло ей при этом улыбался. Да, этого чистильщика унитазов на порог приемной пускать нельзя. Ему же, напротив, дали беспрепятственный доступ во все зоны гимназии, в том числе и «красные». Как так? От этих роившихся в ее хорошенькой головке вопросов, даже дурно стало.

Она нажала кнопку на селекторе, вызывая кабинет старшего управляющего.

— Рудольфик… Хм…, - привычно начала было она и тут же поперхнулась, когда улыбка парня стала еще шире. Он нервно дернула головой и ответила вызывающим взглядом. Мол, потрахивают ее прямо тут, на столе, и что?! Для здоровья полезно, между прочим. Да и в плане работы не помешает. — Этот… уборщик говорит, что ты ему разрешил… Что? — из трубки послышался раздраженный голос старшего управляющего, судя по всему, указывающего на ее место. То-то лицо женщины пошло красными пятнами. Явно, не ожидала такой отповеди. Обиделась. Губки даже задрожали.

Несмотря на парня, взяла его айди, что-то понажимала на сканере и провела картой по сенсору. После вернула обратно.

— Вот… господин Смирнов, — с трудом произнесла она именование «господин». Никак не лежала ее душа к тому, чтобы называть какого-то уборщика господином. — У вас открыт доступ по все помещения гимназии, кроме кабинета господина старшего управляющего.

Продолжая улыбаться, Александр кивнул. Мол, отлично. Забрал айди и вышел из приемной в коридор, где не смог пройти и десяти шагов. Напряжение последних минут резко оставило его. Из него словно стержень вынули: все ослабло, руки плетьми повисли, ноги отказывать начали. Парень, шатаясь, как пьяный, с трудом доковылял до небольшого закутка и тяжело опустился на подоконник.

— Откат пошел, мать его. Чуть-чуть времени не хватило, — тяжело выдохнул парень, прислоняясь спиной к стене и закрывая глаза. — Думал, еще протяну…

Откат, обычное явление после состояния сверхконцетрации, когда весь организм интела работает на пределе своих возможностей. Максимально раскрываются физические, психические и интеллектуальные способности, требующие просто гигантских затрат энергии. Вот и сейчас, пережив мощнейший психоэмоциональный взрыв, парень потерял пару-тройку килограмм. Комбез уборщика, что еще утром в некоторых местах казался тесным, сейчас болтался, как на вешалке.

— Срочно поесть что-то нужно, — прошептал он еле слышно. Во рту великая сушь. Язык казался наждаком, который едва помещался во рту. В горле встал ком, и никак его было не сдвинуть. — В буфет нужно.

С кряхтением встал и пошел по коридору, переваливаясь с ноги на ногу. Нужно было пройти метров двести по прямой, затем спуститься на первый этаж, где в фойе и находился буфет.

На лестнице остановился, пропуская поднимавшихся гимназистов. Лучше дождаться, пока станет свободно. Не дай Бог коснешься кого-нибудь, грехов не оберешься. Ведь, он уборщик, пария, даже своим видом оскорблявший благородных. Ничего не поделаешь: такой мир, такие правила.

— Вроде свободно, — держась за поручень, осторожно начал спускаться.

Слабость становилась все сильнее и сильнее. Откат оказался довольно сильным, даже не ожидал. В его мире у него такого, вообще, никогда не случалось. Видимо, дело было в новом теле, оказавшимся слишком слабым для его способностей. А, значит, нужно срочно заняться своим физическим состоянием. Интелу быть доходягой просто смерти подобно.

— Ничего, ничего, дайте только до местной лаборатории добраться. Я такие коктейли сварганю, что все мигом поправим…, - с невнятными бормотаниями ковылял он, держась вдоль стенки. — Кстати, вон и буфет… Черт… Ой! Б…ь!

Его вдруг резко повело в сторону, словно от сильного толчка. Ноги подогнулись, и тело со всего размаха врезалось в стеклянную витрину, за которой рядами стояли причудливые золотистые кубки с за разные достижения гимназистов.

Все кругом загрохотало! Во все стороны посыпались стеклянные осколки, кубки, таблички, грамоты в рамках. Что-то особенно массивное и ребристое прилетело и ему в голову.

Когда звон в голове чуть затих, Александр со стоном зашевелился. Ладонями ощупал голову. Вроде бы ничего серьезного: вскочившая шишка, на лице пара несильных порезов от разбитого стекла. Значит, будет жить.

— Ха-ха-ха! Димон, это же чистый страйк! Ха-ха-ха! — откуда-то сбоку раздался хохот, прерываемый довольным ломающимся баском. Под стать голосу оказался и гимназист — прыщавый дрищ с оттопыренными ушами и наглым взглядом. Ржал так, что аж за живот держался. — Дебилок, аж рыбкой нырнул! Ха-ха-ха! Зачетный воздушный кулак! А рассчитал все как точно! Ни одна сигналка подавителей не сработала. Красавец просто!

— Димасик, я все сняла! Все-все! Это же улет! — подключилась какая-то деваха, от переизбытка эмоций захлопавшая в ладони. Фигуристая, с необычно короткой стрижкой, она едва не висела на виновнике всего этого переполоха — худощавом брюнете с вышитой графской коронкой на лацкане гимназического пиджака. — Надо будет девчонкам переслать! Пусть тоже поржут!

Брюнет, явно красуясь, притянул к себе соседку и смачно поцеловал, по-хозяйски облапив ее. Явно, альфа-самец этой компании. К бабушке не ходи, вся эта стая держится вокруг него.

— Ну, дебилок, прибирись тут. Ты ведь уборщик. Ха-ха-ха! — с чувством расхохотался он своей ей же шутке. Носком отполированного до зеркального блеска ботинка сильно пнул кусок стекла, который полетел в сторону валявшегося у стены парня. — И это тоже не забудь убрать. Ха-ха-ха!

Александр сплюнул кровь разбитыми зубами. Немного приподнялся над полом. В ладони врезались острые стекляшки.

— Нехорошо так делать, молодой человек…, - негромко, но достаточно внятно, проговорил лежавший парень в спину Скуратова. Тот, уже отвернувшийся прочь, замер. Казалось, даже его спина удивилась в этот момент тому, что заговорил уборщик. Разве пустое место могло говорить? Через мгновение наследник рода медленно повернулся. — Мама что ли не учила, что такое хорошо, а что такое плохо?

Брюнет тут же вспыхнул, как подожжённый порох. Его, графа, наследника боярского рода Скуратовых, оскорбил какой-то чистильщик унитазов! Эта грязь под ногами при всех посмела открыть свой грязный рот на его матушку?! Стерпеть такое унижение было смерти подобно.

Маг резко топнул ногой по полу, заставляя дрожать стекла окон. Вскинул руки перед собой, заставляя многочисленные осколки стекол подняться в воздух и встать перед ним стеной. Еще немного и все эти стекляшки с остро отточенными гранями обрушатся на того, кто не побоялся оскорбить наследника боярского рода Скуратовых.

Встретившись с взглядом разъярённого брюнета, интел понял, что у него нет никаких вариантов, кроме одного. На него смотрела смерть. Ничего другого не было в глазах боярыча. Всеми фибрами души он хотел лишь одного — убить.

Оскалился. Поднял голову и посмотрел брюнету прямо в глаза. А чего боятся? Пристало ли интелу бояться смерти? Ведь смерть — это всего лишь очередной переход из одного состояния в другое в бесконечной череде других переходов. Это новое знание, новый смысл жизни интела.

Не посмеяться ли напоследок, оставить так сказать, после себя подарок.

— Что, мнишь себя пупом земли, королем этих коридоров? Ха! — Александр издевательски фыркнул, смотря прямо в застывшие в воздухе стекляшки. Те, словно живые птахи, мелко-мелко потряхивали, едва сдерживаясь от нетерпения. Вот-вот, они сорвутся и превратят его в человеческий фарш. — Пуп? Ха-ха? Ты же пупок! Ты никто без своей графской короны и звать тебя никак! — парень кивнул на вышитую графскую коронку на лацкане пиджака брюнета. — Оглянись вокруг! Это чувствуют и твои подпевала! Посмотри, они же едва сдерживаются, чтобы не заржать! Гляди-гляди! Их уголки ртов ползут вверх и трясутся, а в глазах застыла насмешка. Зайди за угол, и они будут валяться на полу и ржать над тобой и твоими потугами выглядеть круто. Ты же дешёвый понторез, выражаясь на вашем сленге! Знаешь, как они будут тебя называть за глаза? Победителем уборщиков, повелителем чистильщиков сортиров! Ха-ха-ха!

Александр уже завелся. Конечно, излишняя эмоциональность совсем несвойственна настоящему интелу. Его удел — это без эмоциональность, холодная расчетливость. Наверное, сказывалась близость смерти или влияло тело его здешнего аватара. Все могло быть. Только его тянуло «куролесить» и дальше.

— Слышь, победитель…, - Александр сделал небольшую паузу, давая возможность брюнету самому домыслить остальное. — Может еще с садовником поборешься? Кирилл Андреич, человек немолодой, подагрой, кажется, страдает, точно справишься… Ха-ха-ха…

Он насмешливым взглядом обвел и остальных гимназистов, что кучковались вокруг них. Сказать, что те были готовы заржать, значит, ничего не сказать. Рожи были малиновые, кто-то даже руками рот закрывал, чтобы не сорваться.

А вот со Скуратовым была просто беда. Того «штормило» так, что даже физически ощущалось. Воздух начал звенеть от разлившегося вокруг напряжения. Брюнет явно начал «собирать» магическую энергию, чтобы ударить со всей своей мощью.

Те, до кого этот факт, дошел быстрее всего, тут же ломанулось, как лошади в стороны. Остальные, менее сообразительные, побежали еще через мгновение. Дураков не было стоять рядом с взбесившимся магом, воздушным стихийником, которые в пылу схватки запросто могли многоэтажку «по кирпичику разобрать». Людей же, вообще, просто на части разбирало.

— Давай…, - прошептал интел, готовясь к перерождению. По крайней мере, в это сверх рациональные интелы могли себе позволить поверить.

В этот момент в воздухе громко заревели автоматы системы магоподавителей. Встроенные в стенах сенсоры зарегистрировали резкое повышение магофона и автоматически активировали подавляющее поле. По всему коридору ударило невидимой волной, заставившей всех, имеющих магические способности, скривиться из-за резкой головной боли. Именно так и действовал гражданский вариант подавителя, не раня, а лишь заставляя мага терять концентрацию на некоторое время. Обычно этого хватало, чтобы отреагировала полиция или служба имперской безопасности.

Школьные безопасники не подвели. Они были на месте уже через пару минут. Взмыленная пара крепких мужчин-магов вылетела из-за поворота и мигом добежала до места инцидента. В руках у них угрожающе жужжали активированные парализаторы, способные уложить на землю и человека, и мага. Через минуту здесь же оказались и трое спецов из имперской службы охраны, составлявшие свиту цесаревича. Эти, напротив, никакими парализаторами не размахивали. Хотя, никто из присутствующих не сомневался, что под широкими плащами спецы скрывали нечто более убойное, чем обычные парализаторы школьных безопасников.

— Внимание! Всем оставаться на своих местах и сохранять спокойствие! — загремел усиленный голос одного из безопасников. Заметив валявшегося уборщика, он быстро присел рядом и проверил его пульс. — Господам магам снизить напряжение энергофона! — последнее относились, похоже, лишь к брюнету, которого еще до сих пор скручивали судороги от удара подавителей. Остальные, встав у стены, даже не пытались что-то делать. Ведь, даже намек на неповиновения требованиям безопасника в стенах имперской гимназии мог окончиться очень плохо, так как косвенно трактовался, как угроза безопасности цесаревича. Сейчас даже пукать и кашлять стоило с большой оглядкой, а лучше стоило прежде спросить на то разрешение. — Господин Скуратов, вы должны снизить напряженность магофона!

С трудом успокоившийся брюнет, наконец, смог успокоиться. По крайней мере, сенсоры портативного прибора у безопасника больше не выли об опасности. Скуратов медленно поднял ладони и показал их охраннику. Мол, все чисто, нет никаких проблем.

Из-за спины безопасника вышел спец из имперской службы охраны и молча указал Скуратову на одну из дверей. Ему сейчас придется давать свои пояснения о произошедшем. И даже вездесущий папочка, граф Скуратов, один из имперских министров, не смог бы оградить его от такого весьма сомнительного удовольствия.

Рядом с лежавшим на полу Александром на корточки опустился один из безопасников. Чуть развернулся, прикрывая парня от остальных, и показал ему кулак с оттопыренным большим пальцем. Восхищался, значит.

— Ну ты и дал дрозда, паря. По камерам смотрел и ржал. Едва брюхо не порвал, — улыбнулся охранник, кивая головой в стороны ушедшего Скуратова. После еще понизил голос. — Смех смехом, а ты знаешь, кто батя этого отморозка? Вижу, что не знаешь, иначе бы не пыркался. Это Еремий Ефграфович Скуратов, имперский министр тяжелой промышленности, великих капиталов боярин… Ты чего рот-то раскрыл на его сынка? Ну, шутканули над тобой, харю немного раскровянили. И что в этом такого? Они тут постоянно таких шутят. Третьего дня одному из водителей ноги в лед вморозили. Отнялись, говорят… Они же тебя с говном сьедят, паря.

— //-//-

Кодекс Ла Турна, первого интела человечества

Правило 111. Знание — не плохое и не хорошее, знание — вне морали.

Комментарий эксперта (почетный доктор физики, профессор Г.Н. Тармен). Открытие явления радиоактивности и первые опыты с делением ядер были с восторгом восприняты учеными, поспешившими заявить о скором решении энергетических проблем человечества и наступления новой эры — «зеленой» эры. Созданная через полвека первая бомба, основанная на принципе деления ядра, напротив, вызвала в научном сообществе множество негативных отзывов, типичными из которых были апокалиптические пророчества о наступающем конце света. Это является ярким примером того, как по сути открытия одного порядка и основанные на них изобретения воспринимаются с совершенно разных позиций. На самом же деле, знания — это обыкновенный инструмент, который может быть использован с разными целями.

— //-//-

Особняк Скуратовых, что располагался в старинном районе столицы, вдалеке от шумных проспектов и мегалитических торговых и офисных небоскребов, оставлял двойственное впечатление. С одной стороны, роскошное двухэтажное здание из белоснежного мрамора, построенное в стиле ярко выраженного имперского ампира, казалось торжественным, праздничным, словно готовым к военному параду гвардейцем. Опоясывающая фасад колоннада, высокие узкие окна визуально «стройнили», множество архитектурных резных элементов придавали легкости. С другой стороны, недолгое стояние у фасада здания рождало прямо противоположные ощущения — казарменность, массивность, выхолощенную строгость или даже скупость. Скользивший по фасаду взгляд уже скоро начинал уставать от жестких геометрических элементов, многочисленных резких граней. Впечатление солдатчины, рамок и границ усиливалось разбитым рядом декоративным садом, представлявшим собой идеал перфекциониста.

Отступление от правил здесь, пожалуй, были лишь птицы с хаотичными перелетами в дерева на дерева и своим разноголосием, наполнявшим поместье движением и жизнью. Однако, сейчас исчезло и это: на безжизненно замерших деревьях и кустарниках не качались ветки, молчали птицы. Стих даже ветер, что был здесь довольно частым гостем.

Совсем не видно было слуг, обычно наводнивших в хозяйственной суете многочисленные залы поместья. Если же где-то и мелькал силуэт горничной, то он напоминал больше серую мышку-полевку, чем живого человека.

Вся эта безжизненность и мертвая тишина, в которые погрузилось поместье, пугали, заставляли сердце сжиматься в тревожном ожидании. Местные начинали, сами того не подозревая, говорить шепотом или, вовсе закрывать рот. Казалось, даже сам старый дом, застыл в предчувствии чего-то страшного.

В огромном холле у дверей застыли каменными статуями двое высоких лакеев в старинных ливреях, дань традиции, которой хозяин, Скуратов-старший тщательно придерживался и козырял перед своими гостями. Мол, наш род Скуратовых самой матушке России ровесник. Считай, вместе выросли. Здесь боярин непременно кивал на галерею ростовых портретов своих именитых предков, что безмолвно взирали со стен. У самого окна висела картина князя Ивана Тимофеевича Скуратова, что в кольчуге и зерцалах, обагренных кровью, стоял подле самого князя Московского Дмитрия Донского. Первейший друг родная кровь, между прочим. Чуть дальше располагался портрет боярина Малюты Скуратова, правой руки царя Ивана Васильевича. О Малюте и его особливом приказе тайных дел, предтече единой российской силовой структуры, хозяин дома мог рассказывать часами. Был среди картин с предками еще один портрет, в роскошной золоченной раме, висевший в уютном уголке, прямо напротив глубокой софы. Здесь в минуты тяжких раздумий боярин нередко засиживался до самой глубокой ночи. Неспешно потягивал травяной отвар и негромко беседовал, а наутро находил решение очередной сложной проблемы. Поговаривали (вскользь, шепотом, конечно, ибо за такие сплетни можно было запросто исчезнуть), что сам всесильный князь Кавказский Лавр Берия, по матери Скуратов, давал ему советы.

…Огромные парадные двери широко распахнулись. Лакеи, придерживая их за роскошные бронзовые ручки, замерли не дыша. Холл накрывала плотная удушливая волна напряжения.

— Где он? Где, я спрашиваю? — на пороге показался хозяин, боярин Еремей Ефграфович Скуратов. Сделав несколько шагов по мраморному полу, он остановился и с нескрываемым раздражением огляделся. Его ноздри с шумом раздувались, высокий лоб разрезали глубокие морщины, кривились губы. Повернулась крупная голова с длинными темными волосами, едва тронутыми сединой. Тяжелый взгляд прошелся по сторонам в поисках живой души, напоминая ищущий взгляд хищника. Собственно, таковым он и был. — Где мой сын?

Воздух в холле уплотнился до невозможности, напоминая уже не живительный газ, а нечто иное. Лица у лакеев, что застыли у дверей, приобрели багровый цвет. Слышались их судорожные вдохи в попытках ухватить хоть капельку воздуха.

Раздражение боярина вот-вот должно было вырваться наружу, что уже бывало не раз. Довольно сильный стихийник, адепт магии воздуха, дома он не привык сдерживаться.

— … Отец, я…, - на лестнице, ведущей на второй этаж, показалась фигура юноши, затянутая в гимназический костюм. Скуратов-младший все-таки нашел в себе смелость выйти из своих покоев и встретить отца. — … Я здесь.

Их взгляды встретились: тяжелый, плотный, давящий и похожий, но чуть слабее. Это был не поединок, а узнавание. Матерый хищник признал свою кровь.

Прошло несколько мгновений и звенящее напряжение спало. Воздух вновь стал обычным. Слуги у дверей, державшиеся из последних сил, от неожиданности свалились на пол, где стали судорожно дышать.

— Спускайся…, сын, — напряжение в голосе боярина еще чувствовалось. — Садись сюда.

Он опустился на софу, на свое любимое место. Сыну махнул рукой на место рядом.

— Мы мало проводим времени, Дмитрий. Столько дел, что в некоторые дни и обмолвиться словом не удается, — начал Скуратов совсем не с того, что думал услышать его сын. Боярыч даже в лице переменился, видимо, думая, что ослышался. Ведь, ожидалась гроза или даже буря, но никак не разговор «по душам» между отцом и сыном. — Я все время думал, что успеется, что всегда смогу все наверстать. Но сейчас понимаю, что ошибался… О некоторых вещах ты должен узнавать от меня.

Рядом с ними вдруг возникла, словно бестелесный дух, горничная с двумя массивными тяжелыми кружками, от которых исходил душистый аромат травяного отвара, и тихо поставила их на столик. Пристрастия хозяина здесь знали очень хорошо и исполняли их незамедлительно. Если Скуратов оказывался у своего любимого места, то рядом появлялась неизменная кружка с отваром.

— Думаю, ты ожидал моего гнева. Ждал, что я буду кричать о боярской чести, о достоинстве, о правила, — легкая усмешка тронула его губы. — Оставь все это героям из дешевых сериалов про аристократов.

Лицо парня при этих, скажем прямо неожиданных словах, вытянулось еще сильнее. Правда, было непонятно, как можно было удивиться еще больше, чем сейчас.

— Прежде чем, ты мне скажешь, что сделал неправильно, я расскажу тебе одну историю про нашего предка, — тут он уважительно посмотрел на висевший напротив них на стене портрет князя Кавказского. — На одном из светских приемов, где присутствовал сам император, нашего предка оскорбили. Его давний враг задурил голову одному юнцу, наговорив ему невероятных небылиц про его супругу. Мол, князь Кавказский оказывал ей недвусмысленные знаки внимания и даже пытался взять ее силой. Естественно, юнец вспыхнул. На приеме подошел к нашему предку и грязно оскорбил его. Знаешь, что сделал князь Кавказский?

Скуратов-младший перевел взгляд на портрет и многозначительно ухмыльнулся. Зная, тянувшуюся за предком славу, можно было понять, что произошло дальше. Тот никогда не отличался миролюбием или сдержанностью, насколько помнил боярыч. Наверняка, размазал наглеца по полу, как таракана.

— Зря улыбаешься. Не все так однозначно. Тогда наш предок был еще не так известен, как через некоторое время, когда вошел в полную силу, — качнул головой боярин. — Князь Кавказский ничего не ответил на оскорбления юнца. Промолчал, презрительно улыбнувшись. Опешивший юнец еще пытался что-то сказать, прежде чем его увели с приема. Затем прибежали отец юнца и его супруга, которые тут же принялись извиняться…

Заерзавший на сидении, парень не выдержал.

— Отец, это же… глуп…, - парень поперхнулся, проглотив лишнее слово. — Это же по меньшей степени странно. Его, боярина, оскорбили при всех, а он молча проглотил все это. Даже ничего не сказал в ответ…

Скуратов слушая сына, вновь недовольно качнул головой. Ничего-то тот и не понял из этой истории. Не глубоко копает, поверхностно. Схватывает лишь то, что видно и бросается в глаза. При этом еще порывист, не сдержан и очень горяч. Взрывоопасная смесь получается. Одно слово, молодость. А ведь, когда-то и он был точно таким же. Резким, жестким, не признающим авторитетов и на всех смотрящим с высока. Ничего, скоро вся эта шелуха сойдет. Нужно ему лишь немного в этом помочь.

— Не торопись со своими суждениями. А разве мог наш предок поступить иначе? Мог ответить оскорблениями, бранью, опустившись до его уровня. Мог потребовать поединка и на нем убить этого юнца. Но его победа стала бы его поражением, — вздохнув, боярин начал «раскладывать» ситуацию на части. Правда жизни редко бывала простой и понятной. И эту мысль нужно было донести до парня, как можно доходчивее. — Предок сделал совершенно верно. Во-первых, поддержав ссору на императорском приеме, предок сделал бы лишь хуже, ибо был более родовит и старше. Здесь он показал всем свое благородство и выдержку. Во-вторых, он не стал вызывать юнца на дуэль, что вновь продемонстрировало его великодушие. Ведь, все прекрасно знали, что результат поединка мог быть только один — смерть безрассудного юнца. В-третьих, обвинения юнца были почти сразу же опровергнуты, как бездоказательные. Но был еще и четвертый момент, о котором не все знали…

Мужчина, сделав небольшую паузу, вновь посмотрел на именитого предка. Тот, изображенный в горделивой позе победителя, взирал с портрета с величавым достоинством и уверенностью.

— Когда прошло время и в высшем свете смокли все пересуды, семью этого глупого юнца начали преследовать несчастья. От горячки слегли его родители, затем обанкротилась одна из его торговых компаний. После супруга разродилась выкидышем, чего не смогла перенести и свела счеты с жизнью. супруг запил и в какой-то подворотне разбил себе голову о камни мостовой. А теперь, скажи мне, что ты сделал неправильно?

Скуратов-младший ответил не сразу. Некоторое время молчал, разглядывая то свои руки, то сад за окном. Наконец, он поднял голову и повернулся к отцу.

— Я понял, отец. Мне нельзя было выходить из себя. Сделав так, я поставил себя на один уровень с собой. Я показал всем, что оскорбления этого быдла смогли меня уязвить, — нерешительно начал он. Но через мгновение, увидев доброжелательную реакцию боярина, стал говорить увереннее. — Еще… Еще плохо то, что я попытался ударить его воздушным кулаком. Получается, я первым нарушил правила гимназии. А нарушить должен был он…

Боярин довольно ухмыльнулся. Главное сын понял, а остальное незначительные решаемые мелочи. Дойдет по ходу.

— Урок ты усвоил, осталось лишь закрепить его, — парень недоуменно вскинул голову. В смысле, закрепить? Ему что-то сделать теперь нужно? Скуратов в ответ продолжил. — Ты решишь эту проблему самостоятельно. И в процессе я тебе запрещаю пользоваться своей силой. Используй любые другие доступные тебе инструменты и средства, чтобы наказать своего врага. Даю тебе два месяца сроку. Решишь проблему, получишь в оперативное управление 0,5 % акций нашего энергохолдинга и станешь младшим директором одного из департаментов. Попробуешь свои силы в бизнесе.

У боярыча глаза аж округлились от удивления. Ему отпишут целый процент крупнейшей энергетической корпорации империи, стоимость которого была сопоставима с ценой хорошего столичного особняка? Это же просто фантастические деньги! С такими деньгами он сможет себе позволить все, что захочет, ни у кого не спрашивая разрешения. В воображении тут же начали возникать самые разные соблазнительные картинки — мчавшийся с бешенной скоростью ярко-красный двухместный мазератти, сверкающий разноцветными огнями танцпол собственного клуба, собственный пентхаус с огромным бассейном на одном из небоскребов престижного жилого комплекса.

— Иди, иди, время у тебя не так уж много, — Скуратов проводил сына глазами и перевел взгляд на портрет предка. — Думаю, Лавр, ты бы одобрил такое решение. Пусть львенок выйдет на свою первую охоту. Он должен сам почувствовать этот азарт, чтобы понять свое место в этом мире… Азарт, ощущение погони, запах первой крови, — его ноздри хищно раздувались. Память будоражили старые-старые воспоминания, которые он уже давно похоронил. Ведь, для него, когда-то очень давно, все начиналось точно также. Ему, безусому юнцу, отец вручил старенькое ружье и кивнул в лес, куда только что убежала его дичь. Он помнил, как у него дрожали руки от дикого адреналина в крови, как туманило голову от предчувствия крови. Теперь все это предстоит почувствовать и его сыну. Позже, значительно позже, можно будет подумать и о настоящей охоте на человека. — Пусть сначала покажет себя. Я же буду наблюдать. И мои ищейки присмотрят…

Ничего никогда не откладывая «на потом», боярин набрал на коммуникаторе одного из своих людей, отвечавших за решение так называемых общих вопросов.

— Скинул тебе фамилию одного безродного. Установи про него все, что можно. Выставь за ним плотное наблюдение. Мой сын немного с ним позабавиться и ты проследишь, чтобы все было, как надо.

Судя по ответам из коммуникатора, человеку боярина уже не раз приходилось выполнять такого рода полномочия.

— //-//-

Кодекс Ла Турна, первого интела человечества

Правило 5. У знаний нет предела. Любая мера, применяемая к ним, ни на йоту не отражает реальность. Граница, воспринимаемая, как предел, в другой позиции является лишь началом нового. Меняй позиции восприятия, расширяешь пределы познания.

— //-//-

Произошедший конфликт показал, что Александр слишком затянул с адаптацией в этом мире и начал терять инициативу. Последнее же, в его положении, было смерти подобно. Именно сейчас, когда он наиболее уязвим, ему нужно было быть на шаг, а лучше на два шага впереди своих потенциальных врагов.

— Нужно ускоряться, причем радикально. А это значит, посещение информатория придется на время отложить, — бормотал он, ведя беседу с самим собой. Тем более обстановка располагала: ночное дежурство, в этой части здания больше никого не было. В полной тишине раздавался лишь гулкий звук его шагов и ничего больше. — Где тут у нас химлаборатория? Надеюсь, не зря ее нахваливали, называя одной из лучших в столице.

Там он надеялся раздобыть кое-какие реактивы и с помощью них приготовить пару занимательных коктейлей для себя и матери своего аватара. Знания из другого мира только и ждали, чтобы он ими воспользовался.

— Только прежде нужно кое-что сделать, — хмыкнул он, свернув в сторону узкого коридора и направившись к неприметной двери. На ней не было никаких поясняющих табличек и надписей. Скромно висел лишь один двузначный номер. — А теперь откройся пещера… с сокровищами.

Сканер среагировал на карту и замок, сытно чавкнув, открылся. Из-за открывавшейся двери показалась небольшая комната с огромным, во всю стену, монитором. Здесь располагался центр безопасности гимназии, куда с многочисленным сканеров, сенсоров и камер стекался гигантский поток информации обо всем, что происходило в стенах учебного заведения. Местный псевдо ИИ знал все и обо всех, в том числе и о нем. А последнее ему было нужно, как собаке пятая лапа.

— Я лишь немного подправлю тебя, мой электронный друг. Насколько я знаю, местные ученые не слишком далеко продвинулись в науке хаккинга, — Александр мягко опустился в глубокое кресло оператора и в предвкушении хрустнул суставами пальцев. Его ждала очередная интеллектуальная задача, и это доставляло ему неимоверную радость. — Хм… Сейчас, сейчас…

Местный интерфейс ему был не особо привычен. В его мире большую часть манипуляций с ИИ он производил посредством голосовых команд, а в последнее время уже тестировал довольно любопытную нейронную систему передачи данных. Здесь же действовал еще дедовский вариант.

Однако, постепенно все наладилось. Его пальцы уже запорхали над клавиатурой легковесными птахами, едва видимые глазу. По синему изображению центрального монитора, демонстрировавшего режим полного доступа, побежали длинные цепочки белых символов — кодов системы.

— Хм, примитивно, очень примитивно, — время от времени выдавал он не самый лестный комментарий местной науке. — Сильно запутанно, но чрезвычайно примитивно.

Справедливости ради, стоит заметить, что даваемую им оценку сложно объективно воспринимать в местных реалиях. Ведь здесь и сейчас установленная электронная и программная начинка псевдо ИИ гимназии было верхом современной кибернетики и результатом глубоких исследований в сфере искусственного интеллекта. Это были новейшие разработки, часть из которых, вообще, применялись впервые в гражданской сфере. Но для интела из другого мира местный научные границы были давно уже пройдены. Опираясь на громадный иномирный научный багаж и специфические аналитические способности, он видел гораздо дальше. Цифры, многоэтажные алгебраические формулы, уравнения с многими неизвестными были его родной стихией, где он чувствовал себя, как рыба в воде. И здесь, за хитросплетениями бесконечных компьютерных кодов интел видел их самую суть, их системное ядро, что лишь со стороны виделось фантастикой и какой-то недостижимой способностью. На самом же деле, способность из громадного неструктурированной материала мгновенно вычленить самую суть, главное зерно, была результатом долгого, напряженного труда.

— Нужно лишь, чтобы система не фиксировала мои «лишние» передвижения. Пусть все будет, как всегда… Так… Поэтому закольцуем этот системный код и поставим его самообновление.

Наконец, все было сделано. Код прописан и гармонично встроен в нужную цепочку, хитро замаскировавшись под своих соседей. Александр даже специально подделал почерк местного программиста, создателя кода: немного утяжелил цепочку и внёс несколько лишних деталей. Теперь псевдо ИИ будет фиксировать и отображать только те его передвижения по гимназии, которые соответствуют заранее запрограммированному маршруту. Любой заход в зону, где уборщик появляться не должен, системой будет просто игнорироваться, а запись по итогу кольцеваться. В случае любой проверки его передвижения будут полностью соответствовать норме, хотя он мог в это время находится в совершенно ином месте.

Уходя, парень вдруг замешкался. Внезапно ему вспомнилось недавнее происшествие, где он впервые близко увидел проявление самой главной загадки этого мира. Было бы огромной ошибкой не сохранить для себя самую подробную запись всего этого действа, чтобы позже, в спокойной обстановке, понаблюдать за всем еще раз. Практика показывала, что многие важные детали становились видны не сразу, а появлялись лишь по происшествию некоторого времени. Словно мозг постепенно начинал понимать их важность.

Александр быстро вывел на монитор запись о том событии и определи список любых электронных устройств, которые могли хоть что-то здесь зафиксировать. Это были две видеокамеры, один датчик движения, три сканера магоблокираторов и пара датчиков пожарной системы, с которых удалось «снять» больше терабайт информации. Судя по гигантскому объему данных ночка ему предстояла довольно веселая. Хотя, когда интеллектуальная работа была интелу в тягость? Все было в точности наоборот.

— А теперь самое вкусное, — расставив на столе оператора все так, как и было, Александр покинул комнату.

Теперь его целью была химическая лаборатория. Местная сеть, насколько он понял в ходе своего знакомство с реалиями, была довольно неплохо оснащена. Многочисленные ролики с учебных занятий демонстрировали очень красочные эксперименты с разными реактивами, показывали и рассказывали о самых современных приборах — диагностах, сканерах, 3d-принтерах, электронных микроскопах, барокамерах и т. д. Один из специалистов даже похвастался тем, что в их лаборатории был разработано и создано какое-то необычное вещество с уникальными физическими свойствами. Вот пришло время заглянуть и в эту «пещеру с сокровищами».

Интел в предвкушении облизнул губы. То, что ждало его, было гораздо интереснее, чем детские разборки с какими-то аристократами.

Карта снова сработала, как нужно, разблокировав дверь лаборатории. Внутри, не сделав и шага, парень остановился и стал с любопытством осматриваться. Мягкий мерцающий свет ламп системы безопасности давал достаточно света, чтобы не тыкаться головой или носом о мебель и стены. В остальном он помогал себе фонариком.

— А не так уж и плохо, — протянул он, отмечая взглядом неплохую техническую оснащенность лаборатории. В ее дальней части располагалась специальная изолированная камера с массивными стеклами-иллюминаторами и перегородками, предназначенная для работы с агрессивными веществами. Рядом громоздились высокие агрегаты-сканеры, производившие разнообразный анализ: химический, физический генный и т. д. Еще дальше, в особом закутке, оборудованном местом для исследователя-оператора, стоял массивный 3d-принтер с большим монитором. — Осталось понять, где у тут хранятся реактивы. Вряд ли на самом виду…

Недолгие поиски привели его к еще одной двери, представлявшей собой встроенную в стену стальную панель. Его карта, как это ни странно, совсем ни как не реагировала на ее замок. Он произвел несколько попыток, но сканер отвечал неизменным недовольным гудком.

— Логично. Старший управляющий вряд ли бы расширил доступ и на такие спецобъекты гимназии. Скорее всего в технический сектор вход мне тоже будет заказан… Правда, почему открыт доступ в операторскую системы безопасности? Не понятно.

Как раз ничего странного здесь и не было. Обычный ляп. Находясь в сильном стрессовом состоянии после общения с Александром, старший управляющий просто упустил из виду этот момент. Повезло…

По всей видимости, дверь сегодня не открыть. Нужно будет пару дней понаблюдать за тем педагогом, что имеет сюда доступ. Может что-то и «выгорет» с его картой доступа. Лезть же напролом и оставлять следы здесь явно не стоило.

Парень развернулся, но, замерев на некоторые время, повернулся обратно. Вспомнилось кое-что, что могло помочь.

— Социопсихотехнологи говорят, что человек по своей природе ленив и по этой причине все его действия направлены на сокращение любой активности и избегание любых затруднений, — задумчиво протянул интел, вспоминая свои давние научные изыскания в сфере социотехники. — Думаю, педагогу вся эта ежедневная рутина с картами приносит определенные неудобства. И, скорее всего, он уже не раз думал об этом, может даже забывал ее здесь… Где тут у нас комнатка педагога? Где-то ведь они тут пьют чай между занятиями.

Небольшое помещение с рабочими белыми халатами, уютным закутком для чаепитий нашлось довольно быстро. Закрыто здесь не было, поэтому и с осмотром никаких проблем не возникло.

— Если что-то и есть, то находится оно скорее всего в халате…

И, бинго! Искомое, небольшая зелёная карта, встретилась ему в третьем халате. Скорее всего, педагог, действительно, имел привычку оставлять дополнительную карту в своей рабочей одежде. Получалось, что для некоторых зон в гимназии существовали особые правила безопасности и дополнительные ключ-карты.

С помощью находки он легко попал в хранилище реактивов и биологически активных веществ, которых, к его удивлению, тут оказался довольно большой выбор. Парень быстро пробежался взглядом по многочисленным стеллажам, емкостям, вакуумным боксам и герметичным хранилищам. Очень даже неплохо для учебного заведения.

— А вот и мои будущие кирпичики, — довольно хмыкнул он, остановив взгляд на одном из герметичных боксов, сенсорный монитор которого пестрел какими-то датчиками. — Хорошо бы еще их синтезатор подошел для моих задумок.

Кирпичиками для сленге генетиков называли составляющие РНК-мономера, одной из основных макромолекул, первоосновы любого вещества — рибонуклеотиды. Местный мир, как он знал, довольно далеко продвинулся в изучении генетических структур и их синтеза, достаточно близко приблизившись к открытия самого простейшего элемента — рибонуклеотида, основного элемента, так называемую «первочастицу». Последнюю Александр хотел и выделить, используя местное оборудование. Если у него это получится, а шансы на это были довольно высоки, то дальше перед ним открывался широкий простор для деятельности. Он мог бы «клепать» свои генетические активаторы, «коктейли силы», «коктейли здоровья», как горячие пирожки. По сути, на выходе у него должен была получиться биологически активная сыворотка, которая в зависимости от своих составляющих должна была комплексно или избирательно воздействовать на человеческий организм. В его мире это уже начало активно внедряться при лечении неизлечимых прежде болезней, при реабилитации инвалидов.

— Что у нас там со временем? Вроде, хватает. Правда, впритык, — Александр чувствовал, как внутри него начинал ощущаться все сильнее и сильнее знакомый зуд деятельности. Руки даже стали чуть подрагивать. Дико захотелось оказаться в своей привычной рабочей обстановке и с головой окунуться в решение очередной головоломной проблемы. — Черт, как наркоман.

Улыбнулся он при этом, вспомнив, как давным-давно его учитель именно с наркотической ломкой и сравнивал творческие позывы интелов. Им даже, кажется, был написан целый научный труд на эту темы с каким-то замысловатым названием — нечто вроде «Психофизиологические истоки влечения интела к интеллектуальной деятельности, как предтеча устойчивой психоэмоциональной зависимости».

Смех смехом, а поработать ему, и правда, очень хотелось. Жутко хотелось подойти к приборам и начать эксперименты. Может, правда, зависимость. Нужно, подумать над этим, когда представиться свободное время.

— Может все-таки остаться на пару минут, — с сомнением в голосе он коснулся одного из боксов с набором рибонуклеотидов, судя по названию на табличке. — Запас времени есть. Пара минут все равно погоды не сделает, — как говориться, и хочется и колется. — Ладно.

И «очнулся» он лишь тогда, когда на его коммуникаторе сработала напоминающая закладка, огласив помещение тревожной трелью. Александр бросил взгляд на устройство и вздрогнул. Уже было почти четыре утра, срок окончания его смены! Время не просто пролетело, оно промчалось!

— Пять часов, как корова языком слизала…

Этот феномен схлопывания времени ему тоже был хорошо знаком. Сверхпогружение в проблему у интела вызывало наступление особой формы глубокого сосредоточения. Многочисленные проводимые внутри их среды исследования показали, что в такие моменты мозг у интела работает в совсем ином режиме. Менялась частота протекания нервных импульсов, более чем на тысячу процентов повышалась нейронная активность в лобных долях головного мозга, повышался бета-ритм. Считалось, что именно вследствие такой работы мозга кардинально менялось ощущение времени. Оно становилось «резиновым», субъективно растягиваясь практически до бесконечности. Фиксировались примеры превращения минут реального времени в часы и даже дни субъективного времени.

— А вот и результаты моих трудом, — несколько заторможенно пробормотал парень. Возвращение в обычный режим и ритм всегда было некоторым стрессом для организма, вызывая временное замедление его психофизиологических реакций. Собственно, это он и ощущал сейчас в полной мере. — Значит… две сыворотки, — в его руках были два небольших универсальных шприца с зеленоватым содержимым. — Это мне, это маме.

Возвращалось понимание произошедшего. Перед глазами поползи схемы, формулы и цепочки химических символов — остаточные явления работы мозга в сверхрежиме. Словно компьютер перезагружался, после сверх интенсивного использования.

— Значит, используем этот, — второй шприц, помещенный в специальный футляр, был аккуратно уложен в рюкзак, а первый шприц вставлен в медицинский пистолет. Легкое касание к предплечью и биологически активное содержимое оказалось в его теле. — Судя по моим расчетам полная перестройка организма займет около двух месяцев. Долго, конечно, но переживу.

Тщательно убрав все следы своего пребывания, Александр запел помещение лаборатории и положил ключ-карту на место. Даже рукав рабочего халата педагога смял именно так, как было перед его приходом. Затем поспешил к выходу из гимназии, встречать своего сменщика.

Буквально, чудом успел. Он только оказался у входной двери, как та распахнулась сама. За ней показалось заспанное лицо сменщика, зевающего так, что челюсть выворачивалась. Перекинувшись парой фраз, разошлись: сменщик пошел переодеваться и убираться на своем этаже, а парень начал спускаться по лестнице.

— Насколько я помню, в ночное время здешняя территория полностью закрыта для всех личных машин. Значит, придется пройтись…, - он закинул рюкзак и направился к воротам.

Пройти нужно было не больше двух километров вдоль шоссе до первого перекрестка, где его обычно подбирал дядя или он садился в один из муниципальных автобусов.

Идти было легко. Странное покрытие под ногами пружинило, при каждом шаге чуть подбрасывая его.

Дневная жара спала, уступив время ночной прохладе. Первое время он еще кутался в форменную куртку, но постепенно отогрелся и даже расстегнул замок.

Свет от мощных дорожных фонарей, висевших над головой, полностью заливал ее светом. Да, и чего было бояться? Движение здесь откроется лишь после шести утра, когда в гимназию потянуться первые педагоги. Пока же, можно было смело идти по самой середине шоссе, не опасаясь машин.

— …С коммуникатором еще нужно будет разбираться. Что-то я не вижу здесь функции по отслеживанию физического состояния… Нужен постоянный диагност-мониторинг организма… Кто знает, как отреагирует тело моего аватара на сыворотку, — он не обращал внимания на дорогу, доверился телу. Ноги его сами несли по шоссе, оставляя ему время для размышлений над недавними событиями. — Побочки быть не должно. Все ингредиенты были тщательно подобраны, рассчитаны коэффициенты массы и индексы обратной реакции. Погрешность в расчетах составила не более 0,2 %

Будучи интелом, он даже трансформацию своего тела с помощью сыворотки воспринимал, прежде всего, интересным экспериментом, лишь потом более эффективным инструментом решения своих проблем. И ничего странного в этом не было. Вбитые в подкорку, правила кодекса ла Турна влияли на его поведение и сознание и в этом мире. Смысл существования всего сущего есть приращение нового знания.

— … Интересно, а насколько она универсальна? Ведь, еще дома я разрабатывал ее параметры для себя. Здесь скорректировал под это тело. А как она поведет себя в отношении женщины? Старика или здоровенного бугая под полтора центнера весом? — «руки вновь зачесались». Тело едва не завернуло обратно, чтобы возвратиться в лабораторию. Еле-еле затушил в себе этот порыв.. — А если попробовать на животном? Ясно, что коэффициент массы сыграет свою роль. Только в каком ключе? И, главное, насколько?

Задача, и правда, вырисовывалась довольно любопытная. Универсальность этого биологически активного средства, способного повысить физические возможности организма, могла оказаться очень даже кстати для него. В конце концов, полностью отработанную и универсальную технологию можно было предложить кому-нибудь, чтобы обеспечить себе безопасность.

— Это было бы хорошим ресурсом для торгов с кем-то из сильных мира сего…

Прошагав большую часть пути, Александр начал замедляться, пока совсем не остановился. Недоуменно завертел головой. Ему явно послышался шум приближавшихся автомобилей.

— Хм, что-то крупное, мощное, — в звуках слышался басовитый рев, нотки едва сдерживаемой мощи.

Из-за поворота выскочили пара крупных пятен с яркими фарами-прожекторами. На встречу ему летели два мощных внедорожника, своими габаритами и хищными решетками больше напоминавших небольшие грузовики. Раздавался сильный рев клаксонов.

Свет фар слепил. Вообще, ничего видно не было. Пришлось рукой закрываться и больше на слух ориентироваться.

— Народ, гляньте! — после раздавшегося визга тормозов, кто-то радостно заорал с автомобиля. — Охота! Охота, народ!

— Охота! Охота! — тут же с восторгов взревели еще двое или трое голосов. Кто даже от душивших его эмоций начал долбить ботинками по железу. — Охота! Охота!

— //-//-

Ситуацию он просчитал сразу же, на раз. Тут не нужно было обладать сверхинтелектом интела, чтобы понимать происходящее и, главное, сделать катастрофический для себя прогноз.

— Дело швах, — еле слышно выдал Александр, настыв на середине ярко освещенной трассы. — Причем, полный швах.

Буквально в паре метров от него ревел движком здоровенный внедорожник. Его массивная металлическая решетка, смела поспорившая даже с рамой небольшого грузовика, сотрясалась от выдаваемой движком мощи. Слева застыл его точно такой же собрат, слепивший глаза ярким светом прожекторов со своей крыши. В добавок, время от времени он оглашал окрестности пронзительным звуком автомобильного клаксона.

— Охота! Охота! — радостно улюлюкали с машин женские и мужские голоса. — Охота! Хотим Охоту! Хотим охоту!

Все было просто, как рассчитать орбиту кометы Хестера, двигавшейся по выпуклой эллипсоидной траектории вокруг красного гиганта в системе Стрельца. Простите, просто, как дважды два. В эту ночь ему не повезло нарваться на одну из компаний «золотой» молодежи, представителей «особых» семейств империи, промышлявших весьма модным в определенных кругах занятием — «Охотой». Этим довольно незатейливым словом они называлось преследование какого-нибудь бедолаги, обычно, в лесу. Загонщики выбирали на улице обычного человека, иногда мужчину, иногда женщину, и предлагали некоторую сумму за такое развлечение. От ответа бедолаги, правда, ничего не зависело: он все равно принимал участие в охоте в качестве жертвы. Его отвозили в ближайший лес или парк и давали небольшую временную фору, по истечении, которой начинали преследование.

Жертва, как правило, выживала. Переломы и рваные раны были обычно не в счет. Женщины, правда, доставалось еще и по другой части, когда загонщикам хотелось любви. Иногда загонщики распалялись. Особенно, когда жертва попадалась излишне шустрая, и начинали применять Силу. Тогда становилось совсем плохо. От воздушных кулаков столетние деревья ломались, как спички. Каменные ладони сносили с пути целые холмы, а водяные дубины создавали на пути беглецов рукотворные волны. Тут случались и смерти, которые, впрочем, никого особо не беспокоили. Шустрые адвокаты заносили куда надо деньги, а мордастые молодчики решали вопросы на местах. Естественно, все это просачивалось в прессу, но, к сожалению, чаще всего становилось очередной городской легендой о кровавых развлечениях знатной молодежи.

— Объясни этому утырку правила, Серый! — с этими словами на асфальт спрыгнул кто-то грузный. Из ослепительно света вышла крупная мужская фигура.

Александра недолго оглядывали и, видимо, признав годным для Охоты, презрительно хмыкнули. В добавок, амбал смачно сплюнул. Лишь после этого заговорил чуть ломающимся баском.

— Полотер, что ли? Народ, у нас тут говночист! — у Александра, походу, разглядели эмблему специалиста службы сервиса, о чем амбал и сообщил остальным. С машин тут же отреагировали очередным восторженным воплем. — Вот тебе два червонца! — на дорогу полетели две смятые купюры, почти месячная зарплата уборщика. — Отработаешь их по полной. Будешь по этому лесу, как заяц бегать. Всосал? Хорошо будешь бегать. Ты ведь не разочаруешь нас? А то мы можем обидеться.

Умолкнув, амбал неожиданно вскинул руку в сторону обочины и выдал ослепительно яркую струю огня. Прочертив в ночи светлую полосу, огонь ударился в дерево и его тут же охватило пламенем.

— Всосал, спрашиваю? — амбал наклонился к парню, обдав того мощной алкогольной волной. Кулаки схватились за воротник форменной куртки, которая тут же жалобно затрещала. Пришлось кивнуть. Сейчас, нужно было выиграть немного времени. — Народ, утырок, всосал! Обосрался сначала, а потом всосал! Ха-аха-ха-ха! Готовьте инструменты!

На машинах ржание тут же подхватили. Шутку, явно признали удачной.

— Жалко не баба. А то бы еще и удовольствие получил. А может баба? Ха-ха-ха! — еще громче заржал амбал, хватанув себя за мотню брюк и сильно тряхнув ее. — Че встал? Вали в лес! Пять минут у те…

Александр уже рванул к обочине, стараясь уйти с освещенной полосы и оказаться в спасительной темноте. С хрустом ломающихся веток, он вломился в кусты и понесся дальше, не обращая внимание на хлесткие удары веток.

— Охота… Десять… Девять…, - неслось со стороны дороги многоголосие, хором отсчитывавшее оставшееся до начала жестокого развлечения время. — Восемь… Семь…

Глаза у парня уже адаптировались к темноте и он больше не тыкался со всего размаху в деревья. Сейчас уже старался огибать их. Опасаться оставалось лишь ям, в которых можно было подвернуть ногу. Тогда, конец…

— Шесть… Пять…, - загонщики уже захлебывались от нетерпения. Голоса аж подрагивали от возбуждения, что ощущалось даже на расстоянии. — Четыре… Три… Два…

В висках уже стучало. Легкие разрывались от недостатка кислорода. Только он и не думал сбавлять темп. Глупо было не воспользоваться форой во времени, чтобы оказаться, как можно дальше от врагов.

— Один… Охота началась!

Одновременно с этим прозвучавший хлесткий выстрел возвестил о начале Охоты.

И тут Александр резко остановился и начал глубоко дышать, стараясь насытить кровь кислородов. Дальше бежать уже не имело никакого смысла. Теперь нужно было больше работать мозгами, чем мышцами.

Грудь уже почти не дергалась, а пульс почти не ощущался биением в черепе. Можно было и подумать, чем он и занялся.

— Их много, разгоряченные алкоголем, сильно возбуждены. Будут сильно шуметь, а, значит, можно будет легко определить их местонахождение, — прикидывал он свою диспозицию и план действий. — Судя по настрою, щадить меня никто не собирается. С вероятностью в 86 % будут работать очень жестко. Скорее всего искалечат и оставят инвалидом. Может и убьют, хотя, второе, скорее случится только по случайности. Им ведь нужно развлечение… Значит, нужно им его дать.

Улыбнулся. В темноте сверкнули белые зубы.

— Судя по всему у них много огнестрельного оружия. Скорее всего гражданская разрешенка, какие-нибудь красивые помповики и пистолеты. Скорость и точность там никакая… Хотя, могут применить и Силу… Значит, нужно держаться к ним ближе. Пусть мешают друг другу, а в темноте особенно…

Выглянув из-за дерева, он стал всматриваться в сторону дороги, откуда в лес били мощные световые факелы фонарей. Раздавались азартные голоса загонщиков, перекрикивавшихся друг с другом. Разгоняли темноту леса и карманные фонарики, свет которых хаотично метался по деревьям и кустарникам. Подобраться к таким проще простого.

Парень, хищно ощерившись, сделал шаг навстречу, чтобы раствориться между деревьями.

— Хр-р, — вдруг захрипел он, схватившись за сердце. Что-то ему внезапно поплохело. Ноги ватными стали, перестав его держать. Пришлось по дереву сползти и усесться на мягкий мох. Сердечный пульс гулко бился в висках, грохотало в ушах. Все расплывалось перед глазами. — Хр-р-р-р.

Тело бросило сначала в холод, затем в тепло. Спина мигом стала мокрой, на лбу выступили крупные капли пота. Сердце то колотило как бешенное, едва билось, грозя, вообще, остановиться. Совсем все в разброс пошло.

Длилось это несколько минут, правда, показавшиеся ему вечностью. В какой-то момент все прекратилось. Прошли дрожь и судороги, пришел в норму сердечный ритм.

Вернулись зрение и слух, хотя и немного в странной форме…

— Что это еще такое? — недоуменно прошептал Александр, чувствуя, что стал немного иначе видеть и слышать. Прежняя темнота ночи заметно посветлела. Там где-то только что он видел лишь чернильные пятна, теперь различал кустарники, форму их листков, изгибы веток. Глаза стали заметно чувствительнее. — Неужели сыворотка уже начала действовать? Так быстро?! У нее же срок адаптации больше трех дней. Лишь после них можно было ощутить хоть какой-то эффект… Ой! Сколько звуков!

В голову одним махом ворвались десятки и десятки звуков ночного леса, которые сознание не сразу смогло идентифицировать. Постепенно-постепенно нескладная и тяжелая какофония звуков превратилась в легкую и понятную музыку леса: метрах в двадцати шебуршился в сухой листве старый еж, скрежетал когтями по коре молодой филин, беспокойно сопел в норе маленький лисенок и многое другое.

— Точно! Происходит перестройка органов чувств, — наконец, дошло до него. Он не ожидал этого эффекта так быстро, поэтому и не сразу вспомнил. Ведь, именно на этом этапе резко усиливается чувствительность зрения, слуха, осязания и обоняния. Человек, принявший биологически активную сыворотку, начинает слушать то, что не всегда доступно и специальной аппаратуре. — Надо лишь взять этот процесс под контроль…

Про контроль интел вспомнил неспроста. В некоторых случаях бесконтрольное усиление чувствительности чувств приводило к крайне неприятным последствиям: наступала дезориентация, сознание оказывалось неспособным различать и обрабатывать неимоверно возросший поток внешней информации. Хуже всего, когда у человека диагностировалась синестезия — неврологическое заболевание, при котором органы чувств перемешиваются и начинают чувствовать друг за другом. В такие моменты можно понять, что у, например, красного цвета пахнет шоколадом, а при игре свирели ощущается во рту привкус горечи. Человека тогда приходится заново учить многие простые вещи.

К счастью, сверхконтроль контроль и жесткая дисциплина были вторым «Я» интела, что быстро позволило взять в оборот распоясавшиеся чувства и ощутить совершенно новые возможности организма.

— А вот теперь и поговорим…

Александр медленно пошел в сторону мечущихся лучей от карманных фонариков. Глаза его были закрыты за ненадобностью. Сейчас зрение его только бы отвлекало. Все и так прекрасно ощущалось. Он словно был здесь и в тоже время везде. Окружающая местность на сотни метров в окрестности оказалась внутри его головы.

— Бугай идет с севера. Оттуда так и прет потом. Ему никакой дезодорант не помогает. Идет напролом, ветки так и хрустят под его ботинками. Хм, даже какие-то кусты руками ломает. А оружие… Оружие… Короткоствол! Точно! Чувствуется запах оружейной смазки и пороха. Стрелял, похоже, недавно. В металле, большой. Револьвер, скорее всего. Его пока трогать не будем… На закуску оставим… Хм, а кто это у нас тут рядышком визжит?

Парень повернулся чуть в сторону, откуда шел другой загонщик, и, правда, истошно визжавший и едва в истерике не бившийся.

— Деваха, похоже, совсем на взводе, — хмыкнул, вслушиваясь в грязную площадную брань, которую изрыгал визгливый женский голос. Угрожала парню всеми мыслимыми и немыслимыми карами, которые язык даже произнести не решался. Из более менее приемлемого, если так можно выразиться, было обещание вырвать его мошонку собственными руками и затолкать ему же в глотку, оторвать голову и набить ее сухой травой и шишками. — Что это она так «колбасит», интересно? А-а-а, понятно.

Его обоняния коснулся резкий химический аромат с цветочными нотками, который, собственно, все и объяснял. Деваха находилась под действием модногосегодня легкого нарколептика — «Цветочный бриз», который дозатором впрыскивался в носоглотку. Его химически активные вещества особым образом воздействовали на нервную систему, резко повышая ее возбудимость, на короткое время сильно обостряя реакции и ощущения организма. На какой-то срок все краски окружающего мира становились исключительно яркими, сверхобъемными и очень сильными. Если же принять его и заняться чем-то возбуждающим, то эффект был просто дичайщим. Особенно любили его впрыскивать во время занятия сексом, драк. Очень жесткая штука, мгновенно повышавшаяся чувствительность органов чувств. Очень напоминавшая по эффекту его же сыворотку. Разница была лишь в том, что нарколептик нес огромное разрушающее воздействие, едва не сжигая нервные клетки организма.

— А вопит так, что уши закладывает, значит, совсем недавно приняла. Она так и своих сама перестреляет… Надо ей лишь немного помочь… Совсем немного, — улыбнулся Александр, направляясь к ней. Шагал, едва скользя над поверхностью. С такой чувствительностью зрения видел каждую веточку, каждую яму под ногами, что позволяло обходить любые препятствия и не издавать ни звука. — А потом займемся и остальными, если, конечно, сами дотянут до этого… Заигрались, очень заигрались…

Интересно, что сейчас его меньше всего волновали вопросы морали, социальной справедливости или чего-то еще такого, о чем так любят порассуждать медийные фигуры правдолюбцев, записных моралистов и показных проповедников. В его системе координат — господствовал четкий и «сухой» подход, основанные на строго конкретных правилах сообщества интелов: все преграды, стоящие на пути приращения нового знания, должны быть преодолены либо уничтожены. Эти отморозки, давно уже потерявшие всякую связь с реальностью и поставившие себя над всеми, были для интела всего лишь элементами в простейшем уравнении, которое он должен был решить. Сейчас он никакой не мститель, не восстановитель справедливости или кто-то еще в красных обтягивающих трусах поверх лосин и в синем плаще. Он просто решает задачу, после которой перед встанет еще более сложная задача, затем еще более сложная. И так до бесконечности, в чем, собственно, и состоял смысл жизни интела.

— Где это чмо, Серега? Серюнчик, где он? Я хочу его! Ха-ха-ха-ха! Я хочу его трахнуть… моим пистолетом! Ха-ха-ха-ха! — разносился истерический крик по лесу. Одновременно в той же стороне стоял сильный хруст. Слышно было, как девка металась из стороны в сторону, била по веткам и стволам деревьев. — Я хочу его пристрелить! О! Я вижу его! Вот он! Иди сюда! Иди-иди к мамочке! Иди, я уже жду тебя!

Александр удивленно вскинул голову. Ведь он даже еще не приблизился. Как она, вообще, могла его заметить на таком расстоянии?! Да, никак! Просто обкуренный мозг девахи что-то себе такое вообразил, что она приняла за беглеца. Вот и началось!

Щелкнул хлесткий выстрел! Еще один! Еще один! По лесу пошло гулять эхо. Еще прозвучал один выстрел! Судя по звукам палила в совершенно противоположную сторону.

— Как конфетку у ребенка отобрать, — хмыкнул Александр, пробираясь еще ближе. Еще десяток шагов и он вышел на прямую видимость. Впереди проглядывалась небольшая полянка, на которой металась высокая женская фигура. — Хм, дылда по сравнению со мной. Примерно 180–185 см. Но фигуристая дылда, — одета была в весьма фривольные шортики, едва прикрывающие то, что, собственно, они и должны привлекать. На ногах, которыми деваха пинала все, что ей попадало под ноги, торчали здоровенные ботинки с высокой шнуровкой и толстыми подошвами. Из под пухлой куртки, которая была ядовитой оранжевой расцветки, торчала внушительная грудь, которую так и хотелось назвать просто сиськами. — Пятый размер, определенно. Для ее конституции такая грудь довольно великовата. Скорее всего, искусственная.

Симпатичная мордашка сейчас была сильно искажена. Немыслимо кривились губы-сардельки. Сверкали яростью глаза. В ладонях был крепко сжат сверкающий стразами пистолет. Берета пятой модификации, гражданский вариант, определил парень. Фурия настоящая.

— Начнем представление…, - Александр поднял увесистый камень с земли и со всей силы его запустил в ту сторону, где бродил амбал. — Ловись рыбка.

Деваха, как охотничья собака, тут же среагировала на новый резкий звук. Быстро повернулась в ту сторону, вскинула руки с пистолетов и открыла беспорядочный огонь.

Бах! Бах! Бах!

— Я трахнула тебя! Трахнула, урод! — все больше и больше распаляясь, орала она. — На! На! Получай! Котя! Котя! я попала в него! Котя! Где ты?!

Из темноты появился еще один персонаж — тоже довольно высокий парень, неимоверно худой с длинной синей шевелюрой — и встал рядом с ней. Это, надо было думать, и был тот самый Котя, тоже вытащивший из-за ремня мешковатых штанов какой-то громадный револьвер и начавший палить.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Тяжелые пули с тупыми наконечниками, явно не гражданского разрешенного образца, рвали деревья на своем пути, оставляя в стволах здоровенные рванные ямы. Попади такая пуля в человека, с легкостью оторвала бы конечность. Тело же могло бы и разорвать на по полам. Экспансивная, мать его пуля.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Они явно бы палили так до скончания века. Лишь бы боезапаса хватило. Рожи вон какие были довольные. Разве только слюни от возбуждения не пускали. Котя, похоже, только недавно принял нарколептика.

Однако тут раздался дикий разъяренный рев! Амбалу чудом не оторвало руку! Пуля слегка коснулась и пробуравило бицепс.

— Суки укуренные! Куда палите?! Чуть не замолчили! Б…ь, уроды! Хватить палить! — ревел он.

Вдруг пара деревьев в той стороне с хрустом переломилась и упала, накрыв собой приличный участок. В ход явно пошла Сила. Разъяренный амбал лупил по сторонам воздушными кулаками, как огромной мощности паровыми молотами.

— Уроды! Опять своей гадости набрались! Подождать не могли! Б…ь, чуть бошку не снесли! — деревья, как траву косой косило. — Ну-ка, бросили стволы!

Парень с девушкой, до которых только что дошло в кого они с таким азартом палили, сбледнули с лица. Стволы сразу же бросили перед собой. Ярость Серого они прекрасно знали. Тот мог и переломать, а потом отправить в медцентр своего бати лечиться. Там, конечно, знатно подлечат, на ноги поставят, но ничего хорошего в этом все равно не было.

Зашептались, наклонившись, друг к другу. Надо же будет как-то объясниться. Не скажешь же, что с дуру померещилось. Словом, тепленькими их можно было брать, что, собственно, было и сделано.

Александр сделал небольшой круг, обойдя парочку по дуге и зайдя к ним с тыла. Даже напрягаться не пришлось. Словно на обычной тренировке, он возник за спиной парня и резко ткнул указательным пальцем в основание его шеи. То же самое сделал и с девушкой, которая и рта не успела открыть.

— Черт…, - девушку повело, и она свалилась прямо на полусгнивший пенек, торчавший вверх своими корягами. Сердцевина дуба уже давно превратилась в труху, а края, словно специально, оказались неимоверно твердыми деревянными кусками. Накололо, как бабочку иголкой у этномолога. — Незадача… Все равно бы они ни черта не помнили, как очнулись.

Ему нужно было лишь устранить опасность. Убивать не входило в его планы, ибо могло повлечь за собой новые осложнения. Убийство трех человек, явно отпрысков знатных семейств, могло вызвать очень серьезный резонанс. Как не прячь следы, все равно что-то смогут обнаружить. Местных следопытов не следовало недооценивать.

— Еще остается амбал… А вот к этому можно и не подобраться. Легко раненный он вдвойне опасный. Настороже будет… Плохо… Очень плохо… Чужого он теперь и близко не подпустит… Чужого…, - бормоча, парень бросал быстрые взгляды на приближавшийся шум. От разбушевавшегося там амбала шел такой треск, что по ушам било. — Чужого но точно не подпустит, а вот своего…

Прыжком подскочил к валявшемуся худому парню и быстро стащил с того яркую куртку, которую тут же одел на себя. Тело же оттащил за густой кустарник, что рос неподалеку.

— А-а-а-а! — заорал Александр изо всех сил, напустив в голос побольше паники. — А-а-а-а-а!

Тут же улегся рядом с бездыханным телом девушки, придав своей позе вид изломанной куклы. Расчёт его был на то, что в такой темноте обнаружить подмену будет крайне сложно.

— Видимость ограничена… Вдобавок, он постоянно теряет кровь, а значит, его постоянно отвлекает боль и слабость. Внимание рассеивается… В такой ситуации мозг уже с трудом справляется с обработкой визуальной информации и уже не анализирует, а скорее угадывает… Классический феномен Херберта — Магницкого… Нужно лишь немного помочь ему угадать в лежащем человеке его друга, что, собственно, и сделает куртка

Откинув голову назад, он копнул пальцами землю.

— Ты только подойти на расстоянии вытянутой руки, — шептал парень, пачкая землей лицо. Грязевые разводы должны были надежно скрыть его черты лица, придав им нечто размытое. — Подойди… Вблизи от магии будет гораздо меньше толку…

Тщательный расчет оправдался на все сто процентов. Орущий амбал вылетел на поляну, словно выпущенное из пушки ведро. С выпученными глазами и окровавленной левой рукой, он казался самым настоящим безумцем, только сбежавшим из специального медицинского заведения. Впечатление еще больше усиливали всполохи ярко-синего цвета, гулявшие по его правой руке — туда — сюда, туда — сюда.

У лежавшего в неестественной позе Александра были плотно прикрыты глаза. Сейчас они ему совсем не нужны были. Пожалуй, даже немного мешали бы: визуальная картинки не всегда дает самую объективную информацию. Слух стал для него гораздо более информативен.

С помощью слуха его мозг конструировал живую, постоянно меняющуюся 3D модель происходящего. Фиксировалась каждая деталь, каждый элемент, каждое движение объектов. Вот крупная фигура загонщика ногой задела трухлявую корягу и тот чуть не упал. Покачнулся, но восстановил равновесие. От злости махнул рукой и с треском стоявшее рядом дерево переломилось почти посередине.

Александру оставалось лишь наблюдать, ожидая, когда противник сам подставиться под его удар.

… Пыхтя и матерясь, амбал выбрался на полянку. Увидев на поляне валявшиеся тела свои друзей, встал, как вкопанный.

— Что за нах? Б…ь, Ленок? Ты чего? — присел возле первого тела — женского. — Ленок? Б…ь! Кровь…Ленок… Б…ь, чего я твоему бате теперь скажу…, - растерянно бормотал он, принимаясь тормошить тело девушки. — Ленок! Ленок! Твой батя же меня с дерьмом съест. Б…ь, б…ь! Ленок… Может в больницу… Черт, черт! Дерьмо! Сейчас, Ленок, сейча…

Наклонился, чтобы обхватить ее и поднять, и тут же получил резкий и сильный тычок пальцами в основание черепа. Голова дернулась с противным хрустом, и амбал свалился рядом с девушкой.

Вот и все. Александр поднялся на ноги. Тяжело вздохнув, начал расстегивать куртку. Сейчас ему предстояла не менее сложная задача: постараться убрать все улики и или максимально затруднить само будущее расследование.

— … Хороший пожар должен все здесь почистить, — проговорил Александр, сгребая сухие ветки в небольшую кучу. — Пусть попробуют тогда разобраться.

В этот момент одно из тел, о которых он совсем и забыл, внезапно зашевелилось. Котя, худой парняга, с которого он снял куртку, оказался живым. Видимо, удар оказался не настолько фатальным. Подняться, правда, не мог. Конечностями, как придавленная каракатица, только шевелил: руками и ногами дрыг-дрыг из стороны в сторону. Головой ещё шевелил. Видно, удар ему что-то в позвоночнике повредил.

— Чувак! Слышишь, чувак?! Чувак! — доносился его горячий шепот. Жить хотел. Этот точно землю жрать будет, чтобы выжить. — Не убивай… Чувак! Слышишь меня?! Я же ничего не расскажу, чувак… Мне бы в больничку… Отвези, а?

Александр развернулся и направился к оставшемуся загонщику.

— Я все сделаю, чувак, — скрючившись, тот подрагивал всем телом. На сером лице особенно выделялись глаза, блестевшие лихорадочным блеском. Губы были обкусаны в кровь. — Тебе бабло нужно? Я тебе дам! У меня куча бабла! Еще есть дурь! Я же пушер, братан, — худой говорил быстро-быстро, выдавая все новые и новые аргументы. — Меня здесь все знают. Самая лучшая дурь только у меня. Хочешь нарколейтик? Целое кило порошка?! Это охренная куча бабла, чувак! Подожди, подожди… Может телок тебе подогнать? Любых! Каких хочешь! Белых, красных? Шоколадку могу? Они все сделают за дозу! … Я еще любой вопрос могу решить. Понимаешь, любой! У меня на этой дури такие люди сидят, что охренеешь! Сучка одна есть, дочка имперского судьи! Ее мамаша от любого дерьма отмажет за свою дочурку… Все сделаю, братан… Только, отвези в больничку…

Александр присел рядом с ним на корточки. Оставшийся последним экземпляр оказался довольно интересным. Его знания о здешнем теневом мире могут оказаться довольно полезными для него.

— … Говоришь, все сделаешь? — худой отчаянно закивал головой. — Тогда рассказывай. И чем больше расскажешь, тем больше шансов, что я помогу тебе… Итак, кто тебе поставляет этот наркотик?

Нарколейтик очень напоминал его биологически активную сыворотку. Правда, местная разработка была несовершенно и скорее опасна, чем действенна. Однако, само ее существование говорило об очень многом. Как минимум о наличии хорошо оборудованной лаборатории и доступе к специальным веществам. Ему же все это совсем не помешало бы… Сейчас все решали ресурсы и знания.

— //-//-

В это утро было все как обычно. К стоянке гимназии один за другим подъезжали роскошные лимузины представительского класса, сопровождаемые танкоподобными микроавтобусами. В холле благородных учащихся встречали выстроившиеся в шеренгу административный и технический персонал учебного заведения, застывший в уважительном поклоне.

Было лишь одно отличие от уже набившего оскомину ежедневного ритуала встречи. Посреди холла расположился небольшой столик с траурными фотографиями трёх гимназистов, выпустившихся четыре года назад. Все трое — двое парней и одна девушка — смотрели с фото на каждого из входящих учеников так, словно прощались с ними.

Прямо под фотографиями, едва видимая под грудой траурных черных королевских роз, располагалась прощальная лента с трогательной надписью — «вы навсегда останетесь в наших сердцах».

Совсем рядом в торжественном карауле застыли двое мужчин в черных костюмах и белоснежных рубашках, держащих в руках небольшие молитвенные книжки с универсальными молитвами. С постными лицами эти люди, приглашенные из ритуального агентства, предлагали каждому из проходивших мимо гимназистов такую книжку.

Чуть позже на сайте гимназии и ее ежедневном информационном листке — ньюслейтере появилось официальное сообщение администрации с выражениями самых глубоких и искренних соболезнований близким своих выпускников. Душевно и очень по-человечески звучали слова «о нашей общей и невосполнимой утрате», «о безутешных близких, испытавших страшную боль», «о юных сердцах, которых еще очень много предстояло пережить», «об ужасном злодеянии, всколыхнувшем всю неравнодушную общественность», «о твердой клятве полицейских найти и предать справедливому суду тех извергов, что совершили это страшное преступление». Здесь же размещались новые фотографии погибших юношей и девушки, на которых они радостно и беззаботно улыбались, махали руками и смеялись. В самом конце рассказывалось, какими примерными детьми они были для своих родителей, с какими светлыми мечтами покидали стены гимназии, какую насыщенную и интересную жизнь они вели. Смерть забирает самых лучших из нас, в заключении, подытоживалось в некрологе.

— //-//-

Родовое семейство Юсуповых почти опустело. Еще час назад здесь было не протолкнуться от фешенебельных автомобилей высокородных гостей, пришедших высказать княжеской чете свои слова соболезнования. Они приезжали с каменными лицами, приличествующими случаю, кланялись князю, прикладывались к ручке княгини и глубокими проникновенными голосами говорили о своем горе. В ответ получали такие же поклоны и соответствующие этикету слова.

Словом, все было, как и всегда. За внешними траурными масками прятались обыденной равнодушие, а иногда и злорадство. Все соблюдали этикет. Говорили именно то, что и должны были говорить в этой ситуации. Ни единого слова мимо заранее утвержденного сценария, словно в уже набившей оскомину театральной постановки.

В таких сферах давно уже было не принято говорить то, что думаешь. Живые люди прятались за фальшивыми масками с устраивающими всех эмоциями. Искренность проявлялось лишь в одном — в ненависти к своему врагу.

… Когда же черный фрак последнего гостя исчез княгиня Юсупова облегченно вздохнула и рухнула в глубокое черное кресло, обтянутое нежной кожей африканского жирафа. Вытянула ножки. Вырез черного платья от известного модельера обнажил мраморное женское бедро и в самом их верху кружевную ниточку трусиков. После коснулась голову своей точеной ручкой и тихо застонала.

— Господи, как же все это утомительно. У меня даже разыгралась жуткая мигрень, — поморщилась она, массируя виски. На лице, словно выточенном из камня, застыли усталость и скука. — Никак не могла дождаться, когда все это закончиться… А они все шли и шли, шли и шли… Милый, ты видел, Бестужевы тоже пришли? На баронессе было колье, которое мне очень понравилось. Помнишь, я просила тебя его купить? Милый, ты опять меня игнорируешь.

В ее голосе отчетливо послышалось раздражение, скрывать которое она совсем и не собиралась. Перекинула ногу на ногу, еще более обнажив их и открыв взгляду и то, что было скрыто до этого. Демонстративно достала из сумочки крошечную коробочку, украшенную драгоценными камнями, и насыпала на ладошку немного белого порошка, который тут же шумно вдохнула носом.

— Ух, — тут же довольно фыркнула княгиня, обведя комнату заблестевшими глазами. Порция наркотика ее ощутимо взбодрила, тут же «смыв» все раздражение и неудовольствие. Женщину сразу же потянуло на развлечения, что всегда случалось с ней после очередной дозы. — Милый… Милый… Мяу…

Мягким кошачьим движением женщина перекинула одну ногу на другу и обратно. Сверкнул черный треугольник и тут же исчез за великолепными ножками. Она облокотилась на подлокотник кресла и, словно гигантская кошечка, обняла себя руками.

— Милый… Мяу… Мяу…, - ее пальчики с длинными коготками игриво потянулись в сторону, то сжимаясь, то снова разжимаясь. — Мяу… Мяу… Иди ко мне и поиграй со своей киской… Мяу…

Княгиня Александра давно уже «сидела» на «белой» химии, модном среди аристократов аналоге кокаина. Более безвредный, но существенно более дорогой, он приносил почти те же ощущения, за что и был любим местной элитой. В последние годы «белек» стал для нее гораздо большим, чем просто наркотиком. Позволял убежать из «золотой» клетки, в которую превратился ее мир — мир пустых приемов, отчаянной собственной бездетности, беспросветной холодности возрастного мужа, разрушенных девичьих мечт. В наркотическом забытье она вновь возвращалась в свою юность, где все было по-другому: влюбленный в нее, но не благородный, юноша рядом, беззаботное будущее, любящие родители, лишенное мерзостей и интриг общение. Но чаще «белек» сносил все ее тормоза, «смывая» внешнюю маску благополучной благородной леди и превращая в развращенную леди-вамп. Собственно, это случилось и сейчас…

— Мяу… Мяу…, - томным голоском мяукала она, сползая с кресла на роскошный персидский ковер и начиная стелиться по нему гибким изгибающимся телом. Задравшееся вечернее платье уже давно ничего не скрывало — ни плотных крепких ягодиц, ни едва различимой полоски кружевных трусиков, ни изгибающейся мраморной спины, ни набухших на ее груди сосков. — Мяу… Мяу…, - кошечка хотела развлекаться. — Мяу… Мяу…

На другом конце комнаты в точно таком же кресле сидел мужчина чуть за пятьдесят, от которого веяло властностью и силой. Его квадратное гладко выбритой лицо обрюзгло, уголки рта тянулись вниз, придавая тяжелое недовольное выражение. Под стать были глаза — тусклые, словно у мертвой рыбы. Правда, в моменты бешенства и откровенной ярости, они преображались, становясь похожими на зрачок пистолета.

Князь Юсупов с презрением следил за ползущей к нему супругой, не делая ни движения. Наконец, он очнулся. Поднял правую руку и громко щелкнул пальцами.

— Винс! — на лестнице второго этажа тут же возникла фигура крепкого мужчины, его личного телохранителя. Одаренный, как и его хозяин, он был словно пес ему предан, сопровождая его всюду. — Забери эту суку и отнеси в ее комнату. И, ради всего святого, отбери у нее эту дурь! Тварь…

Охранник быстро спустился по лестнице и мягко скрутил женщину. Та, конечно, попыталась поцарапать его и ударить своими кулачками, но ничего из этого не вышло. Ее зажал под мышкой и потащили на верх.

— Шеф, — на середине лестницы Винс остановился и, обернувшись, проговорил. — Она опять будет выть, как в прошлый раз… Может не будем отбирать дурь?

Князь в ответ поморщился. В прошлый раз она, действительно, подняла особенно мерзкий вой, затянувшийся на добрые полночи. Забыть такое было не просто.

— Винс! — скрипнул Юсупов зубами. — Я больше не хочу слушать этот вой! Слышишь меня, Винс?! Делай, что хочешь! Затыкай ей рот, трахай ее! Пусть она заткнется!

В ту же секунду, словно специально, женщина начала тихонечко подвывать. Ее тонкий голосок становился все громче и громче, все громче и громче, приобретая противную звучность и скрипучесть.

— Ви-и-и-нс! — снова рявкнул князь. — Заткни ей пасть!

Все устаканилось только к ночи.

Охранник присоединился к шефу, что задумчиво тянул виски из бокала. Предстоял серьезный разговор, который совсем не требовал лишних ушей.

— Мне «нажать» на полицию, шеф? Мы хорошо «прикормили» окружного генерала, который теперь все сделает, чтобы не слететь с такой кормушки…, - предложил Винс, возвращаясь к их разговору о поиске убийцы Юсупова-мадшего и его друзей. — Можно еще подключить кого-нибудь из имперской безопасности. Им все равно придется этим заниматься. Может стоит позвонить? Ваше слово там дорого стоит…

Князь задумчиво «пожевал» губы, качая головой. Еще бы, его слово там не ценилось. Он владелец крупнейшего в империи оружейного концерна «Оборонсервис», который поставляет почти 90 % всех новейших вооружений в имперскую армию. Почти все новинки вооружения и специальных средств самой службы имперской безопасности произведены на предприятиях концерна. Они там на него молиться должны.

— Один ваш звонок и все они начнут бегать, как тараканы, шеф. За пару дней найдут этого упыря, — продолжал убеждать князя Винс. Только тот все никак не мог решиться последовать этому предложению. В принципе, Винс здравое решение предлагал: полиция и безопасники все должны были решить в кратчайшие сроки. Но что-то все же удерживало князя. — Только торопиться нужно, пока еще не прошло много времени.

Юсупова останавливало лишь одно. Если активно подключать такие внешние силы, то наверняка вылезут на свет очень многие дурно пахнущие истории с участием сына и его дружков. Не таким уж пай-мальчиков он был, как его сейчас «рисовали» сми. Скажем больше, совсем не таким. Князь прекрасно знал о не совсем законных развлечениях сына и компашки, которую он создал. Эти недоумки организовывали так называемую охоту для таких же молодых недорослей и придурков, как и они сами. За большие деньги позволяли богатеньким сынкам гоняться по лесу за простым людом. Мужиков калечили, с женщинами развлекались. Князю стоило немалых усилий время от времени скрывать следы этих развлечений…

— Нет, Винс. Все-таки, нет, — наконец, решил Юсупов. Привлекать внешние силы он никак не мог. Пусть полиция и безопасники потихоньку сами копаются в этом деле. Он же начнет активно «копать» по своим каналам. — Этим делом займешься ты. Опыт у тебя есть. Не забыл еще свою беготню по джунглям? Вот и вспомнишь старое. Чай, наши леса и подворотни будут по-страшнее джунглей. Собери людей, подбери аппаратуру, и приступай.

Телохранитель вытянулся перед ним во весь свой внушительный рост. Бывший боец из специального отряда службы имперской безопасности, специалист широкого профиля, в добавок, довольно умелый огневик, обязательно справится с этим делом. Не таких ловил и в бараний рог скручивал. Тем более к его услугам будут громадные финансовые средства и самая новейшая техническая аппаратура, которую сегодня можно достать или изготовить.

— Достать мне его, Винс… Сын, конечно, был уродом, но в его жила текла кровь Юсуповых. Я сам с ним разберусь, собственными руками, — закончил князь, кивая телохранителю. — Сделаешь это, буду хлопотать о твоем дворянстве. Потомственном…

У того аж глаза округлились. Личное, а уж тем более потомственное, дворянство, было для него просто недостижимой мечтой. Винс, конечно, был одаренным, но здесь это ничего не значило. В чужой род он идти примаком не хотел, а создать свой было практически нереально. Появление новых дворянских родов в империи было в исключительной прерогативе императора и ему не светило. Это была совершенно иная лига, высшая лига! За такое можно и горы свернуть…

Он опустился на колено и, почтительно взяв ладонь князя, приложился к ней. Хозяина он уважал, но сейчас его авторитет вырос просто до неимоверных высот.

— Сделаю, хозяин. Все сделаю в лучшем виде, — прошептал Винс.

Честно говоря, в уме он уже даже свою будущую поисковую команду прикинул. Были у него на примете спецы, которые за деньги брались за любую работу. Здесь же, даже убивать никого не нужно было. Требовалось просто ищейками поработать.

— Сделай, сделай… Кстати, Винс, — князь вскинул голову и внимательно посмотрел на него. — Она уже предлагала трахнуть ее? Эта потаскуха раздвигала перед тобой ноги?

Охранник замер, не зная, что и ответить. Александра под «беляком» превращалась в отвязную фурию, что случалось в последнее время все чаще и чаще. Естественно, она представала перед ним в таких позах, что у любого нормально мужчины возникнет желание. Конечно, такие мысли бродили в его голове. А кого их не будет? Только разве можно говорить об этом шефу?

— Шеф, я не спал с ней… Клянусь, — пробормотал он, стараясь не отвернуть взгляда. Ведь, не врал. Но все равно было такое чувство, что обманывал. — Клянусь, шеф.

— … Знаю, Винс. Конечно, ты хотел ее трахнуть. Эта сучка прошла через лучших в империи пластиков. Даже гребанный импотент будет ее желать… Но ты ее не трахал. Это хорошо, Винс. Очень хорошо, — Юсупов говорил медленно, чуть растягивая слова, которые просто дышали смертельной угрозой. У телохранителя даже волосы на голове дыбом встали от нехорошего предчувствия. Мгновенно вспомнились нехорошие разговоры по бешенные вспышки князя, когда он превращался в огненный вихрь и выжигал до каменного основания все вокруг. — Никогда не трогай то, что принадлежит мне. Это сучка моя, даже если раздвигает ноги перед тобой. Заруби себе это на носу. Можешь смотреть на нее сколько хочешь, но не тыкай в нее своим членом. Это моя собственность. Моя…

Винс медленно кивнул, осторожно выдыхая воздух из легких. Похоже, сегодня у него второй день рождения. Ведь, около часа назад, когда он тащил княгиню Александру на верх, его посещала одна фривольная мысль. Зная, как ее колбасит от наркотика и что она после этого, вообще, ничего не помнит, думал чуть поразвлечься с ней. В покоях, где положил ее на кровать, едва нестал срывать одежду. Правда, там и срывать-то особо не было. Умопомрачительное тело Александры было едва прикрыто остатками вечернего платья и ее собственными длинными волосами. Он, застыв, стоял возле кровати добрых полчаса, не в сила оторвать взгляда от соблазнительных изгибов мраморного тела… Значит, поддайся тогда похоти, сейчас бы он просто напросто сгорел.

Мужчина с трудом сглотнул вставший в горле ком. Неприятно похолодела спина.

Он еще раз поклонился и, получив, ответный кивок, пошел выполнять поручение.

— //-//-

Уже светало, когда Александр выбрался из леса. Огляделся по сторонам. Рядом виднелись развалины какого-то строения — пара полуразвалившихся этажей, невысокий забор и мощные железные баки. Трасса с ее мощными отбойника тянулась чуть дальше.

— Осталось что-нибудь поймать, чтобы убраться отсюда, — пробормотал он. Хотел уже двинуться в сторону дороги, как обратил внимание на свою одежду. — Черт… Где это я успел так измазаться? В таком виде появляться на дороге никак нельзя.

На его темной униформе отчетливо проступали пара бурых пятен, явно оставленных кровью. Руки тоже были испачканы. Лицо, как он догадывался, тоже вряд ли сверкало особой чистотой. Нужно было срочно привести себя в порядок, а после избавиться от одежды.

Быстро прошмыгнул к развалинам. В баках на его счастье оказалась довольно чистая вода, нагревшаяся за последние солнечные дни. Словом, можно было полностью помыться и даже постирать одежду. Для последнего даже кусок засохшего мыла удалось найти в остатках строения.

Лишь через пару часов, когда одежда более или менее подсохла, парень смог выбраться на дорогу. Почти сразу же, когда он начал «голосовать», перед ним остановился небольшой легковой автомобиль, за которым сидел паренек почти такого же возраста. Веснушчатый, лохматый, широко улыбнулся и приглашающе махнул рукой. Мол, запрыгивай, земляк.

— Миха, курьер, вожу всякие посылки туда-сюда, туда сюда, целыми днями и ночами. Считай сутками за баранкой. Так что, братишка, не давай мне спать, а то разобьемся с тобой к чертям собачьим! Ха-ха-ха! — не замолкая, зубоскалил водитель. Его и развлекать не нужно было, сам тараторил, не замолкая. — Ха-ха-ха! Вылетим в кювет и размажет нас об отбойник! А! Была тут одна история! Ты слушай, слушай! Вчера произошла. Несусь я, значит, по трассе под пару сотен. Времени совсем в обрез, заказ просто горит…

В процессе бешенной езды по трассе, когда скорости зашкаливали за триста километров в час, Александр впервые за все время в новом теле испытал странное чувство раздвоенности. В нем словно одновременно стали существовать два существа: он сам, интел, и обычный паренек, не особо далекий умом. Интел, наблюдая за дерганной манерой езды водителя, просчитывая немыслимые маневры на дороге, запредельные нагрузи для старенького автомобиля, то и дело вжимался в кресло пассажира. Его рациональный ум всякий раз ожидал встречного столкновения с очередным движущимся объектом, когда курьер резко дергал руль вправо. Он внутренне холодел, представляя, как огромное ускорение спрессует их с металлом в единый ком, как им разорвет грудную клетку, как резкий удар расплющит их внутренние органы. Вероятность этого трагического конца каждый раз, когда курьер ускорялся, достигала 90 и выше процентов. Однако, каким-то чудом, все обходилось. Другое его «Я», наоборот, в эти самые моменты радостно улыбалось, восторженно топало ногами и хлопало в ладоши. Этот человек самым натуральным образом тащился от скорости.

В тот момент он не придал этому состоянию раздвоенностиособого значения, посчитав его результатом последних стрессовых ситуаций. Мол, это так среагировало его собственное тело. Ни чего в этом страшного не будет.

Но, вскоре ему вновь пришлось испытать это чувство.

… В квартире, когда он зашел, было очень тихо, что было довольно странно и неестественно. Обычно, его мама что-то смотрела на настенном визоре, негромко разговаривала сама с собой или стучала посудой на кухне. Ко всему этому еще подмешивался тоненький жужжащий шум сервоприводов ее медицинского ложа.

Сейчас же все было тихо. Мертвенно тихо.

Александр несколько минут внимательно вслушивался, пытаясь услышать хоть что-то подозрительное. После прошел по коридору в комнату, где и на мгновение застыл.

У одной из стен лежала перевернутое медицинское ложе, которым была зажата его мама. Увидев сына, она тут же встрепенулась и потянула к нему руки. Глаза ее увлажнились.

— Вот я какая сынок неумеха… Ждала тебя, ждала, а ты все не шел. Думала, может, дверь заело, как в прошлый раз и ты открыть не можешь. Хотела до двери доехать, да что-то не получилось. Вот и лежу…, - виноватым голоском рассказывала она, а у самой слезы из глаз текли. — Вот с тех пор и лежу… Неумеха… Намучаешься ты со мной, с дурой, Максимка…

То чувство раздвоенности вновь накатило на него. С какой-то страшной силой ярких чувств.

Интел быстро стал просчитывать, какое время она уже провела в таком состоянии, нужно ли вызывать медицинских работников, какое следует принять лекарство, что могло случиться с многофункциональным креслом. Все его мысли были подчинены сухой рациональности и математическому порядку. Задача — действие — результат, задача — действие — результат.

Его же аватар, для которого женщина и была настоящей родной матерью, просто расплакался. Слезы нескончаемым потоком потекли по его щекам, заливая ворот комбинезона. Жуткое горестное чувство захлестнуло его, погружая в настоящую беспросветную пучину. Маме больно, маме больно, маме плохо, маме плохо, билось в его голове.

Александру даже пришлось сильно тряхнуть головой, чтобы собраться и унять непонятные голоса и эмоции. С трудом справившись, он вытер слезы и начал осторожно поднимать медицинское ложе. После помог матери улечься на свое место.

— Не плачь, не плачь. Все хорошо. Это я, дуреха, во всем виновата… Не плачь. Я буду осторожнее, — успокаивала она его. Невесомой рукой коснулась волос Алесандра и осторожно погладила его. — Все хорошо… Ты лучше дай мне вон те таблетки, а то снова ломить начинает…

Парень быстро метнулся к столику, на котором лежала коробка с разнообразными лекарствами.

— Вот ту пачку. Красненькую, — протянула она руку в сторону коробку.

Взгляд остановился на длинной упаковке с широкой красной полосой. Похоже, именно это ей и нужно. Хотя толку от них все равно нет. Ей с каждым днем становится все хуже и хуже. Без радикально средства все будет только хуже.

— У меня же есть…, - тут Александр вспомнил о биологически активной сыворотки. Вторую дозу он специально изготовил для матери в надежде, что та окажет свое действие на ее болезнь. Осталось лишь проверить. — Мам, я ведь для тебя новое лекарство достал, — повернулся он к женщине, показывая небольшой дозатор. — Помнишь, дядя тебе про него рассказывал? — та непонимающе покачала головой. Вроде бы брат ей что-то рассказывал, но она особо и не помнила. — Забыла, значит. Он говорил, что ему старший управляющий в гимназии обещал достать одно хорошее лекарство. Оно обязательно должно помочь тебе. Слышишь, мам? Обязательно поможет.

Женщина печально улыбнулась и кивнула. Конечно, поможет. Обязательно. Только не правда все это. Ничего ей уже не поможет. Конечно, она умирала и чувствовала, как с каждым днем ей становится все хуже и хуже. Руки становились слабее, отказывали внутренние органы. Уже совсем не хотелось двигаться. Сны даже пропали. Совсем ничего не сниться. Какой уж тут лекарство… Я только мешаю им… Совсем замучила: и сына и брата… Совсем замучила.

— Поможет, сына, обязательно поможет, — правда, сказал она совершенно иное. А как иначе? Не могла же она сказать прямо в лицо сыну, что все это бесполезно! Не могла. — Давай, свое лекарство. Дорогое, наверное? Много денег пришлось заплатить, — в ее голосе вновь появились виноватые нотки.

Интел опять почувствовал, как несвойственные ему эмоции начинают на него накатывать. Странно, очень странно. Эта женщина ему никто. По-хорошему, она лишь объект для изучения действия иномирного препарата. Почему же у него возникают эти эмоции? Неужели это действие его аватара? Странно.

Он прислонил дозатор к ее шее и нажал на кнопку, впрыскивая сыворотку. Женщина чуть дрогнула, а после благодарно коснулась его руки.

— //-//-

Кодекс Ла Турна, первого интела человечества

Правило 4. Жизнь интела — священна, жизнь иного существа — обсуждаема.

Комментарий эксперта (почетный доктор философии, профессор А.Р. Хортон). Цели гармонизации нашего общества, его поступающего развития подчинена жизнь любого человека, который выступает незаменимым кирпичиком, важным элементом нашей общей системы взаимоотношений. Однако, в периоды системных кризисов или глобальных катаклизмов, ставящих под угрозу выживание человечества и существование нашего общества, вступает в действие суровой закон — жертва немногих во блага многих. В новейшей истории начитывается не мало примеров тому. Так, во время аварии 62-го года на асинхронном плазменном реакторе, когда в результате диверсии возникла угроза взрыва, более двухсот специалистов добровольно решили остаться на своих рабочих местах, чтобы не допустить катастрофы. В 102-ом году из-за мощнейшей за последние сто лет вспышки на Солнце произошел программный сбой в Искине первого планетарного искусственного кольца, вращавшегося вокруг планеты Элио. Среди добровольцев, вызывавшихся предоставить часть своего мозга для восстановления Искина, был интел второй категории Ральф Инндрексон. Планетарный Совет Элио, несмотря на угрозу планете, не дал ему разрешения на это.

— //-//-

Словом, ему было нужно всего лишь немного времени, что бы приспособиться. Совсем немного. Примерно, восемь с половиной часов должен занять этот процесс. Восемь часов двадцать две или двадцать семь минут, если быть точным. Рассчитать это значение не сложно, если ты интел. Вычисляешь корень в третий степени из произведения массы тела, объема крови и коэффициента растворения сыворотки. В результате получаешь время появления первых признаков действия сыворотки.

— Это на подростка моих лет… С взрослым другая картина. Соответственно, время увеличивается примерно в полтора раза в зависимости от массы. Нужно лишь ввести дополнительный коэффициент. Назовем его, условно, возрастным или поправкой на возраст, — размышлял он. Задачка была, оказалась, довольно занимательной. Пришлось одновременно производить более десятка расчетов в голове, что, впрочем, не особо утомило его. Для тренировки он совершал и гораздо более сложные многоступенчатые расчеты. — Хорошо… А для ослабленного организма?

Вчера, когда вводил сыворотку матери, то делал примерный подсчет. Как говорится, начерно. С ее глубинными поражениями действие сыворотки могло проявиться ближе к вечеру сегодняшнего дня.

— Хотя вчера я мог и ошибиться. Больно уж день был неподходящий для сложных вычислений, — Александру вдруг вспомнились его вчерашние похождения. — Давай-ка проверим… Хм, — нахмурился через некоторое время размышлений. Похоже, всё-таки допустил одну небрежность. Пренебрег одной тысячной после запятой. То ли не заметил, то ли посчитал несущественной. — Хм… Картина несколько меняется. В этом случае первые признаки можно ожидать… Можно ожидать примерно к семи утра.

Парень опустил глаза к коммуникатору и вздрогнул. Было уже почти восемь.

Он тут же подскочил к двери и медленно открыл ее, вслушиваясь в доносящиеся из соседней комнаты звуки.

— Это из кухни…, — явно гремели посудой.

Быстро пересёк комнату и оказался у входа на кухню. Осторожно заглянул за угол и… улыбнулся. Его мама занималась тем же самым, что и он несколько минут назад — пыталась восстановить координацию движений. Только в ее случае это было ещё тяжелее. Давали о себе знать месяцы лежания в постели: мышцы были ослаблены, суставы скованы.

Женщина, напоминая заржавевшего робота, пыталась совершать небольшие шажки от одной стены до другой. Получалось, не очень, честно говоря. Даже слишком «не очень» — скорее уже во вред, чем в тренировку.

— Мама! Такие нагрузки сразу опасны, — парень сделал шаг вперёд.

Та от неожиданности потеряла равновесие и едва не упала на пол. Еле-еле Александр успел среагировать и поймать ее.

— Ой, сынок! — бледная-бледная, как мел, она крепко ухватилась за него и, заглядывая в его глаза, зашептала. — Сынок, Я ведь не сплю? Нет? Не сон это, точно? Мне ведь так часто снилось, что снова могу ходить. Вдруг это снова всего лишь сон? Скажи, что это не сон? Пожалуйста, скажи, что я не сплю!

Он улыбнулся и покачал головой

— Не сон, мама. Тебе, правда, стало лучше. Скоро ты не просто ходить будешь, скоро бегать начнёшь.

Та некоторое время всматривались в его глаза, словно боялась поверить в это. И, вдруг, губы ее задрожали и она зарыдал.

— Все хорошо, мама. Все хорошо. Теперь будет все хорошо, — крепко обняв, успокаивал ее Александр. — Все плохое теперь в прошлом. Слышишь меня? Теперь все обязательно будет хорошо.

Внутри него что-то вновь шевельнулось — что-то теплое, хорошее, светлое. Заполнило всего его до самых краев. На какой-то миг захотелось громко смеяться, прыгать, махать руками. Но почти сразу же это ощущение стало слабеть, медленно уходя прочь и уступая место чистому практичному разуму интела.

— Сынок, сынок… Дай вытру, слезы.

Александр вдруг понял, что у него тоже по лицу текут слезы. Не веря своим ощущениям, он коснулся пальцами щек и почувствовал влагу. Очень странное ощущение для интела. Ощущение, когда чувства берут верх над разумом. Совершенно неприемлемое ощущение для интела

— Это все то лекарство, которое ты мне принес… Сынок, это же чудо… Настоящее чудо, — женщина продолжала рыдать, даже не пытаясь остановиться.

Видно было, что для нее это было шоком, настоящим потрясением. Ведь, она уже смирилась с тем безрадостным концом, который ее ожидал. Диагноз врачей не давал никак шансов — с каждым днём ей будет становиться лишь хуже и хуже. И она приняла этот конец, сожалея лишь о том, что причинила близким столько мучений и принесла столько расходов.

Произошедшее она восприняла, едва ли не как чудо. А как иначе? До это она пережила месяцы в бесплодных мучениях, перенесла десятки мучительных медицинских процедур истратила огромные деньги на препараты, растратила все накопления, влезла в несусветный долги. Все было без толку. Естественно, исцеление стало для нее чудесным.

— Сынок, это чудо, настоящее чудо, — снова и снова повторяла она, глядя на него, как на мессию. — Теперь я могу ходить… Господи..

А вот Александру этот взгляд совсем не понравился. Ему сейчас такие чудеса совсем не нужны были. Просто категорически не нужны были. Привлекать к себе внимание чудесными исцелениями крайне не хотелось. Опасно, потому что. Он и так уже немало «засветился». Ему сейчас нужно было прямо противоположное — несколько месяцев тишины и спокойствия, чтобы он смог во всем разобраться.

— Мама, я прошу тебя: не надо никому рассказывать о всяких чудесных препаратах и исцелениях. Не надо, — он взял ее за руки и с нажимом посмотрел в ее глаза. — Пусть все будет, как есть. Зачем нам лишнее внимание? Кто знает, что об этом подумают? Ты же знаешь, какие сейчас люди. Могут придумать такое, чего и не было никогда… Пусть все думают, что тебе стало лучше. Мол, медицинские процедуры помогли. Хорошо?

Та, чуть помедлив, кивнула, с тревогой поглядывая на него. Что-то, похоже, решила для себя. Может подумала, что лекарство ворованное, у бандитов купленное или что-то ещё подобное. Собственно, следующими своими словами она и все эти свои опасения и озвучила.

— Сынок, ты только скажи… очень дорого, наверное, получилось. Да? — с виноватым видом шептала она. Видно было, что ещё сильнее корила себя, во всем виноватой считала. Мол, все соки она со своей болезнью из семьи высосал, всех под монастырь подвела. — А деньги, откуда взяли? Это же громадные деньжищи. Неужели, в долг взяли? Господи, у нас же есть уже два кредита… Я брала на лечение от этой проклятой болезни… Один ещё на работе, а другой у бандитов…

Внимательно вслушиваясь в рыдания матери, Александр выяснил очень много любопытного и, скажем прямо, мало приятного. Оказалось, к сегодняшнему дню на их семье — матери и им, а также на дяде «висело» кредитов, как блох на собаке. Самые первые мама взяла еще на своей старой работе, которая отказала ей в выплате страховки. Зато кредит на первоначальное лечение там оформили с превеликой охотой. Причем сделали это по самой максимальной из возможных ставок, объясняя тем, что ее состояние внушает им большое опасение. Твари, одно слово. Решили с работника, проработавшего у них много лет, напоследок «три шкуры содрать». Когда у нее закончились деньги, пришлось идти за неофициальным кредитом, так как в государственных структурах ей отказали. Мол, у вас уже есть задолженность и особое состояние здоровья, и мы не имеем права так рисковать. «На улице» же все было совсем иначе. Здесь были серьезные люди, которые без всяких бумах и дали денег на лечение. Теперь вставал вопрос: как все это отдавать? Ведь не отдать было просто не возможно. Физически не возможно.

Успокоив маму, он взял с нее слово, что она будет обо всем этом помалкивать. С этой проблемой же они обязательно разберутся со временем. Нужно лишь тщательно просчитать все варианты, а это интел может делать лучше всего.

— А это действительно проблема, — задумался парень, когда вернулся в свою комнату и тщательно запер за собой дверь. — Если не вернуть деньги, у всех нас могут быть серьезные проблемы.

Теперь ему было не до решения глобальных и немного философских вопросов об истоках магии и ее содержании. Он может просто не дожить до того светлого момента, когда получит так интересующие его ответы.

— Первая проблема — это «улица», с которой нужно срочно уладить все разногласия. Причем сделать это необходимо любой ценой — деньгами, услугами… или банальной ликвидацией.

Судя по всему, те люди, у которых мама брала деньги на лечение, шутить не любили, а может и не умели. Такие не будут выпрашивать свои деньги. Они просто заявиться ночью и под угрозой физического устранения заставят все «переписать» на себя. Мама именно об этом и говорила: мол, у них могут отобрать жилой модуль, их единственное жилье. Та же участь могла грозить и имуществу дяди, который выступил ее поручителем.

— А что нам вчерашний пушер рассказывал? — парень вспомнил про одного из тех отморозков, что прошлой ночью устраивали на него охоту. — Если я не ошибаюсь, он упоминал одну фамилию…, - перед глазами тут же всплыло искаженное страхом лицо наркомана, который обильным словоизвержением пытался заработать себе право на жизнь. — Карпов! Господин Карпов! Точно. Мама тоже говорила о неком Карпове. Можно утверждать, что это один и тот же человек.

Замолчав, начал «по полочкам» раскладывать всю информацию об этом человеке, что была ему известна. Вырисовывалась, довольно простая картина. Весь район, в котором они проживали, неофициально контролировался человеком по фамилии Карпов. Без его ведома здесь не решался ни один более или мене значимый вопрос. Хочешь открыть забегаловку или парикмахерскую — сначала подойти к господину Карпову «на поклон». Кто-то «на тебя наехал» — вновь дорога ведет тебя к этому человеку. Придешь, объяснишься. Хочешь занять деньги без проволочек и лишних бумаг — милости просим к нему. Словом, все дороги в той или иной степени вели к Карпову, местному хозяину району.

— Интересно… Очень интересно… Это параллельная структура власти, которая тесно связана с официальной властной вертикалью. Ведь мама рассказывала, что у господина Карпова «на верху» все крепко связано. В итоге, почти всем выгодно такое положение дел. На самом верху власть получает абсолютно управляемый дистрикт, в котором все тихо и спокойно. Полиция и безопасность «закрывает глаза» на неофициальных хозяев, получая от них регулярные подношения и всех несогласных — потенциальных террористов. В проигрыше только люди. Но кому это интересно? Молчат, боятся и ладно. — Это очень интересная социотехническая ситуация, в которой все взаимосвязано, перемешано и дополняет друг друга. А почему тогда не узаконить такую систему? Нужно будет подумать над этим на досуге… Но позже, гораздо позже…

В принципе, решение проблемы сводилось лишь к одному — к деньгам, которых не было ни у него, ни у матери, ни у дяди. Тело долга с набежавшими процентами достигла такой суммы, что выплатить ее в обычном порядке было просто нереально. По самым скромным подсчетам, ему и его дяде нужно было «ишачить» пять или шесть лет. При этом ни единого рубля нельзя было тратить ни на оплату жилого модуля, ни на пищу, ни на одежду, ни на проезд. Ни на что!

— Выход один — сыворотка…

Сейчас у него не было иного такого же ликвидного ресурса. Учитывая то, что время выплаты долга становилось все ближе и ближе, искать какой-то иной выход он просто не мог.

— Придется, резко снизить ее эффективность, чтобы ни у кого не возникло вопросов об этом. Нужно будет не так строго подходить к чистоте исходных реактивов, что позволит ухудшить качество. А это, в конечном итоге, и нужно для меня…

Мозг интела уже начал пересчитывать формулу изготовления сыворотки с учетом новых задач. Из формулы он уберет несколько реагентов, отвечающих за углубленную перестройку тела; снизить требования к качеству реактивов. Особые сложности во всем этом не просматривались. На базе гимназической лаборатории он вполне мог изготовить около десятка доз с пониженной эффективностью. Большее количество вряд ли получиться, так как с доступом к реактивам может возникнуть проблема. Их изъятие из закрытых боксов лаборатории может быть замечено. А ему не нужно были эти проблемы именно сейчас.

— Значит, пока можно рассчитывать на девять или одиннадцать условных доз универсальной сыворотки… Кстати, неплохо было добавить активатор гормона «радости», что позволит сформировать эффект удовольствия от приема. В итоге, мы получим то, что можно назвать безопасным наркотиком, улучшающим самочувствие и, самую малость, здоровье.

Высказанная идея о совмещении в одном продукте наркотика и безопасных последствий показалась ему настолько парадоксальной, что он хмыкнул. Действительно, получалось смешно. Наркотик, априори, не может быть безопасным. Выходит, Александр в этом деле станет первым.

— Предложу сыворотку… и жизнь, или «зачищу». Нет человека, нет проблемы. Но господин Карпов, определенно, согласится на первое…

Повеселев, что решение проблемы найдено, парень пошел проведать маму. Сегодняшний день за ней нужно особенно тщательно присматривать. Изменения в организме могут приобрести лавинообразный характер, что не каждая психика сможет выдержать.

К счастью, резких скачков в ее организме не происходило. Все проходило более или менее постепенно, что давало организму время для адаптации.

— … Не надо спешить, мам. Каждое упражнение делай очень медленно, крайне медленно. Растягивай каждое движение на минуты. То, что ты раньше делала в течение нескольких секунд, сейчас делай за минуту или дальше большее, — Александр объяснял женщине, как правильно делать в ее состоянии восстановительные упражнения. Рассказывал, про только-только восстановившиеся нервные пути и ослабленные и совсем не готовые к движению мышечные волокна. Указывал на осложнения, которые могут возникнуть при слишком интенсивных занятиях. — Не смотри на меня так. Я читал про это. Пока дежурил на работе, много читал. Там ведь и заняться больше нечем, кроме как чтением и чисткой унитазов, — улыбнулся парень. — Вот всего понемногу и набрался.

Женщина недоверчиво покачала головой, не прекращая медленно выписывать руками восьмерки. Координацию проверяла.

— Правда, мама. Я еще специальные развивающие передачи смотрю про науку, — парень пытался дать женщине какую-то более или менее правдивую причину своих новых знаний. Вот и сваливал все на развивающие фильмы, ролики и книги. — И еще… Мам, ты бы пока дядя ничего не рассказывала. Подожди немного. Пусть лекарство полностью подействует. Не дай Бог, что-нибудь не так пойдет…

Та, помрачнев лицом, прекратила упражнения. Задумалась. Может, правда, не торопиться. Кто знает, эти новомодные лекарства. Сначала улучшится здоровье, а потом еще хуже станет.

— Может, ты и прав, сынок. Подождем немного. Вот и еще немного позанимаюсь и снова в свое кресло вернусь. Упарилась уже вся с непривычки, — улыбнулась она и вытерла рукой пот со лба. — Подождем… Только ты мне потом все про это лекарство расскажи. И…, - она взяла его за руку. — Спасибо, — на глазах показались слезы. — Я ведь уже и руки опустила. Помирать собралась… Спасибо, сынок. Спасибо.

А к вечеру, когда мама Александра уже устроилась в своем привычном медицинском ложе и обложилась какими-то журналами, с работы вернулся дядя. Он всегда так делал: в конце рабочего дня забегал к ним домой и приносил чего-нибудь вкусненького. Много шутил, рассказывал какую-нибудь смешную историю, пересказывал местные сплетни, передавал приветы, иногда даже вымышленные, от общих знакомых. Свою сестру пытался поддержать.

Сегодня же шуток не было от слова «совсем». Вбежал в коридор весь взъерошенный, красный. Сразу же воды попросил. Два стакана сразу же выдул, все никак напиться не мог.

— Сестренка, у нас ведь страшное ЧП случилось! Хорошо, Максимка сегодня дома был, — начал рассказывать мужчина, пуча глаза от волнения. Плюхнувшись в кресло, он начал яростно жестикулировать, иллюстрируя свой рассказ. — Представляешь, в паре километров от гимназии в закрытой для посещения зоне нашли три тела наших бывших выпускников. Я, конечно, слышал немного. Никто толком ничего не говорит… Наехала куча полицейских, безопасников. Кажется, даже спецов из охраны цесаревича видел. Всех гимназистов сразу же начали эвакуировать. Гиликоптеры, как сумасшедшие, летали: туда — сюда, туда — сюда. Одни приземлялись, другие уже взлетали…

Александров, придав своей физиономии сверхудивленое лицо, пристроился у кресла. Рассказ дяди напрямую его касался. Он, конечно, «прибрался» за собой, но…

— Рассказали, что там сильный пожар был, — дядя, похоже, был в натуральном шоке от новостей. — Выгорел приличный участок леса, в центре которого как раз и нашли этих людей — двое парней и одна девушка. Ужас просто… Вы, вообще, знаете, кто это были?

Женщина чуть поддалась вперед, внимательно слушая брата. От таких новостей она и про свое исцеление забыла.

— Один из них был сыном самого боярина Юсупова… Да, да, того самого, что оружейник, — мужчинаподнял палец верх, подчеркивая, насколько важной фигурой был этот самый боярин. — Еще сказали, что этот парнишка была настоящим магом. Огневик или воздушник, я точно не понял. Представляете, родовитого мага убили… Это даже в голове не укладывается.

Происшествие было не просто убийством нескольких лиц, а настоящим чрезвычайным происшествием имперского уровня. Это фактический удар по системе безопасности гимназии. Ведь убийство произошло в нескольких километрах от охраняемой зоны, где обучался сам цесаревич. Наконец, погиб маг, сын одного из самых известных и знатных семейств империи. Такое просто не могло остаться без последствий.

— К нам теперь столько техники нагнали, что просто жуть. Я своими глазами видел парочку роботов-нюхачей. Видно след искать будут.

— //-//-

Массивная коробка офисного здания располагалась у небольшого озера и примыкавшего к нему парка. Хорошее и очень дороге место. Не каждому такое по карману. Месячная аренда в таком месте достигала таким сумм, что можно было обанкротиться. С малым доходом сюда, вообще, лучше было не соваться. Правда, и с большими капиталами сюда было не пробиться. Здесь совсем не любили чужих. Владелец всего здания, а точнее хозяин района, Артем Олегович Карпов, был против любого соседства.

— К вам человек, босс, — в двери появился лысый крепыш с перебитым носом. Его гнусавый голос, отозвавшийся эхом в огромном кабинете, тут же привлёк внимание хозяина.

— Лысый, черт тебя дери! — на другом конце кабинета из-за стола поднялась худая фигура и начала орать. В крепыша тут же полетела массивная малахитовая пепельница, замысловато закрутившаяся в воздухе. — Я же говорил! Не босс! Не босс! Называть меня по имени отчеству — Артем Олегович! Чего тут не ясного?! Б…ь, всех партнеров мне распугали! Понял меня?!

Тот, немного сгорбившись, кивнул. Мол, все понял, не дурак.

— Чего там? — недовольно произнес Карпов.

— К вам человек, бо… Артем Олегович. Это… какой-то Дорохов Максим Сергеевич. Ни разу его не видел. Сказал, что его мать в долг у нас брала, — хозяин кабинета махнул рукой. Любые денежные дела он вел лично, даже если суммы были не очень значительными. Просто любил все держать под своим контролем. — Все понял!

Через некоторое время дверь вновь открылась и пропустила в кабинет невысокого худощавого парня. Обычного, ничем не примечательного, вида. Разве только лицо у него было слишком серьезное. Боялся, наверное. В кабинете такого важного человека все боятся.

— Дорохов… Дорохов… Помню. Дорохова брала у меня почти две штуки. Срок, как раз через два дня истекает. Серьезная сумма, очень серьезная… И что-то денег я не наблюдаю.

Карпов уставился на парня, уже догадываясь, что сейчас произойдет. У него часто бывало такое. Брали в долг деньги, а потом приходили и валялись в ногах, умоляли простить или дать отсрочку. Он, конечно, входил в положение. Особенно с девицами так «входил», что потом весь кабинет убирать приходилось. Одной такой рыженькой недавно хорошо «прощал» долг. Везде по ней прошелся. Хозяин кабинета, даже облизнулся, вспомнив произошедшее.

— Ну?

Парень, молча, приближался.

Неужели «заряженный». Киллер?! Но его проверили. Ни единая душа с оружием в его кабинет не пройдет. Приборы железо, пластик и взрывчатку даже в заднице видят.

— Добрый день. Я Дорохов Максим Сергеевич, — он парень медленно вытащил из нагрудного кармана медицинский дозатор и положил его на стол. — Это и есть плата. Наркотик. Лучше чем наркотик. Лучше чем то, что вы когда-нибудь пробовали. Такого не ни у кого. Гарантирую.

Карпов посмотрел на дозатор, а потом перевел взгляд на парня. Не похоже было, что шутит. С такими вещами, вообще, опасно для жизни шутить.

— Значит, гарантируешь? — ухмыльнулся мужчина, поднимаясь с кресла и с хрустом потягиваясь всем телом. — Посмотрим…

— //-//-

Кодекс Ла Турна, первого интела человечества

Правило 48. Познание — есть движение от сложного к простому. Суть любой многомерной системы можно низвести до одного из составляющих ее элементов, свойства которого репрезентируют исходное целое. Задача интела состоит выделить и описать указанный первоэлемент в любом явлении, любом событии или факте.

Комментарий эксперта (действительный член Академии всеобщего знания Единого Сообщества, профессор синергетического трансцендентализма К.Ю. Юсупов). Именно способность взирать на все происходящее с позиции разума и холодной логики, стремление любое сложное явление представить в виде цепи более простых элементов всегда отличали сообщество интелов. Рацио (разум) возводилось ими в Абсолют, становилось фетишем, что порождало настоящие легенды. В архивах Карианского технологического университета сохранилось описание одного довольно курьезного случая с приглашенным преподавателем, интелом третьей категории Ранхи Сингхом, который весьма выразительно характеризует и самого Сингха, и всего сообщества интелов, в целом. Во время одного из философских диспутов о природе познания, его границах и особенностях одна девица, настаивавшая на существовании непознаваемых объектов, указала на любовь, в качестве примера. Комментарий Ранхи Сингха был молниеносен: любовь есть результат простейшего набора биохимических реакций. Выделяется дофамин и окситоцин — вы испытываете эйфорию при виде своей избранницы, норэпинефрин — вы убеждены в ее уникальности и неповторимости, адреналин и норадреналин — вы не можете усидеть на месте и рветесь вперед, серотонин — вы лишаетесь сна и получаете небывалые силы, фенилэтиламин — ускоряется ваш обмен веществ, вазопрессин — вы становитесь добрее, сентиментальнее, чувствительнее и покладистее. Под действием биохимического коктейля возбуждаются одновременно несколько отделов головного мозга: дофаминэргические подкорковые области, отвечающие за чувство удовольствия; передняя часть поясной извилины, имеющая отношение к сексуальному возбуждению; некоторые «высшие» участки мозга, ответственные за социальное познание и мысленную репрезентацию.

— //-//-

Полумрак. Где-то под самым потолком нежным синим цветом мерцают ночные светильники. Их света едва хватает, чтобы рассмотреть огромную кровать и контуры нескольких тел на ней.

На смятой простыне угадывалась фигура худого мужчины, широко раскинувшего в разные стороны руки. Поднималась и опускалась густо поросшая волосами грудь, издававшая громкие рулады храпа. Справа от него, из под скомканного одеяла торчала точеная женская ножка, по-хозяйски закинутая на мужское бедро. Слева обнаженной попкой кверху спала еще одна девушка, длинные волосы которой рассыпались по спине. Ее рука бессильно свесила с края кровати, словно она что-то пыталась поднять с пола, но умаялась и уснула.

Вдруг тишину спальни прорезала резкая трель коммуникатора, который впопыхах любовной страсти был заброшен на прикроватную тумбочку. Крупный прямоугольник многофункционального устройства звенел вновь и вновь, словно старался разбудить хоть кого-то.

Первой очнулась девушка, что лежала с правого края. Ее заспанная мордашка оторвалась от подушки и попыталась осмотреться. Бесполезно. В ее взгляде, что скользил от стены к стене, не было и намека на осмысленность. Лишь плескалась гремучая смесь элитного алкоголя и нейролетика.

Едва рухнула на кровать первая девушка, как недовольно завозилась вторая. Задергалась ее попка, руки, словно она встать пыталась. Но сил хватило лишь на то, чтобы толкнуть кулачком в мужской бок. Мол, может тебе удаться встать.

— Что… Хр-р-р…, - наконец, с хрипом зашевелился мужчина, тяжело поднимаясь с постели. Заметив закинутую на него женскую ногу, брезгливо сбросил ее. — Б…ь, шалава… Пошла отсюда…, - сонная девица потянулась к нему рукой, но вновь была отброшена. — Что там еще за урод так поздно? Совсем страх потеряли.

Протянув руку к тумбочке, взял коммуникатор, где высветился номер какого-то Химика.

— Кусок дерьма, обкурился что ли в край…, - недовольно бормоча, он ответил на вызов. — Химик, наркоман укуренный, ты какого хера так поздно…

Однако фразу он так и не закончил. Замолчал. Слишком уж любопытные вещи услышал в трубке, заставившие его живо проснуться.

— Притормози. Что-нибудь от головы выпью, чтобы соображалось лучше, — через некоторое время буркнул мужчина, сползая с кровати и направляясь к зеркальному столику. Найдя здесь коробку со знакомым логотипом, закинул себе в рот сразу пару таблеток и запил их водой. — Ну, Химик, давай бухти дальше. Чего там про эту новую отраву говорил? Действительно, стоящая вещь? Да не ори! Голова и так раскалывается! Тише и четче, давай. Ну?!

В коммуникаторе тут же перестали орать. Химик, спец по производству наркотических препаратов в организации Карпова, был чрезвычайно понятливым малым. Прекрасно знал, что с боссу перечить нельзя. Если он сказал, тише, значит, нужно говорить тише, а лучше, вообще, молчать.

— Что-то не верится во всю эту х…ю. Ты точно не «дуешь» там очередное свое изобретение? Смотри у меня, б…ь, — угрожающе прошипел Карпов, внимательно всматриваясь в картинку в коммуникаторе. Смотревший оттуда Химик, конечно, выглядел помятым, но явно находился в адекватном состоянии. Значит, дело заслуживало внимания. — Надо посмотреть своими глазами. Говоришь, осталась одна доза. Вот и приготовь мне какого-нибудь нарика потяжелее. Чтобы совсем конченный был. Где, где? Где хочешь, там и достань. Я что ли дурь делаю?! У тебя там в каждом углу по такому упырю сидит. Готовь, короче…

Сам же Карпов вызывал охрану. Несмотря на паршивое состояние ехать было нужно. Химик, хоть и принимает иногда свою же дурь, попусту звонить ночью не будет. Человек давно уже проверенный вдоль и поперек. Если бы не пристрастие к дури, давно бы уже стал правой рукой Карпова, а со временем и занял бы его место.

— Если уж Химик чуть не кончает от этой сыворотки, то, значит, штука стоящая, — задумчиво бормотал он, надевая брюки, рубашку. В руки взял пиджак, давно уже ставший неотъемлемой частью его образа хозяина. — Нужно посмотреть…

Кортеж монстроподобных джипов, больше напоминавших специальные военные автомобили, быстро домчал его до места — одной из десятка автоматических пищевых фабрик империи Карпова, производящих биологически активные добавки. Идеальное место для химической нарколаборатории, где нередко использовались те же самые ингредиенты.

Химик, худощавый мужчина средних лет с абсолютно лысой головой, напоминающей череп, встретил его уже при входе в корпус фабрики. С черными кругами под глазами, осунувшимся лицом, он едва не приплясывал от возбуждения.

Тут же схватил Карпова за рукав и буквально потащил его внутрь здания.

— Это просто какое-то чудо! Настоящее чудо, Артем Олегович! Вы даже не представляете, какое это чудо, — тараторил Химик, «забрасывая» босса все новыми и новыми словами. Сильно жестикулировал: его руки, словно жили своей отдельной жизнью, летали то в одну сторону, то в другую сторону. — Гениальное средство… Я ведь думал, что это очередная бодяга, бред какой-то чудика… Слышите меня, Артем Олегович?! Был уверен, что реальное дерьмо и не стоит моего внимания. Но лишь только сунул нос в микроскоп, чуть не охренел!

Химик, еще сохраняя лоск выпускника одного из элитных учебных заведений империи, почтине матерился. Правда, в последнее время в его речи все чаще и чаще появлялись откровенно «соленые» словечки, нередко заставлявшие краснеть и прожжённых бандитов. Как говорить, нельзя жить в дерьме, и оставаться при этом чистым.

— Формула гениальна! Молекулярная структура абсолютно стабильна, устойчива к внешним воздействиям. Я десятки маркеров использовал, пытался разорвать связи между молекулами и разложить на простейшие элементы. И ничего! Ничего, Артем Олегович! — его речь сильно прыгала. Он почти кричал, восхищалась гениальностью мастера. Через секунды уже обиженно морщился, жалуясь на свое бессилие. — Это мастер! Понимаете, настоящий мастер!

Пока они шли по бесконечным переходам официальных цехов с круглосуточно работающими автоматами, Карпов уяснил для себя кое-какие детали. Получалось весьма и весьма интересно. Этой ночью, Химик, решив особо не напрягаться, ввел переданную ему на проверку сыворотку какому-то бездомному с улицы, которого привела охрана фабрики. Доходяга, готовый было уже загнуться прямо у них на глазах, вдруг ожил. Порозовел, задышал без хрипов и бульканий в груди, и даже (каково вам?) попросил еды.

— Ты ничего не путаешь, Химик? — «сделал стойку» Карпов после того, как спец начал подробно описывать, как похорошело бездомному. — Этому старому хрычу сначала реально было худо и потом вдруг стало очень хорошо? «Не заливаешь»? Хм… И что это тогда такое? Хотя, к черту! Главное, сможешь такое же дерьмо сварганить?!

Тот ответил не сразу. Взгляд отводил, губы жевал.

— Я так и не смог разобраться, что это за штука, — виновато развел руками Химик, чем заработал весьма удивленный взгляд со стороны Карпова. Ведь случая еще не было, чтобы тот перед чем-то подобным пасовал. Когда-то блестящий выпускник Астраханского имперского технологического университета, лауреат Государственной премии в области молекулярной химии, и прочая, прочая, прочая, он с легкостью «раскалывал» формулы новых синтетиков их конкурентов. Мог лишь по едва заметным цветовым оттенкам, запаху и вкуса наркотического синтетика определить его основные ингредиенты, а нередко и автора само формулы. Вообще, казалось, для него не было нерешаемых вопросов в этой сфере. Цены ему не было, не раз убеждался Карпов. Сейчас же на лице Химика «читалась» сложная смесь эмоций — сильного удивления, искреннего непонимания и острой зависти. — Делал все, что можно. Никак…, - вновь развел руками. — Часть молекулярных цепочек не просматривается на нашем оборудовании. Просто ничего не понимаю. Вроде бы все очень просто, но, как только начинаешь разбираться, то картина кардинально меняется.

— Б…ь! — буркнул Карпов, дав тем самым оценку всему, что происходило последние несколько часов. — Ладно, разберемся. Ты подопытного кролика приготовил? Сам хочу на это все посмотреть.

Химик, кивнув, тут же махнул рукой одному из своих людей, что незаметно подпирал стену в одном из углов лаборатории. Тот метнулся в подсобку и через минуту вернулся, таща за шиворот какого-то бродягу в рванине.

Едва увидев это «тело», Карпов начал морщиться. Запашок от того был знатно тошнотворный. Видимо, с какой-то свалки приволокли. Подручный Химика вдобавок закатал бродяге рукава, показывая на синие веревки вен у того на руках. Наркоман с хорошим стажем. Для опыта самое то.

— Давай, Химоза, начинай, а то я сейчас задохнусь от этой вонищи, — Карпов вытащил из кармана носовой платок и приложи его к носу.

Бродяге подняли грязные слежавшиеся патлы на голове и вкололи в обнажившуюся шею, покрытую отвратительными фурункулами, сыворотку. «Тело» от укола свалилось на плитку, и задрыгалось в судорогах, руками и ногами лягая воздух.

— Слышь, Химик, он у тебя сейчас кони двинет. Не мог поздоровее притащить? — недовольно проговорил Карпов, тыкая пальцам в корчившегося доходягу. Того, и правда, хорошо корячило. Аж кости с хрустом сводило от его кувырканий.

Химик успокаивающе качнул головой. Мол, все под контролем шеф. Не спешите, сейчас начнется самое интересное.

— Смотрите, шеф, смотрите, — облизнул губы спец. Этот фанатик от химии волновался, хотя старался совсем этого не показывать. Больно уж сыворотка его заинтересовала. Он даже от очередной дозы отказался, настолько сильным было его желание разгадать секрет формулы. — Вот-вот, пошло… Только отойдите в сторону от него. Сейчас его организм будет все дерьмо из себя выдавливать. Самоочищение, вот как бы назвал этот процесс. Пошло…

Лежавший бродяга громко испустил газы. Затем еще и еще раз. Вдобавок опорожнил кишечник. Следующие несколько минут от него текло так, словно тело бедолаги таяло. Потела кожа, выделяя желтоватую влагу; из глаз текли слезы; лилась моча. Он едва не плавал в тошнотворной луже. Мерзотное зрелище, одним словом.

— Быстро убрали все, — наконец, Химик дал следующее указание. Видимо, пришло врем оценить результат действия сыворотки. — Водой из шланга его прямо обдайте! Его с ним возиться. В теперь шеф хочу вам представит… Аркадия Фишмана с погоняло «Игла». Работал у меня в команде, подавал хорошие надежды. Одно время даже спортом занимался. Колоться начал больше года назад. Мочалка одна с клуба подсадила. Неделю назад перешел на «тяжелю» дурь. Почти уже отработанный материал. А теперь посмотрите на него внимательнее, шеф.

Химик вытащил из нагрудного кармана белого халата лазерную указку и начал ею, как учитель на уроке, водить по телу бродяги.

— Обратите внимание на зрачки. Почти не расширены. Сетчатка чистая, без каких-либо повреждений. Хотя нейролетик наносит удар в первую очередь по сетчатке глаз. Полиция именно так и определяет, кто принимают эту дурь, — спец водил указкой, одновременно комментируя произошедшие изменения. — А теперь прислушайтесь к его дыханию. Слышите, какой ритм. Стал значительно чище. Наконец, вены, шеф! Опухоли почти спали. Если бы я его не знал, как облупленного, то сказал бы, что он только-только начал «колоться». Понимаете, к чему я веду?

Карпов отвернулся и отошел к стене. Ему нужно было срочно покурить. Проклятая привычка. Сразу же одолевала его, когда требовалось обмозговать что-то очень важное. А здесь, определенно, вырисовывалось что-то очень и очень серьезное.

Вытащил сигареты из пачки, зажег и с наслаждением вдохнул ядреную никотиновую смесь. Значительно полегчало. Мозги «прочистило», словно электровозником.

— Получается… Эта сыворотка очищает организм? — спросил он Химика, затягиваясь еще раз. — Так что ли?

— Я бы лучше сказал, что этот препарат избавляет организм от шлаков и запускает процесс самовосстановления, — поправил тот. — В первом случае я уже успел провести кое-какие исследования. Могу сказать точно, что это уникальный препарат! Возможно даже позволит обратить вспять некоторые геронтологические изменения. Я говорю о второй молодости, шеф…

Недокуренная сигарета выпала из пальцев Карпова. Охрененные дела получались.

Он подошел к Химику вплотную и крепок схватил его за грудки. Тот аж вздрогнул от неожиданности.

— Вот что, Химоза. Бери это «тело» и тащи в свою лабораторию. Знаю, что у тебя есть своя собственная операционная. Делай с ним, что хочешь. Можешь на части разобрать и под микроскоп все его дерьмо положить. Узнай мне об этом препарате все! Я хочу знать абсолютно все. Давай, давай, работай.

Выдав все это, Карпов резко развернулся и вышел из лаборатории. Ему срочно нужно было сделать один звонок без «лишних ушей». Слишком уж серьезная каша «заваривалась», а для нее нужен был и повар соответствующей квалификации.

— Профессор, для тебя есть дело, — негромко проговорил в коммуникатор мужчина, когда на том конце кто осторожно кашлянул. — Цель молодой человек примерно шестнадцати лет. Дорохов Максим Сергеевич. Работает уборщиком в Николаевской императорской гимназии.

Человек по прозвищу «Профессор» был не просто специалистом высшей категории, а легендой в местной среде. Он брался и выполнял такие задания, к которым другие даже подобраться не пытались. Надо убийство выдать за несчастный случай — пожалуйста: объект засыпал за рулем или неосторожно падал с коньков и ломал себе шею. Надо незаметно и качественно подделать финансовую отчетность — легко: Профессор сделает все так, что никакой аудитор концов не отыщет. Собственно, соответствующее прозвище само за себя говорило. Правда, он и ценник выставлял поистине «конский», который нередко заставлял клиентов искать других, более сговорчивых специалистов.

— Разберись, чем он «дышит». Узнай, все с ним нормально, не стоит ли за ним кто-то, — продолжал Карпов. — Только сделать это все нужно очень и очень осторожно.

— //-//-

Через несколько дней Профессор приехал лично, хотя обычно предпочитал общаться на расстоянии. Принцип у него был такой — держать заказчика подальше от себя, а заказываемого — поближе. Это делало приезд крайне любопытным для всех, кто его знал.

— Что-то случилось? — встревоженно спросил Карпов, едва только его увидел. Чувствовал плохие новости.

Гость, оказавшийся приятным невысоким мужчиной средних лет, кивнул: то ли поздоровался, то ли ответил на вопрос. Молча прошел в гостиную и, расстегнув нижнюю пуговицу классического вельветового пиджака, с удобством устроился в кресле. Сидевшие на его носу круглые, старомодные очки, аккуратная светлая бородка и чуть округливший животик очень подходили к его прозвищу.

— Случилось, Артем Олегович, случилось. Очень нехорошее вы мне дельце подкинули. Прямо слово, с душком дельце оказалось. Нехорошо, так поступать со своими знакомыми, — прищурив глаза, покачал головой Профессор. Голос у него оказался очень приятным баритоном, правда, сейчас звучавшим очень угрожающе. — Нужно было меня заранее поставить в известность, что объектом интересуется и в верхах, — он выразительно показал пальцем на потолок, и явно не имел ввиду при этом золотую лепнину на нем.

Карпов непонимающе развел руками. Для него, вообще, это было настоящим открытием, что тут же уловил Профессор.

— Ваш парнишка находится под плотным колпаком одного из боярских родов. Их спецы ненавязчиво сопровождают его по всему маршруту, — продолжал рассказывать гость. — Работают так, словно они охраняют его. Очень хорошие специалисты. Думаю, не обычные наемники, не шушера с улицы. Кто-то очень серьезный положил глаз на этого Дорохова… Хотя это показалось мне странным. Дорохов этот совершенно обычный парень, не одаренный. Не семи пядей во лбу. Одно время даже наблюдался у врача, в результате чего получил диагноз аутизм. Чем он, вообще, мог привлечь чье-то внимание? Не понимаю…

Карпов же прекрасно понимал. Откинувшись на кресло, он задумчиво поглядел в окно. Новую информацию следовало неторопливо обмозговать, для чего не помешала бы сигарета.

Все шло к тому, что Максим Дорохов скорее всего был человеком какого-то боярского рода. Возможно, через него пытаются выйти на «золотую» молодежь в гимназии для распространения нового наркотика или чего-то подобного. Вполне может быть, что в других императорских гимназиях есть еще такие же «Дороховы», которые пытаются наладить новые каналы. А значит, трогать эту золотую птичку нельзя. Ссориться с боярским родом себе дороже. Сотрудничать же можно попробовать…

— //-//-

Дзы-ы-ы-ы-ынь! Дзы-ы-ы-ы-ы-ынь! Звонок зазвенел неожиданно резко, распространяя почти физически ощущаемую тревогу. Немного задремавшая женщина, испуганно встрепенулась. Побелевшими пальцами с силой вцепилась в ручки своего медицинского ложа.

— Ох, кто это еще? — дрожащим голосом прошептала она, медленно двигаясь на ложе в сторону входной двери жилого модуля. — Максимка на работе…

Из своих сейчас никто прийти не мог. Сын с ее братом были на дежурстве в гимназии. Они перед возвращением домой, особенно неожиданным возвращением, обязательно бы предупредили ее. Из соседей тоже вряд ли бы кто-то зашел; они уже давно не жаловали ее своим внимание. Иные уж и дорогу в ее квартиру забыли, да и не ждал их здесь совсем никто.

Она подъехала вплотную к двери и осторожно приложилась к глазку. Всегда так делала. Не дай Бог, кто-нибудь чужой. Сейчас столько всякой швали развелось, что дух захватывает.

— Что такое? Цветы? — она протёрла слезившиеся глаза и приложилась вновь. Не ошиблась: все пространство глаза закрывали ярко красные цветы. Королевские розы, если она не ошиблась в оттенке. Много раз такие по сети в передачах про знаменитостей видела. Баснословных денег, между прочим, стоили. — Неужели королевские розы? Боже мой…

Ей даже показалось, что их аромат проник через мощную армированную дверь и достиг ее носа. Захотелось глубоко-глубоко воздохнуть и дышать пока не насытиться.

— Что же делать-то? Что же делать-то, — шептала она в растерянности. В ней боролись противоречивые желания: открыть или не открыть, открыть или не открыть. Все же любопытство победило осторожность. — Кто там? — тоненьким голоском спросила она, одновременно открывая замок. — Кто…

Дверь с той стороны кто-то толкнул и на пороге жилого модуля появился ОН. Господи, бандит! Это был тот же самый бандит, что работал на Карпова. Он же ей и выдавал деньги, когда она пошла к ним за помощью.

— А-а-а…, — заголосила было она, но тут же в страха замолчала. Больно уж угрожающий оскал появился на лице бандита, опустившего вниз букет цветов.

Тот, и правда, выглядел весьма угрожающе. Мощная фигура возвышалась над ней почти на две головы. Огромный букет на полсотни роз в его накачанных ручищах казался крошечным. Под стать было и лицо с расплющенным носом и переломанными ушами. Такого грех было не испугаться.

— Э… Э… Наше вам, значит-ца… Госпожа… Я… Это… пришел извиниться. Вот, — здоровяк оказался сильно косноязычен. На одно его слово приходилось с полдесятка пауз и слов-паразитов. Причиной всего этого было то, что не привык человек Карпова с прозвищем Лысый так говорить. Он бы сейчас лучше завернул бы что-нибудь жесткое или обложил кого-нибудь «по матери». А по-человечески не привык он. — Господин Карпов передает вам свои глубочайшие извинения, — он, наконец, догадался вытащить из кармана бумажку, на которой было написано несколько абзацев. — Вашего долга больше не существует. Он надеется, что вы не держите на него зла из-за недавнего недоразумения. И просит вас принять в знак примирения букет этих королевских роз и небольшую благодарность.

В другой руке у здоровяка появился небольшой конверт ярко-красного цвета.

— Вот… Э-э-э госпожа, — написанные слова у дуболома кончились, и он перешёл на свои собственные слова, которых у него и так было кот наплакал. — Я тогда пошел?

Она испуганно кивнула. Он у нее разрешения спрашивали — это же уму непостижимо.

Здоровяк немного потолкался на пороге и после ее очередного кивка вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Она же ещё долго не могла в себя прийти. Все сидела, крепко прижимая к себе букет цветов, и молчала. Даже потряхивали ее немного. Боялась, что бандит вернётся. Вздрагивала от каждого шороха.

— Уф…

Запах роз был просто умопомрачительным. Она снова и снова вдыхала их аромат и никак не могла надышаться.

— //-//-

Почти середина дня. От палящего солнца раскалилось дорожное покрытие, тротуары, дорожные знаки. Казалось, дотронься рукой до обычного указателя и получишь сильный ожог. Возле офисных небоскребов ходили разморенные жарой клерки с бумажными баночками с кофе или соком и папками под мышкой. Потягивая напитки, они сонными мухами передвигались между скамейками в парке, ищу укрытие от солнца.

По оживлённым магистралям носились двухэтажные электробусы, сновали юркие ярко-оранжевые робо-такси. Иногда, с бешенной скоростью проносились автомобили благородных, завидев которые остальные водители сбрасывали скорость и тут же старались прижаться к обочине. Попробуй не уступи, сразу же окажешься виноватым. Случись что, полицейский патруль даже разбираться не станет: козырнет «наглухо» тонированной машине благородного, а второго участника ДТП без разговоров «возьмет» в оборот. Будешь потом до самой ночи объяснительные писать, почему то, да почему это.

В одной из кафешек пережидал жару Александр, почти утонувший в мягком кресле, он с наслаждением потягивал холодный чай, время от времени кусал ватрушку с творогом. Взгляд его лениво скользил по сидевшим в кафе людям, перескакивая с одного на другого.

— Интересно, кто они? — еле слышно прошептал он, вроде бы случайно закрывая рот ладонью. Кто знает, могут ли здесь читать по губам или нет. Лучше перестраховаться. — С самого дома меня уже ведут.

Слежку за собой парень обнаружил еще тогда, когда из дома вышел прогуляться. Работали, определенно, профи, за которыми местный бы и не уследил. Слишком уж все были у них отработано: действовали три мобильные группы на разных автомобилях и две пешие команды, никаких себе вольностей не позволяли. В каждой конкретной точке Александра вели, как минимум» три наблюдателя: один в непосредственной близости, второй на расстоянии броска и третий в отдалении, чтобы оценивать всю обстановку сразу.

О профессионализме задействованной команды говорило и то, с какой легкостью они брали под свой контроль городские системы видеомониторинга. В момент появления Александра камеры тут же меняли свой размеренный ритм сканирования городской ситуации: десятки зрачков тут же ловили его в свой прицел и начинали неотступно сопровождать каждый его шаг.

Только для парня все эти ухищрения были словно раскрытая книга. Благодаря выработанному долгими тренировками объемному зрению и способности к быстрой обработки большого объема информации интел сразу же отмечал любые неестественности в поведении людей, передвижениях автотранспорта, движениях камер. Вот, к примеру, поведение молодой парочки, изображавшей из себя влюбленных. На первый взгляд, все было очень профессионально, глазу не за что было зацепиться: они пылко целовались, не сводили друг с друга глаз, то и дело касались друг друга, совсем не обращали ни на кого внимание, пятерня парня жадно жамкала упругую попку девушки. Казалось, вот-вот он завалит ее прямо на стол и начнет срывать одежду. Но Александр отмечал и другое, что вызывало неприятные вопросы. Почему парочка, едва войдя в кафе, заняла именно это «проходное» место, хотя были свободны и полузакрытые кабинки? Разве обычных влюбленных не привлекает уединение, тишина и возможность посидеть в стороне от всех, где можно многое себе позволить? Почему же было выбрано именно это место? Не потому ли, что именно отсюда лучше всего просматривается выход из кафе и место самого Александра? Наконец, невербальные сигналы от парня и девушки говорят, максимум, о дружбе, но никак не о любви: какие-то показные ужимки, едва уловимые попытки девушки отстраниться от чересчур пылкого юноши, жесткий, холодный взгляд.

— …К тому же довольно дорогой прикид у них для этой кафешки, — Александр не мог не отметить модные лейблы одежды парочки, которые были видны невооруженным взглядом. — Если они так хорошо упакованы, то вряд ли бы забежали сюда просто посидеть. На улице полно и других мест, которые гораздо пафосней и дороже, чем это…

Помимо этих двоих заметил парень и другое. Например, «зацепился глазом» за черный минивен, который, словно приклеенный, держался за его автобусом. Тот держался ровно за три автомобиля между ними, не давай вклиниться другим.

— А не взбодрить ли их немного? — усмехнулся парень, решивший пошутить. Надоело сидеть и пялиться в окно. Молодому телу захотелось чуть подвигаться. — Почему бы и нет… Заодно, посмотрю, точно ли они профи, а не голытьба с улицы.

С этими словами взял коммуникатор и поднес его к уху. Затем испуганно вскрикнул и, вскочив с места, сломя голову понесся к выходу. Вроде узнал что-то очень нехорошее.

Хлопнув дверью, резко завернул в переулок и припустил что есть духу. Проход между зданиями здесь вел на другую улицу к булочной, в которой они с дядей часто выпечку покупали.

— А теперь посмотрим, не привиделось ли мне все это? — Александр втиснулся в узкую нишу у задней стены магазина и поставил перед собой пару бумажных коробов от упаковки. — Ой, б…ь!

В нище, прикрытая каким-то тряпьем, лежала дворняга, тут же оскалившаяся на незваное вторжение. Парень, наткнувшись на оскалившуюся пасть, от неожиданности скаканул назад. Да так рванул, что через мгновение оказался на крыше магазинной пристройки.

— Ни хрена себе! — вскрикнул он, смотря с крыши вниз. До дороги было довольно прилично. — Три метра одним махом! Хм, еще следы остались! — перегнувшись через парапет, разглядел оставшиеся в асфальте отпечатки своих ботинок. — Это с какой же силой я давил на асфальт?! Не переборщил ли я случайно с дозировкой сыворотки?

По его расчетам сила мышц должна была увеличиться примерно на двадцать — тридцать процентов пропорционально каждой группе, что позволило бы эффективно защититься от даже нескольких противников. Большее ему было просто не нужно, ибо делало его слишком заметным.

— Только по самым скромным прикидкам силовой мышечный потенциал вырос в семь — восемь раз. Да, да, примерно так, если учитывать плотность асфальта, — в этот момент Александр резко пригибается и падает плашмя. В проходе показалась бегущая мужская фигура. — Черт! Бегут…

Тот самый парень из кафе добежал до запасного выхода из булочной резко остановился, с возбужденным видом оглядываясь по сторонам. Быстро прошелся по окрестностям, заглядывая в каждый угол и нишу. Наткнулся на недавнего барбоса, который тут же вылетел на дорогу с жалобным скулением. Походу, пнул от души наглую шавку.

— Где он? — через минуту к нему подскочила его подруга. — Ушел что ли? — вопросительно глядела она на парня.

Тот скривился и отрицательно покачал головой.

— Проклятье! — в раздражении выругалась она, доставая массивный коммуникатор. — Коста, это Инга! Объекту кто-то позвонил, и он тут же сорвался с места! Был сильно испуган. Видно, что-то случилось, — докладывала она кому-то по коммуникатору. — Ясно. Мы с Михой сейчас до его дома доедем. Все проверим там. А что по камерам? Хорошо…

Закончив говорить, Инга кивнула своему товарищу и пошла в сторону кафе. Тот, не говоря ни слова, последовал за ней. Сразу было видно, что пара давно в связке работала и привыкла понимать друг друга без слов.

Александр еще немного выждал, чтобы преследователи ушли как можно дальше. Лишь после этого осторожно спрыгнул вниз. Еще раз смерил взглядом расстояние до крыши и покачал головой. Его возросшие силы требовали очень вдумчивого применения, иначе можно было нажить себе лишние неприятности.

— Интересно, а силой удара у меня как, — заинтересованно пробормотал он, с интересом оглядывая стоявший у стены деревянный поддон. Сколоченный из толстых досок, тот казался весьма заманчивой целью для испытания своих новых возможностей. — Сломаю… или нет? — правда, уверенности он особой не испытывал. Организм никаких сигналов ему не давал. — Ладно, разберусь, — наконец, решил он повременить и не гнать лошадей. Сломаешь еще что-нибудь от усердия.

Александр махнул рукой и вернулся к проблеме со слежкой.

— … А со слежкой, значит, не померещилось, — он и так особо не сомневался, но проверить никогда не повредит. — Выходит, спецы за мной ходят. Осталось понять, от кого «прилетел» такой подарок.

Засунув руки в карманы, он с беспечным видом пошел обратно в кафе. Теперь там можно было спокойно, без лишних глаз и ушей, посидеть за чашкой кофе и ватрушкой. Мысленно представив румяную ватрушку, Александр облизнулся и прибавил ход.

— Место, что надо, — он выбрал уютный закуток с высокими креслами, закрытый с трех сторон от нескромных глаз. Само то, чтобы спокойно подумать. — Итак…

Искать заказчика этой слежки имело смысл лишь в двух местах — в гимназии и доме местного авторитета. Только там он так «наследил», чтобы по его следу пускать настоящих специалистов.

— Это мог быть Карпов, старший управляющий и родитель кого-то из «золотой» молодежи, — задумался Александр, даже не притронувшись к медленно остывавшему кофе и сиротливо лежавшей ватрушке. — Хотя на старшего управляющего это вряд ли похоже. Разошлись мы довольно спокойно и, главное, довольные друг другом: я ему оказал услугу, а в ответ он мне оказал услугу. Квиты, как говорится. К чему здесь нанимать специалистов для слежки? Нет, не похоже на него. Это методы или силовика, или … бандита.

Обе кандидатуры ему казались возможными. И одна и вторая сторона обладала мотивом, возможностями и ресурсами. Карпов с помощью слежки мог искать место, откуда Александр берет драгоценную сыворотку. Кто-то из бояр мог пытаться выяснить всю подноготную парня, чтобы наказать его за обиду своему отпрыску. Для полного понимания нужна была еще информация, которой, как раз, и не хватало.

Тут к его стола подошла официантка, молоденькая девчонка с красивыми конопушками. Поправив бардовый фартук, она забрала опустевший стакан и предложила принести еще кофе.

— Нет, спасибо, — ответил парень, весь погруженный в себя.

— А ваш педагог ведь только что ушел, — вдруг проговорила девушка, указывая на дверь. Александр тут же поднял голову и недоуменно уставился на нее. Какой еще педагог, никак не мог он взять в толк. — Прямо только что. Кажется, вон там сидел. Вежливый такой, старенький, с бородкой, тросточкой. Сказал, что ваш педагог, а вы его студент. Все про вас расспрашивал: часто ли сюда ходите, что любите заказывать, с кем обычно здесь сидите.

Она еще несколько минут восхищалось этим странным старичком, который представлялся учителем. Мол, какой он добрый и хороший, раз так заботится о своем ученике. Посетовала на своих учителей школе, которым было совсем наплевать на своих учеников. Пришли оттарабанили свой урок и сразу же ушли прочь.

— И, правда, заботливый, — согласился с ней парень и добавил. — Еще и любопытный… А как, говорите, его звали?

Имени этого учителя, к сожалению, официантка не запомнила. Хотя имя вряд ли бы помогло, в чем-то разобраться.

Александр кивнул ей. Едва она ушла, приподнялся с кресла и быстро оглядел опустевшее кафе. Бесполезно. Почти никого не осталось.

— Еще, значит, один, — удивленно пробормотал парень, понимая, что вопросов у него только прибавилось еще больше. — Получается, слежку за мной ведут две стороны, как минимум. Вряд ли этот так называемый учитель заодно с первыми. Этот одиночка, но тоже опытный. С большой выдумкой к делу подходит. Мастер перевоплощений… Очень, очень любопытная задачка, — интел внутри него «зашевелился», делая стойку на новую сложную задачу. — Получается уравнение с двумя неизвестными.

Несмотря на появление нового неизвестного ему персонажа, задача скорее облегчалась, чем усложнялась. Новый элемент, как это ни странно, стал поясняющим фактором.

— …С одной стороны у нас многочисленная группа с техникой и значительными ресурсами, а с другой стороны — профи-одиночка. Условных заказчиков тоже двое — боярский род и преступный авторитет местечкого уровня. В итоге, кто с кем?

Логика подсказывала, что развернуть полноценную наблюдательную операцию, сопоставимую с военной, способен скорее боярский род. Для бандита же более предпочтительна работа с универсальным специалистом.

— //-//-

Профессор Горин, преподающий имперским гимназистам математические науки, был местной знаменитостью. А как же иначе? Обязывали к этому многочисленные регалии, среди которых были и лауреат Нобелевской премии по физике, и Филдсовская медаль, и премия Киото, и премия за прорыв в математике, и премия Новые горизонты, и многие другие.

Выглядел он весьма оригинально, напоминая городского сумасшедшего на прогулке. Одет на нем был, как правило, чуть мятый костюм в крупную клетку, синяя сорочка. На улице довольно крупную голову обязательно венчала шляпа с узкими полями. Если же он оказывался без головного убора, то волосы на его голове тут же представали в виде большой серебристой гривы, торчавшей во все стороны одновременно. Последнее стало поводом для прозвища Одуван, который родился сразу же после его первого посещения гимназии. Интересно, что профессор, ничуть на него не обижался. Говорил, что я уже не в том возрасте, чтобы на что-то обижаться. Тем более природа меня, действительно, наградила подобной шевелюрой, очень напоминающей соцветие одуванчика.

Правда, была у Горина одна слабость, о которой мало кто знал. Да и он сам о ней особо не распространялся, понимая, какой общественный резонанс может вызвать известие о ней. Выпить любил профессор, чему не могли помешать ни многочисленные международные и имперские премии, ни настойчивые предупреждения врачей и друзей. Он и сам понимал пагубность этого. И всякий раз в ответ на очередное напоминание извиняющее кряхтел, и разводил руками. Мол, все понимаю, друзья, но ничего не могу с собой поделать. Однако, оставшись в одиночестве и уставившись на наполненный дорогим коньяком бокал, обязательно говорил себе, что немного благородного напитка совсем ему не повредит, а лишь укрепит остроту ума и живость мысли.

Вот и сегодня профессор вновь засиделся в своей комнатке, что находилась в задней части аудитории. В этом месте, выделенном в его полной пользование, он нередко коротал свои вечера. Дома все равно никто его не ждал.

— Разве может двадцатилетний коньяк кому-то повредить? Ни в коем случае! При такой выдержке в этом благородном напитке не должно было остаться ни грамма вредных веществ. Наоборот, это амброзия с множеством полезного, особенно для мозга ученого, так как позволяет расширить наши умозрительные горизонты, — Горин поставил на стол бокал с янтарной жидкостью в нем и начал традиционный разговор сам с собой, ставший уже полноценной традицией за последнее время. Несмотря на всю серьезность, с которой он вел этот бесконечный разговор-монолог, в душе Горин, естественно, осознавал всю пагубность своей привычки. Только мог ли он что-то поделать с ней? И зачем? В последние дни, только лишь бокал хорошего коньяка позволял ему хоть как-то справляться с навалившейся на него депрессией. В эти минуты, когда профессор неспешно потягивал пряный напиток, он мысленно переносился в те дни, когда его жизнь «била ключом». Правда, именно сегодня почем-то случился сбой. Воспоминания о далекой молодости по какой-то причине совсем не желали всплывать в его памяти. — Хм…, - так и не пригубив бокал, он поставил его на стол. — А что осталось теперь? Вот это?!

С горечью старик оглядел стены своего кабинета, завешанные большим числом почетных грамот, свидетельства, удостоверений, поздравлений. Его взгляд скользил по дорогим сувенирам с многочисленных торжественных мероприятий, так и оставшихся не распакованными из своих коробок. В шкафах и тумбах, услужливо напоминал ему мозг, еще много точно такого же добра.

— Неужели это и есть итог моей жизни? — до глубины души поразила его горькая мысль. — Эти медальки, бумажки и статуэтки и есть мое наследие?

Горин судорожно дернул рукой и случайно смахнул бокал с коньяком на пол. Тяжелое стекло ударилось о керамическую плитку и с треском разлетелось на множество осколков.

Очень тяжело было осознавать все это. Всю свою жизнь он работал, как проклятый. Брал одну математическую высоту за другой, одну высоту за другой. Решал сложнейшие алгебраические задачи. Говоря без всякого высокопарного пафоса, раскрывал тот красивейший и чрезвычайно сложный язык, на котором говорит сама вселенная. А что в итоге? К чему он пришел? К одиночеству, которое пытался скрасить рюмкой с коньяком?

— Да… Остались лишь я и математика, — горько усмехнулся Горин. Рука его сама собой потянулась за лежащим в стороне блокнотом и карандашом. Хотелось хоть как-то отвлечься, забыться. А что могло быть лучше математике, этой бескрайней стихии с мириадами стройных цифр и мозгломных уравнений? — А коньяк подождет…

Старик решительно отодвинул пузатую бутылку в сторону и погрузился в размышления над одной из известнейших проблем математики, над которой веками билось множество ученых. Гипотеза Римана, которую он пытался доказать вот уже тридцать четыре года, была одной из семи великих математических проблем, определенных Международным математическим институтом Клея еще полстолетия назад. Она гласила: все нетривиальные (то есть имеющие ненулевую мнимую часть) нули дзета-функции Римана имеют действительную часть ½, что для непосвящённого звучало колдовским заклинанием.

— Точно колдовское…

Что интересно, именно волшебным заклятием обозвали математическое описание этой гипотезы гимназисты, когда профессор для примера написал мелом на доске эту формулу. Многие даже прочитать символы не смогли, не то что понять смысл гипотезы.

— Заклинание…, - усмехнулся профессор, чувствуя, как привычное занятие поднимает его настроение. — Хм… А это что еще за шум?

Убаюкивающую тишину, к которой он уже привык, вдруг нарушили какие-то посторонние звуки. Кто-то решительно распахнул дверь аудитории и тут же ее довольно громко закрыл. Затем, кажется, начал двигать стулья. Шаркал подошвами ботинок, чем-то возил по полу, шебуршал.

— Кто-то из гимназистов что ли припозднился или что-то забыл? — пробурчал профессор, вновь берясь за карандаш и опять принимаясь выводить очередную извилистую цепь формул. — Скорее полотер…

Прошло еще некоторое время, в течение которого Горин успел исписать своим убористым почерком пять или даже шесть страниц блокнота. Если бы кто-то сейчас смог взглянуть на эти записи, то вряд ли что-то в них понял. Слишком специальными и малопонятными для непосвященного человека были тянущиеся ряды форму. Скорее бы принял эти знаки за египетские иероглифы, которые высекали на стенах строители великих пирамид.

— Похоже, и это решение тупиковое, — пробормотал профессор, потягиваясь и вставая из-за стола. Все затекло и требовалось немного походить, что помогало немного отвлечься. После же можно было еще немного поработать. Кажется, ему удалось отсечь некоторые неверные решения этой гипотезы, что, несомненно, было довольно существенным достижением. — Проклятье! Что он никак не уймется? — взвыл он, обращаясь к закрытой двери. — Мне нужно лишь немного тишины! Разве я много хочу? Да? Сейчас я задам этому мерзавцу! Пусть убирается прочь! Мало ли в гимназии аудиторий и клозетов, которые требуют уборки! Эй, любезнейш…

С недовольным возгласом он вышел из своего кабинета в аудиторию, но тут же замолчал. Не пройдя и пары шагов остановился, придя в чрезвычайно удивленное состояние.

— Это еще что такое? — он понизил голос до шепота, осторожно спускаясь в центр аудитории. — Уборщик пытается доказать гипотезу Римана… Пытается… О, Господи!

У огромной доски, и правда, спиной к нему стол невысокий юноша в комбинезоне персонала сервисной службы. Полностью погруженный в себя, он чрезвычайно стучал мелом по доске. С поразительной быстротой на черной поверхности появлялись ровные ряды математических формул, которые и не думали заканчиваться.

— Господи, господи, — ахал профессор, чувствуя, как сердце сейчас выпрыгнет из его груди. На его глазах происходило самое настоящее чудо, событие мирового значения: какой-то никому не известный уборщик вот-вот докажет саму теорему Римана. — Господи, вот же оно… Вот оно, решение… Как же я мог так ошибаться? Вот же старый дурак, глупый пьянчужка…

На его глазах навернулись слезы. Он увидел правильное решение гипотезы Римана.

Не в силах больше таиться, профессор решительно двинулся вперед. Подошел к доске и, взяв кусок мела, присоединился к уборщику.

— Может так лучше… э-э-э молодой человек… Поставим здесь вот эту переменную? — в четыре руки, захлебываясь от возбуждения, перебивая друг друга, они начали дописывать доказательство. Сначала что-то писал один, затем к нему присоединился второй. Через мгновение оба уже начинали спорить и переписывать уже написанное. — Да, да, вы правы. Лучше сделать именно так… Тогда что нам делать вот с этой частью? Мне кажется отрицательный знак здесь не к месту… Нет, подождите…

Около часа продолжалось все это действо, со стороны казавшееся настоящим розыгрышем или просто невозможным безумием. Разве могло быть что-то общее у чистильщика сортиров и лауреата Нобелевской премии по физике и Филдсовской премии? Это же гусь и свинья, которые, как известно, совсем не товарищи друг другу!

— Позвольте поинтересоваться, молодой человек, как вас мне именовать? — спросил Горин, когда они уселись в стулья и уставились на доску с готовым доказательством гипотезы Римана. — Как зовут того, кто сумел доказать гипотезу Римана и совершить, не побоюсь этого слова, настоящий переворот?

— Кхе-кхе-кхе, — вдруг закашлял парень, не сразу найдя, что ответить. — Поправлю вас, профессор. Не я, а мы, доказали эту гипотезу. Ваш вклад тоже был существенен. Пожалуйста, не отрицайте этого, — не дал он прервать себя старику, в глазах которого после этого можно было разглядеть благодарность. — А зовут меня Максим Симонов. Я работаю здесь в сервисной службе, — он кивнул на швабру и ведро, что забытые всеми стояли у стены. — А это… э-э математика мое хобби, увлечение. Можно даже сказать страсть.

— Ха-ха, страсть, увлечение?! — старик, рассмеявшись, едва не поперхнулся. — Вы, молодой человек, изрядный шутник, как я посмотрю! Вы шутя, можно сказать, проходя мимо смогли решить одну из сложнейших математических проблем, над которой корпели сотни гениальных умов. И вы называете это все увлечением?! Это, несомненно, настоящий талант! Вы не огранённый алмаз в области математики! Ваши решения поразительно изящны и неординарны, что отличает настоящего гения. Разве вы этого сами не видите? Посмотрите, посмотрите?!

Не в силах сдерживать накатившееся на него возбуждение, профессор вскочил со стула и стремился к доске. Стал энергично тыкать указкой в одну из бесконечных формул.

— Вот! Вот здесь! Это же гениальный прием! Никто до вас и не думал использовать это при доказательстве гипотезы Римана! — захлебываясь от восторга, говорил Горин. — Все просто, очень просто! Гениально… И… И я просто не пониманию, что вы делаете здесь в таком качестве? — он непонимающе развел руками, явно намякая на работу уборщиком. — Вам нужно учиться, учиться и еще раз учиться! Как можно этого не понимать?! А-а, подождите, я, кажется, догадываюсь… Все дело в происхождении…

Уборщик с усмешкой кивнул. Чтобы учиться в Николаевской императорской гимназии отпрыски знатнейших семейств империи выстраиваются в такие очереди, что конца ее не видно. Куда уж сюда лезть с его «грязным рылом». Не стоит даже пытаться…

— Понятно… Это понятно…, - профессор на какое-то время задумался, видимо что-то для себя решая. Наконец, вскинул голову и довольно улыбнулся. Видимо, нашел какое-то решение. — Я все решил. Вы будете обучаться у меня лично. Старшего управляющего я беру на себя. Будем заниматься в моем кабинете после всех занятий…

Еще некоторое время они договаривались обо всех нюансах, пока не пришли к взаимному согласию. Парень, как понял процессор, почему не очень сильно обрадовался перспективе обучаться у него. Это было очень странно. Любой другой юноша с улицы ухватился бы за эту возможность руками и ногами. Ведь это была настоящая возможность вырваться с улицы и войти в ученую элиту, где совсем другой мир.

Однако, дальше странностей стало лишь больше. Парнишка, когда он провожал профессора к выходу из аудитории, вдруг задал довольно необычный вопрос, чем сразу же поставил ученого в тупик.

— … Профессор, хотел вас просить вот о чем, — Горин тут же повернулся к своему новому ученику. — А вы можете мне рассказать об истоках магии?

Доброжелательное выражение, что царило на лице старика, тут же исчезло. Сменилось тревожным или даже испуганным, если быть точным.

— Что за странные вопросы у вас, молодой человек? Зачем вас все это? В этом нет совершенно ничего интересного. Зачем вам эти прописные истины? Разве вы не знаете, что маги была есть и будет?! — немного по поспешно начал отвечать он, перечисляя расхожие фразы. Все это звучало в сети всякий раз, когда речь заходила о магии. Много красивых высокопарных фраз и ничего конкретного. — Магия — это ткань мироздания, которую невозможно описать ни чем… И, вообще, бросьте вы эту тему! — профессор мгновенно пришел в раздражении от того, что они коснулись этой весьма нехорошей и опасной темы. Такие разговоры, вообще, не приветствовались. Вопросы возникновения магии и ее основ были под негласным запретом, который объяснялся их потенциальной опасностью для общества. Мол, не все способны устоять против соблазна, который несет за собой обладание такими знаниями. Обычный человек слаб, поэтому ему и малого достаточно. Не нужно вводить его в искушение. — Зачем вам все это? Ведь вы все равно не обладаете соответствующими способностями. Вот и нечего касаться этой темы…

Много позже, когда Горин уже вернулся в свой дом и оказался в своем любимом кресле-качалке, он невольно вернулся к недавнему разговору. Тема магии почему-то вызвала его интерес, как ученого. Вероятно, сегодняшние разговоры с этим талантливым юношей раззадорили его пытливый ум. Ему вдруг захотело взглянуть на магию, как на чисто математическую проблему. А, если можно описать ее в алгебраических символах? Если математика — язык вселенной, то, значит, на нем можно говорить и о магии…

— //-//-

Поликарп Федорович Рукавишников, глава одного из богатейших купеческих родов империи, хмуро глядел в одну точку. Тяжело вздыхал время от времени и мял себя за левую грудину. Сердечко, видно, прихватывало. Не справлялось, похоже.

— Ох, грехи мои тяжкие…, - снова и снова вздыхал он, продолжая сидеть, нависнув над огромным столом из целого куска драгоценного малахита. — Что же ты, Господи, творишь-то? Почто невинную душу губишь? Что тебе ребеночек-то сделал? Ангел ведь во плоти…

Беда пришла в его семействе. Больше года вдруг начала хворать единственная внучка, всеобщая любимица Анюта. Невесомое создание с огромными голубыми глазами и роскошными пшеничного цвета волосами стала быстро слабеть. Сначала это было почти не заметно и списывалось на юный возраст девочки. Мол, резвилась-резвилась и устала. Что в этом такого? Отдохнет наша кровиночка, и снова будет порхать, как мотылек. Только не запорхала…

Вскоре слегла Анюта в постель, где уже больше двух месяце и обреталась. Сильно исхудала, кожа да кости остались. Смотреть было страшно. Сам Поликарп уже и подходить к ней опасался. Едва опускал на нее взгляд, тут же ему худо становилось. Сердце так прихватывало, что света белого не видно было.

Чего только они не пробовали, не сосчитать. Приглашали лучших докторов, помещали в современнейшие клиники, пробовали лучшие лекарства. Кучу денег отвалили двум столичным магам-целителям, которые, сквозь зубы, дали согласие на осмотр девочки. Видите ли, делали великое одолжение неблагородному. А крупные бриллианты, переданные в качестве оплаты, взяли и не поморщились. Только все было бесполезно. Покрутились маги возле внучки, да и развели руками. Пробормотали, что у нее сложное органическое поражение, лечение которого требует огромного магического резерва у мага и грозит последнему истощением. Мол, по этой причине вряд ли кто-то из целителей возьмётся помочь. Сказали и ушли, твари…

— Поликарп Поликарпович, вам звонят…, - в двери его кабинета появилась черная голова секретарши. — Опять этот…, - девушка замялась. Верный признак, что звонил кто-то очень неприятный, возможно, один из конкурентов. — Господин Карпов.

Поморщившись, Рукавишников махнул рукой. Мол, давай, соединяй. Может, хоть дела, пусть и неприятные, помогут ему отвлечься от этой беды.

— Слушаю, господин Карпов. Прямо скажу, мне не очень приятно общение с вами. Скажу больше, совсем неприятно. Если вы опять со своим предложением продать вам мои можайские фабрики, то мой ответ прежний. Нет!

В коммуникаторе, включенном на громкую связь, что-то прогудело. Помехи, видимо.

— И вам доброго дня Поликарп Федорович. Вот вы меня недолюбливаете, а я к вам с добрыми вестями. Могу даже сказать, с очень добрыми вестями, — голос человека, за которым в столице тянулась весьма дурная слава, звучал довольно весело. Чувствовалось, что говорящий в очень хорошем настроении. — В моих руках сейчас находится средство, которое без всякого сомнения сможет помочь вашей внучке…

Едва услышав эти слов, купец окаменел. Уставился на коммуникатор таким взглядом, словно хотел перебраться по волнам на другой конец города и вытрясти из Карпова всю его грязную душонку. Как он только может такое говорить? Он же само слово «надежда» поганит! Нет же никакого средства! Нет! Его просто не существует!

— …Что вы молчите, Поликарп Федорович? Язык от счастья проглотили? — веселился его собеседник. — Неужели, вы решили, что я вас разыгрываю? Уверяю вас, мои слова — это чистая правда, — тон вдруг совершенно изменился. Пропал даже малейший намек на веселость. «Звучал» лишь металл и только металл. — Повторяю, у меня есть сыворотка, которая сможет помочь вашей внучке. Если вас это заинтересует, то вы знаете где меня найти.

Рукавишников вновь схватился за грудину. Кровь с силой ударила по вискам. А если Карпов не обманывал? Ведь он никогда не шутил. Слыл человеком, совсем не умеющим шутит. Вдруг, он сможет спасти его кровиночку…

— Что ты хочешь за это лекарство? Мои можайские фабрики? — тяжело прохрипел он, сдерживаясь, чтобы не сорвать голос.

— Вы ошиблись. Можайские фабрики, дорогой Федор Поликарпович, будут лишь авансом за чудодейственную сыворотку. Лишь крошечным авансом, который подтвердит наше доброе сотрудничество, — хищно заговорил собеседник. Даже по голосу чувствовалось, как он, словно дикий зверь, скалит зубы. — Теперь я хочу гораздо больше. Мне нужен контролирующий пакет в вашей империи…

Онемевшей рукой, купец продолжал мять грудь. Ему становилось все хуже и хуже. Не ожидал он все этого. совсем не ожидал. Получается, Карпов разинул свою поганую пасть на весь его бизнес. Как только он получит контрольный пакет акций, ему, Рукавишникову, можно будет смело уходить на покой. Это обрушение всего, над чем трудилось целое поколение рода.

— Господи… А. к черту! Разве жизнь нашего ангелочка не стоит этих капиталов, — прошептал он и уже чуть громче добавил. — Я согласен. Вези сыворотку…

— //-//-

Кодекс Ла Турна, первого интела человечества

Правило 386. Математика — универсальный язык вселенной.

Комментарий эксперта (член Международной академии всеобщих наук, лауреат Катонской премии по математике Фагим-хазрат Исмаилов). Универсальность математики, как языка описания физических и социальных процессов в масштабе вселенной, не подлежит сомнению. Любые явления, доступные нашему пониманию, укладываются в рамки алгебраических формул и геометрических визуализаций. С помощью математических символов с поразительной точностью описываются процессы жизненного цикла живых существ (рождение, жизни и смерти), формирования неживой материи, трансформация физических и химических явлений. Например, алгебраически опишем состояние физических процессов внутри тайфуна, атмосферного образования с вращательным движением около некоторого центра. Небольшой тайфун, представляющий собой вращающий цилиндр с радиусом основания R = 3 105 м и высотой h = 12 км, несет массу вещества m = (р0 — рh)/g = 8 • 103 кг/м2 с угловой скоростью = /R 5 • 10–4 c–1. Кинетическая энергия тайфуна в этом случае составляет E = I2/2 1018 Дж 1012 кВт • ч.

— //-//-

Развлекательный клуб «Золотой купол» был особым заведением, окутанным атмосферой тайны и избранности. Яркие фото и «горячие» истории из него не мелькали в «желтых» СМИ, в сети было невозможно найти описание внутренних залов клуба. Однако гулявшие среди «золотой» молодежи слухи немного приоткрывали эту плотную завесу.

Рассказывалось такие подробности, что дух захватывал и появлялись сомнения в душевном здоровье рассказчика. Мол, роскоши внутренних покоев клуба могли позавидовать любые отели вип-класса: золото покрывало пол и потолок, драгоценными камнями инкрустировались посуда, мебель, панелями редкого дерева отделывались стены. Технические системы клуба могли создавать для клиентов особые танцевальные и развлекательные зоны с необычными физическими условиями: невесомость, тропический ливень, арктический холод, глубинное давление и многое другое. Гуляли настоящие легенды о специальных услугах, которые оказывались любимым клиентам. С придыханием от восторга люди шептали о едва ли неземном мастерстве местных «девочек», способных довести до экстаза лишь одним своим видом. Об этом же говорили и шалавы с улицы, и дамы с эскорт-агентств, и свободные «охотницы за любовью». Еще добавляли, что «девочки» клуба не только ублажали клиентов, но и могли иным образом скрасить досуг: поговорить об истории Римской империи Августа Октавиана, порассуждать об особенностях живописи венецианских мастеровXVI в., почитать стихи Гете, Бодлера, Накамаро, де Вега на языке оригинала.

Попасть сюда со стороны было весьма непросто, точнее физически невозможно. Желтую карточку, открывавшую заветные двери, ни за какие деньги нельзя было купить. Бесполезно было совать пачки купюр каменнолицым бодигардам на входе. Чересчур настойчивого посетителя, начинавшего чем-то грозить, угрожать, просто вежливо выпроваживали до ближайшего переулка, где угрюмые люди в черных костюмах из имперской безопасности быстро объясняли этому человеку всю пагубность его поведения. Наглым посетителям попроще могли просто начистить рожу так, что отбивали не только желание «качать права», но и, вообще, демонстрировать любое другое желание.

Особое положение клуба, как можно было догадаться, объяснялось весьма прозаично. Дело было в том, что это развлекательное заведение было не просто клубом для избранных, а для избранных среди избранных. Именно здесь проводили свое время отпрыски самых знатных семейств империи. Достаточно было сказать, что частыми гостями здесь были наследники всей «золотой» боярской десятки, десяти самых знатных и могущественных боярских родов, которых нередко считали неофициальными правителями империи.

Тут, под тщательным присмотром специалистов — шоуменов, медиков, силовиков, жриц любви, «очень золотая» молодежь могла развлечься без всяких неприятных последствий. Ни единого слова о происходящем внутри заведения, ни единого байта информации о гуляниях богатеньких юнцов и девиц не выходило за пределы. Все сотрудники давали десятки подписок о неразглашении, вдобавок находились под специальным наблюдением, чтобы не смогли вольно или невольно «наделать глупостей». Тем же, кто непосредственно работал с клиентами, ставили еще и магические блоки — органические запреты на любое воспроизведение сведений, способных причинить вред клиентам клуба.

Каждый вечер, ровно в двадцать три часа, тупик Приваловского переулка столицы, где и располагался клуб «Золотой купол», расцветал разноцветными огнями. Пустынная дорога заполнялась люксовыми автомобилями, непрерывной чередой подъезжавших к парадному входу. У дверей привычно застывали несколько безликих мужчин в классических черных костюмах, которые внешне не производили особого впечатления. Крепкие, высокие, с лицами, словно вырубленными из камня, они ничем не отличались от сотен таких же бодигардов, мелькавших у солидных клиентов. Правда, сведущие люди с этим впечатлением бы не согласились, указав на очень специфические вещи: цепкий пристальный взгляд охранников со странным голубоватым блеском в зрачках, бросающиеся в глаза плавные кошачьи движения, невероятная сила. Все говорило о том, что у дверей клуба стояли бойцы с магически измененными телами, способные оказать сопротивление даже весьма сильным магам.

— Господин Милославский, клуб «Золотой купол» приветствует вас, — расцвели доброжелательными улыбками бодигарды, когда из сверкающего золотом лимузина вылезкрасавчик с длинными черными волосами. Увидишь такого, на ум приходит лишь один эпитет — «сладкий». Девки от такого мгновенно «мокнут» и с дрожью провожаю глазами, моля всех богов, чтобы на них обратили внимание. Среднего роста, с ангельским личиком и невероятной глубины голубыми глазами, он улыбнулся в ответ, продемонстрировав белоснежные зубы. — Добро пожаловать.

Единственный наследник княжеского рода Милославских, возглавлявших одну из влиятельнейших партий при императорском дворе, одернул блестящий блейзер и прошел внутрь. Там тут же был взят в оборот роскошной девицей, одетой лишь в несколько крошечных золотистых тряпочек.

— Господин Милославский, ваш зал приготовлен, — едва не «стелилась» девица, явно желающая попасть в число сегодняшних «подруг» клиента. Ее модельное личико, результат работы умелого мастера, кривилось в такой угодливой и сексуальной улыбке, что производило совсем противоположное впечатление. — Все, что вы желаете…, - она говорила с таким придыханием, что ее высокая грудь призывно колыхалась в такт каждому слову.

Бесполезно. Никакого впечатления ее ухищрения не произвели на юнца, без интереса мазнувшего взглядом по ее дерзко вздернутым соскам и выпяченным обнаженным бедрам. Что, он тут не видел? Такого «мяса» у него было более чем предостаточно. Насытился и даже пресытился. «Свежачок» бы еще зашел…

— Давай новеньких, — через губу процедил парень. — «Шоколадок» хочу. Лучше троих… Худышек… Без этого хм… вымя, — насмешливо фыркнул он, кивая на внушительную грудь девушки. — И быстрее!

Не дождавшись ответа, Милославский пошел в сторону своего личного вип-зала. По дороге к нему тут же «прицепилась» пара его приятелей-завсегдатаев заведения, которые, казалось, постоянно здесь жили.

— Олежек, чем сегодня порадуешь? — с жадным любопытством спросил долговязый бритоголовый парень с необычными голографическими татуировками по всему телу. Извилистые линии, опоясывавшие его руки, переливались всем цветами радуги и создавали гипнотический эффект для глаз. — Говорил, что сегодня принесешь что-то новенькое. И как?

Милославский многообещающе ухмыльнулся, всем своим видом показывая, что через минут их всех ждет просто неземное наслаждение.

— Не ссы, Мол. Сейчас ты пройдешь все круг рая… Ха-ха-ха, или квадраты… Хрен знает, — заржал парень, постукивая ладонью по небольшому кожаному футляру. — Гляди. Сегодня попробуем все.

Расположился в глубоком диване и раскрыл на своих коленях футляр, тут же продемонстрировавший всем свое разноцветное содержимое: лежали в специальных углубленияхкрасные, белые, синие, зеленые и золотые таблетки, капсулы, ампулы. Казалось, здесь лежала вся палитра наркотических синтетиков, натуралов, специальных биологических нарколетиков.

— Ты что, Олежек, мы же кони двинем от всего этого, — покачал головой долговязый. Второй парень, молчавший все это время, тоже скривился, явно понимая опасность такого великолепия. — Тут с одних колес можно так улететь, что до завтрашнего утра на ноги не встанешь. Куда больше-то? Шутишь что ли?

Хозяин наркотиков, поглядев на растерянных товарищей, громко и издевательски заржал.

— Ха-ха-ха-ха! Ну и рожи у вас! Ха-ха-ха-ха! Обосраться! Ха-ха-ха! — откинулся он на спинку дивана и схватился за живот. — И без вас знаю, что всю эту дурь сразу не принять и не покайфовать… Если у вас нет этой штуки.

Парень поднял руку и постучал пальцем по необычному массивному браслету на кисти.

— Это автоматический дозатор с одной штукой, которая все откатывает назад. Ты можешь глотать колеса целыми пачками и ловить кайф… А когда тебя начнет «ломать» или «крутить», то сработает эта херотень. Дозатор тут же впрыснет тебе сыворотку, которая сразу же приведет тебя в порядок. И… можешь начинать заново. Каково?

До них дошло не сразу. Когда же это случилось, то приятеля засыпали кучей вопросов.

— Б…ь! Это же охрененная штука! Получается, дурь можно целыми днями глотать?! Откуда?

— Да, Олежек, где раздобыл такую штуку? Неужели твой батя решил заняться и медицинскими разработками?

— Колись, чел? Мы же отвалим бабла, сколько нужно. Или что другое нужно? Заценим только сначала…

— //-//-

Александр шел по бесконечным коридорам гимназии, освещенным мерцающим светом «тревожных» ламп. Тишину «заснувшего» здания время от времени нарушали привычных звуки, которые тут же улавливались чутким ухом парня. Благодаря своим новым способностям интел различал жужжание сервомоторов двигающихся видеокамер, щелканье створок клапанов воздуховодов, скрип деревянных панелей.

Настроение было великолепным. За прошедшие дни он смог уладить множество дел, которые очень сильно осложняли жизнь ему и его новой семье. Воссозданная уникальная биологически активная сыворотка, формулу которого он принес из своего мира, позволила запустить трансформацию его тела, поставить на ноги маму. Продажа нескольких партий ослабленного варианта сыворотки местному преступному авторитету дали возможность решить большую часть его финансовых проблем. По крайней мере, теперь бандиты не угрожали им, что выкинут их из собственной квартиры и не переломают им ноги и руки. Словом, теперь он мог непосредственно приступить к поиску ответов на свои вопросы о магии. Сегодня ночью, когда у него наступило очередное дежурство, как раз можно было и приступить к осуществлению задуманного.

— А вот и информаторий… Надеюсь, здесь мой пропуск сработает и не получиться, как с химической лабораторий. Не хотелось бы здесь ничего ломать.

Александр с уважением оглядел внушительные, больше напоминающие сейфовые в банках, двери помещения информатория. Ведь последний был не классической библиотекой из прошлого. Сегодня информаторий представлял собой современный информационно-исследовательский комплекс, аккумулирующий в себе огромные ресурсы по хранению, обработке и представлению самой разнообразной, в том числе и не научно-образовательной, информации.

— Насколько я понял, здесь должны быть ответы на все вопросы, — слышалось в его голосе предвкушение от скорого прикосновение к великой тайне, сокровенному знанию этого мира. Он не боялся, что сведения будут обрывочными или закодированными. Все можно найти и расшифровать. Наконец, чем сложнее предстоящая задача, тем слаще будет ее решение. — Где тут у нас управляющий терминал?

Поводив фонариком, он быстро нашел главный терминал хранителя информатория, находившийся у глухой северной стены за несколькими рядами обычных терминалов, мест доступа для гимназистов. Экран терминала встретил его призывным голубым мерцанием, мгновенно выйдя из режима ожидания.

— Ну, поехали, — предвкушающе прошептал парень, опуская пальцы на виртуальную клавиатуру.

Система безопасности информатория благосклонно приняла его карту доступа, открыв простору сети для интернет-серфинга.

Ускорив восприятие, Александр к поиску информации. Пальцы невесомыми бабочками быстро запорхали над клавиатурой, на экране с нечеловеческой скоростью друг друга сменяли иконки с информацией. Доли мгновений ему хватало, чтобы охватить и осознать то, что выводилась на глаза.

Летели секунды и минуты, складывавшиеся в часы. За окнами, небрежно прикрытыми раздвижными шторами, начинало постепенно светать. Солнечные лучи робко выглядывали из-за леса, претворяя наступление раннего утра.

Наконец, окаменевшая фигура интела оторвалась от терминала. Метавшие над клавиатурой с бешенной скоростью пальцы бессильно опустились на колени. С хрустом уставшего тела потянулся, а затем устало растер лицо.

— Это просто немыслимо… Никак не ожидал… Никак…, - на его лице застыла мина неприятного удивления. — Просто немыслимая ситуация.

Общедоступная сеть не смогла ответить на его вопросы. Многочасовой серфинг, во время которого им были изучены просто гигантские объемы информации, открыл Александру весьма неприятную истину: сеть жестко сегментирована по значительному числу критериев. Ее основная часть, доступная всем пользователям без ограничений, содержала на сто процентов развлекательный контент. Здесь можно было найти все, что нужно для нескучного времяпровождения: терабайты фильмов, роликов, песен, книг, фотоматериалы, картинки. Непрерывным потоком шли самые разные онлайн-шоу, развлекательные передачи, форумы, стримы и тому подобное, удовлетворяющие самым-самым искушенным, в том числе и извращенным, вкусам. Искать что-то стоящее о магии здесь было бессмысленным занятием, ведущей лишь к потере времени.

Отдельной сферой сети был просветительский контент, включавший в себя весь спектр образовательных ресурсов. Доступ сюдапоследовательно ограничивался целой серией специальных процедур: пароли, идентификационные коды, особые шифры.

Еще более закрытым выступал профессионально-отраслевой сегмент сети, защищенной привязкой к конкретному пользователю, организации. Доступ к информации о конкретных технологических процессах на предприятиях, способов организации производств, добычи и переработки материалов человеку с улицы был довольно затруднен.

Насколько Александр уловил, логика такого многоуровневого доступа была весьма проста и состояла в ответе на вопрос — зачем? Зачем обычному человеку лишняя информация? Для чего неспециалисту нужны сведения, например, об особенностях устройства нефтеперегонного завода? Работнику самого предприятия это нужно для эффективного выполнения своих профессиональных функций. А зачем это нужно для обычного человека? Зачем нормальному человеку усложнять свою жизнь совершенно ненужными и, как правило, опасными для него знаниями?

— … Хм, словно пазл пытаешься собрать, а у тебя не хватает части элементов, — бормоча, парень продолжал бродить по сети. Еще надеялся, обнаружить хоть что то полезное. — Необычное тут отношение к информации… Сегментирование, жесткие запреты и ограничения… Хм, кругом одни странности, особенно, вокруг магии.

Ему вспомнилась какая-то дикая реакция профессора Горина на его вопрос о магии. Тот же реально испугался: дрожь пробила, лицо красными пятнами пошло, того и гляди кондратий хватит. Почему же его напугал совершенно безобидный вопрос о магии?

— Что в обычном любопытстве страшного? Магия же издавна известна. За тысячелетия она должна была уже вдоль и поперек изучена… Откуда тогда такая реакция у ученого? Честно говоря, это уже совсем не смешно… Черт! Засиделся, а тут расцвело. Смена же заканчивается. Закрывать все нужно…

— //-//-

Ранее утро. Женщина уже давно встала с постели и, напевая прилипчивый мотив из одной веселой песенки, готовила завтрак. Скоро должен был вернуться с ночного дежурства сын, которого нужно встретить и накормить.

— … Не печалься, все пройдет…, - мурлыкала с улыбкой она, время от времени поглядывая в сторону красивого букета. Ярко-красные бутоны королевский роз за последние дни раскрылись еще больше, напоминая сейчас огромный пламенеющий факел. Казалось, прикоснись к нему и руки обожжешь до самых костей. — Все пройдет и станет лучше…

Вдруг послышалась трель дверного звонка. Вскинув голову, женщина посмотрела в сторону двери. Затем перевела взгляд на букет цветов и заливисто рассмеялась.

— Ха-ха-ха! Неужели еще один букет!? — ей вспомнилось, как у нее появились эти розы. — Это было бы потрясающе!

Ей почему-то верилось, что сейчас обязательно произойдет что-то очень хорошее. Ведь, так долго тянувшаяся черная полоса уже прошла, и впереди их всех ждало лишь только хорошее и очень хорошее. А как иначе? После стольких страданий не могло быть никак иначе!

Остановившись на мгновение у зеркала, он улыбнулась своим мыслям. Именно так! Больше не случиться ничего плохого! Хватит плохого! Поправила подернутый сединой локон и пошла открывать дверь.

— Я вас слушаю, — не переставая улыбаться, женщина посмотрела на высокого важного господина в дорогом костюме. Странно была даже видеть такого субъекта в их районе. Не часто здесь ходили холеные мужички в лакированных туфлях за десяток тысяч и наручных часах за сотню тысяч рублей. В местных трущобах мужчины и женщины за минималку в двадцать рублей целый месяц пахали с утра и до вечера.

Тот не сразу ответил. Прежде с подозрением осмотрел ее, недовольно водя носом, словно пахло чем-то плохим, зловонным.

— Так-так, — обвиняюще заговорил он, делая шаг вперед и едва не проталкивая хозяйку квартиры внутрь. — Нехорошо, очень нехорошо, госпожа Соколова.

В его руках, словно из неоткуда, появился небольшой прибор — то ли фотоаппарат, то ли сканер. Быстро стал водить им по сторонам, явно фиксирую обстановку в квартире.

— Взрослый человек, а обманываете. Очень нехорошо, — говорил он сквозь зубы, словно выплевывал слова. При этом частил, не давая прервать его. Да, честно говоря, шокированная женщина даже не пыталась сделать это. В шоковом состоянии она отошла к стене и застыла там каменной статуей. — Обманул свою родную корпорацию, государства. Я, правда, пока не знаю, каким образом вам это удалось… Однако, обязательно узнаю. Имперская служба судебных изысканий, госпожа Соколова, ничего не пропускает, — мужчина хищно улыбнулся, не забывая водить прибором и тщательно все фиксировать. Особенно тщательно он занимался изучением мобильного медицинского ложа и кучи коробок и пачек от лекарственных препаратов. — Я, кстати, не представился. Старший судебный исполнитель Имперской службы судебных изысканий Федор Петрович Иванов. Очень просто запомнить… Иванов.

Проходя мимо женщины, судебный исполнитель вдруг резко повернулся к ней. Та аж вжалась от неожиданности в стену. Испугалась до чертиков.

— Хи-хи-хи, — мужчина обронил мерзкий негромкий смешок. Явно испытывал извращенное удовольствие от своего поведение и реакции на него людей. Аж светился от удовольствия. — Вынужден предъявить вам, госпожа Соколова, судебное постановление. Корпорация, в которой вы долгое время работали, возбудила против вас иск. Вас обвиняют в подделке документов, на основании которых корпорация вам выделила льготную ссуду.

На планшете он нашел какой-то документ и предъявил ей. Непонятно, правда, зачем? Бедная женщина уже готова была грохнуться в обморок. Ее лицо приобрело землистый оттенок, руки ходуном заходили.

— Что вы не смотрите? Вот предоставленные вами документы, в которых черным по белому написано, что вы проходите лечение от довольно серьезного заболевания, — продолжал судебный исполнитель. — Далее, обратите внимание, на другой документ. Здесь на основании серьезного ухудшения здоровья вы просите улучшить условия выплаты ссуды… Любопытненько, госпожа Соколова! Очень любопытненько! — прямо наслаждение испытывал от реакции женщины. — Получается, вы последовательно и весьма долгое время предоставляли в корпорацию фиктивные документы о своем физическом состоянии. Тут, например, вы указываете на то, что не можете двигаться и вынуждены находиться в медицинском ложе. А что я сейчас вижу?

Иванов просто сиял, как начищенный пятак! Честно говоря, смотреть на него даже глазам было больно. Он театрально махнул руками на женщину, еле стоявшую на трясущихся ногах.

— Мы тут не лежим, мы стоим, ходим и даже возможно танцуем. Наверное, радовались, госпожа Соколова, что смогли надуть свою корпорацию… Честно говоря, я вас прекрасно понимаю, — скорчив на лице понимающую мину, мужчина покачал головой. — Вы им служили верой и правдой больше двадцати лет. Жертвовали своими силами, здоровьем и семьей ради интересов корпорации. Наверное, жили на работе… А что в итоге? Вас бросили, над вами фактически посмеялись, — он был само понимание и великодушие. Глаза даже стали честные-честные, добрые-добрые. — Естественно, вы решили их наказать. Долго думали и придумали вот такое хитрое решение — взять значительную ссуду на очень выгодных условиях. А затем… Похоже, сбежали бы и все. Ведь, именно так все и было… Ну, не плачьте, не плачьте.

Зарыдавшая женщина, начала медленно сползать по стене вниз. Не выдержала все-таки.

— Поздно уже рыдать, госпожа Соколова, — судебный исполнитель вновь преобразился. Словно хамелеон он в очередной раз сменил свой образ, превратившись из доброго и все понимающего друга в безжалостного обвинителя. — Раньше об этом нужно было думать. Итак, … Официально объявляю, что на время судебного разбирательства вам запрещено покидать место вашего жительства. Ваш жилой модуль будет изъят в пользу корпорации в счет погашения судебного иска в течение десяти рабочих дней…

В этот момент громко хлопнула входная дверь и за спиной судебного исполнителя возникла невысокая фигура юноши, с недоумением уставившегося на незнакомого ему человека.

Иванов, прищурившись, быстро оглядел вошедшего и через несколько мгновений хмыкнул. Ничего особенного, видимо, не обнаружил. Худощавый юноша в рабочем комбинезоне выглядел совершенно безобидным и, даже кажется, немного испуганным.

— Что же вы так хлопаете дверью, молодой человек? Вижу, вы очень дурно воспитаны, — укоризненно проговорил он, помахивая пухлой холеной ручкой с наманикюренными пальчиками. — Хотя чего я ожидал здесь увидеть? Здесь живут мошенники, а теперь еще и грубияны…

Махнув рукой, судебный исполнитель уже хотел было повернуться к женщине, но что-то его остановило. Какая-то странность.

— Что это вы? Что это вы делае…, - голос мужчины вдруг «дал петуха». Он остро почувствовал сильные позывы к мочеиспусканию.

— //-//-

Дядя высадил Александра возле небольшого парка, густого, давно запущенного. Нужно было пройти через него, чтобы оказаться дома.

— Шагай домой, Максимка. Я после своей смены зайду, поговорим, — Александр, глубок погруженный в свои мысли кивнул и стал вылазить из машины. Про вещи, лежавшие у самой двери и думать забыл. Если бы дядя не напомнил, так и ушел бы без них. — Эх, горе луковое… Не пойму я тебя, племяш. То голова у тебя работает, как счётная машинка, то, как дырявая корзинка. Ничего в ней не задерживается… Иди, иди, — бросил он, видя, как парнишка было остановился. — Или, мать-то поди уже заждалась…

Тот, посмотрев на него отсутствующим взглядом, снова кивнул. После закинул рюкзак за плечо и пошел, не оглядываясь, по потрескавшемуся асфальту вглубь парка.

— Черт разберет, что с ним творится… Просто ума не приложу. Влюбился что ли? — недоуменно почесал затылок мужчина, наблюдая за неровной, «пьяной», походкой племянника. Того, странно мотавшего головой, словно беседовавшего с кем-то, заносило то в одну, то в другую сторону. У дяди даже мысль возникла, а не проводить парня до дома. — Ладно, дойдет. Тут пара шагов всего. Эх, черт, опаздываю…

Задержись он ещё на чуть-чуть, стал бы свидетелем ещё более странного поведения парня. Его туловище вдруг резко повернулось в сторону, и он сошел с дороги, усевшись прямо на траву. Дядя был бы ещё больше удивлен, если бы услышал, что бормотал его племянник.

— …Раз система устойчива, значит, она находится в известном равновесии или жестко контролируется. В некоторых случаях это означает одно и тоже, — шептал Александр, привалившись спиной к морщинистой коре дуба. Его с самого дежурства все никак не отпускали мысли о том, что он сегодня узнал. Или, точнее, то, что он ничего не смог узнать. Несмотря на все его усилия, информации было ноль, зеро. — … На лицо все признаки контроля. Равновесие базируется на тотальной сегрегации информации о самой системе, а точнее об одном из базовых ее элементов — магии. И именно это выглядит очень и очень странным… Чем именно это вызвано? Зачем полностью перекрывать информацию о магии? Если это непознаваемая субстанция, то к чему такая скрытность?

Ведь интел ничего не нашел в открытых источниках о магии. Совсем ничего, словно этого явления и не существовало, вовсе. В сетевых библиотеках, форумах, порталах царила полнейшая пустота. Ничего не давали многочисленные запросы.

— Но удивительнее всего не эта табуированность темы магии, а полная естественность сложившейся системы… Хм, ведь ничего неправильного не нашел. Все очень и очень связно. Одно вытекает из другого, — глубоко задумался парень, чувствуя, что ответы на его вопросы где-то близко. — Странно, очень странно… Такая естественность и гармоничность системы должна… просто обязана подразумевать очень глубокое осмысление и анализ. И где это осмысление, где научные исследования, где учёные, в конце концов?

Тут ему вспомнился недавний профессор математики и его поразительно странная реакция на вопросы о магии. Бедный старик реально испугался. Кажется, даже затрясся немного.

— Он, определенно, что-то обо всем этом знает. Наверняка, есть и другие такие же… Хм… А общаются они через свои специальные сервисы. Не могут же они не общаться? Неплохо бы покопаться в этих сервисах.

Так перед ним появилась новая цель.

Александр уже начал прикидывать свои следующие шаги, которых выходило довольно прилично, как нечто необычное привлекло его внимание. Возле его дома, подъезд которого ему был хорошо виден, стоял самый настоящий лимузин представительского класса — Аурус Z2 в новом кузове. Весьма дорогой автомобиль, место которому скорее у офисных зданий крупных имперских корпораций, а не у социального «человейника» в одном из самых депрессивных районов города. Нечего ему было здесь делать от слова «совсем».

— Неужели эта земля кому-то приглянулась? — другое разумное объяснение в голову парню просто не приходило. На таких автомобилях ездили довольно серьезные люди от власти, а отнюдь не мелкие клерки, бизнесмены или бандиствующая гопота. Последние, к слову, предпочитали более брутальные и яркие авто. — Не нравится мне все это… Слишком серьезно…

Возле перегородившего весь проезд Ауруса застыл высокий мужчина в деловом костюме, бросающим ленивые взгляды по сторонам. Точно такой же крепыш, выглядевший стопроцентным братом близнецом первого, дежурил у дверей подъезда.

— И по чью душу прилетели эти вороны? — скучающий и даже отрешенный вид незнакомцев совсем не обманывал Александра. Обманчива была и их расслабленность, в любой момент способная смениться взрывной активностью. Это явно были охранники, кого-т здесь сопровождавшие — Уж не по мою ли? — на мгновение ёкнуло его сердце. Ведь за последние дни он очень сильно «засветился», что могло привлечь к нему внимание местных специальных служб. — Хм, тогда почему они никак на меня не реагируют?

И правда, по нему лишь мазнули тяжелым оценивающим взглядом. К счастью, его «взвесили» и признали не заслуживающим доверия.

Тут его взгляд зацепился за металлический жетон с гербом, который на доли мгновения мелькнул на внутренней части ворота пиджака одного из молчаливых мужчин в пиджаках.

— Опа, — вырвалось у парня. Шаг даже сбился. Чувство тревоги в этот момент едва не заорало своим голосом. — Знакомо…

Узнал он этот чертов значок. Видел пару дней назад такую же символику на официальном извещении от приставов, которое оказалось в их почтовом ящике. Предупреждали, что осталось три льготных дня для погашения долга. У матери такое лицо при этом стало, что смотреть было жутко.

Александр ускорил шаг, перепрыгивая через две — три ступеньки. Первый лестничный пролет пролетел за секунду, второй пролет — ещё быстрее.

Внутри него вновь зашевелился тот, чье он место занял. «Вздрогнул», резко «поднял» голову, «зашевелился» и угрожающе «зашипел», словно дикий зверь. Ведь его матери могла угрожать опасность!

Следующие этажи парень даже не заметил. Его фигура просто размазалась в пространстве, превратившись в смазанный метеор.

Пошел в себе Александр лишь на предпоследнем этаже. На следующем был уже его жилой модуль.

— Вот это я отреагировал…, — удивлено пробурчал он, прикидывая, с какой скоростью мог двигаться. Его мышцы до сих пор от возбуждения мелко-мелко дрожали, а одежда казалась горячей на ощупь. — Очень необычный эффект… Словно какой-то переключатель сработал. Раз, и я уже здесь….

Тут же принялся анализировать свои ощущения, пока ещё они были довольно свежими. Пытался понять, что только что с ним произошло.

— Определенно, это проявления прошлого сознания. А переключателем сработала информация о матери. Получается, сильные значимые для моего аватара эмоции выступают своеобразным триге…

В этот самый момент с верхнего этажа ему послышался незнакомый громкий голос — наглый, с ясно ощущаемым нотками превосходства. Что-то выговаривал. Даже картинка возникла перед глазами: эдакий лысый нагловатый типок с масляными глазками и презрительно оттопыренный нижней губой.

— …А я вам, госпожа Соколова, снова говорю: вам нужно сегодня, максимум завтра, внести большую часть задолженности по кредиту или мы изымем у вас жилой модуль. Мне, кажется, вы меня совсем не слышите, госпожа Соколова, — незнакомец слово «госпожа» едва не выплевывал, явно показывая свое отношение. — Ещё хочу вас предупредить: за мошенничество с медицинскими документами вам лично грозит не менее восьми лет. И это в лучшем случае…

Александр удивлённо вскинул голову. Какое ещё мошенничество? О чем, вообще, идёт речь? А с кредитом что за обман? Какой ещё льготный период? Он же недавно изучал бумаги, судя по которым можно было ещё неделю подождать. К сроку же должна была плата за первую партию целебной сыворотки подойти.

— …И, госпожа Соколова, между нами…, — Александр затаил дыхание и прижался к стене, вслушиваясь в нагловатый голос говорившего. Тот немного понизил голос, придав ему заговорщическую хрипотцу. — Когда вы приходили за кредитом, вы ведь обманули не медиков, а вашего бывшего работодателя. Насколько я знаю, он пошел вам на встречу. Пожалел вас, когда вы стали прикрываться своей болезнью. А вы так поступили! Обманули. Нехорошо… Вам ведь теперь иск выкатят…

Кто-то за стеной громко вскрикнул. Затем что-то грохнуло — упал, видно, кто-то.

Александра вновь накрыло. Хорошо, плотно, со всей силы. У него аж в глазах потемнело. Мама! Это же мама упала!

Рванул к, едва прикрытой, входной двери. Резко дёрнул за ручку, с хрустом своротив ее.

— …Моло… дой человек, что вы так громко хлопаете дверью? Как невежливо! Ой…, — на Александра уставилось недовольное лицо с противной гримасой, которое на глазах покрывалось красными пятнами. Незнакомец явно боялся. — Что это вы делаете? Ой. Ой…

По-бабьи взвизгнул он, остекленевшим глазом уставившись на массивный косяк двери. Находившийся там здоровенный железный уголок с поразительной лёгкостью сминался под ладонью парня. Настоящий пластилин, а не толстое железо!

— Молодой человек, молодой человек… Что вы? Зачем? — лепетал мужчина, пятясь назад. Отступив на шаг, он с силой спиной уткнулся в стену. Была бы его воля, он, наверное, стену продавил бы. — Это же не я…. Нет, нет… Я только пристав… От меня же ничего зависит.

Александр, глядя перед собой ошалелыми глазами, ещё какое-то время мял руками металлический косяк. Взгляд был отсутствующим, лицо без единой кровинки, словно, вообще, лишённое крови.

После сделал шаг вперёд и выхватил из рук пристава электронный планшет. Окинул неподвижным взглядом гаджет и… медленно разорвал его на две части, а затем каждую половинку — ещё на половинки.

— Пшел вон, — тихо-тихо прохрипел парень. Остатки планшета бросил под ноги приставу. — Все отдадим в срок…

Мужчина, испуская тошнотворный запах, по стеночке пополз в сторону двери. Двигался шаг за шагом, шаг за шагом. И оказавшись у перекошенного дверного косяка, пристав выпрямился, осторожно перешагнул через порог.

— Я буду жаловаться… Слышите! — из коридора начал раздаваться его визг. Куда только делись его нагловатые, презрительные нотки? Ни следа от всего этого не осталось. Визжал, как недорезанный свин. — Я на вам такие силы натравлю, что то кровавыми слезами рыдать будете! Я вам покажу! В имперскую безопасность о нападении заявлю! Слышите…

С последним визгом пристава Александр пришел в себя. Несколько раз мотнул головой, словно, стряхивавшая воду, собака. После с удивлением огляделся.

— Черт, опять я отрубился… О! Мам, что с тобой? — парень подскочил к лежавшей без сознания женщине.

— //-//-

Очередное оперативное заседание корпорации Медитекс, одного из лидеров имперской медицинской отрасли — производитель широкой линейки лекарственных препаратов и специализированной техники, проходило без особых неожиданностей и сюрпризов. Все было как и всегда: поиск «узких» мест, бесконечное развитие тайм-менеджента, решение кадровых вопросов и аудит финансовых расходов. Один за другим привычно поднимались отраслевые koop-директора с в той или иной степени благостными отчётами и докладами. Генеральный директор им кивал, в некоторых местах требовал пояснения, иногда прерывал. Но во время одного выступления привычное течение вдруг прервалось.

— …В смысле, в лаборатории перспективных биоразработок брожение среди персонала? Какое это, к черту, мелкое недоразумение? — Ханай Маргелович Киржа, генеральный директор корпорации недовольно наморщил лоб. Лицо молодого человека от этого стало откровенно неприятным, злым. — Бараев, б…ь, ты в своем уме? Что это за херьня? Что за брожение?

Невысокий полный мужичок в дорогом костюме, стоявший по стойке «смирно», потел просто немилосердно. Потеки пота выступали даже через пиджак.

— У тебя же ключевое направление! Корпорация только-только получила сверх выгодный контракт на поставку биогелей! — в руке у Киржы с мерзким хрустом переломилось золотое перо «Уортен», стоимость которого доходила до баснословных цифр в десятки тысяч рублей. Генеральный директор несколько мгновений рассматривал обломки перьевой ручки, а потом выпрямился и с силой запустил драгоценные остатки в подчинённого. — Ты, падла, зарплату охрененную получаешь, пузо наел до колен! Вопрос с людьми решить не можешь!? Не научился!?

Ханай Киржа, лишь пару месяцев назад, после смерти отца вставший у руля корпорации, никогда особо не сдерживался ни в словах, ни в поступках. Без раздумий рубил с плеча, считая такой стиль управления делами компании своей особой фишкой. Вот и сейчас все пошло именно по этому пути.

— Я, б…ь, тебя учить должен? Камер, датчиков и жучков в лабораториях до хера! — орал Киржа, брызжа слюной во все стороны. — Выявить точки неудовольствия, спецам поднять зарплату, остальных к херам! А ещё лучше по иску каждому всучить! Причину что ли не найти? Бараев, б…ь, реши этот додбанный вопрос! Чтобы я больше не слышал об этом! На кону просто охренительные деньги!

И во всем у него было так: напористо, жёстко, нагло, не обращая ни на что внимания. Возникали проблемы с поставщиками биоматериала — «раздевал» виновных судебными исками до трусов, начинались пикеты «зелёных» у офисов компании — натравливал на них гопоту, сильно «косячил» сотрудник — выкидывал с волчьим билетом. Словом, беспринципный технократ до мозга костей. Все для него были пешками в одной большой игре, имя которой — «Добыча бабла».

После заседания генеральный позволил себе немного расслабиться, чтобы чуть сбросить напряжение. И это было его фишкой, о которой он не уставал рассказывать знакомым. Мол, поработал, напрягся, можно и парок сбросить.

— Светик, давай-ка, моего, — разлегшись в глубоком кресле, проговорил он в селектор. Предвкушаюше потёр ладонями. Сейчас, сейчас расслабиться. — Что ты там возишься?

Уже через минуту (значит, все заранее было приготовлено) массивная дверь из драгоценного красного дерева распахнулась и внутрь прошла высокая темноволосая девушка с небольшим подносом в руках. Стуча высокими каблуками, она подошла к столу и наклонилась.

— Господин генеральный директор, — промурлыкала девушка, ставя перед парнем поднос с хрустальным стаканом с коньяком и дозатором с лёгким нарколейтиком. При этом так изогнулись, что короткая юбка обнажила часть крепких загорелых ягодиц.

Широко улыбнувшись, Киржа облизнул внезапно пересохшие губы. Повел головой из стороны в сторону. Все было соблазнительно и обещало разные степени удовольствия. Дозатор с нарколейтиком манил полным расслаблением мышц и необычными галлюциногенными ощущениями. Стакан с виски десятилетней выдержки, погружая в лёгкое опьянение, сохранял рассудок, в чем было свое особое своеобразие.

Не меньше соблазняла и маняще оттопыренная женская попка, едва обтянутая узенькой полоской кружевных красных трусиков. Секретарша прекрасно знала о его предпочтениях, чем неоднократно и пользовалась. Вот и сейчас надетое белье его любимого цвета и фасона откровенно намекали, что у нее имелась какая-то просьба.

— Ну? Че надо? — буркнул парень, сжимая пятерней крепкую ягодицу. Лапал по-хозяйски, скользя рукой сверху вниз, теребя кружево дорого белья. Другая рука уже тянулась к стакану с виски.

Соблазнительная попка призывно задергалась. Девушка изогнулись дикой кошкой, оттягивая юбку ещё выше.

— Ожерелье с брилиантиками хочу… С розовыми, — девичье тело уже распласталось на столе, готовое на все. — Вчера на выставке видела… Чуть не описалась… Ой! Ещё! Ещё! — дергалось тело, девичьи ноготки нарочито царапали журналы на столе. Правда, лицо Светика, обращённое к стене, оставалось беспристрастно спокойным и полным ледяного равнодушия. Лишь в редкие мгновения ее губы привились в усмешке. — Ещё! Ой! Сильнее! — ее обнаженная спина покрылась крошечными бисеринками пота, в солнечном свете красиво переливавшимися всеми цветами радуги. От сильных хлопков мужских ладоней по ее ягодицам то и дело гуляла соблазнительная волна. — Ой! Ой! Ой! — не переставали раздаваться ее страстные стоны, между тем поставленные в свое время профессиональным тренером. — Ой! А-а-а-а!

Наконец, удовлетворенно хрюкнув, Киржа отвалился от соблазнительного белоснежного «станка». Тут же потянулся к дозатору и принял дозу нарколейтика.

Вот теперь стало совсем хорошо.

— Будет…, — прошептал он, расслабленно развалившись в кресле. — Вали теперь.

Секретарша быстро подтянула трусики, расправила юбку и поспешила к выходу. Знало, что от генерального теперь на час минимум никакого толку не будет. Все дела на потом переносились.

Лишь минут через сорок безжизненно лежавшее в кресле тело зашевелилось. Мужчина качнул головой, фокусируя взгляд на своем коммуникаторе, где уже давно мигал индикатор вызова.

— Б…ь, — прохрипел Киржа, вытирая тянувшуюся из рта слюну. — Что за хер ещё? — медленно отходил от накрывшего его «расслаблена». — Ну? — медленно ткнул в кнопку, переводя вызов на гигантский монитор. — Ты кто, вообще? — звонивший явно выбрал не слишком удачное время для разговора. Потерпел бы десяток другой минут генеральный директор точно бы пришел в норму. А сейчас пока вот так. — Ну?

С монитора на него смотрело перекошенное пухлое и немного помятое лицо. Возле щеки тянулась царапина, виднелся небольшой синяк на подбородке.

Парень кивнул. Лицо вроде было знакомо. Только никак вспомнить не мог откуда.

— Господин Киржа! Господин Киржа! — жалобно заблеяло лицо, демонстрируя искреннее возмущение и неудовольствие. — Вы это видите? Видите? — толстыми пальцами-сардельками тыкал он то в царапину, то в синяк на лице. — Это просто возмутительно, как обошлись со мной, старшим судебным приставам! Это практически ничем не спровоцированное нападение! Я этого так не оставлю! Слышите, не оставлю! — лицо пристава едва не в плотную приблизилось к экрану, заполнив его собою. — А ведь это все по вашей просьбе, господин Киржа. Я ведь выполнял вашу просьбу, разбираясь с бывшей подчинённой вашей корпорации.

На лице парня, потягивавшегося в кресле, только сейчас начало появляться осмысленное выражение лица. Кажется, что-то начал припоминать.

— …Хм… Умолкни., … Иванов… Не так громко. Это ты про Соколову что ли? — Киржа, наконец, вспомнил и это мордастое лицо, и свое поручение. — И что там?

Вопрос этот был довольно «свежим» и возник, едва только Киржа стал генеральным директором. В поисках дополнительных ресурсов он отменил большую часть социальных проектов корпорации, лишил персональных пенсии и дополнительных надбавок своих бывших сотрудников. В ходе этой работы аналитики и наткнулись на довольно необычный случай, связанный ещё с прошлым руководителем. Некой Соколовой, ранее занимавшей должность одного из топ-менеджероа корпорации, сначала отказали в выплате корпоративной страховки, а затем неожиданно выдали весьма крупный кредит на крайне выгодных условиях. Это было самым настоящим нонсенсом, до сих пор ещё неизвестным в истории корпорации. Аналитиками было даже высказано предположение о весьма близких отношениях между прошлым генеральным директором и Соколовой. Мол, таким образом, и был выдан этот, по сути бесплатный и безвозвратный, кредит.

— Не скули! Разобрался? — поморщившись, спросил парень. — Насколько помню, тебе бабла нормально отвалили. На лечение твоих царапин точно хватит. Рассказывай, что выяснил?

Тот угодливо закивал и начал говорить.

— …Очень странная ситуация, господин Киржа. Запутанная… Кредит, действительно, выдан на совершенно фантастических условиях. Такого просто не бывает. Я, право слово, никогда не слышал о таких условиях, — пристав, и правда, демонстрировал немалое удивление, что говорило о весьма многом. — Подозреваю очень крупное мошенничество. Возможно, здесь работала целая группа. Эта самая Соколова совершенно здорова, едва не скачет по квартире. С ее медкартой я ознакомился. На первый взгляд настоящая, все метки на месте. В домашних условиях такое не подделать.

Киржа, наконец, вспомнил все подробности этой истории, которая привлекла его внимание. У женщины в документах в качестве одного из оснований стояла метка о тяжёлой болезни — бифункциональной дистрофии мышц спины, вызванной травмой позвоночника. По всем показателям Соколова должна была находиться на последнем издыхании. Сначала должны были отказать ноги, затем руки, после это стали бы «сыпаться» внутренние органы. А тут совсем другая картина…

— То есть она «кинула» сначала моего батю, а теперь и меня, в добавок? — с неудовольствием проговорил Киржа. — Хм… Смело, довольно смело… и безрассудно, — он многозначительно постучал пальцами по поверхности стола. — Видимо, не знают, с кем связались. Похоже, придется им напомнить… Ты, собери мне все необходимые документы. Подключи всех, кого нужно. Денег тебе переведут. А я по своей линии поработаю.

— //-//-

В поместье Скуратовых вновь воцарилась тишина, первый признак, что боярин возвратился со службы и находился в своем любимом кресле.

Худенькая горничная еле слышно прошелестела туфельками, неся в руках серебряный поднос с двумя чашками травяного настоя. Остановившись в коридоре, где начиналась картинная галерея, она осторожно кашлянула, привлекая к себе внимание.

— Хм…, — боярин Скуратов поднял голову, остановив на горничной тяжёлый взгляд. Затем махнул рукой. Мол, можно.

Та, стараясь быть, как можно незаметней, быстро подошла и положила на старинный столик из мореного дуба две фарфоровые чашечки. В комнате тут же поплыл восхитительный аромат лесных трав. Также незаметно, горничная и ретировалась, оставив боярина с сыном одних.

— …А теперь рассказывай, как продвигается твое дело с этим безродным чистильщиком сортиров. Удиви старика, — улыбнулся Скуратов, беря чашку с настоем. Чуть пригубил и тут жезакатил глаза от удовольствия. Как говорится, грешен: до безумия любил этот рецепт травяного чая. — И попробуй настой прежде…

Юноша, незаметно вздохнув, попробовал. Еле сдержался, чтобы не скривится от горьковатого пряного вкуса чая. Не любил он его, но приходилось терпеть, чтобы уважить отца.

— Думаю, отец, сделать так, чтобы этого уборщика обвинили в краже какой-нибудь вещи одного из гимназистов. Чтобы мое имя не мелькало, позаимствую что-нибудь у товарищей: мелочь, небольшую безделушку, только дорогую, — голос у Салтыкова-младшего постепенно окреп. Уверенность появилась, и даже, кажется, азарт. Видно, что молодому «волчонку» по нраву пришлась эта охота. — Я прикинул уже, что можно подбросить. У Никиты Курбского есть одна занятная вещица — родовая табакерка. С собой все время таскает, перед всеми хвалится. Мол, ещё от самого святого императора Петра досталась его предку. Табакерку и подброшу этому уборщику.

Боярин, слушая сына, время от времени кивал головой. Одобрял, значит. Мол, правильно делаешь.

— У него есть специальный шкафчик с запасной формой. Вход в техническое помещение на камерах не просматривается. Положить табакерку — дело нескольких минут, отец, — уверенно продолжал юноша. Приосанился даже. — А в конце занятий ненароком Никитку спрошу про табакерку. Скажу, дай-ка поглядеть. Когда же он шум начнет поднимать, осторожно намекну ему, где пропажу искать.

В этот момент раздались негромкие хлопки. Боярин аплодировать начал, лениво похлопывая ладонью о ладонь. Оценил, похоже сыновьи потуги.

— Неплохо, сын, неплохо. Простенько и со вкусом, — улыбнулся Скуратов-старший, неспешно потягивая остатки отвара из чашки. — Без лишних деталей и технических проблем. Должно получится.

Юноша от такой оценки зарделся, как красная девица. Явно дорожил мнением отца.

— Хорошо… Только я с тобой о другом поговорить хотел, — боярин положил чашку на стол и наклонился немного вперёд. — О магии… Ты знаешь, что я консервативен и часто вспоминаю старые времена. Ворчу о сегодняшних временах… Ведь, раньше боевым магическим навыкам учили совсем иначе, чем сегодня.

Скуратов-младший «навострил» уши. Разговоров о боевой магии отец ещё никогда с ним не вел. Чаще отмалчивался, когда заходил разговор об этом.

— …Тебе нужна «кукла» для реальной отработки навыков. Хватит этих книжных знаний, нужно и крови попробовать, — многозначительно говорил боярин. — Найдем тебе подходящего человека без родных, какого-нибудь безродного. С ним и поработаешь, сколько «кукла» тянуть будет… Хотя чего искать? Есть же отличный вариант — твой уборщик. Насколько я знаю, из родных у него неизлечимо больная мать и дядя. К тому же безродный. Словом, самый подходящий вариант.

У юноши в глазах мелькнуло понимание. Губы медленно раздвинулись в предвкушающей улыбке. Что и говорить, он двумя руками за такое «вкусное» предложение. Уж он-то поиграет с этой «куклой». Так поиграет, что она, «кукла», надолго это все запомнит.

— Но сначала, сын, ты сделаешь то, о чем только что рассказывал с такими подробностями, — после долгой паузы продолжил боярин Скуратов. — Прояви себя. Докажи, что достоин особого к себе отношения.

… В этот вечер они ещё долго разговаривали. Правда, сын больше молчал. Говорил, в основном, отец. Рассказывал о том, что заставляло сладко сжиматься сердце.

— …Сила нашего рода, сын, состоит в силе наших магов. Так устроено у всех в империи, да и во всем мире, — задумчиво глядел на сына Скуратов. — Тебе, как и мне однажды, предстоит стать во главе нашего рода. Ты, не хуже меня знаешь, как он огромен и силен. Слабосильного мага правителем он никогда не примет. Понимаешь меня? Тебе нужно стать магом такой силы, с которой бы стали считаться многие и многие. Причем сделать все это нужно будет в самые кратчайшие сроки…

Оказалось, было лишь несколько путей быстрого развития магии — техно и грино, технологический и «зелёный». Если первый путь предусматривал использование самого разнообразного технического инструментария — специальной химии, неодимовых имплантов, «разгонных» коктейлей, вирт-машин и всяких подобных штук, то второй путь был совершенно иным. «Зелёный» путь категорически не приемлил ничего подобного. Эту стезю ещё называли дорогой «крови», где магические способности повышались за счёт других живых существ.

— …Наш род давно уже практикует грино. Именно дорога крови дает магу настоящую силу. С каждой новой пройденной тобою «куклой» будет расти и твоя сила, сын, — у юноши жадным вниманием глаза горели. Многое из сейчас сказанного стало для него самым настоящим открытием. — Ты ведь помнишь нашего пса, которого я купил тебе на твое пятнадцатилетие? Ты ведь души в нем не чаял.

Скуратов-младший кивнул. Как он мог забыть лучшего друга своего детства? Естественно, парень помнил Хана (кличка пса)! Ведь все детство провели вместе. Каждое утро пёс будил его радостным лаем и звал погулять. Тыкался в его лицо мокрым носом, тихо поскуливал, пытался стащить с него одеяло. Как можно было не помнить такое чудо? Сейчас пес, вытянулся, превратился в роскошное сильное животное.

— Отлично, — нехорошо ощерился боярин. — Вот с это «куклы» и начнёшь… Как раз потренируешься, прежде чем переходить к другому.

Сын не сразу понял, что имел ввиду его отец. Лишь через пару секунд до него начал доходить смысл сказанного.

— Начать с Хана? Он «кукла»? — еле заметно задрожали его губы. Несколько раз куснул их. Сдерживался, чтобы не всхлипнуть. — Отец, ты же сам Хана мне подарил? Мне его…

— Да! — твердо произнес боярин. — Соберись! Ты Скуратов.

— //-//-

Кодекс Ла Турна, первого интела человечества

Правило 2. Отрешение — высшая добродетель.

Комментарий эксперта (ведущий научный сотрудник Московского государственного этнографического общества доктор культурологии Э.Р. Кириллов). В указанном случае необходимо иметь ввиду, что отрешение, как постоянная практика, не является самоцелью для сообщества интелом. Не нужно думать, что интелы представляют собой некую монашествующую секту, которая стремиться к полному отрешению от всего мирского. Отрешение или отречение — это не цель для интела, а средство или инструмент, если быть точным. Исключая из своей жизни так называемые «лишние» элементы, он максимально посвящает себя главной цели — познанию, получению нового знания. Именно в этом заключается смысл второго правила кодекса.

— //-//-

Здоровенный черный внедорожник, припаркованный у небольшой кафешки, торчал здесь с самого утра. Его водитель, сидевший за рулем, лишь пару раз выходил размять ноги. Выйдет, сделает несколько затяжек и возвращается назад.

— Похоже, придется докладывать князю Юсупову, — в задумчивости скользя взглядом по витрине кафешки, пробормотал Винс, правая рука князя. Поиск убийцы наследника рода Юсуповых, порученный ему патриархом, принес довольно интересные результаты, о которых нужно было сообщить хозяину. Действовать здесь на свой страх и риск было чревато. — Надо доложить…

Достав коммуникатор, он установил защищенную линию и набрал абонента. Почти сразу же на том конце «провода» раздался повелительный хрип.

— Слушаю, Винс.

— Все сделано, господин. Мы вышли на того, кто прямо замешан в убийстве вашего сына или знает об убийце…

— И, какого черта, этот человек еще не у меня? — резко перебил его князь Юсупов, мгновенно вспыхнувший от гнева. — Ты чем слушал, когда я разговаривал с тобой? Его нужно было сразу же привести ко мне! Сразу же! Немедленно!

Выждав несколько секунд, Винс ответил:

— Тут кое-что любопытное вскрылось, господин. Вам нужно знать об этом. Я сейчас приеду и расскажу…

— Чего там еще?

— Тут слишком много всего, сразу и не рассказать, — Винс осторожничал. В этом деле оказались замешаны очень серьезные люди, что обещало ему лично большие неприятности в случае утечки информации.

А выяснил он и его команда во время своих поисков, действительно, немало.

Сначала они пытались искать убийцу среди тех, кто мог быть недоволен самим князем Юсуповым, отцом наследника. У князя было довольно много недоброжелателей, каждый из которых потенциально мог приложить руку к этому происшествию. Убийство сына в этой связи могло быть банальным посланием отцу от его конкурентов по бизнесу или политических противников. Эта вполне рабочая версия по происшествию некоторого времени отпала, так как явных улик, которые бы указывали на причастность недоброжелателей Юсупова обнаружить не удалось. Ни в одно из «теневых» агентств, занимавшихся организацией подобных операций, не поступали заказы на Юсупова-младшего или кого-то из его друзей. Не слышали о подобно заказе и «свободные» охотники, наемные спецы, работавшие сами по себе. Никто из них не взял на себя ответственность за это.

Из всех остальных версий, наиболее правдоподобной выступала версия о ни с кем не связанном одиночке. Аналитик в его группе указал на то, что гибель Юсупова с вероятностью в девяносто процентов связана с его так называемыми «охотами», то есть с забавами с простыми людьми. К этому же склонялся и сам Винс. Скорее всего, компания Юсупова и его товарищей просто на просто нарвалась на того, кто оказался им не по зубам. От этого они и начали отталкиваться.

За пару дней с помощью своего человека в полиции и имперской безопасности были подняты все дела — а это больше пяти десятков дел, так или иначе связанные с этими «невинными» шалостями «золотой» молодежи. Очерчен круг всех лиц, проходивших в связи с происшествиями. Аналитик группы «пахал» так, что пар из ушей шел. И это было далеко не фигуральное выражение. Потрудиться, действительно, пришлось более чем серьезно.

Были проверены примерно восемьсот человек — мужчины, женщины, подростки, старики, проходившие по указанным делам пострадавшими или выступавшими в качестве родственников пострадавших. Тщательно отрабатывалось их местоположение в момент совершения преступления, мотивы и возможности.

Когда же и здесь были получены отрицательные результаты, стало ясно, что предыдущие пострадавшие от «охоты» люди никак не замешаны в убийстве. Более того, никто из потенциальных «мстителей» чисто физически не смог бы одолеть Юсупова-младшего и его товарищей, среди которых было, как минимум, два одаренных. Один из «золотой» молодежи, вообще, был магом-огневиком весьма и весьма приличной силы, которого родители пытались устроить в число императорских телохранителей. Это само по себе говорило об очень многом.

Словом, у них вырисовывался крайне любопытный портрет убийцы или группы убийц. Сам Винс склонялся скорее ко второму варианту, считая, что в убийстве принимали участие несколько хорошо подготовленных людей с использованием специальных технических средств.

В ходе дальнейшего отбора потенциальных подозреваемых аналитик выдал кандидатуру возможного свидетеля — подростка, работавшего в сервисной службе Московской Николаевской императорской гимназии. Юноша, в тот самый день как раз должен был работать в гимназии в ночную смену и возможно мог видеть что-то заслуживающее внимание.

Ничего не значащий человечек, серая мышка, решил поначалу Винс, когда впервые увидел их новую цель. Это был невысокий, худощавый юноша с чрезвычайно серьезным не по возрасту взглядом. Происходил из самой обыкновенной семьи, мать-инвалид. Судя по медицинской карте, «выуженной» из их хакером из мед учреждения, у парнишки было не все в порядке с головой. По крайней мере, диагноз, сформулированный чрезвычайно расплывчато, говорил о легкой стадии аутизма или чего-то подобного.

Едва уже Винс был готов дать команду брать цель «за жабры» и везти на базу для более вдумчивой беседы, вокруг этого ничем не примечательно паренька вдруг начали происходить странные события. В один из дней его группа обнаружила за парнем выставленные «ноги». Казалось бы, кому, вообще, мог понадобиться чистильщиков сортиров? Дерьму, с которым он безжалостно боролся щеткой? К удивлению команды, все оказалось очень не просто…

Выяснилось, что за их целью следили дружинники боярина Салтыкова. Делали это они, к слову сказать, довольно профессионально. Вели парня аж тремя командами, в каждой из которых были далеко не сопливые мальчики. Фиксировался едва ли не каждый шаг цели, что ставило очень и очень много вопросов. Какого черта «заряжать» на какого-то мальчишку такие силы? Получается, к делу привлекли полноценное отделение спецов с профессиональным техническим обеспечением. Зачем? Не проще ли было пустить за ним какого-нибудь «шныря»? Зачем использовать настолько непропорциональные средства?

Выяснилось еще одно любопытное обстоятельство. За парнишкой «ходил» и наемник по прозвищу «Профессор». Это была весьма колоритная фигура, о которой в определенных кругах ходили настоящие легенды, как о непревзойденном специалисте «старой» школы. Ни капли не преувеличивали. Наблюдая за его «работой», Винс убеждался в этом снова и снова. «Профессор» почти мгновенно перевоплощался с помощью специальных средств, превращаясь то бродягу-бомжа, то в немного сумасшедшего старичка, то в зрелого мужчину-замерщика окон, то в самого настоящего доставщика еды. Просто волшебными были и его способности к импровизации. Однако, Винс восхитился еще больше, когда выяснил средние гонорары этого «Профессора». Надо сказать, исключительные гонорары, от которых не отказался бы и он сам.

— Вот тебе и пустое место, уборщик унитазов, — усмехнулся Винс, заводя автомобиль. Ему предстояла непростая беседа с хозяином. Нужно было как-то осторожно, но доходчиво, довести до князя, что ситуация складывалась вокруг этого парня очень неординарная. Нельзя было сейчас действовать напролом, как привык Юсупов. Только как это было объяснить князю? Ведь и слушать не станет, едва зайдет дело об этом. Спали еще, к черту. — Нужно его убедить… Иначе может что-то случиться…

Винс имел довольно неплохое чутье на неприятности. Как говорится о таком, «задницей чуял» проблемы. Эта способность не раз его спасала во время службы в имперской безопасности, буквально в последние мгновения останавливая его в шаге от смертельно опасного решения. Вот и сейчас чуть буквально вопило ему, чтобы он не связывался с этим делом.

— Черт, черт…, - несколько раз чертыхнулся мужчина, понимая, что теперь он никуда не денется от этого дела. Он прочно связан с этим парнишкой, пока все не разрешится. Значя же князя Юсупова, можно было быть уверенным, что дело шло лишь к одному. — Черт! — снова выдал он, непроизвольно нажимая на газ. — Черт!

— //-//-

Туум… Туум… Продолжительные гудки. Туум…

— Добрый день! Вы позвонили в Единую диспетчерскую службу «Имперская безопасность»! — внушительно произнес равнодушный механический голос. — Если желаете сообщить о правонарушении первой категории, то нажмите «1»! Если желаете сообщить о правонарушении второй категории, то нажмите «2»! Если…

— Слышь, ты, железяка! Бегом на оператора переключил! — зазвучал наглый молодой голос, буквально горящий от нетерпения. — Бегом, я сказал! Княжич Оболенский!

Автоматический сканер голоса тут же среагировал на известную фамилию боярского рода и определил говорившего.

— Приносим свои извинения, ваше сиятельство! — в механическом голосе даже прозвучали уничижительные нотки, словно бездушному автомату в самом деле было стыдно за свою ошибку. — Вы незамедлительно будете перенаправлены на старшего оперативного сотрудника.

Не прошлом и трёх секунд, как в коммуникаторе послышался усталый мужской голос. Впрочем, попытки звучать более предупредительно все были предприняты. Как говорится, на всякий случай. Благородные, известное дело, чрезвычайной обидчивы. Покажется такому, что с ним недостаточно вежливо говорили, потом хлопот не оберешься.

— Старший оперативный сотрудник Геннадий Владимирович Коршунов у аппарата, ваше сиятельство.

— Внимательно, хм… Хорошо, что внимательно, — прямо рисовался на том конце «провода» прыщавый юноша, недовольно топырящий губу. Благородный, да еще княжич, что тут поделать… — Меня обокрали! Прямо в императорской гимназии обворовали, как какого-то бродягу! — внезапно сорвался на крик парень. Меня Оболенского!

Коршунов попытался «вставить слово», но не сумел. Княжича вновь сорвало на крик. Начал что-то нести про старинный род, про бесчисленное поколение предков, про несмываемые обиды родовой чести, про пропавшую старинную реликвию рода.

— …Это же подарок нашему предку от самого благословенного императора Петра Второго! Табакерка сейчас столько стоит, что за нее можно купить пол этого города! — бушевал подросток, от криков которого старший оперуполномоченный морщился и всякий раз отодвигал коммуникатор чуть дальше от себя. — И почему вы ничего не делаете?! Сейчас я буду звонить отцу. И знаете, что сделает он?

А вот это уже было очень серьезно. Княжич, судя по его настрою, мог с легкостью обвинить Коршунова и в бездействии, и в волоките, и в сотнях других преступных правонарушениях. При таких обвинениях никакие десятки лет безупречной службы не помогут. Чудо будет, если не впаяют служебное несоответствие и не законопатят куда-нибудь в тундру за оленями следить и надзирать.

— Ваше сиятельство, ваше сиятельство, — всполошился Коршунов, стараясь прервать поток словесных обвинений княжича. — Вы уже кого-то подозреваете? Я вас внимательно слушаю. Если есть подозреваемый, мы сразу же отправимся на место и возьмем его…

В коммуникаторе вновь словно что-то взорвалось! Разве только слюни из него не полетели!

— Да! Да! Этот сортирочистильщик взял! Видели эту скотину, когда он ошивался у моего стола! — никак не мог успокоиться Оболенский. Неимоверная обида в нем просто ключом била, наружу выплескивалась, грозя все затопить вокруг. — Этот… Не знаю я как зовут этого козла! Я что должен знать имя каждого бродяги в этом городе?! Узнайте сами, в конце концов! Вы что, так ничего и не поняли?! Это же табакерка самого благословенного императора! Самого! Благосклонного императора! Ищите! Иначе мой отец все здесь на уши поставит!

— //-//-

Занятия в гимназии уже давно завершились. Опустили аудитории, коридоры. Никто не галдел, не шумел, не носился. Лишь в одном месте слышался живой разговор. В самой дальней аудитории-амфитеатре спорили двое, то и дело перебивая друг друга. Звучали специфические термины, нередко напоминавшие заклинания невиданных здесь колдунов.

— А почему вы именно здесь применили дифференциал высшего порядка функции с двумя переменными, а не с одной? Думается, с одной переменной будет более уместно, — слышался дребезжащий старческий голос, в котором ясно ощущалось острое любопытство. — Вот здесь…

— Не согласен! Именно с двумя переменными! — ему вторил более молодой голос, в котором ощущался не меньший напор. — Обратите внимание на эту часть функции. Разве вы не видите, что мы имеем дело именно с непрерывными частными второго порядка, а не первого…

Заглядывая через дверь в эту аудиторию, можно было увидеть пожилого профессора и молодого человека в комбинезоне специалиста сервисной службы. Казалось, что между ними может быть общее, кроме туалетной комнаты, в которую один входит, а второй убирает? Между тем они общались так, словно были давно знакомы и увлечены чем-то общим. Последнее было очень и очень странно. Профессор и уборщик туалетов…

— … Таким образом, профессор, — после недолгого спора молодой человек несколько минут еще что-то чиркал мелом по школьной доске, заполняя убористым почерком одну строчку за другой. — Нахождение ситуации равновесия по Нэшу в линейно-квадратичной дифференциальной игре трех лиц будет следующим.

— Красивое решение, — похвалил парня профессор, внимательно рассматривая только что написанное решение уравнения. — Все лаконично, одно вытекает и другого. Напоминает кирпичную кладку, где каждый следующий кирпич опирается на два других. Точно также, Максим, и у тебя. Доказывая одно, ты в то же самое время готовишь базу для другого.

Профессор откинулся на спинку стула и, положив ногу на ногу, задумчиво продолжил.

— Твое решение напоминает мне саму жизнь, — старик достал из внутреннего кармана небольшую фляжку и, открутив кружку, сделал небольшой глоток. Выдохнул и от удовольствия зажмурился. — Ведь все природные явления и даже разнообразные социальные процессы также могут быть описаны алгебраически очень простыми и совершенными гармоничными формулами. Запомни, мой юный друг, — по-отечески улыбнулся он, покачав головой. — Все естественное описывается очень простыми уравнениями. Если же некая система создана искусственно или сформировалась при явном воздействии извне, то ее описание, как правило, занимает значительное количество времени и числовых знаков…

Мужчину явно потянуло на философствование. Он еще раз приложился к фляжке. Набрал воздух в грудь, чтобы продолжить свои рассуждения о всеобщих законах мироздания, которые так легко и просто ложатся на алгебраические знаки.

Но Александр сбил его настрой, задав всего лишь один, но чрезвычайно интересующий его, вопрос.

— А магию можно описать алгебраически? — момент был выбран просто гениально. Слегка опьяневший профессор расслабился и потерял бдительность, поэтому и начал свободно отвечать.

— Хм… Какой интересный вопрос…, - взгляд старика приобрел осмысленность. Огоньки даже загорелись. — Я ведь задумывался об этом. Не раз задумывался… В том-то и дело, что описать появление и эволюцию магии алгебраически мне ни разу не удавалось. Всякий раз я уходил в самые настоящие дебри. Формулы громоздились одна над другой, одна на другой, уходя все дальше и дальше. Такого просто не должно было быть, если магия возникла есте…

И тут взгляд его окостенел и пожилой педагог замолчал.

— Ой, что это я, — вдруг вздрогнул профессор, не договорив свое очередное умозаключение. Он нервно огляделся по сторонам аудитории. Вид у него в этот момент был такой, словно вот-вот должен войти кто-то очень ужасный. — Заболтался совсем, старый дурак. Мелю сам, не знаю что, — он сделал вид, что посмотрел на свой ручной коммуникатор. — И поздно уже, Максим. Пора нам завершать наше занятие. В следующий раз продолжим.

Старик засуетился. Вскочил с места, стал нервно застегивать пиджак. Чувствовалось, что совсем из колеи выбил его недавний их разговор. Поэтому и хотел поскорее распрощаться.

— Доброго вечера, Максим, — стараясь не смотреть в сторону парня, профессор юркнул за дверь. Оттуда тут же послушались его шаркающие шаги и звук трости.

Александр же еще некоторое время сидел на месте и задумчиво смотрел на дверь, которая только что закрылась за столь интересным, но чрезвычайно напуганным собеседником. У того словно какой-то психологический блок стоял на любые разговоры о магии и ее происхождении. Едва только речь хоть как-то касалась этого вопроса, как профессор тут же замолкал и начинал испуганно озираться.

Наконец, он встрепенулся. Сидеть здесь больше не имело смысла. Смысла это все равно не прибавит. Нужно было собираться домой.

— Опять профессор ничего толком не сказал… Хотя эта странная его оговорка про невозможность естественного возникновения магии… Хм…

В его мозгу отложился еще один элемент этой большой загадки. Постепенно и неторопливо складывалась удивительная мозаика.

Парень, что-то бормоча задумчиво, спустился по лестнице на первый этаж. Прошел по коридору и остановился у двери сервисной службы, за которой находились шкафчики сотрудников. Ему нужно было переодеться, прежде чем идти домой.

В голове у него все еще крутились последние слова профессора о магии. Парень и так и эдак пытался интерпретировать то, что услышал. Пока картинка у него никак не складывалась.

— Значит, придется рыть дальше…

Под это свое невнятное бормотание Александр копался в ящичке. Куртка висела на плечиках, и достать ее было делом нескольких секунд. Массивные ботинки лежали на самом низу, поэтому за ними пришлось нагнуться.

— А это еще что такое?

У самой стенки в темном углу что-то сверкнуло. Машинально поставив ботинки на пол, парень протянул руку и вытащил наружу весьма занятную вещицу, очень похожую на старинную табакерку. Это была изящная вещица из золота, словно небольшая шкатулка, инкрустированной слоновой костью и драгоценными камнями. Его взгляд сразу же отметил довольно большой размер розовых бриллиантов, ограненных в классической манере с, как минимум, пятью десятками граней.

— Портрет… Император, судя по одежде… Уж не Петр ли? Кажется он. По крайней мере, очень похож.

На крышке табакерки, действительно, размещалась небольшая миниатюра с искусно выделанным портретом. Здесь изображался довольно молодой человек с небольшими усиками в довольно горделивой позе. Прорисованные знаки императорской фамилии откровенно намекали на его статус.

— Ни хера себе! — вдруг выдал Александр, быстро вскакивая на ноги и бросаясь к двери сервисной комнаты. Быстро проверил, все ли тихо за ней. После вновь запер дверь и сел на один из стульев у стены. До него только что дошло, в какой ситуации он оказался. — Б…ь! — вновь выругался парень, кладя драгоценную вещицу рядом с собой на соседний стул. — Не с потолка же это упало в мой ящик.

Склонный к педантизму, как и все интелы, парень регулярно приводил в порядок содержимое свое ящика. Все протирал, заглядывал в каждый закоулок. Он просто физически не мог пропустить такую находку, если бы она была там раньше. Получалось, что табакерка появилась там совсем недавно.

— Это подстава, — пришел он к наиболее логичному объяснению. — Проклятье! Как же все это не вовремя…

Его мозг тут же «расписал» то, что должно произойти дальше. У такой даже на вид крайне дорогой вещи обязательно есть хозяин, который, несомненно, придет в ярость, обнаружив ее пропажу. Когда же табакерка найдется у простого уборщика, встанет вполне закономерный вопрос — а, как она оказалась у него в шкафчике? Не известно? Значит, украл у благородного! Вердикт понятен и однозначен.

— Теперь еще это… Непонятный «наезд» с кредитом, подкинутая табакерка. Случайность…

К сожалению, на случайность это все никак не походило. Все это выглядело, как звенья одной цепи. Казалось, кто-то очень умело расставлял капканы на него, словно проверяя его способности вывернуться из очередной неприятности.

— Что же теперь делать? Если табакерка подкинута сегодня, то меня уже сейчас могут ждать у входа в гимназию или рядом с домом. Скорее всего, они находятся уже здесь, — размышлял он, поглядывая на часы на коммуникаторе. — Не дураки, должны понимать, что я постараюсь сразу же избавиться от этой находки. В гимназии ее не спрячешь, повсюду камеры… Вот же уродство!

Александр попытался успокоиться. Его второе «Я» — бывший хозяин тела вновь пытался вырваться из глубин сознания, атакуя гормонами возбуждения и стресса. Для интела же это было совершенно неприемлемо, так как его стезя это абсолютный контроль над телом и сознанием.

— … Вдох — выдох, вдох выдох, — глубоко задышал парень, медленно и отчетливо проговаривая свои действия. — Вдох — выдох, вдох — выдох, — простейшие упражнения на успокоение, расслабление и самоконтроль помогли и на этот раз. Душившие его эмоции, только что душившие его, довольно быстро сошли на «нет». У него в запасе было еще много такого рода техник, которыми интелы приводили свой разум в особое состояние покоя. — А сейчас подумаем…

У него не было никаких сомнений, что его пытались подставить с помощью этой табакерки. Обнаружив пропажу у него, ему без всяких разговоров инкриминируют кражу, причем в особо крупном размере. Стоимость табакерки, даже на первый взгляд, была весьма ощутима. Реальная же ее цена, скорее всего, была баснословна.

— Выходить за пределы гимназии с этим однозначно нельзя. Значит, нужно ее спрятаться здесь, в гимназии, — мысль подкинуть табакерку в чужой шкафчик, он сразу же отринул. Глупо, ибо это мало что даст. Если хотели подставить именно его, то это обязательно вскроется. — Только остается проблема с камерами… Перенастроить их так быстро я не успею.

В этот момент он понимает, что ничего перенастраивать и не надо. Есть же место, в которое он мог заходить без риска быть зафиксированным системой внутреннего слежения.

— Химическая лаборатория! К тому же там полно вакуумных боксов!

— //-//-

Кодекс Ла Турна, первого интела человечества

Правило 722. 2 + 2 ≠ 4

Комментарий эксперта (Лауреат Международной премии Крамера, обладатель Золотой медали Российской академии наук за вклад в популяризацию научных знаний, доктор математических наук К.О. Воронцова): в научной среде правило 722 имеет и другие наименования — правило абсурда или правило коана. Сформулированный постулат не имеет аналогов в кодексе Ла Турна и резко выбивается среди остальных правил, апеллируя не к точному расчету и анализу, а скорее к субъективному восприятию — опора исключительно на факты / доказательства, исключение из анализа субъективности исследователя, «холодный» расчет и тому подобное. Несмотря на то, что самим составителем кодекса никаких комментариев оставлено не было, указанное правило в научной традиции трактуется следующим образом: любое найденное решение, каким бы стройным и логичным оно не казалось, может быть не верным либо вести к неверным выводам. В этой связи Ла Турн призывает каждое умозаключение, особенно при решении глобальных задач, проверять, считая его в том числе ошибочным.

Интересно, что ряд исследователей сообщества интелов не согласны с этой точкой зрения и настаивают на своей трактовке. Ими правило считается аналогом крана, который призывает интелов руководствоваться в постижении истины и чувственным восприятием. Указанное мнение представляется ошибочным, так не соответствует общеизвестному факту: сообщество интелов отвергает чувственное восприятие, как способ достижения нового знания.

— //-//-

Выходил из гимназии Александр совершено спокойным и даже немного расслабленным, как, собственно, и должен себя чувствовать работник после трудового дня. А как иначе? Все необходимые меры он принял. Табакерка была надёжно спрятана в одном из вакуумных боксов в химической лаборатории, где все помещение было изолировано и экранировано специальным материалом. Тут даже военный сканер бы не помог. В добавок, навёл порядок в своем шкафчике: все помыл, вытер, аккуратно сложил вещи. Что-то искать здесь бесполезно.

— Ловить им здесь точно нечего. Чист, как младенец, — улыбнулся парень, хваля себя за предусмотрительность.

Однако последующие события показали, что он глубоко ошибался. Все предусмотреть не возможно даже интелу.

Все началось, едва парень вышел за территорию комплекса. Он не дошел до стоянки роботизированных такси каких-то пары сотен шагов, как рядом с ним тормознули два легковых автомобиля, затонированных наглухо. Оттуда лихо выскочило пятеро парней, тут же обступивших его со всех сторон.

— В машину, пацан! — бросая быстрые взгляды по сторонам, крикнул их главный, подтянутый мужчина с поразительно не запоминающим лицом. — Что рот разинул? Не доходит?

Кивок в сторону и Александра кто-то с силой сзади хватает за шкирку и тянет к ближайшему автомобилю. Сопротивляться, конечно, было глупо, но парень не смог удержаться и лягнул ногой назад.

— Б…ь! Падла! Ты че, урод, делаешь? — схвативший подростка мужчина сгорбился от сильной боли и осел на землю. Видно, никак он не ожидал от хлипковатого парнишки такой прыти и настолько сильного удара. Аж посерел лицом, все никак отдышаться не мог. — Шеф, он походу мне ногу сломал! Мудак, я же тебя сейчас грохну!

Главный, уже усаживавшийся в первый автомобиль, повернулся к ним и удивлённо уставился на обоих, переводя взгляд с одного на другого и обратно.

— Клим, засунь свои шутки в задницу! Тут полно камер! Не хер здесь торчать. Кидай пацана на заднее сидение, — раздражённо пробурчал мужчина. — Ты чего, Клим? — тот уже распласталось на асфальте, едва не теряя сознание. Бледный, как мел, дышал мелко-мелко. Губами все шевелил, пытался что-то сказать, но не мог. — Мать твою, у тебя же бедро сломано! В кашу все…

В голосе главного послышалась некоторая растерянность, никак ему не свойственная. Никак все поверить не мог в то, что видел своими глазами. И в самом деле, разве мог поверить в том, какой-то субтильный подросток мог с одного удара раскрошить бедро взрослого тренированного человека. Чуть позднее выяснятся ещё более странные подробности: оказывается, в бедре пострадавшего была массивная титановая пластина, которая сейчас представляла собой перекрученную собой в несколько раз полоску металла.

— Одаренный, что ли?

Взгляды нападавших скрестились на Александре после этого вопроса их главного. Парень тут же почувствовал, как изменилось к нему отношение. Еще несколько секунд назад он был всего лишь каким-то пацаном с улицы, от которого никто не ожидал никаких проблем. Сейчас же в нем подозревали мага, что в корне меняло дело. Одареный — это очень и очень серьезно.

— К черту! Потом разберемся! — быстро соображал главный, выхватывая пистолет и плотно прижимая его ко лбу парня. — Слушай меня внимательно, урод! Я не знаю, кто ты или что ты — маг или наркоман под препаратами! Мне похер! Стволу, что приставлен к твоему затылку, тоже похер. Лишнее движение и ты превратишься в труп! Понял? Быстро в машину!

Александр, даже не пытаясь дернуться, медленно кивнул. Сейчас сила была не на его стороне. Даже с его новыми способностями, шансов вырваться из рук похитителей было мало.

В этот момент воздух прорезала неприятная трель сирены, звучавшая чередой коротких трелей. В том месте, где дорога делала очередной поворот, показалась полицейская машина.

— Вот же черт!

Чертыхнулся главный, опуская пистолет. Стоявшие возле него люди, тут же начали медленно отступать к машинам. Произошедшее в очередной раз все поменяло, «поставив с ног на голову». Ведь, одно дело, по-тихому затолкать в машину никому не интересного подростка для разговора. И совсем другое дело, похитить на глазах у полиции одаренного, возможно, отпрыска богатого семейства. Имперские законы на этот счет были не просто строгими, а поистине драконовскими. Все преступления, так или иначе связанные с причинением вреда магам, проходили по особой категории тяжких преступлений, по которым предусматривались очень серьезные наказания — продолжительные сроки заключения, применение специальных физических и психологических средств.

Словом, полным кретином нужно было быть, чтобы решиться похитить одаренного. Или нужно было иметь очень и очень вескую причину для своих действий. А Винс, правая рука князя Юсупова, отнюдь не был дураком. Понимал, ситуация радикально поменялась и выполнение поручения князя придется отложить. Иначе, можно было навести тень на самого князя, а этого делать ни в коем случае нельзя было. Нужно будет действовать совершенно иначе.

— Гуляй, пацан…. пока, — бросил он в сторону Александра, криво усмехнувшись. — Иди, иди… Ещё увидимся, — в последнем мужчина был абсолютно уверен. Этот юнец, как показали события последних дней, был просто сосредоточение удивительных событий, происшествий и умений. К тому же все указывала на то, что именно этот уборщик был причастен к смерти сына князя. Поэтому им просто небом суждено будет встретиться, скрипнул зубами Винс. Тогда уж он будет готов на все сто процентов.

Винс, уже сидя в машине, продолжал следить взглядом за идущим вдоль дороги пацаном. К удивлению мужчины полицейский автомобиль неожиданно завернул к парнишке и, остановился возле него, лихо развернувшись. Вышедшие оттуда двое — полицейский и мужчина в штатском начали о чем-то беседовать с уборщиков.

— Ни хера себе! — присвистнул мужчина, не забыв похвалить себя за осторожность. Получается, полиция не просто мимо проезжала, а ехала специально за парнем. Вот бы была для них для все задница, если бы они продолжили силой тащить юнца в машину. — Б…ь, этим-то что от него нужно? Что это, вообще, за уборщик такой, что ведёт дела едва ли не со всеми в этом городе? За ним следят спецы одного боярского клана, наемник местного авторитета, мы… и теперь ещё полиция. Кто он такой?

Только Винс забыл про ещё одну сторону, которая проявляла в отношении парнишки весьма сильное любопытство. Это компания «Медитекс», юристы и специальные службы которой начали рвать землю, пытаясь раздобыть об Максиме Соколове всю доступную информацию.

— //-//-

Старший оперативный сотрудник Службы имперской безопасности Коршунов многого не ждал от этой поездки в гимназию и, собственно, допроса уборщика, обвиненного в краже. Скорее всего, его ждала там пустышка. Не дурак же был в самом деле этот Соколов, чтобы красть у одаренного да еще из такой семьи?!

— Да уж, нужно было быть полным даунам, — кивнул он своим мыслям, не заметив, как прошептал это вслух. — Это Сема я сам с собой говорю, — устало улыбнулся водителю полицейскому, на машине которого они и ехали к подозреваемому. — Говорю, зря едем. Все равно ничего не найдем. Не будет чистильщик унитазов тащить такую вещицу. Я скорее поверю, что здесь поработал какой-нибудь специалист по особому заказу. Обычный же парнишка, увольте…

— Точно, Геннадий Владимирович, — поддакнул ему водитель, совсем еще молодой сотрудник, которого закрепили за Коршуновым. А другого, честно говоря, ему и не нужно было. Здесь ведь явно деликатное дело было, которое не терпит шума, погони и стрельбы. Тут тоньше нужно действовать. Кто знает, что может в результате вылезти? С одаренными из знатных семейств нужно держать ухо востро, иначе пропадешь. — Хм, Сема… Что это там такое? Включи-ка сирену!

Полицейский сразу же что-то нажал и где-то над их головами стали раздаваться тревожные звуки. Только после этого он посмотрел туда, куда ему показывали. Примерно в километре от них, рядом со стеной, огораживавшей территорию, гимназии, и правда, происходило что-то странное. Какого-то подростка обступила группа людей и, похоже, пыталась втащить в один из припаркованных рядом автомобилей.

— Что-то не нравится мне это, — полицейский прибавил газу.

Тем временем, люди, что показались ему подозрительными, сели по машинам, и поехали в противоположную от них сторону. На тротуаре остался лишь подросток, одетый в форму специалиста сервисной службы.

— Геннадий Владимирович, а не этот ли парнишка нам нужен? — полицейский узнал в подростке того, кого они разыскивали. — Очень похож на фото, которое вы мне показывали. Это точно Максим Соколов! И на форму обратите внимание! На груди герб гимназии.

Полицейский автомобиль тут же свернул в сторону подростка и с визгом тормозом остановился.

— Добрый день, — дружелюбно проговорил Коршунов, выходя из машины и внимательно рассматривая юнца, возможного похитителя драгоценности. Скажем так, на завзятого ворюгу и хулигана подросток походил меньше всего. Уборщик был очень серьезен и совершенно спокоен, смотря старшему оперативному сотруднику прямо в глаза. Даже не пытался отвести взгляд, как делали многие. Форма на нем была тщательно выглажена, чистая и больше напоминала костюмы самих гимназистов, чем на униформу уборщика. — Вы Максим Соколов? — вежливо поздоровавшись в ответ, парень ответил, что он, действительно Соколов, работник гимназии. Голос у него оказался под стать внешнему виду: неторопливый, можно даже сказать степенный. Речь чистая, четкая. — Хорошо…

Коршунов в отделе славился тем, что мог буквально за несколько минут общения «прочитать» любого человека, перечислив абсолютно точно черты его характера, даже некоторые привычки и особенности поведения. Часто, чтобы развлечь своих товарищей, он рассказывал таким образом о подноготной совершенно незнакомых ему людей. Было очень забавно. Сейчас же мужчина находился в некоторой растерянности: стоявший перед ним подросток выглядел совершенно «закрытым» и не давал ни единой возможности его «прочитать». Натуральный закрытый ящик с недоступным содержимым.

Мужчина даже не сразу приступил к беседе после того, как поздоровался. Все никак не мог понять, с кем имеет дело. Наконец, «махнул рукой» и начал.

— Я Коршунов Геннадий Владимирович из Службы имперской безопасности. Поступил один сигнал на вас, который мы с коллегой обязаны проверить, — говорил мужчина стандартные фразы, между тем продолжая внимательно наблюдать за подростком. Тот, к его немалому удивлению, по-прежнему, не выказывал ни малейшего беспокойства, что было крайне странно. Коршунов, пожалуй, не встречал еще человека, который при словах «в Служба имперской безопасности на вас поступил сигнал» остался был спокоен и не покрылся смертельной бледностью. Некоторые, вообще, в штаны делали и начинали каяться во всех возможных и не возможных грехах. А этот стоит и спокойно слушает. — Сообщили, что вы, возможно, причастны к краже одного очень ценного артефакта…, - следователь сделал паузу, «давай возможность собеседнику дозреть». Такой способ всегда срабатывал. Фактически обвиняемый тут же начинал нервничать: елозил руками, отводил взгляд, краснел или бледнел.

— Любопытно, — только и услышал Корушнов от подростка, который, произнеся одно единственное слово, вновь замолчал. Казалось, ему совершенно индифферентно то, что его обвиняли в краже стариной вещи у одаренного. Может он не понимает тяжести содеянного?

— Хм… Это очень тяжкое преступление, которое будет расследоваться Службой имперской безопасности. Ты знаешь, какой срок может угрожать виновному в краже? — Коршунов решил немного припугнуть подростка, чтобы вывести его из себя. Тогда и информацию получить будет легче. — Ты можешь оказаться в тюрьме…

— Статья 227 часть 3 пункт 1Б Имперского кодекса об уголовных преступлениях. Кража имущества, принадлежавшего лицу с магическими способностями, и совершенная в особо крупном размере, карается десятью годами заключения, — вдруг выдал парень с совершенно невозмутимым видом. При этом произнесенное им было абсолютно точной цитатой. — При применении насилия применяется сложения наказания по статье…

У стоявшего рядом с Коршуновым полицейского от удивления даже планшет из рук выпал и с металлическим звуком брякнулся о бордюр тротуара. На его лице было написано полное охренение от произошедшего: челюсть отпала, на губах глупая ухмылка. Уборщик цитирует по памяти Имперский кодекс об уголовных преступлениях! Там же увесистый том на девятьсот с лишним страниц! Бред какой-то!

— Подожди, подожди, Максим, — покачал головой Коршунов. Беседа принимала как-то странное содержание, что ему совсем не нравилось. Не привык он к такому за долгие годы своей службы. Подозреваемые всегда находились в положении ведомого, а не наоборот. — Что-то не так мы начали наш разговор. Ты позволишь нам тебя обыскать? Учитывая твой возраст, нам нужно получить твое согласие, — может таким образом удастся расшевелить его, подумал безопасник.

Подросток понимающе кивнул, вновь демонстрирую непробиваемую уверенность и спокойствие.

— Вы забыли, господин Коршунов, добавить, что вам еще нужно уведомить об этом моих близких родственников. Согласно статье 28 Имперского кодекса о семье при проведении административных либо полицейских действия в отношении несовершеннолетнего уведомляются его родители, либо опекуны, либо близкие родственники в отсутствие первых, — Соколов уже цитировал Семейный кодекс. Полицейский при этом специально открыл нормативную базу на планшете и стал проверять цитату. И судя по его широко раскрытым глазам, подросток вновь не ошибся. — Но вы, конечно, можете меня обыскать.

А вот тут уже сам безпасник начал раздражаться. К своему неудовольствию, выдержка, которой он так любил похвалиться, явно начала его оставлять. Это настоящий нонсенс! Его, старшего оперативного сотрудника Службы имперской безопасности с большим стажем работы, почти вывел из себя какой-то пацан?! Такого просто быть не может. Наверное, все дело в общей усталости. Ведь, он уже вторый сутки на ногах…

Коршунов, пытаясь погасить поднимавшееся внутри него раздражение, кивнул полицейскому, чтобы тот обыскал парня.

— Чисто, — выпрямился полицейский, быстро пройдясь по одежде. — Ничего запрещенного или подозрительно не обнаружено.

Некоторое время помолчав, безопасник сделал шаг к подростку и чуть наклонился в его сторону.

— Во можете что-то сообщить по поводу похищенной у господина Оболенского старинной табакерки? — парень, не меняя позы, покачал головой. Мол, ничего он не знает. — Значит, вам нечего сказать. А если мы проверим видеокамеры? — под пытливым взглядом следователя, парень даже позу не поменял. Как стоял расслаблено, так и остался стоять. — Хорошо… Тогда, молодой человек, мы с вами распрощаемся до следующей встречи. Вы ведь понимаете, что мы обязательно встретимся? — в голосе Коршунова даже какие-то эмоции промелькнули. Очень ему хотелось вывести из себя этого непонятного уборщика. Может забрать его в участок и подержать там немного? Нельзя, ибо нет явных оснований. Но после просмотра видеозаписей с камер все может измениться. — Вы ведь никуда не собираетесь уезжать? — юный поганец снова покачал головой, так и не произнеся ни слова. Прямо, аристократ какой-то. — Тогда всего вам хорошего.

Парнишка чуть наклонил голову. И жест этот получился настолько аристократичным, что у Коршунова даже щека дернулось от испытываемого им диссонанса. Глазами он видел самого обыкновенного безродного чистильщика унитазов, а по ощущениям — кого-то совершенно иного, более высокого по статусу. Как, вообще, такое может быть?

— //-//-

Уже давно зашло солнце. На улицах горели фонари, заливая мертвенно бледным светом асфальт и пролетавшие мимо автомобили.

У небольшого особняка с красивым, но довольно запущенным садом, остановился черный джип со странными номерами, состоящими из одних лишь цифр. Из салоны вышли двое крепких мужчин в темных плащах и надвинутых на самые брови шляпах.

— К черному входу, — негромко проговорил один из них в ручной коммуникатор. С заднего сидения автомобиля вылез еще один пассажир, представлявший собой полную копию первых двоих. Был примерно такого же роста, широкоплечий, в темном плаще и шляпе.

После этого пара пересекла сад и оказалась на крыльце особняка, в котором сиротливо горело лишь несколько окон. Поправив подмышечную кобуру, первый несколько раз нажал на кнопку дверного звонка.

Некоторое время ничего не происходило. Казалось, дома никого не было. Но, когда мужчина вновь потянулся к кнопке звонка, за дверью послышался какой-то звук. Кажется, кто-то шел.

— Кхе-кхе… Хм, — дверь открылась и на пороге показался невысокий пожилой человек, подслеповато щурившийся через большие очки. Из прихожей дохнуло алкоголем. Похоже, хозяин особняка изволил немного выпить. — Господа, чем обязан?

Первый мужчина вытащил из внутреннего кармана небольшой жетон с глубоко выгравированным имперским орлом, держащим в лапах три ветвистые молнии. Подержав некоторое время его, спрятал обратно.

С профессором же в этот момент едва удар не случился. Он сильно побледнел, покачнулся. К счастью, успел рукой вцепиться в косяк двери, иначе бы точно на пол рухнул.

— Вы? — только и смог пролепетать он, с ужасом смотря на незваных гостей. — Но я же ничего не сделал… Я же все понял… Никому ничего…

— Профессор Горин, система мониторинга зафиксировала в вашем аккаунте во внутренней сети подозрительную активность. За последние несколько дней резко выросло число запросов, касающихся табуированных тем. Доля упоминаний слова «магия» в различных контекстах выросла более чем на триста процентов. Сейчас вы проедите с нами в спокойное место, где мы во всем и разберемся, — главный из гостей сдвинулся и приглашающе махнул рукой в сторону черного автомобиля. — Не нужно волноваться, профессор. Мы обязательно во все разберемся и найдем виновного. Вы ведь поможете нам в этом?

Старик быстро кивнул, затем еще раз, словно его могли не понять. Хотел еще что-то добавить словами, но никак не получалось выдавить из себя хоть что-то.

Второй мужчина тщательно запер дверь особняка и, набрав на коммуникаторе нужный номер, связался с оператором.

— Докладывает группа контроля. Объект взят. Сопротивление не оказал. Пьян и сильно напуган.

— //-//-

Парень открыл ключом дверь жилого модулю, захлопнул ее и тут же стал оседать на пол. Не просто ему далось это ледяное спокойствие, которое он так мастерски бравировал последний час. Еле-еле вытерпел и не сорвался. Ведь предел есть у всех, даже у интела.

Сидя на полу и бездумно глядя в одну точку, Александр чувствовал себя совершенно опустошенным. Казалось, из него просто вынули стержень и так оставили.

— Есть ли, вообще, кто-то, кто не желает со мной так или иначе разобраться? — невесело усмехнулся он. — Черт, нехороший смех какой-то… Как-то много у меня получается недоброжелателей. Слишком много…

Вот таким, едва не лежащим на полу, его и мама обнаружила. Тут же заохала, запричитала, начала водой на него брызгать. После за какими-то таблетками от припадков побежала и стала пичкать его ими.

— Мам, перестань. Не собираюсь я умирать. Просто слабость напала, приболел немного, — успокаивающе вскинул он руки, пытаясь остановить суетившуюся маму. Только куда там. Та уже напоминала самый настоящий разбушевавшийся вихрь, из которого на парня падали таблетки, грелка, градусник, какой-то приборчик и куча другой медицинской фигни. — Мама, все нормально. Отлежаться просто нужно чуть-чуть.

Та вроде бы немного успокоилась. Помогла ему до кровати добраться. Принесла теплое одеяло, которым и укрыла его. Затем на столик рядом с кроватью положила целый кувшин с теплым молоком, чтобы под рукой было.

— Лежи, поправляйся, — женщина взъерошила сыну волосы, а затем вышла из комнаты.

Парень же, ничего не ответив, продолжал размышлять над своим положением. А подумать, действительно, было над чем. Слишком уж быстро и непредсказуемо начинали развиваться события. Тщательно лелеемые им планы, в которых все было разложено по полочкам, тут же разрывались в клочья, не выдержав столкновения с действительностью.

— Я, определенно, стал фактором, нарушающим стабильность системы. Получается, что едва ли не каждое моей действие вызывает множество ответных действий с обратным знаком… И на каждом временном цикле противодействие нарастает едва ли не в геометрической прогрессии. Меня словно чужеродный элемент система снова и снова пытается отторгнуть…

По его расчетам, пока поверхностным и в определенной степени предварительным, вероятность его гибели в ближайшие пол года уже достигает шестьдесят четыре процента из ста возможных, нанесения ему тяжких физических увечий — выше семидесяти процентов, заключения под стражу или иного удержания — почти девяносто процентов. Известная неточность прогнозов определялась в большей степени нарастанием количества новых факторов влияния, в том числе и еще неизвестных ему. Однако нарастание величины погрешности, интел был совершенно в этом уверен, ни в коем случае не влияло на общий вывод — негативный сценарий развития его жизненного цикла.

— …В данный момент можно говорить, как минимум, о четырех факторах влияния на мою жизнь, и, соответственно, о пяти субъектах, — размышлял Александр, все глубже и глубже погружаясь в один из самых сложных и в тоже время интереснейших сфер математики — теорию игр. Чтобы разобраться в сложившихся вокруг него хитросплетениях, он представил происходящие события в виде целой серии постоянно возникающих и затем разрешающихся конфликтов между несколькими игроками-участниками. — Первые два участника — государство в лице части своих сотрудников и условная «улица» во главе с местечковым неформальным лидером Карповым. Степень их влияния мне более или менее известна; ее можно оценить на настоящий момент, как условно угрожающую с тенденцией на усиление. Три остальных участника мне неизвестны. Судить об их существовании можно лишь на основании косвенных факторов — их влиянии на некоторые события…

Парень вспоминал события последних недель, выуживая из памяти все новые и новые свидетельства, имеющие отношения к угрозе. Это были и слежка за ним, и попытка его захвата или похищения, и случай с табакеркой и кредитом, и еще десятки других. Каждое из указанных событий-происшествий тщательно анализировалось им: сравнивалось с другими, ранжировались по степени опасности, определялись их слабые и сильные стороны по отношению друг к другу.

— …Сейчас главное задача состоит в том, чтобы наиболее точно определить стратегии каждого из этих субъектов в отношении меня. Понимая их, в свою очередь, я смогу разработать свою стратегию реагирования на каждого из участников этой игры…

В ходе дальнейших умозаключений ему удалось определить третью сторону во всех этих событиях. Ей с довольно высокой вероятностью оказалась семейство Скуратовых, а точнее наследник рода, с которым у него случился конфликт в один из дней в гимназии.

— …Определенно, случай с табакеркой — дело рук этого боярыча. Скуратову, как одному из учащихся, легче всего незаметно позаимствовать эту вещь у своего товарища. Пострадавший, Оболенский, насколько я помню, постоянно таскается в его компании. Доступ в наше техническое помещение также довольно свободен. В принципе, любой может туда попасть, не вызывая особых вопросов. Здешние гимназисты, вообще, пользуются здесь исключительной свободой передвижения. На Скуратова также указывает и сам характер происшествия, которое оказалось слишком простым и легко просчитываемым…

Еще трех субъектов, от которых ему шла угроза, Александр определить не мог. Об их существовании он догадывался лишь по косвенным признакам. Пока они себя проявляли очень осторожно, едва заметно. Но, прекрасно понимал парень, все могло измениться в любую минуту.

— Нужно продумать новую стратегию. Действовать так, как раньше, больше нельзя, — становилось очевидным, что вопрос с магией ему придется временно отложить. Скажем так, до лучших времен. Самое главное, сейчас разобраться со своей безопасностью. — Что же выбрать?

В голове «крутилось» больше десятка базовых стратегий его собственного действия и больше сотни их разнообразных вариаций. Им рассматривались и стратегии умиротворения всех субъектов, большей их части или лишь некоторых; активного противодействия всем, значительной части и некоторым; сотрудничества со всеми или частью; и многие другие. Каждый из вариантов стратегии имел своим плюсы, и свои минусы.

— Прямая конфронтация точно отпадает. Пока я не в той весовой категории, чтобы переть буром против любого из своих противников. Меня запросто прихлопнут. Не помогут ни способности, ни мозги, — Александр пошел по самому простому пути. Просто начал отбрасывать самые неудобные варианты. — Ложиться и «раздвигать ноги» тоже глупо. Никто не оценит.

После некоторых раздумий, завершившихся глубокой ночью, у него получилось сверстать некоторый план, более или менее удовлетворяющий его соображениям.

— …Государство в лице полиции и безопасников пока оставим в стороне. Они явно пока не в теме и вряд ли в самое ближайшее время будут представлять для меня опасность. Скуратов-младший, похоже, закусил удила и продолжит «напрягать» меня. С ним явно не удастся договориться… Значит, моим союзником на сегодняшний день остается лишь… хм… улица… Карпов.

Получалось, помочь сейчас ему могли только бандиты, которые не раз уже интересовались его сывороткой. Проявляли очень и очень настойчивую заинтересованность в работе с ним. Похоже, пришло время с ними серьезно поговорить. Если удастся с ними договориться о полноценной химической лаборатории и охране, то, считай, «дело было в шляпе».

— Карпов Артем Олегович, стало быть.

Перед его глазами встала фигура худого чуть сгорбленного авторитета с тяжелым взглядом, от которого сразу же пробирал дрожь. Не хотелось бы такого обманывать, ибо чревато очень нехорошими последствиями.

— Потенциально я для него курочка, несущая золотые яйца. Без всяких сомнений он всеми руками и ногами ухватится за мое предложение сотрудничества. Думаю, на моей сыворотке он имеет всю тысячу процентов прибыли, если не больше. Слишком уж продукт эксклюзивный.

Естественно, Александр прекрасно осознавал и опасность со стороны такого союзника. Наверняка, тот захочет завладеть технологией производства сыворотки, а затем по-тихому избавиться и от ее автора. Поэтому нужно будет с ним «держать ухо востро», чтобы остаться в живых.

— А с магией, к сожалению, придется пока повременить… Жаль… Мне кажется, я что-то нащупал. Профессорский аккаунт во внутренней сети гимназии оказался просто золотой жилой.

— //-//-

Своего сегодняшнего нежданного «гостя» вышел провожать сам граф Скуратов. По этикету, правда, делать этого он не должен был: гость ему, графу Скуратову, имперскому министру тяжелой промышленности, совсем не ровня ни по должности, ни по знатности. Пришедший в поместье был всего лишь старшим оперативным сотрудником Службы имперской безопасности. Однако дело здесь было совсем в другом. Не время было мериться знатностью и родовитостью. На кону стояла честь всего рода.

— Вынужден откланяться, ваше сиятельство, — вновь почтительно поклонился Коршунов, застыв на крыльце. — Дела ждут.

Скуратов доброжелательно развел руками. Мол, очень-очень жаль, что вы уже уходите.

— Геннадий Владимирович, что вы так официально? Вы должны называть меня Еремей Ефграфович и никак иначе. Отрицательного ответа не приму, слышите, — граф был сама любезность, что очень просто объяснялось той услугой, которую ему только что оказал следовать имперской службы безопасности. — Еще раз благодарю вас, Геннадий Владимирович! Вы оказали мне очень серьезную услугу.

Услуга, действительно, была серьезной, и в этом не было ни капли преувеличения. Старший оперативный сотрудник Имперской службы безопасности пришел к нему с видеоматериалами, которые подтверждали то, что именно его сын виновен в пропаже у княжича Никиты Оболенского его родовой реликвии. Получалась, крайне нехорошая история! Дело тут откровенно попахивало уголовным делом в отношении наследника рода! Это несмываемое пятно на всех членах рода! Урон самому Скуратову-старшему, которому тут же придется распрощаться с постом министра. Сразу же поднимут головы все их недоброжелатели, которые с радостью втопчут в грязь все Скуратовых до одного.

Более того именно Коршунов предложил графу приемлемый для всех вариант, который позволил бы выйти из такой опасной ситуации с наименьшими потерями. Советовал представить сложившуюся ситуацию в виде шалости, шутки-прикола. Мол, подростки, которые дружат с детства, просто разыграли друг друга. Как говориться, с кем такого не бывает? Сообщение о краже на пульт дежурного Коршунов пообещал затушевать так, что о нем никто не вспомнит. Словом, все будет шито-крыто.

— Не забуду, — продолжал Скуратов-старший. — Будьте добры, примите небольшую благодарность.

В протянутой им руке виднелась небольшая пластиковая карточка, отливавшая платиновым цветом. Коршунов растерянно взял подарок и удивленно стал его рассматривать. С каждой секундой удивление его нарастало все больше и больше. Карточка, которую он сейчас держал пальцами, была не просто куском пластика платинового цвета без цифр, букв и логотипов. Это платиновая карта на предъявителя с лимитом в пятьдесят тысяч рублей!

Следователь почувствовал легкую дурноту. В ногах появилась слабость, во рту — сухость.

С глупой улыбкой мужчина смотрел на карту и никак не мог отвести от нее взгляда. Ведь, с его зарплатой в четыре сотни рублей пятьдесят тысяч были просто невероятной суммой. Он уже завтра мог бы сменить свою старую холостяцкую однокомнатную берлогу на довольно хорошую трешку в нормальном районе.

— В-в-ваше с-с-с-сиятельство, — из его головы напрочь вылетело то, что граф просил называть его без официального титулования. — Вы, кажется, изволили ошибиться… Здесь слишком… хм… слишком много. Я просто не могу это принять.

Следователь попытался вернуть карту, но граф твердо отвел его руку. После коснулся плеча Коршунова.

— Давайте, Геннадий Владимирович, я вас провожу до машины, — тот растеряно кивнул и последовал за хозяином дома в сторону сада. — Карту спрячьте. Это самое малое, что я могу сделать для вас. Еще… Геннадий Владимирович, на следующей неделе я свяжусь с одним своим знакомым из вашей конторы — с Михаилом Петровичем, генералом Ефимовым. Попрошу его пристальней присмотреться к вашей персоне. Вы, несомненно, засиделись на своем месте и достойны другой, более высокой, должности. Уверен, Михаил Петрович прислушается к моей просьбе. Надеюсь, вы не против? — следователь в этот момент едва не задохнулся от волнения. Ведь, речь шла о руководителе всего кадрового управления имперской безопасности, от которого зависело продвижение сотрудника по службе. — Вижу, что не против. Хорошо… Вы должны понимать, что спасли честь нашего рода. Это совсем не громкие слова, как могло бы показаться. Такое происшествие, если его придать огласке и грамотно «раскрутить», с легкостью может раздавить всех Скуратовых. От рода может остаться лишь мокрое место. Мы можем, вообще, всего лишиться.

Чуть отошедший от новости о своем возможном повышении, Коршунов кивнул. Конечно, граф говорил правду. Очень точно описал то, что могло бы случиться.

— …Поэтому вы все это заслужили. И не думайте отказываться. Я в долгу у вас и намерен расплатиться по полной программе, — дойдя до небольшой скамейки, от которой было рукой подать до выхода из поместья, Скуратов остановился. — Надеюсь, наше с вами сотрудничество будет долгим и плодотворным.

Граф протянул руку следователю, которую тот тут же пожал. После чего они распрощались. Коршунов пошел в направлении своей машины, а Скуратов вернулся обратно. Его еще ждало объяснение с сынов.

— Отец, я все объясню, — этими словами его встретил наследник в холе. Подросток был явно взволнован. Бледность не хотела уходить с лица, делая его похожим на больного. — Я же тебе рассказывал про свой план. Все должно было сработать так, как нужно. Все было рассчитано… Я бы раздавил этого урода, как таракана.

Остановившийся на середины холла, граф очень странно рассматривал своего сына. Чем-то его взгляд напоминал взгляд вивисектора, который изучал свое очередное кровавое творение.

Вдруг Скуратов-старший поднял руку, призывая сына замолчать. Тот сразу же зарыл рот.

Через несколько минут молчания граф совершенно неожиданно для подростка начал громко смеяться. И этот издевательский смех отцабыл для сына страшнее всего. Жалил в самое сердце, заставляя в бессилии сжимать кулаки и трястись от злости. Ему было бы гораздо легче, если бы отец на него наорал, обложил последними словами или ударил, в конце концов. Но смех…

— Господи, как же ты жалок. Ты меня удивляешь все больше и больше. Сначала тебя прилюдно оскорбил чистильщик унитазов, затем он же обвел тебя вокруг пальца, играя по твоим же правилам. Дальше что? — Скуратов-старший и не думал скрывать свое презрение к сыну. Тот должен был прочувствовать всю глубину своего падения, понять, насколько это серьезный урон для боярской чести. Мальчишка должен зарубить себе на носу, что это никак не приемлемо. Поэтому он старался уязвить сына как можно больше и сильнее, чтобы урок запомнился лучше. Ведь позже, во взрослой жизни, любое такое происшествие могло отразиться на всем роде. — Знаешь, я даже боюсь предположить. Может тебе навещает пощёчин какой-то бомж с улицы?

На подростка было страшно смотреть. Он сгорбился, поникнув плечами, опустил голову. Старался не смотреть отцу в глаза, чтобы не выдать свою боль.

— Ты очень разочаровал меня. У меня даже нет слов, как все это описать. Еще недавно я думал, что ты уже готов разделить со мной некоторые дела нашего рода. Уже присмотрел тебе кое-что, с чего можно было бы начать набирать опыт, — мужчина даже не пытался скрыть, как он разочарован и не доволен. — Знаешь, мне даже пришла в головы мысль, что этот самый уборщик, твой ровесник кстати, готов гораздо лучше тебя. Более серьезен, умен. Умеет просчитывать ходы своих противников, принимать неожиданные решения… Даже не знаю, что теперь делать. Пока иди к себе. Я подумаю и решу, как мы поступим дальше.

Сгорбившийся подросток медленно повернулся и пошел к лестнице ведущей на второй этаж. Поднимался он так, словно был столетним стариком, а не юнцом шестнадцати лет.

— //-//-

В небольшом жилом модуле на окраине столицы с самого утра шел весьма непростой разговор. Александр, который, действительно, разболелся и всю ночь температурил, сейчас спал крепким сном. Его мама же вместе с братом, который сегодня не работал, закрылись на маленькой кухоньки и вели напряжённую беседу.

— Лиза, ты что, правда, ничего не замечаешь? мужчина обвел руками небольшую комнатушку, словно имел ввиду обстановку. Только оба прекрасно понимали, что говорил он совсем не о мебели или посуде. — В последние недели мне кажется, что я медленно схожу с ума.

Михаил решительно взял бутылку с наливкой, что стояла на столе посреди немудреной закуски, и налил себе полный стакан. Сестре же плеснул чуть на донышке.

— Еще месяц назад все было совершенно по-другому! Не помнишь что ли? Все было иначе, — он залпом выпил нашивку, даже не почувствовав ее вкуса. Что-то под такие разговоры не брала она его толком. Словно чуть подслащенную воду пил. — Наш Максимка был немного от мира сего: недалёкий, конечно, но смирный, послушный. Слова лишнего не скажет. А сейчас, Лиза! Что с ним такое происходит? Ты не видишь, каким он стал? Я уже устал удивляться. В некоторые даже начинаю бояться этих его изменений…

После очередного стакана крепкой наливки его словно прорвало. Он говорил и говорил, даже не пытаясь остановиться.

— …Ты слышала, что его наши, что со мной работают, уже побаиваться начали. Стараются с ним лишний раз не разговаривать. Черт, некоторые в его глаза не смотрят. А знаешь почему? — мужчина сейчас немного напоминал маленького мальчишку, который жаловался матери на кого-то со двора. — Он ж стал вести себя совсем по-другому. С благородными на равных держится, как будто они ровня. А директор стала ним первым здороваться! Представляешь, Лиза? Да старший управляющий не каждому благородному руку подаёт, а тут с каким-то уборщиком здоровается!

Похоже, этот факт для мужчины был самым настоящим потрясением, почти крушением основ его мира. Ведь, его мир был уже давно неизменен, как скала. В нем все было понятно, все роли распределены, все находились на своих местах. И в его мире такого бы никогда не случилось. Старший управляющий императорской гимназией, который однажды ручкался с самим императором, никогда не стал бы здороваться первым с обычным уборщиком, тем более сопляком, по сути.

— …А вчера, старший управляющий, вообще, сказал, чтобы я перевел Максимку на облегчённую работу! Ты слышишь? Он ещё добавил, что хочет предложить племяннику со временем какую-то другую работу. Когда такое, вообще, было? Знаешь, что у нас поговаривают из-за этого?

Мужчина махнул новый стакан. Чувствовалось, что его, наконец, пробрало. Чуть громе стал голос, хуже координация движений.

— Говорят, что Максимка наш из благородных. Мол, ты его просто прижила от какого-то благородного, а теперь у него способности просыпаются… Слышишь, что говорят? Неужели, правда? — обвиняющим взглядом смотрел он на сестру. Та в ответ и не думала прятать глаза, с вызовом встречая его взгляд. — Значит, правда… Уж не от начальника ли своего, когда в корпорации ходила в его заместителях?

Наливка ударила в голову и женщине, которая, наконец, решила нарушить молчание.

— И что, Миш? Осуждаешь, что от нормального красивого умного мужика Максима родила, а не от этого алкаша? Или ты сам уже забыл, в какую скотину мой муж начал превращаться? Совсем не помнишь, что он со мной делал? Как мне приходилось надевать блузки с длинными рукавами, чтобы прятать синяки…, - из глубин памяти вылезло то, что, казалось, уже давно было погребено там на самом дне. Бедная женщина рассказывала и рассказывала, вспоминая о побоях со стороны покойного мужа, перечисляя его пьяные выходки и похождения «налево», упоминая про его маниакальную страсть к азартным играм. — … А я ведь женщина, Миша! Я женщина! Разве этого мне хотелось?!

Начала она пьяно всхлипывать, размазывать слезы по лицу.

— А тут он… Ты ведь помнишь бывшего владельца корпорации? Помнишь, каким он был? Представительный, уверенный в себе, всегда подтянут, одет с иголочки… А как он ухаживал… Боже, это было просто какое-то наваждение…, - слезы у нее мгновенно высохли, едва перед ее глазами начали всплывать картины прошлого. — Он же открыл мне глаза, показал, какая я на самом деле. Не лошадь, тянущая воз! Не робот с вечно взмыленным видом!

Теперь уже пришел черед мужчины слушать, что, собственно, он и делал. Подперев кулаками подбородок, брат смотрел на сестру. Хорошо захмелевший, одно он пропускал мимо ушей, другое, наоборот, слышал прекрасно.

— …Подожди, подожди, сестренка, — в какой-то момент Михаил подал голос. С выражением дикого удивления, он попытался встать из-за стола. Правда, безуспешно. Тут же обратно плюхнулся на стул. — Это получается, что наш Максимка должен быть одним из владельцев корпорации «Медитекс»? Ведь, у него там тоже должна быть доля. Господи, наш Максимка самый настоящий богач! «Медитекс» — это же гигант! Это безумные деньги! — у мужичины начали возбужденно бегать глаза. Он снова и снова порывался встать из-за стола. — Сестренка, нужно срочно искать хорошего адвоката… Подожди-ка, у меня же Серега, друган детства, адвокат! Точно! Он точно поможет! Подадим на корпорацию в суд и отсудим половину всего, что у них есть.

На мужчину нашло какое-то помешательство. Наливка, видимо, оказалась слишком ядрёной. Просто поток сознания какой-то.

— … А может, и все отсудим! Ведь, они на тебя тоже в суд подавали из-за кредита. Этот пристав еще приходил. Вот пусть теперь и платят! — размахался он руками, едва не смахнув со стола пустую бутылку от наливки. — Сереге скажу, чтобы до трусов их раздел… Лиза, ты чего это? Лиза?

Сидевшая напротив него женщина, закрыла лиц ладонями и рыдала. Узкие плечики ее тряслись, словно от холода.

— Не говори так… Пожалуйста, не говори. Умоляю тебя… Нас же убьют, Миша… Придут и убьют… Сожгут вместе со всем этим домом… Там ведь огромные деньги… И если они узнаю, что наш Максим может претендовать…

— //-//-

По длинному коридору шла высокая девица в бежевом брючном костюме, ладно облегавшим ее спортивную подтянутую фигуру и и подчеркивавшим все ее соблазнительные изгибы — небольшую упругую грудь, тонкую талию, широкие бедра. Вызывающе торчавшие полушария ягодиц при ходьбе выписывали волнующие кривые, от которых никак не хотелось отводить взгляда. В добавок ко всему этому природа щедро наградила ее и той особой магнетической способностью, которой обладают лишь некоторые женские особы и умело ею пользуются. Это женское очарование, заставлявшее мужчин со времён Адама глядеть на такую женщину и пускать слюни от возбуждения. Накрывавшее словно пологом, очарование скрывало все мыслимые и немыслимые недостатки, а достоинства, наоборот, многократно выпячивало. Здесь же все особенно сошлось…

— Лешик, варежку прикрой! — громко рассмеялась девушка, стремительно проносясь мимо громилы-охранника у двери, не сводящего с нее горящих глаз. — Ха-ха-ха! — она уже скрылась за повтором, а ее звонкий переливчатый смех еще долго гулял по длинному коридору. — Ха-ха-ха!

У мордоворота даже челюсть отвисла от охватившего его возбуждения. Казалось, еще немного, буквально самую малость и мужчина, словно дикое животное, бросится на девушку. Правда, вряд ли такое когда-то могло случиться. Ведь, эта милая особа, на которую охранник всякий раз «делал стойку», была неприкасаемой. Только полный отморозок или человек, лишенный мозга, решится поднять руку или что-то другое на дочь самого Карпова, точнее мясника Карпова.

Тем временем девушка уже была у высоких двухстворчатых дверей, за которыми ее отец обычно занимался своими делами.

— Папа, я пришла! — не стучась, вбежала она внутрь и начала с подозрительным видом осматриваться по сторонам. У Карпова в этот момент, стоявшего у большого окна, на лице был испуг, словно его уличили в каком-то очень постыдном занятии. — Опять своими грязными делишками занимаешься? Ха-ха-ха! — раздался ее заливистый смех. — Ха-ха-ха!

Это была их давнишняя игра — в полицейского и преступника, в которую они играли с самого детства. С возрастом детская забава стала их старой фишкой, которая снова и снова заставляла обоих улыбаться и вспоминать о давно прошедших временах.

— Знаешь, Мариш, мне становится все труднее и труднее делать испуганный вид. Наш бизнес, как ты знаешь, уже более чем легальный, — улыбался отец, глядя на свою дочь. — Тем более, произошло кое-что, что, вообще, может все изменить, — улыбка исчезла с его лица, вернулось тяжелое, непроницаемое выражение, с которым всегда и ассоциировался Карпов. По всем признакам, он собирался говорить о чем-то очень серьезном, важном. — Собственно, по этому дела я и попросил тебя отложить твои сегодняшние занятия. Кстати, как продвигается учеба?

Девушка, постигавшая премудрости управления в одном из лучших вузов столицы, в ответ скорчила умильную мордочку. Мол, все случается — и хорошее, и не очень.

— Ладно, после об этом поговорим, — мужчина чуть мотнул головой, словно прогонял какую-то мысль. Девушка тут же присела рядом. Знала, что, когда отец дергает так головой, значит, хочет о чем-то поговорить. — Тут такое дело…

Карпов не сразу начал разговор, что девушке показалось довольно странным. Такое поведение, похожее на нерешительность, крайне было на него не похоже. Обычно, он рубил с плеча.

— Ко мне не так давно попало в руки одно средство… хм… препарат, будет точнее назвать его. Не кривись, Марина. Это не дурь, — буркнул он на дочь, когда та скривилась. Думала, что отец завел с ней разговор о каком-то новомодном наркотике. — Ты, вообще, об этом еще ничего не слышала, но, уверяю тебя, скоро обязательно услышишь. Как сказал Химоза, ты же знаешь его, этот препарат — будущее.

Девушка ждала, когда отец продолжит дальше. Пока ей понятно было лишь одно — речь не шла о наркотике, что было уже хорошо.

— Короче, это что-то вроде биологического стимулятора, который очень быстро «чистит» организм. Мы, Мариш, тут провели кое-какие тесты, и башка уже кругом идет. Средство очень быстро выводит из организма шлаки, всю возможную гадость. Органы латает. Кожа даже лучше становиться. Ещепрепарат конченных нариков на ноги поднимает. Он жрать начинают хотеть. Понимаешь меня?

Девушка неопределенно кивнула. Естественно, она представляла, что происходит с теми, кто долго принимает наркотики или с легких переходит на более тяжелые. Там желудок почти полностью атрофируется. Об аппетите, вообще, можно было забыть.

— На моих глазах препарат ввели одному утырку, что около месяце сидел на грязном синтетике, — Марина снова кивнула. Что такое «грязный синтетик», она тоже имела представление. Так на профессиональном сленге называли неочищенный синтетический наркотик, произведенный в кустарных условиях и просто «убивавший» внутренние органы человека. За неполный месяц такой синтетик мог превратить целого спортсмена в развалюху, едва передвигающую ноги. — я сам не поверил, что потом случилось! Из его тела куча какого-то дерьма вылилась, и он встал на ноги. Он даже соображать вроде что-то начал. Наш медик, пропустивший нарика через свой медицинский реаниматор, чуть в обморок не упал от результатов. Я его таким, вообще, никогда не видел. Он чуть не на колени упал передо мной, прося, чтобы я познакомил его с создателем препарата… Я тут пару доз препарат загнал за большие деньги паре аристократов. Знаешь, что они делают теперь. Берут десяток самой разной дури — герыча, фестиваля, крега, финила и долбятся, пока шары из глаз или пена из рта не полезет. Затем вводят мой препарат, и… все начинают по новой. Сутками так гудят. Ширнутся чем-то тяжелым — полечатся, потом еще ширнутся — вновь полечатся… Короче, конвейер удовольствий наладили.

У девушки в изумлении широко раскрылись глаза. Поверить не могла своим ушам. У них в руках оказалось, если верит отцы, охренительно эффективный медицинский стимулятор, а они его нарикам стали толкать. Дебилы!

— Пап, ты чего? — фыркнула она на отца. И столько в ее голосе прозвучало осуждения, что тот аж поперхнулся. — Тебе сейчас, вообще, с темы наркоты съезжать нужно. К черту их! Если все именно так, как ты говоришь, то нужно развивать темы омоложения. Вот где золотая жила! Представляешь, если этот препарат сможет хотя бы немного приблизиться к эффекту от исцеления? Б…ь, пап, а рынок косметических процедур?! Миллионы баб за тридцать, только спят и видят, чтобы освежить свою кожу и выглядеть чуть моложе! А папики с кошельками? Ты забыл про них? Охренеть, какие тут нарики?!

Было даже немного страшно наблюдать, как менялось лицо у Карпова. У него появлялись такие гримасы, что оторопь брала. Похоже, до него стало доходить, что за золотая рыбка попала ему в руки.

— У нас же есть собственная медицинская клиника, где ты своих быков после разборок латаешь, — возбужденно ерзая на месте, продолжала девушка. А как тут не ерзать? Тут открывались такие перспективы, что дух захватывал. — Гони оттуда все отребье в шею! Найми самых-самых докторов с медалями и престижными дипломами! Пусть они у тебя и станут продвигать этот препарат.

В принципе, схема, как и что делать дальше, уже вырисовывалась. Вариант с собственной клиникой, которую можно было бы презентовать, как суперсовременное заведение для особых клиентов, мог сработать на все сто процентов. Плюсом, договорились дочь с отцом, нужно было срочно основать научно-исследовательскую фирму с каким-нибудь очень броским и запоминающимся названием, которое и должны было стать разработчиком этого чудо-препарата. Ведь, такой препарат не мог появиться сам по себе или свалиться с неба. Чтобы стать по-настоящему популярным, вокруг него нужно было создать очень граомтную историю.

— …Кстати, Мариш, есть еще кое-что, о чем я хотел поговорить, — после всего этого заговорил Карпов, вставая с места и увлекая дочь к окну. — Человек, который и принес этот препарат, готов со мной работать. Мы договорились о лаборатории и производстве на моей территории и под мои контролем.

Девушка понимающе кивнула. Собственно, ей уже все было ясно. Работая на территории отца, этот человек становится полностью от него зависим. И как только вся необходимая технология производства станет известна Карпову, то ценность изобретателя опустится до самого нуля. От бедолаги просто избавятся, как от использованного презерватива. Однако, последующий разговор имел совсем иное продолжение, которое она никак не ожидала.

— Тронуть я его пока никак не могу. Больно уж фигура странная. Неясностей вокруг него куча. Рядом благородные крутятся. Тронуть такого может оказаться себе дороже, — задумчиво рассказывал мужчина. — Короче, свой человек мне около него нужен. Присмотреть за ним нужно. Женский взгляд будет очень даже, кстати.

Брови у Марины тут же взлетели вверх. Признаться, отец смог ее удивить. Неужели решил ее подложить по какого-то мужика? До этого трясся над ней, как над диковинным цветком. Отгонял от нее всех возможных и невозможных ухажеров, а теперь такое заявляет. Как говориться, ни херово девки пляшут, если снизу посмотреть.

— Ты чего, Мариш, совсем что ли? Глаза аж заблестели, — возмутился Карпов, когда до него дошло, что могла подумать девушка. — Это же пацан, подросток. Ему только шестнадцать лет. Маловат он для тебя, с твоими двадцатью… Словом, присмотр за ним нужен. Возьми его под колпак так, чтобы он и рыпнуться не смел. Ты же можешь. Вон, как вокруг тебя мужики на цырлах ходят. Ха-ха… А этот, вообще, потом слюни пускать должен…. Ха-ха-ха

— //-//-

Длинный бронированный лимузин осторожно свернул в переулок, еле своей тушей вписавшись в поворот. За ним, словно привязанный, следовал массивный джип, с хищно выступающим вперед мощным кенгурятником.

Когда им осталось чуть больше сотни метров вход в развлекательный центр тут же расцвел окрасился слепящей иллюминацией. В небо взлетели сотни фейерверков, в высоте с хлопком расцветавшие яркими цветами. Из широко распахнутых дверей клуба пританцовывая выбежали музыканты, сразу же заигравшие какую-то торжественную музыку.

— Вас встречают, Ваше Высочество, — повернулся к единственному пассажиру водитель. Может не пойдете? У вас ведь только что прошел сеанс у целителя. Отдохнуть бы лучше.

Сидевший в полумраке салона цесаревич кривился, разминая сустав на левой ноге. Эти проклятые боли, что последние несколько лет буквально разрывали его суставы, почти уже не исчезали. Регулярные сеансы у целителя помогали все хуже. Особо сложное органическое поражение, разводили они руками. Ничего хорошего не обещали и медики. Самое лучшее, что молодой человек слышал от них, — это необходимость постепенной замены едва ли не всех суставов. Паршивая это была болезнь, поражавшая лишь одаренных и разрушающая костные в первую очередь ткани. Самое плохое было в том, что лечить одаренного магией было далеко не так просто, как об этом думали простые люди. И без того насыщенные магией ткани одаренного нередко просто не принимали чужеродного вмешательства, воспринимая его как вторжение.

— Нехорошо получится, Юра. Это же друг детства пригласил на мальчишник. Нужно заглянуть, — парень поморщился, пытаясь подвигать ногой. Боль в колене так и не отпускала его. Благо, хоть чуть сникла, а то утром совсем невмоготу было.

— Поберечь бы вам себя, Ваше Высочество, — вздохнул водитель, с самого детства возивший цесаревича и поэтому иногда позволял себе некоторую неформальность в разговоре. — Совсем себя не бережете. Целыми днями по мероприятиям ездим: то на презентацию, то на открытие, то на заседание. Я, конечно, понимаю, фигура вы официальная и себе не принадлежите… Но поберечься нужно… Вам бы в баньку, попариться от души, а после полежать на сеновале.

Цесаревичу невесело усмехнулся.

— Не трави душу, Юра, — отмахнулся парень со вздохом, берясь за ручку двери автомобиля. Пора было выходить, а то они и так стояли слишком долго. — Никуда не денешься. Как цесаревичу мне приходится посещать разные мероприятия… Пойду я. Вон, Жека уже бежит.

Скрывая ноющую боль, цесаревич вышел из машины и сразу же попал в объятия закадычного друга. Крупный, медведеподобный блондин с громким хохотом облапил его, постукивая по спине ручищами. Дружище, похоже, уже принял: глаза блестели, болтал — не остановишь.

— Александр! Где ты так долго? Мы уже тут все успели попробовать… и всех! — подмигивая, заржал виновник праздника, намекая на веселую программу. — Я, как ты понимаешь, просто должен все попробовать, пока без колечка! Пошли, старина за мной. Сейчас ты окунешься в чудесный мир — мир похоти и разврата! — улыбался во весь рост товарищ, делая руками приглашающее движение. Мол, милости просим, Ваше Высочество. — Забудь, хоть на секунду, что ты цесаревич! Оторвётся…

Увлекаемый другом и галдящей вокруг них полураздетой стайкой длинноногих красоток, Александр вошёл в клуб, где сразу же попал в царство громкой музыки, ароматов шампанского и обнаженного женского тела. Судя по насыщенности клуба очаровательными фигуристыми красотками, товарищ пригласил сюда не одно и не два эскорт-агентства столицы. Все вокруг просто кишела соблазнительными округлостями, которые потели, пыхтели, колыхались.

В вип-зале, куда товарищ буквально втащил за собой цесаревича, тот оступился и едва не завалился на пол. К счастью, его успели схватить за руку.

— Что снова накатило? — вмиг протрезвевший Жека помог добраться товарищу до огромной софы, на которой уже полулежали две фигуристые девушки. — А ну брысь отсюда! — громко рявкнул здоровяк. — Совсем худо?

Цесаревич скривился. Похоже, он, действительно, не рассчитал свои силы. Ему нужно было немного отлежаться после процедур. Он же поперся сюда.

Боль волнами накатывала на него, заставляя едва не скрипеть костями. Казалось, каждый его сустав проворачивался вокруг своей оси, терся о другие кости. Жуткое было ощущение.

— Вот же бл…ь! — заметался Жека, до которого, наконец, дошло, что цесаревич, похоже, загибается. Больно уж сильно его корежило. Обычно сдержанный и молча терпевший боль парень извивался, как уж на раскаленной сковородке. — Черт! Где у тебя таблетки? Что там? Или звонить нужно?

Тут его мечущийся взгляд падает на неприметный медицинский дозатор, что лежал посреди стола, заваленного разнокалиберными бутылками, энергетиками, закусками.

— Мать твою! Реаниматор! — вскрикнул он, рванувшись за дозатором. Оказалось, сыворотке, которую местная «золотая» молодежь принимала, чтобы прийти в себя после наркоты, уже дали характерное название. Прозвали просто и незамысловато — Реаниматор, подчеркивая, что она едва ли не мертвых поднимала на ноги. — Потерпи, дружище! Потерпи! Сейчас…

Быстро приложил дозатор к шее цесаревича и нажал на кнопку. С легким шипением сыворотку впрыснуло в кровь.

— Потерпи… Сейчас полегчает…

Через пару секунд сведенное судорогой тело цесаревича, и правда, начало отпускать. С хрустом распрямились руки, ноги, позвоночник. На глазах стало выравниваться дыхание.

— … Жека… Что это такое? Дурь что ли? — едва шевелились искусанные в кровь губы цесаревича. —

— //-//-

Кодекс Ла Турна, первого интела человечества

Правило 32. Правильно расставляй приоритеты.

Комментарий эксперта (доктор философии Кельнского гуманитарного университета Ганс Рихтер II Маскин). В контексте особых способностей интелов правило являет собой не просто залог эффективной организации аналитического процесса ученого, а принцип наиболее результативного использования такого ценного ресурса человечества, как интелы. Нужно понимать, что для интела могут быть совершенно равноценны по научной ценности две задачи — расчет орбиты угрожающего космической станции астероида и причина внезапного исчезновения бурых водорослей в прибрежной полосе Атлантического океана. В его аксиологической системе координат в обоих случаях происходит приращение научного знания, то есть обе задачи имеют право на существование. Руководствуясь же пониманием обычного человека, мы несомненно признаем, что спасение космической станции гораздо более важной проблемой и требующей приоритетного к себе внимания. Именно с целью определения перечня глобальных проблем человечества, требующих первоочередного привлечения к их решению интелов, и было создано Международное агентство безопасного развития человеческой цивилизации.

— //-//-

Разговаривая со своим юристом, Карпов недовольно хмурил брови. Очень уж ему не нравилось, что предлагал тот.

— …Я вас уверяю, Артем Олегович, другого выхода просто нет. Вы начинаете очень большое дело, для которого любая негативная информация может быть губительной. Нужно выбрать: или вы продвигает ваш чудо-препарат через свою клинику, или толкает его вместе с наркотиками. Одно из двух.

Карпов скрипнул зубами. Он-то уже видел, как невероятно вырасту его доходы от дури и препарата. Продаваемые вместе, они бы дополняли друг друга, делая процесс получения удовольствий просто бесконечным. Кольнулся — получил кайф, принял препарат — снял неприятные ощущения. Красота…

— Проклятье! Дочь тоже самое говорила…, — пробурчал он. — Походу, придется завязывать с дурью.

Юрист, пожилой дядька с представительной бородкой, негромко кашлянул, привлекая внимание своего босса. Видимо, что-то добавить хотел.

— Чего ещё? — сквозь зубы спросил Карпов. Настроение у него стало совсем «не очень», почти близкое к «хреновому».

— Э-э… Артем Олегович, просто не продавать мало. По-хорошему, нужно, вообще, обрубить все связи с наркотиками. Я бы посоветовал ликвидировать всю сеть.

У Карпова даже глаза расширились от удивления. Ему только что предложили физически уничтожить всю его сеть распространителей наркотиков, которую он выстраивал больше пяти последних лет! Получается, все разборки и войны, что он вел за территорию, коту под хвост! Охренеть!

— Ты чё, сука, такое говоришь? Какие ещё на хрен советы? — вспыхнул он как порох. — Или это предсказания? Ты колдун что ли такое базарить?

Дядька мигом побелел, скорчился в своем кресле, даже руки поднял, защищая лицо. Не раз видел, чем могут закончиться подобные вспышки гнева у его босса.

— Я же этими самым руками всех гнид в районе передавил, чтобы под себя его подмять. А ты мне говоришь, что все бросить нужно! — ревел Карпов, даже не пытаясь успокоиться. В стекло даже увесистое пресс-папье запустил, чтобы хоть немного пар спустить.

Однако побушевав еще немного и отведя душу, босс все же пошел на попятную. Пришлось признать, что его новый имидж и торговля наркотиками несовместимы.

— Ладно, бумажная твоя душонка, — осушив стакан крепкого виски, вздохнул Карпов. — Я понял… От низовой сети придется избавиться… Зачистим, как следует. Не в первой…

— //-//-

Многие из тех, кто принимал Карпову Марину Артемовну за очередную избалованную большими деньгами силиконовую куклу с дырявыми мозгами, довольно быстро осознавали свою ошибку. Упорствующим же, особенно мажорам-нуворишам из торгового сословия их заблуждение с радостью и усердием объясняли охранники девушки.

К своим двадцати годам она уже имела за спиной весьма и весьма достойное домашнее образование, которое сейчас продолжала в одном из престижных столичных вузов. Обладала некоторым управленческим опытом: отец ей на шестнадцатилетние подарил сеть салонов красоты, за которые она и взялась со свойственным ей подростковым максимализмом и уверенностью. Наконец, вопреки мнению Карпова она посвящала немалое время занятиям боевыми искусствами. Тот, скрепя сердцем, обеспечил ей условия: купил целый спортивный зал, нанял едва ли не десяток спецов самого разного уровня. Словом, особа совсем не походила на папенькину дочку, а уж тем более на избалованную стерву. Скорее всего, подрастал еще один уверенный в себе хищник, наподобие самого Карпова, только более образованный, умный и, пожалуй, более циничный.

Поэтому к просьбе отца присмотреть за одним подростком она отнеслась очень ответственно. Правда, еще не до конца верила, что какой-то мальчишка мог создать такой удивительный препарат. Она продолжала подозревать какой-то обман или мошенничество, на которое по странному стечению обстоятельств мог попасть ее отец.

— И где наш кудесник? — с усмешкой спросила она у одного из охранников, высокого мужчины, габаритами напоминающего шкаф с антресолями. Карпов явно не поскупился на охрану, лично отобрав самых здоровых и с угрожающей внешностью. — Что-то никого подходящего я здесь не вижу… Стопе, неужели этот?

Охранник с совершенно невозмутимым видом снова показал ей на невысокого черноволосого парнишку, который с донельзя серьезным видом медленно обходил лабораторию их нового медицинского центра. Именно здесь и должен был, согласно задумке Карпова, производиться тот самый чудесный препарат.

— Хм, совсем доходной… На разводилу немного похож. Его точно проверили? — вновь усомнилась она в том, что стоявший в задумчивости у медицинского агрегата подросток является гениальным изобретателем. — Может все-таки ошибка?

Громила молча кивнул. Мол, все в порядке, проверили клиента вдоль и поперек. Никакой подставы нет.

— А давай-ка, его на сиськи проверим, Лёш, — вдруг усмехнулась Марина, подмигнув охраннику. Тот, не сразу «врубившись» в суть ее предложения, тоже хмыкнул. Идея оценить реакцию парня на женские прелести ему явно понравилась. — И смотри у меня, сам слюни не пуская! А то знаю я вас, кобелей! — мужчина успокаивающе развел руками, хотя глаза маслянисто заблестели. Предвкушал, что за представление сейчас увидит.

Девушка застыла у зеркальной стены-перегородки и быстрыми движениями произвела со своей одеждой нечто, выглядевшее весьма и весьма соблазнительно. Вроде было все в рамках приличия, но по мозгам било просто убийственно. Нужно было еще учитывать, что все это представление разыгрывалось для подростка, в крови которого бушевали гормоны. Да такому достаточно было просто обнаженную девичью коленку показать, чтобы у него все дыбом встало, как у мартовского кота.

Строгого покроя узкую темную юбку немного подтянула чуть выше талии, чтобы ее нижний край еще больше обнажил крепкие бедра. На белоснежной блузке, плотно обтягивавшей задорно торчавшую грудь, расстегнула верхнюю пуговицу. Затем, немного подумав, расстегнула следующую. Из сумочки достала очки с большими круглыми стеклами, иногда носимыми ею для солидности, и небрежно водрузила их на нос.

— Мать твою, Лёшик, сказала же не пускать слюни! — приглушенно зашипела она, когда заметила «раздевающий» ее взгляд охранника. — Что денег на шалав не хватает? Или в штанах тесно?

Мордоворот, прекрасно зная нрав девушки и, особенно, ее отца, стушевался. Девушка слов на ветер никогда не бросала, напоминая в этом своего отца. Если что-то обещала сделать, обязательно делала. Был слушок, что одному своему нагловатому ухажеру она маникюрными ножницами член отчекрыжила.

— Вот, теперь молодец, — с удовольствием рассматривая побледневшее лицо охранника, Марина нежно похлопала его ладошкой по щеке. — А сейчас, пошли смотреть представление…

Ухватив с одного из лабораторных столов тонкую стопку каких-то бумаг, она поцокала высокими каблучками по мраморному полу. Сглотнув внезапно вставший в пересохшем горле ком, мужчина пошел за ней.

Едва до парня, внимательно рассматривавшего очередной лабораторный аппарат, осталось несколько шагов, Карпова с испуганным вскриком бросает на пол пачку документов и следом падает сама. Причем делает это очень естественно и, самое главное, красиво. Ведь, важно не просто упасть мешком с картошкой, а упасть грациозно, сексуально. Удалось, что тут говорить.

Охранник при виде открывшейся его взгляду картины вновь сглотнул. В горле стояла такая сушь, какая бывает не после всякой пьянки. А посмотреть, и правда, было на что.

— Ой, какая я неловкая, — из выразительных девичьих глаз скатились пара слезинок. Лицо же приняло такой испуганно-нежный и одновременно жалостливый вид, что мужское сердце должно было просто разорваться от желания. — Все перепутала…

На парнишку, удивленно вскинувшего голову, с пола смотрело соблазнительное создание, недостижимая мечта любого подростка. Жалостливо хлопали реснички, испуганно смотрели огромные омуты зеленых глаз. Пышные волосы в беспорядке разошлись по плечам, создавая очень необычный притягательный эффект.

Еще убойнее по воздействию зрелище открывалось ниже. Очередная пуговка едва держалась, ворот блузки разошелся так широко, что открывал глазам вид на роскошные загорелые полушария. Грудь, едва сдерживаемая кружевным белым бюстгальтером, вот-вот готовилась вырваться наружу. Задравшаяся юбка, из-под которой выглядывали узорчатые края черных чулок, обещала такое, что просто дух захватывал. Какой нормальный мужчина устоит перед всем этим?

Девушка уже приготовилась презрительно рассмеяться, когда у парнишки взыграют гормоны и сработает рефлекс самца. Естественно, он не устоит против ее женских чар. Тем более неожиданным стало для нее случившееся дальше.

— Действительно, неловко получилось, Марина Артемовна, — фыркнул подросток, чуть-чуть поднимая уголки рта. Улыбка, правда, холодной получилась, нечеловеческой какой-то. — Я прекрасно видел в отражении монитора, как вы готовились к этому представлению. Не надо было так стараться, но мне понравилось… Особенно, чулки, — парень мазнул взглядом по ее ногам. — Очень сексуальные. Кстати, и грудь тоже…

В первые секунды у Карповой даже дышать не могла от охватившего ее возмущения. Прекрасное лицо красными пятнами сразу же пошло. Охренеть! Какой-то сопляк, непонятно откуда вылезший, так по ней прошелся?! Б…ь, да он поржал над ней! Каждое его слово, особенно про чулки и грудь, были самым настоящим издевательством!

— Что? Ты, б…ь, кого из себя строишь? — девушка резко изогнулась и одним движения встала на ноги. Такое очень просто проделать, если ты с детства занимаешься со спецами из имперского десанта. — Совсем страх потерял?! Не учили давно?!

Пожалуй, впервые после того случай со своим охреневшим ухажером, у Марины самым натуральным образом сорвало крышу. Давно ее так не доставали. Просто до ужаса обидно и язвительно получилось. Жутко захотелось в кровь разбить рожу этого пацана! Чтобы с хрустом кулаки врезались в его тело! Чтобы тот хрюкал и рыдал от боли!

— Ха! — резко выдохнула девушка, занося руку. Прямой удар, особенно, в такой близости от противника, в принципе, не отразим. Таким ударом запросто ломают кости, разрывают внутренние органы.

К ее удивлению парень с легкостью уклонился от удара. Вроде бы только что стоял перед ней, но через мгновение был уже с боку от нее.

Не останавливаясь, с развороту она ударила локтем, точнее попыталась ударить. Локоть, которым она на татами вколачивала в стены своим спарринг-партнёров, опять ушел в пустоту. Противника там уже не было.

— Мимо, Марина Артемовн…

На послышавшийся из-за спины ненавистный голос девушка лягнула ногой. И вновь классический отлично поставленный удар не нашел своей цели. Продемонстрировав великолепную растяжку, она встала на место и, возбужденно дыша, стала искать парня.

— Олег, твою мать, что встал как столб?! Тебя на какой хер отец ко мне приставил? Чтобы ходить за мной и на мою задницу пялиться? — с налившими кровью глазами, Марина заорала на стоявшего в стороне охранника. — Придержи-ка этого урода!

Оставить все, как есть, она никак не могла. Это же было настоящее оскорбление.

— Сделаю, — буркнул мужчина.

После медведем попер на парнишку, застывшего в паре шагов от них. Его массивная фигура была тяжелой, угловатой. От нее никак не ожидалось скорости. Только это было обманчивое впечатление. При своих внушительных габаритах Олег обладал и нехилой скоростью, что сразу же и продемонстрировал.

Через мгновение охранник рванул вперед, сразу же нанося сдвоенные удары руками. Скорость была просто сумасшедшая. Казалось, вот и все. Сейчас кулаками парнишку просто вобьют в стену лаборатории.

— А-а-й!

Вдруг раздался громкий хлопок, затем отвратительный хруст. И вот уже мордоворот с сереющим на глазах лицом уже вжимается в стену и баюкает свою руку от боли.

— Не надо больше так делать, прошу вас, — умоляюще сложил перед собой руки совершенно невредимый подросток, глядя на Карпову. — Будет только хуже. И, вообще разве отец не говорил вам, что меня не пинать нужно, а холить и лелеять… Хватит этих игр. Хватит мериться, кто круче. Давайте лучше делом займёмся.

— //-//-

Александр сразу понял, что что-то эдакое сейчас произойдет. Ведь, все это он уже просчитывал и давно уже ждал. Ведь, не мог Карпов, дав ему в руки такую лабораторию и десятки килограмм ценных минералов, отправить его в «свободный полет». Он просто обязан был приставить к нему своего человека, который бы присмотрел за «хозяйским добром». И не удивительно, что этим человеком оказалась его дочь. Естественно, родной кровинушке доверия больше всего. А вот того, что произошло дальше, парень сразу и не ожидал: великовозрастная девица попыталась его через свои прелести проверить. На «слабо», похоже, проверяла. Ведь, не втюрилась же она в него с первого взгляда. Естественно, проверка.

— Эх, Мариночка Артёмовна, прямо за дурачка меня держишь, — едва не ржал он, наблюдая за ней в отражении монитора.

Деваха, прямо артистка, в самом деле. Парой движений из себя секс-бомбу сделала! Волшебство просто какое-то! Надо признать, он чуть не клюнул.

— Ну-ну, Мариночка… Посмотрим, что дальше учудишь, — шептал парень, следя за идущей к нему девушкой.

И та, действительно, учудила. Взяла, и очень натурально поскользнулась. Блеснула на весь свет брендовые нижним бельем и развалилась в позе испуганной невинности. Мол, вот я, вся такая неловкая красотка, пожалейте меня!

Собственно, Александр не оценил всего этого представления. Взыграло, знаете ли. А кому понравиться, когда из тебя в открытую идиота делают? Совсем что ли охренели? Он что повод давал? Вот, все эти эмоции он и высказал…

А реакция у девушки на его слова оказалась совсем уж дикая. Не типичная. Никак он такого не ожидал.

Деваха вдруг резко возбудилась. В бешенство впала, и начала махать руками и ногами, на удивление сильно и точно.

— Мимо, Марина Артемовн…, — ее новая атака оказалась на удивление неожиданной, а удары молниеносными. Еле-еле успел среагировать. Если бы не его новые способности, появившиеся после введения сыворотки, быть бы ему битым.

А вот со здоровяком, ее охранником, он, напротив, легко справился. То, конечно, был быстр, но слишком массивен. Много на нем было «дурного» мяса, которое мешало и сковывало движения.

Парень сначала чуть сместился с направления атаки, пропуская сдвоенный удар кулаками-кувалдами со стороны противника. После взял его на болевой, благо прекрасно знал всю биомеханику человека. Немного дёрнул и с хрустом сломал, чтобы неповадно было.

— Не советую даже пытаться. Хуже только будет, — Александр серьезно посмотрел на девушку. Охранника уже можно было не брать в счет. От болевого шока тот скрючился и постанывал. Говорит нужно было только с этой очаровательной фурией. — Хватит меняться, кто круче. У нас полно дел. Кстати, тебе отец не говорил, что меня даже пальцем трогать нельзя. Я ценный кадр… Очень ценный… Дошло? Или Артему Олеговичу позвонить, чтобы мозги вправил?

Проняло вроде ее. Напряглась. Опухшую нижнюю губу прикусила и медленно головой мотает. Мол, не нужно никому звонить, все поняла.

— Вот и ладно. Теперь можно делом занятия… Кстати, у этого здоровяка открытый перелом. Нужно заняться им, — Александр кивнул на охранника, корчившегося у стены. — Ая займусь ревизией оборудования. Навезли вроде много всего…

Парень отвернулся от своих нежданных противников, и снова начал изучать установленные в лаборатории агрегаты и аппараты. Ему нужно было как можно быстрее понять, на что он может рассчитывать из оборудования. Нутром чуял, что очень скоро ему будет жарко, им займутся всерьёз.

— Времени почти не остаётся, — шептал он, остро ощущая нарастающую угрозу. — Кольцо вокруг меня сжимается все быстрее и сильнее. Все расчеты говорят об этом. Ошибки быть не может… И мне, однозначно, понадобиться что-то получше чем стальные мышцы. Ибо за мной придут уже не тупые быки, а маги. А этих кулаками не остановишь…

В загашнике у Александра было еще немало всякого рода необычных придумок из будущего для своей безопасности, изготовлением которых он и думал заняться. Лаборатория, предоставленная Карповым для производства чудодейственной сыворотки, пришлась как нельзя кстати.

Перво-наперво, решил парень, нужно будет наладить выпуск сыворотки с ослабленными свойствами так, что никто и «носа не подточил». На местных его новый препарат будет все равно оказывать довольно сильное воздействие, стимулируя организм человека к освобождению от шлаков. По подсчетам Александра, его препарат даже в таком качестве будет «на головы» выше по эффективности любого местного «мобилизующего» средства.

Одновременно ему нужно заниматься и повышением своей безопасностью. Если продолжать принимать свой же препарат в стимулирующих организм целях, то ему можно будет внедрить в свое тело пару-тройку имплантов первого, а может и второго класса. Его организм после первого приема сыворотки уже прошел адаптацию: укрепились кости, мышцы. Теперь смело можно было заняться легкой гиборгизацией. Из первого класса на местном оборудовании можно будет произвести, как минимум, имплант, повышающий скорость прохождение импульсов в нервных волокнах. Тогда его реакция возрастет многократно, по сравнению с нынешним уровнем.

Если повезет, то удастся изготовить и базовый имплант второго класса, ускоряющий регенерацию. Правда, надежды на последнее было не очень много. Местные технологии были слишком убогими: в направлении производства поддерживающих человеческое тело имплантов достигнуто крайне мало.

— Вроде бы много всего, но очень убого, — вздохнул парень, заканчивая обход лаборатории. Казалось бы, перечень и спектр закупленных Карповым лабораторных комплексом и медицинских агрегатов впечатлял с точки зрения достижений местной науки. Но на его взгляд, все это было слишком убогим: медленным, простым, несовершенным. — Как жаль, что у меня мало времени. Можно было бы кое-что из агрегатов сконструировать самому…

— //-//-

Шкафоподобный мужчина с бандитским лицом едва не снес с петель дверь приемной главы компании «Медиатекс». Влетел внутрь огромного кабинета, встал как вкопанный, и стал вертеть лысой башкой в поисках боса.

— Босс! — вспотевший с багровым лицом он выглядел так, словно за ним гнались. — Босс, у нас охрененная проблема! Босс, вы у себя?

Его ищущий взгляд обратился в дальнюю сторону кабинета, где через искусно встроенную в стену дверь можно было попасть в ещё одно довольно просторное помещение. Оно было изолировано специальными панелями и часто использовалось главой для разного рода утех.

— Босс, говорю, проблема! — в голосе главы службы безопасности уже слышалась паника, что было более чем удивительно. Ведь, за этим мордоворотов с лицом убийцы тянулась слава, вообще, непрошибаемого человека. Считалось, что легче напугать взбесившегося носорога, чем его. — Босс, я войду?

Едва он сделал шаг в сторону двери, как та резко распахнулась и за ней показалась обнаженная фигура. Тут же послышался какой-то непонятный шум вслед за которым из тайной комнаты вышла девушка. Прикрытая лишь длинными волосами, она мутными глазами оглядела мордоворота, а затем, обойдя его направилась к выходу. Тот, не выдержав зрелища задорно подпрыгивающей перед глазами соблазнительной груди, обернулся вслед.

— Ты, б…ь, мудак, такой кайф обломал! — следом вышел сам Киржа с чувством почесывавший промежность. — Сколько раз вам дебилам было сказано, что, когда я отдыхаю, меня не трогать! Глухой что ли?!

Начальник службы безопасности тут же вытянулся перед генеральным директором. «Морду лица» даже каменную сделал, чтобы лишний раз босса не злить.

— Б…ь, дуб и есть дуб! — махнул на него рукой парень, запахнув длинный халат и усевшись в своей кресло. — Чего там орал? Случилось чего? Совсем без меня работать не можете. Оставил вас на долбанный час. Распустил вас мой батя…

Мордоворот тут же положил перед ним черную кожаную папку, на которой был изображен золотым тиснением логотип корпорации «Медиатекс».

— Чего там? Опять на нас какая-то дрянь в суд подала? Вот же уроды, бывшие работнички! Точно батю был не прав. Развел здесь какую-то херню, — «с полоборота завелся» Киржа, явно вспоминая череду последних судебных разбирательств со своими уволенными работниками. Тем, видите ли, не понравилось, что он решил увеличить продолжительность рабочего дня с сохранением прежней заработной оплаты. — В край охренели.

Дождавшись, когда босс чуть выпустит пар, начальник службы безопасности начал рассказывать:

— Тут другое дело, босс… Гм…, - на несколько мгновений мордоворот замялся, что было для него несколько странно. Ведь, состояние смущения для него было не знакомо от слова «совсем». — Это по поводу того парнишки, на которого мы досье собираем. Соколов, … Максим.

Киржа, наливая себе воды в бокал, кивнул. Еще бы он не помнил про этого субъекта. Его же матушка «клеилась» к его бате и «нагрела» корпорацию на немалые деньги. Сейчас же корпоративные юристы «рыли носом землю», чтобы «закопать» эту поганую семейку в долги по самые уши.

— Нам удалось добыть биологический материал этого Соколова, который был тут же отправлен в нашу лабораторию. Думали проверить парня на наркотики. Вдруг он дурь принимает, тогда можно было его и по этой части прижать, — мордоворот продолжал, то и дело показывая на лежавшую на столе папку, словно в подтверждение своих слов. — Его прогнали по всем маркерам, босс…

— Б…ь! — хлопнул бокалом по стула Киржа, которого всегда раздражили долгие прелюдии. — Что ты тянешь вола за яйца? Самую суть давай! Нашли дурь? Теперь можно его мамашу через него прижать? Так?

— Босс, судя по генетической экспертизе, Максим Соколов ваш сводный брат по батюшке, — тут же выпалил глава службы безопасности.

Бокал, который вертел Киржа в руке, тут же отправился в полет. Ударившись о противоположную стену, отделанную красным деревом, он красиво разлетелся веером сверкающих осколков.

— Хр-р, — захрипел Киржа, впадая в тихое бешенство. Больно уж часто такие резкие перепады настроения стали с ним случаться. — Твою-то мать! Что, вообще, здесь происходит! Батя, ты, вообще, ох…л?

В сторону висевшего на стене портрета моложавого мужчины с тщательно уложенной седой гривой волос полетело массивное пресс-папье из поделочного камня.

— Работникам свое хайло давал без спроса открывать! Трахал всех подряд! Бабло без счета раздавал своим шлюхам! Теперь еще и ублюдка прижил?! — орал парень, брызжа слюной. — Может мне еще и наследство ему выделить? Долю в корпорации?

Начальник службы безопасности при этих словах поморщился. Слишком уж в кон они пришлись. Он, словно специально, посоветовался с одним юристом по все этой ситуации, естественно, не называя никаких имен. И получилось весьма нехорошая для них всех картина. Этот никому неизвестный пацан, ставший у Киржы занозой в заднице, реально мог претендовать на определенную долю в компании. Согласно, одному из имперских законов незаконорожденные, признанные биологическим отцом, могли наследовать имущество наравне с остальными наследниками. Оставался вопрос, а был ли Максим Соколов признан бывшим генеральным директором корпорации.

— Ты какого хрена стоишь и молчишь? — Киржа уже замахнулся бутылкой минералки, чтобы бросить. — Я тебе, б…ь, за что деньги плачу? Нас же реально могут засудить, если эти нищеброды найдут хорошего юриста. А он обязательно найдется, можно не сомневаться. Как только вся история всплывет, к ним, словно собачки, прибегут со всех столичных адвокатских контор. Эти гиены на лапках танцевать вокруг них будут, вымаливая контракт! Ну? Что делать?!

Мужчина молча посмотрел на парня и сделал пальцем характерное рубящее движение. Предлагал радикально решить вопрос, потому что ничто другое не могло гарантировать нужный результат.

— Может заплатить? — сомневался еще Киржа. Он, конечно, не был белоручкой и за ним водилось немало самых разных грешков, но мозги свои он еще не полностью пропил и скурил. Опасность еще чуял.

Начальник службы безопасности отрицательно мотнул головой.

— Бесполезно, босс. Кто в здравом уме возьмет малую дольку, если можно отхватить весь куш? — напомнил он прописную истину в их мире, на что Киржа, соглашаясь, кивнул.

— Хорошо, действуй, — все же решился Киржа. — Когда сделаешь, получишь пол процента акций корпорации и станешь управляющим директором одного из департаментов. Будешь плевать в потолок и получать охренительное бабло. Иди.

— //-//-

Проводится очередная силовая спецоперация, решили жители 2-Бис района столицы, когда посреди глубокой ночи их разбудил жуткий вой полицейских сирен. Исходя из опыта и по укоренившейся привычке они тут же опускали плотные жалюзи на окнах. Даже в мыслях не держали идею подойти к окну и полюбопытствовать. Прекрасно знали, что излишнее любопытство могло и жизни стоить. Полицейский спецназ в ходе операций мог ненароком и шарахнуть по мелькнувшей в проеме фигуре, приняв ее за цель.

Правда, любопытствовавшие жители, а такие естественно были, заметили кое-что очень интересное во всей этой спецоперации. Самое необычное было в том, что все это происходило в знаменитом развлекательном клубе «Купол». В том самом клубе, куда на пушечный выстрел не подпускали обычных жителей города, и который всегда был охраняемой и особо закрытой территорией. Каких только легенд местные не складывали о творящемся там. Рассказывали об умопомрачительных развлечениях аристократов, об извращенных оргиях, об употреблении всех мыслимых и немыслимых «веселящих» препаратов.

И вот полицейские бронеавтомобили, больше напоминавшие модификации своих военных собратьев, оцепили все дороги, ведущие из целого квартала. Башни с крупнокалиберными пулеметами броневиков развернулись в сторону клуба, чтобы шквалом свинца встретить любой автомобиль. Тут же развернулись усиленные блокпосты из бойцов в тяжелом обмундировании, делавшем их похожих на вставших на задние лапы неуклюжих жуков.

В небе контролировали ситуацию военные геликоптеры, заливавшие ярким светом прожекторов каждый сантиметр дорог и крыш домов. На все высотки, с которых был хороший обзор на здание клуба, сбросили десантные группы со снайперскими парами. Последние тут же приступали к оборудованию огневых позиций, чтобы немедленно приступить к работе.

Но основное действо все же разворачивалось внизу, на площади перед клубом, все еще забитой премиальными автомобилями молодых аристократов. Сами они, еще ничего не подозревая, продолжали роиться у входа в здание: то входили, то выходили. Громко гремело музыка, раздавались хохот, веселые выкрики. Кто-то газовал сидя за рулем своего спортбайка, что едва сдерживался от мощи скрытого под капотом движка.

Все изменилось в один момент!

Из-за поворота неожиданно резко вырулил массивный бронеавтомобиль с эмблемой столичных сил специального назначения. Издал оглушительный сигнал, зажег «люстру» и лихо стартанул вперед.

Тяжеленная машина даже не заметила припаркованных у клуба умопомрачительно дорогих мобилей, со скрежетом металла и хрустом сверхпрочного пластика давя их, как тараканов. Жалобно воя тревожными голосами сигнализаций, они на глазах изумленных аристократов превращались в груду покореженного железа.

Едва бронеавтомобиль остановился, как из него посыпались бойцы в штурмовой экипировке. В подвижных экзоселетах они с легкостью перепрыгивали через разбитые в хлам автомобили, блокирую все входы и выходы с площадки.

Последним вышел высокий мужчина в строгом темном кителе с шевроном службы имперской безопасности. В свете фар сверкнуло серебро майорских погон на его плечах. Ни единая мышца не дрогнула на его каменном лице, когда она прошелся взглядом по лежащему металлолому и ошалевшим молодым аристократам.

— Господа, здесь проводится спецоперация службы имперской безопасности. Всем построиться в одну шеренгу у стены и предъявить идентификационный код, — хриплым голосом произнес майор, смотря так, что даже мысли не возникало не подчиниться. — Повторяю…

Хотя, всегда находился какой-то великовозрастный юный дурак, что мнил себя пупом земли. Нашелся такой и здесь. Со смачным плевком из кучкующей толпы молодежи вышел длинный, как жердь, парень с наглым и вечно недовольным лицом. Его волосы неестественно серебряного цвета, казавшиеся из-за игры света живыми, опускались до самых плеч. Даже не вытащив руки из карманов роскошного костюма, он лениво подошел к майору и с вызовом уставился тому в глаза.

— Майор, ты че, совсем ошалел такое творить? Не видишь, кто здесь отдыхает? Глаза разуй! — презрительно растягивал он слова, цедя и так, словно ему даже противно разговаривать с собеседником. — Ты конкретно попал, майор! Мой отец князь Воротынский! Я Воротынский! Во-ро-тын-ский! Мой батя князь Воротынский, голова Боярской Думы! — нагло прямо в лицо майора ухмылялся юнец, прекрасно понимая, что его никто и пальцем не посмеет тронуть. Кто в здравом уме решит связываться с отпрыском самого Воротынского? Правильно, никто. Даже сама эта идея кажется абсурдной. — Он же тебя в бараний рог скрутит! Прихлопнет, как таракана! Ха-ха-ха.

Выдав все это, аристократ развернулся и лихо подмигнул смотревшим на него друзьям. Мол, смотрите, как я его в порошок сотру. Ноги мне ещё целовать будет, прося прошение. Те, естественно, подхихикивали, отвечая ему понимающими взглядами.

— Че зыркаешь, майор? Убирай своих солдатиков и валите туда, откуда пришли! — оттопыривая нижнюю губы, фыркнул он. — Пока я не решил иск тебе всучить за наши машины…

Из-за его спины раздался довольный хохот. Кто-то вытащил дорогие коммуникаторы и снимал происходящее, тут же выкладывая все это в сеть. Умора получалась: княжич «опускал» целого майора безопасности! Видео сразу же рвануло в топы!

Молчавший все это время, безопасное даже позу не сменил. Скала скалой. Из такого гвозди можно делать и их потом в камень вбивать. Невероятной выдержки человек.

— Мне насрать, кто ты и кто твой отец, — вдруг произнес он в полной тишине, и улыбка чуть тронула его губы.

У княжича глаза округлились от удивления. Рот раскрылся, но так и не издал ни звука. Охренел, ни мало, ни много.

— Вся эта территория волей императора объявляется выморочной на время проведения спецоперации, — веско продолжил майор. — Здесь перестают действовать законы империи, и вся власть возлагается на руководителя специальной операцией…

Тут майор сделал небольшую паузу и широко улыбнулся.

— А операцией руковожу я, как ты, сосунок, догадался…

Княжич при этих словах даже сбледнул с лица. Похоже, до него доходить стало, в какой переплет он попал. Ведь, выморочная территория в этом контексте означала установление весьма и весьма необычной административной и уголовно-процессуальной ситуации, в рамках которой приостанавливалось действие, вообще, всех законов империи. Разрешалось соответствующим службам несоблюдение любых преимущество любых сословий, в том числе и относящихся к особым привилегированным сословиям. Поговаривали, что в таком случае даже статус члена императорской фамилии не мог служить иммунитетом. А что тогда говорить о княжеском состоянии. Тьфу, и растереть.

— Быстро встал к стене вместе со всеми! Бегом! Все бегом к стенке! — майор, угрожающе оскалившись, резко выхватил из кобуры автоматический пистолет и сделал несколько выстрелов над головами юнцов. Те, заорав, как безумные, понеслись к стене в которую тут же начали вжиматься, словно она была их последней надеждой. — Приготовить ваши идентификационные коды для считывания! При неповиновении законным требованиям будем применять силу! Лейтенант!

Лейтенант, вышедший из-а броневика, оказался просто огромным. Броня вместе с экзоскелетом делали его и без того крупную фигуру просто гигантской.

— Руки вытянуть! Быстро! — рявкал гигант, усиленный автоматикой голосом. — Первый! Михаил Петрович Осипов, баронет, одаренный третьей категории, огонь! — он провел сканером по руке первого юнца, невысокого болезненного вида блондина, со страхом глядевшего на лейтенанта. — Второй! Игорь Александрович Йоффе-Третий, граф, одаренный третьей категории, воздух! Третий! Третий руку!

Полный брюнет с уморительно оттопыренными ушами непонимающе мотал головой. Под кайфом, похоже, был. Лейтенант с силой дернул его руку, вытягивая ее в сторону.

— Виктор Макарович Миронов-Задунайский, баронет, одаренный третьей категории, огонь! В сторону! В сторону, я сказал! — обдолбанного парня оттолкнули, отчего тот врезался в стену. — Следующий! Быстро! Антон Эдуардович Голицын, княжич, одаренный третей категории, вода!

За неполные пятнадцать минут лейтенант успел идентифицировать больше двадцати человек, которых задержали возле и внутри клуба.

— А теперь внимательно слушаем меня! — майор замер перед строем молодых аристократов, буравя взглядом одного за другим, одного за другим. — Мне от вас нужен ответ всего лишь на один вопрос. Всего лишь ответ на один единственный вопрос, — повторил мужчина еще раз, выделив голосом слово «единственный». — Ответите, и все снова станет, как прежде. Вы вернетесь в клуб и будете, как обычно, развлекаться там до самого утра. Но…

В воздухе повисла небольшая, но весьма напряженная пауза. Майор поднял вверх указательный палец, призывая всех очень серьезно отнестись к следующим его словам.

— Если кто-то из вас возомнит о себе невесть что и утаит нужную мне информацию, то очень сильно пожалеет об этом, — он вновь вынул из кобуры пистолет и медленно клацнул затвором. — Очень сильно пожалеет. Итак, вопрос… Кто слышал о новом препарате, которому здесь дали наименование «Реаниматор»?

Мужчина медленно пошел мимо стоявших аристократов, всматриваясь в их лица. Большинство недоуменно таращили глаза, явно первый раз слыша это название. Лишь пара юнцов в этот момент весьма характерно переглянулись. Определенно, что-то знали о препарате.

— Вы двое остались, а остальные пошли вон отсюда! — офицер ткнул пальцами в обоих парней, тут же вздрогнувших при этом. — Так… Станислав Воротынский и Игорь Йоффе-Третий, княжичи… И кто мне ответит на мой очень простой вопрос?

Воротынского еще никак не отпускало. «Бычился» и бросал на майора гневные взгляды. Это явно будет молчать, пока на него, как следует не надавишь. А давить на такую персону офицеру, к сожалению, было не с руки, хотя вслух он и говорил обратное. Слишком уж серьезными могли быть потом последствия. Второй же аристократ — Игорь Йоффе-Третий явно был слабаком, готовым вот-вот «расколоться».

— Хорошо, очень хорошо, — зловеще улыбнулся майор, вплотную подходя к Йоффе-Третьему. Вытащенный пистолет поднес к его голове и несколько раз ее легонько коснулся. От каждого такого прикосновения юнец вздрагивал всем телом, едва не валясь с ног. — Тогда перейдем к другим методам…

Не понадобилось. Княжич все же не выдержал.

— Стойте, стойте, во имя всего святого! — визгливо закричал он, отмахиваясь от приставленного к его голове пистолета. — Стойте! Я все скажу! Все скажу! Не стреляйте! Пожалуйста!

Пистолет исчез в кобуре, а майор активировал видеозапись на коммуникаторе, приготовившись все тщательным образом фиксировать.

— …Я слышал про «Реаниматор», — с испугом косясь на офицера, продолжал парень. — Про него много чего рассказывали такого, что не сразу и разберешь, где правда, а где нет. Болтали, что самого последнего нарика, убитого дурью, может за пару минут на ноги поставить. А если его во время ломки принять, то сразу же как новенький становишься… Я и сам попробовать хотел, а то после некоторых вечеринок сутками пластом лежал. Из меня из всех дырок дерьмо шло… Только бешеные деньги за Реаниматор просили. А у меня в последнее время с деньгами было не очень. Вдобавок, еще достать было сложно. У простого пушера на улице такого точно не было… А со мной точно ничего не будет? — прервавшись, с надеждой спросил он. — Точно?

Недовольный задержкой, майор мотнул головой. Мол, не бойся, рассказывай дальше.

— … Только почти неделю уже, как все затихло. У нас народ уже все точки обошел. Такое баблишко предлагают за препарат, что закачаешься, — продолжил рассказывать юнец, уже не так трясясь как раньше. Похоже, слова майора его чуть успокоили. — Вообще, ни одного пушера больше Реаниматора нет. Болтают, что товар этот доставали втихаря с одной военной лаборатории, где для спецвойск сыворотку жизни разрабатывали. Мол, первоначально именно так Реаниматор называли, так как он мог даже смертельно раненного солдата на ноги поставить…

Через некоторое время Йоффе-Третий замолчал, выдав все, что знал. К сожалению, ни сам препарат, ни источник его распространения так и не удалось идентифицировать. В клуб его приносил один из мелких аристократов, какой-то барончик из Сибири, разбогатевший в последнее время странным образом. Только этот тип в последние дни не появлялся в клубе и не отвечал на вызовы. В съемном пентхаусе, где он неоднократно закатывал умопомрачительные вечеринки, его тоже не видели. Пропал, словно его и не было никогда.

— //-//-

Вальяжно развалившийся в кресле генерал, глава одного из районных управлений полиции, неспешно пил свой утренний кофе. Он смаковал буквально каждый глоток крепкого ароматного напитка. Отхлебывал и откидывался на спинку кресла, чтобы медленно проглотить глоток.

— Хорош, собака, — протянул мужчина, чувствуя, как проходит сонливость, а тело наполняется бодростью. — Хорош…

Вновь откинулся в кресло и закрыл глаза. Шумно вдохнул воздух и также громко выдохнул. На круглом румяном лице заиграла довольная улыбка. Жизнь, явно, была хороша, что подтверждал и этот только что начавшийся день. Эта мысль прямо таки читалась на его лице.

— Да, хорошо…

И в это самое мгновение раздался весьма странный звук, напоминавший трель звонка коммуникатора. Только у него был совершенно другой звонок.

— Что это ещё такое?

Генерал все равно потянулся к коммуникатору. Тот, действительно, молчал, не издавая ни звука.

— Не пойму…

Звук, кажется, раздавался из недр его огромного стола из мореного дуба. Только, почему? Ведь там ничего не было, за исключением…

— Какого хрена? Ведь это же…

Генерала вдруг пробил холодный пот, хотя в кабинете была весьма прохладная температура. Мгновенно белоснежная рубашка взмокла. Ведь, звонил «левый» коммуникатор, который использовался им лишь для звонков одному серьезному человеку из безов в центральном аппарате. Ему генерал регулярно «заносил» кое-какие средства, получаемые с районных предприятий.

— Точно, — вытащив, коммуникатор убедился мужчина. Звонок шел с того самого номера. Ворот рубашки внезапно так сдавил шею, что дышать стало трудно. — Что ему еще нужно… Да, слушаю, — едва пересилил себя, чтобы голос не выдал его панику. — Кхе, слышаю.

После недолгого молчания трубка ответила.

— Что, обосрался, генерал? — вопрос вроде был глумливым по содержанию, но в тоне голоса говорившего не было ни капли веселья. Тревога сквозило так, что чувствовалось даже через коммуникатор. — Тогда правильно сделал. Можешь даже трусы не менять. Видимо, такое еще не раз случится. Проблема у тебя…

У генерал сердце совсем в пятки ушло. Если уж такие люди говорили о проблеме, значит ее масштаб на его собственном, районном, уровне мог быть просто громадным. Что же могло случиться? Он судорожно начал перебирать «косяки» последних дней, которые могли вызвать что-то серьезное на самом верху. Ничего, совсем ничего не приходило на ум. За весь год не было ни каких значимых происшествий, способных было вызвать гнев высокого начальства. Мелочей хватало, а крупного не было и в помине. Просто ничего.

— У нас спецы из управление «К» уже сутки на ушах стоят. Слышал, что в Куполе рейд был? Слышал, естественно, — генерал тут же кивнул голосу говорившего, словно тот мог увидеть его реакцию. — Мне тут птичка нашептала, что скоро группа переместиться в твой район и будет его отрабатывать. Вроде, ищут источник распространения какого-то препарата, необычной дури, кажется. Все засекречено, и другой информации пока нет. Известно лишь то, что лично Его Величество следит за ходом операции. Ты что-нибудь слышал об этом? Ведь, район твой и ты там каждого урода-барыгу знаешь. Было что-то странное в последние недели?

Генерал снова яростно мотнул головой. Мол, ничего не было, все в полном порядке. Правда, внутри него все же шевельнулся червячок сомнения. Что-то необычное, связанное с наркотиками, действительно, он слышал не так давно.

Трубка коммуникатора замерла у его уха.

— Ну? — нетерпеливо раздалось оттуда.

А генерал словно ничего не слышал. Самым натуральным образом отключился от всего, потому что продолжал судорожно «копаться» в своей памяти. Нужная информация, как назло, все время ускользала от него, напоминая скользкого, все время норовящего выскользнуть из рук, угря.

— Есть! — вдруг вспомнил генерал, когда и где слышал о необычном препарате. — Б…ь, Карпов!

— Какой еще Карпов?! Ты, с кем там, вообще, разговариваешь? — ничего не понимавший собеседник был явно раздражен. — Что там у тебя происходит, черт побери?

Генерал снова и снова склонял на все лады имя местного теневого хозяина, с которым и ему самому нередко приходилось сталкиваться. Ведь, Карпов уже давным давно перерос уровень обычного преступного авторитета, «державшего» район. Сегодня это был более чем успешный бизнесмен с более чем десятком весьма крупных активов в нескольких секторах экономики, связанных с реальным сектором и сферой услуг. От всего нелегально он довольно успешно открещивается, хотя есть мнение, что непрерывный приток наркотиков, особенно, синтетиков высокого качества, дело руки именно его людей.

Мужчина вспомнил, как один из его замом примерно неделю назад упомянул Карпова и какой-то новый сверхэффективный то ли стимулятор, то ли наркотический релаксатор. Мол, пушеры, связанные с Карповым, по своим особым клиентам пустили весть о совершенно убойном препарате, с котором ничего не сравниться. При этом выставили такую цену, что никто к ней даже подступиться не мог.

— Кажется, я понял, с чем это все связано…, - наконец, вышел на связь генерал, поднимая коммуникатор. — Я сейчас начну решать этот вопрос… Я не забуду про этот звонок.

— //-//-

Гимназия. Только-только закончилось одно из занятий. Деловитая тишина в коридорах сменилась веселой беготней гимназистов помладше и степенной ходьбой средних и старших курсов.

— Кажется, сбоит 26 G-сенсор, — Михаил, дядя Александра, осторожно огибая шумную компанию гимназистов, подошёл к очередному техническому шкафчику. Несколько раз провел вокруг него тестером и, услышав характерный треск, удовлетворённо хмыкнул. Дававший засветку сенсор должен был быть где-то здесь. Осталось лишь снять крышку технического шкафчика и убедиться в этом. — Вот и проблема… Хорошо, а то думал что возить буду до самого вечера.

Он, конечно, числился уборщиком, точнее старшим сотрудником сервисной службы и не должен был иметь никакого отношения к проверке системы контроля за магическим фоном в гимназии. Только проблема с сенсорами была у них традиционной и хорошо известной всем сотрудникам, без исключения. Приборы «летели» с завидной регулярностью, что впрочем не было удивительным. Ведь, в гимназии подавляющее большинство учащихся были одаренными и не все из них, особенно гимназисты помладше, хорошо справлялись со своими способностями. Поэтому магический фон в здании был постоянным и довольно не малым, из-за чего и «летели» сенсоры.

По протоколы, естественно, при каждом таком случае нужно было вызвать особого специалиста из столицы, который, как правило, прибывал лишь ко второй половине дня. После замены сенсора приходилось заполнять кучу всякого рода бумаг. А как иначе, ведь они имели отношения к системе контроля за магическим фоном в учебном заведении? Поэтому, собственно, местный персонал нередко и сам находил и менял нужные детали.

— Вот и хорошо. Вот и ладненько, — Михаил достал сильно нагревшийся сенсор, крохотную, с ноготь, детальку, которая доставляла им столько проблем, и осторожно положил ее в специальный контейнер. Для отчета, как говориться.

Уже закрыв дверцу на электронный замок и собираясь уходить, Михаилу у пришлось задержаться. Из-за поворота как раз выходило несколько гимназистов, среди которых он узнал самого цесаревича. Нужно было их пропустить. Для местного персонала, вообще, это было негласным правилом: стараться не привлекать внимание гимназистов, почти сливаться с фоном.

— …Это моя личная просьба, парни, — невольно Михаил услышал часть разговора между гимназистами, что сразу же заставило его насторожиться. — Все же знают, что вы частенько достаете всякую дурь. И не делайте такие лица… Только эта штука совсем другое. Вроде мощного стимулятора для человека. Слышали ведь?

Судя по всему, цесаревич интересовался у своих товарищей каким-то препаратом-стимулятором с необычными свойствами. Вроде бы как молодежь его принимала на вечеринках, чтобы «взбодриться».

— …Слышали, конечно. Говорят, мощная штука. Мертвого на ноги ставит. Скай рассказывал, что с ним можно без всяких проблем «полный круг пройти»[1], - чуть понизил голос один из парней, крупный подкаченный парень с ультракороткой стрижкой. — Только вроде не достать его…

Цесаревич недовольно дернул головой. Похоже, у отца научился. Император именно так делал, когда что-то вызывало его явное неудовольствие.

— Еще раз повторю, это моя личная просьба. Никто об этом не узнает, — он «давил» на парней взглядом. — Нормально за препарат дам. Не обижу. Поспрашиваете, сами подумайте, — собеседники переглянулись и одновременно кивнули. — Если что, сразу мне наберите.

Слышавшего все это Михаила даже пот пробил. Вся спина мокрой стала. До него вдруг дошло, о каком препарате спрашивал цесаревич. Ведь, его племяш, когда он на него плотно «насел» после выздоровления сестры, тоже рассказывал про препарат с необычными свойствами. Мол, его использовали для лечения при наркозависимости и стимуляции ослабленного болезнями организма. Еще Михаил прекрасно запомнил оговорку про то, что «золотая» молодежь нередко его использует в качестве очень мощного стимулятора. Получается, это одно и тоже!

В его голове тут же всплыли мысли о висевшем на всей их семье кредите, из-за которого могли лишиться жилья и он, и его сестра с племянников. Здесь же шанс хорошо заработать и расплатиться со всеми долгами сам в руки плыл. Никак нельзя было его упускать.

Преодолевая страх, Михаил шагнул вперед, закрывая дорог цесаревичу. Затем сам удивляясь своей смелости, чуть заикаясь произнес:

— Э-э-э… Ваше… э-э Высочество, — сказал и тут же замолчал, натыкаясь на холодный отстраненный взгляд, которым обычно смотрят на что-то неодушевленное.

Длившееся несколько секунд молчание показалось Михаилу вечностью. Краснота наплыла на его лицо. Накрыло жуткое чувство неловкости, от которого хотелось куда-то спрятаться.

Цесаревич же, наоборот, являл собой образец каменного спокойствия. Стоял в расслабленной позе, правая рука в кармане брюк, расстегнута верхняя пуговица темно-синего пиджака-кителя. Голова чуть наклонена в бок, а глаза смотрят с оттенком легкого удивления.

— Ваше Высочество, э-э-э… я Симонов Михаил Александрович… городской обыватель… э-э-э здесь на должности старшего сотрудника сервисной службы, — под этим взглядом уборщик мямлил, то и дело сбиваясь. Никак не мог к сути перейти. — Понимаете, Ваше Высочество… Я случайно услышал… Я не подслушивал! Нет, нет, ни в коем разе! Даже в мыслях такого не было! Я бы не посмел…

В этот момент цесаревич поднял руку и сделал ею останавливающее движение. Просил замолчать, по всей видимости.

— По существу, — негромко бросил парень, голосом давая понять, что не намерен больше терять свое время.

— Препарат, Ваше Высочество! Я по препарат сказать хотел! Вот вы только что…, - невозмутимость на лице цесаревича дала трещину. Появилась не просто заинтересованность, а жадное желание. — Понимаете, племяш мой, Максимка, для своей матушки достал лекарство, которое ее на ноги подняло. Вот я и подумал, не это ли вы ищите. Вдруг, это? Тогда ведь нужно посмотреть… Мы ведь люди-то маленькие. Боимся, как бы чего не вышло со всем этим… А это что? Визитка?

Парень протягивал ему визитку иссиня черного цвета, где золотым шрифтом был напечатан лишь номер телефона.

— Как появится препарат, назначь встречу и цену, — несмотря на свою взволнованность, цесаревич был, как обычно, немногословен. — Любую цену… Никто ни о чем не узнает. Главное, достань, препарат.

— //-//-

Марина влетела в кабинет к отцу разъяренной фурией — черноволосой, возбужденной, с горящими злостью глазами. Казалось, попади такой в руки, в миг разорвет на части.

— Пап, что за подстава? Ты кого в нашу лабораторию затащил? От него же за километр проблемами несет! — злившаяся девушка была особенно хороша в этот момент. Все в ней дышало экспрессией, силой, яростью. — Ты знаешь чего он сегодня сделал?

Карпов откровенно залюбовался дочерью, которая сейчас сильно напоминала свою маму. Вылитая копия. Та тоже была исключительно порывистой, резкой на поступки и слова. Наконец, как и дочь, обожала экстремальные виды спорта, которые ее и сгубили.

— Мариш, — негромко позвал он дочь, метавший взглядом молнии. — Успокойся сначала. Подойди, присядь, — у той же лишь сильнее «разгоралось». Видимо, хорошо себя «накрутила» до этого. — Мариш, успокойся, говорю! — чуть громче повторил мужчина, продолжая стоять у окна и спокойно наблюдать за распоясавшейся фурией, которая продолжала сыпать обвинениями, мерить кабинет резкими шагами. — Марина!

Карпов взял со стола ноутбук и с совершенно невозмутимым видом хрястнул им пол. С хрустом эксклюзивная модель гаджета кусками разлетелась по углам кабинета: части клавиатуры, куски пластика, шурупы.

— Успокоилась? — спокойно спросил отец у замолчавшей дочери. — Теперь садись, накапай себе чего-нибудь и рассказывай.

Та подошла к встроенному в стену бару и стала выбирать напиток. Карпов же, косясь на нее взглядом, хмурился. Он ведь не раз уже думал о ней, как о своем преемнике. Специально подбирал ей особых учителей, устроил в престижный вуз, сам понемногу делился опытом, в том числе и специфическим. Со временем думал переписать на нее большую часть своего легального бизнеса, чтобы совместно развивать большую компанию. Но с каждым днем эта идея казалось ему все хуже и хуже.

— Знаешь, Мариш, в чем твоя проблема? — девушка уже налила себе что-то и с бокалом устраивалась в кресло. — В контроле, точнее в его отсутствии! Ты отличный управленец, все схватываешь на лету, но, как только, меняются правила игры тебя «уносит». Раньше я думал, что это только в спорте проявляется. Твой учитель по рукопашному бою не раз говорил, что ты очень легко теряешь самоконтроль. Едва схватка идет не по твоим правилам, ты начинаешь «переть» напропалую, как бык.

Девушка чуть отхлебнула из бокала алкоголь и поморщилась. Но мгновение уже выпила залпом его содержимое. Похоже, не нравилось, что слышала от отца.

— Мне уже доложили, что случилось в лаборатории. Я и записи с камер успел посмотреть…. Не того я от тебя ожидал. С кого-то другого я бы уже спросил за этот косяк, — Карпов недовольно сдвинул брови. — Что за детский сад ты развела? Решила его своими сиськами прощупать? Нельзя было это сделать иначе? Зачем было переть напролом? Он пацан, но не дурак же! Видишь, что реакции ноль, значит, что-то не так. Нужно было остановиться, свести все в шутку, в конце концов… А ты, что устроила? Решила, раз он твои прелести не оценил, то нужно ему всю рожу в кровь разбить?! А про наши планы на него забыла?

Положив опустевший бокал на стол, мужчина медленно пошел в сторону дочери.

— Ладно, опустим все эти подробности. Сейчас важно другое: что ты вынесла из всего этого? — Карпов давно уже практиковал такие задачки. Когда перед ними вставала какая-то проблема, он прежде спрашивал дочь о возможном решении. — Марина, когда ты встанешь у руля всего этого, такие задачки ты должна будешь щелкать, как белочка орешки.

Под его внимательным взглядом дочь заерзала. Играть в невинную оскорбительность было глупо. Прекрасно понимала, что виновата в этой ситуации. Теперь нужно было не обиженно «дуться», как маленький ребенок, а сделать из всего этого верные выводы.

— Ты прав, я виновата, — девушка вскинула голову и посмотрела прямо в глаза отца. И в это тоже был ее характер: если «накосячила», то признавала это и шла отвечать. — Думала, что «прочитала» его. Он же на вид лошок лошком. Такого в школе пинать должны каждый день, а в подъезде деньги трясти. Без друзей, без подруги, лошок одним словом. Вот я и придумала проверить его на это… ну ты понимаешь, — она обвела рукой круг вокруг своей груди.

Карпов понимающе кивнул. Дочурка решила поиграть в боса. Сначала бы «засветила» прелести, а потом унизила клюнувшего на все это парнишку. Мол, слюни подбери и в рот мне смотри. Ты здесь никто и звать тебя никак. Схема, в принципе, рабочая.

— Короче, ошиблась я. Не по зубам он мне оказался. Не я, а он меня «прочитал». Это я после поняла, как стала видео с камер смотреть, — Карпов снова кивнул, полностью соглашаясь с ее словами. Она еще только собиралась поразить его своими прелестями, а он уже все понял. Зверская чуйка у пацана оказалась. Соображает так, что любому может сто очков форы дать. — Оказалось, он все прекрасно видел. В мониторе, который он вроде бы как изучал, было мое отражение. Переиграл, сопляк… Но самое интересное не это! — с азартом добавила девушка. Чувствовалось, ей и самой уже нравилось разгадывать эту загадку, медленно идя вперед, к истине. — Самое интересное в том, как какой-то подросток с городского дна, чистильщик сортиров без гроша в кармане, смог положить меня и Лешу-амбала?

Продолжавший рядом с ней стоять, мужчина заинтересованно хмыкнул. Оказывается, рано он еще свою дочурку списывает со счетов. Контроля ей не хватает, но голова «варит» очень даже хорошо.

— Ты ведь знаешь, пап, что со мной занимались настоящие спецы. Леша-амбал, вообще, бывший инструктор по рукопашке. Его с гарантией свалить — трое-четверо бойцов нужно, — продолжала Марина. — Я эту запись с лаборатории учителю показала. Знаешь, что он сказал? — она усмехнулась. — По его словам, у нас не было против этого парня никаких шансов.

Карпов нетерпеливо махнул рукой замолчавшей дочери. Мол, не томи, продолжай. Ему, и правда, было интересно.

— Стиль, которым владеет парень, он не смог опознать. Вроде бы какой-то синтетик, где намешаны разные техники из разных стилей. В основной своей массе преобладала ударная техника, с упором на «работу» по болевым точкам. Учитель еще сказал, что у Соколова нечеловечески высокая скорость реакции. Назвал его реактивным…

В этот самый момент его коммуникатор, лежавший на столе, издал резкую нетерпеливую трель. Пытавшуюся было встать дочь, мужчина остановил рукой.

— Добрый… Не ожидал, не ожидал. Такие большие люди редко снисходят до нас в обычные дни. А вот, когда приходит время получать бабло, они тут как тут, — Карпов даже не подумал придать голосу благожелательный тон. А к чему? Звонивший, глава районной полицейской управы, был им крепко прикормлен. С такого поводка редко, когда слетают. — Чег…

Договорить ему не дали. Из коммуникатора такой ор раздался, что даже Марина смогла разобрать некоторые особо замысловатые конструкции.

— Ну? — его взгляд быстро тяжелел, становясь жестким, колючим и неприятным. — А причем тут безы? Препарат и безы? Не путаешь? — некоторые вещи Карпов переспрашивал с неприкрытым удивлением. — Это точно? Безы? Может байка? — Карпов начал темнеть лицом. Разговор, походу, шел о чем-то серьезном. — Сколько у меня времени? Понятно…

Мужчина положил коммуникатор и с силой растер лицо. Лишь только после этого поднял глаза на дочь.

— Мы в дерьме, Мариш, — хрипло произнес мужчина. — Через сутки безы будут шерстить наш район. Кажется, им нужен наш пацан со своей сывороткой. Отдадим — всплывёт наружу все наше дерьмо… А там столько всего, что вышка светит, Мариш. А если пацана не будет? Просто не станет? Был, а теперь нет. Кто знает, куда он делся?

У мужчины хищно раздвинулись губы, показывая крупные белые зубы. Решение для себя он уже понял. Отступать и поднимать кверху лапки было не для него. Ведь он хищник.

— Ты со мной? — Марина после его вопроса медленно встала с кресла и подошла к отцу вплотную. Их взгляды встретились. — Не сдашь назад? — девушка хмыкнула. Сдаст, как же. Что она не знала что ли чем занимается ее отец? Конечно, знала. Прекрасно понимала откуда ее роскошные тряпки, дорогой пентхауз в центре столицы и дорогие автомобили. Знала и желала этого всей душой. Она плоть от плоть его мира. — Хорошо.

Карпов глубоко вздохнул. Пожалуй, именно такие моменты ему и нравились больше всего в его жизни. Мужчина всем существом чувствовал, что вот-вот это затишье перед схваткой закончиться. Засиделся он во всей этой рутине.

— Мариш, пацан должен исчезнуть. Но прежде из него нужно выбить технологию, рецепт… Бери группу Марата и займись этим. Выбей из него все дерьмо, какое найдешь. К вечеру рецепт сыворотки должен быть у нас… Я же пока здесь все зачищу, чтобы нас с ним ничего не связывало. У него же родные остались…

— //-//-

Химическая лаборатория будущей клиники Карповых. Почти трое суток здесь ничего не менялось. Стояла полнейшая тишина, нарушаемая лишь тихим жужжащим звуком непрерывно работающего химического 3D-принтера. Время от времени, когда включался молекулярный расщепитель, появлялся новый звук — мерный, но с постепенно убыстряющимся ритмом.

В самом центре лаборатории, словно паук посреди своей паутины, сидел Александр, напряженно следящий за пятью или шестью мониторами, на которых бесконечной чередой менялись сотни самых разных параметров. Иногда его казавшаяся окаменевшей фигура отмирала, и он резко выщелкивал на клавиатуре очередную комбинацию, меняя один из параметров.

Парень уже давно потерял счет времени. Еда, которую с завидной регулярностью обновлял его охранник, оставалась нетронутой. Забыл про сон, отчего внешне стал напоминать мифического вампира: серое лицо, темные круги под глазами, запавшие в глазницы красные глаза, искусанные губы. Невероятной силы психическое напряжение, в которое он все сильнее и сильнее погружал себя, тянуло из него последние соки.

Ощущение надвигавшейся опасности то и дело накатывало на него со страшной силой, заменяя собой самые сильные стимуляторы. Он чувствовал, что вот-вот должно случиться что-то очень плохое, а у него еще ничего не готово. С этой мыслью интел вновь с головой погружался в работу, пытаясь как можно скорее завершить свои наработки.

— А вот это уже кое-что…, - наконец, на одном из мониторов сложилась очень необычная конфигурация химических элементов, которую ученый с таким напряжением подбирал. Это должно было стать дальнейшее более смелое развитие его первой сыворотки, которая в определенных кругах получила характерное наименование «Реаниматор». Новый препарат, способный по задумке даже новые ткани регенерировать, должен был стать его гарантией от всяких неожиданностей, так сказать запасным парашютом. — Почти девяносто шесть процентов эффективности, судя по совпадению элементов. Если бы Карпов узнал об этом, я бы уже сейчас был труп.

С хрустом разогнув затекшую спину, парень встал с кресла и подошел к молекулярному расшепителю, в камере которого уже прекратилось облучение первоначального субстрата сыворотки. Процесс завершился, и первая партия оказалась готова.

— Интересно, насколько это скажется на условной модернизации человеческого организма? Сравнимо ли это с какой-то из магических способностей? — в его руке оказалось четыре небольших ампулы с зеленоватым содержимым, которое он начал с любопытством рассматривать. — Нужно будет провести моделирование… Хм, кто это интересно звонит? Дядя? Знает же, что тут все «течет»…

На коммуникаторе появилось необычайно довольное лицо его дяди, что сразу же озадачило парня. Ведь, в последнее время, встревоженный происходящими вокруг его семьи событиями, он все больше хмурился.

— Максимка, слушай меня внимательно! — мужское лицо с хитрым прищуром заполнило собой весь экран. Похоже, дядя хотел сообщить ему что-то очень важное. — У тебя осталось еще то лекарство, что ты своей матери приносил? Сыворотка эта, будь она неладна?!

Александр от неожиданности опешил. Они же на семейном совете договорились, что забудут об этом случае, и никогда не будут вспоминать. Все же произошедшее с женщиной, то есть ее выздоровление, будут преподносить, как чудесный случай и эффективность лечения прописанными препаратами.

— Ты чего молчишь? Знаешь, для кого я спрашиваю?! — дядю аж распирало от желания все рассказать. — Не поверишь! Для Его Высочества великого князя Александра! — наконец, выпалил он, не в силах больше сдерживаться. — Ему нужен этот препарат. Он мне даже свою визитку дал. Вот! — перед экраном показался черный пластиковый прямоугольник с золотым тиснением. — Сказал, что даст много-много денег. Максимка, мы же все долги сразу же выплатим! Ты понимаешь это? Скажи, что у тебя еще осталось это лекарство?! — мужчина едва не взмолился. — У тебя ведь осталось? Ну?

Парень медленно покачал головой, давая понять, что ничего у него не осталось. По-другому он и не мог ответить. Выход на цесаревича, а фактически и на самого императора, был бы слишком опрометчивым, непродуманным ходом, который открывал десятки, если не сотни, самых причудливых вариантов будущего. Так сразу бросаться в омут было слишком опасно.

— Подожди, дядь Миша. Какой-то сигнал сработал, — на самом крайнем мониторе, куда Александр уже давно вывел сигналы с камер, непрерывно мигал какой-то индикатор. Кстати, совсем ему не знакомый. — Сейчас проверю и перезвоню… Так, что тут у нас? Сигнал я в спешке выводил. Может намудрил что-то… Так… Сенсоры на запрещенку сработали, похоже! Оружие! А, понятно…

Переключая камеры, парень наткнулся на целую группу мордоворотов с оружием наизготовку, которые целеустремленно вышагивали по коридору в сторону лаборатории. Где-то в середке компании виднелась женская фигурка, в которой он к своему удивлению узнал дочку Карпова.

— Это что у нас за инспекция такая? Опять бабенка идет права качать что ли? Группы поддержки даже взяла на этот раз.

Ухмылка, едва появившись на его губах, тут же исчезла. Все было ясно, как божий день. Никаких разборок и мерки достоинствами больше не будет. Похоже, его сейчас тупо ликвидируют.

— Что-то радикально изменилось, — под свое же бормотание интел бросился к мониторам и начал запускать программу чистки всех файлов. Чтобы не случилось с ним, его разработки не должны были попасть в чужие руки. — Уж не с цесаревичем ли это связано? Как-то подозрительно это все совпало.

Бросить в карман куртки контейнер с ампулами, и схватить со стола остро заточенный карандаш было делом нескольких секунд. Еще пару секунд он потратил на то, чтобы добежать до выхода из лаборатории. Резко рвану на себя дверь и буквально нос к носу столкнулся с одним из своих охранников, неповоротливым гигантом Ленни. Как всегда жующий, он промычал что-то угрожающее и растопырил руки.

— Извини, толстяк.

Интел ускорился, нырнув под одну из его рук, и с хрустом воткнул карандаш в горло гиганту. Тот по инерции еще сделал несколько шагов, захрипел и с грохотом свалился на пол.

Второй охранник в этот самый момент только выходил из туалета, застегивая ремень со здоровенной серебряной бляхой. Застежка, видимо, скользила и никак ему не давалась. Он возился с ней, не поднимая глаза.

— Б…ь, Ленни, опять дерьмо какое-то. У тебя ведь нож был. Дай-ка, язычок у бляхи подерну… Черт! — лысый мужик с перебитыми ушами поднял глаза и увидел валявшегося товарища в луже крови. — Мать тво…

Пробегавший мимо, Александр со всей силы вколотил свой кулак ему в кадык. Пока тело за его спиной что-то хрипело и дрыгало ногами, парень уже был у поворота, где юркнул в технический ход. Оттуда, как он успел проверить на плане, вел тоннель на поверхность. Грязновато-то, конечно, оказалось, но зато для здоровья полезно.

— Хм, а вон и посадки, — парень вылез на поверхность и аккуратно закрыл за собой канализационный люк. Внимательно огляделся по сторонам, прислушался. Вокруг все было тихо. Значит, преследователи еще только добрались до лаборатории. Походу, немного времени у него есть. — Пара минут погоды не сделают, а звонок сделать нужно… Давай, дядя, возьми трубку, — Александр снова и снова вызывал своего дядю. — О! Дядя Миша! Быстро доставай свою визитку! Да, да ту самую! Звони цесаревичу и назначай встречу! Да, черт побери, назначай! Если ему так надо, значит, приедет. Слушай внимательно, что нужно ему передать…

Через пару минут, перемахнув через высокий забор, парень уже несся по полю в сторону посадок. Молясь, чтобы ноги не попались в какую-нибудь яму, он совершал поистине гигантские прыжки, стараясь оказаться как можно дальше от бывшего завода. Ведь, время сейчас играло не в его пользу.

— Це-саре-вич… По-гля-дим…, - от бега его бормотания напоминали речь сильно заикающегося человека или не вполне здорового. — Что ты пре-дло-жишь…

[1] Пройти полный круг — сленговое выражение, означающее поочередный прием четырех самых популярных среди «золотой» молодежи наркотических средств.

— //-//-

К оговоренному времени он едва успел. Слишком уж тяжелой вышла дорога. Роботакси легко отслеживалось. На общественном транспорте тоже можно было попасть в прицелы сканеров безопасности. Поэтому большую часть пути пришлось добираться «по старинке» — на попутках.

— Ничего, подождет, не барин ведь, — устало произнес и тут же рассмеялся, поняв что сказал глупость. Цесаревич как раз и есть самый настоящий барин, который точно не привык ждать. — Глупо, конечно… Смотри-ка, держит слово — приехал лишь с одним человеком. Надеюсь, с ним можно договориться. Иначе…

С этими словами Александр выбрался из вентиляционного короба, возвышавшегося над постройками, и пошел в сторону темного внедорожника, возле которого в нетерпении переминались две фигуры.

Делая шаг за шагом, он прекрасно понимал, ему выпал уникальный шанс кардинально изменить свое положение в этом мире. Если все сложится наилучшим образом и ему удастся получить покровительство цесаревича, то перед ним могут открыться все тайны этого мира. Тогда все проблемы будут решаться, словно по щелчку пальцев. Поэтому и цена любой, даже самой мельчайшей ошибки, сейчас была неимоверно высокой.

— Мне нужно лишь «прочитать» его, — выходя из темноты, шептал парень, стараясь как можно сильнее накрутить себя. Именно сейчас ему, как никогда, нужно было знаменитое состояние сверхсосредоточения. — И время пошло.

В его распоряжении было лишь несколько секунд пока он не окажется перед цесаревичем на расстоянии вытянутой руки и не откроет рот. И для обычного человека это время было бесконечно малым — всего лишь периодом между несколькими сердечными сокращениями. Только Александр не был обычным человеком. Он интел…

— В-р-е-м-я п-о-ш-л-о…

Секунды начали дробиться на бесконечно малые величины, которые в свою очередь тоже делились на части. Резко выросшая проводимость нервных импульсов позволила остановить естественный ход времени. Оно для него превратилось из реальной в субъективно осознаваемую величину.

— В----р---е------м-----я…

Это и было состояние сверхзнания, которое позволяло интелам решать глобальные проблемы человечества в радикально короткий срок.

— п--------------о---------------------------

Все его чувства, ощущения сместились в одну точку, превратившись в единый сверхчувствительный орган. Он видел, слышал, ощущал все.

…Вот цесаревич переступил на месте, перенеся тяжесть с одной ноги на другую. Лоб его при этом покрылся едва уловимыми черточками морщин. Тоже самое повторилось, когда он сделал шаг на встречу Александру.

….Вот в тусклом свете фонаря каким-то странным показался оттенок кожи цесаревича. Почему-то ненормально серый. Не должен быть таким цвет здорового человека. Никак не должен.

….Ещё через аромат дорогого терпкого парфюма уловил что-то необычное. Странное. Снова принюхался. Химия, однозначно, какая-то химия. Цесаревич что-то принимает, наверное, какой-то препарат. Наркотики, вряд ли, а вот лекарство вполне вероятно.

… У него, кажется, что-то странное с ногами. Хотя, нет! Проблема не только с ногами или не столько с ногами. У всего тела довольно необычные реакции. Немного ломанные движения.

… А глаза! Что с глазами? Почему так расширены зрачки? Это ненормально, совсем ненормально для обычного человека! Если причина не состояние наркотического опьянения, то может быть это вызвано сильной болью.

Сотни и сотни фактов, замеченных особенностей и странностей стекались к нему непрерывным потоком, охватывая, буквально, все возможное и невозможное. Возникало и тут же исчезало гигантское число теорий и гипотез, объясняющих состояние цесаревича.

Все! Когда до цесаревича осталось всего лишь несколько шагов, интел все понял, и широко улыбнулся. У того, кто пришел к нему на встречу, неизлечимая болезнь. И, значит, лекарство ему нужно было не для кого-то, а именно для него. Теперь он был уверен, что с ним можно будет договориться. Ведь, как известно, в моменты смертельной опасности человек хватается и за соломинку.

— Доброй ночи, Ваше Высочество. Не правда ли отличная погода? — улыбаясь во все свои зубы, Александр показал сначала на лужи на дороге, а затем на свои грязные промокшие ботинки.

Тот тоже бросил взгляд на ботинки парня. После посмотрел на свои идеально вычищенные туфли.

— Шепчет, — и тоже улыбнулся. — Но может завершим светскую часть беседы и перейдем к делу?

— Хорошо, — кивнул парень. — Препарат у меня с собой. И он может все, Ваше Высочество…

Цесаревич при этих словах чуть пошатнулся. В глазах начала разгораться надежда.

— //-//-

Казалось, ничего с ним не случилось и все было по-прежнему. Изо дня в день происходили одни и те же события, встречались те же люди, произносились похожие слова. Скуратов-младший также каждое утро завтракал и выслушивал от отца очередную партию упрёков, затем отправлялся в гимназию, где все «крутилось» вокруг одних и тех же лиц, слов и поступков. Он сидел на парах, обсуждал кого-то из боярской сотни, глумился над изгоями. Словом, все было как всегда. Казалось бы…

— Димочка, сегодня вечером, как обычно? Или монахом заделался? — в перерыв между занятиями к нему на колени шлепнулась высокая блондинка и начала по-хозяйски ерзать своей упругой попкой. Елизавета, нынешняя пассия боярыча и одна из младших наследниц князей Урусовым, давно уже имела на него виды, в чем ее горячо поддерживали и родители. Породниться с родом Скуратовых было для них большой удачей. — Ты чего хмурной какой? Опять батя наезжает? Ничего, отстанет. Ты же нас-лед-ник, — это слово она произнесла едва ли не с придыханием, облизнув при этом полные ярко-красные губы. Получилось так сексуально, что у парня в горле пересохло. Рука сама собой поползла по девичьем бедру, задирая ультракороткую юбку все выше и выше. — Ого-го, вижу, мы уже на взводе, — громко рассмеялась Елизавета, запрокидывая голову назад и показывая точенную шею, на которой пульсировала синяя ниточка вены. Довольно стрельнула глазами и придержала руку парня. — Погоди до вечера…

Тонким пальчиком она медленно провела по носу боярыча, а после резко встала и пошла на свое место. Хороша, чертовка. Такая и мертвого из могилы поднимет, не то что молодого парня.

Но прошло немного времени и возбуждение молодого организма стихло. На него вновь накатила та гнетущая пелена, что не давала ему спокойно спать в последнее время. Хотя, что там спать? Он ел-то с трудом, мучаясь от нестерпимой жажды мести. Всякий раз, когда в его руке оказывался столовый нож, то перед его глазами вставала до боли реалистичная картина окровавленного тела.

— …Эта тварь еще умоется кровавыми слезами, — еле-еле шевелились его губы, снова и снова посылая проклятья. Рука Дмитрия с хрустом сжалась в кулак, который он тут же попытался разжать. Ведь, он должен был вести себя совершенно естественно, чтобы свершилось задуманное. — Еще немного, совсем немного…

Его ненависть к этому человеку превращалась во что-то болезненное, почти инфернальное, плохо поддающееся логическому объяснению. Ведь, это был всего лишь жалкий безродный уборщик, за которым тянулась слава идиота. Как он, вообще, мог рассматривать его в качестве врага? Они даже «рядом не стояли»! Один мойщик унитазов, второй наследник боярского рода! Черное и белое, холодное и горячее!

Только в душившей его ненависти не надо было искать каких-то объяснений. Поздно. Если в самом начале внутри него горел лишь огонек, то сейчас уже полыхал настоящий пожар! И каждое его действия, чужие разговоры и даже взгляды подкидывали в полыхавшее пламя все больше и больше дров. В глазах товарищей он искал насмешку над собой, в голосе подруги — сомнения в своей силе и мужественности. Отец же, которым он безмерно восхищался, вообще, в открытую смеялся над его над ним, называя неудачником и слабаком. Словом, везде Скуратов-младший видел последствия того оскорбления, которое ему нанес тот проклятый уборщик! Повсюду…

Но сегодня должно было все измениться. Через несколько часов эта безродная тварь заплатит за каждую секунду его унижений. И теперь это нужно не его отцу, не его друзьям и подругам, чтобы самоутвердиться. Это нужно было ему самому. Так и никак иначе он не вернет свое уважение.

— Ты за все мне заплатишь… За все, — билась в его голове одна единственная мысль.

Дмитрий все уже придумал, осталось только исполнить задуманное. Не стал никого искать, хотя всякого рода подонков хватало для его плана. Хотел все сделать сам, никому ничего не доверяя. Именно он должен был растоптать этого урода, физически его уничтожив.

В родовой оружейной им давно уже был взят пистолет, самый невзрачный, чтобы его отсутствие не бросалось в глаза. Двенадцати патронов в обойме должны было хватить с лихвой, чтобы отправить уборщика на тот свет и окончательно закрыть этот проклятый вопрос.

Осталось лишь выследить своего врага, что тоже не стало особой проблемой. После анонимно размещенного заказа откликнувшиеся хакерыобложили весь город плотной «следящей» сетью, довольно быстро вычислив объект. Как раз сегодня на «левый» почтовый ящик, что открыл Дмитрий, пришло долгожданное сообщение с маршрутом и адресом. Судя по всему, уборщик был не особо чист на руку и вел какие-то дела с разной шушерой. Скорее всего, приторговывал наркотиками или что-то в этом роде. Поэтому и адрес, в котором он должен был быть вечером, представлял собой безлюдное место в зоне складских терминалов. Хотя, какое это сейчас имеет значение? Все равно уборщику не долго осталось.

— Это мне лишь на руку… Значит, никто не помешает пустить ему пулю в лоб… А может просто зажарить его, как свина магией? Чтобы сначала обосрался от страха и начал меня умолять, а потом стал бы дико верещать.

Сразу же после занятий Дмитрий отпустил машину с водителем и охраной, сказав, что отправится вместе со своей компанией в Купол. В таком месте, естественно, охрана была лишней. Поэтому распоряжение боярыча ни у кого не вызвало никаких подозрений.

Только он не отправился ни в какой Купол. Вызвал обычное роботакси, в котором спокойно переоделся в «простую» одежду — потрепанные линялые джинсы, темную штурмовку армейского образца и глубокое кепи. Роботакси отвезло его в один из рабочих районов столицы, откуда парень спустился в подземку и добрался первой промышленной зоны. Здесь уже, смешавшись с толпой, Дмитрий неторопливо пошел в сторону нужного адреса.

— Где-то здесь он скоро будет, — сверившись по карте, боярыч прикинул ориентиры на местности. Окружавшие его серые производственные корпуса автоматических заводов казались настоящим лабиринтом. Оставалось только догадываться, где именно ждать цель. — Если спрятаться здесь, то смогу увидеть обе дороги. Откуда бы он ни приехал, везде будет как на ладони, — парень протиснулся в каменную нишу, образованную каменной стеной и сквозной аркой.

Облокотившись на стену, парень приготовился к долгому ожиданию. Поглубже натянул кепи, поднял воротник и спрятал руки в глубоких карманах, превратившись в неподвижную статую и полностью слившись со стеной. Однако, ждать долго не пришлось.

— Похоже, едут, — словно по заказу свыше наметилось шевеление. Со стороны города появились огоньки фар движущегося автомобиля. В сторону промзоны медленно ехал крупный внедорожник.

Автомобиль остановился, погасив фары. Мягко стукнула дверь, выпуская нескольких человек — крупного, шкафообразного, и чуть меньше, габаритами скромнее. Первый по ухваткам напоминал телохранителя, а второй, скорее всего, был его подопечным.

Чуть позже, когда ожидание стало затягиваться, из темноты появилась еще одна фигура.

— Он! — боярыч сразу же узнал ненавистного врага. Пусть их и разделяло около тридцати шагов и свет тусклых фонарей едва разгонял темень, но у него и тени сомнений не было. — Он…

Пальцы нащупали в кармане пистолет, уже готовый к стрельбе. Осталось лишь подойти ближе и совершить задуманное.

Выбравшись из укрытия, Дмитрий тут же прильнул к стене, утопавшей в темноте. Прижимаясь к ней, добрался до следующей арки. Здесь уже можно было стрелять.

— …Принес, — ветер донес до боярыча приглушенный голос уборщика. — … Со мной…

Значит, Дмитрий не ошибся. Чистильщик унитазов и в самом деле был связан с наркотиками. Теперь ему было понятно, почему уборщик с таким пренебрежением относился к аристократам. Похоже, считал, что законы ему не писаны.

— Уличная шушера, значит… Тем лучше, — усмехнулся парень, прицеливаясь во врага.

По поводу остальных, что были рядом, он и не думал переживать. В таком деле никто не захочет огласки. Поэтому при стрельбе они сразу же уберутся отсюда подальше. А если нет, то он их немного поджарит.

— //-//-

Его этому учили на многочисленных тренировках, сотни раз прокручивали похожие варианты, и он почти успел… Дико извернулся всем телом и прыгнул, чтобы собою прикрыть цель номер один. Мощное тренированное тело растянулось во весь рост в прыжке. Почти получилось перекрыть линию огня.

Но все же успел нажать на кнопку своего личного маячка, подавая экстренный сигнал. Мозг уже кипел от высокой температуры окружающего воздуха, но его обугливающая рука все равно упорно жала на кнопку. Снова и снова, снова и снова, заставляя эфир вскипать от сигналов, имеющих высший приоритет.

А дальше сработал автоматический протокол охраны особ императорской фамилии, в котором до мельчайших подробностей были прописаны все дальнейшие действия.

Первыми среагировала непосредственная охрана цесаревича, сидевшая во второй машине сопровождения и оставленная им примерно в километре от места Действия. Четыре спеца после получения одновременно потянулись к оружию, а пятый уже выдавливал педаль газа в пол. Здоровенный внедорожник заревел дурным голосом и с жутким свистом горевших покрышек стартовал с места.

Одновременно сигнал тревоги попал на пульт ближайшего управления имперской безопасности, где тут же была поднята в ружьё тревожная группа. Восемь оперативников в силовой броне и тяжёлым вооружением во весь опор неслись из оружейки в гараж. Грохотали ботинки, гремели автоматические винтовки. Из кабинетов выглядывали удивлённые лица остальных безов, ещё ничего не знавших о поступившем сигнале.

Ещё раньше к месту происшествия отправился один из многочисленных беспилотных воздушных аппаратов контроля, неделями висевших над важнейшими объектами крупных городов. У них в автоматическом режиме активировались десятки наблюдательных сенсоров, принявших фиксировать всю возможную первичную информацию.

В это же самое время протокол санкционировал экстренную эвакуацию в безопасное место остальных членов императорской семьи. Ведь, первое нападение могло быть лишь частью одной общей операции, целью которой была вся правящая династия.

— //-//-

Геликоптер, на борту которого красовался имперский штандарт, стремительно несся вдоль громадного грозового фронта, растянувшегося на ширину в сотни километров с севера на юг. Вытянутое серебристое тело с бешено крутившимися над ним лопастями уверенно «резало» тяжелые свинцовые облака, ничуть не страшась ни ураганных потоков ветра, ни хлещущего ливня, ни непрерывно бьющих молний. Но сворачивать с курса не было смысла, ибо защитные системы императорского борта могли выдержать и не такое.

— Командир, что это? — шевельнулся в кресле второй пилот, кивая на внезапно заморгавший индикатор в верхней панели. Одновременно на мониторе потянулась цепочка странных символов, значение которых ему совсем не было знакомо. Ведь, еще ни разу на его памяти не срабатывала эта часть системы. — Что-то я не помню такого сигнала в перечне…

Командир, изучавший в этот момент данные спутников погоды, оторвался от планшета и бросил взгляд на информационную панель. Не прошло и мгновения, как его лицо перекосило.

— Б…ь! Спецсигнал первой категории! Активируй силовой щит! — второй пилот тут же бросился к пульту. — Внимание, сопровождению! Птичка 1, птичка 2, птичка 3! Принять защитный ордер! Получен спецсигнал первой категории! Потенциальное нападение на особу императорской фамилии!

Командир скосил взгляд в боковой иллюминатор, где два тяжёлых штурмовика из четырех сопровождения уже занимали свои места с боков от борта номер один. Вторая пара в этот момент делала тоже самое, чтобы пожертвовать собой в случае неожиданной атаки.

— Передай по внутренней связи, что согласно протоколу Его Величеству нужно укрыться в спаскапсуле, — второй пилот потянулся, чтобы активировать систему внутренней связи.

Командир скосил взгляд в боковой иллюминатор, где два тяжёлых штурмовика из четырех сопровождения уже занимали свои места с боков от борта номер один. Вторая пара в этот момен делала тоже самое, чтобы пожертвовать собой в случае неожиданной атаки.

— Передай по внутренней связи, что согласно протоколу Его Величеству нужно укрыться в спаскапсуле, — второй пилот потянулся, чтобы активировать систему внутренней связи. — Подожди… Ещё одно сообщение… О, Боже! Покушение на цесаревича!

— //-//-

Борт неожиданно качнуло и его выдавило в сидение. Геликоптер явно ускорился. В иллюминаторе мелькнули хищные фигуры штурмовиков сопровождения, почему-то менявшие ордер. Что-то, похоже случилось, подумал император.

Через мгновение перед ним возник начальник охраны, крупный мрачный мужчина в черном костюме.

— Ваше Величество, с цесаревичем…

Договорить он не успел. Император уже вызывал держал в руке коммуникатор и вызывал сына.

Ждал ли он этого или чего-то подобного? Конечно, ждал. Когда-то в нем ещё жила надежда, что все можно исправить, но в последние месяцы от нее уже ничего не осталось. Несмотря на все усилия врачей и целителей сыну с каждой неделей становилось все хуже и хуже. Озвученный прогноз был неутешителен: в любой момент с цесаревичем могло случиться радикальные ухудшение. Ничего нельзя было сделать.

Александр не отвечал. Из коммуникатора доносились лишь продолжительные гудки. Значит, с сыном случился очередной приступ, помрачнел отец.

— Ваше Величество, — до задумавшегося императора донесся встревоженный голос начальника охраны. — На цесаревича совершенно покушение…

Император перевел взгляд на коммуникатор, который еще продолжал набор, и отменил вызов. Выходит, дело было не в естественных, а во внешних причинах. Затем, поднял голову и кивнул. Прежде чем что-то предпринимать, сначала нужно было выслушать подробности.

— Ваше Величество, информации пока недостаточно. Прошло два сообщения. На Его Высочество было совершенно покушение с применением огнестрельного оружия и магического удара. Как минимум один нападавший задержан. Сведений о состоянии цесаревича еще не поступало. Ваше Высочество, скорее всего отчет от охраны запаздывает из-за блокирования эфира. Все должно быть в полном порядке. Там две боевых пятерки спецов, который могут при случае общевойсковой батальон положить.

Император понимающе кивнул. Возможно, дело, действительно, было в отсутствии связи. При чрезвычайных ситуациях такого уровня на месте происшествия в обязательно порядке устанавливалось блокирующее поле. А возможен был и другой вариант, к сожалению, имевший более реальный негативный исход. Если нападавшие решились на покушение на особу такой степени важности, то они явно готовились к этому и скорее всего применяли тяжелое вооружение. В этом случае отсутствие информации с высокой степенью вероятности означало гибель сына либо тяжкие увечья.

— Разворачивай борт! — бросил император, прерывая телохранителя.

— Но, Ваше Величество, протокол безопасности в таком случае…, - попытался было воспротивиться тот.

— Поворачивай, — от голоса императора дохнуло могильным холодом. В воздухе резко похолодало. Даже иллюминаторы изнутри начали покрываться ветвистыми морозными узорами. — Поворачивая, — повторил он, уткнувшись в коммуникатор.

Телохранитель, сглотнул вставший в горле ком, и осторожно попятился назад, стараясь не делать резких движений. Его хозяин сейчас явно был на взводе, что для окружающих мага такой силы было равносильно смертельному приговору.

Уже через несколько минут императорский геликоптер начал делать разворот, меняя курс. Вслед за ним последовал и штурмовики сопровождения, по-прежнему, сохранявшие защитный ордер.

Примерно через час начали поступать новые данные о покушении, тут же выводившиеся аналитической системой борта на большой монитор. Застывший рядом, император внимательно изучал сменявшие друг друга материалы — видеоролики, фотографии, аудиозаписи, документы. Даже на первый взгляд складывавшаяся ситуация оказывалась не столько однозначной, как думалось прежде. Все больше вопросов возникало к самому предположению о покушении на цесаревича.

— Предоставить полную информацию об Александре Скуратове: кто, что, куда и с кем. Нужен полный расклад по его семье и родовым активам, — император связался напрямую с оперативным центром, развернутым на месте происшествия. — Ни в коем случае не допустить утечки.

Вопрос об утечке был крайне важен, так как отцом предварительного виновника покушения был Еремий Ефграфович Скуратов, имперский министр тяжелой промышленности. Фигура эта внушала уважение не только занимаемой должностью, но и тем влиянием, которым пользовалась в Боярской Думе. Можно было только догадываться о том, какой шум поднимется, если его тронуть.

С очередным присланным документом открывались все новые и новые обстоятельства, больше напоминавшие загадки-шарады. Однозначная картина происшествия окончательно летела в тартарары. Получалось, не было никакого покушения! Эта стрельба, мощные удары огненными кулаками, буквально испепеливших машину цесаревича и его телохранителя, оказались направлены на другую персону. Император, прикусив губу, глядел на однозначные выводы аналитиков — целью нападения боярыча Алексея Еремеевича Скуратова был совсем не цесаревич, а совершенно другой человек.

— И причем тут этот мальчишка, Максим Соколов? — взгляд императора остановился на фото темноволосого парня с очень серьезным взглядом, который и был идентифицирован в качестве жертвы покушения. — Юнец без отца. Мать инвалид. Сам является сотрудников сервисной службы Николаевской императорской гимназии, уборщиком сортиров, если без сантиментов. И что, черт побери, может связывать его со Скуратовым?!

Следствие только набирало обороты. Поступающие непрерывным потоком оперативные данные пока не вносили ясности, лишь добавляя головной боли. Появлялись какие-то новые, часто совершенно незначительные данные, за которыми, к сожалению, могла прятаться и сама отгадка всей этой загадки.

Допрос всех участников пока ничего не дал. Скуратов и Соколов, взятые под стражу практически без повреждений, молчали, как рыбы. Спецметоды к ним еще не применяли, но следователи, подгоняемые руководством, уже явно склонялись к ним. Прояснить ситуацию мог бы цесаревич, но из-за полученных ранений он еще находился в коме.

— Не понимаю… Почему сын оказался в этом месте лишь с одним охранником? Почему приказал остальным ждать его в другом месте? С кем-то была тайная встреча? — напрашивался единственный вывод. Император качнул головой из стороны в сторону и едва не застонал от бессилия. Клубок никак не хотел распутываться. Вопросов, по-прежнему, было больше чем ответов. — Охрана была не в курсе…

Оставшиеся телохранители, прибывшие на место покушения уже после всего случившегося, были уже разоружены и давали показания. К сожалению, пользы от них практически не было никакой. Все, как один, кивали на строгий приказ цесаревича оставаться на расстоянии от места встречи. Формально претензий к ним не было. Они выполняли приказ охраняемого лица, при этом находясь на расстоянии одного броска.

— Ваше Величество, борт заходит на посадку, — перед креслом императора вырос начальник охраны. — Кортеж уже прибыл и ожидает вас.

Не глядя на него, император махнул рукой. Голова его была забита множеством связанных с покушением вопросов, которые так и оставались без ответа.

— Значит, сын с кем-то встречался. Разговор явно был не из рядовых. Иначе так далеко не нужно было забираться. О чем же там могла идти речь? — размышлял мужчина, скользя глазами по разным фотографиям с места происшествия. — Главное, у этих именно там же случилась разборка! Случайность?

Не верил он в такие совпадения. Не могло все сложиться так, чтобы на окраине столицы в позднее время совершенно случайным образом встретились трое столь разных людей — цесаревич, боярыч и чистильщик сортиров. Выходило, что у них у всех было что-то общее.

— Хм…

Без новых данных аналитическая группа оказалась в тупике, пока продолжая «копать» в направлении Скуратова и Соколова. Здесь тоже начинало появляться много любопытных деталей, к сожалению, еще не проливающих свет на причину основного происшествия.

В настоящей момент все выглядело таким образом, словно всех троих участников происшествия объединяло лишь одно — Николаевская императорская гимназия, в которой двое обучались, а один работал. Все остальные обстоятельства лишь разъединяли них.

— А вот это уже любопытно…, - задумчиво протянул мужчина, когда на мониторе высветилась информация с личного коммуникатора цесаревича. — Крайне любопытно.

Судя по раскодированным данным в последние несколько часов перед происшествием цесаревичу пришло несколько сообщений с неизвестных номеров, где обсуждалось лекарство от его болезни. Несколько раз аналитическая система фиксировала слово «сыворотка» и «препарат». Контекст предполагал, что речь шла о неком стимуляторе, способным справиться с заболеванием цесаревича.

Подлокотники кресла, в которое с силой вцепился император, в какой-то момент жалобно застонали и с хрустом разломились. Мужчина опустил взгляд и непонимающе уставился на зажатые с своих руках обломки лакированного дерева.

До него вдруг дошло, о каком таком препарате шла речь. Ведь, это именно та самая подпольная сыворотка или стимулятор, который, по донесениям информаторов, был способен «поднять мертвого на ноги».

— Теперь все понятно…

Император в раздражении отбросил куски подлокотников, который с грохотом улетели в дальний конец салона.

— Проклятье, я же просил его немного потерпеть. Еще несколько дней и безы должны были вычислить этих торговцев. Черт! Черт! — это же его была вина. Если бы он поторопился с поисками и поднял на уши всю столицу, то его сыну не пришлось бы самостоятельно заниматься поисками. — Черт!

В салоне мигнул свет. Борт коснулся земля, мягко спружинив на гидравлических амортизаторах. Они прибыли на место назначения.

Вскочивший на ноги, император накинул на плечи плащ и быстрым шагом покинул геликоптер. На улице, не говоря ни кому ни слова, сразу же запрыгнул в салон черного внедорожника, в ожидании застывшего у трапа.

— Последняя информация? — глухо спросил он у своего статс-секретаря, встретившего его на заднем сидении. — Эти уроды заговорили? Что там, в конец концов, случилось?

Высокий молодой мужчина в больших очках и прилизанной шевелюрой на голове тут же начал что-то тыкать в планшете. Затем сообщил:

— Максим Соколов заговорил. Сообщил, что может помочь Его Высочеству. Упоминал некие препарат, стимулятор, кажется,

При этих словах император едва переднее кресло не сковырнул с места. Мужчина резко повернулся к статс-секретарю и зарычал на него:

— Что ты сказал? Стимулятор? Препарат? Говорил ли он про сыворотку? Говорил? — побледневший парень съежился под бешенным взглядом императора. — Ну? Язык проглотил?

Тот же смог продолжить лишь тогда, когда в него влили целый стакан воды. Только после этого у него прекратился судорожный стук зубов друг о друге.

— Упоминал, Ваше Величество! Все три слова упоминал — препарат, сыворотка и стимулятор… Еще, в самом последнем сообщение Его Императорское высочество договорился о личной встрече, где ему передадут искомое, — быстро заговорил статс-секретарь.

— Понятно, теперь все понятно, — прошептал император, отвернувшись и уставившись в окно автомобиля. — Классическая ловушка на живц…

Именно так — ловушка на живца, которую настроили именно на его сына. Все говорило именно об этом. Недруги решили использовать смертельную болезнь сына в качестве наживки. Вбросили в среду наркоманов и прожигателей жизни слух о каком-то секретном препарате, которое способно серьезно повышать ресурсы организма. Когда же слух дошел до цесаревича и начались поиски этого препарат, вышли прямо на него. Скорее всего, рассказали ему очень красивую сказку про супер совершенное лекарство, которое было изготовлено в каких-нибудь тайных лабораториях. Затем предложили встретить и получить его. Естественно, цесаревич не устоял и решил все сделать самостоятельно.

— А теперь этот сукин сын решил снова сыграть со мной в свою игру…

Фигура уборщика сейчас ему представлялась в совершенно ином свете. Он явно не был обычной пешкой, выполнявший чьи-то указания. Очень вероятно, что этот Соколов что-то знает о заказчике и теперь хочет обменять его имя на свою свободу.

— Твари… Вы за все ответите…, - заскрежетал зубами император. — Пожалеете, что родились на этот свет…

По стеклам автомобиля вдруг побежали витиеватые узоры изморози. В салоне резко похолодало. Тут же противно взвыли сенсоры магоактивности, сигнализируя о быстром росте напряженности магического поля.

— Ваше Величество…, - прохрипел статс-секретарь, буквально вжавшийся в дверь, чтобы оказаться как можно дальше от императора. — Остановитесь, Ваше Величество…

Но император стал «сдавать назад». Глубоко задышал, беря под контроль вырвавшееся наружу бешенство. Через мгновение вой сенсоров прекратился и жуткий холод начал отступать.

К место происшествия, которое было плотно оцеплено специальными отрядами службы имперской безопасности, император прибыл уже абсолютно спокойным. Ничто, за исключением сильно бледного статс-секретаря, уже не напоминало о недавних событиях.

— Где Соколов? — выбравшись из машины, сразу же спросил император у встречавших его спецов. — К нему.

Уборщик, пожелавший говорить с императором о спасении цесаревича, содержался здесь же, в спецтранспорте. Это был монстрообразный грузовик с бронированным фургоном, превращенным в передвижную тюрьму.

Перед императором распахнули дверь, напоминавшую створки банковского сейфа, и он оказался внутри капсулы. У дальней стенки на металлическом выступе сидел, прикованный к стойкам, невысокий худенький парнишка. Черноволосый, немного взъерошенный и поразительно спокойный, тут же отметил для себя император. Последнее, вообще, не укладывалось ни в какие рамки. О каком спокойствии и выдержке могла сейчас идти речь, если было совершенно государственной преступление первой категории? Это гарантированная смерть, причем мучительным способом! Однако, юнец спокойно рассматривал императора и совершенно не выказывал ни волнения, ни тем более страха.

Император, несмотря на свое желание докопаться до самой сути, решил немного помолчать. Пусть задержанный «дозреет» и осознает всю смертельную опасность своего положения. Тогда уж все его спокойствие наверняка слезет с него, как кожура с апельсина. Правда, юнец вновь удивил его.

— Хотите, Ваше Величество, я сейчас скажу, о чем вы думаете? — вдруг прервал молчание Соколов совершенно неожиданным и странным вопросом. Императору даже любопытно стало, к чему это все приведет. — Тогда слушайте… Естественно, вы решили, что непосредственно я причастен к покушению на Его Высочество. Уверен, что даже мое предложение о спасении цесаревича восприняли, как мое желание выторговать себе свободу.

Император удивленно поднял правую бровь. Все, что говорил сейчас этот уборщик, удивительным образом перекликалось с его мыслями.

— Гарантирую, что вы также не поверили в существовании средства, которое способно поставить на ноги вашего сына, — по мере того, как парнишка продолжал говорить, лицо императора вытягивалось все сильнее и сильнее. — Скорее всего решили, что это банальная выдумка. Так ведь? Конечно так… Только я говорю абсолютную правду. В моих силах помочь цесаревичу. И пока мы тут в пустую чешем языками, шансов ему помочь становиться все меньше и меньше. Ведь, мои слова очень легко проверить, Ваше Величество…

И замолчал. Теперь императору нужно было принять решение — верить или нет.

— Хорошо, — хмуро проговорил император, бросив на задержанного тяжелый и не обещавший ничего хорошего взгляд. Он решил, что даже если есть хотя бы миллионный шанс на спасение сына, его обязательно нужно использовать. — Что нужно делать…

А дальше случилось события, которые потом император не раз вспоминал со странным смешанным чувством. Посетившие его тогда эмоции были сродни мистическим…

Парня под конвоем двух магов-оперативников из службы безопасности проводили до одного из производственных корпусов, где тот под их пристальным надзором достал из какой-то щели небольшой контейнер. Это был герметичный пластиковый бокс с усиленными ребрами и собственным источником питания, который спецы тут же стали проверять на опасные вещества.

— Здесь две ампулы для обычного медицинского дозатора. По-хорошему, цесаревичу хватит и одной дозы, — Соколов медленно, чтобы никого не провоцировать, открыл бокс и продемонстрировал его содержимое. Внутри, действительно, лежали две ампулы с зеленоватым содержимы. — Но, если его состояние критическое, придется ввести и вторую дозу. Где Его Высочество?

Оказалось, из-за обширных повреждений и опасности для жизни тело цесаревича не удалось транспортировать в ближайший спецгоспиталь. Для стабилизации его состояния был развернут настоящий полевой госпиталь с самой совершенной аппаратурой поддержания жизни, чем сейчас врачи, собственно, и занимались.

— Ни хера себе, — вырвалось у парня, когда он подошел к двери реанимации и увидел цесаревича. — Тут и двух доз может не хватить.

Честно говоря, на человека тело было не очень похоже. Скорееувиденное напоминало сильно обгорелую черную куклу с истончившимися конечностями, плотно обклеенную многочисленными датчиками и сенсорами. Со всех сторону торчали разные медицинские агрегаты, которые непрерывно пищали, стонали и трещали, пытаясь вытащить пациента с того света.

— Ждать нельзя, Ваше Величество, — задержанный на глазах императора вставил первую ампулу в дозатор и подошел к телу его сына. — Что вы решили?

Тот, закрыв глаза, медленно кивнул. Другого выхода просто не было. Врачи и маги-целители уже приговорили его сына. Слишком уж тяжелые повреждения тот получил.

— Тогда, поехали…

Из дозатора показалась длинная игла, которая осторожно коснулась закопченной поверхности того, что еще недавно было человеческим плечом. С тихим шипением зеленоватая жидкость впрыснулась внутрь, покинув дозатор.

Выбросив опустевшую ампулу, парень тут же вставил другую. Быстро проверил настройки и сразу же приложил дозатор к плечу пациента.

В палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками работы многочисленных медицинских агрегатов. Рядом с телом цесаревича в нетерпении застыли люди, в глазах которых застыли самые разные эмоции — страх, сомнение, недоверие, надежда.

— А сейчас ничему не удивляйтесь, — предупредил паренёк, поднимая руку вверх и привлекая к себе внимание. — Проверьте запас жидкостей в аппаратах. Понадобиться просто гигантское количество глюкозы, крови, антибиотиков… Начинается.

Неожиданно в полной тишине начал нарастать странный звук, напоминающий треск. Что-то все громче и громче хрустело, сминалось и ломалось.

Все взгляды скрестились на теле, которое вдруг стало дёргаться. Казалось, неведомый кукловод начал дергать за ниточки стараясь оживить свою куклу.

— Господи, что это такое…, — ужаснулся кто-то из охраны, сгибаясь от рвоты.

Тело пациента словно жило своей жизнью. По его коже ходили самый настоящие волны, катившиеся то в одну, то в другую сторону. Наливались пузыри и тут же лопались, обдавая окружающих брызгами тошнотворной жидкости. С хрустом отслаивались и тут же падали с тела целые лоскуты кожи.

На их глазах происходило что-то совершенно удивительное…

— Кожа… Люди, у него появляется новая кожа! Смотрите! Вот! — слышался совершенно ошеломленный голос. — Ещё вот! И там…

Задержанный в этот момент подошёл к тумбе и положил на нее использованный дозатор. После громко хлопнул в ладоши.

— Я умываю руки. Цесаревич точно идёт на поправку. Теперь его здоровью ничто не угрожает.

У императора при этих словах задрожали губы. Он неуловимо пошатнулся, но тут же восстановил равновесие.

— Получается, мой сын обязан тебе жизнью…

— //-//-

Заходя в кабинет, император на мгновение задержался на пороге и бросил в сторону статс-секретаря:

— Меня не беспокоить.

Затем массивные ореховые створки из резного полотна плавно захлопнулись и отгородили хозяина кабинета от всего остального. Ему нужно было серьезно подумать над тем, что делать дальше. Сейчас цена возможной ошибки была высока как никогда.

— И что же с вами делать господин Скуратов? — задумчиво произнес мужчина, начиная мерить шагами комнату. Он делал это медленно, спокойными шагами, само себе напоминая равнодушные мерные движения метронома. Доходил до стены, на доли секунды останавливался, затем разворачивался и шел обратно. Так ему лучше думалось. — А точнее господа Скуратовы.

Проблема, действительно, была не в одно лишь отпрыске боярского рода, этом молодом недоумке Скуратову-младшем, по глупости едва не отправившим на тот свет цесаревича. Дело было в том, что, наказывая виновника, он автоматически шел против всего рода Скуратовых, для которых официальные санкции родового наследника было порушением боярской чести. Позволить себе этого Скуратовы, возглавлявшие самую влиятельную политическую фракцию в Боярской Думе, вряд ли могли. Никак не наказывать виновника, император тоже не мог, иначе это было бы порушением его чести. Словом, складывалась ситуация, способная привести к нарушению многолетнего равновесия в элите империи.

— Это война…

Не нужно было быть великим аналитиком, чтобы понимать катастрофические последствия всего этого. Конфликт со Скуратовыми, за которыми стояло два или три десятка сильных боярских родов, грозил империи полноценными междоусобными боями с привлечением всего арсенала вооружений — обычных и магических. А, учитывая объемы накопленного оружия и магический потенциал противников, оставалось лишь гадать, достанется ли что-то победителю. Пожалуй, могло не остаться ничего, даже победителя.

— А если все-таки придется решать вопрос радикально?

Мужчина несколькими щелчками по планшету вывел на главный монитор уже подготовленную аналитиками информацию о военном потенциале двух противоборствующих лагерей, на которые должна была поделиться элита империи в случае потенциальной борьбы между императором и родом Скуратовых.

— Так…

Получалась довольно противоречивая картина. Если в столице силы потенциальных противников были примерно равны, то на в остальных районах империи ситуация кардинально менялась. В южных районах с сильным торговым капиталом было очень сильно влияние центробежных силы, выступавших за большую самостоятельность боярских родов и контролируемых ими мегакорпораций. Здесь откровенно симпатизировали Скуратовым и на всех заседаниях Боярской Думы выступали с поддержкой их предложений. На севере и востоке страны, где располагались мощные производственные холдинги, все было иначе. Боярские владетели этих территории держались центральной власти, прекрасно понимая, что во время анархии их земли сразу же станут объектом интереса со стороны всех остальных.

Прикидывая примерный расклад военных сил, аналитики рисовали следующее будущее. В случае начала полноценного конфликта столицу ждет несколько дней настоящих городских боев, во время которых стороны постараются обезглавить друг друга. В этот момент главной ударной силой станут отряды магов и, соответственно, бой станет преимущественно магическим. Роль традиционного оружия будет сведена к минимум. На втором этапе противники отойдут на территории, где они обладают несомненным преимуществом. Империя естественным образом разделиться на две зоны — юг-запад и север-восток, между которыми уже начнется полноценный обмен военными ударами с применением самых современных вооружений. Дальнейший аналитический прогноз император уже не стал смотреть, ибо ничего хорошего там в принципе не было.

— Это не вариант, — покачал он головой. Войти в историю императором, который уничтожил свою же страну, он не хотел от слова «совсем». — Значит, будем договариваться.

А вот здесь он вступал на очень скользкую дорожку, на которойподстерегало очень много препятствий. По факту, ему предстояло осуществить невозможное — совместить наказание и унижение с поощрением и возвышением. Это, словно сначала дать человеку сильный подзатыльник при всех, а затем его громко и радостно за что-то похвалить. Мужчина поморщился, пытаясь представить себе эту картину. Полнейшая глупость!

— Сначала подзатыльник, а потом награда — не очень предложение, если честно… Хм… А если действие будет прощение по форме, но наказание по сути?

Промелькнувшая в голове мысль сначала показалась ему глупейшей, неким подобием обычной казуистики, когда внешняя форма скрывала совсем противоположное содержание. Но после недолго размышления, идея стала казаться ему все более и более здравой.

— Я сделаю боярину Скуратову предложение, от которого он просто не сможет отказаться, если не захочет выглядеть глупо в глазах своих же сторонников, — просветлело лицо императора. Кажется, он нащупал правильный подход к решению своей проблемы. — В глазах всех остальных я проявлю монаршее великодушие, но он-то будет знать, что я его унизил этим… Да, именно так и поступим.

— //-//-

Боярин Еремей Ефграфович Скуратов, глава министерства тяжелой промышленности — флагмана империи, даже представить себе не мог, что случившиеся в это утро угрожающие события были всего лишь яркой ширмой, призванной скрыть нечто совершенно иное. Напротив, он все, что происходило, «принимал за чистую монету» и уже готовился к самому худшему, к кровавой развязке.

А утро в министерство началось так…

— Еремей Ефграфович…, - широко распахнулась дверь кабинета и на его пороге показалась растерянная секретарша, высокая блондинка с характерной северной внешностью. Ее глаза были неимоверно расширены, словно она приняла что-то особенное. Губы же, яркие от сочной помады, что-то бессвязно лепетали. — Там… это… идут, — ее оттопыренный пальчик с баснословно дорогим маникюром указывал в сторону коридора. — Я смотрю на монитор, а там они… С оружием, всех на пол бросают… Что это, Еремей Ефграфович?

Вдруг за ее спиной послушались тяжелый шаги, от которых содрогался пол. Побледневшая девушка тут же испуганно юркнула в за глубокую софу, за которой и скрючилась едва дыша.

— Переворот? — недоуменно прошептал боярин, не сводя глаз с дверного проема. Другого объяснения у него просто не было. Что еще могло такого случиться, чтобы министра тяжелой промышленности пришло брать целое отделение спецбата тяжелых пехов. — Ведь, тяжи по мелочи не работают…

По-хорошему, это были мобильные бронированные огневые точки или сокращенно МБОТ, которые могли на равных сражаться с сильными магами. Каждый тяжелый пех представлял собой примерно двухметрового бойца, закованного в специальный доспех с собственной силовой установкой и многофункциональным экзоскелетом. Его вооруженности мог бы позавидовать экипаж танка, скромно куривший со своим орудийным стволом и пулеметом. Тяжелый пех мог в зависимости от поставленной задачи нести сдвоенную артустановку, электромагнитное ружье Гаусса, крупнокалиберный пулемет, плазменный резак. Вдобавок, силовое ядро могло на некоторое время создаватьполноценное силовое поле, защищавшее бойца даже от магического удара.

— Что вам надо, господа? — Скуратов спокойно встал из за стола и вышел навстречу первой паре гигантов, едва не вынесших дверной косяк. По-хорошему, бояться ему было нечего. На своем месте служил империи достойно. Конечно, на многие события в империи имел свой собственный взгляд, нередко не совпадавший с императорским. Только не думал он, что за ним пришли именно из-за этого. — По какому праву вы устроили здесь разгром? Напугали моих сотрудников? — боярин кивком показал на трясущуюся секретаршу, которая торчала из-за софы крепкой попкой к верху. В другое время столь пикантная поза, конечно, могла бы вызвать улыбку, но не сейчас. — Это преступление…

Вперед вышел один из бойцов и, нависая над Скуратовым металлической громадиной, пророкотал искаженным микрофоном голосом:

— Господин Скуратов Еремей Ефграфович, вы задержаны согласно пункту три статьи два Имперского статута об особом положении членов императорской фамилии. Призываем не оказывать сопротивления. Любое проявление магоактивности будет рассматриваться, как…

Боярин дрогнул. Упоминание про Имперский статут совершенно меняло дело. Получается, повод к его задержанию связан с покушением на члена императорской фамилии. Пункт три статьи два был посвящен именно этому вопросу, регламентируя особенности правового статуса особо защищенного лица.

— Выложите на стол следующие вещи — оружие, личный коммуникатор, любые электронные устройства, — второй гигант протянул к нему руку со встроенным сканером, начиная водить вокруг боярина раскрытой ладонью. — Все веши будут опечатаны в вашем присутствии…

Рядом раздался глухой звук. Попа, туго обтянутая черной юбкой, исчезла из прямой видимости. Видимо, секретарша, не выдержав напряжения, упала в обморок.

— Все, — проговорил боярин, наблюдая, как его вещи скрываются в специальном плотном темном пакете. — Куда меня?

— Вся необходимая вам информация будет предоставлена своевременно, — прогудел первый боец, выходя из кабинета. — Следуйте за мной.

В приемной их встретила еще одна пара тяжелых пехов, контролировавших подходы к этому месту. Массивные раструбы пулеметов у обоих с тихим жужжанием ходили по горизонтали, готовые в любой момент обрушить на угрозу килограммы смертоносного свинца.

Все очень серьезно было и у входа в здание, которое блокировало аж четыре специальные бронемашины в городском варианте.

— В правый автомобиль! — массивная перчатка бойца вытянулась в сторону одного из броневиков, у которого была призывно распахнута задняя дверь.

Прежде чем скрыться внутри, Скуратов заметил, как из здания выводили еще кого-то. Опознать, кого взяли конкретно, он не успел. Дверь уже захлопнулась, погружая все в полумрак.

Куда его везли, так и не сказали. По ощущениям броневик двигался сначала по одному из центральных проспектов, а затем резко свернул на второстепенную улицу. Здесь еще двигался около часа. Скорее всего целью была одна из спецтюрм безов, которые были раскиданы по всей столице.

— Выходим, — тяжелая перчатка одного из бойцов легла на плечо Скуратова, когда автомобиль остановился. — Проходим вперед.

Боярин вошел в какое-то темное здание, в котором его везде встречали массивные фигуры бойцов и мрачные физиономии безов. Никто из них так и не произнес ни единого слова, пока он шагал мимо них.

— За что я задержан? — в какой-то момент закричал, потерявший терпение, боярин. — Вы не имеете права! Без санкции Боярской Думы меня даже пальцем нельзя тронуть! Слышите?! Что мне инкриминирую…

В полной тишине его сопроводили в ярко освещенное помещение без окон и усадили на самый обычный пластиковый стул. Напротив поставили еще один. Значит, нужно было ждать еще кого-то, догадался задержанный.

— Ну, здравствуй, Еремей, — из-за спины Скуратова вдруг послушался до боли знакомый голос. Боярин замер от неожиданности, застыв с каменной спиной. Он сразу же узнал этот голос. Правда, легче от этого ему не стало.

— Гм… Ваше Величество, — прокашлявшись, заговорил боярин. — Что происходит? Почему я задержан?

Император, а это был именно он, подошел к нему вплотную. Чуть подвинул стул и тяжело опустился на него. Видно было, что правитель в прошлую ночь почти не спал. Осунувшийся, с мешками под глазами и глубоко запавшими глазницами, он выглядел отталкивающе.

— А ты, Еремей, разве не в курсе? Точно? — устало спросил император, чуть наклоняясь вперед и заглядывая в глаза задержанному. — Смотри-ка, похоже, не лжешь… Кое-что случилось, Еремей. На моего сына прошлой ночью было совершенно покушение и он лишь чудом выжил. И знаешь, что кто был исполнителем?

Боярин затаил дыхание. Чувство опасности, которым он всегда гордился, сейчас не просто кричало, оно вопило буквально во весь голос. Сейчас должно было что-то случиться! Но причем тут он?! Он же не участвовал ни в каких покушениях! Конечно, иногда в его голове гуляли некоторые крамольные мысли в отношении императора, но все они оставались лишь там и никогда не выходили наружу. Ведь, он еще не совсем выжил из ума!

— Это твой сын, Еремей! Да, да, это был он…

У боярина глаза на лоб полезли от такого заявления. Все его эмоции в этот момент на лице были написаны. Что за бред?! Как его сын может быть тем, кто покушался на жизнь цесаревича? Зачем ему это? Он же не сумасшедший!

Скуратов затряс головой, не зная что говорить, что делать. Ведь, услышанное, действительно, звучало, как абсурд! Его сын никак не мог быть виновен. Просто никак!

— Как отец понимаю тебя, но факты упрямая вещь и они говорят об обратном. Выживший свидетель, да и сам Александр, говорят, что именно твой сын сначала стрелял из пистолета, а потом ударил огненным кулаком. Сохранился еще обрывок видео с регистратора взорвавшегося автомобиля. Сомнение нет — исполнителем был именно твой сын.

Конечно, Скуратов не верил. Но следом ему показали доказательства — видео, фото. Услышал даже голос своего сына, который признавался в стрельбе из огнестрельного оружия и применении магии.

— Знаешь, Еремей, а ты уже во все поверил и даже пытаешься это как-то объяснить для себя, — грустно усмехнулся император, откинувшись на спинку стула. — На самом же деле покушение было не совсем покушением. Твой сын, действительно, стрелял из пистолета и бил огненными кулаками. Только целью его атаки был не цесаревич, а совершенно другой человек. Это был Максим Соколов, обычный уборщик из гимназии. В результате, по удар попал мой сын. Вот такое случилось происшествие… Надеюсь, ты понимаешь, что конкретно сейчас это ничего не меняет?

Тяжело дышавший, боярин медленно кивнул. Естественно, это ничего не меняло. Даже если у его сына не было умысла убить цесаревича, все равно он создал прямую угрозу жизни члена императорской фамилии. Словом, картина все равно была однозначной. Его сын покушался на жизнь цесаревича, наследника Российской империи. А это смертная казнь при любых раскладах.

Скуратов, уставившись в одну точку, мучительно размышлял, что ему теперь делать. Отдать единственного наследника под суд, чтобы его приговорили к смерти, было нельзя. Это не просто потеря для семьи, а фактическая смерть всего рода. Этот факт вызовет такой резонанс, что на влиянии Скуратовых можно смело ставить огромный и жирный крест. От них сразу же отвернется большая часть сторонников и союзников. Никто в здравом уме не станет дальше поддерживать отношения с тем, кто покушался на жизнь члена императорской фамилии. Война никому не была нужна.

— Тогда что? — боярин хриплым голосом озвучил вопрос, к которому сейчас пришел. — Ведь, это все и сам разговор не просто так, — мужчина обвел взглядом помещение. Мол, если все ясно и понятно, к чему тогда разводить все эти церемонии, к чему этот цирк с захватом и доставкой сюда? Ведь, можно было поступить гораздо проще. Просто придать все огласке и позволить действовать бюрократической машине, которая постепенно вытащит наружу все грязное белье. — Что ты предлагаешь? — от волнения он перешел на «ты».

Император вытащил из внутреннего кармана небольшое устройство, темную коробочку с сенсором для считывания отпечатка большого пальца. Активировал, и вокруг них образовалось силовое поле, не пропускавшее наружу ни единого звука. Значит, ему было что предложить. И предложение, по всей видимости, было особым, догадался Скуратов.

— Происшествие спишем на несчастный случай — взрыв силового блока в автомобиле, в результат чего пострадали наши дети. С твоим сыном поработает психолог безов, чтобы лишняя информация не ушла на сторону, — начал говорит император. — С цесаревичем после его выздоровления я сам поговорю. Никаких претензий у меня не будет…

Напрягшийся Скуратов слушал это и никак не мог поверить своим ушам. КАК? Император, о жесткости которого он был немало наслышан, мог предлагать такое. Ведь, он фактически, все спускал с рук. Разве такое может быть?

— Твое задержание, Еремей, в СМИ объясним спецоперацией. Аналитики поработают и выдадут красивую и правдоподобную версию, в которой ты останешься верным слугой императора…

Скуратов облизнул высохшие губы. Он, по-прежнему, не мог понять, к чему клонит император. Пока все, что он слышал, выглядело сплошной уступкой.

— Но за это, Еремей…

Похоже, сейчас, будет озвучено такое условие, что легче будет застрелиться. Боярин затаил дыхание. Что мог потребовать император? Его смерть за жизнь сына?! Его влияние в Боярской Думе? Долю в мегакорпорациях? Что?

— …Ты должен будешь завтра же…

Кодекс Ла Турна, первого интела человечества

Правило 98. Грамотно сформулированная проблема уже содержит в себе часть решения. В противном случае проблема сформулирована неверно или неточно.

Комментарий эксперта (почетный доктор физики, профессор Г.Н. Тармен). Содержание постулата не вызывает никаких сомнений, о чем свидетельствуют следующие аргументы. Во-первых, верная формулировка проблемы сразу же указывает на определенную сферу теоретического знания, что представляет собой сужение поля научного поиска. Во-вторых, использование специального научного языка при определение проблемы говорит, как минимум, на проработанность указанного вопроса на определенно уровне. Как говориться, чтобы что-то спросить, надо иметь минимальное представление о предмете твоего интереса. В-третьих, научная проблема, как теоретически значимый вопрос, а-априори основывается на достоверных предпосылках. То есть надежно установленных фактах и принятых теоретических положениях.

В полной мере согласен и со второй частью постулата о невозможности решения грамотно сформулированной проблемы. Невозможность решения возможна лишь тогда, когда проблема является мнимой (ложной, ненаучной, отвергнутой ходом науки) или сформулирована в неадекватной форме (форма представления проблемы, непригодная по каким-либо причинам для дальнейшего развертывания, обсуждения и решения).

— //-//-

Из полевого госпиталя Александра вновь повели в тюремный отсек фургона, где держали до всего этого. Усадили на специальное место и оставили одного. Хорошо, снова пристегивать наручниками не стали и рядом бутылку с обычной водой оставили. Хотя на выражение благодарности за спасение цесаревича это мало походило.

— …Странно, сыворотка подействовала на все 200 процентов. Когда я уходил, шло активное формирование нового кожного покроя. Тогда почему я снова здесь? — недоумевал он, время от времени с ожиданием поглядывая на дверь фургона. Такого затишья парень никак не ожидал. Все его расчеты говорили о том, что он, как минимум, должен был быть освобожден. — Ничего не понимаю. Очень странная благодарность…

Однако объяснение было довольно прозаическим. Просто за всеми событиями, последовавшими за резким восстановлением цесаревича, поднялся такой шум, что о виновнике этого неожиданного исцеления на какое-то время забыли. После же, когда вспомнили, стал решаться вопрос о том, что теперь делать. Естественно, отпускать на волю столь странную фигуру пока нельзя было в принципе.

— Ну, наконец-то, — обрадовано встал с места парень, когда сработал электронный замок двери и она мягко ушла в сторону. — Вспомнили о том, кому обязаны сегодняшним чудом? — усмехнулся он. — Теперь-то я точно свободен?

Оказалось, не все было так просто. Из тюремного фургона его под плотной опекой четырех агентов в штурмовом обвесе пересадили в наглухо затонированных внедорожник, который тут же рванул с места. Молчаливая охрана села рядом, прикрыв его со всех сторон. Похоже, его уже не сторожили, с охраняли, что об очень многом говорило. Его статус явно изменился с потенциального преступника на важную опекаемую особу.

— Это уже лучше, — лёгкая улыбка тронула его губы. Значит, его прогноз был верен: император демонстрирует свою заинтересованность. В противном случае, его бы уже давно «крутили», а может и потрошили безы. — Будем посмотреть, что произойдет дальше. Может я и ошибаюсь…

Произошедшие следом события, к счастью, ещё больше развеяли опасения Александра. Внедорожник привез его не в подземные казематы очередной спецтюрьмы имперской безопасности, а в небольшую частную гостиницу. Видимо, здесь привечали особых гостей.

Александра сразу же осмотрел весьма предупредительный врач. Тихий мягкий голос, участливый взгляд и сквозивший буквально из каждого движения специфический опыт. Его моментально просканировали с помощью многофункционального медкомплекса, проверив едва ли не каждую клетку. Нежные женские пальчики обработали все ранки и царапины, которые только нашлись на его теле. Пропальпировали все выпуклости и впуклости, что тоже говорили об очень многом. С тем, кого скоро нужно будет пустить в расход, так бы не цацкались. Эта мысль серьезно поднимала настроение.

— Ого-го, — воскликнул парень, входя в номер, который ему предоставили. — Мои акции явно повышаются, — заценил он убранство помещений. Скромно и богато. Все чистое, новое, натуральное — широкая деревянная кровать из массива дуба, плотная хлопковая ткань на окнах, красивая вышитая салфетка на тумбочке, и даже морской пейзаж на стене, написанный маслом.

Насладившись горячим душем и смыв в себя грязь и немножко заботы последних дней, Александр вышел из ванной комнаты и замер. Прямо посреди помещения стояла сверкающая хромом металлическая тележка, заставленная разнообразной посудой — кастрюльками, тарелками, многоярусными салатниками, судками и даже парой пузатых запотевших бутылок вина. Все это великолепие стояло на белоснежной скатерти, края которой свисали причудливыми складками.

— А вот это уже, действительно, странно, — среди столовых приборов, аккуратно разложенных в глубокой выемке, он заметил даже специальные щипцы для отделения филейной части морских ракообразных. Подобная сервировка в открытую намекала на особый характер ужина. — Это уже не просто благодарность. Скорее напоминает подготовку к празднованию какого-то события… Черт, слюна… Хочется не просто есть, а жрать.

Отбросив на время беспокоящие его мысли, парень быстро накинулся на еду. Лишь только утолив голод, он вновь принялся размышлять. Натура интела вновь и вновь напоминала о себе, не давая забыться.

— И даже это все великолепие может быть лишь ширмой, — напомнил он себе, обводя глазами убранство номера и остатки роскошного стола. — А за ней меня могут ждать инструменты палача и сама пыточная. Очень даже вероятно…

Как это не прискорбно признавать, но вариант с его удержанием и силовым «потрошением» оставался наиболее вероятным сценарием последующего развития событий. Он оценивал его вероятность примерно в восемьдесят три процента из ста возможных.

— Только полный глупец откажется от курицы, несущей золотые яйца, — бормотал Александр, лежа на кровати и задумчиво рассматривая ровный белый потолок. — А курица, надо понимать, это я.

Без всякого сомнения, те, кто сейчас им занимаются, уже просчитали ценность вакцины и взвесили все последствия ее бесконтрольного распространения. Естественно, власть, кто бы ее ни представлял, не упустит шанса «наложить на все это дело лапу». Вариант, где его благодарят, дарят какую-нибудь медаль и просто отпускают, он всерьез не рассматривал. Считал лишь исключением из правил, с вероятностью осуществления, стремящейся к нулю.

Однако, следующий шаг власти вновь привел его в некоторое замешательство.

Через примерно полчаса, как он закончил принимать пищу, дверь в номере отворилась после непродолжительного стука и на пороге появилась худенькая девушка в костюме горничной. Обворожительно улыбаясь и не говоря при этом ни слова, она прошла к гардеробной и повесила там какую-ту одежду. Следом зашла еще одна девушка, внешне особо не отличавшаяся от первой, и проделал тоже самое.

— Хм, подлечили, помыли, накормили, а теперь ещё и одели… Что-то это мне все напоминает, — когда агенты, а в их настоящей сути он ни капли не сомневался (спеца видно и в черном костюме, и в кружевом белье. В последнем, особенно), вышли, Александр подошёл к гардеробной. При взгляде на одежду, обнаружилась ещё одна звенящая странность. — Кто-то не пожалел явно не пожалел денег.

Из расстегнутых чехлов для одежды выглядывал очень даже не дешёвый костюм с рубашкой. Александр в гимназии насмотрелся на форменные пиджаки аристократов, поэтому прекрасно себе представляя, что носили очень и очень богатые люди. В чехлах висела эксклюзивная одежда очень известных брендов, стоимость только некоторых предметов одежды которых могла доходить до баснословных сумм.

— И на какой хрен это? Ведь, можно было взять что-то по-проще, — возник у него закономерный вопрос. — Не сам же император выбирал костюм, — хохотнул было он, но сразу же замолк.

Почему? Зачем? Для чего? Пока на все эти вопросы очевидного ответа он не находит. Так простого парня с окраины, пусть и спасшего цесаревича, не благодарили. Ибо все это было похоже на подготовку к чему-то.

— Неужели, решили принародно руку пожать и орден дать? Мол, красавец, спас цесаревича. Мы тебе по гроб жизни за это обязаны, — вновь улыбнулся Александр, позволив себе чуть подурачиться. — Маловероятно…

Это тоже было в его вариантах, но почти сразу же было им отброшено, как несерьезное предположение. Ведь, тогда пришлось бы озвучить истинную причину награждения или хотя бы часть ее. Но последствия в таком случае могли быть просто катастрофические для сложившейся расстановки сил в стране. Обвинение и последующее наказание наследника одного из знатнейших магических родов империи могло обрушить просто все властную конструкцию. Уделяя в своей время этому вопросу много внимания, интел прекрасно представлял, какой кризис мог в таком случае возникнуть. Скуратов, без всякого сомнения, был лидером известной части боярских родов и примкнувших к ним дворян. К его слову прислушивались очень многие, особенно в среде военных. Словом, все могло дойти до гражданской войны.

— Не-ет, — мотнул он головой, вновь отбрасывая этот вариант. — Невероятно, ведь наверху, не дураки. Надеюсь… Получается, здесь что-то другое. Многоходовочка какая-то.

Он закрыл дверцы гардеробной и вернулся к кровати, на которой удобно устроился и вновь погрузился в глубокие размышления. Распутывание таких хитросплетений было для интела деятельностью, приносившейособое удовольствие.

— Тогда, единственное верное решение в этих условиях — это некая договоренность между сторонами, когда одни в чем-то уступают, а вторые что-то получают. При этом внешне продолжает сохраняться равновесие, — размышлял интел, прикидывая дальнейшие шаги императора и рода Скуратовых. — Это самый вероятный сценарий, который позволит выйти из крайне сложной ситуации с минимальными потерями. Естественно, если стороны придут к компромиссу. Скорее всего придут…

Было ясно, что Скуратовы обязательно пойдут на сохранение своего положение в империи и статуса кво, в целом. Однако, цена этого может быть очень высокой. И остается открытым вопрос этой цены.

— Что может запросить император? Собственность — банально и не дальновидно. Даже, если взять самые лакомые куски империи Скуратовых, это все равно выйдет позже императору боком, возбуждая в обществе ненужные вопросы. Обещание перейти в официальный лагерь сторонников императора тоже выглядит мало осуществимым. Калибр у Скуратова-старшего не тот, чтобы бегать с одного лагеря в другой. Тут должно быть что-то другое. А может и все сразу? Хм…

Слишком много было переменных в этой задаче, которые сильно усложняли ее решение. Вдобавок, интел обладал далеко не всей информацией по этому вопросу.

— Это должно устраивать и императора, и Скуратова-старшего. Правда, в сегодняшней ситуации их крайне мало, что сближает… Вопрос…

И тут в дверь постучали. Довольно громко, настойчиво, совсем не так, как это делали горничные. Сразу же рисовался стоявший за дверью человек, облеченный властью.

— Господин Скуратов, — с этими словами внутрь вошел высокий крупный мужчина с резкими чертами лицами, словно вырубленными из камня. Собственно, не только лицо, но и все остальное казалось сделанными из камня. Вперед выдавалась мощная грудная клетка и налитыми силой плечами, которые плотно облегал темный пиджак. Бритая голова венчала толстую шею. Словом, человек-глыба. — Прошу в самый скорый срок одеться в предоставленный вам костюм.

Густой глубокий голос был под стать внушительной фигуре.

— Настоятельно прошу вас не задерживаться, — соответствующий тон не оставлял никаких вариантов для действий, кроме одного — подчиниться, что Александр и сделал. Оделся буквально за минуту, подгоняемый, кстати сказать, скорее любопытством. Очень ему было интересно, что последует дальше. — Добро.

Емко отреагировав на вставшего перед ним и полностью готового Александр, он несколько минут придирчиво осматривал его костюм. Смахнул несколько толи волосков, толи пылинок. Поправил ворот сорочки позади. Удостоились его пристального внимания и тщательно начищенные туфли, на которых мужчина тоже что-то обнаружил.

— Прошу, — он открыл дверь и рукой указал на выход. При этом мужчина почему-то обозначил легкий поклон.

Принимая эту, как ему показалось игру, Александр тоже в ответ поклонился. Затем вышел в коридор, где к ним присоединилось еще двое сопровождающих — двое худосочных парней в старинных красных ливреях и белоснежных напудренных париках. Оба при его виде тут же склонили головы, демонстрируя небольшие косички, с крохотными бантиками.

— Даже так…, - усмехнулся Александр, чувствуя все большее и большее недоумение. Все это начинало, действительно, напоминать какую-то игру. Иначе, к чему такое к нему отношение?! Что император сейчас его признает своим сыном или, вообще, братом?! Бред! Его происхождение, в принципе, отвергало такую возможность. Конечно, если бы он спас человечество от гибели, то может и возникли бы какие-то варианты. Сейчас же имеем то, что имеем. — Посмотрим, посмотрим…

С таким эскортом, словно самый настоящий аристократ, парень и шел по коридору. Через каждый пять-шесть метров ему встречались застывшие у стен слуги в уже примелькавшихся ливреях. Все в роскошном красном одеянии, обязательно с равнодушными ничего не выражающими лицами.

— Неужели, награждение? — удивлялся парень, не в силах поверить в то, что он ошибался в своих расчетах, когда отметал указанный вариант. Все, действительно, шло к тому, что его сейчас будут с помпой благодарит за спасение цесаревича. — Что же тогда в официальной версии сообщат?! Отчего я его спас? От бродячих собак, от упавшего крана? — без шуток на все это смотреть было просто невозможно. — Господа, что же вы как не родные. Рассказали бы, куда и зачем идет таким составом? — не выдержав приступа острого любопытства, он повернулся к шагавшему рядом мужчине в темно костюме. — Или военная тайна?

Мужчина, ничего не ответив, смерил его равнодушным взглядом. Лишь за десяток шагов до высоких дверей он открыл рот и негромко, полушепотом, произнес:

— Господин Соколов, ведите себя достойно, как и приличествует вести себя на таком собрании.

На такой ответ, прозвучавший настоящим издевательством, Александр едва не вспылил. Лучше бы продолжал молчать, чем так отвечать.

Однако лакеи, что стояли в конце коридора, начали медленно открывать створки. Пришлось, спрятать свое возмущение поглубже и наблюдать. Спокойствие и самообладание сейчас было самым лучшим его оружием. Эмоции нужно оставить на потом.

— Городской обыватель Российской империи Соколов Максим Сергеевич, — громогласно грохнул стоявший чуть в стороне статный пожилой мужчина в старинном сюртуке, богато расшитом золотыми позументами. Церемониймейстер, а это был именно он, ударил по полу нарядным посохом, навершие которого представляло собой двуглавого орла с распростертыми крыльями. — Собственной персоной.

Для любого другого человека, впервые оказавшегося в такой ситуации, это могло было быть шоком. Простолюдин, вообще, упал бы скорее всего без чувств. Ведь в небольшом уютном зале, украшенном с кричащей роскошью, находились персоны, выше которых по статусу в империи и не было — сам император, великий канцлер, представитель Боярской Думы. Но Александр был не простым человеком. Он интел, для которого вся эта красочная и высокостатусная мишура была лишь пищей для ума. С одинаковым любопытством он смотрел и на худого слугу в яркой ливрее, и на самого императора, владетеля целой империи.

Словом, смущаться или теряться Александр даже и не думал. К чему разводить непонятные сантименты? Он вскинул голову и пошел прямо в направлении группы застывших с важным видом персон, с которыми решил для начала поздороваться. В конце концов, он же вежливый человек.

— Ваше Императорское величество, господин Великий канцлер, господа, — обозначил легкий поклон. Держаться решил так, словно ничего и не произошло. — Надеюсь, вы меня просветите, по какой причине я был сюда приглашен? — естественно, ни о каком приглашении речи и не шло. Но зачем это признавать. Пока шла игра, в нее нужно было играть. — А то я теряюсь в сомнениях, а точно ли был приглашен на сие собрание…

На лицах людей, что стояли напротив, читалось разное. У одних, как у императора, сдержанное любопытство, немного напоминающее внимательность исследователя. У вторых ярко выраженное недоумение от лицезрения незнатного человека в таком обществе. У третьих откровенная злость. Чувствовалось, что разговор обещал много интересного.

— Максим Сергеевич, — император сделал на встречу шаг. — Благодарю вас за спасение моего сына. Причем, вы сделали это дважды. Первый раз, когда закрыли его своим телом, а второй раз — дав ему вашу необычную вакцину. Если бы не вы, все могло бы закончиться трагедией.

Он протянул парню руку, что заставило присутствующих вытянуть свои лица от удивления. ИМПЕРАТОР хочет поздороваться с простолюдином! Сейчас, конечно просвещенный век, но все же…

— Как отец и император, благодарю вас, — мужчина с чувством пожал парню руку. Александр при этом не мог не отметить кислые лица некоторых. — Нам с вами нужно о многом поговорить, но об этом позже — его голос зазвучал тише, а в глазах императора парень заметил смешинку. Хотя может ему это и показалось. — Прежде о другом…

Император развернулся к собравшимся и обратился к плотному статному мужчине с благородной проседью в волосах, и с удивительно недовольным лицом.

— Еремей Ефграфович, прошу вас…

Кодекс Ла Турна, первого интела человечества.

Закрытая часть кодекса. Что будет после того, как больше не останется тайн и все законы мироздания будут открыты? В таком случае на место «старого» человека придет «новое» существо, которое сможет увидеть новые загадки.

Комментарий эксперта (виждья высшей степени посвящения Сагуна Брахман из Тамилы). Рожденный от западной женщины, Ла Турн имел сердце и дух настоящего виждья, способного прозревать будущее и видеть великие тайны. Его наследие, которое прозывается Кодексом, есть не что иное, как сказание о Сансаре, вечном круге бесконечных перерождений. Снова и снова Ла Турн напоминает своим последователям, что только непрестанная духовная работа ведет к просветлению. Только называет эти истины другими словами, взятыми из западного, технократического мира.

…Говоря о конце всего сущего, Ла Турн указывает на духовное перерождение, способное открыть совершенно новые знания. Перерожденный становится другим…

— //-//-

В зале опустилась тишина. Присутствующие напряжёнными взглядами следили за высоким статным мужчиной, стоявшим рядом с худеньким подростком.

— Э-э-э… Я, боярин Божье милостью, Скуратов Еремей Евграфович объявляю о большой радости для нашего рода, — его откровенно каменное лицо разительно констатировало со словами мужчины. Очевидно же, что никакой радостью здесь и не пахло. — Э-э… Хм…, - слова у него даже застревали в горле, настолько не хотелось говорить. — Так…

Лицо паренька, что стоял рядом, напротив, буквально светилось от предвкушения чего-то необычного. Он явно не догадывался, что сейчас случится.

— Сегодня, 5 января, род Скуратовых станет ещё больше, обретя ещё одного члена, а я второго сына…

Услышав, что, наконец, выдавил из себя боярин, император довольно улыбнулся и с удовлетворением кивнул. А вот остальные были совсем невеселы. Высокие гости чувствовали, что угодно — удивление, шок, огорчение и непонимание — только не радость. Весь их вид выражал один большой вопрос: как все это могло случиться? Ведь, вхождение в известный боярский род, а тем более усыновление, было нонсенсом в это время. В род, конечно, принимали, но в исключительных случаях. Например, кандидат подавал серьезные надежды в качестве мага. А здесь? Неужели этот странный парнишка могучий маг?

— Ваше Величество, Великий канцлер, Высокие гости, — продолжал боярин, встав рядом с подростком. — Представляю вам моего сына Максима Сергеевича Скуратова-Соколова.

Огромное удивление выражал и сам новоиспеченный Скуратов, точно этого не ожидавший. Парнишка, что-то бормотал себе под нос, переводя взгляд с одной стороны на другую.

— Вы, дорогой Еремей Евграфович, всех нас очень сильно удивили, — сияющий как начищенная золотая монета, к Скуратову-старшему подошёл император. Чуть приобнял его, демонстрируя безграничное радушие и довольство. — Признаться, не ожидал от вас такого. Совсем не ожидал. Принять в свой род и усыновить обычного подростка с улицы это очень сильный поступок. Ведь, осуждение со стороны Света ещё никто не отменял.

Глядя на императора, было не очень понятно, что он сейчас чувствует на самом деле. С одной стороны, вроде бы демонстрирует восхищение таким сильным и ответственным поступком. С другой стороны, по поводу искренности его слов оставались серьезные сомнения. А не фальшь ли это все?

— //-//-

Комната, отведенная ему в старинном особняке Скуратовых, представляла собой просторное помещение с огромными окнами в пол, высокими потолками с золотой лепниной. Стояла антикварная мебель, поражавшая благородными изгибами дерева, слегка потертым старинным покрытием из красочного гобелена. У стен тянулись к потолку напольные светильники из малахита глубокого зеленого цвета, распространявшие вокруг приятный теплый свет.

— Это просто запредельный уровень интриг, — усмехнулся Александр, опускаясь прямо в груду подушек, аккуратно лежавших на кожаном диване. — Говориться одно, подразумевается второе, а все движется к третьему. А ведь может быть и четвертое и пятое. Поразительно…

Надо признать, он еще до сих пор испытывал легкую досаду от того, что такой исход развития событий им изначально был признан маловероятным. Получалось, его переиграли. Реальность этого сценария им оценивалась примерно в сорок процентов, что не позволяло его рассматривать в качестве приоритетного. Однако, «выстрелил» именно он.

— Император силен… Очень силен, — качал он головой, отдавая дань непревзойденному мастерству правителя ослаблять своих врагов. — Провернул все очень и очень красиво. И меня потрафил, и наказал Скуратова, а в его лице и весь род унизил.

Надо сказать, что вся сеть просто «гудела» после появления официального сообщения об усыновлении боярином Скуратовым обычного парня с улицы. Некоторые информационные ресурсы, аффилированные с крупными политическими игроками империи, буквально «говном исходили», комментируя события. Чувствовалось, что отрабатывали очень серьезный заказ и изо всех сил старались нанести роду Скуратовых максимальный имиджевый урон.

Неудивительно, что среагировало на все это и экономика. Только по итогам первого дня после распространения известия активы крупнейших корпораций рода подешевели на семь и более процентов, что было серьезнейшим ударом по капиталу Скуратовых, а главное имиджу всего рода. Конечно, позже ценой неимоверных усилий по многих позициям удалось отыграть назад. Однако, последствия удара еще долго ощущалось на рынке ценных бумаг.

— Ладно, а что теперь будет со мной? — он встал с дивана и стал медленно обходить комнату, останавливаясь то у картины одного из предков Скуратовых, то у какого-нибудь причудливого предмета интерьера. — Не стану ли я здесь третьим лишним?

Ведь, по-хорошему, политический размен уже произошел. Стороны «обменялись ударами». Его ценность теперь не так высока, особенно для Скуратова-старшего. Не легче ли будет теперь решить с ним вопрос радикально? Императору это позволить избежать многих неудобных вопросов в будущем, его оппоненту — «смыть» пятно бесчестия.

— Моя ценность сейчас — это препарат, что, собственно, и нужно использовать по максимуму, — на его лбу появились морщины, придавая лицу упрямое и решительное выражение. — Пока никто не знает про источник препарата, я в безопасности.

Александр в раздумьях остановился у окна и потянулся к ручке. В комнате почему-то было очень душно, хотя несколько минут назад все было иначе. Наверное, что-то с настройками климатической установки, решил он.

— Как в парной, — вытер выступивший пот со лба и снова потянулся к конной ручке. — Что это еще такое? — обращенная к полу часть рукояти была в чем-то измазана. Выглядела темной липкой субстанцией. — Хм…

Врожденная осторожность и расчетливость заставила его одернуть руку. Открыть окно он всегда успеет, усмехнулся парень, и наклонился рассмотреть испачканную часть рукояти.

— Не похоже на небрежность уборщицы, — огляделся по сторонам, убедившись в чистоте помещения. Все буквально сверкало и блестело: натертый до блеска старинный дубовый паркет, вычищенные гобелены, чисто вытертые каменные светильники, идеально вымытые стекла. Уборщицы явно не зря ели свой хлеб. — Значит, другое…

Нехорошее подозрение закралось в его мысли. Ведь, о чем-то подобном он уже думал. Неужели, все пошло именно по этому сценарию? Не успел он появиться в этом доме, а от него уже пытаются избавиться?

Парень наклонился и, держась на некотором расстоянии, стал внимательно рассматривать темное желеобразное вещество, от которого исходил странный еле ощущаемый запах.

— Интересно, — интел внутри него зашевелился, чувствуя необычную задачу. — Явно не синтетик. Консистенция совершенно другая, — зубочисткой он осторожно коснулся массы и немного пошевелил ее. — Тягучая и липкая. Скорее всего, эта штука животного происхождения. Да, именно так. На растительную выжимку тоже не похожа.

Тут ему вспомнилось, что при въезде на территорию поместья Скуратовых его взгляд заприметил огромную оранжерею. Ему даже удалось заглянуть в открытую дверь, когда он проходил мимо нее. Там, в плотных миазмах испарений проглядывали роскошные тропические растения с широкими листьями и громадными цветками. А тропики, как известно, родина разных необычных животных, железы которых выделяют крайне ядовитое вещество. Насколько он помнил, есть пара подходящих для этой цели земноводных, которых можно в самом обычном аквариуме держать. Вдобавок, яд по прошествии некоторого время самопроизвольно разлагается, не оставляя после себя никаких следов.

— Очень может быть…, - протянул Александр, тщательно заворачивая испачканную зубочистку в платок и пряча его в укромный уголок. Это еще надо было проверить на токсин. Вдруг, он ошибся. — Придется теперь «через раз дышать» в этом доме.

Недовольно качая головой, он уже другими глазами оглядел помещение. Тут вполне могли быть и другие похожие «сюрпризы». С этой мыслью парень уже медленно прошелся по комнате, стараясь лишний раз ничего не касаться. Ставя себя на место отравителя, прикидывал, куда еще можно было нанести такой яд.

Тут до его ушей донесся цокающий звук, в котором несложно было опознать стук по паркету женских каблучков. Цок-цок, цок-цок, цок-цок. Кто-то подходил к двери.

— Ой! — удивленно воскликнула горничная, миловидная девушка, увидев его ползающего на полу и заглядывающего под диван. — Господин, вам плохо?

Смотревший снизу вверх, парень сначала увидел очаровательные стройные ножки в белых чулках, а лишь затем удивленное личико в милом чепчике.

— Нет, мне хорошо, — не мог он удержаться от улыбки. Вытянул ноги и, закинув руки за голову, растянулся на паркете. Зрелище было, прямо скажем, необычное, что и вызвало ответную улыбку у девушки. — Очень даже хорошо…

— Господин, вас ждут в красной зале. Все уже собрались… Поздравляю вас, господин младший наследник, — она сделал глубокий книксен и очень выразительно посмотрела на него. У парня даже мурашки от этого взгляда по спине пошли. — Господин…

— Наконец-то, все закончилось…

Пробормотав это с облегчением, парень прямо в костюме рухнул на кровать. С головой зарылся в пуховые подушки, вытянул в разные стороны руки, ноги и от наслаждения застонал.

— Думал, этот день никогда не закончится… Чертова семейка…

День, действительно, выдался непростым, чрезвычайно насыщенным на события, от многих из которых весьма и весьма попахивало.

— …Куда я, вообще влез? Лучше бы продолжал чистить унитазы и потихоньку копаться в тайнах этого мира… Здесь же натуральный гадюшник с реальными гадами, лишь по недоразумению имеющими человеческие лица.

Александр со вздохом перевернулся на спину и уставился в потолок. Не хотелось шевелиться ни рукой, ни ногой.

— Укатали своим дерьмом… Б…ь, а с виду нормальные люди… Семейка, мать их…

Первый «семейный» обед и последовавшее за этим знакомство с членами семьи вылилось в какое-то безумие. Наружу полезли многочисленные дрязги, тщательно лелеемые обиды, претензии друг к другу. Все это выливалось настоящим потоком на всех, кто был рядом. Полной мерой досталось и ему, новоиспечённой у Скуратову, узнавшему столько нового, что голова кругом шла. Оказывается, он безродная шавка, нищий выскочка, чирей на добром имени Скуратовых, пустышка без таланта и способностей, урод. Последним его наградил Скуратов-младший, с ненавистью сверкавший при этом глазами.

— Уж не этот ли черт смазал ручку окна ядом? — пробормотал Александр, вновь задумавшись о недавнем происшествии. Фигура старшего наследника подходила на роль отравителя на все сто процентов. — Очень может быть. Хотя…

По своему психотипу Скуратов-младший больше подходил на роль грабителя или разбойника. Он был порывист, не сдержан, всегда полагался на грубую силу. И любые мудрёные комбинации ему давались с трудом, что показа история с пропавшим медальоном.

— Тут же все было очень продуманно… Все красиво… Хм, сделано как-то по-женски, — вслух озвучил он пришедшую ему в голову мысль. — Получается, шерше ля вам… Ищите женщину, короче.

А ведь есть такая, подумалось ему. На обеде он познакомился с дочерью боярина, миниатюрной брюнеткой, которая произвела на него весьма неоднозначное впечатление. С одной стороны, за столом скромно сидела девочка-нимфетка, почти не подававшая голоса и время от времени стрелявшая в его сторону глазами. Ну какие к ней могут быть вопросы? С другой стороны, от нее сидящим за столом иногда прилетали такие язвительные комментарии, что диву даёшься. Словом, деваха знатная язва, вдобавок знающая, когда держать язык за зубами, а когда нет.

— С ней нужно держать ухо востро… Такая может и цапнуть.

Словом, она тоже была подходящим кандидатом на преступника, способного организовать «умное» преступление. А ведь были ещё и другие! Скуратов-старший, например, отлично подходил. Не секрет, ведь, что он злобу затаил. Ему новый наследник в виде безродного неумехи был, вообще, поперек горла. Вдобавок, боярин очень живо интересовался вакциной. Пока у него мало про нее информации, но скоро все изменится. Наверняка, потом Скуратов по полной программе на него насядет. Тогда уж могут и голову оторвать. Секрет вакцины явно стоил этого.

— Реально, крысиное кубло! — в сердцах воскликнул парень, прокручивая все это в своей голове. — Чувствую, попьют они моей крови… И реально, и виртуально…

Сейчас, после долгого раздумья его начали посещать сомнения: а правильно ли он поступил, ввязавшись во все это? Ведь, по его расчетам весь ход событий должен был повысить его безопасность. У него должно было освободиться больше времени для исследования магии. А что получилось, в итоге? Все произошло с точностью до наоборот. Количество жаждавших его крови, по всей видимости, лишь прибавилось.

— Чистить дерьмо точно безопаснее для здоровья, — невесело усмехнулся он, понимая что серьезно вляпался. — Единственный плюс в том, что с этой ступеньки должно быть гораздо ближе к секрету магии. Доживу ли только до того чудесного дня, когда мне все станет известно?

Отлежав один бок, он перевернулся на другой. Снова потянулся, раскинув руки а разные стороны. Затекшее тело тут же отозвалось хрустом суставов.

— Черт! — поморщился он, когда свесившаяся рука обо что-то укололась. Совсем не больно было. Укол детский, едва заметный. — Заноза что ли?

На указательном пальце выступила крохотная капелька крови, рядом с которой он заметил небольшое пятнышко какой-то черной субстанции.

— Вот же б…ь! — его спина покрылась потом. — Яд!

Мигом перегнулся через постель, выискивая что-то острое. Его усилия почти сразу увенчались успехом.

— Черт! — из под покрывала выглядывала самая обычная канцелярская кнопка, приклеенная к дереву на жвачку. Сама кнопка была густо измазана в чем-то черном. — Суки, в первый же день… Даже ведь сделать ничего не успел…

Пролог

Его родной мир был очень похож на этот, куда занесло Александра в результате разрыва пространственно-временного континуума. Здесь жили люди с точно такими же проблемами и желаниями, переживавшие похожие страсти. Они любили и ненавидели, дружили и враждовали, страдали и радовались. Миры роднила и чрезвычайно пестрая политическая карта мира, на которой развивались десятки больших и малых государства с огромными и не очень амбициями. Между ними заключались оборонительные союзы и торговые отношения, случались военные конфликты и опустошительные воины. Лишь одно отличало эти миры. Это существование магии, чрезвычайно странного и невероятного феномена, приобретшего глобальный характер.

В реальности Александра магия оставалась уделом сказок, детских игр и медийных проектов. Здесь развивались технологии, которые достигли такой стадии, что некоторые изобретения казались настоящим волшебством. Человечество достигло края Солнечной системы, на Марсе, Плутоне, Венере, спутниках планет-гигантов в изолированных поселениях жило более семисот миллионов поселенцев. Шла активная разработка полезных ископаемых на астероидах.

Тут же магия шла рука об руку с технологией. Одно развивалось при поддержке и за счёт другого. Одновременно владение магией стало критерием принадлежности к избранному обществу, к элите, которая концентрировала в своих руках максимум экономических, финансовых и властных ресурсов.

Там в своем мире Александр был младшим сыном барона Рейван, владельца целого космического баронства из десятков планет. Отвергая власть и богатство, он с самого юного возраста занимался наукой, пытаясь постичь все ее тайны. Уже в юношеском возрасте он был удостоен статуса интела, сверханалитика, способного в максимально короткие сроки решать глобальные вопросы человечества.

Здесь же его бросило в самый низ. Его аватаром стал уборщик в Императорской Николаевской гимназии, где обучалась магическая элита Российской империи. Всеми презираемый, он пытался освоиться в этом мире. Но мир не хотел его принимать. Александр стал мишенью: его унижали, преследовали, пытались искалечить и, в конце концов, убить. И все, что он мог противопоставить врагам, было его непревзойдённым интеллектом и знаниями из другой реальности.

Через кровь, дрязги, интриги и титанический расчёт он смог отбиться от врагов, стать сильнее и привлечь внимание со стороны сильных мира сего. Так из проходной пешки, которая была расходным материалом, Александр стал неожиданно для себя заметной фигурой на политической шахматной доске.

Теперь ему предстояло разобраться во всем и дать бой.

-//-//-

Открыв глаза, Александр не спешил вскакивать с постели. За последние несколько дней в поместье Скуратовых он твердо усвоил то, что в этом чертовом семействе с ним может случиться любая, даже самая невероятная, неприятность. Уже был яд тропической жабы, которым кто-то намазал ручку окна; подложенная в постель канцелярская кнопка, смазанная, к счастью, безвредной гадостью. Затем последовало нападение бойцовского пса, вырвавшегося из почему-то незакрытого вольера. Все это случалось совершенно неожиданно, отчего их невероятно сложно было предусмотреть. К тому же, действительно, смертельно опасные случаи чередовались с жестокими, но безобидными, шутками. Поистине, ум, все это придумавший, можно было назвать извращенным, что особенно затрудняло поиски этого человека.

Ему вдобавок никак не удавалось понять мотивы всех этих нападений. С одной стороны, его явно хотели убить, о чем говорил невероятно ядовитый яд тропической жабы. Убить и выдать это за несчастный случай, так как яд чрезвычайно быстро разлагался. С другой стороны, часть происшествий выглядели откровенным издевательством, от которых не было никакого физического ущерба. Что же хотел этот таинственный Некто?

— И что на этот раз? В мою комнату запустили гадюку? А может сделают проще — стрельнут из чего-нибудь? — парень чуть приподнялся и осторожно осмотрелся.

Его взгляд прошёлся по одеялу, задержался на складках. Он приподнялся ещё немного и посмотрел на пол у кровати. Не дай Бог, что-то острое туда положат. Без ног останешься.

— Вроде бы чисто, — пробормотал он, выбираясь из кровати. — И это хорошо, значит можно будет заняться делами...

А дел, если честно хватало. Выражаясь образно, вагон и маленькая тележка. Боярин Салтыков при всех объявил, что не выпустит его даже за дверь до тех пор, пока он на зубок не усвоит все статьидворянского кодекса. Мол, в противном случае и он, и весь род станут посмешищем всего света.

— Дворянский кодекс... пятнадцать томов убористого текста, убить можно. Боярин явно умеет пошутить. Обычному человеку тут работы на пол года при самом хорошем раскладе. Обычному человеку...

Для него же это не было проблемой. Каждый интел в совершенстве владел приемам мнемотехники. Парень просто окидывал взглядом страницу, содержимое которой тут же впечатывалось в его памяти. И в нужный момент ему было достаточно «вытащить» ту самую страницу из памяти и совершенно спокойно воспроизвести необходимые сведения. Со стороны весь этот процесс смотрелся крайне странно и многими воспринимался неоднозначно. Парень держал перед собой книгу и спокойно листал ее, на небольшое время задерживаясь на каждой странице. Все это напоминало даже не чтение, а поиск чего-то.

Поэтому проблема для Александра была не в усвоении правил Дворянского кодекса, а в наиболее правдоподобном притворстве. Нужно было убедить учителя, который с ним занимался, что ничего не обычного не происходит. Мол, изучение идет в «рабочем порядке», постепенно, неторопливо. Нельзя было раньше времени раскрывать все свои карты.

— Короче, сегодня опять придется «играть» упорного, но немного недалекого «деревенщину». Все вокруг должны убедиться, что я дли них не опасен и полностью принял правила игры...

Словом, определил он для себя, главное удачно врасти в местное сообщество, обезопасить себя и приступить к своим поискам. Секрет магии, как необъяснимого феномен и достойной задачи для интела, по-прежнему, невероятно привлекал его.

— Хорошо, «поиграем, немного дурачка. Только сначала нужно выпить кофе, а то толком никак не проснусь, — решил он, быстро одеваясь и выскакивая за дверь.

Внизу в просторной столовой, где обычно принимали пищу обитатели родового гнезда Скуратовых, как и всегда утром было пусто. Сам боярин еще засветло отбыл в министерство, его супруга раньше 11 утра никогда и не вставала с постели. Другие утром предпочитали не замечать нового родственника, отчего завтракал парень обычно в одиночестве.

— Глаша, ты просто чудо, — улыбнулся он горничной, что уже встречала его у длинного обеденного стола. На серебряном подносе красовались традиционная фарфоровая чашечка с кофе и исходящая ароматом свежевыпеченная сахарная булочка. Его вкусы уже были изучены. — Если бы не ты, я бы наверное в этом доме уже… хм...

Девушка ответила призывной улыбкой и даже попыталась покраснеть. Получилось, правда, не очень. Зато в остальном она была очень даже на высоте. Грациозно наклонилась, продемонстрировав изумительную S-линию гибкого тела. Поставила перед ним чашечку с кофе, попутно обдавая его тонким ароматом приятного парфюма.

— Приятного аппетита, — промурлыкала она, будто бы случайно коснувшись его ладони.

Глаша, явно напрашивалась на более близкое, возможно даже горизонтальное, знакомство, подумал парень. Очень многое говорила за это: и ее назойливая демонстрация своих прелестных женских достоинств, и настойчивое стремление все свести к тактильному контакту, и бархатный тембр голоса. Казалось, хватай ее и прямо здесь используй по назначению.

Однако, доверять лишь внешним ощущениям в его положении было просто глупо. Ему сразу же вспомнилась его личная служанка из собственного мира, которая вела себя очень похожим образом, если не более вызывающе. Тоже старалась призывно улыбаться, нагнуться пониже, изогнуться по сексуальнее. Причина же оказалась более чем прозаичной — она просто выполняла распоряжение его старшего брата сблизиться с ним и крепко привязать к себе. Расчет был на то, что он, ученый и ничего не видящей дальше своих опытом, обязательно «западет» на очаровательное создание, что постоянно принимает перед ним соблазнительные позы. Может здесь тоже самое?

— Приятного аппетита, — еще раз повторила Глаша и, развернувшись, зацокала высокими каблуками. При этом так играла ягодицами, что он непроизвольно проследовал за ней взглядом. Тоже магия, что ни говори.

Качнув головой, парень прогнал соблазнительные картины, которые уже возникали перед его глазами. Были навязчивыми, яркими, почти физически ощущаемыми, что сильно отвлекало его. Ему же сейчас расслабляться было смерти подобно.

— Именно там... Смерти подобно, — еле слышно прошептал Александр, продолжая держать чашку. — Хм, кто же ты?

Он вновь вернулся к той мысли, что занимала его в последнее время. Найти виновника всех этих инцидентов для него было жизненно необходимо.

Главной зацепкой, от которой приходилось отталкиваться, он считал странную неоднородность действий и отсутствие ярко выраженного мотива. Покушавшийся словно играл с ним, выбирая то одно, то другое. При этом каждый шаг у неизвестного был явно хорошо продуман, просчитан. Не наблюдалось ничего спонтанного, неожиданного.

— Все очень продуманно и одновременно изящно. Очень, по-женски, — из всего круга его новых родственников и знакомых больше всего на роль виновника подходила дочь боярина, Ольга Скуратова. Психотип этой миниатюрной брюнетки с красивым, но холодным лицом, был наиболее подходящим для такого рода поступков. — Очень похоже на нее...

В этот момент позади него послышался тихий шорох. Кто-то пытался красться, но его выдали звуки шагов и аромат дорогих духов. Все было словно дважды два: легкий вес и парфюм очень известной марки могли принадлежать лишь Ольге.

— Сестренка, — насмешливо произнес Александр и с удовольствием услышал в ответ раздосадованный вдох. — Кофе?

Через несколько мгновений сбоку от стола появилась недовольная Скуратова. Руки скрещены на груди, чуть кривятся пухлые губы. Явно хотела провернуть какую-то пакость.

— Кофе? — переспросила она, кивнув на его чашку. И тут же язвительно улыбнулась, облизнув губы. — Хороший? Не горчит? От плохого кофе ведь случаются смерти.

Ни один мускул не дрогнул на лице парня, хотя холодок по его спине, естественно, пробежал. Ведь, в чашке вполне мог быть яд, у которого нет ни вкуса, ни запаха. Сейчас такого рода синтетик можно приготовить даже «на коленке».

— Хм, отличный кофе. Мне очень нравится, — Александр демонстративно сделал еще один глоток, от наслаждения закатывая глаза. Мол, испытал просто неземное удовольствие. — А тебе, сестренка, никто не говорил, что нельзя так шутить, особенно над родственниками? Яд, кнопки, зачем все это?

Та ответила не сразу. Поняла, что ее раскусили. Значит, теперь скрываться смысла не было.

— А что пойдешь папеньке жаловаться? — презрительно рассмеялась она прямо ему в лицо. — Да?

Язва, настоящая! Поза вызывающая: правая ножка выставлена вперед, руки на груди скрещены, голова чуть наклонена в вбок. Ее посыл был более чем прост: и че ты мне сделаешь?!

Сделать, действительно, мало что можно было. Идти жаловаться боярину на поведение его избалованной дочери глупо. Только себя в смешном свете выставишь. Мол, над тобой даже миниатюрная девица издевается.Драться с ней тоже не самая хорошая идея! Хотя...

Коварно улыбнувшись пришедшей мысли, Александр резко встал с места и схватил Ольгу в охапку. Та вздрогнула от неожиданности, но сразу же начала пихаться острыми локтями, лягаться ногами. Даже головой пыталась стукнуть. Бесполезно! Он такой хваткой сейчас дерево мог раздавить, что уж было говорить о девушке-подростке.

— Ты? Ты? Ты, что себе позволя..., — едва не задохнулась она от возмущения, когда ее перевернули на живот и разложили на обеденном столе.

Засучила ножками в белых чулках так, словно плыть собралась. Зашипела коброй. Разве только ядом не плевалась.

— Ты? Я тебе... Сволоч..., — ей задрали юбчонку, втаскивая на всеобщее обозрение милые розовые трусики. — Папенька тебе...

И Александр от души отхлестал ее по ягодицам. Бил с хорошим оттягом, кончиками пальцев, чтобы до самого нутра пронимало. После такой науки она еще некоторое время будет садиться и шипеть от боли.

— А вот теперь хорошо, — подмигнул он ей, возвращая край юбки обратно и ставя ее на место. — В расчете.

Чуть шатаясь, девушка крепко вцепилась в край стола. С силой одернула на себе юбку, блузку, поправляя то одно, то другое. После с ненавистью хлестнула по нему взглядом.

— Сволочь! Ты же могилы себе вырыл своими собственными руками. Я тебя..., — зашипела она, буквально выплевывая каждое слово.

Парень чуть наклонился в ее сторону и насмешливо спросил:

— Что папеньке пойдешь жаловаться?

Она уже открыла рот, чтобы ответить, но тут же скривилась. До нее дошло, как красиво ей вернули ее же слова. Ольга сверкнула глазами и, резко развернувшись, покинула столовую.

— А день-то начался неплохо, — пропел он, с хрустом доедая булочку. — Думаю, теперь у нас установится вооруженный нейтралитет. Вряд ли эта молодая дурочка решиться на что-то серьезное. Психотип не тот... Хм, кто это у нас тут звонит?

Неожиданно завибрировал его личный коммуникатор, номер которого знали лишь единицы. По-хорошему, он вообще молчать должен, ибо ему и звонить некому. С дядей и мамой он сам связывается. Кто бы это мог быть?

— Слушаю, — проговорил он, всматриваясь в странную надпись на мониторе — «абонент отсутствует в сети». Как это, вообще, понимать? Если абонент отсутствует в сети, то как проходит звонок? Если наоборот, то почему высвечивается такое сообщение? — Что там заснули?

В ответ раздался тихий смешок.

— Не надо нервничать, господин Соколов. Или к вам лучше обращаться, господин Скуратов-Соколов? — голос незнакомца был явно изменен каким-то гаджетом. Звучание было машинным, электронным. — Не буду тратить ваше время попусту, а сразу перейду к делу. Вы показались нам серьезным молодым человеком, прекрасно понимающим то, что нередко остается за кадром.

Хм, интересное начало, подумалось Александру. Его еще никто так замысловато не хвалил.

— Уверен, вы понимаете, что сегодняшним положением обязаны отнюдь не себе и не боярину Скуратову. Скуратов никогда бы и не посмотрел в вашу сторону, если бы не мы, — говоривший уже несколько раз использовал слово «мы», что предполагало очень любопытные вещи. — Добавлю, что именно мы решили все финансовые проблемы вашей семьи. Вы давно смотрели новости? Если нет, то обратите внимание на тот факт, что вчера некий Карпов, глава преступного синдиката, был ликвидирован в ходе проведения специальной полицейской операции.

Парень тут же нахмурился. Все его веселость, словно рукой сняло. Ликвидация Карпова силами специальных полицейских сил говорила об очень многом. Получается, на него, Александра, обратил внимание кто-то очень серьезный. И боярин Скуратов тут явно был ни при чем. ВедьЮ, ему вся эта секретность была совсем ни к чему.

— Через несколько дней корпорация «Биотек» отзовет все судебные претензии к вашей семье. Вашему финансовому благополучию больше никто и никогда не будет угрожать, — продолжал рассказывать незнакомец о невероятных вещах. Это, и правда, было дико! Кто-то незнакомый ему решал его собственные проблемы. Как так? Почему? — Теперь вы понимаете, что очень многим обязаны нам?

Говоривший замолчал. Похоже, здесь предполагался ответ парня.

— Может быть, — уклончиво произнес Александр, стараясь не брать на себя никакие обязательства. Кто знает, кто был с другой стороны коммуникатора? — Все может быть. А кто это «Вы», позвольте поинтересоваться? И что, вообще, вам от меня нужно? Ведь, вы не так просто звоните.

— Я отвечу на все ваши вопросы, когда мы встретимся. Не спешите, мы обязательно увидимся и поговорим обо всем, — тембр голоса незнакомца немного снизился, отчего он зазвучал более угрожающе. — Пока же, господин Соколов, прошу вас держать язык за зубами. Это очень хорошо с точки зрения здоровья...

И коммуникатор отключился. Причем аккумулятор в нем был новый,только пару часов заряженный «под завязку».

— А это особенно любопытно. Что этот незнакомый господин имел ввиду? Неужели то, о чем я думаю? — парень вновь уселся на стул, прекрасно понимая, что именно сейчас придется хорошенько подумать. Пожалуй, ему пригодятся все его аналитические способности, чтобы понять что происходит.

-//-//-

Ольга буквально взлетела по лестнице на второй этаж. Пронеслась вихрем по коридору и фурией ворвалась в свою комнату, хлопнув со всей силы дверью.

— Безродный ублюдок! Выскочка! Урод! — металась она по комнате из одного угла в другой, расшвыривая по сторонам все, что ей попадалось под ногу. — Ты обо всем пожалеешь! Скотина!

Оказавшись у кровати, она пыталась было сесть, но тут же, взвизгнув, взвилась в воздух. Попу словно огнем обожгло.

— Сдохни, тварь! Скотина! Поганец! У-у-у-у, как же больно-то! — простонала деваха, непроизвольно потирая одну из ягодиц. Видно, именно той части досталось больше всего. — Урод!

Правда, гораздо сильнее боли ее душило чувство унижения, которому она только что подверглась. Она даже икать от возмущения начинала, едва только вспоминала, как ее пороли. Как он, вообще, посмел на нее руку поднять? Это урод сорвал с нее платье! Он видел ее белье!! Бил ее! Это же уму непостижимо!

— Ты пожалеешь, обязательно пожалеешь! Будешь ещё передо мной на коленях ползать, умолять меня о прощении! — все ее черты исказились, превращая симпатичное девичье лицо в дьявольскую гримасу. Просто удивительное преображение, заставляющее вновь вспомнить о магии. — Испепелю, падлюга! Уничтожу! Скотина!

Не переставая осыпать проклятьями новообретенного родственника, она исступлённо придумывала ему все новые и новые кары. Грозила то ядом, то пулей и клинком, то увечьями, то магией. Если бы даже толика ее угроз каким-то чудом свершилась, то Александр уже был бы одновременно отравлен, заколот, изувечен, утоплен и, в конце концов, сожжен.

Успокоилась она лишь через пару часов. Довольно много мартини и энергичной музыки помогли ей прийти в норму и по-другому взглянуть на всю эту историю. Возбуждение спало, эмоции чуть угасли. Остались лишь любопытство и интерес, что было совсем неслучайным. Ведь, ее новый братец оказался совсем не похож на тех, кто ее окружал. Он словно пришел с другой планеты, думала она, даже не догадываясь, насколько правдива ее догадка.

— Хм… Отшлепал, — она чуть прикусила нижнюю губу. Представленная в памяти картина, к ее собственному удивлению, оказалась очень даже не обидной. Напротив, она ощутила нечто иное, в чем не очень-то хотелось признаваться даже себе самой. — Просто поднял меня, кинул на стол и отшлепал… Поднял одной рукой.

Она отметила, что парень оказался очень силен. Когда она вырывалась и барабанила по нему, то ощущала под одеждой по-настоящему стальные мышцы. Это разительно отличалось от того, что она видела во многих своих сверстниках — пухлые и дряблые фигуры.

— А папеньку братец похоже совсем не боится… Хм, странно.

Среди ее сверстников отношение к боярину Скуратову, ее отцу, было более чем почтительное. Естественно, это транслировалось и на нее. Перед ней заискивали, пытались искать дружбу и отношения. Кому такое не понравиться? Более того, к такому очень быстро привыкаешь, начиная искренне верить, что ты вылеплен из другого теста, ты не такой, как остальные.

— А кто, вообще, ты такой, братец? — наморщила она прелестный лобик, рисуя в воздухе вопросительный знак. — Какого черта ты у нас появился? Почему за косяки папенького любимца пришлось брать в род именно тебя?

С каждым новым вопросом любопытство девушки разжигалось все сильнее и сильнее, напоминая набиравший силу лесной пожар. Ей очень захотелось узнать причину появления в их доме этого странного парнишки.

-//-//-

Боярин Еремей Ефграфович Скуратов, сколько себя помнил, был прагматиком до мозга костей. Всегда считал любые проявления эмоций проявлений слабости, а не силы, как некоторые. Еще в далеком детстве он крепко — накрепко усвоил урок, который ему преподал отец. После очередной шалости его довольно сильно досталось от отца, который считал хорошую порку самым лучшим инструментом воспитания и это самое убеждение усиленно претворял в жизнь. Отхлестал сына так, что тот смертельно обиделся и в гневе наговорил ему кучу отвратительных слов. Вот тогда старый боярин и удивил сына. Он не ругался, не кричал, не топал ногами в ответ на оскорбления. Прост грустно улыбнулся, присел рядом и сказал слова, которые еще долго вспоминал Скуратов.

«...В твоей жизни будет еще много, очень много таких или подобных моментов, когда тебе будет очень обидно, очень больно. Тебе придется терпеть унижения, оскорбления, обвинения в чем-то. Все это обязательно будет, это истина и непреложный закон, который невозможно изменить. Однако ты сможешь решить, как на это ответить. Можно поступить так, как сейчас это делаешь ты: начать обзываться, призывать на голову обидчика все кары небесные, попытаться ударить или чем-то кинуть. Возможно, на у тебя на душе станет немного легче, свободнее вздохнешь. Только такая реакция никогда или почти никогда не решит твою проблему. Поверь моему опыту. Этим сделаешь только хуже... Я, сын, предлагаю тебе избрать другой путь. Может быть сейчас ты его отвергнешь, посчитаешь слабостью или даже глупостью. Только позже, повзрослев, оценишь его в полной мере».

Еремей грустно покачал головой, вновь признавая правоту тех слов своего отца. Действительно, лишь со временем, когда он набил много шишек, смог оценить его правоту.

«...Сын, отбрось все свои эмоции в тот момент, когда обижен или на тебя давят. Они балласт, лишнее, что лишь усложняет тебе жизнь и искажают твою реакцию. Говоря проще, эмоции делают тебя слабее, уязвимее для чужого влияния. Вот, посмотри на себя. Сейчас все твои реакции и поведении совершенно предсказуемы. Я уже могу сказать, что сейчас будешь делать. Тебя очень легко прочитать. А в жизни будет еще хуже, так как этим могут и будут пользоваться твои враги. Они будут играть тобой, словно ты музыкальный инструмент... Выкинь эмоции на свалку. Для других же можешь казаться, кем хочешь».

Давно уже Еремей действует в полном соответствии с этими словами. Внешне, на людях, боярин, конечно, «буянит»: грозно хмурит брови, кривит губы, кричит. Иногда, чтобы показать свой особый гнев, даже чуть дает волю магии. Внутренне же он остается совершенно спокоен. Скуратов тщательно фиксировал все обиды, претензии и наезды, чтобы позже ответить на них с наибольшей силой и эффективностью. Об этой его двойственности догадывались лишь единицы. Для остальных боярин Скуратов крепко ассоциировался с образом жесткого, чрезвычайно несдержанного, обидчего человека, который с легкостью обложит человека матом или со всей дури стукнет о стол в случае обиды.

Вот и сегодня он «отвел душу на работе», закатив грандиозный скандал. Придравшись к какой-то мелочи, с такой яростью орал на одного из своих заместителей в министерстве, что тот тут же брякнулся без чувств. Остальным, присутствовавшим на совещании тоже от него досталось в полной мере. Скуратов распекал одного, второго, третьего. Вытаскивал наружу все «грязное белье», что было у каждого из подчиненных. Тыкал в их недочеты и ошибки, требовал мгновенного исправления. Словом, в полной мере отыграл свою роль.

Правда, возвращаясь домой, мужчина поймал себя на мысли, что постепенно перестает различать эти обе стороны своей натуры. Если раньше он с легкостью перетекал с одного образа в другой, то теперь все было иначе. Казалось, он начинает и сам верить в то, сам придумал. Эти яростные припадки и вспышки гнева с каждым разом становились все продолжительнее и натуральнее. Уже не требовалось ничего продумывать и организовывать. Все получалось самим собой...

— Зачем обижаться? Лучше подождать и ответить так, что зубы в стороны полетят, — криво ухмыльнулся он, развалившись в кресле и бродя взглядом по монитору на стене. Все пространство последнего занимали медленно менявшиеся графики с десятками, сотнями индикаторов и индексов. Постоянно выскакивали названия каких-то компаний и корпораций с прикрепленной информацией о них. — Осталось лишь найти это ответ.

Вот уже неделю он лично, не доверяя это никому, «бился» над ответом императору. Недавние события, которые привели к включению в род незнатного и совершенно никчемного человека, не могли не уязвить его. Прекрасно понимал он и серьезные имиджевые потери, который понес весь род. Все последнее время у него так или иначе пытались выяснить, почему же это все произошло. Кое-кто из друзей, вообще, спрашивал прямо, а какого черта тут происходит? Почему род Скуратовых поступил так «глупо»? Ведь, получалось, что усыновление подставляло не только ныне живущих членов рода, но и последующие поколения. Возникал серьезный и нехороший прецедент, на который впоследствии можно было ссылаться. В высшем Свете такие вещи никогда не забывались и могли всплывать через десятки лет, как очень веская причина для вражды или откровенного конфликта.

Естественно, боярин пытался смягчить этот удар по авторитету рода Скуратовых. Его пиар-служба не покладая рук распространяла десятки самых разных слухов об усыновлении, стремясь переломить негативный тренд в информационно поле. Стремились выдать этот шаг за целенаправленное и очень серьезное действие, имеющее под собой важные причины. Рассказывалось, что паренек обладает очень сильными магическими способностями, что у него знатные предки. Усиленно создавалась информационная каша, призванная смягчить имиджевые потери.

Сам Скуратов тоже по мере сил способствовал этой компании. В прессе давал неопределенные комментарии, намекал на разные «толстые» обстоятельства, глубокомысленно улыбался. Словом, «напускал тумана», чтобы всех запутать. Главное ведь, созданная картинка, а не то, что существует на самом деле.

— И что же вы готовите? — морщил он широкий лоб, вглядываясь в цифры и пытаясь уловить хоть что-то необычное.

Естественно, ударить физически по императору или его семье он не мог. А вот нанести существенный финансовый ущерб корпорациям, подконтрольным императорскому роду, очень даже был способен. К сожалению, в полной мере привлечь своих специалистов к поиску нужных решений он не мог. Всегда нужно было держать в уме возможность утечки. Поэтому, основную работу приходилось делать самому, чтобы ни единого грамма информации не вышло за «пределы комнаты».

— Акватек объявила о слиянии, что, впрочем, давно уже ожидалось. Тем более они уже информировали об это министерство, — Компания Акватек была крупнейшим производителем биологически активной питьевой воды и одним из наиболее ценных активов императора. Поэтому к этой компании было самое пристальное внимание. — Ясно, как день, что они хотят подмять под себя вообще весь рынок континента. Значит, следующая цель будет находится на Востоке. И что это дает?

Даже владея, как один из имперских министров, некоторыми инсайдами сверху, Скуратов ничего интересного не находил. Внешне на корпоративном рынке царила «тишь да гладь». Не фиксировалось и намека на какие-то громкие изменения. Хотя, он чувствовал, что что-то вскоре обязательно должно случиться.

— Может в «космосе» какие-то шевеления есть? — «космосом» по министерской привычке он называл группу компаний и концернов, занимающихся развитием космических и оклокосмических технологий. — У них постоянно какие-то поползновения в отношении друг друга и конкурентов.

Он вывел на экран другую базу индексов. Сотни цифр, графиков и диаграмм вновь замельтешили перед глазами. Скуратов попытался сосредоточиться, но усталость брала свое. Смысл увиденного все чаще и чаще ускользал от него.

— Засиделся я что-то, видно. Устал..., — буркнул мужчина, растирая уставшие глаза. — Нужно все-таки задействовать спецотдел. Раскидать им работу по кускам-направлениям, и пусть роют каждый свое. Только ведь сразу же сообразят, черти, «откуда ветер дует»...

Потянулся за кружкой со своим любимым травяным отваром и, отхлебнув, с хрустом потянулся. Ароматная жидкость, скользнув по пищеводу, попала в желудок, где и устроилась, даря бодрость.

— Нужно искать... искать какой-то крупный проект, который можно взять под свой контроль, — ему бы немного отдохнуть. Ведь, завтра наступит новый день, который принесет с собой новые проблемы и заботы.

Мужчина откинулся на кресло и на некоторое время затих. Просто молча сидел и бездумно смотрел перед собой. Действительно, чертовский устал.

— Разрешите... Проходил, смотрю, а у вас свет, — в полуоткрытую дверь осторожно постучали, и почти сразу же на пороге показалась невысокая фигура юноши.

Чуть повернувшись, боярин, к своему удивлению, узнал в появившемся человеке своего нового «сына». Несколько секунд Скуратов молча рассматривал его, пытаясь понять, а какого черта этот кадр делает здесь.

— Вы просили ещё вчера подойти, о чем-то поговорить хотели, — добавил подросток, видя затруднения боярина. — Вот, собственно, я и пришел.

Боярин, наконец, вспомнил. Он, действительно, хотел с ним переговорить обо всей этой истории с усыновлением. Им ещё никак не удавалось побыть наедине и проговорит все это. А вопросов у боярина накопилось великое множество, если не больше. Хотя, главный, был один: парень — императорский протеже или нет? Ведь, могло быть два варианта: юноша или просто случайно выбранный человек с улицы, чтобы особенно унизить Скуратова, или специальный человек императора.

— А вы, вижу, биржевые сводки изучаете, — смущение парня вдруг куда-то ушло. И он буквально прилип к монитору с цифрами.

Скуратов уже потянулся к панели управления, чтобы убрать все это. Не следовало постороннему, вообще, видеть такое. Не его ума дела, как говориться.

— Как любопытно получается..., — вдруг с живым интересом пробормотал юноша, уставившись на какой-то многоуровневый график. Здесь было особенно много индикаторов, представлявших собой множество пересекающихся линий. — Вы видите, видите?

С горящими глазами юноша неожиданно ткнул пальцем в одну из сигнальных линий, тянувшихся с невероятными изгибами от одного края графика до другого.

— Смотрите, вот у этой компании неожиданно выросло энергопотребление. Заметьте, рост составил более семидесяти процентов в каждом квартале, что является аномально высоким показателем, — паренек совершенно спокойно завладел панелью управления и на глазах у опешившего боярина начал переключать картинки. — А тут видите? — картинка сменилась на новую череду графиков и диаграмм. — Примерно в эти же самые периоды у компании меняется и товарооборот. Почему-то выросли закупки в очень странной для них сфере — «тяжелые промышленные машины».

Юноша произвел еще несколько манипуляций с панелью правления, выводя на экран все новые и новые графики. Он их бегло просматривал: на одни кивал, на другие показывал пальцем. Правда, боярин никак не успевал за его мыслью, пока из уст парня не прозвучало название компании.

— Как ты сказал? ЕЭС? Единые энергетические системы? — переспросил боярин, чувствуя, что нащупал что-то очень важное. — Подожди-ка, подожди-ка... ЕЭС ведь не входит в пул императорских корпораций? Или я ошибаюсь? — мужчина схватил свой коммуникатор и быстро нашел нужную информацию. — Значит, на прямую не входит. Однако, через посредника они контролирую более восьмидесяти процентов их акций...

Но главное было в другом. Он кажется догадывался на что нацелился подконтрольные императорскому роду корпорации. Лишь несколько дней назад в министерстве прошла информация о том, что на конкурс будет выставлено право бессрочной аренды на довольно значительный участок прибрежной территории в восточной части империи. Одновременно активно муссировались слухи, что там что-то нашли геологи. Скуратов, конечно, пытался тогда узнать, что было найдено по своим каналам, но все лишь разводили руками. Отвечали, что нет доступа информации. Последнее, еще больше подогревало интерес ко всем этим делам.

— Хорошая закручивается комбинация, — усмехнулся боярин, начиная уже прикидывать варианты своих действий. Было бы очень неплохо попробовать покидать палки в колеса этой самой компании. Судя по всему, они уже вложили очень неплохие средства в свои планы. Значит, можно их подловить на всем этом. — Очень даже хорошо может получиться, — вновь повторил он, внутренне потирая руки. — Можно их до трусов раздеть и оставить с никому не нужным хламом. Будут в Сибири снег добывать и складировать. Ха!

На некоторое время Скуратов выпал из реальности, рисуя для себя разные схемы действия. По первым прикидкам получалось довольно неплохо. Он мог вполне ощутимо «ущипнуть» одну из императорских корпораций за бочок, нанеся ей крупные финансовые потери. Для этого нужно было лишь в нужное время и нужным людям шепнуть кое-какую информацию.

— Еремей Ефграфович... Еремей Ефграфович, вы же хотели о чем-то поговорить? — из сладких грез боярина вырвал громкий голос юноши. Судя по нетерпению в голосе звали его уже не первый раз. — Может я тогда в другой раз зайду, раз вы заняты?

Скуратов в ответ оценивающе оглядел его. Очень уж впечатлила его та скорость, с которой паренек смог проанализировать информацию на экране и выделить самое главное. За такое он, боярин, платил своим людям очень и очень серьезные средства. А оказалось, тут под боком свой аналитик есть...

— Подойди-ка ближе, — буркнул мужчина, подзывая рукой парня. — Признаться, удивил ты меня сегодня. Вижу, информацию как орешки щелкаешь. Это очень хорошо,

Складывалось впечатление, что он хочет что-то сказать или что-то предложить, но тянет время. Сомневается, как будто бы.

-...Ты, Максим, вообще, как жить здесь планируешь? — боярин вдруг ошарашил парня вопросом. — Сам по себе, гордым гоголем? Или в семью войти хочешь? — у парня даже лицо вытянулось от удивления. Видно, не ожидал такого предложения. Ведь, предлагалась реальная дружба. Услышь эти слова кто-нибудь еще, то точно бы икать от шока начал.

Скуратов ведь совсем не спроста завел этот разговор. Соколов вошел в его род по воле императора, и с этим уже ничего нельзя было поделать. Но можно было это пустить себе на пользу. Если парнишка так хорош, то его способности могут сослужить роду очень хорошую службу. В конце концов, император еще двадцать раз пожалеет, что сделал так, как сделал.

— Хорошенько подумай над моим вопросом. Торопить тебя не буду. Знаю, что у тебя с моим старшим сложились не самые хорошие отношения. Все хорошенько взвесь. Мне, Максимка, верные люди нужны. Не обижу, а по службе возвысю... Иди и подумай.

Юноша молча кивнул. Весь вид у него был немного пришибленный. Похоже, еще не верил в то, что только услышал, решил Скуратов.

-//-//-

Пустышка, к сожалению. Александр огорченно мотнул головой, поднимаясь по лестнице в свою комнату. Разговор с боярином Скуратовым был непростой, очень насыщенной. Обсудили очень многое, договорились кое о чем, но главного так и не прояснил. Тема магии так и осталась в «темной зоне», в которой снова нужно было продвигаться впотьмах.

— И, ведь, хитрый лис, напрямую ничего полезного не сказал. Не ответил ни «да», ни «нет». Понес какую-то «дичь» про избранность отдельных людей и родов, которым самим Господом предначертано вести обычных людей в далекое и светлое будущее. Главное, как он проникновенно про это все говорил. Разве только глаза не закатывал. Тьфу! — понимая, как это все искусственно и натянуто звучало, парень насмешливо фыркнул. — Ежу же понятно, что мне пытались рассказать сказку «про белого бычка».

Он же просчитал Скуратова на раз, когда весь между ними разговор только начался. Кого-то эти все россказни бы ввели в заблуждение. Манера и закатывание глаз убедили бы в искренности, заставив поверить или по крайней мере прислушаться к его словам. Но только не его.

Ведь, это, действительно, было смешно. Вот только что они вместе обсуждали экономические индексы, просчитывали стратегию крупных корпораций, договаривались о взаимодействии, то есть вели себя максимально рационально. Скуратов показал себя во всей красе, явив наружу свое настоящее лицо — жесткого практика, откровенного циника и реалиста. Он рот лишний раз не раскроет, не оценив последствия. А едва прозвучал вопрос про магия, боярин вдруг повел себе совершенно иначе! Это настолько разительно отличалось от предыдущего его поведения, что бросалось в глаза.

— Он, похоже, реально меня за сопливого пацана принимает. Странно... Вроде бы тертый калач и должен понимать, что остальные тоже не дураки, — хмыкал парень, продолжая анализировать только что состоявшийся разговор с Скуратовым. — В любом случае, ясно, что здесь тоже тупик. Пока я не стану для боярина своим «в доску», он мне не откроется. Значит, нужно стать своим... Начало вроде положено. Помогу ему с аналитикой. Заодно сам погляжу, что он там задумал...

И лишь поднявшись в свою комнату, Александр вспомнил те слова, которые боярин ему бросил напоследок. Только сейчас до него дошел их смысл.

— Мать-то вашу... Я же теперь гимназист! — парень растерянно опустился на кровать. — Он же сказал, что я возвращаюсь в гимназию! Ни хрена себе!

Новость была, честно говоря, так себе. Можно сказать даже, что проблемная. Здесь не надо было быть «пяти пядей во лбу», чтобы понимать, какие охренительные проблемы его ожидают в гимназии в новом качестве. Если обыкновенного уборщика никто не замечал. Может изредка кидали презрительные взгляды, но чаще просто смотрели, как на пустое место. Теперь же, он идет туда полноправным гимназистом, фактически мишенью для зазнавшихся аристократических отпрысков. Ведь, ни для кого теперь ни секрет, что он обычный незнатный парень с улицы. Наверняка бензинчика в огонь плеснет и Салтыков-младший, наверняка, сделающий все, чтобы «утопить» парня. Сто процентов, тот ничего не забыл и ничего не простил. Такие удавятся, но отомстят рано или поздно. А сколько там еще учится таких уродов?

— Б...ь, там же все маги! Большинство, если не все, то огнем кидаются, то кислотой плюются, то могут создать маленький тайфун. Что я им в ответ, нормы из уголовного кодекса читать буду?! Илитпритащу с собой пистолет, чтобы отстреливать всех подряд?! Меня же в землю там вколотят, — сокрушался Александр, пытаясь найти приемлемый выход из той ситуации, в которую попал. — В первый же день... Хотя... Если только я...

Его мозг, работавший в форсажном режиме, все же нашел выход, поразительный в своей простоте и оригинальности. Он даже присвистнул, не понимая, почему ему это сразу же не пришло в голову.

— Магию же запрещено использовать на территории гимназии, а вот про старый добрый мордобой я ничего такого не слышал, — коварная улыбка заплясала на его губах. Перед глазами тут же предстала картинка, как он дает какого-нибудь нахалу и наглецу смачную оплеуху. — Хм, а почему оплеуху? Ха-ха-ха! Лучше прямой правой. Хороший удар в нос точно объяснит все лучше всяких слов.

Внезапно повеселев, парень вскочил с кровати и, резко выдохнув, ударил в стену. Конечно, дурачился и бил не в полную силу. Что он придурок что ли себя калечить?! Однако получившийся результат оказался совершенно не тот, на который он рассчитывал.

— Вот же бляха муха.., — Александр удивленно уставился на внушительных размеров отверстие в стене, из которой торчали раскуроченные остатки панелей из красного дерева. И где-то в самой глубине поблескивал пластобетон. — Б...ь, стену проломил!

Отряхнув с кулака пыль и остатки дерева, он поднес его к лицу и стал внимательно рассматривать. По всему, получалось, что та дополнительная доза сыворотки, которую он ввел себе еще в лаборатории Карпова, еще больше усилила эффект от прошлого приема. Укрепление его тела продолжилось, что проявлялось не сразу. Видно, он довольно быстро привыкал к своим возможностям и не сразу воспринимал их.

— Ну-ка, ну-ка.., — пробормотал он, снимая футболку и подходя к зеркалу. Естественно, он и раньше видел окрепшие мышцы, чувствовал уплотнившуюся кожу. Только сейчас Александр смотрел на все это уже совсем «другими глазами», целенаправленно выискивая произошедшие изменения. — Определённо меня постепенно разносит, — отметил разворот плеч, укрупнившиеся бицепсы, определившиеся грудные мышцы. — Нужно, как можно скорее, оценить то, что получается. Изменения явно происходят быстрее, чем нужно. Как бы это мне боком не вышло. Похоже, придется обновлять гардероб и носить более свободную одежду. Пусть на мне лучше все висит мешком...

-//-//-

Этот учебный день начался, как и обычно. Все было совершенно спокойно, буднично. Не происходило никаких эксцессов и конфликтов. Все занимались своим делом: гимназисты учились, педагоги учили, техники убирались и следили за порядком.

Именно так все продолжалось до того самого момента, когда у старшего управляющего Императорской Николаевской Московской гимназией завибрировал коммуникатор. Он едва только бросил взгляд на руку, как тут же окаменел. Высветившийся там номер бы явно не из простых.

— Так... Так..., — мужчина, потирая внезапно заколовшую грудину, тут же понесся в свой кабинет. Благо был не далеко. Разговор с такими серьезный людьми никак нельзя проводить где попало. А звонивший, боярин Салтыков, имперский министр тяжелой промышленности и один из главных меценатов гимназии, как раз и был из этой самой когорты серьезных людей. С таким нужно было не просто разговаривать, а слушать и слушать очень внимательно. — Да, да, я вас слушаю Еремей Ефграфович! Добрый день! Очень рад, очень, вас слышать... Что, что говорите, конечно рад?

Лицо Рудольфа Альбертовича за время разговора менялось не единожды: оно то краснело, то бледнело, то приобретало какой-то странный сероватый оттенок. Честно говоря, разговор больше напоминал монолог, во время которого старший управляющий больше поддакивал в нужных местах или издавал звук, некоторым образом напоминающий одобрение.

— Вы что, Еремей Ефграфович?! Как вы можете так говорить? Какие могут возникнуть проблемы?! — наконец, подал он голос, в котором можно было даже уловить нотки возмущения. Конечно, степень возмущения была ровно такой, чтобы никоим разом не обидеть очень уважаемого собеседника. — Все будет в полном порядке! Мы обязательно примем нашего нового гимназиста! Абсолютно уверен, что никаких проблем не возникнет! — мужчина вытянулся во весь рост, представая едва не солдатом на плацу. — Можете быть спокойны! Все будет хорошо! Мы очень рады... Я очень рад... Благодарю вас... Конечно, взаимно...

Голос боярина в коммуникаторе уже давно затих, но Рудольф Альбертович все еще продолжал стоять по «стойке смирно». Наконец, он отмер. Осторожно снял коммуникатор с руки и положил его на край стола, держа его так, словно это была очень и очень опасная вещь. Затем нажал кнопку на селекторе, вызывая своего секретаря.

— Анна Петровна... гм..., — голос его неожиданно «дал петуха». — Вы слышите? Да, да, это я. Все у меня хорошо с голосом. Так... Подготовьте, пожалуйста, документы на нового ученика. Это Соколов Максим Александрович. Что? Кто наш уборщик?! Вы оглохли там? Забудьте это слово навсегда! Это не уборщик, а наш новый ученик! Вам ясно! Ваше дело готовить документы, а не рот раскрывать! — рявкнул покрасневший мужнина, стукнув по столу кулаком. — Ясно вам?

Накричав на секретаршу, он плюхнулся на стул. Дрожащими руками сначала ослабил галстук, а через мгновение и вовсе снял его. Так немного посидев, вроде пришел в себя.

— Дерьм..., — он попытался было выругаться, но сразу же умолк. Нервно задергал по сторонам головой. Не дай Бог, кто-то услышал! Стыда потом не оберешься. Он ведь старший управляющий Николаевской Императорской Московской гимназии! — Что это я... Все нормально. Все будет нормально. У нас же все подготовлено, все отработано. Или нет?

Задумавшись ненадолго, мужчина некоторое время рассматривал противоположную стенку. Прикидывал, что он мог ещё предпринять.

— ...Подумать только, в нашей гимназии будет учиться чистильщик сортиров. Ой, -встревоженно ёкнул он, вновь оглядевшись по сторонам. Нехорошее у него вырвалось слово, очень опасное. Ведь, теперь нет никакого уборщика, а есть новоиспеченный боярыч из очень древнего рода. Забудь нужно эту историю, как страшный сон. Мужчина даже несколько раз стукнул себя по губам, словно наказывал за нехорошее слово. — Да уж, приватности судьбы.... Сегодня ты чистишь боярские сортиры, а завтра туда ходишь на полном основании.

Посидев немного, старший управляющий вспомнил, как начиналась вся эта история со странным пареньком. В памяти всплыло, как тот с ним разговаривал. Сидел на стуле в этом самом кабинете так, словно была, как минимум боярин или даже князь. Вот ведь история какая, словно в сказке. Был нищим, а стал принцем.

— Кто же ты такой, Максим? — задумчиво прошептал он, медленно постукивая пальцами по поверхности стола. Ритмичный звук, который получался при этом, всегда успокаивал его, настраивая на рабочий лад. — Пешка, ставшая ладьей… Куда ты бежишь?

Он ни на грамм не верил в то, что боярин Скуратов ввел в род безродного парнишку по «доброте душевной» и «природной склонности к меценатству». Еремей Ефграфович и меценатство было мало совместимо. Он платил только тогда, когда четко понимал, что это ему выгодно. Например, как с гимназией, где обучались его сын и дочь. Во всей этой истории было что-то совершенно другое, что более сложное, которое он и пытался разгадать.

— Нет, не нужно забивать этим себе голову, — наконец, тряхнул он головой. — Во многих знаниях — многие печали. Тем более все эти секреты часто очень дурно пахнут.

Он-то точно знал, о чем говорил. В гимназии много чего услышишь. За десятки лет директорства Рудольф Альбертович наслышался столько тайных историй про знатнейшие аристократические семейства, что можно было смело мемуары писать. Правда, за эти самые мемуары скорее всего голову оторвут или отвертят.

«Плюнув» на все эти родовые секреты, старший управляющий задумался о том, что ему предпринять для порядка. Ибо он уже печенкой предчувствовал, сколько проблем у него возникнет с приходом этого уборщика. Глупо думать, что остальные ученики воспримут спокойно то, что рядом с ними будет учиться недавний чистильщик сортиров. Обязательно начнется травля, а затем ссоры и драки. А вдруг кто-то применит магию? Справятся ли подавители?!

— Нужно срочно повысить их чувствительность, чтобы никто в гимназии даже подумать не мог о магии! — вскочил он со стула и бросился к селектору. Необходимо было дать указания технической службе о перенастройке системы безопасности. — Пусть все настроят, как нужно. Может это и поможет…

-//-//-

Корпорация «Медиатекс», как только от их парадного крыльца фешенебельного офисного здания отъехал лимузин специального финансового инспектора управления фискальной имперской службы, стал напоминать собой развороченный муравейник или потревоженный пчелиный улей, кому как лучше. Суть происходящего все равно была одна и та же. Сотрудники на нижних этажах — рядовые клерки, мелкие менеджеры и управляющие подразделений повыше — носились из офиса в офис, из отдела в отдел, из кабинета в кабинет, словно ужаленные в причинное место. Всех интересовало лишь одно — причина приезда в корпорацию столь высокой особы. Ведь, должность специального финансового инспектора, согласно имперской табели о рангах, мог занимать только действительный имперский советник второй степени, почти небожитель в нынешних реалиях.

— Кто? Что? Почему? — звучали вопросы от возбужденных сотрудников корпорации, не понимавших что делать и к чему готовиться. Могло так статься, что уже нужно было собирать чемоданы и бежать отсюда, куда глаза глядят. — Зачем?

Ответов, к сожалению, не было ни у кого. По крайней мере, руководство, занимавшее кабинеты с первого и по девяностый этаж, лишь разводило руками. Показывали, что недоумевают вместе со всеми. Некоторые пошли еще дальше: действительно, стали собирать вещи и уничтожать кое-какие бумаги. Явно думали, что вслед за специальным финансовым инспектором прибудет полицейский спецназ, который быстро всем объяснит, что нужно делать и куда нужно идти.

Ко всему этому хранило полной молчание вышестоявшее начальство, располагавшееся выше. Специальные телефоны для связи с приемной генерального директора Киржы в обычные дни не смолкали ни на минуту, то и дело выдавая «ценные» и «очень ценные» указания. Сейчас же на протяжении более двух часов не раздалось ни единой трели.

Все это вкупе очень сильно нервировало, заставляя придумывать совершенно безумные версии происходящего.

Наверху же происходили очень любопытные события, вызывавшие не меньше вопросов. Почти все высшее руководство корпорации — исполнительные, финансовые и технические директора, начальник службы безопасности — в нетерпении застыло у большой двухстворчатой двери из морёного дуба. В полной тишине они внимательно смотрели на бархатную поверхность двери, ожидая, когда из кабинета выйдет генеральный директор. Только ожидание затягивалось. Специальный финансовый инспектор уже давно покинул кабинет генерального директора, а тот все еще хранил молчание. Это настораживало и пугало. Кто-то уже запивал вторую таблетку, пытаясь успокоиться. А кто-то тайком отхлебывало чего-то крепкого.

— Олег Михайлович, может быть вы посмотрите? — в какой-то момент к начальнику службы безопасности обратился финансовый директор, пожилой дядька с багровым лицом. Голос у него был дрожащий и чуть визгливый. Словом, довольно нервический тип, склонный к впадению в панику, что, видимо, сейчас и происходило. — Хоть одним глазком посмотрите. Может быть господин Киржа просто забыл о нас? Поглядите, вы же…

Что он хотел добавить уже было неважно, так как створки дверей распахнулись и на пороге показался сам генеральный директор. Молодой человек был в расхристанном виде: без пиджака и галстука, на рубахе не хватал двух верхних пуговиц. Настораживало и искаженное гримасами лицо, заставлявшее гадать о причинах гнева Киржы.

— Сидите, б…ь, тут на задницах! Живо ко мне! Ты и ты! — его пробирающий до ужаса взгляд остановился сначала на финансовом директоре, а затем на начальнике службы безопасности. — Остальные пошли к черту!

Прохрипев это, он исчез в кабинет. Выбранные лица с тревожным видом последовали за ним. Те же, кому посчастливилось, еще немного потоптались в приемной, опасаясь уходить сразу. Вдруг, они еще понадобятся генеральному директору.

— Финансист! — молодой мужчина, развалившись в кресле руководителя остановил свой взгляд на финансовом директоре, который тут же непроизвольно съежился. Видно, пытался стать ниже и как можно более незаметным. — Финансист! — вновь повторил Киржа, частенько называвший своего подчиненного именно так. — Сейчас же свяжешься с нашим судебным департаментом и отзовешь все наши иски к госпоже Соколовой. Все, без исключения! У нас к ней нет никаких претензий! Понял меня?

Финансовый директор уже побледнел. От багровой красноты на лице не осталось и следа. Золотая ручка в его руках порхала, словно птица, записывая сказанное.

— Потом поднимешь свой зад и лично… Я сказал, лично пойдешь к госпоже Соколовой с извинениями! Купишь цветы, много цветов, море цветов, если нужно! Предложишь ей денег! — Киржа продолжал говорить такие вещи, которые у его подчиненных вызывали, мягко говоря, удивление. Ведь, еще пару недель назад генеральный директор лично отдавал распоряжение «похоронить» Соколову, их бывшую работницу, судебными исками. — Сколько нужно, столько и предложишь! Понял меня! Она должна обязательно подписать документ, что не имеет к нашей корпорации ни каких претензий… Вернешься без этой бумаги, готовь себе место на кладбище. Пошел!

Ручка выпала из ослабевших пальцев финансового директора, когда он вставал на ноги. Вновь побагровевший, он медленно — медленно поковылял к двери.

— Нас, Олежа, взяли за яйца, — с отчаянной ухмылкой пробормотал Киржа, когда они остались наедине с начальником службы безопасности. — Эта имперская задница, что только что приходила, посоветовала мне отозвать все иски против Соколовой. Ха, что там посоветовала. Приказала! Тварь! Я же почти разобрался с этой сучкой и с ее сынком… Все это очень дурно пахнет, Олежа. Понимаешь меня?

Начальник службы безопасности молча кивнул. Еще бы ему не понимать. Они вдвоем натворили таких дел, что никто с ними и разговаривать не будет. Безы их просто к стенке поставят, если все всплывет.

— Три дня назад ты сказал, что разберешься с Соколовой, а точнее с ее ублюдком, — голос Киржи опустился до шепота. — Давай отбой, иначе нам с тобой крышка…

Его собеседник лишь развел руками в ответ.

— Все уже заряжено, босс. В таких вопросах повернуть нельзя. Там так не работают. Если исполнитель взял деньги, то обязательно отработает заказ…

-//-//-

Уже был поздний вечер, и в доме, как обычно, стояла полная тишина. Сам хозяин еще не вернулся с работы, где в последние дни засиживался до самой ночи. Молодой господин был в клубе, откуда вряд ли вернется раньше. Его сестра скорее всего засиделась у очередной подруги. Словом нарушать тишину особо было и некому.

Слуги, заканчивая дневные дела, могли себе позволить немного расслабиться, пока хозяев не было дома. На кухне раздавался добродушный басок повара-итальянца, уже вконец обрусевшего и ничем кроме смешного акцента не отличавшегося от самого обычного русака. Судя по то и дело доносившемуся оттуда манерному хихиканью он нашел себе благодарного слушателя в лице домоправительницы или мадам Татьяны, как любила представляться она сама.

Горничная Мария в этот час тоже себя особо ничем не утруждала. Развалившись в гостиной в одном из кресел, она закинула ноги на боковую спинку и шатала ими в такт веселой музыке, звучавшей в ее наушниках. Рядом на полу лежали ее туфельки на высоких каблуках. Сильно натирали ей ноги, оттого и были брошены как попало. Рядом кучей валялась стопка белья, которое ей нужно было отнести в прачечную.

— Посмотри на меня, малыш..., — довольно приятным голосом тонко выводил она, снова и снова ставя на гаджете одну из своих любимых песен. — Свою малышку..., — с разными интонациями она повторяла одни и те же фразы.

Лишь прокрутив запавшую ей в душу песня, раз десять не меньше, она вытащила наушники из ушей и недовольно посмотрела на часы. Время уже подходило к двенадцати, а, значит, вскоре мог вернуться кто-то из хозяев. Не дай Бог, кто-то увидит ее, развалившуюся здесь в такой позе. Тут такое начнется, что только держись. Ладно, если это будет молодая госпожа, которая лишь фыркнет на это зрелище и помчится в свою комнату. Гораздо хуже, если застукает ее братец. Из клуба он обычно приходит «на бровях» и ему всякий раз хочется чего-нибудь эдакого. Снова начнет приставать...

— Отнесу, пока все тихо, — решила Мария, со вздохом обувая проклятые туфли. Ножки вновь попали в капкан неудобной обуви, заставляя ее то и дело морщится от боли. — Как же они мне надоели, — прошипела она, пристукивая ножкой по полу.

Встала, тщательно поправила белоснежный передник и юбку, «надела» на лицо привычную маску доброжелательной беспристрастности, и быстро «поцокала» каблучками по паркету в сторону коридора. Ей нужно было пройти до самого его конца, затем спуститься по лестнице в цокольный этаж, где и находилась автоматическая прачечная.

— Интересно, этот... дома, — ее мысль, витавшая в облаках, почему-то остановилась на том парне, которого несколько дней усыновил хозяин. Все произошло так быстро и таинственно, что она даже еще решила для себя, как его будет называть. Молодым господином, наверное, нельзя, так как именно так Мария называла старшего сына боярина. Можно попробовать по имени отчеству называть, а вдруг ему что-то не понравиться. Скорее всего, придется обойтись нейтральным «господин». — Странный какой-то... Смотрит на все как-то не так... Хотя это неудивительно, он ведь из обычных...

В памяти она сразу же начала перебирать все его странности, пытаясь понять, как же к нему относиться. Вспомнила, как он однажды бросился поднимать подскользнувшегося садовника. Тот подвернул ногу и никак не мог встать с земли. Господин же быстро подбежал к мужчине и, подставив свое плечо, помог ему дойти до флигеля. Странный поступок для аристократа, хмыкнула она.

— Странно... Он же теперь боярыч. Не побоялся руки измарать. Молодой господин бы ржать принялся, наверное, — негромко разговаривая сама с собой, она начала спускаться по лестнице. Под ноги почти не смотрела, так как ходила здесь уже сотни, если не тысячи раз. — Правда, странно.

Еще более непонятно для нее было другое. Мария ведь, как узнала про новость об усыновлении, попробовала ему «глазки строить». Решила посмотреть, что он «за фрукт». Кто знает, а вдруг что-то эдакое выгорит. Правда, что может выгореть, девушка себе представляла довольно смутно.С господами, ни в чем нельзя было быть уверенным. Сегодня скажут одно, а завтра другое. А он, ведь, девушка серьезная, за просто так ничем крутить не станет.

— Хм... Правда, непонятный.

Пару дней она и так перед ним крутилась, и эдак, а толку было ноль. Самой даже обидно стало, что ни какой реакции от него не было: ни слова не сказал, ни движения лишнего не сделал. Может она и не против была, обиженно прикусила губу девушка.

— Ну и пусть идет … лесом, — она и хотела добавить что-то покрепче, только сдержалась. Опасно. Тут и у стен могут быть уши. Свои же могут все могут хозяину рассказать. — Подумаешь тоже. Еще пожале...

Мария остановилась у зеркала, что тянулось от пола и до самого потолка, и окинула себя взглядом. Некоторое время придирчиво смотрела на выглядывавшие из под форменной юбки ножки в белых чулках, на приподнятый попку, грудь... Та, правда, чуть подкачала, по ее мнению. Девушка руками ее немного приподняла, пытаясь увеличить в объеме.

— Красотка... И чего ему еще надо, — возмущенно фыркнула она.

Отвернувшись от зеркала, хотела уже свернуть в дверь прачечной, как замерла. Ей что-то послышалось.

— Было что-то вроде.

Затаила дыхание. Странный звук вновь повторился. Мария прошла чуть вперед по коридору. Кажется, этот звук раздавался из угловой комнаты, где молодой госпожи несколько лет назад оборудовали собственный танцпол. Она видите ли возомнила себя великим танцором, о чем через пару часов занятий с мастером благополучно позабыла. С тех пор та комната так и пустовала.

— А если забрался кто? — екнуло у нее в груди. Правда, сразу же отпустило. Ну, какой дурак полезет в дом самого Скуратова? Самоубийца?! — Мыши, может?

Звук вновь повторился. В нем появилось даже что-то металлическое. Судя по его звучанию мышами тут и в помине не пахло.

Девушка сняла туфли и на цыпочках прокралась к двери, которая оказалась не плотно закрытой. Поэтому, наверное, оттуда и доносились звуки. Ведь, танцпол был довольно хорошо звукоизолирован.

Положив белье, чтобы оно не мешало, Мария прильнула к щели. Любопытная особа, что и говорить. И надо сказать, открывшееся зрелище ничуть ее не разочаровало. Скорее даже больше...

В довольно просторном помещении, залитом ярким электрическим светом, делал разные физические упражнения как раз тот самый человек, о котором она только что вспоминала.

— Он..., — Мария еще немного приоткрыла дверь, чтобы было лучше видно.

Прямо у противоположной стены на руках стоял обнаженный по пояс новоиспеченный боярыч и отжимался. Через щель между дверью и косяком было прекрасно видно, как ритмично «работали» покрытые потом мышцы: сжимались — разжимались, сжимались — разжимались, сжимались — разжимались. Четко прорисовались кубики пресса на животе, слышалось совершенно спокойное мужское дыхание.

— Хм... Какое тело, — девушка жадно следила за каждым его движением. Непроизвольно даже облизывалась, словно лисица, наблюдавшая за гуляющими ничего не подозревающими цыплятками.

Не часто ей приходилось видеть такой мужское тело, напоминающее фигуры раскрученных звезд, танцоров из юношеских банд-групп. Скажем по-правде, вообще, не приходилось. В бассейне, куда она регулярно ходила, к ней вечно «клеились» то сопливые юнцы с цыплячьими шеями, напоминающие сушеные воблы, то пивные бочонки средних лет, а то и совсем седые старперы.

Закончив отжиматься, боярыч оттолкнулся от пол и легко взмыл под потолок, где с кувырком встал на ноги. Получилось очень изящно, красиво, совсем, как на спортивных состязаниях по визору.

Мария еще немного приоткрыла дверь. Все равно парень был занят и не смотрел по сторонам. Ему точно было не до нее.

А вот дальше начало происходить, действительно, странное. Боярыч, походив — походив по помещению, вдруг остановился у металлической стойки, где танцоры тянут спинку или делают растяжку.Схватился с усилием за металл, который неожиданно жалобно заскрипел. Под оторопевшим взглядом девушки толстенная стойка пошла самыми настоящими волнами. А через мгновение, и вовсе, с хрустом переломилась.

— Ой, — ойкнул девушка, быстро зажимая себе рот руками.

На этом боярыч не успокоился. Взял остатки металла и снова сжал их. Куски железа мялись, словно мягкий пластилин в его руках. Это было и необычно, и жутко, одновременно. Ведь, обычному человеку такое просто на просто не под силу. А вот магу...

— Он маг? — задохнулась она посетившей ее догадки.

Эта мысль настолько ее шокировала, что она навалилась на дверь всем телом. Та, в свою очередь, взяла и распахнулась настежь, закидывая девичье тело прямо внутрь комнаты.

— Ай! — взвизгнула Мария, кубарем влетел почти на середину танцпола и замерев в весьма недвусмысленной позе: очаровательные ножки в растопырку, платье задралось, еще алый ротик раскрыт в беззвучном крике. Как говориться, кушать подано, садитесь жрать пожалуйста.

-//-//-

Ольга, младшая Скуратова, этим вечером не была ни у какой подруги. В клубе, где «зависал» ее старший братец, ее тоже не было. Не любитель она громких и ярких тусовок. Ее привлекало совсем другое. Совсем в ином она находила себе удовольствие.

— Ну, Ники, седлаешь это для меня? Для своей малышки? — манерно закатывала она глазки, сидя на коленях у своего однокурсника Николая Голицына, крупного дылду, вымахавшего ростом с натурального медведя. Занятия в спортзале сделали его фигуру еще более массивной. — Я так хочу, понимаешь... Какой он мне братец? Это же уборщик, понимаешь! Папеньку тоже от него воротит и он даже слова не скажет, если его кто-то немного поучить манерам.

Девушку привлекала власть. Только не какая-то не осознаваемая или мифическая, а совершенно конкретная власть над людьми. Ольга выросла классическим манипулятором, который слишком рано для окружающих понял, как можно влиять на людей. В детстве это было родители, чуть позже — слуги, сейчас — уже сверстники. Годами отточенные техники никогда ее не отводили и всегда попадали в цель.

Особое удовольствие она находила в том, чтобы жертва делала нужное ей дело совершенно искренне, с полной самоотдачей. Легче всего это получалось со сверстниками, что учились с ней на одном курсе гимназии. Манипулировать ими было для нее чем-то вроде разминки перед более трудными испытаниями или заданиями. Перед таким великовозрастным парнем, строившим из себя настоящего аристократа-мачо, достаточно было изобразить девочку-нимфеточку с невинными глазками, чтобы тот сразу же «поплыл». А если уж она ненароком что-то чуть-чуть оголит (совсем немного, вроде бы совершенно случайно), то, вообще, жертва уже лежала у ее ног.

— Сдрейфил, да? А мне говорил..., — в глазах появились слезы, почти вселенское отчаяние. Может кому-то бы показалось, что она немного переигрывала, но никак не для этого бугая. Тот, судя по его горящим глазам и тянувшим к ней лапам, был готов прямо сейчас бежать туда, куда она скажет. — Ники?

Парень притянул ее к себе ближе и крепко, по-хозяйски, сжал девичью ягодицу. Похоже просил, а может и требовал, аванса.

— Все сделаю, малыш. Раз магией нельзя, я этого неумытого чмо ногами немного попинаю. Пусть знает своей место. Не бойся, малыш, хорошо его отделаю, — дыхнул он на нее несвежим дыханием. Ольга поморщилась. Едва-едва сдержалась, чтобы не отпрянуть назад. — У меня такой удар, что слона свалить могу. Потопчу его немного... А сейчас может немного развлечемся? — его лапища от души жамкнула Ольгину попку. Потом еще раз, и еще раз. Он явно не думал останавливаться, судя по жадному хрипящему дыханию. — Все динамишь меня...

Конечно, она заулыбалась в ответ. Даже затрепетала в его руках, словно сама уже «потекла» и на все готова. Мол, видишь, как я дрожу от страсти и желания. Я готова, но только...

— Какой ты, Ники, сильный! — девичья ручка скользнула ему под рубашку и легонько прошлась по выпуклой груди. Бедный Ники, вообще, задышал, как древний паровоз. Того и гляди сейчас дыб или пар начнет идти — Подожди немного. Все будет. Все обязательно будет. Ты разберешься с этим наглецом и я посмотрю на тебя... Проучи его для меня. Слышишь, хорошенько проучи. Я буду стоять рядом и смотреть на тебя. А потом.. Потом, Ники...

-//-//-

Клуб «Купол» уже давно оправился от недавнего прихода штурмовой группы Службы имперской безопасности. Смятые и прогоревшие спорткары еще на той неделе были увезены с глаз долой, заново переложена брусчатка. Обновился и интерьер входа, на котором уже было не найти следы от пуль. Клуб вновь открыл свои двери для элитной публики.

Что интересно, налет безов совсем не уменьшим число посетителей и, вообще, желающих попасть сюда. Кажется, все произошло с точностью до наоборот. Среди золотой молодежи стали ходить настоящие легенды о произошедшем, которые лишь привлекали все новых и новых посетителей. Руководству клуба даже пришлось еще выше поднять стоимость членских карт, чтобы подчеркнуть элитарность и сохранить свой имидж самого-самого дорогого заведения столицы.

— Слышь, Димон, у тебя же есть. Чего мнешься? Я точно знаю, что у тебя есть эта штука. Тебе чего, бабла мало? — у барной стойки сидели два мутных парня, уже порядочно набравшихся какой-то дури. Один, высокий с необычной голографической татухой на шее, все чего-то просил у второго, с лицом, покрытым всевозможным пирсингом. — Скажи сколько? Сколько нужно? В два раза больше? В три раза? — в руке у длинного появилась сначала одна платиновая карточка, затем — вторая, такого же цвета. Даже по беглой прикидке здесь могла находиться годовая зарплата какого-нибудь айтишника средней руки. Словом, гигантские деньги. — Если больше нужно, я завтра у батька в сейфе еще возьму. Что ты мнешься? У тебя точно есть «Реаниматор»...

Второй, наконец, ожил. Видимо, дурь чуть отпустила его, позволив не надолго вернуться в реальный мир. А может это странное название «Реаниматор» привлекло его внимание.

— Пошли, — он поманил длинного за собой. Сам же слез со стула и побрел вихляющей походкой в сторону туалета. — Подойди ближе.

Едва первый вошел в туалет, как ему тут же прилетел сильный удар под дых. Сразу же его, хрипящего и задыхающегося, схватили за шкирку и бросили в противоположный угол туалета. Затем начали пинать ногами так, что тот даже подвывать начал от боли.

— Ты, падла, что про «Реаниматор» заладил?! Совсем что ли всю башню отбили? Забыл, что тут на той неделе было? Тут всех раком ставили — официанток, танцовщиц, посетителей, даже директора, — шипел он ему прямо в лицо. — А ты, б...ь, тут орешь про него! Совсем охренел?!

Пинал, пока не выдохся. Напоследок даже башкой его об унитаз приложил от злости.

Правда, через час, когда оба еще приняли по дозе синтетика, оба вновь валялись на одном диване и пытались разговаривать.

-...Вс-е-е-е, братишка, все-е-е, — парень с пирсингом схватил товарища за голову и притянул к себе. А тот все пытался свести глаза в кучку, видно, вообще, не понимая где он находится. — Нету его больше-е-е. Нету-у-у. Был и сплыл, братишка... Слышал про Карпова, что держал серый район, — второй все еще тряс головой и вяло шевелил губами, не издавая, впрочем, ни единого звука. Но первому и этой реакции было достаточно, чтобы продолжить разговор. — Это ведь он делал Реаниматор». Он... Его пушеры работали... Взяли его безы, всю лабораторию раскатали под ноль... Говорят даже его дочь мочканули, а та такая соска была..., — он причмокнул губами, вероятно, пытаясь что-то показать. Только мышцы лица его уже почти не слушались. — Короче, всю лабу с землей сравняли... Знаешь, сколько там «Реаниматора» было? Море, б...ь! Океан, б...ь! Космос... Все говорят. Б...ь, лопатой можно было гр-е-с...

Наконец, и этого накрыл синтетик. Парень внезапно скрючился, а после свалился на диван неодушевленной кучей.

-//-//-

Всемирная сеть.

«Экономический портал «Столичная Биржа» сегодняшним утром сообщил об одном из своих инсайдов, который еще никто не подтвердил. Информация о возможном участии пула императорских компаний в тендере на бессрочную аренду одной мало кому известной территории в Сибири поначалу не вызвали у биржевиков особого интереса. Тысячи квадратных километров болот и мхов, вообще, мало кому могут быть интересны. Однако уже к обеду того же дня прошла новость о том, что недавняя крупномасштабная геологическая экспедиция именно на этих территориях обнаружила значительные запасы урановой руды. Только по приблизительным подсчетам объемы руды могут достигать сотен тысяч тон. В этом свете информация о тендере выглядела уже совершенно иначе».

-//-//-

Еще один отличный осенний день. Солнце еще пригревало достаточно, чтобы не кутаться в теплую одежду, почти не было дождей. Вдобавок листья на деревьях радовали своей зеленью, а не золотом. Можно было даже представить себе, что еще продолжается лето.

До занятий оставалось еще около часа, а стоянка у гимназии уже была полна автомобилей. То и дело прибывали новые, осторожно лавируя между ровными рядами уже припаркованных лимузинов, спорткаров, массивных внедорожников и микроавтобусов охраны.

Небольшие группки учеников, постоянно появлявшиеся возле стоянки, соединялись вместе, превращаясь в большой однотонный поток единообразных форменных пиджаков и блузок. Время от времени это сине-белое море разбавлялось яркой кислотного цвета прической очередного модного гимназиста или рюкзак особенно дикой расцветки, заставляющей отводить от него свой взгляд.

Ничего не изменилось и в фойе гимназии, где учащихся традиционно встречал ровный строй технического персонала во главе со старшим управляющим. Все было, как всегда: беспристрастные лица техников, уборщиков и специалистов системы безопасности, выверенные позы и безупречной чистоты форма.

Редко, кто из гимназистов обращал внимание на все это, давно уже ставшее частью привычного ритуала встречи. Весело галдящий поток проносился мимо, у лестниц и аудиторий распадаясь на множество ручейков. Лишь иногда какая-нибудь кроха из недавно попавших в гимназию учеников остановится и начнет удивленно глазеть на этой неподвижный людской строй, не понимая, что ей делать.

Но вдруг этот привычный порядок нарушился. Из потока гимназистов, проносящихся мимо, неожиданно вышел черноволосый парень и направился прямо в сторону техника с печальной миной на лице. Парень вдобавок ещё широко улыбался, словно встретил своего старого знакомого.

Это остальным сотрудникам технической службы показалось даже не странно, а скорее страшно. Ну, по какой такой хорошей причине мог аристократ подойти к ним? Искать эту причину замучаешься, а что-то плохое, напротив, выдумывать даже не нужно. Скорее всего, какой-нибудь троллинг или розыгрыш задумали. У богатеньких сынков это было в порядке вещей.

— Дядь Миш, — воскликнул парень, разводя руки в стороны. Подумать только, обнять, похоже, хотел. — Привет!

Старший техник аж отшатнулся назад. Едва не упал. Парень как раз его успел схватить за рукав и удержать.

— Ты что? Это же я, Максим? — рассмеялся гимназист. — Не узнал что ли? Племянник твой.

Тот вздрогнул всем телом. Голову вперед вытянул, словно цыпленок, глаза щурить начал. И лишь потом робко улыбнулся.

— Максимк…, — вскрикнул было он. Его взгляд быстро пробежался по форменному гимназическому пиджаку парня, на груди которого красовался герб учреждения. Мужчина замолчал, виновато улыбаясь. Мол, что это я так панибратски, ты ведь теперь птица совсем другого полета. — Ты… Вы…

-//-//-

И смех, и грех, как начался его первый учебный день в Николаевской Императорской Московской гимназии. Нарочно и не придумаешь, если честно.

Привезли его, честь по чести, на лимузине с родовыми скуратовскими номерами. Внутри был один, новообретенные сестрица и братец не пожелали с ним вместе ехать. Каждый по-своему свое «фи» выразил: он зыркнул глазами и на землю сплюнул, она же просто фыркнула, как кошка. Вот такая братская и сестринская любовь в кавычках.

Улыбнулся Александр уже при входе в гимназию, когда увидел, как удивлённо вытянулось при виде его лицо старшего управляющего Рудольфа Альбертовича. Ещё бы немного, и точно, у него кожа на щеках порвалась.

— Доброго дня, Рудольф Альбертович, — не удержался парень, чтобы не потролить руководителя. — Не правда ли, отличный день, чтобы получить немного знаний. Тем более в обществе баронов, князей...

У того ещё больше лицо вытянулось, хотя куда уж больше, чем сейчас. К тому же, не смог он сдержать и эмоции на своем обычно беспристрастном лице. Мол, лучше бы ты маленьким сдох, или я лучше сдох.

В отличнейшем настроении Александр развернулся, чтобы идти дальше, как взглядом наткнулся на своего дядю. Тот с совершенно стеклянным взглядом стоял в паре шагов отсюда и, казалось, ничего вокруг не замечал.

— Дядя Миша! — естественно, парень улыбнулся и раскинул руку в стороны. Он же его почти неделю не видел. Обрадовался. — Дядя Миша! — думал перекинуться парой слов, пока занятия не начались. — Привет!

А дядя, увидев его, вдруг назад подался и едва не упал. Хорошо парень быстро среагировал и его поймал.

— Дядя Миша! Это же я, Максим! Не узнал? — рассмеялся такой реакции парень. Ведь, родной дядя смотрел на него, как на совершенно незнакомого человека. Как тут не рассмеяться. — Это я!

Дядя тоже вроде улыбнулся. Стал, наконец, на человека похож. По имени его, Максимкой, назвал. Только тут же почему-то заикаться стал, побледнел весь, выкать начал. Того и гляди кланяться начнет. Бред какой-то. Неужели решил, что новый статус парня совершенно все меняет в их отношениях.

— Ты что из-за этой тряпки что ли?! — удивился он, тыкая пальцем в герб гимназии на своем пиджаке. — Я же вот! Дядя Ми…

Бес толку. Особое отношение к аристократам, и даже где-то страх, настолько было сильно в мужчине, что он никак не мог побороть себя. Мялся, кивал головой. Мол, конечно, конечно, дорогой племянник, узнаю вас и очень рад нашей встрече. Для меня это большая честь. Все это открыто и очень просто читалось в его мимике. Словом, сейчас и, главное, здесь бесполезно было разговаривать с ним.

— Я тогда пойду, — проговорил он рукой, а дядя, черт побери, поклонился в ответ. — Как же все запущено…, — рядом стоявшие техники, двое седоволосых мужчин с небольшими животиками, вдруг взяли и тоже поклонились. — Вот же, мать вашу.

Махнув рукой на них, Александр развернулся и влился в уже поредевшую толпу гимназистов. До первого занятия оставалось всего ничего, а ему еще нужно было найти свою аудиторию.

Быстро пересек коридор, на одном дыхании взлетел по лестнице на второй этаж и остановился в раздумьях. Непонятно было, куда ему двигаться дальше.

Повертев головой, он вспомнил, что его зачислили на третий курс в группу с литерой «А».

— А вот и нужная мне литера, — заметил табличку на одной из аудиторий. В этой гимназии ему, как уборщику, доступа не было, поэтому ориентировался он здесь не очень хорошо. — Значит, мне сюда.

Резко развернулся и двинулся туда. За пару шагов до двери в него врезался какой-то мальчишка, неожиданно выскочивший из-за поворота. От удара пацана упал на задницу и заревел навзрыд.

— А-а-а-а, — вдобавок ещё за живот схватился, словно его только что туда пнули. — А-а, больно-то...

Остановившийся Александр с нескрываемым удивлением уставился на ревущего ученика, совсем не ожидая такой реакции на в общем-то слабенький удар. Пацан легко бы устоял на ногах. А тут отлетел, словно его с силой пнули, живот трет и ревёт белугой. Бред какой-то.

Парень нагнулся и, схватив упавшего за рукав, начал его поднимать. То. Почему-то вырываться начал, не переставая при этом громко стонать.

— Живот... А-а-а, — заливался пацан, катаясь по полу.

Играет, наконец, догадался Александр. Весь этот спектакль был игрой для зрителя или зрителей, значит, сейчас должен был последовать второй акт. .

— А вот и главный солист, по всей видимости, — пробормотал парень, замечая выходящего из аудитории довольно крупного гимназиста с недвусмысленно перекошенным лицом. — Интересно...

Разыграно прямо по учебнику. Классический сложносоставной конфликт, в котором конфликт первого порядка становится поводов для конфликта второго порядка. При этом оба конфликта явно связано единым умыслом... И кто же у нас такой комбинатор? На этого бугая ни как не похоже.

— А, вот и режиссер. Сестричка-а-а, -Александр широко улыбнулся и помахал рукой Ольге Скуратовой, которая выглядывала из-за спины бугая. — Что же ты своего братца не подождала, умчалась, как ветер?

Та тут же зарделась, словно маковый цвет. От злости, похоже.

— Слышь, ты че борзый такой? Первака обидел. Зубы что ли жмут? — сразу же «наехал» на Александра коротко стриженный гимназист в пиджаке, что едва не трещал в широких плесах. –Что зенками лупишь?

Александр просто развел руками в ответ. Объяснять что-то в такой момент совершенно бессмысленно и даже контрпродуктивно. Здесь жёстче действовать нужно, если чувствуешь за собой силу.

— Придется поучить тебя немного..., говнотер, — гимназист многозначительно хрустнул суставами кулака и попер на него. — Если словами не доходит...

Сделав шаг назад, Александр сгруппироваться. Ситуация складывалось непростой. Конечно, кулаками помахать для него не проблема. Противник, хоть и внушал опасения своими внушительными габаритами, на самом деле был ему на один зуб. Он неповоротлив, мышцы забиты. Рядом с таким танцевать можно, не опасаясь, что кулаками зацепит. Только нельзя было Александру сейчас мордобой устраивать. Не место и не время. Поэтому будем все «спускать на тормозах».

— Врежь ему, Никитос! — кто-то шикнул со стороны, явно подначивая здоровяка. Но того и подзуживать не нужно, он и так «заряжен» бы.

Бугай, сделав зверское лицо, замолотил кулаками. Хорошие такие кувалды, каждая с голову ребенка, полетели в сторону Александра. Удары прямые, хорошо поставленные. Попади хоть один в цель, парня бы с ног снесло, как кленовую кеглю.

Долго не раздумывая, Александр моментально ушел в сторону и тут же сделал то, чего противник, да и все собравшиеся вокруг, никак не ожидал. Парень быстро шагнул вперед и буквально «прилип» к бугаю. Казалось, они начали вальсировать вместе.

— Что тут происходит? — откуда-то издалека донесся строгий голос с внушительными начальствующими нотками. Явно кто-то из начальства. — Занятие уже началось.

Александр, словно в ртуть превратился. Резкими тычками напряженных пальцев жестко бил по болевым точкам бугая. Бил без взмаха, в пол силы, чтобы, не дай Бог, не повредить что-то.

— Я спрашиваю, что здесь происходит?! — в плотный круг гимназистов, столпившихся вокруг, влетела высокая дама с горящими глазами. Галина Ивановна Пирогова, помощник старшего управлявшего, отвечала за дисциплину и, естественно, от ее строго ока не могло уйти такое жуткое нарушение порядка.

— Что?! — ее опытный начальствующий взгляд тут же выцепил двух сцепившихся парней с красными, как у помидор, лицами. Драка, что тут думать! Естественно, драка! Чрезвычайное происшествие, как и предупреждал старший управляющий! — Ну? Драться удумали? — дама нахмурилась, волком рассматривая обоих парней. — Исключения захотели?

Бугай, даже при своем горячем желании, ни слова не мог ответить из-за сведенных судорогой мышц. От ударов по особым точкам по его телу до сих пор гуляла чрезвычайно болезненная шоковая волна, оказавшаяся лучше всякой смирительной рубашки.

— Что вы такое говорите, Галина Ивановна? Какая драка? — широко улыбавшийся Александр дружески хлопал здоровяка по плечу. Прямо лучшие друзья. Хотя, что там друзья, близкие родственники, почти братья. — Как вам, вообще, такое в голову могло прийти? Я просто показывал своему лучшему другу кое-какие приемы из старинной русской борьбы. Так ведь, дружище? — в этот момент он молил лишь о том, чтобы его не спросили, а как зовут его «лучшего друга». Парень ведь ни слухом, ни духом об этом.

Дама тут же повернулась в сторону бугая. Ее недоверчивый взгляд буквально буравил гимназиста. Чувствовалось, что ни на грамм не верила она в это объяснение.

— Это соответствует истине, господин Оболенский? — Никита, которого боль только-только начала отпускать, болезненно выдохнул. После попытался изобразить улыбку, с трудом растягивая непослушные губы. Когда же не получилось, просто кивнул. Мол, все именно так и было, госпожа Пирогова. — Значит, не было никакой драки? — усмехнулась она, прекрасно все понимая. Только версия гимназистов ее более чем устраивала: драки не было, а, значит, не было и чрезвычайного происшествия в гимназии. — Тогда почему вы еще не на занятии?

Александр состроил виноватую минут на лице, потупил взгляд, ногой даже немного шаркнул. А в ответ ему погрозили пальчиком, что тоже не переигрывал.

— Что, Никита, боевая ничья? — парень подхватил бугая под руку и помог ему доковылять до двери в аудиторию. — Или…, — он протянул ему свою руку.

-//-//-

В одной из аудиторий «перваков», гимназистов первого курса обучения, «кучковались» ученики. Занятия давно уж закончились, а никто почему-то не расходился. Почти два десятка мальчишек и девчонок дружно что-то обсуждали, говори почти одновременно, то и дело перебивали друг друга.

— Была драка! Я вам говорю, что была! Я как раз проходил по второму этажу, когда их увидел, — с жаром доказывал высокий и худой, как каланча, белобрысый гимназист. Он даже руками тряс перед собой, правда, убедительности это его словам, почему-то не прибавляло. — Никита Оболенский сразу на новенького медведем попер! Руки вот так раскинул и начал кулаками пулять!

— Да, что вы его слушаете? — в круг влез полноватый гимназист, недоверчиво поглядывая на первого. — «Заливает», он все. Никакой там драки не было. Новенький Оболенскому какие-то приемы просто показывал…

— Были! Вот этими глазами видел…

— Там Галька (Галина Ивановна, помощник старшего управляющего) была. И если бы драка была, он бы такой вой подняла. После бы к Рудольфичу всех потащила. А это исключение…

Собравшиеся дружно закивали головами. За драку живо могли исключить из гимназии, так как это приравнивалось к злостному нарушению правил внутреннего распорядка в гимназии. На первого гимназиста кое-кто уже смотрел с насмешкой. Мол, приврал для красного словца.

— А как же тогда медпункт?! — длинный, наконец, выложил свой главный козырь. Все вновь уставились на него. Про медпункт еще никто не слышал. — Обленский после первого занятия в медпункт ходил. Рассказывали у него синяки по всему телу — на руках и пузе.

Пока все переваривали услышанное, полный гимназист недоверчиво спросил:

— Подожди! У Оболенского синяки? Ему что ли, получается, досталось? Точно врешь! Там рама такая, что любого задавит! Если с ним драться, то точно нужно гроб заказывать. Чего вы его слушаете?

— Да он рук поднять не мог. Они у него как тряпки висели, — продолжал доказывать длинный. — Хорошо, хорошо, а это?

Он сдернул с руки коммуникатор и начал всем его тыкать. Видимо, что-то на экране показывал.

— Вот фотки! Вот!

Тут же те, кто стояли ближе всего, навалились на него, пытаясь все рассмотреть на экране коммуникатора. А сзади на них налегали тех, кому не хватило места в «первых рядах». Таком гвалт поднялся, мама не горюй.

— Ну? — с победным видом спросил длинный, кивая на коммуникатор. — Кто теперь «заливает»?

На фотографиях, как видно снятых через приоткрытую дверь медпункта, было хорошо видно обнаженный торс крупного, как шкаф, парня. На его коже в разных местах, словно диковинный цветы расцветали мощные синяки.

— Это что за новенький такой, что Оболенского так уделал? — потрясённо проговорил, ни к кому не обращаясь, какой-то мальчишка. — С ума сойти...

-//-//-

Медицинский исследовательский центр психофизиологической диагностики Службы имперской безопасности Лабораторная зона «А» уровня. Доступ строго ограничен.

-//-//-

Окончились занятия. Волна за волной гимназия изрыгала из себя все новых и новых учеников, сейчас ничем не отличавшихся от своих менее аристократичных и совсем не аристократичных сверстников. Они точно также неслись по ступенькам крыльца сломя голову, с радостными воплями подбрасывали вверх сумки и ранцы, с головой зависали в гаджетах.

— Так себе, если честно..., — пробормотал, спускавшийся по ступенькам, Александр. Шел особо не торопясь, то и дело пропуская вперед спешивших учеников.

Обдумывал свой первый день в гимназии в новом качестве. Пытался понять, а нужно ли ему это все. Честно говоря, получалось пока не очень. Сплошные минусы. Едва не случился мордобой, за который могли и выкинуть из гимназии. Толковых знакомств не завел. Все какие-то возбужденные: одни сразу же на него окрысились за «недостойное» происхождение, вторые — за «унижение» их товарища во время драки. Наконец, никакого особого толка от занятий он пока не увидел. Пока всего лишь одни общие рассуждения об одном, втором и третьем. Окаких-то практических знаниях и слова не сказали. Не заикался никто и о магии, хотя на это парень особенно надеялся.

— Чувство такое, что каждое мое действие вызывает все больше и больше проблем.

Погруженный в себя, парень свернул к стоянке, где его должен был ждать лимузин Скуратовых. Только дойти до него ему не дали.

— Господин Соколов-Скуратов, — прямо перед Александром словно из под земли вырос широкоплечий мужчина в строгом черном костюме. На очередного нападающего не похож. Слишком спокоен и уверен в себе. Скорее всего чей-то охранник. — Вы не могли бы уделить мне немного времени?

Очень вежливо спросил, удивился парень. Без наездов и спеси. В этом месте, где обучались сынки и дочки самых богатых и родовитых, вежливости парню особенно не хватало. Улыбнувшись своим мыслям, он кивнул. Конечно, уделит. В его положении любая, даже случайная встреча, может оказаться крайне важной.

— Прошу вас пройти со мной вон до того автомобиля. С вами хочет без свидетелей побеседовать один господин, — мужчина сделал приглашающее движение рукой в сторону иссиня черного микроавтобуса, напоминающего своими обводами каплю.

Александр прищурился. Там мог ждать и указанный господин, а могли и десяток шустрых ребят-похитителей. Спеленают, кляп в рот засунут и отвезут в тихое местечко, чтобы вдумчиво побеседовать. Неужели еще кто-то жаждет с ним разобраться? Вполне может быть. За свое недолгое времяпребывание здесь он заимел более чем достаточно врагов.

Похоже все эти мысли ясно отразились на его лице. Охранник после недолгой заминки вытащил что-то из кармана и протянул ему руку.

— Вам ничего не угрожает. Господин хочет только поговорить, — в ладонь парня упал небольшой мужской перстень-печатка, где был искусно выгравирован императорский герб. — Разговор конфиденциальный, а в нашем микроавтобусе это сделать будет лучше всего.

Александр, окинув перстень взглядом, спрятал его во внутренний карман пиджака. Он уже видел точно такой же на руке цесаревича во время их встречи. А, значит, от такого приглашения нельзя отказываться.

— Веди, Сусанин, — кивнул парень охраннику, вспомнив одного исторического персонажа из своего мира.

— Извините, господин. Вы, наверное, ошиблись, — вежливо поправил его мужчина, приняв это на свой счет. — Мое имя Олег Борисов. Прошу вас.

Внутри микроавтобуса его, действительно, ждал сам цесаревич. Совершенной живой, бодрый и очень даже энергичный. По крайней мере рукопожатие у него было особенно крепким.

— Максим... Извини, что наша встреча так обставлена. Ты же понимаешь, что наша встреча может вызвать лишние вопросы, которые лишь сделают все хуже. Ведь, всем известно, что Скуратовы не очень хорошо относятся к моему отцу, — заговорил цесаревич, внимательно смотря на него. — Я ведь так тебя и не поблагодарил. Получается, я дважды обязан тебе своей жизнью, — Александр сделал вопросительное лицо. — Первый раз ты закрыл меня своим телом от выстрела, а второй раз дал тот препарат... Я теперь, словно заново родился. Совершенно не чувствую никакой боли, — сверкнули его глаза. — Ты даже не представляешь, как это чувствоваться себя стариком в семнадцать лет. У меня утром так хрустели колени, что я с трудом разгибал ноги. В добавок начали опухать суставы на руках... Спасибо. Я твой должник и, надеюсь, друг, — он вновь пожал парню руку.

Тот кивнул. Затем вытащил из-за пазухи перстень с императорским гербом и протянул его цесаревичу. Знал, что такими вещами не разбрасываются. Здесь и сейчас перстень мог оказаться по сильнее штурмовой винтовки или ракетомета.

— Вы забыли, Ваше Высочество, — черненный с золотом герб сейчас казался особенно внушительным.

— Не забыл, — улыбнулся цесаревич, отрицательно качая головой. — Теперь этот перстень твой. С ним ты можешь обратиться к любому сотруднику службы имперской безопасности и тебе помогут. Еще, посмотри на его внутреннюю часть, — парень при этих словах поднес перстень ближе. — Там выгравирован индивидуальный номер. Сказав этот номер безам, ты сможешь связаться со мной в любое время.

Перстень тут же исчез из виду, спрятавшись за пазухой, где и лежал до этого. Вещь оказалась, действительно, очень нужной. Может и пригодится.

— Может я что-то еще могу сделать для тебя? Я перед тобой в неоплатном долгу, — подвинулся ближе цесаревич.

Задумавшийся Александр ответил не сразу. А что, собственно, он мог попросить? Денег? Банально, да и не нужны они ему пока. Автограф? Более чем, глупо. Может совместную фотографию, чтобы потом троллить своим новообретенных сестру и брата? Бред... Хотя была одна мысль.

— Есть, Ваше Высочество, у меня одна просьба. Это, собственно, даже не просьба, а скорее мечта, — Александр мечтательно улыбнулся. Хотя, справедливости ради заметим, ему даже притворяться не пришлось. Ведь, в этом мире магия, действительно, стала в некотором роде его мечтой, недосягаемой целью. Он изо всех сил стремился к ней, пытался схватить ее, но всякий раз в его руках оказывался лишь воздух. — Я не одаренный, не маг. И о магии знаю лишь по комиксам и рассказам. Понимаете, всегда хотел узнать о ней по-больше. Что это, как и откуда?

Высказав просьбу, он затаил дыхание. Неужели, у него получится? Ведь, цесаревич, не дворник с улицы, у него обязательно должен быть доступ к информации. Он наверняка знает про магию столько такого, что никому и не снилось.

-//-//-

Кабинет императора. Многоярусная люстра, свисавшая с потолка многочисленными сверкающими хрустальными кристаллами, не горела, хотя в кабинете было довольно светло. От камина, весело потрескивавшего березовыми дровами, светлые блики падали на стены, потолок, окна и двоих, сидевших в креслах друг на против друга.

— Ваше Величество, парень принял наши условия. Без особой охоты, но принял. Он будет молчать обо всем, что связано с препаратом. Правда, желания сотрудничать с нами я тоже не заметил, — рассказывал глава службы имперской безопасности, задумчиво поглядывая на огонь. — Может все-таки попробовать жесткий вариант. Остановим на трассе машины, парализаторами отключим охрану, а парнишку отправим в спецприемник. Там уж вопрос с препаратом решиться в течении нескольких дней, я уверен. Слишком уж ценным становится приз. Если верить профессору Львову, то препарат становится настоящей панацей. Я даже боюсь представить, что произойдет, когда станет известен его секрет.

— Нет, — твердо произнес император, выглядевший не менее задумчиво. Как бы заманчиво не выглядел этот способ решения проблемы, он мог стать крушением всего. — Сейчас ни в коем случае нельзя развязать войну со Скуратовым. Это уничтожит нас всех. Просто похоронит... Или ты забыл что сейчас творится на бирже? Скуратов, а это его рук дело, пытается перебить тот контракт. Представляешь, если именно сейчас на машину с его людьми нападут, а его названного сына похитят? Сейчас нельзя делать лишних движений.

Безопасник в ответ неопределенно качнул головой, толи соглашаясь, толи, напротив, не соглашаясь с императором.

— Мы все сделаем проще, Миша, — повернулся император. — Мне доложили, что сегодня мой сын встречался с Соколовым и подарил ему свой родовой перстень. Думаю, они нашли общий язык. Понимаешь, к чему я виду?

Товарищ кивнул. Чего тут не понимать. Получалась, почти классика: с одной стороны, ценный препарат нужен угрюмому незнакомцу, а с другой, — твоему другу. С кем ты поделишься? Ответ очевиден — с другом.

— Я знаю, что сын несколько раз спрашивал у врачей про препарат. Донимал расспросами и самого Львова, хотя тот ему так толком ничего пояснить не смог. Уверен, рано или поздно между ними зайдет разговор именно об этом. Неужелинаш парень не поделиться со своим другом? — улыбнулся император. — А ты, мой друг, со своей стороны усилишь на парня нажим. Нужно немного подтолкнуть его в ту сторону, которая нам нужна. Только не переборщи. На кону стоит слишком многое... Кстати, что говорят твои аналитики? Кто сделал этот препарат? Неужели они так ничего и не нарыли? Может им мотивации не хватает? Высечь бы, как в старые времена. Дать каждому плетей по двадцать, чтобы работалось лучше.

— Может и надо. Только они такие задницы отъели, что плетьми не особо проймешь, — улыбнулся в ответ безопасник, понимая, что император шутит. Аналитики особого отдела перспективных разработок службы имперской безопасности были элитой, кастой неприкасаемых, с которых пылинки сдували. А тут плетьми. — А по препарату есть некоторые выводы. Только исходных данных малова-то. Считай почти и нет. Вот здесь все соображения.

Он передал императору свой коммуникатор, на экран которого вывел один из отчетов. Верховный тут же углубился в чтение.

— Вероятность этого более девяносто процентов, — добавил безопасник.

Император что-то гугукнул в ответ, не поднимая головы. Отчет захватил все его внимание.

Аналитики утверждали, что препарат такого специфического воздействия на человеческий организм не мог быть изготовлен случайно в подпольной или полуподпольной лаборатории. Хотя изначально рассматривалась именно эта версия. Мол, химики, «варившие» новые виды синтетиков для одного из уличных авторитетов, случайно получили чрезвычайно мощный стимулятор. Предпринимались даже попытки вычислить такую лабораторию исходя из наличия современного оборудования.

— Значит, говоришь, это не уличный продукт, — толи спросил, толи проговорил император, продолжая просматривать отчет. — И кто же тогда?

Препарат, предполагали аналитики, мог быть результатом секретного проекта одной из медицинских корпораций. Не секрет, что многие из крупных компаний, особенно, принадлежавших боярам, «баловались» всякого рода разработками, не гнушаясь даже запрещенными. В сети было полно разнообразных разоблачений о том, как фармкомпании проводят опыты на людях. В пользу этого предположения говорили то, что вышел чрезвычайно действенным, даже фантастически действенным. Один или даже десяток ученых вряд ли бы изготовили такое чудо. Тут требовались многолетние усилия целого исследовательского коллектива, не иначе.

— Они хотя сказать, что кто-то утащил из корпорации продукт на сотни и сотни миллиардов рублей и запросто «толкал» под видом наркотика? Это же бред! — недоверчиво хмыкнул император, возвращая коммуникатор. — Как это можно, вообще, себе представить? Такие разработки охраняют целые армии спецов! В лабораториях такая система защиты, что и мышь не проскочит. А тут вынесли полностью готовый продукт. Причем, вынесли, судя по всему, не одну дозу и не две. Только мы знаем, как минимум о двух десятках препарата. Это ящик получается. И как вытащить целый бокс с невероятно дороги препаратом с супер охраняемого объекта?

Вопрос остался без ответа. Безопасное просто не знал что ответить. Все было более чем справедливо.

— А как же тогда прошлогодний случай? — вдруг спросил безопасное, намекая на прогремевший на всю страну инцидент с прототипом стрелкового пехотного комплекса на одном из военных заводов. Там пилот-испытатель, придя на работу после того как его бросила жена, решил наказать ее. Для это прямо с испытательного полигона махнул на прототипе с заряженной пушечной установкой к своей благоверной. Перемахнул через трёхметровый забор, преодолел периметр безопасности и понёсся по шоссе.

Император и безопасник переглянулись и расхохотались. Случай, и правда, был курьёзный. Хотя страху сначала этот мститель нагнал сильного. Войска даже поднимали.

— Нашел что вспомнить, — отсмеявшись, проговорил император. — Там дурень был. А здесь? Представляешь, что начнется, если все станет известно?

Оба словно по команде помрачнели. Продолжать дальше не имело смысла и так все было ясно. Могла начаться полноценная война за обладанием такого приза. Это же почти секрет долголетия. Не соблазнится только полный дурак.

— Поэтому действовать будем тихо. Без шума и пыли. Пусть парень сам все расскажет, а через него выйдем и на изготовителя. Думаю, ждать осталось немного.

-//-//-

По парку медленно прогуливалась немолодая пара, брат с сестрой. Она, невысокая, изящная, в светлой куртке, с восторженным видом что-то рассказывала своему спутнику. Тот серьезный, в темном пиджаке с потертостями на локтях слушал ее с внимательным видом, время от времени вставляя какое-то междометие.

— Миш, что такой серьезный, угрюмый? Прямо бука-букой! — женщина со смех тормошила мужчину, который, по-прежнему, не поддавался ее веселому настроению. Не улыбался, со вздохом отмахивался от нее, словно от надоевшего насекомого. — Прямо злюка!

— Ты зато веселишься за нас двоих, — буркнул он, чуть поднимая уголки рта. — Аж вся светишься…

Женщина в ответ громко рассмеялась. Легонько толкнула его, подбежала к ближайшему дереву и крепко обняла его. Заливисто хохоча, постояла так немного и вновь побежала к своему спутнику.

— Миша, я же словно заново родилась. Совсем недавно бревном на кровати лежала, ногами пошевелить не могла. Думала так и помру, не увидев больше леса, озера. Ты заешь, что мне все это снилось. Все вот это! — женщина развела руками, показывая на все окружающее вокруг себя разом: на скамью, на деревья, на брусчатку под ногами, на кустарники. — Я только теперь понимаю, как все это прекрасно. Вот это ощущение земли под ногами! Это же прекрасно! — она с силой притопнула кроссовкой. — А кора этого дуба. Попробуй потрогай ее! Вот здесь, здесь, — женщина показала на сморщенную в складках кору между двух веток. — Чувствуешь, какое ощущение…

Ко всему она теперь так относилась. Считала, что Господь ей дал второй шанс в этой жизни. Поэтому так и вела себя. Наслаждалась каждым глотком воздуха, каждым шагом.

— Ну, улыбнись. Пожалуйста, улыбнись, — упрашивала она брата, заглядывая в глаза. — Все будешь хорошо. Я уверена, все у нас будет хорошо. Улыбнись…

Ну что тут делать? Разве можно было сопротивляться такому напору? Она с такой просительной улыбкой смотрела на него, что мужчина не выдержал. На его угрюмой физиономии, наконец, расцвела улыбка. Сначала робкая, еле заметная. Затем уже широкая, настоящая.

— Вот, вот. Умеешь ведь, — звонко рассмеялась она, тыкая его в бок. — А я уже было думала, что ты не умеешь улыбаться. Миш, тебе очень идет.

В этот момент позади них раздались размашистые шаги. За ними кто-то шел.

— Кать, подойти ближе, — мужчина встревоженно обернулся. Слишком уж угрожающе выглядела приближавшаяся фигура в темном плаще с капюшоном, глубоко надвинутом на лицо. Походка раскачанная, руки в карманах. — Давай, отойдем в сторону. Пусть пройдет.

Женщина бросила быстрый взгляд в ту сторону и подошла к мужчине, спрятавшись за его плечо. От греха подальше, как говорится. Так и стояли они, внимательно встречая и провожая взглядом крупную мужскую фигуру.

— Замерли оба, — вдруг раздался тихий голос за из спинами. В затылок мужчине к тому же уперлось что-то твердое. — Без резких движений. Не поворачиваемся. Соколова Екатерина?

Обмякшая женщина, кивнула.

— Еще раз спрашиваю. Ты Екатерина Соколова? — повторил тихий голос.

— Да, — еле слышно проговорила женщина, буквально вжимаясь в бок своего брата. Ее сильно трясло: руки ходуном ходили, зуб на зуб не попадал. — Пожалуйста, не трогайте нас. У нас же ничего нет…

— Молчи, дура. Вытаскивай коммуникатор и звони сыну, — проговорил тот, кто стоял за ними. — Не трясись. Успокойся. Будет дрожать голос или он что-то заподозрит, пристрелю твоего мужика. Поняла? Скажи, что ты заболела и ему нужно срочно к тебе приехать.

-//-//-

Разговор по закрытому каналу спецсвязи. Частота VHF-345,075. Двадцатиразрядное шифрование.

— ... Отец, все прошло, как ты и говорил, — рассказывал первый голос, звучавший довольно молодо. — Никакой враждебности не было. Хорошо поговорили... Да, перстень отдал. Вроде бы удивился. Хотя не уверен. По нему, вообще, сложно судить, что он чувствует. Странный, все время очень спокойный, выдержанный, словно автомат...

— Про сыворотку говорили? — второй был явно старше, опытнее. Голос звучал глухо с небольшой хрипотцой.

— Пока нет. Я подумал, что будет странно, если в первый же день знакомства спрошу его об этом. Не думаю, что выглядело бы естественно, — в голосе молодого слышались нотки сомнений. — Еще он про магию расспрашивал, как ты и предупреждал. Как ты узнал, что он, вообще, об этом спрашивать будет?

— Спасибо нашим аналитикам. Поработал с его активностью в сети. Как ты понимаешь, для нас не проблема отследить запросы, — чувствовалось, что собеседник снисходительно улыбнулся. — Ты передал ему то, что мы приготовили?

— Да, отец, ссылка у него, — утвердительно ответил первый. — Я тоже посмотрел. Но это же...

— Конечно, — не дал ему закончить собеседник. — Это сделано специально для таких же, как и он. Как ты понимаешь, в стране много людей, которые любят во все совать свой нос и выискивать лишнее. Вот пусть и покопается. Работы ему хватит на пару месяцев, в лучшем случае. И то, если у него хватит терпения, а если нет, то и за год не разберется.

— А если он поймет, что это..., — с сомнением в голосе проговорил первый.

— Не поймет, — вновь его перебили. — Все изготовлено очень и очень качественно. Работали настоящие мастера своего дела... Ну, а если каким-то чудом он разберется, мы дадим ему еще одну порцию точно такого же...

-//-//-

Было уже довольно поздно, когда Александр устало «отвалился» от консоли визора. От долгого и неподвижного сидения ломило все тело и немного гудела голова.

— Да уж, Его Высочество не пожадничал с информацией. Отвали так отвали с барского плеча, как говориться, — ухмыльнулся он, мысленно возвращаясь к недавнему разговору с цесаревичем. — Не разгрести...

На их встрече цесаревич, действительно, не стал мяться, отнекиваться или кивать на Господа Бога, как это сделал боярин Скуратов после вопроса о происхождении магии. Скинул ему ссылку на один архив, сказав, что там много всего любопытного. Признаться Александра в тот момент сильно удивила та легкость, с которой тот это сделал. Парень готовился к каким-то отговоркам, предложениям подождать и погодить. А тут раз и все! Не удивительно, разве?

— Теория, теория и еще раз теория..., — бормотал парень, закрывая глаза и массируя виски. — Версии, предположения..., — добавил он, прекрасно понимая, что все это еще только предстоит обдумать. Какие-то выводы делать было еще рано, так как информация была, мягко говоря, из разряда «желтой» прессы. — Все свалено в одну кучу, хм... словно специально.

Пока, в самом первом приближении, получалась следующая картина. С моментом эволюционного превращения обезьяноподобных предков человека в человека мыслящего, то есть обладающего неким разумом, на планете Земля происходило постепенное формирование некой глобальной транспланетной энергетической оболочки — ноосферы.

В понимании этого нового объекта Александр столкнулся с весьма серьезными трудностями, выразившимся в бесконечном объеме противоречащей друг другу информации. В переданном ему материале приводились сотни противоположных мнений и утверждений по поводу трактовки ноосферы. Представители разных религиозных течений в духе модного космизма говорили о его оккультной и мистической основе, которая, по сути, является синонимом Бога. Мол, ученые-атеисты просто придумали новое слово для обозначения Господа, не вложив сюда никакого нового смысла. Их самыми ярыми противниками были сторонники нового философского течения — ноосферизма, считавшие ноосферу — продуктом эволюции биосферы, ее высшей и последней стадией. Ноосфера, утверждали они, не имеет божественной силы, а скорее напоминает искусственно выращенный разум, точнее его зачатки. Причем воздействующей силой в данном случае выступает человечество, которое на протяжении тысячелетий радикально изменяло себя, природу и всю планету.

— Интересно..., — шептал он, продолжая обдумывать прочитанное. — У нас в свое время тоже высказывались похожие идеи.

Именно ноосфера и объявлялась источником магии, этого особого психоэнергетического явления, выражающегося в различных процессах изменения вещества, материи, природных стихий.

В материалах утверждалось, что примерно четыре тысячи лет назад накопившиеся изменения позволили ноосфере совершить качественный рывок вперед. Одним из ее новообретенных свойств становится энергетическая пульсация глобального характера, накрывающая собой всю планету и дотягивающая до околоземной орбиты. Ни характеристики, ни особенности, ни понимание этой пульсации, естественно, не приводилось и давалось, как утверждение, не требующее никаких доказательств.

Познакомившись с оставшимися материалами, Александр ушел еще дальше по зыбкому пути предположений и теорий. Очень большая порция материала была посвящена тому, как в далекие времена среди людей стали появляться те, кто мог улавливать эту пульсацию. Их называли людьми-трансляторами, генетические особенности которых позволяли входить в резонанс с ноосферой и проводить через свое тело энергию. История сохранила именно этих людей, бывших великими завоевателями, могущественными жрецами и проповедниками, гениальными учеными и философами. Им приписывалась особая прозорливость, знание будущего, тайные мистические способности. Они, утверждалось в подборке материалов, могли вызывать смерчи и топить в море корабли, передвигаться многотонные скалы и даже летать по воздуху.

— Хеопс и Эхнатон в Египте, Цинь Шихуанди и Чингизхан в Китае, Гаутама Шакъямуни в Индии, Иисус Христос в Аравии..., — всплывали в его памяти имена тех, кто, согласно прочитанным материалам, смог получить способность манипулировать этой особой психоэнергетической энергией. — Значит, дело в банальном резонансе? А остальные просто не могут получить доступ к этой энергии? Хм... А почему? Антенна маловата? — причем, говоря про антенну, он хмыкнул. Похоже, имел ввиду не совсем антенны или точнее, вообще, не классическую антенну. — Очень необычная теория... Главное очень правдоподобная...

Пока он не знал, что по поводу всего этого и думать. Внешне все было довольно понятно. Прочитанная часть материалов очень гармонично согласовывалась друг с другом. Особых противоречий на первый взгляд не наблюдалось. Однако это были лишь поверхностные выводы. Требовалось еще изучить оставшиеся документы.

— Странно... Я вроде бы должен прыгать от восторга, что, наконец, нашел разгадку секрета магии. Ведь, здесь фактически приведен полный расклад: как появилась магия, что это такое. Но почему-то мне совсем не смешно, — пробормотал он, почесав затылок. — Даже, наоборот, какое-то внутреннее сопротивление чувствую...

Такое ощущение у него возникало всякий раз, когда он видел уже готовое решение какой-то проблемы, но не был уверен в его правильности . Все было в точности, как и сейчас.

— Торопиться не будем, — устало зевнул Александр, понимая, что даже с его дикой работоспособностью весь материал ему сегодня не осилить. Таким куском можно было запросто подавиться. Тем более время у него было вдосталь. — Завтра подумаем над всем этим... На свежую голову...

Он уже засыпал, когда раздалась продолжительная трель коммуникатора. Довольно поздно уже, машинально отметил парень, бросив взгляд на часы. Кому он, вообще, мог понадобиться в такое время?

— Хм, мама? — на экране высветился адресат.

Несколько часов назад только разговаривали. Женщина с восторгом рассказывала, что теперь они ничего и никому не должны. Показывала по видеосвязиписьма с извинениями на красивых бланках и с витиеватыми выражениями. Не переставая тыкала в них пальцами, то и дело благодарила Бога за такую неожиданную удачу.

В ответ парень лишь посмеивался про себя, прекрасно понимая, откуда у всех этих красивых писем растут ноги. Было ясно, что заинтересованные лица просто нажали нужные кнопки и бывшая компания матери прогнулась, быстро отказавшись от всех своих претензий. Можно было бы и какую-то компенсацию с них стрясти, если постараться.

— Неужели что-то случилось, — встревожился он.

А что могло случиться? Все вроде бы устаканилось. Карпов, судя по сообщениям СМИ, погиб вместе со всей своей группой. В могилу с собой он уже и секрет препарата. Больше никто их ныне живущих не знает, что именно Александр способен изготовит чудесную вакцину. Беспокоиться, в принципе, не о чем и не о ком. Или все же он ошибался?

— Сынок, ты слышишь меня? Приезжай ко мне, — вдруг попросила она. — Заболела я...

У парня от услышанного брови вверх поползли. Он, решив, что ослышался, даже переспросил.

— Заболела, сынок. Болит все, — повторила женщина странным голосом.

Парень в раздумьях покачал головой, пытаясь понять, что же могло случиться. Странно. Пару часов назад она была абсолютно здорова, голос буквально звенел от бодрости и энергии. Судя по ее настрою, женщина была готова «горы свернуть». Рассказывала о планах съездить куда-то на природу: походить по лесу, посмотреть на какую-нибудь речку. А тут слова про болезнь...

К тому же, о какой такой болезни, вообще, может идти речь? Ведь, онвколол ей целую дозу препарата, пусть и еще первой, не улучшенной серии. Сыворотка, радикально подхлестнув восстановительные процессы в организме, быстро поставила ее на ноги. После обследования в одном из медцентров ей, вообще, выдали такое заключение, что диву можно было даться: состояние внутренних органов в идеальном состоянии, никаких злокачественных новообразований не обнаружено. Доктор, проводивший обследование даже пошутил, что про ее «юный» возраст. Словом, болезнью даже пахнуть не должно.

— Приеду, мама. Сейчас соберусь и приеду, — произнес парень, вскакивая с постели и начиная одеваться..

Однако, закончив говорить, он задумался. Застыл прямо с рубашкой, один рукав которой уже успел натянуть.

Только сейчас до него дошло, что еще ему показалось странным — голос матери. Голос был крайне необычным. Спросонья парень сообразил это только сейчас.

— Она определенно говорила неправду, — его мозга начал «вытаскивать» из памяти все новые и новые детали. — Подавала мне сигнал этим...

Голос и, собственно, речь — это уникальный феномен, позволяющий передавать глобальный объем информации не только напрямую посредством слов, но и с помощью голосовых особенностей — тембра, тона. Прекрасно понимая все это, Александр тщательно «препарировал» недавнюю речь матери: как расставлены логические ударения, с какой скоростью произносятся слова, каким образом конструируются фразы, какие имеются отклонения от нормы. Ведь именно эти реакции у обычного человека хуже всего поддаются контролю, даже если их пытаются маскировать.

— Явное отклонение по силе и высоте голоса, — отметил он в первую очередь. — Интонация довольно ощутимо понижается к концу каждого предложения, словно она устала, выдохлась и не может больше продолжать.Определенно, признак беспокойства. Хм, о напряжении также говорят форсирование некоторых звуков и частые спазмы в голосе...

Не мог он пропустить и другие особенности: некоторую прерывистость, нерешительность в подборе слов, тяжелое дыхание и другие. Первый вывод был однозначен — внутреннее психоэмоциональное состояние матери отличалось подавленностью, встревоженностью. Вывод второй уже не настораживал, а откровенно пугал. Женщина, по всей видимости, находилась под давлением, а по простому — «под чьим-то контролем». А это уже было совсем плохо.

— А времени уже почти нет, — его взгляд остановился на часах. Прошло уже больше десяти минут со времени звонка. Настоящий цейтнот. Нужно было как можно скорее что-то решать. — И что делать?

Он оглянулся по сторонам, словно искал того, к кому можно было бы обратиться за помощью. Только, по хорошему, не к кому было идти. Те люди, которые могли помочь, потом спросили бы слишком многое за свою помощь. Один боярин Скуратов чего только стоил. Настоящий бульдог, вцепиться и ни за что не отпустить. Хватка просто фантастическая. Будешь ему должен, отдашь не три шкура, а все десять.

— Точно бульдог, — кивнул Александр своим мыслям. К Скуратову нужно было идти в самую последнюю очередь, когда уже точно «был край». — Дашь палец, откусит руку по локоть... С цесаревичем тоже не все понятно, — было ясно, что полной надежды ни на кого из них не было. Все и каждый играл в свою игру, в которой, собственно, Александру отводилось лишь место объекта. — Значит, надежда лишь на...

Он подошел к столу и медленно открыл ящик, где среди всякой канцелярской мелочи сиротливо лежал медицинский дозатор с зеленоватым содержимым. Единственная оставшаяся сейчас доза препарата.

Протянул руку к дозатору и замер. А нужно ли? Ведь, он уже принял две дозы препарата, доза по всем его выкладкам и без того крайне серьезная. Последствия до сих пор проявлялись.

— А если там меня ждет что-то серьезное? — произнес это, и тут же ухмыльнулся своим же собственным словам. — Наверняка ждет. Вряд ли там меня ждут с цветами.

Данных для анализа было слишком мало, точнее их фактически не было. В квартире матери мог ждать и грабитель-одиночка, и до зубов вооруженный взвод спецов какого-нибудь боярина. И если в первом случае он справится без проблем, то во втором — его могут просто задавить.

— Риск — это не риск, а тщательный расчет, — прошептал Александр, хватая дозатор. Обнажил предплечье и нажал на кнопку. Содержимое с шипением покинуло ампулу. — Посмотрим, насколько эффект сыворотки сможет мультиплицироваться...

-//-//-

Единый диспетчерский номер телефона экстренной помощи. Зафиксирован вызов в 23:12 по столичному времени. Принял оператор Е.М. Максимов. Перенаправлен в управление полиции по … району в 23:16. Принял старший лейтенант полиции Т.К. Журавлев.

«- Алло! Алло! Кто-нибудь! Вы мня слышите?! Ответьте же! Алло! Алло! Вы меня слышите?! — едва не визжала женщина. — Алло! Алло!

— Оператор единого диспетчерского центра Максимов слушает, — голос оператора был усталый, вымотанный. Чувствовалось, сегодняшняя смена выдалась особенно «горячей». — Говорите.

— Алло! Помогите! Тут палят во все стороны! Помогите! Сделайте что-нибудь! — это был уже не визг, а самый натуральный ультразвук. — А-а-а-а! Помогите!

— Пожалуйста, постарайтесь успокоиться. Не кричите, — старался успокоить кричавшую диспетчер. Ее крики почти сливались в одни общий ор и ему не очень было понятно, что она хотела. Единственное, что он разобрал точно, это вопли про стрельбу. — Говорите разборчиво: где и кто стреляет.

— А-а-а-а-а! — не слушая его, визжала женщина. — А-а-а-а-а! Помогите! Приезжайте скорее! А-а-а-а!

— Повторяю, успокойтесь, — монотонно бубнил оператор. — Найдите безопасное место и укройтесь там. После укажите, в где происходит стрельба. Вы меня слышите?

— А-а-а! Какое, б...ь, безопасное место?! Мне прямо по окнам прилетает! — сквозь женские крики слышался звон разбитого стекла. — А-а-а-а! Убили! Убили!».

-//-//-

Сложно было в нем заподозрить того, кем он был на самом деле. Посмотришь со стороны и скажешь себе: «обычный такой дядечка средних лет, какие тысячами бродят по улицам наших городов». Не сильно высокий, отчего в толпе теряется сразу. При ходьбе немного гордиться, словно много времени проводит за письменным столом или рулём автомобиля. На плечи чаще всего накинута темная куртка свободного кроя, на ногах мешковатые штаны с карманами у колен. Неизменная потёртая безболка на коротко стриженный голове. Черты лица тоже ни чем особо ни примечательны. Встретишься взглядом и через несколько минут забудешь, словно н когда и не видел.

Пожалуй, единственное в его облике, что бросалось в глаза, был его тяжёлый и пронизывающий взгляд. Было в нем нем что-то и от медленно накатывавшего на тебя грузовика (такое же возникало гнетущее чувство, от оценивающего прищура снайпера. Поневоле глаза отводить. Если же встретился с ним взглядом, то непроизвольно вздрагиваешь.

Мужчина был человеком, за деньги решающим любые вопросы, какими бы странными или сложными они не были. Убивал нежелательных свидетелей, следил за неверными мужьями и откровенными должниками, угонял заказанные тачки. Можно было его назвать и киллером, но это бы не в полной соответствовало тому, что он делал и мог делать. Себя же он сам предпочитал называть просто Специалистом. Тем более свое настоящее имя он уже благополучно забыл. За добрый десяток лет данное при рождении имя оказалось благополучно погребено сотнями фальшивых личин, которые использовались при выполнении очередного заказа.

Под своей совершенно обыденной внешностью Специалист успешно скрывал тренированное тело, закалённое в десятках региональных конфликтах по всему миру во время службы в международном Корпусе поддержания мира. Полученные там боевые навыки на гражданке он пополнил уже специфическими умениями — изготовление ядов и особых психотропных веществ, способность перевоплощения и многое другое, что оказалось таким важным при его новой профессии.

Долго держать на плаву в своем нелегком ремесле, в отличие от других, ему помогала осторожность, нередко принимавшая маниакальные формы. К каждому своему заказу Специалист подходил с особой тщательностью, напоминающей планирование полноценной военной операции. Прежде всего, старался узнать максимально возможную информацию о заказчике и особенно о мотивах, которые им двигают. Ведь, от последних зависело очень и очень многое. Как говориться, одно дело месть за супружескую неверность, и совершенно другое дело — обида на своего бизнес-партнера. Затем осуществлял точно такой же информационный поиск в отношении объекта заказа. И только после всего этого подходил к началу планирования всей операции.

У кто-то из коллег по цеху такой подход — чрезвычайная осторожность и тщательность — мог бы наверное вызвать презрительную или снисходительную ухмылку. Однако, именно это качество и позволило ему такое продолжительное время оставаться в профессии и, главное, живым. А где остальные?

С этим заданием Специалист также пошел по «проторенной» дорожке, то есть начал с заказчика. Вытащил на белый свет всю его подноготную, все «грязное» белье, в котором, как бы это недвусмысленно не звучало, оказалось довольно много любопытного. За заказом стоял некий господин Киржа, владелец корпорации «Медиатек», довольно крупного игрока на своем рынке. Встал у руля компании не так давно, сразу же после смерти отца, бывшего главы. Несмотря на молодость славу он уже успел заработать довольно специфическую: жесток, неимоверно нагл, ценитель некоторых развлечений и удовольствий, который не приветствовалось в обществе. Но странным было отнюдь не это, а его желание избавиться от одного бывшего работника своей корпорации и ее сына. Казалось, бы какое дело главе гигантской международной корпорации до своего бывшего работника, который к тому же уже давным давно уволился? Что это за непонятная ненависть? Вряд ли дело в банальной личной обиде, о которой вспомнили по прошествии столь долгого времени.

Признаться, Специалист приложил немало усилий для того, чтобы докопаться до истины. Пришлось даже побеспокоить кое-кому из тех людей, кто ему был обязан своей жизнью. Оказалось, «ларчик» просто открывался». Господин Киржа подозревал бывшую сотрудницу компании в том, что она спала с его отцом и родила от него сына. Получалось, у компании вполне мог оказаться совладелец, а может и полноценный единоличный владелец. Тут, в случае рассмотрения дела суде, ситуация могла повернуться по всякому. Словом, мотив у заказчика был более чем веский для заказа.

Гораздо больше странностей было с объектом, который ему предстояло убрать. Мать с сыном представляли собой одну большую странность, в которой оказались замешаны не просто серьезные, а очень серьезные люди. При чем о многом, догадывался Специалист, он еще просто не знал.

С этими двумя происходила, особенно в последние месяцы, какая-то чехарда. Судя по официальным бумагам недельной давности женщина была прикована к постели и находилась на последнем издыхании. Медики, как гласили вскрытые хакерами архивы социального медцентра, давали ей не боле года жизни. Она же, Специалист, своими собственными глазами видел, прекрасно себя чувствовала и чихать хотела на все эти прогнозы. Каждый вечер она совершала продолжительные прогулки по городу.

Ее сын, вообще, был уникум по странностям, казалось, собрав все самое невозможное и воплотив это в жизнь. Вчера он был обыкновенным уборщиком и чистил туалеты в столичной гимназии, сегодня «мутил» какие-то дела с местными бандитами, а завтра совершенно неожиданно оказался принят в один из известных в стране боярских родов. У Специалиста во время изучения этих материалов даже волосы на затылке начинали шевелиться от непонимания. Ведь, происходили, в принципе, невозможные вещи. Каким таким неведомым образом можно было прыгнуть из уборщиков в боярычи? Ответьте. Он тоже хотел...

Учитывая все эти и множество других странностей и нестыковок «работать» Специалист решил с гарантией. Резонанс у дела мог быть очень серьезным. Поэтому никаких случайностей он допустить просто не мог. Более чем щедрая оплата заказа позволила «подтянуть» свою «старую» группу из шести человек, все из которых были ему хорошо знакомы, неоднократно проверены в деле и умели хорошо работать в команде. Другого, собственно, и не нужно было. Командная работа в любом деле — залог отличного результата.

Первая часть операции — захват женщины — прошла легко и просто, словно «по нотам» разыграна. После тщательного изучения маршрутов ее вечерних прогулок они «сыграли» под местную гопоту. Немного пошумели в парке, разогнав случайных гуляк, и, создали отличную возможность для спокойной, без свидетелей, работы. Женщина и ее спутник даже пикнуть не успели, как оказались в фургоне с двойными стенками и хорошей звукоизоляцией.

— Делаете, как я говорю, всем будет хорошо, — глухим голосом проговорил Специалист, внимательно рассматривая пленников. Те испуганно притихли: связанные руки держали перед собой, головы с повязками на глазах опустили вниз. — Не вырываемся, не кричим. Понятно объясняю? — женщина и мужчина почти синхронно кивнули. — А сейчас собираемся с мыслями и самым подробным образом мне рассказываем о взаимоотношениях с Киржей-старшим.

В наступившем затем молчании чувствовалась растерянность и даже удивление пленников. Видно, совсем не ожидали такого вопроса.

Специалист решил проявить немного самодеятельности и, если получиться еще подзаработать. У него появилась идея раздобыть бумаги о родстве парнишки с отцом своего заказчика. Так сказать, обезопасить себя на будущее. Больно уж не нравился ему господин Киржа. Не было ему никакого доверия. Такой с легкостью нарушить все договоренности. И если такой момент настанет, можно будет вспомнить о бумагах.

— Я жду, — напомнил о себе Специалист.

Не видя ни какого шевеления, он кивнул товарищу, контролировавшему пленников. Тот легонько сжал шею женщины, заставив ее захрипеть и забить ногами в конвульсиях.

— Ну, — уже теряя терпение, произнес Специалист. Вопрос с документами нужно было закрывать как можно скорее. Кто знает какие неожиданности могли еще случиться. — Рассказывай!

Около минуты бедная женщина приходила в себя, растирая шею и глубоко дыша. После заговорила.

— … Господин Киржа... бывший владелец корпорации был хорошим человеком, — начала она говорить, время от времени останавливаясь и принимаясь глубоко вздыхать. Видимо, чересчур сильно ей горло сжали.

В общем-то, произошла банальная ситуация. Глава компании, мужчина в возрасте, но еще в силе, недурен собой, положил глаз на подчиненную. Стал красиво ухаживать: дарил дорогие подарки, приглашал в хорошие рестораны, говорил много комплиментов и много, очень много обещал. Что еще нужно женщине, к тому же вдове? Естественно, твердыня вскоре пала и она ответила взаимностью. Счастливые годы пролетели незаметно, словно один день. У них рос сын, которому, правда, не сказали, кто его настоящий отец. Все закончилось в один момент. У нее обнаружилась болезнь и она слегла. Он пытался ей помочь: организовывал консультации в лучших клиниках, оплачивал дорогостоящие анализы и специальные экспериментальные курсы, купил ей целый медицинский поддерживающий комплекс домой. Все было бесполезно. Вскоре его не стало. Не выдержало сердце от переживаний. И она осталась одна... с ребенком.

— Так..., — протянул Специалист, пытаясь поймать ускользающую от него мысль. Что в ее рассказе ему показалось странным, труднообъяснимым. — Вот! — наконец, понял он, что ему показалось непонятным. — Если болезнь такая серьезная, что ее не могли вылечить столько лет, то, какого черта, ты тогда ходишь на ногах?!

Она вновь замолчала, кажется, не желая отвечать. Специалист уже собрался кивнуть товарищу, чтобы тот снова воспользовался своим даром убеждения, но резко распахнулась дверь фургона.

— Командир, объект в квартире. Наша сигналка сработала, — через распахнутую дверь пролезла крупная медведеобразная фигура бритоголового парня. Его черная шапочка была надвинута почти на самые глаза, отчего казалось, что у него совсем не было макушки. — Берем его?

— Как в квартире? — резко поднялся с места Специалист. — Его же принять должны были уже в подъезде. Где Малой и Чех? Это их пост у второго входа в жилой комплекс. Почему они ничего не доложили? Вызывал их? Чего говорят?

Здоровяк недоуменно пожал плечами.

— Не отвечают. Ни один ни другой... Может опять развязались? Они еще в машине перемигивались. Верняк, что у одного из них что-то заныкано было.

Он намекал на синтетик, на котором раньше сидели оба бойца из группы Специалиста. Считалось, что они уже завязали. Сами уверяли, что проблем с ними никаких не будет. Видно, врали...

Случился классический закон подлости, принцип бутерброда или закон Мерфи, как его не назови. Если бы здоровяк влез в фургон чуть позже и не помешал ему, все могло бы пойти совершенно другим путем. Специалист смог бы «дожать» Соколову и узнать ответ на свой вопрос. Новая информация о необычных способностях ее сына могла бы повлиять на его дальнейшие решения. Сейчас же ему пришлось действовать так, как он и планировал изначально.

— Уроды! Чтобы я ещё раз поверил этим козлам, — мужчина клацнул от злости зубами. Попадись ему сейчас оба эти бойца мало бы им не показалось. — Ладно, после с этими нариками разберемся. Их долю между собой поделите, — произнес он так, чтобы слышали остальные члены группы. — Ясно?

И без вопроса было все ясно. Оба нарушителя должны были исчезнуть, в расход пойти проще говоря. К тем, кто ставил под удар всю группу, других мер не применяли.

— Штык, останешься здесь. На тебе общий контроль ситуации, — кивнул он молчаливому парню, возившемуся со штурмовой винтовкой в руках. — Будем на третьем канале. Вперёд, времени и так в обрез...

Из фургона выбрались втроём: командир, здоровяк с массивным дробовиком и парень с синим ирокезом на голове. Последний держал в руках миниатюрный складной автомат с двумя параллельными круглыми дисками. Весьма убойная штука в ближнем бою. В подъезде за раз десяток врагов положить можно.

— Наглухо валим или есть варианты? — обернулся шедший первым здоровяк.

— Сначала поговорим, потом валим, — буркнул Специалист, вытаскивая любимый револьвер. Его оружие, конечно, смотрелось не очень на фоне инструментов остальных. Но его секрет был в экспансивных патронах с усиленным пороховым зарядом и титановым сердечником в пулях. Такая пуля запросто проделывал в человеке здоровенную дыру. — Есть у меня к нему пара вопросов меркантильного плана.

— Слышь командир, ты опять своего мастодонта взял. Ждёшь, что пацан на танке встречать будет? Гы-гы, — хмыкнул здоровяк, кивая на пятидесятый калибр в руке у Специалиста.

На одном из этажей им попались капли крови на полу возле одной из дверей. Насторожились было, но не найдя никаких тел, начали подниматься дальше.

Это стало еще одной ошибкой, приведшей к трагическим последствиям. Им нужно было пройти по этажу ещё дальше к мусоропроводу и посмотреть там. Внутри прямо под крышкой их бы ожидал сюрприз — утрамбованные до состояния мясного фарша тела их незадачливых товарищей. Как в небольшое отверстие поместились два здоровых оба в одежде и с оружием, можно было только догадываться. В проходе двадцать на двадцать сантиметров, словно пробка в бутылке, застряли больше двухсот килограмм плоти. Только тронь и вверх стрельнет фонтан крови.

— Тоха, — Специалист тихо позвал шедшего первым здоровяка. — Запомни, легонько оглушить. Не маши своими кувалдами куда попало, как в прошлый раз. Душу из него вышибешь.

Тот не оборачиваясь гугукнул. Мол, все понял, все будет, как надо. Затем подошел к двери нужной квартиры и легонько коснулся ее. Не заперто.

— Давай, — командир коснулся плеча бойца, давай команду заходить внутрь.

От осторожного толчка дверь пошла вперед, открывая вид на погруженный в полумрак коридор. Следом шагнул здоровяк, вытягивая вперед ствол дробовика.

Мгновение, и дверь за вошедшим в квартиру бойцом с громким хлопком закрылась. Хлоп! Тут же оттуда раздался нечеловеческий вопль, сменившийся оглушительной чередой выстрелом из дробовика. Гулкие выстрела следовали один за другим! Бах! Бах! Бах! Бах!

Только затихли выстрелы, дикий вопль повторился!

-А-а-а-а-а-а! — ревел голос. — А-а-а-а-а!

-//-//-

Управление полиции по … району.

— … Принял! Хорошо, — дежурный старший лейтенант Тимофей Журавлев, полноватый детина с рыхлым вечно красным лицом едва не бросил телефонную трубку. Сразу же скривил недовольную мину от услышанного, что было совсем неудивительно. Кому понравиться такой вызов? Главное ведь под самый конец дежурства прилетел этот геморрой. — Стрельба, черт… Не спустишь на тормозах. Нужно майора поднимать.

Рука вновь потянулась к телефонной трубке. Зажав у уха, начал вызванивать старшего оперативной группы по управлению. Стрельба была чрезвычайным происшествием, на которое обязана выезжать специальная группа, а не обычный патруль.

— Господин майор, Журавлев докладывает. Поступил вызов со стрельбой! — начал он докладывать. — Слышались громкие крики… Нет, господин майор. Больше ничего не слышал… Да, да, самая окраина! Возможно, господин майор… Не могу знать, господин майор…

В трубке буквально звенел голос старшего офицера, недовольного, что его разбудили. Он орал, что его задолбали уже эти разборки разной гопоты на задворках столицы. И что все там нужно выжечь каленым железом, чтобы год даже трава не росла.

— Кажется, стрельба велась в том числе и из автоматического оружия. Нет, не уверен…, — дежурный чуть дальше отвел трубку от уха, чтобы совсем не лишиться слуха. — Есть готовить машину!

Трубка опустилась на аппарат и он, наконец, смог выдохнуть. Правда, готовить машину он не спешил. По опыту знал, что хорошо принявший вчера майор будет не меньше часа собираться. И оперативная группа дай Бог соберется еще через час. Выезды на в окраинные районы никогда не пользовались особой популярностью и всегда осуществились в самую последнюю очередь. Как любил говорить майор: «пусть эти уроды там друг друга сначала перестреляют, а мы потом приедем. Меньше работы будет».

-//-//-

Боярин снова и снова теребил в руках коммуникатор. По-прежнему, шли гудки. Так нужный ему абонент не отвечал.

— Где же его черти носят? Время уже полдвенадцатого ночи! — сквозь зубы, бурчал Скуратов. — А ты прибавь, что мы, как черепахи плетется?! — оторвавшись от экрана коммуникатора, с силой стукнул он по спинке сиденья водителя. — Гони, черт тебя дери!

Вновь нажал вызов на коммуникаторе. Длинные гудки шли непрерывной чередой. Абонент, по-прежнему, молчал.

Недовольно хмыкая, боярин бросил коммуникатор на сидение и в очередной раз пнул спинку сидения водителя. Слишком медленно ехали. Ему нужно, как можно скорее оказаться дома и поговорить со своим вновь обретенным сыном.

— Проклятье...

Время оставалось все меньше и меньше. Скоро он должен был решить, как ему поступить с акциями. Игра на повышение против пула императорских компаний вот-вот подойдёт к своему завершению. Он уже нагрел их почти на полмиллиарда рублей. Был шанс, вообще, их обанкротить. Нужно было лишь понять, как дальше действовать. Ему категорически нужен был грамотный совет.

— Куда же он делся? Черт побери! — ярился Скуратов, с трудом сохраняя терпение. Ведь, такой шанс плыл ему в руки, что с ума можно было сойти. Это был бы знатный плевок в лицо самому императору. — Дерьмо...

Максим Соколов, принятый в род под давлением императора, неожиданно оказался настоящей находкой, сокровищем. Он один смог сделать то, что оказалось не под силу целому аналитическому отделу боярской службы безопасности. За какие-то пару часов работы в сети парнишка смог выдать Скуратова весь расклад по всему пулу императорских компаний: кто, что, куда и зачем. Вдобавок, выстроил очень реалистичную модель их дальнейших действий, которая через несколько дней полностью подтвердилась. В тот момент боярин, честно говоря, даже подумал, что Максим просто на просто подосланный. Однако, последующие события развеяли все его сомнения, так как Скуратов стал обладателем прост бесценной информации. А в преддверии грандиозной сделки, которую они готовили, это оказалось просто подарком судьбы.

Скуратов тогда прислушался к парнишке, почувствовав, что не пропадет. И выиграл! Ему удалось подловить императорские компании в момент переговоров и перебить часть очень выгодного контракта. Боярин почти одномоментно получил громадную прибыль.

Сейчас наступил второй этап этой игры, а Максим, как назло, оказался недоступен.

— Б…ь! Словно специально…

Лимузин не успел остановиться, а боярин уже зло рвал ручку двери. Морозные узоры побежали по дорогой коже сидений, по драгоценному дереву внутренних панелей. Металл двери, ставший хрупким от неимоверного холода, с хрустом рассыпался на рваные кусочки. Быстро зашагал к парадному входу, оставляя за собой ледяные следы.

На последних ступенях широкой лестницы боярин неожиданно сбавил шаг, а затем совсем остановился у самой двери. Дело было в том, что до его ушей донеслись обрывки весьма любопытного разговора из широко распахнутых окон гостинной.

-…Как вы можете так говорить, господин? — взволновано звучал женский голос, явно принадлежавший домоправительнице мадам Татьяне. — Я ведь больше двадцати лет здесь работаю…, — она явно была оскорблена до глубины души: ее голос едва не звенел, слышались истеричные грудные нотки. — Вместе с вашим батюшкой… Вас крохой нянчила… Как же вы можете так говорить?

-Ха-ха! Работаешь? — в громком и язвительном смешке боярин узнал голос своего сына, явно находящегося под хорошим градусом. — Ты служишь нам! Убираешь за нами! Ты прислуга. Поняла?! К тому же, очень охреневшая прислуга! Что вылупилась? Ну задрал юбку и что? С тебя убудет что ли? Вообще, радоваться должна, что на тебя, старуху, твой господин внимание обратил…

— Ты… Ты… Вы… Подлец… Я все расскажу вашему батюшке, — голос женщины сильно дрожал. Едва сдерживалась, чтобы не зарыдать. — Как вы можете так говорить… Я верой и правдой столько лет…, — бедная женщина все-таки зарыдала, не смогла сдержаться. — Как же так…

— Ты-ты-ты. Ха-ха, — вновь раздалось издевательское ржание боярыча. Передразнивал ее, пьяно растягивая слова. — Жалуйся! Будешь рассказывать, как тебя за задницу лапали? Да? Расскажи, давай… Кстати, а задница-то рабочая, да и сиськи еще торчком стоят. Зачетный бабец, — причмокнул он. — Ты че, не догоняешь, что, когда батек свалит, я тут главный буду? Я же тебя драть буду так, что выть начнешь. После же, старая калоша, выброшу на улицу. На коленях ко мне приползешь…

Дальше боярин Скуратов уже не стал слушать. Рванул на себя ручку двери и в обжигающе морозном облаке воздуха ворвался внутрь здания.

— Ах ты, сучонок! — заорал он на побледневшего сына, протрезвевшего в мгновение ока. — Кем себя возомнил?! Сопляк, молоко еще на губах не обсохло! Ни одного дела доверить нельзя!

Скуратов-старший был зол, неимоверно зол. Просто в бешенстве. По его лицу гуляли судороги, вокруг рук виднелось свечение, в воздухе висели крохотные острые, как иглы, льдинки. Только причиной этого были отнюдь не милосердие, жалость или нечто иное близкое к человеколюбию. Да плевать он хотел на домоправительницу и на ее десяток лет безупречной службы! В чем-то жестокие слова его сына о женщине были ему более чем близки. Конечно, она лишь служанка, уборщица, и никак не часть семьи.

Его гнев был вызван совершенно иным. Другое буквально жгло его душу. Его сын, наследник одного из древнейших родов империи, надежда и опора, ноль без палочки! Беспардонный наглец, невыдержанный лжец, гуляка, которому опасно доверить важное дело. Как ему можно что-то доверить? Он же даже за своим языком не может уследить! Мелит и мелит, словно помелом. Разве это настоящий наследник рода?! Эта мысль и раньше не раз приходила ему в голову. С каждой новой выходкой сына он все больше и больше укреплялся в убеждении, что тому не стать главой рода. Сегодня же у него отпали последние сомнения в этом.

— Закрой свой грязный рот и не открывай его, пока тебе не позволят! Какой из тебя боярин?! Неужели ты, правда, думаешь, что после моей смерти станешь во главе рода?! –боярин с силой снова и снова тыкал в сына указательным пальцем, отчего тот трясся всем телом. — Посмотри на себя! Ты же недомерок! Как только меня не станет, тебя же свои сжуют! Вон она и съест!

Скуратов резко развернулся и показал на дочь, что с кривой усмешкой застыла у стены. Руки сложила на груди, сверкала глазами из под длиной челки. Всегда себе на уме. Такая точно съест, нисколько не преувеличил боярин. Если бы не пол, хороший бы вышел глава рода.

— Пшел к себе! Чтобы к моему возвращению полностью пришел в себя! Буду думать, что с тобой делать. Понял меня? — боярин вновь повернулся к сыну. Наклонился и угрожающе прошипел в самое его лицо. — А теперь о деле. Где Максим? Где он, черт побери?! Почему не отвечает на телефон?

Медленно обвел тяжелым взглядом всех находящихся в гостиной. Температура в помещение резко упала, заставляя дрожать от жуткого холода и не менее жуткого страха. Физически ощущалось давление. Хотелось съежиться, согнуться в три погибели и забиться в какую-нибудь нору, где не будет этого страшного ощущения.

— Господин… Господин…, — прохрипела женщина, вскидывая руки и прося ослабить его хватку. Домоправительница пыталась что-то сказать, но сильный холод буквально сковывал ее губы. — Я видела… Господин, пожалуйста… Холодно, очень холодно…

Ее ноги подогнулись, и она сползла по стенке на пол, где обняв себя руками, свернулась в клубок.

— Холодно…, — шептали синие губы женщины.

В другой части гостиной с глухим стуком свалилась дочь. На диване скрючился сын, пытаясь вжаться внутрь мебели.

— Плохо… Опять потерял контроль, — Скуратов выдохнул сквозь сжатые губы воздух. Нужно было срочно успокоиться, чтобы не похоронить всех в этой комнате.

Едва он взял себя в руки, как в гостиной стало легче дышать. Висевшие в воздухе льдинки тут же осыпались на пол, на глазах превращаясь в блестящие лужицы.

— Говори, где он? — боярин одним движение поднял на ноги лежавшую на полу женщину.

— ...Кхе-кхе, — с хрипами в горле закашляла та, прежде чем смогла что-то сказать. — Он куда-то уехал... Вдруг собрался... Ничего не сказал... Был сильно встревожен... Такси, кажется, вз...

Не дослушав ее, Скуратов резко развернулся и вышел на улицу. Сел в лимузин, так и стоявший у входа в поместье, и коротко бросил охраннику:

— Найди, где сейчас его коммуникатор. Быстро!

Не прошло и пары минут, как нужный адрес высветился на поисковом устройстве.

— Кажется, там живет его мать, — задумался боярин, не понимая, почему парень сорвался среди ночи и поехал к ней. Определённо, что-то случилось. — Давай, туда. Приготовьтесь к любым неожиданностям. Что-то вокруг этого парня слишком много происходит разных событий. Мне это очень не нравится… Быстрее!

Лимузин вырулил с территории поместья и на дороге рванул во всю мощь своего двигателя. За ним «летели» казавшиеся неуклюжими два внушительных внедорожника с дополнительной охраной.

Всю дорогу до одного из окраинных районов столицы из головы Скуратова не выходила мысль о том, что вокруг его вновоьобретенного сына происходит слишком много серьезных событий. Ведь, по-сути тот, как был обычным парнишкой, так и оставался. Ничего не изменилось. Тогда, почему рядом с ним все, словно кипит? Он, словно заноза в каждой заднице. Почти из любого серьезного события последних месяцев так или иначе торчат уши Соколова.

— Он же пустое место...

Неужели, все-таки пацана «играют» в долгую? Ведь, по какой-то причине император выбрал именно его для своих планов. Если это так, что все происходящее имеет второе, а то и третье дно. Получается, ничему нельзя верить и ничто принимать за чистую монету. Ибо все может оказаться ложью, специально выстроенной картинкой.

— Может быть... Очень даже может быть, — бормотал боярин, уставившись в окно лимузина на огни ночного города.

Неправдой могла оказаться и биография парнишки, которого просто напросто очень качественно готовили для внедрения. Служба имперской безопасности может хорошо делать такие вещи. Грамотно подчистят архивы, внесут соответствующие изменения в электронные базы данных, с объектом основательно поработают спецы-мозгоправы. В результате, можно получить идеальную «торпеду», заряженную на самые разные цели: лично на самого боярина или членов его семьи, а может и на родовой бизнес. Чтобы исключить малейшие сомнения, нужно было хорошо покопаться, вытащить на белый свет всю подноготную Соколова.

— Олег, — позвал он своего начальника охраны. — Прямо с сегодняшнего дня начиная глубокую разработку этого парня. «Копай» так, как никогда ни копал. Я должен знать о парне все: где родился, с кем встречался, что нравится и, наоборот.

Угрюмый мужчина, сидевший рядом с водителем и выглядевший натуральным бульдогом, кивнул. Этот, точно все нароет. Найдет и вцепиться в любую зацепку.

Вдруг несущая на огромной скорости машина резко вильнула. С пронзительным свистом сработали тормоза, и длинный лимузин ушел в управляемый занос.

— Стрельба! Уходи назад! — заорал начальник охраны, тыкая пальцем в яркие отблески автоматных выстрелов.

Где-то в районе четвертого этажа громадного жилого комплекса велась активная стрельба из автоматического оружия. Через тут же опущенные стекла доносились громкие чавкающие звуки выстрелов. Кто-то явно не жалел патронов, поливая противника или противников непрерывным огнем.

— Стоять! Давай вперед! — уже закричал боярин, стуча рукой по подголовнику кресла. — Это же там, куда нам и надо. Кретин, а если с пацаном что случилось?! Гони туда! Он мне нужен как можно скорее.

Сверкнув глазами из под черных очков, начальник службы охраны уже звонил бойцам из машины сопровождения. Им нужно было срочно выдвинуться на место стрельбы и взять все под свой контроль.

Оба внедорожника почти сразу же сорвались с места и, обойдя лимузин, умчались вперед. У самого подъезда из автомобилей, еще не успевших остановиться, как горох посыпались бойцы в бронежилетах и с укороченными автоматами. Трое остались на месте, осматривать улицы и окрестности, а еще трое вбежали в подъезд.

Лимузин оказался на месте минут через пять, когда стрельба совсем затихла и на улицу вновь опустилась тишина.

— Ну? — грозно спросил Скуратов, едва покинув машину. Начальник службы безопасности уже стоял рядом и хмуро оглядывал темноту окрестностей. Видно было, что ему тут категорически не нравилось. Опасность могла вылезть буквально из любого угла. В темноте с легкостью проморгаешь покушение. — Что тут происходит?

— Вы были правы, господин, — склонил головы мужчина, признавая правоту Скуратова. — Какие-то наемники пришли за нашим парнем.

Он махнул рукой и пара бойцов из охраны выволокли из рядом припаркованного фургона плотного бритого парня с разбитым в кровь лицом.

— Одного взяли. В фургоне оставался, охранял женщину. Та назвалась Соколовой. Скорее всего, это мать объекта, — докладывал начальник службы безопасности, кивая на стонущего от боли бандита. — Остальные в доме. Ребят я уже предупредил...

В этот момент сработала его рация. Громкий голос одного из бойцов начал рассказывать про какие-то странные вещи. Непросто было его понять.

— Пошли, — Скуратов не стал слушать остальное и зашел в подъезд. Следом за ним побежала его охрана.

— Лифт не работает, господин. Это же социальный объект, — боец в пиджаке и автоматом в руках уже был на лестнице. — Придется подниматься. Но здесь всего лишь несколько этажей.

На втором этаже их уже ждали. Скуратова повели в небольшое ответвление — узкий коридор, по обе стороны которого были двери социальных жилых модулей. Именно здесь часто селились те, кого уже нигде и никто не ждал. Кругом был выщербленный бетон, разрисованные бессмысленными граффити стены и потолок. Сверху светил тусклый свет, едва достаточный для того, чтобы не сбиться с дороги.

— Это здесь, — шедший первым боец остановился и показал на открытый люк мусоропровода.

Брезгливо щурясь, боярин подошел ближе и заглянул внутрь. Сразу уже едва не отпрянул. Прямо из этого небольшого металлического короба на него смотрела расплющенная голова, выглядывавшая из утрамбованного месива из человеческих костей, плоти и одежды.

— Кто-то смог запихать сюда двух человек, господин, — боец кивнул на лежавшие чуть в стороне от мусоропровода пару разной обуви — кроссовок кричащей расцветки и темный ботинок с косо стоптанным каблуком. — Остальные на следующем этаже. Там же и парень.

Ничего не ответив, Скуратов развернулся и возвратился к лестнице, ведущей на следующий этаж. В голове пока бродила какая-то каша из мыслей, с которыми было непонятно что делать и как их понимать.

Еще один труп, правда, в лучшей сохранности, боярин нашел прямо в конце лестнице. Крупный рослый парень в темной кожаной куртке, казалось, присел отдохнуть на последней ступеньке, сейчас встанет и пойдет дальше.

— Что с этим? — Скуратов остановился рядом.

— Горло всмятку. Резкий и точный удар, — пояснил начальник службы безопасности, рукой в перчатке свалил голову трупа на бок. Открылась сплющенная шея. — Скажу точно, нападавший знал куда бить и, главное, как бить. Такого быка по другому не просто завалить. Здоровый черт.

Еще двое убитых лежали при входе в неприметный жилой модуль, дверь которого оказалась буквально изрешечена пулями. Кто-то, скорее всего эти двое, выпустили по рожку, два не меньше.

Скуратов просто перешагнул через тела. Эти двое ему былисовсем не интересны.

— Парень на кухне, господин. Знатно ему досталось. Чудо, что он, вообще, жив остался, — сопровождавший боярина боец охраны прошел через крохотную прихожую, пол которой был завален пустыми гильзами. — Вот он.

Максим, сидевший прямо на полу, напоминал настоящий труп, пролежавший в земле несколько дней. Кожа землистого цвета с желтыми пятнами. Закрытые глаза впали в глазницы. Волосы на голове были спутаны от крови.

— Почему-то живой..., — странным голосом добавил боец, опускаясь на корточки и показывая боярину многочисленные прорехи в куртке парня. — Вроде броника не видно. Снял что ли...

Опустился рядом и Скуратов, став внимательно рассматриваться Максима.

— Кто бы ты ни был, теперь ты у меня в долгу, — усмехнулся боярин. — Берите его и осторожно тащите в машину. Мамашу его тоже прихватите. С полицией разберитесь. Пусть будет обычное разбойное нападение. Никаких фамилий звучать не должно.

Начальник службы безопасности понимающе кивнул.

-//-//-

После сегодняшнего «концерта», который устроил сначала ее братец, а потом и сам отец отметился, Марина Скуратова уже давно сидела в своей комнате. Устроилась на кровати посреди большого числа мягких подушек, сама себе напоминая большого паука посреди паутины.

— Точно, паучок, — усмехнулась она пришедшему в голову сравнению. — И буду сейчас плести свою паутину...

Паутиной, как ни странно, она называла свои жизненные планы. Будучи девицей, весьма и весьма честолюбивой и совсем не склонной к пустому времяпровождению, она прекрасно знала, чего хотела от этой жизни. И роль надутой силиконом девки, которую Скуратовы выдадут в один из родственных родов, ей совсем не прельщала. Она хотела гораздо большего, если не все.

— И посмотрим, кто попадется в мою паутинку, — едва не мурлыкала она, поглядывая в рядом стоящее огромное зеркало, где отражалась девочка-нимфеточка, девочка-конфеточка — нежное, воздушное создание с огромными невинными глазами. — Ха-ха-ха, — расхохоталась она, скорчив умильную рожицу, которая валила парней наповал. — Посмотрим, кто попадется...

То, что произошло сегодня, случалось уже не раз. Братец, приходя из клуба в «интересном» состоянии, нередко «задирал» юбки горничным, затыкая им рот деньгами и угрозами. Даже к ней подкатывал однажды, пока не получил по башке сковородкой. Правда, к домоправительнице он впервые проявил свой интерес. Видно, хорошо «набрался», раз на «старое» мясо потянуло.

— Почему же батюшка так взъярился? — удивлялась она. — Не первый раз же...

Девушка тщательно вспоминала каждую минуту произошедшего конфликта, разбирая действия, поступки и фразы всех и каждого

— И при чем тут, вообще, этот парень?

Максим впервые появился в ее раскладах. А ведь, сначала, она совсем не принимала его всерьез. Он казался ей эдакой домашней зверушкой, с которой вскоре наиграются и выбросят из дома на мусорку. Иначе думать об этом уборщике сортиров было просто нельзя! Все говорило именно о том, что произошел некий размен между батюшкой и кем-то повыше. Когда же все поутихнет, пацану самым натуральным образом» дадут пинка.

— Что же тогда изменилось? Почему батюшка так воспылал к нему?

Она уже несколько раз замечала, как ее отец запирался с Максимом в своем кабинете и что-то живо обсуждали. Это уже было чем-то из ряда вон выходящим. Скуратов никогда не допускал посторонних в свой личный кабинет! Никогда, от слова «никогда». Еще более удивительным было другое. После каждой такой встречи боярин приходил буквально в воодушевление: делал бесконечные телефонные звонки, по дому носились десятки юристов с чрезвычайно озабоченными лицами, проходили продолжительные совещания в конференц-зале.

— Что же ты за тип такой, уборщик?

Фигуре Максима придавало загадочности и его независимое поведение, совсем не соответствующее его недавнему статусу. Марина была не дура и прекрасно понимала, что бывший чистильщиков сортиров, ни в одно месте незнатный человек, должен был первое время ходить по их дому пригибаясь от страха, с постоянно опущенной головой. Ведь, он никто, а вокруг него настоящие аристократы. А как себя ведет он? Разговаривает, смотрит, вышагивает так, словно его родословная восходит к первому российскому императору.

— Бред какой-то... Очень даже темная лошадка с особенным чувство юмора.

Марина непроизвольно коснулась бедра, вспомнив, как он отхлестал ее по ягодицам за пару довольно жестких шуток над ним. Сейчас она могла себе признаться, что парень очень даже неплохо ответил ее. Она тогда почти два дня садилась на стул с трудом. Всякий раз морщилась и сдерживалась, чтобы не застонать. Хорошо бил,... кретин.

— Надо будет к нему хорошенько присмотреться, — прошептала девушка, устраиваясь в подушках по удобнее. Поздний вечер явно предстояло провести в раздумьях. Слишком уж многое вызывало вопросы, которые требовали ответов. — Вдруг это никакая не пешка, а …

А вот кем мог оказать Максим Соколов, так некстати появившийся в их жизни, ей и предстояло решить. Может статься так, что это полноценная ладья или даже ферзь! Девушка задумчиво скривилась. Про ферзь она махнула лишку. Будущий ферзь это она сама!

— Я... стану главой рода... стану первой женщиной, возглавившей боярский род. И никто мне не помешает, — ее пальчики медленно сжались в кулаки, а острые коготки с силой воткнулись в нежную кожу. — Никто... Ни братец, ни … батюшка.

Вот она-то, в отличие от Скуратова-младшего, была истинной дочерью своего отца. Расчетливая, уверенная в себе, с поразительным самообладанием, Марина могла многим дать сто очков формы в деле достижения власти.

— Любого раздавлю, — скривила она губы, показывая белоснежные зубки. Правда, именно сейчас они казались вытянутыми клыками, принадлежащими дикому зверю. Хотя, скорее всего, это было всего лишь следствием игры света. — Любого раздавлю.

-//-//-

Память к нему возвращалась медленно, урывками. Это напоминало всплытие водолаза из глубины: сначала вокруг одна лишь темень, затем появляются редкие пучеглазые рыбы, ещё выше начинает светлеть и чаще мелькают косяки серебристых рыбешек, наконец, перед глазами начинает играть буйство красок.

-Голова раскалывается, — простонал Александр, пытаясь дотронуться до головы. Но рука неожиданно наткнулась на плотный слой бинтов. — Что это ещё такое? Черт... Похоже, эти уроды меня схватили...

В голове всплыли обрывки разговора с каким-то человеком, угрожавший убить его маму. Обещал «пустить ее на ремни» и прислать ему видео об этом, если он не придет к нему.

— Твари... Схватили...

Но эта мысль внутри почему-то находила отторжение. Не мог поверить в это. Наоборот, крепла убежденность, что он смог отбиться от врагов.

— Черт... Плохо помню...

Вспоминалось что-то такое, но парень никак не мог ничего разобрать. В голове гуляло множество разных непонятных образов, которые казались ему совершенно незнакомыми.

— Не-е не помню... Больно.

Сильная боль в голове никак не давала ему сосредоточиться. Долбило так, что, казалось, сейчас голова расколется.

Он махнул рукой, словно отгоняя боль и наткнулся на стакан с водой. На тумбочке рядом стоял. Парень с жадностью выпил всю воду до самой последней капли.

— Уф..., — с облегчением выдохнул он. Вроде полегчало.

Чуть потянулся, двигая руками и ногами.Начала отходить ломота, боль в мышцах.Дышать даже легче стало.

— Нормально меня так поломали, — скривился он. — Почему только... Сыворотка же должна была все купировать. Я же ударную дозу ввел. Черт...

Наконец, память начала к нему возвращаться. Сначала отдельными фрагментами-образами, затем связными картинками и, в конце концов, хлынула настоящим потоком.

— Я же, получается, отравился... Б...ь, так и думал, что переборщил с дозой... Как там говорится, лекарство в больших дозах — это яд, а яд в малых — лекарство.

Вспомнил, все вспомнил. Вспомнил, как по дороге к своему старому дому его начало мутить, сильно выворачивать, что было первым признаком интоксикации организма. Получалось, что сыворотка в какой-то момент начала работать не «за», а «против».

Его так мутило, что таксист даже везти до адреса не стал. Остановился за домом и вытащил из салона, бросив на газон. Отчего ему пришлось через другой вход в подъезд входить.

— Вот я накуролесил, — присвистнул он от удивления. — Как же теперь все это разгребать? Черт дери все это!

В памяти всплыло, как при входе в подъезд на него неожиданно налетели два крупных парня с оружием. С такой силой приложили его о стену, что он даже сознание на какой-то миг потерял. А потом еще от души ногами попинали. К счастью, именно эти побои и помогли ему прийти в себя. Словно, какой-то переключатель передвинули из положения «блюющая амеба» в положение «здоровый бык».

— Охренеть! Я же их в мусоропровод запихал! На черта?

Но вопрос сразу же отпал. Парень ведь успел их немного разговорить, прежде чем разобрался с их телами. Оказалось, звонок от его матери был подставным, а здесь его ждала самая настоящая ловушка. И еще боевики ждали его перед подъездом. Поэтому он и решил спрятать этих двоих, а самым подходящим для этого места оказался именно мусоропровод.

Последующие события Александр тоже вспомнил во всех подробностях, словно это произошло только что. Оказалось, он устроил самую настоящую мясорубку в своем жилом модуле. Наемники с оружие, поливая дверь модуля непрерывным огнем, пытались выкурить его оттуда. Думали, что парень от страха забьется куда-нибудь в угол и будет там дрожать от ужаса. Он же поступил прямо противоположно, рассудив, что такого шага от него точно никто не ждет. Выломал старую чугунную ванну и, используя ее, как щит, сам атаковал врагов. Снес всех за дверью, словно бульдозером.

— Хм... А как же тогда...

Вспомнив просто сумасшедшую стрельбу, Александр непроизвольно коснулся своей груди, затем живота. Кожа там была покрасневшей и неимоверно чесалась, словно после восстановления от ожога. Память тут же услужлив подкинула ему кровавую картинку, где его тело прочертило целой автоматной очередью.

Его рука вновь опустилась на грудь. Он приподнялся на кровати и, приспустив больничное одело, начал самым внимательным образом осматривать свое тело. Александр точно не знал, что хотел там найти: пулевые отверстия, шрамы или что-то еще. Только там ничего такого не было.Была лишь легкая краснота.

— Но ведь попали, — хмыкнул он, потирая кожу. Чесалось так сильно, что рука сама тянулась. — И где дырки?

Ум давал на этот вопрос единственное разумное объяснение — все зажило. Но как?! Неужели передоз сыворотки оказался и плюсом, и минусом одновременно. Только как это возможно?

— Непростая задачка... А задачи я люблю, — перед ним замаячила неплохая разминка для ума. Пожалуй, в его состоянии ему именно этого и не хватало. — Так... Помнится...

В свое время, когда он только начинал работать с сывороткой, то познакомился с одной любопытной научной теорией со необычнымназванием «Куколка». Ее сформулировал давно уже умерший интел, которого в их среде держали за довольно оригинального ученого. При этом эпитет «оригинальный» чаще упоминался в негативном, чем в позитивном ключе. Суть теории состояла в следующем, человек, как представитель своего биологического вида, не более чем куколка, из которой при благоприятных условиях должен появиться следующий вид, более совершенный. Некоторые из интелов считали, что он имел ввиду их сами, то есть сообщество интелов, людей с невероятно высокоразвитым интеллектом. Однако, Александр достоверно знал, что ученый говорил о совершенно другом. Новый вид должен был получить невероятные способности, о которых человек даже и не мог мечтать. Чтобы произошло превращение не в результате длительной эволюции, а в результате резкой революции, ученый как раз и предлагал использовать препарат, напоминающий искомую сыворотку. По его мнению, нужно было гигантскими дозами сверхмобилизирующего и сверхстимулирующего средства пробить защиту организма — его иммунную физиологическую, генетическую и другие системы. И лишь после этого куколка могла совершить переход.

— Уж не это ли произошло? Ведь, по факту, я принял даже не три, а четыре дозы. Причем последняя была сверхконцентрированная, так как я готовил ее для цесаревича с расчетом борьбы с неизлечимым заболева...

К сожалению, толком порассуждать ему не дали. После неожиданно резкого стука дверь больничной палаты открылась и в проеме показалась та, кого он никак не ожидал здесь увидеть. Ну, совсем никак не ожидал!

— Ха, ну и рожа у тебя, братец! Красавец просто! Батюшка,конечно, говорил, что тебя знатно отделали, но я не думала, что настолько, — в палату осторожной лисьей походкой вошла Марина, дочь боярина Скуратова. Новообретенная сестренка, черт ее дери, поморщился Александр и подтянул одеяло до самого подбородка. Это, естественно, не укрылось от ее внимания. — Это еще что такое? Чего там еще прячешь? Неужели разбойники оттяпали самое дороге? Ха-ха! — громко рассмеялась девица.

Подошла к кровати и потянула руку к одеялу с явным намерением убедиться, а все ли там на месте и цело, вдобавок. Еще личико такое сделало жалостливое, просительное. Мол, милый братец, я ведь переживаю, я только посмотрю. Но парень не поддался на такое: сразу по рукам ей дал и еще фыркнул в ее сторону, как рассерженный кот.

— Куда руки тянешь? А чего, вообще, пришла? — честно говоря, этот вопрос его особенно волновал. После последних событий она к нему не должна и на пушечный выстрел подходить. А тут в палату приперлась с гостинцами в сумке. — Только не говори мне про то, что внезапно воспылала сестринской любовью.

Несколько мгновений Марина еще пыталась играть оскорбленную в лучших чувствах невинность, но вскоре бросила это дело. Вновь засмеялась. Жизнерадостная деваха, даже позавидовал парень.

— Раскусил. Молодец! — одобрительно покачала она головой. — Я тут просто подумала, что мы с тобой не с того начали знакомство. Ведь, у меня есть уже один братец урод. Зачем мне делать такого же из тебя? — девушка мило улыбнулась, чуть наклонив голову. Вроде и не врала. По крайней мере, особых невербальных знаков Александр не заметил. — Давай сначала начнем наше знакомство. Марина Скуратова.

Она с совершенно серьезным лицом протянула ему руку, которую он после некоторого ожидания пожал.

— Вот и ладненько, — хлопнула она в ладоши. — А теперь, рассказывай! Мне же очень интересно. Я ведь очень любопытная особа, как ты знаешь.

Александр уже открыл было рот, чтобы произнести что-то стандартное, вроде «не помню», «там все равно не было ничего интересного», «а твое какое дело?» и другое. Но ничего не произнес. Несколько мгновений так и продержался с полуоткрытым ртом, словно пытался глубоко вздохнуть. Ему вдруг пришла в голову довольно стоящая мысль: а почему бы и не рассказать ей историю тех событий, естественно, подкорректированную. Все равно ведь ему придется что-то рассказывать. Вот на ней можно было и проверить свою версию. Такой слушатель точно обнаружит какие-то нестыковки, если они будут.

— НУ, что тебе рассказать? Я что-то хорошо помню, а что-то не очень, — начал он задумчивым тоном, словно, действительно, вспоминал. Ему даже притворяться не пришлось. Александр просто воспроизвел те эмоции, что еще недавно испытывал, когда очнулся в больничной постели. — ...Все началось с того, что мне поздним вечером позвонила мама и попросила срочно приехать. Конечно, я бросил все и поехал...

Сочинил парень довольно складную историю, пусть и «сшитую из разных лоскутов, да еще и на скорую руку». Здесь было все или почти все, что бывает в хороших шоу и кассовых блокбастерах: и герой-одиночка, и куча злобных бандитов, и погоня по лестничным ступенькам, и обязательно стрельба. Естественно, многое из геройского он опустил. Ну, зачем девице знать, как он разрывал голыми руками людей, как на нем зарастали пулевые отверстия, как он с легкостью тягал тяжелую чугунную ванну под два центнера? Лишние знания — лишние печали. Перебьется.

-... Помню, как бегал по этажам и стучал во все двери, — тревога самым натуральным образом застыла в его глазах. Ведь ему было достаточно вспомнить, как все это он чувствовал совсем недавно. — Я бил изо всех сил. Стучал так, что двери ходуном ходили. Только никто мне не открыл. А ведь они там были, за дверьми прятались. Я слышал, как они шептались, — криво усмехнулся парень, разводя руками. — Тогда я понял, что меня сейчас убьют и побежал изо всех ног в свою квартиру. Запер дверь на все замки и забился в ванной комнате прямо в ванне. Трясся. Было очень, очень страшно.

Долго он рассказывал о вчерашних событиях. Даже сам своему красноречию и словоблудию, а главное, правдоподобию удивился. Девице тоже, кажется, пришлось по вкусу. По крайней мере явных признаков неудовольствия она не показала. Все время головой кивала, поддакивала в нужных местах. Всячески показывала, как ей интересно и любопытно. Просто ангел, а не сестрица.

Вдобавок, едва он замолчал, начала его про семью выспрашивать. Где он родился, кем были его родители, что он необычного из детства помнит? Оправдывалась, мол, очень ей хочется его получше узнать. Странно, если честно, желание. Сильно ее бросает: то ненависть, то любовь.

Однако, Александр рассказал ей о своем детстве, о родных. Что знал, то и рассказал. Как говорится, ложь, щедро приправленная правдой, гораздо лучше, чем просто ложь. В эту смесь верится гораздо охотнее. Проверено временем.

В самый разгар их беседы их прервали. В больничную палату буквально вломился сам боярин Скуратов. Дверь так резко распахнулась, что у Александра даже закралось сомнение, а не ногой ли он ее открыл.

— Ты? — искренне удивился мужчина, увидел их спокойно и мирно беседовавших. — Чего здесь забыла? То шипишь, как кошка, что тебя оскорбили, то, как голубки, сидите.

Марина тут же скорчила невинную рожицу. Мол, не понимаю, батюшка, о чем это ты тут говоришь. Затем вскочила со стула, сразу засобиралась. Куда-то ей срочно понадобилось.

— Выздоравливай, братец, — помахала она ручкой и быстро скрылась за дверью.

Парень после этого с облегчением вздохнул. Слишком уж непросто ему дался разговор с ней. Девица оказалась крепким орешком: вдумчивая, цепкая, быстро соображающая. Очень напоминала его самого. При разговоре с такой приходилось тщательно подбирать слова, взвешивать каждое слово, чтобы не попасть впросак.

— Язва растет, а по виду и не скажешь, — усмехнулся боярин, кивая на только что вышедшую дочь. Александр в ответ утвердительно развел руками, признавая очевидное. — Ладно, языками потрепали и хватит... О другом поговорим, — он подвинул стул ближе и тяжело опустился в него. — Наделал ты вчера дел. Не мог мне позвонить? Я бы быстро решил вопрос.

Александр несколько мгновений пободался с ним взглядами, но вскоре опустил голову. Не время сейчас конфликтовать. К тому же не скажешь же боярину, что не доверяет он ему. Лучше пока помолчать. Пусть Скуратов продолжает говорить. Глядишь, что-нибудь важное скажет.

— Ты понимаешь, что я тебя прикрыл? Матушку твою пока устроил в лучший санаторий, — Скуратов продолжил. — Пусть немного в себя придет, а потом ей какую-нибудь сказку расскажем. По поводу трупов с полицией мои люди уже поговорили. По всем сводкам дело пройдет, как бандитская разборка...

Парень смотрел на мужчину и кивал, когда требовалось. Хорошо было придумано, ничего не скажешь. Похоже, теперь боярин думает, что Александр ему обязан. Дальнейший разговор лишь подтвердил его догадку.

— Это стоило немалых усилий, Максим. Пришлось звонить серьезным людям, чтобы это дело теперь спускали на тормозах и не слишком усердно копались в недочетах. Ты понимаешь меня? — более призрачного намека сделать было просто нельзя. Парню практически открытым текстом намекали, что за ним большой должок и отдавать нужно прямо сейчас.

— Я благодарен вам за это, — чуть приподнявшись с постели, Александр обозначил поклон головой. На большее он пока не был способен. Вставать с постели было еще непросто. — Особенно, за матушку... Спасибо вам.

Самодовольно надувшись, Скуратов даже чуть выше стал. Доброе слово и кошке приятно, что тут говорить.

— Кстати, не знаешь, кто нанял этих боевиков? — вдруг бросил он вопрос. — К нашему приходу там были одни трупы и спросить, как ты понимаешь, нам было некого и с некого. Знаешь его?

Парень снова задумался. Естественно, он знал, что явилось причиной всего это. Ему обо всем рассказал последний наемник, по-видимому, главный среди них, когда Александр придавил его ванной. Тот долго цеплялся за жизнь, никак не желая уходить. Тогда-то он и выложил, что заказал его бывший матушкин руководитель. Испугался, скотина, за свою компанию. Решил, что они с матушкой будем ему конкурентами. Мол, она путалась с его отцом, а Александр являлся его внебрачным сыном. Только глупо было все это выкладывать.

— Не знаю... Все произошло очень быстро. Было много стрельбы, шума, — запинаясь отвечал парень. — Может это из-за маминого кредита на лечение? Мы ведь брали деньги у бандитов, когда нам совсем невмоготу стало, — он решил перевести стрелки на Карпова, которого уже не была на этом свете. Как говориться, иди проверяй, если не веришь. — А отдавать нам было нечем. Они это скорее всего...

Боярин, услышав это, тут же что-то пометил себе в коммуникатор. Клюнул, видимо. Вот пусть и покопается в этом грязном белье. Только ничего лишнего он там не найдет. Ведь, деньги у Карпова они брали на самом деле. Это даже матушка подтвердит.

— Ты сейчас как? В порядке? — вдруг спросил он про здоровье. — Помнишь, ты помог мне с акциями? Нужно снова посмотреть кое-что...

В этот момент в больничную палату начали вносить самое разное оборудование — огромный монитор, пару каких-то футуристических антенн (блокиратор связи или глушилка попросту, как потом узнал Александр), несколько портативных вычислительных устройства. Похоже, боярин решил открыть здесь полноценный информационный центр. Видно, сильно его припекло, раз такую бурную деятельность развил.

— Сделаю, Еремей Ефграфович, — кивнул Александр, прекрасно понимая, что сейчас нужно «быть в обойме». Не время артачиться и набивать себе цену. Пока он часть команды, у него будут все преимущества, и этим нужно будет воспользоваться «на всю катушку». — Но мне нужно максимум информации... и не только из свободных источников. Вам ведь интересны прошлые компании? Раз так, то нужно еще собрать как можно больше слухов о них. Пусть ваши ребята пока поработают над этим. Подключите корпоративную разведку. Вдруг что-то у них будет. Мне нужны любые зацепки...

Скуратов сорвался с места и тут же начал кому-то беспрерывно названивать. Набирал то одного, то второго, то третьего. На кого-то орал, кого-то «строил», требовал что-то прислать. Похоже, налаживал поступление информации.

Было чем заняться и Александру. Пока не наладили аппаратуру и не подключили выход на электронную биржу, он делал прикидку вновь вставших перед ним задач. Последних кстати набралось немало, причем почти все они были со знаком «минус». Ему требовалось разобраться с господином Киржей, владельцем корпорации «Медиатекс», который «заказал» их с матерью; понять, что происходит с его телом из-за передозировки сывороткой; выяснить причину интереса своей названной сестры Марины Скуратовой. Ко всему этому над ним, словно дамоклов меч, «висел» императорский интерес к сыворотке. Накатывало чувство, что его тщательно, постепенно обкладывают со всех сторон. Загоняют, как волка на охоте. Очень неприятное чувство, стоить заметить.

— Прямо со всех сторон, ведь, навалились. Не вздохнуть, не продохнуть. Про магию, видно, опять придется временно забыть, — пробормотал парень. Похоже, впереди его снова ждал бесконечный бег от одних и точной такой же бег за другими. — Какой-то круговорот вокруг одного и того же.

-//-//-

Больничная палата за несколько часов неузнаваемо преобразилась. На обычных серо-голубых стенах висело огромные плазменные экраны, на которых в режиме реального времени транслировались последние биржевые сводки, круглосуточные новости крупнейших мировых агентств. Сотни и сотни самых разных параметров — от кредиторской нагрузки компаний и до последних закупок — сменяли друг друга в бешенном калейдоскопе цветов.

Тут же на сдвинутых рядом столах были развернуты высокоскоростные вычислительные станции, на которых непрерывно продолжалась обработка различной оперативной информации.

Рядом на интерактивном экране двое парней весьма субтильного вида в огромных очках вычерчивали какие-то кривые графиков.

— Хм, — с нескрываемым восхищением хмыкнул Скуратов, уже больше часа наблюдая за работой этого импровизированного аналитического центра.

Главной фигурой здесь, конечно же, выступал Максим, его новообретенные сын, бывший центром всего этого движения. Все вокруг него крутилось, вертелось, двигалось, создавая ощущение какого-то единого, многочленного организма. Странное необычное ощущение, заставляющее в удивлении и восхищении широко раскрывать глаза и внимательно следить за всем происходящим здесь, в этом помещении.

— Странный парень, очень странный, — шептал боярин, находясь в своеобразной прострации от наблюдаемого зрелища. — Откуда же ты такой взялся? И не говори , что с улицы. Разве может такой алмаз появиться в дерьме? Не может... Это настоящая школа, старая школа...

Скуратов уже не раз обо всем этом размышлял. Ну, не мог простой парень быть таким! Как показали последние дни, Максим с легкостью заменял десяток высокопрофессиональных аналитиков, причем из совершенно разных сфер деятельности — из экономики, в целом, строительства, тяжелой промышленности, науки, в частности. Его выводы каким-то совершенно непостижимым способом оказывались гораздо точнее и полнее, чем выкладки спецов Скуратова из специального исследовательского центра. Как такое, вообще, возможно было?! Иногда у парня, вообще, случались настоящие озарения, заставлявшие подозревать, что здесь могла быть замешана магия.

— А если все-таки это высококлассный агент, продолжает свои попытки втереться ко мне в доверие? И надо сказать у него это прекрасно получается. По-хорошему, я уже сейчас его должен назначить своим главным советником...

Мысль о подставе посещала его всякий раз, когда Максим выкидывал очередное невероятное коленце. А последних, надо сказать, в эти недели было более чем предостаточно. Скуратов после последнего такого случая даже решил, что парень прошел гибергизацию, модернизировав свой организм некоторыми устройствами. Например, вставил специальные импланты, разгоняющие интеллект, усиливающие мышечную силу. Насколько боярин владел информацией, кое-кто из боярских родов вел в этом направлении весьма активные исследования. Вдруг, уже есть опытные образцы?! Руководствуясь этими подозрения, он вчера, пока парень был без сознания, заставил врачей провести полный медицинский осмотр и выявление любых инородных устройств и механизмов. Результат, правда, был совершенно нулевой. Ничего не было найдено. Максим, похоже, был уникумом, непонятно как получившим свои способности.

— Да-а, а хорошая ведь была идея, — протянул он, криво усмехаясь. — Фантастическая, но хорошая. Очень уж многое она объясняла... А теперь все нужно начинать сначала. Как говориться, гадай, «за» он или «против».

И Скуратов не мог не признать, что ему очень бы хотелось, чтобы этот странный паренек оказался совершенно «чистым». Ведь, в таком случае он мог стать полноценной частью рода, существенно усилив его. Хотя, речь могла даже идти не о усилении, а о совершенно качественном рывке. С таким советником под рукой можно было стать даже не равным среди первых, а первым среди равным.

Вдруг его размышления прервали. Витавший в своих мыслях, боярин даже вздрогнул, когда раздался довольный возглас Максима. Парень, так и продолжавший «рулить процессом» с кровати, встрепенулся и отбросил в сторону один из планшетов, которыми был обложен со всех сторон. С горящими глазами он поднялся и уставился на плазменный экран, висевший прямо напротив него.

— Вот! Вот это и случилось! Я подозревал, черт побери! Ха-ха-ха! — радостно засмеялся он. Видимо, подтвердилась одна из его идей, раз веселье было таким бурным. Обычно парень проявлял максимальную сдержанность. — Какая хитрая оказалась комбинация! Как все изящно было задумано. Вы представляете, Еремей Ефграфович?! Это же одна большая афера, ловушка, скажем так!

До Скуратова не сразу дошло то, о чем ему говорили. А когда, Максим все ему разжевал, то и он, признаться, был сильно удивлен изяществом комбинации. Оказалось, что вокруг обширных территорий на востоке страны, вроде бы как очень богатых редкоземельными материалами, очень грамотно надувался информационный пузырь. Сначала с помпой засекретили результаты масштабной геологической экспедиции, которая работал на том направлении. Прикормленные люди очень профессионально рассказывали, что ничего не было найдено, что это «пустышка». Одновременно разгонялся слух, что результаты, напротив, оказались более чем впечатляющими. В сеть кто-то слил вроде бы как некоторые части итогово доклада главы геологоразведочной партии. Наконец, «зашевелился» пул императорских компаний, начиная скупать акции компаний-производителей тяжелой техники. Словом, все указывало на то, что на востоке страны обнаружены обширные запасы стратегически важных ресурсов.

— А на самом деле, первоначальные заявления о результат экспедиции оказались правдой. Точнее почти правдой. Думаю, они немного приукрасили. Там скорее всего, вообще, ничего нет! — парень схватился за свой планшет и начал с него выводить какие-то материалы на большой экран. — Вот, смотрите! Я поднял кое-какие спутниковые карты еще тридцатилетней давности. Вся эта зона по геологическим признакам является продолжением равнинного плато, что находится севернее. То есть и там, и здесь когда-то происходили сходные геологические процессы. Но на плато-то ничего нет!

На экране сменяли друг друга спутниковые снимки, которые тут же накладывались на физическую карту местности. Лазерная указка в руке парня сразу же подсвечивала те части, которые вызвали такой жгучий интерес у доброй части боярских родов империи.

— Ты хочешь сказать, что император заставляет своих противников потратить гигантские средства на покупку никчемного куска земли? — потемнел лицом Скуратов, понимая, к чему это все может потом привести.

— На самом деле, траты будут гораздо больше, — ухмылялся Максим. — Сначала потратитесь, чтобы купить земли. А затем придется вложить еще больше в разработку ресурсов. По крайней мере, пока не станет ясно, что это самая настоящая «пустышка». В тайгу и болота нужно будет завести тяжелую технику, провести коммуникации, построить жилье для работников. И на каком-то этапе станет ясно, что в земле ничего нет. А если и есть, то ни о какой промышленной разработке и речи нельзя было вести... Короче, замечательный план.

Уже давно вскочивший на ноги, боярин медленно сел на своей место. Хреновая картина вырисовывалась. Род Скуратовых вместе с некоторыми единомышленниками уже начали вкладываться в этот проект. Огромные средства «выводились» из родовых компаний и аккумулировались на специальных счетах, чтоб в нужный момент начать скупку акций определенных компаний и обрушить биржу. Таким образом планировалось «наказать» пул императорских корпораций, которые, как считалось, нацелились на покупку и освоение территорий на востоке.

— Так..., — боярин обвел взглядом налитых кровью глаз палату и остановился на притихших аналитиках, которые сейчас явно были лишними при этом разговоре. Ситуация принимала очень серьезный оборот и любая утечка грозила роду просто непоправимыми потерями. — Все вон! Бегом, вашу мать! — вдруг заорал он, швыряя в их сторону свой планшет. — Вон!

Парней в белых халатах, как волной смыло. Все четверо ломанулись со всех ног к выходу, опрокидывая по пути столы с аппаратурой. Не дураки, знали, что мог сделать их господин в гневе. Тут можно было и конечностей лишить в результате обморожения.

— И что теперь делать? — он повернулся к парню, который никак не отреагировал на эту вспышку гнева. Боярин еще больше зауважал его. Не каждый мог оставаться таким спокойным в момент, когда на Скуратова накатывал гнев.

Максим оторвался от планшета, который только что усиленно терзал, и поднял голову. На его губах красовалась хитрая улыбка.

— Пока ничего, Еремей Ефграфович. Они еще некоторое время будут играть на повышение ставок. Уверен, шумиха только будет набирать обороты. Нужно им немного подыграть: сделать пару нужных заявлений, пустить кое-какие слухи. Пусть думают, что все идет по плану, — уверенным голосом парень начал выкладывать план. — Но на следующий день готовьтесь резко сбрасывать купленные акции по самой высокой цене. Перегретый рынок все съест и попросит добавки. Все это можно провернуть в течении нескольких часов. Главное, чтобы нас не опередили... Нужно все тщательно подготовить...

-//-//-

Высокий худой человек в темном костюме, напоминающим военный китель, быстро прошел через приемную императора. Секретарь, бросив на него взгляд из под очков, поморщилась. Глава службы имперской безопасности всегда вызывал у нее чувство тревоги, если не страха.

— Здравствуйте..., — сделав над собой усилие, чтобы не дрогнул голос, поздоровалась она.

В ответ тот обычно останавливался и, смерив ее глазами, хищно улыбался. У нее это вызывало дрожь и слабость в коленках.

Какого же было бы ее удивление, узнай она, что с его стороны такое отношение было лишь шуткой. Мужчина, несмотря на свое положение, позволял иногда такие вещи. Правда, очень редко.

Сегодня же он лишь молча ей кивнул и быстро прошел в кабинет императора. Видно, нес какие-то важные вести.

— А это ты, — сидевший за рабочих столом император поднял голову. Кивнул старому товарищу и показал на кресло напротив себя. — Довольный смотрю. Опять, наверное, моего секретаря пугал? — усмехнулся он. — В канцелярии уже настоящие слухи про твой хищный оскал ходят. Тренируешься, поди?

Тот развел руками и тоже улыбнулся. Мол, есть такое природное свойство.

— Понятно... Кстати, как там продвигается наша операция с восточными территориями? Когда капкан захлопнется? — встал с места и подошел к висевшей на стене огромной физической карте империи. Остановился прямо напротив сероватого овального пятна, охватывавшего огромную территорию. Именно с этими землями сейчас проворачивалась дезинформационная операция. — Если все удастся, то это будет очень сильный удар по финансам и репутации наших соперников. По хорошему, Скуратовы и иже с ними, могут, вообще, вылететь из Золотой сотни. Их место, конечно, займут другие, но когда это еще будет...

Безопасник тоже встал и, заложив руки за спину, медленно подошел к императору.

— Все идет по плану, Ваше Величество. Биржу мы уже прилично нагрели. Индексы так лихорадит, что заметить какие-то необычные манипуляции с акциями практически невозможно. Все медленно сходят с ума, стараясь купить нужные нам акции, — с довольной миной докладывал глава службу имперской безопасности. — Еще немного времени потянем и будем подсекать. По нашим прикидкам Скуратовы уже вложили огромные средства в этот проект, то есть они клюнули. Похоже, уже считают будущие барыши от разработки месторождений с редкоземельными металлами, — он сделал характерный жест, словно подсчитывал прибыл. — Все их поведение говорит именно об этом.

— Дай-то Бог, дай-то Бог, — кивнул император, отходя от карты. — А что с нашим препаратом? Нашли, наконец, производителя? Или все еще копаетесь? Копаетесь, значит, — недовольно протянул мужчина, все прочитав по лицу своего товарища. — Опять ничего, одни рассуждения. Я начинаю думать, что твои ищейки зря едят свой хлеб. Такой препарат не мог не оставить следы! Как их не прячь, все равно они должны откуда-то вылезть.

Глава службы безопасности все это слушал молча, даже не пытаясь оправдаться. Нечем было. Все было именно так, как и сказал император. Они до сих пор находились на стадии анализа версий, из которых, правда, удалось выделить несколько базовых. Собственно, именно об этом ему и пришлось докладывать.

-... Стали известны новые обстоятельства, которые выдвинули на первое место по значимости версию о подпольной химической лаборатории, как источнике препарата. Оказалось, у Карпова, лабораторный комплекс которого был на той неделе взят под контроль, работал один любопытный химик. Судя по научным регалиям последнего он вполне мог быть тем самым изобретателем. Посмотрите, Ваше Величество, — безопасник вывел со своего коммуникатора какую-то информацию на общий экран. — Обратите внимания на это. Лучший выпускник факультета за последние десять лет. У него более пятидесяти патентов на изобретения. Несколько лет работал в международной медицинской корпорации главой отдела перспективных разработок. И это, Ваше Величество, в двадцать с небольшим лет. Гений, именно так о нем отзывались однокурсники и преподаватели. Интуитивно чувствовал верное решение сложных задач...

Замерший у экрана, император внимательно вчитывался в строки с многочисленными наградами, призами. Время от времени качал головой. Действительно, впечатляющий был список. Такому ученому было место не в нелегальной лаборатории у преступного авторитета, а в каком-нибудь персональном исследовательском центре первого имперского звена. Как, вообще, могли проглядеть его рекрутеры имперских корпораций?! За такими сотрудниками нужно было бегать, с собаками разыскивать. Видимо, эти вопросы были проявились прямо на лице императора, раз безопасник сразу же начал на них отвечать.

— Обычная история, Ваше Величество, — снисходительно проговорил глава службы имперской безопасности. — Первый на своем курсе, победитель престижных технических конкурсов, лауреат известной премии. К нему было обращено всеобщее внимание: и преподавателей, и однокурсников, и девушек. Все пророчили парню успешное будущее в одной из крупнейших корпораций и, в конце концов, внушительное состояние. Говорят, серьезные компании ему даже работу предлагали. Словом, началась звездная болезнь, головокружение от успехов. Стал посещать клубы, где пристрастился к легким наркотикам, потом к рулетке. Наделал много долгов...

Император махнул рукой, останавливая рассказ. В принципе, дальше было и без слов понятно. Талантливый парень в конце концов стал легкой добычей для криминала, которые сразу же прибрали его к рукам. Эти-то отлично соображают, у них этого не отнять.

— Результат по нему? — император вопросительно посмотрел на товарища.

— Пока сложно идет, Ваше Величество, — пожал плечами тот. — В лаборатории очень многое выгорело. Из его непосредственных помощников никто не уцелел. В ходе захвата погибли. Те же, что остались в живых, ничего не знают. Бормочут одно и тоже: Химик, мол, был гением и варил самую клевую дурь... В лаборатории работа еще продолжается. Изучаем каждый камень и каждую деталь. Результаты будут через сутки, максимум двое. Думаю, сможет сказать: там или не там был изготовлен препарат.

-//-//-

Дверь широко распахнулась и на пороге гостиной появилась фигура расхристанного парня. Ультрамодное пальто бежевого цвета на распашку, выставляя на показ роскошный белоснежный костюм. Правда, на одном из лацканов пиджака виднелось безобразное красное пятно, вероятно, оставленное вином или томатным соком.

Скуратов-младший шел чуть приплясывая и что-то напевая в пол голоса. От нарколетика чуть блестели глаза с расширенными зрачками. Ему было явно очень хорошо. Доза прекрасно справлялась с депрессией и любыми печалями, на целую ночь даря дикую энергию и неосознанную радость.

— Еще немного пивца и нормально, — проговорил он сам себе и завернул в сторону столовой. — … Это просто ...все очень просто..., — напевал он какую-то прилипчивую белиберду, почти не имевшую смысла. — Всегда все очень просто... Опа-на.

Из-за поворота ему открылась довольно любопытная картина. У огромной холодильной системы, занимавшей почти всю стену столовой, стояла изящная женская фигурка и что-то искала на одной из полок. Чуть наклонилась вперед, при этом оттопырив назад свою попку. Ладна, туго обтянутая желтымибрюками, она смотрела просто шикарно. Сама просилась в руки, что, собственно, парень и сделал.

— Какой знатный орешек! — оскалился он и хлопнул по одной ягодице.

Наметился и на вторую, ноне успел, так как девушка резко юркнула в сторону от него.

— Урод..., — фыркнула Марина на своего брата. — Чего так быстро? — голос был язвительным и буквально сочился от яда. Вообще, было просто поразительно, как в такой милой и невинной с виду девице умещалось столько откровенной желчи. — В клубе дурь кончилась иди девки давать перестали?

Только парня сейчас было непросто уязвить. Нарколейтик действовал словно щит, повышая и повышая градус настроения.

— Дури море, Мариночка! Ха-ха! — хохотнул он, вскидывая руки в сторону и показывая количество этого самого наркотика. — По самые брови залился. А вот с бабцом, твоя правда, беда... Что-то они там поистрепались все... Ха, а тут подумал, Мариночка. Чего мне эти шлюшки?У меня же тут такой цветочек расцвел! — руки его прочертили в воздухе гитарообразный контур. — Задница — просто персик, — несколько раз сжал ладонями, словно что-то жмякал в руках. — А сиськи, вообще, бомба. Такие тыковки даже прятать под одеждой стыдно. Может поможешь любимому братику скрасить вечерок? — оскалился он. — Обещаю, не пожалеешь.

Облизываясь парень медленно шел к ней, загоняя девушку в угол. Еще и руки растопырил в сторону, чтобы не сбежала.

— Рылом не вышел, братец, — Марина с независимым видом сложила на груди руки, показывая, что ни черта ему не обломится. — Ты бы лучше сейчас не о задницах и сиськах думал, братец.

Прозвучавшая из ее уст фраза оказалась настолько неожиданной и странной, что парень замер. Думал, она как и обычно орать на него станет. Начнет поливать ругательствами. Вышло же иначе. Он непонимающе качнул головой. В его задурманенной голове зрело понимание, что не с проста такое было сказано. Что бы это могло означать?

— Смотрю, еще не все дурью скурил. Мозги немного остались, — одобрительно пробормотала девица. — Совсем что ли не видишь что происходит? Не знаешь, с кем наш батюшка дни и ночи напролет проводит? — парень мотнул головой. До него еще не доходило, что до него хотели донести. — Он же нашего нового родственничка обхаживает со всех сторон. Не думал почему?! Вижу, что не думал. У тебя всегда с этим делом плохо было.

— Продолжай, — тот никак не отреагировал на это оскорбление, по-прежнему, не сводя с нее глаза. Слишком уж неприятные важные вещи она говорила.

Хмыкнув девушка, снова заговорила. На лице изобразив в это время выражения благодетеля. Мол, самое важное и тайное вам расскажу, ничего не утаю.

— Помнишь, какая у нашего батюшки теория про род? — вдруг начала она с чего-то совершенно другого, так и не договорим про их нового брата. — Что каждый рядович должен быть полезен для рода, максимально укрепляя его своими поступками и мыслями. Так вот... По всей видимости, Соколова батюшка видит очень и очень полезным индивидом, … гораздо полезнее чем ты, милый братец.

Скуратов-младший молчал, демонстрируя совершенно каменное лицо. Вообще было не понятно, дошло это до него или не дошло. Марина, некоторое время подождав, наконец, не выдержала:

— Ты тупой что ли? Если так пойдет дело, то в нашем роду появиться другой старший наследник!

— Ты охренела что ли, мочалка драная?! — парня, наконец, проняло. Вся веселость и расслабленность с него лоскутами сошла. — Никуда этого урода не поставят! Он быдло, низкорожденный! Он даже не маг совсем...

Девица в ответ лишь загадочно улыбалась. Медленно отошла от него и сделал ему ручкой. Прощалась и желала спокойной ночи, значит. Стерва, настоящая! Сделала гадость и пошла спокойно спать...

-//-//-

Суета после выписка важного пациента в самом модном и, соответственно, дорогом, медцентре, что располагался в в самом центре столицы, еще долго продолжалась. Она то, казалось бы, затихала, то, наоборот, вспыхивала с новой силой и эмоциями. Хорошенькие медсестры в безупречно пошитых костюмах, словно только что спустившиеся подиума, порхали из одного конца центра в другой, между ними носились доктора с кучей всякого рода бумаг. Не прошло все это и мимо главного врача и владельца, до сих пор еще приходившие в себя после выписки одного из рода Скуратовых. Оба стояли у стойки в холле и молча упивались старым коньяком, вздрагивая пи каждом хлопанье дверьми.

— Где эти чертовы бумаги? — несся волнованный крик из лаборатории, из дверей которой выглядывал чрезвычайно лохматый лаборант и яростно жестикулировал руками. — Пакет нужно скоро отдавать!

Из соседней двери тут же выскочил пузатенький мужичок в не сходящемся на его пузике халате и замахал пачкой каких-то документов. Он лихо стартанул с места, взяв разгон, но на долго его не хватило. Уже через десяток шагов бега он побагровел и запыхтел как старинный паровоз. Вдобавок, еще подскользнулся на ровном месте и растянулся прямо посреди коридора. Все его бумаги вырвались из рук и эффектными белыми птицами разлетелись в воздухе.

— Растяпа! — наорал на него подлетевший главный врач, сразу же принявший все собираться с пола. Каждый документ он тщательно оглядывал, прежде чем положить в свою папку. — Одни олухи кругом! С кем мне только приходится работать... А это еще что такое?!

Голос руководителя взлетел к небесам и остановился на самой высокой ноте. Подобрав одну из бумаг, мужчина начал яростно ею трясти.

— Вы что там, вообще, страх потеряли?! Что это такое? Оборудование правильно настроить не можете?! — уже собранной пачкой бумаги он с силой хлестанул пузана по лицу. Раз, два, три! У того аж голова по сторонам моталась. — Как мне это отдавать Скуратовским врачам?! Что они скажут?! Там смеяться никто не будет. Просто иск нам выкатят на на кругленькую сумму!

То краснеющий, то бледнеющий врач стоял перед ним и молча трясся.

— Это что за анализ крови?! Ты свои глаза разул, прежде чем нести эти результаты? — продолжал кричать первый, тыкая в лицо пузана злополучным листком бумаги. — Где ты видел такие показатели гемоглобина? А тромбоциты?! Это же слоновьи, б...ь, данные! Мне это отдавать?! Косорукие, кнопки уже забыли как называть! Перетрахались там друг с другом! Совсем о деле забыли! Мигом переделать!

Провинившийся врач трясущимися руками схватил листок с результатами и побежал обратно в лабораторию. Не было его буквально пять или шесть минут, по истечении которых он выскочил из дверей, как чертик из бутылки.

— Так, так, — главный врач быстро пробежал глазами по новому документу. Уже не кривился. Видимо, его все более или менее устроило. — Вот! Всей лаборатории минус пятьдесят процентов зарплаты. Про премиальные забудьте минимум на квартал или даже на два. И молите Бога, что я сегодня добрый... Уроды, чуть под плаху не подвели...

Развернувшись, главный врач скрылся в своем кабинете. Лишь только дверь из красного дерева за ним закрылась, пузан позволил себе с облечением вздохнуть.

— Ну? Че ему отдал? — со спины к нему прокрался на цыпочках лохматый лаборант и осторожно похлопал по плечу. — Там же не лажа была... Мы все видели.

Тот, все еще пытался продышаться, ничего не отвечал. Вытащил носовой платок и вытер потный лоб, а затем, подумав, протер и всю голову. Правда, пот все равно шел с него градом.

— Отдал... Уф... Отдал другие результаты... Уф, — не переставая вздыхал пузан. Давно на него так не орали. Пожалуй, даже никогда не орали. — А что еще было делать? Ты же сам все видел... Уф... Ему же объяснять было без толку... Лучше остальным скажи, чтобы помалкивали... Уф... И из базы данные первые результаты сотрите. На другие нужно заменить...

— Понятно, — протянул лохматый лаборант, почесав свою гриву. — А это... Чего это за показатели такие? Чего думаешь?

— Уф..., — врач снова протер платком лоб и голову. Платок от пота уже приобрел отвратительный грязно-серый цвет и начал неприятно попахивать. — Какая мне разница. Может маг он неинициированный, а может какую-нибудь сильнодействующую дрянь принимал. К черту это все. Нужно забыть обо всем этом, как о страшном сне.

-//-//-

После его возвращения все стало совсем по-другому. Александр буквально кожей чувствовал, как изменилось к нему отношение. Особенно ярко это проявилось в действиях слуг, острее все чувствовавших такие вещи. Держа нос по ветру, они подмечали любые, даже самые мельчайшие детали и тут же реагировали на них.

— Хм, господин Максим Александрович... Смотри-ка, уже с отчеством величать начали, — удивлённо хмыкнул парень, когда по возвращению домой домоправительница встретила его широкой улыбкой и назвала «господин Максим Александрович». А не так давно от нее и скупой улыбки было не дождаться. Сквозь зубы лишь «господином» называла. Была бы ее воля, наверное в рожу плюнула. Мол, куда ты, быдло, со своим свиным рылом в калачный ряд лезешь. Вот такая она была, мадам Татьяна. — Мои акции, походу, неплохо подросли...

Горничная, вообще, словно «с цепи сорвалась». Если раньше Лизавета лишь «принюхивалась» к нему, «приценивалась» к его месту в доме и новой семье, то теперь все разительно изменилось. Девушка явно избрала его объектом своего вожделения, что было видно невооружённым глазом. Так «стреляла глазками», что в его невидимой броне рваные дуру оставались. Соблазнительные позы просто потоком шли в момент его присутствия рядом. То «совершенно случайно» перед ним салфетку обронит и наклонится так, что основания кружевных чулок можно рассмотреть во всех подробностях. То уронит опахало для пыли и наклонится другим боком, открывая зрелище крупных, готовых вырваться наружу, молочных грудей. То надушится каким-то особым парфюмом, видимо, должным вызвать у него какую-то особую реакцию. Словом, осаду вела по всем правилам военного искусства: с использованием и маскировки, и тяжелой артиллерии. Явно увидела в нем перспективу и решила что-то поиметь с этого. Вот так-то: думаешь, что это делаешь ты, а на самом деле — это делают с тобой.

— А голосок стал словно мед, — усмехнулся Александр, вспоминая их недавнее столкновение в коридоре. Там и пятерым можно было разойтись, настолько широк он был. Девушка же, закатывая глазки от демонстрируемой «неловкости», прижалась к нему всему своими соблазнительными формами. — Как же все это предсказуемо, как дважды два равно четыре.

Ведь еще несколько дней назад его тут с трудом замечали. Относились чуть лучше чем к мебели. Хотя, не правда. Мебель в доме была особой и по стоимости соперничала с домами обычных людей, а значит, априори, ценилась выше него. И вдруг все изменилось, словно по мановению волшебной палочки, которой стало слово Главного, Хозяина, боярина Скуратова.

Пожалуй, только один человек остался при своем мнении в отношении Александра. Этим человеком был Скуратов-младший, по-прежнему, смотревший на него, как на врага.

— Да уж, точно волком смотрит, гаденыш. От такого снова можно ждать чего-то особенного. Хотя в качестве процессора Мариарти он рылом не вышел, как говорится, — разбирая вещи в своей комнате, размышлял парень. Поведение Скуратова-младшего внушало ему беспокойство, хотя бить тревогу было явно рано. — Мелковат и прямолинеен. Значит, и неприятности следует ждать такие же — в лоб и без особых изысков. От такой вряд ли придется ждать многоходовок. Скуратовский сынок скорее наймет какое-нибудь отребье, чтобы меня прижали. Надо быть с ним настороже...

Главным источником и первопричиной всех этих изменений, отразившихся на поведении домочадцев и слуг, естественно был боярин Скуратов. Именно он подал пример, внезапно воспылав особой симпатией к Александру. Самым ярким примером, ставшим для всех остальных знаком, стало то, что у парня за общим столом появилось свое собственное место! До этого ему приходилось садиться то с одной стороны стола, то с другой, вечно натыкаясь на неприязненные взгляды соседей. Теперь же ситуация изменилась. На первом же семейном обеде, когда Александр хотел незаметно пристроиться где-то сбоку, Хозяин вдруг поднял взгляд на него и властно махнул рукой, указав на место в паре стульев от него. По неофициальной систем рангов его статус оказался примерно равен Скуратову-младшему, то есть почти старшему наследнику рода. Это была очень серьезная заявка на пересмотр внутрисемейных позиций, что поняли и остальные из сидевших за обеденным столом.

Вдобавок, не для кого не было секретом, что Алекснадр теперь часто пропадал в личном кабинете боярина. А этот кабинет, между прочим, был святая святых дома, куда, вообще, никому не разрешалось заходить. Даже горничная убиралась там под внимательным присмотром одного из личных охранников боярина. Естественно, домочадцы сделали после этого соответствующие выводы.

Немного приведя мысли в порядок после выписки из больницы и приезда домой, парень снова вернулся к вопросу возможностей своего организма. Сейчас это было важно как никогда. Кто знает, что принесет ему день грядущий: плохое или очень плохое, а может что-то гораздо худшее. Все могло быть.

Несколько дней назад он уже пытался подступиться к оценке возможностей своего организма, истязая спортинвентарь в домашнем спортзале Скуратовых. Тогда результаты этой проверки его приятно удивили. Александр по всем прикидкам оказался существенно сильнее среднестатистического мужчины. У него стал крепче костяк, массивнее мышечный корсет. Появилась неимоверная гибкость в суставах, позволявшая ему изгибаться в самых неимоверных позах. Правда, после этого пришлось в спортзале убираться. От лавки для жима лежа остались один обломки. Турник превратился в завязанные узлом трубы и балки. Нетронутыми остались лишь металлические блины.

— Начнем, пожалуй, с самого начала, — ближе к ночи, когда домочадцы либо начали готовиться ко сну, либо уже оказались в клубе, парень решил посмотреть, а что он еще такое необычное умеет. — Где-то в столе, кажется, складник лежал. А, вот он.

Потрогав лезвие перочинного ножа пальцем, он удовлетворенно хмыкнул. Наточено было довольно хорошо. Нажал подушечкой большого пальца чуть сильнее, пока не получился разрез и не пошла кровь.

— Кровь красная — уже хорошо. Ха-ха-ха, — рассмеялся Александр. Е если серьезно, то у него были довольно сильные опасения, что чрезмерная доза препарата могла серьезно отразиться на биохимическом составе крови. Ведь, стимулирующий и регенерирующий эффект сыворотки так и не был в полном объеме изучен в его мире. Тогда просто руки не дошли. Здесь же для этого материальная база была откровенно слабой. На местных микроскопах, пусть и последнего поколения, далеко не все можно мыло разглядеть. — А ведь могла быть, например, синяя.

Несколько красных капель упали на пол, пока он дотянулся до салфетки. Когда же начал стирать кровь, то к своему сильному удивлению обнаружил совершенно целую кожу на подушечке пальца. Александр даже головой мотнул несколько раз, не веря своим глазам. На коже не было и следа ранки.

— Очень даже неплохо..., — с этими словами он развернул внутреннюю часть ладони к себе лицом и с силой провел лезвием по коже. Порез, тут же окрасившийся красным, оказался довольно глубоким, пожалуй, даже очень глубоким. — Ну и... Ого-го!

На его глазах выступавшая из раны кровь начала сворачиваться, образую нечто напоминающее соединительную ткань. Десятки, сотни тоненьких ниточек протянулись от одной части пореза к другой, начиная стягивать ее. Не прошло и трех секунд, как рана затянулась. Еще некоторое время о ней напоминал лишь более бледный цвет кожи на этом месте. Но и он вскоре сменился на свой обычный цвет.

— Ни хрена себе скорость регенерации! Просто фантастическая свертываемость кровь, к тому же...

Теперь до него начало доходить, как же недавние наемники расстреляли по два три магазина с патронами, но так и не зацепили его. Они явно попали в него. Скорее всего так нашпиговали его свинцом, что он просто на просто отключился. Все дело оказалось в сверхбыстрой регенерации.

— Скорее всего мой дикий аппетит после пробуждений был следствием всего этого, — протянул он понимающе.

Просто для восстановления организму срочно нужны были строительные вещества, которые в его случае можно было взять лишь из пищи. Вот, значит, о чем переговаривались медсестры при его пробуждении, говоря об необычайно большом расходе глюкозы. Оказывается, в него едва ли не ведрами ее вливали.

— Интересно, а сколько раз в меня попали? — задумался он, пытаясь вспомнить подробности той бойни, что случилась у него в квартире. Непросто оказалось. Стрельба тогда была такая, что там голову из ванной высунуть нельзя было. К тому же некоторые пули все же пробивали тонкую стенку. — Раза три точно было... Мою рубашку бы посмотреть. По дырам посчитать можно было.

Александр еще некоторое время поэкспериментировал с заживлением ран. Нанес себе еще пару порезов — глубоких и не очень. В конце концов, осмелев, резким движением рубанул по кончику мизинца. Как говориться, проверять, так проверять.

— Б-л-я-я-ять! — как заорал он от сильной боли и повалился с кровати. Кровь чиркнула тонкой струйкой по его белой футболке. — А-а-а...

Через мгновение в его комнату влетела его сестрица. Такое ощущение было, что она под самой дверью его сидела и подслушивала. Вполне могло быть и такое. Какую-нибудь очередную каверзу готовила...

— Ой! Что это такое?! — всплеснула она руками. На лице застыло столько сострадания и жалости, что нельзя было не поверить. Может, и правда, впечатлилась раной и кровью. — Нужно скорее кровь остановить! Зажми пока чем-нибудь. Сейчас обработаем и перевяжем.

Пока Александр прижимал кровоточащий палец к футболке, Марина мигом сгоняла куда-то и принесла небольшую аптечку. Уселась рядом с ним, обдав его приятным парфюмом, и ...

— Вот же ты, урод, братец! — вдруг прошипел она, дернув его за руку и сильно стукнув по ней. — Решил приколоться надо мной. Мы же мировою заключили...

Недовольно отодвинулась от него. Довольно сильно лягнула его ногой и отбросила аптечку в угол комнаты. Похоже, обиделась.

— Ты чего? — возмутился было парень, поднимая поврежденную руку и показывая ее. И только сейчас до него дошло, что рана на его мизинце совершенно затянулась. Там, где минуту назад, моталась «на соплях» целая фаланга, сейчас красовался абсолютно целый палец. Полностью здоровый. Лишь на там, куда пришелся удар ножа, еще был заметен небольшой шрам. — Хм... Черт... Что-то есть захотелось.

От такого завершение разговора девица, вообще, озверела. Схватила подушку и начала его дубасить. Видимо, она-то ждала извинений или чего-то такого.

-//-//-

Свет фонарей разрезал темень на ровные куски, выхватывая из ночи разные предметы и, придавая им причудливую и незнакомую форму. Высокая ограда из серого пластобетона превращалась в стену средневековой крепости, мраморные статуи кротких ангелов — в фигуры древних воителей или крылатых чудовищ.

Высокий худой мужчина в длинном пальто на, распашку медленно шел по своему родовому кладбищу и вглядывался в имена и лица предков, погребённых здесь.

-Все здесь... Все, — бормотал он, то и дело прикладываясь к литровой бутылке виски. К сожалению, благородный напиток плохо помогал, даря лишь временное облегчение. Он на некоторое время снимал боль, но вскоре та снова возвращалась. — Теперь и ты здесь, сынок...

Мужчина подошёл к высокому склепу, массивному сооружению из баснословно дорогого багрового гранита. Нашел взглядом надпись на камне и стал медленно гладить ее. Пальцы тщательно обводили каждую букву надписи, словно от этого что-то теперь зависело. А губы повторяли эту букву.

-...Ю, ...с, ...у, ...п, ...о, ...в, — на последней букве его пальцы задержались особенно долго, снова и снова повторяя округлые контуры. — Уже полгода прошло... Полгода, сынок... Проклятые полгода.

А боль его так и не утихла. Если и притупилась, то чуть-чуть, самую малость. В последнее же время, наоборот, начала так накатывать, что хотелось на стенку лезть.

— Эх, сын… сын…, — пальцы собрались в кулак и силой ударились по камню. — Оставил меня одного…

По сути, никого у него больше не осталось. Супруга с модельным телом и ангельским личиком, безликая кукла, подсевшая на дурь, уже давно вызывала у него лишь отвращение. Видеть ее больше не мог. Младшая дочь, вся в мать, тоже была чужой.

Князь Юсупов наклонился к плите склепа и поцеловал ее там, где заканчивалась надпись на камне. После развернулся и, не обращая внимания на разошедшийся дождь, пошел прочь.

— Господин, — встретивший его у ограды кладбища, телохранитель развернул над ним зонт. Но князь отмахнулся от него. Остановился прямо посреди дороги и, подняв лицо к небу, застыл в таком положении. — Простудитесь…

Через некоторое время телохранитель снова позвал его, подойдя ближе.

— Господин, есть новости, — негромко проговорил он, пытаясь привлечь внимание князя. — Был официально опубликован доклад о результатах геологоразведки. Вам нужно посмотреть.

Юсупов провел ладонями по мокрым волосам, затем с силой растер ими лицо.

— Да, да, Винс, посмотрю.

Голос у князя был потухшим, глухим. Ни каплю жизни в нем не чувствовалось, видел телохранитель. Живого мертвеца напоминал. Да и выглядел, если честно, ничуть не лучше.

— Подожди, Винс…, — Юсупов вытащил из кармана звенящий коммуникатор и приложил к уху. — Юсупов.

Молчание затянулось. Князь слушал собеседника долго, так и не произнеся ни единого слова. Наконец, он встрепенулся. Поднял коммуникатор и со всей силы бросил его на асфальт.

— Похоже, я разорен, Винс, — князь вдруг произнес совершенно безумную по содержанию фразу, которая никак не могла быть правдой. Ведь, состояние Юсуповых было одним из самых крупных в империи. Это просто невероятные средства. — Почти разорен.

При этом князь… УЛЫБАЛСЯ. Но улыбался так, что у Винса на душе ощутимо заскребли даже не кошки, а кто-то более крупный и страшный.

— Ах, Еремей, Еремей, я ведь тебе верил. Думал, мы на одной стороне, — улыбка у него была широкой, выглядывали крупные ослепительно белые зубы. Не улыбка, натуральный звериный оскал, с которым монстр поджидает свою жертву. — Я ведь такие финансы вложил в этот проект, что даже подумать страшно. Очень большие финансы, Еремей… Нехорошо… Вдобавок, еще моего врага у себя пригрел. Никогда не поверю, что ты не знал этого. НЕ ВЕРЮ, Еремей. Он ведь сына моего убил, а ты его к себе взял… Уж не тыл ли это все сделал?

Над князем начало подниматься туманное марево, касаясь которого дождевые капли тут же испарялись. Вокруг его длинных пальцев начали вспыхивать еле заметные искорки, на глазах превращавшиеся в пламенеющие сполохи.

— Решил мой род под нож пустить, Еремей?! Попробуй…

-//-//-

Несколько дней, после той страшной ночи, Екатерина Соколова жила, словно в прострации. Ведь, она уже почти простилась с жизнью, когда те бандиты приставили ей нож к горлу. Страх с такой силой сковал ее тело, что она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Думала, все, смертьпришла. Но, слава Господу, все обошлось.

— Спаси и сохрани, спаси и сохрани, — шептала женщина, в восхищении ходя по своему новому дому.

Теперь она жила в поместье самого боярина Скуратова, который принял в род ее сына Максимку. Дай Бог, боярину крепкого здоровья и долгих лет жизни. Проявил такую милость к ним, простым людям.

Главное ведь здесь люди какие хорошие, душевные живут. Она-то переживала, когда ее на большом дорогом автомобиле повезли сюда. Думала, относится будут, как к приживалке и бродяжке. А они к ней со всей душой. Дай-то Бог им крепкого здоровья.

— Хорошие, очень хорошие люди. Не грубят, не ругаются, куском хлеба не попрекают. А говорят, что богач злые… Не правда…, — шептала она, уже сидя в выделенной ей целой комнате. В руки взяла вязание, к которому во время болезни сильно пристрастилась и начал потихоньку петельку на петельку накидывать. А сама все продолжала бормотать себе под нос. — И кормят хорошо, богато. Такого и видала никогда. Спасибо тебе Господи, сподобил таки…

Мысль про душевность и особое отношение к ней никак ее не отпускала. Снова и снова возвращалась она к этому, удивляясь такому. Ведь, совершенно другое ожидала. Даже страшилась того, что могло ее ждать в доме боярина Скуратова.

— А как они все к Максимке хорошо относятся, просто и не описать, — улыбалась женщина. Что и говорить, приятно, когда о твоей кровиночке только хорошее говорят. — Особенно эта девчушка, Мариночка, все про него выспрашивала. Хорошая девочка, красавица, тихая и учиться, наверное, отлично. Мой Максимка, видно, понравился ей очень. Вот бы невесту ему такую же…

Пробормотав это вслух, она вздрогнула и испуганно огляделась по сторонам. Такое, вообще, говорить нельзя.

— Ой! Что это я? — что-то совсем она заболталась. Начала нести невесть что. — Где он и где мой Максимка…

Правда, где-то глубоко в голове эта крамольная мысль спряталась до поры до времени. Уж больно женщине хотелось, чтобы все у ее сына было хорошо и, как у людей. А с такой невесткой, вообще, было бы хорошо.

— И прислуге, смотрю, он по душе пришелся. Эта вертлявая, Лизавета, тоже вопросы разные про него задавала. Одета уж больно так…, — он недовольно сморщила губы, вспомнив довольно глубокое декольте горничной, из которого норовили вырваться немаленькие груди. Ярко накрашенные губы и повадки роковой красотки еще больше дополняли образ нежелательной особы. — Вертихвостка, наверное. Чего ей еще от парня нужно? Надо Максимке сказать, чтобы осторожнее с ней был, а лучше, вообще, чтобы с ней не разговаривал… Точно бедовая девка. Вся такая из себя. Нечего Максимке с ней разговаривать.

Оторвавшись от вязания, он даже пальцем погрозила куда-то в сторону.

— Все ей о Максимке, видите ли интересно. И что ему нравится, и что он любит на завтрак, и какой одеколон предпочитает. Ух, вертихвостка! Эх, заболталась…

За разговорами сама с собой один ряд у ней не так пошел. Пришлось его распустить и заново вязать начать. Некоторое время Соколова молча накидывала петельку за петелькой, внимательно следя за тем, как появляется строгий геометрический рисунок на вязаном полотне.

— А Максимка-то совсем вырос, — все-таки не выдержала она и снова забормотала. Не могла женщина в тишине находится. Даже во время своего лежания в коляске все время включала визор, чтобы он создавал фон и, одновременно, иллюзия многолюдства в квартире. — Жених, — с гордостью добавила она, а в голове вновь мелькнула опасная мысль про дочку боярина. Екатерина даже их вместе представила. — Самостоятельный, сильный, умный… Эх, совсем изменился, — ей бы радоваться, но время от времени накатывала грусть. Вспоминалось, каким беспомощным он был еще совсем недавно. — И говорить стал, как настоящий аристо[1]. Совсем не отличить.

-//-//-

Онлайн-портал «Столичное око. Тайны. Сенсации. Расследования».

«...Сегодня, наши уважаемые любители чего-нибудь эдакого остренького, жареного и необычного, наше издание порадует вас очередной сенсацией.

23 августа, в родовом поместье Скуратовых прошел прием. Все было очень торжественно, роскошно. Прекрасные дамы дефилировали со своими родовитыми кавалерами. Со всех сторон слепили глаза розовые и голубые бриллианты, гости угощались самыми изысканными блюдами, их развлекали модные шоумены.

Казалось бы, что в этом необычного и странного, удивится наш читатель? Ведь, почти каждую неделю, скажете вы, нашу любимую столицу сотрясают великолепные приемы. Скажете так и будете совершенно не правы.

Сегодняшний прием был единственным в своем роде. Там был официально представлен новый член рода Скуратовых — Максим Соколов, ещё недавно входивший в сословие городских обывателей. Ещё большей сенсацией было то, что глава рода Еремей Ефграфович Скуратов объявил его своим сыном.

Вы только представьте себе, ни кому неизвестный паренёк с улицы, ещё к тому же уборщик, вошёл в знатнейших род империи и стал названным сыном главы рода! Вспомните, когда вы об этом слышали или может читали? Подскажу — никогда не слышали! Конечно, в истории империислучалось, когда род принимал к себе простолюдина. Но всегда это были исключительные люди — гении в своих областях, известнейшие персоны, которые существенно усиливали род. Мы все знаем гениального микробиолога Марка Курорту, создавшего вакцину от смертоносного модифицированного гриппа и получившего приглашение войти в княжеский род Юсуповых. Известна всем и персона Олега Ксенофонтова, талантливого программиста, стоявшего у истоков создания первого искусственного интеллекта. Вы же помните, что его удостоили чести стать частью императорского рода.

Но никогда, повторим ещё раз, никогда простолюдин не становился частью близкого круга принявшего его рода. Никогда. Мы стали свидетелями прецедента!

И мы спрашиваем вас, чем же так ценен обычный юноша Максим Соколов? Что он предложил такого, что сам боярин Скуратов назвал его своим сыном? Редакция ждёт ваших версий...

-//-//-

Биржа бомбанула с самого утра, с момента своего открытия, как раз в момент публикации итогового отчёта II-ой Восточной геологической экспедиции Его Императорского геологического общества. Трейдеры самым натуральным образом взбесились, начиная избавляться от акций компаний, ещё вчера бивших все рекорды доходности.

За какие-то минуты стоимость акций «особенных» компаний камнем полетели вниз, снизившись сначала с тысячи до сотни рублей, а потом и упав практически до нуля. На глаза у обезумевших людей огромные состояние, вложенные в злополучные акции, превращались в ничто, а абсолютный ноль.

С обвала акций части компаний добывающего сектора началась цепная реакция, потянувшая за собой и акции корпораций других промышленных секторов. Фантастические суммы потеряли транскорпорации большей части боярских родов, которые ввязались в эту авантюру с освоение восточных территорий империи. Пул императорских компаний, подготовив и спровоцировав все это, вышел практически без потерь. Однако их главным достижением стало то, что почти все соперники на рынке понесли огромные финансовые убытки.

Единственный род империи, компании которых оказались в большом плюсе в результате всех этих махинаций, оказались Скуратовы. Едва не поседевший в этот день, Еремей Ефграфович лично дождался момента, когда нужно было скидывать опасные акции.

— Умыл… Б…ь, тебя императорская рожа! А ты! Ты, хорош! Очень хорош! — боярин Скуратов схватил Александра за голову и притянул к себе. Они почти всю ночь сидели в личной скуратовской ложе Главной имперской биржи и следили за новостями. — Вот так! Никому не взять нас!

Мужчина вскочил с кресла и, не скрывая восторга, подошел к огромному смотровому стеклу, за которым открывался вид на огромное помещение, где бесновались сотни трейдеров. Там внизу сейчас творилось настоящее безумие: ломались судьбы, терялись состояния.

— Скуратовых никому не взять! Скуратовы…, — боярин с силой потряс кулаками. — Так… Это нужно отпраздновать! Обязательно нужно отпраздновать!

Он резко развернулся и быстро подошел к парню.

— Завтра же устроим прием! В нашем родовом зале! Пусть все видят наш триумф! — громко провозгласил Скуратов. — И завтра же представим тебя всем! Поднимайся.

Вставший Александр попробовал было возразить, что требуется время на подготовку такого большого мероприятия. К тому же, у него не было костюма для приема, заикнулся было он. Однако ему тут же преподнесли урок, что деньги решают многое, а большие деньги — все.

После всего лишь одного звонка Скуратова все «завертелось». Быстро приехавший личный портной боярина, живинький старичок с длинной козлиной бородкой, обшивавший только его и никого больше, сразу же взял в оборот Александра. По старинке (это было признаком очень дорогого мастера) с портняжным метром и булавками в зубах, мастер больше часа «мучил» парня. Мерил и так, и эдак, одновременно комментируя будущий фасон каждого из элементов платья — от носков и до пиджака. Когда же жертва взмолилась, мастер тут же встал в позу оскорбленного. Мол, в таком деле не может быть мелочей и поэтому нужно подходить тщательно к каждой детали. Ведь, на него на приеме будут устремлены взгляды десятков и десятков людей.

— Он с тебя семь шкур спустит. Ха-ха, — усмехнулся Скуратов, наблюдая за «мучениями» своего названного сына. — А ты терпи. Теперь ты Скуратов. Ты часть рода и должен выглядеть соответственно, — внушительно добавил боярин. — Мелочей нет. Понял?

...И вот все подготовительные мытарства Александра закончились, наступило Завтра, день приема, которого он ждал, что тут скрывать, с волнением. Ведь, это был не только день потенциальных возможностей, но весьма возможных угроз. Причем просчитать все это не представлялось возможным по причине бесчисленного числа переменных. К сожалению, ему оставалось лишь реагировать, что для истинного интела было настоящей пыткой.

Весь этот день для него превратился в один большой спектакль, причем не очень хорошей задумки и весьма посредственного исполнения. Все говорили не то, что думали, и думали не то, что говорили. Александр, естественно, тоже вынужден был играть свою роль — роль радостного и неимоверного довольного названого сына, до смерти благодарного за включение его в число избранных. И над всем этим «плыл» один единственный вопрос, обращенный к нему со стороны почти всех присутствующих — а, вообще, кто ты такой и чем так важен?

Все самое интересное на приеме началось с момента представления Александра названным сыном боярина Скуратова. Если до этого высокие гости просто общались, веселились и ели деликатесы, то после официальной части «грянул гром».

— ...Братья и сестры! — Скуратов встал в «красном углу» перед древними родовыми иконами и положил правую руку на плечо Александру. На парне тут же скрестились сотни недоумевающих взглядов родовитых гостей. — Перед вами, моими родовичами, и перед предками, — мужчина бросил взгляд на серьезные мрачные лики старинных икон. — Я представляю вам моего названного сына, Максима Скуратова-Соколова.Подойди.

Парень, проникнувшись серьёзностью момента, был абсолютно серьёзен, собран и спокоен. На его каменном лице не было ни единой эмоции.

— Приложись к родовым иконами, — Скуратов указал на «красный угол».

Сделав шаг, Александр наклонился и поцеловал центральную икону триптиха. Просветлев лицом, боярин притянул его к себе и, трижды обняв, поцеловал.

— Максим Скуратов-Соколов! — громко провозгласил мужчина, чем вызвал громогласные аплодисменты и крики «Скуратовы».

С этого момента все и началось...

Боярин стал подводить Александра к первым лицам рода, владельцам крупнейших родовых предприятий, банков, руководителя военизированных образований Скуратовых, научных центров и т.д. За неполный час он был представлен почти трем десяткам человек. И за всеми ихними дружескими похлопываниями, пожатиями рук, доброжелательными хмыканиями скрывался давний вопрос — кто ты такой и чем так важен?

Естественно, напрямую все эти важные господа спросить у него не могли. Положение не позволяла. А вот у их многочисленных отпрысков таких проблем не было. Поэтому через некоторое время к Александру потянулись многочисленные сыновья и дочери знатных членов рода с весьма и весьма интересными вопросами.

— ...Макс, ты огневик, похоже? — парня панибратски хлопнул по плечу крепыш с нагловатым лицом, бывший то ли двоюродным, то ли троюродным племянником боярина. — В нашем рода много огневиков. Я уже на второй ступени, — добавил он, самодовольно махнув рукой с сжатой в кулак ладонью. — А ты?

Александр отрицательно качнул головой. Затем пояснил, что «пустой» он.

Когда от него «отвалил» крепыш, бывший похоже лидером среди местной молодежи, к парню «поплыла» рыбешка помельче.

— ...А че там твой братишка? Пальцы не гнет? — чернявый мальчишка с чрезвычайно подвижным лицом выспрашивал у него про внутреннюю кухню его новой семьи. Видно, кого-то из взрослых интересовало, как на все это глядит старший наследник. Расклад в семье главы рода имел для всех очень важное значение. — А то ведь он не сахар, — ухмылялся он, кивая на застывшего у стены Скуратова-младшего с чрезвычайно недовольным лицом. — Быкует, поди.

Конечно, Александр больше отмалчивался, отвечая на такого рода провокационные вопросы. Глупо вытаскивать на белый свет грязное белье своей новой семьи. Могло боком выйти.

Словом, весь день и прошел вот в таких играх, где ему приходилось тщательно выверять каждое свое слово и каждый свой шаг, словно во время прогулке по минному полу.

И когда прием подходил к концу и Александр готовился вздохнуть с облегчением, судьба вдруг преподнесла ему очередной сюрприз.

К уставшему от новых впечатлений парню неожиданно подошла одна молодая особа — жгучая брюнетка в красном платье, обтягивающим ее подтянутую фигуру, как перчатка руку. Губы ярко накрашены, макияж вызывающий, а в глазах пустота.

Парень вздохнул. Приготовился к очередной порции ничего не значащих глупых вопросов от скучающей и недалёкой особы. И почти не ошибся.

— ...А ты, правда, чистил унитазы в нашей академии? — Александр кивнул. Мол, чистил много и основательно. — Хм, — ее девственно белый лобик прорезала одна единственная морщинка. Глаза же округлились, став ещё больше, чем былиВидимо, чистка унитазов показалась ей весьма страшным и даже ужасным занятием. — Унитазы? Фи, как это...

Она немного постояла в лёгком ступоре. В себя приходила. Видно, поверить не могла, что названный сын боярина Скуратова мог унитазы от дерьма чистить. Александр, к тому же, не смог отказать себе в удовольствии и немного потролить ее. А почему бы, собственно, и нет? С паршивой овцы хоть шерсти клок.

— Прямо вот этими самыми руками, — парень сделал ладонями хватательные движение, словно что-то брал и клал. Бедная девушка несколько секунд хлопала длинными ресницами, ошарашенно смотря на его ладони. — Чистил, точно. Очень чисто чистил. Прямо сверкали после этого.

Думал, что брюнетка позеленеет от услышанного и отстанет от него со своими глупостями. Слишком уж он вымотался сегодня.

Только девица оказалась по тверже, чем парень про нее думал. Похлопала глазками, покивала, покривилась, и продолжила.

— ...Ты ведь не маг. А как же тогда с конкурсом? — вдруг спросила она. — Что же ты тогда покажешь? — ее брови поползли вверх. — Скоро ведь уже...

А вот теперь уже застыл Александр. Лихорадочно размышляя, он пытался понять, что она имела ввиду. О каком таком конкурсе шла речь? И почему она говорила о нем с таким пиететом?

— Ведь на конкурс может прийти и сам Его Величество. Представляешь? Выступать на глазах самого императора, — с пребыванием проговорила она, качая головой. — Что же ты теперь будешь делать?

Александр в ответ мило улыбнулся и, предложив руку, повел девицу в укромный угол, где они могли спокойно поговорить. Ему нужно было срочно узнать, о каком таком конкурсе шла речь. И узнал...

Официально в Московской Императорской Николаевской гимназии это мероприятие называлось Высочайшим Смотром ученического мастерства. Неофициально же конкурсом магии, где гимназисты демонстрировали свое умение в оперировании магическими стихиями.

— Тем же, кто проявит себя, могут даже присвоить магический ранг. Представляешь? — продолжала просвещать его девушка, всякий раз по-детски удивляясь его незнанию. — Как же ты не слышал? Ведь с самого первого курса про это говорят. Мне батюшка даже особого мастера нанял, чтобы я готовилась.

Ни хрена себе, конкурс, недоумевал парень. Это, получается, не обычный ученический конкурс. Судя по словам девушки, этому действу придается очень серьезное значение. Здесь, присматриваются к будущим женихам и невестам, работникам в самые известные корпорации. Вдобавок, на достойного гимназиста мог обратить внимание сам император. Одного этого более чем хватало, чтобы отнестись особенно серьезно к конкурсу.

— Смотр, значит на носу, — пробормотал он задумчиво.

— Точно, смотр! — тут же подхватила девица, услышав знакомое слово. — Высочайший смотр достижений, еще и так называют конкурс…

Но Александр ее уже совсем не слушал. Был глубоко в себе, пытаясь разобраться в новой информации. Ведь, время почти не осталось. А с чем он пойдет? Принесет макет храма Христа Спасителя из спичек? Б…ь, все буду демонстрировать красочные магические феномены, а он — карточные фокусы! Лучше уж в носу ковыряться…

-//-//-

Этот разговор князь Юсупов с начальником своей охраны вел уже давно, но к единому мнению прийти им так и не удалось.

— Господин, вам нужно еще подумать. Должен быть другой выход, — Винс продолжал качать своей лысой головой, давай понять, что, по-прежнему, не согласен со своим хозяином. — Я даже представить себе не могу, какова будет реакция Скуратовых.

Князь в ответ лишь презрительно улыбался. Стоял у старинного письменного стола каменной статуей со скрещенными руками на груди. Видно было, что он уже все окончательно решил и его решение не подлежало обсуждению. Дальнейший разговор становился лишь бесполезным сотрясением воздуха.

— Ты может быть забыл, Винс, что это стараниями Скуратова мы остались у «разбитого» корыта? Почти половину активов, как корова языком слизала. Догадываешься, что нам теперь придется делать, чтобы барахтаться и дальше? Мы наверняка лишимся большей части родовых земель, которые и так заложены -перезаложены, — как он не старался сохранять спокойствие, но в голосе то и дело проскальзывала даже не напряжения, а откровенная ненависть. — И после всего этого ты призываешь к сдержанности? Так?

Все же не удалось. Тщательно сдерживаемая злость всё-таки вырвалась на свободу. В воздухе неожиданно раздался сухой треск и князь окутался голубоватой искрящейся пеленой, подобно роскошной меховой шубе спадавшей с плеч и до самых его пят.

— И про сына предлагаешь забыть? — быстрым шагом мужчина пересёк кабинет и, приблизившись к Винсу, навис над ним. — Все простить, прийти самому и примириться. Это ты предлагаешь?

Бедняга Винс уже был и не рад, что подал голос против. Сидел без движения, не поднимая глаз и головы. Даже дышать пересталЗнал, что сейчас ни в коем разе нельзя шевелиться. Маг такой силы и в таком состоянии сейчас напомнил дикого зверя перед атакой и мог сорваться из-за любой мелочи. Достаточно было любой, даже крошечной мелочи, чтобы одаренный потерял концентрацию и силы вырвалась наружу. О том, что могло случиться в результате этого, лучше даже и не думать.

— Из-за этой твари пресеклась династия Юсуповых. Остались лишь боковые ветви, где и кровь жиже, и сила слабее, — воздух в кабинете гудел от напряжения. От мага в разные стороны проскальзывали искрящие хвосты энергии, отчего тот напоминал красочную карнавальную фигуру. Только сейчас никому от этого не было весело. — Ты понимаешь это? Все! Не будет больше Юсуповых! Род, которому больше десяти веков, пресечется!

И тут Винс совершил ошибку. Услышав про пресечение рода, он непроизвольно кинул взгляд в сторону висевшего на стене портрета супруги князя, что тут же «сорвало с поводка зверя».

— Не поминай имя этой сучки! — заревел Юсупов, вслед за телохранителем посмотревший на протерт.

Длинные молнии пронзили воздух, дотянувшись до противоположных стен кабинета. С громкими хлопками стали лопаться лампочки на роскошной люстре, вспыхнула проводка. Взорвались оконные стекла, раскидывая во все стороны сверкающие осколки.

— Не хочу слышать ее имя!

Новой порцией молний бедолагу Винса отшвырнуло в стену, едва не размазав по ней.

— Обдолбавшаяся тварь!

Неизвестно к чему бы еще привела эта вспышка ярости, если бы, наконец, не сработали магоподавители. Зафиксировав резкое повышение магического фона, автоматы активировались и начали вырабатывать подавляющее энергетическое поле. Конечно, для магов-патриахов рода это было, как «слону дробина». Ущерба не причиняло, скорее вызывало некоторое беспокойство. Однако, этого, как правило, хватало, чтобы прекратить приступ. К счастью, все сработало и на этот раз.

— Тварь.... Хр-р, — хрипел, остывая, князь. Он уже больше не напоминал невиданного ежика с торчавшими во все стороны энергетическими искрами. — Тварь...

Еще через некоторое время мужчина окончательно пришел в себя. Огляделся по сторонам с кривой ухмылкой и направился к лежавшему телохранителю.

— Вставай, Винс. Хватит валяться. Очнулся ведь, — тот, и правда, зашевелился. Опытный, притворялся все это время, что без сознания. — Это будет тебе уроком, чтобы больше мне не перечил. Понял меня? — Винс, потирая глубокий ожог на руке, медленно кивнул. — А теперь слушай меня внимательно... Трогать его наследника мы не будем. Могут не понять. А вот того ублюдка... Что думаешь?

Зашевелившийся Винс с трудом сглотнул вставший в горле ком. Вроде бы князь прислушался к нему. Ведь, сначала крови наследника рода хотел.

— Это будет хорошая пощечина Скуратову, — неприятно улыбнулся князь, хищно клацнув зубами. У Винса даже мурашки по спине побежали, хотя, казалось, бы, чего ему еще бояться после всего увиденного.- И шума большого не должно подняться. Это же не родной ублюдок, домашняя собачка... Винс.

Телохранитель с трудом встал на ноги. Ожоги заставляли кривиться от боли. Слишком уж сильно ему сегодня досталось. Давно уже господин не приходил в такую ярость.

— Слушаю, господин, — поклонился он.

— Готовь операцию. Даю добро задействовать все ресурсы рода, — глаза у Винса при этих словах Юсупова расширились от удивления. Не каждый день услышишь ритуальную формулу передачи главой рода части своей власти. Ведь, теперь он мог совершенно свободно распоряжаться очень значительной частью активов целого рода. — Раздави этого ублюдка...

Винс снова поклонился и, сохраняя на лице удивление, вышел из кабинета. Князь же еще долго после ухода своего телохранителя прохаживался по разгромленному кабинету, время от времени застывая у большого портрета погибшего сына.

— Подожди немного, сынок. Скоро виновник твоей смерти умрет... Подожди, — он поцеловал кончики своих пальцев и прикоснулся ими к портрету.

-//-//-

Собиравшийся на работу, боярин Скуратов спускался по лестнице на первый этаж. Чуть позади него держался первый охранник, у дверей ждал второй, на улице — еще двое.

— Максиму обеспечь достойную охрану. Смени автомобиль на что-то помощнее и посолиднее. Сам подбери что-нибудь, — негромко говорил Скуратов молчаливому охраннику. — Охраны добавь. Пусть спецы работают и чтобы каждый это видел. Понял меня?

— Сделаю, господин, — поклонился тот. — В гараже стоит «Кроатон» с хорошей бронезащитой, точно такой же, как у вашего сына. В сопровождение пустим пару джипов с моими ребятами. Они, если что, сработают, как надо.

— Хорошо, — боярин был довольно задумчив и отвечал не сразу. — Добавь еще мага в охрану на всякий случай... Занимайся. Сегодня ты мне не нужен.

Охранник, сопроводив боярина до двери дома, остался на его пороге. Данные ему сейчас поручения вызывали у него не мало вопросов, которые, правда, он не рискнул озвучивать. Слишком уж странно попахивали они. Например, зачем делать у приемного сына точно такую же, если не лучше, охрану, как у своего родного сына и наследника всего рода? Не странно ли?! Зачем все это делать напоказ? Ведь, если ожидаешь нападения, то, наоборот, нужно максимально скрыть свои усилия. Здесь же все делалось не так, как нужно!

Много мыслей по этому поводу «крутилось» в голове у мужчины. Что-то казалось ему фантастичным, что-то, напротив, правдоподобным. Но лишь в одном он ни капли не сомневался — добром такие подготовительные мероприятия на его памяти никогда не заканчивались. Обязательно случалось что-то особенное.

— Да уж... Лишь бы не в мою смену, — тяжело вздохнул он, разворачиваясь и направляясь в сторону черного хода. Нужно было пройти в гараж и готовить новую машину.

-//-//-

На южную сторону сада, где зелёными великанами возвышались редкого вида голубые туи, почти никто из домочадцев не захаживал. Здесь была целиком и полностью вотчина садовника, который часами пропадал, здесь ухаживая за своими любимицами.

Сегодня он тоже, как и обычно, корпел над подрезкой деревьев. Мурлыкал себе что-то под нос, щелкая ножницами — щелк, щелк, щелк, щелк. Вдруг инструмент в его руках замер. Мужчина вскинул голову и стал вслушиваться в чей-то голос.

— Ни хрена себе простой конкурс! — садовник осторожно раздвинул ветви раскидистой туи и увидел разговаривающего сам с собой парня. Тот разлегся на скамейке, подложив себе под голову скрещенные руки. — Тут такого намешено, что диву даешься.

Этим парнем оказался Александр, решивший поразмыслить над новой, свалившейся ему на голову, проблемой. Место здесь было тихое, спокойное. Именно то, что ему и нужно.

— Смотр на носу уже…, — пробормотал парень, развалившись на скамейке.

Высочайший смотр оказался далеко не так прост. И чем больше Александр узнавал про него, тем больше у него возникало вопросов.

— Очень уж хитро здесь все устроено, — хмыкнул парень, пытаясь вникнуть в суть предстоящего ему действа. Совсем оно не походило на формальное мероприятие, где все уже было заранее определено и отсутствовали сюрпризы. — Неужели...

Выходило, что как раз здесь знатность и родовитость претендента не играла практически ни какой роли. Все решало мастерство, красочность выступления и, конечно, Его Величество Случай. А, значит, у него вполне мог быть шанс показать себя, даже не обладая магией.

— И чем же мне их удивить? Люди там будут искушенные, непростые. На мякине их не приведешь.

Взгляд его блуждал по сторонам, ни на чем не останавливаясь. Пальцы правой ладони выстукивали какой-то рваный ритм.

-…Хм, из удивительного у меня лишь вакцина. Не ее же тащить в ведрах на сцену… Глупость… Хотя идея, скажем так…, — замолчав, он снова задумался.

Вакцина означала почти неуязвимость. А не сыграть ли ему на этом? Ведь, такого нет ни у кого.

-//-//-

Клуб «Купол» гудел, как никогда. Оглушительно грохотала музыка. Со всех сторон раздавались вопли клиентов и довольные визги дам из обслуги. Рекой лилось элитное спиртное, курился дым многочисленных кальянов. Доносилась трескотня дозаторов нарколейтиков.

Лишь одного человека это все, казалось, совсем не касалось. Понурив голову над стойкой, сидел парень. Мрачнее тучи. Взгляд воткнут в дно стакана, на дне которого плескалось немного янтарной жидкости.

Мимо то и дело проносились полуобнаженные красотки, всякий раз норовившие его коснуться бедром или грудью. Одна даже, будто бы случайно, навалилась на него всем телом и начала гулять по нему своими шаловливыми ручками. Казалось, от такого и мертвый встанет. Но парень даже не шелохнулся. Когда же настойчивость девицы превзошла все границы, он «послал ее подальше».

— Б...ь, ничего не берет. Пью, пью, а толку нет, — с горечью пробормотал Скуратов-младший, опрокидывая остатки коньяка себе в рот. Струйка жидкости пробежалась по пищеводу и попала в желудок, вновь не принеся никакого облегчения. Лишь голова еще сильнее заболела. — Башка только еще сильнее трещит.

Не поднимая головы, он ткнул пальцем в сторону стакана. Бармен, только что исполнявший зажигательные пируэты с коктейльным шейкером, тут же подскочил к нему и снова наполнил стакан коньяком.

— Что ты сдох, — вдруг с ненавистью процедил парень, уставившись в сторону барной стенки. Видно, кого-то себе представлял. Больно уже сильная злоба сквозила в его словах. — Видеть больше не могу его довольную рожу... Безродная тварь...

Заканчивалось все его терпение. Сил уже не было. Только страх перед отцом еще хоть как-то удерживал его, чтобы не совершить непоправимое.

— Думает, я не вижу, как он из шкуры лезет, чтобы перед отцом выслужиться. Вижу, все вижу, — шептал он, снова и снова представляя, как душит своего врага. Перед глазами вставала картина трепыхающегося тела с дрыгающимися руками и ногами, с синюшном лицом и высунутым наружу языком.

Одной из последних капель всех его этих обид был недавно прошедший прием, где перед членами рода представляли его названного брата. Он ведь едва сдержался тогда. Одно Богу только было известно, каких адских усилий ему стоило это. Весь прием от самого начала и до конца он отходил, словно взведенная на боевой взвод граната.

— А эти еще стелются перед ним! Маришка, сучка... прямо рогатку свою перед ним раздвигает... И остальные тоже... Лизка... Тварь! От меня рожу кривит, а к нему аж бежит.

Это, пожалуй, было тяжелее всего. Все, кто раньше лебезил перед ним, по особому относился, буквально в рот ему заглядывал, теперь вели себя по другому. Он видел это в их взглядах, неглубоких поклонах, шепотках за своей спиной. Внес свою лепту в это и сам боярин Скуратов. Подумать только, он решил дать недавнему безродному такой же кортеж и охрану, как и своему старшему сыну! Как такое, вообще, было возможно?! Это же уму не постижимо! Специально что ли?!

— Вас я тоже к ногтю прижму, когда главой стану. Узнаете у меня, как под всяких тварей ложиться. Так всех «оттрахаю», что век помнить будут. А тебя, Маришечка...

С ней у него особый будет разговор. Сестрица совсем распоясалась. Кем она себя, вообще, возомнила? Думает, что если юбку будет перед пришлым задирать, то он ей...

А сегодня он, вообще, видел, как она перед ним стелилась, как течная сучка. Еще немного и задних лапках возле него скакать начнет. Тьфу! Тварь неблагодарная! Совсем ведь и не скрывала своих желаний! Вырядилась даже как шлюха, чтобы пришлому понравиться.

— Я старший наследник рода Скуратовых. И только мое слово будет все решать. Приползет она еще ко мне на коленях... А с этой тварью я обязательно решу вопрос. Обязательно. Пусть тогда не получилось. В другой раз все пройдет так, как ей думалось.

Алкоголь, наконец, подействовал. Принятая доза оказалась ровно такой, какая и нужна была для эффекта. В его голове словно что-то взорвалось, напрочь отключая мозги и нарушая координацию тела.

— А чего откладывать? Сколько сейчас? — его мутный взгляд с трудом сконцентрировался на коммуникаторе. Было около восьми вечера. — О, удача. Эта крыса как раз на прогулку должна собираться. Бегает, тварь, каждый вечер по парку...

В его крови сейчас гулял самый настоящий ядреный коктейль из крепкого коньяка, алкоголя полегче и нескольких доз нарколейтика. Страх перед отцом уже растворился в этом яде. И неудивительно, что его навязчивая идея уничтожить своего названного брата окончательно оформилась в виде явного желания.

— Сейчас ты у меня побегаешь, — щерился Скуратов-младший в угрожающем оскале. — Сейчас...

Вышел из клуба и ввалился в свой лимузин.

— Гони домой, — пнул он ногой сидение водителя. — Быстро!

В этот момент он не строил каких-то хитроумных планов. Ничего не продумывал. Хотел просто добраться до своего врага и броситься на него. А остальное случиться само собой.

— Будешь валяться в моих ногах, — кривил он губы, представляя, как все вокруг жжет магией. — Даже пепла не останется. Сожгу...

Распалившись картинами воображаемой расправы, Скуратов-младший медленно и неуклонно подходил к границе, за которой уже не будет пути назад. Магический источнику внутри него отзывался все настойчивее и настойчивее. Сдерживать его напор становилось довольно непросто. Сила «гуляла» по его жилам и просилась на волю.

К счастью, лимузин уже въезжал на территорию поместья. Выйдя из автомобиля и громко после хлопнув дверью, парень развернулся в сторону их парка. Где-то там в самой его глубине каждый вечер совершал пробежку его враг. Осталось лишь найти его.

— Готов сдохнуть, пришлый? — пьяно ухмыльнулся парень.

Руки у него вспыхнули жарким огнем, отбрасывая яркие сполохи в окружающей темноте. Теперь уже терпеть и сдерживаться совсем не нужно было. Хватит! Пришло, наконец, его время.

Вокруг его тела поплыло марево. От горячего воздуха его мужская фигура начала расплываться, словно готовилась исчезнуть.

— Что же ты не отвечаешь, пришлый? Обоссался? — гоготнул он, направляясь в глубину парка. От охваченных огнем ног, на каменной брусчатке оставались оплавленные следы, настолько высокая была температура. — Ничего... Сейчас еще и обосрешься. Ха-ха-ха.

Он запрокинул голову, чтобы заржать, но не успел. Подбежавшие сзади двое дюжих охранников прямо в упор выстрелили в него из портативных блокираторов. Массивные пистолетоподобные генераторы вырабатывали сильный электромагнитный импульс, который «угнетал» магический источник мага. «Настройку сбивал», говоря простым языком. С сильным магом такое обычно не «прокатывало», а вот с посредственным магом все было иначе.

— Б...ь, урод... Хр-р-р, — захрипел Скуратов-младший, пытаясь, на подгибающих ногах, сохранить равновесие. Того и гляди сейчас завалиться назад и свалится прямо на землю. — Отпусти, гад... Хр-р-р-р.

Дергался. Лягаться даже пытался. Только бесполезно. Блокиратор сработал именно так, как и должен был. Охранники жестко подхватили парня и потащили его в дом. Не останавливаясь в гостиной, внесли тело в кабинет боярина и уложили на диван прямо перед «светлые очи» самого хозяина. После молча вышли за дверь.

— Ты что опять творишь? Куда полез с пьяных глаз? Один раз тебе это прошло с рук, думаешь, снова пронесет? — боярин задавал вопросы так, словно гвозди в крышку гроба вбивал. Мерно, внушительно и неумолимо. — Чего молчишь?

— Я? А что я? — опьянение у парня уже почти прошло, а на смену ему вернулся страх. Боярин был весьма страшен в гневе. Могло и ему, сыну, не поздоровиться. Хотя он и пытался что-то ответить. — Я делал то, что и должен был сделать... Это же безродный, пришлый! Отрыжка! Ты не видишь этого? Его же место говно убирать. Как можно было его тащить в род, отец?

Парень встал и, немного пошатываясь (последствия выстрела из блокиратора), подошел к здоровенному портрету Малюты Скуратова, патриарха рода, родством с которым так гордился сам боярин Скуратов.

— Ты же мне всегда говорил, что наш предок никогда не терпел бесчестия, — он подошел почти вплотную и с силой тыкал в картину, вымещая на ней всю свою злость и бессилие. Та аж шаталась на своих веревках. — Ты, отец, повторял, что я должен всегда разбираться со своими проблемами... Говорил... А я что делаю? Я же исправляю твою ошибку. Чищу наш род от дерьма... Отец, позволь, я раздавлю эту мразь. Сожгу его, как таракана.

Дав ему выговориться, родитель тяжело вздохнул. Грузно поднялся со своего места.

— Сядь! — внушительно произнес он, кивая на кресло рядом со своим. — Сядь, я сказал. Ну!

Сын несколько мгновений мерился с отцом взглядами. Быстро сдался: отошел от картины и опустился в кресло. Слишком уж тяжело взгляд боярина. Куда ему было тягаться с тем, кто в таких сферах общается, что дух захватывает. Там других, вообще, не бывает.

— Каким ты был, таким и остался, — грустно проговорил Скуратов, глядя на парня. И сейчас, пожалуй, в нем было гораздо больше от отца, чем от боярина, патриарха рода. Именно так он смотрел, что сразу же почувствовал его отпрыск. — Прямой, твердолобый. Прешь вперед и не думаешь о последствиях. Тяжко тебе придется, когда придет время и сменишь меня.

Парень затаил дыхание. Почувствовал, что сейчас прозвучит что-то очень важное, сокровенное.

— Эх... Неужели, ты подумал, что пришлый по-настоящему стал частью нашего рода? Не огорчай меня, сын, такими мыслями, — покачал боярин головой. — Кто бы он не был и чтобы он ни делал, ему никогда не стать Скуратовым. Кровь не та.

Мужчина опустил ладонь на сыновье плечо и крепко его сжал.

— Этот парнишка, несмотря на все его достоинства, лишь ширма, которая сейчас особенно тебе нужна. Он очень удачно подвернулся. Ха-ха, — улыбнулся боярин. — Император думал, что унизил меня, но на самом деле дал мне в руки очень полезный инструмент... У всего, что происходило в последнее время, сын, есть две стороны. Первая состоит в том, чтобы преподать тебе урок. Ты будущий глава одного из сильнейших родов империи должен быть, как кремень. Ничто и никто не должны сместить тебя с выбранного пути. Парень был твоим раздражителем, борьба с которым должна была помочь тебе стать сильнее.

У парня поползли вверх брови от удивления. Оказалось, под каждым событием тут было второе, а то и третье дно. Интриги, мать их.

— Я внимательно наблюдал над тобой, всякий раз делая тебе больнее. Именно по этой причине у пришлого появился такой же лимузин и столько же охраны. Думаешь, слухи о моем желании сделать его своим наследником появились на пустом месте? — Скуратов рассмеялся. — Нет. Все было тщательно продумано. Слухи распускались специально, с расчетом, чтобы дойти до тебя и вызвать определенную реакцию.

Скривившийся парень сжал кулаки. Не понравилось видно быть игрушкой в руках отца. Ведь, тот крутил им как хотел — то в одну сторону, то в другую сторону. Кому такое понравиться.

— Что не по нраву? — усмехнулся мужчина, от которого не укрылась реакция парня. Как открытую книгу он его читал. — Терпи. Эти уроки нужно крепко накрепко усвоить, чтобы больше не совершать тех же ошибок. А вот вторая сторона всего этого была связана с одним нашим недругом. Слышал, наверное, что мы с князем Юсуповым не очень ладим? Слышал, думаю. Давняя у нас вражда и не к месту сейчас об этом вспоминать. Недавно решил я немного его активы пощипать в одной финансовой афере. Удалось так, что и сам не ожидал. И вот теперь ответки от него жду. Догадываешься, к чему я веду?

Сидевший с мрачным лицом, парень молча кивнул. Разоренный князь, наверняка, захочет ударить побольнее. А что может быть больнее, чем потеря близкого человека?

— Ты решил показать ему, что есть цель получше...

Сегодняшнее утро преподнесло такой сюрприз, который Александр даже и ожидать не мог. Случилось это прямо во время семейного завтрака, когда все только рассаживались за столом.

— Отец, разреши мне сказать несколько слов? — Скуратов-младший, посмотрев на боярина, привстал с места. Тот удивленно (или сделал вид, что удивлен) кивнул. Мол, говорил, нет никакого запрета. — Хочу извиниться…

Тут уже удивились и все остальные, включая слуг и домоправительницу. Те, вообще, рту раскрыли, не понимая, как такое может происходить. Ведь, всем было известно, что старший наследник и слово «извиниться» были совершенно несовместимы. Это, как две разные планеты, находящиеся на разных концах галактики. Извиниться означает признание своих ошибок, но он никогда такого не делал.

— Перед своим названным братом Максимом…

А вот теперь пришла очередь открыть рот и Александру, что он сделал, как в реальном, так и в фигуральном смысле. Его мнение о Скуратове-младшем тоже уже сформировалось. Все было ясно, как божий день: боярыч был нагл, исключительно самоуверен, уверен в своей самости, никому не прощал обид, на всех и вся смотрел с высока. Словом, портрет вырисовывался довольно неприглядный и, главное, очень устойчивый. А тут такое…

— Все эти дни я вел себя… неправильно, — парень повернулся к Александру и чуть кивнул. Мол, признаю свои ошибки. — Это неподобающее поведения, что бросает тень на всех Скуратовых. Прошу меня извинить, …брат.

Александр слушал все это с совершенно каменной миной, тщательно «сканируя» каждое слово, мимику. На первый взгляд все казалось очень натуральным. Грамотно подобраны и выстроены слова. Речь получилось не длинная, а ровно такая, какая и естественна для человека его лет. Не было никакой наигранности, не чувствовалось фальши. Только это-то было и подозрительнее всего. Если это все «чистая» правда, то, как мог человек так измениться? Что на него повлияло? Если же Скуратов-младший так «играет», то вопрос остается тем же: по какой причине он извиняется? Ничего не бывает

— Надеюсь, ты сможешь понять меня.

Все было сухо, при этом довольно искренне. По-мужски, без какой-то снисходительности в тоне, манерничанья. Чисто по-человечески, хотелось всему в это верить. Но что-то подспудное Александра останавливало от этого. Никак не мог он поверить в искренность того, кто его несколько раз чуть не убил. Не может человек так быстро измениться.

— Конечно, — естественно, Александр ничего из своих сомнений не озвучил. С волками жить, по-волчьи выть. Сейчас он должен был полностью мимикрировать, чтобы спокойно во всем разобраться и понять, как ему на все это реагировать. — Конечно, я понимаю тебя. Любому было бы сложно принять в семью такого, как я. Разве ты мог поступить иначе? Это же естественно, — развел он руками, показывая свою искренность.

Затем их обоих на свои места посадил боярин, внушительно махнув рукой. Окинув взглядом всех сидевших за столом, Скуратов просветлел лицом. Разгладились морщины на лбу, исчезла глубокая складка между бровями.

— Я доволен тобой, сын, — его крупная голова, сейчас больше напоминавшая башню грозной боевой машины с орудийным стволом, повернулась в сторону старшего наследника. — Признание своих ошибок — это тяжелое, но очень важное качество будущего главы рода. Ты правильно сделал. И тобой, …сын, доволен, — теперь Скуратов повернулся к Александру. Взгляд у боярина, несмотря на внешнюю веселость, по-прежнему, был тяжел, что ощущалось едва ли не физически. Ей Богу, хотелось под столом спрятаться и ковриком накрыться. Силен, ничего не скажешь. — Прощение, тоже нужное качество… И запомните, в семье не должно быть склок, ибо враги только этого и ждут.

После за столом воцарилось молчание, едва прерываемое стуком вилок и ложек по тарелкам. Чувствовалось, что сидевшие за столом «переваривали» только что случившееся на их глазах, поэтому и вилками вяло ковырялись в тарелках.

Пропал аппетит и у Александра, совсем отложившего от себя столовые приборы. Какая уж тут еда после таких слов сначала боярыча, а потом и самого боярина. Кусок натурально в горло не лез. Что же случилось с ними обоими?

С одной стороны, все смотрелось совершенно естественно и не вызывало никаких вопросов. Боярин, не желая конфликтов в семье, своей властью «нажал» на сына, чтобы тот пошел «на мировую». В Александре сейчас он видел очень ценный ресурс, который был очень важен для него и рода в целом. Вот эти мотивы парень прекрасно понимал и воспринимал. Но, с другой стороны, что-то все равно не складывалось. Особенно это ощущалось в отношении боярыча. Ведь, еще вчера тот совершенно искренне ненавидел своего названного брата, а сегодня уже улыбается и просит извинения. Слишком все резко произошло.

— Максим, после завтрака жду тебя в своем кабинете, — прозвучал голос Скуратова, когда все начинали вставать из-за стола.

Парень кивнул и тут же бросил внимательный взгляд на боярыча, чтобы оценить его реакцию. Ведь, сколько он помнил, Скуратов-младший всегда в таких случаях скрипел зубами от злости и бросал на него ненавистные взгляды. Словом, боярыча приводил в гнев любой намек на ущемление своего положение, как старшего наследника.

-Жду, — добавил Скуратов, покидая стол.

Боярыч на все это отреагировал на удивление спокойно, равнодушно. Александр даже незаметно глаза протер, словно своему зрению не доверял. Действительно, не наблюдалось совершенно никакой реакции. Просто никакой! Неужели, Александр уже перестал быть угрозой для его первенства в роду?! Что же могло измениться за одну ночь?

Александр покачал головой своим мыслям, «сделав в памяти зарубку по поводу всего этого». Чуть позже ему нужно будет обязательно вернуться к этому вопросу и хорошенько его обмозговать. Как показывал его опыт, у любого изменения в поведении человека, особенно такого радикального, всегда есть очень веская причина. Ее нужно было лишь вскрыть и осознать.

Работа со Скуратовым в кабинете прошла, как обычно, буднично. Боярин, наблюдая за его работой, уже не вскакивал с места от восторга и не приставал с вопросами о его способностях. Александр, по-хозяйски рассевшись на своем любимом месте, около часа внимательно изучал биржевые сводки, новостные ленты, многочисленные наиболее популярные теги в сети. Одновременно, чиркал себе в блокнот кое-какие закорючки, делал небольшие заметки. Затем формулировал свои рекомендации, которые с нетерпением ожидал хозяин кабинета.

Разобравшись с этой обязанностью, парень направился на второй этаж, к сестре. Вчера с ней договорился о помощи в подготовке к смотру профессионального мастерства. Правда, речь шла не о помощи, как таковой, а скорее о консультации. Александр хотел посмотреть на тот номер, который готовила она.

— Смотрю, у нас теперь тишь да гладь в семье. Вы бы еще там расцеловались. Чуть не заржала за столом, честное слово! Ха-ха-ха, — ржанием встретила его Марина у дверей своей комнаты. Руки в бока воткнула, хорошенькую головку запрокинула. Смеялась, аж очаровательные грудки тряслись. Язва, одним словом. — Охренеть! Мой братец извинялся! Что я дура на комм не сняла все это?! Это же за такое бабло можно было продать, что голова кругом идет!

Для Александра это стало еще одним тревожным звоночком, который прозвенел в унисон со всеми остальными сигналами. Значит, ощущения его никак не обманывали, и стоило к ним прислушаться.

Отсмеявшись, она махнула рукой и прошла в комнату.

— Хорошо, что пришел. Посмотришь, что я приготовила. Только не ври мне, — деваха резко повернулась и, едва не столкнувшись с ним, неожиданно оказалась в его объятиях. Тут же хихикнула, с силой прижавшись к нему. Кажется, даже чуть потерлась об него. Сама же в этот момент внимательно ему в глаза заглядывает. Следит, стерва и провокаторша! — Ой! — на щеках легкий румянец появляется. Прямо скромница, девица-красавица. Только ни на грош ей веры не было.

Собственно, это свое отношение к ней парень и показал. Твердо схватил за плечи, сжал и отодвинул от себя. Затем, развернул ее и, легко шлепнув по попе, отправил на середину комнату.

— Показывай! — усмехнулся Александр, грозя ей пальцем. Мол, завязывай со своими проказами.

Та с лицом невинного оскорбленного человека потупила взгляд. Мастерица. С такой точно нужно держать ухо востро, снова напомнил себе парень. Честно говоря, Марину Скуратову по опасности он ставил гораздо выше ее брата. Девушка, по-прежнему, оставалась для него феноменом, объектом в себе, которая в этой семье держалась словно особняком. Никак она у него «не просчитывалась», что представлялось для него угрожающим.

Тут же она легко крутанулась на месте и громко рассмеялась. Зараза! Даже не думала притворяться. Вот и попробуй догадаться, что у нее на уме в данный момент? То ли соблазнить его хочет, то ли скомпрометировать, то ли еще что-то.

— Пошли в зал для занятий. Там блокираторы помощнее. Здесь же сожгу все, — поманила его пальчиком. Причем сделал это так сексуально, что у него вновь кровь в жилах вскипела. Гормоны, ничего не поделаешь. — Слюни подбери, братец.

Зал для занятий оказался соединен с комнатой небольшим коридором и разделен солидной сейфовой дверью. Александр чуть задержался, с любопытством присматриваясь к необычной двери. Выходит, здесь располагалось специальное помещение для занятия магическими упражнениями. Может быть где-то здесь был и намек на саму магию. Вдруг ему удастся сейчас разузнать что-то любопытное? Нужнособраться, а у него еще сиськи на уме.

— Ты ведь, братец, не против, если я переоденусь? — даже не дожидаясь ответа, Марина начала раздеваться. Одним движением выпрыгнула из мешковатого домашнего спортивного костюма и оказалась в скромном белом белье. — Ты не подержишь пока одежду? Мять ее не хочу, — сделала шаг в его сторону, изогнувшись при этом, словно дикая кошка. Задорно прыгающие груди едва не перед его носом оказались. Наверняка, позу специально выбирала, чтобы как можно лучше себя показать. — Держи, что стоишь!

Сделав «морду кирпичом», Александр взял спортивный костюм и отошел к стене зала.

— А все-таки ты не каменный, братец. Ха-ха-ха! — издевательски засмеявшись, Марина показала на его брюки, где недвусмысленно топорщился один орган. — А теперь смотри!

И тут началось такое, что мгновенно выбило из памяти парня любые намеки на женские прелести.

Девушка сделала быстрый шаг на середину зала и, встав на цыпочки, вытянулась во весь свой рост. Резко взмахнула руками, подобно птице, и превратилась в огненного махаона.

— Б…ь! — само собой вырвалось у него ругательство. — Ни хрена себе.

Миниатюрная фигурка окуталась сверкающими огненными хлыстами. Вокруг рук сформировались пламенеющие крылья. Девичье белье скрылось за ярко разгорающимся пламенем. Воздух вокруг гудел, ревел. Все расплывалось в мареве, смазывая очертания крутящейся яркой фигуры. Складывалось впечатление, что в шаге от тебя порхала огромная бабочка — гигантский махаон.

— Ну, как? — через миг перед Александром вновь оказалась Марина. Тяжело дышала, блестела от пота, но улыбалась. Видно, что довольна произведенным впечатлением. — Понравилось?

Что тут сказать? Конечно, понравилось! Зрелище для неподготовленного зрителя было шокирующим. А он-то и был тем самым неподготовленным зрителем, которому еще ни разу не доводилось так близко видеть такое.

— Понравилось… Хороша, — он был впечатлен и совершенно не скрывал этого.

Магия открылась перед ним с совершенно другой стороны. До этого Александр видел и ощущал ее, как смертоносную силу, способную сжигать калечить, убивать. Сейчас же он стал свидетелем чудесного зрелища, где магия — это красивая, мягкая и добрая стихия.

— А скажи-ка мне, сестрица, — до парня вдруг дошло, что Марина тоже могла ему немало рассказать о магии. Ведь, ее мастерство во владении огненной стихией очевидно. — что ты знаешь о магии? Больно мне любопытно, как тебе удается такое проделывать. Ведь это было просто восхитительно! У меня даже слов нет, как выразить, что я чувствую… В глазах просто рябило от разноцветия. Словно огромный прекрасный цветок распустился прямо передо мной.

Он совсем не жалел красивых слов, не переставая рассказывать о своем восхищении. Отметил ее удивительную грацию, легкость движений, красочность номера. У девушки даже ушки порозовели от удовольствия. Рот раскрыла, язычком губы облизала. Оказалось, стервам тоже нравится, когда им говорят комплименты. Марина, оказалась, не исключением. Оттаяла немного.

— Ага, пахала, как проклятая, — покивала она головой, начиная рассказывать о своей работе над номером. — Сначала ничего толком не получалось. Никак сконцентрироваться не могла, сбивалась. Чуть все не сожгла здесь. На стены посмотри, — рукой махнула на соседнюю стену, металлические панели которой пошли волнами и казались почти черными от копоти. — Вот тут особенно хорошо жахнуло. Видишь?

Парень подошел ближе и заинтересованно прикоснулся к покореженным металлическим панелям. Толщина последних, если честно, поражала. Не менее удивительной казалась и сила, которая вывернула наизнанку весь этот металл. Это какая же мощь высвобождалась в ходе показа Мариной номера?! Просто чудовищная!

— Вообще, ничего бы не получилось, если бы не папа. Это ведь он куклу достал… Ой!

Упомянув какую-то куклу, девушка вдруг запнулась и замолчала. После на Александра так посмотрела, что все сразу же по своим местам расставило: ничего она больше не скажет, совсем ничего. Это парню стало понятно без всяких слов.

— Значит, куклу достал, — машинально повторил парень, прищурив глаза. Эта, оброненная девушкой фраза, стала для него еще одним ключиком, который должен был помочь открыть замок под именем «Магия». — Интересно…

-//-//-

Александр уже был на пороге и держался за ручку двери, как его окликнули:

— И это все, братец? Больше тебе ничего не показать? — в голосе Марины слышалась обида, но совсем не настоящая, а игривая. — Даже обидно как-то...

Он знал, что не нужно оборачиваться. Просто ни к чему это. Однако обернулся.

— Может, всё-таки задержишься?

Девушка стояла лицом к нему и улыбалась. Лифчик лежал у ее ног, руки прикрывали грудь. Из одежды на ней были лишь трусики, узенькой полоской тянувшиеся под подтянутым животиком. Прямо невинная греческая нимфа, застигнутая охотником у морской волны.

Только глаза ее выдавали. Хитрые, смешливые, и где-то в самой глубине строго оценивающие. Парень даже физически чувствовал, как его «взвешивали», изучали и выносили вердикт. И, если честно, это уже начинало сильно доставать. Деваха явно хотела его «подловить» с далеко идущим расчетом. Проблема была в том, что в какой-то момент он мог и поддаться. Не железный ведь. Сам собой среагируешь, когда перед глазами соблазнительно подрыгивают такие аккуратные жемчужно белые, с небольшими коричневыми… Короче, снова ей нужно мозги вправить, чтобы не отвлекала.

Кивнув своим мыслям, парень резко развернулся и в два прыжка оказался рядом с ней. Та от неожиданности отпрянула и едва назад не свалилась.

— Ну, и че ты мне показывать собралась? — теперь уже Александр оценивающе прищурил глаза, добавив в голос сомнения. Мол, ну и что тут за сокровище такое. — Это что ли?

Отодвинул ее руки и по-хозяйски схватился за ее грудь. С задержкой пожмякал ее. При этом лицо такое сделал, словно на рынке тушку курицу выбирал и думал брать или не брать. Таких профессиональныхпокупателей издалека видно. Они полчаса будут «мучить» злополучный кусок мяса, с подозрением выпытывать у продавца степень свежести, долго и настойчиво клянчить скидку. Когда же уже почти ударят по рукам, развернется и уйдет. Именно такого человека Александр сейчас и изобразил.

— А что тут показывать? Сиськи молодые, упругие, конечно. Вроде не обвислые. Только маловаты, ухватиться толком не за что, — он даже нижнюю губу выпятил, показывая степень своего разочарования увиденным. Словно говорил: я ждал чего-то особого, выдающегося, а тут одно сплошное надувательство и обман. — Ну, не смеши меня Мариночка. Не на что тут смотреть, — добавил он, напоследок огладив шелковистую кожу полушарий. — Давай, завязывай со своими предложениями.

Не став дожидаться ответа от побагровевшей девушки, он отвернулся и пошел к двери. В спину ему тут же прилетел тапок, затем еще один.

— Урод! Ты, вообще, охренел?! Сиськи мои лапать?! — взвизгнула она, мгновенно преобразившись в неистовую фурию. Подскочила к нему и начала дубасить кулаками по спине. — Козел!

Парень просто сгреб ее в охапку и несколько раз ее с такой силой тряхнул, что у нее зубы клацнули. Сразу же замолчала. Правда, ее глаза вдруг стали кровью наливаться и температура воздуха подскочила. Как бы она магией не жахнула. Сожжет ведь все к чертям…

— Не горячись, сестренка, — прямо в лицо прорычал ей Александр, снова сильно встряхивая. А потом задал всего лишь один вопрос, что моментально ее успокоил. — Лучше скажи мне, а что это за кукла помогла тебе в подготовке к смотру?

Это преображение нужно было видеть. Вот только что Марина яростно рвалась из его объятий, пинаясь и пихаясь чем только можно. А едва прозвучал вопрос и его смысл дошел до нее, как она тут же обмякла, словно голубка в человеческих руках. Обвисла в его объятьях, затихли. Осторожно голову подняла и тихо-тихо попросила:

— Отпусти…

Александр, конечно, всего ожидал после этого вопроса — новой вспышки ярости, еще большей порции оскорблений, но никак не такого. У самого даже руки опустились.

— Не лезь, Максим, во все это, — кажется, впервые за все время она назвала его не «братец», а Максим. И это шокировало еще сильнее. — Прошу, поверь мне. Целее будешь.

Она вытерла ладонью глаза (неужели, слезы?) и добавила, уже с ехидной улыбкой:

— А теперь вали отсюда. Сиськи мои ему, видите ли, не понравились…, — настоящая Марина-язва вновь вернулась во всей своей красе. — Другие тогда поищи.

Задумчиво кивнув ей, парень вышел из комнаты. Ситуация с магией становилась все более и более запутанной. Новый ключ, который он буквально выдрал из рук своей названной сестры, оказался от двери, ведущей к еще одной двери, а затем еще к одной. Получался какой-то замкнутый круг, состоявший из множества взаимосвязанных загадок.

— Реальный замкнутый круг… Круг без начала и конца, — повторял он снова и снова, в надежде наткнуться хоть на какую-то зацепку.

Ему начинало казаться, что никакой отгадки на самом деле и нет. Может нет никакой тайны? И магия, действительно, возникла неким эволюционным путем, о чем ему поведал цесаревич? Что он ломает голову, ставя под сомнение каждый найденный факт?

— Хорошо, хорошо. Допустим, я согласен с тем, что «задвигает» цесаревич, — интел внутри парня никак не хотел сдаваться и продолжал размышлять над этой загадкой. — Тогда попробуем пойти от противного. К чему такая дикая секретность вокруг всего этого? Зачем скрывать? Неувязка… Хм…

Вдруг коммуникатор завибрировал. Александр бросил взгляд на экран и посмурнел. Высветился тот самый номер, который был связан с людьми императора. Скорее всего, снова будут допытываться про вакцину и ее разработчика.

— Слушаю, — сдержанно проговорил парень.

— Надеюсь, вы не забыли про нас и наши договоренности. Мы ведь пошли вам на встречу и решили ваши проблемы. Напомнить про кредиты, которые были оформлены на вашу маму? Ведь, можно все отыграть назад, — голос звонившего звучал совершенно уверенно. Говорил спокойно, с напором. Сразу ставил в положении зависимого и чего-то должного. — Когда мы, наконец, получим хоть что-то?

Убрав от себя коммуникатор, Александр тяжело вздохнул. Еще бы руками развел, если бы это помогло хоть как-то.

Что ему было ответить? Звонок уже был не первым и даже не вторым. Терпение на той стороне явно заканчивалось. И им как можно скорее нужно было «кинуть хоть какую-то кость», чтобы от него на время отстали. Видно, придется снова тянуть время, пока у него хоть что вменяемое не появиться, подумал парень.

— Не знаю, чего еще рассказать? Все же сказал, что знал! — в голос припустил искреннего непонимания. Мол, что вам от меня еще надо. Нужно было убедить ту сторону, что он «пустышка» и, действительно, ничего не знает или почти ничего. — Это все был Химик! Кажется, именно так его звали! Химик! Когда я с Карповым разговаривал, он называл его именно так.

Эта легенда про Карпова и его спеца по наркотикам — Химика была им уже давно заготовлена. И в последнее время Александр ее по кусочкам скармливал той стороне. Судя по реакции последних деза оказалась очень даже кстати и вызвала просто бешенный интерес. Ему даже приходилось выдумывать все новые и новые подробности про Химика.

— Что вы меня все пытаете? Я же сказал, что самого Химика мельком видел, когда пришел к Карпову просить об отсрочке долга. Что тут непонятного? Откуда мне знать, как он там «варил» свою химию? — врать у него получалось пока довольно натурально. Правду говорят, что ложь, приправленной правдой, воспринимается гораздо лучше, чем одна правда. В нее люди готовы поверить без всяких колебаний. Именно это, по всей видимости, случилось и сейчас — император и его люди крепко заглотили крючок с наживкой. Лишь бы теперь только не сорвались. — Я ведь лишь одним ухом про это услышал. Сами подумайте, кто при постороннем будет о таком говорить? Это же даже звучит глупо!

Голос с той стороны после недолгого молчания вынужден был нехотя согласиться с этим. Действительно, только полный сумасшедший будет говорить о препарате такой силы в присутствие чужого. Именно эту мысль Александру и следовало продвигать.

— Чего тут не понятного? Не видел я его толком! А в то, о чем они говорили, особо не вслушивался. Зачем мне лишние проблемы? Сами подумайте, — Александр усиленно «играл» роль ничего не знающую жертву обстоятельств. И вроде бы пока у него это неплохо получалось. Голос с той стороны вновь с ним согласился, что лишние проблемы никому не нужны. — Так ведь?! Я, если что-нибудь вспомню, обязательно все расскажу! Не сомневайтесь! Вы же столько для меня сделали...

В ответ послышалось многозначительное «ну-ну», прозвучавшее очень даже угрожающее. Чувствовалось, что ему вроде бы верят, но все равно в чем-то ещё подозревают.

-Я обязательно что-нибудь ещё вспомню и расскажу вам, — решил немного подсластить пилюлю парень, понимая что им нужно дать если не информацию, то хотя бы надежду. — Как вспомню, так сразу и расскажу.

Наконец, с той стороны послышались гудки. Парень, спрятав коммуникатор, с облегчением выдохнул. Вроде бы удалось выиграть ещё времени.

— Только время это нужно обязательно потратить с толком... Ибо чувствую, что скоро начнется самое главное... Похоже, пришло время действовать по новому плану.

Его начинали опять загонять со всех сторон — император и его люди, с одной, боярин Скуратов со своей биржей, с другой, смотр в гимназии, с третьей, и сестрица, с четвертой. Рано или поздно где-то он обязательно ошибётся, и тогда начнутся настоящие проблемы Маневра же у него почти не было, чтобы лавировать: ни лишнего времени, ни ни свободы передвижения, ни денег, чтобы обеспечить себя хоть какой-то независимостью. Последнее, вообще, было одной из важнейших для него проблем. Деньги, а точнее большие деньги, позволил бы ему приобрести нормальное оборудование для подготовки к смотру, подготовить себе тайное жилье на всякий случай, закупиться ингредиентами для изготовления новой партии препарата.

— У нового батьки же не спросишь денег на все это. Он-то может и дал бы, но тогда перед ним придется раскрыть все секреты, — грустно улыбнулся парень. — Черт, с Карповым было гораздо проще. Тот хоть и бандитом был, но со своими понятиями. Здесь же наобещают золотых гор, а потом разденут до нитки и напоследок втопчут в грязь. Вот такие, мать их, аристократы... Словом, придется попросить денег у бизнеса.

В этом и был его план, который он держал в запасе, как раз на такой случай, то есть, когда прижмет. Александр решил «стрясти» денег с владельца компании «Медиатек» господина Киржи, своего сводного брата, как раз и устроившего покушение на него и его маму. Ведь, в его руках сейчас было очень эффективное оружие для шантажа бизнесмена — результаты днк-экспертизы, согласно которой Александр был родным сыном бывшего владельца корпорации. Последнее почти автоматически ставило под вопрос законность наследства и передачи корпорации господину Киржи. Логика говорила, что проще всего в такой ситуации договориться и заплатить некоторую сумму, чем «поднимать скандал до небес». Судебный процесс, в частности, мог привести к очень неоднозначным результатам. Можно было, вообще, всего лишиться.

-//-//-

Центральный офис международной корпорации «Медиатекс» жил своей обычной жизнью. На нижних этажах из кабинета в кабинет сновали мелкие клерки в стандартных синих костюмах и белоснежных сорочках с бордовыми галстуками. Без умолку «трещали» не первой свежести девицы в отделах статистики и бухгалтерии, время от времени отвлекаясь на работу. На этажах выше было почти все тоже самое. Лишь костюмы и часы клерки носили чуть подороже, лица у девиц были посвежее, агрудь и задница повнушительнее.

На самом верху небоскреба, где располагалось резиденция владельца корпорации, царила мертвая тишина. Все старались ходить на цыпочках и разговаривать вполголоса, а, проходя мимо приемной, делали огроменные глаза. Секретарша в ответ важно кивала головой: мол все спокойно, генеральный после вчерашнего еще отдыхает.

— Воды свежей в кулер налей! — коброй зашипела секретарша генерального в сторону девушки-стажера из технической службы, что случайно показалась на этаже. — Что глазищами лупишь?! Бегом! — стажер испуганно округлила глаза и исчезла с горизонта.

Секретарша же фыркнула ей вслед, с презрением провожая глазами. Сопливая дурочка еще, боится всего. Правда, где-то на периферии сознания отметила, что у девочка неплохая фигурка и если ее приодеть и грамотно над ней поработать, то будет просто конфетка.

— Нечего ей здесь делать, — решила она, заканчивая свою мысль. Конкурентки ей здесь не нужны ни в каком качестве. Не хватало еще, если генеральный на нее глаз положит. Ведь, ему как раз такие и нравятся. — Пусть внизу сидит и бумажки перебирает.

Вытащив зеркало из ящика стола, девица начала изучать свое лицо. Надо сказать, увиденное ее совсем не радовало. Следы вчерашнего загула проступали во всей своей красе: под глазами набухли мешки (даже тональный крем не помогал), кожа казалась рыхлой, жирной, на лбу откуда-то наметилась морщинка. Зрелище было, честно говоря, так себе.

В этот момент дверь кабинета генерального приоткрылась и оттуда высунулся Киржа, выглядевший ничуть не лучше. Мутным взглядом он обвел приемную и после недолгого блуждания остановился на секретарше.

— Есть что-нибудь от головы? — прохрипел он, морщась от каждого своего слова. Похоже, разговор ему давался весьма непросто.- Голова раскалывается...

После стаканы воды и пары таблеток ему полегчало. С громкой отрыжкой прямо тут плюхнулся на диван и вытянулся во весь рост. На лице растянулась блаженная улыбка. Его «отпускало».

Через пол часа стало совсем хорошо. Молодой организм довольно быстро приходил в норму, переваривая излишества вчерашнего дня. Еще немного, и он будет, «как огурчик».

— Иди-ка сюда, что как не родная, — похлопал он по месту рядом с собой, уставившись на секретаршу. Стало лучше и ему сразу же захотелось чего-то эдакого. — Посиди со мной или лучше... Кстати, как правильно пишется: полежи или полижи? Ха-ха-ха! — сам же и заржал над своей шуткой. — Ха-ха-ха-ха! Думаю, и то и другое сойдет! Ха-ха-ха!

Секретарша в ответ манерно вздохнула и закатила глаза. Что тут говорить, за те деньги, что ей платили, она делала и то и другое, причем с большим старанием. А как иначе? Не будешь стараться, так этажами ниже ждет целый отряд готовых на все девах. Они-то с радостью заменят ее. Едва только слух пройдет, что она в немилости у генерального, то на этаже тут же будет не протолкнуться от молодых кобыл. Те уж точно своего шанса не упустят. Зубами и ногтями вцепятся. Словом, ей совсем не резон привиться и недотрогу из себя строить.

— Уже иду! — промурлыкала она с улыбкой, вскакивая с места. — Может сначала полиж...

Однако ни того ни другого не случилось. Им помешали.

В дверь приемной громко постучали и почти сразу вошли. Сразу видно было, что входил кто-то чужой, не знакомый с местными устоявшимися правилами. Свои, даже региональные директора, долго стучат в дверь, а потом ещё у порога мнутся, не решаясь войти. У генерального, особенно в последние дни, слишком уж часто бывало весьма плохое настроение, из-за чего он мог швырнуть в вошедшего чем-то тяжёлым или острым.

— Кого ещё там несёт? — раздражённо буркнул Киржа, недовольный, что его отдых прервали. Он ведь уже был в полной готовности, судя по топорщившимся на ширинке штанам. — Пошел, к черту! Сегодня не приёмный день!

В полной уверенности, что стучавший посетитель сейчас мигом исчезнет, Киржа снова поманил учебе девицу. Тазом даже сделал соответствующее движение, намекая на то, что сейчас произойдет.

Но посетитель почему-то не ушел. Вторая дверь распахнулась и на пороге показался невысокий темноволосый юноша.

— Думаю, вы меня примете, господин Киржа, — уверенно проговорил вошедший, по-хозяйски, неторопливо пройдя вперёд.

Киржа с недоумением на него уставился. Что это ещё за чудо? Чего ему тут нужно? На курьера или доставщика не похож — одежда слишком дорогая и держится чересчур спокойно и даже нагло. Те ведут себя наоборот: мнутся, бледнеют, говорят негромко.

— Что ты за хе..., — начал было вставать с места Киржа, намереваясь выкинуть наглеца за дверь.

— Что же так грубо, братец? Разве так встречают родную кровь: с красной харей и расстегнутой сотней? — вдруг оборвал его парень, насмешливо кивая на не застёгнутую ширинку. — Нехорошо это, не по братски...

По-прежнему, недоумевающие лицо хозяина кабинета уже покрывалось красными пятнами. Зверел, похоже. Секретарша, чувствуя это, с испугом отпрянула в угол, где и затихла.

— Не узнал? Как же так? — гость издевательски покачал головой. — Так я напомню, мне совсем не тяжело. Мое имя Максим Соколов. Слышал, наверное? Моя матушка у вас долго работала. Здесь же познакомилась с твоим батюшкой. Хотя, извини, — парень извиняюще взмахнул рукой, словно невидимую шляпу снимал. — и с моим батюшкой. Ну, здравствуй, братец! Зашёл вот о наследстве поговорить... О моей доле.

У Киржи задергалась щека. Отчего стало казаться, что его лицо живёт своей собственной жизнью. Глаза были навыкате, налились кровью.

Своим глазам поверить не мог. Как же так? Он же только вчера так бурно отпраздновал завершение этого чертового дела. Ведь, все складывалось отлично. С этой сучкой, Соколовой, он уладил все дела. Та взяла предложенные ей деньги и не имела к нему никаких претензий. Наемников, с которыми он имел глупость связаться, уничтожили безы. Словом, вчера еще Киржа был уверен, что все его проблемы испарились без следа. А сегодня вдруг заявился этот прижитый его отцом ублюдок и заявляет о своих правах.

— Даже если это правда, и мой отец спал с твоей матерью, то ты все равно ни черта не докажешь, — усмехнулся Киржа, беря себя в руки. Он тоже был не промах, и нахрапом взять его было глупой мыслью. — Читай по буквам — н-и-х-е-р-а.

Ничего не говоря, гость подошел к письменному столу и положил на его поверхность какой-то документ, пестрящий многочисленный синими печатями и люминесцентными наклейками. По кивку Киржи секретарша вылезла из своего угла и принесла ему этот документ, в который он тут же уткнулся.

— Сучка… подготовилась, — едва сдерживаясь, чтобы не порвать свидетельство из солидной клиники с результатами днк-экспертизы. Они черным по белому указывали на то, что Максим Соколов является сыном бывшего руководителя корпорации «Медиатекс». Не доверять многочисленным печатям у Киржы оснований не было. Все смотрелось очень и очень солидно, основательно. — Ну и что дальше? — он положил бумагу рядом с собой. Рвать ее точно не имело смысла. Наверняка была еще одна копия, и даже не одна. — В суд пойдешь? Не надорвешься?

Соколов отрицательно покачал головой, чем несказанно удивил хозяина кабинета. Очень странно. Чего же он хочет? Договориться?

— Договоримся, — именно это и предложил гость. — Денег хочу. Много, очень много денег… Будешь мне платить регулярно небольшими платежами, чтобы отследить было сложно. Договорились, братец?

Киржа неопределённо махнул головой. Было не очень понятно, что это означало: да или нет. И только хорошо знавший его человек мог бы сказать, что он находится в бешенстве.

— Здесь я написал номер счета, на который должны каждую неделю приходить платежи, — Соколов положил на стол небольшой бумажный квиток с длинным рядом цифр и аббревиатурой какого-то захудалого банка. — Только не вздумай обманывать меня, братик. Хуже будет. Я не пойду ни в какой суд. Солью эту информацию какой-нибудь самой поганой газетенке, которая, поверь мне, вцепится в это рукам и ногами. Они будут из номера в номер волочить эту тему. И в конце концов закопают тебя, ноги вытрут. Понимаешь меня?

И ведь ни слова не соврал. Бледный Киржа прекрасно понимал это. Все случиться именно так. Любое медиаиздание с радостью ухватится за такую жаренную новость и начнет мусолить его изо дня в день. Они наймут целую армию адвокатов, сыщиков и пиарщиков, которые вытащат, можно было не сомневаться, все грязное белье. Единственный выход был соглашаться на условия Соколова. Хотя можно было сделать и проще…

В голове Киржи мелькнула сумасшедшая мысль, как можно было решить эту проблему старым добрым способом — убийством. Нет человека — нет и проблемы. Ведь, обстановка для этого складывалась как нельзя подходящая. На этаже больше никого нет. Никто и не сунется сюда без разрешения. Приемная хорошо изолирована. А секретарша будет молчать.

Из рукава его измятой рубашки выскользнул тонкий узкий стилет с ручкой в виде перевитой змейки. Клинок всегда был с ним в небольших ножнах, пристегнутых к запястью — старая привычка.

Делая вид, что он продолжает раздумывать, Киржа чуть подался вперед. Сгруппировался, напрягая ноги, и… рванул вперед. Несколько шагов, отделявших его от ненавистного врага, он буквально пролетел.

— Сука! Денег моих надо? — под жуткий визг секретарши заорал Киржа, с силой тыкая вперед стилетом. — На! Жри! Жри!

Соколов выставил вперед руку, в которую и тыкал со скоростью швейной иглы Киржа. Раз! Раз! Раз! Раз! Шло почему-то туго, но шло! Раз! Раз! Раз! Раз!

— На! Получай! — орал он, пытаясь добраться до чужого горла. — На! На!

Вдруг его что-то сжало с нечеловеческой силой и, оторвав от Соколова, швырнуло в стену. Пролетев всю длину кабинета, Киржа впечатался в стенку с многочисленными портретами знаменитых персон и свалился на пол.

Не успел он прийти в себя, как его снова схватила непонятная сила. Грудь сжалась, начали хрустеть ребра, голова моталась из стороны в сторону, словно тряпичная.

— Ты? Ты? Я же тебя зарезал…, — ошеломленно бормотал Киржа, когда увидел, кто его схватил. Это был Максим Соколов, который должен был именно в этот самый момент валяться на полу и истекать кровью. Ведь, в него попали не меньше десятка раз. — Как…

На мелькавших перед глазами Киржи руках парня быстро затягивались раны. Глубокие раны, из которых струилась кровь, превращались сначала в едва заметные черточки, а потом и вовсе исчезали.

— Ты маг? Маг? — в панике шептал Киржа. На него накатывал настоящий ужас от понимания, что он поднял руку на мага. — Маг…

Соколов поднял его на вытянутую руку и припечатал к стене. После наклонился к самому лицу и усмехнулся. Ухмылка на окровавленном лице при этом казалась оскалом чудовищного монстра.

— Братик… Все перепишешь на меня. Теперь будешь номинальным главой. Понял?

Кирже от страха показалось, что его сейчас начнут рвать зубами. Он кивнул и потерял сознание.

Его план состоял в том, чтобы на Высочайшем Смотре устроить грандиозное шоу с помощью некоторых технических гаджетов и неизвестных в этом мире изобретений величайшего изобретателя Николо Теслы. Ведь, здесь Тесла, сын обычного сельского священника, так и не смог стать учёным. Его, не одаренного и не обладавшего магической искрой, так и не допустили до науки, высмеяв и выгнав, сначала из начальной школы, а затем и из технического училища. В обычной жизни способности Теслы, живой интерес к техническому изобретательству не смог развиться, отчего многие его величайшие открытия так и не увидели свет.

— Поразительно, насколько слепы оказались люди этого мира, — Александр, в своем мире преклонявшийся перед Теслой, одним из величайших интелов человечества, непонимающе развел руками. — Загубить собственными руками такой талант. Ха-ха, — смех его отдавал горечью и печалью. Ведь, он прекрасно понимал, что каждый учёный такого уровня не просто на вес золота. Это сверкающая звезда, свет которой мог бы долгие века, светить многим тысячам людей. — Ужас...

Этот мир так и не узнал десятки необыкновенных изобретений, радикально изменивших жизнь человечества. Это невиданной ёмкости аккумуляторы, предмет размером со спичечный коробок, способный обеспечивать годовые потребности в энергии целого города в сто — двести тысяч человек. Это система беспроводной передачи энергии в пределах всей планеты, не требовавшая проводов, электрических станций и столбов. Любой электрический прибор мог работать с помощью небольшого устройства, способного улавливать энергию из пространства. Это электромагнитный «насос», вырабатывающий энергию из космоса.

Парень же решил использовать трансформатор Теслы для создания электрических иллюзий. Этот небольшой, в сущности, прибор был способен генерировать в пространстве рукотворные электрические разряды, по красоте многократно превосходящие природные молнии. Лишь с помощью прибора и пару аккумуляторов он планировал убедить всех, что ему под силу управлять стихией электричества. Наконец, большие надежды он возлагал на свою способность к восстановлению, которая также должна сыграть свою роль в этом большом представлении.

-Ну, ... приступим, — потирая руки при виде горы всяких технических «приблуд», пробормотал Александр. — Поехали...

Это решение не было результатом долгих размышлений или плодом неких старых заготовок еще с того мира. Оно словно само всплыло в его голове, и в этом, как ни странно, не было ничего удивительного. Ведь, он всегда преклонялся перед Николой Теслой, как интелом, реально изменившим его мир. Именно его открытия и, главное, изобретения произвели настоящую техническую, позднее и технологическую революцию. В его мире за какие-то несколько лет после введения в строй первой башни по беспроводной передачи энергии полностью исчезли столбы и электрические провода. Строительство атмосферного энергетического насоса привело к отказу от электростанций в любом их виде. Распространение небольших энергоёмких аккумулятором, вообще, кардинально изменили весь транспорт. Канули в лету тяжёлые, со здоровенными движками грузовики, на смену которым пришли совершенно другие, более вместительные, более экономичные, автомобили. Словом, изменилось почти все или почти все.

Только вспомнилось ему не эти изобретения Теслы, а совсем другое — самый обыкновенный трансформатор.

— Обыкновенный... Нет! Никакой он не обыкновенный. Нет! Тысячу раз нет! Это самое настоящее визуальное чудо!

Это небольшое, в сущности, устройство создавало гигантские, до десяти — пятнадцати метров, искровые разряды, поражавшие своей фантастической почти неземной красотой. Любуюсь ими, ты словно переносился на другую планету, где действуют совершенно иные физические законы. Было безумно красиво, а главное очень реально.

— С этим зрелищем любой поверит, что я тоже кое-что умею, — улыбнулся он, довольно потирая руки. — Будет очень интересно...

В сборке трансформатора Теслы не было ничего сверхсложного и опасного. Сам процесс немного напоминал детскую игру с конструктором, в которой из множества идентичных или похожих деталей собиралось некое устройство. Гораздо больше проблем доставлял процесс миниатюризации и, соответственно, скрытого монтажа. Ведь, все это нужно было тщательно скрыть от людских глаз, представив само шоу результатом его способностей. Именно скрытность технических деталей должна было стать его секретным оружие. Словом, ничего безумно тяжелого не было. Нужно было лишь работать...

— Поглядим, поглядим..., — Александр расстелил на кровати (другой такой большой ровной поверхности больше в комнате не было) купленный сегодня плащ, немного напоминавший одеяния волшебников из легенд его мира. — Здесь немного распорем подкладку, тут добавим лишний карман, а вот здесь протянем всю оснастку из проводов. По-хорошему, так у нас получится замкнутый электромагнитный контур с весьма внушительным потенциалом... Кстати, нужно будет хотя бы примерно прикинуть потенциал электрических разрядов. Нужно понимать, насколько мощная это штука. А то вдруг там и говорить не о чем... Сейчас рассчитаем...

Что тут говорить, алгебраические расчеты особенно, с высшими дифференциалами, были его любимейшей стихией. Поэтому, отложив плащ и ножницы, он с головой погрузился в мир математики. Перед глазами замелькали многоэтажные формулы, запестрили сложные индексы и логарифмические показатели, которыми интел с лёгкостью манипулировал так, как ему заблагорассудится.

Уже через неполный десяток минут ему стало ясно, что задуманное им, как игрушка, устройство, получалось полноценным оружием ближнего радиуса действия с весьма приличной мощностью. Если он запустит на полную катушку свое изделие, то искровым разрядами запросто может прожигать железнодорожные рельсы. А вот на небольшой мощности человека можно будет лишь пощекотать...

— Очень даже неплохо. Очень... Значит, работать все будет так, как нужно.

Довольно хмыкнув сам себе, Александр вновь вернулся к шитью и сборке устройства. Провода, которые образовывали контуры трансформатора и одновременно служили проводниками разрядов, он прятал под подкладку особенно тщательно, прекрасно понимая, что от этого зависит очень и очень многое.

Сам трансформатор для большей скрытности решил сделать не одним устройством, а в виде нескольких, рядом расположенных. Так их прятать проще, что, собственно, он и сделал, вмонтировав его в ремень.

— Конечно, громоздко немного, однако пойдет... Чуть рубашку приспустить и она все прекрасно скроет. Тем более это сделает фигуру чуть внушительнее, что тоже большой плюс. Одно дело, когда на сцену выйдет какой-то доходяга, совсем другое дело, когда перед зрителями появится крепкий парень.

Немного помучиться пришлось с контактами на перчатках, с которых и будут исходить электрические разряды. Если здесь все хорошо не изолировать, то можно будет самого себя поджарить, как цыпленка.

— А что, даже стильно получилось. Смотрится очень таинственно, мистически, что должно произвести впечатление на зрителей. Здесь, по-моему, именно этого не хватает.

Надо сказать, в этом мире по сравнению с его реальностью магия лишилась довольно большой части своей сакральной таинственности. Конечно, ей восхищались, ее боялись или, наоборот, сильно желали. Но в ней уже не было тайны с большой буквы, которая привлекала людей его мира. И, получается, ему выпал шанс всё исправить и вернуть людям (хотя бы некоторым) эту тайну.

— Я эти чёртовы перчатки сьем, если зрители не будут удивлены и даже поражены увиденным... Со своих мест валиться будут, — предвкушающе пробормотал он, представив себе картину предстоящего зрелища.

На успех выступления на Смотре ему позволяло надеяться и то, что конкурентов номеру могло просто не быть. Ведь, электрическая стихия по сравнению с остальными — огненной воздушной, водяной и тд., была крайне мало распространена. Представители лишь единичных родов, которых можно было пересчитать по пальцам одной руки, обладали такими умениями. Слишком сложным это оказалось искусство, доступное только избранным.

Так, разговаривая сам с собой, Александр постепенно уложил за подкладку все провода, аккуратно вшил аккумуляторы в пояс. Тщательно проверил получившуюся цепь тестером, не забыв ни единой участка.

— Вроде бы все нормально. Потенциал везде ровный. Обрывов нет, — прошептал парень, поднимаясь на ноги с плащом в руках.

Одел его, немного пригладил руками, чтобы сидел естественно. Хорошо взял на один размер больше, что сейчас позволило скрыть его тяжесть и массивность.

— Ничего так, — встал у зеркала и несколько раз крутанулся вокруг своей оси. Плащ красиво раздул полы, повторив его движения. — Нужно лишь немного мрачности добавить, чтобы до глубины души пробирало. Хорошо бы волосы длинные до плеч, черные круги под глазами и клыки, как у вампира... Черт, а это идея! Они там все охренеют от увиденного.

Как быв в плаще, парень так и метнулся к выходу. Пришедшую в голову идею, нужно было срочно претворить в жизнь. Могло выйти очень даже неплохо. По крайней мере он так решил.

Вместе с одним из охранников (остальных решил не брать, так как магазин с разными шутливыми подарками был совсем недалеко) отправился до одного из торговых центров. Там он надеялся раздобыть все, что ему нужно для номера — специальный грим, темный парик и, конечно, накладные вампирские клыки.

— Господин, ждите здесь. Я припаркуюсь и сразу же сопрожду вас до места, — охранник, невысокий крепкий парень, в черном костюме с гербом Скуратовых, медленно заруливал на подземный паркинг. — Буквально десять — пятнадцать минут.

Александр кивнул. Он как раз пока на лифте поднимется и поищет этот самый магазин с нужными ему товарами. Так, собственно, и сделал.

— Вот, похоже, то, что нужно, — подходящий отдел оказался почти к самого лифта. Он только вышел, и сразу упёрся в витрину с красочным, сверкающими красными коробками с яркими лентами и бантами. — Здесь точно должно быть... Здорово, дружище, — кивнул он сгорбленному патлатому парню, раскладывавшему по местам разные коробки. — Грим есть? Тащи, что есть. Пусть хоть для детских праздников. И зеркало захвати, сразу и пробовать будем, — улыбнулся парень.

К счастью, все то, что ему было нужно, здесь нашлось. Через пару минут на прилавке перед ним уже лежала коробка с детским гримом, самый обыкновенный парик «воронок крыло» и, конечно же, вставные челюсти с клыками, которые тут же пошли в дело.

— Пройдите в тот угол, — продавец, смахнув со лба длинную нечёсаную челку, показал на самый дальний угол магазина. — Там на стене висит зеркало. Можно будет все и примерить.

Прихватив лежавшее на прилавке, Александр направился к зеркалу. Оказавшись за высокими стеллажами с товарами, он принялся мерить.

— Довольно неплохо, скажу я вам, — парик сидел, как влитой. На голове держался крепко. Не спадал, когда поворачиваешься или кланяешься, например. — Смотри-ка, с черными волосами уже мрачно выходит. А если добавить черные круги под глазами и клыки, вообще, бомба станет. Ну-ка....

Размазал пальцами немного серой краски под глазами, создав образ очень уставшего и нелюдимого человека. Поиграл бровями и глазами, усиливая это впечатление.

— И ещё клыки... Охренеть, — вырвалось у него. — Получилось, получилось....

Из зеркало на него смотрело ОН. Нет, не классический, киношный вампир с гротескными чертами лица и в плаще с высоким воротником, которого иногда любят представлять в своих фантазиях некоторые дамы бальзаковского возраста! Здесь было совершенно другое, совсем другое.

— В точку попал... Совершенно случайно в точку.

В зеркале отражалось скалящее желтоватые клыки существо с лицом, только что вставшего из могилы монстра. Косо падавший свет от мигающей лампы на потолке придавал ещё большей зловещности картины. А что будет, когда вокруг него появляться исков и молнии? Станет совсем трэш.

— Аккумуляторы вроде заряжены. Немного есть, кажется, — парень замкнул цепь, подавая на нее напряжение, и начал медленно крутить рукоять реостата. — Пошло...

Послышался негромкий треск. На кончиках пальцев, где находились контакты, появились крошечные искорки, через мгновение окутавшие перчатки голубоватой электрической пеленой.

-Все работает и это отлично. Кстати, не испытать ли это на добровольце? — он повернул голову в ту сторону, где должен был находится продавец. — Как раз он шумит там чего-то.

Со стороны прилавка послышался какой-то странный шум. Свалилось, кажется, что-то. Плохо что-ли продавцу стало? Хм...

Александр встряхнул своей искусственной шевелюрой и пошел в сторону непонятного шума. Прошел с десяток шагов, вышел из-за высокого заставленного стеллажа, и оказался перед... грабителем.

— Б...ь! Ты ещё что за хер? — на Александра удивлённо уставился худой мужчина в спецовке техника и темной маске на лице. В правой руке у него был зажать небольшой пистолет, которым он и тыкал в лежавшего на полу продавца. — На пол! Живо!

Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы понимать что происходит. В магазин вбежал грабитель-одиночка, явно непрофессионал. Может и псих, к тому же. Больно уж визгливый истеричный голос у него: явный признак истероидного типа, склонного к психическим расстройством активного типа. Такой, не задумываясь, нажмёт на курок.

-Погоди, погоди, — Александр очень медленно развел руки в стороны. Мол, успокойся, у меня нет никакого оружия в руках.

Только угораздило его в этот самый момент улыбнуться. Он ведь хотел успокоить этого психа, показать, что он ему не враг. Поэтому и улыбнулся.

-Да ну на х..й! — вырвался у грабителя истеричный шепот при виде желтоватых клыков Александра, показавшихся из-за губ.

Естественно, грабитель психанул. Не каждый день видишь разгуливающих по магазинам чудовищ в образе людей и окруженных трескающимися искрами. Тут у нормального человека может в глазах потемнеть, а уж у такого...

Баах! Баах! Баах! Баах! С остервенением жал он на курок мелкокалиберного пистолета. Баах! Баах! Баах! Рука испуганного грабителя дрожала, пистолет гулял из стороны в сторону. Одни пули летели влево, другие — вправо. Лишь пара попали именно туда, куда и нужно было — в цель.

Прямо на груди Александра заалела кровь. От неожиданной сильной боли парня перегнуло по полам. Кровь толчками выходила из перебитой вены. Подгибались ноги.

— Попробовал, называется..., — зашевелились его бледные губы. — Испытал, б...ь.

Струящаяся по рукам кровь попала на контакты и замкнула их, вызвав резкий выброс энергии.

Грохнул хлопок, напомнивший мастерский удар хлыстом. С пальцев парня в сторону оторопевшего грабителя потянулись ярко-голубые энергетические ветви.

От перегрузок общей сети начали взрываться лампы в магазине, засыпая все вокруг мелкими стеклянными осколками. Начала плавиться проводка, запахло едким паленым запахом. Вот-вот должно было появиться пламя и начаться пожар.

-//-//-

Алекс, охранник, закреплённый за новым членом рода Скуратовых, довольно долго вырулировал по паркингу, пока, наконец, не нашел свободное место вблизи лифта. Аккуратно припарковался и, заглушив двигатель, вышел из автомобиля.

Прежде чем идти, по привычке «просканировал» окружающую обстановку на предмет опасности. Подземный паркинг априори был местом потенциальной повышенной опасности: слишком много здесь было удобных мест для нападения на охраняемое лицо. Правая рука, как и всегда, у внутренне кобуры застыла, готовая в любую секунду выхватить оружие.

— Чист..., — пробормотал было он, но вовремя спохватился. Охранять-то некого было: его пассажир уже был внутри. И ему нужно было спешить. Вдруг с ним что-то случится.

Подошёл к лифту и потянулся к кнопке вызова, но нажать не успел. Прямо над головой неожиданно заревел динамик системы оповещения.

— Обнаружено возгорание на 4-ом этаже, секция «А»! Всех посетителей и персонал просим проследовать к путям эвакуации, обозначенными специальными указателями, — начал талдычить ледяной электронный голос. Под потолком зажглись красные лампы оповещения, лента которых тянулась на всю длинную паркинга. Ощущение сразу же стало тревожным, тяжелым. — Обнаружено возгорание на 4-ом этаже, секция «А». Всех посетителей и персонал просим проследовать к путям эвакуации, обозначенным специаль...

Он мгновенно сориентировался: пользоваться лифтом было нельзя, ждать здесь тоже, нужно было бежать к лестнице. Собственно, это и сделал, метнувшись в проход.

— Вот же б...ь! — зашипел он, перепрыгивая сразу через три ступеньки. — Не дай Бог, что с ним случится. С меня же шкуру живьем спустят...

Не прошло и нескольких секунд, как Алекс был уже на первом этаже. Пролетели мимо указатели второго, третьего этажей. Здесь уже чувствовался едкий запах, у потолка тянулся лёгкий дым.

— Мать вашу...

Ногой вышиб перекосившуюся дверь и влетел в коридор, где тут же согнулся от кашля. Пришлось зажать нос платком, иначе дышать было просто невозможно. Горел какой-то пластик, выделявший просто невыносимый дым с фиолетовым оттенком.

— Господин Максим! Кхе-кхе! Где вы? Господин Максим, — с кашлем выкрикивал охранник, отчаянно надеясь, что ещё не поздно. Прошло ведь совсем немного времени, и парень должен был еще быть жив. — Черт! Кхе-кхе...

Метнулся в одну сторону, затем в другую. В коридоре было пусто. Оглушительно ревела система оповещения, перекрывая собой все остальные звуки. Непрерывно мигали аварийные лампы. Общее освещение почти полностью вырубилось, отчего ничего толком не было видно. Приходилось пробираться наощупь.

— Господин Макси... Кхе-кхе..., — повязка из платка совсем не помогала. Он капитально надышался вонючим дымом. Алекс уже задыхался, того и гляди сейчас свалится без чувств. — Господи... Б...ь.

Понимание, что он не успевает найти своего подопечного, с силой накрыло его: не успел, опоздал, сейчас он умрет.

Пошатнулся и начал падать, но вдруг его кто-то подхватил. Хватка стальная, руку зажало, словно в тисках. Похоже, пожарные подоспели или кто-то из местного персонала.

— Дружище, поднимайся! Все нормально! Я здесь, — сначала раздался знакомый голос, а затемв туманной едкой дымке перед охранником появилось лицо в противогазе. Полубессознательный Алекс никак не мог сообразить, почему голос ему знаком, а странное лицо нет. В голове возникали разные мысли, но тут же пропадали. От отравления никак не мог сосредоточиться.

— Давай, давай!

Алекс попытался удержаться на ногах. Никак не получалось. Ноги казались ватными, дрожали и совсем не держали тело. Он постоянно заваливался на бок и норовил растянуться на полу, что было смертным приговором. Оставаться здесь было нельзя. Со стороны коридора подступал огонь, все вокруг заволакивал тяжелый потный дым. Еще несколько минут промедления и все было потеряно для них.

— Мамонт настоящий, — вещал недовольный голос прямо в ухо охраннику. Тот что-то пытался ответить, но всякий раз начинал кашлять. — Ладно, молчи, болезный. Сейчас вытащу тебя на стоянку. Там вытяжка должна быть лучше. Потерпи, сейчас полегчает.

Алекс даже крякнуть не успел, как его взгромоздили на спину и потащили. Причем проделано все это было с какой-то странной лёгкостью. Казалось, здоровенную тушу мужчины тащили, словно он ничего не весил.

— Сколько же в тебе килограмм, болезный? За центнер скорее, — охранник промычал что-то неопределенное, немного похожее на утвердительный ответ. — Надеюсь, что одни мышцы... Кабан, просто... Срочно в спортзал. Слышишь меня? Просто бегом туда! Зажрался на хозяйских харчах…, — слышалось дыхание человека, который его нес. -Все, слазь. Такси приехало и дальше не поедет. Понравилось, поди, на моем хребту кататься.

Его осторожно положили на асфальт и несколько раз приложили ладонью по щекам, чтобы в себя пришел. Раз хлопнули, потом еще одни раз. В голове мигом прояснение настало, хотя горло раздирать продолжало.

— Господин, это вы? — дико удивился Алекс, когда тащивший его человек снял противогаз и оказался его подопечным. — Вы меня вытащили? Как?

С удивлением смерил глазами боярыча. Крепкий, но не настолько, чтобы с лёгкостью тащить на себе человека весом под сотню с гаком килограмм. А тащить ведь пришлось целых четыре этажа, то есть восемь пролетов и ещё метров триста коридора. Как все это боярыч проделал? И что с ним такое: нет плаща, рубашка на голое тело, кровь на ней?

— Нормально, — отрезал боярыч недовольным тоном. Сразу стало ясно, что про эти странности его лучше не спрашивать. Не хотел отвечать. — Давай дыши глубже и в себя приходи. Уезжать отсюда нужно, а то скоро сюда разные службы понаедут. Будут никому ненужные вопросы задавать... Тебе это нужно?

Охранник, увидев устремленный на него вопросительный взгляд, отрицательно качнул головой. Конечно, ему не нужно такое внимание. Ведь, на всю страну прогремит. Настоящая стыдобища! Спец, охранник высшей категории, а его на своей спине тащит подопечный, да еще вдобавок аристократ!

Прокашлявшись и продышавшись, Алекс потихоньку поднялся. Вроде лучше стало. Лицо порозовело. Слабость почти прошла. По крайней мере на ногах мог держаться.

— Господин, — охранник, садясь за руль, вдруг повернулся к Максиму. Лицо при этом стало немного смущенным, просительным. — Прошу вас не рассказывать про меня. Ну... что я упал... Боярин сразу же уволит. Прошу вас господин не говорите. Мне тогда край. Нельзя мне на улицу.

Никак нельзя ему увольняться. Дома супруга больная, дочка инвалид. Лекарств нужно столько, что вся зарплата уходит. Если же уволят, то куда ему тогда податься? Боярин ведь очень злопамятный: захочет, вообще, никуда не устроишься. «Выпишет» ему самый настоящий «волчий» билет, после которого ни в одно приличное агентства не попадешь. Ни один директор агентства не захочет с боярином Скуратовым связываться. С голоду сдохнешь.

— Не ссы, дружище, — боярыч хлопнул охранника по плечу и заговорщически улыбнулся. — Мы должны помогать друг другу. Сегодня я помог тебе, завтра, наоборот, ты поможешь мне. Словом, я буду молчать… Договорились.

Алекс с облегчение выдохнул. Все устраивалось, как нельзя лучше.

— Спасибо, господин. Не забуду. Должен буду, — вновь повернулся к боярычу охранник. — Что надо вам, то и сделаю. Только скажите...

-//-//-

В центральном полицейском участке района царил настоящий бедлам. Все буквально на ушах стояли после того, как прошло сообщение о пожаре в местном торговом центре.

Через оперативный центр шел огромный поток пострадавших. Разрывались телефоны. Между кабинетами носились взмыленные специалисты с папками, книжками и планшетами. Примчались сотрудники службы имперской безопасности. Как всегда заносчивые, на всех плевавшие, разгуливали между офицерами полиции и «светили» своими корочками. Мол, знайте кто здесь главный.

Уже начался опрос первых свидетелей.

— ...Предупреждаю, ведётся запись и ваши показания фиксируются. Повторите ещё раз то, что вы сказали, — усталый офицер с черными кругами под глазами тыкал ручкой в прокопченного, покрытого сажей высокого парня. Волосы на голове у того превратились в настоящий грязный ком, из которого торчали крохотные кусочки полу сгоревшего пластика, дерева и бумаги. — Только без бреда.

А тот, обхватив грязную голову руками, покачивался из стороны в сторону. Мычал что-то неопределенное, то и дело начинал размахивать руками. Весь какой-то возбуждённый, словно на иголках. Того и гляди вскочит на ноги и будет круги по полицейскому участку нарезать. Пойманного наркомана напоминал, которых часто сюда приводили патрульные с улицы. Однако внимательный взгляд мог бы заметить, что причиной такого состояния свидетеля были отнюдь не психоактивные вещества. Патлатый паренек просто находился в шоковом состоянии.

— Бред? Бред? Нет! Не бред! Видел! Я видел его! Понимаете, я его видел! — глаза у патлатого парня бешенные, навыкате. Едва волосы с головы пальцами не рвет. — Бред!? Это был самый настоящий вампир! Понимаете, это чертов высший вампир! — уже орал он, вскочив на ноги. — Он молнии швырял во все стороны! Это вампир! У него клыки во рту не помещались! Я своими собственными глазами видел! Вот так! — махал руками патлатый парень. Пальцами тыкал в свой рот, пытаясь, видимо, показать, какие клыки были у монстра. — В него стреляли, а ему ничего! Сам видел! Баах, баах, баах, — тыкал он пальцем в полицейского, словно стрелял из пистолета. — Слышите? Оглохли? Он же все там сжег! Махнул руками и сжег к чертовой матери! Вот такенные молнии у него выходили из пальцев! По десять — пятнадцать метров в длину!

Полицейский, только кисло улыбавшийся, вдруг весь подобрался. Улыбка моментально сошла с лица, едва его взгляд упал на сканер детектора лжи. Оказалось, парень не врал, не сочинял байки.

— Еще раз, максимально подробно, опиши, как выглядел этот... э-э-э человек, — полицейский наклонился к парню, схватившись за телефон.

Ситуация складывалась особенная и совсем не его уровня. Об этом срочно требовалось доложить. По самым первым прикидкам получалось, что пожар в крупнейшем торговом комплексе столицы спровоцировал маг, причем энергетик, то есть очень редкой стихии. Проблема была в том, что такой маг наверняка был аристократом и скорее всего очень известным. Значит, ситуация принимала потенциально опасный поворот.

На слова о вампире, напротив, внимания не обращал, посчитав бредом испуганного человека. В самом деле, какой еще мог быть вампир в это время? Их же всех еще сотню лет назад всех уничтожили. Последний, логовой которого было в самой столице, как раз и был высшим вампиром. Большую силу, говорят, гад приобрел, много людской кровушки попил, пока его не выследили. Брали его, как рассказывают, целым отрядом сильных магов, большая часть из которых там же и полегла. Только это была история давно минувших дел, о которой уже редко кто вспоминает. Словом, откуда здесь может быть высший вампир? Не осталось их уже. Сказки…

— Так! Теперь сиди здесь! Я добегу до капитана! — уже вскакивая с места, крикнул полицейский. Ему нужно было срочно доложить об этой нестандартной ситуации. Ведь, если принять неправильное решение, то могли полететь головы. И доложить лучше лично, ибо у телефона могли быть совсем лишние уши. — Я быстро...

-//-//-

Ближе к вечеру, когда страсти немного улеглись, боярин Скуратов вызвал к себе охранника своего названного сына, чтобы узнать о случившемся «из первых рук». В сети давалась слишком противоречивая информация, от полицейского управления тоже внятного ответа было не дождаться. Сам же Максим ничего толком не рассказал. Просто молча прошел в свою комнату. Но вид у него при этом был довольно взъерошенный.

— И что там было? Надеюсь, Максим не пострадал, — взгляд у боярина был грозный заставляющий сжиматься сердце. Охранник, смирно стоявший перед ним, смотрел на хозяина, как кролик на удава. — Не дай Бог, если с ним что-то случиться.

В комнате ощутимо потеплело. Верный признак, что боярин не в духе. В таком состоянии злить его было смерти подобно. Дома, где автоматы магоподавителей были маломощными, Скуратов мог и сорваться, если что-то было не по его нраву.

— Ничего такого не случилось, господин, — сделал охранник совершенно искреннее лицо. Даже рот раскрыл от удивления, словно, вообще, первый раз об этом всем слышит. Очень и очень натурально получилось. — Мы с молодым господином подъехали и только вышли, как сработала система пожарной безопасности. Естественно, мы постарались убраться оттуда как можно скорее.

Слушая его, боярин кивал. Мол, все сделал правильно. Эвакуация охраняемого лица в таком случае первейшее дело.

— Хорошо, Алекс. Правильно сделал. Нечего там делать. Наедут эти ушлые репортеришки и начнут трепать имя Скуратовых. Потом приходится разбираться с этими тараканами, — недобро усмехнулся он, хрустнув костяшками пальцев рук. Видно, эта тема для него была особенно больной. Вон какую стойку сделал на репортёров. — Что Максим сейчас, вообще, делает? Куда ходит, с кем встречается, о чем разговаривает?

Охранник чуть замялся. Он ведь мог много рассказать такого, что могло странным показаться. За последние пару дней боярыч, вообще, вел себя довольно необычно. Можно было вспомнить и о вечерних разъездах по магазинам со специализированной техникой и особыми гаджетами, и про странные заказы через сеть, и про непонятные вопросы о магии. Только молодой господин просил лишнего не болтать о том, что он делает. Сказал, что это его личная просьба. Наконец, Алекс был ему очень обязан.

— Обычно себя вел, господин, — охранник всё-таки решил промолчать о некоторых странностях. Ведь боярыч единственный из всей этой семьи отнёсся к нему по-человечески, а не как к говорящей мебели. Это при общении с аристократами дорогого стоит. Скуратов-младший, например, говорил с охраной сквозь зубы, словно это было выше его достоинства. Не далеко от него ушла и боярская дочка. — Никаких странностей я за ним не заметил. Сейчас он усиленно готовится к Высочайшему Смотру...

Боярин все это время сверлил его взглядом. Настороженным, подозрительным, до самых пят пронизывающим.

Охранник под таким взглядом с трудом сохранял спокойствие. Все ему казалось, что вот-вот боярин обо всем догадается и начнет его жечь магией. Страшное чувство, что тут скрывать.

— Еще что, — вопросительно проговорил Скуратов, не собираясь его отпускать. — Больно уж все гладко и ровно. Что и к девкам его не возил? Смотрю, к горничным равнодушен. Значит, где-то на стороне себе нашел.

Про девок парень ответил отрицательно. Мол, ничего такого тоже не видел. Может в гимназии с кем-то встречается, но он ничего такого не видел. Правда, кое-что про девок было, но вряд ли это бы понравилось боярину Скуратову. Ведь, тут была замешана его родная дочь. Охранник не раз видел, как та откровенно пыталась «склеить» Максима. Иной раз принимала такие позы, что и ему, Алексу, взрослому мужику, приходилось дыхание задерживать. Только зачем про такое рассказывать?

И про другие странности, словно специально вспомнил, особенно про его невиданную силу. Ведь, боярыч «одной левой» его взвалил на свою спину и тащил по лестнице почти восемь пролетов. Но в нем почти девять пудов чистового веса. Объяснить это можно были лишь одним — его магическими способностями. Только разве молодой господин маг?

- Не было ничего такого, господин. Все как обычно, — охранник продолжал держать язык за зубами. Решил ни чего такого не говорить. — Каждый день один и тот же маршрут. Сначала в гимназию, потом назад. Вечером по магазинам ездим. Покупаем то, что может к Смотру пригодится.

-Ну-ну, — неопределенно прогудел Скуратов. — Тогда бди дальше. Все, что покажется странным и необычным, сразу же ко мне. Понял? Внимательно следи. Я должен знать все, абсолютно все.

Охранник тут же кивнул. После поклонился и вышел за дверь, возле которой перевел дух. Спина была абсолютно мокрая от пота. Сильно получается его от напряжения «пробило».

— Может рассказать об этом молодому господину? — спросил он сам себя, уже понимая, что обязательно обо всем ему расскажет.

Больно уж отличался Максим от всех остальных аристократов, с которыми ему приходилось встречаться. Держался с ними, простыми людьми, как с ровней. Разговаривал нормально, без презрительно оттопыренной губы. Казался совершенно таким же, как и они сами. Именно это его и привлекало, отчего не хотел он подводить парня.

— Расскажу, — упрямо мотнул мужчина головой и направился по лестнице на второй этаж, где находилась комната его подопечного. — Обязательно расскажу. Пусть настороже будет. Особенно с этой девицей…

Перед глазами тут же всплыла яркая картинка с Мариной, которая после занятий в гимназии юркнула в их лимузин. Алексу через зеркало заднего вида было прекрасно все видно, что эта чертовка вытворяла. И так повернется, и эдак. Вдобавок юбку короткую надела, что ничего не скрывает. Лучше бы вовсе не надевала. Совсем стыд потеряла. Видаться по уши в пацана втюрилась.

— Только осторожнее с ней нужно. Не так она и проста…

-//-//-

В офисе одной из медиакомпаний, представлявшей собой крепкий середнячок и никогда особо ни на что не претендовавшая. Новости обычно перепечатывала с чужих порталов, своих репортеров имела немного. Словом, звезд с неба не хватала, но хватку имела по-настоящему бульдожью, чтобы свой шанс не упустить. И вот такой шанс настал…

— Сашок, умничка ты моя, как тебе только удалось раздобыть такое? — главред, невысокий мужичок лет сорока, отчаянно молодящийся и отрастивший у себя нелепую косичку, с восхищением смотрел на своего молодого зама, веснушчатого парня. — Это же самая настоящая информационная бомба! Наконец-то, мы этих уродов из Красной Плесени (давний конкурент на медиаполе) обогнали. Ты понимаешь это?

Самодовольно улыбаясь, зам поправил модные круглые очки. Естественно, он все понимал. Новость о появлении в столице высшего вампира, которую ему продал один источник в полиции, могла с легкостью сравниться с последствиями от взрыва атомной бомбы. Если им удастся первыми раскрутить эту новость в столице, то они могут выйти в число медийных грандов. Простой народ просто с ума будет сходить от каждого подобного известия.

— Боже, спасибо тебе! — главред посмотрел в потолок и вытянул в то направление руки, словно молился. — Я столько ждал, столько ждал! Божечка! Это же просто фантастическая удача! Сашок! Давай срочно поднимай всех наших подпевал! Вытаскивай всю шваль, которой мы хоть когда-то платили. И пусть начинают раскручивать эту тему. Понял?

Мужичок от едва сдерживаемого нетерпения носился по комнате из угла в угол. Видно было, как его переполняли восторженные эмоции.

— Пусть всю сеть на уши ставят! Чтобы из каждого утюга орут про высшего вампира! — махал он руками, словно пытался взлететь. — Пусть на каждом канале трендят об этом! Бомби рассылками каналы, школы, вузы! Мне нужна паника! Мы заставим всех баб в стране ссаться от страха при мысли, что древний страх снова вернулся к жизни! Подтягивай прикормленных ученых, чтобы они подробно и в красках рассказывали о старых временах! Давай, давай!

Такого рода новости, откровенно отдававшие душком и попахивавшие гнильцой, всегда оказывались скороспелками, и их век был не долог. Они мгновенно взлетали в самые топы новостей, висели там несколько часов или даже дней, взрывали медийную блогосферу, и поднимали хайп до небес. Однако точно также быстро исчезали с новостного небосклона, оказываясь на самом дне зрительского интереса, а затем и благополучно исчезали. Однако эта новость, которой по всем признакам грозила точно такая же судьба, с лёгкостью разорвала все шаблоны, преподнеся самый настоящий сюрприз.

Произошло это по нескольким причинам. Во-первых, поле для этого оказалось самым подходящим. В последние дни совсем не было больших, знаковых новостей. Звучали, в основном, местечковые, реже региональные темы. Раздувать хайп и повышать тираж было особо и не на чем. Поэтому, едва новость про появление в столице высшего вампира засветилась, как ее тут же подхватил все, кто имел мало мальское отношение к медиа — от прыщавых озабоченных пацанов и мелких блогеров и до серьезных международных медиахолдингов. Конечно, большинство подавали эту новость со смешком. Мол, представляете какое дикое, невероятное известие вбросил какой-то сумасшедший. Разве можно этому верить.

Во-вторых, выстрелила новость и благодаря грамотной политике опытного главреда, собаку, а то и пару, съевшего в этом бизнесе. Он прежде запустил новость о высшем вампире, словно утку, без всяких пруфов доказательств. Точно рассчитал, что к этому сразу возникнут очень серьезные вопросы. Подключатся тысячи и тысячи хейтеров, которые навалят вокруг этой темы тонны дерьма. И, как только интерес к теме стал спадать и она начала уходить с новостного Олимпа, он сразу же «вылил» в сеть видеосвидетельства сначала с полицейского участка, а потом из торгового центра. И тут началось такое...

Первое выложенное видео с человеком в черном плаще и исходящими от него искрящимися молниями в течение неполного часа набрало более десяти миллионов просмотров. За второй час количество просмотров перевалило за тридцать миллионов. Комментариев было в разы больше, причем их палитра было скорее восторженная.

Соответствующие передачи тут же вышли в прайм тайм всех крупных медиакомпаний. Фото человека, похожего на вампира, заполонило все экраны. На все голоса орали приглашенные эксперты — историки, психологи, медики и даже военные. Трясли разными выкладками,схемами, генетическими справками, мнемокартами. Спорили друг с другом с пеной у рта, иногда даже с кулакам бросались.

Один за другим откуда-то появлялись свидетели, которые на голубом глазу рассказывали о близком знакомстве с высшим вампиром. К четвертому дню уже насчитывалось больше двух десятков истеричных бабенок, истерично заявлявших, что имели с ним романтическую половую связь. Кричали о случившейся беременности и детях. Показывали какие-то детские фотографии с черненькими ребятишками, грустно щурившие на камеру узенькие глазки.

Ещё сильнее «бомбануло», когда на одном из имперских каналов вышел псевдоисторический фильм про вампиров. Среди молодежи началось настоящие поветрие, мода на вампирскую тематику, искусно подогреваемая поймавшими волну производителями игрушек, гаджетов, книг и игр.

Естественно, поднявшаяся шумиха не могла пройти мимо власти, которая, правда, обратила на все это внимание слишком поздно. К этому времени информационный пожар полыхал уже во всю силу, грозя превратиться в нечто более невероятное.

— Что это еще за херня? — император и не думал скрывать свое раздражение и придерживаться каких-то рамок приличия. — Что, вообще, твориться? Это же самый настоящий бред!

Скомкав свежий номер какой-то столичной газетенки, правитель с силой швырнул получившийся комок в урну для мусора. Следом отправил вторую газету, вещавшую с самых первых полос о вампирской угрозе для жителей. По-хорошему, туда же можно было отправить все, без исключения, утренние номера столичных газет, лежавшие сейчас у него на столе. Ведь, в каждой из них, с теми или иными вариациями, трубилось о вампирах: о тайных вампирских родах, о невероятно могущественных старейшинах-вампирах, о целых подземных убежищах кровососов, которые только и ждут момента, чтобы вырваться на свободу и начать убивать людей.

— Как можно было раздуть такую историю из банального ограбления? Какие к черту вампиры? Нет уже давно этого рода в помине. Ни единого одаренного из рода нет. Никого не осталось, всех под корень извели, — голос его уже не так гремел, словно весь пар император уже спустил. — Да и не вампиры это были никакие, а…

Конечно, их называли вампирами, словно кровососущих существ из старинных легенд. И был это не отдельный род, как многие думают сейчас, а тысячи самых разных одаренных, которые выбрали темный путь своего развития на пути магии. Нет, они не пили кровь, как приписывали им испуганные обыватели. Их пищей была сама жизненная сущность человека, которая выпивалась, словно жидкость, и придавала одаренному невероятный прилив сил. Таким образом одаренный-неумеха, только-только вступивший на темный путь, мог за несколько лет превратиться в весьма сильного мага, способного на равных поспорить даже с патриархом рода. Естественно, многие не выдерживали испытанием таким соблазном и начинали настоящую охоту на людей. Согласно хроникам в некоторых странах обезлюдели целые районы с селами и маленькими городками.

Этот путь более трехсот лет назад всемирный конклав одаренных объявил вне человеческих и государственных законов, призвав заблудших его отринуть и вернуться в лоно традиционной магии. Только станет ли тот, кто познал вкус невероятной силы и могущества, виниться и признавать свои ошибки? Будет ли он готов прийти с повинной и просить прощения за сотни погубленных жизней? Естественно, те маги, которых стали прозывать вампирами, ответили отказом и объявили о своем праве выбирать путь служения магии. Тогда разразилась война, перешагнувшая границы государств, общин, родов и семей. Магические роды, открыто вставшие на темный путь, были вырезаны под корень. Не пожалели никого: ни малого, ни старого. Оставшиеся в живых вампиры «ушли в тень» и затаились, став тщательно скрываться. Однако, ни тщательная маскировка, ни тайные убежища не помогли. Темных адептов все равно выслеживали, ловили и убивали. Согласно хроникам последнего вампирского старейшину с учениками уничтожили почти сто лет назад, после чего не было известно ни единого случая открытого практикования темного искусства.

— Какому недоумку, вообще, пришла в голову эта дурацкая идея? — император воткнул злой взгляд в главу службы имперской безопасности, все это время молча сидевшего напротив него. — И куда твои смотрели, когда только началась эта информационная шумиха? На какой хер тогда вы, вообще, нужны?

Несмотря на старую дружбу, император особе не стеснялся в выражениях. Крепкое словцо то и дело вылетало из его рта.

— Найди этого гада и прихвати за яйца, чтобы больше не повадно было народ будоражить! Совсем, падла, охренел! — бушевал правитель, уже отвернувшись от своего товарища. Попавшаяся ему на глаза очередная газетенка с яркой фотографией кровососа тут же взлетела в воздух. — Мне уже жена звонила по этому поводу, спрашивала, правда ли то, что пишут в газетах! Говорит, что ей страшно! А какая тогда каша в головах у остальных?

Глава имперской службы безопасности промолчал, прекрасно понимая, что вопрос риторический. Сейчас императору нужно было дать немного выговориться, и только лишь потом уже открывать свой рот.

— А знаешь, что сделай лучше, — вдруг метавшийся по кабинету император остановился на самой середине. — Возьми этого поганца к себе на службу, — неожиданно предложил мужчина. — Если уж он из такого дерьма конфетку сделал, то что тогда получиться, когда ему в руки попадет, действительно, что-то стоящее. Обязательно возьми. Такими кадрами нельзя раскидываться. Заодно сам же и приберет за собой. Кто-то ведь должен всю эту шумиху грамотно утихомирить.

-//-//-

— Вот же ни хера себе цветочки-ягодки выросли! — с чувством выдал Александр, когда решил почитать в сети о вчерашнем происшествии в торговом центре. Кто знает, вдруг репортеры что-то пронюхали и за ним уже спецура из службы имперской безопасности едет. В его положении, просто жизненно важно держать руку на пульсе. — Это еще что такое?

Его аналитический ум даже «забуксовал» от удивления. Кажется, послышался скрип и свист, с которым шестеренки в голове вхолостую прокручивались.

— Я сплю? Ущипните меня, — с монитора, где была раскрыта электронная страница крупнейшего медийного агентства страны, на него смотрела и скалилась хищная рожа какого-то чудовища. Черные волосы человекоподобного существа стояли торчком, глаза горели огнем, а с острых клыков капала ярко-алая кровь. — Б…ь, и здесь, и здесь. Черт, это везде что ли?

Он открывал очередной сайт и с удивлением натыкался на похожую морду кровососа. Причем, чем более «желтым» было издание, тем более кровожадной выглядела вампирская харя.

Устав перелистывать страницы и рассматривать красочные картинки, парень начал вчитываться в заголовки и содержание статей. И с каждой новой минутой, проведенной за чтением, его удивление отнюдь не становилось меньше. Пожалую, наоборот, оно довольно быстро перешагнуло стадию изумления и превратилось в свою наивысшую форму — охренение.

— О чем они, вообще? Какое такое нападение вампира? Какие-то кланы, старейшины, кровососы… Б…ь, древнее зло? — пытаясь разобраться во всем этом информационном мусоре, который на него «вываливала» сеть, Александр начинал впадать в ступор. Снова и снова отслеживал логические цепочки, проверял приводимые факты и ссылки, но история не становилась понятней. Напротив, кажется, все становилось только более запутанным. — Они это серьезно?

Перескакивая с портала на портал, он, наконец, набрел на геральдический сайт, а потом и на генеалогический, посвященные старинным родам империи. Здесь-то парень впервые и нашел упоминание о неких родах, называемых вампирскими, которые практиковали темный путь развития магии. Информация о последних, к его величайшему сожалению, была сильно выхолощена, полна многочисленных смысловых пробелов. Не принесли успеха и поиски сведений об этих родах на других сайтах. «Молчала» даже единая информационная сеть империи, где, казалось, можно было найти ответ на любой вопрос. Складывалось впечатление, что кто-то вымарал информацию о темных родах из информационной среды. Причем сделано это было, прежде всего, на общедоступных сервисах. В узкоспециализированных же нет-нет да и встречались упоминания о существовании одаренных, которым удавалось развить свои магические способности за счет поглощения жизненной силы живых существ — людей, как правило.

— Очень любопытно. Магия-то, оказывается, может быть с очень сильным душком, — неприятно удивился Александр открывшегося стороне этого феномена. — Очень любопытно… Может причина такой секретности лишь в этом? Скажем так, никто не хочет, чтобы эти шокирующие подробности стали известно многим… Не-ет, е похоже. Слишком просто. Зачем, вообще, огород тогда городить? Обвинили бы эти темные роды во всех смертных грехах и раструбили об этом на весь мир. А тут одна тайна на тайне, как блох на старом псе.

Он задумчиво обвел взглядом комнату, и случайно остановился глазами насвоем новом плаще со специальными примочками, который изготовил взамен сгоревшего в торговом центре. Здесь же на кресле виднелись и желтоватые накладные челюсти с клыками, выглядевшие весьма и весьма реальными.

— Черт, — пробормотал парень, быстро схватив клыки. В свете всех этих событий держать клыки вот так на виду становилось не слишком благоразумно. Если кто-нибудь увидит, то начнуться никому не нужные вопросы. А вдруг кто-нибудь в добавок сопоставит время нахождения в том самом торговом центре? Ведь из камер можно довольно получить довольно любопытные подробности, с которыми его можно смело упрятать за решетку. — Видно, мой образ на смотре надо срочно пересматривать. Дураков кругом много, а психов еще больше. Могут с испугу и долбануть по мне магией прямо на Смотре. Попробуй потом докажи, что хотел лишь пошутить этими клыками.

Значит, магию можно было развить за счёт других существ — животных, людей. Но, если это под запретом и осуждается, то как такое происходит у остальных магов? Как это делают они? Пока ему это тоже не удалось узнать.

— Опять вопросы, одни вопросы, кругом вопросы... Не через розетку же они подзаряжаются, в самом деле, — хмыкнул он, представив себе, как важный аристократ наклонился и вставил два пальца в розетку. Его губы тут же раздвинулись в улыбке. Ничего нелепее не могло и быть. — Глупо, конечно. Но они ведь тоже как-то развивают свои способности. Не с неба же все падает.

Пробормотав это, парень вновь замолчал и стал задумчиво постукивать пальцами по столу. Вырисовывались очень необычные подробности.

По-хорошему, то что он узнал, было его первой по настоящему важной информацией о магии. Все, что ему было известно до этого, можно было отнести скорее к досужим разговорам, чем к проверенным фактам.

— И, к сожалению, реальных фактов у меня почти нет, — подвёл он итог своим размышлениям, вытаскивая небольшой блокнот. Открыл, перелистнул его девственно белые страницы и сделал запись про темные практики развития магии. Хотелось надеяться, что со временем таких записей станет гораздо больше. — Считай, вообще, ничего нет.

Магия оказалась крепким орешком. С разгону и напролом ее не возьмешь. Нужно попробовать поискать обходной путь. Кстати, об этом...

— Почему бы мне не попытать счастья с людьми попроще? Что это я расспрашиваю одних аристократов и их родных?

Ведь слуги о магии могут знать гораздо больше, чем их хозяева. Они ходят везде незамеченными, эдакими серыми мышками. Все слышат, все видят и обо все догадываются. Нужно было с них начинать, а не лезть сразу к самим аристократам.

Парень недовольно покачал головой. Здесь с ним сыграл злую шутку его же собственный интеллект, привыкший в решении любой задачи идти наименее затратным путем. Естественно, для добычи информации он и выбирал тех, кто должен обладать наибольшим объемом информации. В этой парадигме слуги были наименее перспективным источником информации, к которому нужно было обращаться в самую последнюю очередь.

— Взять хотя бы Лизавету, что передо мной прелестями трясет. Она же на меня, как собака на кусок мяса смотрит. Все, как миленькая, расскажет. Главное, с ней грамотный разговор выстроить...

В голове тут же начали выстраиваться соответствующие схемы. Ведь, с прямым вопросом о магии к горничной не подойдёшь, ибо напугать можно. Кто знает, как она эту тему воспримет. Если уж у аристократов поджилки трясутся, то что с ней тогда может случится. Вдруг удар хватит деваху. Если же он по-умному с ней поговорит, то могло открыться очень и очень много любопытным фактов.

Кроме горничной у него были и другие варианты. В доме было полно слуг, с которыми он наладил более или менее человеческие отношения. В нем многие уже видели если не ровню, то, по крайней мере, нормального человека. Вот с ними можно было и поговорить: у одного услышит одно, у второго — второе, у третьего — третье. В результате, у него будет уже нечто, с чем можно и работать.

— Хотя начну я всё-таки не с нее, — Александр задумчиво прищурил глаза, словно пристально всматривался вдаль. — У меня же теперь есть тут свой человечек. Вот с него надо и начать разговор.

-//-//-

Водитель мягко затормозил, паркуя автомобиль на свое место. После повернулся к пассажиру:

— Господин Максим, какие ещё будут поручения? Мы снова поедем за реквизитами для Высочайшего Смотра?

Тот наклонился вперед и заговорил чуть приглушённым заговорщическим голосом:

— Подожди, Дима, не спеши, — охранник почувствовал, как его похлопали по плечу. — Поговорить нужно без лишних ушей. У тебя ведь машина «чистая»? — боярыч замысловато покрутил пальцем, давая понять, что имел ввиду совсем другую чистоту. «Получив» кивок, продолжил. — Хорошо. Ты ведь говорил, что у тебя болеет кто-то?

Охранник сглотнув внезапно вставший в горле ком. Дочь вспомнилась: его кровиночка уже второй месяц пластом лежала без движения, не могла ни рукой ни ногой пошевелить. Только зачем это знать его господину? Неужели помочь хочет: едва не задохнулся он от внезапно пришедшей в голову мысли. Только разве возможно такое?

— Дочка болеет, господин, — его голос вдруг осип и стал едва слышен. — Совсем плоха стала. Раньше хоть головку поднимала, а сейчас, вообще, пластом лежит. Высохла вся, аж просвечивает... Не знаю, что и делать... Понимаете, совсем плохо… Забыл уже, когда она улыбалась. Губки синенькие стали, на ниточки похожи, словно и нее совсем… Смотрю на нее, а у самого сердце щемит. Больно, сил никаких больше нету.

Он не ожидал от себя, что начнет боярычу все рассказывать. Видно, совсем у него накипело в душе. Выговориться нужно было. Вот охранник все и выложил: и про глухие рыдания жены по ночам, и про участившиеся приступы у дочери, и про неимоверно дорогие лекарства, и про дикое желание свести счеты с жизнью. .

— … Я ведь руки на себя наложить хотел. В петлю лез, терпеть больше не мог. Только жена остановила. Сказала, что бросаю их... Совсем край, господин. Умирает, моя кровиночка, — не выдержал и глухо зарыдал. Голову опустил на руль и закрыл ее руками. Ни звука не было слышно, только плечи дрожали. — Плохо, господин, очень плохо. Чувствую, не долго ей осталось. Еле-еле жизнь в теплится.

Его плечо с силой стиснули. До боли, заставляя встряхнуться и вскинуть голову вверх.

— Соберись, — раздался из-за спины твердый голос, которым можно было камень резать. — После рыдать будешь. Когда здоровую, красивую дочь замуж выдавать будешь... Я ее вылечу.

Дрогнувший было мужчина замер. Не поверил в то, что только что услышал. Вылечить? Что боярыч такое говорит? Смеётся? От ее болезни же нет лекарства. А химия, которой ее потчуют, лишь поддерживает ей жизнь.

— Ты все верно услышал. Я ее поставлю на ноги — в голосе боярыча не слышалось и намека на смех. Он был абсолютно серьезен. — Будет, как молодая козочка бегать. Следить замучаешься. Слышишь?

— Ты точно...,– очень тихо, едва слышно, начал говорить охранник. А глаза в этот момент горели огнем надежды. Он хотел верить, почти верил в то, что его дочь можно спасти. Ведь, таким нельзя шутить. — ее спасёшь? От нее же все отказались. Никто не берется, все только руками разводят. Правда, спасёшь? Разве это возможно? У нее ведь все очень плохо...

Ничего не ответив, боярыч положил на спинку сидения ладонь, растопырил пальцы. После, широко улыбнувшись, вдруг с силой вонзил в ладонь нож. Какое-то время он двигал рукоять ножа из стороны в сторону, показывая распоротые внутренности — ошметки кожи, сукровица, мышцы. Белели кости, виднелась часть сустава, рядом с которой двигались сухожилия. Только уже от одного этого оторопь брала.

— Внимательно смотри, Дима, — не моргнув глазом, парень медленно вытащил лезвие ножа. Струйка крови тут же скользнула с руки, напомнив змейку необычного ярко-красного окраса. — Вот тебе мой ответ.

Ничего не понимающий, охранник уставился на ладонь. Чего он там мог увидеть? Рану? Господин психанул? Зачем он это сделал? Что хотел этим сказать?

— Смотри, смотри. Запоминай, — почти у самого его уха шептал парень. — Началось…

Охранник уже хотел было что-то нелицеприятное буркнуть, как на его глазах стало происходить настоящее чудо. Перестала выделяться кровь. Широкая рана на ладони парня начала закрываться, словно края сумки или кошелки какой-то.

— Я могу и не так, Дима, — боярыч несколько раз перевернул ладонь вверх тормашками, показывая, что от глубокой раны не осталось и следа. — По-прежнему, не веришь?

Дрожащими пальцами охранник коснулся розовой кожи. Все было по-настоящему, без всякого обмана. Именно здесь только что было кровавое отверстие, из которого струилась кровь. Теперь же от этого не осталось и следа. Как, вообще, такое было возможно?

— Что…, — голос мужчины задрожал, отчего он с трудом смог продолжить. — я должен сделать?

В его глазах светилась готовность сделать все, что от него попросят. Ради дочери он попрет вперед, как танк. Если надо, пойдет по головам.

— Я все сделаю, — закончил охранник и замолчал, требовательно глядя на боярыча. — Господин…

Тот перебрался с заднего сидения на переднее. Затем несколько минут молча смотрел на охранника. Казалось, оценивал, можно ли ему доверять.

— Подумай, точно ли готов на все, — в голосе у боярыча появились угрожающие нотки. Вновь стало ясно, что он не шутил, а говорил совершенно серьезно. — Ведь после своего согласия дороги назад не будет. Уйти от меня уже не удастся. Ты будешь мой с потрохами. Ты точно согласен?

Мужчина кивнул, почти не раздумывая. Чего тут думать? Для него все и так было ясно: ради дочери он пойдет на все.

— Тогда слушай внимательно… На этой карте памяти номер счета с некоторой суммой денег, — на ладонь мужчины лег небольшой пластиковый прямоугольник с магнитным замком — карта памяти на несколько терабайт информации. — Подышишь мне в каком-нибудь тихом и укромном месте помещение под мастерскую. Не должно быть рядом никаких соседей. Потребуются коммуникации. Договорись о хорошей охранной сигнализации.

Увидев вопросительный взгляд охранника, парень добавил:

— Тебе ведь нужно лекарство? Вот именно там его будут делать специально обученные люди. Ты, главное, найди здание и не задавай лишних вопросов.

Мужчина кивнул. Лишних вопросов от него точно не услышат. Не зачем ему в чужие дела в свой нос совать. Он и так свое место знает.

— Там же на карте есть список оборудования, которое мне нужно. Не бойся, ничего серьезного, — продолжил парень, ухмыльнувшись. Правда, от этой ухмылки стало еще тревожнее. — Там лишь медицина. Разберешь, короче… И, если хочешь получить лекарство, то сделай все это, как можно скорее.

Закончив, боярыч кивнул ему и вышел из машины, которая тут же с буксом стартанула с места. Охранник лихо вошел в поворот и, выйдя на прямую дорогу, еще поддал газу. У него как раз было подходящее место, куда, собственно, он и спешил.

— А с железом тоже разберусь. Вряд ли там что-то сложное. Не космический же корабль, — бормотал он себе под нос. — Есть у меня один знакомец, с которым можно обо всем этом поговорить. За бабло, что угодно достанет. Сейчас ему и наберу…

Сейчас вся его голова была забита мыслями о предстоявшем задании — поиске помещения и покупки оборудования. Однако позже, когда он вернется домой и, как обычно, присядет рядом с кроваткой дочери, его будут посещать мысли об очень странном поведении боярыча. Сами собой возникнут вопросы о больших суммах денег на карте памяти, о непонятных оговорках господина и угрозах. Наверняка вспомнится его ледяной тон, обещавший большие проблемы в случае предательства.

-//-//-

Блокнот для записей.

«Факт первый.

Одним из методов развития магических способностей может быть поглощение жизненных сил живого существа. Подробности в открытых источниках отсутствуют. В тоже время исторические хроники сохранили описание процесса поглощения: одаренный путем непосредственного контакта высасывал кровь из человека. Учитывая завесу таинственности вокруг этой темы, можно поставить под сомнение достоверность описания. Здесь просматривается сходство с древними легендами о сказочном существе — неживом и немертвом вампире, которое пьет человеческую кровь. Возможно, описание было целенаправленно изменено именно таким образом, чтобы возникали непосредственные ассоциации с вампиром.

В этой связи возникают следующие вопросы: как в реальности происходит процесс поглощения? Что понимается под жизненными силами? Каковы особенности процесса — скорость, объемы, качество? Есть ли какие-то естественные границы такого метода развития магических способностей?

Если рассматривать условно вампирский метод в качестве реально существовавшего, то остается непонятным следующее. Поглощение жизненных сил живого существа с чисто технической точки зрения выступает крайне эффективным процессом. Это просто, быстро и доступно, что подразумевает наличие у адептов указанного способа серьезного преимущества перед остальными. Получается, выиграть в противостоянии должны были они, а не их противники. Почему? Неужели у вторых было что-то другое в запасе, что гораздо эффективнее и сильнее? Что это может быть?

Все эти вопросы, в конечном итоге подводят к теме странной секретности вокруг этой темы. Магия, которая должна быть популярной, востребованной и открытой для всех, вдруг оказывается окруженной поразительно плотной завесой тайны. Складывается ощущение, что маги существуют сами по себе и не имеют никакого отношения к магии. Только кому это дикое положение дел может быть выгодно?».

-//-//-

Невероятной силы информационная волна, поднявшаяся после бешенной раскрутки вампирской темы, чрезвычайно заинтересовала Александра. Даже при самом беглом взгляде здесь открывалось множество очень любопытных возможностей для него лично и его поисков. Нужно было лишь грамотно ими воспользоваться.

— ...Честно говоря, вся эта шумиха мне сейчас очень даже на руку. Я бы под это дело мог спокойно поработать, не боясь, что кто-нибудь сунет свой любопытный нос в мои дела.

А дел у него было предостаточно. Это и обустройство новой лаборатории, и установка там оборудования, и поиск ингредиентов для производства препарата. Причем все это нужно было делать в остановке максимальной секретности, чтобы ни у кого даже мысли не возникло, что происходит что-то не то с боярычем. Благо охранник, которому было обещано лекарство для больной дочери, помогал.

— А может подбросить немного дровишек в этот костер? — пришедшая в голову мысль оказалось довольно соблазнительной и заслуживала самого пристального внимания. — Может последний оставшийся старейшина клана вампиров должен снова появиться на белый свет? — произнес он замогильным голосом, делая при этом трагическое лицо. — И всем станет очень хорошо: люди получат новую порцию зрелищ, силовики — работу, а я так нужное мне время для спокойной работы... Хм, а в чем, собственно, проблема?

Его мозг уже заработал, разгоняясь все сильнее и сильнее. Предварительные расчеты показывали, что в случае появления в сети новых роликов с псевдовампиром тема получит новый импульс к жизни. Резко поползут вверх рейтинги соответствующих передач, фильмов. Активизируются силовики и спецслужбы. Соответственно, внимание к нему и его делам может существенно снизиться.

К тому же Александра привлекал ещё один момент по всей этой истории, который о иметь далеко идущие последствия. Раздувая историю с вампиром, можно было оставить в местном социуме своеобразную «закладку» — некое событие-явление-действие, к которому позднее можно постоянно обращаться в качестве социального раздражителя. В его мире социотехнологи в качестве примера «закладками» называли границы между новыми государствами, проведенные таким образом, чтобы в будущем вызвать между ними потенциальный конфликт. Это были искусственные прочерченные границы между Индией и Пакистаном, некоторыми странами Африки. В его же случае такого рода «закладка» позволяла ему манипулировать общественным мнением, то понижая, то повышая градус напряжения. Здесь, вообще, много чего просматривалось: и возможность разжигания недовольства толпы плохой работой силовиков, и ненависть ко всем магам, всем скопом, и возможность объединения недовольных в империи вокруг одной темы. Словом, рабочий получался инструмент, если с умом к нему подойти.

Вскоре вчерне план уже был сверстан, остались лишь небольшие детали. В центре всего стояли максимальная осторожность, дозированная информированность и яркая эффектность. Нужно было все выставить так, словно случившееся случайность. Ни у кого и мысли не должно возникнуть, что это все подставное.

— Требуется место для представления, реквизит и, конечно, зрители... Кстати, хорошо будет, если все это мой охранник увидит. Тогда он, вообще, моим с потрохами станет.

К вечеру у него уже было все готово. Осталось только приступить к делу, что собственно парень и сделал.

— Ты сегодня мне нужен, — Александр нашел в гараже своего охранника, который что-то проверял в автомобиле после недавнего выезда. — По одному делу выехать надо...

Тот кивнул и, закрыв капот, сел за руль. — Нужно наличные снять, — понизив голос, начал Александр. — Довольно большую сумму. Знаешь подходящее спокойное место, чтобы там было поменьше камер? В каком-нибудь спальном районе?

Про спальный район и спокойное место, парень неспроста спросил. Ему нужны были отдельные испуганные зрители, а не огромный театральный зал.

— Знаю, господин, — подумав немного, отозвался охранник. — Есть такое место и находится как раз на окраине столицы. Там через пару месяцев, вообще, хотят отделение имперского банка закрыть. Вроде как район там не самый спокойный... Может всё-таки в центр поедем. К чему искать проблемы на ровном месте?

Александр на это снисходительно покачал головой. Пришлось разъяснить, что к чему

— На лабораторию, на ингредиенты нужно много денег. Охрана за спасибо тоже работать не будет, — загибал парень пальцы и одновременно наблюдал за охранником. — В конце концов, ты ведь хочешь, чтобы я быстрее сделал лекарство? — коварный, конечно, вопрос, куда деваться. Дело нужно сделать. — Во-от. Поэтому рули туда. Быстро снимем деньги и вернёмся. Не беспокойся, все пройдет нормально.

Охранник качнул головой в сомнениях, но ничего не сказал. А что скажешь? Разве будешь перечить человеку, которому обязан.

До места они добирались больше часа. Отделение имперского банка, действительно, находилось у черта на куличках, в одном из самых депрессивных дистриктах столицы. Население, не сильно отличавшееся законопослушностью и любовью к ближним, здесь проживало в огромных человеческих муравейниках-универсальных жилых комбинатах. Работало большей частью на многочисленных фабриках производственного пояса столицы. Жизнь вело асоциальную: хулиганили, дебоширили, пили, принимали дурь. Словом, не самый удачный, а точнее самый не удачный, выбор отделения банка для похода за деньгами. Но разве кто-то предполагать, что имеет это и было ему нужно...

— Не беспокойся, — Александр, заливаясь внутренним смехом, наблюдал, как охранник настороженно «сканирует» бесцельно шатающиеся группы мужчин. — Добропорядочные подданные империи просто отдыхают. Имеют же они на это право? Поработал — пошел выпил пивка...

Совершенно искренним тоном рассуждал парень. А в ответ получал осуждающий взгляд охранника: мол, дурак же ты, боярыч, а может и похуже. Какие же это добропорядочные подданные? На откровенных бандитов и душегубов больше похожи. К таким даже не думай спиной поворачиваться, мигом голову открутят.

— Все будет хорошо. Сейчас сниму всю сумму и отправимся тратить, — довольно громко произнес парень, даже не думая снимать с лица самодовольную и заносчивую маску молодого аристократа. Для большого правдоподобия нижнюю губу оттопырил, словно ему и разговаривать в таком месте зазорно. Голову высоко вскинул, чтобы сразу было видно, что гордец.

Деньги, согласно взятой на себя роли, считал долго, едва не ощупывая каждую купюру. Активно «светил» громадным портмоне из кожи нильского крокодила, инкрустированной золотыми вставками.

Все это время охранник «делал ему огромные глаза», пытаясь напомнить о потенциальной опасности и призвать к осторожности. Кивал на угрюмых неряшливый личностей, что то и дело заглядывали в офис банка и искали глазами фигуру боярыча. Фиксировал в кобуре оружие, готовясь в любой момент его выхватить.

Однако Александр продолжал «играть», с азартом и самозабвенно. Поневоле поверишь, что перед тобой заносчивый отпрыск богатеньких родителей.

Чтобы нанести на картину последний штрих, парень словно бы случайно выронил из портмоне одну из купюр среднего достоинства. Нарочито посмотрел на нее и с нескрываемым презрение махнул рукой. Мол, ему зазорно даже наклонятся за этими копейками. Надо было видеть, как округлились глаза и окаменели лица при этом у кое-кого из посетителей.

Знатную наживку он закинул, улыбнулся Александр. Воздух в офисе имперского банка едва не наэлектризовался от напряжения. На него смотрели так, словно на спине была приколота мишень с целью.

— Быстрее, господин. Не нравится мне все это, — охранник распахнул перед ним дверь, нервно оглядываясь по сторонам. Количество подозрительных личностей на квадратный метр било все мыслимые и немыслимые нормативы. Тут явно нужен был не один, а минимум десять охранников. — Нужно срочно уходить отсюда.

А нападения все не следовало. Кучковавшиеся у входа парни бросали на них угрожающие взгляды, но и не думали подходить. Еще немного, и все усилия пойдут коту под хвост. Пришлось Александру еще немного подтолкнуть ход событий в нужное ему русло.

— Чего так бежать? Кого тут бояться? — лениво процедил парень, отталкивая руку охранника и смачно сплевывая в сторону. — Это же наш город, а не этого быдла.

У охранника аж глаза расширились от такого. Он явно что-то хотел сказать, но не успел.

— Ты кого это быдлом назвал, урод? — вместе с окриком в их сторону полетела полупустая бутылка какого-то поила. Следом в полет отправилась вторая, почти в литр объемом. — Вали отсюда, пока цел!

Чертыхаясь, охранник попытался прикрыть парня, но получил по затылку бутылкой. К счастью, удар пришелся по касательной, и его череп остался цел. Правда, на ногах он устоять так и не смог. Пошатнувшись, завалился на бок.

— Господин, в машину! Живо! — простонал он, махнув рукой в сторону припаркованной недалеко машины. — Там броня… Не достанут. Черт…, — мужчина коснулся рукой раны на затылке и сразу же отдёрнул ее. Почти вся она была в крови. — Стоять! Стоять, утырки! — захрипел он, вытащив оружие. Рука с пистолетом ходила ходуном, и все время норовила опуститься вниз. Никак прицелиться не мог. — Не подходи. Открою огонь, — он с трудом передернул затвор. Осталось только на курок нажать. — Сказал, стоять на месте. Стрелять будут.

А вот этого Александру совсем не нужно было. Разворачивавшийся спектакль должен был окончиться совсем иначе. И, значит, пришло время его выхода.

— Опусти, ствол. Опусти и сиди молча. Сиди, говорю, — парень резко опустился рядом с охранником и мягко нажал на его руку с пистолетом. — Я сейчас все устрою…, — тихо произнес парень, смотря мужчине прямо в глаза. Тот ответил удивленным взглядом. — Не спеши. Все под контролем. Сиди и смотри, что будет дальше. Смотри, не стрельни только. Сказал же, б…ь, не рыпайся, — снова нажал на руку с пистолетом, когда охранник попытался вывернуться. — Сиди…

Сам же поднялся на ноги. Вскинул голову и легкими движениям одернул плащ, словно расправлял складки на нем. На самом же деле проверял готовность спрятанных на нем гаджетов. Наступало время представления, и , дай Бог, ничего не подкачается.

— Господи…, как же я давно не ел, — вдруг сорвалась с его губ громкая фраза, странная для остальных, но не для него. Походившие со стороны банковского офиса люди быстро переглянулись. Кто-то даже насмешливо хохотнул. Мол, сейчас и поешь, и попьешь, и вдобавок в штаны наложишь, если, конечно, жив останешься. — А тут столько еды.

Пришла его очередь улыбаться, что, собственно, он и сделал. Улыбнулся широко, с удовольствием, «засветив» при этом крупные звериные клыки. Желтоватые с прожилками и покрытые специальной эмалью они смотрелись впечатляюще, если не сказать больше.

— Столько вкусной еды…, — клацнул зубами и медленно провел языком по верхней губе, словно облизывался в предвкушении невиданного пиршества. — Подойдите ближе… Еще ближе…

Замедлившая от неожиданности шаг, толпа оторопело уставилась на него.

То, что он сейчас делал, было обычной психологией, а точнее технологией манипулирования общественным сознанием малых и больших групп. Ничего сложного не было: выстроенная в строго выверенном порядке определенная последовательность действий, специальные мимические приемы, особый тон голоса и строительство фраз. Все работало на быстрое создание в сознании людей правильного, а точнее нужного, восприятия. Нужно было выйти на закрепившиеся в их головах стереотипы, войти с ними в резонанс, и вызвать ответную волну. Все было одновременно просто и сложно.

Опытный спец-социотехнолог мог с лёгкостью завести толпу и направить ее энергию в нужное ему русло. В его мире за такими кадрами велось особое наблюдение, в них видели самое настоящее оружие. А Александр, как считал его учитель, в этой области достиг немалых высот.

Парень широко улыбался, демонстрируя клыки в выгодном ракурсе. Сглатывал выступающую слюну, словно бы в предвкушении предстоявшего пиршества. Впивался взглядом в каждого из нападавших и многозначительно хмыкал при этом.

— Подождите ближе, — улыбался так, словно бы встретил старых друзей. Правда, глаза при этом оставались строгими, безжизненными. — Что же вы не идете? Я вас так всех ждал, — улыбнулся ещё шире, громко клацнув при этом зубами. — Ну?

И вот настало время их ещё немного подтолкнуть в правильном направлении.

— Я теряю терпение...

Резко встряхнул руками, словно они у него затекли. По рукавам плаща побежали искры: сначала крохотные, робкие, затем длинные и ветвистые. В полумраке переулка зрелище казалось не столько фантастичным, сколько мистичным. Проняло и нападавших.

— Что за нах? — растерянно произнес шедший первым крепыш в рабочей спецовке и бандане, видимо бывший у них заводилой. — Ты чо, чел?

Крутившийся рядом с ним мелкий мужичонка с узким крысиным лицом явно был посообразительнее. Сразу понял «куда ветер дует». Сложил «дважды два» гораздо быстрее остальных.

— Вот же, б...ь. Это же тот упырь, что магаз в центре спалил, — пробормотал он, делая шаг назад. Нож, которым только что размахивал, вырвался из пальцев и упал на асфальт. — Точно... В сети такой же ролик.

Громко ахнул ещё кто-то из толпы, тут же что-то горячо зашептавший соседу слева.

— Вампир..., — побежал среди них изумлённый шепот. — Парни, это же тот самый...

Не давая им опомниться, Александр пальцами незаметно вывернул регулятор своего гаджета на полную. Тут же от его рукавов, скрывавших выводящие металлические контакты проводников, вырвались гигантские электрические хлысты. Развернулся а одну сторону, затем в другую. Следом за ним описали дугу и искрящиеся молнии.

— А-а-а! — словно поросенок завизжал один из нападавших, когда по нему прошелся электрический хлыст. — Больно, б...ь! — корчась от боли в обожжённой руке, он свалился на асфальт.

Тошнотворно запахло паленым. Сюда же примешавался запах человеческих экскрементов. Орущий от боли, похоже, обосрался.

— Кровушки хочу! — Александр вскинул голову подбородком вверх и зловеще завыл. — У-у-у-у! — завыл громко с переливами, поддавая в голос глубины и чувства. — У-у-у-у! Кровушки...

Молясь про себя, чтобы выдержал наскоро слепленный гаджет, вывернул на полную мощь ручку. Проводники, идущие внутри его плаща, нагрелись, и через мгновение выстрелили новыми хлыстами молний. На десять — двенадцать метров протянулись ветвистые молнии, с шипением и искрами рассыпавшиеся по воздуху. С треском лопались редкие фонари в округе, взрывались немногие видеокамеры.

И это стало последней каплей. Испустив вопль, сначала побежал прочь один из нападавших. Следом понесся второй, за ним — третий. Заковылял раненный, придерживая штаны и скуля от боли. Самым последним, то и дело оглядываясь, стал отступать крепыш. Его искаженное страхом бледное лицо было особенно хорошо видно при свете последних оставшихся целыми фонарей.

— Куда же вы? — Александр выпустил ещё пару молний, осветив улицу могильным синим светом. От этого толпа приспустила по улице ещё сильнее. Только пятки засверкали. — А ты, герой, жив?

Он наклонился и помог подняться на ноги охраннику, который все это время сидел в замешательстве. Тот и сейчас казался «мешком пришибленный». И как ясно понимал Александр, это отнюдь не было вызвано его раной.

— Что, охреневаешь?– на лице парня играла довольная улыбка. Все шло, как он и задумывал. Чудовище «засветилось», а он произвел ещё большее впечатление на своего человека. Теперь в его верности можно было и не сомневаться. — Не бойся, я смирный! — широко раскрыла рот, парень засмеялся. Напряжение прошло и его постепенно отпускало. — Эх, что-то после таких приключений проголодался...

После этих слов охранник непроизвольно отпрянул от него и потянулся в кобуру за оружием. На что Александр вновь заржал.

— Шучу... Поехали.

Он, и правда, был доволен собой. Все складывалось как нельзя лучше. С помощью этой постановочной провокации он надеялся вызвать шум, которой бы хорошо прикрыл его.

Развалившись на заднем сидении автомобиля, Александр впервые за это время позволил себе расслабиться. Сейчас можно было немного побыть самим собой и не притворяться кем-то другим.

Погрузившись в себя, он не сразу расслышал, как его позвали.

— Господин, господин, — донёсся до него напряжённый голос охранника. Что-то явно случилось. — На нас, кажется, напали...

Александр недоуменно наклонился вперед, решив, что ослышался. Какое ещё нападение? Охранник тоже что ли решил подшутить в отместку?

-Движок сдох. Вся электроника вырубилось. Мы ослепли и оглохли. Я даже сигнал в усадьбу послать не успел, — сквозь зубы пробормотал он, напряжённо смотря перед собой. — Господин, сейчас не делайте глупостей. Посмотрите на лобовое стекло. Кто бы вы ни были, с пятидесятый калибром вам точно не справиться...

Парень поднял голову и посмотрел на лобовое стекло.

— Твою же мать...

На капоте их автомобиля сидел человек в военной экипировке и целился в них из какой-то зубодробительной пушки. Даже через стекло калибр оружия внушал уважение.

— Держите себя в руках, господин. Магия здесь тоже не поможет. Это не гопота с улицы. Сразу видно, парни серьезные и хорошо подготовились. Видите, с боков тоже страхуют... Вон те двое портативные блокираторы держат. Судя по проводам, что от них тянутся, у них есть источник энергии. Короче, спеленают, как младенцев...

Охранник осторожно вынул пистолет из кобуры и положил на соседнее сидение. После вытянул руки перед собой, показывая, что никакого оружия у него нет.

— И что дальше? — парень посмотрел на присмиревшего охранника. Судя по нему знал тот немало о такого рода ситуациях. А, значит, мог предложить что-то дельное. — Что делать будем?

Не разворачиваясь, охранник ответил:

— ...Если им нужен выкуп, то шансы у нас неплохие. Иногда такое случается. Кого-то из рода, обычно мелкую сошку, похищают, чтобы щёлкнуть соперника по носу. Мол, слабаки, даже своих не можете защитить. Обычно все кончается выкупом...

Не договорив, мужчина замолчал. В боковое окно кто-то вежливо постучал. За стеклом вырисовывалась крупная темная фигура с каким-то оружием в руках.

— Придется открывать, — пробормотал охранник, нажимая на кнопку. Какие-то капли энергии в мертвой машине, по всей видимости, остались: стекло со скрипом, словно нехотя, поползло вниз.

— Вылезаем, голубки, — внутрь пролезла рука с ребристым кругляшом, чертовски напоминавшим гранату. — Или дымовуху брошу. все равно вылезите, только уже обосранные и обсосанные. А вам это надо? Ха-ха — издевательски заржал. Понимал, скотина, что у них другого выхода все равно нет. — Ну? Рука уже затекла.

Со вздохом Александр стукнул по плечу охранника, чтобы тот вылезал. Он следом пойдет.

— Правильный выбор, — раскалился бандит в черной маске, принимая из одного за другим. Каждому из них тут же застегивали наручники на руки и тычком заталкивали в фургон, что стоял поблизости. — Поторапливайтесь, мясо. Если что, никто с вами цацкаться не будет. Понятно?

С этими словами охранника толкнули с такой силой, что тот рыбкой влетел в фургон и впечатался в борт.

Видимо, его посчитали самым опасным.

— А тебе особое приглашение нужно, недоделанный боярин? — бандит с гадливым хохотком поклонился ему. — Живо полезай внутрь. Надеюсь, героев среди вас нет. Ибо их ждёт пуля... И знайте, Скуратова на вас наплевать. Ты чужой ублюдок, а ты вообще, расходный материал, — с презрением сплюнул он под ноги охраннику. — Будете себя хорошо вести, может и поживете ещё.

Прислонившись к борту, Александр угрюмо кивнул. Дела были полный швах. Походу, никаким ограблением здесь и не пахло. А он ведь надеялся, что с них просто хотели срубить денег. Оказалось, все совсем иначе. За ними пришли целенаправленно. Они знали, кто он и это было очень плохо. Значит, в живых оставлять не будут.

— Винс, — один из бандитов достал коммуникатор и набрал чей-то номер. Похоже, на той стороне был заказчик. — Передай своему господину, что поймали твоих птенчиков. Пусть готовит деньги... Не парься, никуда они не денутся. Ты меня ведь знаешь, — он глумливо засмеялся.

Похититель спрятал коммуникатор в карман, и с сияющий рожей наклонился к Александру.

— Ну чо, недоделанный аристо, готов? — заржал он прямо в лицо парню. — Походу куклой будешь! Там как раз и нужны такие — чистенькие, с хорошей кровью, живые. Еще пожалеешь, что не сдох. Че не лыбишься! Не смешно?

Парень отрицательно махнул головой. Мол, не смешно. Не в его положении сейчас было быковать. Наоборот, нужно разговорить похитителя, чтобы он выложил как можно больше информации. Сейчас каждая крупица информации была жизненно важна.

— Что за кукла такая? — равнодушно пробормотал парень. — В игры играть что ли?

Тот даже уйти не успел. Снова развернулся. Взгляд до нельзя удивленный. Мол, охрененный чел, по куклу для магов не знаешь!

— Ты из какой дыры вылез? — присвистнул от удивления похититель, разворачиваясь к остальным. Видимо, хотел, чтобы и они поржали над этой историей. — Парни, слышали? Этот хрен про куклу ничего не слышал! Тогда тебе нихеровый сюрприз будет! Ха-ха-ха... Хотя ехать нам ещё долго. Порадую тебя будущим...

-//-//-

Блокнот для записей.

Запись третья.

«Кукла — живое существо, чаще всего человек, предназначенный для развития, «прокачки» способностей мага. Суть процесса и его характеристики неизвестны. Особенности куклы неизвестны. Примеры неизвестны. Полученные сведения косвенные.

В целом, просматривается определенное сходство с практиками, так называемых темных родов, которые также использовали живых людей для своего развития. В чем разница между двумя этими явлениями не в полной мере понятно. Требуется дополнительное исследование.

-//-//-

Какое-то дежавю, в самом деле. Скуратов в раздражении кинул телефонную трубку. Опять этот пацан не отвечал. Куда он снова делся? Нужен срочно финансовый совет, очередная сделка на миллионы рублей «горит».

— Марина, где Максим? Ты вечно где-то рядом с ним, — он высунулся из кабинета, услышав громкий голос дочери. — Где его носит? У тебя что ли?

Живо гони его сюда.

Та, остановившись в коридоре, с недоумением развела руками. Боярин, темнея лицом, махнул на нее. Бесполезно у нее что-то спрашивать.

— А этот что молчит? — он снова терзал коммуникатор, набрав уже номер личного охранника Максима. — Всегда на связи должен быть...

Удивительно, что даже гудков не было слышно. А это было уже странно. Коммуникатор всегда должен был быть с ним, что четко прописано в контракте.

— Бардак! Где их носит...

Пометавшись по кабинету, вдруг бросился к столу и начал набирать какую-то комбинацию на консоли управления. Решил отследить личный маяк охранника. Один раз это уже помогло. Должно было помочь и на этот раз.

— Так... Не пойму, — бормотал он, внимательно всматриваясь в виртуальную карту какой-то местности. — Сигнала нет. А где они были в последний раз?Хм... Что они забыли в этой заднице? Самая окраина... Маяк совсем не активен. Странно.

Действительно, подозрительно. Маяк обычными средства не отключить. Нужна специальная аппаратура. И если кто-то воспользовался специальными техническими средствами, то уже нужно было волноваться.

— А машина... Там же тоже маячок, — встрепенулся боярин, вспомнив про ещё одну возможность. — Ну, если они это специально, — угрожающе прорычал он, начиная подозревать какой-то розыгрыш со стороны Максима. — Сгною...

Однако, поиски сигнала маячка автомобиля тоже ничего не дали. Лимузин словно пропал с поверхности земли. А это уже не могло быть простым совпадением. Что-то произошло.

— Чую снова какое-то дерьмо случилось.

Скуратов многозначительно постучал пальцами по поверхности стола. У него было неприятное предчувствие, а таким вещам он привык доверять. Без хорошей чуйки в их гадюшнике не выжить.

— А если началось...

Это могло быть началом атаки на боярина со стороны его врагов, которых хватало. В последнюю неделю, кстати, врагов у него ощутимо прибавилось. Слишком уж многие потеряли большие средства во время недавних финансовых махинаций на бирже. И Скуратова кое-кто посчитал виновным во всем этом, раз он вышел из финансового кризиса в большом прибытке.

— Плохо... Максим слишком много знает. Его нужно вытаскивать. Илисовсем решать по нему вопрос.

Последнее ему, конечно, было не по нраву. Названный сын оказался чрезвычайно ценным ресурсом, который мог существенно укрепить мощь рода. Терять его очень не хотелось. Однако ситуация могла пойти и по этому пути.

— Значит, пора поднимать родовую дружину. Береженного Бог бережет, а не береженного черви доедают, — криво усмехнулся немудреной шутки. Правда, сразу же ухмылка пропала с его лица. Скоро могло быть совсем не до улыбок. — Вот такая каша заварилась.

//-//-

Совпадение, но о чем-то похожем именно сейчас размышлял и сам император.

— Кто-то мутит воду. Причем делает это очень грамотно, — заложив руки за спиной, он застыл у огромного, а рост человека, окна. Ему особенно хорошо думалось, когда он находился здесь. Грандиозный вид на древние стены крепостивнушал уверенность, успокаивал, словно говоря, что все внешнее неважно, суетливо и обязательно скоро пройдет. — Только кто?

Недавно проведенная им финансовая операция, завершившаяся не так, как он задумывал, ударила по очень многим. Пострадали почти все крупные рода, лишившись в общей массы громадной суммы в миллиард рублей. Каким-то чудесным образом не коснулось это лишь боярина Скуратова, который как раз и был основной целью всех этих финансовых спекуляций.

— Странно, что он выскочил из ловушки, — недоумевал император, до этого уверенный в благополучном завершении всей операции. — Все ведь начиналось...

Первые недели показывали, что Скуратов попался на крючок. Его брокеры осуществляли покупки значительных пакетов акций компаний, выступавших приманкой. Разведка докладывала, что боярин находился в полном неведении относительно целей операции. Благо все предварительные шаги были сделаны — запущена грамотно изготовленная деза, сделаны умеренные утечки информации. Скуратов ни как не мог бы догадаться. Все было очень добротно сделано специалистами экстра уровня.

— Скуратов должен был влезть во все это с ушами! — скрипнул зубами император. — И тут такое....

Компании Скуратова каким-то фантастическим способом в самый последний момент «соскочили с темы». В течение нескольких часов были моментально сброшены все выкупленные акции. Словом, все говорило о том, что они были предупреждены.

— Неужели крот? Черт, не до этого...

Тратить время на поиски крота, действительно, не было времени. В любой момент могла прилететь ответа от Скуратова, который должен был знать о причине всего случившегося кризиса. А если к нему присоединятся другие рода,которые особенно сильно пострадали? Что тогда?

— Может начаться новая буча... Как при дедушке...

Почти полвека назад, когда правил его дед, император Николай, и правда, произошла довольно серьезная замятня. Между ним и парой бояр, пользовавшихся особой популярностью среди армии, случился серьезный конфликт, едва не вылившийся в попытку переворота. Закусивший удила, тогдашний император почто развязал полноценную войну. К счастью, им удалось в последний момент договориться. Как бы нечто подобное не произошло снова?

— Вот сейчас бы особенно пригодился этот парнишка, — вдруг мелькнула в него в голове мысль. — Если объявить, что в моих руках препарат, способный излечить любого, никто не рыпнется. Наоборот на коленях приползут. А, если попрошу, то и голову Скуратова на блюдечке принесут.

С каждой прошедшей минутой эта идея нравилась ему все больше и больше. Препарат в его планах становился настоящим секретным оружием, мощи которого не было равных. Ведь, жить здоровым хочется любому из людей и магов без исключения.

— Осталось только переманить пацана на нашу сторону, — вздохнул император, «возвращаясь с небес на землю». Парень, по-прежнему, находился у Скуратова, являясь частью его рода. И просто так тронуть несовершеннолетнего он просто не мог. Это точно стало бы началом конца. В случае этого от него отвернулись бы и самые близкие сторонники. Такое понимание традицией никому бы не понравилось. — И что?

Итогом следующего часа раздумий явилось следующее: император решил напрямую обратиться к Максиму Соколову. Конечно, раскрывать перед ним всех карт он не собирался. Решил выдать ему нечто вроде полулжи-полуправды. Рассказать о великой миссии, о защите империи от внутренних врагов, о страшных бедствиях. После этого незамысловато попробовать купить его. Мол, за любую твою помощь в изготовлении препарата (может хоть что-то вспомнит) будешь награждён по-императорски: титул, должность, приведении, земли, деньги. Неужели, парень не согласится стать спасителем Отечества? Это же мечта любого.

— Вот сейчас и проверим, — мужчина потянулся к личному коммуникатору, в памяти которого находилось лишь несколько номеров. С некоторых пор там появился и номер Соколова, который чрезвычайно заинтересовал императора. — Послушаем, что он скажет.

Но услышать голос парня ему так и не удалось. В трубке не было гудков. Проверка коммуникатора через службу имперской безопасности тоже ни чего не дала. Выходило, что его просто не существовала. Базовые станции не отслеживали сигнала.

— Сдал препарат Скуратову и тот парня тут же спрятал?

Вариант был очень даже возможным. У Скуратова рядом со столицей было как минимум два медицинских центра, один из которых как раз занимался разработкой и испытанием экспериментальных препаратов. Соколов мог уже сидеть в одной из лабораторий центра и рассказывать о том, что знает о препарате. Учёным ведь хватит одной, даже самой малой зацепки, чтобы нащупать путь к заветной формуле.

— В этом случае уже скоро у них может что-то получиться...

А вот это было очень плохо. Боярин Скуратов тогда получал в свои руки оружие просто чудовищной мощи, которое с лёгкостью сделает его новым императором.

— ...Парня, без вариантов, нужно вытаскивать, — нахмурился мужчина. — Все равно со Скуратовым миром уже не договориться. Боярин уже выбрал свой путь.

Исход предстоявшей схватки был непредсказуем. В одном случае, все могло окончиться относительно небольшой схваткой дружин двух родов — Скуратовского и императорского, в другом случае, конфликт мог стать всеобъемлющим.

— А если ударить первыми? Хлестануть всеми силами, чтобы размазать весь род по земле. Боярина — землю, а пацана — в лабораторию. После же представить все, как самозащиту. Мол, Скуратов готовил покушение на императора. Тем, кто рыпнется, показать морковку — чудо-препарат, панацею от всех болезней. Получится?

Он вновь подошёл к окну. Правда, открывавшийся с этого места вид, его уже не занимал. Слишком уж тягостными оказывались мысли.

— Или не получится..., — император пробежался взглядом по комнатеи остановился на небольшом столике в углу, на котором стояла изыскано украшенная шахматная доска. Расставленные фигуры говорили о незаконченной партии, которая навела его на новые мысли. — Соколов-то оказался далеко не пешкой, как мы думали... А кем тогда? Офицером, ладьей?

Получалось, что роль этого странного подростка, определенно знающего секрет удивительного препарата, взлетела просто до небес. От его позиции могла зависеть расстановка сил во всей империи. Выдай он секреты боярину Скуратову — тот невероятно усилится, промолчи и поделись тайной с императором — чаша весом качнется в другую сторону. Максим Соколов стал тем, кто нарушил давно сложившееся равновесие в империи.

С этими мыслями император не заметил, как начал обдумывать следующий ход белых фигур. Ведь эта партия была сродни реальной жизни, в которой тоже были пешки, которыми жертвовали для укрепления позиций, и короле, за всем этим наблюдавшие. Однако додумать ход ему так и не удалось.

Дверь кабинета резко распахнулось, и внутрь ворвался его личный секретарь. Высокий мужчина в идеально сидевшем на нем белоснежном мундире с золотыми аксельбантами, не увидев сразу императора, стал судорожно оглядываться по сторонам. Был весь взъерошенный какой-то, взволнованный.

— Ваше Величество, я искал вас, — наконец, увидел императора, сидевшего за шахматным столиком в дальнем углу кабинета. Укромный уголок, отгороженный от остальной части помещения роскошным мандариновым деревом в громадной кадке. — Боярин Скуратов созывает личную дружину! Только что в Боярскую Думу от него пришло официальное уведомление!

Ладья, поднятая императором, застыла в воздухе.

— Учения? — спросил он, сам же не веря в это.

— Не похоже, Ваше Величество, — мотнул тот головой. — Родовое поместье Скуратовых находится в информационной блокаде. Оттуда не выходит ни единого байта информации. Судя по разведывательным снимкам, к поместью стягивается тяжелое вооружение. Только за последний час на территорию Скуратовых зашло два мобильных артиллерийских комплекса, на господствующих высотах развернулся дивизион противовоздушной обороны. Наши аналитики предполагают вендетту…

Шахматная фигура из слоновой кости и золота резко опустилась на доску и с хрустом развалилась на части. Император удивленно посмотрел на шахматную доску, расколовшуюся на две части и рассыпавшиеся по столу фигуры.

— Вендетта? — переспросил он, начиная догадываться, против кого могла быть направлена вендетта.

Вендетта, официально разрешенное Дворянским кодексом разрешение конфликта между отдельными дворянами или дворянскими родами, могла быть, согласно традиции, простой дуэлью на старинных кремневых пистолетах, а могла быть и военным столкновением родовых дружин с применением артиллерии, танков и штурмовых магических групп. Возникновение в России такого способа разрешения противоречий между дворянами-магами связывается с чужестранцами, которые массово приезжали в империю на службу в период правления Михаила Благословенного. Именно в этот период фиксируются первые родовые дуэли, называемые чуждым для местных именем вендетта. Появляются сначала неофициальные, а позже и официальные, правила ее проведения. Вскоре самим императором и советом Боярской Думы была признана пристойность нового явления, позволявшего эффективно купировать конфликты между крупными магическими родами. Такого рода противостояния больше не выливались в затяжные многомесячные схватки, в которые подчас вовлекались десятки, а то и сотни тысяч людей с разных сторон. Высшая власть поддержала и благословила проведения вендетт в строгом соответствие с утвержденными правилами, нарушение которых каралась с неимоверной жестокостью. Известны прецеденты, когда род-нарушитель не просто лишался всех привилегий, но и физически уничтожался.

Согласно правилам одной из сторон вендетты мог быть и император, как глава своего рода. В таком случае в конфликте он мог использовать лишь силы своей родовой дружины, а власть в империи на этот период переходила в Совет Боярской Думы. Вероятность последнего была очень высока.

— Так вендетта объявлена или нет? Созывается Совет Боярской думы? — быстро спросил император секретаря. Соблюдение всех формальных процедур — подача уведомления, оглашение события и участников, созыв Совета Боярской Думы и передача власти — в этот момент было очень важным для него, так как давало спасительное время для подготовки. — Нет? Почему же он медлит? — задумчиво пробормотал правитель, не понимая медлительность Скуратова. На его месте он бы уже запустил весь бюрократический механизм, чтобы лишить противника времени на подготовку. — Что готовит еще?

Какой еще сюрприз готовил боярин Скуратов, гадать времени не было. Ему тоже нужно было делать свой ход, ибо промедление для него могло оказаться гибельным.

— Готовь документы о созыве Совета Боярской Думы. Я подпишу их в течение часа, если…

-//-//-

Все было очень серьезно, хотя слово «архисерьезно» более точно бы отражал опасность ситуацию, в которую они попали. Об обычном похищении можно было даже не заикаться. Александр понял это, еще когда их с охранником погрузили в фургон. С ними «работали» настоящие профи, экипированные в продвинутую «снарягу». Все напоминало сцены из фантастических фильмов о космосе и инопланетных цивилизациях, где бравые космодесантники в футуристических скафандрах громят злобных инопланетян.

Он узнал новейшие шлемы «Аргус» с встроенными датчиками дополненной реальности, позволявшие контролировать обстановку вокруг себя на 360 градусов. Боец становился подобен одноименному мифическому стоглазому титану, который не побоялся бросить вызов Олимпийским богам и почти сокрушил их. В дополнение к шлемам нападавшие были одеты в костюмы «Хамелеон-Корпо», поверхность которых состояла из специальной ткани со множеством сенсоров. В активном режиме сенсоры постоянно сканировали окружающие предметы, мимикрируя под их цвет.

— Н-е-н-а-д-о, — одними губами шептал сидевший на полу фургона охранник. Он тоже уже успел оценить всю серьезность намерений похитителей, и поэтому совсем не имел иллюзий по поводу их подготовки. — С-и-д-и.

Оставалось лишь ждать и собирать информацию, решил Александр. Поймав взгляд охранника, парень еле уловимо кивнул. Мол, все понял и буду сидеть смирно.

— Вот и приехали. А теперь, ваша милость, прошу одеть на голову вот этот мешок, — заржал один из нападавших и резким движением натянул Александру на голову мешок из плотной черной ткани. — И попробуй только сними его, — парня так тряхнули, что зубы клацнули. Затем в спину ткнули чем-то твердым. — Чувствуешь, моего друга? Полицейский парализатор с выставленным на полную мощность регулятором. Нажму на курок, и тебя скрутит от нереальной боли. Будешь орать, рыдать, молиться, наконец, срать под себя. Каждая клеточка твоего тела станет вопить о помощи.

Похититель, продолжая угрожать, еще сильнее тыча ему стволом в спину. Заставил подняться на ноги и идти вперед.

— Прыгай, мясо…

Поздно предупредил. Парень уже сделал шаг вперед и, потеряв равновесие, свалился прямо на пластобетон. Чудом только ничего себе не расшиб.

-Ха-ха-ха, — к хохоту первого нападавшего присоединились и остальные спец, тем не менее и не думавшие расслабляться. Руки лежали на личном оружии, готовые в мгновение ока применить его. Последнее вновь говорило в пользу их подготовленности. — Ха-ха-ха.

— Поднимайся, ваша боярская милость, — продолжал глумиться мужчина. — Тебя уже заждались. Иди вперед, пока не скажу остановиться. Бегом!

Пришлось подчиниться. Правда, руки чесались «ответить». Еле-еле сдержался.

— Стой! — Александра дернулся за рукав, чтобы он остановился. — Можешь снять мешок!

От яркого света парень некоторое время не мог открыть глаза. Щурился, моргал, пока они не привыкли.

— Вот ты какой Максим Соколов-Скуратов, — в нескольких шагах он него стоял высокий крепкий мужчина с седеющей гривой длинных волос. На ум сразу же пришло сравнение со старым кряжистым дубом, которые за столетия жизни обзавелся мощным стволом с узловатой корой и раскидистой кроной. — Хотя какой ты Скуратов? Тьфу! Подлое сословие, — в его голосе сквозило откровенное презрение, замешанное на анатомическом любопытстве. Он рассматривал его так, словно парень был редким насекомым, которое вот-вот должны начать препарировать. — Давно я ждал этого момента.

Ни издавая ни звука, парень быстро осмотрелся по сторонам. Нужно было понять, где он находился, чтобы оттолкнуться хоть от чего-то. На похитителя он старался не смотреть. Кто знает, как тот воспримет прямой взгляд.

— Вижу, не хочешь узнать кто я, поздороваться, поговорить о погоде, — нехорошая ухмылка раздвинула его губы. — Нехорошо, невежливо. Правда, что еще ждать от быдла. Скуратов видно совсем сошел с ума, если усыновил тебя. Не ожидал я от него такого, совсем не ожидал…, — покачал он головой, продолжая рассматривать парня. — Совсем «испортился» боярин. Забыл о старине, о традициях. А когда-то ведь он «пел» совсем другие песни. Рассказывал о древних временах, о старой крови, о власти одаренных. Что, не интересно?

Парень вновь промолчал. Похититель был говорлив, но вряд ли жаждал диалога. Такого лучше слушать, чем вступать в разговор.

-…Такие времена, такие нравы, — хмыкнул мужчина и продолжил говорить, тем самым полностью подтверждая мысли Александра. Похитителю не нужен был собеседник, ему нужен был слушатель. — Что тут говорить про Скуратова, если сам император забыл о традициях? Если бы все это увидел его дед, то, наверное, бы ужаснулся. Вот это был правитель… Кремень, а не человек. За неосторожный взгляд мог на плаху отправить… Видно, вырождается имперский род. Слабы, мягки стали его отпрыски… Хм, что-то я заговорился, — вдруг он опомнился и посмотрел на парня так, словно увидел его первый раз в своей жизни. — Совсем про дорогого гостя забыл, — слово «дорогой» прозвучало так, словно его выплюнули, как нечто гадкое и противное. — Усадите его на кресло…

Александр и охнуть не успел, как подошедшие сзади люди схватили его и буквально кинули в глубокое кресло. Руки и ноги тут же пристегнули специальными наручниками к креслу, крепко зафиксировав его тело. Теперь не рыпнешься, даже если захочется.

— Молчаливый какой. Не орешь, не плачешь, — в голосе похитителя зазвучало любопытство. — Это хорошо. Я ведь не люблю, когда кто-то пускает сопли, умоляет… Хотя несколько недель назад я бы, пожалуй, сказал иначе. Встреться мы тогда, ты бы уже «заливался соловьем».

Он коснулся крепежей на руках парня, словно проверяя их основательность.

— Сейчас же я не хочу спешить, торопиться. У нас с тобой много времени, — потрепал парня по щеке. — Хочу, чтоб ты в полной мере прочувствовал гостеприимство князя Юсупова.

Парень с трудом сдержался, чтобы не вздрогнуть. Лишь вжался в спинку кресла и едва уловимо дернул прикованные руки. Он вспомнил эту фамилию. Ведь, именно так звали одно из тех молодых обалдуев, которые устроили на него охоту в лесу. Это про него и его дружков потом в гимназии говорили высокопарные слова и рассказывали слезливые истории о том, как они прекрасно учились, как уважали учителей и своих товарищей, как прилежно соблюдали правила внутреннего распорядка гимназии, какими человеческими качествами они обладали. Правда, забыли упомянуть о том, что они не людьми были, а зверьми в человеческом обличье. Эти подонки развлекались, устраивая кровавую охоту на беспомощных людей.

— Значит, это твоего ублюдка я удавил, — расчетливо громко проговорил Александр, и с удовлетворением заметил, как у князя расширились от бешенства глаза. — Знаешь, как он верещал в этот момент? Как последняя девка визжал, умолял оставить его в живых. Если бы я захотел, он бы стал с великой радостью целовать мои ноги. Уверен…

Побелевший мужчина не говорил ни слова, кусая губы.

-//-//-

Встреча гимназистов прошла, сотрудники разошлись на свои рабочие места. Занятия в полном разгаре. Как раз выдалась свободная минутка, чтобы немного посидеть в полном спокойствии. Старший управляющий блаженно улыбнулся и, откинувшись на спинку кресла, потянулся до хруста в позвоночнике. По телу пошла теплая волна. Стало совсем хорошо.

— Иван Арнольдович, ваш кофе, — тихо вошла секретарша и поставила на стол перед ним аккуратный поднос с миниатюрной чашечкой кофе и небольшим тостом в тарелке. И так же тихо исчезла за дверью.

От чашки тянулся бодрящий аромат, заставляющий жадно, в предвкушении раздуваться его ноздри. Рука сама собой коснулась чашки и тут же отпрянула. Горячо, нужно было держаться за ручку.

— Кофе…

Это было его временем, в которое он забывал обо всем. Просто наслаждался напитком и блаженным ничегонеделанием. Все знали об этой его слабости и старались в этот момент не отвлекать старшего управляющего по всяким пустякам. Однако, в этот раз все пошло иначе.

Неожиданно раздалась громкая трель телефонного звонка. Вздрогнувший мужчина дернул рукой и расплескал напиток по столу. Чертыхаясь, опустил взгляд на коммуникатор.

— Боярин?! — на экране коммуникатора высветился личный номер боярина Скуратова. — Хм…

Чашка опустилась на стол чуть громче, чем обычно. Кофе вновь оказалось на поверхности стола и даже попало на рукав его пиджака, на что он не обратил никакого внимания.

— Да, — негромко проговорил он, приложив трубку к уху. Другой рукой схватился за левую часть груди. Плохое предчувствие мучило его. — Доброго дня, Еремей Ефграфович. Как я рад вас слы… Да, да, молчу. Случаю. Да.

Тихо ойкнул и еще сильнее схватился за грудину.

— Что? Как же так? Еремей Ефграфович…, — растерянно бормотал старший управляющий, уставившись в окно остекленевшим взглядом. — Но это же… Да, да, молчу. Все понял. Сейчас же введу в действие протокол «Купол». Да, понял. Предупрежу…

Голос собеседника уже давно не звучал в коммуникаторе, но мужчина все еще продолжал держать трубку у уха. Казалось, еще слушал… тишину.

— Как же так? Что же это такое? Ведь никогда так не делали, — старший управляющий выглядел совершенно потерянным. — Ведь протокол «Купол» это же…

Протокол «Купол», специально разработанные мероприятия по защите территории гимназии, вводился в случае опасности внешнего нападения. В этом случае последовательно активировались два контура безопасности — внешний периметр с установленными на стенах автоматическими стрелковыми комплексами, и внутренний периметр в зданиях самой гимназии. Одновременно сигналы об угрозе нападения поступали на пуль ближайшего отделения полиции и в центральный офис службы имперской безопасности.

— Это же нонсенс, — старший управляющий все еще никак не мог решиться и приступить к активации особого режима. Ведь, за этим должны были последовать очень серьезные последствия. На его памяти (а он уже больше двух десятков лет занимал свой пост) никогда еще не вводился протокол «Купол».

Однако, деваться было некуда. Не послушать боярина Скуратова старший управляющий просто не мог. Его тон был совершенно непреклонен.

— Хорошо, — выдохнул мужчина и потянулся к консоле управления. Дрожащими пальцами набрал длинную буквенно-цифровую комбинацию, код активации протокола, который намертво въелся в его память.

Через несколько секунд по территории всей гимназии стали раздаваться тревожные звуки сигнала оповещения. Громкая, звенящая трель пробирала до самых печенок, заставляла сердца людей сжиматься от нехорошего предчувствия.

— Господин старший управляющий! Иван Арнольдович! — в кабинет буквально влетела его секретарша с округлившимися от удивления глазами. — Что это такое? Что случилось?

Мужчина ей встал навстречу и, не говоря ни слова, вышел из кабинета. Он должен был выполнить еще одно поручение боярина: предупредить его детей о скором приезде эвакуационного отряда.

— Да, точно, эвакуационный отряд…, — несколько раз повторил он слово «эвакуационный», от которого несло чем-то нехорошим, тревожным и страшным. — Значит, что должно произойти… А как же остальные? Что делать с остальными?

Быстрым шагом он пересек холл и по лестнице поднялся на второй этаж, где оказался прямо напротив нужной ему аудитории. Здесь обучались отпрыски боярина Скуратова: дочь и сын, которых срочно нужно было сопроводить к выходу.

— Внимание! — он вошел в аудиторию, напоминавшую в этот момент улей с разъяренными пчелами. Точно также все вокруг шумело, жужжало, летало. Поднял руку, призывая всех к тишине. — Вы все в полной безопасности. Ничего страшного не случилось. Администрация сейчас работает над сложившейся ситуацией, — сорвались с его губ привычные и ничего не значащие фразы, которыми любят успокаивать людей в случае каких-то чрезвычайных ситуаций. — А теперь…, — глазами он нашел нужных ему учеников. — Господин и госпожа Скуратовы, прошу вас пройти со мной.

Глаза всех сидевших гимназистов скрестились на Скуратовых, которые тоже отвечали им недоуменными взглядами.

— Эй! Смотрите! Ни хе… себе! — в этот момент откуда-то с задних парт раздался чей-то донельзя удивленный голос. — Что это за бандура такая?!

Старший управляющий замешкался в дверях, тоже посмотрев в окно. На стоянку медленно въезжал неповоротливый бочкообразный бронеавтомобиль с несоразмерно маленькой башенкой. Позади него открылся люк и на землю начали вылезать крупные фигуры в массивных доспехах.

— Они же в ратниках, — вновь подал голос недавний гимназист, почти прилипший к окну. — Это же доспехи для одаренных! Их же только недавно выпустили. В сети видел…

Доспехи особой модификации «Ратник» могли означать только одно: в бронеавтомобиле находилась группа из одаренных. Использование последних для эвакуации говорило о необыкновенной серьезности ситуации, и, собственно, о реальности нападения. Старший управляющий даже подпрыгнул при ходьбе от этой мысли. Значит, все реально и это не ошибка, как он изначально надеялся.

— Быстрее, быстрее, — поторапливал учеников мужчина, спускаясь по лестнице и то и дело оглядываясь на них. Ему все казалось, что они идут очень медленно. — Еремей Ефграфович просил, чтобы вы как можно скорее оказались внизу. А вы случайно не знаете, что происходит? — с затаенной надеждой спросил старший управляющий. — Может какие-нибудь учения?

Брат с сестрой переглянулись друг с другом и неуловимо пожали плечами. Для них все происходящее тоже было полнейшей загадкой.

— Или не хотите говорить? — никак не мог успокоиться мужчина, переводя взгляд с одного лица на другое. — Я ведь никому не скажу.

Но в ответ вновь получил лишь недоуменное пожимание плечами.

У входа их уже встречало несколько бойцов с гербами рода на грудных пластинах доспехов. Вблизи их доспехи выглядели еще более угрожающими: массивные, тяжелые на вид, с резкими гранями. Вдобавок, каждый держал в руках внушительного вида штурмовую винтовку с здоровенным раструбом на стволе.

— Господин, госпожа, — перед ними вытянулся один из бойцов, открывая лицевую пластину шлема. Они должны были убедиться, что за ним пришел тот, кому они могли доверять. — Возникла угроза вашей безопасности. Вам нужно срочно проследовать в безопасное место, — так скупо и сухо, не объясняя причин, сказал маг. — Прошу…

Уже через минуту они все оказались внутри бронеавтомобиля, надежно прикрытые десятками сантиметров сталопласта высококачественной брони. Даже магу бы пришлось потрудиться, чтобы прожечь в этом невероятно прочном материале отверстие. Из обычного же оружия пассажирам угрожал лишь серьезный артиллерийский калибр. Об остальном можно было не беспокоиться.

Во время пути им больше никто и ничего не объяснял. Видимо. Видимо, считали, что и так уже сообщили достаточно информации. Ехали в тишине, нарушаемой лишь работой двигателя и лязгом поворотного механизма крутящейся башни. Пришлось им все свои вопросы оставить до дома.

— Папа, папа, что случилось? Нас вытащили с занятий! — Марина, выскочив из бронеавтомобиля после дружинников, едва не бросилась отцу на шею. Перепугалась, видно. — Не молчи!

Немного взъерошенный боярин с темными кругами под глазами подтянул ее к себе и прижал к груди. Затем осторожно погладил по волосам.

— Мы готовимся к вендетте. Все решиться в самое ближайшее время, дочка, — Потерпи немного. Пока еще многое непонятно. Иди-ка ты к себе, в свою комнату. Посиди пока там. И ты тоже.

Повернувшись в сторону сына, кивнул и ему. Мол, следуй за своей сестрой.

Едва оба подростка поднялись с мест и стали подниматься по лестнице, как Скуратов стал взволнованно мериить комнату ногами. Сначала шел в одну сторону. Дойдя до стены, разворачивался и направлялся в обратную сторону.

— Значит, заварушка все же будет, и я был прав, что объявил созыв дружины, — бормотал он, переваривая последние новости о приготовлениях императора. — Указ о временной передачи имперских полномочий Совету Боярской Думы почти уже подписан. Пор крайней мере, именно так меня уверили. Похоже, император уже решился…

-//-//-

Металлопластовые браслеты сильно врезались в кожу, не давая даже пошевелить руками и ногами. Правда, на боль Александр почти не обращал внимания. Это было меньшее из зол. Сейчас его заботило совершенно другое: его совершенно определенно никто и не собирался отпускать.

Анализ ситуации — условиях похищения, экипировка бойцов, особенности этого места и настрой самого князя Юсупова — говорили прямыми словами, что ему грозит физическое уничтожение. Спятивший князь явно готовился тем самым убить даже не двух, а трех зайцев. Во-первых, наказать парня за смерть сына; во-вторых, отомстить Скуратову за какие-то старинные обиды. Было еще третье…

— Ха-ха-ха, — скрипучим, колючим смехом рассмеялся главный похититель. — Не старайся так, все равно не поможет. Я уже давно не в том возрасте, чтобы обращать внимания на оскорбления. Может лет двадцать — тридцать я бы еще взорвался. Сейчас это все ничего не значащая суета…

Александр внутренне поморщился. Всячески оскорбляя его, он пытался вывести Юсупова из равновесия, чтобы тот совершил хоть какую-то ошибку. Ему ведь нужен был лишь крошечный шанс. Если бы князь подошел к нему ближе, то можно было бы попытаться вырваться из захватов.

— Не трать силы. Побереги лучше их. Они тебе еще пригодятся, — старик изрядно развеселился этими попытками парня оскорбить его. И сейчас пребывал в довольно благодушном настроении. — Нам с тобой предстоит очень д-о-олгий разговор.

Затаив дыхание, парень приготовился слушать. По всем признакам князю сейчас хотелось поговорить. Ему явно нужен был слушатель.

— Мне ведь уже все равно. Недолго осталось. Может месяцок еще протяну, — криво усмехнувшись, князь коснулся затылка. — Напоследок хочу посмотреть, как Скуратов и наш император друг друга сожрут. Глядишь, под корень изведут. К тебе же, паря, у меня особый счет. За смерть сына буду по капле кровь выдавливать. А чтобы не сдох раньше времени, доктор постарается.

Как ни пытался Александр сохранить на лице беспристрастность,его невозмутимость все же дала трещину. Он даже физически почувствовал, как его челюсть поползла вниз, а глаза округлились. Такого поворота никак не мог предвидеть.

Получалось, что к анализу действий князя нельзя было подходить с обычных позиций. Ведь, Юсупов неизлечимо болен, фактически умирает. И аргументы, которые значимы для остальных людей, в его случае не имели никакого значения. К нему нужно было подходить с совершенно другими мерками.

— Согласись, все это выглядит очень изящно, — на мужчину напала говорливость. Ему определенно хотелось, чтобы кто-то оценил всю красоту разработанного им плана. — Скуратов, конечно, не прост, но довольно прямолинеен. Понять, что он теперь будет делать довольно легко. После твоего похищения боярин решит, что по нему и его семье могут последовать новые удары. Думаю, он уже сейчас сел в своем поместье в осаду или даже начал созывать свою дружину. Очень уж он скор на решения.

Тут на его коммуникаторе что-то трелькнуло. Подслеповато щурясь, он поднес коммуникатор ближе к глазам.

— Не обманул меня Скуратов. Я же говорил, начнет созывать дружину, — удовлетворенно хмыкнул мужчина, тряхнув коммуникатором. — Не так давно Боярская Дума получила его уведомление. А знаешь, кто еще начал бряцать оружием? — лицо князя приняло торжествующее выражение. Все случилось именно так, как он и рассчитывал. Естественно, это не могло не радовать.

Юсупов внушительно поднял указательный палец к потолку, подчеркивая тем самым особость происходящего момента.

— Император! Ха-ха-ха!

Уж больно клинически нехороший у него хохот, отметил Александр. Да и глаза блестят, как у безумного. Похоже, у князя совсем кукушка поехала.

Взглядом профессионального доктора он присмотрелся к нему внимательнее. Отметил едва уловимую эмоциональную нестабильность, легкое подергивание щеки. Некоторые слова Юсупов не договаривает. Маловато, конечно, данных для диагноза. Однако, учитывая его оговорку про неизлечимую болезнь, можно было предполагать, например, опухоль в головном мозгу.

— Император тоже собирает свою дружину. А это значит…, — князь не договорил, переведя взгляд на парня. — Знаешь, что это значит? Ха-ха-ха! Эти два олуха решили, что каждый из них готовиться напасть на второго. Хорошо бы сейчас случилось что-то эдакое, что могло стать еще одним казусом для начала войны… Нужно еще подогреть их страхи. Сделать их сильнее, значительно сильнее.

В горле у парня внезапно пересохло. Князь хоть и оказался маньяком, но с выдумкой у него, похоже, было все в порядке. Юсупов явно замахнулся на кровавую войнушку которая с легкостью могла перерасти в полномасштабный многосторонний конфликт. Пока у него все получалось…

— Думаешь, не получиться? — князь кровожадно клацнул зубами. — Не-ет. Вижу, что веришь моим словам. Это хорошо, — улыбнулся. Чувствовалось,что у него вновь поднялось настроение. — Мне нужно верить, паря. Я уже пожил и знаю, что говорю. Кстати…

Все случилось в одно мгновение! Температура рванула вниз со скоростью гоночного автомобиля! Дико похолодало!

— Чуть не забыл, — вскрикнул маг и вскинул в сторону парня руки. — Заговорился…

С его пальцев сорвались тонкие ледяные иглы, и со свистом рванули в сторону Александра, прошивая его плечи насквозь.

— Как тебе мой подарочек? Ха-ха-ха! — голубое марево, окутавшее его руки, осветили жуткую ухмылку князя, напомнившую оскал дикого зверя. Сейчас уже не было никаких сомнений в психической неадекватности мужчины. Князь спятил. — И это только начало нашего разговора.

— Хреновый подарок, ваше, б…ь, сиятельство, — косясь на торчавшие из плеч ледяные иглы, прохрипел Александр. Было больно, но терпимо. Спасибо сыворотке. — Даже не знаю, благодарить за подарок или нет.

Видимо, не такую реакцию ожидал князь от убийцы своего сына. Мол, где крики, вопли о пощаде, новые оскорбления и тому подобное. С недоуменной миной на лице он подошел ближе.

— Не больно? — голос добрый-предобрый, словно старенький дедушка божий одуванчик разговаривает с любимым внучком. — Странно. А так?

Новый взмах рук и ледяные иглы уже торчат в предплечьях парня.

— Б…ь! С…а! — что есть силы рявкнула жертва, мигом сообразившая, что выгоднее орать от боли, чем терпеть ее. Ибо последнее лишь раззадоривает мучителя, заставляя ее наносить все новые и новые удары. — Больно! А-а-а! Падаль высокородная! Скуратов с тебя шкуру спустит за это!

Вроде помогло. Князь явно наслаждался реакцией. Буквально расцвел: на губах широкая улыбка, в глазах торжество, едва не танцевал. Кажется, что он физически впитывал эти эмоции, питался ими, вдыхал их, как воздух.

— Падла! — парень добавил в голос ярости. Пусть князь еще порадуется. Может это позволит еще немного протянуть. — С…а! Что ты сдох!

Боль от новых ран он уже давно купировал. Еще немного и восстановится подвижность рук. А, значит, можно будет пробовать атаковать…

-//-//-

Блокнот для записей.

Запись седьмая.

«Гипотеза: магия может иметь психоэнергетическую природу, что позволяет говорить о ее непосредственной связи с эмоциональной сферой. Эмоции могут быть фактором, который оказывает непосредственное влияние на процессы накопления и передачи магической энергии.

Остается непонятен характер связи, содержание процессов. Неясно, насколько та или иная окраска эмоций влияет на магические процессы. Значимо ли для мага условное деление на позитивные и негативные эмоции? Если не значимо, то какова разница?

Гипотеза требует тщательной проверки».

Поместье Скуратовых словно сидело в осаде. На окнах опущены бронестворки. Все выходы из здания превращены в укреплённые огневые точки, дежурили дружинники с оружием. Перед домом в ожидании застыли автоматические стрелковые комплексы, изредка водящие по сторонам башнями с сенсорами. В небе постоянно висели десятки дронов, прикрывавших поместье от воздушной атаки.

Очередной семейный обед проходил в полном молчании. Не раздавалось ни единого лишнего звука. Звучали лишь лёгкие скребки ложек, вилок о тарелки. Проникся даже Скуратов-младший, молча уставившийся в свой бокал с соком и одновременно что-то лениво ковырявший в тарелке. Подцепит кусок бекона вилкой и гоняет его по тарелке из стороны в сторону.

— И долго это все будет продолжаться? — первой не выдержала Марина. В ее голосе слышались истеричные нотки. Закатывала глаза, словно она испытывала неимоверные страдания. Актриса, блин... — Мы теперь здесь вечно должны сидеть? А как же мои дела!

Брат в этот момент насмешливо хмыкнул, чем ещё больше раззадорил ее. Словно масла в огонь подлил.

— Че ржешь? Тебе-то что? Посидишь здесь, проспишься, протрезвеешь, — девушка сверкнула на него глазами. — А мне как быть? Мне ещё номер тренировать к Смотру нужно!

— Ха-ха! — выронив вилку из рук, заржал брат. — Дура! Какой номер? Все идёт к черту! Нас тут поджарить могут, как котлеты на сковородке! А она про смотр талдычит, — «угорал» парень, заливаясь от души. Правда, веселья в его голосе особо не чувствовалось. — Ха-ха-ха! Смотр... Танцы... Ха-ха-ха!

Тут Салтыков, все это время сидевший вмести с ними за столом, вдруг со всей силы хлопнул по столу кулаком. Посуда — тарелки, бокалы, лодки и вилки, салатницы — зазвенели. Сбились в кучку. Что-то свалилось со стола и разбилось, разлетевшись осколками по полу.

Когда на нем скрестились взгляды притихших домашних, боярин медленно поднялся и, нахмурившись, бросил:

— Хватит собачится! — в столовой дохнуло адским жаром. Стоявший за креслом Скуратова слуга тут же с тихим вскриком отпрянул в сторону, баюкая обожженные руки. — Чтобы и звука от вас, дармоедов, не слышал! — боярин тяжелым взглядом прижал обоих к стульям, словно ремнями связал. Брат с сестрой вжались в стулья, прекрасно зная, как грозен бывает отец в такие минуты. — Все только начинается, поэтому сидеть будем столько, сколько будет нужно. А сейчас бегом по своим комнатам и там сидеть, словно мыши! Понятно?

Парень кивнул и, опасливо обходя отца, вышел из столовой. Следом встала девушка, которая чуть замялась у выхода. Похоже, спросить что-то хотела.

— А Максима не видел? — Марина заглядывала в глаза отца, пытаясь в них увидеть хоть какой-то ответ. — Что-то нет его нигде.

Надо сказать, спрашивала она про него не просто так. В последние дни девушка довольно часто думала он о нем, чему и сама удивлялась. Почему-то ее мысли снова и снова возвращались к этому парнишке. Одновременно накатывало какое-то странное чувство — то ли томление, то ли тоска. Хотелось увидеть Максима, услышать его голос. Поговорить с ним о чем-нибудь. Можно даже и не говорить, а просто слушать его.

Это еще не было похоже на влюбленность. Скажи ей кто-нибудь об этом, она бы точно презрительно фыркнула в ответ. Может быть даже вдобавок нагрубила. Скорее речь шла об увлеченности, от которой, правда, до любви было не так уж и далеко.

— Я к нему в комнату стучала, на ком (коммуникатор — от автора) звонила. Что-то ни слуха ни духа, — обеспокоенно продолжила она, продолжая сверлить взглядом отца. Он явно что-то знал о ее Максиме (почему-то Марина думала о нем, как о своем), чувствовал девушка. — Ты куда-то отправил его?

Скуратов ответил не сразу. Хмурясь, «жевал» губы. «Играл» желваками.

— Нет его, — наконец, выдал он то, что она и так знала. — А тебе какое дело до него?

Теперь пришел ее черед задуматься. В самом деле, а зачем ей Максим? Чего ей от него нужно? Задумавшись над всеми этими вопросами, Марина притихла.

— Иди к себе в комнату. Не мешайся здесь под ногами, — Скуратов не дал ей время додумать. Махнул рукой в сторону лестницы на второй этаж, давай понять, что разговор закончен и дочери нужно идти в свою комнату. — Скоро все может начаться... Иди, иди!

С недовольной миной на лице та повернулась и пошла к лестнице. Максим у нее так и не выходил из головы. Все-таки зацепил он ее, вынужденно признала Марина у двери своей комнаты. И этот факт вызвал у нее сильное удивление. Ведь сама себя она уже давно называла циничной стервой, которая точно знала, чего хотела от этой жизни. А любовь или дружба в списке ее целей были отнюдь не на первом месте.

— Крышка этому ублюдку, — вдруг в спину ей прилетело. Чуть дальше по коридору, привалившись к стене, застыл «любимый» братец. Указательным пальцем при этом медленно проводил у горла, иллюстрируя характерное действо. — Дружинники болтали, что вчера вечером было нападение на нашу машину. Этого дурака за каким-то чертом понесло на самую окраину. Полный придурок. Туда даже полисы не любят соваться.

У девушки все внутри рухнуло от этих слов. Как так? О чем он, вообще, говорит? Ее Максима похитили что-ли? Не может быть. Он ведь теперь боярыч! Только псих может похитить кого-то из Скуратовых. Ведь, папа мокрого места от него не оставит. Может её отмороженный братец придуривается?

— Прикалываешься что ли, придурок? — ощерилась девица на парня. Он аж отпрянул, настолько злобным оказалось у нее лицо. — Совсем что ли мозги прокурил своей дурью? Вообще, не соображаешь, что говоришь? Выкладывай, давай, что знаешь! Быстро!

У того в удивлении изогнулась бровь. Не ожидал от сестры такой ярости. Странным это показалось. Ведь и повод конечный. Какая разница что с этим придурком случится. Замочат его и всем лучше станет. Все будет, как прежде: отец по-старому на него смотреть будет, с сеструхой собачатся начнут. Или всё-таки не всем будет лучше?

Скуратов-младший с подозрением уставился на сестру. Заметил у той румянец на щеках, странно повлажневшие глаза. Через мгновение до него стало доходить, что причиной столь однозначных вещей мог быть Максим.

-Ба! Ты с этим что ли?! — скабрезно усмехнувшись, парень сделал пару поступательных движений бедрами. — Охренеть! Так невмоготу стало?! Чешется все так?!

В мгновение ока вспыхнувшая как маков цвет, Марина со всей своей злостью залепила ему пощечину. Удар был такой силы, что того на стену бросило. А через секунду она уже нависала над ним с занесенной над головой рукой, охваченной пламенем. Казалось, пламенеющий меч держала.

— Ты че, дура?! Б…ь, совсем с катушек слетела?! — взвизгнул Скуратов-младший, изо всех сил вжимаясь в стену. Только плохо помогало. От девичей руки несло таким нестерпимым жаром, что орать хотелось. — Отвали от меня! Охренела совсем!

Пышущая жаром ладонь вдруг начала отдаляться от лица парня, который с облегчением выдохнул. Только не тут-то было. Марина со зловещей улыбкой вдруг резко вцепилась ему в промежность и сжала, как можно сильнее.

— А-а-а-а-а, — поднявшийся было мужской вопль тут же сменился тонким бабьим вигом. С завываниями и слезами рыдал. И в его глазах оказалось столько ужаса, что девушка чуть ослабила хватку. — А-а-а-а!

Затем девушка наклонилась к самому его лицу и негромко с придыханием заговорила:

— Вижу, что не ожидал такого. А что, думал сестричка будет вечно глотать твои бесконечные оскорбления и терпеть твою тупость?! Ты же смешон, братик. Я тебя как таракана могу раздавить, и этот мир лишь чище сделается. Пожалуй, батюшка мне лишь спасибо скажет, что я избавила его от лишних проблем, — с холодной улыбкой Марина смотрела прямо ему в глаза. И этот взгляд, казалось, проникал в самую его душу, доставая до самого сокровенного и тайного, — А сейчас ты, любимый братец, мне сейчас все выложишь, пока я твои яйца не поджарила, как яичницу, — ее кисть вспыхнула чуть ярче, заставляя парня заскулить ее сильнее и жалостливее. — Ну? И хватит орать!

Тот с трудом унял бившую его дрожь и поднял на нее глаза, полные боли и страха. Удивительно было, как быстро и без всякого следа испарились его непрошибаемая наглость, и уверенность в своей исключительности. Сейчас перед ней корчилось раздавленное ужасом существо, которое даже не думало сопротивляться. Старший наследник рода Скуратовых на проверку оказался совсем не тем, чем казался. Надавили на него, и наружу полезла всякая гниль.

— Скажу, все скажу. Только отпусти, — размазывал он слезы, судорожно всхлипывая. — Я же не специально так сказал. Это, вообще, не я так сказал. Это кто-то из наших дружинников сболтнул. Я правду говорю, — он снова и снова заглядывал ей в глаза, трясясь, что она не поверит. — Они говорили, что на нашу машину напали, что пропали и охранник и пассажир, что наш батюшка очень гневался...

Девушка кривилась. Ей совсем не нравилось услышанное. Если сложить вместе все это — похищение Максима и созыв боярской дружины, то получалась очень тревожная картина. Похоже, все это было предвестником вендетты, полноценной боярской войны. И Максиму, по всей видимости, уготована участь первой жертвы этой войны.

— Что еще о нем слышал? — парень тут же затряс головой из стороны в сторону. Мол, ничего больше не слышал. Рассказал все, что знал. — Ладно, — криво улыбнулась она. — Раздавить бы тебя, как клопа.

Скрючившийся парень побледнел ещё сильнее. Видно, отчётливо представил, как это может произойти.

— Иди, — кивнула она в сторону его комнаты.

Не вставая на ноги, парень на корточках быстро поковылял прочь. Даже не оглядывался, чтобы ненароком на сестру не посмотреть.

Правда, той и дела до него уже не было. Ее мысли занимал совершенно другой.

— Что же с тобой Максимка такое случилось? — еле слышно шептала она. — Где ты теперь? Что там с тобой делают? — бормоча все это, она медленно подошла к двери своей комнаты, зашла внутрь, походя закрыла дверь. — Как же это все так случилось? Почему с тобой?

Все сильнее билось девичье сердечко. Тот, кто когда-то вызывал у нее сначала презрительную насмешку, а потом холодное любопытство, сейчас казался роднее всего на свете. Марина снова и снова представляла его милые черты, вспоминала голос и улыбку.

— Как ты там?

За следующие полчаса девушка вдоволь наплакалась в подушку. Ее «моська» чуть припухла, сделав черты лица беззащитнее и милее. Смотревшуюся в зеркало заплаканную девушку хотелось заключить в объятия, чтобы защитить от всего плохого и страшного в этом мире. Только не было рядом этого человека…

Вскоре бушующие в ней эмоции, мысли и желание достигли той степени, когда они мешают здраво оценивать окружающую обстановку и свои собственные поступки. Гормональный и адреналиновый коктейль в ее крови настойчиво толкал Марину к безрассудству, и этому позыву молодая девушка не думала сопротивляться. Напротив, решила отдаться ему со всей силой нерастраченной любви.

— Я сама его найду, — она посмотрела в зеркало и подмигнула своего отражению. Оттуда на нее смотрело упрямое девичье лицо с припухшими от слез щеками и воспаленными глазами. То и дело она закусывала нижнюю губу. — Найду…. И пусть только попробуют меня остановить!

Быстро собравшись, она попробовала выбраться из дома. Куда там. Даже думать об этом не стоило. Дом стал самой настоящей крепостью, неприступной, как извне, так и изнутри. Попасть внутрь или выбраться наружу было невозможно, а точнее практически невозможно.

В какой-то момент, когда ее начало захлестывать отчаяние от невозможности выбраться отсюда, Марина кое-что вспомнила.

— А как же тот ход…

Ведь батюшка давным — давно ей и брату рассказывал про тайный подземный ход, который вел из дома далеко за территорию поместья. Вырытый еще более двухсот назад для бегства в безопасное место, если враг окажется в самом сердце рода Скуратовых, ход был известен очень немногим. Тогда боярин рассказывал им про все это, словно старинную легенду: с мрачными подробностями, романтическими героями.

И сейчас в ее памяти всплыли все, что он говорил. Казалось, перед глазами повисло схематическое изображение хода, где прекрасно различались все повороты этой подземной дороги. Оставалось лишь найти вход туда.

— Я уже иду…, — махнув копной волос, она направилась в сторону подвальной части дома. Где-то там, возле спортивного зала, находился и вход в подземелье.

-//-//-

Александр открыл глаза и очумело потряс головой. Та сразу же отозвалась нудной мучительной болью. Значит, его вчера хорошо приложили. Винс, слуга князя, урод, от души ему врезал.

— О, Винс, погляди! Наш гость изволил проснуться, — откуда-то со стороны раздался необыкновенно довольный голос давнишнего мучителя. А вскоре появился и сам князь Юсупов, прямо источавший веселье и довольство собой. — Надеюсь, молодой человек доволен нашим гостеприимством?

Парень, хмуро поглядывая на невозмутимо поглаживавшего кулаки охранника, кивнул. Мол, необыкновенно рад и счастлив быть именно здесь и получать вдобавок по роже. Эти эмоции настолько явственно отразились на лице Александра, что князья счастливо рассмеялся. Доволен, падла.

— Пожалуй, мы можем продолжить нашу вчерашнюю беседу, — скорее утвердительно, чем вопросительно, проговорил мужчина, направляясь к небольшому столику, которого раньше здесь не было. — Как гостеприимный хозяин должен был предложить тебе завтрак, но, поверь мне, от этого будет только хуже, — голос добродушный, лицо лучится весельем. Прямо добрый дядя, к которому ты приехал в гости. — Вместо завтрака могу предложить кое-что поинтереснее, — с лучистой улыбкой, скаля крупные белые зубы, Юсупов продемонстрировал ему взятые со стола ножи с необычайно узкими лезвиями. Затем положил их на место, взял другие — крючкообразные инструменты с блестящими гранями. — Красота, не правда ли? Согласись, во всем этом чувствуется какая-то жизненная сила, первобытная мощь.

Александр с окаменевшим лицом внимательно следил за князем, прикидывая свои шансы на выживание. К сожалению, получалось не очень. Захваты на руках и ногах были жесткими, крепкими, освободиться от них было совсем не просто. А помощи, по всей видимости, ждать было не откуда. Скуратов явно не торопился. Поэтому оставалось надеяться на любой подвернувшийся шанс, даже на самый завалявшийся.

— А вот это для начала, — Скуратов сделал быстрый шаг и с силой воткнул стилет в ладонь парня. Острозаточенное лезвие с легкостью пронзило человеческую плоть и глубоко вошло в подлокотник кресла. — Кстати, я ведь не успел тебе рассказать причину своего хорошего настроения.

Улыбаясь мужчина прошел от стены к стене. Затем театрально поклонившись, махнул руками в сторону двери.

— Прошу любить и жаловать, — дверь отворилась и на пороге появилась девушка с темным пакетом на голове. — Марина Еремеевна Скуратова! Вот и произошло воссоединение семьи!

Охранник грубо толкнул девушку в сторону еще одного кресла с подготовленными металлическими захватами. Пока она опомнится не успела, ее усадили и споро приковали.

— Дорогуша, Мариночка, прежде чем мы познакомимся, позволь тебя предостеречь, — мешок был резко снят, лицо девушки буквально пылало от гнева, глаза сверкали ненавистью. — Магия тебе не поможет. В кровь ввели небольшой препарат-химический блокиратор, который немного ослабит твои способности. Плюс за креслом стоит стационарный агрегат, — он наклонился к ней. — Не стоит даже пытаться, девочка. Ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать.

Та было попыталась напрячься, но почти сразу же отказалась от своих попыток. Насупилась и продолжила с ненавистью буравить взглядом князя.

— Господи, благодарю тебя! Это же просто чудо какое-то! — Юсупов вскинул руки в молитвенном жесте и бросил взгляд в сторону потолка. — Столько подарков! И все мне! Мне одному! Сначала убийца моего сына, затем конфликт между двумя моими врагами! Вдобавок, единственная дочка самого Скуратова! Чудо, господи! Значит, я все правильно делаю…

С широкой улыбкой мужчина подошел к Александру и одним движением вытащил стилет из руки парня. Хотел было его вытереть взятой со стола тряпочкой, но замел. На хромированном блестящем лезвии не было ни единой капли крови.

— Хм… Что это еще такое? Как такое возможно? — в его взгляде появился исследовательский интерес. Размышлял он недолго. Резко размахнувшись, вновь воткнул нож в ладонь жертвы. — Смотри-ка! Опять нет крови. Любопытно. Что ты за тварь такая? Маг?

Сзади встал насторожившийся Винс, в руке которого словно по мановению волшебной палочки появился пистолет.

— Господи, ты меня определенно любишь, — Юсупов облизнул внезапно пересохшие губы. — Такое развлечение… Опять мне?! Давай-ка, рассказывай все…

-//-//-

Ему нужен был лишь один момент, небольшая зацепка, чтобы вцепиться в нее всеми руками и ногами. И он судорожно искал этот шанс, снова и снова «качая» ситуацию. К сожалению, пока безуспешно. Ни один из возможных вариантов будущего не давал и десятипроцентной гарантии на успех. Всякий раз конец был один и тот же: Александр мучительно погибал, унося с собой и названную сестру.

Силовой вариант оказывался, как это ни странно с его способностями, наименее подходящим. Самая главная загвоздка на этом пути заключалась в стальных захватах-наручниках, которые приковывали к креслу его руки и ноги. Он определенно справился бы с ними, но никто бы не дал ему для этого времени. По его расчетам вырвать захваты с первого раза ему наверняка не удастся. Скорее всего, не сделать этого и со второй попытки. А вот третьей попытки ему никто даст. Винс, охранник князя, сразу же его вырубит либо парализатором, либо какой-нибудь железякой.

Значит, силовой вариант пока был не вариант. Паршивый каламбур.

Словом, нужно забалтывать князя, ждать и надеяться, пока представится подходящий случай. Только представится ли…

-…Поразительный у вас организм, молодой человек. Исключительно поразительный, — Юсупов, как и вчера, демонстрировал отменное настроение. В его руках, словно у завзятого фокусника, порхали сверкающие инструменты — нож с волнистым лезвием и серпообразный стилет. — Я у вас вчера отрезал кусочек кожи и оставил его в боксе. А сегодня утром, представляешь, решил одним глазком посмотреть, что там.

Хитро улыбнувшись, мужчина махнул в сторону столика с пыточными инструментами. На самом краю столешницы стоял небольшой вакуумный бокс.

— За ночь ничего не изменилось. Кожа такая, словно ее только что срезали. А так не бывает, — бокс с открытой крышкой был заботливо преподнесён парню. — Видишь? Некроза нет. Никаких следов. Как такое возможно? Не подскажешь? Очень мне любопытно стало. Чувствую, здесь что-то есть. Уже не Скуратов ли, подлец, тут отличился? — раздумывал Юсупов. Переводил взгляд то на парня, то на содержимое бокса. От него просто сквозило искренним любопытством. — Слышал, что он в одно время биотехнологиями баловался. Неужели получилось что-то.

Князь явно заинтересовался его способностью к регенерации, не мог не заметить Александр. Возможно, это и был его шанс. Может удастся сыграть на этом, чтобы повернуть всю ситуацию в свою пользу.

— Получилось, — негромко проговорил парень, поймав взгляд князя. — Ты, ваше сиятельство, даже не представляешь, как у боярина все получилось. Яйцеголовые в лаборатории были что надо. Вкалывали мне один препарат за другим…

Парень рассказывал уверенно, с небольшими остановками, словно вспоминал, как было на самом деле. В голосе сквозила искренность. Память подбрасывала все новые и новые детали, сплетала их с фантазией, и, в итоге, формируя псевдоправду, которая выглядело честнее правды. У него не было права на ошибку: его история должна была выглядеть максимально достоверной, чтобы в нее поверил Юсупов.

-…А, думаешь, чего боярин меня, безродного, в род ввел? А чтобы ближе был, под рукой. Я же лабораторный образец, прототип его секретного проекта по повышению регенеративных способностей человека. И ты сам видел, как получилось, — Александр даже позволил себе улыбнуться. Мол, смотри, князь, я говорю лишь правду и ничего кроме правды. Моим словам можно верить. — На мне все заживает, как на собаке. Порезы, небольшие ранки я даже не замечу. С более серьезными ранами я тоже справлюсь, правда, не сразу.

Естественно, в его истории были «дыры», здоровенные рванные «дыры», которые были оставлены им нарочно. У князя должно было быть достаточное поле для фантазии, с помощью которой он бы додумал оставшееся. Ведь, как известно, человек может придумать такую историю, которая не напишет и десяток писателей. Именно это сейчас происходило и с князем Юсуповым, в голове которого уже завертелись «нужные» шестеренки. Но следовало их еще немного смазать, чем, собственно, парень и занялся.

-…Я слышал, как Скуратов не раз говорил о перевороте. С этим препаратом он хочет наделать неуязвимых бойцов, которых даже магия не сможет взять. А после занять… императорский трон, — если уж врать, то врать по-настоящему, решил парень. Поэтому и добавил эту тему про переворот, что показалось ему естественным продолжением этой истории. Главное, сейчас было заговорить зубы князю. — Точно говорю. Боярин Скуратов в императоры метит. Своей дружине он уже ввел препарат. О них теперь и маги могут зубы обломать. Понимаешь, что это такое?

Судя по всему, князь все прекрасно понимал. С этим мифическим препаратом любой, даже самый обычный человек, мог стать для мага серьезным противником. И, чем черт не шутит, Скуратов, действительно, мог с такой силой замахнуться на трон. К тому же древность рода у боярина была более чем подходящей. Его предки вместе с предками нынешнего императора страну начинали строить. Словом, императором вполне мог стать и он.

— Интересно закрутилась история, — хмыкнул Юсупов, когда Александр замолк. — Получается, если Скуратов объявит императору вендетту, то мясорубка начнется знатная. У одного будет много сверхлюдей, у второго — магов. Они же друг друга так будут резать, что визг будет стоять. Хорошо. Ха-ха, — широко улыбнулся князь. Все выходило даже лучше, чем он задумывал. Может так случиться, что в результате кровавой схватки враги уничтожат друг друга до самого последнего человека. — Ха-ха. Господь точно меня любит, — в очередной раз помянул он Бога. — Столько подарков…А вы, молодой человек, меня сильно порадовали. Не ожидал.

Он снисходительно потрепал парня по щеке. Мол, молодец, так держать. Улыбался при этом так, словно перед ним уже открылись врата Рая.

Несложно было предположить, что сейчас творилось в голове князя. Он явно видел картины грандиозной битвы между дружинами императора и Скуратова. Видел, как воины с ожесточением режут друг друга, стреляют огнем и льдом, забрасывают огромными каменными глыбами. Это, несомненно, радовало его сердце, наполняло душу уверенностью в скорой гибели его исконных врагов. Но в то же время делало князя чуть-чуть уязвимее, чем нельзя было не воспользоваться.

— Я ведь помог, ваше сиятельство. Я все рассказал о планах Скуратова, о своих способностях. Я ответил на все ваши вопросы, — Александр демонстрировал полную готовность подчиняться. Показывал, что он совсем не опасен, что полностью открыт. Пусть его мучитель это видит и будет в этом абсолютно уверен. Может это и поможет выгадать еще немного времени. — Можно и мне задать вопрос. Всего лишь один вопрос ведь никак не повредит вам.

Князь, в этот момент смотревший куда-то вдаль затуманенными глазами (несомненно, видел, как Скуратов и император с энтузиазмом мутузят друг друга), с настороженностью посмотрел на парня. Правда, подозрительность в его взгляде быстро сменилась великодушием.

— А почему бы и нет. Как говориться последнее желание приговорённого — это закон. Ха-ха, — кивнул мужчина с видом барина, который облагодетельствовал своего холопа. — А я пока кофейку попью. Давай, что там у тебя. Ну?

Что спросить, Александр думал не долго. Сейчас нужен был такой вопрос, который ошеломит князя и позволит еще сильнее разговорить его. И такой вопрос был.

— Хочу спросить… Э-э-э, я всегда хотел знать, — начал, запинаясь, говорить парень, всячески показывая свое нетерпение. — Понимаете, это было моей мечтой. Я ведь поэтому и пошел к Скуратову, который мне пообещал дать особую силу. Я говорю про магию, ваше сиятельство. Что это такое?

Попал! По-настоящему попал! Юсупов едва чашку с кофе не выронил из рук от удивления. Точно не ожидал такого вопроса от приговоренного.

— Что такое магия? — переспросил он задумчиво, наклоняясь над чашкой и медленно с наслаждением вдыхая аромат напитка. Вопрос его немного выбил из привычной колеи, в которой он находился вот уже несколько последних дней. — Только твоего ли это ума дело?

Подозрительным взглядом окинул парня, словно тот хотел завладеть у него самым-самым сокровенным. Правда, продолжалось это состояние совсем не долго. Вскоре, князя «отпустило». Мужчина с чувство сделал глоток кофе и улыбнулся. В самом деле, какая могла исходить опасность от прикованного к креслу парня? Он был даже не маг. В конце концов, все что он здесь не узнает, все равно унесет с собой в могилу.

— Хорошо, я отвечу на твой вопрос. Винс, выйди пока покурить. Выйди, я сказал, — повелительно махнул в сторону охранника, который с недовольным лицом покинул помещение. — Магия — это чудо, к которому приводит вирус… Да, да это вирус для немногих избранных, который…

-//-//-

В зале, где традиционно заседает Боярская Дума, царила непривычная тишина. Не было слышно ни резких выкриков с мест, ни гулкого постукивания боярских посохов о пол, ни презрительных смешков. И это подчеркивало значимость происходящих событий — передача императорской власти Совету Боярской Думы, чего не было в истории империи вот уже двести сорок три года.

-…Сим вверяю благородным мужа-боярам знаки императорской власти, — высокий мужчина, согласно этикету с багровой мантией на плечах, медленно снял со своей головы императорскую корону. Затем торжественно передал ее плотному седобородому боярину, представлявшему Совет Боярской Думы. — Храните и заботьтесь об империи и ее подданных, — закончил он старинную процедуру ритуальной фразой. — Да хранит нас всех Бог…

И его последние слова прозвучали так, словно имели еще один смысл. Многие из сидевших в огромном зале уловили этот смысл или, по крайней мере, подумали, что уловили. Император будет сражаться до самого конца, решили они.

Императорская корона и другие знаки императорской власти были торжественно возложены на специальное место в самом центре зала. Здесь было возвышение-ковчег, задрапированное в красный атлас с золотом.

— Благородный Совет Боярской Думы принимает эту ношу с тяжким чувством и выражает надежду, что в самое ближайшее время все вернется на круги своя, — седобородый боярин сверкнул глазами из под кустистых бровей. — Да хранит нас всех Господь…, — сделал небольшую паузу и значительно тише добавил. — От людской глупости.

-//-//-

Новость о передачи знаков императорской власти Совету Боярской Думы почти сразу же стала известна боярину Скуратову, тут же назначившего совещание со своими ближниками. Следовало решить, что делать дальше. С этого момента император становился обычным дворянином и, соответственно, мог от своего имени объявить вендетту.

Заседали в глубинном бункере, располагавшемся прямо под поместьем. Шесть человек, в руках которых была сосредоточена вся власть в роду, сидели за большим круглым столом. За их спинами мигали разноцветными символами огромные проекционные экраны, отражавшие текущую обстановку.

Скуратов оглядел своих ближников. Был угрюм, молчалив, как и остальные. Все понимали: скоро их привычной жизни может наступить конец.

Вскоре его взгляд остановился на молодом мужчине с длинными черными волосами, фигура которого была затянута в строгий черный костюм. Виднелась белоснежная сорочка, из нагрудного кармана выглядывал уголок платка. Михаил Святов, возглавлявший боевую группу магов, всегда выглядел так, словно собирался на официальный прием. И даже скорый бой не мог изменить его привычек.

— Миша, скажи первым, — кивнул ему боярин. — По традиции самый молодой говорит первым.

Маг порывисто встал с места и упрямо тряхнул копной волос.

— Предлагаю первыми объявить вендетту и, одновременно, нанести удар по родовому поместью императора, — рубанул он рукой воздух. — Если повезет, то первым ударом сможем выбить большую часть их магов. Они сейчас все в поместье должны быть…

Святов развернулся к одному из мониторов, где демонстрировалась карта императорского поместья. Снятая с одного из беспилотных аппаратов, карта поражала четкостью и детализацией. При желании здесь можно было различить номера на императорских бронеавтомобилях, припаркованных у гаража.

— … Я уже примеривался к поместью пару месяцев назад. Наилучшее место для атаки это овраг, который тянется со стороны леса и едва не доходит до первой линии безопасности. Здесь, конечно, все нафаршировано сенсорами и камерами так, что и мужа не должна пролететь. Но это только на первый взгляд, — хитро улыбнулся маг, всем своим видом показывая, что у него приготовлено кое-что интересное. — Я тут покопался в старых картах, чисто на удачу, и выяснил одну прелюбопытнейшую вещь. К западу от поместья располагается небольшая магнитная аномалия, которая довольно сильно влияет на любую электронику. Словом, если бить, то именно отсюда…

Следующим поднялся плотный брылястый мужчина, экономический советник главы рода, напомнивший своим видом вставшего на задние лапы бульдога. Собственно, за глаза его так и называли, имея ввиду не только внешнее сходство, но и привычку мертвой хваткой цепляться в любое порученное ему дело.

Он даже не начал говорить, но все поняли, что он будет против.

— Как только прозвучит первый выстрел или будет брошена первая магическая граната, акции родовых корпораций упадут минимум на 7-8%. Через неделю боев мы потеряем уже больше — примерно 12-13%, — советник говорил негромко, размеренно, словно впечатывая каждое свое слово в головы сидевших людей. — Если же именно мы начнем вендетту, то от нас неминуемо отвернется большая часть международных партнеров. Императора после этого воспримут невиновной жертвой, а нас наглыми агрессорами. К тому же…

Однако его вдруг остановил сам боярин, негромко хлопнув по столешнице. Советник тут же замолчал и сел на место.

— Сейчас не важны детали. Нужно решить главное. Борис Михайлович, что думаешь? — так Скуратов обращался лишь к одному из своих ближников — к воеводе родовой дружины, когда-то привезенному из военного похода дедушкой боярина. — Бить или не бить?

Воевода, несмотря на свои внушительные габариты, поднялся без единого звука. Неторопливо разгладил окладистую бороду, уже начавшуюся серебриться. Оглядел сидевших со своего края стола. Лишь после этого начал говорить:

— Я разумею так, братия, — его голос был глубокий, грудной, внушающий уважение и доверие. — Кто бы ни начал первым, проигравшими окажемся мы все. Да, да, братия, проиграют все. Мы, конечно, можем пободаться с императорской дружиной, даже сможем хорошенько потрепать ее. Возможно и победим, — маг с искаженным лицом попытался было встать и сказать что-то гневное, но его остановил недовольный взгляд боярина. Парень, бурча про себя что-то, затих. — Только потери будут ужасающими и у нас, и у императора. Если есть возможность ждать, то я предлагаю ждать.

Сказав, словно припечатав, воевода сел на свое место.

— Хм…, — все это время стоявший на ногах, Скуратов заложил руки за спину и медленно пошел вдоль стола. Теперь все зависело от него. Свое слово должен был сказать глава рода. Скажет ждать, будут ждать. В противном случае, начнется вендетта.

Ноша эта, прямо сказать, была совсем не простой. На кону стояло очень и очень многое: жизнь тысяч и тысяч людей, есть и влияние рода, а может и судьба трона.

И честно говоря, сейчас Скуратов не знал что делать. У каждого из вариантов действий были свои плюсы и минусы. Игра от обороны могла принести долговременные дивиденды. Атака первыми, в свою очередь, позволила бы серьезно проредить силы императорской дружины.

— Господин! — вдруг вновь поднялся воевода, нарушив всеобщее молчание. Только на этот раз на его каменном лице виднелись эмоции. — Ваша дочь…

Резко остановившись, боярин недоуменно вскинул голову. Причем тут его дочь? Марина же в поместье, в своей комнате? Что еще могло случиться?

— Система безопасности показывает, что ее нет на территории поместья. Ее личный маячок пропал с экранов. Только что проверили ее комнату. Там пусто, — в голосе воеводы ясно слышались нотки растерянности. Явно не мог понять, как могла пропасть дочь боярина из тщательно охраняемого здания. Получается, грош цена всей их системе безопасности. Периметр-то дырявый. — Последний раз сканеры ее фиксировали на цокольном этаже. Но там же ничего нет…, — недоуменно развел руками воевода. Действительно, ничего не понимал.

А вот Скуратов, судя по его лицу, о чем-то догадывался.

— Подземный ход, — прошипел он сквозь сжатые зубы. Марина знала о нем. Он сам ей показывал, как открывалась тайная дверь и куда вел подземный ход. — Проклятье! Чертова девка! Что за моча ей в голову ударила?! Какого черта она сбежала? Или не сбежала…

От мысли о возможном похищении у него тут же спина взмокла. Ведь, враг мог уже быть внутри поместья.

— Тревога! Прочесать здесь каждый сантиметр! — рявкнул Скуратов, заставляя всех вскочить со своих мест. — Воевода! Готовь удар!

-//-//-

Блокнот для записей.

Запись двадцать шестая.

Что это за вирус, который мог кардинально изменять природу человека, придав ему необыкновенные способности? Это же немыслимые технологии для этого времени, которые недоступны даже интелам. Разве возможно такое?

-//-//-

Процессия дворян в цветах рода Скуратовых вошла в многолюдный зал. Они казались существами, без единого намека на жизнь: прищуренные глаза, сжатые губы, перекошенные брови, ни единого лишнего движения.

Десятки боярских взглядов с живым вниманием скрестились на них, словно стараясь проникнуть в их мысли. Бесполезно. На каменных лицах посланников, по-прежнему, не было ни единой эмоции, ни единого намека на то, с чем они пришли в Боярскую Думу: с миром или войной.

— Род Скуратовых..., — громко заговорил первый дворянин, высокий мужчина с породистым лицом и горделиво вскинутой головой. Отделился от остальных своих спутников, оставшихся на месте, и прошел к противоположной стене. Здесь на специальных упорах располагались стяги с гербами всех боярских и дворянских родов империи. — Объявляет вендетту, — родовой стяг в его руках закрыл собой полотнище с императорским орлом, вскинувших ввысь крылья.

Глубокий вздох пронесся по сидящим людям. Все знали или догадывались, что случится именно так. Однако, у многих теплилась надежда, что враги смогут договориться и миром разрешить свой спор. Не получилось.

Оставалась последняя возможность договориться и не начинать кровавый конфликт — ритуал примирения. В Дворянском имперском кодексе после объявления вендетты хранитель традиций или толкователей кодекса привилегий благородного сословия, как официально звучала его должность, обязан был еще раз воззвать к миру.

— Господа! — благообразный старичок в старинном кафтане, отороченным черным горностаем, поднялся с места у пустующего трона. Вскинул руки, призывая к молчанию. — Раз объявлено благородное соперничество между двумя родами, я обязан спросить, — тряхнув редкой козлиной бородкой хранитель традиций воскликнул треснутым голосом. — Возможно ли примирение? Подумайте, господа, во имя Господа! — последнее он уже добавил от себя, понимая, что грядет.

Во вновь установившейся тишине вперед вышли представители императора, вставшие строго напротив посланник боярина Скуратова. Пятеро дворян против пятерых, словно вот-вот должна была начаться схватка. Взгляды буравили друг друга, сжимались кулаки, играли желваки на лицах.

— Примирение..., — почти одновременно начали и с этой и с той сторон. — Невозможно.

Вновь раздался вздох, на этот раз прозвучавший окончательным и бесповоротным приговором. Все, теперь уже точно нет надежды.

А разве могло это действо, напомнившее игру актеров из какой-то дешевой театральной трагедии, закончиться иначе? Ведь, все уже был запущен механизм, приведены в действия большие силы, отменить которые простыми словами было просто физически не возможно. Наверное, даже главные действующие лица уже ничего не смогли сделать, когда в дело вступала суровая неотвратимая логика.

-//-//-

Уже давно канули в Лету старинные войны с многочисленными армадами тяжелых бронированных машин и бесконечные дуэли артиллерийских орудий с внушительными калибрами. В воздух не поднимались эскадрильи штурмовых, истребительных и бомбардировочных воздушных аппаратов, должных обрушить на врага тонны смертоносного свинца. И уж тем более не шли в атаку с геройскими криками тысячи и тысячи солдат.

Лицо войны стало другим, приобрело более тонкие аристократичные черты лица, обзавелось избирательно хирургическими инструментами, откровенно запахло «магией», правда, не став от этого менее кровавым и страшным. Пожалуй, даже наоборот, дворянские вендетты еще выше задрали и без того высокий уровень бесчеловечности и жестокости современной войны. Цена человеческой жизни, и раньше не стоившая большей ломанной копейки, здесь опустилась еще ниже. В дворянских войнах не жалели никого и ничего, стараясь «каленым железом» выжечь всех представителей вражеского рода и «не оставить камня на камне» от чужого родового гнезда. Только тогда родовая честь считалась восстановленной, а оскорбления отомщенными.

… Боевая группа магов боярина Скуратова, выбравшись из поместья подземным ходом и незаметно добравшись до условленного места, уже давно ожидала сигнала к действию. Согласно плану ударить они должны были сразу же, как только будет официально объявлена вендетта императору и его роду. Фактор времени в этих расчетах играл ключевую роль: атакуй раньше — навлекут на себя гнев остальных родов, допусти промедление — сами окажутся в позиции обороняющихся.

— Есть, — Михаил Святов, предводитель группы резко встал с поваленного дерева, где неподвижно сидел последние несколько часов. Его коммуникатор беззвучно вибрировал, демонстрируя на экране всего лишь одно слово — «добро». — Действуем, как договаривались, — он быстро окинул взглядом стоявших вокруг него магов в темных бесформенных одеяниях. — Макс, на тебе маскировка. До первой линии укреплений заблокируешь все их датчики. Пусть ослепнут, словно от очередного природного скачка электромагнитного напряжения. Пока все спишут на аномалию, мы уже будем внутри.

Высокий мужчина, энергетик судя по голубоватому блеску глаз, кивнул. По его рукам с засученными рукавами пошли легкие искрящиеся разряды, словно диковинные змеи.

Роли остальных тоже были расписаны согласно разработанному плану. Первыми по укреплениям и вражеским огневым точкам должны были ударить маги-ударники, называемые так за способность концентрировать максимальную энергетическую мощность на единицу пространства. Таких в группе было двое — Эрик Ларсен, здоровенный норвежец с копной волос соломенного цвета и Кирилл Изотов, внешне его прямая противоположность, невысокий, худой брюнет. Первый — классический огневик, способный залить жарким пламенем почти гектар площади. Второй — искусный хлад, умевший понижать температуру окружающего воздуха почти до космических значений. Им и предстояло расчистить путь до самого сокровенного — центрального здания императорской резиденции, где по данным разведки находились вражеские маги.

Повышенную мобильность на территории группе обеспечивали два мага-воздушника. Угрюмые крепыши, похожие друг на друга, как две капли воды, они должны были перемещать остальных магов в нужную точку местности. Последнее выглядело как гигантский прыжок, во время которого два мага могли оказаться на расстоянии ста — двухсот метров от своего первоначального местонахождения. Посредственный маг таким образом мог перемещаться с одним пассажиром, искусный вполне тянул и двоих. Каждый из скуратовских магов воздушной стихии транспортировал сразу троих.

Время предводителя группы наступало в самом конце, когда они должны были достичь цели. Будучи гравитоником, Святов должен был вскрыть резиденцию императора, превращенную в крепость, как консервную банку ножом.

Словом, все было готово. Трудности взвешены, цели определены. Правда, никто из магов, включая предводителя, не обольщался. Там за первой линией обороны их ждала терра инкогнита, неизвестная земля, которая может с легкостью поставить крест на их плане, да и на них самих. И, к сожалению, их опасения начали сбываться почти сразу же.

— Давай щит, — кивнул Святов, давая команду сгруппироваться.

Энергетик тут же взмахнул руками, формируя над группой электромагнитный щит. Эту энергоструктуру почти не было видно. Ее выдавали лишь легкие проскакивающие над головами энергетические разряды, напряженность которых повысила и без того высокий природный электромагнитный фонд.

— Пара минут и их сенсоры начнут сходить с ума, — ухмыльнулся Святов. — С Богом… Поскакали.

Стрелковые автоматы первой линии безопасности их даже не заметили. Стволы орудийных комплексов безвольно опустились на металлические упоры, напоминая заснувших лебедей. Ослепшие сенсоры демонстрировали операторам сплошную засветку на мониторах. Молчали датчики движения и веса.

— Ничего не трогаем! — крикнул Святов, на ходу меняя план. — Пусть дальше спят. Если сработаем как надо, то от них уже не будет никакого толка. Идем дальше.

Оба ударника, уже готовые атаковать роботизированные комплексы, синхронно отступили. Лишь спекшаяся земля и куски льда под их ногами говорили о том, что здесь едва не разразился ад.

Теперь группе нужно было пересечь почти километровое абсолютно ровное поле, на котором кроме идеально подстриженной газонной травы больше ничего не было. Спрятаться здесь не было никакой возможности. Вдобавок, каждый сантиметр поля прекрасно простреливался орудиями следующей линией безопасности. И вздумай они двигаться в сторону резиденции обычным порядком — маршем или на автомобиле, за их жизнь никто бы не дал и медного гроша.

— Поле нужно пересечь максимум за два прыжка, — проговорил предводитель, замеряя расстояние до резиденции дальномером. — Сделаем три или больше прыжков, из нас сделают фарш.

И все-таки они уложились в два прыжка. Совершив немыслимое усилие, оба воздушника сформировали вокруг себя и своих товарищей два силовых кокона и отправили их в полет.

— …Мать… Все из нас выбьешь! Тормози…, б…ь! — раздавались вопли из коконов, когда маги подбросили их почти на сотню метров над землей. — Правее! Правее, б…ь! Тайфуны заработали…

Небо неожиданно рассекли сверкающие трассеры артиллерийских комплексов, обнаруживших нарушителей. По всему периметру взвыли ревуны тревожных систем. Одна за другой к стрельбе начали подключаться дополнительные стрелковые автоматы, тут же ставшие наполнять воздух килограммами свинца.

— Командир, ломай их! — заорал кто-то из магов, когда одна из очередей едва не прошила их. — Ломай! Б…! Леху задело! — энергетику одним из осколков раскурочило всю грудь. — Ломай, а то все сдохнем в воздухе!

Когда их стали брать в клещи, Святову все же пришлось ударить гравитационным кулаком по ближайшим артиллерийским комплексам. Прямо на глазах массивные металлопластовые башни, непрерывно изрыгающие огонь, смялись, словно сделанные из фольги. Созданное локальное пространство с пониженной гравитацией сработало словно пылесос, собирая все окружающее вещество в одну точку. Все, что окружало каждый из огневых точек на этом участке — металл, земля, люди, бетон, превратилось в идеально круглый шар с сверхвысокой плотностью вещества.

— Так их, мать…, — заревел один из магов. — А теперь сажай на землю, наш черед ломать…

Ларсен и Изотов ударили, даже не успев коснуться земли. С одной стороны на укрепления и территорию резиденции обрушилась перегретая плазма, а с другой стороны — космический холод. Постройки, красивые цветники с уютными беседками, бегущие дружинники либо испарялись, либо превращались в фантастические ледяные скульптуры.

— Быстрее, быстрее! — подгонял своих Святов, несясь вслед за остальными. — К главному зданию! Бегом!

Ему уже было ясно, что они не успевают. Драгоценные минуты были потеряны на подавление арткомплексов. Вдобавок, во время этих ударов он потратил почти все свои силы. Контроль за гравитацией требовал несоизмеримо больших затрат магической энергии, по сравнению с иными стихиями. Гравитоника «средней руки» хватало обычно лишь на один — два полновесных удара, после чего ему требовалось длительное восстановление. Последнее иногда занимало час, а то и больше. Словом, именно в эти мгновения воин из него был никакой.

— Все в здание! Укроемся там, пока я не приду в силу...

И они почти успели. Ударники за секунды разобрали на камни красивый флигель, напоминавший строгий готический замок. Обрушившиеся постройки обнажили вход в основную резиденцию, куда уцелевшие тут же ринулись.

— Главное... Главное навести шорох, — тяжело дышал Святов, которого тащил на себе единственный уцелевший воздушник. — Пусть думают, что именно здесь бить будем... Положи на пол... Мне отдышаться нужно... А вы, херачьте вокруг, чтобы им жизнь медом не казалась...

Оба ударника переглянулись. План был немного другим. Как раз сейчас должен был «работать» Святов. Без гравитоника было просто физически невозможно выковырять врага из подземного бункера или другого укрепления.

— Что встали? Долбите... Мне время нужно.

Только времени уже не было от слова совсем. Опомнившийся от дерзкого нападения враг начинал их грамотно брать в клещи. По убежищу стали непрерывно долбить автоматические орудия, не дававшие и головы поднять над полом. Время от времени от имперских магов в окна прилетали плазменные шары, оставлявшие за собой проплавленные следы в стенах и потолке. Еще немного и эта часть императорской резиденции будет напоминать кусок хорошего швейцарского сыра с огромными дырами-отверстиями по всему периметру.

Несмотря на все это, Святов улыбался. Небо в изуродованных проемах окон было черным от осколков и пуль, а он скалил зубы в улыбке. Казалось, от ужасов боя у мага просто «поехала» крыша. Но дело было совсем в другом.

— Главное, мы их отвлекли... Ха-ха, — шептал он, облизывая потрескавшиеся губы. — Теперь уже недолго осталось...

Их удар, что знал только руководитель группы, был отвлекающим. Однако, враг должен был считать иначе, для чего в группу включили самых сильных магов и выбрали наиболее перспективное направление удара. Вообще, вся эта операция планировалась и осуществлялась в полном соответствием с логикой и практикой боярских вендетт — концентрированный удар боевыми магами в самое уязвимое место с целью уничтожения командного состава. На эту же идею работала и то, операция имела реальные шансы на успех, то есть не казалась заведомо провальной. Чуть иначе сложись обстоятельства, и они смогли бы добраться до командного бункера в резиденции императора. Словом, не поверить в это было просто невозможно.

На самом же деле Скуратов решил сделать то, что давно уже никто не делал. Боярин вопреки всем устоявшимся канонам сделал ставку на обычное оружие, решив, что именно этого император и его воевода будут ожидать меньше всего.

— Надеюсь, птички уже летят...

В эти самые секунды пара старых стратосферных бомбардировщиком — наследие старых времен уже ложилось на боевой курс. В брюхе каждого из них ждали своего часа ракеты с миллиграммами антивещества, должного превратить всю территорию императорской резиденции в одну громадную воронку.

-//-//-

Уже третьи сутки Александру удавалось выживать в руках похитителя. Выжидая удобного момента для атаки, он терпел иезуитские пытки и опыты над ним, сносил самые жуткие оскорбления. Всячески пытался «заговорить» князя Юсупова, создавая с помощью фантазии совершенно дикие по красочности и убедительности истории.То с живым интересом расспрашивал о сущности магии, то подробно рассказывал о несуществующих разработках неуязвимых воинов в биологических лабораториях Скуратова, то намекал на знакомство с сильными мира сего. В конце концов, просил у мучителя пощады, умолял подарить ему еще один день жизни. У сожалению, всему приходит конец. Его попытки отсрочить свою смерть тоже оказались тщетными.

-...Что-то совсем я с тобой заболтался, молодой человек, — именно с этими словами, звучавшими словно приговор, вошел в это утра князь в комнату. Он то и дело покашливал, прижимал ко рту платок. Затем отнимал ткань от рта и пристально рассматривал какие-то красноватые пятна на платке. Качал головой и снова начинал кашлять. — А время-то все меньше и меньше. Словом, хватит с тобою возится... К тому же все летит в тартарары. Сегодня ты умрешь, завтра — я . А империя вскоре последует за нами. Что смотришь? Резиденция императора только что подверглась нападению. Там все горит, взрывается. Хорошие поминки получаются. Цени... Ха-ха...

Его немного пошатывало при ходьбе, отчего Юсупова сопровождал охранник и время от времени почтительно придерживал за локоть. Похоже, князю резко поплохело за ночь, догадался парень. Это, в свою очередь, очень резко снижало его шансы на то, чтобы выпутаться из всей этой истории живым.

— Как мне не жалко терять такого хорошего собеседника, но придется заканчивать это представ... Кхе-кхе-кхе-кхе, — не договорив, снова закашлял он. Только на этот раз кашель был особенно продолжительным и глубоким. Носовой платок уже совсем не скрывал кровавых пятен на ткани, а скорее наоборот, выпячивал. — Кхе-кхе-кхе... Сначала тебе в небытие отправим, а затем твою сестру. После же смонтируем все это в красивое и душеспасительное кино и отправим вашему батюшке, чтобы он тоже все прочувствовал, как нужно. Кхе-кхе-кхе-кхе.....

Александр, почувствовав, что вот-вот его жизнь оборвется,с силой дернулся в захватах-наручниках. Металл аж ходуном заходил, жалобно застонал, словно вот-вот лопнет или треснет.

Только напрасный это был труд. Сделанные специально материала наручники должны был держать усилие грузового погрузчика, а не подростка или юноши.

— Ого-го, как ты заскакал! Прямо молодым козликом! Ха-ха, — убрав платок от рта, улыбнулся Юсупов. Явно радовался, что у его врага поджилки трясутся. Кто тут не будет получать удовольствие? — А ведь раньше сидел с каменным видом и прямой спиной, словно ничего его трогает. Здесь же задрыгался... Значит, все правильно делаем. Так что молись Господу, если хочется...

Александр даже физически почувствовал, как у него тут же рванула вверх частота сердечного пульса. Едва глаза на лоб не вылезли. Мозг мгновенно сорвался в штопор, задействуя едва не сто процентов интеллектуальных ресурсов. Если бы можно было физически ощутить работу мозга, например, в виде со скрипом проворачивающихся ржавых шестеренок, но у него бы сейчас в голове стоял жуткий по силе звук.

— Не дергайся, юноша, не дергайся, — примирительно, почти отеческим тоном бормотал князь, перебирая блестящие инструменты на столе. То один возьмет, потрогает остроту подушечкой пальца и положит обратно, то другой возьмет и начнет пристально рассматривать. И это совсем не доставляло спокойствия парню. — Ты все равно ничего не почувс... Проклятье, что я такое говорю? Конечно же почувствуешь все, что должен почувствовать, — улыбнулся Юсупов, выбрав, наконец, длинный нож с непропорционально узким лезвием. — Каждую секунду прочувствуешь. Дергайся... Только не кричи, пожалуйста. Не люблю я этого... Кхе-кхе-кхе-кхе.

Но в это мгновение, словно специально, его настиг изматывающий, хриплый кашель. Князя переломило пополам, из рук выпал нож.

— Кхе-кхе-кхе, — хрипел он, не в силах остановиться. Кровь и мокрота летели во все стороны. — Кхе-кхе-кхе.

Оберегавший его охранник тут же метнулся с пустым стаканом в дверь. За водой, видимо.

— Кхе-кхе-кхе, — Юсупов вцепился руками в край стола, чтобы окончательно не свалиться с ног из-за сотрясавшего его тело кашля. — Кхе-кхе-кхе... Ох..., — никак не мог отдышаться после приступа, продолжая судорожно ловить ртом воздух. Минуту, две, три стоял так и разевал рот, словно выброшенная на берег рыба. — Совсем плохо... Чуть Богу душу не отдал.

С кряхтением он опустился на колено и, захватив валявшийся нож, медленно приподнялся. Судя по искаженному лицу князя, он нацелился исполнить казнь во чтобы то ни стало.

— Стой! Подожди! — рявкнул Александр так громко, что появившийся на пороге охранник выронил из рук стакан с водой и сразу же схватился за оружие. — Ты болен ведь? Да? Болен, конечно, болен! Так я вылечу тебя! Ты понимаешь? Ты жить будешь! У тебя еще дети будут! Не веришь?! Ты же видел, что с моим телом происходит. Это все из-за особого препарата! Это лекарство от старости, панацея от всего! Одна доза и ты снова на коне!

Парень уже не играл. Что-то скрывать просто не имело никакого смысла. Наоборот, нужно было вывалить на князя как можно больше информации о спасительном лекарстве! Чтобы он буквально захлебнулся ею! Чтобы до него дошло, что есть надежда!

— Не вру я! Не вру! Ты же видел, что на мне все заживает, как на собаке! Сам же тыкал меня ножом, резал пилой! Правду говорю! Попробуй еще раз! У тебя в руках нож, так используй его! Посмотри! У меня даже кровь сворачивается мгновенно! Подумай головой! Я предлагаю тебе жизнь! Понимаешь меня...

-//-//-

Кто-то из великих однажды сказал, что любой, даже тщательно разработанный, план при столкновении с действительностью летит в тартарары. Уже точно не известно, в отношении кого или чего это было сказано. Не важно, пожалуй, и кому принадлежит данное мудрое изречение. Главное, что эти слова «работают» не зависимо от ситуации, времени и обстоятельств. И в полной мере эта аксиома проявилась в набиравшей обороты вендетте боярина Скуратова против императора.

С первых же выстрелов планы и той и другой стороны разлетелись на осколки. Логика, традиции, устоявшиеся столетиями правила и обычаи войны были с легкостью «втоптаны в землю». Действия одних вызывали ответ других, которые в свою очередь требовал нового действия первых. Эскалация конфликта лишь набирала обороты, втягивая в оборот все большие и большие ресурсы.

… Даже не думавший «играть» от обороны, император одновременно ударил по родовому поместью Скуратова и по его столичной резиденции, размерами не уступавшей первой. Боевые группы магов, усиленные отрядами имперских штурмовиков (задним числом принятых в род), уже к концу первого дня по камням разобрали боярское подворье в столице. Их продвижение не смогли замедлить, а уж тем более остановить, ни скрытые фортификационные укрепления, ни стянутая на территорию резиденции тяжелая техника. Маги, постоянно сменяя друг друга, просто на просто выжигали концентрированной плазмой любое сооружение, представлявшее хоть какую-то опасность для них. Следом шли штурмовики, которые уже основательно «зачищали» территорию. Выковыривали из дотов и оплавленных артиллерийских башен отставших в живых операторов. Они же должны были следить за тем, чтобы никто из рода живым не ушел.

Родовое поместье Скуратовых оказалось более крепким орешком. «Тупым» ударом в лоб вскрыть здесь оборону не удалось. Вокруг резиденции протянулось аж четыре линии безопасности, из которых наступающим лишь о двух было более или менее известно. Остальные оставались неизвестными в квадрате, а может и в кубе.

Первая цепочка укреплений, почти полностью состоявшая из автоматизированных боевых систем, держалась не долго. Хваленные и безумно дорогие шагающие стрелковые автоматы с магами не выдерживали никакой конкуренции. Вдобавок, слишком «нежными» оказались электронные мозги роботизированных комплексов, которые «на раз выносились» императорскими магами-энергетиками.

На второй линии наступающих встретили автоматические артиллерийские системы, заставившие умыться кровью штурмовиком, потерявших всякую осторожность и поверивших в свое превосходство над противником. Почти четверть всех сил попали в несколько огневых мешков, где благополучно превратились в невесомую пыль. Остальные уже так не подставлялись, оставляя и перед собой, и после себя лишь выжженную и оплавленную землю. Однако перед самым поместьем встали и они, завязнув в глубоко эшелонированной обороне.

Боярский удар оказался не столько сильным, сколько неожиданным. Пока императорские родовичи дожимали остатки скуратовской специальной группы магов, прорвавшейся на территорию поместья, по ним успешно отбомбились стратосферные бомбардировщики Скуратова. Противовоздушные комплексы ничего не смогли сделать. Почти полувековые давности боеприпасы были своднопланирующие и не содержали ни грамма электроники, вследствие чего сенсоры систем безопасности толком их и не видели. Вся противовоздушная защита последние три — четыре десятка лет выстраивалась в первую очередь против магических атак и лишь во вторую очередь против летающих аппаратов, под завязку начиненных электроникой.

Следом стала подходить скуратовская бронетехника, должная добить всех, оставшихся в живых после бомбардировки. Казалось бы, вот она победа: иди на территорию и бери всех голыми руками. Враг деморализован, большая часть фортификационных укреплений разрушена, на месте глубоководного бункера с командным составом несколько исполинских воронок. Однако, большей части магов императора удалось уцелеть с помощью разветвленной системы подземных коммуникаций. Они-то и встретили вражескую мобильную бронегруппу на развалинах императорского поместья.

Никто не просил пощады, да никто ее бы и не получил. Императорские маги без всякой жалости сжигали бронированные коробки боевых машин, добивая тех, кто пытался оттуда выбраться. В ответ по ним долбили прямой наводкой из крупнокалиберных орудий. Неудивительно, ведь взаимную ненависть друг к другу представители двух родов лелеяли десятилетиями.

-//-//-

Судя по ощущениям уже далеко за полдень, а этого урода до сих пор нет. Странно, очень странно. Что-то происходит.

Александр с трудом проглотил вставший в горле ком. Его поили почти сутки назад, а с тех пор у него и глотка воды в горле не было. Если так пойдет, то скоро он и слова не сможет сказать.

— Эй! Марин, — прохрипел парень, повернув голову в сторону названной сестры. Та даже не дернулась на его призывы: голова бессильно опущена, не слышно ни звука. — Марина! Очнись!

Бесполезно. Так можно было еще сутки орать. Ее явно чем-то накачали: последние часы она то приходила в себя, то вновь погружалась в полусон. Изредка бормотала что-то бессвязное, оглядываясь по сторонам мутными глазами. А сейчас вновь была без сознания.

— Черт, черт, черт, — зашептал он, в бессилие дергая руками. Захваты-наручники даже не дернулись. — Что же делать? Времени больше нет…

Теперь уже точно у него не было времени. Все зашло слишком далеко. Его увертки, россказни и полуправда помогли протянуть ровно столько, сколько можно было. Только это не могло продолжаться вечно.

— Что-то точно происходит. Черт, что-то происходит прямо сейчас, — Александр дернул руками. Навалился всем телом и снова рванул наручники, обдирая руки в кровь. Несколько красных капель упало на пол. — Князь что-то задумал… или сдох, наконец?

Сутки назад его прямо здесь настиг приступ. Парень тот момент прекрасно помнил. Князь вполне мог и умереть.

— А если нет? Тогда что?

Немало было и других вариантов, которые никак нельзя было сбрасывать со счетов. А если произошло еще что-то такое, что могло все изменить.

— Да, к черту это все! — вдруг рявкнул Александр, вновь дернув руками изо всех сил. Его тревогапо поводу всего происходящего достигла пика, и никакими размышлениями ее было не унять. — Надо валить отсюда как можно скорее. Марина! Марина!

Изо всех сил задергал руками, потом ногами.

— Марина, черт тебя дери! — уже кричал он. — Просыпайся! Ну?! Давай! Давай, девочка моя! Это же я! Марина!

И когда парень уже отчаялся, девушка пошевелилась. Через мгновение еле слышно застонала и, наконец, открыла глаза.

— Марина, ты слышишь меня? Это я Максим! На меня смотри! — быстро-быстро заговори парень, моля Бога, чтобы она снова не отключилась. — Марин, соберись! Соберись, иначе нас тут же и закопают! Ты слышишь меня? Марина? ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?

Времени точно не оставалось, в этом Александр уже ни капли не сомневался. Действовать нужно было незамедлительно, поэтому он и пытался ее растормошить.

— Марина, помоги мне! Наручники! Видишь мои наручники? Вот они! Видишь? — парень еще сильнее лязгнул металлом захватов. — Мне не снять их без твоей помощи! Попытайся их прожечь! Хотя бы один! Попробуй чуть отпустить силу. Блокиратору на это не должны среагировать.

В ее взгляде что-то начало «проскальзывать». Кажется, девушку постепенно отпускало. Действие препарат явно начинало слабеть. Очередную ежедневную дозу просто не успели ввести, чем нужно было обязательно воспользоваться.

— Это я! Я, Максим! Узнала!? Прожги мне наручники! — снова и снова талдычил он одно и тоже, надеясь достучаться до нее. — Понемногу, по чуть-чуть. Давай! Марина, жги! Слышишь меня? По чуть-чуть. Давай!

Она все же пришла в себя. Взгляд, конечно, еще немного туманился, но ей уже точно было лучше.

— Слышу…, — вдруг зашевелились ее губы и до парня донеслись еле слышные обрывки слов. — Слышу.

Сложенные вместе ее пальцы на подобии пистолета вытянулись в сторону Александра. Находившийся на самом верху, указательный палец смотрел прямо на его правый наручник.

— Только не промахнись, — запоздало проговорил парень, инстинктивно напрягаясь в момент действия магии. — Б…ь! Говорил же, не промах… Черт!

А как иначе? Куда еще могла попасть девушка в полубессознательном состоянии?! Пальцев в небо!

Блокираторы, действительно, не среагировали на незначительную магическую активность. Марина, с трудом владея собой, выпустила в сторону парня небольшой плазменный шар, который едва-едва повысил природный магический фон.

— Марина, правее возьми! Слышишь?! В этот наручник пальни! — Александр облизнул пересохшие губы. Плазменный шар едва не попал ему в голову. Чертова снайперша! — Давай, давай! Мариночка, миленькая, давай, пока эти уроды не вернулись. Мариночка, напрягись. Я же тебя потом расцелую… Каждый волосик твой…

Вряд ли она что-то поняла из его «горячего» шепота. Скорее даже ничего и не услышала. Но новый шар все-таки выпустила.

— Мать тво…, — сдавлено захрипел парень. — Б...ь, поджаришь.

Она почти попала. Багровый шар энергии ударился в боковину кресла, расплескивая в сторону плазменные брызги. С шипением плавился металл, пластик и… человеческая плоть.

Он аж позеленел от боли, когда на его кисть упали капли плазмы. В нос тут же ударил тошнотворный запах жаренного человеческого мяса. В кусках обугленной плоти блеснули кости.

— Черт… Мариночка… Еще разок…, — отдышавшись, снова выдавил из себя просьбу. Нужно было еще одно попадание примерно в это же место. Метал ручных захватов, хоть и был проплавлен, но еще держался. — Давай, солнышко, давай…

И Александр зажмурил глаза. В таком состоянии девушка могла попасть куда угодно, но только не в цель.

Ш-ш-ш-ш-ш! Прошелестел плазменный шар, обдавая его волной горячего воздуха. И тут же снова обожгло руку.

— Уф…, — сжал он зубы со всей силы, чтобы не заорать во все горло. — Б…ь, как хряка на вертеле…

Открыл глаза и снова заскрипел зубами. Только уже не от боли, а от увиденного. Правая рука так выглядела, словно ее местами обглодали неведомые твари, а после решили оставшееся поджарить для более нежного вкуса. Правда, было и хорошее — плазма проплавила металлический захват, полностью освободив его кисть.

— Ну, Мариночка, ну…, — что было еще добавить, он так и не придумал. Некогда было. — Хватит! Ты чего? Хватит! — та снова начала приподнимать руки, чтобы выпустить еще один шар. — Больше не надо! Дальше я сам как-нибудь.

Чертыхаясь от боли, Александр занялся вторым наручником. Удалось добраться до каких-то винтов снизу, которыми и фиксировались захваты на нужном расстоянии. Кое-как, кусая губы, смог раскрутить пару финтов, сильно ослабив наручники.

— Кажется, вышло, — освободив руки, потянулся к ножным захватам. Здесь уже дело пошло быстрее. Технологию освобождения парень уже знал, оставалось лишь винты крутить. — А теперь тобой займемся… Марин, потерпи немного. Сейчас вытащу тебя и свалим отсюда… Расслабься. Вот, хорошо. Руки свободны, остались ноги… Б…ь, идет кто-то.

Кресло девушки стояло прямо напротив двери. Если он ее освободит, то вошедший сразу же обо всем догадается. А оно ему надо?

Александр огляделся по сторонам, отмечая каждую деталь окружающей обстановки. Правда, все это он и так за последнее время заточения изучил на зубок. Осталось это все лишь грамотно использовать.

Через мгновение у него уже был план.

— Сиди и не шевелись, — он осторожно коснулся ее носа и, улыбнулись, подмигнул ей. — Сейчас я подготовлю один сюрприз.

Парень мигом метнулся к дверному углу, где и затаился. В здоровой руке сжал какой-то электронный прибор — массивную штуковину с проводками килограммов на восемь. Оружие, скажем прямо, не очень удобное для драки, но в его положении выбирать особо не приходилось. Ничего, ничего, бормотал он про себя. В таком деле, главное, ударить первым. Тут можно и зубочисткой отправить на небеса.

— Ну, вот и все, — с этими словами распахнулась дверь и на пороге появился Винс, охранник князя Юсупова. Мордоворот с хмурящимся лицом сделал шаг вперед и тут же получил мощный удар по голове. От инерции Александра даже на мужчину бросило.

— Да, все, — парень поднял свою импровизированную кувалду и ударил еще раз. Для надежности, как говориться. В таком деле нечего мелочиться. — Теперь точно все, сука. Еще бы до хозяина твоего добраться. Только не в форме мы сейчас… В другой раз, видно. А теперь надо отсюда валить.

Быстро обыскав охранника, раздобыл оружие — какой-то непонятный револьвер внушительного калибра. Винс, похоже, был любителем всего здоровенного. Бзик, наверное.

— Надеюсь, пожар вам немного прочистит мозги, — прошептал Александр, сгребая весь хлам в комнате к стене. — Дышите глубже, уроды!

Именно здесь у потолка висела массивная климат-система, от которой в разные стороны расходились провода. Открытый огонь здесь будет в самый раз. Глядишь, замкнет что-нибудь. Вдобавок, дым по воздуховодам дальше пойдет.

Сказано — сделано. У стены оказались оба кресла, к которым они были прикованы. На них закинул стол и электронный блокиратор магии, напоминавший крупную тумбу для обуви. Туда же подкатил ближе медицинский анализатор — высокий агрегат на колесиках, где князь проверял взятые у него образцы крови и кожи. Словом, электронного барахла набралось больше чем нужно. Оставалось только огоньку добавить.

— Марин, готова? — он приобнял девушку, вцепившуюся в него, как клещ. — Когда разгорится, сработает система пожаротушения. А это значит…

Парень вопросительно посмотрел на нее, словно предлагая ей ответить. Хотя чего тут отвечать, ему и так все было ясно. Из обрывков разговоров своих мучителей, он уже понял, что их держали не в родовом поместье Юсуповых, а в одной из собственных офисных башен-небоскребов. Собственно, неудивительно, ведь там много свидетелей — дальних родственников, дворни, слуг и других родовичей. Здесь же было гораздо проще проворачивать такого рода дела — изолированные этажи, минимум лишних глаз и ушей, полностью автоматическая система безопасности. Словом, безлюдный лабиринт, охраняемый автоматами. Не учли они лишь одного…

— Плохо еще? — та слабо улыбнулась и кивнула. Приведённые ей препараты еще были в крови, оттого ее и шатало. — Потерпи еще немного. Начнется пожар и все электронные замки разблокируются. Вдобавок, начнут распылять воду. Осталось лишь лицо закрыть…

Он разорвал какую-то ткань, найденную здесь, на две части, из которых и сделал импровизированные повязки им на лица. Теперь для всех, кто им встретиться на пути, они будут самые обычные спасающиеся от пожара.

Все просто, ухмыльнулся Александр. Поехали, значит…

Щелкнул зажигалкой, которую тут же поднес к обивке кресел. Появившийся робкий огонек перескочил на ткань и начал с жадностью ее пожирать. Потянуло дымком, к которому через мгновение прибавились едкие запахи плавящегося пластика.

— Давай, солнышко, вставай. Нужно понемногу к выходу двигаться…

Он помог ей встать. Приобнял. Потолок комнаты начало заволакивать дымом, значит, пора было двигаться.

-//-//-

Несколько часов назад…

У стены стояла длинная капсула медицинской камеры, в которой лежал изнеможённый мужчина. От реаниматора к его груди тянулись длинные разноцветные проводки, напоминавшие щупальца странного осьминога. Возле головы змеились трубочки потолще, концы которых крепились к кислородной маске пациента. Очередной приступ, приковавший князя к капсуле, едва не добил его окончательно. Вот уже четвертый час реаниматор литрами вливал в ослабевший организм умирающего поддерживающие и стимулирующие препараты.

— Не двигайтесь, ваше сиятельство. Вам нельзя шевелиться, — князь Юсупов попытался дотянуться до своей кислородной маски, как к нему тут же подскочила медсестра. Сверкнула глазами и осторожно вернула исхудавшую руку на место — на специальную подушку возле бедра. — Потерпите немного, ваше сиятельство. Через несколько минут препараты начнут действовать. Что?

Юсупов явно что-то хотел сказать. Глазами показывал куда-то в сторону двери.

— Воды? Нет? Тогда что…, — девушка растерянно огляделась по сторонам, не понимая, что хотел ее господин. — Может теплее сделать? Нет? Холоднее?

Охранник, стоявший прямо за ее спиной, догадался быстрее. Он коснулся плеча девушку и показал на пульт от визора, лежавший на столике рядом с ней.

— Пульт? Включить визор? — переспросила медсестра и тут же получила в ответ еле заметный кивок от князя. — Но вам сейчас нельзя волноваться, — она было попыталась воспротивиться, но тут же наткнулась на бешенный взгляд князя. — Да, господин, конечно.

Нажала на пульт, включая визор. Охранник в свою очередь сдвинул плоскую панель визора, чтобы князю было удобнее смотреть на экран.

-…Мы продолжаем следить за тем, как разворачивается эти, без всякого сомнения, эпохальные события… Господи! Что это? Уважаемые телезрители, вы видите это? — ведущий, что только что сдержано комментировал видео картинку, резко вскочил с места. На огромной панели, демонстрировавшей вид на родовой поместье императора, вдруг вырос огромный гриб из дыма и пыли. — Это взрыв?! Это точно взрыв! Бог мой! Второй! Сотрите! Что это такое?

Комментатор, пухленький мужчина в темном костюме, побледнел так, что не мог скрыть никакой грим.

— Сейчас… Сейчас… Эксперты мне подсказывают, что на императорское поместье только что было сброшено два планирующих вакуумных боеприпаса повышенной мощности! Что это, вообще, такое? Что-то я не помню такого? — мужчина приложил ладонь к уху, вслушиваясь в подсказку из микрофона. — Понятно. Оказывается, это реликт прошлого! Авиационная бомба объемного взрыва. Ее неофициальное название — «Папа всех бомб». Да, уважаемые телезрители, прозвище явно заслуженное…

Он вновь приложил ладонь к уху. По всей видимости, появилась новая информация о происходящем.

Застыли у экрана и люди в комнате. Князь Юсупов, чуть привставшей в медицинской капсуле, сейчас казался вставшим из могилы мертвецом: глаза горели неестественным блеском, кожа на лице отдавала желтизной и туго обтягивала скула. Впечатление еще более усиливалось его раздвинутыми в жуткой улыбке губами.

— …Нам сообщают, что пропала связь с поместьем, где находился цесаревич, — трагичным голосом продолжил ведущий, не отрывая глаз от картинки. — Господи, что там твориться… Что там, вообще, могло уцелеть после такого взрыва? — он в растерянности вытащил микрофон из уха и повернулся к камере. Чувствовалось, что находился в шоковом состоянии. — Получается, к погибшему наследнику Скуратовых теперь прибавился и цесаревич. Один — оди…, — громко клацнули зубы. С такой силой ведущий закрыл рот, да еще прикрыл его руками. До него только что дошло, что он только что «сморозил».

И тут в палате раздался странный скрипучий звук, который был ни на что не похож. Медсестра и Винс одновременно повернулись к двери, думая, что этот непонятный звук раздается именно оттуда. Однако, никакой загадки тут не было.

— Ха-ха-ха, — казалось князь каркал, а не смеялся. Звуки выдавливались из него, и, покидая рот, превращались в скрипучие, тяжелые звуки. — Ха-ха-ха. Сдохли… Ха-ха-ха… В яблочко… Винс, — на пару минут он замолчал, набираясь сил. Нужно было отдышаться, а то этот смех отнял у него слишком много сил. — Винс, иди к нашим гостям. Их пребывание здесь явно затянулось.

Охранник внимательно посмотрел на хозяина, пытаясь прочитать на его лице подробности приказа. В ответ тот выразитель кивнул. Мол, разберись окончательно с ними. Они больше не нужны.

-//-//-

Официальное сообщение Императорской Особой комиссии по надзору за соблюдением высочайше утвержденных правил военного урегулирования дворянских споров (вендета — устоявшееся).

«На 17.00 сего дня людские потери с обеих сторон превысили 6 тысяч человек, в число которых вошли дружинники, родовичи-некомбатанты, случайные люди. От ран, полученных в результате бомбардировки императорской резиденции, скончался цесаревич. В результате успешных действий специальной диверсионной группы погиб старший наследник рода Скуратовых.

Уничтожены значительные материальные ценности, сожжена большая часть родовых поместий с обеих сторон, нанесен существенный урон боеспособности родовых дружин».

-//-//-

Официальное послание Патриарха Всея Руси Иннокентия Третьего Благословенного враждующим сторонам о примирении и всепрощении.

«...С тяжестью на душе и болью в сердце я смотрю на творящееся вокруг меня. Не от Бога сие, говорю я вам. Убивая себе подобного, вы совершаете великий грех, обрекая свою душу на вечные муки в аду.

Остановитесь, взываю я к вам. Настало время примирения и оплакивания павших. Молитесь, чтобы Господь вразумил гордецов и упрямцев, напомнив вам о ценности человеческой жизни. Хватит губить человеческие души, ведь от врага человеческого это.

Вы уподобились заблудшим, которые забыли пастырские наставления и сбились с пути истинного. Одумайтесь, дети мои. Откройте свои сердца для мира. Как день сменяет ночь, так и мир сменит войну, а радость и упокоение скорбь и страх...».

-//-//-

Экстренное извещение Правительствующего собрания при Совете Боярской Думы.

«В 17 часов 23 минуты сего дня в Канцелярию Правительствующего собрания от урожденного боярина Скуратова Еремея Ефграфовича поступил вызов на дуэль. Имя вызываемого — Его Величество император Всероссийский Дмитрий Алексеевич Романов.

В 17 часов 56 минут Канцелярия Правительствующего собрания Совета Боярской Думы Его Величеством Дмитрием Алексеевичем Романовым была извещена о том, что вызов принят».

-//-//-

Охренеть, пожалуй, именно этим словом можно было описать характер происходящих событий. Другие эпитеты вряд ли будут настолько емкими и точными. Ведь, дуэль кардинальным образом меняла сложившуюся ситуацию, в корне меняя весь расклад политических сил. Победа одной из сторон — боярина Скуратова или императора Дмитрия Алексеевича — могла запросто привести к смене императорской династии. Если результат вендетты уже сейчас можно было предсказать, то исход поединка мог быть совершенно отличным от любых прогнозов. Оба дуэлянта были исключительно сильными магами, причем испуганными в одной и той же магической стихии.

Обо всех этих, мягко говоря эпических событиях, Александр был ни слухом ни духом. Его сейчас совсем другое заботило: возможное преследование со стороны своего похитителя князя Юсупова. Думал, что угроза их жизни и здоровью никуда не делась, а, наоборот, стала лишь сильнее. Поэтому с названной сестрой на руках (та после препаратов едва ноги волочила) он пробирался в сторону дома какими-то закоулками, пустынными проулками и заброшенными переходами. Пользоваться общественным транспортом или выходить на посещаемые улицы опасался из-за многочисленных камер, которыми в этих местах стены домов и общественного транспорта были буквально усеяны.

— Мариночка, солнышко, приходила бы ты в себя по-быстрее, — присев у какой-то стены, парень со вздохом гладил девушку по волосам. Роскошные, длинные темные пряди, обрамлявшие лицо, придавали ей особенно беззащитный вид. — Скоро промзона закончится и начнутся людные места. Там тебя волочить на себе будет уже опасно... Слишком заметно.

Посапывая носиком, она на мгновение открыла глаза. Ее сонный взгляд прошелся по сторонам и остановился на Александре. Казалось, она его не узнавала.

— Максик..., — вдруг пробормотала она и потянулась к его лицу пальцами. — Мой хороший..., — прошептала девушка и вновь провалилась в дремоту.

— Приехали, — буркнул он, поднимаясь на ноги.

Перехватил Марину поудобнее и пошел дальше. Еще пара улиц и они окажутся перед его домом. Оставалось надеяться, что возле его старой квартиры их никто не будет ждать.

У очередного переулка парень остановился и замер, осторожно заглядывая за угол. Не хотелось бы нарваться на какой-нибудь патруль. Иди потом доказывай, что ты не маньяк или извращенец какой-то. Причем его внешний вид, да и девушки тоже, доказывал совершенно обратное: она они были в крайне растрепанном виде, кое-где на одежде виднелись засохшие пятна крови, а на коже красовались синяки.

— Не понятно... Что-то пустовато на улицах. Промзону вроде бы прошли. А тут словно все вымерли, — удивился Александр, внимательно «сканируя» взглядом пустую улицу.

В это время суток она обычно выглядела иначе: сновали такси, туда-суда спешили прохожие, нет-нет да и встречались полицейский патрули. Сейчас же людей было кот наплакал, а машин, вообще, не было. В какой-то момент это уже не удивляло, а скорее пугало. Ведь, явно же случилось что-то серьезное.

— Задница какая-то похоже, приключилась... Бл...ь, этого еще не хватало, — выдохнул он. — Ладно, дальше идти нужно. Может это мне и на руку...

Крепче обняв девушку, он одни махом пересек улицу и скрылся в очередном проулке. Судя по тому, что позади него никто не кричали, не свистел и не улюлюкал, все обошлось.

Внимательно посматривая по сторонам, Александр углубился внутрь квартала. Дома здесь были еще старой постройки, из-за чего хлама между ними было в достатке. Местами мусор напоминал настоящие баррикады, тянувшиеся от одной стены дома к другой на несколько десятков метров. Такие зловонные кучи, к сожалению, пересекать им тоже приходилось. Обойти было нельзя: слишком был велик риск нарваться на лишние вопросы, а, соответственно, и ненужные проблемы.

— Фи, — девичье тело на его руках вдруг шевельнулось, прелестное личико поморщилось. Марина, похоже, ощутила всю прелесть хождений по мусорным кучам. — Чем это так воняет? Максик?

Александр от удивление едва не выронил ее. Похоже очнулась. Неужели, на нее так эта вонь подействовала. Похоже, это предположение было правдой. С ее лица почти пропала бледность, взгляд приобрел осмысленность. Наконец-то!

— Ты куда меня тащишь? — ее кулачок довольно ощутимо воткнулся ему в грудь, выказывая тем самым все ее претензии. — Задумал что-то нехорошее … или, наоборот, хорошее? — еще один удар кулачком и легкий смешок. — Ну?

— Ты чего, Маришка? Не проснулась еще? Чего у меня сейчас на уме может быть? Посмотри вокруг? Мы прячемся, как зайцы посреди дерьма и мусора, чтобы на снова не поймали и бошки не открутили! — Александр выразитель покрутил пальцем возле виска. А после кивнул на мусорную гору из гниющих отбросов, через которую они только что перелезли. — Хоть помнишь, что случилось?

Та, помотав головой по сторонам, наморщила лоб. Вспоминала, похоже.

— Помню, помню. Забудешь такое, — буркнул она, тут же пряча улыбку. Выражение лица сразу же сделалось злое, недовольное. — Никак от него не ожидала! Раньше, когда к нам приходил, всегда был таким добреньким, вежливым. Все время мне что-то приносил в подарок. Я ведь его, когда поменьше была, всегда радовалась каждому его приходу. Вот же, сволочь! — выдала Марина, в сердцах пиная ботинком какой-то подвернувшийся под ногу смятый короб. — Козел! Я все батюшке расскажу... Подожди! Точно! — она со всей силы стукнула себя по лбу. Аж гул пошел. — Нам ведь, надо все батюшке рассказать про князя! Он же все это придумал и начал! Божечки мои... Пошли! Что стоишь? Быстрее!

Марина пришла в дикое возбуждение: глаза сверкают, руки взлетают вдоль тела, едва не приплясывает на месте. Во взгляде, обращенном на парня, читалось: какого хрена замер?

Он пожал плечами. А что ему делать? Коммуникатором у них с собой нет. Денег и банковских карт тоже нет. Попробовать связаться с боярином Скуратовым через полицию опасно. Кто знает, вдруг князь Юсупов в этом районе прикармливает силовиков. Словом, лучше сначала попасть в его старую квартиру, а уже оттуда выйти на связь со своими. Этот план ему казался наиболее безопасным. А вот если бы он знал последние новости…

— А ну тебя! Сама все сделаю! — парень уже хотел все это объяснить Марине, как та резко рубанула рукой воздух и быстро пошла в сторону по узкому проходу. Там, кажется, мелькнула какая-то фигура. — Эй?! Эй, подождите? Вы не могли бы мне помочь?! Эй, господин!

Александр не успел оглянуться, как та уже бежала, цокая каблучками по асфальту. Он рванул за ней, костеря ее про себя на все лады. Смазливая дура, нашла время, чтобы свой норов показывать.

— Господин! Господин, подождите! — Марина уже оказалась рядом с довольно пожилым человеком, одетым в мешковатую широкую одежду. — Вы не могли бы нам помочь?

Повернувшийся на ее голос старик снял грязную шапку с большими полями, обнажая растрепанную седую голову, и хрипло рассмеялся. Словно закаркал, как старый ворон. Беззубый рот раскрылся, слюни во все стороны полетели.

— Ха-ха-ха. Давно я такого не слышал. Ха-ха-ха! Господин! Ха-ха-ха. Вообще, такого никогда не слышал! — отсмеявшись, он грязной пятерней вытер от слюней рот. После вытащил из внутреннего кармана треснутые очки и, водрузив их на внушительный нос — клюв, посмотрел на девушку. — Какая ты свеженькая и пухленькая, словно молодая курочка. У меня даже слюньки текут, — восхитился старик, оглядывая ее с головы и до ног. А шамкал так, словно его рот, действительно, был полон слюней. — И чем же я могу помочь?

— Э-э-э… Нам бы коммуникатор, — опасливо отодвинувшись от него, проговорила Марина. Потом, видимо, оценив его внешний вид, добавила. — Любой. Пусть самый плохонький, дешевый коммуникатор.

Старик тут же снова «закаркал». Чистый ворон. Свою черную шляпу натянул, и сходство еще больше усилилось. Скорчив гримасы, он развел руками. Мол, чего нет, того нет. Мог бы еще добавить, что сроду ничего такого не держал.

— Слышишь, старый, — подбежавший Александр, вышел вперед. — Чего, вообще, происходит? Где все люди? — парня сейчас это вопрос занимал гораздо сильнее, чем потенциальный коммуникатор для связи. — Чего все попрятались?

На этот раз старик совсем не смеялся. Он изумился. Рот даже приоткрыл. Видимо, поверить не мог, что кто-то не знал эту последнюю сногсшибательную новость.

— Так… Это… Вы, и правда, не знаете? — искренне изумился он, смотря то на парня, то на девушку. — Ну вы, блин, даете…, — присвистнул старик. — Тут такое произошло… Блин горелый! Просто эпоха на глазах рушится! — захлебываясь, продолжал прохожий. От чувств все никак не мог к делу перейти. — А вы ничего не знаете… Ведь, через несколько минут по тиви начнут показывать дуэль с императором!

А вот теперь пришел их черед удивляться. Александр с Мариной переглянулись и одновременно пожали плечами. Что, вообще, за бред нес этот старик?! Какая дуэль с императором? Он же император!

Парень с девушкой с двух сторон обступили старика. Буквально нависли над ними. Того и гляди схватят его за отвороты плаща и начнут с силой трясти. К счастью, старик все понял и не стал испытывать их терпение.

— Я же говорю, — причмокнул он губами, от предвкушения «красивой» истории. Даже притопнул от нетерпения. — Император будет биться с боярином Скуратовым. Маг против мага! Боже, это будет шикарная битва! Да, они зубами будут друг друга рвать! И спросите меня, почему. Спросите, спросите! Ну? Хорошо, хорошо! Если вы еще не слышали, все расскажу. Сегодня от ран скончался сам цесаревич, — его голос опустился до шепота и тут же снова поднялся до нормы. — А вчера сообщили, что погиб сын боярина Скуратова. Представляете, что они теперь друг к другу чувствуют? — он важно поднял палец вверх, показывая какая это «мощная» тема. — Не-на-висть! Вот! Э-э, чего с тобой красавица? Сомлела что ли?

Марина, и правда, сильно побледнела. Покачнулась и начала в сторону заваливаться. Хорошо, парень рядом был и поддержал ее. Пару раз даже по щекам легонько потрепал, чтобы она быстрее оклемалась.

— Это что… Брата больше нет? Убили? — растерянно переспросила она, переводя взгляд со старика на Александра и обратно. Они, конечно, с братом не ладили, но родная кровь все же. — А батюшка как? Что с ним? Отвечай же! — она сделал шаг в сторону старого. — Что с ним? Говори, говори! Я тебе заплачу…

Девушка тут же сняла с руки искусно сплетенный браслет из белого золота и протянула старику, который сразу же схватил его. Некоторое время он с алчным блеском в глазах рассматривал украшение, а затем спрятал его.

— А что с ним станет? Я же говорю, сильный маг. Мастер, — уважительно добавил он, глубокомысленно кивнув. — Пошлите. Сейчас все сами увидите.

Махнул рукой, приглашая их следовать за ним. Пока шли, старик все увлеченно рассказывал о дуэли, об ее участниках.

-…Я вам говорю, что знатное будет зрелище. Ведь, хороший мастер запросто может здание располовинить. К примеру такое, как это, — он то и дело разворачивался, словно проверяя слушают ли они его. — А эти оба из таковских. Что император, что боярин, по слухам, маги знатные. За раз в резонанс войти могут. Кому другому на это может и цельную минуту понадобиться, а эти почти сразу могут...

Шагавший чуть позади, Александр тут же «сделал стойку». Про какой еще резонанс говорить этот бродяга? Он никогда о таком не слышал. Судя по болтовне, резонанс является чем-то очень важным для мага. Может быть даже своеобразным спусковым крючком. Словом, парень стал держаться ближе, время от времени поддакивая и переспрашивая.

-...Что скалитесь? Удивляетесь, что какой-то оборванец такие слова знает? — старик остановившись, укоризненно посмотрел на них. Ему вроде бы смешок послышался. — Так, я не всегда таким был. В свое время все было совсем иначе. Вы меня бы даже и не узнали. Ведь, еще каких-то восемь... Да, кажется, уже восемь годков прошло. Восемь лет назад я учительствовал в одной гимназий, очень серьезной гимназии. Может слышали что-то про Московскую императорскую Николаевскую гимназию? Не верите? — увидев вытянувшиеся лица парня и девушки, старик вытащил откуда-то из плаща небольшой сверток. Это была цветная фотография, тщательно обернутая в серую, затертую до дыр, бумагу. Похоже, частенько ее доставали, поэтому и затерли. — Смотрите.

Наклонившись ближе, Александр стал всматриваться в фотографию. Монументальный фасад гимназии он сразу же узнал. На месте была и широкая величественная лестница, которая ввела к узнаваемой высокой двухстворчатой двери с огромными, натертыми до блеска, бронзовыми ручками. Прямо на лестнице стоял высокий улыбающийся мужчина в форменной костюме педагога гимназии с соответствующим гербом на груди.

— Это вы? — Александр несколько раз переводил взгляд с фотографии на старика и обратно. — Похожи, очень похожи...

— А то, — вздохнул тот, аккуратно упаковывая фотографию и вновь пряча ее во внутренний карман. — Это все горькая меня довела. Грешен я, молодежь: люблю выпить. Как в запой уйду, так совсем дурной оказываюсь. Эх...

Очень похож на сильно пьющего, почти согласился с его историей парень. Вполне мог и быть педагогом в гимназии. А как начал пить, его и турнули. Интересно, а много он еще чего про магию знает? Судя по болтовне, ему вроде есть чего рассказать.

— Да, молодые люди, это был я, — старик даже приосанился немного, на лице на мгновение появилась маска уверенного в себе человека. Правда, через минуту «сдулся», вновь сгорбившись и виновато улыбаясь. — Вот тогда много про магию и нахватался. Ведь, свои занятия вел рядом с залом для тренировок...

Александр даже дышать «перестал» от предвкушения. Вот-вот сейчас перед ним приоткроется очередная шкатулка, полная тайн и секретов.

— Часто я тогда про этот самый резонанс слышал. Иннокентий Егорыч, упокой Господь его душу, мастер-практик, бывало так распалялся на занятиях, что на все этажи слышно было, — улыбнулся старый, вспоминая прошлое. Видно, дружен был с этим самым Иннокентием Егорычем. — Костерил балбесов на чем свет стоит. Никого не жалел, и боярычам от него доставалось. Как сейчас помню. Говорил, что резонанс для мага, как мамкина сиська для младенца. Отнимешь, не будет никакого мага. Ха-ха-ха, — закаркал было он, но сразу же замолк. Девушку увидел. — Ой, мадам, пардон. Забыл совсем... Хотя, что я такого сказал? Сиська — она и есть сиська. Она, можно сказать, жизнь нам всем в младенчестве спасает. Ха-ха-ха-ха.

Между болтовней о женской груди и ее важности для человека, Александр узнал еще кое-что об этом самом резонансе. Оказалось, тренировка этого состояния занимала у юных магов внушительную часть времени. К тому же не всем легко давалась. Под самый конец своего монолога старик обронил еще нечто, отчего парень самым натуральным образом вспотел.

-... А вот тем, кто никак не мог почувствовать, какая-то кукла требовалась... Честно говоря, я так и не понял про это, — задумчиво бормотал старик. — У Егорыча спрашивал, а тот все молчал, как в рот воды набрал. Даже подпаивать его пробовал... О! Пришли!

Повернувшись, старик показал на огромный плазменный экран, который растянулся на противоположной стороне улицы на стене одного из домов.

— Как раз сейчас все начинается… Такое зрелище грех пропускать, — старый доковылял до остановки общественного транспорта и развалился на скамье. Затем достал из наплечной сумки пакет с какой-то сушенной дрянью и с удовольствием зачавкал. — Падайте.

Какой там садиться?! И парень и девушка застыли соляными столбами, едва дыша. Ведь, на экране разворачивалось такое…

-//-//-

Блокнот для записей.

Запись 31.

«Так называемый магический резонанс — предположительно состояние особой концентрации, которое предшествует выбросу магической энергии. Является базовым для неофитов и овладение резонансом требует не только усердия, но и таланта.

Скорее всего, глубина указанного состояния определяет силу магического выброса. Чем легче маг входит в состояние резонанса, тем лучше он способен оперировать энергиями магических стихий».

-//-//-

Это казалось диким, совершенно невероятным. Еще несколько дней назад такое и в голову не могло прийти. Действительно, звучало, как бред. Разве мог правитель огромного государства драться на дуэли, как простой дворянин? Ведь, он подвергает риску не только свою жизнь, но и судьбу всей династии.

Однако, Дворянский кодекс регулировал и этот, прежде казавшийся фантастическим, случай. В главе XII «О правовом статусе особы Его Императорского величества и членов императорской фамилии» параграфе № 3черным по белому было написано, что «особа Его Императорского величества обладает всеми правами и обязанностями, присущими лицу дворянского сословия, без всякого исключения». Следовательно, император мог на полном основании принять участие в дуэли, которая являлась неотъемлемой частью дворянской жизни.

-... Я должен задать этот вопрос, — на широком поле для гольфа стояли рядом три фигуры, затянутые в длинные плащи с капюшонами. Седовласый мужчина с горделиво вскинутой головой, представители одного старого дворянского рода, выступал сейчас в роли посредника. — Не желаете, значит. Жаль, — с искреннем сожалением добавил он, получив от обоих участников дуэли отказы. — Тогда, в соответствие с Кодексом, оглашу основные правила, по которым пройдет поединок.

Посредник сделал несколько шагов назад, чтобы видеть обоих участников:

— Дуэль — магическая. Ведется до смерти или полного обездвиживания одной из сторон. Дуэлянты расходятся в противоположные стороны, а затем начинают дуэль строго по моему сигналу. Все понятно?

Оба соперника, буравя друг друга ненавистными взглядами, одновременно кивнули. Им было все ясно: в озвученных правилах для них не было чего нового. Все стандартно и не менялось уже несколько столетий.

— Зачем тебе это все Ерема? — вдруг громко спросил император, снимая капюшон. — Ты же видишь, к чему мы уже пришли. Тебе мало этого? Мы оба потеряли сыновей, — голос у мужчины дрогнул. Видно было, что он с трудом сдерживается. Боль от потери была неимоверно сильна особенно в момент, когда виновник в смерти сына стоял на расстоянии вытянутой руки. Очень было тяжело сдерживаться. — Тебе этого мало? Что дальше? Мы убьём друг друга? Оставшихся близких? Почему, Еремей…

Боярин тоже обнажил голову. Видно было, что последние дни дались ему очень непросто: его лицо осунулось, потемнело, появились мешки под глазами. Неживым, тусклым стал взгляд. Тяжело видеть, как на твоих глазах рушится все то, что ты создавал десятилетиями.

— Ты еще спрашиваешь, — после недолгого молчания отозвался Скуратов. Голос был хриплым, тяжелый, и буквально сочился ненавистью и злобой. — Ты же мне не оставил выбора. Ты, ты все это начал...

Император во время этой отповеди недоуменно вскинул голову, явно не понимая, о чем шла речь. Их длящаяся годами вражда, думал он, никак не могла привести к такому концу.

Они оба были во власти обмана, иллюзии, умело созданной князем Юсуповым. Именно он все это время грамотно нажимал на болевые точки обоих соперников, заставляя то одного, то другого делать нужный ход. К сожалению, ни император, ни боярин этого не знали.

— Забыл? Короткая же у тебя память... твое величество, — сказал так, словно с презрением выплевывал каждое слово. — Очень удобно. Сделал подлость и забыл. Очень удобно, — чувствовалось, что Скуратову совсем не хотелось разговаривать. Боярин хотел как можно скорее начать дуэль.

Но император не отставал. Чувствуя неправильность сложившейся ситуации, снова и снова пытался во всем разобраться. Ведь, другого такого момента больше просто не будет. После только смерть одного из них...

— Еремей, я не понимаю тебя, — император поднял руку в примиряющем жесте, словно хотел что-то остановить. — Ты же напал на меня. Я только защищался. Что произошло?

Ничего не отвечая, Скуратов развернулся и медленно пошел прочь, на исходную позицию. Поднявшись на небольшой холм, что возвышался метрах в пятидесяти, он закричал:

— Не делай из меня идиота! Все это твоих рук дела! Сначала ты решил свалить меня на бирже, задумав хитрую комбинацию. Признаю, отличная многоходовка. Я почти попался. Когда у тебя ничего не получилось, ты нанес удар по-другому, — начиная сходится, Скуратов уже был во всеоружии. Вокруг его фигуры плыл воздух, заставляя расплываться очертания мужчины. Кисти были охвачены полыхающим пламенем. — Похитил Максима. Естественно ты знал, что это из-за него твои планы пошли прахом. Но тебе и этого оказалось мало. Тебе понадобилась еще и моя дочь, скотина!

У императора, шедшего ему на встречу, вытянулось от удивления лицо. Такое вряд ли можно было сыграть так естественно. Но, кому теперь было до этого какое дело? Разве можно было что-то сделать, чтобы остановить это безумие?

Правитель даже споткнулся, настолько удивился. О чем таком говорит Скуратов? У него, вообще, крыша поехала? Он сказал, что Максима Соколова и его дочь похитили? И возлагает ответственность на него? Это маразм! Бред! Сумасшествие! Что, в конце концов, происходит?

— Еремей! Подожди! Остановись! — громко закричал император. До него стало доходить, что случилась какая-то чудовищная мистификация, приведшая к гибели их сыновей. Такое могло произойти только в результате чей-то злой воли. Господи, их же просто столкнули, лбами, как детей, догадался император. — Стой, черт тебя дери!

Мужчина вскинул руки и замахал ими, пытаясь привлечь внимание своего врага. И привлек, только совсем не так, как хотелось.

— Стой же! — снова закричал император, рубя руками воздух. — Давай погово...

Слишком уж его жесты напоминали начало магической атаки. Примерно такие пасы и делал боевой маг, начиная высвобождение энергии. Естественно, Скуратов среагировал. Физически не мог не среагировать, ибо уже готов был действовать.

— ...Б...ь, — ругнулся, как сайгак, отпрыгивая в сторону. — Совсем крыша поехала!

Туда, где он только что стоял, ударил луч раскаленной до космических температур плазмы. Знаменитая способность скуратовских магов, за секрет которой многие из ныне живущих отдали бы собственный глаз, а то и два. Только они могли настолько сильно концентрировать энергию, превращая ее в своеобразный шнур. Причем, чем более опытен и силен маг, тем более узким получался луч. Плазма в таком случае могла достигать температуры, которая соответствует температуре короны солнца и запросто плавит камень и металл. Попадать под удар такого луча себе дороже, даже если ты сильный одаренный.

— Ах ты, сука, — прошипел император, по инерции от сильного прыжка валясь на землю. — Не хочешь, меня слышать… Значит, заставлю…

Одним прыжком вскочил на ноги и сплюнул на землю красноватый сгусток слюну. Губу чуть прикусил, когда падал.

— Скуратов! — крикнул мужчина, чувствуя, как внутри него поднимается привычная злость, всегда предшествующая особенно сильному магическому выбросу. — Держи!

Извернувшись всем корпусом, император резко выкинул вперед руки. Мгновение, и спрессованная волна огня рванула вперед, выжигая все на своем пути. Казавшись натуральной стеной, огонь трещал, скрипел и свистел, выжигая весь воздух. Огонь пер, словно неведомый монстр, не оставляя человеку ни единого шанса. Внутри волны бушевала первородная сила, прямо под стать Скуратовской — сильный жар и высокое давление, превращавшиеся в ужасное сочетание. Огонь становился едва ли не жидким, приобретая тяжесть металла.

— А-а-а! — донесся в ответ нечеловеческий вопль ярости.

Из багрового огня, который рваными клочьями расходился по сторонам, выступила фигура боярина. Издавая безумные крики, тот срывал с себя куски обгоревшей одежды и отбрасывал их далеко в стороны.

Даже на этом расстоянии было видно, что удар императора достиг своей цели. Скуратов выглядел ужасно. Лицо напоминало печеное яблоко: черная обгорелая кожа, сочащаяся из трещин кровь, вращавшиеся белки глаз.

— Со мной сдохнешь! Слышишь? Вместе уйдем! — кричал он, то и дело переходя на тяжелый кашляющий хрип. — Сдохнешь…

Скуратов вскидывал над головой руки и тут же с силой опускал их, словно ударял кнутом. Слепящие глаза лучи изгибались самым невероятным образом, нарушая все мыслимые и немыслимые физические законы. Плазменные шнуры наполняли воздух громким гудением, полосовали землю, оставляя после себя глубокие оплавленные следы.

— Сдохни! Сдохни! — не преставая орал боярин, тяжело припадая на одну ногу, но все равно идя вперед. — Сдохни!

Он отдавал всего себя, тратил весь свой магический запас, ничуть не заботясь об истощении. Чувствовал, что это уже не играет никакой роли. Сейчас ему было нужно лишь одно — убить своего врага. Остальное просто не имело никакого смысла.

Это была особая схватка, дуэль двух похожих и в тоже время совсем не похожих противников. Схватка испанской шпаги, гибкой, неимоверно острой, и боевого молота, тяжелого, массивного и исключительно опасного. Боярин рубил наотмашь, хлестал вокруг себя, колол. Его плазменный луч стремительно взлетал в небо и тут же рвался вниз. Воздух кипел, земля вскипала, покрываясь глубокими щелями-провалами. Император, напротив, был медлителен, нетороплив, ждал, пока восстановятся силы. Зато, когда бил, земля дрожала, валила с ног, заставляя покрываться липким потом. Песок превращался в сверкающую стеклянную поверхность, земля просто испарялась.

Кто предскажет исход дуэли? Кто сможет заранее определить сильнейшего? Шпага или боевой молот? Боярин или император? Никто не скажет, но победитель обязательно будет, как и побежденный.

— Сдохни, сдохни, — шипел Скуратов, приближаясь все ближе и ближе. — Сгинь, мерзкое отродье!

Почти черный от жара и гари. В ожогах. Еле держался на ногах. Он полосовал искрящимся лучомпространство перед собой, снова и снова пытаясь достать своего заклятого врага.

— Ты все равно сдохнешь, — это был уже не шепот, а хрип. Страшный, нечеловеческий, но хрип. — Сдохнешь...

Извернулся всем телом, словно и не человек, вовсе, словно и костей в нем нет. И ударил, вложив сюда всю свою силу, всю свою ненависть к врагу.

Из его рук вырвался неимоверно яркий, слепящий глаза, луч, ударивший вверх. На мгновение вокруг стало светло, как днём.

— СДОХН...

Попал. Почти попал. Император, ведь давно уже не юноша, не достаточно быстро отпрыгнул в сторону.

— Хр-р-р, — сдавленно зарычал он, баюкая культю правой руки. — Достал всё-таки... Сумасшедший ублюдок... Руку, тварь...

Чуть в стороне, в каких-то пару шагах, на исходящей паром земле лежала его отрезанная кисть. Пальцы все ещё были раскрыты, словно он собирался кому-то помахать. Кроваво-красный рубин на родовом перстне был забрызган кровью, как будто мало было крови. Сюрреализм.

— Ублюдок, — кусал губу император, стараясь сбить боль и восстановить концентрацию. И сделать это нужно было как можно скорее, иначе Костлявую ему не переиграть. — Сука, — нужные слова сами вырывались у него из рта. — Достал всё-таки, сука... Ничего, ничего, посмотрим ещё...

Сделал несколько быстрых и глубоких вдохов. Затем ещё и ещё, пока в голове не зашумело. Теперь стало нормально, лучше. Значит, пора бить в ответ.

— Нужен лишь один удар... Лишь один удар... Хороший удар, чтобы по земле размазать, — приготовился к рывку. — Все...

Больше медлить было нельзя. Иначе с его головой будет тоже, что и с рукой. Его взгляд упал на багровую культю с угольно черными краями. Пора.

Император глубоко вздохнул и одним рывком вскочил на ноги. Сила уже бурлила в нем, переливалась, грозя самостоятельно вырваться наружу и сжечь все вокруг.

— А, вот ты где, -радостно оскалился Скуратов, тут же его увидевший. — Гадине лапу отрубил, теперь осталось голову, — торжествовал боярин, предчувствие свой триумф. — На!

Плазменная плеть со свистом взлетела над его головой, готовая со страшной силой обрушиться на жертву.

— На...

Поздно: много слов, мало дела. Император первым успел выпустить бурлящую в нем силу. Жаркая волна вырвалась наружу и залила все на сотни метров вокруг, превращая землю в расплавленное болото. В вязкой багровой жиже тут же тонули камни, чахлые деревца, люди.

Скуратов лишь руки успел вскинуть, словно в защите. Поднял прямо перед собой и ушел под землю. Страшная смерть...

-//-//-

Официальное сообщение Правительствуюшей комиссии при Совете Боярской Думы.

«Сего дня завершена благородная вендетта между императором ... и урожденным боярином Еремеем Ефграфовичем Скуратовым. Все общественно-политические последствия конфликта объявляются прекращенными и в случае возобновления преследуются в соответствие с Особым положением Дворянского кодекса».

-//-//-

Официальное сообщение Совета Боярской Думы.

«Высочайшее Боярское Собрание государства Всероссийского выражает свои глубочайшие соболезнования в связи с трагической кончиной урожденного боярина Еремея Ефграфовича Скуратова. Нас покинул выдающийся государственный и общественный деятель, оказавший огромное влияние на развитие империи. Неоценимы его заслуги в деле развития общественного призрения, меценатского и добровольческого движения. Боярин Скуратов входил в попечительские советы тринадцати имперских университетов из Золотой сотни вузов, семи ведущих научно-исследовательских институтов. Истинный представитель благородного сословия, он нетерпимо относился к любым ущемлениям дворянской чести и был готов защищать ее всеми своими силами...».

-//-//-

У здоровенного уличного экрана застыли люди. Немного, человек десять-пятнадцать, жадными взглядами ловили каждое движение победителя в дуэли.

— ...Божечки мои, убили... Убили, — тихо-тихо голосила щербатая женщина с двумя авоськами. Жалостливо вздыхала, то и дело вытирая крупные слезы. — Что же они так? Почему? Чай говорить надо было... Божечки мои...

— Молчи, дура! Молчи! что такое языком мелешь! — шикнул на нее рядом стоящий мужичок в потертом комбинезоне с тревогой во взгляде. Как бы кто этих слов супруги не услышал. Тогда, вообще, каюк. Проблем не оберёшься. Ведь хаять дворянскую дуэль — это, вообще-то, последнее дело, за которое без всяких проблем схлопотать срок можно. — Не твоего ума дело. Пусть благородные во всём разбираются, а ты молчи!

Среди людей стояли и Александр с Мариной, с не меньшим интересом следившие за императором. Девушка всё никак в себя прийти не могла от увиденного. Ведь, прямо на ее глазах отца убили. Как тут спокойствие сохранить? Конечно, никак.

— ...Батюшка... Батюшка, — дрожал голос девушки. Набухли глаза от слез, того и гляди разрыдается. Чтобы она там не говорила, а отца своего она любила. — Батюшка...

Парень с жалостью посмотрел на нее. Прямо крошечным котёнком выглядела, так и хотелось ее поискать пожалеть. Не сдержался и потянулся к ней, чтобы обнять.

Только та остановила его, отведя руки Александра. А дальше случилось, и вовсе, странное.

Марина с остекленевшим, невидящим взглядом повернулась к нему. Лицо каменное, ни единой эмоции. Дух аж захватывает.

— ...Господин, — вдруг отчётливо произнесла она и медленно опустилась на левое колено.

Парень от такого даже шаг назад сделал. Не понял, что произошло. С какого черта, ему такие почести. Что у него за несколько минут на голове корона появилась?

— ...Первой приветствую тебя, глава рода, — конечно, Александр сразу же узнал эту ритуальную фразу, которая звучала в момент принятия полномочий новым главой рода. И произносил ее, как правило, тот, кто становился правой рукой главы.

— Ты чего, сестрёнка? Головка бобо? — опешил он, разводя руками. — Какой ещё глава рода?

Никак он не мог стать главой рода! Ведь, он названный сын боярина Скуратова, а не его родная кровь. Пока в череде наследников дело дойдет до него, тысячу лет пройдет, не меньше. Кто, вообще, в здравом уме согласится с тем, что он возглавит один из древнейших родов империи? Бред, естественно! Никто не пойдет на это.

Не осталось незамеченным такое обращение и со стороны остальных. Десятки любопытных глаз уставились на Александра, буквально поедая его.

— Марин, что это такое? Шутка такая глупая? — скривился парень, буравя ее глазами. — И встань, в конце концов! Хватит из себя строить не пойми кого! Выкладывай.

Девушка медленно поднялась. Шагнула вперёд и с серьезным лицом сделала глубокий поклон. Александр уже хотел было снова разозлиться, как она заговорила.

— Это особый наследственный порядок, который вступает в действие в исключительных условиях. В обычном порядке главой рода скорее всего бы стал следующий по старшинству Скуратов, мой дяди или даже двоюродный брат. Однако твое усыновление спутали все карты тем, кто хотел подсидеть отца, — при этих словах Марина невесело улыбнулась. Видно, немало было желающих порулить родом Скуратовых. — Теперь же кровь почти не играет ни какой роли. Ты был усыновлен по всем правилам, что автоматически выдвигает тебя на первое место в очереди, — она осторожно коснулась его груди указательным пальцем, словно иллюстрируя свои слова. — Словом, приветствую тебя, боярин, глава рода Скуратовых.

Глядя на девушку, начали кланяться и остальные люди. Имя Скуратовых гремело в империи: покойного боярина и любили, и уважали, и боялись. А с недавней дуэлью его популярность, вообще, до небес взлетела. Простой люд любил тех, кто выглядел безвинно пострадавшим. Боярин же идеально подходил на эту роль.

-Б...ь, я боярин Скуратов, — пробормотал Александр, не веря своим же собственным словам. — И что теперь будет?

Отрицательно мотая головой, парень выбрался из толпы. Ему срочно нужно было побыть одному, чтобы собраться с мыслями. Слишком уж с ошеломляющей скоростью менялась ситуация вокруг него. Казалось бы, ещё несколько месяцев он был обыкновенным парнишкой-уборщиком. Потом превратился в боярыча, став частью одного из знатнейших родов империи. А сегодня он уже глава этого самого рода! От такого стремительного роста у кого хочешь голова кругом пойдет. Может завтра он, вообще, императором станет! Правда, от этой мысли ему почему-то не по себе стало.

— Попробуй теперь все это просчитай, — пробурчал Александр сам себе. С каждым новым днём его положение становилось все более неустойчивым, и все менее предсказуемым. Как интел он просто физически не мог переносить такого. Все его естество требовало математической упорядоченности, геометрической стройности. Ситуация же складывалась совершенно иначе. — Черт, пальцев не хватит, чтобы все угрозы учесть... Одна другой жёстче и непонятный.

Даже навскидку из всех проблем и угроз для него получалась неподъёмная ноша. Во-первых, магия, по-прежнему, оставалась для него «феноменом в себе», в понимании которого он так и не продвинулся ни «на йоту». Для исследователя это было настоящей пощечиной, поражением, равным которому он не знал ранее. И что с этим всем делать, ясности у него не прибавилось. Куда бы он не сунулся, везде его ждал тупик. Во-вторых, дамокловым мечом над ним висел вопрос с сывороткой. Не нужно было быть пророком, чтобы предсказать новые и новые заходы со стороны императора. Его никто в покое не оставит, пока он не раскроет тайну чудодейственной сыворотки. Правда, раскрытие секрета вряд ли бы убавит число его проблем. Слишком уж опасно это все. По-хорошему, его физически стереть легче, чем нянчиться с ним и его хотелками. Третьей проблемой стало свалившееся на голову боярство. Понятно же, что с этим фактом не смиряться остальные уцелевшие члены рода. Никто не захочет, чтобы во главу старинного рода встал безродный пацан. А, значит, нужно было ждать всякого рода хитрых подлянок, на которые так горазды обиженные родственники. Было ещё в четвёртых, в пятых, в шестых и т.д.

-А ведь хотел быть как можно незаметнее, — горько усмехнулся Александр. Закон подлости какой-то. Словно специально все происходит по самому наихудшему сценарию. — Чего мне сейчас, целыми днями от всех подряд отбиваться? От императора и его засланцев за сывороткой, от новых родственников? А ведь есть ещё сестрица, от которой, вообще, можно ждать чего угодно. Что ей сегодня или завтра в голову взбредёт? А вот и она...

Та как раз догоняла его с решительной миной на лице.

— Не бойся. Ты обязательно со всем этим справимся, — Александр с подозрением уставился на нее. Марина словно читала его мысли. И это чувство пугало, если честно. — Я в нашем гадюшнике, как рыба в воде. Все и всех знаю. Я тебе помогу усидеть на верху. С моей помощью, ты сделаешь так, что никто даже не рыпнется в твою сторону. А кто попробует, пожалеет об этом. Согласен?

Он кивнул. Сейчас грех было не воспользоваться ее помощью. Сестрица, судя по всему, дюжину собак съела на почве интриг. Лишь бы она потом и его не схарчила. Поводок бы на нее набросить на всякий случай.

— А что в замен просишь? — улыбнулся Александр, показывая, что ни в жизнь не поверит в бескорыстную «родственную» помощь. — Тебе ведь тоже от всего этого что-то нужно.

Долго ответа от нее ждать не пришлось. Все у нее уже было продумано, рассчитано и, похоже, выстрадано. Очень опасная особа, по всему видно. Такой палец дашь, всю руку откусит.

— Что мне нужно, любимый братик? — облизнула она пухлые губки, закатывая при этом глаза. Красивая, чертовка, чем и пользуется. — Власти хочу! Настоящей! Меня ведь никто ни во что не ставил! Никогда по-настоящему не замечали. Весь почет и уважение старшему брату! Все разговоры только про него! Он ведь у нас старший наследник, надежда рода, опора всех и всего! А я всего лишь красивая кобыла, которую в нужный момент замуж сплавят во имя интересов рода. За какого-нибудь старого козла, от которого гнилью воняет! Не хочу! Понимаешь, не хочу этого дерьма! Хватит! Похлебала уже! — в настоящую фурию превратилась: глаза горят, из них молнии сверкают, губы кривятся, слова ненавистью сочатся. — Вот, как нахлебалась! — Марина резко рубанула себя по шее. — Хочу, чтобы все эти уроды передо мною на цыпочках ходили, в глаза заглядывали! Ужас, как хочу! Ясно теперь? — с вызовом спросила она парня.

Ясно. Чего тут не понять? Комплексы у девицы просто конские выросли. Александр покачал головой. Как она до сих пор всех тут не сожгла к чертовой матери?! Судя по эмоциям, она уже готова была. Правду говорят, в тихом омуте черти водятся. Здесь же их был целый выводок, сетью ловить можно.

— Тогда добро пожаловать, — Александр распахнул объятья и Марина тут же туда нырнула. — Нагнем их всех!

Девичье тело ещё сильнее прижалось к нему всеми своими выпуклостями, полностью сбивая со всех мыслей. Вдобавок, ее нежные ладошки живо забрались к нему под одежду и зажили там своей очень интересной жизнью, отчего у него все волосы дыбом встали. — Мари..., — захрипел Александр. Деваха настоящий огонь, об который можно было легко обжечься. — Не балу...

-//-//-

Крупнейшая за последние годы вендетта официально завершилась, но столица империи еще продолжала ею жить. Офисы корпораций недавних противников, расположенные на самых фешенебельных проспектах, по-прежнему, напоминали осажденные крепости. Нижние этажи глазели на редких прохожих слепыми бронированными створками. В проходах небоскребов, где несколько дней назад парковались лишь автомобили элит-класса, сейчас стояли броневики с угрожающе топырившимися стволами орудий. Кое-где можно было заметить и застывшие статуи стрелковых комплексов, сенсорами непрерывно отслеживавших обстановку перед зданиями.

Стоэтажная высотка — Скуратовская башня, облицованная красным мрамором, особенно выделялась. Все подступы к ней были перекрыты массивными многотонными металлопластовыми надолбами для остановки бронированной вражеской техники. Рядом торчали колпаки автоматических артустановок, формируя непрерывную оборонительную линию.

Судя по остовам сгоревшей военной техники, застывшей у соседнего здания, и закопченному фасаду высотки, Скуратовскую башню уже пытались «попробовать на зубок». Именно «попробовать»: на полноценную попытку штурма все это не тянуло. По всей видимости, здесь лишь имитировали активность, чтобы защитники сами не решились атаковать или, еще хуже, выдвинуться на помощь родовому поместью.

Тем удивительнее было здесь встретить странную парочку — парня и девушку, медленно бредущих в сторону высотки. Озирались по сторонам, с удивлением разглядывали развороченные корпуса бронеавтомобилей, осторожно обходили воронки на дороге. Какого черта им здесь нужно? Тут еще пару суток, не меньше, ходить нежелательно. Скуратовские системы безопасности, по-прежнему, находились в режиме осады и могли открыть огонь на поражение.

-…Может не будем туда ходить? — неуверенно предложила Марина, с откровенным испугом косясь на прошитый насквозь пулеметной очередью красный спортивный автомобиль. Когда-то роскошный болид напоминал огненную каплю, сейчас же — гигантский дуршлаг. Здесь даже магу нечего было ловить: одну пулеметную очередь еще остановишь, а две, три или четыре уже нет. — Сам же видишь, что тут твориться.

— Нам все равно больше некуда идти. Слышала же новости про усадьбу. Там сейчас «ловить нечего», одни развалины, — мотнул головой Александр, Взял ее за руку и буквально потащил за собой. Сейчас было не время рефлексировать, а уж тем более делать это на пустой улице. Нужно было как можно скорее оказаться среди своих, в безопасности. — Это единственное ближайшее место, где мы можем найти убежище. И насколько я помню (лукавил, он прекрасно это знал), здесь находился второй по значимости узел обороны рода.

Марина в сомнениях рассматривала перекрытый вход в здание, к которому они медленно приближались. Она, конечно, все понимала, но идея ей все равно не нравилась.

— Не бойся. Обрати внимание на те видеокамеры. Видишь, как они следят за каждым нашим шагом, — Александр показал на примостившиеся над входом небольшие темные устройства, сверкавшие оптикой. — Нас уже давно срисовали. Вот увидишь, сейчас откроют двери.

И он не ошибся. Сканеры системы безопасности Скуратовской башни их идентифицировали сразу же, как только они появились в поле их зрения. Внутри все уже знали, кто приближается к зданию.

— Я же говорил, — ухмыльнулся парень, кивая на фасад здания.

Закопченная и мятая броневая заслонка на их глаза медленно поползла вверх. Поврежденный механизм скрипел, пыхтел, издавая жалобные звуки, но продолжал вытягивать тяжеленую створку. Наконец, проход открылся и оттуда посыпались бойцы в комбезах характерной расцветки.

Дюжие штурмовики прямо с оружие в руках вылетали на широкую лестницу и тут же припадали на колено. Одновременно били себя в грудь кулаком, приветствуя нового главу рода. Значит, они тоже были в курсе всего произошедшего, сделал вывод парень.

— Смотрю, нелегко вам пришлось, — криво усмехнулся Александр, когда ему на встречу вышел уцелевший воевода родовой дружины, кряжистый мужчина с окладистой седой бородой и перевязанной головой. — Сильно досталось? — кивнул он на голову.

Воевода не сразу ответил. Исподлобья, как дикий зверь, внимательно оглядел парня, отмечая его помятый вид: уже сходившие синяки, розовую кожу на обожжённых руках и пару внушительных шрамов. Видно было, что сильно недоволен. Понимал, что в такое время главой рода должен был стать сильный лидер, а не какой-то никому не известный пацан. Ведь, это почти стопроцентный приговор им всем. Несмышлёныш просто все просрет, прямым текстом читалось в его глазах.

— Не хорони нас раньше времени, Михалыч, — буркнул Александр, отвечая на невысказанные мысли воеводы. — Опыта у меня, и правда, нет, зато мозгов хватает. Мы еще им всем такого фитиля в задницу вставим, что ракетой летать будут. В космос, да еще с грузом! — у воеводы губы чуть дрогнули. Неужели незамысловатая шутка понравилась? — Давай, Борис Михайлович, вводи в курс дела, а то мы с Мариной, как с Луны свалились. Как у нас дела?

Воевода перевел взгляд на девушку, точно также осмотрев и ее. Увиденное вновь ему не понравилось. Ее явно пытали, что видно было невооруженным взглядом.

— Плохо у нас дела, гла… э-э-э, — запнулся мужчина, так и не сумев выдавить из себя титул. Пока парень для него был никем и звать его никак. Не было официального признания его главой рода. — Родовая усадьба уничтожена. Камня на камне не осталось. Там же остались и основные силы рода: почти все боевые маги, половина всей техники, самые боеспособные подразделения.

Однако военный разгром оказался лишь одной стороной медали, причем ее лучшей частью. Вторая сторона была гораздо хуже. Если верить словам воеводы, то началась рассыпаться финансовая империя Скуратовых. Почуявшие слабину конкуренты тут же набросились на ослабевшего противника, стремясь выбить его из всех мало-мальски выгодных сфер. Ведь, сейчас Скуратовы никому не опасны, они лежат на обеих лопатках. Поэтому можно и нужно забрать себе все, что плохо лежит.

-…Как шакалы набросились, почуяв слабину, — тщательно сдерживая злость, рассказывал воевода. Свежий шрам на его щеке кровью налился, того и гляди красные капли в стороны брызнут. — Еще пару дней назад они и рыпнуться не смели. В портки гадили при одном имени Скуратовых. Сейчас же осмелели: через губу разговаривают, глаза закатывают, норовят зубу скалить. Я бы их….

Что он с ними бы сделал, было и без слов ясно. Слишком уж характерный у воеводы был взгляд — тяжелый, словно через прицел танкового орудия. Не по себе даже рядом находится.

— Значит, нас пытаются растоптать еще и финансово. Красиво. Прямо подметки на лету рвут, сволочи…, — негромко проговорил парень, словно подытоживая разговор.

Дело, действительно, казалось гиблым. Род, по сути дела, оказался на краю гибели, не имея военной возможности отстаивать свои финансовые интересы. Авторитет и влияние без реальной силы вряд ли бы им сейчас могли помочь. Некоторые люди «доброго» слов никак не понимали. Им обязательно нужно было добавить еще и сапогом в рожу, чтобы все стало ясно и понятно.

В этот момент откуда-то со спины раздался тяжелый вздох, прозвучавший особенно громко. Александр тут же резко развернулся и едва не обомлел — вокруг них уже собралась целая толпа. Была занята почти вся лестница, широкое крыльцо, подступы к зданию, усыпанные военными и гражданскими в одеждах цветов рода. В их глазах читалась тревога, страх. Мужчины хмурились, женщины вытирали слезы. Грядущие события грозили гибелью и им. Ведь, все они теперь добыча для более удачливых родов, которые бросятся делить наследство Скуратовых. А в дележе, как известно, никто особо церемониться не станет.

— Здравствуйте, — единственное, что Александр смог сразу из себя выдавить. Правда, тут же замолчал, не зная, что говорить дальше. Слишком уж все это было неожиданным.

Только молчать было смерти подобно. Он больше не был простым боярычем, погруженным по самые уши в дрязги родового семейства. Теперь Александр сам боярин, глава рода, отвечающий за жизни тысяч доверившихся ему людей.

— Мы проиграли… сражение, но не войну, — нужные слова сами возникали в его голове. Интерес к социотехнологиям в его старом мире не прошел даром. Перед ним стояла классическая задача — завладеть вниманием малой социальной группы и заменить одни субъективные установки на другие. Собственно, именно это он и делал в данный момент. — И те, кто уверовал в нашу слабость или даже скорую гибель, очень скоро пожалеют о каждом своем слове и действии. Каждый, посмевший хотя бы косо посмотреть в вашу сторону, будет скоро вымаливать прощение…

Тут важен был каждый нюанс, чтобы переломить один коллективной фон и сформировать другой: тон и тембр голоса, манера говорить, внешний вид и, главное, настрой. Толпа должна чувствовать правоту, возведенную в максиму.

«Поймав» нужную волну, словно опытный проповедник, Александр буквально излучал непоколебимую уверенность и спокойствие. Грамотно подобранные слова лились из его уст непрерывным потоком, заражая людей совсем другими эмоциями, выбивая из них страх и неуверенность.

В какой-то момент он уже и сам верил в то, что говорил. Ведь, действительно, еще ничего не пропало. Им дали по зубам, но они поднимутся и дадут в ответ. Владея технологией производства той самой сыворотки, они в самое ближайшее время обязательно встанут на ноги.

— … А как же дружина? Маги? У нас же почти ничего не осталось, — выкрикнул кто-то из толпы, когда Александр замолчал, чтобы перевести дух. — Нас же сейчас голыми руками взять можно…

Люди начали удивленно мотать головами, ища говорившего. Вскоре, вокруг высокого худощавого мужчины в сером комбезе технического специалиста образовалось пустое пространство.

— Хороший вопрос, — парень широко улыбнулся, показывая, что совершенно открыт и для него нет запретных тем. Сейчас нельзя было молчать. Ему должны были поверить все, включая самых скептиков. Вот тогда у них всех будет шанс выжить. — Придется вам всем открыть одну тайну, которая спасет нас.

Он подошел ближе к технику.

— В последние дни я был очень близок с боярином. Уверен, что все задавались вопросом, а в чем причина. Почему меня, какого-то безвестного мальчишку, глава принял в род, сделал названным сыном и приблизил к себя, — Александр сделал паузу, чтобы собравшиеся прониклись сказанным. — Настало время тяжелых испытаний и, думаю, пришло время вам все рассказать… Все это произошло не просто так.

Парень заговорщически понизил голос, добавил в него таинственных ноток. Каждый должен почувствовать, что сейчас будут сказаны особые слова.

— Враг узнал, что род Скуратовых вот-вот получит в свои руки мощнейшие оружие, которого не ни у кого в этом мире. Должно было пройти несколько недель, чтобы это оружие пошло в дружину, — на Александре скрестились сотни взглядов — удивленных, ошеломленных, недоверчивых и откровенно издевательских. А, значит, пришло время переходить от слов к делу.

Он повернулся к стоявшему справа молодому штурмовику, хмурому здоровяку с крупнокалиберной винтовкой на плече.

— Нож! — требовательно потряс рукой.

Тот, не сказав ни слова, вытащил из ножен на бедре клинок с черненым лезвием и протянул его.

— Наше новое оружие не деньги, не орудия и танки, а это! — с этими словами он с силой вонзил нож в ладонь. Лезвие почти на половину показалось с той стороны и стало окрашиваться красным. — Наш секрет в неуязвимости!

Нож был вынут, а рука вскинута вверх, чтобы каждый мог увидеть, как начала затягиваться рана. На глазах изумленных людей отверстие, через которое можно было увидеть небо, постепенно уменьшалось. Резко прекратила идти кровь. Края раны тянулись друг к другу, быстро закрывая рану.

Естественно, он понимал, что вот так рассказывать о препарате было не просто опасно, а архиопасно. Как только информация о вакцине, дарующей неуязвимость, станет известна всем, его фигура станет целью номер один для большинства родов империи. Однако, иначе поступить было нельзя. На кону стояла его жизнь, его будущее. И тайну препарат больше не имело смысла прятать. Нужно было сделать его не своей слабостью, а своим оружием.

— Скоро так сможет сделать каждый наш дружинник, — Александр с силой тряхнул рукой, показывая абсолютно целую ладонь с чуть розоватой кожей. — Вы этих магов, как тряпки рвать станете. Вот так!

Быстро шагнул к фасаду и ударил прямо в центр массивной плиты из красивого розового мрамора. Камень покрылся сеткой трещин и через мгновение тихим хрустом распался на несколько половинок.

— И тогда мы закончим эту войну по-нашему, — резко развернувшись, Александр обвел глазами стоявших перед ним людей.

И в лице каждого из них он читал лишь одно — надежду на лучшее. Страх и неуверенность исчезли, словно их и не было.

— Скуратов! — громко произнес парень клич рода и тут же его повторил. — Скуратов! Скуратов!

— Скуратов! Скуратов! — тут же подхватили клич дружинники, с силой стучавшие в грудь кулаками. — Скуратов! Скуратов! — присоединялись к ним остальные. — Скуратов! Скуратов! — уже кричали все, кто был на площади перед зданием. — Скуратов! Скуратов! Скуратов!

И неизвестно, сколько бы продолжалось это безумие, минуту, две, десять или целый час. Но вдруг сработала предупредительная сирена автоматической системы безопасности, вой который оглушительно рвал воздух и с легкостью заглушал крики людей. Тут же гражданские, как тараканы, стали разбегаться по углам. Дружинники вскинули оружие в поисках угрозы. Рядом зашевелились автоматические турели, вытягивая пулеметные и пушечные стволы в сторону врага.

— Имперцы! Защитить главу! — Александр не успел и глазом моргнуть, как его схватил в охапку один из штурмовиков. Здоровенная лысая харя мелькнула перед ним и куда-то его потащила. — В укрытие!

Выпустили его лишь в вестибюле небоскреба, где уже готовили к стрельбе какую-то здоровенную бандуру со стволом внушительного калибра.

— Это не имперцы! А кто? Чьи гербы? — на разные голоса кричали штурмовика, вглядываясь в происходящее на площади перед зданием. — Б…ь, ослепли что ли?! Стрелять или нет?! — кто знает, а вдруг это отряд одного из родственных родов. — Оставить, вендетта завершена. Какая на хрен разница?! Дадут сейчас главным калибром и доказывай потом, что закончилось, а что нет! Смотрите, белый флаг!

Александр, наконец, смог выбраться из-за широких спин штурмовиков и подошел к раскрытым дверям, из-за которых открывался вид на площадь. Из приземистого бронеавтомобиля, остановившегося у угла соседнего здания, действительно, торчало и развивалось на ветру небольшое белое полотнище. На переговорщиков, похоже. Нужно проверить.

— Смотрите, не пальните в них сдуру. Пропустите, посмотрим, что им надо, — выкрикнул парень через открытую дверь. Воевода, стоявший перед ним, хотел что-то сказать, но промолчал. — Мы на своей земле, Михалыч. Что они нам сделают? Ничего. А послушать, что скажут, обязательно нужно. Иначе никак. Вендетта окончена, а шевеления вокруг нас продолжаются…

По знаку воеводы один из дружинников пошел к броневику и вскоре вернулся с пожилым мужчиной в старинном боярском камзоле. Дружинник вокруг Александра тут же подобрались. Узнали, похоже, этого человека.

— Не узнал, вижу, — улыбнулся мужчина, пройдя мимо всех остальных и останавливаясь напротив парня. Странно, но никто и пальцем не пошевелил, чтобы его остановить. — Я, Святослав Олегович Юрьев, наиважнейший в Совете Боярской думы, — как-то скромно это прозвучало из уст человека, который несколько дней замещал императора. — Специально приехал сам, чтобы сопроводить тебя в Боярскую думу. Заодно хотел посмотреть на такого шустрого молодого человека, — и ведь не обидно звучало. Говорил как-то по-родственному, просто. — Собирайся, будущий глава рода Скуратовых. Совет бояр должен рукоположить тебя, ибо таков порядок.

Александр вопросительно посмотрел на воеводу, скромно стоявшему позади Юрьева. Тот успокоительно кивнул: мол, придется ехать, никуда не денешься. Тут не местечковые разборки, а высочайшая политика.

— Вендетта окончена и твоя безопасность гарантирована законом, — добавил боярин, думая, что заминка вызвана страхом парня. — Ни один волос не упадет.

— Едем, — только и произнес Александр, первым проходя через двери.

Уже на лестнице он остановился и, оглянувшись на своих людей, поднял вверх сжатую в кулак руку. Несколько раз рубанул им воздух и громко крикнул:

— Скуратов!

В ответ тут же грянул рев:

— Скуратов! Скуратов! Скуратов! — словно морская волна на берег накатывал звуковой вал. — Скуратов! Скуратов! Скуратов!

И под эти крики они пошли к броневику. Уже внутри боярин внимательно посмотрел на парня и со смыслом проговорил:

— А вы, действительно, очень шустрый молодой человек. Надеюсь, это качество поможет вам… выжить.

Таким же внимательным взглядом ответил и Александр, не проговоривший ни слова. Все было ясно. Его открытым текстом предупреждали, что нужно ждать серьезных проблем.

-//-//-

Молодой человек в старинном камзоле, с белоснежным париком, кудри которого спадали ему на плечи, устало опустился в кресло. Церемония рукоположения только что закончилась, и можно было перевести дух.

— Семь потов сошло, — подмигнул он своему отражению в зеркале. Смотревший оттуда парень выглядел не просто уставшим, а едва живым. Видно, нервное напряжение сказывалось. — Как серпентарий, право слово. Смотрят и говорят с тобой так, словно ты дерьмо под ногами. И в рожу никому не дашь… Ритуал, б…ь!

Откинулся на кресло и прикрыл глаза, но громкая трель коммуникатора тут же вырвала его из забытья.

— Скуратов, — уже привычно проговорил он в трубку.

— Уже привык, смотрю, — отозвался трубка знакомым голосом. Конечно, он узнал его. Ведь, уже не раз разговаривал с императором. — Надеюсь, ты понимаешь, кому всем этим обязан, кто вытащил тебя из грязи?

У Александра сами собой раздвинулись губы в хищном оскале. Чего греха таить, не любил он, когда с ним говорили в таком тоне.

— Ты мне должен всем, что у тебя есть, уборщик. Поэтому будешь делать все, что тебе скажут. Иначе последуешь за своим названным отцом…

Парень скрипнул зубами. Ужасно захотелось шмякнуть коммуникатором о пол, чтобы он вдребезги разлетелся.

— Хотя нет… Сначала все узнают, что ты сливал нам информацию о своем благодетеле — Скуратове. У нас ведь остались записи, где ты соглашаешься сотрудничать. Понимаешь, что с тобой сделают свои же? Ты сам прибежишь ко мне, в ногах будешь валяться, чтобы тебя спрятали. Дошло?

Коммуникатор жалобно скрипнул, когда сверхпрочный металл гаджета начал сворачиваться с трубку. Пальцы давили, пока металл не превратился в серебристую трубку со следами ногтей на ней.

Я — Александр Рейван, наследник вольного космического баронства, интел человечества с сорок первым порядковым номером, обладающий сверханалитическими способностями, оказался в другом времени, ином пространстве и чужом теле. Прошел извилистый путь от презираемого всеми уборщика туалетов и до главы одного из старейших боярских родов Российской империи. Только все это, а точнее почти все, вместе взятое не имеет для меня никакого значения. Лишь одно представляет интерес и заставляет меня действовать вопреки всему — тайна необыкновенного феномена этого мира, именуемая магией. Здесь оживает и становится реальностью то, что в моем мире оставалось уделом лишь детских сказок и древних легенд. По улицам вместе с самыми обычными людьми тут вышагивают настоящие мастера магического искусства, способные превратить небольшой, безобидный ветерок в ураганный шторм, жалкий огонек зажигалки — в смертоносный пожар, узкий ручеек — в бешенный водяной поток.

За все это время, я так и не приблизился к магии. Она все время ускользает от меня, как умелый преступник, тщательно маскируя свои следы. Словно сыщик, я по крупинкам собираю информацию, ищу следы, пытаясь нащупать верный пусть. Тщетно, все мои поиски оканчиваются глухой «стеной» отрицания или «вязким болотом» всеобщего незнания, где вязнут все мои усилия. А уже найденный свидетельства и доказательства, по-прежнему, выглядят совершенно разрозненными, противоречивыми и лишь запутывают меня.

Стараясь не поддаваться унынию, я все равно лелею надежду, что когда-нибудь мои поиски увенчаются успехом и это таинственное искусство откроет передо мною все свои секреты. Надеюсь, это случиться уже скоро...

Глава урожденного боярского рода, входящего в первую десятку самых старейших и богатейших родов империи, — это особый статус, возносящий тебя на самый верх во всех смыслах этого слова. Это почет со стороны окружающих тебя людей, считающих за неимоверную честь познакомиться с тобой или даже дышать одним с тобою воздухом. Для них ты настоящий небожитель, почти высшее существо, и нужно со священным трепетом внимать каждому твоему слову. Твое пожелание исполняется мгновенно и даже быстрее, твое слово считается законом и непререкаемой истиной в последней инстанции.

Именно так Александр всегда и думал, видя перед собой лишь красивую мишуру и не замечая всего остального. Все не так, точнее совершенно, категорически не так, особенно для него…

С первых же дней в качестве главы рода Скуратовых парень попал в такой «замес», что сотни раз пожалел о своем решении ввязаться во всю эту историю. Самой сильной «головной болью» для него стали, как это ни странно, его новые родственники, больше напоминавшие голодных и жаждущих его плоти гиен. Многочисленные великовозрастные кузены и кузины, разнообразные дяди и тети едва ли не каждый час дня и ночи «капали ему на нервы», грозя порвать его на сотни маленьких Александриков. Удивительно, но каждый из них — от сопливого курносого юнца и до девяностолетнего двоюродного деда — был твердо уверен, что он-то лучше всех знает, как руководить родом Скуратовых. Все, включая тетушек-затворниц, буквально требовали от него если не передать власть более опытным людям, то, как минимум, поделиться ею с теми же людьми.

-…А вот мой сыночек, Мишенька, очень умненький. С отличием окончил Николаевскую Императорскую гимназию. Его даже сам государь-император удостоил благосклонным взглядом. Да, да, прямо так и посмотрел на выпускном испытании, — пыталась пристроить своего сына одна из тетушек. С энергией «насела» на Александра, твердо уверенная в том, что именно ее сын достоин стать правой рукой главы рода. — А сколько у него похвальных грамот, просто уму не постижимо. Мы с его папенькой все грамотки собираем и вкладываем в особые рамки, которые заказываем у самого Вернера, лучшего мастера столицы… Так, во сколько Мишеньке завтрева приходить?

Не успел спровадить этого просителя, как на его месте уже сидел новый, ходатайствующий за другого, несомненно,«умненького» юношу или «девочку-разумницу, каких и во всем свете не бывает».

-…Я же за моей кровиночкой всегда глаз да глаз имела. Как за заморским цветочком глядела, чтобы ничего такого не было, — рядом с ним уселась очередная кумушка, хлопотавшая за свою дочурку. Непробиваемая, как тяжелый танк, была на все сто процентов уверена, что именно ее кровиночка нужна Александру. — А красавица просто неописуемая. Кожа белая, нежная, словно шелк. Коснешься и отрываться не хочется. А пальчики у нее какие…, — женщина была готова часами описывать стать своей деточки. — Умница-разумница: все знает, все понимает. Бывало сидит цельный день с книжкой с самого утра и до самого вечера…

Хуже всего в эти дни было, когда к нему в кабинет вваливался излишне уверенный в своей правоте родственничек и начинал прямо с порога заявлять о своем праве на долю в родовом бизнесе. Всегда сильно надушенный, изысканно одетый и имеющий легкий акцент, такой тип «говорил через губу», снисходительно. Явно видел в Александре обыкновенного и ничего из себя не представляющего сопляка, который каким-то совершенно невероятным случайным образом оказался на месте главы рода и теперь должен свою власть передать более достойному — ему.

-…Ты же, мой мальчик, — да, да, главы рода называл именно так. — Понимаешь, что тут нужно копаться в самой грязинастоящем дерьме. Неблагодарное это дело. Зачем тебе это? Для чего эта каждодневная головная боль, какие-то непонятные дела? Наконец, зачем тебе страх от возможного покушения? Такие нравы, мой мальчик, — родственничек криво усмехался, показывая, как нелегко тут будет «тащить весь этот груз проблем». — А ведь тебе нужно совсем другое. Я же вижу, — заговорщически подмигивал в нужных местах, словно «свой в доску парень», который хочет лишь помочь. Он же простой, как «пять копеек», и желает лишь предохранить юнца от ошибок молодости. — Знаешь, у меня есть одна интересная дама в знакомых. Настоящая королева, — закатывал родственничек глаза от восторга, описывая прелести знакомой дамы. — Она все и всегда делает по высшему разряду. Скажешь ей, что от меня…

Терпение Александра должно было когда-то закончиться, что собственно, и случилось во время одной из таких встреч. В его кабинете как раз находился холеный господин средних лет, то ли племянник покойного боярина Скуратова, то ли его троюродный брат. С видом опытного человека он снисходительно поучал парня, давая космические по наглости советы:

— … С Троекуровым лучше никакого дела не иметь. Мой покойный дядюшка слишком дружен с ним был, поэтому этого олуха и терпел. Нужно немедленно же разорвать с ним все договоры и послать его к черту. У меня, кстати, есть на примете очень хороший человек на его замену. Давно его знаю, ни разу не подводил. Такие дела с ним проворачивали…, — господин занял любимое глубокое кресло, в котором раньше любил сидеть сам боярин. Положил ногу на ногу, не торопясь затягивался сигарой, выдыхая кольцами ароматный дым. Когда начинал очередное поучение, качал рукой с сигарой. Словом, являл собой живое воплощение очень важного, значительного человека, к мнению которого нужно обязательно прислушаться. — Вот еще что, — будто бы вспомнил он что-то очень важное к концу разговора. — Этот проект с мобильными боевыми платформами, где у нас контрольный пакет акций, по-моему, бесперспективный актив. Какие еще боевые платформы в наше время? Сейчас на поле властвует магия! Достаточно одной боевой магической когорты, чтобы смести с пути любую железку с пушками и ракетами. Уверяю тебя, мой мальчик, от этого нужно обязательно избавляться, — с уверенным видом кивал господин, в лице которого не было и тени сомнения. — Пока не поздно лучше продать и сам завод, и все наработанное железо. Могу даже посоветовать, к кому можно посоветовать… Эй, что с твои лицом?

А ничего хорошего! Александр, видя этого холеного «павлина» насквозь, с трудом сдерживался, чтобы «не взорваться». Господи, каких усилий ему это стоило! Ведь, он уже во всех красках представлял, как резко поднимется со своего места, подскочит к гостю и со всей силы врежет тому в нос, чтобы стереть с его лица наглую улыбку. Даже чувствовал, как под его кулаком хрустят лицевые кости черепа. Какое же это было бы наслаждение…

Как божий день ясно же было, что этот тип не об интересах рода «радеет», а своем собственном кармане. Решил, что нашел неопытного юнца и начал ему «втюхивать» красивую сказку про опытного управленца и «решалу». Все его советы с точки зрения интересов всего рода Скуратовых и гроша ломанного не стоили. Даже напротив противоречили им. Взять хотя бы тот самый проект по разработке автономных мобильных тяжелых боевых платформ, по сути сверхтяжелых боевых машин с высокой степенью автономности и высшей степенью защиты. Сегодняшние стрелковые и пушечные комплексы, которые довольно легко уничтожались магами, новым разработкам и в подметки не годились. Уже существовавшие прототипы, к сожалению, стоившие безумных денег, могли на равных сражаться с довольно сильными магами при прочих равных условиях. И это все предлагалось даже не свернуть, а продать какому-то очередному прощелыге. Охренеть, ценный совет!

-… Естественно, маги будут решать на поле боя. А это все блажь, покойного дядюшки. Нужно нанимать больше маго…

Точка кипения была, наконец, достигнута. Александр резко встал с места и со всей силы ударил кулаком по столу, отчего массивная столешница из мореного дуба с жалобным треском распалась на несколько здоровенных кусков.

— Пошел вон! — тут же рявкнул парень, уставившись бешенным взглядом на гостя. — Пошел к черту со своими советами! И чтобы тебя я в этом кабинете больше никогда не видел! Читай по слогам: ни-ког-да!

Холеный господин несколько секунд был в шоком состоянии. Никак видно не ожил такого взрыва эмоций от «сопливого» юнца, как он считал. Правда, в себя он пришел довольно быстро. Не менее резво вскочил на ноги и, окрысившись, зашипел на парня:

— Что? Ты, безродное быдло, посмел на меня открыть свой грязный рот?! Кто ты, вообще? Сын подзаборной шлюхи, никогда не знавший своего отца?! А я урожденный Скуратов! Я истинный аристо! Магик! — холеной красивое лицо мужчины сильно исказилось, превратившись в мерзкую, источавшую ненависть маску. Гость сделал шаг и, вскинув руки перед собой, начал сплетать ими магические пасы. — Видно, пришло время показать твое место…

Наверно, во время ссоры на каком-то светском рауте или во время дуэли на городской площади эти громкие слова и картинные позы были бы к месту. Здесь же у него не было ни шанса.

— …Заставлю целовать мои туфли, — от мага дохнуло холодком, между пальцами проскользнули ледяные искорки. Он набирал энергию. — Безродн…

Не успел! Четыре шага, что их разделяли, Александр пролетел в одно мгновение, размазавшись в воздухе, и нанес всего лишь один удар в челюсть. Лишь в самый последний момент он сдержал силу, почувствовав, что сейчас с легкостью проломил бы бетонную стену, а то и стальную плиту.

— А-а-а…, — заорал было прощелыга, но тут же заткнулся, ибо его выбитая челюсть повисла на одних лишь сухожилиях. — Хрр-р-р-р, — уже хрипел он с огромными красными на выкате глазами. Капилляры в них полопались, отчего белки казались залитыми кровью. Трясущимися руками, мыча от дикой боли, гость пытался удержать висевшую челюсть. — Хр-р-р-р-р.

Теперь уже спешить смысла не было. Поэтому парень медленно сблизился с ним, наклонился и тихо-тихо спросил:

— А маги точно решают на поле боя? Ты маг, и что? Решил? А теперь вали отсюда. Будешь мешаться под ногами, позавидуешь мертвым. Поверь мне, я умею причинять боль.

Александр схватил его ладонь и очень медленно стал ее сжимать. Что для него человеческая кисть, если он, как обычную глину, сминал трехсантиметровые железные прутки.

— У-у-у-у, — заскулили гость, уже совсем не похожий на того холеного красавца, что не так давно вошел в кабинет. Промежность намокла, из под ног потекла вонючая струйка. — У-у-у-у.

… После этого случая Александр стал носить с собой пистолет с экспансивными пулями, понимая, что однажды он может просто не успеть. Предчувствие его не подвело, и уже через пару дней после этого инцидента его снова попытались «прощупать». Очередной родственник, конечно, маг, которого «грамотно подогрели», решил вызвать парня на дуэль. Свои действия дуэлянт объяснил до безобразного просто: мол, не имеющий способности к магии, человек не может занимать место главы такого славного рода, как Скуратовы.

-…Глава, — с презрением выдавил мужчина из себя это слово. — Ты, естественно, можешь отказаться. Лучше откажись, — снисходительно ухмыльнулся, катая на ладони огненный шар. — Поживешь, ведь жизнь это хорошо.

Дуэлянт развернулся к остальным родственникам, которые стояли позади него и заняли почти весь холл скуратовского бизнес-центра. И на их лицах парень увидел полное одобрение сказанным словам.

Словом, требовался еще один урок, максимально показательный урок этой стае. Ведь, все эти родственники были именно звериной стаей, которая понимала только язык силы. Несмотря на все их дорогие костюмы, шелковые платья и бриллиантовые колье, им требовался лидер, вождь, которого они будут не столько уважать, сколько бояться.

Мужчина повернулся обратно и увидел перед своими глазами зрачок пистолета. От неожиданности дернулся… и получил пулю.

Оглушительно бахнул выстрел! Затылок мужчины раскрылся, словно диковинный южный цветок. Плоть, мозги и волосы разлетелись веером на стоявших позади него родственников. И лишь после этого обезглавленное тело свалилось на пол.

— У кого-то еще остались ко мне вопросы? — Александр стволом пистолета выразительно почесал щеку.

Толпа тут же отпрянула к стене. Кто-то из-за спин пискнул и свалился.

— Не будете мешать, род снова встанет на ноги. Я знаю, как это сделать, — он знал, что сейчас нужно произнести именно это. После шока им нужно дать ясное и понятное объяснение, которое бы всех устроило. Собственно, он и дал это объяснение. — Все станет, как и раньше.

-//-//-

Тот день Марине Скуратовой особенно хорошо запомнился. Буквально врезался в память, и после вызывая дрожь и холодный холодок между лопаток. Хотя чего-то эдакого она ожидала от родственников и не сильно удивилась, когда на нового главу рода обрушилась настоящая лавина разного рода «наездов».

Первые несколько дней во всей этой дурно пахнущей «движухе», царившей вокруг Максима Скуратова-Соколова, ее названного брата и нынешнего главы рода Скуратовы, она никак не участвовала. Вообще, старалась держаться подальше от всего двусмысленного, что могло бы ее скомпрометировать. Хотя соблазн вмешаться в разворачивающуюся подковерную борьбу за власть был огромен. У нее просто «чесались руки» поучаствовать в чем-то эдаком. Ведь, на кону стояло такое, что дух захватывал.

-…Мариша, с твоей красотой, умом, ты просто обязана быть с нами. Обещаю, не пожалеешь. Как только безродный уйдет, станешь советником главы, — шептал ей в темном коридоре очередной то ли претендента на место главы рода, то ли заговорщик. — Подумай сама, кем тебе быть: киснуть тут со своими игрушками или подняться на самый верх? Разве ты сама этого хотела?

— Мариночка, куколка моя, — шептался с ней еще один слащавый блондин-родственник, отстаивающий интересы другого крыла заговорщиков. — Никого не слушай! Ты же у нас умненькая и должна понимать, что не сможешь вечно оставаться одна. Тебе все равно придется определиться, с кем ты: с этим или с нами. Неужели кровь рода для тебя ничего не значит? Думаешь, он тебя отблагодарит? Ха-ха! Ты для него никто и звать тебя никак. Для нас же ты наша, своя… С нами у тебя начнется совсем другая жизнь, — соблазняли ее красивыми картинами нового будущего. — Неужели не хочешь этого?

Естественно, девушка всегда хотела настоящей власти. Эта едва не физически ощущаемая субстанция буквально сводила ее с ума, обещая совершенно новую жизнь без рамок и границ. Ведь, именно властью она грезила последние годы, когда никто в семье «ни во грош ее не ставил» и видел в ней лишь красивую дурочку. Может именно сейчас и пришел нужный момент, когда все измениться, и она займет по праву принадлежащее ей место?

Признаться, некоторое время Марина колебалась. Всерьез рассматривала варианты, представляя, что может случиться после. Новое будущее соблазняло ее, манило, заставляя терять голову от открывающихся перспектив.

Девушка и сама видела шаткость положения нового главы, что тоже ее подталкивало сделать «правильный» выбор. Предать в такой ситуации значило не предать, а лишь предвидеть. Зачем идти ко дну в заведомо проигрышной ситуации, если есть возможность «переметнуться» в другой лагерь и присоединиться к победителям. Ведь, многое, почти все, было против главы рода: его неопытность, отсутствие у него магического дара, недовольство большей частью родственников его вступлением в права наследства, пока непонятное для всех холодное отношение к нему со стороны императора. А были еще другие признаки, о которых вряд ли стоило упоминать. Словом, все было против него. И зачем тогда ей «погибать» вместе с ним?

Однако, было одно «НО», которое всякий раз ее останавливало. Точнее оснований было несколько, но одно из них — ее страсть к Максиму — ей было более чем понятно. Разумом она прекрасно понимала это зов естества: парень был недурен собой, надежен, как скала, с принципами, чем и отличался от остальных. Чисто по-женски, по-бабьи она «текла» от всего этого. А после того, как он освободил ее от этого маньяка князя Юсупова, у Марины, вообще, начало «крышу сносить» от парня. Словом, эта животная страсть ей была хорошо понятна и не вызывала никаких вопросов. При случае она бы, наверное, смогла через нее перешагнуть.

Только было и другое «НО», которой уже представляло более серьезное основание для беспокойства и даже тревоги. Уже несколько раз Марина замечала в нем какое-то странное состояние, когда парень радикально менялся. В моменты стресса или какой-то опасности Максим становился совершенно другим: невероятно собранным, холодно-отстранённым. Казалось, над остальными мелкими и жалкими людишками возвышался огромный великан, для которого все их страстишки и проблемки были крошечными и ничего не значащими. В такие минуты он вел себя совершенно иначе: с легкостью нарушал любые правила, переступал через любые границы, не слушал никаких известных авторитетов. Представал нечеловечески чужим, напоминая безумного хирурга-маньяка, копошившегося во внутренностях еще живых жертв. Как это ни странно, но девушке, в отличие от всех остальных, удалось очень точно подметить особенности того состояния сверхсобранности, сверхпогружения, в котором находится интел в минуты особой потребности.

Именно это ее и останавливало от того, чтобы поступить так, от нее ждали и так, как диктовала местная нормальность. Ведь, интриги и предательство в такой ситуации не были чем-то особенным или ненормальным. Наоборот, среди аристо ради власти были готовы на все.

-Нет… Подожду, — в какой-то момент, затолкнув все свои желания подальше, решила Марина. — Даже попробую помочь…

И уже скоро ей представилась возможность это сделать.

К концу недели, как Максим Скуратов-Соколов уже был главой рода, в офис, который временно стал их штаб-квартирой, пришло извещение от Совета Боярской Думы, принесенное молчаливым молодым господином в черном костюме. Извещение, адресованное лично главе рода, сообщало просто невероятные известия: глава рода Скуратовых, господин Максим Олегович Скуратов-Соколов приглашался на слушания по иску службы имперской безопасности о признании недействительным акт его усыновления боярином Скуратовым Еремеем Ефграфовичем. И это был удар явно посильнее тех, которые наносили по главе рода их совместные родственнички. Тут в дело вступали бюрократические механизмы империи, от которых было не отмахнуться с помощью пули и пистолета. Здесь бороться следовало на очень зыбком административном поле, где все преимущество было у императора, который, понимала и Марина и ее брат, стоял за этим ударом.

— Если иск был подан, то, значит, безы на что-то надеются. У них что-то обязательно должно быть в рукаве — какая-то карта, — Марина подошла к парню, впавшему в глубокую задумчивость. Казалось, тот провалился в глубокую яму, из которой ничего не видел и не слышал. — Знаешь, а я знаю, что мы можем сделать…

Тот очнулся и внимательно посмотрел на нее. Видимо, его зацепило слово «мы», которое она раньше никогда не произносила. Ведь, это была заявка, как минимум, на совместные действия, что было очень ценно в такой ситуации.

— Уверена, они этого хода не ожидают…

-//-//-

Уже с самых первым минут стало ясно, что ни о какой случайности или совпадении не могло быть и речи. Это была самая настоящая целенаправленная скоординированная атака по всем возможным фронтам: информационном, экономическом, правовом, политическом и т.д.

Сначала «взорвалась» информационная бомба, рванувшая так, что отголоски взрыва разлетелись по всей сети. Почти по всем главным и не очень информационным каналам почти одновременно появилась новость об иске службы имперской безопасности о непризнании акта усыновления Максима Олеговича Скуратова-Соколова. Эта новость начала муссироваться на все возможные и невозможные лады. Выступали с разъяснениями юристы, разбиравшие на «части» сам акт усыновления, оценивающие сильные и слабые стороны документа. На экранах появлялись «разнокалиберные» историки — кандидаты и доктора наук, академики, приводившие все мыслимые и немыслимые параллели с уже произошедшими историческими событиями. От них не отставали десятки «знатоков» аристо, светских «львов и львиц», на все лады полоскавших «грязное» белье семейства Скуратовых. За ними следовали крупные экономические аналитики, со скоростью пулемета изрыгавшие разнообразные экономические инсайды. Пророчили Скуратовым неимоверные проблемы: банкротства базовых для рода корпораций и предприятий, распродажу имущества, задержку по выплатам дивидендов акционерам и т.д.

О тщательной подготовленности атаки говорило и качество выбрасываемого в сеть контента, которые аналитики Скуратовых оценили, как «очень высокое». Все было добротно скроенное, с двойным, а то и тройным дном. Наблюдалась строгая направленность, в зависимости от субъекта, на которого было направлено информационное воздействие. Для основной массы людей, которые сутками зависали в сети и особо ни в чем не разбирались, выбирался очень простой контент с максимально яркими картинками и экспрессивным сюжетом. Транслировался настоящий сериал с его неизменной атрибутикой в виде страстей, эмоций, постоянного движения. Здесь ничего не объяснялось, а просто констатировалось: черное и белое, правильное и неправильное. Для немного меньшинства профессионалов, которые имели какой-то вес обществе, рассказывалась совсем другая история с иными акцентами и героями. Тут давался очень серьезный и взвешенный контент, который, правда, подводил к аналогичному выводу — «Скуратовы идут ко дну».

Чуть позже, когда информационная атака набрала свою мощь и оказала первое воздействие на общество, незамедлительно начался второй этап — атака на экономические активы рода Скуратовых.

В какой-то момент многочисленные мелкие держатели акцией крупных скуратовских корпораций начали избавляться от своих активов. На рынок одномоментно было выброшено столько ценных бумаг, что их стоимость в несколько раз превысила их недавнюю цену. Одновременно к представителям скуратовских концернов обратились внушительная часть держателей залоговых облигаций для их обналичивания. Их не смутило даже то, что они оказывались в значительном проигрыше из-за потери процентов. Последнее тоже указывало на то, что род собирались «сливать».

Собственно, это и послужило основной причиной развернувшейся паники на бирже. Слух о том, что на род Скуратовых началась мощная атака, которая приносит свои плоды, мгновенно разнесся по всем заинтересованы лицам. И реакция не замедлила себя ждать. Подавшиеся панике трейдеры начали в массовом порядке избавляться от все ценных бумаг, так или иначе связанных с родом Скуратовых. На рынок было выброшено еще акций на сотни и сотни миллионов рублей только по самым скромным подсчетам.

Уже к концу дня, получившему наименование «Черный вторник», перед родом Скуратовых открыто замаячила финансовая бездна, которая должна была поставить в его судьбе окончательную точку. Вкупе с военным поражением экономическое даже не поставило бы род на колени, а просто растоптало бы его.Можно было забыть о месте в Золотой десятке боярских родов империи, оказавшись самым обыкновенным захолустным имперским родом. Последнее, едва ли не автоматически означало бы потерю большей части предприятий, земель, людей и, естественно, влияния.

Естественно, Скуратовская команда «не спала» и как могла пыталась противостоять этой атаке. Были задействованы все возможные и невозможные средства защиты. Во всю мощь заработала пропагандистская машина на подконтрольных роду медийных холдингах, где пытались побороть общую новостную повестку с негативной на позитивную.

-//-//-

Огромный конференц-зал «Скуратовский башни» едва вмещал приглашенных, которые сейчас олицетворяли собой всю элиту рода — экономическую, политическую, военную и медийную. Все ответственные за крупные активы рода сейчас внимательно смотрели на главы — черноволосого парня с невероятно тяжелым пронзительных взглядом, которым сейчас тот буравил очередного выступающего:

— … Это конец, Максим Олегович, — уныло подытожил свою почти получасовую речь глава всего финансового сектора Скуратовых, невысокий холеный мужичок с аккуратной бородкой и общиной плешью на макушке. Вся его неказистая внешность вдобавок гармонично дополнялась трагичным выражением лица из категории «все пропало». — Мои люди испробовали буквально все, что могли. Мы выкупал свои акции, пока была возможность. Пытались договариваться с держателями облигаций. Умоляли, намекали, грозили им судом, в конце концов. Бесполезно. Тренд все равно не удается переломить. Идет слишком сильное давление. Это точно конец.

Мужичок вытащил из нагрудного кармана пиджака платок и промокнул пот на лбу. Затем из нагрудного кармана взял небольшую таблетницу и, вскрыв ее, положил под язык небольшую желтую капсулу. После, подумав мгновение, взял еще одну.

— Что твои люди сейчас могут предложить? — глава рода мерно прохаживался за сидевшими у огромного овального стола людьми, отчего им приходилось все время вертеть головами. — Что необходимо нам сделать в первую очередь, чтобы стабилизировать ситуацию? Быстро! Первое, второе, третье.

Финансист растерянно развел руками, развернувшись к главе. Он, словно не понимал, к чему эти вопросы. Ведь, и глупцу было совершенно ясно, что все потеряно. Они просто физически ничего не смогут сделать. У них почти не осталось ресурсов, чтобы противостоять такой мощной атаке по всем фронтам.

— Я жду, — недовольно произнес парень, остановившись возле мужчины. Ледяной взгляд главы не предвещал ничего хорошего, отчего всем стало не по себе.

— Да, да, я все понял, — тут же забормотал толстячок, суетливо пряча платок в карман. — Конечно, план действий был давно уже разработан. В свое время мы не раз проигрывали подобные сценарии и были в определенной степени к ним готовы.

Глава насмешливо хмыкнул на эту тираду. Мол, какого же хрена, вы тогда ничего не можете сделать сейчас.

— Так, Максим Олегович, сейчас ведь совершенно другая ситуация, — совершенно правильно поняв невысказанный вопрос, начал оправдываться финансист. — После недавних событий мы обескровлены. Мы даже не можем рассчитывать на активы союзных родов. Все, к кому мы обращались, разводили руками и кивали на непростую обстановку. Мол, нам тоже моет «прилететь»... Э-э-э...

Глаза у парня стали нестерпимо синего цвета. Кое-кто потом даже утверждал, что они у него начали светиться изнутри. Хотя, наверное, показалось.

— Ты, олух царя небесного, глухой? — с нескрываемым раздражением заговорил глава, тыча указательным пальцев в грудь толстячка. А тот при каждом тычке болезненно морщился и охал. — Тебе что непонятно в моем вопросе? Я же спросил, что нужно сделать в первую очередь для стабилизации ситуации? Самое главное?

— Так это... Э-э-э, — испуганно захлопал глазами тот. Похоже, еще немного и главного финансиста рода хватит удар. Больно уж сильно тот побледнел и стал чаще хватать воздух ртом. — Все подсчитано, конечно... Э-э-э... Вот здесь все есть... Нужно примерно девять миллиардов рублей, а лучше десять миллиардов.

Прозвучавшая сумма была такой, что в конференц-зале мгновенно воцарилась мертвая тишина. Сидевшие едва дышали, пытаясь переварить эту цифру. Всем было ясно, как Божий день, что достать такие деньги сегодня, да и завтра будет просто физически невозможно. Может быть получилось бы собрать десять миллиардов рублей после продажи всего имущества рода, но кто им даст это сделать.

— Да, именно так... Десять миллиардов рублей, — еще раз произнес финансист, вновь вытащив из безбилетницы желтую капсулу и положив ее себе в рот. — Это позволило бы выкупить самые «горящие» акции и сбить основной накал паники. А потом можно было бы работать с оставшимися активами целенаправленно. Правда, думаю, что в этом фантастическом сценарии многие бы тут же забрали бы свои претензии назад. Ведь, мы показали бы свою платежеспособность и больше не имело смысла давить. Только где взять эти пресловутые десять миллиардов?

Такой вопрос, как и водится, прозвучал в пустоту или тишину. Сидевшие с недоумением молча переглядывались. Ясно же было, что им не достать таких денег.

— Понятно! — буркнул парень и махнул рукой на финансиста. — Садись на место. — Сейчас со всем разберемся.

Вновь воцарилась тишина. Взгляды людей снова скрестились на главе рода, сделавшим столь смелое заявление.

Парень подошел к своему месту во главе стола. Достал коммуникатор и набрал какой-то номер.

— Господин Рукавишников, добрый день! Надеюсь, узнали? Значит, богаты мне не быть. Ха-ха-ха...

Столь известная фамилия прозвучала, как гром среди ясного неба. Рукавишников, возглавлявший ассоциацию крупнейших торговых объединений империи «Золотая купеческая сотня», был для сидевших здесь небожителем. Пусть он и не аристо и магик, но его влияние тем не менее распространялось далеко за пределы империи.

— Беспокою по поводу вашего предложения. Надеюсь, оно еще в силе? Отлично. Я с вами... Помнится, вы обещали мне помощь. Вы ведь уже в курсе, что происходит? Поэтому понимаете, что мне нужно.

Сидевший в паре шагов глава финансового сектор снова вскрыл свою таблетницу. Хотя не факт, что сделал он это от безысходности. Может, наоборот, от надежды. Ведь, господин Рукавишников, пожалуй, сейчас был единственным человеком в империи, который мог им помочь.

— Переводите на родовой счет ровно десять миллиардов рублей. Сейчас мой юрист приедет с необходимыми бумагами. Что говорите? Не нужно?! Доверяете, значит. Я это очень ценю...

Возникла небольшая пауза, словно парень что-то для себя решал. Наконец, он чуть качнул головой, видимо, приняв какое-то решение.

— А знаете, такое доверие требует ответного шага с моей стороны, — конференц-зал замер, а все присутствующие в нем «превратились» в каменные статуи. — Через неделю мои фармкомпании начнут выпускать один препарат, который вас должен заинтересовать. Уверяю вас, это не какое-то обычное лекарство. Это средство, которое помогает со стопроцентной гарантией. Вы лучше приезжайте ко мне, где сами все и увидите... Вот и хорошо. До встречи, господи Рукавишников.

В полном молчании глава рода спрятал коммуникатор во внутренний карман пиджака и улыбнулся.

— У нас будут деньги...

В этот самый момент что-то у кого-то в кармане раздалась громкая трель звонка. Головы повернулись в сторону главного финансиста, который тут же заерзал по своим карманам в поисках источника этого звука.

— Простите... Звонок... Ведь такая ситуация и я всегда должен быть на связи, — оправдывался он, неуклюже тыкая пальцами в найденный коммуникатор. — Ой! Боже мой...

Внезапно «схватился» за сердце. Из ослабевших пальцев выпал гаджет и со стуком свалился на поверхность стола.

— Боже... Есть... Пришло... Десять миллиардов рублей, как одна копеечка, — с блаженной улыбкой забормотал он ослабевшим голосом. — Десять миллиардов рублей...

Глав рода резко встал из-за стола.

— Ответить нужно максимально жестко. Противники рассчитывали, что раздавят нас и вложились во все это по максимуму. И в этом была их ошибка. Поэтому прямо сейчас нужно экстренно выкупать все наши акции, которые только есть на рынке. Важно, чтобы скупка велась по всем каналам и из всех источников. Пусть создастся впечатление, что в дело вступили еще игроки. Это позволит нам выиграть время и вернуть под наш полный контроль все проблемные активы... А после... Кстати, где наш медийщик?

С самого дальнего конца стола немедленно поднялась моложавая рыжеволосая женщина лет с чернильно-черными волосами, аккуратно уложенными в длинный хвост на затылке. Затянутая в идеально подогнанный по ее гибкой фигуре темное платье, она напоминала собой черную пантеру.Впечатление это еще больше усилилось, когда она заговорила.

— Да, мой глава, — прозвучал мурлыкающий грудной голос, от которого все волоски на теле вставали дыбом. Буквально физически чувствовалась, как от женщина исходила неимоверно притягательная животная сила. — Здесь и жду ваших приказов, — и говорила она, словно специально, так, будто бы старалась соблазнить. — Любых приказов...

Воображение сидевших мужчин, да и некоторых женщин, уже рисовало, как она избавляется от одежды, бросая ее предметы прямо на стол. Эротично изгибается и остается лишь в ажурном шелково белье, непременно, черного цвета. Закрепляя созданный ею эффект, женщина призывно улыбнулась.

Однако, все ее усилия пропали внуне. Парень лишь мазнул по ней безразличным взглядом. Хотя усилия этой женщины-вамп оценил, как весьма высокие. Признаться, в первые мгновения его зацепило, скажем больше, обожгло. После же разумное начало интела возобладало и сразу же пелена возбуждения спала. Стали невооруженным глазом заметны специальные психолингвистические приемы, которые активно применяла женщина: особо подобранный низкий тембр голоса, грамотно расставленные слова и сделанные акценты на некоторых из них, пристальный взгляд в направлении переносицы, и, конечно, же эффектная зовущая поза. Все это в комплексе выглядело особенно, хотя убойным аргументом, особенно, если было направленно на неоперившегося юнца, каким некоторые его до сих пор еще считали.

Правда, приходили на ум и вопросы о таком поведении именно сейчас, когда буквально на волоске висела судьба всего рода, то есть их всех. К чему это было делать именно сейчас? Что больше не было возможности уединиться и продемонстрировать всю убойную силу своего оружия? Сейчас же она казалась инородным пятном посреди всего собрания, отвлекающим все внимание на себя. Неужели у нее вдруг внезапно где-то и что-то зачесалось? Странно...

— Я хочу, чтобы вечером во всех вечерних новостях прозвучала следующая информация, — сделал он паузу, а затем продолжал. — Боярин Скуратов-Соколов Максим Олегович и боярыня Скуратова Марина Еремеевна готовятся к бракосочетанию, которое состоится после окончания всех надлежащих подготовительных процедур. Эта новость заткнет рты у наших недоброжелателей и выбьет почву из ног тех, кто надеется пошатнуть мою власть. Приступай немедленно, с боярыней уже все оговорено.

После окончания совещания, когда ободренные участники начали расходится, парень махнул рукой главе медийной службы. Та с готовностью остановилась.

— У нас остались с вами еще кое-какие нерешенные вопросы, — глава подошел к двери конференц-зала и защелкнул ее, зафиксировав в закрытом положении. — Думаю, именно сейчас их нужно обсудить.

У той тут же замаслились глаза и она быстро закивала головой. Мол, обязательно и с превеликим удовольствием. По крайней мере, именно так можно было интерпретировать невербальные знаки, которые она подавала.

Женщина облизнула рот, чуть куснула нижнюю губу. Затем уселась прямо на стол, чуть поерзав внушительными ягодицами.

— Я готова, мой глава, — ее голос стал еще бархатистее, хотя куда уж больше. Холеные пальчики положила на свои бедра и начала очень медленно задирать юбку. Буквально по миллиметру двигалась вверх ткань, все больше и больше интересного открывая жаждущему взгляду. Наконец, показалась полоска чулок, за которой сверкнуло белоснежная кожа бедер. — Приказывай...

Она оставила подол в покое, совсем немного не доведя дело до конца. Специально, чтобы это сделали за нее. Ведь, некоторым нравиться чувствовать и особенно демонстрировать свои силу и власть. Опустилась на локти, чуть выгибая спину. Улыбнулась и призывно кивнула. Мол, давай, действуй. Я уже вся горю...

— Хорошо, — проговорил парень насмешливым голосом, совсем не обращая внимания на ее позу, открытую взору сочную грудь, показавшийся живот, белые бедра и манящую глаз красную полоску трусиков. — А теперь рассказывай, на кого работаешь...

Вздрогнув всем телом, женщина попыталась вскочить. Дернулась, но сразу же уперлась в его колено.

— Говори! — он навис над ней, все сильнее и сильнее давя коленом на живот. — Раздавлю...

Она еще раз дернулась. В отчаянии попуталась достать его тонким стилетом, непонятно откуда оказавшимся в ее руке. Бесполезно.

— Думала, самая умная? Зря. Не глупее тебя здесь люди работают, — ухмыльнулся глава рода, продолжая давить на ее живот. Ту уже с трудом дышала. — Мне уже давно доложили, что наша медиа служба себя очень странно ведет. Почему-то все время немного запаздывает. Вроде бы все правильно делает, но немного не вовремя. Не объяснишь, почему это так происходит? Мы уже пару недель в чертовой заднице, а в медийном поле нас почти нет. Как же это так?

Еще добавил усилий, отчего женщина захрипела. Лицо стало багровым от прилившейся крови.

— Хр-р-р... Я не знаю... Ничего не знаю..., — с трудом выдавливала она из себя слова, извиваясь от сильной боли. — Отпусти... Я всегда была предана...

У парня брови от удивления поползли вверх.

— Предана? Хм, интересно. А как же твои тайные счета? Какого черта там охрененные суммы прокручиваются? Признаться, такое количество нулей там и меня поразило.

— Хр-р-р-р... Скажу... Я все скажу, — наконец, сдалась женщина, закатывая глаза. — Я работаю на...

-//-//-

Сообщение в корпоративном издании.

«Сегодня скоропостижно скончалась генеральный директор медийного холдинга «Скуратовский голос» Симоненко Татьяна Александровна. Весь коллектив холдинга, ее коллеги, друзья соболезнуют ее родным в такой утрате. Максим Олегович Скуратов-Соколов сообщил, что род не оставит без помощи ее родных и установит ежемесячное содержание для ее двух дочерей. По достижению ими совершеннолетия род Скуратовых предложит им на выбор любой вуз столицы для поступления».

-//-//-

Всё-таки им удалось переломить ситуацию. На счета ключевых корпораций рода было одномоментно выброшено более 13 миллиардов рублей, что сразу же сказалось на рынке. Падение стоимости акций своих мегаконцернов сначала замедлилось, а затем полностью прекратилось. Через некоторое время уже наметился тренд на рост. К ночи к моменту закрытия биржи все было кончено: они почти полностью отыграли назад.

— Вот и все. Похоже, мы выдержали удар, — громкого произнес Александр, поднимаясь из кресла. От многочасового сидения за гигантскими мониторами оперативного центра, затекло все тело, сковав мышцы в твердый доспех. Он с чувством потянулся, наполняя помещение хрустом. — Не просто это оказалось, совсем не просто...

Почти сутки он в режиме реального времени управлял всеми активами рода, играя с ними, словно безумный пианист на фортепиано с тысячами клавиш. Реагировал на малейшие колебания рынка, сразу же направляя туда тысячи виртуальных рублей или, наоборот, изымая столько же. В одном секторе срочно покупал акции, в другом продавал, в третьем выжидал. Через определенный цикл времени менял последовательность действий на обратную.

Работа в таком сверхфорсажном интеллектуальном режиме далась ему очень не просто. Одежда, когда она встал с места, висела на нем мешком. Лицо сильно осунулось, цвет изменился на серый. Но настроение, напротив, было на подъёме. Ведь, ему в очередной раз удалось отбиться.

— И как теперь наши дела? — парень повернулся к одному из своих аналитиков, что все это время помогали ему в игре на бирже. — Лучше?

— Господин, — старший аналитик тут же вскочил с места и уставился на него, едва не пожирая глаза. После известных событий, когда показательно «разобрался» с очередным нахалом из родственников, его авторитет взлетел до небес. Любые приказания выполнялись не просто быстро, а молниеносно, что сейчас и демонстрировал аналитик. — Вы сделали невозможное! Фантастика! — не мог «не лизнуть» подчиненный. Тянулся так, как не каждый военный мог. — Мы полностью вернули под свой стопроцентный контроль активы всех наших корпораций! Сто процентов! Причем большую часть наших акций мы выкупили по самой низкой цене, выиграв почти половины прежней стоимости акций. Это колоссальные средства! Да прежние держатели теперь волосы на себя рвут! — не сдержавшись, улыбнулся аналитик. — Мы поставили им шах и мат!

Дальнейшее Александр уже не слушал. Не было смысла. Было ясно, что они выиграли этот раунд с большим перевесом. Император, а его вина в этой атаке на активы рода была видна невооруженным глазом, получил мощный щелчок по носу. И у них образовалась временная передышка, которая может закончиться в любой момент. А, значит, нужно готовиться к следующему раунду.

— Хорошо. Продолжайте следить в оба глаза. Стратегия остается следующая. Непрерывно давим на конкурентов в наших секторах. Нужно по максимум использовать панику на бирже. Они хотели обратить ее в свою пользу, а мы сделаем это лучше них.

Закончив давать указания, парень вышел из оперативного центра. Через некоторое время его ждала очень важная встреча, к которой еще надо было подготовиться.

— Посмотрим, что скажет Рукавишников по поводу препарата. Шокировать, конечно, не будем. И слабой дозы за глаза хватит…

Он уже давно решил, что препарат, задействующий внутренние резервы организма, придется выводить на рынок. Только так он мог обезопасить себя от «хотелок» сильных мира сего.

Естественно, саму технологию производства выпускать из рук даже и не думал. Партнеру придется довольствоваться лишь посреднической ролью при продаже этого явно эксклюзивного продукта. В его положении даже союзнику приходиться доверять с оглядкой.

— Онуфрий Иванович! — с улыбкой поприветствовал он Рукавишникова, который его уже ждал в приемной. — Прошу извинить за то, что заставил вас ждать. Дела, — извиняюще развел руками парень.

Они сердечно поздоровались, обнялись, похлопав друг друга по спине. Сейчас их объединяло больше чем взаимный интерес, но и тайна.

— Ничего страшного, Максим Олегович. А я ведь наслышан, очень даже наслышан о ваших ночных подвигах. Вы такого дали, что вся столица гремит, — с удивлением покачал головой Рукавишников, всем своим видом показывая, что шокирован. — Прямо взнуздали биржу. Признаться, удивили. Ожидал, что будете осторожнее действовать. Поздравьте своих аналитиков. Они у вас настоящие профессионалы.

Парень снова развел руками, ничего не отвечая. Не скажешь ведь, что никакой заслуги его аналитиков в этом не было. Сидели, как попки у экранов, и четко выполняли все его указания.

— Помнится, ты что-то про какой-то чудодейственный препарат говорил, что чуть ли не мертвого на ноги поставит. Говорил, что хороший прибыток можно с этого получить. Вот, пришел посмотреть на товар, — будущий партнер уже не улыбался. Ведь, дело шло о больших деньгах, рисовать которыми он не был намерен. — Приступим…

Александр кивнул: действительно, чего терять время. Тем более у него было что показать и предложить. Он ведь целую программу подготовил, чтобы показать товар лицом.

— Кстати, Онуфрий Иванович, это вы не прихрамываете случаем? — парень вдруг заметил, что купец чуть Рукавишников чуть приволакивает правую ногу.

— Да, подагра, будь она неладна, — махнул рукой мужчина, скривившись. — Опять «стрелять» начала. Что-то в последние дни хуже стало… Вроде терпимо пока. Пошлите лучше посмотрим, что вы там приготовили. Хм, Максим Олегович, что это вы так на меня смотрите?

Взгляд, действительно, у парня в этот момент стал особенно цепким и многообещающим. Обострившуюся подагру тот явно воспринял подарком с небес, который позволит на все сто процентов продемонстрировать возможности своего препарата. Лучшего было и не придумать.

— Конечно, пошлите. Один из лабораторных комплексов у нас ниже по этажу. Лифт вот там, — он пошел первым, показывая дорогу. — Буквально за поворотом.

Лабораторный комплекс занимал почти весь этаж, представляя собой примерно десяток полностью изолированных от здания помещений с совершенно автономными источником питания, системой водоснабжения и кондиционирования. Полная автоматизация всех исследовательских процессов не требовала ни помощников, ни охраны.

— Смотрю, вы тут хорошо подготовились, — одобрительно прогудел Рукавишников, когда они пересекали очередную сейфовую гермодверь с цифровым замком. — Одобряю. Секреты должны быть под надежной охраной.

— Вы даже не догадываетесь, партнер, какие тут находятся секреты, — усмехнулся парень, оказываясь в помещении с бесконечными стеллажами. Остановившись у одного из них, он открыл первую попавшуюся коробку и вытащил оттуда самый обычный медицинский дозатор, с помощью которого можно было самому себе здесь инъекцию.

-И этим, молодой человек, вы собираетесь опрокинуть фарм рынок империи? — вид у мужчины был откровенно скептический. Он скорее всего уже о многом пожалел из того, о чем они договаривались. Правда, вида не подал. — Ничего эксклюзивного, честно говоря, я тут не вижу.

Ничего не ответив, Александр плавным движением повел рукой в сторону гостя. Тот даже отшатнуться не успел, когда дозатор коснулся его запястья. Лишь лёгкий холодок почувствовал

— Черт! Что вы себе позволя..., — раздражённо начал он, но нут же умолк. По его телу неожиданно пошла странная волна свежести, после чего Рукавишникова накрыла волна необъяснимого облегчения. Исчезла, словно никогда и не было, ноющая боль в позвоночнике. Полностью отступила тупая головная боль, медленно сводившая с ума при каждом приступа подагры. — Что ты сделал? Ты маг? — нечто похожее он ощущал, когда с ним «работал» очень «хороший» маг. Правда, боль даже тогда отступала лишь на время, после возвращаясь вновь. — Что это было?

Мужчина просветлел лицом. Даже пара морщин на лбу разгладилась. Он несколько раз прошелся туда-сюда. Ничего не почувствовал: боли не было. Тогда осторожно подпрыгнул на месте: раз, два, три. Снова ничего: совершено никаких болезненных ощущений. Как говорится, словно немало годков сбросил: тридцать вряд ли, а пятнадцать — двадцать наверняка.

-Подожди-ка..., — удивление на его лице вдруг сменилось пониманием. До него, наконец, дошло, в чем было дело. — Это он? В смысле это твой препарат?

Парень, улыбнувшись, кивнул. Презентация чудо-препарат прошла даже лучше, чем он это себе представлял.

— Вы, Онуфрий Иванович, только что испытали на себе действие препарата, правда, премиум класса. Более бюджетный вариант действует гораздо слабее, — Александр покачал головой. Мол, есть препарат и для так называемых «бедных». — Однако, даже ему ни одно из современных лекарственных средств и в подмётки не годится. И как, Онуфрий Иванович, годится товар для продажи? Возьмёте торговать им?

Гость, конечно, немного помчался. Для виду, естественно. Ведь, не одна серьезная сделка не заключается быстро. Однако, для себя он уже все решил: нужно брать, так как такой товар оторвут с руками и ногами.

-Возьмусь, — мужчина вновь чуь согнул спину, проверяя, вернётся или нет боль и всякий раз со страхом ожидал, что вот-вот позвоночник отзовутся привычной тупой болью. — А не боишься, что разгадаю секрет препарата и сам торговать буду? — хитро прищурился Рукавишников. Признаться, именно такая гадливая мыслишка почти сразу пришла ему на ум. — Я ведь своих учёных-дармоедов день и ночь заставлю работать на формулой. А как они разгадаю, сам делать буду.

Сказано было, конечно, шутливым тоном, но напряжение все равно чувствовалось неслабое. Не нужно было быть провидцем, чтобы понимать, что такой вариант Рукавишников тоже рассматривает, как возможный.

— Пожалуй, отвечу отрицательно: не боюсь. Вы, конечно, можете попробовать это сделать, когда получите от меня товар на продажу. Я мешать не буду, — парень грустно развел руками, показывая, что даже пальцем не пошевелит. — Только не верю я в это. Слишком многое вы тогда сможете потерять. К тому же образец конечного продукта ни вам ни кому бы то ни было другому ничего не даст. Уверяю вас, ваши научники ничего не могут добиться, ровным счётом ничего.

Александр мог бы ещё добавить, что на современном этап развития генетики и микробиологии местные учёные даже близко не смогут подойти к разгадке, а уж тем более воспроизведению исходного кода препарата. Только зачем Рукавишникову знать лишнюю информацию. Как говорится, во многих знаниях — многие печали.

К тому же само производство он и не думал передавать на сторону. Партнёр должен был заниматься лишь сбытом. Словом, никакого доступа к начальному этапа производства у того просто физически не было

— Вы слишком умны, чтобы идти на предательство, — добавил парень, внимательно смотря в глаза гостя. — И слишком любите жизнь. Не правда ли?

Последнее прозвучало далеко не безобидно. Скореедаже угрожающе. — Мы нужны друг другу... Кстати, есть ведь и препараты экстракласса...

Парень бросил Рукавишникову ещё одну жирную и вкусную наживку, в которую тот просто не мог не вцепиться. Ведь, даже само наименование препарат экстракласса ожидал нечто совершенно особое с потрясающими свойствами. Кто знает, что мог делать уже этот препарат! Лечить смертельно больных?

— А с такими препаратами человек может даже с магом поспорить, — вкрадчивым голосом добавил Александр, «бросая пробный шар». Удар оказался неимоверно точен: у Рукавишникова неимоверно расширились глаза и задрожали губы. — Вы ведь против магом…

-//-//-

Огромный торговый зал, заставленный манекенами с белоснежными свадебными нарядами, был совершенно пуст. Ни единого посетителя в магазине, кроме одного, ради которого и были закрыты все двери.

Консультанты, длинногие девицы с удивительно одинаковыми фарфоровыми личиками и пухлыми губками, почтительно стояли у примерочной с ворохом разнообразных моделей. Ждали, когда госпожа Скуратова соизволит мерить следующий фасон.

Клиент был очень серьезный, поэтому и требовал к себе особого отношения. Девушки уже больше двух десятков платьев ей перетаскали, чтобы она, наконец определилась с фасоном и модельером, к которому обратится.

Вдруг в тишине зала раздались энергичные шаги. Через мгновение из-за поворота показался и то, кому они принадлежали — высокий стройный блондин с шикарными длинными волосами, которые удачно оттеняли его загорелое лицо. Горевшие небесной синевой глаза окончательно дополняли образ соблазнителя, грозы всех женщин и юных дев.

Красавчик шел быстро, энергично размахивая руками. Полы белоснежного плаща развивались за ним, словно паруса быстроходного парусника. Казалось, еще немного и он взлетит, размазавшись в воздухе.

— Девочки, брысь отсюда, — в его пальцах появилась пачка крупных денежных купюр, которые фантиками полетели в сторону консультантов. Тут же все трое бросились подбирать деньги, а через мгновение уже удалялись, стуча каблучками.

Блондин проводил их насмешливым взглядом и повернулся в сторону примерочной, из которой доносилось недовольное девичье ворчание. Взмахнул копной волос и бесшумно скользнул за штору. Теперь настало его время...

Невеста как раз одевала через голову очередной наряд, оказавшийся чуть уже, чем следовало бы. Платье застряло, полностью скрыв ее голову и выставив на всеобщее обозрение аппетитную попу в ажурных трусиках.

— Эй?! Где вы там?! Я же сказала мне нужно платье на размер больше?! — недовольно покрикивала она, подзывая продавщиц. А тех уже и след простыл. —

Оглохли там все? Ой...

Нежные руки (а как иначе? Красавчик тщательно ухаживал за своей кожей) коснулись ее талии и решительно пошли вверх, осторожно поглаживая атласную девичью кожу. Достигли подола платья, остановились и через мгновение скрылись внутри.

— Ой..., — ойкнула девушка, напряглись всем телом. — Максик, напугал... Тебе же нельзя видеть платье до свадьбы... Продолжай, — промурлыкала она, чувствуя, как горячая дрожь от мужских прикосновений проходит по всему ее телу. — Ещё...

Довольно улыбаясь, блондин удвоил усилия. Одна рука осталась там же, осторожно лаская упругую девичью грудь. Другая рука уже ползла ниже, теребя ажурную ткань на попе девушки.

— Ай..., — глубоко вздохнула она, когда мужские пальцы крепко сжали ее ягодицу. — Подожди, Максим..., — но рука и не думала останавливаться, живя своей собственной жизнью. Сжала вторую ягодицу, оставив в покое первую. Скользнула в ложбинку между ними. — Подож ..., — девичье дыхание стало еще тяжелее, прерывистее. — Поцелуй мен...

Изгибая голову, дрожавшая девушка начала поворачиваться. Глаза были полуприкрыты, губы шептали заветное имя.

— Поцелуй меня, — она, наконец, повернулась и встретилась глазами с мужским взглядом. Ее глаза тут же расширились, став круглыми от удивления. — Кузен? Ты? Б...ь! Ты совсем ох...л?

Взвизгнув, Марина с силой толкнула парня в грудь, отчего тот чуть не упал на спину. С хрустом сорвав с себя платье, она скомкала его и тут же запустила бесформенный ком в кузена.

— Скотина! Дурак! Ты куда лезешь?! — кричала она, даже не думая успокаиваться. Ее лицо кривилось от злости, глаза бегали по сторонам в поисках чего-то тяжелого или острого. — Я твои грабли сейчас…

Даже злясь, она выглядела невероятно сексуально. Глаза сверкали. Лицо с тонкими чертами пылало алым цветом. На мраморной коже вызывающе подрагивали упругие груди с дерзко точащими коричневыми сосочками. На подтянутом животике выделялся аккуратный пупок с небольшим бриллиантом на нем.

— Постой, постой, сестренка! — блондин, заметив всплески огня вокруг кистей девушки, тут же вскинул руки в примирительном жесте. — Что ты как неродная? Ведь, раньше тебе это очень нравилось. Помнится, ты именно так просила ласкать себя. Я помню каждую нашу встречу, каждое твое слово. Все это словно отпечаталось в моей памяти, — он выразительно постучал по своему лбу указательным пальцем.

К этому мгновению с ним уже произошла разительная перемена. Из развязного ловеласа парень превратился в убитого горем неразделенной любви человека. В глазах застыли слезы, в голосе надрыв. Просто, безнадежный влюбленный.

— Малыш, ты что? Нам же было так хорошо с тобой? Неужели ты забыла? Помнишь, как ты просила целовать твою шею? Я покрывал ее множеством поцелуев, переходил на твои чудесные ушки, — едва не шептал он, крошечными шажками приближаясь к ней. — Забыла?

— Придурок! — рявкнула она. — Я все расскажу Максиму. Он же тебя в порошок сотре…

Договорить Марина не успела. Кузен мгновенно подскочил и прижал ее к стене, не давай девушке вырваться из его объятий. Крепко сжал ее руки.

— Заткнись, дура! — прошипел он, мгновенно преображаясь в того, кем и был на самом деле — в эгоистичного подонка. — Я ведь тоже могу много чего рассказать, а лучше показать. Помнишь, как мы с тобой играли? Ты была в таком сексуальном белье, что у меня и сейчас встает. Ха-ха-ха. А как развлекались в джакузи, просто сказка. Ты всегда была проказницей… Кстати, у меня остались отличные фотки.

Он наклонился. Коснулся носом ее щеки и глубоко вдохнул терпкий аромат девичьего тела.

— Только вякнешь и все записи окажутся там, где им и место. Уверяю тебя, что фотки отличные. Ты вышла просто потрясающе. Там такие позы, — он даже глаза закатил. Мол, зрелище настолько чудесное, что он и сдержаться не может. — Понимаешь, что тогда начнется?

Трепыхание прекратилось. Марина обмякла, едва не повиснув на нем. Естественно, она все понимала. Записи о тех совсем не невинных развлечениях были совсем некстати. Род Скуратовых и так сейчас находился под сильным информационным прессом, который теперь мог еще больше усилиться. К тому же, кто знает как на все это отреагирует Максим? Ведь, грязи на записях и фото было более чем предостаточно.

— Чего тебе нужно? — сдавленным голосом спросила девушка, с ненавистью глядя на самодовольно ухмыляющегося парня.

Тот глумливо улыбнулся, прекрасно понимая, что она полностью в его власти. Глядя прямо ей в глаза, блондин с силой сжал ее груди. Затем, буквально вжав ее в стену, облапил бедра. Та тут же дернулась в сторону.

— Успокойся, стерва! Не нужна ты мне! Мне достаточно только свистнуть, как текущие телки в очередь вставать будут, — парень убрал руки с ее бедер. — Серьезные люди просили тебе кое-что передать. Слушай внимательно, два раза не буду повторять. С тобой уже не раз говорили о будущем нашего рода, а ты все корячишься. Пойми, тебе все равно придется выбрать сторону. Решай, с кем ты будешь: с безродным или со своей кровью? Пока у тебя еще есть время. Но скоро все изменится… Если поможешь свалить безродного, то сама сможешь занять его место. Поняла? Старейшины дают тебе в этом свое слово…

Напоследок блондин еще раз сжал ее грудь.

— А сиськи классные, Маришь…

Штора после его ухода еще шевелилась, а девушка уже сползала к полу. Едва коснулась его, как закрыла голову руками и тихо заревела: от бессилия, от злости и обиды.

-//-//-

В уютном помещении, отделанном редкой красоты голубым нефритом, клубился пар, стелющийся по полу и медленно взбиравшийся на стены. Откуда-то снизу шел мягкий теплый свет, играющий необычными тенями на стенах. В самом центре утопал в клубах пара неглубокий овальный бассейн, в котором полулежал человек.

— Хорошо..., — еле слышно фыркнул Александр, дотягиваясь до бокала с вином на столике. Медленно пригубил ярко-красную жидкость, распространявшую вокруг себя изумительный фруктовый аромат. — Хорошо..., смежил глаза, почти полностью погружаясь в горячую воду. Оставшееся на поверхности лицо выражало полное удовлетворение.

Грешен, что оправдываться. Была у парня такая слабость — понежиться в горячей воде, давая полный отдых и телу, и мозгу. Тем более был явный повод: последние несколько дней выдались не просто тревожными и тяжелыми, а убийственно сложными. Насыщенность исключительно опасными для жизни событиями была настолько «плотной» и «жесткой», что не за горами было физическое и эмоциональное выгорание. Требовалось сбросить напряжение, а пассивное ничегонеделание в условиях оздоровительного комплекса в таком случае подходило ему как нельзя лучше.

— У-у-у-ф, — простонал он, чувствуя, как тело медленно теряет вес, ощущение мышц. Все становится невесомым, бесплотным. — Просто чудо.

Руки бессильно лежали на теплых нефритовых бортах бассейна, голова уютно устроилась в подголовнике. Не хотелось двигаться, говорит и даже думать.

В этот момент он кого-то то ли почувствовал, то ли услышал: от двери приближался какой-то человек. Крался на цыпочках, осторожно ставя ноги. Явно не хотел своего обнаружения, что уже должно было Александра насторожить: вдруг, по его душу пришли. Однако, расслабленный парень даже не шелохнулся, сразу же узнав вошедшего. Это было совсем несложно, если умеешь чувствовать окружающее пространство. Ему не нужно было даже глаза открывать: легкий аромат узнаваемых духов, характерный ритм дыхания и ходьбы сказали ему все, что нужно было знать.

— Мариш, присоединяйся. Вода чудо, — негромко проговорил он, чуть качнув головой.

И та не заставила себя ждать. С легким шелестом скользнула на пол невесомая сорочка, распустились волосы, обрушившись водопадом на плечи. В клубах поднимающегося к потолку пара показалась стройная девичья фигура. Из полумрака свет выхватывал то юную грудь, дерзко топырящуюся темными сосками вперед; то подтянутую округлую попу, которой касались распушенные волосы; то независимо вздернутый носик и упрямый взгляд.

— Ой, — чуть вскрикнула девушка, осторожно касаясь пальчика ноги воды. Вроде бы горячая. Но уже через мгновение она пустилась в бассейн.

— Умаялась поди, выбирая платье? — открыв глаза, Александр сочувственно посмотрел на нее. Судя по измученному виду невесты, ей, действительно, сегодня хорошо досталось. — Иди ко мне...

Девичье тело тут же обвилось вокруг него, заставляя кипеть в жилах кровь. Из воды вынырнула атласная ножка и по-хозяйски опустилась на парня. Мужской груди коснулась узкая кисть,скользнувшая вниз сначала осторожно, но с каждой секундой становящаяся все более и более уверенной. Девушка еще сильнее прижалась к нему. С вздрогнувшего парня мигом вся расслабленность слетела.

— Марина, — голос у него стал хриплым, низким, чуть напоминая рык животного. — Марин, ты что?

Он вдруг почувствовал, что она вся дрожит. А лицо, уткнувшееся ему в плечо, подозрительно мокрое. Причем, мокрое оно из-за слез, а не из-за воды бассейна.

— Плачешь? Из-за платья что ли? Не нашла подходящего? — сразу же забросал он ее вопросами. Ничего другого на ум ему даже и не пришло, ведь именно подготовкой к их предстоящему бракосочетанию было занято все ее свободное время. — Плюнь! Хочешь, завтра же лучшие модельеры столицы будут у нашей двери. Выполнят любой твой каприз... Подожди-ка, дело не в платье?

Шутливые нотки мгновенно исчезли из его голоса. Замерли его руки, помогавшие успокаивать Марину. Похоже, дело было серьезное.

— Рассказывай, что случилось? — он сжал ее ее ладони и начал осторожно целовать тонкие пальчики. И всякий раз, когда его губы касались очередного пальчика, она вздрагивала. — Не бойся... Рассказывай...

И она рассказала такое, что парень затаил дыхание. Слушал, боясь лишний раз вздохнуть. Тут, оказывается, еще тот был серпентарий. Он-то думал, что это «на нем клин сошелся», а остальные родичи друг за друга горой. Получалось же, с точностью наоборот: на Марину очень жестко «наехали», пытаясь ее превратить в оружие против главы рода. Старая, как мир история про прекрасную деву, убивающую своего возлюбленного.

-... Уверена, что через этого красавчика на тебя давили именно свои, а не чужие? — снова парень повторил свой вопрос. — Вспомни все, что можно. Могут помочь любые, даже самые незначительные подробности.

Если честно, Александр склонялся к тому, что за всем этим вновь стоит император. Был почти наверняка уверен, что внутри рода ему больше нечего опасаться после недавней показательной расправы.

— Не-ет, это точно не чужие, — всхлипывания уже прекратились и ее глаза с надеждой уставились на него. — Это наши... Ты просто не знаешь, на что они способны. Даже отец не раз мне говорил, что внутри нашего рода есть те, с кем лучше не ссориться. Старейшинами и хранителями рода их называл. Правда, настоящих их имен я ни разу не слышала.

Рассказала она и про еще одну любопытную деталь, связанную с этими старейшинами / хранителями. Выяснилось, что в реальности все материальные активы рода так или иначе, различными скрытными и обходными путями принадлежали старейшинам. Глава рода же оказывался по-сути обычным наемным работником.

— Марин, ты ничего не путаешь? Получается, эти так называемые старейшины, могут в любой момент мне «перекрыть кислород»? — от удивления он привстал в бассейне, нависнув над полулежавшей девушкой. Та, смотря на него снизу вверх, утвердительно кивнула. — Нормально девки пляшут, по четыре штуки в ряд...

Выходило, что его власть, как главы рода, иллюзорна. Существует влиятельный теневой центр, который может легко у него перехватить бразды правления. Это же снова меняло все расчеты.

Он-то думал, начиная «бодаться» с императором, что у него крепкий тыл. А было все, иначе. Его просто на просто могут «слить», когда кто-то решит, что он зашел слишком далеко.

И в этих условиях непонятно, на кого он может опереться. Ведь, любой может лишь делать вид, что абсолютно предан главе рода. Например, Марина...

— Ты зачем мне это все рассказала? — он тяжело опустился в воду и оказался рядом с ней, бедром коснувшись ее бедра. — Ведь, ты можешь потерять абсолютно все, и даже жизнь. Старейшины в любой момент могут договориться с императором, еще с кем-нибудь, и потом избавиться от меня, а, заодно, и от тебя. Я не смогу быть везде с тобой, чтобы защитить. Ты же знаешь это. Тогда зачем это сделала?

Марина все это время смотрела на него, не отрывая глаз.

— Чудак, ты человек. В одном случае кажется, что умеешь читать чужие мысли. В другом случае выглядишь настоящим пеньком с глазами, — девушка рассмеялась. Смех у нее был добрый, негромкий, словно прозвучал крохотный серебристый колокольчик. — Я же по уши влюбилась в тебя. Разве не видно?

Она легонько толкнула его в грудь, заставляя лечь на пологую спинку бассейна. Сама, не отрывая от парня глаз, медленно его оседала. Упругие холмики с коричневыми сосками повисли у него над лицом, начав ритмично двигаться: вверх — вниз, вверх — вниз, вверх — вниз.

-А... еще-е я хочу власти..., — ее голос чуть потяжелел, обретя грудную хрипотцу. Стало напоминать мурлыканье хищной кошки. — Настоящей власти, понимаешь? А-а-а-а, — от очередного особенно сильного толчка ее тело пробила дрожь и она испустила протяжный стон. Туловище выгнулось дугой и стоящие торчком соски едва не воткнулись ему в лицо. — А-а-а-а-а-а-а, — раздался ещё один стон, более сладостный и продолжительный чем первый.

Несколько минут после этого она просто молчала, без сил лёжа рядом с ним.

-Эти... пердуны... старейшины никогда не дадут мне власть... Как только свалят тебя, то сразу же отправлюсь вслед за тобой..., — продолжала объяснять она, с усталой улыбкой заглядывая ему в глаза. — А с тобой у меня будет все, что я захочу. Потому что ты другой... Ты сожрешь их живьём... А я тебе в этом помогу. Ты ведь ещё пытаешься разобраться в магии?

У Александра, еще секунду назад с чувством тискавшего девичью ягодицу, мигом пропало все желание. Как ножом отрезало. Зато глаза сверкнули неистовым любопытством. В нем снова проснулся тот, кем он когда-то был. Он интел, который живет ради нового знания.

— Что ты знаешь? — жадно спросил парень, чувствуя, что находится на пороге грандиозного открытия. — Что это такое? Как магия появилась?

-//-//-

Очередное заседание Боярской Думы началось буднично. На повестке дня стояли ничего не значащие, мелкие вопросы, по поводу которых не имело смысла и «копья ломать». Казалось бы, ничего не предвещало бури. Хотя разлившееся в огромном зале напряжении чувствовалось, отчего непосвященные удивленно переговаривались между собой, оглядывались по сторонам на каменные лица непривычно серьезных бояр. От привычного оживления, неформальной близости не осталось и следа. Что-то готовилось...

— Благородное обчество, — старчески дребезжащим голосом открыл заседание старейший член Боярской Думы боярин Воротынский. Его чуть сгорбленная фигура сейчас едва выглядывала из-за трибуны, что всякий раз вызывало улыбки, а нередко и смешки, в зале. Но почему-то сегодня не было ни первого, ни второго. — Первым предлагается рассмотреть вопрос о… э-э-э..., — старик, щуря подслеповатые глаза, как и всегда, споткнулся на каком-то слове. Завис на некоторое время, пытаясь разобрать то, что не осилил с первого раза. — Ге... гераль... э-э-э-э... геральди...

В этот момент в северного части зала с места поднялся невысокий нескладный боярин и несколько раз солидно кашлянул, тем самым привлекая внимание собравшихся. Чтобы на него обратил внимание выступающий, пришлось еще раз кашлянуть, правда, громче.

— Э-э-э, — Воротынский поднял голову, с удивлением рассматривая мужчину. Мол, чего это худородный боярин из захудалого рода себе позволяет.— Э-э-э... Боярин Акчурин?

А в глазах других, наоборот, зажегся огонек понимания. Ведь, именно так в Боярской Думе и начиналось обсуждение, действительно, «острых» вопросов, «поднимать» которые боярам-тяжеловесам было не по чести. Поэтому все начиналось как раз с такого незнатного боярина-застрельщика, вольно или невольно представлявшего и одновременно проталкивавшего чужие интересы.

— Невместно нам о такой мелочи, когда случается порушение боярской чести, — голос у мужичка был неприятный, резкий, прямо под стать его неказистой внешности. Весь нескладный, угловатый с выпученными, как у рыбы глазами, он производил неприятное, брезгливое впечатление. — Скоро над нами смеяться станут.

Сказанное тут же вызвало нешуточное оживление. Бояре заговорили, забурчали. Кто-то даже вскочил с места, замахав руками. Мол, как можно такое говорить.

— Именно так, благородное общество! — разулыбался мужичок, что вызвал нужную реакцию. Осталось еще немного «подогреть» возмущение. — Начнут над нами смеяться. Над столпами империи!

«Прикормленные» бояре, сидевшие большей частью в северной части зала, зашумели еще громче. Стал раздаваться топот и даже свист. Боярское собрание уже напоминало не чинное заседание благородного общества, а какое-то уличное сборище.

— Я говорю о том, кто недавно стал во главе славного боярского рода! — костлявый палец мужичка у трибуны устремился куда-то в сторону окна, словно виновник всего этого находился именно там. — Юнец без роду и племени, не имеющий благородной магической искры, стал главой рода Скуратовых! Разве такое мыслимо было еще десять лет назад?! Про двадцать или тридцать лет я уже не говорю! В те благословенные времена, когда слова о боярской чести не были пустыми словами, этого бы никогда не допустили. Сопливый безродный юнец даже близко бы не подошел к боярскому месту. А сейчас что?

До тех, кто заранее не был посвящен в сегодняшние события, начало доходить, что именно должно сегодня произойти. Ведь, именно в руках Боярской Думы было, уже давно ставшее формальным, право окончательного утверждения главы рода в его положении. Формальным оно стало потому, что все юридические права и обязанности оформлялись до этого. Здесь фигурировал определенный символизм: на заседании Боярской Думы император, вручая новому главе рода боярские регалии, словно бы передавал частичку своей божественной власти. А если такой символический акт не произойдет итрадиция, пусть и формальная, нарушится? Насколько сильный удар будет по легитимности нового главы рода Скуратовых?Как воспримут это родовичи внутри самого рода?

Получалось, что-то череда мощных скандалов вокруг фигуры боярина Скуратова-Соколова лишь начала набирать обороты. При чем было совсем не понятно, к чему все это приведет: ни одного похожего прецедента еще не было.

— Вот, вот, благородные бояре! — откуда ни возьмись в руках боярина Акчурина появилась толстая папка, украшенные роскошными вензелями. — Это выписка из Большой росписи боярских родов Российской империи! — он внушительно потряс папкой прямо перед собой. — Не было еще за всю истории нашего государства такого, чтобы во главе благородного боярского рода встал безродный юнец, не способный к магии. Всегда и везде заботу о судьбе целого рода брали на себя самые опытные, авторитетные, мудрые и, главное, маги. Только им под силу достойно нести эту неподъемную ношу во славу боярских родов и всей империи. А что сможет сделать этот?

Мужичок, как многие отметили, ни разу не назвал юного Скуратова-Соловьева по имени. Целенаправленно использовал такие слова и в таком контексте, чтобы это ощущалось максимально уничижительно и может быть даже оскорбительно.

— И, наконец, благородные бояре, разве можно забыть про возмутительно поведение этого, оскорбляющее высокое звание имперского боярина! — на этой фразе он едва не взвыл, патетически схватившись за головы. Мол, стыдно даже думать об этом, а не то что рассказывать. — Это же истинное порушение основ! Вел какие-то темные дела с бандитами и уголовниками, не раз становился зачинщиком драк. А его отношение к благородным традициям, завещанным нам предками? Это истинно мужицкое поведение, а не поведение благородного человека!

Сделав оскорбленно-возвышенное лицо, Акчурин поклонился боярам и добавил:

— … Я ведь о чести боярской пекусь, — схватился за левую грудину и с силой ее растер, словно сердце, действительно, болело. — Чтобы достойнейшие нас вели...

Еще раз поклонившись, сел с чувством выполненного долга. Следом сразу же поднялась волна шума: послышались крики, оскорбления, даже свист. Похоже, обсуждаемый вопрос никого не оставил равнодушным и каждый хотел высказаться. Боярин Воротынский, все еще стоявший за трибуной, даже растерялся от такого напора.

— Благородное обчество! Благородные бояре! — старик, тряся бородой, пытался перекричать повисший в зале шум и гам. — Благородные бояре! — дребезжал его голос. — Благо...

Куда там! Никто его даже не пытался услышать. Наоборот, шум лишь нарастал. Особенно ретивые бояре повскакивали с мест и уже готовы были вцепиться друг другу в бороды, что иногда случалось на заседаниях. Причем, такие выяснения отношений никоим образом не считались оскорблением и порушением чести, ибо тянулись с самых древних времен.

В очередной раз прокричав в никуда, боярин Воротынский хмыкнул что-то в бороду. Тихонько вышел из-за трибуны и, взмахнув руками, резко ударил воздушным кулаком про дальней стене зала. Тут же сильный вихрь пронесся между двумя рядами сидевших бояр, заставляя их вжиматься в кресла и закрывать головы руками. С громким грохотом никем незанятые кресла взлетели в воздух и впечатались в стену.

Остатки кресле свалились на пол и установилась тишина, изредка прерываемая чьим-то тяжелым дыханием. Под потолком медленно летала белая взвесь.

— Кхе, кхе, — с усилием кашлянул боярин Воротынский, разгоняя перед собой белую пыль. — Надеюсь, благородное обчество, простит старику эту шалость, — устало улыбнулся в бороду. — Не помню уже, когда здесь кипели такие страсти. Итак, благородные бояре, странные, нехорошие вещи прозвучали в этих стенах, что никак нельзя оставить без ответа. Сейчас мы выслушали одну сторону, но ведь есть и другая. В отсутствии боярина Скуратова-Соколова, кто ответит за род Скуратовых?

Его взгляд устремился в зал. Бояре стали переглядываться, ища глазами тех, кто носил родовые цвета Скуратовых.

— Я скажу, — одновременно с этими словами, сказанными ровным, безэмоциональным голосом, с края ряда поднялся неприметный мужчина средних лет. Легко качнул головой с темными коротко стриженными волосами, приветствуя собравшихся. Поправил на шее цепь с массивными звеньями, державшими крупный медальон из золота и драгоценных камней, знак старейшины рода. — Род Скуратовых согласен со всем прозвучавшим здесь и сейчас.

И вновь воцарилась тишина. Только в этот раз она была с нехорошим душком, что сразу же почувствовал каждый из здесь сидящих. Откровенно «несло» кровавыми последствиями.

— Максим Скуратов-Соколов не достоит быть главой рода Скуратовых, — уже без всяких купюр и недомолвок высказал свою позицию старейшина. — Роду нужен настоящий глава, который сможет вдохнуть в него новую жизнь.

-//-//-

Бегущая новостная строка на одном из информационных порталов, обновляемая ежесекундно.

«...Медицинская корпорация «Русское здоровье», входящая в холдинг «Фарминдустрия» господина Рукавишникова, анонсировала выпуск во второй декаде месяца нового медицинского продукта с претензионным наименованием — «Источник жизни». Если исходить из грамотно проводимой рекламной компании, токорпорация обещает покупателям совершенно новое, уникальное средство оздоровления организма. Заявляется значительный, из более чем трехсот позиций, перечень заболеваний, для лечения которых может применяться препарат «Источник жизни». Это широкий спектр воспалительных процессов на коже, внутренних органах...».

-//-//-

Солнечные зайчики вовсю щекотали веки, заставляя жмуриться. Он повернул голову набок, чтобы спрятаться от них. Бесполезно, яркие лучи и здесь достали его. Еще поспать не получится, а, значит, придется вставать.

— Ого…, — восхищенно пробормотал Александр, любуясь внезапно открывшимися перед ним чудесными видами.

Лучи солнца четко обрисовывали точеный профиль обнаженной девичей спины, тут же приковавшей его жадный взгляд. Парень буквально впился глазами в тонкую шею, чуть прикрытую распущенными черными волосами. Любовался волнующими изгибами крутых бедер, небрежно прикрытых одеялом; тонкой полоской трусиков, нескромно выглядывавших наружу.

-//-//-

Высокий загорелый блондин стоял перед массивной дверью из красного дерева, покрытой замысловатыми узорами. Несмотря на тепло в комнате, его сотрясала заметная дрожь, что не укрылось от бдительного взгляда рядом стоявшего мордоворота в темном костюме.

— Не трясись так. Старейшина этого не любит, — пробурчал охранник, презрительно ухмыляясь. Не сильно нравился ему этот пижон, годный разве только на то, чтобы задирать девкам юбки. Совсем не годился он на место нового главы рода. — Утри лоб.

Тот быстро кивнул и, вытащив батистовый платок с вышитой монограммой, начал судорожно вытирать пот со лба. Честно говоря, получалось не очень. Из-за волнения пот выступал вновь, отчего от него уже довольно прилично разило. Даже на спине через ткань дорого костюма проступали влажные пятна.

— Иди, господин готов тебя принять, — наконец, затянувшееся ожидание закончилось. В спину прилетел ощутимый толчок, от которого парень едва не ввалился в просторный кабинет.

-//-//-

Столетиями они были альфой и омегой каждого из магических родов империи,тенями великих глав, стоя за их плечами и определяя каждый шаг. Их боялись, перед ними пресмыкались и благоговели, искали их милостей.

Слово любого из старейшин становилось непререкаемым правилом и законом для каждого члена рода, ослушаться которого казалось просто не мыслимым. И пустьс годами их власть стала несколько слабее, но до сих пор все судьбоносные для рода решения принимались лишь с благословения старейшин.

Оглашая свое решение Александру, главе рода Скуратовых, они даже помыслить не могли, что все случиться вопреки их воле. Ожидали если не беспрекословного подчинения, то банального панического бегства. Ведь, любой аристо — старый и малый, мужчина и женщины, глупый и умный — прекрасно понимал и знал, что, выступая против старейшин, ты идешь против всего рода, против векового порядка вещей. Это все равно, что идти с голыми руками против многотонного асфальтового катка, которого не волнуют твои оскорбления, проклятья, удары руками и ногами.

А значит, парень, который по какому-то невероятному стечению обстоятельств оказался во главе рода, должен был подчиниться: взять предложенные ему деньги и тихо исчезнуть и со столичного небосвода или униженно просить разрешения остаться часть рода Скуратовых. Других путей, по мнению старейшин, здесь просто не могло быть. Однако, у Александра, легко просчитавшего все эти расклады, было совершенно иное мнение.

… И гром грянул к вечеру этого же дня, когда внезапно стало ясно, что глава рода бесследно исчез из своего офиса. А вместе с ним оказались полностью опустошенными и биржевые счета всех ключевых корпораций рода. Испарились, словно их никогда и не было, совершенно баснословные средства, которые несколько дней назад во время биржевой атаки успешно играли роль финансовой подушки.

— Как это понимать, я спрашиваю? Почти целые сутки счета ваших корпораций пусты, а вы только сейчас забеспокоились и начали задавать вопросы. Держите меня за дурака? — старейшина, тот самый старичок с лицом доброго дядюшки, снова и снова тихим голосом задавал вопросы, обращаясь к сидевшим вокруг круглого стола корпоративным топ менеджерам родовых компаний.

Те даже глаза боялись поднять, а не то чтобы что-то ответить. Выдернутые из домов, клубов и отелей, одетые кто во что горазд — банные халаты, коктейльные костюмы, спортивные костюмы, они боялись до судорог. Ведь, произошедшее медленно, но неуклонно, приобретало масштабы настоящей катастрофы такого масштаба, что еще недавно казалось немыслимой фантастикой. Род Скуратовых в одночасье фактически оказался банкротом, а точнее нищим. Исчезли все оборотные средства, хранившиеся на отдельных счетах. Осталась мелочь и движимое имущество, обратить которое в ликвидность было крайне сложно и, главное, дорог.

— Но он же глава рода, — один из финансовых директоров, моложавый загорелый мужчина с тщательно уложенной прической, вдруг решился оправдаться. И не очень было понятно, что подвигло его на это: отсутствие опыта, наглость или просто глупость. — Никто из нас не виноват. Что могли мы сдела…

Старейшина, услышав это, удивленно вскинул голову. Если он и ждал ответа, то явно не этого.

— Может я виноват? — с искаженным от гнева лицом, старик подошел к сидевшему за столом мужчине и резко ударил его по щеке. — Род вверил вам свои деньги, а вы все просрали!

Больше ничего не сказав, старейшина развернулся и пошел к своему месту. В повисшей за его спиной мертвой тишине, раздался странный звук — то ли всхлип, то ли хрип. Мужчина, только что открывший свой рот, вдруг стал покрываться трупными пятнами, на глазах распространявшихся по ладоням, шее, лице. Заострились черты его лица. Мгновение назад загоревшая молодая кожа натянулась на костях черепа, превратившись в кожу древнего старца.

— Хр-р-р, — задыхаясь от ужаса, хрипел умирающий. Ускорившееся в тысячи раз время не оставило для него ни единого шанса: мужчина на глазах превращался в живой труп. — Хр…, — испустив последний вздох, то, что еще секунду назад было человеком сползло на пол. Часть стола, стул оказались испачканы жидкой, дурно пахнущей бурой слизью.

— Я хочу слышать четкие ответы на поставленный мною вопрос, — старик, по-прежнему, не повышал голоса, что, правда, никого не обманывало. Напротив, этот мертвенно равнодушный голос заставлял присутствующих еще сильнее вжиматься в свои стулья. — Ты!

Крючковатый палец старик неожиданно ткнулся в сторону полного мужчины, сидевшего спиной к окну в паре шагов от него. Тот, посерев, замер.

— У него… У него, господин, были все допуски… Мы… э-э-э… думали, что атака на бирже продолжается и снова нужно покупать акции…, — после недолгого заикания начал отвечать директор одной из корпораций, то и дело с надеждой вглядываясь в своих соседей. Мол, ведь все думали именно так, как и я. Правда, никто из коллег ни звуком, ни движением не выразил ему поддержки. — Э-э… От системы безопасности не было никакого сигнала… Мы и подумать не могли…

В принципе, даже из этого невнятного то ли заикания, то ли бормотания старейшине было понятно, что произошло сегодняшним утром. Тот, кого он считал напуганным до смерти и полностью согласившимся на все условия, всех обвел вокруг пальца. Парень не стал дожидаться следующего дня, когда должен был подписать документ об отказе от своих прав на место главы рода. Он совершенно спокойно (невероятная наглость) прошел в мониторинговый центр, откуда можно было удаленно управлять всеми финансовыми активами рода Скуратовых. Двух дежурных операторов под предлогом положенной им награды отправил в лучший столичный клуб, откуда их только что доставили в абсолютно невменяемом состоянии, но с блаженными улыбками на лицах. Сам же, воспользовавшись своим доступом, каким-то невероятным образом в течение всего лишь нескольких часов опустошил более двух тысяч специальных финансовых счетов рода, не оставив без внимания и особые, секретные. По сути, род был экономически обескровлен, так как все его предприятия были лишены ликвидности. И не да Бог, кто-то со стороны сейчас об этом узнает. Они только что едва отбились от конкурентов. Новой атаки им не пережить.

За всеми этими мыслями старик скрипел зубами, понимая, что они совершенно недооценили этого парня. От его ладоней, неосознанно вцепившихся в край столешницы, вдруг пошли трещины. Там, где пальцы мага касались дерева, оно превращалось в труху. Магия времени во всей ее красе.

— Вот тебе и безродный с улицы. Хм, если бы все были такими…, — пробормотав это, старейшина бросил короткий взгляд на одного из двух мордоворотов в костюмах,застывших у двери. Характерно махнул головой: мол, гони всю эту шушеру отсюда пинками. — Вон пошли.

Никому из сидевших за столом этого не нужно было повторять дважды. Кланяясь, как китайские болванчики, директора всех мастей начали пятиться к двери, перед которой, словно специально, случилось небольшое столпотворение. Все хотели покинуть это место, как можно скорее. Поэтому лезли в проем так, что спины трещали.

Едва помещение опустело, вновь, как и всегда, в дальней части зажегся большой светильник. Свет упал на пару глубоких кресел, в которых сидели оставшиеся двое старейшин, всегда предпочитавших «оставаться в тени».

— Положение сильно осложнилось, — нервно произнес один, самый молодой из всех. Чувствовалось, что произошедшее его выбило из колеи. — Если не решить этот вопрос самое ближайшее время, то у нас у всех будут огромные проблемы… Думаю, финансовый рынок отреагирует на все это уже завтра утром. Изъятие из оперативного корпоративного оборота таких значительных сумм скрыть просто физически невозможно. Поэтому завтра начнут задавать вопросы, с чем это может быть связано. Многие скорее всего решат, что мы продолжаем недавнюю «войну» с конкурентами. Хорошо бы поддержать эти слухи, которые позволят нам выиграть немного времени…

Выпалив все это молодой замолчал. Сидевший рядом с ним второй старейшина одобрительно коснулся его ладони. Затем вопросительно посмотрел на третьего, продолжавшего сидеть за столом.

— Предлагаю, поступить так, словно ничего не произошло, — следом заговорил тот, правильно поняв этот взгляд. — Отречение от прав можно изготовить за несколько часов. Вопрос лишь в магической печати, с которой придется немного помучиться. И сразу же проведем инициацию нового главы, что позволит вернуть полный контроль над оставшимися активам рода. С его доступом можно будет в течение нескольких дней провести полную мобилизацию финансов, создав необходимую подушку безопасности.

В установившейся тишине двое уставились на третьего, самого опытного среди троих. Ему и предстояло определить дальнейший путь.

— Про слухи очень хорошо. Займись этим, Кир. Обеспечь нам немного времени, — тяжело вздохнул третий старейшина, медленно огладив бороду. — О новом главе лучше пока не говорить. Успеется. Это нам может связать руки. Тебе предстоит заняться другим, — он посмотрел на первого старейшину, что чаще других разговаривал со всеми остальными. — Найди безродного. Как бы он не заметал следы, они всегда останутся. У него есть мать, дядя, друзья и подруги, которые могут что-то знать. Если в ближайшее время не найдем безродного, придется говорить с императором. Теперь это и его касается…

-//-//-

Решая ввязаться во все это, Александр иллюзий не строил. Воевать со старейшинами в одиночку было бессмысленно. Слишком в разных они были весовых категориях. За старейшинами, как ни крути, стояла вся родовая машина Скуратовых со всеми их ресурсами, а также неофициальная поддержка власти, которая никогда не поддержит отщепенца. Ведь, никем другим, как отщепенцем и изгоем, он и не являлся. К тому же закрепившая за ним слава сотрясателя устоев и ниспровергателя основ скорее отталкивала от него людей, чем привлекала.

В его активе оставался, конечно, Рукавишников и стоявшие за ним торгово-финансовые элиты, недовольные засильем аристо на всех ступенях властной пирамиды. Однако, надеяться на его открытую поддержку было в высшей степени глупо и безрассудно. Ненавидящие магов и желавшие занять их место, они станут помогать лишь скрытно и никогда не выступят открыто против существующей системы. На виду будут «в десны целоваться» и показывать верноподданный пыл, а за спиной станут держать дулю. Словом, отдуваться все равно придется ему. Пожалуй, именно такой краткий сухой остаток получился у него в результате размышлений.

— Никто воевать за меня кроме самого меня не будет, что ясно было сразу же, — горько усмехнулся он. Мелькнувшая было в голове мысль о Марине и ее желании сбежать вместе с ним была вновь спрятана, как можно дальше. Сейчас ему, как никогда, нужна была ясность мысли, а не сводящая с ума романтическая дурь. — Только воевать нельзя, сомнут, как катком. А раз так, то нужно создать иллюзию войны. Пусть они думают, что я очень зол и собрался идти до конца… Хорошо, родные под замком.

С матерью и дядей такой сценарий развития события, когда нужно будет срочно, по первому же звонку, бежать и прятаться, он уже давно обговорил. Этот вариант просчитывался на раз, поэтому Александр и подготовил для такого случая несколько убежишь по всему городу. Деньги, тайно получаемые от подконтрольной ему компании «Медиатекс», позволили арендовать на подставные лица три стандартных жилых блока в разных районах города. Специально были выбраны дома-муравейники с десятками тысяч жителей в районах, не пользующихся популярностью на рынке. Это должно было послужить для родных дополнительной защитой от поисков, если таковые начнутся. Как говориться, попробуй найти кого-то в громадном квартале, где специально ломают видеокамеры, а на вопрос могут не ответить, а ударить в лицо. В одном из таких блоков сейчас и находились родные, уже привыкшие к его странным просьбам-приказам и все беспрекословно выполнявшие.

— Теперь меня ищите, — прошептал парень, застыв в какой-то узкой подворотне рядом с мусорными бачками. Самое лучшее место для перевоплощения в того, кого будут вскоре искать. — А я посмотрю, как вам это удастся. Все свои идентификационные маркеры-то я стер с родовой информационной системы...

Фактически Александр стер своего цифрового двойника, который аккумулировал на сетевых серверах рода всю возможную информацию о нем: физические, психические, медицинские параметры. Последнее резко ухудшало возможности ищеек рода Скуратовых для его поиска с помощью мониторинга через систему общедоступной сети камер. Загрузка в сеть обычных фото и видео материалов для отслеживания давало слишком много ошибок и сбоев. Требовался специальный оцифрованный двойник-отпечаток всех параметров, на основе которых аналитические программы смогут идентифицировать цель.

— В любом случае, не нужно им облегчать работу, — ухмыльнулся парень, натягивая на лицо респираторную маску. Глаза закрыл большими темными очками. Образ человека-невидимки дополнил накинутый широкий капюшон, в котором тонула голова. — За работу...

Иллюзию войны со старейшинами создать было не сложно. Требовался лишь обычный вход в виртуальную городскую сеть с любого общественного терминала, к одному из которых парень и направлялся в данный момент.

— Этот, пожалуй, пропустим. Людей маловато, — прогулочным шагом он прошел мимо каменной громадины какого-то социального учреждения, на первом этаже которого и располагался нужный ему терминал. Проблема была лишь в том, что людской поток здесь был слабоват, а камер, наоборот, висело избыточное количество. — Нужно что-то другое. Может вон там, у торгового центра?

Дальше по улице, действительно, расположился громадный торгово-развлекательный центр в семь — восемь этажей в высоту и столько же в глубину. На своих бесконечных площадках он предлагал просто неимоверное число всевозможных развлечений, вариантов времяпровождения и возможностей потратить свои деньги. Это десятки залов с ресторанами и кафе, многочисленные кинозалы, спортивные и музыкальные центры, различного рода караоке-бары и боулинговые площадки, домашние мини-зоопарки и выставочные галереи, общедоступные магазины и специальные бутики. Придя сюда без какой-то определенной цели можно было вырваться из торгово-развлекательно центра лишь через сутки — двое, причем нагруженным куплеными товарами, словно осел или мул.

— А вот это нормально, — на втором этаже он увидел здоровенную игровую площадку с сотнями и сотнями больших мониторов и игровых консолей, за которыми с азартом и самозабвенно «рубились» люди. Возле них сейчас можно было смело взрывать гранату, на которую никто никакого внимания не обратит. Так, может ухом поведет или головой дернет. — Тут сам черт ногу сломит.

Сдвинув ниже капюшон, Александр решительно ввинтился в толпу и вскоре оказался возле одной из компьютерных консолей, на которой призывно мигал зеленый индикатор — денег требовал.

— Ну, что завертелась, — на мгновение застыл он, понимая, что через мгновение вернуться назад уже будет невозможно. И, если он еще хочет пойти на попятную и замириться со старейшинами, то сейчас самое на то время. — Поехали...

Пальцы быстро замелькали на подсвеченной клавиатуре, начиная формировать внушительный инфопакет. Его содержание было совершенно идентично для всех адресатов и содержало в себе сообщение о компьютерном взломе Единого операционного центра рода Скуратовых и хищении с родовых счетов гигантских сумм.

— Думаю, начнем рассылку с больших сетевых информационных агентств. За такую жареную новость они маму с родиной продадут и добавки попросят, — был уверен, что эти акулы не упустят своего шанса серьезно поднять продажи своих изданий. — Ловите.

Клавиша вжалась в конслоь, которая жалобно скрипнула при этом. Больше трех десятком сообщений с неизвестным обратным адресом ушло в сеть.

— Не забудем и про торговых партнеров рода...

К тем, кто завязан на экономическом союзничестве с родом Скуратовых, должна была уйти иная информация, более для них подходящая. Там, Александр, выступая в роли дьявольского провокатора, намекнул на то, что родовые корпорации находятся в бедственном положении и в самом скором времени их могут обанкротить. Соответственно, многие партнерские схемы окажутся «повисшими в воздухе», что грозит всем сторонам гигантскими финансовыми и имиджевыми потерями.

— Очень красиво получается, — шептал он, самому себе напоминая гениального художника перед мольбертом. Ведь, именно сейчас от выступал в роли творца совершенно новой, пусть и иллюзорной реальности. Проблема была в том, что многие эту иллюзию примут за настоящую. — Не зря же я защитил степень в области манипулятивной конвергенции социальных групп в условиях корпускулярной диффузии постинформационного общества...

Пусть последнее в его фразе и прозвучало неким бессмысленным набором слов, но оно совсем не умоляло эффективность полученных им навыков по управлению коллективным сознанием и созданию иллюзорных социальных мифов. Именно этим, то есть формированием искусственного образа — иллюзии, Александр сейчас и занимался. Рассылаемые письма со строго подобранной информацией летели по тщательно отобранным адресатам, которые в определенной сфере являлись основными акторами — игроками. Тем самым интел воздействовал на строго определенный круг субъектов, тем самым повышая эффективность своих информационных ударов. Как говориться, сказанное в НУЖНОМ месте в НУЖНОЕ время и НУЖНОМУ человеку НУЖНОЕ слово приобретает силу либо самого разрушительного оружия либо самого эффективного инструмента.

— Кто бы не попытался проверить эту информацию, наткнется на очень многие тревожные признаки, — улыбка на его губах стала еще шире. Что ни говори, приятно было чувствовать себя творцом целой реальности, совершенно нового куска мира, где целый боярский род можно поставить на колени лишь одним единственными слухом. — Ведь, я почти ничего не придумываю, а лишь чуть додумываю...

Именно в этом и «состояло вся соль»: в его письмах была абсолютная правда, сказанная нужным людям в нужное время и подталкивающая всех их в нужном для него направлении.

-//-//-

После исчезновения главы рода его официально объявленная невеста Марина Скуратова фактически оказалась под домашним арестом. Помещенная на новое место жительства в поместье двоюродной сестры своей покойной матери, она день и ночью была под приглядом кого-то из родных. Собиралась по магазинам или в клуб с ней обязательно увязывалась компания кузеном и кузин, хотела побыть одной в картинной галерее или ботаническом саду рядом оказывался кто-то из дядюшек или тетушек.

Столь явная опека не была случайностью или чей-то прихотью. Здесь прослеживался лишь голый расчет. Девушка сейчас представляла собой весьма и весьма ценный субъект, с какой бы стороны на него не посмотреть. Во-первых, она была единственным прямым наследником Еремея Ефграфовича Скуратова, покойного главы рода. Во-вторых, она же была нареченной невестой нынешнего главы рода Максима Олеговича Скуратова-Соколова. В-третьих, девушка оставалась единственной ниточкой к сбежавшему парню, которого требовалось срочно найти.

— Ты, милочка, сама подумай, — как и всегда в последнее время рядом с ней сидела одна из ее многочисленных тетушек, продолжавшая ее медленно, но неуклонно, «обрабатывать». — Это он раньше был фигурой. А кто он сейчас? Почитай, никто. Безродный, он и есть безродный. За ним же сейчас никого нет. Растопчут его, в землю вобьют.

Женщина говорила тихо, мягко. По-матерински касалась ее плеча. В глазах тоже застыла лишь материнская забота и родственная боль.

— А тебе о себе нужно подумать. Ты вона девица какая красивая, видная, — продолжала «гнуть свою линию» тетушка, отрабатывавшая свое задание. — Хорошенько подумай. Не гневи Бога…

И так продолжалось несколько дней подряд. То с одной стороны, то с другой, то с третьей ей рассказывали, что «песенка» нынешнего главы рода спета, что по его следу пошли лучшие ищейки рода, что со дня на день он будет найдет. Одновременно, лояльность девушку грамотно «покупали», обещая очень и очень многое. В обмен ей требовалось лишь одно: помочь выйти на Максима.

-//-//-

Ровно в 9 утра 22 минуты в недрах информационной системы рода Скуратовых сработала «закладка», оставленная Александром в момент своего посещения операционного центра. Это была простейшая программа с кодом в несколько строк и парой функций, что и сделало ее невидимой и для спецов-аналитиков, и мощных антивирусных систем. Ведь, аналитики искали нечто глобальное, многофункциональное, способное причинить серьезный вред. Здесь же была обычная игрушка-дразнилка, основная задача которой было создание иллюзии взлома.

В начале 23-ьей секунды сайты всех корпораций, учреждений и организаций рода Скуратовых одновременно окрасились светло-голубым цветом, на фоне которого побежала строка с несколькими словами — «вы взломаны».

-//-//-

Нет ничего опаснее, чем правдоподобный слух, который исходит от знающего человека. Даже факт, представляющий собой реальное знание, не так страшен. Ведь факт уже известен и рассказывает об уже случившемся событии, которое никак не изменить. Он ничего не обещает и ни чем не угрожает. Слух, напротив, пугает своей неизвестностью, неопределенностью, тяжелыми последствиями. Волей неволей на ум начинают приходить нехорошие мысли. Представляешь самое ужасное из того, что могло бы произойти. С каждой минутой все сильнее и сильнее накручиваешь себя, опасаясь, что вот-вот слух покажет свой истинное ужасное лицо.

В полной мере все сказанное относилось к пущенному слуху о весьма значительных финансовых потерях рода Скуратовых, что сразу же легло на благодатную и уже подготовленную почву. Ведь все говорило в пользу его реальности: и внезапная кибер-атака на информационные ресурсы основных скуратовских корпораций, и недавняя паника на бирже. Подливали масла в огонь и поспешные заявления имперских экономических регуляторов, которые призывали всех участников рынка не поддаваться на провокации и не верить разным неподтвержденным слухам. Честные лица чиновников, которым ни н грамм не верилось, громогласно успокаивали людей, обещали во всем разобраться, найти и покарать виновных. Однако эффект от этих россказней оказался прямо противоположным: слухи еще больше ширились, приобретали самые невероятные формы, в органы имперского контроля пошел вал обращений по поводу слухов.

Панические слухи были почти мгновенно подхвачены медиасферой, многочисленные агенты которой — частые СМИ, блогеры, аналитики и другие тут же начали тиражировать тему возможного банкротства скуратовских компаний и потери родом миллионов рублей. В крупнейших независимых новостных изданиях выходили статьи с кричащими и многозначительными заголовками — «Один из старейших боярских родов империи на грани разорения: миф или реальность?», «Кто нанес добивающий удар богатейшему боярскому роду империи?», «Боярская вендетта продолжается?».

Хуже стало, когда состоялось открытие имперской биржи и всем участникам рынка стало известно, что большая часть родовых скуратовский компаний полностью заблокировали свои аккаунты. Фактически это могло означать лишь одно: корпорации готовятся объявить о невозможности исполнения своих финансовых обязательств. Вдобавок, прошло сообщении о резком падении уровня капитализации самой биржи, то есть уменьшился объем финансов, которые здесь циркулировались. Последнее тоже говорило о многом — кто-то начал или уже вывел значительную сумму денег.

Следом волна слухов накрыла банки, заемными средствами участвовавшими во многих крупных проектах рода. Естественно, то-менеджеры забеспокоились. Хотя слово «забеспокоились» даже близко не отражало ту степень беспокойства, которая их охватила. Как тараканы забегали! Ведь, на кону стояли миллионы рублей, так или иначе вложенных в корпорации рода. Если только окажется банкротом что-то одно, то сработает эффект домино — «накроется медным тазом» и все остальное.

Скуратовы держались до последнего и, надо признать, им это до какого-то момента удавалось. Были задействованы все возможные и невозможные ресурсы. Срочно подключались собственные медиаресурсы, поднимались прикормленные СМИ, журналисты и блогеры, тут же начавшие усиленно отрабатывать нужную повестку. Проводились непрерывные встречи с экономическими и политическими партнерами, которых всячески успокаивали и обнадеживали. Одновременно проводилась работа с имперским экономическим регулятором, надзиравшим за деятельностью крупнейших корпораций в стране. В орган власти непрерывным поток шли депеши и сообщения о том, что Скуратовы полностью владеют ситуацией и на все сто процентов готовы обслуживать все свои финансовые обязательства. Грамотно и эффективно выстраивалась картинка временных финансовых затруднений, не имеющих серьезного характера.

За прошедшие с самого начала сорок восемь часов им удалось взять ситуацию под контроль. Успокоенные партнеры прекратили «обрывать» телефоны и требовать немедленных встреч с топ-менеджерами. Установилось затишье на бирже, где основные фондовые показатели вновь пришли в норму. Можно было выдохнуть...

«Гром грянул» оттуда, откуда никто и не ожидал. От Первого дворянского банка в штаб-квартиру одной из Скуратовских компаний, занимающихся осуществление крупных инфраструктурных проектах на Дальнем Востоке, пришел вексель на погашение «долгого» кредита на несколько сот тысяч рублей. Видимо, руководство банка настолько встревожила происходящая суета вокруг рода Скуратовых, что они решилипоступиться всеми возможными будущими барышами и потребовали вернуть свои изначальные вложения в ряд совместных проектов. Никто от них такого и ожидать не мог. Ведь, «долгие» деньги поэтому так и назывались, что давались банками на весьма длительный срок и под скромные проценты. Банку было выгодно ждать, так как в конечном итоге он получал довольно неплохие проценты. Здесь же случилось просто невероятное: банк решил отказаться от возможных процентов. Страх потерять все, похоже, оказался особенно силен.

За этой ласточкой последовали и остальные, сразу же узнавшие об этом. Все вдруг решили, что у Первого дворянского банка появились какие инсайдерские сведения, раз он решил все срочно потребовать обратно. Естественно, никто не захотел быть последним в длинной очереди кредиторов, которые обязательно выстраиваются у каждого должника и банкрота.

И словно прорвалась лавина! Род, только что с трудом справившийся с паникой вокруг своих корпораций, вновь оказался на самой грани. Только теперь на него обрушилась не буря негативного хейта, а цунами векселей на гигантские суммы. Вытаскивалось все, что казалось самым надежным и долговременным. С залоговыми векселями полезли даже те, кого род Скуратовых считал своими самыми верными союзниками и партнерами. Никто уже не считал потерянные проценты. Все, боясь потерять изначальные вложения, стремились вернуть хоть что-то.

К вечеру представитель имперского экономического регуляторы объявил, что общая сумма, предъявленных к оплате роду Скуратовых векселей, достигла баснословной суммы в 2,7 миллиарда рублей. Причем первый платеж, примерно в четверть суммы, должен был поступить на счет регулятора-посредника уже через трое суток. Получалось, что за неполные семьдесят два часа роду нужно было раздобыть где-то шестьсот с копейками миллионов рублей.

Перед родом вновь замаячила пропасть. Только на этот раз в рукаве у них не был заготовлен козырный туз в виде щедрых вливаний господина Рукавишникова. Взять в столь кратчайший срок деньги было физически неоткуда.

-//-//-

Это был один из тех жилых комплексов-муравейников, которые город строил в рамках социального эксперимента более сорока лет назад. Руководствуясь желанием сформировать массовый рынок дешевого арендного жилья, в окраинных районах столицы были возведены гигантские, на несколько десятков тысяч жителей, жилые комплексы с многочисленными стандартными жилыми модулями и обширными общественными пространствами — развлекательными зонами, секторами самообслуживания с прачечными, столовыми, центрами бытового обслуживания.

Планировалось, что жилье в таких комплексах смогут себе позволить и прибывающие в столицу жители других регионов, и молодые специалисты, и даже малоимущие с небольшими доходами. Позднее, рассчитывали организаторы эксперимента, часть жителей с ростом своих доходов будет переезжать в другое жилье, более комфортное и более высокого класса. Их места в жилых комплексах займут новые жильцы. Должен был возникнуть своеобразный поток жильцов, которые будут со временем улучшать свои жилищные условия.

Однако сразу же все пошло не так, как задумывалось. В человеческих муравейниках, заселенных в значительной мере малоимущими и асоциальными людьми, почти сразу же начали возникать признаки классических гетто. Появлялись банды со своими вожаками, разнообразные этнические группировки, регулярно устраивавших разборки с поножовщиной и стрельбой. Навести порядок полицейскими силами в многотысячных бетонных коробках физически не представлялось возможным. Постепенно, жилищные комплексы начали превращаться в изолированные от остального города районами со своей жизнью, совершенно отличной от жизни остальных. Здесь открыто торговали наркотиками, оружием. Можно было легко достать девочек и мальчиков на любой вкус, быстро провести нелегальную хирургическую операцию. Наконец, именно в этих бетонных джунглях было довольно просто спрятаться тому, кто не хотел привлекать к себе внимание властей.

— Миша, не стой у двери, — женщина встревоженно посмотрела в сторону хлипкой входной двери, из-за которой уже который час доносились истошные женские крики. Кто-то с чувством костерил на чем свет стоит свою жизнь и еще какого-то Витю. — А если они услышат?!

Мужчина, только что прижимавшийся к двери ухом, вздрогнул.

— Не услышат, сестренка. Там такой визг стоит, что мы можем у себя даже прыгать. Никому до этого никакого дела нет, — махнул рукой он, проходя в небольшую комнатку и усаживаясь на одно из двух кресел. — Тошно мне здесь, Катя. Уже третьи сутки здесь безвылазно сидим. Скоро выть на стены будем, — грустно улыбнулся он сестре. — Я, пожалуй, выйду немного прогуляться. Заодно куплю нам с тобой что-нибудь вкусненькое. Ты же у нас сладкоежка...

За эти дни, что провели по совету Александра в полной изоляции, действительно, чем только они не занимались. Уже несколько раз успели убраться в жилом блоке, доведя его до умопомрачительной чистоты. Таким новым он не выглядел и во время сдачи. От корки до корки прочитали пару книг, которые совершенно случайно оказались кем-то забыты на подоконнике крошечной кухоньки. «Перемыли косточки» всем своим соседям и знакомым.

— Ой, — испуганно охнула женщина, схватившись за щеки. — Ты что это?! Максимушка же сказал, что на никуда нельзя выходить. Забыл, каких страхов он нам наговорил? Нас же будут искать.

Мужчина хотел был снова махнуть рукой. Мол, племянник наверняка немного, а может и многое, преувеличил. Кому они могут быть нужны? Они же пешки, мелочь, до которой никому нет дела. Неужели можно поверить в то, что ими с сестрой будут заниматься целые бояре? Смех. Максим просто паникует. Испугался наверное.

— Пустое, Катя. И, вообще, надо с Максимом серьезно поговорить, — он внимательно посмотрел на сестру. — Нехороше он затеял дело — бегать от своего рода. Нужно прийти и повиниться. Пусть объясниться со всеми. Он ведь нам так ничего толком и не рассказал.

Действительно, парень, не желая сильно пугать родных, рассказал им весьма и весьма урезанную историю происходящих событий. По его словам получалось, что в роду на место главы появился еще один претендент, который начал «мутить» воду. Мол, поэтому, ему нужно немного переждать и подготовиться, чтобы достойно ответить на вызов. Вам же, говорил парень, лучше пока спрятаться где-нибудь на окраине столице в укромном месте. Вот они и прятались третьи сутки.

— Но ведь Максимушка говорил..., — покачала головой женщина, безоговорочно верившая каждому слову сына. Она и раньше на него смотрел с обожанием. Теперь же, как он стал главой, даже подумать страшно, настоящего боярского рода, его авторитет, вообще, взлетел на недосягаемую высоту.

— Хватит, Катерина, — жестко прервал ее брат, решительно вставая с кресла. — Ничего страшного не случиться, если я выйду на несколько минут и дойду до булочной. Куплю на по паре шоколадных пирожных. Ничего не бойся, сестренка, — улыбнулся он. — Все будет хорошо. Я очень быстро вернусь, ты даже заскучать не успеешь. Поставь пока чайник... Возьму шоколадные с заварным кремо..., — крикнул он уже закрывая дверь за собой.

Оказавшись на площадке, мужчина тут же вытащил свой коммуникатор. Племяннику он в прошлый раз сказал, что оставил его на работе. Гаджет же оказался во внутреннем кармане, а теперь, как оказалось, пригодился.

— Зря он так о них говорит. С аристо нельзя в игры играть, потому что они птицы другого полета, — бормотал мужчина, словно продолжая давний спор с племянником. Он ведь эти истины едва ли не с молоком матери витал. Всегда так было: маги-аристо вершили свой закон, а всем остальным нужно было подчиняться. И с ними можно жить и договариваться, а не воевать. — Нужно обязательно повиниться. Признание вины — это первейшее дело перед прощением. Не зря же говорят, что повинную голову и меч не сечет. Ничего, Максимка, ничего...

Он медленно спускался по лестнице, то и дело прислушиваясь к происходящему ниже по ступенькам и в боковых переходах. Слишком уж неспокойно здесь было. Нужно было постоянно держать ухо востро, иначе могло оказать плохо.

— Я все решу. Чай дядя на это и нужен, чтобы проблемы решать, — успокаивал сам себя мужчина, которого била легкая дрожь. Ведь набираемый на коммуникаторе номер принадлежал одному из людей рода Скуратовых. — Все будет хорошо. Повинимся, встретимся, решим дело миром и все устаканится. Как раньше будет...

В его картине мира, устоявшейся уже десятки лет назад во время многолетней службы в Николаевской имперской гимназии, аристо всегда были мудрые, пусть иногда и жестокие и спорые на расправу. Признаться, он всегда благоговел перед магами, видя в них совсем других людей. А все нередко наблюдаемые несправедливые вещи снова и снова списывал на жизненные обстоятельства. Мол, не мог какой-нибудь сопливый барончик просто так сбить человека на дороге или вдоволь потешиться над обычной девушкой. Обязательно была причина, утверждал он. Значит, человек дорогу в неположенном месте переходил или был невнимательным на дороге. А девушка повод давала для такого с ней обращения. Все у него было просто и понятно.

— Это Соколов... Михаил Соколов вас беспокоит, — немного дрожащим голосом отозвался мужчина, когда в трубке коммуникатора послышался солидный мужской бас. — Да, да, Соколов! Тот самый Соколов! — поспешно подтвердил он внезапно удивившемуся человеку на той стороне. — Я вот... сказать хотел. Да, да, я понимаю. Конечно, конечно, лучше решить все разногласия при личной встрече. Конечно, все можно решить. Я тоже всегда говорю, что по всем вопросам можно договориться... Нет, племянник на ничего конкретного не рассказывал. Он просто попросил ждать его.

К концу разговора голос мужчины уже окреп. Он полностью успокоился. Ведь, все было именно так, как он и думал. С той стороны его внимательно выслушали и успокоили, что ничего страшного не случилось, что получилось какое-то странное недоразумение. Человек настоятельно просил его с сестрой приехать по одному адресу, где им все объяснят. В заключение, там оказались так любезны, что даже решили за ними машину выслать, чтобы им самим не пришлось улыбаться.

-Вот, о чем я всегда говорил: вежливость и терпение, — мужчина важно поднял палец вверх, чувствуя себя полностью удовлетворенным. Ему удалось все решить. Скоро они встретятся и разрешать все спорные вопросы. — А Максимка еще зеленый. Сразу в панику ударился. Бледный весь прибежал, как мел, — усмехнулся дядя, вспоминая в их последнюю встречу сильно встревоженного племянника. — Эх, молодость... Ничего я его еще поучу уму разуму.

С довольной улыбкой он продолжил спускаться по ступенькам. Машина еще была в пути, поэтому можно было спокойно успеть дойти до булочной. Больно уж ему хотелось сестру порадовать ее любимыми шоколадными пирожными. Как раз он и успеет вернуться к сроку.

-//-//-

Высокий худощавый мужчина с миловидным слащавым лицом, один из многочисленных кузенов Марины Скуратовой, не мог поверить своей удаче, сработавшей в самый нужный момент. Раскинутая по всей столице плотная поисковая сеть из тысяч специальных агентов, прикормленных полицейских, уличных «братков», простых нариков и подворотных шлюх не могли и след найти этого ублюдка Максима Соколова, который словно в воду канул. Ничего не дал и поиск с помощью автоматической системы мониторинга «Глаз», охватившей весь город бесчисленным числом своим видеокамер и датчиков. А он смог обнаружить след!

— Нужно все сообщить! Срочн..., — вдруг запнулся мужчина, едва дернувшись за коммуникатором. Гаджет лежал на столе в паре сантиметров от него и призыв ждал, когда его возьмут. — Стопе, братишка! Я позвоню, кто-нибудь возьмет этих старперов, выйдет на этого урода и окажется в шоколаде. Ха! Сейчас! Бегу и спотыкаясь!

Перед ним замаячил ШАНС показать себя перед теми, кто наверху. Мужчина осторожно поднял взгляд к украшенному золотыми вензелями потолку и медленно сглотнул появившийся в горле ком. Мысль о старейшинах заставила его вспотеть.

— Да, так и надо сделать...

Если он приведет им эти людей, то можно будет выйти и на Соколова. За это его просто озолотят.

— К черту деньги. Я хочу, чтобы меня заметили и приблизили, — его губы раздвинулись то ли в улыбке, то ли в оскале. Воображение тут же начало ему рисовать замечательные картины будущего. — Нужно лишь сделать все быстро и жестко, чтобы никто из них даже очухаться не успел.

Его словно подбросило на месте. Нужно было спешить. Ведь, рано или поздно информация может стать известна еще кому-нибудь. Кто знает, кому мог еще позвонить этот старый дурак, которому так легко было навешать лапши на уши?!

Тут же рванул к выходу, успев нашарить в кармане ключи от своей машины. Осталось еще по пути захватить товарища, которому он доверял. С ним-то они по любому затолкают этих стариков в машину, а после прессанут как следует.

— Райончик как раз подходящий...

Адрес нужной ему квартиры, действительно, находился на окраине столицы, месте, где всем «насрать» на остальных. Там без всяких проблем можно будет вытолкать стариков из квартиры и затолкать в машину. А может прямо в квартире их расспросить, мелькнула у него мысль.

— Может быть, — буркнул мужчина, выжимая до упора газ. Синий автомобиль, похожий на каплю воды мягкими обводами, со свистом рванул с места. — Там поговорить с ними, а потом закрыть, чтобы до кондиции дошли. Вдруг обманут...

Эта идея все больше и больше казалась ему стоящей. Ведь, его целью были не старики, а Максим Соколов. Его нужно было привезти старейшинам.

— Заки, здорова, — «бросил» он в коммуникатор, услышав голос товарища. — Быстро вылезай из своей берлоги и иди на перекресток к нашему бару. Быстро, я сказал! Бабла столько отвалю что до конца жизни хватит! Ну! И свои инструменты прихвати... Какие, какие, обычные! Понял?! Уговаривать будешь кое-кого. Да! Быстрее! Уже подъезжаю.

Улыбка у него стала еще шире, став все больше и больше напоминать бульдожий оскал. Теперь-то он не упустит свой шанс. Всеми зубами в него вцепиться, чтобы никто вырвать не смог. А если кто-то попробует, то на месте размажет.

-//-//-

На одном из широко посещаемых сетевых сервисов с преимущественно развлекательным контентом завязалась какая-то странная переписка, содержание которой никак не соответствовало соседним сообщениям. Хотя, автоматическому цензору и живому модератору было «до лампочки» все это. Как говориться, если не нарушаешь правила сообщества, можешь хоть по потолку грязными ботинками ходить.

[Недотрога]: «Представляешь, вспомнила про твою давнюю просьбу. Наконец до этого руки дошли))».

[Свой]: «Какую просьбу?».

[Недотрога]: «Забыл уже). Помнишь, спрашивал про ЭТО? Мол, знаю ли я что-то про ЭТО особенное)».

[Свой]: «Что-то не пойму тебя. Голова просто другим забита».

[Недотрога]: «Ну ты и даешь))). Ты же говоришь, что всегда хотел стать ТАКИМ!».

[Свой]: «Да, понял я все. Шучу просто). Неужели удалось что-то узнать?».

[Недотрога]: «Тогда танцу! Представляешь, я наткнулась на батюшкин архив! Он ведь всегда любил бумагу и постоянно все записывал в блокноты. Там оказалось кое-что любопытное. Честно говоря, я тоже сунула туда свой носик)))».

[Свой]: «Будь очень осторожна, особенно сейчас. Никому ни слова».

Александр, зайдя в подъезд, быстро скользнул на лестничную клетку к окну. Здесь открывался хороший вид на улицу и любого, кто мог за ним идти, можно былобы «срисовать».

— Похоже, никого.

Постояв еще немного и убедившись, что ничего подозрительно не происходит, парень поднялся на несколько этажей выше, где начинался переход в соседнюю высотку. За эту возможность незаметно перемещаться с одного дома в другой он и любил местные трущобы. Здесь сам черт бы ногу сломал.

Александр попетлял бы по району еще немного, как и делал последние несколько дней. Но сегодня все было иначе.

— Все, хватит, — буркнул он в нетерпении, непроизвольно схватившись за нагрудный карман. Там лежал в аккуратном боксе небольшой темный квадратике, обычный цифровой накопитель, который он несколько часов назад взял из камеры хранения. — Сил больше нет терпеть…

Ожидание казалось хуже всякой физической пытки. Подумать только, у него в кармане лежал то, что могло ответить на всего его долгожданные вопросы о магии. Это же было уму не постижимо! Рахгадка тайны, на которую он почти махнул рукой, была под его рукой. От это мысли его всякий раз пробивала дрожь, и он вновь пытался коснуться кармана с накопителем.

— А не хило меня колотит, — прислушиваясь к своему состоянию, пробормотал парень. На лбу выступил пот, на щеках болезненный румянец. Организм очень своеобразно реагировал на крутившийся внутри него клубок эмоций. — Прямо информационный торчок…

Печально вздохнул он, вспоминая одну интересную особенность интелов в его мире. Заточенные на решение масштабных, кажущихся неразрешимыми, вопросов и проблем, некоторые из них в какой-то момент впадали в странное болезненное состояние, чем-то напоминающее болезненную ломку наркомана, лишенного привычной дозы. Ученые это состояние объясняли тем, что после напряженной аналитической работы у интела наступал момент просветления, сопровождавшийся невероятным гормональным выбросом. Человек в доли мгновения испытывал экстатическое чувство, сопровождавшееся высочайшим восторгом, изменением сознания, потерей чувства времени. Так со временем формировалась полноценная зависимость, требующая все новых и новых ощущений.

— Этого еще не хватало, — глубоко задышал, приводя в порядок свое состояние. — И так проблем выше крыши…

Он свернул в очередную подворотню, откуда по подземному переходу пересек широкий проспект, по которому двигался непрерывный транспортный поток. Прошел еще с полкилометра и оказался перед самой обыкновенной дверью серого стального цвета, на которой выделялся небольшой квадрат с сенсорной панелью. За этой дверью находился один из автоматических капсульных отелей, в большом числе разбросанных по кварталам столицы. Здесь не было никакого персонала, а только лишь сотни крошечных изолированных капсул, предназначенных для одного человека. Спальное место, пара световых панелей и широкий монитор с выходов в городскую сеть — вот и все, что ждало посетителя в каждой из таких капсул.

— Та-а-к, — едва стальная дверь с шипением опустилась в паз и изолировала капсулу от бесконечно длинного коридора, он в предвкушении сел к управляющей консоли. Из кармана извлек информационный накопитель и…. — Черт! — чертыхнулся Александр, когда в другом кармане завибрировал его коммуникатор. — Хм? Я же пару часов назад только звонил. Все было нормально.

С удивлением уставился на панель коммуникатора. Звонил его дядя. Почему? Ведь он несколько раз специально предупредил и его, и маму, чтобы они звонили ему лишь в самом исключительном случае. А лучше, вообще, не звонили. Могли отследить.

— Я же говорил, чтобы не звонили по пустякам, — недовольно проговорил он в трубку. — Завтра заеду и все обговори…

Только договорить ему не дали. С той стороны вдруг раздался наглый и явно молодой, не дядин, голос, с превосходством растягивающий слова:

— Не-ет, урод. Не завтра, а сегодня заедешь. Понял?

Молчавший Александр судорожно соображал, как это все могло произойти. Ведь, он был на все сто процентов уверен, что надежно спрятал своих родных. Их просто физически не должны были там найти. Он же все рассчитал, все учел. Найденное место было абсолютно безопасное.

— Эй? Оглох что ли? — снова раздался этот голос. Похоже, незнакомец был довольно раздражен затянувшимся молчанием. — Будешь молчать и строить из себя целочку, начну по кусочкам резать твоих родных. Понял меня? Вот, послушай!

В трубке что-то зашуршало, затрещало. Затем оттуда послушался голос его дяди.

— Э-э-э-э… Это я. Слышишь меня? Максимка, прости меня, старого дурака. Я же хотел, как лучше. Я сам позвонил им…, — снова раздался треск, какой-то шум, звуки ударов, кажется. — Все, все, не трогайте ее! Я все сделаю, как скажете! Только не бейте сестру! Умоляю вас!

Информационный накопитель, который Александр все еще держал в руке, треснул. Его металлическая оболочка начала сминаться, как обычный пластилин.

— Максимка, мы с твоей мамой у них в руках. Пожалуйста, сделай все, то они скажу…, — дядя внезапно замолк. Похоже, у него отобрали трубку.

— Ушлепок, ты еще там? Дошло до тебя, что происходит? — снова появился тот развязный голос, что звучал в самом начале. — Даю тебе час, чтобы приехать сюда, в этот сраный дом. Один час! Опоздаешь хотя бы на минуту, начну их резать по частям. Время пошло…

Коммуникатор уже давно молчал, но парень все еще держал его у уха. Катастрофа, то есть полное крушение всех его планов, со всей отчетливостью замаячила перед ним. Еще какие-то несколько минут назад Александр пребывал в полной уверенности, что все разворачивается в полном соответствии с его расчетами. Родные были надежно спрятаны. Сам он тоже находился в убежище. Вдобавок в его руки попала информация, которая должна была открыть ему главную тайну этого мира. А сейчас…

— Б…ь, — тихо прошептал он, откладывая в сторону коммуникатор. Следом на кровать упал смятый металлический накопитель. — Шах и…

Его замешательство длилось недолго — какие-то несколько минут. Ему уже все было ясно: он проиграл этот раунд, но не проиграл войну. Придется временно откатить все обратно. И сейчас он должен будет выполнить все, что ему скажут. Все.

— … Но не мат.

Руками нащупал коммуникатор. Прежде чем ехать сдаваться, ему нужно было сделать один звонок, который мог в корне изменить ситуацию. Нужный номер парень, как и любой глава боярского рода, знал наизусть. Ведь, это номер главы имперской службы безопасности…

— Внимательно, — ожил коммуникатор. Голос у главного безопасника негромкий, настороженный.

— Господин Кротов, мы пока не знакомы лично, но это и не важно, — быстро заговорил Александр, спеша сказать главное. — Не кладите трубку, выслушайте меня внимательно. У меня важная информация для Его Величества.

После недолгой паузы парень продолжил:

— Передайте, что технология препарата, который он так искал, владеют старейшины рода Скуратовых. Я, Максим Скуратов-Соколов, сам передал им ее. Теперь секрет сверхсилы, здоровья, а может и бессмертия у них.

Конечно, про бессмертие он добавил для пущего эффекта. Сейчас, главное было заставить императора действовать и тем самым дать ему шанс все отыграть назад.

— Надеюсь, вы понимаете, что это даст роду Скуратовых? Почти все…

И сразу же отключил связь. Теперь нужно было дать время императору дозреть, а ему идти и класть свою голову «в пасть льву».

— Теперь точно пора, — коммуникатор с хрустом смял в пластиково-алюминиевыйкомок, от которого теперь никакого не было толка.

Поднялся с кровати и вышел из номера-капсулы. Нужно было спешить. Время оставалось все меньше и меньше.

По пути к месту, где его ждали, Александр продолжал размышлять. Ведь от предстоящей встречи он не ждал ничего хорошего. Все козыри были на руках его врагов. Старейшины теперь сделают все, чтобы выжать его, как лимон. А ему останется лишь подчиняться.

— Придется подчиниться… По крайней мере они должны думать именно так, — бормоча себе под нос, парень бежал по тротуару. То и дело уворачивался от спешивших навстречу прохожих. — Они увидят проигравшего, полностью признавшего свое поражение. И чем более жалким и беспомощным я будут, тем лучше. Это даст мне преимущество…

Расчеты давали ему довольно неплохие шансы. Он притвориться, что полностью признал и смирился со своим проигрышем. Для этого отдаст все, что у него есть. Тем самым усыпит их бдительность, заставит поверить в победу.

Его умозаключения были совершенно точны и справедливы. Учитывали десятки объективных и субъективных параметров — психотипы старейшин и их поведенческие реакции, степень ценности сведений о препарате, готовность императора к безрассудным действиям и многое, многое другое. Интел одновременно выступал и как гениальный психолог, и как невероятно искусный физиолог и специалист в области поведенческих реакций, способный увязать в единое целое сотни и сотни внешне разрозненных действий.

К сожалению, Александр не смог просчитать лишь одно — человеческий фактор. Именно это он сразу же понял, едва только переступил порог жилого модуля, где прятал своих родных. Неучтенным фактором стал наглый дворянчик, захвативший его родных и решивший из этого вытянуть максимум для себя возможного. Судя по его горящим глазам и дрожащим от возбуждения рукам, тот был уже готов резать их всех по кусочкам.

— Я пришел, как и обещал. Теперь веди меня к старейшинам, — Александр еще надеялся, что он сможет потянуть время. Правда с каждым мгновением эта надежда становилась все более призрачной. Его родные, привязанные к стульям, были сильно избиты, что уже говорило о многом. — Я все им расскажу. Только нужно спешить, а то будет поздно. Слышишь? Срочно звони старейшинам. Я все сделаю, что от меня требуется.

Стоявший у стены высокой худощавый брюнет в светлом костюме не обратил на него ровным счетом никакого внимания. Он осторожно, чтобы не запачкать рукава пиджака, белоснежным платком стирал с правого кулака кровь. Делал это неторопливо, с известной долей аристократизма, словно совершал что-то очень значительное. Наконец, результат его удовлетворил, и он обратил внимание на парня.

— Сделаешь, ушлепок, обязательно сделаешь то, что от тебя требуется. А будешь артачиться, я опять немного разомнусь. Твой дядюшка вот вел себя неподобающе, пришлось мне его поучить хорошим манерам, — на дернувшего было Александра тут же уставился ствол пистолета с невероятно широким стволом. Явно крупный калибр, который запросто проделает в теле человека дыру размером с хорошее яблоко. — На стуле наручники. Садись, пристегивайся и будем разговаривать.

Из противоположного угла появился еще один человек, настоящий громила по виду. Крупный, с бритой головой и сильно татуированным лицом, совсем не расположенным к светским беседам. Такой сначала изувечит, а потом спрашивает у того, что осталось.

— Позвони старейшинам, слышишь, — парень предпринял еще одну попытку докричаться. — Мне срочно нужно с ними поговорить. У меня очень важные сведения.

Подошедший сзади здоровяк с силой надавил на его плечи, усаживая на стул и пристегивая руки наручниками.

— А теперь, безродный, выкладывай все, что знаешь. Я хочу знать совершенно все. И как сраный уборщик дерьма стал боярычем, и как тебя потом угораздило стать боярином, и какого черта от тебя все сейчас нужно, — брюнет ухмыльнулся парню в лицо. — Еще обязательно расскажи, как Марину трахал. Очень уж мне любопытно…

Александр ощутил, как по спине побежал холодок. Все шло к тому, что его сейчас просто на просто выпотрошат, как рыбу. Причем, чувствовалось, что делать это будут долго и с особым удовольствием. Брюнет явно имел к нему личный счет, похоже, непосредственно связанный с Мариной. Только еще отвергнутого влюбленного не хватало. Таких как раз хуже всего просчитывать. Невозможно предугадать, что такой человек, у которого в крови гуляют гормоны, сделает через несколько минут: может плакать начнет, а может с ножом бросится.

— Мне всегда было интересно, почему наша прекрасная Мариша так неровно дышит к такому уроду? Что в тебе такого особенного? Может харизма слишком крупная? — заржал мужчина, вытаскивая из рукава небольшой стилет. Тонкое голубое лезвие тут же запорхало в его руках, выписывая в воздухе изящные восьмерки. — Кстати, помнишь того парня, что ты недавно застрелил? Он еще вызвал тебя на дуэль. Так вот, это был мой родной брат.

С этими словами брюнет резко воткнул стилет в плечо парню. Чуть подождал и медленно провернул его в ране, стараясь причинить больше боли. При этом с совершенно искренней радостью заглядывал Александру в глаза.

— Так, на чем мы остановились? — брюнет сделал вид, что задумался. Но через секунду вновь ударил стилетом в тоже самое место, заставив парня снова застонать. — А вспомнил! Ты хотел мне что-то рассказать. Давай, рассказывай, — свой приказ подкрепил новым проворотом стилета в ране.

Раздался новый стон, в этот раз прозвучавший особенно жалостливо. Да и сам парень казался совершенно разбитым, жалким: тряслись губы, лицо побледнело, в глазах застыли слезы. Знал бы довольно улыбающийся брюнет каких неимоверных усилий стоило Александру поддерживать этот образ жалкого размазни. Его так и подмывало вскочить с места и головой разбить мучителю хохочущую харю. Наручники бы не стали помехой, так как уже трещали на его запястьях. Сорвать их было бы делом одного мгновения. Однако, нужно было дождаться нужного момента. А пока следовало говорить и слушать, говорить и слушать. Ведь слова могут быть оружием пострашнее пистолета и магической силы. Вопрос лишь в грамотном ее использовании.

-...Я расскажу, обязательно расскажу, только больше не бей нас. Что хочешь услышать? Может про деньги? Да, да, конечно нужно рассказать про деньги. Ведь, это я вывел со счетов корпораций рода все средства! Я! Сам! Знаешь сколько там было?! Сотни и сотни миллионом рублей! — заметив, как заблестели глаза у брюнета и тяжело задышал его громила товарищ, Александр удвоил усилия. Как и всегда, именно деньги оказались самым универсальным средством манипуляции: так было в древние времена, так осталось и сейчас. — Это было проще простого. Понимаешь, у меня же сохранились все пароли доступа к счетам. Двумя — тремя нажатиями клавиш я и вывел все средства на специальный тайный счет, который знаю только я один.

Нужно было как можно сильнее разжечь в нем пламя алчности, чтобы оно перевесило все: и страх перед старейшинами, и жажду личной мести более удачному сопернику, и просто садистское наслаждение чужой болью. Александр щедро раскидывал, словно сеятель зерно, особые фразы маркеры, на которые подсознание мучителей реагировало особенно чутко: огромное богатство, тайный счет, никто не узнает, жить королями и некоторые другие.

— Только скажи и я сразу же переведу все эти деньги на твой счет. Куда? Какой банк? Эту транзакцию совершенно невозможно отследить! Сразу же придут миллионы рублей! Я все точно рассчитал, поэтому старейшины меня и не смогли поймать, — парень продолжал умело рисовать очень соблазнительную картину, где главными героями — невероятно богатыми людьми — были его мучители. Он предлагал им шанс совершенно безнаказанно оставить все эти деньги себе. Кто перед таким сможет устоять? Лишь каменная статуя, но никак не человек. — В сети не останется никаких следов. Я в этом хорошо разбираюсь. А можно для надежности раскидать все эти деньги на десяток — другой счетов, чтобы с гарантией их не смогли найти. Ты только скажи, что мне делать? На какой счет перевести почти полмиллиарда рублей?

Все фразы им строились с полным соответствием законом психотехники так, чтобы у реципиента не оставалось никакого выбора. Словно тот уже все решил и совсем с этим полностью согласился. Тем более предлагалось нечто поразительное, превосходящее все возможные и невозможные представления о счастье. У мучителя просто не было шансов.

Он видел, что брюнет почти уже «поплыл». Его взгляд остекленел, напоминая глаза загипнотизированного человека. Еще немного и из него можно будет «веревки вить».

Но вдруг подал голос громила, тут же разрушивший весь этот наведенный словесный «морок».

— Э-э, братан, слышь? А нам яйца потом за такие бабки не отрежут? — здоровяк оказался совершенно приземленным, что называется «от земли». Он тоже любил деньги, но его потолок был в две — три сотни рублей, а тысяча, вообще, представлялась для него чем-то заоблачным. Вдобавок, был немного туго соображал, поэтому-то на него и слабо подействовали все эти словесные кружева. — Что-то гонит он, думаю.

Брюнет почти сразу же пришел в себя. На губах вновь появилась злорадная ухмылка, из глаз пропал жадный блеск.

— Ах ты, сука! — прорычал он, со всего размаха всаживая стилет в ладонь парня. Затем еще раз, и еще раз. — Поиграть со мной вздумал! — со скоростью швейной иглы дырявил он руку парня. — Сейчас я еще твоим старикам кровь пущу, чтобы мозги тебе вправить!

И с совершенно недвусмысленным намерением поднялся и пошел в сторону других пленников, которые, видя это, в ужасе заскулили.

— Подожди, подожди, брюнетик! — Александр облизнул закушенную губу, с которой лилась струйка крови на подбородок. Похоже, ему нужно было заканчивать со всем этим. Эта игра могла не довести до добра. — Что же ты такой быстрый? Я же тебе про Мариночку не рассказал! Или уже не хочешь послушать?Очень уж много «сладкого» я знаю, — при этом, как можно, сладострастнее улыбнулся. Мол, я такое знаю, что «закачаешься».

Брюнет замер и почти сразу же обернулся. Взгляд совсем бешенным встал. Осталось его еще чуточку «подогреть», чтобы он начал совершать ошибки.

— Однажды мы прямо в ванной начали. Она уперлась руками в зеркало и чуть выгнула свою попку в мою сторону. Ее трусики натянулись, почти ничего не скрывая. Узенькая полоска просто провалилась между ее аппетитными булочками. Я подошел ближе и медленно прижался к ней. А знаешь где были мои руки, пальцы? — Александр по-свойски подмигнул брюнету и с чувством причмокнул. — Прямо там...

А вот теперь стало совсем горячо. Брюнет вот-вот потеряет над собой контроль и бросится на него с кулаками. Вон даже про пистолет забыл, как будто бы его и нет. А потом со здоровяком разберусь…

-//-//-

— Наконец-то, этот гаденыш вылез из своей берлоги! — было первой реакцией императора, когда ему передали сообщение. Он аж лицом просветлел, пока слушал главу службы имперской безопасности. — Я знал, что рано или поздно он приползет ко мне на коленях. Ты ведь понял, что он делает? — вопрос был скорее риторическим и не требовал ответа, но безопасное все равно кивнул. — Его похоже хорошо прижали. Вот он и хочет натравить меня на своих врагов. Каков, наглец! Хорош!

Мужчина даже обозначил аплодисменты. Мол, признает все изящество задумки. Стравить своих врагов, а самому выйти сухим из воды.

— Хм, неужели он нас совсем за дураков держит? — недоуменно протянул император, в задумчивости коснувшись подбородка. — А если поломать твои планы и нам просто понаблюдать за всем этим?

Молчавший до этого, безопасник недовольно покачал головой. Явно был не согласен на с этим предложением:

— Технология производства этого препарата может изменить весь расклад сил.

Он прямо намекал на недавние выкладки имперских аналитиков о том, что бесконтрольный выброс в свободную продажу такого средства обернется совершенно непредсказуемыми последствиями. Если препарат окажется с тем же эффектом, о котором они думали, то может со временем разразиться полноценная социальная катастрофа. Ведь, если для одних препарат был лекарством от недугов, то для других средством для воплощения самых потаённых и мерзких фантазий. Учитывая, какие число людей имеет скрытые душевные отклонения, можно было ожидать появление на улицах миллионов психов с возможностями средних магов. Не учитывать эту угрозу никак нельзя было.

Кроме того, аналитики совершенно определенно предупреждали об усилении того, в чьих единоличных руках окажется технология производства этого средства. Произведенный в отношении рода Скуратовых расчет показал, что только за пол года общие активы рода могли увеличиться в восемь раз.

— Знаю, помечтал немного. — хмыкнул император, махнул рукой. — Именно поэтому ты сейчас же свяжешься с этими старыми хрычами и поставишь их перед выбором: или они забудут о препарате, или о них никто больше не вспомнит. Так и передай, что я их додавлю окончательно. Благо, все именно к этому и идет. Их счета пусты, ка карманы у нищего. Один раз стукнуть и они встанут на колени.

Главный безопасник молча кивнул и уже хотел уходить, но был остановлен. Император что-то еще хотел добавить.

— И передай им, что судьба этого урода меня не волнует. Важна лишь технология производства препарата. Все, иди, — махнул он в сторону двери, за которой через несколько минут и скрылся его гость.

После того, как кабинет опустел, мужчина еще долго неподвижно сидел в своем кресле. С остекленевшим взглядом смотрел куда-то вдаль и медленно выстукивал пальцами какой-то незамысловатый ритм.

— А ведь все могло было быть иначе... И сын бы остался жить.

Вдруг его пальцы застыли в воздухе, но через мгновение с нечеловеческой силой вцепились в деревянный подлокотник. Сразу же жалобно скрипнула древесина мореного дуба, крошившаяся на глазах. Окутанные голубоватым маревом пальцы с легкостью сминал дерево, словно это был самый обыкновенный пластилин.

— Сын бы жил... Не-ет, судьба этого подонка меня волнует. Очень даже волнует. Я хочу, чтобы он тоже страдал, как мой сын.

-//-//-

Старейшина звал его Игорем, хотя настоящего имени охранника никто, и даже он сам, не знал. Подобранный стариком более двадцати лет назад в одной из подворотен, он привязался к нему, считая за настоящего отца. Тем же ему «платил» и старейшина, сначала введя юнца в род, а затем начав с ним заниматься магией. Возмужав, парень стал тенью старейшины, оберегая того от мнимых и явных опасностей и выполняя особые, нередко дурно пахнущие, поручения.

Другие же, особенно тайные недруги, за глаза называли Псом, намекая на собачью преданность к старейшине. Думали, унизить его этим прозвищем, показать его истинное место, но просчитались. Парень, узнав, как его называют, лишь рассмеялся в ответ. Сказал, что быть псом особенно бойцовской породы ему быть совсем не зазорно. А через несколько дней одного из наглецов, что открыто насмехался над парнем, нашли с разорванным горлом и располосованным брюхом. Виновного так и не нашли, хотя никто не сомневался, что убийца был он.

Честно говоря, что-то звериное, действительно, проявлялось в Игоре время от времени. Когда он был особенно зол и взбешен, глаза закрывала кроваво-красная пелена, изнутри рвалось рычание, словно напоминая о его прозвище. И парню нравилось это ощущение дикой ярости, лишь придававшее ему сил. Старейшина, не раз и не два оказывавшийся рядом с ним в такие моменты, называл его состояние Амок и советовал использовать это для усиления своих магических способностей.

Вот и сейчас, проводя утреннюю тренировку, Игорь старалсявызвать внутри себя это ощущение ярости, агрессии. В небольшом помещении, изолированным почти метровыми железобетонными стенами и массивной банковской дверью, включились лампы стробоскопов, из динамиков полилась особая музыка «жестких» оттенков, на динамиках «побежал» специфически видеоряд. И уже скоро это дало привычный результат: его начало чуть потрясаться от возбуждения и дикого количества адреналина в крови.

— Хр-хр, — нижняя губа поползла вниз, обнажая крепкие белые зубы. Раздалось угрожающе рычание. — Хр-р.

Тут же привычно отозвался магический источник, открываясь и разливаясь энергией по жилам. Его кожный покров, мышцы, кости и внутренние органы приобретали невероятную твердость, соперничающую с металлом.

— У-ух, — прошептал Игорь, чувствуя приятную тяжесть тела. Поднял одну руку, затем вторую. Ощущение тела, его размеров и веса изменилось. Сейчас он чувствовал себя, словно вылитым из стали, эдакой металлической болвашкой. — Хорошо. Хор-р-рошо...

Подошел к стене, на которой была закреплена железная пластинав несколько десятков сантиметров толщиной, и осторожно, почти ласково, коснулся ее. Провел пальцами по внушительным вмятинам, оставленными его кулаками в прошлые тренировки. Ухмыльнулся: толстый пласт металла с одной стороны напоминал мятую гофрированную бумагу, словно приготовленную для упаковывания подарков. Значит, пришло время добавить еще пару вмятин.

— Ху! — резко выдохнул он, выбрасывая руку вперед и впечатывая, окутанный голубым сиянием, кулак в пластину.

Металл с легкостью промялся, словно был детским пластилином или глиной для поделок. На нем остался четкий, хорошо различимый отпечатокчеловеческих костяшек.

Не останавливаясь, на кураже, он вколотил еще несколько ударов, заставляя металлическую плиту изгибаться, словно живую. На последнем,особенно сильно ударе жалобно скрипнули массивные крепления и плита ухнула на пол.

— Проклятье! Опять оторвалась! Говорил же этим чертям, чтобы лучше крепли, — ругнулся он, вспомнив, как несколько дней назад ему устанавливали очередную железную пластину. — За свой счет все восстановят... Стоп! Звонок, кажется, — сквозь полуприкрытую дверь раздавалось пронзительная трель звонка коммуникатора.

Рванув с места, Игорь едва не снес с петель здоровенную сейфовую дверь. Звонить ему мог лишь один человек, и он совсем не любил ждать.

— Учитель, — едва успокоив дыхание, схватил он коммуникатор. — Да, не слышал, учитель. Прошу меня простить... Да, я занимался, учитель... Я готов, учитель.

Парень вытянулся. Его ждало новое задание, и, признаться, он его давно ждал. Старейшина попросил доставить к нему главу рода — того наглого юнца, который так дерзко смотрел на Учителя. Только за один этот взгляд его нужно было измолотить в кровь.

— Я понял, учитель. Он все мне расскажет, даже то, чего никогда не знал.

Наконец-то, стало известно, где скрывается этот безродный изгой. Выяснилось, что один из членов рода нашел его, но почему-то никому не рассказал об этом. Хотя, Игорь догадывался о причине этого поступка. Всему виной, наверняка, были огромные деньги, которые глава рода вывел со счетов их корпораций. Перед такими суммами редкий человек устоит.

— Я возьму с собой всю группу, — старейшина предупредил его, что не стоит ехать одному. Сейчас они не могли рисковать. Любая случайность могла слишком дорого обойтись им. — Всех пятерых, Учитель. Он ней уйдет от нас.

Около часа понадобилось ему, чтобы собрать всю группу — пятерых бойцов, четырех мужчин и одну женщину, которые помогали в устранении врагом старейшин рода. Все были профи своего дела, специалисты по тайным операциям, с армейским опытом и особыми умениями. Даже безы «облизывались» на них, время от времени стараясь завербовать к себе.

— Что за объект, Гор? — для них он был Гором, главным в их группе. — С ним будут проблемы? — девица с коротким ежиком волос на голове и татуированной слезинкой под глазом выразительно хрустнула суставами кулаков.

Игорь мотнул головой. Вряд ли. По главу рода, конечно, ходили разные слухи. Отмечали, что он довольно силен для своего возраста и необычайно проницателен. Но разве все это могло стать препятствием для них.

— Это глава нашего рода, Кира. Представляешь, какого красавчика ты сможешь трахнуть. Ха-ха! — заржал стоявший рядом здоровяк, напоминавший собой перебравшего стероиды культуриста. Ростом хорошо за два метра и весом под сто двадцать метров он отвечал в команде за силовые действия. — Я даже могу подержать его для тебя. Хочешь?

Та, не оборачиваясь, резко ткнула его локтем в живот. Бесполезно. Там не пресс, каменная стена. Здоровяк снова заржал.

— Хватит! — прервал их привычную пикировку Игорь, давая команду на выход. — Смотреть в оба. Мутный он какой-то..., — в конце концов, добавил парень неожиданно для себя. Правда, не понял, почему это сделал. — Пошли.

На месте оказались еще через пол часа. Самая окраина города, прямо граничащая с промзоной. Нужный им жилой квартал-муравейник был вторым по счету от трассы и ничем особым не отличался от десятков ему подобных, раскиданных по городу. Это был громадный прямоугольный параллелепипед с унылыми серыми стенами и редкими горящими фонарями.

— Срань Господня, здесь же галимый лабиринт, — фыркнул здоровяк, вылезая из микроватобуса и оглядывая бесконечный фасад комплекса с десятками сотен совершенно одинаковых окон. — У меня только от одного взгляда на все это в глазах начинает рябить. Б…ь, а они здесь живут!

Под недовольное бормотание здоровяка группа незаметно оказалась в подъезде, где разделилась.

— Мы с Кирой пойдем по лестнице, вы на лифте, — кивнул Игорь на призывно открывшиеся двери лифта. — На месте осмотритесь и ждете нас. Дизель, тебе это особо касается, — здоровяк скривился, спиной заходя в лифт и тут же едва не падая на скользком полу.

— Уродство! Тут же навалил кто-то! Козлы! Такие туфли испоганил! Найду, заставлю языком вылизывать! — зарычал Дизель, с силой пнув закрывающиеся створки. — Это точно он насрал…

Игорь с Кирой уже поднимались по лестнице, внимательно осматривая каждый попадавшийся закоулок.

— Кир, в квартире могут деньги, которые тебе и не снились. Деньги рода. Это будет для тебя проблемой? — он коснулся руки девушки на очередном пролете. Вопрос был далеко не праздный. С такими деньгами любой из них мог начать новую жизнь в любом уголке земного шара, а если будет такое желание, то и на лунной орбитальной станции. Мог ли он тогда доверять хоть кому-то? — Или будет?

Девушка посмотрела на него и улыбнулась. Понятно. Она же влюблена в него. Деньги для нее ничто.

— Присмотри за парнями, пока я поработаю с объектом, — она кивнула, коснувшись рукояти пистолета в кобуре. — У них могут сдать нервы.

В этот момент где-то наверху громыхнул выстрел. Затем еще одни и еще один. Они тут же сломя голову рванули вперед.

— Это Дизель, падла! — крикнул Игорь, несясь по ступенькам вверх. — Вечно его тянет кому-то рожу набить или пострелять. Я его предупреждал…

Все было ясно, как день. Этот пережравший стероидов кусок дерьма решил сам взять главу рода, показав всем свою крутизну. Такое за ним уже не раз замечалось. Наверняка, и в этот раз полез первым, размахивая стволом направо и налево. Не дай Бог попал в кого-нибудь. Придется ему самому мозги вышибить. Хотя откуда там мозгам взяться?

Остановившись на середине лестнице в паре шагов от полуоткрытой двери квартиры, Игорь потянул пистолет из кобуры. Нечего было магией светить, здесь должно было и огнестрела за глаза хватить, решил он.

И тут снова грохнул выстрел. Вслед за ним узнаваема затрещала автоматная очередь. Ижевский короткоствол для скрытого ношения, который просто обожал один из его людей.

— Кира, страхуй! — рявкнул он, передергивая затвор пистолета.

Автомат был лишь у Марка, а тот всегда славился крепкими нервами и стрелял лишь в случае крайней необходимости. Похоже, что-то пошло не так, а значит, пришел его черед нырять в это дерьмо.

Не успел Игорь сделать и шага, как входная дверь с грохотом слетает с плетей и словно перышко врезается в противоположную стену. Через мгновение туда же летит что-то огромное, массивное. Они с Кирой ласточкой нырнули в сторону, пропахав по бетону на пузе по десятку метров каждый.

— Черт, что это такое было? Шкаф? — Игорь с чертыханиями отплевался от пыли и побелки, заполнившие воздух. — Нас же едва не снесло.

— Гор, смотри…, — девушка, уже успевшая встать с пола, со странным выражение на лице показывала куда-то в сторону. — Мамочки, это же Дизель.

Снова затрещал автомат. Пули с визгом срикошетили над головой Игоря, который, чертыхаясь, пригнулся.

— Марко, твою мать, не пали, нас зацепишь. Мы входим! — громко рявкнул он в сторону квартиры.

Но ответом ему неожиданно стал истошный нечеловеческий вопль, раздавшийся едва ли не в паре шагов. Почти предупреждение. Только поздно он уже входит.

— Я маг, уроды! Быстро все на пол! — заорал Игорь, делая шаг вперед. Сразу же остановился: в полутемной прихожей ничего толком не было видно. — Всех завалю.

Времени раздумывать уже не было — только действовать. Кто бы его там не ждал, сейчас ему не поздоровится.

Ярость уже привычно полыхнула где-то внутри него, тут же находя отклик в магическом источнике и удесятеряя его силы.

Еще один шаг, сжал он кулаки в готовности. Над костяшками сверкнула голубоватая пелена, превращавшая его в каменного голема.

Другой шаг, а из-за поворота на крошечную кухоньку, полтора на полтора метра, вывалилось хрипящее тело с дырой в груди. Игорь с трудом сдержался, едва не ударив.

— Марко?! Влад?! Вы там? — крикнул он, оказавшись перед новой дверью.

Носком туфли осторожно толкнул дверь, заставляя ее открыться. Задержал дыхание. Сейчас начнется, билось у него в висках.

— Блядство! — вырвалось у него, когда дверь оказалась нараспашку и он смог окинуть взглядом небольшую комнату. — Вот же блядство! — добавил он, переступая через порог.

Побоище, единственное слово, что приходило ему сейчас в голову. Маленькое помещение едва ли пятнадцати квадратов площади было завалено развороченными трупами и скорее напоминало скотобойню, чем место преступления.

— Б...ь, это еще кто такие? — взгляд Игоря привлекли двое — мужчина и женщина, привязанные стулья и буквально нашпигованные пулями. По крайней мере по автоматной очереди получил каждый из них: и у того и другого была разворочена грудь, изуродовано лицо. — Во все стороны, похоже, палили...

Другого объяснения просто не было. Стены жилого модуля были испещрены глубокими дырами и канавками, словно все стреляли друг в друга, а заодно и в самих в себя. Даже на потолке нашлось десятка два пулевых отверстий.

— А этих двоих я, кажется, узнаю, — он остановился у трупов, сидевших у одной из стены. У одного, худощавого мужчины, вместо правой руки торчала одна культяпка и была сильно запрокинута голова. Второй просто зажимал огромную дыру в животе. — Похоже, они нашли объект первыми. А вот и он, вроде бы...

Молодой парень, которого последние дни разыскивало едва ли не пятая часть города, выглядел так, словно его пропустили через бетономешалку. Лежал на боку весь залитый кровью, уже начавшей застывать. Рваные раны покрывали весь его бок, словно он прикрывался им. И судя по внушительным входным отверстиям стрелял в него явно любитель больших пушек.

— Кир, ищи бумаги, накопители диски, — бросил он, услышав шорох за спиной. — Денег, скорее всего, здесь нет. То, что он увел, здесь физически не поместиться. Проклятье! Так, какого же черта здесь была такая стрельба? А Дизель? Кто его швырнул через всю квартиру и лестничную площадку?

Картина произошедшего была бы понятной, если бы он здесь нашел деньги. Тогда все было бы совершенно ясно: две команды просто не поделили добычу, из-за которой, собственно, и расстреляли все и всех. Но ведь здесь нет ни гроша!

— Нашла что-нибудь? — Игорь повернулся к девушке, которая подобрала с пола небольшая смятый металлический накопитель. — Флешка?! Хоть что-то. Надеюсь важное. Чего там еще?

Кира к его удивлению присела рядом с той мертвой парочкой, которые сидели у стены, и что-то высматривала у них на груди.

— Давай быстрее. Нечего здесь лишний раз отсвечивать, — подошел к ней. — Теперь это уже не наше дело.

Она же продолжала сидеть на корточках. Затем махнула рукой, привлекая его внимание.

— Смотри на отверстия. Это не огнестрел, а скорее следы от удара, — ее палец указывал на вмятую грудину одного из трупов. — А здесь видишь? — она чиркнула ногтем по стене, на которой красовалась внушительная выщерблена. Прямо из бетона торчали смятые металлические прутья. — Ничего это тебе не напоминает?

Опустившись рядом, Игорь задумался. Конечно, напоминало. Очень похожие следы на металлической пластине оставлял и он сам после каждой тренировки. Значит, получается...

— Похоже, наш глава реально маг, — закончила она его мысль, правда, вслух. — А я думала это все байки. Как же ему тогда удавалось всех обманывать?

Среди членов рода, действительно, ходили такие слухи еще при покойном главе боярине Еремее Скуратове. Намекали, что обычного безродного боярин никогда бы не взял в род, а уж тем более не усыновил бы. Многие видели в этом подтверждение слухам. Мол, невероятная сила парня, о которой тоже довольно много судачили, доказывала, что тот владел какой-то редкой магической способностью.

— Силовик, значит, как и я, — покачал головой мужчина. — Специально скрывал. А в нужный момент вытащил туз в рукаве... Ладно, уходим. Нужно об этом доложить.

-//-//-

Звонок по защищенному каналу.

— Ваше Величество, наши люди нашли его, но при нем ничего не было: ни денег, ни бумаг. Сам он тоже уже ничего не прояснит.

— Хм, я должен в это поверить, старейшина?

— Вы можете верить, Ваше Величество, в то, во что вам хочется верить. Вы услышали мой ответ. Надеюсь, теперь наши разногласия исчерпаны?

— Невежливо, старейшина, очень невежливо. Все-таки вы выступаете в роли просителя, а не я. Знаете, я спрошу еще раз: у вас есть технология производства препарат?

— Препарат? Опять про этот препарат! С наших счетов пропали почти все активы, — в старческом голосе уже появлялись повышенные нотки, свидетельствующие о том, что терпение говорившего на пределе. — Вот что мы искали, ясно!

— Ясно, старейшина, — чувствовалось разочарование императора, которое он и не думал скрывать. — Мне все ясно.

Пошли гудки.

-//-//-

Новость-молния, мгновенно выбившаяся в топ новостей почти всех медиа.

«Сегодня примерно в 15 часов дня в дистрикте 12 в одном из социальных жилых комплексов были найдены тела Максима Скуратова-Соколова, его матери и дядя. По предварительной версии, они стали жертвой разбойного нападения одного из местных преступных сообществ. В тоже время полиция и служба безопасности никак не комментируют гибель главы одного из знатнейших боярских родов империи и его родственников. Остается ждать подробностей...».

-//-//—

Поздний вечер. Многофункциональный утилизационный комбинат № 7.

Двое мужчин в серых комбезах и пластиковых полумасках стояли перед чередой столов на колесах, на которых лежали девять неподвижных тел. Покрывала на них закрывали лишь верхнюю часть туловища, открывая вид голые ноги.

— Че там много отказников сегодня? — недовольно пробурчал один, толкая локтем второго. Им же теперь и предстояло заниматься с ними. — Опять к нам повезли под самый вечер. Слышь, Ивар, нам больше всех нужно что-ли?

— Я никак не пойму, а чем ты недоволен? — хмыкнул тот самый Ивар, оказавшийся длинным нескладным мужчиной с коротким ежиком волос на голове. — Нам же за количество платят. Чем больше утилизируем, тем больше заплатят.

Он отошел к стенду, на котором было приколото какое-то расписание. Начал там что-то вписывать.

— Б...ь! Ивар! Один холодный шевельнулся! — вдруг взвизгнул первый, отшатнувшись так, что впечатался в стену и опрокинул какие-то коробки. — Ивар, твою мать! Шевельнулся, говорю!

Второй в этой, казалось бы дикой ситуации, даже не шевельнулся. Продолжал невозмутимо что-то писать. Лишь закончив, повернулся к товарищу.

— Ты уже успел что ли? Глюки ловишь? Чего меня не ждешь? — недовольный Ивар наехал на товарища, так и не сводящего взгляда с крайнего трупа. -Ты глухой что ли? Еще осталась дурь? Штыришь, сука, в одну харю, а потом за тебе холодных ворочать! Пошли, покажешь, где прячешь!

С силой пнул товарища ногой, отчего тот снова взвизгнул.

— Продрал зенки, падла? Говори, что от меня скрысятничал? Травку, химию? — давил он, а тот затравленно качал головой. Мол, ничего такого не брал и не принимал. Правда, толку не было. — Пошел, в раздевалку! Все карману вывернешь...

-//-//-

Многофункциональный утилизационный комбинат № 7.

Двое мужчин в темных комбинезонах с лицами, закрытыми полумасками, с чертыханиями грузили в небольшой фургон внушительные пластиковые черные мешки. Концы мешков были скользкие, без всякого намека на какие бы то ни было ручки, отчего постоянно соскальзывали и норовили вырваться из рук.

— Уф! — фыркнул первый, когда его конец мешка в очередной раз скользнул и мешок свалился на бетонный пол. Он был невероятно, болезненно худ, что совсем не скрывал комбинезон, висевший на нем, словно тряпка. — Гор, я уже замотался. Ноги совсем не держать. А руки? Видишь, как трясутся? — скелетообразные руки с пальцами в плохо отмытых бурых разводах, действительно, ходили ходуном. — Может немного дух переведем? Куда холодные денутся? Полежат еще немного, — он со злостью пнул упавший мешок. — Косячок забьем, пыхнем. А?

Но второй, такой же худой, похоже, был против. Ничего не ответив, сделал шаг вперед и резко ударил товарища в живот.

— Ох... Г-ор, б...ь, ты чего? — первый тут же согнулся, едва дыша. Слова с трудом выходили из сведенного судорогой живота. — Псих, твою м...

Тот договорить ему не дал, ударив еще раз. Правда, в этот раз бил чуть слабее.

— Придурок конченный, договорились ведь сначала работу сделать! — бросил он, нагибаясь к мешку. С кряхтением перехватил его и, подняв на уровень пояса, перекинул внутрь фургона. — Знаю я, как ты пыхнешь. Сейчас ширнешься и улетишь. Ищи потом тебя. Вставай, нужно доделать работу. Скоро, Учитель придет. К его приходу все должно быть готово, или не видать нам больше никакой дури.

Первый даже стонать перестал при этих словах. Видно, впечатлился сильно тем, что может лишиться постоянно доступа к наркотикам. Болезненно морщась и постанывая, поднялся и побрел в коридор за остальными телами.

— Гор, слышь, а где этот Учитель, товар столько такой клевой дури берет? Я у других сколько раз пробовал, одна набодяженная дрянь. Совсем не штырит, — уже через несколько минут приставал он к товарищу, напрочь забыв про удар в живот. — Может нам его того? А после весь товар самим забрать?

— Держи лучше, а то снова вырвется, махинатор херов, — пробурчал Гор. — Выбрось эти дерьмо из головы. Учитель тащит дурь лишь нам и за это ему нужно в ножки кланяться. И, вообще, мне другое интересно, — на пару секунд замолчал он, переводя дух. Очередное тело оказалось гораздо тяжелее, чем предыдущие. — Нахера ему столько холодных? Считай, наш постоянный клиент. На извращенца не похож, вроде.

Задумавшись, оба замолчали. В головы лезли странные мысли, в затуманенных наркотиками головах становившиеся еще и пугающими.

— Извр? Нет. Тоха, что до тебя здесь кантовался, называл Учителя учителем, — когда они закинули новое тело в фургон, открыл рот первый. — Говорил, что тот с другими яйцеголовыми в каком-то центре тусовался. Челов, короче, резал. Похоже, понравилось... Ха-ха-ха, — его вдруг от этих слов пробило на «ха-ха» с такой силой, что даже трясти начало. Без сил прислонился к стене и ржал, как умалишенный.

— Б...ь! Учитель! Заткни пасть! — рявкнул на товарища Гор, когда услышал звук шагов. — Пошли еще за одним! Быстро-быстро!

-//-//-

Что интересно, и другие немногочисленные знакомые, звали его этим прозвищем, хотя Борис Федорович Марков ни дня в своей жизни не проработал в школе. Правда, когда-то имел к науке самое непосредственное отношение: был завлабом в одном очень интересном боярском исследовательском центре, занимавшимся изучением некоторых необычных генетических мутаций. Фанатик от науки, он, вообще, ни на что другое внимания не обращал, полностью погрузившись в свою работу. За несколько лет работы ему удалось «нащупать» кое-что очень важное, отчего сразу же «возбудились» хозяева лаборатории. Но какой-то момент к своему несказанному удивлению узнал, что его центр, а вместе с ним и он лично, занимался запрещенными в империи исследованиями. Причем это стало не в дружеской обстановке в уютном кафе за чашкой чая, а в момент штурма боярской лаборатории штурмовиками имперской безопасности.

На счастье Маркова в ходе штурма была уничтожена почти вся научная документации, а многие из персонала лаборатории погибли в момент разыгравшегося пожара. Из оставшихся в живых на него никто толком и не смог дать обвиняющих показаний. По этой причине имперские следователи, не долго раздумывая, влепили ему для профилактики пять лет изоляционных поселений на северных территориях, где он и просидел весь срок, «съедаемой» лишь одной мыслью: ему не хватило совсем немного времени, чтобы «довести до ума» свое открытие. Вернувшись в столицу без средств к существованию и без каких-либо перспектив как-то выжить, ученый занялся изготовлением наркотических препаратов. Все полученные средства сразу же тратил на продолжение научных изысканий.

— Что-то вы долго возитесь на этот раз, — недовольно ворчал Марков, заметив, как двое его постоянных клиентов с трудом тащили последнее тело. — У меня слишком мало времени, чтобы его тратить на ожидание. Надеюсь, эти не слишком порченные? Я специально предупреждал в прошлый раз, что фарш меня не волнует. Мне нужны лишь целые тела. Я понятно объясняю или вы уже все мозги прокурили?

Оба наркомана, с жадностью уставившись на небольшую наплечную сумку мужчины, почти синхронно кивнули. Им сейчас бесполезно было что-то говорить, приближалось время приема очередной дозы. Привыкший к химии организм начинал требовать своего.

— Кстати, как там по поводу моей особой просьбы, Гор? — спросил он одного из наркоманом, у которого в глазах было больше осмысленности. — Забыл что ли? Я просил сразу же сообщать мне, как к вам поступит тело одаренного. И?

Гор отрицательно потряс головой. Про магов он помнил. Только откуда среди холодных будут маги. Такие редко, практически никогда, не попадают в отказники.

— Запарил уже, Учитель! Принес? Где? — гор, наконец, не выдержал. Его вся эта болтовня начала сильно утомлять. Ломка уже была не за горами. Срочно хотелось принять новую дозу. — Давай, скорее.

Презрительно хмыкнув в ответ, мужчина протянул ему прозрачный бокс, забитый до краев голубоватым порошком. Синтезированная им химия, по убойности ничуть не уступающая той дури, что сегодня продается на улице. По качеству же, напротив, существенно превышала. Ведь, ученый априори не мог делать плохо.

Сидя за рулем фургона, Марков уже и думать забыл про этих наркоманов. Всем его вниманием вновь завладело то, что «сжигало» его изнутри все эти последние годы — его тайна, гордость.

-...Вероятность, что новенькие имеют нужное мне генетическое отклонение, конечно, невысока, но, тем не менее существует, — бормотал он сам с собой, продолжая просчитывать ход нового эксперимента. — Нужно было сразу же проверить это. Сейчас бы не гадал... Стоп! — он резко нажал на тормоз, заставляя машину с визгом сбрасывать скорость. — Сейчас и проверю.

Сгорая от нетерпения, он выскочил из фургона и, схватив небольшой анализатор с новой иглой для забора генетического материала, бросился к кузову. Забравшись внутрь, Марков даже пакеты не стал вскрывать. С силой начал тыкать иглой прибора в тела.

— Ну, ну..., — после каждого тычка ученый с надеждой ждал, что загорится зеленый индикатор. К сожалению, всякий раз индикатор начинал светиться красным, сигнализирую об отсутствии нужного ему результата. — О! Бог мой! — индикатор вдруг моргнул зеленым, отчего у него едва сердце в пятки не ушло. — Есть! Один есть! Быстрее в лабораторию! Быстрее на стол!

И уже через несколько минут фургон несся по дороге на самой грани разрешенной скорости. Даже сейчас, когда перед открылась новая возможность чуть дальше продвинуться в своих исследованиях, он пытался сохранить самообладание. Ибо ошибка могла ему слишком много стоить.

Добравшись до своего дома, бывшего двухэтажно административного корпусавозле промышленной зоны одного из заброшенных заводов, Марком быстро перетащил нужное тело в лабораторию, где поместил его в герметичный медицинский отсек. Нужно было немного подождать, чтобы автомат провел первичное обеззараживание тела, уничтожив микробы на верхних покровах. Сам же ученый в этот момент склонился над монитором навороченного диагноста последней модели, окидывая внутренним взглядом уже известное ему.

-...Генетическая мутация действует исключительно избирательно, затрагивая лишь строго определенные участки спинного и головного мозга и придавая им совершенно новые возможности...

Эти участки еще принято называть спящими, то есть редко или практически не участвующими в повседневной, обычной жизни человека. Наибольшее число таких неактивных или малоактивных участков сконцентрировано в так называемом рептильном мозге, самой древней частью человеческого мозга. По представлениям исследователей эта образование человек унаследовал от своих древних предков, живших сотни миллионов лет назад, почти в неизменном виде. Считается, что именно здесь зашифрована коллективная память всего человечества о тех временах, когда первая рептилия вышла из мирового океана и стала двигаться по земле.

— Уверен, что именно генетическая мутация на восемьдесят или даже на девяносто процентов определяет фактор магии, — его бормотания, уже давно ставшие для него совершенно привычными, в совершенно пустом помещений звучали довольно зловеще. Да и внешний вид ученого, всколоченная борода и взъерошенные волосы, не первой свежести белый халат, тоже навевали на нехорошие мысли. — Остальные двадцать или десять процентов в данном случае дает вот это...

Он перевел взгляд на небольшую колбу с прозрачной жидкостью, обладающую повышенной биологической активностью. Марков назвал ее активатором, думая, что будет играть роль спускового крючка, полностью высвобождая потенциал спящих отделов мозга. Все его предыдущие эксперименты с жидкостью на телах заканчивались половинчато. Лишь в половине всех случаев во внутренних органах, извлеченных из тел, приборам удавалось зарегистрировать остаточную магоактивность.

— Может быть сразу увеличить дозу, а не размениваться по мелочам? — спросил он сам себя, когда готовился сделать инъекцию. — Возможно, именно это мешала все прошлые разы преодолеть границу.

Кивнув самому себе, Марков начал на спусковую рукоять автоматического шприца и не отпускал до тех пор, пока его содержимое не окажется в теле.

— Так начальная температура зафиксирована на уровне...

Один из подключенных к телу датчиков явно сбоил. На сенсоре фиксировались слишком высокие значения. Такого просто не могло было быть от слова совсем. У мертвых не может быть такая температура.

— Ничего не понимаю.

Рукой в перчатке Марков коснулся плеча лежавшего человека и тут же отдернул ее. Даже через специальный изолирующий материал он почувствовал тепло.

Он уже хотел было выругаться, как его посетила совершенно дикая мысль.

— Подождите-ка, а если труп не труп, а очень даже живой?! Просто в глубокой коме, кажется...

В течение нескольких минут Марков опутал тело метрами разноцветных проводов с самыми диковинными датчиками и сенсорами на концах. Затем запустил диагност, которым раньше никогда не пользовался в такой ситуации. После этого в ожидании уставился на экран.

— Так... Есть мозговая активность. Даже слишком выраженная, словно подстегнутая чем-то, — его взгляд перескочил с монитора диагноста на пустой шприц-пистолет. Возможно, причина излишней активности мозга была именно в нем, а точнее в его недавнем содержимом. — Все равно странно. Даже если откинуть все остальное, то не получается... Такое ощущение, что я вколол ему не повышенную дозу активатора, а три или даже четыре точно таких же дозы. Но такого просто не может быть. Или может?

Задумавшийся ученый наклонился над телом, внимательно его рассматривая. Оно принадлежало молодому парню, явно побывавшему в хорошей переделке. Через одноразовый хлопчатобумажный комбез просматривались многочисленные багровые пятна на его теле, похоже, следы от мощных ударов. Несколько внушительных отметин красовались и на лице. Немного сдвинув ворот комбеза, Марков увидел несколько входных отверстий от пуль.

— Тем более непонятно. Шесть или семь переломов, внутренние органы должны быть всмятку. Огнестрельные ранения в области груди. Разбитый затылок. С такими ранами ты гарантированный труп... должен быть, — в его голосе звучало не просто удивление человека, а удивление ученого, который остро желал докопаться до истины. — Это, пожалуй, даже к лучшему. Такой реакции на активатор я еще не встречал. Посмотрим, вдруг дело выгорит и уровень остаточноймагоактивности вырастет.

В этот самый момент тело вдруг шевельнулось. Дернулась голова, раскрылись веки, и на Маркова вопросительно уставились два синих глаза.

— Ты... к... то?

Вопрос максимально простой и бесхитростный, но ученый не сразу нашелся, что ответить.

— Что... со мной делаешь? — выдав это он тяжело задышал. Видно, каждое слово ему давалось с большим трудом.

— Много чего, — довольно усмехнулся Марков, понимая, что опыт теперь можно будет повторять бесконечно долго. — А еще больше собираюсь сделать, — рука парня медленно поднялась и нацелилась в сторону его горла, но легко оттолкнул ее. — Сейчас укольчик тебе сделаем. Поспишь еще немного. Я же пока твою комнату подготовлю.

Быстро зарядив шприц-пистолет специальной медицинской смесью, одним движением вколол ее парню, который через несколько минут «отключился». Теперь предстояло поместить его в место, где его никто не потревожит, да и он останется смирным.

— А чуть позже поглядим, как же это все так произошло, — счастливо улыбаясь, ученый поставил руку на стол, совершенно случайно задев скальпель в особом кармашке. — Самым внимательным образом...

И если бы в этот момент парень был в сознании и увидел выражение лица Маркова, то, несомненно, бы содрогнулся. В нем сейчас не было ничего человеческого.

-//-//-

Пробуждение было не очень приятным. Жутко ломало все тело. Туловище чесалось так, хотелось втыкать в кожу ногти. Пытаясь почесаться, Александр рванул рукой, но не смог даже двинуть ею.

Скосил взгляд вниз и наткнулся на специальные фиксирующие ремни, которыми были привязаны руки и ноги к скобам кровати. С силой дернулся, но ничего не изменилось. Ремни из синтетического нановолокна отличались особой прочностью на разрыв, сдержав бы и грузовик.

Взгляд метнулся по сторонам. Что это? Где он? В тюрьме? В каком-то тайном месте? В его голове пронеслась целая череда вопросов, на которые у него совсем не находилось ответов.

Его определенно схватили. Только кто? Люди императора, старейшин или кого-то еще? Слишком мало данных, чтобы судить наверняка.

— Как же это случилось? — мысль Александра перескочила на другое, зацепившись на то немногое, что ему вспоминалось из недавнего прошлого. — Я же помню, что «разобрался» с теми двумя уродами.

Перед его глазами возникла яркая картинка с двумя сидевшими у стены подонками с развороченными грудными клетками. Они точно были мертвы и никак не могли увезти его.

— Значит, был еще кто-то, — нахмурился парень, снова пробуя на прочность ремни. Металл и волокно скрипели, но держалось. К тому же он ощущал некоторую слабость и плохую концентрацию. Начинал о чем-то напряженно думать и тут же ему становилось дурно. — Кажется, чем-то опоили. Кто же это?

Тщательный осмотр помещения, где его держали, ничем ему не помогли. Здесь не было ничего, чтобы хоть как-то намекнуло о местных хозяевах или самом месте. Все окружающее было стандартным — тумбы, кровать, плафоны освещения, розетки, которые можно было найти в любом магазине.

— Кажется идет кто-то, — прошептал парень одними губами, услышав звук шагов за своей дверью.

Раздался чавкающий звук, с которым обычно проворачиваются мощные запорные механизмы. Массивная дверь пошла назад, открывая проход для пожилого, сгорбленного человека в медицинском халате, от частой носки давно уже утратившим свой прежний цвет.

— Вижу, очнулись, — вошедший выглядел, честно говоря, странно, напоминая собой человека под каким-то препаратом. Был излишне возбужден, что отражалось на его движениях: резкий шаг, непонятное дерганье правой рукой. Глаза судорожно блестели и находились в постоянном движении. — Как себя чувствуете? Есть что-то странное, особенное?

Чувствовалось, что незнакомцу очень важен ответ на этот вопрос. Он буквально весь превратился в слух, уставившись на парня.

— Кто вы такой? И по какому праву здесь меня держите? — Александр сразу же решил его агрессивно «прощупать», чтобы попробовать получить больше информации. Вдруг, получится. — Вы даже не понимаете, с кем связались! Я нахожусь под покровительством самого императора! Вы понимаете?! Уже сейчас сюда могут ехать сотрудники имперской службы безопасности.

К сожалению, не сработало. Упоминание императора и службы имперской безопасности никак не подействовало. Его волновало только одно.

— Я, молодой человек, еще раз спрашиваю: что-то необычное чувствуете? Какие-то странные ощущения? — старик повторил свои вопросы, даже не думая отвечать ему. — Советую меня не игнорировать.

Вытащив руку из кармана, он быстро поднес небольшой прибор к локтю парня. Тут же раздался сильный треск, протянулась голубая искра, а его руку пробила сильная боль. Даже губу до крови прокусил, не сдержавшись.

— Ну? — старик махнул шокером возле руки парня.

— Слабость чувствую и не помню ничего толком, — сплюнул тягучую слюну с кровью Александр. — И все.

— Значит, рано, — недовольно буркнул раздосадованный незнакомец. — Или еще дозу увеличить?

Последнее он проговорил уже у двери, но Александр все же успел разобрать сказанное. И это стало на сегодня его единственной веточкой к долгожданной свободе.

Получалось, он подопытный кролик у какого-то ученого. Не известно, что на нем испытывают, но явно ожидают каких-то выдающихся результатов. Пожалуй, это можно было считать хорошей новости. Ибо, люди императора или старейшин с ним бы, вообще, не церемонились. Просто пулю в лоб бы пустили.

— Похоже, старик не с ними, а сам по себе… Черт, опять что-то на меня накатывает. Чего же этот старый хрыч на мне испытывает?

-//-//-

Онуфрий Иванович Рукавишников, владелец крупнейшего в империи медицинского холдинга «Фарминдустрия», смотрел на свой богато украшенный коммуникатор с таким напряжениям, словно от этого баснословно дорого куска металла и пластика зависела вся его дальнейшая жизнь. Казалось, вот-вот вон должен зазвонить, а голос оттуда по мановению волшебной палочки решит все его затруднения. Только такому не бывать, Рукавишников это прекрасно знал: не верил он ни в какую волшебную палочку, ни в каких добрых самаритян или пророков. Все в своей долгой жизни ему доставалось в поте лица. Свой кусок хлеба приходилось буквально «выгрызать» из рук конкурентов и соперников.

Сегодня же магнат стоял на очередном распутье — очередной вехе, после которой его жизнь могла радикально поменяться: либо его богатство неимоверно вырастет, а положение взлетит в высоту, или, напротив, все рухнет на самое дно.

— Что же делать, глава? Как же некстати все это случилось… Что теперь: идти по твоему плану или все забыть, как страшный сон?

Его союзник, как некстати, пропал, «словно в воду канул»: не отвечает на звонки и сообщения, остаются без ответа попытки связаться с ним через центральный офис рода (все депеши и послания Рукавишникова возвращаются по обратному адресу, будто бы глава рода Скуратовых просто на просто исчез). Не вносили ясности, а наоборот сильно запутывали многочисленные слухи, которые всю последнюю неделю будоражили столичную медиасферу. Болтали, писали и шептали такое, что у Онуфрия Ивановича холодок по спине пробегал снова и снова. С одной стороны он слышали про странные неизлечимые болезни, внезапно одолевшие молодого главу Максима Скуратова-Соколова. Мол, именно по это причине самый юный глава боярского рода в истории империи перестал появляться на светских мероприятиях и о нем ничего не пишут в столичных газетах. Чуть ли не при смерти находится и возле его постели день и ночь дежурят многочисленные доктора. Только не верил этому Рукавишников. Бредота настоящая, не имеющая ничего общего с действительностью. Он же неделю назад видел парня, лично с ним разговаривал, глаза в глаза смотрел. Максим был здоров, как бык. Металлический пруток голыми руками сгибал. Наверняка, свой препарат литрам и колет. Поэтому, слух про какие-то болезни совсем несостоятелен. А вот другое очень может даже быть…

Об другом начали говорить в высоких кругах всего лишь пару дней назад. Сначала осторожно, в полголоса, а потом уже очень громко и не скрываясь. Очень компетентные люди, которые никогда не были замечены в пустом трепании языком, рассказывали, что молодого главу рода, по всей видимости, решили сместить с поста. Такое, правда, не было неким исключительным явлением и иногда происходило даже в самых знатных и древних родах, когда на верху оказывался какой-нибудь никчемушный человек и появлялась угроза всему роду. И эти самые компетентные и информированные люди добавляли, что внутри рода Скуратовых происходят очень активные подозрительные «шевеления»: офисы крупнейших компаний рода взяты под усиленный контроль собственными силами безопасности, идет внутренняя мобилизация, с горизонта вдобавок исчезли и некоторые персоны внутри рода. Словом, вырисовывалась классическая картина переворота или мятежа, в которую Рукавишников был готов поверить. Но, если это было правдой, то перед ним в полный рост вставала проблема: он потерял союзника, а вместе с ним перспективу борьбы за права и место под солнцем всех немагиков.

— Только что-то не верится мне, что он так просто ляжет на спину и поднимет руки вверх… Не таков этот пацан, совсем не таков. Упертый, как баран. Такой скорее голову расшибет о стену. Да и вся эта суета не спадает, а это значит он еще трепыхается… Рано его еще списывать и тем более хоронить.

Чутье, которому он привык доверять на все сто процентов, говорило ему, что не нужно дергаться из стороны в сторону. В такие моменты нужно взять небольшую паузу и спокойно делать то, что наметил. Все обязательно придет в норму. Нужно лишь чуть подождать. Собственно, так он и решил делать.

— Тогда, с Божьей помощью, начнем, — наконец, решился Рукавишников, и схватил коммуникатор. Сейчас все «закрутиться», и назад пути уже не будет. — Паша?

С той стороны ответил степенный голос его правой руки, Павла Михайловича Курманова, опытного организатора и управленца, правда, немного трусоватого.

— Давай, Паша, начинай, помолясь Богородице. Даю тебе добро открыть торговлю нашим новым препаратом.

— Неужели, начнем Онуфрий Иванович? Так ведь запасов-то у нас не так много. А заказов уже столько, что диву даешься, — встревоженно заметил Курманов, намекая, что за пару недель таких продаж у них останутся совершенно пустые склады. — Где потом препарат возьмем? Мы же пока сами выращивать эти бактерии не можем…

Рукавишников вздохнул, переложив коммуникатор с одной руки в другую. Паша был совершенно прав. Их союзник и партнер Максим Скуратов-Соколов так и не успел передать на их заводы технология выращивания особых бактерий, продукт жизнедеятельности которых и был этот самый невероятный по эффективности медицинский препарат.

— Пока будем придерживаться прежнего плана продаж. Как продажи вырастут на сто процентов, лучше двести процентов, поднимешь цены препарата в пять раз. Это даст нам немного времени, — ответил магнат. — А потом посмотрим…

— Все исполню, Онуфрий Иванович, — донеслось из трубки. Чувствовалось, что Курманова так и не удалось успокоить. Продолжал сомневаться, а точнее бояться. — Сейчас же отдам приказание.

— Тогда с Богом, Паша, — добавил Рукавишников и отключил коммуникатор. — Думаю, недели две — три у нас будет.

К сожалению или может быть к счастью, он глубоко ошибался. О такой продолжительной передышке им можно было и не мечтать.

-//-//-

По длинному коридору стремительно шел высокий худой мужчина в черном костюме, напоминающем военную форму — китель и строгого покроя брюки. Правой рукой крепко прижимал к себе небольшую коробку из лакированного красного дерева, украшенного золоченными металлическими вставками.

Глава службы безопасности сильно спешил, не удостоив традиционным кивком вытянувшегося перед ним дежурного гвардейца. Прошел через первые двери и громко застучал во вторые. Услышав негромкий отклик, толкнул створки и оказался в кабинете императора.

— Михаил? Ты же на Байкале должен был быть. Только вчера с тобой разговаривали по телефону, и ты хвалился своим уловом, — безмерно удивился император появлению главного в империи безопасника. Такое внезапное пришествие не могло не беспокоить, ибо могло означать очень нехорошие вещи. Значит, произошло что-то серьезное. — Случилось что-то? — уже тише спросил он без всякого намека на веселость в голове. — Что?

Тот не говоря ни слова, быстро пересек весь кабинет и положил на огромный письменный стол коробку, которую принес собой.

— Что это? — с недоумением император глядел на шкатулку, ничего не понимая из происходящего. — Какой-то сувенир? — он щелкнул замочком и откинул крышку. Внутри был яркая цветная карточка со странной надписью — «Источник жизни». Под ней располагался самый обычный медицинский дозатор с бледной зеленоватой жидкостью, которая показалась ему очень и очень знакомой. — Черт… Это то, о чем я думаю?

Дозатор был точной копией того гаджета, который содержал в себе живительную вакцину. Глаза императора округлились от удивления. Откуда он взялся у главы службы безопасности? Неужели он что-то раскопал? Напал на след этого парня?

Все мысли для безопасника были словно открытая книга. С легкостью читались. Мужчина печально улыбнулся и отрицательно качнул головой.

— К сожалению, Ваше Величество, нам по-прежнему, ничего не известно о препарате. Мы ни на шаг не приблизились к секрету его изготовления. А этот экземпляр я получил самым тривиальным способом — сделал предзаказ на сайте компании «Русское здоровье».

Император задумался. Если не ошибался, то где-то уже слышал название той компании. Кажется, оно встречалось ему пару месяцев назад, если быть точным. Он потянулся к визору, чтобы найти в сети нужную ему информацию, как безопасник его прервал.

— Компания «Русское здоровье» входит в медицинский холдинг «Фарминдустрия», которая, в свою очередь, так или иначе контролирует около шестидесяти процентов рынка производства и продажи всего спектра медицинских препаратов империи. По нашим сведениям контрольный пакет акций холдинга находится в руках Онуфрия Ивановича Рукавишникова…

Получалась какая-то неувязка, странность. Каким, вообще, краем тут был Рукавишников? Как технология производства препарата могла появиться у этого торгаша? Ведь, все указывало на то, что Скуратову будут держаться за секрет препарат, как за манну небесную. Не безмозглые же они придурки, в самом деле? Император в задумчивости коснулся небольшой бородки. Давний жест, говоривший о его непонимании. Что их всех могло связывать: Рукавишникова, Скуратовых и препарат? Он перевел взгляд на безопасника, который явно что-то еще знал.

— Что это означает?

— Ваше Величество, примерно неделю назад мои люди зафиксировали весьма активные контакты между ними. Рукавишников как минимум два раза лично посещал центральный офис одной из ключевых корпораций рода Скуратовых. В течение вчерашнего и сегодняшнего дней спецкурьер магната был регулярно замечен возле офиса. Активность отмечалась и во внутренних каналах связи. Наверняка, шли очень активные переговоры. Все говорит именно об этом…

— Подожди-ка…, — протянул император, поднимая руку. Наконец, что-то начало проясняться. — А не Рукавишников ли финансово поддержал Скуратовых? Если я не ошибаюсь, он возглавляет «Союз русских промышленников», крупнейшее имперское объединение предпринимателей? — безопасник с готовностью кивнул. Все было именно так. — Это примерно каждый третий бизнесмен и более половины всех активом империи. Значит, финансы ему позволяли сделать это.

Теперь-то точно все вставало на свои места. Старейшины ради спасения рода пошли на весьма нетривиальный шаг, который никто из императорских аналитиков не смог предусмотреть. Они решили обратиться за помощью к тем, кого всегда презирали, к торговцам. Примечательная гримаса судьбы.

— Вот, значит, откуда у Скуратовых взялись те внушительные оборотные средства, когда им стали выставлять счет имперские банки, — присвистнул император. — Весьма хитрый ход, весьма. Даже можно поаплодировать. А наших аналитиков, Михаил, можно всех гнать в шею. Как можно было просмотреть такой ход? Ты понимаешь, что получилось? Они получили так нужную им финансовую помощь, а он — технологию производства препарата. Хитрый стариканы, провели всех вокруг пальца! Теперь Рукавишников будет землю рыть, чтобы сохранить их партнерство. Мы можем с ним разобраться? Он не аристократ, а значит, родовой иммунитет на него не распространяется. Нужно ему придумать какое-то нехорошее дело, Михаил, чтобы он забыл обо всем на свете...

Было бы неплохо, если это удалось. Выводя его и стоящий за ним финансовый актив, можно было снова начать наступление на Скуратовых. Этих хитровыделанных стариков нужно было обязательно наказать. Они посмели обмануть его, клятвенно, пообещав, что они не владеют технологией производства препарата.

— Я бы не советовал, Ваше Величество, — вдруг встал в позу главный безопасник. Мужчина покачал головой, ясно давая понять, что категорически не согласен с предложением императора. — Вы же понимаете, как это будет воспринято промышленниками. Рукавишников довольно влиятелен в этой среде. Я бы даже сказал, что к его мнению придерживаются и многие из бояр. По моим данным, его структуры являются кредиторами примерно десятка самых знатных боярских родов империи. Речь идет просто о гигантских суммах. И если он решит расторгнуть договоры и потребовать вернуть хотя бы часть средств, то начнется такое…

Император не был бы императором, если бы не понимал, что могло произойти в таком случае. Сейчас ему только не хватало волнений среди крупных промышленников и целой череды банкротств боярских родов. С экономикой и так не все в порядке. Ее довольно сильно лихорадит. А разборка с Рукавишниковым может спровоцировать настоящую лавину в целом ряде сфер империи.

— Что ты предлагаешь, Михаил? Но так дело мы тоже не можем оставить. Потенциально это может быть очень и очень опасно…

— Прямо сейчас мы можем сделать не так уж и много. Предлагаю, никаких особых мер к Рукавишникову не применять. Лучше за ним установить очень плотное наблюдение и контролировать каждый его шаг. На Скуратовых нужно продолжить финансовое давление. Нужно всем дать понять, что Скуратовы изгои и каждый, кто будет с ними работать, рано или поздно окажется в числе проигравших. А вот с препаратом можно поступить следующим образом, — безопасник довольно улыбнулся. Похоже, ему пришла стоящая идея. — Официально «живые» продажи еще не начались. Первая партия, довольно ограниченного тиража, только — только отправлена тем, кто сделал предзаказ, — он выразительно постучал пальцем по крышке коробочки. — Нужно натравить на компанию «Русское здоровье», которая занимается продвижением продукта, Имперскую службу здоровья. Это же ее непосредственная обязанность отслеживать непроверенные медицинские препараты, — безопасник сделал очень выразительное выражение лица, которое, собственно, все объясняло.

Император сразу же ухватил суть предложения. Действительно, зачем лезть напролом и ломать копья, если это можно сделать так, что никто и не подкопается. Пусть роль таран возьмет на себя Имперская служба здоровья. А они пока потянут время. Глядишь, через некоторое время что-то измениться.

— Очень хорошо, Михаил. Пусть проверяют очень и очень тщательно. Надо им предоставить для этого все необходимые полномочия. Мы ведь обязаны заботиться о здоровье наших подданных, — сказано это было таким тоном, что стало ясно: на здоровье обычных людей ему было наплевать «с самой высокой колокольни». — Пусть не спешат. Проведут все нужные экспертизы. А ты, со своей стороны, сделай так, чтобы им никто не мешал со стороны. Надо бы еще в СМИ провести особую компанию на этот счет. Бросим этим дармоедам тоже кость. Пусть погрызут ее.

Все обговорено и рассчитано. Осталось только претворить в жизнь. Правда, реальность оказалась совсем не такой, как планировалось.

-//-//-

Все происходило в полном соответствии с имперским законодательством на взгляд обычного обывателя. В один день на «горячую» линию Имперской службы здоровья позвонил некий господин, назвавшийся Петром Федоровичем Измайловым и проживающим в городе Санкт-Петербург по улице Звенигородская дом 3 квартира 14. Сообщил, что увидел рекламу одного странного медицинского препарата, который обещал выздоровление едва ли не от всех болезней. Собственно, сомневался он в этом, подозревал мошенничество и просил разобраться в этом. Этот сигнал был честь по чести зарегистрирован и отмечен по всем учетным базам, вследствие чего руководство службы немедленно инициировало проверку. Глава службы лично создал особую комиссию с представителями различных имперских учреждений и организаций — Имперского министерство здравоохранения, Имперского министерство общественного призрения, Имперского научно-исследовательского института медицины, Третьего имперского центра перспективных медицинских исследований, Общеимперской организации медиков, чтобы провести самую тщательную проверку данного сигнала. Объяснял он свое пристальное внимание к данному вопросу тем, что сигнал касается очень важной и социально значимой темы и может иметь страшные для здоровья подданных империи последствия.

Правда, потом кое-кто из журналистов попробовал связаться с этим неравнодушным человеком, чтобы расспросить обо всех подробностях, но, к своему удивлению, не нашел по указанному в заявлении адресу никакого Петра Фёдоровича Измаилова. И дома такого не было, соответственно. Только какое это теперь имело значение? Никакого, ибо механизм уже пришел в движение.

-//-//-

Сообщение-молния, распространенное пресс-центром Имперской службы здоровья.

«На основании Императорского эдикта о разработки и обращении специальных медицинских препаратов от 14 октября 20… года Имперская служба здоровья приостанавливает продажу медицинского препарата «Источник жизни», распространяемого компанией «Русское здоровье». Вся партия препарат конфискована и помещена в специальную исследовательскую лабораторию, где будет проходить самую тщательную проверку. Всем подданным, успевшим на момент выхода рескрипта приобрести и получить указанный препарат, надлежит в самые кратчайшие сроки позвонить по указанному в сообщении номеру об этом или принести приобретенный продукт в наши отделения. Имперская служба здоровья гарантирует возвращение финансовых средств, затраченных на приобретение препарата. Предупреждаем, что прием препарат может привести к серьезным негативным последствиям здоровья, вплоть до летального результата. Просим подданных империи соблюдать осторожность и следовать рекомендациям Имперской службы здоровья».

-//-//-

Когда-то ухоженная и уютная, комната сейчас носила на себе явные следы долгого одиночества. На широком обшарпанном диване валялись не первой свежести рубашка и майки, сильно мятое покрывало сползло на пол. Из под зашарпанной дорожки торчали задники стоптанных тапочек. На все это с окон глядели пыльные шторы, по которым давно уже плакала стирка.

— Она где-то здесь…, — чрезвычайно возбужденный Марков с хрустом раскрывал ящики старого шкафа. Дверцы хлопали одна о другую. Одна от сильного удара перекосилась и повисла на изломанной петле. — Хм, я точно помню, что она где-то здесь… Розовое шампанское, моя Машенька его очень любила. Куда же эта бутылка делась? Я должен обязательно это отпраздновать…

Он прекрасно помнил, что розовое шампанское, которое они однажды пили с покойной супругой, стояло где-то здесь в шкафу. Они выпили по бокалу и отправились на прогулку.

— Куда же оно запропастилось? — в голосе зазвучали истерические нотки. Дверцы шкафа стучали сильнее, вытащенные вещи вылетали из ящиков, падали на пол. — Она точно была. Мы же ее в тот день не допили. Я прекрасно это помню… Я сначала налил Машеньке полфужера, потом себе столько же…

В последние дни, вообще, его состояние разладилось. Все чаще вспоминалась покойную супругу, пытался разговаривать с ней. Иногда спорил и даже ругался.

Вот и сейчас он пытался позвать ее:

-Машенька, может ты помнишь, куда запропастилась эта бутылка? Помнишь, то розовое шампанское, которым мы отмечали мое повышение? Мы ведь его не допили? Что говоришь? — он на мгновение замолчал, словно наделся услышать ее ответ. — Конечно, нужно найти. Ведь, сегодня у нас праздник, Машенька! Ты спрашиваешь какой? Я, наконец-то, добился успеха в своих изысканиях! Представляешь, сколько лет прошло!!? Мы обязательно должны выпить по бокалу шампанского! Это грандиозный успех, Машенька! После стольких лет неудач мне, наконец, удалось нащупать верный путь! Маша, Маша, ты меня снова не слушаешь?

Тут его блуждающий взгляд упал на небольшую видеорамку с миловидной улыбающейся брюнеткой и сразу же «потух». Вспомнил, что супруга никак не сможет ему ответить, потому что ее давно уже не было этом свете. Сгорела от рака пока он на севере сидел.

— Да… Мне, наконец-то, удалось, — тихо-тихо повторил он, уткнувшись взглядом в свои ладони. Его плечи опустились, руки бессильно повисли, словно плети. — Я сделал то, что считалось до сих пор невозможным… Я «зажег» магический источник...

Маркову, действительно, это удалось. Один из последних его экспериментов (он уже давно сбился со счета в этой череде бесчисленных опытов с ничтожными результатами) привел к тому, что у объекта обнаружились признаки зародившейся магической активности. Конечно, о чем-то по-настоящему выдающемся говорить еще рано. Однако, это был прорыв! Ведь, до этого общеизвестным, не подлежащим сомнению, фактом было то, что магический источник является врожденным феноменом, никак не формируемым. О таком, вообще, не принято было говорить.

— А я… я это сделал. Они не верили… Даже ты, Машенька, не верила. Да, да, не верила, — его окаменевший взгляд вновь ожил и приобрел осмысленность. В его голове вновь начали появляться странные образы и расти навязчивые идеи. — А теперь все узнают про меня… Все… Я докажу, что вы все неучи. Ха-ха. Настоящие неучи. Ха-ха-ха.

Он уже не хмурился. Улыбался так, что перекашивалось лицо. Распирало от осознания собственной важности, своей невероятной значительности. В мыслях Марков уже получал всевозможные премии, купался в лучах славы, получал заслуженные комплименты от самых знатных лиц империи. Перед глазами проносились какие-то дипломы с имперскими вензелями, медали и грамоты. Ему жали руки, похлопывали по плечу.

В какой-то момент среди всех этих сладких грез о разнообразных наградах и наградах возникла одна мысль, которая все эти годы грела его изнутри. Ведь, все его жертвы, на которые он шел с таким маниакальным упорством, имели всего лишь одну причину — желание стать магом. Естественно, вслух старик никогда не признавался в этом, но в мыслях все было совершенно иначе. Он жадно, всеми фибрами души, желал этого. И вот сейчас эта безумная мечта почти свершилась…

— Да, я стану магом, настоящим магом, — кажется, впервые за все это время Марков озвучил вслух свою мечту. Произнес и тут же замолчал, испуганно дергая головой: а вдруг кто-то услышал это. Ведь, это почти ересь. Но все было тихо рядом с ним: никто не бежал, не кричал. — Осталось совсем немного... Хм, а что это я здесь сижу?! Какого черта? Надо продолжать опыты, нужно все довести до логического конца…

Старик резко вскочил с места, мигом забыв и о своем желании найти початую бутылку шампанского, и о разнообразных наградах. Все его внимание вновь захватило всепоглощающая страсть.

-… Нужно еще больше увеличить дозу. Нужно преодолеть сопротивление организма. Да, да, все дело именно в этом! Это барьер, в котором мне удалось лишь пробить лишь небольшую брешь. Только этого мало и поэтому магический источник слаб… Пока слаб, — Марков в предвкушении облизнул пересохшие губы. Он нащупал тропку к своей цели, но скоро она станет настоящий дорогой. — Но все скоро изменится.

Нащупал заношенный белых халат, давно уже ставший серым, и поспешил в свою лабораторию. Хотя спешить особо и не нужно было. Достаточно было сделать несколько шагов по коридору, ввести многозначный код в панель цифрового замка и спуститься вниз в подвал. Все было оборудовано в этом же подвале, который за эти годы обзавелся сверхсовременным оборудованием и больше походил на закрытый научно-исследовательский центр со спецификой, естественно.

— Так… Активировать запись. День шестой. Увеличить дозу активного вещества на двести процентов, — открывая мощную гермодверь, громко и внятно произнес старик. Искин роботизированной медицинской камеры тут же отозвался продолжительной звонкой трелью: продолжилась звуковая и видео фиксация происходящего эксперимента. — Приготовить к ведению…

Бах! Бах! Из медкапсулы раздался звук ударов. В закаленном стекле показалось перекошенное лицо его подопытного парня, который стучался изо всех сил. Бах! Бах! Бах!

Медкапсула предупреждающе просигналила о неполадках. Стук определенно плохо влиял на чувствительную электронику «навороченного» агрегата. И с этим нужно было что-то срочно делать.

— Какой резкий подопытный попался. Такой может и капсулу сломать, а это дополнительное время и деньги, — недовольно прогудел Марков. Ему нужен был абсолютно спокойный и желательно зафиксированный пациент для эксперимента. — Искин, ввести пять кубиков снотворного!

Над головой подопытного появился механический манипулятор со шприцом-инъектором, тут же наметившимся на шею. Еще немного, и все успокоится.

— Стоп! Отставить снотворное! Искин, лучше пять кубиков седативного! Он должен все хорошенько прочувствовать. Вдруг, это повлияет на активность магического источника?

Манипулятор на мгновение замер. Через секунду уже вылез из небольшой ниши, но со шприцем с зеленоватым содержимым. Механическая рука резко разогнулась и кольнула иголкой парня, который сразу же странно обмяк. Его напряженные руки опустились, а искаженные черты лица разгладились. Теперь можно было не бояться его сопротивления: седативное из той серии хорошо подавляло волю.

— Вот и хорошо, — старик наклонился над сенсорным экраном, начиная быстро вводить необходимые команды. Цикл экспериментов следовало интенсифицировать, если он хотел улучшить результаты. — А теперь усилим нажим…

Следующие несколько часов после введение двойной полной дозы активного вещества он произвел целую серию измерительных действий, стараясь зафиксировать самые незначительные отклонения в магическом источнике подопытного. К сожалению, все усилия исследователя были тщетными: нужных изменений зафиксировать так и не удалось, активность магического источника парня, по-прежнему, находилась на том же самом уровне. Определилась лишь одна странность, которая привлекла его внимание.

— Какая-то аномальная реакция… Хм, никогда не видел… Очень любопытно, — старик нахмурился, не ведя объяснения тому, чего видел. — Слишком быстрый и резкий откат назад. Словно детская неваляшка, которая все время возвращается в исходное состояние.

Как бы он не воздействовал на тело подопытного парня, оно сразу же начинало сопротивляться и стремилось возвратиться в исходное состояние. Проколы от многочисленных инъекций заживало мгновенно. Тонкие порезы на коже, когда приходилось брать материал для исследований, исчезали еще быстрее. Затягивались на глазах любые ранки и даже раны посильнее.

— А если что-то более серьезное? Проявится ли этот эффект? Точнее насколько сильно и быстро он проявится?

Его пальцы легко запорхали над сенсорным экраном. Механический манипулятор с крутящимся пильным диском начал медленно приближаться к руке парня. На мгновение замер над мизинцем и внезапно резко опустился вниз. От пальца отпала сначала одна фаланга, затем вторая, который вскоре оказались в герметичном боксе и были подвергнуты исследованию.

— Ого-го, даже так, — его брови взлетели вверх от увиденного. — Неожиданно.

Разрез был хирургически чистым, ровным. Никаких рванных ран и зажимов из тканей. Можно было с легкостью различить перерезанные артерии и вены, костное вещество. Но самое удивительное было в том, что кровь в обеих отрезанных фалангах даже не думала сворачиваться. Эти кусочки тела продолжали жить своей собственной жизнью, не зависящей от всего тела.

— А что за ниточки? — заинтересованно пробормотал он вытаскивая из кармана халату большую лупу. У одной из отрезанных фаланг ему что-то привиделось. — Шевелиться, кажется… Господи!

Увеличительное стекло показало вовсе удивительные вещи. На срезах фаланг торчали не ниточки, а белесые щупальца. По крайней мере, другого названия именно так назвал их старик. Они шевелились, словно так в герметичном боксе, присутствовал сильный ветер.

— Бьюсь об заклад, что они желают соединиться. Надо им немного помочь.

Старик немного тряхнул бокс. Фаланги пальцев сдвинулись в направлении друг друга, а затем начали соединяться. Ниточки быстро переплетались между собой и стягивали кусочки плоти все ближе и ближе, пока, наконец, совсем не соединили их в единое целое. Разве не чудо?

— Эта регенерация?! Хм, побочный эффект от стимуляции магического источника? Искин, замерить магоактивность?! — дал он команду. Идя явно была стоящей. Новая способность плоти подопытного в саморегенерации вполне могла быть следствием его сегодняшних действий. — Да, пожалуй. Фон явно стал выше. А если продолжить препарировать?! Как известно, развитие происходит лишь в момент преодоления трудностей. Прежде всего, нужно продублировать первую часть эксперимента. Повторение — мать учения… Значит, теперь займемся левой рукой…

После быстрой манипуляции у сенсорного экрана механический манипулятор повис уже над левой рукой, наметившись на точно такой же мизинец. Условия предыдущего эксперимента должны быть тщательно соблюдены.

Отрезной диск с легким шипением раскрутился и одним движением разделил палец на три части, одна из которых осталось с остальной рукой, а две других — рядом друг с другом.

— Искин, провести стандартную серию измерительных тестов, — Марков поставил новый бокс с образцами в специальный адаптер, который готовил изделия к опытам. — Нужно найти взаимосвязь, выделить этот спусковой механизм.

Ведь, ему еще не было понятно, что запустило все это, как и в результате чего появилась указанная способность? Не могло ли повлиять еще что-то? Словом, пока ясно было одно: организм подопытного демонстрирует удивительную способность к самовосстановлению. Последнее само собой подталкивало к дальнейшим исследованиям в этом направлении.

— Нужно обнаружить границу регенерации: после каких повреждений организм не сможет запустить эту способность? От этого мы уже будет «плясать» дальше… Кстати, нужно будет не забыть расспросить этих наркош, а откуда они раздобыли этот бесценный материал для моих исследований, — Марков с почти сексуальным обожанием уставился на лежавшего под препаратами парня, который лежал все это время без единого движения. И, судя по расфокусированным глазам, был где-то очень далеко-далеко отсюда. — Вдруг в морге еще остались такие же? Они мне все нужны. Все до единого. Нет, это нельзя откладывать на потом. Сейчас же наберу этих упырей. Пусть срочно везут остальных… Всем работы хватит.

Широко улыбнулся старик. Наконец-то, ему повезло, и он сможет завершить дело всей своей жизни. Он в предвкушении зачмокал губами. На него накатило неимоверное чувство восторга и какого-то сказочного волшебства, чем-то сродни тому, которое испытывает маленький мальчик в предновогодние дни. Его ждали невиданные подарки…

— И если понадобиться, я разберу тебя на части — руки, ноги, органы… и даже на молекулы, на атомы, — еле слышно бормотал Марков, скользя взглядом по неподвижному телу подопытного. — Господи… я приблизился к тайне всего мироздания… Это же восхитительно.

Взгляд затуманился. В уголках глаз появились крошеные слезинки. Пальцами он коснулся лица и с удивлением обнаружил слезы.

— Я же сам, как Господь…

-//-//-

Он сразу же понял, что это конец. Хотя ничего еще не было известно и, кажется, все могло измениться в любой момент. Логика ученого говорила ему, что еще не все потеряно и надежда остается. Однако интуиция интела была неумолима: на этот раз не выбраться. К сожалению, дальнейшие события лишь укрепили его в этой страшной мысли.

… Александр очнулся в каком-то тесном боксе с прозрачной крышкой, которая даже не пошевелилась при нажатии на нее. Его руки и ноги были зажаты в массивных металлических захватах, отчего он едва мог ими шевелить. Жестко зафиксированной головой тоже было не повернуть, отчего обзор у него был так себе. Правда, кое-что рассмотреть ему все же удалось.

Судя по всему, бокс с его телом был одной из модификаций медицинской многофункциональной капсулы, предназначенной для оказания пострадавшим экстренной, в том числе и с оперативным вмешательством, помощи. В пользу этой догадки говорили и нависшие над его головой механические руки-манипулятору, которыми врач мог дистанционно оперировать пациента.

Вокруг, по крайней мере в поле его зрения, все напоминало довольно продвинутую лабораторию, буквально заставленную разнообразными аппаратами, о предназначении большей части которых он даже не догадывался. Здесь были современные станции-автоматы по переливанию крови, электронный микроскоп с широким жидкокристаллическим экраном, здоровенная центрифуга с сотнями пробирок, криошкаф до самого потолка и многое другое, чему парень даже не знал названия. И все это его отнюдь не успокаивало, а совсем, наоборот, — пугало.

— Я не пациент, а подопытный…, — именно эта мысль и стала итогом его первых размышлений, позже полностью подтвердившихся. — Подопытный… кто? Человек или кролик? — разница могла быть громадной, а в его случае, вдобавок, могла грозить смертью. — Ведь, в выражении «подопытный человек» главное слово — «человек», в выражении «подопытный кролик» — «кролик». Человек ценнее кролика.— Кто же я?

Ответ не заставил себя долго ждать и стал известен уже через несколько минут, когда возле его бокса появился пожилой мужчина с неряшливыми седыми космами и большими очками со старомодной оправой, похожий на учителя.

— Это псих… Сто процентов псих… Б…ь! — тяжело вздохнул Александр, встретившись со взглядом старика. — Похоже, конец.

Можно ввести в заблуждение глупца, заговорить молчуна или сыграть на чьей-то алчности. С безумцем, который одержим какой-то идей фикс, такое не пройдет. Невозможно «просчитать» сумасшедшего с его нередко извращенной логикой, ведущей по излишне извилистому пути к непонятной цели. А сомнений в ненормальности старика, его захватившего, у Александра не было никаких. Он видел это в горящих безумием глазах, в несвязной речи и судорожных движениях.

Однако, несмотря ни на что парень все же снова и снова пытался сделать хоть что-то для своего спасения. Орал до хрипоты в голосе, пытался раскачать медицинскую капсулу, рвался из захватов. Бесполезно! Все эти усилия не возымели должного эффекта. Старик, по-прежнему, смотрел на него, как на пустое место. Лишь однажды, когда парень особо буйствовал, тот среагировал — накачал его каким-то успокаивающим препаратом.

Последние иллюзии относительно его будущего, которые еще теплились где-то глубоко внутри Александра, окончательно развеялись, когда старик начал свои иезуитские опыты. Правда, для парня они стали совсем другим — нечеловеческой пыткой.

-… Что же ты, падаль, по живому режешь? — с ненавистью парень глядел на ученого, который живо что-то нажимал на медицинской камере. — По кусочкам кромсаешь…

Вертевшийся с бешенной скоростью пильный диск медленно приблизился к его руке, наметившись на один из пальцев.

-//-//-

Обычная случайность, не более того. Марков только сейчас заметил, что срок годности ампул с седативным препаратом сильно просрочен. Из-за странных особенностей организма его подопытному требовалось просто дикое количество этого препарата. Все свежие запасы закончились, осталось только это. Новую порцию придется ещё заказывать. Кто знает, когда привезут: может завтра, может послезавтра, а может и через три дня.

— Хотя какая к черту разница, — буркнул учёный, вскрывая упаковку. На безрыбье и рак рыба. — Придется двойную порцию вколоть...

Собственно, именно так он и поступил. Быстро установил в автоматический дозатор медкапсулы сразу две ампулы, и запустил необходимую программу.

— Хватит и этого. В нем сейчас столько химии, что в мозгах настоящий туман должен быть.

На его глазах ожил манипулятор капсулы, плавно опустившийся к предплечью лежавшего парнишки. Здесь механическая рука со шприцем застыли, а потом произвела два быстрых укола. Раз, два, и готово: препарат был введен. Теперь можно было приступать к новой серии исследований.

— Вот и порядок, — удовлетворённо потёр руки старик. — Скоро эти наркоши привезут остальные тела. Нужно все заранее приготовить. А вдруг они тоже такие же, как и этот. Боже, это же будет просто праздник!

Честно говоря, он не особо верил, что в новых трупах будут такие же особенности материала. Вряд ли ему так может повезти. Однако, исследовательская жилка требовала от него, что всякое дело нужно довести до логического завершения. Словом, ему нужно было убедиться, что эти два тела являются «пустышкой».

-//-//-

Сегодняшнее пробуждении далось еще тяжелее, чем в прошлый раз. Хотя, когда был этот прошлый раз, Александр уже не помнил: может час назад, может сутки назад, а может и всю неделю. Этот старый псих все время колет ему какую-то гадость, от которой его «вырубает», словно топором.

— Чего это он удавку-то ослабил? Обычно после нового укола я «в мясо», — прошептал он одними губами, усиленно моргая глазами. Пытался как можно скорее в себя прийти, а то перед глазами еще все расплывалось. — А может это шанс…

В счастливый случай и второй шанс, правда, Александр никогда не верил. Как рациональный человек до мозга костей, он признавал лишь факты и сделанные на их основе расчеты. А это означает, что потенциальный шанс ему предстоит создать своими собственными руками. Короче, нужно смотреть в оба и ловить момент.

— Поглядим тогда…

Притворяясь «овощем», Александр смежил веки и сквозь них следить за происходящим вокруг медицинской капсулы. Каждое новое движение или новый поворот он тщательно фиксировал в своей памяти и тут же начинал анализировать, чтобы не упустить самого важного. А смотреть тем временем было на что, ибо события разворачивались весьма любопытные.

Прежде всего, похититель, использовавший его для своих непонятных экспериментов, вел себя довольно странно, не так, как обычно. Старик как минимум три раза за небольшой срок посмотрел на часы. Несколько раз нетерпеливо касался своего коммуникатора, лежавшего на столе. Не нужно было иметь пяти пядей во лбу, чтобы догадаться о чьем-то скором приходе.

— Значит, гостя или гостьей ждешь, вивисектор чертов, — тихо прошептал парень, скашивая глаза на правую ладонь, где не хватало мизинца. — Неужели, такого же урода, как и сам? Не хотелось бы, конечно…

Скорее всего, ждал кого-то из своих. Старик хоть и безумен, но явно очень осторожен. Поэтому никого из чужих даже на порог своего жилища не пустит. Получается, здесь появиться тот, кому он доверяет.

— Посмотрим, что за птица появится. О, зашевелился… Похоже, гость здесь уже.

На его глазах старик быстро схватил завибрировавший коммуникатор и с кем-то заговорил. Голос у него был недовольный, грубый, даже обвиняющий. С собеседником, как со школьником разговаривал. Александр мог бы поклясться, что слышал угрозы. И это наводило на определенные мысли: так говорят не с равным себе человеком, а с тем, кто гораздо ниже по статусу.

— Чего же ты, проклятый маньяк, тогда так рванул на встречу? Ждал бы здесь, если такой грозный. Или тебе несут что-то очень нужное и важное, — догадался парень, наблюдая, как похититель бросает коммуникатор на стол и бежит по лестнице наверх. — Что же тебе привезли? Неужели такого же бедолагу, как и я?

Оказалось, не ошибся. Это он понял, когда на лестнице показался незнакомая коренастая фигура, склонившаяся под тяжестью какого-то пластикового мешка на своем хребте. Очень уж ноша по форме подозрительно напоминала человеческое тело. Вдобавок, на лестнице появился еще один тип, прямая противоположность первому — худой и длинный, как каланча. На спине он тоже тащил точно такой темный мешок.

— Чего же здесь твориться? — недоумевал парень, с трудом сохраняя полную неподвижность. Сдерживать себя становилось все тяжелее и тяжелее. Жутко хотелось заорать во весь голос и начать с силой долбить по прозрачной стенке медицинской капсулы. Он даже простонал еле слышно. — На органы режут? Нелегальные препараты испытывают?

Правдоподобны были обе версии, как ни говори. Смущало лишь одно: для «черной» трансплантологии и испытания несертифицированных медицинских препаратов не нужно было такое специфическое оборудование. Достаточно было стандартного набора, которого хватало в любой социальной аптеке. Здесь же стояли слишком серьезные для этой дыры исследовательские аппараты, сделавшие бы честь и боярским секретным исследовательским центрам. Тут явно было то-то совершенно другое.

Непонятное поведение новых лиц тоже не вносило ясности, а совсем, наоборот. Пришельцы, когда хозяин исчез в одной из боковых комнат, стали вести себя, как укуренные гопники с окраинного района столицы: ржали без причины, тыкали пальцами во все подряд, несли какую-то чушь. Александр напряг слух, чтобы разобрать их речь. Получалось не очень.

-…Бро, а четка берлога у Учителя. Смотри сколько разного барахла! А этот на здоровенный вибратор похож! Бабец походу от него сразу течет! Ха-ха-ха! — хихикал высокий и худой незнакомец, едва не садясь задницей на многофункциональный электронный микроскоп. Кривлялся, совершая поступательные движения тазом. Явно что-то второму показывал. — Зацени, как он меня трахает! Ха-ха-ха-ха!

Коренастый тоже начал ржать, как безумный. Аж затрясся всем телом. Тоже хотел на микроскоп залезть, ногу закинул, едва держатель для образцов не сломал.

— Сам ты, б…ь, вибратор! Братуха, это же для варки химии! — вдруг вскрикнул коренастый, округлив глаза. — Ты же видел, сколько он нам кислоты тащит. Каждую неделю по десять — пятнадцать полных доз! Ты понял? Смотри сколько тут всякого оборудования! Он поди центнерами варит! Сука! — сверкнув глазами, выругался он. — А нам с гулькин хрен дает! Мы ему трупцы тащим.

И тут у Александра, словно в мозгу переключатель сработал. Все сразу же встало на свои места.

— Вот же утырки…

Реально, утырки. Получается, именно эти два урода за наркотики поставляют трупы для непонятных опытов. И его тоже они притащили, в этом не было никакого сомнения.

— Суки… Собственными руками придушил бы… Меня тут, как крысу, препарируют, по частям разрезая… А они ржут. Наркоты поганые, за свою дрянь мать родную продадут…

Шипел он едва слышно. Давился проклятьями в адрес этих утырков, перечислял, что сделает с ними, когда вырвется отсюда. Но вдруг замолк, хлопнув губами, от внезапно посетившей его мысли.

— Если родную мать продадут, значит, и все остальное могут, — осторожно забормотал он, боясь спугнуть спасительную мысль. — Надо только перед их носом морковку подвесить. Тьфу, наркоту!

В уме мгновенно возник соответствующий план по своему спасению. Нужно было так «заболтать» наркотов, чтобы они помогли ему выбраться из медицинской капсулы. Это как минимум. По максимуму же, руками этих утырков следовало убрать и самого мучителя. Только действовать нужно было, как можно скорее.

— Время есть, но в обрез… Этот старый пень, похоже, энурезник. Бегает в туалет едва ли не каждые полчаса, а потом чай литрами хлещет. Значит, нельзя ни минуты терять.

Александр собрался с силами, напряг все мышцы, аж покраснел от натуги, и начал:

— Эй! Парни! Парни! — заорал так, что едва сам не оглох. К счастью, медкапсула была установлена не на герметичный режим, и не все звуки глушила. — Эй! Сюда смотрите! Сюда! Я здесь!

Набрал побольше воздуха в легкие и выдал такую оглушающую трель, что в ушах зазвенело:

— А-а-а-а-а! Парни! Дурь! Про дурь знаю! Парни! Б…ь! Я здесь!

Наконец, те повернулись. Глаза у обоих стали по пять копеек. Явно заинтересовались. Тут же в его сторону потянулись.

Подошли к медицинской камере и уставились на него. Через мгновение с глупыми ухмылками начали по прозрачному куполу стучать.

— Парни! Дурь хотите? Много дури! Вам до конца жизни хватит! Старик вам туфту порет, что у него дури мало. Он ее столько наварил, что вы и не видели столько, — Александр постарался скороговоркой выдать все самое «вкусное». Главное, заинтересовать и ошеломить их, чтобы они соображать не начали. — Слышите? Обманывает он вас! Ржет над вами! Говорит, дурни вы безмозглые! Пашете на него за копейки!

В другой обстановке парень бы от души поржал над всей этой ситуацией. Ведь, происходящее сейчас напоминало ему действия кукловода, дергавшего за веревки деревянную куклу-марионетку. Он дергал одну веревочку, кукла поворачивалась влево, дергал за другую веревочку — поворачивалась вправо.

Александр сейчас «читал» обоих наркоманов, как открытую книгу. Его мозг давно уже вышел на форсированный режим, наделяя его едва ли не безграничными аналитическими способностями. Время превратилось в желе, то вытягиваясь в длинную массу, то, наоборот, — сокращаясь до точки. На него обрушился неимоверный поток информации, которую в человек в обычном состоянии не способен заметить и принимает за сплошной «белый» шум. Он видел, слышал и чувствовал буквально все: частоту сердечных сокращений по колеблющейся жилке вены на виске, уровень давления по цвета глаз в глазницах, оттенки настроения по запаху пота и т.д. и т.п. С такими возможностями ему оставалось лишь «нажимать» на нужные кнопки, заставляя наркоманом испытывать именно те чувства и эмоции, которые были выгодны.

— Я все покажу вам. Слышите? Я знаю, где это все он хранит! Вся дурь станет вашей! Вся! Вам больше не придется ее выпрашивать!

Бинго! Это был удар в самое яблочко! Глаза у них сверкнули, как лампочки в сто ватт. Ноздри жадно расширились. Кажется, даже волосы на головах зашевелились. Видно, очень ясно себе представили огромную кучу наркотиков, которые вскоре будут в их распоряжении, и как они станут кайфовать.

Осталось лишь дожать их. Нужно указать на препятствие к долгожданному сокровищу! И Александр сделает с большим удовольствием.

— Только он против, парни! Старик так и сказал, что вам больше ни черта не достанется! Мол, и так уже вам лишнего дал! — в голосе парня плескалось море эмоций, которыми он щедро делился с наркоманами. — Прямо так и сказал перед вашим приходом: ни черта вам больше не даст! Пусть говорит х… сосут, а не дурь! Мне, сказал, они все равно больше не нужны…

Все! Больнее ударить Александр и не мог!

У тех если только пар из ушей не шел от дичайшего возбуждения, которое их охватило. Попадись старик им в руки, моментально бы разорвали. Колотило их и от постепенно начавшейся ломки. Ведь, сюда они и спешили, чтобы получить от Учителя очередную порцию дури и побыстрее ею заброситься.

— Что вы стоите, парни?! Он же сейчас придет! — рявкнул он в самом конце, «нажимая на курок» и спуская этих псов с поводка. — Идите и возьмите свое!

Оба наркота мигом переглянулись. Физически ощущалось, как в их головах «проворачиваются виртуальные шестеренки». К счастью для Александра, они довольно быстро смогли «сложить два и два», и полученный результат их совсем не порадовал.

Худой, дергая как питбуль головой по сторонам, высмотрел какую-то увесистую железяку с измерительными сечениями и стал воинственно ею размахать. С таким «мечом» запросто можно было голову раскроить, что, видимо, он и намеревался сделать.

Второй не отставал, схватив непонятно как оказавшийся на столе циркуль. Крепко сжал в руке металлический инструмент для черчения, выставив его острой иглой вперед. Почти нож получился.

Они снова переглянулись. Ни у первого, ни у второго в глазах не было сомнений. У них была цель, ради которой они были готовы на все.

— Тела положили на прозекторский стол? Тогда какого черта вы тут делаете? — в подвал как раз спускался ученый и, судя по тону, он был весьма раздражен. — Я же сказал вам никуда не совать сво…

Договорить старик уже не успел. Едва он оказался на последней ступеньке, как оба наркомана с воплями бросились на него. По пути снесли тяжелый стол с каким-то массивным прибором, который ударился о пол и с грохотом разлетелся на детали. Хозяин даже сообразить ничего не успел, как его повалили на пол и начали забивать подручными предметами. Худой лупил метровойметаллической линейкой не хуже греческого мечника, превращая лицо жертвы в кровавое месиво. Коренастый со скоростью швейной иглы тыкал циркулем.

Уже через минуту все было кончено: старик превратился в кусок окровавленного мяса. Только, обезумевшие от ярости, наркоты никак не могли остановиться. Летевшие во все стороны брызги крови, кусочки плоти попадали на их лица, покрывали сплошными ошметками одежду. А они лишь заливались диким хохотом и продолжали бить снова и снова, снова и снова.

Лишь с усталостью завершилось это безумие. Нанеся последний удар линейкой, худой наркоман встал, и, пошатываясь, пошел к медицинской капсуле. Идея фикс об огромной куче дури, прочно засевшая в голове, толкала его вперед не хуже трехсотсильного двигателя. Второй наркоман тоже бросил свое занятие и пошел следом.

У капсулы они начали долбить по всем выступающим частям, в надежде как-то ее открыть. Сверхсовременный медицинский гаджет, стоимостью тысячи имперских рублей, заходил ходунов под натиском грубой силы. Первой не выдержала такого обращения сенсорная панель управления, мгновенно покрывшись сетью трещин. Следом разлетелся в дребезги монитор, куда выносились результаты обследования пациента.

— Выходи! Выходи, чертов поц! Орали оба наркота на разные голоса. — Мы все равно тебя вытащим оттуда!

Наконец, капсула сдалась. Из встроенного динамика послышался жалобный писк, сигнализирующий о критических неполадках в системе. С металлическим щелчком прозрачная крышка откинулась. Следом автоматически отстегнулись захваты, удерживавшие парня.

— Дурь там! Я вам все покажу! — Александр с трудом поднялся. Его все еще шатало от слабости после введенного препарата. Но времени на отдых просто не было. Если сейчас «ослабить натиск», то его тоже забьют насмерть. — Помогите мне вылезти из саркофага. Нам нужно выбраться из подвала. Старик все хранил в доме.

Александр не умолкал, продолжая безостановочно «молоть языком». Главное было не дать им перехватить инициативу. Сейчас они максимально восприимчивы к его словам и эмоциям, словно голодные псы, перед которыми держат кусок мяса. Но, как только эта связь будет разорвана, они тут же набросятся на него.

— Быстрее! Нам нужно наверх! — выбравшись из капсулы, он замахал руками в сторону лестницы. — Там много дури!

Оба наркота сорвались с места. Естественно, он пропустил их вперед. Пока он слаб ему нужно держаться на расстоянии от них.

— Быстрее!

Парень тоже оказался на лестнице, моля, чтобы дверь подвала могла закрыться изнутри. В этом был его единственный шанс получить хоть какую-то передышку: закрыть дверь и отсидеться.

-//-//-

Проклятая слабость никак не хотела покидать его. Парень едва таскал ноги. Обеими руками вцепился в угол бетонной стены, с трудом взобравшись на первую ступеньку лестницы. Предстояло подняться еще на одиннадцать, чтобы оказаться на первом этаже и успеть захлопнуть дверь. Тогда он будет спасен и оставит наркоманов с носом.

— Эй! Ты где там?! Че застрял? Лезь сюда, а то меня накрывает уже, — сверху донесся дрожащий от нетерпения голос. — Быстро вали сюда!

— Где-е эта дурь, твою мать?! — следом вопил второй голос. Этому судя по ноющим обертонам голоса было еще хуже. — С…а, зарежу!

Александр с отчаянием посмотрел наверх, откуда доносились эти крики. Он никак не успевал к двери. И, даже если успеет добраться до подвальной двери, похоже, захлопнуть ее так и не сможет. Просто сил не хватит.

Они же сейчас, наоборот, находятся в невероятно взвинченном состоянии с резко обостренными чувствами и ощущениями. Буквально сразу же реагируют, почти не размышляя. Испытывая ломку, нарики с легкостью затопчут или поломают его, не дав и шанса на сопротивление.

— Где-е дурь? — истошный, почти на грани ультразвука, вопль одного из наркоманов уже звенел в ушах парня. — Бегом сюда!

Парень, закусив губу, с трудом взобрался на еще одну ступеньку.Затем еще на одну. Пот уже заливал глаза, заставляя ими мелко-мелко моргать.

Во рту вдобавок появился противный металлический вкус, до боли напоминавший вкус крови. Почему-то все поплыло перед глазами. Александр снова и снова до боли закрывал глаза, пытаясь избавиться от белых мошек. Не выходило. Становилось лишь хуже: носившиеся перед лицом мошки постепенно превращались в крошечные голубые молнии.

— Черт… Что со мной такое происходит? Та дрянь, что мне кололи, уже давно должна была усвоиться, — сквозь сжатые губы шипел парень, борясь со слабостью. — Что-то совсем мне худо… Что же ты мне такое вколол, старый? Б…ь, глюки пошли…

Не веря глазам, он поднес руку к лицу и замер. Между пальцами то и дело проскальзывали крошечные голубоватые искорки, бросавшие на стены неземного цвета отблески.

— Точно галлюцинации… Этот урод на мне наркоту что ли испытывал? Падла бородатая, сам бы убил!

Ничем другим эти искры просто не могли быть. Галлюцинации и только галлюцинации! Сильно ветвистые, они напоминали собой небольшие мигающие деревья, которые хаотично сплетались друг с другом в невообразимую цепь. Рябило в глазах от быстро сменяющих друг друга цветов: с небесно-голубого до фиолетового. Ему это все кажется! Такого просто не может быть в реальности!

— Ах ты, с…а! — ничего не понимающему Александру неожиданно прилетела затрещина. По лестнице спустился один из нариков и с такой силой ударил его по затылку, что того в стену воткнуло. — Ты что должен сделать? Где наша дурь? Пошел! — его схватили за шкирку и толкнули вперед прямо на ступеньки. Едва все зубы не выбили о бетонные углы. — Урою, тварь, если обманул нас, — прошипели ему прямо в ухо, обдавая тошнотворной вонью изо рта. — Где дурь, последний раз спрашиваю!

От нового удара Александра бросило прямо на дверной косяк. Стукнулся так, что зубы клацнули.

— Где дурь? — не умолкал нарик, пиная его из всех сил. — Нае..л, нас?! Бро? Он нас нае…л! — визгливым голосом крикнул второму. — Бро?!

В большой комнате, где все это время жил старик, царил настоящий разгром. Все было перевернуто вверх дном. Старый продавленный диван был вывернут наизнанку, во все стороны торчали пружины и клока ваты, изрезанное покрывало превратилось в клочья. Деревянный комод с облезлым лаковым покрытием напоминал кучу раскуроченного хлама. Посреди этого бардака метался и сам виновник, круша все, что попадалось под руку, разломанной ножкой от стола.

— Бро?! Я привел этого урода! — парня вновь подняли за шкирку и закинули к противоположной стене. Носом тот уткнулся прямо в запутанный клубок толстых кабелей. — Сейчас я его порежу…

В руке у наркомана появился нож с обломанным лезвием и ручкой, обмотанной грязной изолентой. Нервно дергая лицом, он загоготал. Нож перекинул с одной руки в другую, потом обратно.

— Ты, с…а, в уши нам дул про дурь... Сейчас шкуру буду с тебя спускать… Лоскутами…

Второй тоже оживился. Бросив крушить мебель, несколько раз крутанул деревянную дубину в руке.

— Нае…л, нас? — размахнулся и со всей дури ударил дубиной по стене, густо осыпая лежавшего на полу парня бетонной крошкой. — Я тебе все суставы раскрошу, кровью будешь харкать.

Александр, переводя взгляд с одного нарика на другого и обратно, дергал ногами. Снова и снова пытался вжаться в стену, все сильнее запутываясь в кабелях.

— Пиз…ц, тебе, — ощерился худой нарик, выписывая ножом хаотичные восьмерки. — Выпотрошу, как куренка. Гы-гы-гы, — гоготал он, показывая редкие гнилые зубы. — Гы-гы-гы.

Несмотря на муть в голове, парень уже не раз просчитал свои шансы. Всякий раз у него получался абсолютный ноль. При любых объективных он физически ничего не мог противопоставить двум взвинченным наркоманам, которые от ломки были готовы уже лезть на стенку.

Оставалось надеяться лишь на счастливый случай или божественное проведение. Молиться можно было, если бы Александр знал хотя бы одну молитву. Но не знал, ведь он интел, рационалист до мозга костей, верящий лишь в одну силу во вселенной — в силу человеческого разума.

— Пошли вы оба в задницу, — широко, во весь рот, улыбнулся парень, совершенно спокойно принимая все, что сейчас с ним случится. — Долбанные наркоты! Были бы силы, собственными руками бы задушил.

И в голове, словно специально, все прояснилось. Мутная пелена резко спала с глаз. Усилился металлический вкус во рту. Вдобавок, откуда-то изнутри начала подниматься мощная волна, грозящая скоро вырваться наружу.

— Хорошо-то как…, — само собой вырвалось у Александра. Какая-то невероятная эйфория охватила его, подталкивая его к самым безрассудным поступкам. — Ха!

По бетонным стенам комнаты вдруг пошли яркие голубые разряды тока, рассыпаясь снопами искр то в одном, то в другом месте. На глазах до ярко алого цвета раскалялись железные штыри, торчавшие из стен. Такие же разряды бежали по полу, напоминая фантастических электрических змей.

— Что за нах? — худой нарик с воплем удивления отбросил нож, увидев как его клинок начал плавиться. — Б…ь, что это такое?

Искрились все металлические части его одежды: здоровенная блестящая бляха на ремне, здоровенные клепки и молния на куртке, золотистая цепь с крупными звеньями.

Второй тоже пялился на все это с отвисшей челюстью.

— Бро, смотри на этого урода. У него же глаза светятся. Б…ь, что это за херня, — дубина из его руки вывалилась на пол. — Эй, чел, ты чего? — на его лице появилось виноватое выражение. Уже и забыл, что только что грозил изуродовать. — У тебя же глаза, как фары!

С треском взорвались потолочные плафоны, рассыпав по всей комнате облако стекла и пластика. Завибрировали проводка в стенах, кабели на полу. Остро запахло паленым пластиком от оплавившихся розеток.

— Ты… маг? Да? Маг, что ли? Чел, ты чего? — залепетал худой нарик, сделав шажок назад. В его отравленных наркотиками мозгах вдруг мелькнула мысль о том, что им не повезло наткнуться на мага. — Чел, мы же за тебя… Слышишь? Мы же ничего тебе не сделали…

Только никто его не слушал, а Александр особенно.

— Конечно, конечно…, — улыбался парень абсолютно нейтральной и бесконечно спокойной улыбкой. — Конечно…

В темной комнате его светящиеся голубым светом глаза казались жуткими, нечеловеческими. Нереальность происходящего усиливалась искрящимися разрядами, которые окутывали его тело совершенно фантастическим плащом.

Испытывая совершенно новые для него, «дикие» по глубине и яркости ощущения, Александр сейчас полностью отдался во власть чувств, что для него было в новинку. Он просто наслаждался той невероятной силой, которая бурлила внутри него. Хотелось, чтобы эти ощущения становились все сильнее и сильнее, никогда не прекращались. Вся рациональность в одно мгновение слетела с него, уступив место чувствам и ощущениям.

Громко захохотав, парень вскинул руки перед собой и «отпустил» то напряжение, которое скопилось у него внутри. Тут же раздался резкий хлопок, от которого во все стороны рванула мощная война спрессованного воздуха. Следом с кончиков его пальцев сорвались скрученные электрические разряды, ударившие прямо в побежавших наркоманов. Разряды, сравнимые по силы с молниями внутри циклонов, в мгновение ока превратили их в куски обугленной плоти.

— А-а-а-а-а-а-а! — дико закричал парень, чувствуя, как вытекающая из него сила иссушает тело. Чувствовал себя лимоном, который медленно, но неуклонно, давили прессом. — А-а-а-а-а-а-а-а!

Оба нарика уже давно стали кусками угля, но длинные молнии все продолжали и продолжали бить по стенам, потолку и полу. Из бетона вырывались целые куски, которые тут же взрывались и подобно шрапнели осыпали окружающее пространство.

Наконец, все закончилось. Сила иссякла. От него словно осталась только пустая оболочка, которая сейчас свалилась на пол.

-//-//-

Это пробуждение было еще хуже, чем прошлые. Тело казалось чужим, деревянными, совсем ему не принадлежащим. Движения рук, ног и даже поворот головы отзывались жуткой болью.

— Хр-р-р-р, — снова и снова открывался рот, но раздавались только лишь хрипы. — Хр-р-р… Пи… ть…, — между хрипами угадывались обрывки букв, которые с трудом складывались в слова. — Пить… Хр-р-р-р… Хр-р-р-р… Пить… Хр-р-р-р… Хр-р-р-р…

Медленно тянулся руками вперед, цепляясь скрюченными пальцами за рваные дыры в бетонном полу. Шла вперед сначала одна рука, следом — вторая. Напрягая все силы, подтягивался. Потом все повторялось заново.

— П…ить… П… ить…

В какой-то момент его пальцы наткнулись на какой-то полукруглый пластик. Нерешительно ощупав его, парень потянулся дальше и вдруг коснулся воды.

— П… ить, — он бухнул головой прямо таз, начав лакать, как животное. Пил и никак не мог напиться. Лакал и лакал. Снова и снова.

Напившись, Александр перевернулся на спину и затих. От воды начинала оживать каждая клетка его организма.

— Что… Что это… еще? — слова еле-еле проталкивались из его рта. — Глаза, мои глаза…

Все вокруг него совершенно преобразилось. Прежние краски исчезли. Его новый мир был окрашен лишь в два цвета — серый и искрящийся голубой.

— Что это? — снова и снова повторял он один и тот же вопрос, на который так и не находил ответов. — Я не понимаю…

Ошеломленно мотал головой по сторонам, но везде встречал одно и то же: серое и голубое, серое и голубое.

С трудом поднялся на ноги и сделал несколько шагов вперед, пока не наткнулся на стену. Голубые искрящие линии здесь были подозрительно прямыми, словно вышедшими со страниц учебника геометрии. Он медленно водил по ним пальцами с начала и до самого конца, потом, наоборот.

— Это…, — его пальцы наткнулись на что-то странное — твердое, бесформенное, пластиковое. — Розетка! Провода! Б…ь, я вижу электричество!

Невероятно! Он видел электричество! Видел то, что в принципе невозможно видеть обычному человеку! Как же он тогда видел? Как?

Через мгновение парень заметил, как прямые линии проводов начинают отклоняться при приближении его пальцев. Когда же руки убирает, линии выпрямляются.

— Как же это так? Это же невозможно…

Но Александр уже знал ответ, который все это объяснял. Только никак не хотел принять ответ, который просто не укладывался в его систему координат. Но скоро все обязательно должно изменится.

— Электричество… Господи, это же поток заряженных частиц… И я… им управляю? Я маг? Но как?

Разобраться со всем этим можно было лишь одним способом — практикой. Глубоко вздохнув, парень сжал пальцы в кулак. Сейчас он все узнает.

— А-а-а! — с резким выдохом Александр ударил по стене прямо там, где находилась оплавленная розетка. — А-а-а-й!

И его накрыло! В одно мгновение весь мир, который он знал до этого, перестал существовать, а из его осколков тут же собрался новый.

— А-а-а-а-а! — вновь заорал парень, не в силах сдержаться от нахлынувших на него ощущений. — А-а-а-а-а!

В один момент его, словно котенка, схватили за шкирку и бросили в море свежести, заполнившей каждую клетку его тела. По руке, врубившейся в бетон, бешеным потоком вливалась энергия. Он превратился в бездонный океан, в иссушенную жарой пустыню, в черную дыру, которую никак, ничем и никогда нельзя наполнить. В него вливались киловатты, мегаватты, гигаватты энергии…

— Еще… Еще… Больше… Больше… Еще…

По телу пробегали яркие разряды, то появлявшиеся, то исчезающие.

— Еще…

-//-//-

Центр управления комплекса городского хозяйства столицы. Главная комната ситуационного мониторинга и контроля за состоянием процессов в городе.

… 3 часа 03 минуты.

Старший оператор Михаил Леонидов, полулежа в глубоком кресле, лениво скользил взглядом по громадной стене из мониторов, на которых в режиме реального времени отражалась вся информации о городе: состояние ресурсоснабжающих объектов, ситуация на наземных и подземных магистралях города, сигналы сотен тысяч датчиков контроля и наблюдения из социально-значимых точек.

Была еще только середина его смены, но он уже чертовски устал. Или ему так казалось. Вообще, в последнее время его все это стало сильно доставать. Со смены приходил сильно разбитым, раздраженным, на все и на всех срывался.

— Еще пять часов тут загорать…, — страдальчески вздохнул Леонидов, с силой растирая одутловатое лицо ладонями. — Я когда-нибудь точно сдохну пялиться на все эти экраны.

…3 часа 24 минуты.

На экранах сменяли друг друга тысячи разных индикаторов, фиксирую показания жизненно-важных показателей городского организма — потребление газа, воды, электричества, давление на магистрали, уровень загрязненности воздуха в сотнях мест города и т.д. Все это мелькало перед глазами, совершенно не улавливалось мозгом и превращаясь в невообразимую сине-бело-черно-зеленую мешанину.

Вновь вздохнул, закрывая глаза. Когда его накрывала очередная волна раздражения, он всегда так делал. Психолог, к которому Леонидов регулярно ходил, посоветовал делать именно так: закрыть глаза, после начать глубоко дышать и думать о чем-то приятном и хорошем.

Он честно пытался следовать всем этим рекомендациям. Правда, пытался. Вытаскивал из памяти моменты, в которые ему было хорошо и спокойно. Только откуда им там взяться? Перевороши хоть все, разве найдешь что-то светлое? Что ему было вспоминать? «Светлое» детство вместе с другими сотнями отмороженных на всю голову детей в социальном комбинате, куда его сдали окончательные спившиеся родители? Ежедневные драки до кровавых соплей со «старшаками», придумавшими для «мальков» все более и более изощренные «развлечения»? Может вспомнить его первое жилье — вонючую и прокуренную социальную капсулу, больше напоминавшую просторный гроб, чем жилье? Или связать самые светлые воспоминания с первым сексом — непонятные дергания на наркотке, за дозу готовую обслужить не только их группу из технического училища, но и роту инопланетных существ с Альфа Центавры? По жену-истеричку, сидевшую на седативных препаратах и сотнями грамм глотавшую стимуляторы, вспоминать даже не хотелось.

— Гребанная жизнь! Гребаная работа! Гребаные люди! — сквозь зубы пробурчал мужчина. — Гребанный психолог со своими гребанными советами! Ни хрена ничего не помогает!

Стоило, наконец, признать, что это не помогает. У него никак не получалось. С каждым днем становилось лишь хуже и хуже. Желание послать все к черту становилось сильнее. Хуже было то, что со всеми этими желаниями к нему в голову настойчиво влезали и самые настоящие суицидальные картинки. В некоторые моменты, когда становилось особенно плохо, хотелось здесь все взорвать. Хотелось, чтобы весь город со всеми его жителями взлетел на воздух или провалился под землю.

…3 часа 57 минут.

Скорее всего, именно сегодня чаша его терпения переполнилась бы до такой степени, что он сделал бы с собой очень страшное. Однако, судьба распорядилась по своему.

— Черт! Что это еще за дерьмо в такую рань?

Один из индикаторов потребления электричества в северо-западном секторе столицы неожиданно окрасился в темно-зеленый цвет, еще означавший зону нормального состояния значения показателей. Еще немного и цветовая гамма перейдет в оранжевую зону, которая уже свидетельствовала о чем-то серьезном.

— Не пойму ни хрена… Опять что ли авария где-то? Тогда почему нас не предупредили? — такое бывало крайне редко, но бывало. При авариях на магистралях специальные службы сразу же приступали к ликвидации последствий. И пару раз не поставили в известность их центр. — Уроды! Наклепаю сейчас на вас рапорт, тогда попляшите!

Происшествие его немного взбодрило. Недавнее раздражение чуть спало. Захотелось что-то поделать.

— Ладно, черти, прощу вас на этот раз. Живите, — разговаривал оператор сам с собой, решив сначала связаться с аварийной службой этого сектора и немного посабачиться с ними. Как говориться, хоть какое-то развлечение на этой чертовой работе. — Сейчас… Мать твою!

Не успел он «натыкать» на сенсорной панели нужный номер, как показатели потребления электричества вдруг резко покраснели. Одновременно в операторской комнате сработала предупреждающая сирена, что, вообще, на его памяти было первый раз.

— Б…ь! Б…ь! Б…ь, что это такое? Прорыв? Взрыв?! Это же безумные показатели? Как такое, вообще, возможно? Там черная дыра что ли? Как столько энергии может туда уходить?

Получалась какая-то совершенно невероятная штука. В северо-западном секторе столицы в сотни раз подскочил уровень потребления энергии. Автоматическая система распределения энергии города решила, что в том секторе прибавилось потребителе и необходимо их обеспечить энергией. Случился глюк системы. Чем больше было потребление, тем больше система направляла туда энергии. С немыслимой скоростью система переключала магистрали, нагружая одни распределительные центры и снижая нагрузку на другие центры. На мониторе было заметно, как одна магистраль сияла ярче всех других, которые едва блестели.

— Невероятно… Это же почти вся нагрузка столица туда идет… Мать вашу, еще запрашивает.

Система распределения энергии в автоматическом режиме уже связалась с аналогичной системой столичного округа, запрашивая дополнительные объемы. Искусственные интеллекты быстро договорились, мгновенно обменявшись нужными алгоритмами. И через несколько секунд в город уже направилась целая прорва энергии…

— Нет… Нет, — с ужасом глядел он на сходящие с ума показатели. — Нет…

-//-//-

Вот уже больше часа, а может даже и двух, он лежал на полу, привалившись к разбитой к стене. Даже не пытался шевельнуться, чтобы, не дай Бог, не вызвать новую волну боли. Тогда сразу же начиналось такое, что на стенку лезешь: тело жутко ломит, сердце едва из грудины не выпрыгивает, в голове поднимается колокольный звон.

Но парень все равно улыбался.

— Я маг..., — шевелились его искусанные в кровь губы. — Я настоящий маг...

Эти слова наполняли его тело странным невероятно восторженным ощущением, разом смывавшим всю боль. Хотелось вскочить на ноги и так громко заорать, чтобы в ушах зазвенело... Чтобы вместе с криком выбросить напрочь из своей жизни весь ужась и дикость последних дней.

Орать всё-таки парень не стал. Следовало беречь силы.

— Ладно, братишка, хватит валяться. Отхватил такой подарок, пора и поработать, — пробурчал, обращаясь к самому себе. — Надо как следует осмотреться. Теперь, похоже, эта дыра стала моей..

Вряд ли кто-то ещё сюда заявится. Судя по недавнимразговорам наркоманов, хозяин дома жил на самом отшибе промзоны и ни с кем толком не общался.

— Хорошо... А то припрется какой-нибудь черт, а я тут по полу ползаю.

Тело, правда, на идею походить по дому отреагировало не очень хорошо. При попытке подняться его основательно скрутило, едва разогнулся.

— Вот же, б...ь, штормит меня. Неужели, от пробуждения?

Как Александр помнил из недолгих занятий в гимназии, магическая инициация всегда сопровождалась довольно сильными болевыми ощущениями. Причем, чем старше пробужденный неофит, тем сильнее испытываемые им боли.

По словам одного преподавателей все дело было в структурной перестройки всего организма, которое в детстве происходило гораздо проще и быстрее. В более старшем возрасте процессы магического преображения начинались с ломки уже устоявшихся биологических структур. Зарождающееся магическое ядро сразу же запускало развитие энергетических каналов в организме, что тянуло за собой образование новых и рост старых энергетических центров-чакр. Естественно, такие изменение несли с собой сильные болевые ощущения.

— Значит, я бабочка, вылезающая из куколки, — усмехнулся парень, представляя за своей спиной смятые полупрозрачные крылья и длинные усили во лбу. От такой сюрреалистичноц картины немудрено было развеселиться. — Б...ь, хорошо не таракан.

Так, с шутками и прибаутками, он принялся обследовать жилище того безумного ученого, подопытным кроликом которого он недавно был. В надежде, что обыск позволит ответить на многие его вопросы, парень рыскал по шкафам, полкам и углам особенно тщательно.

— Пусть он будет трижды психом, но старик явно охренительно талантливый учёный, — рассуждал он, явно имея ввиду свой новый дар как доказательство. — Похоже, он научился «делать» магов. Да, за такое, меня Богом сделают, если раньше не убьют... Причем последнее реальнее всего.

Первый этаж во время обыска не принес никаких сюрпризов. Судя по всему, старик здесь проводил не так много времени: ел, спал и, возможно, встречал редких гостей в виде покупателей наркотиков. Значит, «самое сладкое» должно находится в подвале, а точнее в лаборатории.

— Пещера Али Бабы, — в предвкушении парень облизнул губы. Очень уж ему жутко хотелось узнать, что с ним такое произошло. Это желание просто сжигало его изнутри, словно жаркий огонь. — Как там говорили: «Сим-сим, откройся!».

Доковылял до массивной металлической двери, что вела в подвал. Здоровенная, в пол ладони толщиной и усыпанная многочисленными толстыми заклёпками, она внушала уважение. Такая преграда несомненно прятала что-то очень важное.

Александр начал спускаться, продолжая осматриваться. Сейчас нужно было глядеть в оба. Расслабляться было рано. Не дай Бог, не заметишь какую-нибудь ловушку, и тогда пиши пропало.

Преодолев ровно тридцать немаленький ступенек, оказался в небольшом тамбуре-коридоре, за которым, собственно, и начиналась лаборатория. Получалось располагалась она на глубине примерно десяти — двенадцать метров, если учитывать мощные перекрытия потолка. Нормально так устроился слетевший с катушек учёный.

— Ого-го! — протянул Александр, оглядывая лабораторию «новым взглядом». До этого у него любоваться видами у него толком времени и возможности не было. — Это же сколько денег он сюда вбухнул?!

Вопрос, естественно, был риторическим. Никто ему сейчас бы точно не ответил на этот вопрос. Он мог лишь примерно прикинуть, так как сам какое-то время назад работал в такой же лаборатории. Когда вынужденно сотрудничал с Карповым, местным авторитетом, и создавал для него вакцину, то именно ему пришлось заниматься всем лабораторным оборудованием.

— Это же прорва денег!

Тогда он «выкатил» Карпову такую сумму для покупки разнообразных агрегатов и исследовательских аппаратов, что тот в какой-то момент дар речи потерял. Даже поинтересовался, а ему просто пристрелить его...

Словом, на оборудовании, находящемся сейчас в этом подвале, можно было проводить очень серьезные исследования, которые были не по зубам даже крупным центрам.

Парень медленно прошелся от одной стены до другой, изучая по пути каждый из аппаратов. Через некоторое время ему стало понятно, как старику удалось на таком высоком уровне оснастить свою лабораторию. Скорее всего процесс этот был очень не быстрым, а точнее довольно долгим. Многие из приборов носили на себе следы неоднократного ремонта, абгрейда. Даты изготовления, нанесенные на корпусах аппаратов, тоже свидетельствовали в пользу долгого «собирательства» подержанного оборудования. Тем не менее все было очень «на уровне».

В какой-то момент блуждания между разнообразными аппаратами его шаг замедлился. В паре шагов от него между монстрообразным электронным микроскопом и мобильной вакуумной камерой примостился небольшой рабочий стол, на котором стоял компьютер — аккуратная жидкокристаллическая панель и средних размеров аппаратный блок.

— Джек пот, — негромко прошептал, с жадностью уставившись на электронную машину.

Там-то точно будет хранится все самое интересное и важное. Ведь, учёный просто физически не мог не везти записи и все держать в своей голове. Все ответы на вопросы должны быть там, это однозначно.

Сразу же бросил осмотр лаборатории, лишь немного не добравшись до крохотной подсобки, где в двух боксах-холодильниках хранились привезенные сегодня тела.

— А вот теперь посмотрим, что тут и как устроено, — улыбнулся парень, усаживаясь на узкое кресло и пододвигая к себе панель управления.

Устроено же все было весьма любопытно.

Как оказалось, учёный вел свои записи уже довольно давно, около шести лет, делая едва не ежедневный записи. Специальный журнал, куда фиксировались результаты проведенных опытов, буквально пестрил его многочисленными отметинами.

— Это тысячи, мать его, экспериментов! — удивленно присвистнул Александр. — хотя какие к черту тысячи? Скорее всего сотни тысяч разнообразных опытов. — Основательно, работал старый...

Под каждую новую серию опытов у заводилась специальное дело, где подробно все расписывались: параметры испытуемого объекта, состав и дозировка препарата, все сопутствующие факторы.

Время для Александра перестало существовать в том его виде, в котором было недавно. Он едва ли не с головой ушел в изучение материалов, тщательно фиксируя в голове каждый из них.

— О, бинго! Старый, действительно, искал способ обычного человека сделать одаренным... Смотри-ка, даже некое подобие манифеста приготовил. Ну-ка, ну-ка, посмотрим... Хм, нормально так обиделся...

Вот и нашлась причина того упорства, с которым ученый долгое время искал средство для магического пробуждения. Как Александр догадывался, не было и в помине красивых лозунгов, клятв и обещаний переустроить этот мир, сделать его лучше и совершеннее. Старика просто очень крепко обидели, за что, собственно, он и взъелся, прежде всего, на верхушку этого мира, на одаренных.

История ученого была банальна, как и все в этом мире. Он долгое время заведовал одной секретной боярской лабораторией, изучая феномен магической одаренности. Там разрабатывали то ли средство для химического подавления магических способностей, то ли, наоборот, для их подстегивания. Когда же лабораторию разгромили спецы имперской безопасности, то старику достался полноценный срок на северных территориях. Возвращаться ему, как можно было догадаться, уже было не к кому и некуда: жена умерла от болезни, имущество ушло в городской фонд, друзья и знакомые поспешили откреститься от него. Неудивительно, что с таким «багажом» обид старый решил отомстить всем скопом. Видно, идея выбросить в мир средство для магического пробуждения показалось ему дьявольски привлекательной.

— А в этом, действительно, что-то есть, — хмыкал Александр, оторвавшись на время от чтива и погрузившись в размышления. — Если каждый человек сможет стать магом, то этот мир погрузится в хаос... Хм, а я разве не тоже самое делал?

Ему вспомнилась и его договоренность с магнатом Рукавишниковым о производстве и массовой продажи препарата, который резко увеличивалось возможности человеческого организма — способности к оздоровлению, повышение функциональных возможностей, расширение резервов тела. Получалось, их цели в чем-то были схожи между собой. Ведь, Александр тоже хотел с помощью своего препарата «встряхнуть» этот мир, чтобы все от него отстали.

— Если наши дорожки так пересеклись, не воспользоваться ли его опытом?

Внутри него все больше крепла уверенность в том, что именно так ему и нужно сделать. Ведь, он мог получить в свои руки такое оружие, что запросто поставит на колени всех своих врагов и просто недругов: императора, весь род Скуратовых, всех без исключения недоброжелателей. Это же просто сверхоружие, даже угроза применения которого может всех до чертиков напугать.

— Да... Это сейчас они элита, находящаяся на самом верху пищевой цепочки и свысока на всех смотрят. А что будет потом? — хищно улыбнулся, представляя, что может случится. — Ведь, все станут такими же...

Перед его глазами появлялись и пропадали грандиозные картины великого Разлома, который случится после появления тысячи новых магов. Обретшие невероятные способности, люди вряд ли начнут думать о добром и вечном. Естественно, никто из этих новообращенных магов не побежит изобретать вечные источники энергии, рисовать гениальные картины или создавать прекраснейшие мраморные статуи. Глупо даже надеяться на это. Все непременно вспомнят о своих обидах, о желаниях, о страстях. Такова, к сожалению, человеческая природа: нам легче и проще разрушать, чем созидать.

— И тогда уже точно никому не будет дело до меня и моей семьи, — шептал парень, с тоской вспоминая о тех немногих в этом мире, которые были ему небезразличны — матери, дяде и Анне. — Никто больше не доберется до нас, если не захочет потерять все. И не дай Бог решитесь, протесты магоненавистников покажутся вам детской шалостью...

Кивнув этим мыслям, Александр вновь углубился в изучение материалов. Каждый новый прочитанный файл приоткрывал перед ним еще одну дверцу, за которой находилась тайна магии. То, что долгое время было для него тайной за семью печатями, становилось все ближе и ближе.

В какой-то момент он уже едва дышал, с неимоверной силой концентрируясь на чтение. Открывающееся ему знание можно было по праву считать откровением, учитывая какое значение феномен магической одаренности имеет в сегодняшнем мире.

-... Хм, генетическая аномалия...

Все здесь было одновременно очень просто и очень сложно. В записях ученного то фигурировали многостраничные физические формулы с бесконечным числом индексов и алгебраических поправок, то оказывались гигантские выдержки из священного писания одной из мировых религий, то приводились свои собственные весьма пространные рассуждения. Приходилось пробираться через все эти нагромождения, чтобы добраться до самого главного.

Постепенно, по мере чтения, он начинал понимать, почему его собственные размышления о магии, ее истоках и содержании, так долго оставались умозрительными. Ведь, феномен магической одаренности являлся не философской загадкой о смысле жизни или каким-то религиозным коаном, а полноценной физико-химико-биолого и еще черт знает какой научной проблемой, которая лежала в исследовательском поле десятков научных направлений. Здесь требовались не разгадки и размышления, а полноценные научные изыскания, причем желательно громадных исследовательских коллективов.

Истоки появления или зарождения магической одаренности лежали в глубинах прошлого и были связаны с возникновением у отдельных человеческих особей необычной генетической аномалии. В записях отсутствовал более или менее точная датировка, которой скорее всего и не было. Ученый лишь отмечал, что можно было говорить о полноценных тысячелетиях.

По своей сути, генетическая аномалия не несла в тот момент каких-то серьезных изменений и не знаменовала собой радикальный поворот в человеческой истории. Для последнего нужно было, чтобы прошло гораздо больше времени.

— Значит, генетическая аномалия стала в некоторой степени тригером последующих изменений, которые с каждым следующим поколением становились все более и более заметными. Хм, интересно... Казалось, неожиданным образом сложившийся порядок белков в цепи ДНК постепенно привел к такому...

Генетическая аномалия делал своего носителя более чувствительным к энергетическим полям планеты. За прошедшие столетия потомки тех первых носителей постепенно развили в себе еще большую способность к этим необычным ощущениям. Именно люди с этим отклонением в геноме становились знахарям, шаманами, колдунами и пророками, то есть наделенными особыми способностями к ощущению и манипулированию природными энергетическими потоками.

С осознанием своего дара (или проклятия) носители аномалии начали объединяться в сообщества, которые в разных концах планеты назывались по разному. Появлялись специальные практики, с помощью которых одаренные старались усилить свои способности или расширить их палитру. С развитием науки это делать стало легче, быстрее, жестче и гораздо бесчеловечнее. В ход пошли химические препараты, облучения специальными волнами,хирургические методы и многое другое. Одаренные почуяли свои силу и уже не хотели отдавать свою власть.

— Силен Старый, чертовский силен, — Александр дошел, собственно, до изысканий самого старика.

Ученый, как выяснилось, не пошел «по проторенной дорожке». Он решил не усиливать воздействие аномалии, а просто ее воссоздать. Упорство старика при этом просто поражало. Судя по гигабайтам результатов изысканий, которые были проведены им за эти годы, он пахал, как проклятый.

— Когда он, вообще, спал-то? — удивлялся парень, листая бесконечные страницы с формулами, мириадами показателей и графиками.

Больше десяти лет, если суммировать все время работы над этой темой, старик с фантастичным занудством проводил эксперименты с активными биологическими веществами, облученными в условиях, максимально приближенных к таковым в природных геомагнитных зонах. В этом и была его основная идея: генетическая аномалия возникла вследствие долгого проживания в непосредственной близости от особых природных объектов с сильным природным излучением. Это могли быть места геологических разломов, пересечений тектонических плит, частых извержений, выбросов нефти или газов. Именно здесь обычный геомагнитный фон, так называемая природная радиоактивность, оказывалась наиболее высокой, и в тоже время «мягкой» по воздействиям. Термин «мягкий» ученый использовал, судя по его записям, в значении постепенного воздействия на живой организм.

Словом, сегодняшний маг является никем иным, как мутантом.

— Занятная мысль... Хотя, если подумать, почему бы и нет... ведь, мутация — это изменения в наследственном аппарате клетки, возникшие под воздействием каких-либо внешних или внутренних факторов.

В какой-то момент Александр устало оторвался от экрана. Ему сильно захотелось пить. Судя по всему прошло уже довольно долгое время, как он очнулся, а поесть или попить парень так и не удосужился. Увлекся.

Немного поборовшись с желанием остаться за компьютером и продолжить чтение, парень все же пересилил себя и поднялся. Вода должна была быть где-то поблизости. Не мог же ученый, чтобы утолить жажду, бегать наверх.

— Вон, кажется, — его взгляд, наконец, «зацепился» за кран в небольшой подсобке в стене. Видимо, там была небольшая сантехническая комната.

Быстро пересек лабораторию и оказался в подсобке. Нашел рядом с краном самый обыкновенный стакан, что полностью подтверждало ему недавнюю мысль — ученый именно здесь утолял жажду, когда не мог оторвать от работы.

— А это еще что такое? — напившись, Александр обратив внимание на два герметичных бокса с датчиками температуры. Судя по последним там поддерживалась отрицательная температура. — Новые образцы?

Решив полюбопытствовав, нажал на панели управлению необходимую комбинацию. Крышка тут же с шипением пошла вверх, выбрасывая в воздух облачко холодного воздуха.

— Вот же, б...ь! — он едва не свалился. Пришлось вцепиться в край этого самого бокса, лишь поэтому устоял. — Твари! Проклятые твари! Что же вы за изверги такие?!

Прямо на него смотрело покрывшееся инеем обледенелое лицо матери.

Вот тут то у него, словно пелена с глаз спала. Воспоминания о последних днях, что были скрыты от него после нападения бандитов, хлынули сплошным потоком. Он вспомнил и пытки, и свою попытку отбиться, и стрельбу, и страшные хрипы матери и дяди. Ужасный коктейль из звуков, ощущений и эмоций накрыл его с головой.

— Что же вы, твари, наделали? Проклятые нелюди. Что вы никак не нажретесь? Никак не успокоитесь...

-//-//-

Империю явно лихорадило. Сравнивая с живым организмом, в сети говорили о высокой температуре в отношениях между сословиями, о слабости центральной власти, о головной боли, имея ввиду нерешительность императора. Официальные СМИ, напротив, рисовали черезчур радужную картину действительности, окрашивая все в спокойные цвета. Рассказывали о невиданном единстве благородных и остальных сословий, о невероятном расцвете имперской промышленности, о всеобщей любви к императору.

Правда, истина, как это бывает, находилась где-то посередине, не склоняясь ни к одному из полюсов. Если водном все бурлило и развивалось, то в другом едва на ладан дышало.

Неплохо обстояли дела в экономике: ежемесячно имперские предприятия на-гора выдавали миллионы тонн промышленной продукции, товаров народного потребления, предметов роскоши, разнообразных продуктов питания. Магазины ломились от товаров самых разных категорий: от низшей категории «D» для едва сводящих концы с концами и до категории элит класса «А» для привыкших к роскоши и богатству. Развитая непроизводственная сфера предлагала самый широкий спектр услуг, способных удовлетворить самые невероятные запросы имперских поданных. Особенного расцвета достигла индустрия развлечений, превратившись в самостоятельную империю и перешагнув за все мыслимые и немыслимые границы. Человек любого статуса, знатности и толщины кошелька мог найти себе что-то по нраву, особенно в сфере секс-развлечений. Для только выбравшегося из сельскохозяйственных изолированных коммун переселенца предлагались механические гаджеты, с которыми он за копейки снимал стресс и получал удовольствие. Работяги из подземных городов по своим финансам могли уже рассчитывать на специальных программируемых кукол, которых в избытке производили предприятия группы «В». Гораздо дороже обходились живые люди — женщины или мужчины, обслуживавшие других женщин или мужчин. На вершине пирамиды развлечений располагались специально выращенные по индивидуальным предпочтениям заказчиков клоны и искусственно внедренные магами-менталистами воспоминания. Хотя последнее было доступно лишь очень богатым...

Но за завесой благополучия и сытости империя скрывала и другое, что крайне редко прорывалось наружу. Лишь в закрытых исследовательских центрах, занимающихся социотехнологиями, фиксировали крайне тревожные моменты, отголоски которых аналитики находили во многом: и в возросшем числе самоубийств среди самых широких слоев, и в росте числа банкротств в купеческом сословии, и в участившихся случаях заключения разного рода союзов между дворянскими и боярскими родами, и в бурном росте всяких общественных движений.

Не радостные сигналы шли и снизу, от той гигантской аморфной массы, которую уже давно редко кто принимал в расчет в политических раскладах. Низы, народ, общество, быдло, как бы кто не называл эту часть поданных, все чаще и чаще выражалонеудовольствием своим положением. Пусть это было еще не слишком явно и не четко выражено, но вектор уже довольно хорошо определялся — привилегированные сословия. Злость на обеспеченных и знатных все больше и больше облекалась в ненависть к одаренным, которые, собственно, большей частью и являлись наиболее богатыми и знатными.

Знаков об этом становились все многочисленнее. Социологи все чаще отмечали, что в обществе, особенно, в его маргинализированной и живущей за чертой бедности части, быстрыми темпами растет негативизм к правящему сословию. Различного рода интервью, фокус группы, проводимые с общественными активистами, культурными деятелями и разного рода лидерами мнений тоже свидетельствовали о явном нарастании социальной розни. Проявлением последнего стало быстро набиравшее популярность среди простых масс общественное движение, возлагающее всю вину за своей бедственное положение на людей, одаренных особыми способностями. У них были и другие, более известные, названия — магоненавистники, антимаги.

Первое время это движение, среди которого были и представители более обеспеченных слове, а не только городского дна, было лишь объектом интереса со стороны ученых, которые писали научные статьи о нетрадиционных социальных движениях. По мере того, как движение ширилось и все большее число людей объявляло о своей поддержки магоненавистников, внимание к нему стало расти и со стороны чиновников, и специальных служб. В соответствующих аналитических записках, которые готовились для глав боярских родов, высших чиновников имперского аппарата, все чаще стали появляться сведения о том, что к движению начинают проявлять интерес и очень влиятельные фигуры. Иногда даже упоминались персоны такого калибра, что эта информация тут же получала гриф особой секретности.

Постепенно движение магоненавистников становилось важным фактором, способным оказывать влияние на настроение целых слоев общества, что не могло не настораживать власти. Наиболее ярким примером подобного влияния стали события последних недель, когда имперскими службами охраны здоровья был наложен временный, а может и окончательный, как догадывались многие, запрет на производство и продажу одного медицинского препарата. Казалось бы, как такое рядовое событие могло привести к чему-то серьезному? Ведь, ежемесячно на имперский рынок фармпрепаратов выбрасывались сотни самых разных лекарств и псевдолекарственных препаратов, из которых в течение недели большая половина оказывалась под запретом. Никому и дело до этого не было. А тут такое...

-//-//-

Очень многое здесь совпало таким образом, чтобы событие, в другое время оставшееся бы незамеченным широкими массами, приобрело невероятную огласку. Это и грандиозная рекламная компания по выводу на рынок нового препарат с уникальными свойствами, которую развернуло корпорация «Русское здоровье» магната Рукавишникова; и растиражированные примеры приема этого препарата известными персонами прямо в прямом эфире, когда любой желающий мог увидеть, как на его глазах тяжело больные люди приходили в себя и начинали идти на поправку; и подготовленное многочисленными теориями заговора массовое сознание, которое было готово с легкостью поверить в самые невероятные вещи.

… Едва только стало известно об официальном запрете препарата, как началось «бурление». Первой закономерно отреагировала вездесущая сеть, которая с невероятной скоростью стала мультиплицировать новости об этом во всевозможных вариациях. Топлива в огонь подливали всевозможные эксперты и ученые, которые начали на все лады осуждать этот запрет. Со всех площадок «трещали» о подавление свободы, о наступлении на купеческое сословие и т. д. Вскоре стали появляться сначала робкие, а потом все более смелые, голоса о самом настоящем заговоре против простых людей. Ведь, медицинский препарат от корпорации «Русское здоровье» преподносился, как радикальное спасение именно для обычных, не одаренных, людей. Тут же эту волну подхватили магоненавистиники, увидевшие во всем этом очередное доказательство своих подозрений в отношении магов. Одаренных вновь обвинили в борьбе против простых людей, которых одаренные будто бы решили лишить шанса на здоровую и долгую жизнь. В этом вале негодующих голосов буквально утонули официальные голоса о своими заявлениями о необходимости более тщательных проверок медицинских препаратов, о нечистоплотных на руку руководителях фарм-гигантов. Только, кто кого убедят эти жалкие потуги? Никак и никого!

-//-//-

На одном из форумов в сети.

...

Чувак2013:

— Ты, похоже, загибаешь. Обычная проверка это. Знаешь, сейчас сколько дерьма в частных аптеках завозят? Недавно сеструхе от простуды бал, так она чуть не двинула. Просто кто-то на теме сидит и хайп ловит. Скорее всего, тему разогревают, чтобы потом продажи охрененно выросли.

Fubig81:

— Не, чувак. Если бы все было так просто, то никто бы даже не пикнул. Фрам-компании всегда столько бабла заряжают, что любое дерьмо на раз проходит. А здесь? Наверху прямо рогом уперлись, ни в какую не сдвинешь.

УчительДля Всех:

— Не спорьте, братья! Истина всегда чуть в стороне от споров. Сами подумайте, кто из них в здравом уме выбросит на рынок средство для исцеления простых людей? Они же всегда гнобили нас, как могли! Не так что ли?! Кто получал самые хлебные места в компаниях? Маги! Кто получал первыми новые должности и премии? Маги? Кто в суде с легкостью выиграет дело, даже если не прав? Маг! У кого денег полны карманы? Маг!

Чувак2013:

— Мать вашу, еще один! И здесь про заговор?! Мы же им в хрен не уперлись! Они давно уже в другом мире живут. На какой черт им мешать этому препарату?

УчительДля Всех:

— В этом как раз нет ничего удивительного. Это гордыня, братья! Она мешает им признать нас, немагиков, за равных им. Понимаете, что этот препарат нас приблизит к ним. А они не хотят этого!

Fubig81:

— А я ведь в сети видел, как одному челу давали дозу. Тот вроде обгорелый на каком-то пожаре был. Весь в бинтах, ни рукой ни ногой пошевелить не мог. Со всех щелей трубки и провода торчали. Когда же ему вколол, он уже к вечеру глаза открыл и начал руками шевелить. Ловите ссылку.

Чувак2013:

— Галимое разводилово все это! Я тоже это смотрел. Быть такого не может...

-//-//-

Если бы кто-то оказался рядом и спросил его о недавно проведенных днях, то он вряд ли что-то смог конкретное ответить. Последние несколько дней Александр провел в каком-то восторженном дурмане, в котором не различались ни начало ни конец.

Парень часами проводил около монитора, непрерывно «поглощая» тысячи и тысячи терабайт информации. Забывал о еде, питье и сне, что не замедлило проявиться в его внешнем облике. Он сильно похудел, заострились черты лица, глаза обзавелись темными кругами, а взгляд приобрел пугающую глубину и силу.

Возможность приобщиться к знанию о величающем чуде этого мира сыграла с ним весьма жестокую шутку.Чувствуя, как быстро убывает время, Александр стремился как можно скорее во всем разобраться. Ему срочно нужно было овладеть своей вновь обретенной силой, чтобы расквитаться со всеми своими недругами. Поэтому отбросил в сторону все, что было способно его задержать.

Но, даже с его невероятными способностями к обработке информации невозможно было изучить все. Слишком много уникальных сведений, результатов практических и теоретических исследований за эти годы было накоплено свихнувшимся ученым, недавним хозяином этой лаборатории. И чтобы разобраться даже в малой толике накопленного знания, потребовалось бы многократно большее время, чем он обладал.

Первое время его выручали удивительные резервы организма, которые, словно перейдя в режим энергосбережения, позволили ему ни на что не отвлекаться. Однако, всему наступает конец, когда говоришь себе — хватит.

— Ого-го, — Александра ощутимо качнуло, едва он попытался встать из-за рабочего стола. Стало ясно, что с первой, а может и со второй попытки, ему встать не удастся. — Это когда же я делал перерыв последний раз?

Бросил взгляд на коммуникатор ученного, лежавший на столе рядом, и замер. С трудом сглотнул вставший в горле ком, продолжая бездумно пялиться на на запущенный таймер. Часы недвусмысленно показывали, что последний раз из сверхуглубленного режима он выходил больше суток назад, а если быть точнее 27 часов тридцать три минуты и пятнадцать секунд назад.

— Невероятно...

Сверхуглубленный режим мыслительный деятельности, к которому в его мире интелы прибегали лишь в моменты решения невероятно сложных задач, не рекомендовалось продолжать свыше шести — семи часов. Обязательно требовался перерыв, что отнюдь не было отсылкой к трудовому ритму обычных граждан. Просто в этом режиме организм в целом, и мозг в частности, тратил такое дикое количество энергии, что мог запросто «сжечь» все внутренние ресурсы. Когда-то было подсчитано, что за стандартные пять часов работы в сверхуглубленном режиме интел поглощал объем биологической энергии, примерно эквивалентной той, что требовалась для поддержания нормального функционирования одного небольшого города.

— Я продержался больше суток. Но как? Я же бы высох, как сухая корка…

Ему даже вспомнились страшные примеры такого из его мира. Было несколько тщательно скрываемых случаев, когда интелы настолько сильно углублялись в решении какой-то задачи, что полностью теряли ощущение времени. Те люди, образы которых всплыли у него в памяти, погибли от голода и жажды. На фото, которые он видел, оба интела напоминали собой пересушенные до состояния соломы мумии.

— А я жив… исхудал, правда.

Наконец, парню удалось подняться с места. Встав, Александр начал осматривать себя. Потрогал худые, как палки, руки. Осторожно коснулся впалых щек, натянутой на черепе кожи.

— Натуральный скелет, ей Богу… Что же меня поддерживало?

В его мире в таких случаях рядом с интелом обязательно разворачивалась поддерживающая инфраструктура, включавшая в себя большое разнообразие аппаратов: от банальных агрегатов поддержки жизнедеятельности по принудительному введению спецрастворов и до систем аварийной реанимации функциональных систем организма. Интел помещался в специальную медицинскую капсулу, а к его телу подключались многочисленные датчики.

— И? Как же так?

Обернулся в одну сторону, затем в другую. Поднял взгляд наверх, опустил вниз. Вокруг стояла мертвая тишина. Ни один из приборов, за исключением его компьютера, не работал. Все было обесточено.

Не было и следа какой бы то ни было еды, которая могла бы его поддерживать все это время. Чем он питался все это время? Святым духом? Манной небесной?

— Хм…

Тут его внимание привлекли какая-то странность у стен, буквально в шаге от него. Из-за деревянной стенки, вплотную примыкавшей к бетонной стене подвала, торчало несколько проводов со снятой оболочкой.

Странно. Этого точно не было раньше. Он бы обязательно запомнил это, если бы увидел. Слишком уже это выбивалось из всего остального порядка в лаборатории. А сейчас любая непонятка могла иметь решающее значение.

С кряхтением Александр сначала нагнулся, затем опустился на корточки. Подлез чуть вперед, оказавшись под столом.

— Странно…

Примерно там, где у него раньше находились ноги, в стене когда-то располагалась розетка. Сейчас, к его удивлению, пластиковый бокс розетки оказался раскурочен, а из стены торчали три толстых разноцветных провода. Не отверткой аккуратно вскрыли, а просто сломали.

— Какого черта?

Внимательно осмотрел каждый пластиковый осколок, пытаясь понять, что произошло с розеткой. Однако обследование не принесло желаемого результата. Пожалуй, все еще больше запуталось.

— Пальцами что ли раздирали? Или зубами… Жрали что ли… пластик, ток?

Губы раздвинулись в улыбке от столь дикого предположения. В самом деле, как можно питаться пластиком или током? Бред ведь, обычный человек же не…

И тут его осенило. Просто, словно сложить два плюс два. Он же теперь не обычный человек! Он теперь маг! Вот почему он смог протянуть! Вот откуда взялась энергия!

— Я напрямую поглощал… ток?!

Дрожащими пальцами потянулся к оголенным проводам. Почему-то жутко захотелось их коснуться. Откуда-то изнутри стала подниматься дикая жажда. Он словно пересек пустыню и оказался перед источником с кристальной чистой водой.

Александр умом понимал, что касаться проводов сейчас глупость. Ведь, могло случиться, что угодно. Не было никакой уверенности, что после удара током с ним не случится трагедии.

Однако, жажда, охватившая его, была гораздо сильнее. Его потянуло с такой силой, что сопротивляться этому влечению не было никаких возможностей.

— Б…ь, что я делаю…

И схватился за провода.

Сильный разряд тряхнул его тело…

В лаборатории тут же погас свет.

-//-//-

Центр управления комплекса городского хозяйства столицы. Главная комната ситуационного мониторинга и контроля за состоянием процессов в городе.

Вдруг тишину прорезал тревожный сигнал!

По ушам ударило с такой силой, что только что дремавшего старшего оператора буквально выбросило из глубокого кресла. Михаил Леонидов вскочил на ноги, и стал с диким глазами пялиться на огромный монитор с мигавшими индикаторами.

— Черт, черт, черт! Опять! Что же это за дерьмо?! Опять этот чертовый скачок! — яростно забормотал он, бросившись к панели управления. Его пальцы, словно пальцы гениального пианиста, забегали по клавиатуре. — Что же там твориться?! Мне же голову снимут! Всю столицы обесточило…

Через мгновение сработал другой сигнал, исходивший от специального ретранслятора. Явно звонил кто-то с самого верха. Это мог быть и его непосредственный начальник и регионального управления, и сам директор столичного директората, и даже кто-то еще выше.

— Старший управляющи…, — начал было дрожащим голосом старший оператор.

Но его тут же прервали, судя по кислому выражению лица Леонидова. Тот даже чуть отодвинулся от микрофона, так громко оттуда орали.

— … Не установлено, господин директор. Только начинаем разбираться, — Леонидов пытался отвечать на начальственный ор из трубки. — Группа еще не отправлена. Не могу знать. Понял. Все будет исполнено. Немедленно исполним. Есть, на самом высоком контроле…

Наконец, он положил трубку на аппарат.

— Уф…, — коснулся лба, который был мокрым от пота.

Старший оператор снова взялся за трубку и набрал номер оперативной службы.

— Народ, быстро поднимайте свои задницы! Чего не понятно!? Снова скачок напряжение! Что, уже бывало? Б…ь, императорский дворец отключило от энергии! Мать вашу, быстро на выход! Всю группу поднимай! С усилением! Вдруг там какие-нибудь уроды шалят! Быстро, быстро! С нас же всех шкуру снимут. Это сорок пятый сектор, старая заводская территория бывшего Энергоцентра!

-//-//-

Сорок пятый сектор Северо-Западного округа. территория бывшего завода «Энергоцентр», центральная подстанция.

Леонидов, старший оператор центра управления комплексом городского хозяйства, включенный в состав ремонтной группы, в изумлении чесал затылок и молча мотал головой из стороны в стороны. В этом состоянии ступора он находился с того самого момента, как переступил порог здания, расположенного рядом с подстанцией. Сканер показывал, что именно здесь находился источник тех невероятных выбросов энергии, что несколько раз вырубили всю энергетическую сесть столицы.

— Кто-нибудь знает, что тут произошло? — растерянно проговорил он, переводя взгляд с одного их спецов ремонтной группы на другого. Правда, вид у тех тоже был недоуменным. Они явно не понимали, что произошло здесь. — Дерьмо! Проклятое дерьмо!

Все, что они здесь видели, было совсем не похоже на заброшенное жилище. Скорее напоминало декорации к какому-то фантастическому фильму о последних днях человечества. Стены, потолок и пол большого помещения были иссиня черными от копоти и гари. На бетонных стенах виднелись многочисленные рванные борозды, словно оставленные каким-то зверем. Только какой зверь мог рвать бетон, как бумагу? Никакой…

— Леонидов, глянь на это, — один из спецов в синем комбезе, худой черноволосый тип, стоял у дальней стены. Ковырялся каким-то инструментом. — Видел когда-нибудь такое?

Старший оператор подошел и тоже наклонился, чтобы рассмотреть получше. Не сразу разглядел в чем была загвоздка. Пришлось фонариком подсветить.

— Ни хера себе, — вырвалось у него, когда разглядел то, на что показывал спец. — Б…ь, чего же здесь случилось?

Свет от фонарика выхватил пару торчавших из бетонной стены металлических прутьев, которые почти на всю свою длину были сильно оплавлены.

— Знаешь, из чего они? — спец постучал по одному из прутьев, больше напоминавшим кусок оплывшего мороженного. — Думаешь, железо?

Леонидов кивнул. Естественно, железо. Это же железобетонная коробка, стандартная постройка.

— Не-ет, — ухмыльнулся спец. — Все думают, что такие конструкция делают из железобетона. Уже двадцать с лишним лет в объектах энергетической инфраструктуры используют только феропласт. Чрезвычайно тугоплавкий сплав, скажу я тебе, — он очень выразительно погладил оплавленную часть прутка. — Сплав карбида гафния и тантала, температура плавления хорошо за четыре тысячи градусов. А тут, судя по оплывшей части, было еще больше. Понимаешь, о чем я?

Старший оператор с недоумением качнул головой. О чем это он? Гафний, тантал, четыре тысячи градусов и что? Ведь, здесь наверняка был сильный пожар. Может в помещении еще какой-то горючий хлам находился. Хотя, четыре тысячи градусов это…

— Не в пожаре тут дело, — черноволосый подмигнул ему, наклоняясь ближе. Почему-то голос понизил. — Физически не могло быть такой температуры при обычном горении. Даже если тут все высокооктановым авиационным топливом залить, даже близко к такой планке не подойти. Чтобы оплавить пару этих стержней, нужно притащить сюда промышленную плавильную установку. Но есть и другие, менее затратные, способы. Теперь понятно?

До Леонидова начало доходить, о чем ему так настойчиво намекали. Никакой промышленной плавильной установки, естественно, здесь и в помине не было. А вот маги очень даже возможно. Только одаренные могли устроить такое.

— Этого в отчете быть не должно, — старший оператор строго посмотрел на спеца. — Я, вообще, этого не слышал. Понял? Если понял, то пошел заниматься своим делом, — тот ответил хмурым взглядом, словно в рожу хотел дать. В ответ Леонидов отвернул ворот пиджака и показал небольшой значок с алым глазом, вписанном в черный круг — знак имперской безопасности. — Пошел!

Едва специалист исчез с его глаз, старший оператор задумался. Дело, казавшееся простым и понятным, вдруг приобрело невероятную остроту. Все выглядело именно так, будто бы здесь «порезвились» одаренные. Похоже, какие-нибудь великовозрастные недоросли, возомнившие себя великими магами, пробрались на эту территорию и устроили здесь свои игрища. Нечто подобное уже не раз становилось темой разных СМИ, красочно описывавших, как молодые маги устраивали «разборки» и дуэли на заброшенных заводах, ржавеющих на стапелях кораблях и т.д.

— Хм…

Только никто в здравом уме никогда бы не признал, что виной масштабных отключений энергии в столице были маги. В последнее время и так общество довольно сильно бурлило, то и дело выплескивая свою ненависть к одаренным в виде погромов, поджогов и стачкам.

Значит, об этом нужно срочно доложить туда, куда следует. Имперская безопасность должна срочно заняться «тихим» поиском тех одаренных, что устроили здесь такой разгром.

— Ладно, а пока посмотрим, что там осталось в подвале. Может там что-то осталось, — Леонидов активировал видеокамеру, встроенную в шлем на его голове.

К сожалению, внизу тоже все было выжжено. Не осталось ничего, что бы могло прояснить произошедшее здесь.

-//-//-

В роскошном конференц-зале одной из мега-высоток столицы, пикой пронзающих пелену облаков, было непривычно тихо. Неприметным фоном еле слышно шелестел кондиционер, поддерживая комфортную температуру в зале. Изредка скрипела кожа на креслах, когда кто-то из сидевших менял положение тела.

Собравшиеся здесь за длинным столом люди представляли собой торгово-промышленную элиту империи, контролировавшие не менее семидесяти процентов всего производственного потенциала страны. Это были владельцы мегакорпораций, производивших продукты, металл, промышленный пластик, строительные материалы, промышленное оборудование и др.

Однако, важнее другое. Эти же люди были теми, кто неофициально спонсировал набиравшее рост общественное движение магоненавистников. Через разнообразные подставные фонды, просветительские проекты и гуманитарные программы медленно, но неуклонно, в головы огромных масс обычных людей вдалбливалась очень простая мысль о том, что одаренные ненавидят их.

Не надо было думать, что они желали добра и благополучия простым людям. Все было гораздо прозаичный. Все эти магнаты, промышленники и просто неимоверно богатые люди были откровенно недовольны тем, что одаренные в империи заняли все выгодные места и отстранили их от «общего пирога». Им тоже нужна была доля, хорошая и большая.

— Что ответишь на это, Онуфрий? — тяжело с хрипами произнес седой как лунь старик, сидевший во главе длинного стола. Сейчас именно он был главой этого неформального объединения, концентрировавшего в своих руках гигантские по объемам финансы. — Мы дали тебе очень большие деньги, чтобы помочь этому боярычу. Ты обещал, что это очень выгодное вложение для нас и скоро вернется к нам сторицей. И что теперь? Я стар, Онурфий, но не глуп. Не надо нас больше кормить сказками про какое-то невероятное лекарство. Эти байки с нанятыми актерами, где они мгновенно выздоравливают, оставь для людей с улицы…

Онуфрий Иванович Рукавишников, действия которого и стали причиной этого собрания, сидел и молчал, поджав губы. На лице застыло каменное ничего не выражавшее выражение, которое, тем не менее, скрывало полыхавший внутри него пожар.

— Или может быть мы чего-то не знаем, Онуфрий? Это был такой план? — старик смотрел устало. Время от времени закрывал глаза, потом снова открывал. — Тебе есть что нам ответить?

Рукавишников с тяжелым вздохом качнулся в кресле. Чувствовал, что его готовы распять, причем, далеко не в фигуральном смысле. Ведь, все эти люди благодаря ему лишились весьма немалых средств. И сейчас все они требовали, если не крови, то, как минимум, ответов на свои непростые вопросы.

— Онуфрий?

А что ему было ответить? Рукавишников скрипнул зубами. Ответов у него пока не было.

А ведь, еще недавно было все совершенно иначе. Ему удалось завязать дружеские отношения с главой рода Скуратовых, заручившись его будущей поддержкой. В его руки попал удивительный медицинский препарат, который лечил едва ли не все известные болезни. Вот-вот на его предприятиях должен был быть налажен выпуск этого препарата, который бы произвел революцию в медицине и нанес одаренным ощутимый удар. Но все это в одночасье рухнуло, когда пропал боярыч Скуратов-Соколов.

— Мы ждем, — в голосе старик уже слушалось плохо сдерживаемое раздражение. — Ты же понимаешь, Онуфрий, что это не может закончится словами… За все в наше жизни… за хорошее и плохое мы должны отвечать… Ты поставил под угрозу наше общее дело.

Рукавишников снова шумно вздохнул.

Несмотря на работавший кондиционер, ему было душно. Душивший его ворот белоснежной рубахи давно уже потемнел от пота. Жутко хотелось рвануть его с мясом и вздохнуть полной грудью.

Он потянулся рукой к пуговице, но по пути случайно коснулся выпяченного внутреннего кармана пиджака. Тут же замер.

Вспомнил, что именно в кармане у него лежал последний из оставшихся у него дозаторов того самого препарата, который должен был перевернуть жизнь в империи. Кажется, это был препарат из элитной серии, который, по словам его сгинувшего партнера, обладал существенно большей эффективностью.

— Онуфрий, нам придется…

И тут Рукавишников решился. Он верил, что не все еще потеряно. Ему лишь нужно было выиграть немного времени. Обязательно, что-нибудь придумает. Из любой ситуации можно найти выход, был уверен он.

— Мне есть что ответить почтенному собранию моих братьев, — уверенный едва не звенящий голос магната прозвучал, как гром среди ясного неба. — Вы слишком спешите призвать меня к ответу за тогда, когда надо проявить немного терпения.

Он решительно поднялся с кресла и пошел к началу стола. В его руке был небольшой медицинский дозатор, который уже успел достать из внутреннего кармана пиджака.

— Вот то, что ты, да и вы все, называете байками и сказками для детей, — Рукавишников протянул старику дозатор, на которой тот взглянул с подозрением. — Я слышал, тебе нездоровиться в последнее время.

Старик печально улыбнулся:

— В моем возрасте это называется старостью. Что ты принес?

— Это лекарство от старости, — глядя ему прямо в глаза, громко проговорил Рукавишников, кладя дозатор на стол и двигая его вперед. На что старик вновь ответил подозрительным взглядом. — Ты давно меня знаешь. Дольше, чем кто-либо из здесь присутствующих. Я когда-нибудь подводил тебя?

Дуэль взглядов между ними продолжилась недолго. Старик сдался:

— Что мне делать с этим?

— Приложи к руке, все остальное гаджет сделаем сам. Обещаю, ты не будешь разочарован, — тоном дьявола-искусителя продолжал Рукавишников. — В противном случае, я сделаю все, что вы присудите.

Старческая рука, обтянутая пергаментной в пятнах кожей, коснулась дозатора и осторожно приставила его к руке. Раздался еле слышный щелчок и препарат оказался внутри него.

Не прошло и трех секунд, как старик сильно вздрогнул. Его повело назад, руки судорожно вцепились в край стола. Сразу же он шумно задышал.

— Господи…, — ошеломленно прошептал пожилой мужчина сидевший справа.

Едва ли не с мистическим ужасом он смотрел, как со стариком, сидевшим во главе стола, начали происходить невероятные изменения. На глазах стали разглаживаться его морщины на лбу. Кожа желтовато-землистого меняла цвет на телесный. Белая растительность — волосы, борода — стремительно темнели, становясь черными, как смоль.

Через какое-то время, пока в зале стояла едва ли не мертвая тишина, раздался громкий вздох. Человек, еще недавно бывший весьма пожилым и разменявшим девяностолетний возраст, поднял голову и удивленно огляделся.

— Я… Я… Что это со мной такое? — не сразу смог он сформулировать вопрос о своих ощущениях. — Руки… Это мои руки? — поднял растопыренные ладони и поднес их к своим глазам. Все это казалось не его, особенно, аккуратные розовые ногти, больше приличествующие таковым у юноши. — Зеркало…. Дайте зеркало, — но никто и не думал вставать и что-то передавать ему. Все лишь продолжали в диком изумлении глядеть на него. — Черт побери, есть здесь у кого-то зеркало?

Наконец, один из сидевших очнулся. Невысокий плотный мужчина с брюшком медленно встал и, пройдя за спинам остальных, оказался во главе стола. Несколько раз он безуспешно пытался вытащить из внутреннего кармана небольшое зеркальце, но рука все время не попадала туда. То соскальзывала, то не находила карман. Вскоре ему все-таки удалось ухватить небольшой блестящий прямоугольник.

— Вот…

Зеркальце задрожало в его руке, когда он вытянул его в сторону мужчины, сидевшего во главе стола.

— Что? Кто это? — потрясенно прошептал тот, медленно касаясь кожи на своем лице. — Это мое лицо?

Из зеркала на него смотрело лицо далеко не старого мужчины, которому вряд ли можно было дать больше пятидесяти лет.

Но через пару минут ему удалось взять в себя руки. Стальной воли человек.

— Так препарат, в самом деле, оздоровляет, как ты и говорил? — перевел взгляд на Рукавишникова, все это время снисходительно улыбавшегося сидя в своем кресле.

-//-//-

Но придя в свой дом, магнат уже не улыбался. Еще в автомобиле, увозившем его с той встречи, с него слетел весь этот лоск непробиваемого, уверенного в себе человека. Тогда он почти разом опустошил целую бутылку какого-то алкоголя, наугад взятого из автомобильного бара. Только что испытанный стресс им был так силен, что Рукавишников даже вкуса не почувствовал. Словно воду пил.

— Пронесло, — выдохнул он, чувствуя просто дикую усталость. — Пронесло.

Держать покерфейс перед людьми, выносящими тебе смертельный приговор, не просто трудно, а очень трудно. В такие моменты организм испытывает колоссальные нагрузки, сравнимые с неимоверными физическими испытаниями.

— Почти приговорили…

Ясно было, как божий день, что при других обстоятельствах он просто бы не вышел из того конференц-зала. Точнее вышел, но не дальше коридора. Там его должны были принять специальные люди, и тогда бы он пожалел, что родился на этот свет.

Рукавишников прошелся взглядом по своему кабинету, ища барный шкафчик. Выпитое в автомобиле, так и не смогло помочь ему. Напряжение его так до сих пор не отпускало. Тело все еще казалось скованным, словно заключенным в стальной панцирь или стянуто железными полосками. Жуткое ощущение.

Найдя взглядом полуоткрытую дверцу барного шкафчика, магнат поднялся с кресла. Ему нужно было еще что-то выпить и желательно очень и очень крепкое. Императорский коньяк должен был подойти, решил он. Рука ухватилась за высокую пузатую бутылку с янтарным содержимым.

— С утра пьешь? — вдруг раздался странно знакомый голос за его спиной. — Празднуешь что-то? Тогда и мне налей.

Бутылка сама собой выскользнула из рук Рукавишникова и рыбкой скользнула к полу. Тренькнула и покатилась к ногам того, кого он так часто вспоминал в последние дни.

— Чего празднуем-то?

Прямо перед ним стоял боярыч Максим Скуратов-Соколов собственной персоной. Жив и здоров, несмотря на многочисленные слухи о его смерти, которыми была заполнена сеть.

— Онемел что ли от радости? Так я тоже рад тебя видеть! — парень широко улыбнулся и, быстро подойдя, крепко облапил его. — Давай две рюмки. Сейчас нужно выпить.

Наконец, к Рукавишникову вернулся дар речь. Он взял две рюмки и с такой силой грохнул ими о стол, что у одной из них обломилась ножка.

— ТЫ ГДЕ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ БЫЛ, СУКИН СЫН?! — заорал он, брызгая слюнями во все стороны. Своей немаленькой тушей навис над парнем, больше напоминая разъярённого медведя, вставшего на задние лапы. — ТЫ ГДЕ ПРЯТАЛСЯ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ?! МЕНЯ ЖЕ ЧУТЬ НЕ ПРИДУШИЛИ! СУКИН ТЫ СЫН! Я ВЕДЬ УЖЕ И ПАНИХИДУ ПО ТЕБЕ, Б…Ь ДА И ПО СЕБЕ ОТСЛУЖИЛ!

Магнат схватил парня своими ручищами и попытался тряхнуть, но тот вдруг окутался ворох электрических искр. Раздался треск и Рукавишникова отбросило прямо на кресло.

— Мать твою, что это такое? Ты… Ты все-таки маг? — глаза у Рукавишникова стал, как блюдца.

-//-//-

Убранство и сервис отеля в полной мере соответствовали его названию — «Императорский», расположившийся, на минутку, в самом центре столицы. Отсюда в пешей доступности находились и роскошное здание Боярской Думы, раскинувшееся почти на целый квартал; и старинный дворцовый комплекс с императорской резиденцией, состоявший из целого десятка зданий.

Все в отеле буквально кричало о невероятной роскоши, доступной лишь для избранных. Под ногами только уральский мрамор очень редкого небесно-голубого цвета с зеленоватыми прожилками, на стенах из панелей драгоценных пород дерева картины известных мастеров, красочные гобелены. Среди персонала — боллбоев, портье, сотрудников ресепшена — исключительно люди модельной внешности, затянутые в ливреи, фраки и платья от самых модных модельеров с безукоризненными манерами. Они двигались так, чтобы не привлекать к себе внимания, но при этом в любую минуту находиться рядом с гостем отеля. Высший шик: быть незаметным, оставаясь при этом в самой близи.

А в какой еще отель было идти человеку, к фигуре которого проявляли самый пристальный интерес сильные мира сего? Естественно, следует отправляться в самый фешенебельный отель страны, куда заселяются самые богатые и знатные персоны империи. Как говориться, если что-то хочешь спрятать, положи это на самое видное место. Только здесь среди новых неприкасаемых можно было остаться незамеченным, особенно если у тебя фальшивая личность и несколько сот тысяч рублей на личном счету.

— Хорошо…, — еда не промурлыкал парень, утопая в ароматной пене и горячей воде джакузи.

Огромная чаща джакузи, утопающая в пару, располагалась прямо у высоких ростовых стекол, за которыми открывался роскошный вид на вечерний город. Бесчисленное множество крохотных огоньков уличных фонарей, мигающих неоновых рекламных огней, казались роем светлячков, опустившихся на землю.

Рядом, рукой можно дотянуться, стоял изящный золоченый столик, сервированный с изысканными блюдами. На белоснежном шелке располагались серебряные тарелки с огромными ароматными ягодами, устрицами и икрой. Из середины всего этого великолепия выглядывала бутылка невероятно дорогого шампанского из эксклюзивной серии, никогда не бывавшей в свободной продаже.

— Хорошо, — в очередной, уже непонятно какой, раз прошептал парень, нежась в горячей воде. Мышцы превратились в кисель, погружая его в состояние полного покоя. Словно в невесомости парил. — Хорошо...

Давно уже, казалось никогда, ему не было так хорошо, спокойно. Мозг будто бы превратился в желе — студенистую, аморфную массу, которая не могла ни мыслить, ни выражать эмоции. «Упала завеса», явив собой наступление полного бессмыслия. Он ничего не рассчитывал, не планировал, не анализировал, не предугадывал.

Лишь просто шел за ощущениями: переживал их, прочувствовал их, наслаждался ими. Ощущал изысканную сладость шампанского, глоток которого чуть туманил разум. Наслаждался необычным вкусом нежного мяса мидий, политых лимонным соком; особой солоноватостью икры, во рту раскрывающейся разнообразным букетом вкусовых ощущений.

Это напоминало спокойное плавание по волнам вкуса с исследование новых все более необычных вкусовых оттенков. С каждым новым куском пищи или глотком напитка его с головой накрывало новой гаммой ощущений, которые то взлетали до самого верха, но, наоборот, спадали до самого низа.

Кажется, впервые за много-много месяцев ему не нужно было рвать жилы, чтобы решить какую-то проблему; куда-то бежать, чтобы спасти свою или чью-то чужую жизнь. Никто не тыкал в него оружием, не грозился испепелить его магией.

Состояние полного безмолвия. Не было мыслей. Не было цели. Он всё сделал, всего достиг, никакой угрозы больше не было.

Он в одном шаге от понимания феномена магии. Ещё несколько дней и секретов больше не останется. Для врагов Александр мертв и никто не собирается больше преследовать его.

— Все...

Казалось бы, о чем ещё мечтать в его положении? Ведь, он «выбрался» из такой глубокой ямы, что произошедшее было самой настоящей фантастикой. Александр уже тысячу раз должен был умереть: сгореть, разбиться, загнуться от отравы в питье или пище. Но он все еще остался живым. Это же предел мечтаний! Теперь спокойно живи и радуйся, наслаждайся тем, что имеешь. Только почему-то именно эта внезапно пришедшая в голову мысль совсем не приносила ему особой радости и облегчения.

— Да уж…

Александр наклонил голову, словно прислушиваясь к тому, что у него было внутри. А там, напротив, нарастало какое-то непонятное беспокойство, тревога. Что-то было не так.

Пошевелился, медленно кладя фужер с недопитым шампанским. Осторожно приподнялся из джакузи и с тревогой огляделся. Неужели его нашел кто-то из врагов? Вдруг они уже здесь? Неспроста ведь ему не по себе.

Он вновь огляделся по сторонам. Его руки поднялись на уровень груди, растопырились пальцы. Начали искриться кончики ногтей. Вот-вот с рук были готовы сорваться рукотворные молнии и поразить спрятавшегося врага.

Воздух вокруг наэлектризовался. По металлическим предметам побежали крошечные искорки. С громким хлопком одна за другой начали лопаться лампочки на роскошной люстре. Следом словно небольшая бомба рванула бутылка с шампанским, засыпая ванную комнату осколками стекла.

Вдруг он замер. Так же внезапно, как и началось, прекратилось искрение вокруг его рук, пальцев. В полутемной комнате снова воцарилась тишина.

— Хм, — с горечью в голосе хмыкнул парень. Лицо его скривилось в понимающей ухмылке. — Да…

Не было никаких врагов. Никто не стоял за дверью его комнаты, никто не крался вдоль стен, чтоб напасть на него. Совсем в другом было дело.

— Цель… Ха-ха-ха, — горько рассмеялся он. — Цель… Без цели нет человека, без великой цели нет интела… Ха-ха-ха.

Парень с какой-то брезгливостью осмотрелся по сторонам. Скользнул взглядом по невероятно роскошным мраморным плиткам, золоченным кранам и рукояткам, роскошной росписи на потолке. Скосил глаза на сервированный изысканными яствами стол.

Вот так просто все и объяснялось. Очень просто, почти физиологически просто. Ведь, сколько бы времени не прошло и как далеко он не находился от своей родины, он всегда остается интелом — человеком, которого с самого детства готовили для решения особых сверхсложных задач. От того или иного решения интела зависела судьба десятков и сотен тысяч людей, а нередко и миллионов людей. Интелы из его мира предотвратили десятки глобальных катастроф, подчас способных привести к планетарным катаклизмам.

А что сейчас делает он?!

Александр подошел к огромному — от пола и до самого потолка — зеркалу, и стал очень пристально всматриваться в свое отражение. Смотрел на ноги, туловище, руки, шею, голову и лицо.

Достигнув одну цель, успокоился. Он забился крысиную, пусть и золотую, но дыру. Спрятался, обложившись дорогими вещами, вкусной едой. С головой нырнул в пучину телесных удовольствий.

— Какой же ты тогда интел? — с презрением кивнул он своему же отражению. Тот он, что смотрел на него из зеркала, казалось, виновато понурился. Стыдился, наверное. — Шкура ты, если по-простому. «Забил», значит, на всех.

Отвел глаза от зеркала, потом вновь нашел глазами свое отражение. И тут же отшатнулся. На какой-то миг ему показалось, что оттуда на него смотрел кто-то совершенно другой, давно уже позабытый человек.

— Учитель? — недоверчиво пробормотал Александр, вытягивая руку вперед. — Ты?

Нет, показалось. Парень с силой мотнул головой, сбрасывая наваждение.

Не было в зеркале никого другого, кроме него самого. А его учитель так и остался там, в родном для него мире. Как же сейчас ему не хватало его поддержки, даже язвительных замечаний и обидных нравоучений. Александр сейчас бы принял все это с радостью.

— Все бы принял, учитель… Каждое твое слово…

-//-//-

Александр печально улыбнулся, вспоминая далекое-далекое прошлое. Тогда он был еще молод, неопытен и даже не подозревал, что его ожидает.

… Миран Золтавич, старший наставник академии интелов, медленно поднялся на небольшой подиум, встал за кафедру. Лишь только после этого посмотрел в аудиторию, где на него, живую легенду человечества, не отрываясь глядели шестнадцать пар глаз — набор юношей и девушек, выбравших для себя стезю интелов.

Предотвративший один планетарный катаклизм и две техногенные катастрофы регионального значений и спасший тем самым около семи миллиардов человек, он совсем не выглядел тем мифическим героем, каким его рисовали СМИ. Миран Золтавич выглядел самым обычным человеком, которые каждый день во множестве ходят рядом с нами в магазин, отводят детей в школы и делают зарядку на спортивной площадке. Невысокого роста, худощавый, с короткой стрижкой. С открытого лица на ребят глядели добрые, чуть усталые глаза. Словом, не было ничего героического в этом человеке, который смог за какие неполные пять часов найти единственно правильное решение и превратить неуправляемое падение орбитального лифта в управляемый спуск.

— … Вы прошли тяжелый отбор из миллионов точно таких же юношей и девушек всех трех планет нашей звездной системы и десятка спутников и орбитальных поселений, — его цепкий взгляд переходил с одного курсанта к другому, с него к третьему. — Оказались умнее, сообразительнее, выдержаннее, чем все они, и теперь находитесь здесь, в стенах нашей академии. Уверен, ваши сердца сейчас переполняет радость, предвкушение чего-то сверх ординарного. В памяти еще свежи восторги ваших родных и друзей, а в ушах еще не стихли крики радости, приветствия...

Разновозрастные курсанты, большая часть которых попала сюда со школьной скамьи, действительно, не скрывали своей радости. Ведь, они первые, лучшие! Они будущие интелы, величайшее сокровище и венец достижений человеческой цивилизации! Они те, кому на планетах ставят памятники, кого поэты прославляют в стихах, режиссеры увековечивают в фильмах. Их имена скоро будет знать каждый ребенок во всей звездной систем. И как всему этому не радоваться, особенно, если ты еще юн и неопытен.

— Но я вам скажу неожиданное, — взгляд его вдруг потяжелел, на лбу появились глубокие морщины. Исчез образ доброго усталого дядюшки, сменившись на неприятного жестокого незнакомца. — Уходите, пока еще у вас есть время. Вы даже не представляете, что здесь потеряете. Забирайте свои документы и просто уходите. За этими стенами и здесь вас никто за это не осудит. Вы спокойно закончите школу, с легкостью поступить в любой вуз. Потом вас с руками оторвут работодатели, которые станут буквально сражаться за ваше внимание. Найдете себе пару, заведете детей... и все у вас будет так, как вы захотите.

Сидевшие курсанты притихли, кто с удивлением, кто со страхом глядя на своего наставника. Лица побледнели, в глазах застыла растерянность. Совсем не такого приема они ожидали, не такие приветственные речи рисовали в своих головах.

— Сейчас вы находитесь даже не в начале своего пути. Вы лишь переступили порог академии, — его строгий взгляд словно предупреждал их об опасностях, просил одуматься и уйти. Многие не выдерживали его и отворачивались. — Оставшись здесь, вы перестанете принадлежать себе. Ваше время, интеллект, эмоции и... даже сама жизнь станут достоянием человеческой цивилизации. Возможно, вы никогда не встретите свою вторую половинку, не сможете по-настоящему полюбить, не познаете счастье материнства и отцовства. И главное, в какой-то момент, от вашего решения будут зависеть миллионы человеческих жизней. Вы готовы ко всему этому? Вы готовы к тому, что однажды вам придется решать, кто будет жить, а кто должен умереть? Вдруг, случится так, что ради жизней миллионов людей придется пожертвовать жизнями жителей вашего родного города или жизнями ваших близких, друзей. Что случится тогда?

Одна из девушек, белобрысая пышка с двумя косичками, вдруг уткнулась лицом в свои ладошки и зарыдала. Подруга, сидевшая рядом с ней, едва сдерживалась, чтобы тоже не заплакать. Кусала кубы, вытирала слезы на глазах, но держалась. Не лучше выглядели и остальные.

— … Три года назад, 23 сентября ровно в 12 часов 37 минут в одной из пассажирских капсул орбитального лифта произошел взрыв, — неожиданно голос наставника дрогнул, металла в голосе стало меньше. — Думаю все слушали, что случилось потом: за взрывом последовала рассинхронизация электромагнитного поля по центральным направляющим, сразу же были потеряны восемнадцать пассажирских капсул с семью тысячами человек в них. Под угрозой оказался персонал орбитального лифта — еще примерно одиннадцать тысяч человек. Только было еще кое-что, о чем не писали СМИ. В результате этой диверсии оказался поврежден также энергетический источник Единого орбитального кольца Земли. Понимаете, что могло случиться?

Судя по вытянувшимся лицам курсантов, никому из них не нужно было объяснять что могло случиться в таком случае. Плазменный реактор в обычном состоянии это сверхнадежная и крайне эффективная энергетическая установка, способная тысячелетиями поддерживать в рабочем состоянии тысячи и тысячи механизмов гигантского Единого орбитального кольца[1]В случае взрыва реактора Единое орбитальное кольцо мгновенно превращается в миллионы неуправляемых снарядов, которые с орбиты с неимоверной скоростью понесутся вниз. А даже килограммовый кусок металла, упавший с такой высоты, по масштабам разрушений на земле сопоставим со сверхмощной вакуумной бомбой. На орбите же «висели» сотни миллионов тонн металлов.

— Нужно было срочно стабилизировать работу реактора, что возможно было лишь в случае уничтожения орбитального лифта. Следовало сделать выбор между падением лифта на два или три города на территории нашей страны икатаклизмом планетарного масштаба. И я его сделал... В результате падения одной из пассажирских капсул погибла вся моя семья..., — его плечи опустились вниз, а голос зазвучал еще глуше. — Вы готовы сделать такой же выбор? А если, это придется делать не единожды?

Одна из девушек, та самая пушка, что только что рыдала, вдруг встала со своего места и, не смотря ни на кого, вышла из аудитории.

— Правильный выбор, — глухо проговорил наставник. И в его голосе слышалось только лишь одобрение, и ничего больше. — А остальные еще пожалеют, что не последовали ее примеру. Я вам обещаю. Тогда начнем первый ваш урок в статусе курсантов академии. Итак, человек без цели не человек, животное. Интел без великой цели это даже не человек, а лишь человечишка, который предал свое предназначение. Ваше цель служение своему виду — его развитию, экспансии, совершенствованию. Вы свеча, свет которой помогает человечеству найти путь к своему будущему… Когда же перед вами встанет выбор достойной цели, то не раздумывая беритесь за невыполнимое, — усмехнулся наставник. — Ибо для интела нет невыполнимых задач.

-//-//-

Наше время. Тот же самый номер фешенебельного отеля столицы.

-//-//-

Это был план с большой буквы «П», гармонично увязанная друг с другом система самых разных мероприятий. Хотя для других все его краткие записи в блокноте с черточками-стрелками казались непонятной бессмыслицей, совершенно не связанными друг с другом пунктами. Или даже бредом сумасшедшего, где рядом с действиями по биржевым спекуляциям находились тщательно прописанные законы распространения в обществе самых обычных слухов. На самом же деле они представляли собой составные части единой картины, понятной только лишь ему одному. В этом и была самая ценная способность интела — способностью отрешиться от всего на свете и взглянуть на происходящее с позиции стороннего наблюдателя, когда кажущийся хаос превращается в нечто понятное и упорядоченное. Обычный же человек был просто не способен этого сделать.

— Осталось лишь собрать этот пазл, — с предвкушением улыбнулся интел, через полуприкрыте глаза видя перед собой Цель.

Сейчас чувствовал себя пауком, сидящим в центре огромной паутины. Во все стороны от него тянулось бесчисленное число невидимых нитей, связывающих его и сотни тысяч самых разных событий. И ему нужно было лишь тянуть за эти нити в строго определенной последовательности.

— Начнем, пожалуй, — он с шумом вдохнул воздух. — Ну, народ, кто тут недоволен своим положением?

-//-//-

Изящная ножка с ноготками, покрашенными в черный цвет, осторожно нырнула в пенную шапку, плавающую на поверхности ванны. Коснулась горячей воды и тут же вынырнула обратно.

— Горячо, — сморщила прелестный носик Марина Скуратова, касаясь винтажного бронзового вентиля крана. Крутанула барашек, и из крана с шумом рванула струя холодной воды. — Переборщила немного...

Вскоре температура воды устроила ее. Правда, пришлось снова коснуться ножкой воды.

Она повела мраморными плечиками и белый халат скользнул вниз, упав к ее ногам. Девушка зябко поежилась, после теплого халата оказалось немного прохладно. По спине побежали мурашки, закончив свой бег на атласных бедрах.

— Ай, — еле слышно вскрикнула Марина, начиная садиться. Вода горячей водной прошлась по ее ногам и попе, обожгла спину.

Но уже через несколько минут тело привыкло и вода уже не казалась такой горячей. Девушка откинула голову на специальную выемку в бортике, где имелась на такой случай мягкая подушка. Одновременно ухватила за тонкую ножку бокал мартини и пригубила его.

— Вот так лучше..., — едва не мурлыкая, пробормотала она. Улыбка тронула ее губы. Морщинки на лбу исчезли. — И путь все это дерьмо катится к черту, — добавила она, залпом допивая коктейль. — Все полностью ...

Если бы кто знал, как ее все достало в последние дни. Словами не описать.

Прицепились к ней, как чертовы блохи к собаке и целыми днями трендят: ты должна выйти замуж за кузена, это твой долг перед родом, твой отец обязательно бы одобрил этот брак, это нужно для единства рода, ты же не хочешь, чтобы Скуратовы окончательно исчезли. Все уши ей об этом прожужжали, загоняя, словно волка на красные флажки. Уже и деваться от них некуда.

— Музыка. Моя подборка, — лениво произнесла девушка, активируя музыкальный центр. Из встроенного динамика, спрятавшегося у самого потолка, тут же зазвучал ее любимый трек. — Лалала-лалала-ла...

Начала она напевать незатейливый мотив, закрыв глаза. Ее оголенная ножка, выглянувщаяся из пены, тоже двигалась в такты песни.

-Лалала-лалала! — вдруг совсем рядом с ней раздался слащавый мужской голос, явно издевательски копируя ее голос. — Мариш, сколько ты ещё будешь меня динамить?

Марина открыла глаза и резко вскинула голову, сразу наткнувшись взглядом на ухмыляющуюся рожу своего кузена. Смазливый блондин в бежевом костюме провалился к стене и жадным взглядом «шарил» по ее груди, которую Марина едва успела целомудренно прикрыть ладошками.

— Че уставился? — прошипела она, как кошка. Осталось только волосы вздыбить, чтобы сходство стало стопроцентным. — Сиськи никогда не видел?

В ответ тот насмешливо хохотнул, тем неменее не отводя взгляда.

Конечно, Марина не обольшалась по поводу своей привлекательности. Она далеко не королева красоты и ей точно не блистать на подиуме. К тому же кузену, как будущему главе клана, такого добра явно в избытке. Любая, даже из боярского клана, сейчас не только засветит ему грудь, но и при должной настойчивости и ноги раздвинет.

Здесь было нечто совершенно иное, понимала девушка. Она для него желанная добыча, о которой ранее он даже мечтать не мог. Скуратов бы его при жизни с дерьмом смешал, посмей кузен на нее глаз положить или даже подумать о ней. Сейчас же все изменилось: она всего лишь переходящий приз, который должен был продемонстрировать преемственность нового главы клана со старым.

— Мариша, твои точно не видел, — его сальная улыбка стала еще больше. — Но уверен, что еще насмотрюсь и не только…, — жарким голосом добавил он, наклоняясь ниже и подмигивая при этом. — Скоро ведь наша свадьба. Да, да, малыш, все произойдет очень скоро. И тебе больше не удастся от меня бегать.

Скривившаяся девушка фыркнула, причем вложила в это все свое презрение и неудовольствие какое только могла. Только, к сожалению, кузен был совершенно прав: из-за нее уже три раза переносили дату их бракосочетания и больше такой номер вряд ли удастся. Похоже, появление кузена в ее комнате несмотря на все электронные замки с личным кодом это и есть последнее ей предупреждение. От этой мысли Марина прикусила губу, что естественно не укрылось от следившего за ней парня.

— Умная девочка, все и сама понимаешь, — удовлетворенно проговорил он, опуская руку в пену и по-хозяйски лапая ее бедро. Затем, не останавливаясь, его рука скользнула выше и еще выше. — Может примем ванну вмес…

И тут лицо Марины исказилось, превратившись в маску разгневанной фурии. Вода в ванне мгновенно пошла пузырями от ее раскалившихся рук, которыми она и ударила в грудь кузена.

— Ах ты, гребанная сучка! Совсем что ли без мозгов?! Ты же мне волосы опалила! — заорал он, с ужасом ощупывая испорченную пламенем прическу. — Ты, ты… Да я тебя…

Девушка приподнялась и села, с невозмутимым видом скрестив руки на груди. Мол, кишка у тебя тонка что-то мне сделать. Я слишком нужна ему.

Главное, и он это прекрасно понимал. Парень аж затрясся, тыча я в нее пальцем:

— Сучка, ты еще пожалеешь! Слышишь?! Пожалеешь, что так сделал! На коленях ко мне приползешь, и будешь просить прощение! Я, я… Тебе… Я все немедленно расскажу старейшинам! Твой счет заблокируют, поняла? Я попрошу, чтобы все твои деньги проходили только через меня! Каждый рубль будешь у меня вымаливать! — злорадно выплевывал он каждое слово. — Каждый божий день, поняла, тварь?!

Выходя из ванной, парень с такой силой хлопнул дверью, что с косяка что-то посыпалось вниз. Какое-то время после этого девушка сидело молча и в полной неподвижности. Пока, наконец, не расхохоталась.

— Ха-ха-ха-ха! Какое же это ничтожество! Старейшины, видно, совсем из ума выжили, если захотели это сделать главой клана! Это же натуральная истеричка, полное ничтожество, которое заботит лишь его прическа и куда бы выгулить свой член. Все, все остальные выходит за пределы его интересов! Охренеть…

Похоже, и у нее тоже была истерика, ухмыльнулась Марина, когда успокоилась. Правда, ей-то можно, она ведь не глава клана.

— Урод! Точно ведь все расскажет старейшинам, а именно так и сделают. Можно даже не сомневаться…

Угроза совсем остаться без денег оказывалась более чем реальной. По сути, у нее, вообще, не было личных счетов. Все счета, которыми она сейчас пользовалась, принадлежали роду Скуратовых и могли быть в любой момент заблокированы руководством. Если же это произойдет, то ей в самом деле придется идти на поклон к кузену. Подумать только, она будет вынуждена вымаливать каждую копейку у этого урода.

— Какой же он поддонок! Конченный урод!

Все сильнее и сильнее заводилась она, не понимая, что ей теперь делать. Как теперь ей вырваться из этого капкана? По сути, у нее теперь и денег даже нет. Ее счет уже сегодня могут полностью заблокировать или поставить лимит на траты.

— Надо было этого козла, вообще, сжечь! Поджарила бы прямо в ванной!

Ее руки вновь пошли пламенем, едва она только представила себе, что с ним сделает. Только все это были фантазии ее воображения. Никого бы она не стала сжигать. Чай, не полная дура. За предумышленное убийство будущего главы ей такое светит, что и подумать страшно. Словом, со всех сторон ее обложили. Никуда не вырваться.

— Точно, обложили, — всхлипнула бедная девушка, в бессилье стукнув кулаком по стене. — Со всех сторон…

И не к кому ей было обратиться, пожаловаться. Внутри рода за нее никто не вступится. Сейчас она всего лишь разменная монета в делах рода.

И Марина сделала то, что ей сейчас лишь и оставалось сделать. Правильно, вспомнила о покинувших ее близких.

— Папа…, — матери она толком не помнила, поэтому первым в ее памяти всплыл образ отца. — Папочка, что же ты меня бросил? Они же разорвут меня.. Папочка…, — размазывала слезы Марина, мечтая снова увидеть его, прикоснуться к его руке, почувствовать его поддержку. — Что же вы все бросили меня? Максим, а ты? Почему? — всхлипывая, она подняла взгляд к потолку, словно именно там хотела увидеть своего отца или Максима. — Максим…

Свет из плафонов под потолком мигнул, затем еще раз и еще раз. Что-то хрустнуло под потолком, и ванная погрузилась в темноту. Испуганно вскрикнувшая девушка тут же прекратила всхлипывать.

— Ай! — вдруг громко взвизгнула она, почувствовав, как кто-то коснулся ее волос. — Кто эт… Ах, сучонок, это снова ты?! — с яростью Марина засучила руками и ногами, решив, что это все устроил ее кузен. — Сожгу, как голове…

Но тут у ее ушка раздался горячий шепот, показавшийся ей столько знакомым, что на глазах снова навернулись слезу. Она узнала этот голос. Только этого просто не могло было быть. Ведь, тот человек умер.

— Не кричи, Малыш, не кричи. Это я, Максим, — Марина нащупала мужскую руку и вцепилась в нее со всей силы, страшно боясь, что это все ей приснилось. — Не бойся, не бойся, моя маленькая. Никуда я больше не денусь.

Ее ушка коснулись теплые губы. Поцеловали, чуть куснули. Затем его губы оказались чуть ниже, на ее шее, отчего по ее спине побежали мурашки. Еле слышный застонала. Ее целовали именно там и именно так, как она и хотела.

— Малыш, слушай меня внимательно. Мне скоро придется снова уйти, но я обязательно вернусь, и мы обязательно будем вместе, — она почувствовала, как ее обняли, и его щека оказалась рядом. — Мы начинаем большую… очень большую игру, после которой все должно измениться. Тебе придется на время затаиться. Соглашайся на все их условия. Я понимаю, солнышко, что тебе противно это и больно. Но, поверь, это нужно сделать. Ты здесь мои глаза и уши… И ничему не удивляйся.

-//-//-

Онуфрий Иванович Рукавишников в задумчивости оглаживал окладистую бороду, продолжая уже весьма продолжительное время рассматривать только что полученное письмо. Его принес какой-то помятый мальчишка самого затрапезного вида, которого бы и на порог не пустили, если бы не кольцо-печатка с гербом Скуратовых в его ладошке.

— Говоришь, попросили показать мне кольцо и письмо отдать прямо в руки? — снова спросил он пацана, который с восхищением оглядывал убранство роскошного кабинета. — Как выглядел тот человек?

Судя по описанию, письмо это передал его компаньон. Значит, содержимому верить можно было. Тем более примерно о таком канале связи они и условились. Электронным каналом было опасно доверять, потому бы и выбран такой древний способ. Получилось, что сейчас это был самый надежный канал.

— Иди, малец. В приемной получишь свою плату.

Пацана тут же и след простыл, словно никогда здесь и не было. Проводив его задумчивым взглядом, Рукавишников вернулся к письму.

— … Хитро, хитро, партнер, задумано. Значит, хочешь еще немного плеснуть бензина в костер? А что, может и получиться…

Если он правильно понял предложенную комбинацию, то предлагалось «затеять» игру с независимыми профсоюзами. У Рукавишникова, как у главы имперского торгово-промышленного союза, были некоторые связи с крупными профсоюзными боссами, многие из которым были обязанным ему и своим положением, и своими весьма немалыми доходами. Через них нужно было устроить несколько крупных забастовок на предприятиях Скуратовых таким образом, чтобы тень подозрения легла на какого-нибудь сторонника императора или даже его приближенного.

— А ведь Скуратовы уже кипятком исходят, подозревая руку императора едва ли не во всех своих бедах. Пара таких забастовок, особенно, если они произойдут на ключевых предприятиях, лишь убедят их в своих подозрениях, — размышлял он, открывая в предложенном плане все новые и новые грани. — Думаю, за пару тысяч можно устроить настоящий Армагеддон, — ухмыльнулся магнат, прекрасно понимая, какой ущерб могли причинить забастовки предприятиям из некоторых сфер. Там каждый час непреднамеренной остановки выходил по-настоящему «золотым». — Только этого может оказаться недостаточно, чтобы Скуратовы окончательно встали на дыбы. Чтобы они в открытую атаку пошли против власти императора, им нужно что-то посерьезнее.

Рукавишников, конечно, был прав. Забастовки на ключевых предприятиях Скуратовых, естественно, не обрадуют, но вряд ли спровоцируют на что-то серьезное.

Правда, магнат не догадывался, что подкуп профсоюзов был всего лишь одной из частей одного большого плана. Одновременно, запускались и другие мероприятия, которые вместе со всеми и должны были превратить вялотекущую вражду императора со Скуратовыми в открытую борьбу.

-//-//-

В течение всего лишь нескольких часов на десятках самых популярных специализированных порталов империи появились примерно идентичные задания по покупке акций. Некий аноним обещал очень щедрую оплату за максимально точное выполнение своих указаний. Согласившимся на заказ нужно было очень быстро зарегистрировать особый личный акаунт на имперской бирже с широким функционалом для биржевых операций и ждать электронного письма с подробными инструкциями.

Ровно через сутки после опубликования первого заказа откликнулось более двенадцати тысяч человек, заявивших о своей готовности делать так, как им сообщат. Ко второму дню таких оказалось уже около двадцати тысяч акаунтов.

На третий день на все пятьдесят шесть тысяч триста двадцать один личный акаунт пришло одно и то же письмо с несколькими инструкциями. Смысл последних был прост и незатейлив: ровно за полтора часа до официального закрытия имперской биржи начать массовую скупку акций четырех крупных корпораций, принадлежащих императору и его семье. Одновременно рассылались специальные математические приложения, которые автоматизировали процесс скупки.

Личный акаунт позволял скупать акции без всяких ограничений, так как программные алгоритмы имперской биржи ограничивали в транзакциях только бизнес структуры. Это осуществлялось в рамках имперского закона о монополиях, призванного затруднить для крупных корпораций возможность биржевых спекуляций. Физические же лица, согласно закону, не рассматривались в качестве таковых. Именно этой лазейкой и воспользовался организатор всего этого безобразия, организовав их множества людей единый рычаг.

-//-//-

Парень сидел перед планшетом и смотрел на часы. Взгляд был прикован к секундной стрелке, которая, казалось, очень медленно двигалась по циферблату. Фактор времени в его плане играл очень важную роль, так как позволял оставить последний шаг за собой. Противник же после закрытия имперской биржи будет вынужден ждать следующего рабочего дня, что еще больше усилит возникший хаос. Несомненно, сыграют свою роль и слухи, которые внесут во все это и свои «пять копеек».

— 5… 4… 3… 2… 1… Началось! — он выдохнул и решительно нажал на экране кнопку «отправить».

Электронное письмо с двумя небольшими абзацами текста, в доли секунды размножившись до десятков тысяч, тут же отправилось по адресам.

-//-//-

Виктор Игнатьев, высокий брюнет с вечно саркастической ухмылкой, почти лежал в широком кремле, лениво следя глазами за парой огромных мониторов. Занимая добрую треть стены комнаты, они мигали разноцветными, сменяющими друг друга, картинками. Пара мощных колонок, примостившихся у самого потолка, «играли» лёгкую ритмичную музыку.

В репортёрские кругах Игнатьева знали под другим именем — Акула, что очень точно отражало стиль его работы. Он словно нюхом чуял «жаренный» материал и бросался на него, как этот самый морской хищник. От его репортажей всегда бросало в дрожь от многочисленных подробностей, живых деталей и жёстких выводов. Последние, кстати сказать, многим не нравились, а то и вызывали дикую ненависть и даже желание покалечить. Доказательством тому был его шрам на боку, в который его пырнул один из недоброжелателей.

— Херня одна, — лёгким щелчком он сменил надоевший плейлист. Из колонок тут же полилась совершенная иначе музыка — жёсткая, с разным ритмом и кучей металлических ноток. — А вот это зачёт.

Его расслабленное состояние, в котором он находился вот уже месяц, объяснялось довольно просто — подходящих заказов не было. Материалы, конечно, попадались, но не было за ними глубины и потенциала. Какое-то мелкотемье, скукота, за что вряд ли выжмешь хороший гонорар. Ему нужно было что-то значительное, мощное, чтобы поджилки тряслись от предвкушения. А так, неинтересно....

— А это ещё что за хер?

На одном из многочисленных его акаунтов появилось уведомление от какого-то анонима, что его сразу же заинтересовало. Такого рода письма обычно обещали неплохой материал.

Он со стуком поставил на стол бокал с виски, даже немного расплескав содержимое. Хороший виски, между прочим. Почти тысячу полноценных имперских рублей за бутылку. Но дело дороже, ухмыльнулся репортер.

— Ловись рыбка, лучше большая... Ой, чуя я что-то большое…

И чуйка не подвела его.

Пришедшее письмо «весило» чересчур много для обычного сетевого дерьма, напоминающего просьбы о помощи или предложения поучаствовать в чертовски привлекательных инвестициях. Здесь явно было что-то иное.

Едва Виктор только открыл письмо и перелистнул пару приложенных файлов, как его челюсть начала медленно отвисать к низу. Последнее, к стати, говорило о его немалом удивлении. Хотя, какое там удивлении? Тут полноценным шоком попахивало!

— Бинго! Неужели это то, что я думаю? — не верил парень своим собственным глазам, открывая один файл за другим. А их тут было больше двух десятков — фотографии, схемы бизнес предприятий, какие-то статистические выкладки, и даже аудиозаписи. — Б…ь, это же самая настоящая бомба! Мать вашу, если она рванет, то боярский род Скуратовых может просто лечь…

Он аж задохнулся от открывающихся перед ним перспектив. С таким материалом можно будет самому выбирать редактора и портал, которые ноги ему будут целовать за его статьи. Причем делать это будут, как в фигуральном, так и реальном плане. Было бы желание.

— Господи, здесь же весь расклад по их финансам… Охренеть.

С каждым новым открытым им файлом финансовое положение одного из знатнейших боярских родов империи открывалось с такой стороны, что оставалось лишь ахать и охать от сожаления. Оказалось, то, что вещали со всех экранов представители Скуратовых, эти прилизанные молодые парнишки в неимоверно дорогих костюмчиках, о прочном положении рода не более чем уличная брехня. Они нагло обманывали всех и вся. Родовые корпорации испытывали жуткую нехватку средств для оперативной оплаты счетов. Сейчас они всеми доступными средствами затыкали финансовые дыры, которые плодились с неимоверной быстротой.

— А грамотно они туфту задвигают. Ха-ха, я ведь, дурень, тоже купился на эти бредни и прикупил их акций на охрененные деньги… Ха-ха, — восхитился репортер грамотно проделанной компанией со стороны Скуратовых. — Они ведь всех таким макаром натянули и чпокнули… Ха-ха-ха, а теперь я их чпокну так, что всем весело станет!

Закусив губу, парень начал продумывать свою первую статью. В том, что их будет целая серия, у него и сомнений не было. Такой материал можно и нужно смаковать на протяжении длительного времени, чтобы «поиметь» с этого как можно больше. Таков главный принцип репортерской работы.

-//-//-

Флагман корпоративного бизнеса бояр ского рода Скуратовых — Русские информационные технологии — располагался в четвертом производственном секторе, почти в двухстах верстах от столицы. В заповедной зоне, окруженные двумя охранными контурами, раскинулись двенадцать гигантских корпусов с полностью автоматическими линиями. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделе роботизированные комплексы печатали тысячи копий стандартных чипов, которые использовались буквально везде: во всех бытовых приборах, бытовых комплексах, производственной и военной технике. Бешенная востребованность продукции, делавшая это производство настоящей жемчужиной скуратовского бизнеса.

Контроль за производством и охрану периметра осуществляла суточная смена из двенадцати человек, двое из которых обладали магическими способностями. Почти все свое рабочее время они проводили в мониторинговой комнате в офисном здании, откуда следили за рабочими процессами и охранным периметром. А как иначе? Ходить в цеха и смотреть за работой автоматизированных линий не имело никакого смысла. Прогуливаться вдоль периметра с пистолетом и фонариком было еще глупее. Все контролировала техника, мимо которой и мышь не проскочит.

— Хм, словно все вымерло, — в этот самый момент на макушке исполинской березы сидел парень в мешковатой темной одежде и с помощью электронного визора внимательно осматривал территорию предприятия. За два с половиной часа он ни единой душе не заметил. Только головки камер выписывали сложные траектории, подчиняясь заложенной программе. — Похоже, толстыми задницами сидят в креслах и пялятся в мониторы, — тихо ухмыльнулся. — И кофе дуют литрами, а я тут парюсь… Надо бы исправить эту несправедливость. Расшевелим этот чертов улей.

Пробормотав это, парень скользнул вниз. Оказавшись на земле, снял армейские ботинки с высокой рифленой подошвой, теплые носки и голые ноги вдавил в самую черную жижу. Постоял так немного, глубоко подышал, встряхнулся.

— Насколько я помню, земля прекрасный проводник электричества, — едва, слышно пробормотал он. — А влажная земля, вообще, сверхпроводник…

А дальше начали происходить и вовсе странные вещи, перед которыми это невнятное бормотание было детским лепетом.

Сначала раздался треск. Едва слышный, почти детский, словно малыш играл с игрушечной машинкой, возя ее туда — сюда. Но уже через несколько минут треск окреп, превратившись в нудное громкое гудение. Одновременно мужская фигура окуталась голубоватыми разрядами, которые волнами уходили в землю. А сырая земля с сытым чавканьем принимала в себя неимоверные разряды электричества, с легкостью проводя его дальше.

Не прошло и минуты, как на мощные прожекторы на первой линии охранного контура начали вспыхивать один за другим. Огромные светильники, начиненные килограммами высокоточной электроники, в одно мгновение превращались в обугленный кусок металла и пластика. Некоторые из металлических опор, на которых держалась массивная стальная решетка, выгибались дугами от жутких температур.

За первым контуром настала очередь и второго контура безопасности, выглядевшего еще солиднее. Здесь параллельно световым опорам стояли высокие сторожевые башни стрелковых комплексов с характерными ушами радарных тарелок. Установленные здесь сдвоенные крупнокалиберные пулеметы контролировали все окружающее пространство на земле и в воздухе. Охранные алгоритмы электронных мозгов башен реагировали на любой объект, весом чуть больше кролика.

Но, созданная полностью из металла или преимущественно металла, вся эта сторожевая система бесславно пала под натиском электричества. То, что было ее животворящей кровью, стало и ее погибелью. Сверхвысокие разряды электричества, проходя через металл, превращали его в расплавленные лужицы.

— Уж не переборщил ли я?

Только что находящийся в трансе парень дернулся и удивленно уставился в сторону завода. Первой охранной линии — многокилометрового забора — как корова слизала. Кое-где лишь торчали оплавленные прутки железа. Опоры прожекторов, и вовсе, напоминали гигантские стебли цветов, загнувшиеся к самой земле. Не лучше выглядел и второй охранный контур, который до сих пор еще искрился разряда электричества.

— Ведь нужно лишь попугать…

К тому же он явно почувствовал нарастающую усталость. Похоже это был его первый опыт манипулирования такими гигантскими объемами магической энергии. С лица даже спал. Тело чуть потряхивало, к земле гнуло с такой силой, что едва не падал.

— Не-ет, хватит. Еще не хватало прямо тут свалиться… И эти скоро тут носом землю будут рыть.

-//-//-

В один из подземных паркингов офисного здания, взлетевшего в небо на добрых пол тысячи этажей, въехал потрепанный паркетник серого цвета. Машина добротная, еще крепкая, но уже не первой свежести. Видно было, что для хозяина она была «рабочей» лошадкой.

Паркетник покружил немного, с каждый кругом уходя все глубже и глубже. Свободных мест было много, но водителю почему-то все не нравилось. Искал что-то другое. Наконец, тормоза взвизгнули, и автомобиль приткнулся в один из углов, который едва освещался тусклыми лампами.

Через некоторое время внутри паркетника что-то происходило. Через полуопущенное окно было видно, что водитель переодевался. Снятое с себя, он аккуратно складывал в большую спортивную сумку. Туда же уложил и высокие военного образца ботинки, кепку с длинным козырьком и тонкие перчатки. Следом из багажника была вынута другая сумка, из которой достал сменную одежду.

Вскоре из паркетника вышел водитель и тщательно запер все двери. Сейчас он совсем не напоминал того работягу из окраинного квартала, которого изображал совсем недавно. На нем были синие брендовые джинсы, белая футболка с небольшим логотипом, видя который знающие люди тут же делали стойку. Такой символ ставился лишь одной компанией империей, одевавшей самых знатных людей. И заказать что-то у них человеку со стороны было не просто сложно, а практически невозможно. Под стать были и кроссовки на ногах, ценник на которые мог быть сопоставим с ценой за сам паркетник.

Черноволосый парень внимательно огляделся по сторонам, а после расслабленной походной направился в другой конец паркинга. Прошел почти до самого конца, остановившись у одного из индивидуальных боксов с раздвижной дверью.

— Сим-сим, откройся, — улыбнулся парень, набирая замысловатый код на цифровой панели двери. — Ну, привет красотка.

Внутри, и правда, стояла красотка. Никак иначе назвать припаркованный в боксе спорткар насыщенного красного цвета было просто преступно. Приземистый автомобиль с плавными женскими обводами напоминал собой устремленную вперед стрелу, которой всем своим существом жаждала полета и скорости. Легкое нажатие на акселератор газа сразу же отзывалось угрожающим ревом движка, и машина едва не рвалась с места.

— Пора…

С визгом колес спорткар рванул с места, через мгновение исчезнув за поворотом. Вылетев из паркинга, тут же нырнул в одну из подземных скоростных магистралей, меридианом пересекающих всю территорию мегаполиса с севера на юг. Здесь уже обычные скоростные ограничения не действовали, и он «дал машине хода».

У своего отеля парень оказался уже через десять — двенадцать минут, причем большая часть этого времени пришлась на маневрирование на отельном паркинге.

— Серж, припаркуй мою девочку! — с ослепительной улыбкой он кинул ключи бою в яркой ливрее, мигом оказавшемуся у остановившейся машины. — Можешь даже немного погонять на ней.

— Обязательно, господин, — хихикнув над этой незамысловатой шуткой, юнец тут же исчез внутри спорткара. Естественно, не будет он гонять на автомобиле. Что он сумасшедший в самом деле? Спорткар стоил столько, сколько ему не заработать и за пять тысяч лет. — Я мигом.

А парень уже был внутри, у ресепшена и любезничал с администратором отеля, яркой блондинкой, буквально глядевшей ему в рот. Вся раскраснелась, свисавший локон крутила так, что он в кудряшку превратился. Чувствовалось, что попросил он, она из платья выскочит. Причем сделает это самым натуральным образом, о чем уже не раз прямо и намекала парню.

— Кира, солнышко, меня, пожалуйста, не беспокоить до обеда. Устал жутко, — он многозначительно подмигнул ей, всем своим видом намекая на характер усталости.

Честно говоря, и без этих намеков и оговорок девушка понимала, что их загадочный гость не на заводе работает. Естественно, жутко устать он мог только в одном случае, когда всю ночь отдыхал в каком-нибудь клубе или закрытой вечеринке. А где еще? Парень явно наследник богатого семейства, а может даже одаренный.

Масляными глазами администратор провожала гостя, буквально раздевая его глазами. Была бы его воля, он бы точно не добрался до своего номера, а прямо сейчас оказался в одной из подсобок. Уж там бы она точно не растерялась, девушка чуть ослабила красный шелковый шарфик на шее. От игривых мыслей даже жарко стало.

-//-//-

Едва за ним закрылась дверь номера, Александр тяжело вздохнул и опустился на мягкий пуфик у огромного зеркала. Действительно, жутко устал. Эта частая смена ролей и личин отнимала слишком много энергии. Ведь, даже мельчавшая ошибка грозила сломать весь тщательно выстроенный образ, что уже грозило разоблачением.

— Чудны твои дела Господи…, — пробормотал парень, начиная раздеваться. Ему сейчас срочно нужно было в душ, чтобы освежиться и прийти в себя. — Вчера был ученым, уборщиком туалетов. Потом стал учеником аристократической гимназии, чуть позже боярычем, а потом и самим боярином. Час назад же был диверсантом… Интересно, кем мне предстоит стать еще?! Вновь боярином и главой рода или сразу императором?! А может трупом…

Хмыкнув, он зашел в роскошную ванную комнату, где тут же завалился в огромное джакузи. Почти бассейн, в котором и толпой было бы свободно.

— Теперь хорошо…, — лишь когда его тело по самый подбородок оказалось в горячей воде, он почувствовал, как его стало отпускать напряжение. Беготня последних дней далась ему очень непросто.

Закатив глаза, какое-то время просто лежал, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Просто блаженствовал.

Чуть отмокнув, Александр заскучал. Тело отдыхало, но мозг требовал своего. Привычка к постоянной напряженной умственной деятельности давала о себе знать, давно уже превратившись в наркотик.

— Потренироваться что ли?

Конечно, баловаться с электричеством в воде не самая хорошая идея, но разве когда-то это кого-то останавливало? Нет. Даже наоборот, понимание неправильности чего-то скорее подстегивало, чем останавливало. Такова уж природа человека.

Он мотнул пальцем, заставляя свет в плафонах то тускнеть, то светить ярче. Затем создал несколько крошечных электрических разрядов, тут же закрутившихся в воздухе в хороводе рядом с тонкой струйкой воды из под крана.

— А кстати, …, — вдруг пришла ему в голову одна интересная мысль, от которой «попахивало» интересными открытиями. А такое ему, как известно, было более чем интересно. — Если струя воды пойдет через закольцованное электрическое поле? Роль сверхпроводника будет играть магия. Что тогда случиться с электромагнитным полем…, и случиться ли, вообще, что-то?

Он бы мог провести и умозрительный опыт, но учесть феномен магии в таком случае было бы крайне сложно, а скорее и вовсе невозможно.

Еще шевельнул пальцем, и электрическое кольцо образовалось уже вокруг струйки воды, которая вдруг начала отклоняться.

— Похоже, некоторый электромагнитный эффект присутствует… Может добавить напряжения? — опыт, действительно, был интересным, позволяя к тому же лишний раз попрактиковаться в своих способностях. Это тоже в его положение было не лишним.

В какой-то момент вода неожиданно начала вести себя крайне странно. Струя вдруг не просто отклонилась, а, резко изогнувшись, потекла вверх! Не веря своим глазам, Александр смотрел, как поток воды достигает потолка и начинает по нему растекаться.

— Разве может воздействовать на гравитацию? Это же невозможно даже здесь…

-//-//-

Большой зал одного старинного особняка был полон молчаливых мужчин, с хмурым видом сидевших в глубоких креслах за огромным овальным столом. Эти двадцать три человека представляли самые древние боярские рода империи, главы которых обладали неимоверной политической и экономической властью. И собраться вместе они, одна часть которых в открытую враждовала с другой частью, могли лишь в одном случае.

— Кто посмел созвать Совет старейших? — ворчливо пробурчал один из бояр, выглядевших древним дедом. Из под нахмуренных бровей сверкнули его глаза, обещавшие виновному такие кары, что лучше и не слышать их.

Совет старейших, овеянное легендами собрание глав самых знатных магических родов империи, последний раз созывался больше семидесяти лет назад, когда прадед сегодняшнего императора Михаил Неистовый решил «приструнить» аристократическую вольницу. По надуманным обвинениям тогда был разом взят под стражу весь цвет российского боярства. Во всех одиннадцати часовых поясах империи — от Балтийского моря на западе и до Тихого океана на востоке — тайная полиция арестовала больше тысячи человек, которым предъявили обвинения в предательстве интересов империи и подготовке покушения на особы Его Императорского величества. Удалось избежать ареста лишь главам семи боярских родов, которые и созвали Совета старейших. Под знаменем борьбы за дворянские вольности они смогли объединить вокруг себя тысячи одаренных, испугавшихся неимоверного усиления власти императора. Итогом стало почти бескровный дворцовый переворот, в результате которого императора Михаила Неистового удавили в спальне свои же телохранители. А вступивший на престол его сын в этот же день выпустил из тюрем всех арестованных дворян и подписал новую грамоту о дворянских вольностях благородного сословия империи.

— И не дай Господь, если нас собрали…, — старик не договорил, но от его слов повеяло нешуточной угрозой. По стеклу окна за спиной боярина тут же поползли морозные узоры, а магические блокираторы взвыли тревожным гудками.

— Не шуми, Еремка, — через несколько мгновений раздался насмешливый хриплый голос из дальней части зала, куда не доходил свет от роскошной люстры. Многие из присутствующих вскинули головы. Ведь, не каждый день слышишь, как одного из магических патриархов империи небрежно называют «Еремкой», как какого-то сопляка-юнца. — Я созвал вас, почтенные, а, значит, был повод.

Из полумрака вышел, опираясь на трость, сгорбленный дед, при виде которого за столом пронесся удивленный гул. Одного из старейшин рода Скуратовых, а в далеком прошлом бывшим самим главой рода и даже претендовавшим на императорский престол, знали многие, но видели воочию едва ли единицы. Именно он и присутствовавший здесь боярин Еремей Голицын остались последними из тех семи бояр, что созывали тот самый легендарный Совет старейших.

— От лица рода Скуратовых обвиняю императора в нарушении положений грамоты о дворянских вольностях благородного сословия, — дед, так и не сев в кресло, застыл во главе стола. Руками облокотился на стол, буквально нависнув над остальными. — Несмотря на окончание боярской вендетты между нашими родами император продолжил вражду действиями, которые можно трактовать лишь, как нападение. Двое суток назад тысячи ботов скоординировано атаковали биржевые аккаунты корпораций рода. Ежесекундно поступало более ста тысяч запросов то на покупку, то, наоборот, на продажу наших акций. Финансовый рычаг атакующих ботов наши аналитики оценили примерно в полмиллиарда рублей, что сразу же отмело подозрения в пользу частных лиц. Сутки назад профсоюзы на наших крупнейших предприятиях одновременно выдвинули к нам ультимативные и заведомо невыполнимые требования, угрожая парализовать работу на недели, если не месяцы. Наконец, десять часов назад произошла масштабная диверсия на нашем флагманском предприятии, производящем новейшие чипы. В результате комплекс встал, а ущерб от ремонта роботизированных линий мы даже оценить не в состоянии. Виновный всего этого лишь один человек — император!

После выдвинутых обвинений в зале повисла мертвая тишина. Даже малой толики из прозвучавших обвинений, в случае их правдивости, было достаточно, чтобы объявить императора вне закона и призвать всех одаренных к неповиновению.

-//-//-

Повисшая в императорском кабинете пауза не предвещала ничего хорошего. Тишина казалась тягостной, тяжёлой, заставлявший сердце биться через раз.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас? Когда уже все произошло? — император взглядом буравил главу имперской службы безопасности, словно хотел посмотреть на его нутро. — Примерно два дня назад? А может три или даже четыре? Ты, вообще, мышей не ловишь, дружище?

Его старый друг, и одновременно глава секретной службы, спокойно выдержал его бешенный взгляд. Знал, что через несколько мгновений император возьмёт себя в руки и будет снова готов его слышать. Сейчас же, именно в эту секунду, бесполезно отвечать на его вопросы.

— Для чего, спрашивается, я держу столько бесполезных лбов? Целая имперская служба безопасности, на черта? — лист с донесением, который он держал в руках, был уже изрядно измят. — Под вашим носом смогли собраться больше трёх десятков глав самых крупнейших боярских родов, а вы ни слухом и не духом. Опомнились только через несколько суток! Как это так? И на хрена тогда вас столько нужно? Чтобы штаны просиживали и задницы нажирали?

Ещё в голосе императора слышались нотки бешенства и злости, но безопасник уже видел, что накал постепенно спадает. Ещё немного, и весь его пар спадет, и тогда можно будет говорить.

— Это же Совет старейших! Собрание самых знатных людей империи! Как можно было их прохлопать? Ты что не понимаешь, чем это грозит? Мне лично, да и тебе тоже?!

Глава службы имперской безопасности угрюмо кивнул. Конечно, понимает. Чего тут не понять?! Если Совет старейших «свалит» императора, то и ему тоже не сдобровать. Ему обязательно припомнят каждый его шаг и поступок на службе, вытащат наружу все дерьмо, какое только смогут найти. И ведь найдут, можно не сомневаться. Так что их судьбы крепко связаны одной веревкой.

— Да-а, история..., — наконец, император тяжело выдохнул и опустился в кресло. Похоже, немного успокоился. — Давай, говори, не молчи. Что не вошло в эту писульку? Есть ведь что-то?

Он бросил скомканный бумажный лист на стол прямо напротив товарища. Затем, глядя ему прямо в глаза, кивнул. Давай, мол, рассказывай.

— Все дело во внезапности, Ваше Величество. Просто не было никакой подготовки встречи, как бывало в похожих случаях. Хотя это нас и не оправдывает, — безопасник поджал губы, признавая свою вину. — Но сомнений нет никаких — это был именно Совет старейших...

— И? — в нетерпении прервал его император. — Что они решили? Мне уже готовиться? — с угрозой ухмыльнулся он, кивая на дверь кабинета. Намекал, что может быть там его уже ждут заговорщики из боярских родов.

Безопасник качнул головой. При этом тоже улыбнулся, показывая, что шутку оценил.

— Совет пока не вынес своего решения. Мой человек говорит, что мнения разделились. Не все поверили словам Скуратовых. Слишком уж много странностей..

Император, напряженно смотря на него, кивнул. Мол, рассказывай еще.

— Ваше Величество, вас обвинили в недавней биржевой атаке, в результате которой обвалился курс акций крупнейших скуратовских корпораций. Они потеряли не менее миллиарда рублей только за одни сутки. На вторые сутки на большей части их предприятий начались массовые акции профсоюзов, в результате все производства встало. Убытки еще только подсчитываются.

У императора удивленно вскинулась бровь. Об этом ему еще не докладывали. Он, конечно, давал указание особой аналитической группе проработать мероприятия по финансовому давлению на некоторые активы рода Скуратовых, но дальше поручения дело пока не дошло. Эти мероприятия лишь только обретали свои очертания. Здесь же все уже были сделано, причем с такой невероятной эффективностью, что можно было лишь диву даваться.

— Значительный масштаб профсоюзных стачек позволяет подозревать их скоординированность. И, честно говоря, мне даже сложно представить себе, какие финансы здесь были задействованы. Профсоюзные босы еще те акулы и за несколько тысяч рублей даже не почешутся. Здесь явно фигурировали другие суммы, совершенные иные суммы…

А вот это уже очень важно, нахмурился император.Получается, против рода Скуратовых еще кто-то играет, причем привлекая под это дело очень серьезные средства. Казалось бы, их цели совпадают, но императора настораживала неизвестность. Кто же прятался за этой маской неизвестности? Как бы не получилось так, что этот тайный союзник в последствие не стал его врагом?!

— А вчера вечером, Ваше Величество, на скуратовский технологический центр по производству чипов было совершено самое настоящее нападение. Мои агенты сообщают, что разрушены семь из десяти роботизированных линий. А вы понимаете, чем это грозит…

Император кивнул. Естественно, понимал. Это был не просто какой-то там рядовой завод, каких полно. Там располагался настоящий город по производству широкой линейки самых современных чипов, без которых бы встало большинство технологических гаджетов империи. Продукция отправлялась едва ли не сотню стран, от самых крошечных и до гигантов. Рынок чипов только Российской империи почти на сорок процентов зависел от продукции скуратовских заводов. Огромная цифра, делавшая Скуратовых очень серьезным игроком.

— Характер нападения, средства и инструменты пока не определены. Скуратовские спецы никого не пускают, полностью перекрыли всю зону. В нашем распоряжении пока только данные внешнего наблюдения, собранные через спутники и беспилотные летательные аппараты. Зафиксированы очень значительные разрушения внешнего периметра. Мои аналитики после изучения фото и видеоданных так и не смогли дать ясного ответа на вопрос, кто и как это сделал.

Угрожающе скрипнуло кресло. Император встал и стал вышагивать из одного угла кабинета в другой. Доходя до двери, он разворачивался и шел в направлении окна, где вновь делал разворот.

— И что ты об этом думаешь, Михаил? — император встал напротив товарища.

— А что тут думать, Ваше Величество? Все указывает на вас… точнее на нас, — усмехнулся глава службы имперской безопасности. — Боюсь, бояре тоже придут к этому мнению. Слишком уж все очевидно. Привлекаются такие средства и в таком объеме, что и думать больше не на кого. Как говориться, ищи кому это выгодно. А выгодно лишь вам, Ваше Величество.

Нахмурившийся император нервно дернул головой. Очень ему не понравилось услышанное. Все выглядело так, что их с родом Скуратовых подталкивали друг к другу. Не оставляли выбора, получается. И Скуратовы вот-вот решатся сделать шаг, после которого все их противостояние приобретен необратимые характер. Потом обратного пути уже не будет.

— Что мы можем сделать? — после недолгого молчания спросил император, уже понимая всю бесплодность их возможных усилий. Все закрутилось таким образом, что любое их действие все равно вело к одному и тому же результату.

Безопасник тоже поднялся с кресла, встав рядом с императором.

— Если в течение двух суток не найдем настоящего виновника, то Скуратовы додавят остальных бояр и начнется война…

Император вскинул голову и в его глазах застыл всего лишь один вопрос: мы выстоим или нет?

— … М-м…, — замычал было безопасник, явно не желая отвечать на этот невысказанный вопрос. — Вы же знаете, что случилось тогда, когда в последний раз собрался Совет старейших.

Как не знать, скривился государь. Когда Совет старейших больше семидесяти лет назад объявил тогдашнего императора вне закона, от него отвернулись почти все одаренные. Даже большая часть личной гвардии отвернулась от него. Просто встали и ушли из казарм, присоединившись к другой стороне. Император, словно стал прокаженным. Точно так же поступила армия, точнее ее командный состав. Переметнулась большая часть силовиков. И это теперь грозило им самим.

— Честно говоря, я бы после такого никому не доверял, Ваше Величество. Даже в моем ведомстве слишком много отпрыском знатных семейств. Ждать поддержки от них точно не приходится.

-//-//-

В тот вечер Александр долго не мог заснуть. Ворочался с бока на бок. Несколько раз вставал и до рези в зубах пил холодную воду, а потом бездумно смотрел на ночной город.

— … Вода не может течь вверх. Я же не кинетик, а электрик…

Произошедшее вчера в ванне никак не выходило у него из головы. Стихия, к которой у него неожиданно открылась способность, в очередной раз повела себя самым удивительным образом. Перед ним встала очередная задачка, словно заноза, никак не дающая ему покоя. Такой уж он был человек.

— Электричество… Движение электронов… Скорость… Вихревое отклонение 270 градусов, — негромко шептал парень, выстраивая в уме многоэтажные уравнения. Вырывались лишь отдельные слова, со стороны похожие на выкрики не совсем здорового человека. — Гравитационная постоянная стремится к нулю… Не-ет, нет, не так. Не учел плотность воды. Пятая цифра после запятой шесть, а не два. А это значит и гравитационная постоянная ведет себя совсем иначе. Она не стремится к нулю, а приобретает, и вовсе, отрицательное значение…

По спине повеяло холодком. От побежавших мурашек стало немного не по себе. Слишком уж невероятные результаты получались после его расчетов. Выходило то, чего не могло было быть в обычной реальности.

— Хм, а что тут, вообще, считать обычным? — задал он сам себе философский вопрос. Почти все происходящее в этом мире не совсем нормально, в чем Александр уже не раз успел убедиться. — Этот мир сам по себе необычен. Магия — это и есть нонсенс, которая физически не может существовать, но существует… Ладно, вернемся к нашим … э-э-э баранам.

Мысленные эксперименты, которым он посвятил следующие несколько часов, полностью подтверждали его гипотезу: вихревые манипуляции с электрической энергией создавали постоянное электромагнитное поле, которое оказывало влияние на гравитацию. Причем, чем выше показатели электрического тога — сила тока и напряжение, тем значительнее гравитационные отклонения рядом расположенных объектов. Осталось лишь убедиться в этом в ходе непосредственной практики.

— Если использовать бытовую электрическую сеть? — с сомнением парень посмотрел в сторону самой обычной розетки, которая выглядывала из под стола. — Пожалуй, не-ет. Маловато. Нужно нечто другое…

Александр медленно прошелся по комнате и остановился у окна, за которым открывался вид на город. Его задумчивый взгляд прошелся по крышам соседних домов, и задержался на одной из высоток. Из-за нее выглядывала высокая ажурная башня высоковольтной линии, провода которой тянулись дальше и терялись где-то за стеной другого дома.

— Во!

В голове тут же сложился образ электрической подстанции, от которой отходит мешанина толстенных проводов. Желательно еще, чтобы подстанция находилась где-нибудь на окраине, подальше от любопытных людских глаза. В таком деле ему меньше всего нужны были свидетели.

— Хм, кажется, я знаю, куда мне нужно поехать.

Он вспомнил, что возле дома того безумного ученого, который недавно похищал его, как раз и была подстанция, питавшая один из автоматических производственных комбинатов столицы. Именно там производились стандартные пищевые брикеты, составлявшие суточный рацион большей части рядовых жителей города, да и всей империи. Соответственно, и напряжение здесь требовалось соответствующее. Ему должно было подойти.

— Вот и проверю, — пробормотал парень, накидывая на себя куртку и быстро выходя из номера.

Желание поскорее убедиться в верности своих расчетов оказалось настолько сильным, что он пренебрег всеми правилами конспирации, которых придерживался в последние дни. На нем осталась брендовая одежда, от которой за километр несло просто «сумасшедшими» деньгами. Об этом же самом буквально «кричал» и его спорткар, на котором лучше было не выезжать за пределы центра столицы. Но парень сейчас был не в том состоянии, чтобы прислушиваться к голосу осторожности. Ведь, он шел за самой важным и ценным для него в этой жизни — новым знанием. И даже его собственная жизнь казалась ему недостаточной платой за новое знание.

Мощная красная машина за какие-то несколько десятков минут домчала его до окраины столицы, где начинались мрачные однообразные кварталы социального жилья. Он так спешил, что даже не стал пользоваться подземным паркингам. Ведь, это казалось ему бесполезной тратой времени. Поэтому и бросил машину у обочины, вблизи какого-то серого здания, смотревшего на улицы частью разбитыми, частью заколоченными окнами.

— Прежде нужно найти распределительный блок… или любой управляющий контур…

Под это невнятное бормотание Александр и свернул в темный переулок, через который и собирался пройти к подстанции. Эти несколько сотен метров проходили между глухими стенами двух кирпичных производственных корпусов, бывших когда-то частью крупного машиностроительного комплекса. Сейчас же кирпичная коробка давно уже стала убежищем для всякого отребья, до которого никому не было дела. А вот им было дело до всего, что происходило вокруг. Естественно, пропустить нового человека в таком «прикиде» и на такой машине они просто физически не могли.

— Чел, стопорни-ка! — хриплый прокуренный голос раздался, словно из неоткуда, заставляя Александра от удивления вскинуть голову.

Из темноты ему на встречу вышли три фигуры весьма характерного вида — худые до невозможности, с серыми почти синими лицами. Сомневаться не приходилось, что вся троица плотно сидит на синтетическом нарколейтике. Отсюда и развязная, с плохой координацией походка, и блестевшие глаза. Таким человека зарезать за пару рублей в кошельке, как высморкаться или даже еще легче.

— Бабло гони, фуфел! — точно такой же голос послышался и со спины Александра.

А там стояло четверо парней тоже весьма затрапезного вида, выглядевших едва ли не хуже первых. Единственным отличием было то, что они поигрывали в руках всяким железным хламом. В свете одинокого фонаря блестела пара здоровенных мясницких тесаков, испачканных в какой-то бурой грязи, и титановая бита с ярким логотипом в виде жизнерадостного медвежонка.

— Херли буркала лупишь? Лопатник давай! В нашем районе ходишь, платить надо.

Александр быстро оглянулся, «сканируя» обстановку. Спереди трое, позади еще четверо. Возможно, сейчас еще кто-то подтянется. Из оружия может быть что угодно: от обломков ржавых труб, кухонных ножей и до самопальных огнестрелов. Переделанный из гражданского ствол мог нанести ужасающие раны. Поэтому обольщаться не стоило.

— Шмот тоже снимай! Если бабла мало будет, другим отдавать будешь, — заржал кто-то из шпаны.

Парень сделал шаг назад и спиной уткнулся в выщербленную кирпичную стену. Дальше отступать было некуда. Хотя, отступать он и не планировал. Наркоши были ему не противники. Если рвануть прямо сейчас в любую из сторон, то можно было бы запросто выскочить из переулка. Останавливало его лишь одно: неполная картина происходящего…

— Дай-ка, я ему мозги прочищу.

Один из четверых, что подходили со спины, из засаленного плаща вдруг вытащил… автомат. В этом хищного вида оружии с массивным магазином и длинным стволом Александр к своему удивлению опознал штурмовую винтовку АР-14, которую использовали исключительно специальные части имперской гвардии. Этого оружия, выпускаемого малыми партиями для индивидуальных бойцов, просто физически не должно было быть на улице. Однако оно было и весьма недвусмысленно угрожало ему.

— Знаешь, что это такое, чел? Это АР-14, за секунду выпускает херову тучу пуль, прошивающих стену, — оскалился татуированный крепыш, слишком уверенно для наркота державший штурмовую винтовку. — И мне не терпится нажать на курок.

Александр дернулся назад, но снова уперся в спину. Рука же, задевшая стену, наткнулась на что-то еще. Секундное замешательство… и до него доходит, что это тянущийся вдоль стены кабель. Внушительная толщина кабеля подсказывала, что он вряд ли питал обычные квартирные розетки. А, значит, это шанс убить двух зайцев одним ударом: проверить свои предположения и избавиться от окруживших его утырков.

— Только бы не поджариться…, — прошептал он, со всей силы цепляясь в оплетку кабеля.

Ведь, в его мысленных экспериментах напряжение должно было нарастать постепенно.

-//-//-

Бровястый мужчина с крупным мясистым носом увлеченно склонился над книгой. Взгляд не отрываясь скользил по строчкам. Шевелились губы, проговаривая вслух особые места. Рафат Мирзоев, член Императорской Академии наук, заслуженный профессор магической технологии, всегда так поступал, когда при чтении встречался с чем-то необычным, заслуживающим его самого пристального внимания.

— Право слово, очень оригинально. Так выстроить банальную магоструктуру надо очень сильно постараться.

Чашка из голубого фарфора сиротливо стояла на журнальном столике. Любимый травяной чай давно уже остыл.

Книга была из категории не просто редких, а тех, которых просто не существует. Достал у старинного приятеля по случаю и уже завтра должен был вернуть. Поэтому с таким увлечением и читал. К сожалению, успеть до срока ему не удалось.

Вдруг в дверь квартиры требовательно постучали. Массивная металлическая, отделанная красным деревом, она аж ходуном заходила.

— Что, — вздрогнул академик, с трудов оторвавшись от книги и уставившись в сторону двери. Уже далеко за полночь. Какие могут быть гости столь неурочный час?

Одернув халат, он встал и пошел в прихожую. Никакой тревоги Мирзоев не чувствовал. В их дом жили непростые люди, поэтому чужому попасть сюда было невозможно. Значит, что серьезное случилось.

Снова начали стучать. Стоявшие с той стороны явно теряли терпение.

— Не надо так стучать. Я уже иду, — крикнул мужчина, открывая замки. — И чем обязан?

Хозяин с удивлением уставился на гостей — нескольких крепких парней среднего возраста и весьма незапоминающейся внешности. Они совсем не были похожи на бандитов, скорее на спецов какой-нибудь очень серьезной конторы.

— Рафат Гараевич, собирайтесь, — ровным, совершенно спокойным тоном, проговорил один из троицы. — Вам нужно проследовать с нами, — ученый изменился в лице и хотел было уже возмутиться, как перед ним мелькнула голографическая карточка службы имперской безопасности. — С собой ничего не берите. Все необходимое вам предоставят. Поторопитесь.

Прошедшие в квартиру, мужчины по-хозяйски вытащили из гардеробного шкафа его сорочку, костюм. Положили все это на софу в стороне от него, на что академик продолжал взирать с выражением то ли дикого изумления, то ли негодования.

— Вы что себе позволяете? Вы же знаете кто я, — он переводил в хмурый взгляд с одного из гостей на другого, и обратно. — Мой классный чин приравнивается статусу действительного тайного советника согласно имперскому табелю о рангах. Вы даже косо смотреть на меня не имеете право, — ученый внушительно поднял вверх палец и потряс им перед лицом одного из гостей, выбранного в качестве жертвы. — Мне достаточно сделать лишь один звонок. Я же вхож к самому Его Величеству…

Бесполезно. Перечисление особых заслуг перед империей, статусные знакомые и угрозы не возымели никакого действия. Лица у вошедших по-прежнему оставались совершенно непроницаемыми, словно каменными. Ученому снова и снова указывали на его одежду, а потом на выход из квартиры.

Несмотря на все его препирательства, Рафат Мирзоев все же облачился в свой рабочий костюм и вышел из квартиры. В сопровождении озиравшихся по сторонам гостей он спустился по лестнице на первый этаж, где их ожидало еще двое точно таких же парней.

— Господин Мирзоев, прошу в микроавтобус, — упиравшегося ученого осторожно подхватили под руки и буквально внесли в черный микроавтобус, припаркованный прямо у парадного входа в дом. — Все. Последний член команды на месте. Отправляемся.

Оказавшийся внутри возмущенный академик уже открыл рот, чтобы сказать, что он обо всем этом думает. Даже набрал воздуха в грудь побольше.

— Э-э-э… Уф… Что тут такое… Господа… э-э дама, — полумраке салона микроавтобуса были еще пятеро человек, бросавшие на него не менее красноречивые взгляды. — Ой! Профессор Вертинский, это вы?

Академик прищурил глаза, опознав в одном из пассажиров — крупном лысом мужчине с огромными очками в золотой оправе — своего коллегу по исследованиям.

— Подождите… А с вами рядом доктор Чан? — тут его взгляд остановился на сидевшем чуть дальше моложавой женщине с восточным разрезом глаз. Не узнать в ней всемирно известного специалиста по магическим поражениям, предложившего передовые методы лечения, было просто невозможно. — Позвольте мне предположить, что и остальные господа тоже ученые?

Мирзоев вопросительно посмотрел на сидевших в самой глубине салона.

— Господа, — со стороны водительского места вдруг донесся жесткий голос, видимо, принадлежавший главному этой группы странных людей. — Прошу вас, сохранять молчание, пока мы не доберемся до места. Там вы получите все необходимые ответы на ваши вопросы. До этого момента все разговоры запрещены.

Разговоры, конечно, были запрещены. Но думать-то им никто не может запретить, а уж тем более как-то этому помещать. Именно процессом обдумывания все, по всей видимости, сейчас и занимались. Академик, по крайней мере, точно занимался этим.

Картина произошедшего, которая у него сложилась в голове, получалась довольно необычной. Естественно, в империи не шли какие-то аресты или выступления, в ходе которых кому-то вдруг понадобились бы всемирно известные ученые. Подбор исследователей, особенно практикующих, а не кабинетных ученых, строго указывал на то, что произошло какое-то событие, объяснить которое в рамках парадигмы обычной реальности было невозможно. Характер события также определяла специфическая специализация собранных вместе людей, среди которых не было ни одного гуманитария. Похоже, спорить о старорусской поэзии времен императора Александра Благословенного никто здесь не собирался. А вот специалистов по магии здесь было более чем предостаточно.

— Господа, — продолжил старший группы, равнодушным холодным взглядом оглядывая ученых. — Все вы мобилизованы согласно закрытому императорскому эдикту о национальной безопасности, в соответствие с которым информация о всех ваших дальнейших действиях составляют сведения особой государственной важности. Через несколько минут мы прибудем на место, где перед вами будут поставлены некоторые вопросы.

Академик Мирзоев, переглянувшись со своим товарищем с соседнего места, громко фыркнул. Смешно стало. Их практически похитили из домов, а теперь еще какие-то вопросы будут ставить. Но не наглость, в самом деле? Безопасники совсем охамели! Какие законы о мобилизации придумывают! Они ученые с мировым именем, их научные изыскания производят фурор на мировых площадках, с ними за руку здороваются особы императорской фамилии по всему земному шару. А тут такое!

Рафат Гараевич уже мысленно составлял прощение императору с жалобой на действия сотрудников Службы имперской безопасности. С чувством глубокого негодования подбирал наиболее цветастые выражения, чтобы как можно сильнее уязвить…

— Мы на месте, — бросили им, когда микроавтобус резко затормозил. — Предупреждаю, ни в коем случае ничего не трогайте! Даже не думайте чего-то коснуться руками или шагнуть в ту сторону! Выполняйте все распоряжения наших сотрудников!

Уже не скрываясь, Мирзоев рассмеялся.

— Рано еще вам нас учить…

С этими словами академик широко распахнул дверь микроавтобуса и шагнул наружу.

— И где ваша такая неразрешимая задача? — презрительно оттопырил он губу.

Их высадили прямо в каком-то переулке, ограниченном с двух стороны глухими кирпичными стенами. Примерно через десять — пятнадцать шагов от них переулок был перегорожен непрозрачной пластиковой конструкцией, которая на десятки метров уходила вверх. Мирзоев даже голову задрал, чтобы рассмотреть, где заканчивается пластик. Получалось, что два соседних здания были частично закрыты этим своеобразным куполом.

— Чего там? Авария что ли? Так какого черта тогда нас сюда пригнали? — возмущался академик. Он и раньше находился не в самом хорошем распоряжении духа. Сейчас же его настроение, вообще, испортилось. — У вас что ремонтники закончились? Нет, это в высшей степени возмутительно! Я обязательно буду жаловаться! Как ваша фамилия, звание?

Старший группы безопасников, что их вел их к гермодвери в пластиковой стене, никак не велся на провокации. Лицо, как было каменным, так и оставалось. Ни единой эмоции на нем так и не мелькнуло. Казалось, облей его помоями, а он даже глазом не моргнет. Профессионал, ептыть.

Глядя на Мирзоева, возмущаться начали и остальные. Пытались что-то выяснить у сопровождающих, требовали телефон. Но все разговоры моментально прекратились, едва перед ними открылась гермодверь и они оказались внутри.

— Это еще что такое? — обомлел академик. Все оскорбления, что уже готовы были вырваться из его рта, застряли в горле.

Округлившимися от удивления глазами мужчина таращился на висевший в воздухе огромный кусок каменный стены. Прекрасно были видны малейшие даже самые мельчайшие вышербленки в каменной кладке, небольшие трещинки, бежавшие в разные стороны. Чуть в стороне из глубокого провала торчала часть заасфальтированной улицы, наружу выглядывали многочисленные остатки коммуникаций — трубы, кабели, какие-то технические короба. Казалось, все существующее вокруг них создал какой-то художник-абстракционист, причем пребывающий в перманетном безумие.

Ученый, не выдержав, несколько раз больно ущипнул себя за руку, чтобы убедиться, что все происходящее не сон. Не-ет, нет сон. Боль была совершенно реальной. Значит, он не спит и все происходит в реальности. Но тогда как это все может происходить? Здесь же было все перемешано, словно в одном гигантском миксере. Из земли и зданий были вырваны громадные куски переставлены местами. Причем все это теперь находилось в совершенно равновесном состоянии.

В похожем замешательстве пребывали и остальные ученые. Даже на шепот при разговорах перешли.

— Это, господа, и есть ваше задание, — старший группы безопасников, кажется, впервые за все время их общения позволил себе улыбнулся. Правда, через мгновение его улыбка пропала, словно ее и не было. Перед ними вновь стоял молчаливый, сдержанный и совершенно недружелюбный человек. — Приступайте. Через пять часов император ждет от вас первый доклад о случившемся.

Но никто из ученых даже ухом не повел. Именно сейчас для них не было ничего более важного и интересного, чем все это.

-//-//-

Администратор отеля вскрикнула при виде своего постояльца, внезапно появившегося у стойки. Вид у того был таков, словно тот попал в хорошую переделку и едва из нее выбрался.

— Господин, на вас напали? Вызвать в полицию? — она с ужасом разглядывала его грязную, испещренную прорехами, одежду, покрытое синяками лицо. — Или врача?

Александру, только что вернувшемуся с потасовки в том переулке, только полиции сейчас не хватало. Ему сейчас отдышаться нужно было и время, чтобы мысли в порядок привести. Ведь, совсем недавно с ним произошли очень важные вещи, которые могу оказать очень серьезное внимание на всю его жизнь.

— Что вы такое говорите?! — парень тут же натянул на лицо добродушную маску. Получилось, конечно, не очень хорошо, так как помят он был изрядно. — Какое нападение, какая полиция? Просто немного повздорил с ребятами в каком-то клубе. Я им сказал пару лишних слов, они мне ответили. Собственно, ничего такого, — развел он руками, показывая, что все в полном порядке. — Похоже, сегодня я снова переборщил с выпивкой.

В принципе, эта легенда неплохо дополняла его образ молодого богача — прожигателя жизни, тратящего папочкины деньги. Именно это в отели и должны были думать про него, чтобы не задавать лишних вопросов.

— Так что все отлично, — Александр пьяно подмигнул девушке. — Сейчас я немного посплю, и потом все начну сначала. Где там моя карта? — она тут же протянула ему ключ от номера. — Отлично, крошка. Кстати, этот костюмчик тебе идет, — он оценивающе заглянул в ее декольте. — Надо нам с тобой как-нибудь попить кофе… утром.

Администратор не успела ничего ответить, а парень уже шел к лифту. Немного пошатывался, даже чуть не поскользнулся у самой стены.

Когда же дверь лифта закрылась, то с ним моментально произошли чудесные превращения. От внешнего опьянение не осталось и следа.

— Мне срочно нужна ручка… или карандаш с листком бумаги… Господи, все это нужно срочно математически описать. Только уравнения и формулы позволят понять и объяснить само явление…

Честно говоря, случившееся пару часов назад на окраине столице настолько поразило его, что он до сих пор пребывал в шоковом состоянии. И сыграть пьяного или находящегося под наркотическим кайфом для него было крайне просто.

— Поразительное явление, отрицающее все физические законы. Словно иное измерение, создающее и живущее по своим собственным правилам…

Уже в номере Александр раздобыл карандаш и схватил первый же попавшийся под руку листок бумаги, оказавшийся салфеткой. Через мгновение на бумажной поверхности уже начали появляться первые математические символы, описывающие казалось бы совершенно безумные физические явления. Ведь, не может быть мир, где вода течет наверх к небу, а острова плавают не по воде, а по облакам. Такого просто не может существовать в реальности!

— Тогда что я наблюдал? Галлюцинации? Какие к черту галлюцинации?! Я своими собственными глазами видел, как добрая половина цеха просто взяла и взлетела на пол метра, где и осталась висеть. Как это понимать?

Пока самым разумным объяснением, которое, собственно, Александр и взял в разработку, являлось только появление гравитационных аномалий — капсулированных пространств с собственными физическими законами. Причем, получались они довольно стабильными, то есть сохраняющими свои свойства достаточно длительное время.

— Источником всего этого, несомненно, стало электромагнитное поле. Я ведь для проверки этой идеи и пошел туда. Вот и проверил на свою голову…

Пока это был единственный ясный факт во всем этом хаосе. Получалось, что его способности к манипулированию электрической энергией вольно или невольно создавали совершенно нереальные объекты.

— Пока понятна только первичная цепочка: электричество — электромагнитное поле — гравитационная аномалия. Но все остальное в полном тумане. Как происходит переход? Где критическая масса? Насколько процесс управляем? Каковы характеристики всего процесса? Вопросов существенно больше чем ответов. Как бы снова не пришлось экспериментировать…, — от такой перспективы его аж передернуло.

Не смотря на все потенциальные плюсы от обладания такой способностью, ученый прекрасно понимал, что применять ее сейчас настоящее самоубийство, причем совершенное самым что ни на есть извращенным способом. Шутить с физическими законами может только последний псих.

— Обезьяна с гранатой, — задумчиво проговорил парень, описывая свое сегодняшнее положение. — Плохо, что именно сейчас мне и нужно примерно такое оружие. Чтобы от него поджилки начинали трястись, чтобы каменел от ужаса… Чертов соблазн…

Парень прекрасно помнил, как в том переулке его самого только чудом не задело внезапно появившейся гравитационной аномалией. А вот отморозку со штурмовой винтовкой, что едва его не пристрелил, повезло меньше. Стоявшего рядом парня зацепило странным переливающимся, и на живую срастило со старой телефонной будкой, превратив в сюрреалистический гибрид из металла, пластика и живой плоти. Причем соединение было не механическим, как у какого-то безумного доктора-маньяка, а органическим. Появилось полноценное живое существо! Человек-телефонная будка!

— Другим ключевым моментом остается мощность напряжения электрической сети. Чем более оно высоко, тем более мощные гравитационные всплески у меня получаются…

В этот момент его личный коммуникатор завибрировал, принимая какое-то сообщение. Этот номер знал только один человек, что уже говорило о многом.

— Так…

Записи, сделанные на салфетки, были отодвинуты в сторону. Сообщение оказалось слишком важным, чтобы отвлекаться на что-то иное.

— Хм… А Скуратовы-то неплохо держаться. Я все-таки был уверен, что все уже завертеться. Слишком уж хорошо все начиналось. Прямо один к одному.

Марина, а сообщение было именно от нее, сообщала, что старейшины все-таки добились своего. Совет старейших примет сторону Скуратовых и выступить против императора, но лишь в том случае, если государь не сможет объясниться. Мол, императору был дан последний шанс доказать свою невиновность. И если он отвергнет этот шанс, то будет объявлен вне закона.

— Получается, сейчас установилось прямо таки шаткое равновесие, — задумчиво протянул парень, глядя куда-то вдаль. — И любая неопределенно или проблема будет скорее всего использована против императора, а это гарантированная война всех против всех.

Он еще немного помолчал, обдумывая всплывавшие в голове варианты своих действий. Поле казалось широким, но в действительности предлагало не так много вариантов.

— А если мне немного подтолкнуть государя? Скажем так, вдруг на его резиденцию нападет какой-нибудь маг? Что тогда будет? Что подумает император?

Все было конечно шито белыми нитками и давало не так много шансов на успех, но все же…

— Явно он не обрадуется. Тут любой о заказе подумает.

-//-//-

Аргулов, глава имперской комиссии по обороту лекарственных средств в сильном волнении расхаживал по своему кабинету. Дойдя до огромного окна с видом на величественный храм, он несколько секунд там стоял, а затем резко разворачивался и шел назад.

Сухопарый, чуть сгорбленный, с абсолютно лысой головой, мужчина то и дело взмахивал руками. То громко, то шепотом что-то обсуждал сам с собой, иногда даже переходя на крик.

— … Они там сами не знают чего хотят. Да и не хотят ничего знать. Им, главное, вынь, да положь, — ярился он. — А я, что крайний теперь? Легко сказать еще тяни время… Как это сделать?

Мужчина уже добрых полчаса продолжал костерить главу имперской безопасности, который открытым текстом приказал «не выпускать в свет» новое лекарство от гиганта имперской фарминдустрии, корпорации «Русское здоровье» господина Рукавишникова. И Аргулов сделал все, что мог в пределах своих полномочий. Почти на две недели смог приостановить производство нового препарата под предлогом его дополнительной экспертизы. Но все возможные и невозможные сроки уже прошли. Тянуть дальше было просто юридически невозможно.

Вдобавок, ему несколько часов назад лично звонил сам Рукавишников и недвусмысленно намекал на десятки исков, и в отношении него самого, и в отношении комиссии по обороту лекарственных средств. А компетентность и «зубастость» корпоративных юристов Рукавишникова глупо было недооценивать.

— Как их «притормозить»? Все же проверено вдоль и поперек. Лекарство прошло все мыслимые проверки. И оно, действительно, уникально!

И правда, первая же серия экспертиз показала, что предъявленный образец, всего лишь несколько миллиграмм, обладал поистине невероятными характеристиками. Признаться, когда он знакомился с результатами исследований, то подозревал какую-то мистификацию или даже обман. Не могло ведь обычное лекарство оказывать настолько сильный восстановительный и лечебный эффект. Он даже не мог себе представить, что могло произойти с человек после приемки полного курса такого лекарственного средства.

И не понятно, к чему тогда вокруг лекарства ведутся такие подковерные игры? Ведь, это средство жизненно необходимо самым обычным людям, которым недоступны услуги магов. Оно может спасти жизни невероятному числу людей.

— Проклятье, что у них там за разборки?! — Аргулов едва не сплюнул на паркет под ногами. — Никак между собой разобраться не могут…

Правда, был еще один интересный момент, который тоже способствовал его немалому смятению. Дело было в том, что Рукавишников в беседе ему дал понять, что одна из первых доз этого лекарственного чудо-препарата может достаться Аргулов и совершенно бесплатно. А оно, чего тут греха таить, очень бы пригодилось его супружнице Машеньке, которая за последние месяцы совсем плоха стала.

-… Да, пошли они все, — еле слышно прошипел он, бросая быстрый взгляд на небольшую фотографию на столе. Там была изображена немолодая брюнетка с остатками было красоты. Ее немного изнеможденное лицо с темными кругами под глазами оговорило о какой-то болезни, что «сгрызала» женщину. — Сами пусть в этом разбираются.

Мужчина схватил коммуникатор и быстро набрал сохранившийся в памяти номер одного из своих многочисленных помощников, находящихся на канцелярии комиссии.

— Слушай меня внимательно, Олег, — быстро, буквально скороговоркой, проговорил он. — Сегодня же, нет, сейчас же, подготовишь все разрешительный документы на тот самый препарат, что у нас в приоритетной работе. Лично, без всяких перепоручений, позвонишь господину Рукавшиникову и припросишь у него прощения с прошлый свой невежливый тон разговора. Костьми ляжешь, но сделаешь. Понял?

И уже заканчивая разговор, передумал.

— Нет, постой. Я сам с ним переговорю.

Аргулов решился. Несмотря на возможные негативные последствия, он все же даст «добро» на выпуск этого лекарственного препарата, который уже на этапе экспертизы вызвал просто невиданный ажиотаж.

-//-//-

Величественный Империум-холл, помпезный концертный зал, выстроенный в стиле нью-ампир, был оцеплен тремя кольцами охраны, состоявшей изполиции и специальных частей столичной жандармерии. На перекрестках установлены мобильные стрелковые комплексы, среди патрульных угадывались фигуры магов из боярских дружин.

Столь беспрецедентные меры безопасности были связаны с проходившим в столице учредительным съездом первой торгово-промышленной партии, чего история империи еще не знала. Учредителем новой партии, получившей довольно характерное наименование «Прогрессистская партия торгово-промышленного сословия ‘’Третье сословие за прогресс и реформы’’», стал Совет торговцев и промышленников во главе с его председателем Рукавишиковым Онуфрием Ивановичем.

В Империум-холле собралось более семи тысяч делегатов, представлявших почти восемьсот первичных ячеек новой политического образования и объединявших в своем составе не менее сорока пяти миллионов поданных торгово-промышленного сословия. Невиданное событие объединило и промышленников-милионщиков с громадными капиталами, и купцов второй и третий гильдии, и владельцев крошечных семейных предприятий, фирм и лавок с тысячными оборотами. Сам магнат Рукавишников с особым удовольствием на камеры многочисленных журналистов беседовал то со степенными торговцами рыбой с Азова, то с молодящимися предпринимателями из айти сферы.

Особую атмосферу равенства, братства и единения всех торгово-промышленных сил империи поддерживало и бесчисленное множество самых разнообразных интерактивных экранов с жизнеутверждающими лозунгами: «ТРЕТЬЯ СИЛА ЗА РЕФОРМЫ», «СИЛА ИМПЕРИИ В ПРОГРЕССЕ И РЕФОРМАХ», «ВМЕСТЕ ПОБЕДИМ» и многие другие соответствующего содержания.

В таком же ключе велись и разговоры в холле между многочисленными участниками.

-…Хватит нас за безродных собачонок считать. Мы империю кормим, обуваем, одеваем. А что в ответ? Кукиш с маслом вместо благодарности! — стоя у мраморной колонны тряс кулаком бородатый мужчина в сером к клеточку сюртуке. Рядом собрались очень похожие на него делегаты, явно с одной губернии или даже города. — Вона одного первосортного хлебушка наша губерния дает почти мильон тонн! Лучше всякого золота наше зерна. В Европа с руками отрывают. А губернатор как с нами разговаривает?! Через губу! Еще немного и сечь прикажет розгами…

Чуть дальше собралась другая компания — мужчины и женщины помоложе, одетые с претензией на молодежный, неформальный стиль. Хотя все костюмы и платья были самых известных брендов и пошиты отнюдь не в дешевых ателье. Если же прислушаться к ним, то говорили они почти о том же самом.

-… О каком развитии технологий тут, вообще, можно говорить? — презрительно ухмылялась дама с холодным неподвижным лицом, над которым явно поработал талантливый хирург. Скулы приподняты и четко очерчены, припухлые губы, широкий разрез глаз и лоб без единой морщинки. — Мы в одном большом загоне, где нас никто не слышит и не видит. Вы видели последний список получивших Императорские гранты на развитие собственных стартапов? — окружившие ее предприниматели понимающе закивали. Всем было понятно, к чему она вела. Сфера, в которой они «варились», была одна и все знакома. — Там же девяносто процентов магики и чистые аристо с фамилиями из Золотой сотни! Никогда не поверю, что все они гении от науки и бизнеса!

Конечно, все они понимали, как там все было устроено. Экспертный совет одобрял заявку, как правило, тогда, когда во главе группы разработчиков или в их числе звучала какая-нибудь знаковая фамилия. Словом, хочешь получить Императорский грант и кучу других преференций, будь готов уступить лавры какому-нибудь аристократу. По-другому получить государственное финансирование на свой стартап было крайне проблематично.

О бедах магнатов совершенно другого калибра, акул имперского бизнеса, говорили уже в другом кружке. Следящий за экономической жизнью империи, с легкостью бы опознал в числе этих людей торгово-промышленную элиту страны с триллионными капиталами. Эти деньгами уже пресытились и хотели власти, о чем и говорили между собой.

-… Не дело, когда все в империи без нас решается. Чай мы не глупее других и тоже можем свое верное слово сказать, — делился своей болью степенный полный мужчина с густой седой бородой, напоминавший своим обликом доброго дедушку. — Почему нет особливых представительств в имперских органах для торгово-промышленного люда? В других странах к нашему брату по человечески относятся. Уважают, считаются. А тут…, — махнул рукой, показывай, что сильно разочарован. — Только теперь все по-другому будет. Верю…

А вот в одном из кабинетов, которых в Империум-холле было великое множество, шел совсем непростой разговор, который был совсем не для широких ушей. Вели его двое, явно непростых господ. «Важные птицы», сразу видно.

-…Онуфрий, высоко метит, — негромко заметил первый, задумчиво глядя на второго. — Очень высоко. Не бывало еще такого для нашего брата. Почитай, на самый верх взлетел. Прямо туда…

Первый мужчина выразительно показал глазами на потолок.

— Это шанс для нас всех. Держаться нужно теперь за Онуфрия, как за отца родного, — огладил бороду второй. — Упереться нужно, чтобы маги все назад не отыграли. Мы теперь друг за друга держаться должны… Только боязно. Очень большое дело начинаем. Почитай, против всех устоев идем…

— … Слышал, что Онуфрий один козырь в рукаве имеет. С ним маги даже рыпнуться на нас смогут, — проговорил первый, заговорщически понизив голос. — Рукавишников запускает уникальный препарат, который вроде бы мертвого на ноги ставит. Понимаешь, что может после такого закрутиться? Как простой люд будет смотреть на того, кто им здоровье подарит…

-//-//-

Александр прекрасно понимал, что еще не готов и очень сильно рискует. Новые способности были для него еще терра ингогнита в полном смысле этого слова. Он не мог быть полностью уверен в них. Могли вылезьте такие сюрпризы, что с легкостью с жизнью распрощаешься.

— А что делать? — печально усмехнулся он, оглядывая небольшое приземистое здание трансформаторной подстанции. Расположенное в сотне метров от шестиполостного шоссе, оно идеально подходило для его плана. Только здесь и сегодня можно было организовать фиктивное нападение на императорский конвой. Ведь, именно сегодня император должен был присутствовать на юбилее Николаевской императорской гимназии, а, значит, и проезжать по этой трассе. Подстанция же могла стать для него идеальным инструментом для нападения. — Другого шанса у меня просто не будет.

Собственно, на этом парень и закончил со своими сомнениями. Теперь настало время для трезвого расчета и холодного разума — стихии, которая была для него знакомой, родной.

— Заодно и свои способности проверю, — прошептал он, с легкостью взламывая электронный замок двери трансформаторной подстанции. Где-то внутри находился центральный распределительный узел, через который шла энергия на северо-западный и северный районы столицы. Просто сумасшедшие объемы электрической энергии. — Считай, бесплатная тренировка, — его губы растянулись в усмешке. Естественно, глуповатая шутка получилась. С такой тренировкой «можно и ноги протянуть».

Нужно было спешить, так как времени оставалось не так уж и много. Юбилейные мероприятия, судя по официальным сообщениям в прессе, должны начаться через три — четыре часа. А, значит, и кортеж мог появиться в течение следующего часа.

Александр быстро огляделся по сторонам, фиксируя предметы обстановки и все детали, которые могли ему понадобиться в предстоящем деле. В принципе, ничего необычного здесь не было. Самая обычная трансформаторная подстанция, работающая в автоматическом режиме двадцать четыре часа в сутки. Проверяющий инженер изредка прибывал сюда для профилактики. В остальное время гостей здесь можно было не ждать.

— А это подарок для безопасников…

Из небольшого герметичного бокса высыпал немного перхоти с парой — тройкой самых обычных волос. Спасибо его Марине, что позаимствовала все это у своего «жениха». Генетический материал на какое-то время мог навести имперскую безопасность на нужный ему след — на род Скуратовых.

Вырисовывалась почти идеальная схема. На императорский кортеж нападает неустановленный маг и чуть не отправляет самого государя к праотцам. Естественно, безопасники здесь роют носом землю, и находят нужный генетический материал, который, в итоге, ведет к Скуратовым. И все, начинается схватка между императором и Скуратовыми.

— Конечно, не гениальная многоходка. Если копнут глубже, то все вскроется. Но на это нужно время, а его, как известно, всегда не хватает.

Именно на цейтноте и строился его расчет. Следователям банально не хватит время, чтобы во всем разобраться. Все должно привести к «взрыву» в самое ближайшее время. Только тогда император решит, что Скуратовы решили нанести ответный удар. И он должен будет сделать свой шаг.

Изучая будущее место преступления, он старался оставлять как можно меньше своих следов. Перчатки, специальная насадка на обувь и изолирующая полумаска давали ему некоторую гарантию, что при первом поверхностном осмотре ничего лишнего здесь не найдут. А что случиться потом, его уже не волновало.

— Кажется, здесь.

Место на невысоком пригорке, вдоль которого шел один из распределительных кабелей, показалось ему наиболее подходящим для его цели. Отсюда открывался прекрасный вид на трассу, до которой было довольно близко. Судя по его недолгим опытам с недавно открывшимися способностями, его сил должно было хватить чтобы «накрыть» довольно большой участок трассы. И всему кортежу тогда не поздоровиться.

— А теперь небольшая деталь…

С помощью принесенных инструментов, Александр осторожно вскрыл часть изоляционной оболочки внушительного распределительного кабеля, что оказалось не очень просто. Ведь, покрытие представляло специальный сверхпрочный пластик, поддающийся обработке лишь с использованием особых инструментов.

— Ну, поехали.

Он глубоко вздохнул, очищая сознание. Ментальные практики — особые духовные практики по контролю над собственным сознанием — занимали в жизни интела огромное место. Как оказалось, для мага в этом мире они тоже были основой, на которой строилась вся система управления магической энергией.

Несколько минут «внутренней работы»[1] сознание очистилось. Эмоции и беспокоящие мысли отошли на второй план, забившись куда-то в самую даль. Стало совершенно спокойно, легко и понятно.

Левая рука легла на перемычку — небольшой штекер с оголенными электродами, который он придумал использовать в качестве точки входа электрической энергии. Рассчитанная на определенный объем энергии, перемычка должна была в случае перегрузки перекрыть поток и спасти его.

По крайней мере именно так было по его расчетам. К сожалению, последующие события начали развиваться не по его плану, перечеркивая расчеты напрочь.

— Черт, едут!

На небольшом экране его коммуникатора замигал маячок. Значит, долгожданный кортеж только что проехал мимо одного из его датчиков, самого дальнего. Значит, до него им осталось не больше семи — восьми минут езды.

— Рано, слишком рано.

Спокойствие едва не лоскутами с него сошло. Ударная доза адреналина с силой вспрыснулась в кровь, мгновенно разгоняя ее чувствительность. Пульс застучал молотками в висках. Чуть задрожали руки от обуревавшей его жажды деятельности.

Александр скрипнул зубами. Проявившиеся магические способности не самым лучшим способом повлияли на его способность контролировать свое состояние. Раньше эмоциональные выброса для него никогда не были проблемой. Сейчас же все стало наоборот.

— Слишком рано…

Остались какие-то минуты, прежде чем машины кортежа появятся на этом участке дороги. И в его распоряжении окажутся секунды, чтобы ударить магией.

— Отсчет!

На коммуникаторе появились быстро сменяющие друг друга цифры, сигнализирующие о скором появлении цели

ДЕСЯТЬ…, ДЕВЯТЬ…, ВОСЕМЬ…, СЕМЬ…, ШЕСТЬ…, ПЯТЬ…, ЧЕТЫРЕ…

Парень с силой сжал оголенные электроды, становясь частью единой электрической сети на десятки гигават.

— А-а-а-а-а! — не сдержался он, когда его тело стало разрываться от боли. Словно мороз ударил изнутри его тела, замораживая все органы, мышцы и кровь. — А-а-а-а-а-а!

ТРИ…, ДВА…, ОДИН…

Огромный мощный внедорожник черного цвета, эдакое бронированное чудовище, показался из-за поворота. В двух десятках метрах от него виднелся силуэт второго автомобиля-близнеца. Еще дальше «летел» третий.

— А-а-а-а-а! — не переставая орать, развернулся парень в сторону первого внедорожника. — А-а-а-а-а!

Его едва не разрывало от бурлящей в нем энергии, которой была нужна лишь точка приложения. И он ей дал ее, с силой вскидывая руки в сторону трассы.

В то же мгновение гигантские разряды вырвались из его руки и, закручиваясь в диковинные вихри, рванули в сторону дороги. Воздух на их пути от невероятных температур превращался в плазму, и издавали неимоверно яркий свет.

Все происходило словно по учебнику физики. Закручивавшиеся вихревые потоки энергии, несущие в себе энергию целого города, моментально создавали движущееся электромагнитное поле невероятной плотности и мощности, сравнимые с теми, что образуются в недрах черных дыр и космических гигантов. Физические процессы тут же теряли свою стабильность, приобретая ранее невиданные свойства и качества.

Огромный кусок трассы — почти полкилометра идеально ровного асфальтового полотна с разметкой, отбойниками и фонарными столбами — на глаза пошел волнами, изгибаясь, подобно чудовищному полозу. «Сошедшее с ума» земное притяжение с легкостью разрывало почву, образуя в ней гигантские трещины в десятки метров глубиной. Металлопластовые фонарные столбы закручивались в спирали, напоминая инопланетные конструкции своим жутким непривычным видом.

Первый внедорожник — почти девятитонная дура — попытался затормозить. Визжали тормоза, крутящиеся с дикой скоростью колеса превратились в размытые пятна. Бесполезно! Водителю каких-то мгновений не хватило, чтобы вывести машину из под удара гравитационной аномалии. Перед автомобиля в тот же миг смяло как консервную банку.

Водитель второго автомобиля в кортеже среагировал быстрее. Внедорожник успел вывернуть с опасного пути и даже разминулся с остатками первой машины. Но и ему не повезло. Торчащий на обочине фонарный ствол внезапно искривился и насадил внедорожник, словно на шампур кусок мяса. Толстый ствол с легкостью прошил бронированный корпус, превращая все содержимое в кровавый фарш.

Из оставшихся машин уже выпрыгивали телохранители императора и с ходу открывали огонь по сторонам. Естественно, они не видели цели, но пытались таким образом создать огненную завесу. Из последних внедорожников в качестве поддержки выползли два крабообразных стрелковых комплекса, вооруженных легкими пулеметами и одной пусковой установкой с управляемыми ракетами. Они тоже присоединились к беспорядочному огню, принявшись осыпать свинцом окружающую рощу.

-//-//-

Тишина стояла такой, что ножом резать можно было. Замершие у больничной палаты люди молчали, переминались с ноги на ногу, и не сводили напряженных взглядов с двери. Высшие чины империи — глава Имперской службы безопасности, председатель Боярской Думы, Главный имперский прокурор, Первый секретарь Имперского собрания — ждали вердикта.

— Почему так долго? — не выдержал затянувшегося ожидания прокурор, вопросительно смотря на остальных. — Почему вы молчите?

В этот момент дверь больничной палаты открылась, пропуская наружу пожилого мужчину с профессорской бородкой и золотыми пенсне на носу. Сделал несколько шагов и остановился.

— Э-э-э, господа, состояние Его Величества удалось стабилизировать, — как-то невнятно произнес он, имея совершенно растерянный вид. — Но посещения я пока категорически не рекомендую. Его Величеству нужен полный покой.

Главный имперский прокурор с облегчением выдохнул. Остальные с пониманием покосились на него. Ведь, смерть императора всем им выходила боком. Одни бы лишились должности и положения, а другие, возможно, и жизни.

— А теперь прошу меня простить, — доктор протер платком стекла песне и вновь водрузил его на нос. — Я должен вернуться в палату.

И уже хотел было войти в палату, как его схватил за руку глава имперской службы безопасности и настойчиво отвел в сторону. Доктор пискнул и попутался вырваться, но его прижали к стенке.

— Ты, сучий выблядок, что там вещал? — зашипел безопасник с такой яростью, что доктор отпрянул и больно стукнулся головой о стену. — Я же видел его. На нем ни царапины не было. Чего ты там стабилизировал? Говори, а не то сгною!

Старик затрясся всем телом. Даже бородка зашевелилась, словно живая.

— Я же сказал, что состояние Его Величества удалось стабилизировать, — тоже шепотом отвечал доктор, пытаясь отодвинуться дальше. — Теперь нужно лишь ждать. Ой…

Безопасник с силой ткнул старика под ребро, заставив его заскулить.

— Скажу, скажу, — прохрипел доктор. — По всей видимости, у Его Величества был сильный шок… Он чего-то очень испугался…

У главы имперской службы безопасности от удивления даже брови взлетели вверх. Какой к черту шок?! Государь испугался?! Бред! Всем известно, что нет такой силы, которая могла бы его испугать.

— Ты что несешь? Государь, как сталь!

-//-//-

Император думал, что уже никогда не испытает страх. Казалось, смерть супруги, а потом и гибель сына, навсегда его избавили от этого чувства . Вымерли из самых задворков души все остатки каких бы то ни было чувств. Бесчувственность, сверхрациональность стали его надёжной броней от всего и вся. Любые проявления чувств оказались под замком. Так он думал, и так считали придворные, всегда видя в нем безэмоциональную каменную глыбу.

Но вчера все изменилось. Скальной монолит, которым он себя видел, не просто дал трещину, а рассыпался в прах.

И сейчас, лёжа на больничной постели и вспоминая произошедшее, государь пытался понять, что же там с ним произошло.

— Что же там случилось? — шептал он, уставившись в ослепительно белый потолок.

Воспоминания накатывали волнами, заставляя все переживать вновь. Через мгновение у него участилось дыхание. Зрачки расширились так, что заполнили собой глаза. Пальцы выбивали мелкую дрожь.

— Такое не возможно…

Словно в документальной кинохронике император смотрел через окно автомобиля на проносящийся мимо пейзаж. Мелькали редкие деревья, холмы, овраги -ничего примечательного. Но все изменилось в один момент, когда его водитель дал по тормозам. С визгом бронированную машину бросило в сторону, развернув почти на сто восемьдесят градусов. Наружу посыпалась охрана.

А он во все глаза смотрел в боковое стекло, за которым нарастало нечто невероятное. Широкое полотно трассы вдруг пошло трещинами, которые стали ветвится с неимоверной скоростью. В один момент целые куски асфальтового покрытия, напоминающие многослойный бутерброд, частоколом вздыбились к небу. Одна из машин сопровождения, ехавшая первой, на глазах сминалась в бесформенный полиметаллический ком с торчавшими наружу деталями и частями тел.

Охрана, занявшая оборону, палила о все стороны. Истошно орал водитель, пытавшийся развернуть машину на оставшемся целым пятачке трассы. Движок ревел так, что едва не выскакивал наружу. Дымилась резина буксующих покрышек.

— Не понимаю…

В другом воспоминании император уже был у автомобиля, вокруг которого громоздились целые пласты асфальта и почвы. Иррационально ровные срезы, словно оставленные гигантскими алмазными фрезами, заставляли сомневаться в собственном рассудке. Казалось, вокруг них хаотичны разбросаны огромные детские игрушки — кубики, прямоугольные параллепипеды, размерами с автомобиль или целый дом.

Но ужаснее всего было запомнившееся ощущение абсолютной тишины, словно плотным пологом накрывшее их. Не раздавалось, вообще, ни единого звука. Не было слышно ни голосов, ни треска разрываемого асфальтового полотна, ни хруста от сминаемого железа фонарных столбов, ни их дыхания. Казалось, звуки совсем исчезли из этого мира. Он пытался докричаться до охраны, но получалось лишь открывать рот. Видел их искаженные лица с разинутыми ртами, но тоже ничего не слышал в ответ.

— Как такое возможно? Как…

Увиденное и пережитое вчера даже близко не походило на действие мага или оружия, о которых ему было известно. Создать трещины и разрывы в почве и асфальте теоретически могли маги-кинетики, но масштабы этих манипуляций были не просто невероятными, а фантастическими. Кто-то или что-то огромной скоростью передвигало громадные куски почвы, что даже по закону сохранения энергии требовало колоссальных магических способностей.

— Что же это за монстр такой был?

В голове просто не укладывалось, что маг такой силы мог существовать. Все современные исследователи магии твердили одно и то же: у магических способностей есть естественный предел, который в силу физических законов невозможно преодолеть. По этой причине, объясняли они, даже патриархи боярских родов обладали огромной, но конечной силой. И передвижение кусков породы величиной с многоэтажной дом в этой связи просто не должно было существовать, в принципе.

— Но я видел это. Господи, я же видел эти глыбы в сотню метров длинною и в десятки толщиной. Там же тысячи тонн… А если это не предел? Если завтра в воздухе окажется небоскреб или целый городской район?

Даже от одной этой мысли ему поплохело. Тело накрыла слабость, во рту появился тошнотворный железистый привкус. Не стало хватать воздуха.

Чуть отдышавшись, император вновь погрузился в раздумья. Понимал, что в его распоряжении оставалось все меньше и меньше времени. Неведомый враг мог нанести новый удар в любой момент.

— А вдруг это оружие?

Поговаривали, что Скуратов-старший, его давний, но уже покойный враг, что-то подобное разрабатывал в недрах своих закрытых исследовательских комплексов. Слухи рисовали то некий усилитель магических способностей, то особую мину с невероятно разрушительным эффектом. К сожалению, имперские аналитики в свое время так и не смогли ничего «накопать» по этой теме. Скуратовский исследования до сих пор оставались «терра инкогнита», полной непроверенных слухов и домыслов.

— Во время вендетты он же смог меня удивить, — пробормотал император, вспомнив примененную во время боярской вендетты планирующую авиабомбу. Оружие из прошлого, начиненной современной взрывчаткой, оказалось весьма и весьма эффективным, превратив его целый дворец с усиленной группой боевых магов в развалины. — Неужели это тоже Скуратовы?

Мысль о конкретном виновнике покушения, уже придя, больше его не отпускала. С каждой секундой вина Скуратовых в свете недавнего с ними конфликта становилась для него все более и более очевидной. Другие кандидаты ему просто в голову не приходили.

— С таким оружием им теперь и союзники не нужны. Вопрос со мной они и сами смогут решить… А, значит, с этими родами можно попробовать «поработать».

Впервые с того момента, как он открыл глаза в больничной палате, на его губах появилась улыбка. Невыносимое ощущение беспомощности начало его оставлять, уступая место решительности.

— Только все это нужно делать максимально быстро, — чуть привстав с постели, он потянулся к прикроватному столику, где лежал его личный коммуникатор. Сейчас была самое время начать действовать.

И в этот самый момент дверь палаты открылась, и в проеме показалось возмущенное лицо доктора, которое, правда, тут же исчезло. А вместо него появился его друг, и с тревогой уставился на него.

— Государь, ради всего святого, скажи, что с тобой все в порядке? — едва не взмолился глава Имперской службы безопасности. — А то этот докторишка такого наговорил, что…

Император, покосившись на плотно прикрытую дверь, утвердительно кивнул.

— Нормально. Немного пугануло только, чего скрывать, — криво усмехнулся он, давай знак подойти ближе. — Ты уже выяснил, что случилось на трассе? И даже не говори, что еще не приступали!

— Мои люди уже шесть часов роют носом землю, чтобы найти хоть что-то, — безопасник выдержал тяжелый взгляд императора. — Работают три независимые спецкоманды. И даже если понадобиться просеять каждый сантиметров земли там, то мы сделаем это… Мы уже допросили выживших телохранителей, государь. Осталось.

Глава имперской службы безопасности сделал выразительную паузу. Мол, теперь осталось выслушать твою версию событий об этом происшествии.

— Это очень странная ситуация со множеством неизвестных, — нахмурился император, прекрасно поняв невысказанный вопрос. — Надеюсь, ты мою охрану не «кошмарил»? Ни у кого из нас не было никакого шанса, что-то сделать. Мы были настоящими мальчиками для биться против них… хм… или него.

Неожиданно для себя он выложил все, что знал и, главное, почувствовал, хотя и дал себе зарок молчать.

-…Понимаешь, я такое раньше, вообще, никогда не видел. Словно в другую реальность попал. Безумие какое-то…

На лбу появились крупнее капли пота, которые он тут же смахнул.

-… На моих глазах полотно асфальта под километр в небо взлетело. Глыбы в десятки тонн, как воздушные шарики летали. Я касаюсь капота машины, а она вверх рвется. Представляешь? Все же, наоборот, должно быть. Ведь, гравитацию нельзя отменить…

И тут раздалась еле слышная трель звонка. Безопасник тут же потянулся по внутренний карман, откуда вытащил коммуникатор.

— Нашли, государь, генный материал, — оторвал недоуменный взгляд от экрана. — Это Скуратовы.

Император тут же хлопнул руками по постели. Резко дернулся, едва не сваливаясь на пол.

— Все-таки Скуратовы… Суки… Сгною… Весь род под корень, — оскалился император, словно дикий зверь. Резко развернулся к безопаснику и, схватив его за лацканы пиджака, рванул его к себе. — Иди и поднимай на уши Боярскую Думу! Я обвиняю род Скуратовых в покушении на особу императорской крови и нарушении правил проведения вендетты, что карается смертью! Обвиняю в разработке и использовании техномагического оружия, что карается смертью! И если сегодня они не осудят их, то уже завтра я чрезвычайным указом лишу весь род Скуратовых боярского статуса.

-//-//-

Гигантский небоскреб «Прайм-тайн» центрального квартала столицы поднимался на высоту более километра, верхушкой теряясь в облаках. Специальные эко-панели, снабжающие электричеством всю инфраструктуру мега-башни, делали ее похожей на, устремленную в небо, серебристую стрелу.

— Я счастлив приветствовать госпожу Скуратову, — рядом с длинным лимузином с боярским гербом Скуратовых, остановившимся у центрального входа в башню, тут же вырос невысокий парень в ярком цветастом костюме. С жеманством поклонился, махнув роскошной гривой ярко-красных волос, быстро разогнулся и сделал приглашающий жест руками. — Господин Немиров уже ждет вас. Смею заметить, госпожа, ваше свадебное платье — это жемчужина его новой коллекции, которая завтра произведет самый настоящий фурор. О нем будут говорить все. Я вам так завидую...

Девушка, кивнув ему в ответ, начала подниматься по шикарной лестнице небоскреба. Сегодня у Марины Скуратовой была последняя примерка свадебного платья, пошитого самым известным модельером столицы господином Немировым.

— Оно просто потрясающее. Уверяю вас, как только вы его увидите, сами все поймете, — смазливый паренек, помощник мастера, судя по его болтливости и ухваткам, не умолкал. Складывалось ощущение, что он свое свадебное платье расхваливал. — Второго такого вы гарантировано не найдете... э-э, — на какое-то мгновение он замер, пытаясь побрать нужное слово. Но, не найдя искомого, так и не закончил предложение. — Теперь сюда, госпожа Скуратова. Еще один поворот, и мы на месте.

Марина, по-прежнему, почти не обращала на него и его болтовню. Изредка кивала, бросала какие-то междометия. Сейчас ее занимали отнюдь не красота своего свадебного платья, и даже не завтрашняя церемония.

— Почему же он молчит…, — еле слышно пробормотала она, когда смазливый помощник модельера оставил ее, чтобы позвать мастера. — Завтра же свадьба… А вдруг с ним что-то случилось.

От Максима уже трое суток не было никаких вестей, отчего она совсем не находила себе места. «Грызлась» с домашними, срывалась на горничных в доме. К счастью, все это ей прощалось: списывали на ее предсвадебное волнение. Мол, не будьте к нашей девочке слишком строги, у нее же скоро самый счастливый день в жизни.

— Я не переживу, если с ним что-то случится, — снова и снова, как мантру повторяла она, чувствуя, что к горлу подступал ком. — Марина, успокойся… Все будет хорошо…

А из роскошных сдвоенных дверей красного дерева уже выходил улыбающийся толстячок с каком-то парчовом зеленом пиджаке с высоким воротником, украшенным причудливой золотой вышивкой. Выглядывающую белоснежную сорочку венчал газовый шарф, несколько раз обмотанный вокруг шеи. Единственным предметом его туалета, не раздражавших взгляд своей вычурностью, были, пожалуй, обычные черные брюки. Но «нес» все это великолепие модельер так, словно торжественное императорское одеяние.

— Госпожа Скуратова! Какое счастье вас лицезреть здесь снова! Сегодня вы особенно прекрасны! Просто ослепительны! — его улыбка была так широка, что можно было с легкостью разглядеть его неестественно белые зубы. — У меня просто нет слов! Нету слов! Марсель, мальчик мой, принеси мне срочно воды! Только моей любимой, которую я всегда пью. Я очень взволнован…

Мимо девушки тут же прошмыгнул помощник модельера, скрывшись за очередной дверью.

— Добрый день, господин Немиров, — еле выдавила из себя Марина, буквально давившая внутри себя желание устроить скандал или хотя бы наорать на этого человека. — Только у меня очень мало времени, — сделал она попытку свести время общения с ним к минимуму. — Очень много мероприятий…

Но не тут-то было! Толстячок после этих слов едва не взорвался. Весь побагровел, как томат. Запыхтел, начал развязывать шарф, картинно взмахивать руками.

— Что вы такое говорите?! Как же можно, госпожа Скуратова?! — казалось, вот-вот и его самым натуральным образом хватит удар. Настолько все было естественно, экспрессивно. — Марсель, мой спаситель, где же вода?! Мне срочно нужно выпить воды? Ты слышал, Марсель?! На примерку свадебного платья у нас совсем нет времени?! Разве такое возможно?!

С громким топотом к нему подбежал помощник и тут же начал его заботливо поить, то и дело вытирая платком ему лоб и подбородок.

— Ты, правда, мой спаситель, — Немиров чересчур нежно похлопал паренька по щеке. — Госпожа Немирова, вы едва не убили меня. Прошу вас, не говорите больше так! — он умоляюще сложил ладони перед собой, сделав невероятно страдальческий вид. — Это же огромное искусство…

И тут она сдалась. Поняла, что чем больше она сопротивляется, тем дольше продлится эта пытка со стороны модельера и его смазливого помощника. Нужно было сразу ухнуть в этот омут с головой, чтобы все быстрее прошло.

— Хорошо, хорошо, я постараюсь выкроить нужное время, — с похоронным видом махнула она рукой. — Только чуть освежусь, — ей нужно было хоть на мгновение побыть одной, прежде чем начать новую примерку. — Где у вас туалетная комната?

Через несколько минут она уже плотно закрывала спасительную дверь туалетной комнаты. Честное слово, еще бы несколько минут и она точно не сдержалась. Как же ее достали эти манерные ужимки, фальшивые улыбки и комплименты. Казалось, ее окутывало какой-то невероятно плотной и липкой паутиной, которой становилась лишь больше и больше. Не видно было ни конца, ни края.

Со вздохом облегчения наклонилась над малахитовой раковиной и повернула румпель крана. Сейчас она коснется холодной воды и ей немного полегчает. По крайней мере, этого хватит, чтобы перетерпеть примерку.

— Малыш, — вдруг за спиной услышала она родной голос. — Это я. Не бойся.

Какой там! Она пискнула от радости и, развернувшись, бросилась на того, кого так ждала. Вцепилась в него так, что не оторвать. Начала покрывать поцелуями его лицо, шептала что-то восторженное.

— Мариша, подожди. Солнышко, послушай меня. У нас совсем мало времени, — пытался остановить ее парень, нежно расцепляя ее руки. — А нам нужно многое обговорить. Мариш…

Наконец, ему удалось. Счастливое лицо девушки оказалось напротив.

— Слушай внимательно. Потерпи еще немного. Все идет по нашему плану, — успокаивал он ее, впрочем, не раскрывая никаких деталей. Хотя они ей и не нужны были. Марина, как и любой другой влюбленный человек, была счастлива лишь от одного его присутствия. — Завтра ничему не удивляйся. И, кстати, береги свадебное платье. Оно точно пригодится…

Подмигнув ей, парень впился в ее губы долгим и жадным поцелуем. После исчез в вентиляционном отверстии, оставив ее в каком-то безумном состоянии невероятного подъема и одновременно растерянности.

— Завтра, завтра все это кончится… А платье? Почему он так сказал про платье? — непонимающе шептала она, приводя себя в порядок.

А с коридора уже слышался звук шагов, а затем осторожное постукивание в дверь.

— Госпожа Скуратова, с вами все в порядке? — писклявый голос помощника Немирова сложно было не узнать. — Мастер уже начал переживать…

-//-//-

Рукавишников с самого утра заперся в своем кабинете, строго наказав секретарю ни при каких условиях его не беспокоить. Тот, уже давно привыкший к такого рода распоряжениям, лишь кивал в ответ.

— Хм… пора бы уже.

Магнат в волнении вышагивал по кабинету, то и дело останавливая взгляд на личном коммуникаторе. Вот-вот должно было наступить время связи с его необычным компаньоном, который «заварил» всю эту кашу.

— Ну что же он? Тут такие дела творятся, что просто ах…

Вокруг, действительно, происходили просто невероятные события, заставлявшие Рукавишникова изрядно нервничать. Хотя сам перед собой он и не думал скрывать, что не просто переживает, а откровенно боится дальнейшего развития событий.

— Закрутилось, конечно, закрутилось…

Причем, все происходило едва ли не сразу, одномоментно. Основанная им Прогрессистская партия торгово-промышленного сословия ‘’Третье сословие за прогресс и реформы’’, неожиданно приобрела совершенно дикую популярность не только среди, собственно, предпринимательского сословия, но и среди остального незнатного сословия. По всем социологическим опросам положения партийной программы находили положительный отклик у большинства жителей империи, что говорило просто о чудовищной поддержке населения. Объясняя это, аналитики говорили о феномене сложения многих факторов: накапливающегося недоверия к власти, ожидания перемен, нарастание конфликтов между элитами и т.д. Словом партия «выстрелила» очень и очень вовремя.

Вдобавок к этому на самом верху нарастал, казалось бы уже погасший, конфликт межу боярским родом Скуратовых и самим императором. Не прошло и пару месяцев, как между ними прошла кровавая вендетта, закончившаяся тяжелыми потерями с обеих стороны. Погибли глава рода Скуратовых и цесаревич Алексей, оба рода потеряли значительную часть своих боевых дружин. И теперь все «заваривалось» с самого начала, причем в конфликт втягивались и другие рода. Даже поговаривали, о сколачивании полноценных коалиций.

— Наконец-то! — услышав звонкую трель звонка, Рукавишников рванул к столу. — Да, да, слушаю! Что же так долго?! Тут такие дела творятся, что просто ужас… Да, молчу.

Мужчина весь «превратился в слух». Долгожданный собеседник в трубке начал излагать следующую часть плана.

— …Хорошо, сделаю. На завтрашнем установочном съезде партии я как раз буду выступать. Да, да, прессы заявлено столько, что места может не хватить. К чему я должен призвать?

Противный холодок медленно побежал между лопаток у Рукавишникова, заставляя его ежится. Очень уж неприятное, даже откровенно мерзкое, ощущение.

Он на своем выступлении должен был остановиться на сегодняшней ситуации в стране, призвав всех к миру, согласию и справедливости. По словам, компаньона именно он, представитель торгово-промышленного сословия, в глазах обычных обывателей должен был ассоциироваться с миротворцем, созидателем, всей душой радеющим за империю и нужны простого человека. Все должны были увидеть, какая пропасть лежала между ним и остальной элиты.

— А не слишком ли это все… э-э-э смело? Слова-то, конечно, хорошие, но все вместе звучат, как заявка на власть.

Рукавишников прекрасно понимал, насколько выигрышно будут звучать его слова. А в свете бешенной популярности его партии, можно было только догадываться, к чему это все приведет в конечном итоге. Ведь, власть может и не потерпеть то, что рядом «растет» настолько популярный политик. Одно дело «делать деньги» и заниматься бизнесом, а совершенно другое лезть в политику.

— Э-э-э… Ты вернешь себя место главы и поддержишь меня? Если так, то это меняет дело.

Похоже, компаньон что-то скрывал от него. Совершенно непонятно, как ему удастся опять стать во главе боярского рода Скуратовых. Его же не примут.

— Да, про препарат я тоже помню. Зачем снижать? Как раз сейчас нужно продавать по максимуму, чтобы заработать на ажиотаже, — Рукавишников даже улыбнулся, объясняя азы предпринимательства. Компаньон предлагает первую партию продавать по сниженной цене, а потом, наоборот, поднять ее. — После же… В смысле?

По мере того, как он слушал ответную отповедь союзника, его лицо вытягивалось, а улыбка меркла. Ему предлагалось очень иезуитское решение, которое, правда, могло серьезно прибавить ему популярности.

— Понял, понял. Теперь я в первую очередь политик, и только во вторую очередь бизнесмен, — полностью согласился он с идей. — Значит, первую партию продаем по низкой цене и увязываем это с политической компанией моей партии. А если власть попробует надавить на меня, то закроем продажи. Мол, во всем виноваты они… Хороший удар может получиться. Люди просто снесут всех и вся. Жить-то хочется всем.

-//-//-

Он сидел с небольшим планшетом в руках и задумчиво рассматривал полупрозрачную голограмму над столом, изображавшую поле трехмерных шахмат. Классические черные и белые фигуры располагались на разных уровнях, грозя оттуда позициям друг друга. И если в обычных шахматах Александр с легкостью просчитывал финал партии, то в трехмерных ему приходилось «попотеть».

— Пока король не пал, неопределенность будет лишь множиться… На пятом ходу количество вариантов уже превышает тысячу…

Его взгляд остановился на человекоподобной фигурке черного короля, застывшей на самом верхнем уровне кубического шахматного поля. И откуда бы ни шла угроза, у него все равно оставалось, как минимум, несколько путей отхода.

— Совсем, как в жизни…. И чтобы я не сделал, противник все равно сможет отступить и восстановить силы. Если только не убрать эту фигуру с поля… Совсем.

Одним движением пальца на планшете он удалил фигурку черного короля, чем сразу же вызвал возмущенный писк программы. Голограмма несколько раз мигнула, повторяя глюк программы, а затем растворилась в воздухе. Все, игра закончилась.

— Значит, так и поступим.

Парень набрал на только что активированном коммуникаторе длинную цепочку цифр, соединяясь с анонимным номером, и поднес его к уху.

— Я по поводу вчерашнего заказа. Вирус готов? Хорошо. Тогда начинай. Энергетическая система столичного энергокольца должна быть взята под контроль через час. Не позже и не раньше. Как дам знать, приступишь ко второй фазе. Понял?

Услышав негромкое подтверждение хакера, отключил коммуникатор. Этот гаджет больше был не нужен, и от него следовало избавиться. Сейчас, когда его «шахматная» партия с императором перешла в активную стадию, рисковать было нельзя.

— Часа мне должно хватить и на дорогу и на все приготовления. До его резиденции тут не больше десяти верст.

Бросил взгляд на наручные часы, фиксируя время. Осталось уже пятьдесят восемь минут. Значит, нужно собираться. Если, он не окажется на позиции к нужному моменту, то все пойдет прахом. Нанятый в серой зоне мировой сети, хакер перехватит управление главным энергокольцом столицы и начнет перенаправлять потоки электричества на ветку, которая питала официальную императорскую резиденцию. После этого, по подсчетам Александра, гигантские объемы энергии в его распоряжении будет лишь три, максимум четыре, минуты. Должно более чем хватить для первого сокрушающего удара.

— Пора…

-//-//-

Император быстро спускался по широкой мраморной лестнице. Одетый, как и приличествует для такого случая в черный сюртук классического кроя, прямые брюки того же цвета и белоснежная манишка. Вокруг ворота последней была обертона красная шелковая лента ордена Андрея Первозванного. Ничего лишнего: достойно и сухо.

— Ваше Величество?! Постойте, государь?! Государь! — со стороны второго входа к нему бежал глава имперской службы безопасности. Видимо, только что приземлился на вертолете, раз прошел через малый вход. — Вы должны это слышать!

— Михаил, я и так уже опаздываю. Ты же знаешь, какой сегодня день, — с досадой в голосе высказал император, останавливаясь у самой двери. — Боряская Дума попросила выступить на их собрании в качестве свидетеля и рассказать о покушении. И если все пойдет по плану, то Скуратовы уже сегодня будут объявлены вне закона. Ну, чего там у тебя?

Сам же держался за ручку двери, показывая, что все равно спешит.

— Появилось фото напавшего на вас, государь! — безопасник протянул правителю небольшой планшет. — Его автомобиль удалось отследить до самого центра, — добавил он виноватым тоном. Получалось, киллер скрывался от его службы под самым их носом. — Тут рядом.

Перед глазами императора непрерывной чередой мелькали фотографии одного и того же человека — парня среднего роста в капюшоне, почти полностью скрывавшим его лицо. Лишь часть подбородка просматривалась в некоторых кадрах.

— И? — раздраженно выгнул бровь государь. — Под эту внешность подпадает большая часть мужчин столицы.

Промолчавший безопасник кивнул на планшет. Мол, листай дальше и все поймешь.

— Ого! — не сдержался император, когда дошел до последней фотокарточки. Здесь камере все же удалось взять очень удачный ракурс, отлично зафиксировав лицо парня. — Это же…

Вдруг потянуло гарью. Планшет в его руках пошел волнами и, мигнув, потух. Император все-таки не сдержался. Слишком сильна была его злость, заставившее на мгновение потерять над собой контроль.

Только что с экрана на него смотрело лицо врага, ставшего виной гибели его старшего сына. Только как это было возможно? Максим Соколов-Скуратов же должен был быть мертвее всех мертвых! А он жив здоров и, судя по всему, отлично себя чувствует.

— Как это возможно? Мне же докладывали о его гибели, — начинал закипать император, понимая, что непростительно долгое время его враг оставался совершенно без присмотра. За такой срок можно было такого наворотить, что страшно становилось. — Подожди… Миша, если это он покушался, то Скуратовы, получается, тут не причем?

Император рванул ворот манишки. Внезапно стало тяжело дышать.

Внутри него вдруг появилось совершенно четкое ощущение надвигавшейся на всех них непоправимой катастрофы. Все, что раньше казалось совершенно не связанными событиями, сейчас виделось совершенно иначе. Словно сложились вместе части единого пазла и вся картинка оказалась перед глазами.

— Михаил, проклятье! Это же все звенья одной цепи! Все это, черт побери!

Безопасник непонимающе дернулся, едва не выронив планшет. До него еще не дошло, что ему хотел сказать государь.

— Он же стравливает нас со Скуратовами! Не видишь?! Еще этот Рукавишников! Ты же сам докладывал, что он контактировал со Скуратовами! Только мы ошиблись — это он связывался с этой тварью! Поэтому и появился этот препарат! А Рукавишников, сука, со своей партией! Они же сговорились!

Они глядели друг на друга и понимали, что происходила самая настоящая катастрофа. И, возможно, еще было не поздно все исправить. Нужно было лишь связаться с Боярской Думой и со старейшинами рода Скуратовых, чтобы назвать им главного виновника всего происходящего.

— Живо в комнату спецсвязи! Нужно срочно связаться с Боярской Думой! — император сверкнул глазами и рванул прочь от двери. В дальней части резиденции находилась специальная защищенная комната с аппаратурой для связи. — А ты охрану ставь на уши! Сейчас чего угодно можно ждать…

И в этот момент началось!

Вдруг начали, одна за другой, лопаться электрические лампочки. Бах, бах, бах, бах, бах! Непрерывно рвались лампочки, засыпая стеклянным облаком все окружающее пространство! Бах, бах, бах, бах, бах! Разбивались лампочки, лампы, ночники и роскошные люстры! Бах, бах, бах, бах!

Жутко запахло паленым пластиком и резиной. На глазах плавилась проводка, оплывали выключатели и предохранители в щитках. По полу клубился голубоватый с тошнотворной вонью дым.

— Что это? — замерший государь таращил глаза на дымящуюся рядом розетку. — Господи…, — и дико вращая глазами, горячо зашептал. — Миша, быстро на улицу. Это он. Он уже здесь…

Император смертельно побледнел. Прошлые страхи вновь для него ожили.

— Государь, зачем уходить? — удивился безопасник, которого не было во время прошлого нападения. Поэтому он и вообразить себе не мог, какой силой обладал их противник. — Это здание — настоящая крепость. Сейчас включится автономное питание и активируется система безопасности. Да, нас целой армией не взять. Что тут одному делать?! — хохотнул он при этом, показывая, что совершенно не о чем беспокоится.

А вот императору было совсем не до смеха. Он-то прекрасно помнил охвативший его животный ужас, когда в каких-то десяти — пятнадцати шагов от него в небо взлетали земляные глыбы размеров в десятки футбольных полей.

— Я сказал, нужно уходить отсюда. Это мышеловка, — продолжал он шептать, нервно оглядываясь по сторонам. — Это приказ…

— Конечно, конечно, государь, — предпочел не перечить безопасник. Слишком уж бешенный был в эти мгновения взгляд государя. — Государь, только справимся сначала об обстановке у охраны.

Поставив коммуникатор на громкую связь, он начал вызывать начальника службы безопасности. Тот откликнулся сразу же, правда, не дав им и слова сказать:

— …Оставайтесь на месте! Как меня поняли?! Оставайтесь в здании! Кто-то перевел все энергетические мощности столицы на нашу ветку. Слышите? Наша подстанция уже не справляется, вот-вот сгорит последний предохранитель! Над главным энергокабелем земля начала плавиться. Тут, вообще, творится черт знает что… Повторяю, оставайтесь на месте! Я уже вызвал гвардию…

Когда коммуникатор отключился, глава имперской службы безопасности развел руками. Мол, я же был прав. Нужно укрыться здесь, пока не придет помощь.

— Ваше Величество, все будет хорошо, — преувеличенно бодрым голосом начал безопасник. — До ближайшей базы имперской гвардии меньше пяти минут лету. Еще немного и появятся штурмовики, а за ними примчатся транспортники с десантом. Ваше Вел…

Но император поднял руку, призывая его замолчать.

— Миш, ты не держим на меня зла, если что…, — вдруг начал извиняться он, и это просто шокировало главы службы имперской безопасности. — Кажется, с ним нужно было договариваться… Только поздно, — скривился император, остекленевшим взглядом смотря в даль коридора. — Слишком поздно.

Безопасник, понимая, что происходит нечто страшное, резко разворачивается и одновременно тянет из кобуры оружие. Мгновение, и ствол смотрит в сторону коридора.

— Боже мой…, — шептали бледные губы.

На его глазах коридор на первом этаже растекался. Потолок, пол и стены с хрустом проваливались в какое-то черное марево, которое с каждой секундой становилось все ближе и ближе.

— Как же это так… Господи…

Безопасник перевел взгляд на мраморную лестницу, ведущую на второй этаж. Вздрогнул всем телом и непроизвольно сделал шаг назад. Часть второго этажа на глазах превращалась в изъеденное полотно. В толстых каменных стенах появлялись огромные рваные дыры, через которые было видно синее небо.

— Он уже здесь, Миша, — у императора и следа не осталось страха. Выглядел каким-то умиротворенным, и полностью смирившимся. Похоже, он уже готовился умереть. — Все-таки как жалко, что мы не смогли договориться. С таким магом нужно было дружить, — грустно улыбнулся. — Эх…

Все вокруг них начал вскипать от многочисленных электрических разрядов. С пола, потолка выстреливали сотни крошечных молний. «Сходил» с ума металл, с жужжанием метаясь по помещению. В воздухе летали бронзовые подсвечники, монеты, массивные серебряные ручки, металлическая окантовка картин.

— Плохо, что понимаешь это слишком поздно… Боже прости…, — вырвалось у того, кто еще недавно был императором, когда начал падать потолок.

-//-//-

Марина оттягивала этот момент, как могла. Расстегивала и застегивала ворот роскошного свадебного платья, обувала и разувала жемчужного цвета туфли, с деловым видом копалась в хрустальной шкатулке с драгоценностями, разглаживала каждую складку на длинном подоле. Когда в дверь то и дело заглядывали разные кумушки и тетушки, истошно шикала на них. Но всему приходит конец…

— Дорогая, нам уже очень пора, — дверь широко распахнулась, и на пороге появился едва не светящийся от радости блондин в роскошном белом костюме. Демонстрируя полное радушие, он пересек комнату и по-хозяйски облапил невесту. — Ты слишком долго копаешься, — прошептал ей на ушко блондин. — Если сейчас не выйдешь, я тебя за волосы отсюда вытащу. Поняла, траханная сучка?

А на его лице по-прежнему светилась улыбка на все тридцать два зуба. Просто эталонный новобрачный, который с ума сходит от любви.

— Бегом, я сказал. Не понятно? — продолжал шипеть, с силой сжимая ее бедро. Затем ладонь скользнула выше, остановившись на промежности. — А что не мокрая? Не рада что ли будущему мужу? — девушка попыталась вырваться, но ей уже сжимали горло, заставляя хрипеть. — Сегодня так тебя трахать буду, что выть станешь. А лучше стонать, как последняя шлюха. Слышишь меня? Или…, — еще сильнее сжал горло, оставляя на светлой коже синие следы. — А теперь будь хорошей девочкой.

Через несколько минут они уже выходили из комнаты, от которой ярко-алая ковровая дорожка вела в роскошный алтарный зал. Длинный подол Марины тут же подхватили милые ангелочки в белых платьях. Сзади пристроились визжавшие от радости подружки невесты и гогочущие друзья жениха.

В огромном алтарном зале, украшенном с невероятным богатством, их встречало больше двухсот гостей — господа в старинных камзолах, дамы в прекрасных туалетах. Здесь собрались Скуратовы и только Скуратовы. Ведь, именно здесь и сейчас появится не столько новая пара, сколько, наконец-то, новый глава рода Скуратовых.

— Какая красивая пара! — умилялся, вытирая несуществующие слезы, родовой батюшка, грузный мужчина с модно подстриженной бородкой. Он так натурально вздыхал, что ослепительно сверкающий крест едва не подпрыгивал на внушительном брюхе. — Если не Боженька их свел вместе, то кто тогда?

Причмокивая полными губами, повел их к алтарю. Всю дорогу говорил и говорил, говорил и говорил.

— …Просто ангел с небес спустился и своей красотой все здесь осветил, — никак не мог он остановиться. Тем временем, не переставая поглаживал ее ладошку. — Чудесная, невероятно чудесная пара! Ах, какая пара…

Это могло продолжаться бесконечно, судя по жадно сверкающим глазкам священника.

— Я вижу, вижу, как вам не терпится! Прямо светитесь от нетерпения! От счастья! Не буду вас томить… Встаньте передо мной.

Он набрав в грудь побольше воздуха, готовясь снова разразиться длинной цветастой и ничего не значащей фразой. Но со стороны одного из гостей, невысокого угрюмого старичка, послышалось недовольное покашливание. Священник тут же дернул головой в его сторону, и словно сдулся.

— Знает ли кто-то то, что может стать препятствием для соединения этих любящих сердец? — неожиданно скороговоркой выпалил он, с тревогой косясь в сторону. — Ты, юный господин, согласен взять это дитя в законные супруги?

Блондин, не задумываясь, кивнул.

— Согласен! — не переставая демонстрировать ослепительную улыбку, проговорил он. — Конечно, согласен.

— А ты, мое дитя, согласна взять этого господина в законные супруги? — священник повернулся к Марине, все это время напоминавшей собой серую мраморную статую.

Она, уже не скрываясь, рыдала. Ведь, ей обещали, что этого никогда не произойдет, что он обязательно придет и спасет ее.

-//-//-

Крупные парни в черных костюмах, стоявшие у дверей алтарного зала, даже дернуться не успели. Их стодвадцати килограммовые туши с хрустом вмазало в белоснежный потолок, раскрашивая его в кровавые цвета. За ними же последовала и другая партия охранников, затянутых в массивные силовые доспехи.

Александр, едва не парящий над землей от избытка силы, и не думал сдерживаться. Легким мановением пальцев он превращал толстые каменные стены в изъеденные гравитацией развалины, заставлял взмывать в воздух целые лестничные пролеты и потолочные плиты. Гравитация вокруг него «сходила с ума», изменяя пространство и вещество подобно мягкой глине скульптора. Кирпич и бетон становились жидкостью, ткани приобретали плотность стали.

И когда очередная стена рухнула и меловая пыль осела на пол, перед ним предстал огромный зал, заполненный сотнями людей.

— Ты безумец, если посмел напасть на целый род — из толпы вышел невысокий старик с причудливой тростью, смотревший на Александра, как грязь под ногами. — Здесь полсотни сильных магов. И стоит мне только пошевелить пальцами, как они размажут тебя по полу.

— Заткнись, старик! — бросил парень, делая шаг вперед. Каменная крошка под его ногами угрожающе хрустела, заставляя людей вздрагивать. — Ни звука без моего разрешения. Ваш глава вернулся из небытия и ждет почтения и повиновения.

-//-//-

На какой-то момент в некогда праздничном зале все застыло. В воздухе висела меловая взвесь, медленно спадавшая к полу. У полуразрушенной стены лежали изломанные фигуры охраны, в самом центре сгрудились оставшиеся в живых гости. Прямо напротив них застыла странная двоица — угрюмый парень в полувоенной куртке и темных брюках-карго и невеста в кипельно белом воздушном платье.

— Я глава рода Скуратовых, — еще раз веско проговорил парень, крепко прижимая к себе девушку. — По праву родства и по праву закона. И любой, кто встанет на моем пути…

Прямо на него, из-за спин прикрывавших его родовичей,пристально смотрел старейшина. Молча кривил губы и еле слышно вздыхал.

Много на своем долгом веку повидал старик таких быстрых да ранних. Считай каждый пять — шесть лет в роду вырастал очередной «волчонок», который хотел все и всех проверить на прочность. Их было не сложно узнать — резкие, ничего не хотевшие слушать, с невероятным самомнением и, конечно, же очень жестокие.

И силы здесь не играла особой роли. Можно было быть невероятно сильным магом, но в одиночку все равно не совладать. С любым магом можно справиться, если объединить усилия. Весь его жизненный опыт об этом говорил.

— Волчара, — еле слышно пробормотал он, не сводя глаз с этого человека. — Настоящий волчара.

Этот был тоже такой, даже в квадрате или в кубе. А в его взгляде старейшина также читал свой приговор. И он уже давно бы отдал приказ к нападению, если бы не одно «НО». В этом человеке было еще кое-что, что заставляло его медлить.

— И вожак…

Именно способность вести за собой целый род, а не просто желание все разрушить, увидел еще старик. Таким был предыдущий глава — боярин Скуратов, который больше четырех десятилетий всех и вся держал здесь крепкой рукой. Никто даже рыпнуться не смел. Этот тоже был удивительно на него похож, словно родная кровь.

— С таким и в огонь и воду можно…

Старый безумно желал власти, но при этом прекрасно понимал, что роду нужен настоящий лидер, особенно сейчас. Старейшина — это «серый кардинал», закулисье власти, которое грамотно направляет. Однако на острие атаки всегда глава рода.

В этот момент его плеча невесомо коснулись. Кто-то из родовичей наклонился к его уху и тихо прошептал:

— Имперский секретариат только что сообщил, что по императорской резиденции ударили чем-то серьезным. Судя по кадрам, там даже не руины, а одна большая воронка.

Старейшина неуловимо качнулся, словно легонько по голове получил. Трость переставил, восстанавливая равновесие.

— По предварительным данным погибли император, глава Службы имперской безопасности…, — продолжал шептать голос из-за спины. — Начали разбор завалов, но там, кажется, даже разбирать нечего. Вроде бы как применили какое-то новое оружие…

Теперь старик глядел на парня уже совсем «другими глазами». То, как тот разобрался с охраной у зала и со стенами здания, говорило о многом. По всей видимости, этим самым новым оружием и был этот человек, убивший самого императора. Старейшина от этих мыслей судорожно вздохнул, чувствуя, как не стало хватать воздуха.

— Стой, — вдруг неожиданно для всех хрипло произнес он, делая шаг вперед. Помогая себе тростью, старейшина медленно ковылял в сторону виновника. — А вы, ждите, — это он уже бросил вполоборота родовичам, округлившимися глазами следившими за ним.

Подошел, и не обращая внимания на девушку, кивнул в сторону. Предложил поговорить без лишних ушей. То, что хотел предложить старейшина, нельзя было повторять вслух.

— Ты же понимаешь, э-э-э… Максим, — старик не сразу вспомнил его имя. Оно почему-то вылетело из памяти. — Чтобы взять власть над родом, тебе придется убить большую часть тех, кто здесь находится.

Махнул рукой в сторону людей, застывших в напряжении. Дураков здесь не было. Все прекрасно понимали, что сейчас решается их судьба — кому жить, а кому в землю лечь.

— Мне стоит только щелкнуть пальцами и никому не поздоровиться, — старик набивал себе цену, показывая, что за ним стоит немалая сила. Поджилки, правда, тряслись при этом. Слишком уж тяжелая аура окружала его собеседника. — Но я не хочу бойни, Максим. Я хочу сохранить род. Род превыше всех дрязг. Ты согласен со мной?

Тот задумчиво кивнул. Правда, сделал это после крошечной заминки, что конечно же не ускользнуло от старейшины.

— Предлагаю мир, взаимовыгодное сотрудничество, если хочешь. Ты становишься главой и все будет как прежде, — старый хотел сохранить статус кво любой ценой. А потом можно было еще что-то придумать. Как известно, ни что не вечно в этом мире. И молодой глава может внезапно заболеть и скончаться. — Это очень хорошее предложение.

Только, делая предложение, старейшина даже предположить не мог того, что произойдет дальше.

— Хорошее? — переспросил парень, почему-то с откровенной усмешкой. — Вот если бы ты предложил мне императорский трон, это было бы хорошее предложение… Ладно, договорились, старейшина. Только у меня одно условие, — старик в ожидании вздохнул. Вероятно, гадал, чего же такого мог запросить новый глава рода. — Сегодня же я должен выступить с одним заявлением со всех возможных каналов, со всех утюгов…

-//-//-

Известие о гибели император и главы Имперской службы безопасности все изменило. Мгновенно были обезглавлены две ключевые структуры империи — управленческий аппарат и имперская безопасность, что полностью или частично парализовало их сотрудников.

Хотя на местах и предпринимались попытки вернуться к нормальному ритму работу, но они сразу же блокировались со стороны региональных элит. Боярские и дворянские роды в регионах сразу же увидели во всем этом шанс, чтобы улучшить свое место в иерархии.

Кое-где наружу прорывались старинные дворянские склоки, которым насчитывалась не одна сотня лет. Наложившись на современную конкуренцию за кусок своего властного пирога, споры сразу же стали приводить к вооруженным столкновениям. Благородные без всякого объявления вендетт поднимали свои дружины и шли «разбираться» с обидчиками. На улицах городов зазвучали выстрелы из огнестрельного оружия, свист воздушных кулаков и огненных плетей.

Но даже с этим разгоравшимся сведением счетов одним благородных с другими благородными можно было справиться. Ведь, ни боярам ни дворянам не нужна была абсолютная вольница в империи. Все они в той или иной степени все равно ратовали за некий поводок над собой, который бы удержал их в едином государстве.

Запас прочности империи был немалым и существовали особые механизмы, как раз для подобных случаев. Помимо местных органов и, собственно, имперской безопасности, урегулировать конфликты между благородными могли дворянские собрание в провинциях и наместничествах, решениям которых нужно было непременно подчиняться.

Однако другой дестабилизирующий фактор окончательно спутал все карты. Уже третий день проходившие в это самое время собрания сторонников новой прогрессисткой партии, внезапно стали центром притяжения для всех недовольных. На митинги за какие-то часы после объявления о гибели императора вышли сотни тысяч человек во всех городах империи. Резко произошла радикализация протестов. Все чаще стали звучать требования кардинальных реформ политической и экономической систем страны. Выступающие прямо призывали к уравниванию прав благородных и неблагородных сословий во всех сферах жизни.

Никто из сил правопорядка, а тем более власти в целом, даже не пытался вмешиваться. Низовое руководство, не желая проблем и испытывая откровенный страх, просто напросто самоустранилось от каких-либо действий. Что они безумцы в самом деле лезть на рожон, если высокое руководство молчит при этом? Региональная власть, принадлежавшая, как правило, противоборствующим боярским и дворянским родам, радостно «потирала руки». Все они надеялись, что в случае протестов смогут улучшить свое положение за счет других родов. В некоторых случаях даже специально помогали протестующим техникой и оружием.

Хуже всего было на окраинах крупных городов, где неимоверная скученность населения накладывалась на неблагоприятную криминогенную обстановку. Проще говоря, именно здесь в домах-муравейниках жили десятки тысяч тех, кто работал за копейки на самых тяжелых производствах, или, наоборот, принципиально не работал. Для них волнения в центре стали самым настоящим откровением, показавшим, что и как нужно было делать.

По мере распространения известий о гибели императора и параличе местных органов правопорядка на улицы здесь выходило все больше и больше людей. Мелкие банды, зверея от вседозволенности, сразу же стали «пробовать на зуб» социальные магазины. Вскрывая укрепленные стальные двери и пуленепробиваемые окна использовали не только кувалды и отбойные молотки, но и крупную строительную технику. Кадры разгромленных магазинов с въезжавшими в них тягачами или экскаваторами позже обошли все центральные телеканалы.

За социальными магазинами пришел черед полицейских участков, некоторые из которых, вообще, оказались покинутыми. Полиция по мере нарастания анархии и хаоса просто напросто сбежала по домам, не забыв прихватить с собой оружие. Именно в эти здания первыми и врывались члены уличных банд, через минуты уже красовавшихся в экипировке полицейских штурмовых частей.

-//-//-

Рукавишников изрядно боялся, стоя перед дверьми балкона своего кабинета. Через приоткрытую дверь он слышал мощный гул огромной толпы, доносящийся с площади. Больше двухсот тысяч человек сегодня собралось на митинг его партии. Такого еще не было.

Он то и дело вздыхал, пытаясь собраться с мыслями. Карьера политика, еще недавно воспринимавшаяся легкой и увлекательной прогулкой, сейчас уже казалась неподъемной. Созданная им партия вдруг оказывалась единственной легитимной силой в стране, выступавшей за перемены и к тому же совершено не запятнанной. Другие силы были либо маргинальными и находились в подполье, либо еще не успели выйти на политическую сцену.

А со смертью императора их популярность, вообще, взлетела. Узнаваемость логотипа партии и фигуры самого Рукавишников за сутки выросла в шесть раз почти во всех возрастных группах опрошенных. Партийный сайт еще ночь рухнул от количества посещений и запросов. Невиданный наплыв желающих вступить в партию зафиксирован в абсолютном большинстве провинций империи. Происходил самый настоящий сюр! Партия, которую еще неделю назад, считали нежизнеспособным образованием, игрушечной уступкой торгово-промышленному сословию, внезапно превратилась в монстра, сила которого со временем лишь только росла.

— Онуфрий Иванович, скоро ваш выход, — к нему неслышно подошел высокий молодой человек с восторженным лицом, его секретарь. Судя по его широко раскрытым глазам и порывистым движениям, он всем свои существом чувствовал великий момент истории. — Людей уже почти разогрели.

Не подавая вида, что боится, магнат, а теперь уже и политик, степенно кивнул. Мол, знаю.

Подошел вновь к зеркалу и уже в сотый раз поправил галстук, выглядывавший из под жилетки. Почтительно поданной расческой поправил немного растрепавшуюся челку. Словом, делал все, чтобы хоть на немного, но оттянуть момент выхода к людям.

— Вам звонят, Онуфрий Иванович,— снова напомнил о себе секретарь, передавая коммуникатор. — Из вашего личного списка…

Рукавишников тут же вырвал коммуникатор из рук парня и резко махнул рукой в его сторону. Жест однозначно указывал на дверь, за которой, собственно, секретарь и тут же и исчез.

— Готов выступать? — на экране коммуникаторе показалось знакомое лицо партнера. — На всех каналах показывают вашу площадь.

Рукавишников пытался было ограничиться кивком, чтобы случайно не выдать свое состояние. Но не сдержался, уж слишком было сильно нервное напряжение.

— Проклятье! Там же больше ста тысяч народу! А они все прут и прут! Я даже отсюда слышу, как они кричат! — едва не срываясь на крик, говорил он. — Зачем мы только все это начали?! Мы же после смерти императора для всех станем целью номер один! Чернь будет носить на руках, а благородные возненавидят! А если уже безы за мной идут?! Что тогда?!

— Успокойся, Иваныч, — чуть насмешливым тоном проговорил партнер. — Вздохни поглубже. А лучше пропусти рюмку своего любимого коньяка. Опьянеть — не опьянеешь, а мозги немного встанут на место. Ну?

Не выпуская из рук коммуникатора, магнат вытащил из бара пузатую бутылку коньяка, и налили полный бокал. Выдохнул и опрокинул его внутрь.

— Полегчало немного? — донесся голос из коммуникатора. Подниму тебе настроение. Род Скуратовых сегодня объявит о полной поддержке твоей партии и ваших требований. Может сказать об этом сегодня же.

Рукавишников мотнул головой так, словно туда попала вода. Ему показалось, что он ослышался. Когда это было видано, чтобы старинный боярский род в открытую против прав своего сословия пошел? А ведь программа прогрессисткой партии предлагает, как минимум, уравнивание в правах всех сословий. Разве могло такое случится?

— Что глазами хлопаешь? Говорю, как глава рода, Скуратовы за тебя, — усмехнулся парень. — Больше того, наше родственное колено Бельских тоже встанет за тебя. Иди и ничего не бойся.

-//-//-

Через некоторое время значительная часть каналов, прервав трансляцию митингов, выпустила в эфир небольшой ролик с пометкой «молния».

— Я Максим Скуратов-Соколов, глава рода Скуратовых, заявляю, что род Скуратовых и союзный нам род Бельских не могут спокойно смотреть на то, что происходит в Отечестве, и оставаться от этого в стороне, — с экранов на зрителя смотрел серьезный молодой человек в строгом темном костюме, стоявший на фоне заполненной людьми площади столицы. — Это определяющий для всех нас момент в истории, который может изменить нашу жизнь. Именно сейчас мы с вами можем исправить все то, что считали плохим, несправедливым, жестоким. Пришло время перемен. И мы не будем прятаться или сопротивляться им. Мы скажем им наше твердое «да», — после недолгое паузы парень продолжил. — Объявляю, что мы полностью поддерживает прогрессистскую партию и ее лидера Онуфрия Ивановича Рукавишникова.

Парень глядел прямо в глаза зрителя и, казалось, что видел каждого из тех миллионов, что сейчас прильнули к разнообразным экранам телевизоров и гаджетов. Его спокойная твердая речь совсем не вызывала отторжения. Напротив, внушала доверие.

— Сегодня больше не должно быть благородных и не благородных по праву рождения, — говорил он невероятно крамольные вещи с точки зрения человека своего круга. Еще вчера это просто физически бы не выпустили в эфир. Имперская безопасность же только за один намек на такие слова уже бежала возбуждать дело. — Должны остаться только благородные и не благородные по праву своих личностных качеств. Спросите каждый сам себя — кто я? Благородный по своим предкам или благородный по своим деяниям?! И надеюсь, ответ вас не разочарует.

Этот же ролик прямо сейчас показывали и на той самой площади, где выступал Рукавишников. Тот, как и все остальные, слушали каждое слово боярина, затаив дыхание. Тишина стояла такая, что и представить себе было невозможно. Сотни тысяч человек превратились в одно большое ухо.

— А теперь я обращаюсь к тем, кому не по нраву происходящее сейчас. Мне понятна ваша боль. Ведь, стали свидетелями обрушения вашего мира и не знаете, что будет построено на его руинах. Прошу вас, серьезно подумайте даже не о себе, а о нашем Отечестве. В гордыне и спеси вы можете запросто все уничтожить, не оставив, вообще, ничего. Прошу вас, подумайте.

Ролик закончился, но тишина на площади, по-прежнему, казалась мертвой.

-//-//-

Юная репортерша с горящими от восторга глазами пыталась перекричать в камеру рев громадной толпы, собравшейся у Имперского дворца Собраний. Ее срывающийся от волнения голос едва пробивался через этот безумный гул, до боли напоминающий рокот морского прибоя.

-… Невероятная символичность сегодняшнего события заставляет подозревать вмешательство высших сил. Именно 12 апреля ровно четыреста двенадцать лет назад примерно в этом же месте собрался первый в истории нашей страны Земский собор, который собрал вместе самых влиятельных людей этих земель. И сегодня же в стенах этого величественного здания вновь состоится Имперский Земский собор, который в лице своих представителей выберет нового императора Российской империи.

Камера репортера взяла крупным планом огромное людское море, которое раскинулось за ее спиной. Гигантская площадь оказалась заполненной полностью. Даже прилегающие проспекты были заполнены людьми.

— …Было избрано больше трех тысяч представителей от всех сословий империи — главы боярских и дворянских родов, известные предприниматели и меценаты, крупные ученые и деятели культуры, талантливые врачи, учителя и военные, — продолжала вещать репортерша, едва не сияя веснушчатым лицом. — Именно они, самые уважаемые, самые известные представители народов нашей страны, станут шансом империи на примирение и дальнейшее созидание. Только общим согласием можно обуздать то, что сейчас твориться в стране и не допустить ее скатывание в анархию… Подождите, подождите, кажется, едут! Снимай быстрее!

Девушка вдруг что-то заметила и резко развернулась влево, где в толпе наметилось какое-то шевеление. Следом сместилась и камера.

— Если я не ошибаюсь, это прибыл кто-то из претендентов. Смотрите, какая охрана! Вы видите, уважаемые зрители? — репортерша вытянула руку в сторону, показывая на длинную вереницу автомобилей — длинный черный лимузин повышенного класса защиты и шесть мощных внедорожников, его окружавших. — Сейчас мы немного увеличим фокус, чтобы приблизить изображение…

К сожалению, ничего интересного увидеть так и не удалось. Вокруг остановившегося лимузина тут же выросла целая стена охраны в массивных штурмовых комбезах, полностью перекрывших обзор и простор для потенциальной атаки. Удалось заметить лишь, вынырнувшие из автомобиля, две фигуры, прикрытые бронированными щитами.

— Нам, уважаемые зрители, остается лишь гадать, кто сейчас вышел из лимузина. Возможно, это были племянницы императора — великая княжна Анна и великая княжна Елизавета, которые в соответствие с Законом о престолонаследнии, теоретическим могли претендовать на императорский престол. Шансы одной из них, быть коронованной тиарой императрицы Всероссийской, по мнению экспертов, довольно велики. К тому же по информации нашего источника, имя которого мы не можем озвучить в связи с его просьбой, обе великие княжны несколько неделю назад были замечены на одном из столичных митингов прогрессисткой партии, а потом были приняты ее лидером Онуфрием Ивановичем Рукавишниковым. Можно высказать предположение, что разговор, которые они вели за закрытыми дверями, шел о возможной поддержке притязаний одной из сестер на императорский престол. Кстати, уважаемые зрители, подъехал один из наших экспертов, которому мы сразу же и зададим вопрос об этом. Думаю, он точно сможет просветить нас…

Камера выхватила из двигавшегося моря людей мощную фигуру крупного представительно мужчины в явно дорогом темном костюме. С необыкновенно вдохновенным лицом он выглядел так, словно сейчас происходила самое знаменательное событие в его жизни.

Они быстро обменялись приветствия и всеми приличествующими случаю любезности и приступили к главному.

-…Я вам даже больше скажу. В сегодняшних условиях гораздо больше потенциальных возможностей встать во главе империи не у великих княжон, — эксперт сделал таинственное лицо заговорщика, который делится очень важными секретами. — Они ведь совсем не проходные фигуры. Вот скажите мне, вы до этого момента что-то конкретное слышали о них? Об их общественной деятельности? Может что-то знаете об их гуманитарных или культурных инициативах? — репортерша на каждый из этих вопросов недоуменно качала головой. Явно ни о чем таком не слышала. — Вот вам и ответ на ваш вопрос. Если уже вы, такой талантливый репортер, ничего конкретного не слышали об указанных персонах, то, что тогда говорить о совершенно обычных людях. Уверен, что выборщики тоже понимают все это.

Тут репортерша, не выдержав, прервала его.

— Подождите, вы так и не договорили. У кого же в таком случае есть реальные шансы занять императорский престол? Я, признаться, вся в нетерпении, — она повернула лицо к камере — Уверена, что наших зрителей тоже мучает ответ на этот вопрос.

Эксперт тут же добродушно рассмеялся. Принял вид человека, знающего себе цену и знающего что-то такое, что другим совершенно неизвестно.

— Тогда я сейчас вас шокирую своим ответов, — его улыбка стала еще шире. — Мне представляется, что в сегодняшних реалиях, когда у покойного императора не осталось прямых наследников, встать во главе империи может тот, о ком еще месяц назад нельзя было и подумать.

Девушка, уже готовая услышать конкретное имя, не смогла сдержать досады на лице от новой задержки.

— Извините, Мария, не буду больше томить вас и миллионы телезрителей. Я совершенно определенно заявляю, что сегодня выборщики могут предложить императорский престол Онуфрию Ивановичу Рукавишникову…

Пожалуй, если бы сейчас в ясный солнечный день прогремел гром и пошел снег, удивления и шока было бы гораздо меньше. У оператора в руках дрогнула камера, отчего несколько секунд он снимал асфальт и изящные ножки репортерши. У той в свою очередь отвис подбородок и лицо так вытянулось, что стало откровенно «лошадиным».

— Вижу, что вас сильно шокировал, — громко рассмеялся эксперт, весьма довольный произведенным эффектов. — Правда, я не совсем понимаю вашей реакции. История империи насчитывает, как минимум, два примера того, как на Российском престоле оказывались новые люди, впоследствии основавшие свои династии. Напомню, что и сам покойный император происходил из династии обычного костромского дворянина, фигура которого на тот момент устраивала всех игроков во власти. Абсолютно уверен, нечто подобное происходит и сейчас, — от его веселости не осталось и следа. Сейчас перед зрителями предстал совершенно серьезный и уверенный в себе человек, говоривший очень важные вещи. — Многие признаки говорят о том, что уже полным ходом идут обсуждения между боярскими родами. Скорее всего, наиболее реальная кандидатура уже известна. А теперь, чувствуя ваше нетерпение, коснусь фигуры господина Рукавишникова…

Камера взяла лицо эксперта крупным планом, словно показывая насколько он серьезен.

— Господин Рукавишников — это магнат топового уровня, если мы можем использовать указанное слово в данном контексте. Его личное состояние на сегодняшний день оценивается примерно в сто двадцать — сто тридцать рублей, а консолидированная стоимость подконтрольных ему корпораций превышает уже триллион рублей, — было слышно, как девушка присвистнула от удивления. Ее явно впечатлили эти суммы. — Обладает просто гигантским управленческим и организаторским опытом. Почти все его бизнес проекты невероятно успешны и приносят огромную прибыль уже на начальной стадии реализации. Я сделал это небольшое вступление, чтобы у вас сложилось объективное понимание успешности господина Рукавишникова, как бизнесмена. Наконец, сейчас мы должны говорить о нем и как о невероятно талантливом политике, сумевшим создать первую, обладавшую реальной силой, оппозиционную партии в империи. Вы обратите, пожалуйства, вот на что. Его детищу, прогрессистской партии не исполнилось и двух месяцев, а она уже представляет собой политическую силу, которая не имеет аналогов.

— Это просто невероятное предположение. Чтобы человек незнатного происхождения стал императором, я даже с трудом представляю себе такое предложение...

Они ещё некоторое время обменивались по этому поводу репликами. Наконец, девушка задала следующий вопрос:

— Если на мгновение отойти от нашей главной тем, то как бы вы прокомментировали известие о неожиданном воскрешении главы рода Скурат...

И в этот самый момент собравшаяся на площади толпа взорвалась. Видимо, подъехал ещё один претендент на императорский престол.

-//-//-

Зал Собраний был невероятен. Его главный купол вздымался на внушительные сто с лишним метров в высоту. По периметру охватывал больше десяти километров, что создавало ощущение безграничного пространства.

Разделенный широкими проходами на пять больших секторов, ровно по числу основных избирательных курий, зал с лёгкостью вмещал все три с половиной тысячи делегатов-выборщиков. Это были представители благородного сословия — дворяне и бояре, религиозного сословия — священнослужители всех трёх основных религиозных учений империи, торгово-промышленного сословия — торговцы и промышленники, военного сословия — казаки, потомственные гвардейцы и моряки, и крестьянского сословия — собственно, крестьяне и городские обыватели.

Подчёркивая вековую преемственность, выборщики были облачены в старинные одеяния, и в связи с этим напоминали пришельцев из прошлого. Дворяне и бояре красовались в роскошных кафтанах и камзолах, шитых золотом. На их головах были высокие меховые шапки с чуть загнутыми верхами. Священнослужители носили длинные сутаны самых разных цветов. В одеянии торговцев и промышленников, напротив, было невероятно много серебряных деталей — тоже дать традиции. Выделялись лишь невероятно строгие мундиры военных...

По традиции первое слово было предоставлено одному из старейших и знатнейших делегатов — князю Юсупову, начинавшего придворную карьеру еще при дедушке покойного императора.

— Кхе-кхе, — покашливая, к трибуне поднялся живенький благообразный старичок в длинном камзоле. Долго и нужно откашливался. Потом начал что-то искать то в одном, то в другом кармане. Наконец, найдя шелковый платок, громко высморкался. — Кхе-кхе… Позвольте мне, старику, сказать свое слово без прелюдий. В память покойного императора мы не должны оставить династию без помощи и поддержки. Долг каждого из нас — подставить ей свое плечо. Слава, великой княжне Анне! Слава великая княжне Елизавете!

Со стороны императорского рода, представители которого занимали места у огромных окон, тут же раздались громкие приветственные возгласы. Аплодисментами и криками их поддержали и делегаты из союзных родов. Разразился криками «слава» и сектор, где заседали выборщики-крестьяне. Казалось, мощная морская волна снова и снова накатывалась на берег, создавая невероятно громкий гул.

— Гнилая кровь…, — вдруг выкрикнул кто-то. — Гнилая кровь у них.

Со своего места поднялся какой-то священнослужитель и обличающее показал в сторону великих княжон, лица которых мигом покрылись красными пятнами.

— Веками этот род преследуют несчастья. Разве не так? Вспомните императора Юрия! — облаченный в темную сутану, такого же цвета монашеский клобук, он напоминал собой вестника смерти, пришедшего за очередной жертвой. — Разве не сам Господь дает нам знак?! А покойный император? Разве не злой Рок стал причиной его смерти?

Монах явно намекал на ставшую в последнее время популярной в сети мысль о том, что покойный император был проклят. Мол, ведя неправедную жизнь, он, словно магнит, привлекал к себе несчастья. И смерть стала для него справедливым наказанием за все злодеяния. Только за неделю около сотне человек было предъявлено обвинение в оскорблении императорской особы.

— Не нужно нам больше гнилой крови! — громким и ясным голосом подытожил он. — Не нужно! Хватит!

С этого момента по залу пошла новая волна. Шепотки, разговоры и даже смех слышались то с одной, то с другой стороны. Акции великих княжон снижались на глазах.

— Разве нет достойных мужей? — поднялся другой священник, поверх сутаны которого лежал большой богато украшенный золотой крест. — Неужели оскудела империя? Никогда не поверю! Есть такие! Есть достойнейшие из достойнейших! Есть те, кто готовы взять на себя тяжелую ношу! Разве не так?

Собрание вновь взорвалось одобрительными криками. Это воззвание им явно пришлось по вкусу.

И тут через динамики микрофона стало раздаваться каркающее шипение. Оказалось, эти звуки издавал князь Юсупов, все это время стоявший за трибуной. Согнувшись, он толи каркал, толи смеялся.

— Насмешили старика… Кха-кха-хка, — отирал он рот платком. — Есть достойнейшие… Кха-хка-ках, — этот каркающий смех, во много раз усиленный мощными динамиками, казался дикостью. — Это же, как крест нести! Кто добровольно возьмет на себя такую ношу?

И тишина…

Никто не шумел, ни кричал, не бушевал. Ведь, одно дело о великом разговоры разговаривать, а совсем другое «голову в петлю совать». Ведь, выкрикнуть в таком Собрании свою или чью-то другую кандидатуру на императорский престол было далеко непростым испытанием. Заявить о таких амбициях — это сразу же стать мишенью для десятков других кандидатов.

Естественно, были фигуры, вокруг которых объединялись боярские рода, крупные торгово-промышленные союзы и мегакорпорации. Но для согласования интересов крупных игроков нужно было время, которое просто еще не наступило. Каждый из игроков, пока не заручился поддержкой союзников и старался придержать свои козыри.

Однако, некто думал иначе и, как оказалось, имел для этого все основания.

— Торговое обчество за Рукавишникова Онуфрия Ивановича свое слово говорит! — неожиданно раздался невероятно громкий бас. В самой середине сектора с выборщиками из торгово-промышленного сословия стоял высокий человек с внушительным животом, который выпирал далеко вперед него. Он поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, с вызовом смотря на окружающих. — Каждый скажет, что Онуфрий достойный человек! С ним во главе империя станет еще богаче…

Но договорить ему не дали. Та часть зала, где сидели дворяне и бояре, «взорвалась» возмущением и проклятьями.

— Что? Торгаша в императоры?

— Не бывать тому!

— …Великое порушение дворянской чести!

— Гнать надо этих сквалыг к черту!

— Пусть знают свое место…

В паре мест Зала даже потасовки случились. Дворяне и купцы сошлись на кулачках и начали с энтузиазмом мутузить друг друга.

-//-//-

Александр Скуратов-Соколов, глава рода Скуратовых, не верил в случайности. Для интела его мира случайность представляла собой событие, которое случается n-вероятностью при n превышающим две единицы. Соответственно причины, предшествующие указанному событию, малопонятны для обычного человека[1].

Вот и в день Имперского Земского Собрания, на котором должна была быть утверждена кандидатура нового императора, все происходило не просто так, а строго в соответствие с намеченным им планом. Собственно, и разразившаяся драка между выборщиками из разных курий, сразу же переросшая в массовое побоище, была частью этого плана.

— Очень хорошо… А теперь по его матушке пройдись, — одними губами шептал парень, стоя неподвижной статуей в стороне от грандиозного мордобоя. Трещали бороды и чубы, рвалась одежда, в разные стороны летела кровь и слюни от ударов, а он с саркастической усмешкой наблюдал за всем этим. — Пожестче, дядя, пожестче. За это ведь деньги плачены…

Купец, что только что переругивался с кем-то из дворян, вдруг громко выдал замысловатую матерную конструкцию, в которой с выдумкой прошелся по всем близким и дальним родственниками своего оппонента. Побагровевший лицом дворянин тут же ответил ему в том же духе. Но, решив, что этого будет мало, быстро подошел и «зарядил» тому со всей силы в ухо.

-Хм, явно хорошо поставленный удар, — Александр, не отрываясь, следил за всем. Ему очень нужно было выиграть немного времени, чтобы «поработать» с некоторыми выборщиками. И драка, особенно массовая, должна была дать ему это время. — Пожалуй, началось…

К двум участникам драки уже присоединились другие выборщики. И вскоре, в проходе между двумя секторами дубасили друг друга больше сотни человек.

— Вот и славно, — удовлетворенно хмыкнул парень, разворачиваясь и направляясь к выходу из Зала.

Дело было сделано. После начала побоища ни о каком продолжении Земского собора не могло быть и речи. Даже на банальную уборку разломанных кресел и оттирание крови могло не хватить ночи. Можно было говорить даже о двух — трех днях задержки, что было ему лишь на руку.

— А вот и наш герой.

На глаза ему вдруг попался его партнер — господин Рукавишников, который в сопровождении нескольких товарищей тоже пробирался к выходу из Зала. Причем сопровождавшие его лица очень сильно смахивали на телохранителей, выделяясь высоким ростом, внушительным разворотом плеч, короткими шеями и выступающими подбородками. Таким одним своим видом отобьют все желание вставать на их пути.

— Онуфрий Иванович! — громко позвал Александр, легко перескочив через ряд кресел. — Онуфрий Иванович, постойте!

Один из телохранителей — настоящий шкаф с антресолями — видимо, заподозрив нападение или провокацию, сразу же среагировал: растопырил руки и «быком попер» на встречу. Объяснять что-то «бойцу» было бессмысленно и долго. Поэтому парень чуть «выпустил» силу, отшвыривая здоровяка в сторону.

— Онуфрий Иванович, куда же вы так бежите?! — почти у самого выхода все же настиг магната, который до самого последнего момента делал вид, что ничего не слышит. А может парню и показалось это. — Отойдем, поговорим немного.

Замявшегося Рукавшиникова сейчас можно было, как открытую книгу читать. Все происходящее в последние дни, а особенно сегодня, оказалось настоящим испытанием для его способности адекватно оценивать действительность. Девять из десяти человек, которых за считанные дни вознесло на самый верх и открыло перед ним неимоверные перспективы власти и богатства, не выдержали бы это испытание. Привлекательность императорской тиары неимоверно велика, и этот соблазн нельзя было недооценивать.

— Конечно, конечно, — нерешительно пробормотал тот, делая знак второму телохранителю не вмешиваться. При этом магнат косился на первого амбала, которые своей тушей снес пять или шесть кресел и до сих пор никак не мог подняться. — Только… Э-э… ту же магоподавители… Как же его так?

Несмотря на маловразумительные вопросы Рукавишникова ясно было, что вызвало его удивление. Ведь, Александр применил магию без всяких для себя последствий в Зале Собраний, который был буквально напичкан самыми современными системами контроля и подавления магической энергии. К счастью, это заметил лишь он и его оставшийся охранник.

— Не бери в голову, старина, — Александр прицепил на лицо зловещую ухмылку. — Знаешь, о чем хочу с тобой поговорить…

Ему пришлось повысить голос, потому что драка за их спинами лишь разрасталась. В нее включались все больше и больше выборщиков, уже и не обращавших на сословные различия. Купец бил в ухо дворянину, моряк дубасил казак и крестьянина.

— У меня создалось впечатление, что у тебя, дорогой друг, начала голова кружиться…, — парень сделал паузу, чтобы магнат все основательно прочувствовал. — От успехов, конечно же. Надеюсь, ты помнишь про наши договоренности?

Тут не надо было быть гениальным аналитиком или экстрасенсом, чтобы видеть неприкрытое ничем желание Рукавишникова сыграть в свою собственную игру. Похоже, он «поверил» в себя настолько, что хочет разорвать все договоренности и, действительно, заявить о своих императорских амбициях. Видно, его сильно впечатлила та неимоверная популярность созданной им прогрессисткой партии, которая в последние дни стала притягательным магнитом для всевозможных оппозиционных сил. Некую роль, возможно, сыграло и то, что он получил возможность производить часть компонентов того самого препарата.

— Онуфрий, дружище, зачем ты так? Ты ведь знаешь, как я поступаю со своими врагами, — Александр, привлекая внимание магната, положил руку на исполинской толщины мраморную колонну и чуть надавил на нее. Та тут же пошла трещинами, которые с неимоверной скоростью начали змеиться от руки парня. — Не надо меня злить. Мы с тобой обо всем договорились, и от тебе нужно лишь следовать этим договоренностям. Ни чего больше…

-//-//-

Князь Муравьев, болезненного вида мужчина средних лет, устало опустился в кресло, вокруг которого сразу же началась бешеная суета. Врач и две медсестры, сияя белоснежными халатами, головными уборами и медицинскими масками, стали подключать его к громоздкому прибору, совмещавшему в целый десяток специфических функций по поддержанию жизни: очищение крови, насыщение ее кислородом, выработка специальных гормонов. По-другому, умирающий от рака организм аристократа не справился.

— Господин, я настаиваю, что вам нельзя подвергать себя таким нагрузкам, — укоризненным голосом, в котором сквозила забота, проговорил пожилой врач. — Каждое такое мероприятия буквально съедает отмеренное вам время. Умоляю Вас, хотя бы берите с собой электронный регулятор, — врач показал на медицинский прибор, напоминавший небольшой саквояж с торчавшими из него проводками.

— К чему снова эти разговоры? — голос князя был едва слышен. — Ты же знаешь, что пока никто не должен знать про мое состояние. Для всех у меня небольшое недомогание. Если кто-то раньше времени узнает, что мне осталось несколько месяцев, наш род разорвут на части… Ничего, мне нужно совсем немного времени.

В этот момент его ручной коммуникатор разразился негромкой мелодичной трелью. Определившийся номер почему-то вызвал у него недоуменную, и в тоже время недовольную гримасу. Видно, звонивший не был тем, с кем хозяин дома желал бы встретиться.

— Что этому старому лису еще нужно? — пробормотал он себе под нос. Одновременно, найдя взглядом врача, махнул рукой в сторону двери. Мол, убирайтесь. — Особенно после стольких лет…

Звонил старейшина рода Скуратовых, с которым у его рода издавна были напряженные отношения. До этого контактов между ними не было уже больше двух десятилетий.

— Ладно, послушаем, — наконец, решился князь, отвечая на вызов. — Слушаю.

— Не клади трубку, князь, — появившееся на экране лицо старейшина было угрюмым. Видимо, ему тоже не доставляло особого удовольствия их общение. — Оставим в стороне пока наши разногласия. Поговорим.

Хозяин дома кивнул, давая звонившему возможность начать разговор.

— Тогда, без прелюдий, — вздохнул старейшина. — Знаю, что ты умираешь. Пара месяцев тебе осталось.

У князя все в душе опустилось. Если тщательно скрываемая тайна стала известна его недругам, то могла случиться самая настоящая катастрофа.

— Известно мне и то, что твое место уже делят наследники. А как только тебе закроют глаза, наследство рода Муравьевых сразу же начнет делить на части, — услышав это, князь закрыл глаза. — Словом, вот тебе мое предложение, князь. Если ты и твои союзники поддержат нашего кандидата, то сможешь забыть о раке.

На экране появился небольшой медицинский дозатор, в котором зеленоватым светом мерцала какая-то жидкость.

— Это лекарство от смерти… А сейчас ты поговоришь с тем, кому доверяешь…

-//-//-

В тот вечер старейшина сделал больше десятка телефонных звонком главам и старейшинам крупнейших боярских и дворянских родов, проговорив в общей сложности больше двух часов. Всем им было сделано всего лишь одно предложение…

-//-//-

Учитель Александра интел Велигор Марин часто повторял, что все можно рассчитать или просчитать. Если Архимеду для перемещения планеты нужен был рычаг, то ему для расчета любого события — только время. Он, не вылезая из своего любимого кресла, мог высчитать и траекторию движения никому неизвестного астероида на орбите Плутона, и число молекул на игольном ушке, и частоту осадков на годы вперед.

Но он оказался не прав. Все можно просчитать, но только не человеческую глупость. На глубокий и всесторонний анализ она обязательно ответит непредсказуемостью и нелогичностью поступков, которые невозможно предвидеть и предугадать.

-//-//-

Никто и никогда его всерьез не принимал. Естественно, эта мысль ему уже приходила в голову. Просто не могла была не прийти. Как ее не гони, она все равно при каждом удобном случае напоминала о себе жгучей обидой на всё и вся.

В детстве это еще не казалось особой проблемой. Все плохое и неприятное в этом возрасте, как правило, довольно быстро забывается. Одни эмоции сменяются другими, напрочь меняя настроение.

Взросление наполнило идею о его никчемочности и бесполезности еще большей силой. И теперь было гораздо сложнее от нее отмахнуться. Спрятаться за возрастом уже не получалось. Парень прекрасно видел, что остальные, в том числе и менее знатные члены рода, поднимались выше, получали признание. Он же для всех, по-прежнему, оставался так и не повзрослевшим шалопаем, которому нельзя было поручить ответственное дело.

А ему хотелось другого. Он чувствовал в себе силы для чего-то гораздо большего, серьезного, чем играть роль ни на что негодного боярыча.

Не получая желанного, приходилось искать себя в другом. Как отпрыск знатного боярского рода, стал завсегдатаем фешенебельных закрытых клубов столицы, где закатывал грандиозные вечеринки. Его похождения по элитным борделям и волочение за известными актрисами часто становились темами для скандальных передач на ТВ и сети. Лицо Виктора Скуратова, высокого красавца-блондина, месяцами не сходило с полос газет и журналов, красуясь под статьей об очередном дебоше или скандале.

И вот, казалось, когда погиб боярин Скуратов, ему выпал счастливый билет. Взяв в жены дочь боярина и наследницу, он становился полноценным боярином и главой одного из древнейших родов империи. Виктор уже предвкушал, как круто измениться его жизнь и исполнятся все его детские мечты. Наконец, сможет отомстить тем, кто видел в нем только никчемного мажора и не допускал до настоящего дела.

Но пришел ОН, и все его мечты и надежды пошли прахом!

— Безродный ублюдок, — прошипел Виктор, сгорая от ненависти. — Ты никто! Никто! Пусто место на пустом месте! Я должен быть главой рода! Именно я достоин этого! — через мгновение им завладела уже другая мысль. Его аж трясло от представляемых картин. — А эта сучка, как увидела его, сразу же потекла! Побежала ноги раздвигать! Сгною! Руки будет целовать! Сучка! Сучка…

С искаженных от бешенства лицом Скуратов едва не бежал по длинному коридору, освещаемому тусклыми лампами. Невнятные слова срывались с языка, то и дело прерываемые хриплыми воплями.

Попадись ему сейчас кто-нибудь навстречу, непременно бы отшатнулся. Слишком уж жутко выглядел парень, напоминая то ли безумного психопата, то ли жаждущего крови маньяка. Только не было и не могло быть в этой части здания никого, так как зона родового арсенала всегда имела ограниченный доступ. И если на первых этажах подземного комплекса еще встречались живые охранники, то на нижних с образцами перспективного вооружения — только роботизированные автоматы. Он же, еще недавно имевший номинальный статус главы рода, еще обладал неограниченным доступом.

— Я докажу… всем докажу, что достоин. Еще узнаете меня, — кривились губы, то по-собачьи скалясь, то расплываясь в угрожающей улыбке. — Вы… вы, твари, считали меня дурачком, бесполезным куском дерьма… Ни на что не способным куском дерьма…

Подгоняемый нетерпением, Виктор прибавил шаг. Достигнув тупика в коридоре, уткнулся в мощную титановую плиту с сенсорной панелью. На той стороне, собственно, и находилось хранилище родового центра перспективных разработок.

— Виктор Скуратов, — громко и четко произнес парень, одновременно наклоняясь к сенсорному окуляру для идентификации по сетчатке глаза.

В эту же секунду дрогнул пол под ногами, и плита ушла в стену открывая огромное помещение. Всюду, куда падал его взгляд, громоздились идеально ровные ряды с прозрачными боксами, внутри которых угадывались разнообразные устройства и механизмы.

-… Я разберусь… Разберусь… Я все сделаю сам, — бормотал парень, медленно идя вдоль вперед. Вчитывался в надписи на небольших табличках, явно что-то ища. — Сам…

Возле одного из боксов его шаг замедлился. Парень чуть наклонился вперед, застыв у таблички. Кажется, это было именно то, что он и искал.

— Хана тебе, ублюдок, — на его губах появилась улыбка. — Плазменная граната и дерьма от тебя не оставит…

Он все продумал…

Системы безопасности зала Собраний «заточены» на всю мыслимую и немыслимую палитру традиционных вооружений. Было невозможно пронести огнестрельное и холодное оружие. Сенсору фиксировали взрывчатые вещества, химические и бактериологические смеси. Применить магию не давали мощные магоподавители.

Только капсулированная плазма, секретный продукт скуратовских научников, не определялась, как потенциальная угроза. Энергетическое поле, поставленного на боевой взвод устройства, давало лишь небольшую электронную «засветку», которую он замаскировал весьма оригинальным образом.

— … Плазменная граната в библии… Ха-ха-ха, — весьма довольный собой, Виктор рассматривал небольшое, с яблоко, устройство, содержащее в себе стабилизированный плазменный заряд. Эта внешне безобидная на вид штука создавала в радиусе пяти метров от себя пространство невероятно высокой температуры, сравнимой с той, которая фиксируется в короне Солнца. И держится вся эта мощь лишь крохотным электромагнитным запором. — И кто теперь ни на что негодный? Кто слабак?

Он придет туда со странной библией, древней реликвией рода Скуратовых, в которую и вложит плазменную гранату. И кто посмеет обыскивать родовой артефакт, на котором веками приносили клятвы главы рода Скуратовых? Правильно, никто…

-//-//-

Огромный Зал Собраний безмолвствовал, и было в это что-то странное, непонятное. Тысячи собравшихся делегатов молчали в ожидании, в котором чувствовалось напряжение и даже угроза, напоминая тягостное ощущение перед сильной грозой.

Никто из знатных родов не хотел быть первым, предложившим имя императора и одевшим на страну новое ярмо. Ведь, тогда история запомнит имя этого человека и его род, что может стать настоящим проклятьем.

— Скуратова хотим, — вдруг в этой тишине раздался степенный голос откуда-то с купеческих рядов, куда тут же обратились все взгляды. — Максима Скуратова Соколова в императоры!

Выкрики с мест, как и старинные одеяния, также были традицией таких Собраний. Это дань вековой истории русской соборности, глубинной силе империи, которая поднималась, когда появлялась в ней нужда. И даже кулачные схватки, дерганье бород и волос, до которых могло дойти дело в особо непростых случаях, считались здесь допустимыми и не преследовались законом. Наоборот, участники таких потасовок позднее нередко ими хвалились и с гордостью показывали синяки и ссадины.

— Скуратова в императоры! — уже крикнули из глубины ряда, где темнели рясы священнослужителей. — Свежая кровь угодна Господу!

Еще через мгновение с места поднялся глава рода Муравьевых, высокий цветущий мужчина средних лет. Резко взмахнул рукой, привлекая всеобщее внимание.

— Все мы знаем род Скуратовых, — специальная акустическая система Зала многократно усиливала мужской голос, донося его слова до самых дальних уголков помещения. — Знаем, какие горести обрушились на него в последнее время — гибель главы рода, смерть многих достойнейших членов рода, неисчислимые финансовые потери. Даже малая толика из этого поставила бы на колени некоторых из нас, кто менее стоек. Они же выстояли! Стиснули зубы и продолжили бороться! Из таких нам и нужен император! Чтобы знал и плохое, и хорошее. Чтобы настоящим воином был…

И эта течь словно «прорвала» плотину безмолвия и настороженности, что властвовали в Зале до этого. Сразу же почти один за другим начали подниматься представители самых известных родов и высказывались о своей поддержке предложения.

-… Торговое общество поручило мне сказать слово, — поднялся Рукавишников, невероятно серьезного, торжественного вида. — Знаю боярина Скуратова-Соколова и по его торговым делам, в которых тоже имею участие. Другого такого партнёра я ещё не встречал, который бы с таким трепетом относился к своему слово. Глыба, а не человек. Что сказал, разобьётся вдребезги, но исполнит. Словом, по душе нам такой император, что знает и жизнь торгового люда. Скуратова в императоры...

Стоявшие за спиной торговцы и промышленники тут же поддержали его аплодисментами. Хлопали так, что стекла дрожали.

Попытался было сказать слово «против» какой-то военный в темном мундире офицера-оператора мобильного доспеха, но его тут же освистали.

— … Мальчишка! И не маг, вовсе! Какого черта его в императоры? — офицер, коренастый мужчина с бритой наголо головой, взобрался прямо на кресло и оттуда орал что есть мочи. — А какой он воин?! Где воевал?! Сопляк! Да, поше…

Сзади в него вцепился его же собрат, офицер-пилот, здоровый детина с обожженным лицом. Тащил вниз с такой силой, что мундир трещал, словно из гнилых тряпок пошит был.

— Сам сопляк, штафирка неумытая!

-//-//-

Александр, в этом мире боярин Максим Скуратов-Соколов, глава урожденного боярского рода, в полном молчании многотысячного Зала Собраний шел к трибуне. Пришло время ответного слова единственного претендента на императорский престол.

Был ли он счастлив в этот момент? Сжималось ли его сердце в этот самый момент от восторга? Он был в шаге от императорского престола, сокровенной мечты тысяч и тысяч людей! И только одно это должно было сводить его с ума!

Не-е-е, слишком мелко. Ведь, императорский престол не мечта и не цель для него, а всего лишь задача, одна из десятка, пусть и самая важная. Это был инструмент для достижения цели, настолько глобальной и невероятной, что все остальное меркло перед ней.

Социальная инженерия — вот на что замахнулся Александр. Кардинально изменить переустройство гигантской империи, огромного государства с миллионами жителей, выстроив их жизнь на основе рациональных и гармоничных принципов общежития, — вот цель, достойная интела.Все остальное — власть, богатство, что могла принести с собой императорская власть, — не стоило для него ни гроша.

— Пришло время все изменить…

Неожиданно начал свою речь будущий император, пропустив ее традиционное начало с многочисленными благодарностями, заверениями в благих намерениях и клятвами. Никто не ожидал такого, тут же уставившись на него с широко раскрытыми ртами.

— Пришло время измениться…

Перед собравшимися делегатами, которые через несколько часов разнесут все это по всем закоулками империи, звучала не просто торжественная, инаугурационная речь, а программа действий будущего императора.

-… Посмотрите вокруг, посмотрите на себя. Вы довольны тем, что видите? — он навалился на трибуну всем телом так, словно собирался прыгнуть прямо в зал. — Империя сейчас похожа на лоскутное одеяло, словно сотканное на живую нитку из сотен и сотен кусков разной формы и разного материала. Общество в упадке, погрязнув в раздрае и ненависти. Грызутся между собой члены семей, одни рода сражаются с другими, одаренные борются с немагиками. Разве это то будущее, которое мы хотели для себя и своих детей?

Александр решительно вышел из-за трибуны и встал на виду у всех.

— С сегодняшнего дня мы с вами будем писать новую историю сначала империи, а потом и всего человечества…

Он готовился дать империи и ее жителям новую цель развития. Готовился ошеломить глобальной, общепланетарной задачей — задачей покорения Космоса!

— Хватит топтаться на месте, копошиться в мелкой песочнице! — с жаром продолжал будущий император, в полном соответствии с канонами психотехнологий и манипулирования сознанием захватывая внимание делегатов. С каждой секундой он все выше и выше поднимал градус напряжения, готовя настоящий взрыв. — Нам, империи нужен Вызов!

Александр готовился им дать новое будущее во всей его мощи технологий его мира — нейтронный реактор с бесконечным источником энергии, гравитационный генератор, невероятные медицинские технологии и многое, многое другое. Вместе с магией, величайшей жемчужиной этого мира, человечество могло совершить качественный рывок, перейдя на новый цивилизационный уровень — уровень космической экспансии человечества.

Здесь и сейчас можно было построить совершенно новый мир, в котором не будет ни несправедливости, ни воин, ни склон. Будут исправлены все ошибки и недочеты его мира…

— … Император! Император! — в этот момент в дальней части Зала раздался громкий выкрик. Кто-то уже именовал его будущим титулом. — Император!

Александр тут же прервался. Как и остальные делегаты, с удивлением уставился в тот конец Зала, где нарастало какое-то непонятное шевеление.

— Император! Император! — с восторженными криками двое мужчин в камзолах цветов рода Скуратовых несли огромную книгу, едва не метрового размера. Выделялся монументальный золотой оклад, украшенный драгоценными камнями. Настоящее произведение искусства, бывшее к тому же древней реликвией рода Скуратовых. — Император!

Делегаты, мимо которых проносили книгу, тут же вставали, чтобы лучше рассмотреть родовой артефакт. Ведь, древняя Библия, по легенде принадлежавшая первому из рода Скуратовых, впервые за последние четыре сотни лет покинула стены родового хранилища. По традиции такие вещи были у каждого боярского рода, особенно из числа урожденных, и хранились «за семью печатями». Их наделяли особыми мистическими свойствами, считали источником силы рода. Поэтому возможность увидеть такой артефакт представлялась едва ли раз в столетие или, вообще, никогда.

— Это то, что я думаю? — громко спросил Александр, идя навстречу. Священный родовой символ он еще не видел. Все не получалось никак.

-//-//-

Высокий блондин с пшеничной копной волос на голове, облаченный в белоснежный камзол старинного покроя, медленно пятился назад. Шаг за шагом отдалялся от центра Зала. Другие же делегаты, напротив, старались подобраться ближе.

— Цыпа, цыпа, цыпочки, — шептал парень часть детской считалочки, которая никак не вязалась с его странным видом. Он был невероятно возбужден: чрезвычайно расширены глаза, лицо в красных пятнах, тяжелое дыхание. — Цыпа, цыпа, цыпочки, Курочки-несушки… Идите, все идите.

Виктор Скуратов не скрывал своего истового желания устроить здесь бойню. Ведь, все эти люди в той или иной степени были его обидчиками. Они не верили в него, насмехались над ним, унижали его. А, значит, должны быть наказаны.

— Еще… Еще немного.

Его палец нервно гладил небольшую серебристую коробочку, напоминавшую самый обычный электронный гаджет с крошечным экраном. С трудом сдерживался, чтобы не нажать.

— Рано… Еще рано… Нужно выждать совсем немного времени… Вот.

Это было время его триумфа. Все считали его бесполезным дурачком, ни на что не способным. А теперь они за все заплатят. С одного его нажатия кнопки сдохнут самые знатные, а он останется.

— И кто теперь глупец?

Счастливо улыбнувшись, Виктор Скуратов нажал на кнопку радиопередатчика. Мгновение, и сигнал достиг электромагнитного генератора внутри старинной Библии, выводя его из стабильного состояния.

У широко распахнутого окна за столом сидел мужчина и, откинувшись на спинку кресла, смотрел куда-то вдаль. Его взгляд терялся где-то в яркой синеве июньского неба, едва припорошенного редким пухом облаков.

— Вот и все, — негромко проговорил он, с грустью окидывая толстую стопку бумажных листов, исписанных ровным прямым почерком. Анахронизм в век космических полетов и роботов, но ему нравилось ощущать шуршание бумаги под перьевой ручкой. Поэтому свою исповедь-завещание он и написал от первого и до последнего слова старинным пером и древними чернилами. — Вся моя жизнь здесь уложилась в неполные три тысячи листов убористого почерка. Занятно…

Осторожно, с нежностью, выровнял пачку листов рукописи, которой отдал слишком много своего времени и эмоций. Хотя вряд ли люди увидят эту рукопись. Может когда-нибудь — может через двадцать, тридцать лет или даже столетие — она все-таки увидит свет, и все узнают истину. Сейчас же изложенное здесь слишком сильно противоречит общепринятому. Совсем другое о нем излагают учителя, говорят с высоких трибун и в подворотнях.

— … Остался лишь один штрих, — мужчина, наклонив посеребренную сединой голову, вновь взял в руку перо. Его остро отточенный кончик казался наконечником смертоносного копья, нацеленного в небо. Медленно макнул в чернильницу и размашистыми движениями на титульном листе вывел свое настоящее имя и фамилию — Александр Рейван, барон Рейван, самовластный властитель вольного баронства Рейван. — Теперь точно труд завершен.

Он подробно описал свою историю, не скрывая ничего: ни хорошего, ни плохого. Рассказал о своих связях с улицей и ее крестным отцом Карповым, о непростых взаимоотношениях с боярином Скуратовым, тайной борьбе с предыдущим императором, о стравливании своих врагов друг с другом. Нашлось место и для рассказа о покушении на его коронации, когда ему пришлось всем открыться. Именно тогда он обрел свою настоящую силу мага, о которой позже стали слагать настоящие легенды.

В рукописи была правда, один лишь правда и ничего кроме правды. В рукописи он беседовал с сами собой, а от себя ничего не скроешь.

— А теперь мне пора.

Легко поднявшись, Александр подошел к зеркалу. Окинул взглядом безупречно сидевший на нем костюм, подчеркивавший широкий разворот его плеч, тонкую талию и выпуклую грудь. Все было в порядке. Он готов отправиться домой.

Вскинув голову, оказался у двери кабинета. Снаружи начинался длинный коридор, тянувшийся на несколько сот метров в северное крыло здания. Сделал несколько шагов и остановился, развернувшись всем телом в сторону огромного панорамного окна.

— Вот мой прощальный подарок, люди, — тихо-тихо прошептал мужчина, любуясь открывшимся его взору зрелищем. — Воспользуйтесь им так, чтобы потом не было мучительно больно.

Прямо на границе горизонта над землей возвышался исполинский серебристый круг, вздымавшийся к небу на два с половиной километра. Гулявшие по его окружности солнечные блики превращались в драгоценные узоры, превращая грандиозное творение человеческих рук в живое существо. Казалось, над поверхностью парил огромный змей-дракон, заполнивший своим телом весь горизонт.

— Я уже и забыл как это красиво… Надеюсь, что портал сингулярности не станет для вас новым оружием, с которым в уже окончательно превратите этот мир в кусок камня, — вздохнул, понимая, что скорее всего именно так и произойдет. — Ведь меня уже не будет рядом... Жаль, если все случится именно так… Портал в иные миры ваш шанс сохранить себя, люди…

Для планеты это было величайшее изобретение в человеческой истории, открывающее совершенно новую эру — эру межзвездной экспансии человечества. Над воплощением в жизнь проекта по строительству генератора сингулярности, должного пронзать пространство на невообразимое расстояние и отправлять человека на иные планеты, последнее десятилетие работало почти сорок процентов планерной промышленности.

Пробный запуск уже подтвердил полную работоспособность установки, сумевшей перенести в специальную капсулу прибытия алмазный кристалл весом примерно в тонну чистого веса. Расчеты показывали, что минерал прибыл с расстояние более двух тысяч парсеков и хранил на себе следы простейшей органической жизни. А прибывшие следом видеокадры с видами залитых солнцем пляжей и высоких гор с снежными шапками вызвали на планета самое настоящее сумасшествие. Десятки тысяч людей тут же снимались с мест и направлялись в сторону портала, чтобы оказаться в раю, как сразу же окрестили в СМИ новую планету. Лидеры почти всех без исключения государств обрывали линии спецсвязи, призывая империю определиться со своими планами на портал в иные миры. Одни из них умоляли поделиться технологиями, другие намекали на свою помощь в освоении новых земель, третьи просто угрожали.

— Дети… Честное слово, дети, — улыбнулся император, вспоминая недавние события. Тогда этот «пожар» был погашен им просто и незамысловато. Александр выступил с обращением о создании международного консорциума по управлению порталом сингулярности, куда бы входили представители всех крупнейших государств планеты. — Перед ними открывается целая вселенная, а они грызутся между собой.

Консорциум работал, формируя и отправляя исследовательские команды во все сторону вселенной. Только за последние несколько месяцев портал открывался на три планеты земного типа, пропустив на ту сторону группы ученых и военных. Судя по полученным вчера сообщениям, все группы разбили лагерь и приступили к серии базовых исследований прилегающих территорий. Но уже сейчас было ясно, что физические условия на новых планетах на 99,8 % идентичным земным, то есть готовы уже завтра принять первым поселенцев.

— Я все равно в вас верю, люди.

Александр отвернулся от окна и пошел по коридору дальше. Его уже ждали, чтобы торжественно проводить очередную группу исследователей на новый адрес. Сегодня должен был быть открыт портал на расстояние, которое даже вообразить было сложно. Мощные компьютеры, рассчитывая расстояние до новой планеты, измеряли путь сорока нулями после целого числа.

— Да, пора…

Но для него сегодня был особый день, к которому он и готовился последние годы. Именно ради сегодняшнего дня и был создан генератор сингулярности, которые «пронзал» не только пространство, но и время.

— Домой…

Особая комбинация цифрового кода, которую он уже активировал, запустила секретный протокол подготовки пространственно-временного портала в его мир. Лишь неделю назад он смог идентифицировать реальность, из которой прибыл больше тридцати назад. И теперь пришла пора возвращаться.

— Пора домой… Ибо знание не должно кануть в лету.

Все эти годы Александр ни на минуту не забывал, кто он есть. Он был и есть интел, смысл жизни которого в приращении истинного знания. И нет более важной задачи для любого интела, чем сохранение старого и развитие нового знания о вселенной. Долг каждого из интелов его мира перед смертью передать свои знания преемнику или любому другому интелу. В этом и был непререкаемый закон сообщества интелов, который и пришло время ему исполнить.

А ему было что передать. Лишь одни сведения о магии, особом типе энергии, которой не знал его мир, стоили того, чтобы рискнуть своей жизнью и пройти через пространственно-временной портал. Магия должна стать достоянием человечества и в его мире.

— Ваше величество, все готово, — первый канцлер империи встретил его у высоких дверей, за которыми находился выход на высотный причал для личного императорского флайера. Именно на нем он должен был прибыть в зону работу портала. — Прошу вас.

Александр кивнул и молча прошел по красной ковровой дорожке, которая заканчивалась у трапа флайера.

— Я подготовил вашу речь, — в руках у канцлера появился планшет с набросками речи. — Все ожидают в зале отправления. Думаю, в полчаса мы уложим…

Император поднял руку, прерывая придворного. Канцлер еще не догадывался, что никакой приветственной речи сегодня не будет. Александр собрался сам воспользоваться порталом, а для этого ему нужно было оказаться в управляющем зале.

— Хорошо, хорошо, — кивнул Александр, давая понять, что все сделает, как нужно. — Только прежде еще раз проверю координаты нового портала

Все уже знали, что идея создания генератора сингулярности принадлежала самому императору, и он лично участвовал в разработке всех его агрегатов и устройств. Поэтому и его желание вновь проверить работу портала выглядела совершенно естественной.

— Как пожелаете, Ваше Величество, — наклонил голову канцлер. — Я сейчас же предупрежу службу безопасности. Они еще раз проверят управляющий зал.

Тут же наклонился к коммуникатору, связываясь со спецами имперской безопасности.

Через пол часа они уже выходили из флайера на основной причальной площадке. Только здесь в нескольких метрах от генератора сингулярности по-настоящему понимаешь, насколько грандиозное сооружение было здесь возведено. Исполинская махина из металла и пластика вздымалась в небо, образуя гигантское колесо. Через несколько часов этот электромагнит создаст невероятной силы электромагнитное поле, которое посредством направленного удара магической энергией создаст пространственно-временной тоннель в другое время и место.

— Да здравствует император! Да здравствует император! — грянул громкий рев десятков глоток, едва Александр переступил порог комплекса. — Да здравствует император! Да здравствует император! — скандировали сотни ученых и военных, застывших у стен. — Да здравствует император!

Проходя мимо, император улыбался. Многим кивал, узнавая тех, кто вместе с ним много лет работал над установкой. Те, кто получал императорский кивок, тут же горделиво выпрямлялись и снисходительно оглядывали соседей. Мол, меня сам император выделил из всех.

В управляющем зале, куда они с канцлером добрались через десяток постов и изолирующих автоматических дверей высшей биологической защиты, их уже ждали операторы генератора сингулярности.

— Рад вновь вас всех видеть, друзья, — махнул рукой Александр ученым, с которыми рука об руку провел не одну тысячу часов. — Я знаю, с каким неимоверным напряжением вы трудились последние годы ради великой цели. И по праву именно вам человечество доверило управлением этим новым чудом света. Вы те, кто дает человечеству надежду на выживание, кто отправляет первопроходцев в новые неизведанные миры.

Семь операторов — трое женщин и четверо мужчин — с обожанием смотрели на него. Ведь, он для ученых был не столько правителем империи, сколько таким же ученым, но необыкновенного интеллекта и невообразимого таланта. Он был их путеводной звездой.

— Что бы сегодня не случилось, знайте, что я горд знакомством со всеми вами, — Александр обошел всех операторов, пожав каждому из них руку. По интеллекту, глубине знаний и исследовательской смелости они очень напоминали его самого и других интелов его мира. — А сейчас отойдите к стене…

Ученые оторопело молчали, переглядываясь друг с другом. Зачем было идти к стене?

Император молча махнул рукой в сторону стены в дальней части зала.

— Канцлер, вас тоже попрошу отойти к стене.

— Что, Ваше Величество? — придворный наклонил голову вперед, словно чего-то не расслышал. — Что вы говорите?

— Я что не внятно говорю? — уже с раздражением произнес нахмурившийся Александр. — Всем отойти к стене. Быстро!

Люди медленно попятились, с непониманием смотря на императора. Прислонились спинами к стене и застыли, сохраняя молчание.

— Простите, друзья, но это было нужно сделать, — развел руками императора, оказываясь у центрального пульта и быстро набирая известный ему код перехвата управления установкой. — Прощайте… И знайте, все это лишь начало большого пути.

В это мгновение взвыла предупреждающая сирена, и на многочисленных мониторах начался отсчет до активации установки. До окончательной синхронизации генератора и открытия пространственно-временного портала оставалось девять секунд.

— Я возвращаюсь домой…

Александр подошел к массивной гермодвери, которая медленно исчезала в стене. А там разгоралось пламя открывающегося портала.

Размеренная жизнь Имперского приюта общественного призрения имени Ее Высочества великой княжны Анны с его милыми воспитанницами в белоснежных накрахмаленных манишках и воспитанниками в аккуратных черных костюмчиках была не так сладка, как представлялась со страниц газет. За красивым парадным фасадом скрывалось немало плохого и даже страшного. Только кто об этом расскажет? Та черноволосая девчонка с кукольным личиком и очаровательными кудряшками, с которой директор приюта, господин Эбнер, уединялся некоторыми вечерами и заставлял делать отвратительные вещи? Или может только принятый мальчишка из бывших дворян, которого за благородное происхождение всячески гнобили — портили одежду, отнимали еду и ночами колотили? Естественно, все будут молчать: одни от страха, другие от равнодушия, третьи от гордости и жадности. Такая жизнь, такие люди. Молчи, терпи, и может быть тебя не тронут или оставят в покое.

Только у него было другое мнение на все это. Рафаэлю или просто Рафу, с чем он уже давно свыкся, шел уже шестнадцатый год, а, значит, не за горами тот день, когда он станет совершеннолетним и покинет этот опостылевший приют. Вот уже почти десять месяцев, найдя подход к старшей воспитательнице мадам Калышевой, он вместе с младшей сестренкой «наслаждался» так называемым «свободным» посещением. Указанный режим по правилам приюта разрешался «благочинным» воспитанникам, имевшим в столице родственников. А за определенную сумму, как оказалось, даже наличие родственников было не обязательным условием.

—… Мадам Калышева, — Раф, специально надевший для этого случая тщательно вычищенный и выглаженный черный костюм, почтительно поклонился. Сестренка, стоявшая рядом и крепко державшая его за руку, довольно умело сделал книксен. — Мы пришли засвидетельствовать Вам свое почтение и снова поблагодарить за Вашу заботу над бедными сиротами.

На поверхность огромного лакированного стола лег небольшой серый конверт, который тут же пропал где-то в недрах выдвижного ящика. Старшая воспитательница, отчаянно молодящаяся блондинка лет сорока пяти, довольно кивнула в их сторону.

— Незачем меня благодарить, Рафаэль, — уголки ее губ чуть приподнялись, словно намекая на улыбку. — Моя обязанность, как старшей воспитательницы Имперского приюта общественного призрения, носящего имя нашей покровительницы великой княжны Анны, и состоит в заботе и помощи воспитанников. По этой причине вы выходите из стен нашего учреждения полноценными членами нашего общества.

Подросток, кончено, не мог себе позволить улыбку в такой момент. Держал совершенно приличествующую этой минуте прочувствованную мину на лице.

— Я довольна, как ты соблюдаешь наш договор, — при этих словах мадам Калышева удовлетворенно покачала головой. — Плату приносишь в полном объеме и в срок. Опрятно и чист одет. Туфли начищены, ногти подстрижены. Любо-дорого посмотреть. Признать, мне даже интересно, как тебе это удается. Надеюсь, сестра тоже в порядке. А ты, милочка, хорошо кушаешь?

Раф позволил сестренке сделать шажок вперед, что та тут же и сделала. Затем, погладив ее по головке, показал глазами на воспитательницу.

— Холосо, мадам, — пропищала та, вновь делая книксен. — Рафи валит касу с июмом. Плямо осень вкусная. А исо…

Воспитательница махнула рукой, давая понять, что не желает слушать лишнего. Она узнала, что хотела.

— Через неделю, Рафаэль, жду тебя снова, — в ее голосе появилась немного льда, что было неудивительным. Когда дело касалось личной выгоды, ни о каких сантиментах и эмоциях не могло быть и речи. — Не забудь, что через месяц все выпускники, включая тебя, должны пройти Обязательной испытание на магические способности. Формальность, конечно, но посетить придется.

Подросток тут же горячо ее заверил, что непременно явиться на испытание. Совершенно не о чем беспокоиться, ведь, это в его интересах. Пока это нужно для их с сестрой безопасности, он придет туда и сделает то, что нужно. Ведь, остался какой-то год, и все это закончится.

— Хорошо, Рафаэль. Можешь быть свободен, — женщина поднялась из-за стола, сделав чрезвычайно деловой вид. Значит, их встреча окончена, и его нужно уходить.

— Большое спасибо Вам за все, мадам, — подросток еще раз поклонился. Как говориться, спина не переломиться, а хорошее отношение непременно останется. — Хорошего вам дня, мадам.

— Спасибо, мадам, — пропищала и кроха, выглядывая из-за ног Рафа.

Выйдя из кабинета старшей воспитательницы, Раф облегченно выдохнул. Снова у них все получилось, и впереди еще две недели свободной и спокойной жизни. Его отнюдь не вводили в заблуждение эти договоренности с мадам Калышевой и ее внешнее к нему расположение. Договор в любой момент мог быть расторгнут или плата могла взлететь до небес. Могли от него потребовать и исполнение каких-то особых услуг, о чем среди старших воспитанников в приюте ходили весьма многочисленные слухи.

— Лана, хватит вертеть головой. Пошли же, — парень окрикнул любопытствующую сестренку, застывшую у стены с большим числом грамот и благодарственных писем. — Не забыла, что обещала мне сегодня помочь? А что я обещал принести самой умненькой и послушной сестренке?

Кроха с взъерошенной челкой, услышав про обещанный подарок, тут же отвернулась от стены и вновь схватила его за руку. На что он усмехнулся: прием с подарком, как и всегда, действовал совершенно безотказно.

— Рафи, а сто мы седня будем делать? Пойдем к мадам Елене клан делать, да? Или к мадам Катерине колонку смотлеть?

Раф машинально кивал, смотря больше на дорогу, чем на сестру. Середина дня, и улицы были полны вечно спешившими людьми. Особо раздражительные господа могли и толкнуть, если зазеваешься. Одежду порвешь, все себе до кровянки разобьешь, а в ответ и слова сказать не сможешь. Потому что ты для них никто. Обычный сирота, которых тысячи в столице. Пыль под ногами.

— Дас мне поделжать ключ? Я могу, я сильная, — Лана даже руки напрягла, показывая свою силу. — Я буду ключ делзать, а ты чинить.

Он снова кивнул, ничего не говоря. К счастью, девчушке и этого было достаточно. Привыкла уже, что ее брат иногда впадает в такое задумчивое состояние и не всегда быстро отвечает на ее вопросы.

— Холосо, сто дас. Мы тогда быстло все сделаем. А мадам Катерина нам вкусные пилоски даст?

Причина его молчания объяснялась не только дорогой, но, собственно, и предстоящей работой, о которой так активно расспрашивала Лана. Починка и настройка разной мелкой бытовой техники, как раз, и была заработком Рафа, позволяющим им выживать на улице.

Благодаря его настойчивости и рукастости в это части города, где жили средней руки купцы, торговцы и кое-кто из дворян, у него уже сложилась своя клиентура. Это были кухарки, горничные, домоправительницы и даже пара мажордомов, которым срочно требовался починка какой-то бытовой мелочи. Вызывать целого мастера было долго, да и, если честно,довольно дорого. За замену самой простенькой прокладки в кране такой мастер с легкостью запросит три, а то и четыре рубля. Если же новый поставить нужно, то, вообще, десятку готовь, в лучшем случае. Про печку с магическим источником и говорить нечего. Парнишка же с радостью за все брался, и горячо благодарил за каждую лишнюю монетку. Кому такой работник не понравиться?

— Осень хочется пилосков… Как думаес, будут у нее пилоски с капустой и валеньем? — продолжала разговаривать девочка, время от времени поднимая взгляд на брата. Получав в ответ кивок или утвердительное гугуканье, отворачивалась, и снова начинала что-то говорить. — Исо песенье хосу.

Раф же раздумывал над починкой водопроводного насоса, который его ждал в паре верст отсюда в богатом купеческом доме на Цветочной улице. Вчера, забежав посмотреть, он так и не смог разобраться. Сегодня же найти причину неисправности нужно было кровь из носу. Ведь, местная домоправительница мадам Александра была слишком выгодным клиентов, чтобы его терять. Платила всегда не скупясь, вдобавок, с собой разные сладости давала.

— Хм… Похоже, насос у нас циркулярный с мокрым ротором, должным самостоятельно удалять воздушные пробки… — парень неожиданно для себя произнес странную фразу, которая только что, словно из неоткуда, появилась в его мыслях. — А вот и решение.

В этих озарениях и была его особая способность, которую он так тщательно от всех скрывал и которая помогала ему разбираться в технике. Обычно, когда починка очередного прибора «вставала» и причина поломки от него ускользала, в его голове появлялся ответ или подсказка. Это могла быть целая фраза, как только что, или картинка со схемой, словно из учебника. В последнем случае ему оставалось просто держать схему в голове, и по ней чинить.

Поначалу, Раф, конечно, же пугался всего этого. Даже попробовал поговорить об озарениях с вечно пьяным приютским фельдшером, который пренебрежительно махнул рукой на его жалобы о голосах в голове и насыпал в его ладонь горсть первых же попавшихся таблеток. Но в тот же самый день случилось еще что, что совсем отбило у него охоты о чем-то подобном рассказывать. Под вечер ему снова встретился фельдшер, уже изрядно набравшийся и едва стоявший на ногах. Увидев парня, заговорщически подмигнул ему и помахал, подзывая к себе. В медкабинете, тщательно закрыв дверь, он подозрительно уставился на Рафа. После недолгого сверления глазами пьяно начал бормотать про какие-то чужие личины и блуждающие воспоминания, про жадный к этому интерес со стороны аристократов. Не договорив толком, внезапно приложил палец к своему рту и замолчал. С тех пор парень рта на эту тему, вообще, не раскрывал.

Со временем же все наладилось, и он обратил себе это на пользу. Начал чинить мелкие вещи — сломанные детские игрушки, механические ручки и трости у воспитателей. Однажды, даже починил нож с выкидывающимся лезвием одного из старших воспитанников, через день бесследно пропавшего. Со временем, когда получаться стало лучше, перешел к починке более сложных приборов и механизмов.

И теперь дьявольское наказание превратилось в божий дар. Парень уже и не знал, чтобы он делал без этих озаряющих его вспышек нового знания. Правда, иногда ему уже начинало казаться, что знания были не только ответами, но и вопросами. Хотя, наверное, это ему лишь казалось.

— Точно! Проверю это в первую очередь. Сестренка, сегодня мы получим не только твои пирожки с капустой, но и даже те шоколадные монпасье! — с радости, что разобрался в мучавшей его проблеме, Раф подхватил девочку на руки и стал подбрасывать в воздух. Ты визжала, словно от страха. Хотя, естественно, ни чуточки не боялась. — Кто у нас тут маленький воробушек? Прямо тяжелый какой воробышек… Кто-то у нас, кажется, очень много кушает.

— Не-ет! Я холосо кусаю! — визжала от смеха Лана. — Ты плосто слабый.

В таком настроении они вскоре и добрались до нужного дома. Едва оказались у парадной двери, как их тут же впустили. Домоправительница, высокая женщина в строгом сером платье с надеждой посмотрел на него.

— Мадам Варвара, мое почтение. Я нашел причину и сейчас все починю, — не стал тянуть парень. На ее лице тут же расцвела улыбка. Видно, он очень вовремя пришел. — Буквально полчаса вашего времени, и вода будет.

— Ох, как хорошо, Рафи! Ты прямо мой спаситель! — всплеснула она руками. — Завтра прибывает хозяин, а с водой просто беда. Я уже и не знала, что делать. Даже в мастерскую господина Карсуна звонила, просила прийти и помочь. Бестолку, Рафи. Лучше бы и не звонила. Такого мне насчитали, что и сказать страшно.

Парень с любопытством замер. Интересно же, сколько официальный мастер, специалист с имперским дипломом, мог получиться за такую работу. И оказалось, весьма немало.

— За срочность накинул, за повышенный полуденный тариф, за расстояние и за сложность не забыл, — успевала только загибать пальцы женщина. — Четырнадцать рублем получилось, Рафи. Как же так можно⁈ Как у них только рожи от жадности не лопнули? И куда мир катиться… Ой, что это я?

Женщина сделал вид, что только что увидела Лану.

— Как же я нашего воробушка не заметила? Ланочка, деточка, кто хочет горячих пирожков? — та мигом прибежала к ней и с готовностью схватилась за предложенную руку. — Иди, Рафи, делай свои дела. Я пока за ней пригляжу. Не бойся, найдем, чем заняться.

Понимающе кивнув, он быстро юркнул в кухню. Предстояло немало повозится с механизмом — снять, разобрать, почистить, а потом все это проделать в обратной последовательности. Но, когда перед твоими глазами «висит» подробная инструкция, то работа сама собой спорится. Перекрыл нужные вентили, снял и прочистил насос, удивившись такому простому решению проблемы. Поставив все агрегат на место, все аккуратно за собой подтер. Не любил недоделок.

— Все сделано, мадам Варвара, — бодро отрапортовал Раф, застав домоправительницу и сестренку в небольшой гостиной за разглядыванием картинок в какой-то большой книге. — Вентиль поворачивается, вода течет.

Вновь лицо женщины озарилось неподдельной улыбкой. Оставив кроху сидеть за книгой, она подошла и ласково потрепала его по щеке.

— Даже не знаю, как тебя благодарить, Рафи, — в ладонь парня легли несколько сложенных бумажек, в которых он к своему глубокому удивлению узнал рублевые ассигнации. Получалось, она заплатила ему целых два рубля. Обычно ему давали копеек двадцать-тридцать, реже полтинник. Видно, сильно ее «приперло» с этим насосом. — Вечно ты меня выручаешь. Я вам с Ланочкой немного продуктов собрала. Повечеряете сегодня. Ланочка, девочка моя, пора.

А та уже рядом стояла и, пыхтя от усилий, держала здоровенную раскрытую книгу с яркими дворянскими гербами. Похоже, ее они только что разглядывали. Раф быстро «мазнул» по странице взглядом и вдруг «зацепился» за один из гербов, который очень сильно отличался от остальных. Если те выделялись вычурностью, яркостью красок, множеством необычных деталей и каких-то причудливых элементов, то этот, приковавший его внимание, герб был очень прост. Ничего затейливого, ничего яркого. Только простые фигуры, знаки, и незамысловатый девиз.

— Рафи, смотли, сто мне дали? — рассмотреть повнимательнее ему не дали. Довольная девчушка весьма настойчиво дергала его штанину, непременно стараясь добиться к себе внимания. И судя по ее настойчивости, она непременно решила этого добиться. — Рафи⁈ Рафи, ну сто ты⁈

— Ух ты, — парень перевел взгляд на улыбающуюся Лану, кинувшую на софу книгу и сразу же хватавшуюся за бумажный пакет с выпечкой. — Сколько разных вкусностей! Ты поблагодарила мадам Варвару?

Лана повернулась к домоправительнице, и сделал книксен, словно перед знатной дамой. Этим она прямо до слез довела женщину.

— Какая хорошенькая и вежливая, деточка! Просто умничка…

Уже оказавшись на улице, Раф и думать забыл про ту большую книгу со странным гербом, который почему-то вызвал у него такой живой интерес. И будь у него чуть больше времени и спокойная обстановка, то скорее всего он бы кое-что вспомнил об этой эмблеме одного старинного дворянского рода. Но к чему переживать о «если бы», когда жизнь продолжается дальше, и впереди встают новые и новые испытания.

Отсюда им была прямая дорога до дома. Конечно, прямой улица Имени двадцатилетия восшествия на престол Его Величества Александра Александровича Романова считалась лишь на бумаге. На деле же петляла так, что некоторые остряки справедливо сравнивали ее с противоречивой внутренней политикой императора в отношении неблагородных сословий. Мол, настроение императора и магистраль кружат то в одну, то в другую стороны.

И когда Раф с сестрой уже были в знакомом переулке и уже предвкушали поздний ужин с вкуснейшими пирожками, от темной стены отделилось несколько весьма характерных фигур. Двое высоких поджарых парней в свободных брюках, заправленных в крепкие ботинки с высокой шнуровкой, и безразмерных свитерах, под которыми можно все что угодно спрятать.

— Ты Рафа? — лениво растягивая слова, спросил первый. Попыхивал тонкой сигареткой, руки держал в карманах. Только вряд ли кого обманывала эта показанная расслабленность, способная в мгновение ока смениться стремительным бросков вперед и удушение жертвы. — Говорят, может, что угодно починить?

Будь он один, Раф и разговаривать бы не стал. С таким разговоры вести, себе дороже выйдет. Но сейчас он был не один, а с Ланой далеко не убежишь.

— Так, — односложно процедил парень, одной рукой задвигая кроху за спину, а другой рукой нащупывая за поясом нож-выкидуху.

Лица ему были не знакомы, а свитера с глубоко натянутыми кепками — очень даже. Так одевались лишь те, кто причислял себя к скваду малолеток из третьего столичного дистрикта. Они таки и называли себя — «трехи», а соответствующую цифру набивали себе на шею. Вот и у говорившего из под высокого горла свитера выглядывала часть цифры.

В горле у Рафа пересохло так, что сглотнуть тяжело было. Он с трехами не сталкивался еще, но кто знает, что у них на уме. Может с ними за других решили поквитаться. Пару месяцев назад в соседней подворотне к нему примерно также подошла гурьба пацанов. «Докопались» до одежды, отобрали заработанные копейки, а после решили «вежливости» поучить. Мол, грубил им, «не помасти себя вел». В тот проклятый день Раф только чудом отбился, выдавив кому-то глаза и откусив ухо. Долго ему еще потом чудился этот противный чавкающий звук, с которым мякоть глаза вылезала из глазницы.

— Не боись, Витян не беспредельщик, — вдруг ощерился парняга, показывая хитро подпиленные зубы. Получалась эдакая акулья пасть, которой в драке можно было запросто пальцы отхватить или часть руки. — Работа есть. Сделаешь, хорошего бабла подкину.

Выдохнув, Раф оставил в покое рукоять ножа. Треха вроде бы правду говорил. Если бы напасть решил, то уже бы месить начал.

— Посмотреть нужно, что и как, — не сказал ни да, ни нет. Кто знает, чего там нужно сделать. Может его сейфовый замок в каком-нибудь дворянском доме открыть звали? Согласишься, и повесишь себе ярмо на шею. — А там посмотрим.

— Смотри… — треха неуловимым движением вытащил из-за брюк небольшой сверток, в котором оказался кургузый пистолет с явными пятнами ржавчины. — Совсем не пашет, а должен.

Раф, даже не пытаясь взять оружие в руки, внимательно изучил его. Все, как будто бы, было в порядке. За исключением пятен ржавчины других повреждений не было. Если что-то случилось что-то с внутренними деталями, то он здесь не помощник. С таким ему еще не приходилось сталкиваться.

Видя затянувшееся молчание, треха несколько раз нажал на курок. Что-то в пистолете щелкнуло с отвратительным хрустом, оставив затвор в крайнем положении.

В этот самый момент на Рафа вновь, как это и бывало во время очередной технической задачки, накатило. Перед глазами встала отчетливая схема с перечисление возможных неисправностей пистолета. Словом, бери и чини.

— Через сутки приноси червонец, — наконец, решился парень, решительно забирая сверток с пистолетом. — Как новенький будет.

Ему все равно сейчас, как воздух, нужны деньги. Скоро срок оплаты за съемную квартиру, в которой они с Ланой обретались. Немалых денег требовалось и на одежду. С его заработком нельзя было выглядеть последним оборванцем, иначе и на порог не пустят, несмотря на все твои умения.

Треха кивнул с кривой усмешкой и вместе со своими товарищами исчез с подворотни.

— А нам Кроха, похоже, нужно подумать о другом жилье, — Раф поглядел на сестренку, которая, отрешившись от всего мира, копалась в бумажном пакете с выпечкой. По крайней мере, у нее-то забот точно не было. — С таким заработком точно нужна запасная берлога, где нас никто не сможет найти. Лан⁈ — та, наконец, оторвалась от аппетитного кренделя с шоколадным бочком и присыпанным сверху кокосовой стружкой. Повернула к нему перемазанную в шоколаде моську с немым вопросом в глазах. Мол, чего отвлекаешь меня от важного занятия? — Хочешь новый дом?

В тишине роскошного кабинета гулко тикал часовой механизм, наполняя все окружающее пространство строгим ритмом метронома. У самого окна, плотно зашторенного тяжелой бардовой тканью с золотой оборкой, стояло глубокое кресло, в котором едва угадывалась фигура пожилого мужчины. Благородная седина серебрила его длинные волосы и аккуратную бородку, придавая облик бравого военного или моряка. Тяжелая челюсть и опущенные к низу уголки рта говорили о непростом, жестком характере.

— Станислав, нашей девочке уже пять, — негромко начал он, обращаясь к своему собеседнику с удивительно похожими чертами лица. Тот сидел напротив в таком же кресле и с почтением внимал каждому звучащему слову. — Скоро ее магический источник начнет расти… Понимаешь, о чем я?

— Да, отец. Мои люди уже ищут подходящую куклу. Только, у Виктории редкий фенотип, к которому очень сложно подобрать фамильяра, — скривился более молодой мужчина, в задумчивости коснувшись подбородка. — Мы уже проверили больше десяти тысяч кандидатур. Пока совпадений нет.

Из глубины кресла раздалось презрительное хмыканье. Патриарх рода явно был недоволен. Виктория, дочь его сына, была непросто его родной кровью, а результатом очень длительного евгенического эксперимента. Княжеский род Голицыных уже более полутора сотен лет пытался получить мага с невероятно сильными магическими способностями сразу в нескольких стихиях, а не в одной, как у всех. И вот успех близок как никогда. Виктория Голицына уже в младенчестве демонстрировала такое, что шокировала всех причастных к ее воспитанию. Сразу две магические стихии — огня и воздуха — отзывались на ее усилия. Магический резерв достигал невероятных значений, а потенциально мог вырасти до поистине чудовищных высот. Осталось этот алмаз лишь должным образом огранить, чтобы он превратился в сияющий алмаз. Правда, его болван сын, оказался и на это неспособен.

— Я знал, что и с этим не справишься. Как был мальчишкой, так и остался, — с горечью проговорил князь Голицын. — До тебя так и не дошло, кто у тебя растет. Виктория — это наша надежда на возрождение рода Голицыных. Когда она войдет в полную силу, никто даже не посмеет косо взглянуть в нашу сторону… Ты забыл для чего ей нужна кукла? Тебе напомнить?

Станислав мотнул головой. Конечно же, он прекрасно знал, что такое кукла. Однако, вопрос отца был риторическим и не подразумевал ответа. Как и всегда, от мужчины требовалось лишь виноватое молчание, чем, собственно, он и предпочел заняться.

-… В ее возрасте магический резерв наиболее нестабилен и его быстрый рост просто убьет мою девочку, — вновь выделил голосом слово «мою», в очередной раз подчеркивая свою власть, как главы рода. — Именно сейчас каждую минуту, каждую секунду рядом с ней должна находиться кукла, которая примет на себя все удары и смягчит все эти магические перепады. Резерв в таком случае будет развиваться стабильно и потенциально может выйти на максимальный уровень. Со временем кукла превратиться в альт-эго Виктории, ее второе я, ее фамильяра. И почему я тебе должен разжевывать это, Станислав?

Он сделал краткую паузу, после которой вновь продолжил.

— Я скажу Игорю, чтобы он помог тебе, — из неосвещенного части кабинета, где полумрак сгущался до чернильной темноты, бесшумно выбрался высокий и невероятно худой человек. Невыразительное лицо статуи, словно вырезанное из камня. Холодные, мрачные глаза, словно пронзающие насквозь. Фамильяр патриарха своим видом мог испугать кого угодно. — Ты слышал, что нужно сделать? — тот еле заметно качнул головой. Ему не нужно было что-то слушать. У фамильяров с хозяином устанавливалась невероятно сильная духовная связь, позволяющая буквально понимать без слов. — Найди моей девочки куклу.

Старик так выделил слово «моей», что его сын недовольно скрипнул зубами. Прекрасно понял, что этим хотел сказать отец.

— А теперь оставь меня, Станислав. Мне нужно подумать… Кто-то же должен этим заниматься…

Поднимавшийся с кресла мужчина покачнулся. К этим презрительным репликам отца он так и не смог привыкнуть. Всякий раз принимал их особенно близко к сердцу.

— Отец, зачем ты…

— Я же сказал, Станислав. Уходи, — оборвал его патриарх, закрывая глаза и выравнивая дыхание. — Тебе есть чем заняться вместо пререканий со мной. Кукла для фамильяра должна быть найдена как можно скорее.

Голицын-младший коротко поклонился и направился к выходу. А во взгляде, брошенном напоследок на отца, а потом и его фамильяра, редкий бы человек не прочел ненависть и злобу.

-//-//-

Комнатку для них с сестрой, взамен прошлой, Рафи нашел неплохую. Одна из его клиенток, давно уже вдовая женщина, давно уже жаловалась ему, что, мол, непросто ей приходится после смерти мужа, дружинника одного из дворянских родов. С пенсией род ее обманул, положив какие-то пару десятков рублей на месяц. С тех пора она одна и мыкалась в большом доме, в котором одна из комнат особенно приглянулась пареньку.

— Вот и славно, Рафи, — еще не старая, но от горя почти высохшая женщина, погладила подростка по волосам. — В флигеле, что так тебе понравился, можешь и располагаться. А для Ланочки я в детской постелю. У девочки своя комната должна быть… И вам хорошо, да и мне, старой, радость. Хоть с кем поговорить вечером буду. Сегодня пораньше приходи. Я вареников наготовлю…

Флигель, и правда, хорош оказался. С отдельным выходом во двор, толстыми стенами и рядом расположенным подвалом, помещение как никак лучше подходило ему.

— Просто загляденье, — бормотал он, обходя новый дом.

Сразу же намечал и фронт работ на будущее. Со странными видениями знаний и опыта по ремонту у него хватало. Глаз сразу же выхватывал то, что ему нужно было сделать.

— Небольшой потек… Похоже, от дождя появился, — заметил пару желтоватых пятен над оконной гардиной. — Надо бы крышу проверить. Может, черепицу на краю перебрать придется… Хм, а сюда стол нужно передвинуть. Света здесь как раз много.

Такой угол ему сейчас особенно нужен был. Возня со всякими агрегатами и механизмами требовала специального места, где бы он мог ни на что не отвлекаться. И флигель для этого подходил как нельзя лучше.

— Инструменты, стенд повешу… Кстати, а почему бы не опробовать?

Тот особый заказ от уличного сквада у него еще не был закончен. В предвкушении потерев руки, парень плотно запер дверь флигеля и метнулся к рюкзаку. Через несколько минут на поверхности стола уже было расстелено грубое серое плотно, в качестве подложки. На него, в свою очередь, стал аккуратно раскладывать многочисленные инструменты, многие из которых в этом мире никогда и не существовали, но часто мелькали в его видениях.

— Так…

Честно говоря, по богатству слесарного инструмента Рафи сейчас бы дал фору даже Старшему мастеру Его Императорского Величества гаража. Только полной глупостью было бы об этом трубить направо и налево. К чему ему лишнее внимание к своему маленькому заработку? Прознай, кто-нибудь, что он, обычный сопливый мальчишка, занимается починкой бытовых приборов и агрегатов в десятке, а то и сотне знатных домов, то скандал до небес бы разразился.

— А вот и красавец.

На еще одну подстилку — квадрат их бархатистой велюровой ткани — положил пистолет, и внимательно на него уставился. Выглядел тот, по сравнению с прошлым разом, не в пример лучше. В первые секунды даже мысль посещала, что перед ним лежит совершенно новый, только что купленный, пистолет. Металл блестел, ни единого пятнышка ржавчины на нем. Щёчки на рукояти из вишни темно-бардового цвета. Даже кобуру для него сшил из свиной кожи, которую покрасил в черный цвет.

— Патроны, как поросята, гладкие, ровные, один к одному.

Повозиться с этим заказом, конечно, пришлось. Спасибо, озарениям с разборкой не мучился. Как и всегда, в какой-то момент перед его глазами появилось изображение пистолета, который медленно начал распадаться на части. Словно кто-то в ученичество его взял, последовательно показывая, куда и как нужно каждую деталь пристраивать. Зато и результат на лицо.

Удовлетворённо хмыкнув, Рафи ещё раз прошёлся особой тряпочкой по выступающим деталям. Затем все аккуратно собрал и вложил в кобуру. Вот, собственно, и все. Можно заказчику отдавать.

— Мадам Мария, вы не присмотрите за Ланой. Мне нужно до одного места нужно сбегать, с ремонтом крана обещался помочь, — паренек с просительной миной заглядывал в глаза хозяйке. Одетый в тщательно вычищенный и выглаженный пиджак с белой рубашкой, брюки со стрелками, он разительно отличался от сотен оборванных сорванцов, что носились по улицам и норовили что-то стащить. Как такому было в чем-то отказать? Естественно, именно этого впечатления парень и пытался добиться. — Могу до ужина не успеть.

Женщина, умильно кивая ему, махнула рукой.

— Иди, Рафи, иди. Знаю, что крутишься ты, как белка в колесе, чтобы лишнюю копейку заработать. Иди. Мы, с Ланочкой вдвоем повечеряем.

С довольной улыбкой Рафи выскочил на крыльцо, а оттуда уже вприпрыжку понесся к условленному месту встречи. Время уже заканчивалось. А с уличными сквадами не с руки ему было шутить.

В знакомо переулке его, действительно, уже ждали двое парней. По виду трёхи: с характерной тату на шее, карго-брюках с накладными карманами и ботинками с внушительной подошвой. Только того, что передал ему пистолет, среди них не было.

— Гони, че принес! — сразу же на него наехал один из трех, крупный полный парень с синим ирокезом на голове. — Быстро! — и руку требовательно вытянул в его сторону, нагло при этом ухмыляясь. Мол, нет у тебя никакого выхода. — Быстро, я сказал!

Рафи потянулся рукой за пазуху, где прятал кобуру с пистолетом. Нужно было отдавать, хотя…

— Ну, чего вылупился? — взвизгнул трёха с ирокезом. — Гони ствол, пока я добрый.

Второй при этом мерзко хихикнул, явно настраиваясь на веселое зрелище.

Что-то Рафи все равно не давало покоя. Не мог тот парень отдать ему пистолет и не прийти за ним. Огнестрел сейчас достать очень не просто, а использовать его тем более. Не у каждого в сквадах был пистолет, довольно сильно повышавший авторитет члена банды. За такое оружие нужно было держаться руками и ногами.

— Витян отдал ствол, Витян его и заберет, — спокойно проговорил Рафи, поглаживая рукоять пистолета. — А раз его нет, то нет и пистолета. Бывайте, парни.

— Что⁈ Ты, сучонок, кого сейчас послал? — заревел амбал, темнея лицом. — Гони, я сказал, ствол! — выхватил из-за пояса телескопическую дубинку с контактами шокера на конце. Попади такой по телу даже мельком, человека сразу же скрючивало от сильной боли. Все нервные окончания словно кипятком ошпаривало. — Урод!

Амбал хищно ощерился и довольно умело крутанул восьмерку перед собой.

Дожидаться атаки Рафи и не думал. Сейчас с ним не было сестренки, а, значит, и ограничивать себе не стоило.

— Ты первый начал, — насмешливо фыркнул он и, выхватив пистолет, выстрелил под ноги трёхе, который от неожиданности брякнулся на задницу.

— Ты совсем охренел, мудак? — взвизгнул тот, отползая назад. — Мозгами потек⁈ Сюда же полисы набегут, в момент всех повяжут.

Качнув стволом в сторону второго трёхи, Рафи улыбнулся.

— Этот двор не проходной. Окон здесь почти нет. Вряд ли кто-то услышал выстрел. А вот второй или третий точно услышат, — он прицелился здоровяку в голову, делая вид, что вот-вот готов выстрелить. — Дошло?

— Все, все, Рафа! Хватит! — из-за мусорного контейнера вдруг вышел тот самый Витян, что и отдал ему пистолет для ремонта. — Все нормально, чел. Просто проверить тебя решили. Вдруг с гнильцой ты и гнида по жизни, — лениво растягивая слова, говорил он. — А у тебя оказывается стальные яйца. Чуть Бэхе череп не прострелил. Ого-го…

Взяв протянутый ему пистолет, трёха надолго «завис». Едва слюни не пускал, с обожанием рассматривая обновленное оружие. Гладил вороненый ствол, щелкал магазином с ярко блестевшими бочонками патронов. Картинно прицелился в одну сторону, затем в другую сторону.

Подошедшие товарищи, с восхищением зацокали. Вид у трёхи, и правда, был боевым, внушающим уважением.

— Ты, в натуре, в технике шаришь, — присвистнул Витян, продолжая поглаживать оружие. — Ствол же, как нулевый. Парни, видели⁈ Я же принес полный хлам, а тут такая конфетка! Ты, бля, настоящий техник. Во! Будет теперь у тебя погоняло Техник. Тех, короче. Пойдет?

Рафи кивнул. Прозвище, как прозвище. Нормальное.

— Держи, червонец, как и договаривались. Завтра, короче, еще один принесу. Посмотри, что с ним можно сделать.

— Не-е, Витян. Другого техника теперь ищи, — Рафи развел руками. — Без меня.

У сквадовцев даже лица вытянулись от удивления. Что это еще такое? Нормально же все. Товар отдали, деньки получил. Чего еще нужно?

— Не люблю я такие шутки. Больно сильно напрягают, — пояснил Рафи свою позицию. — Мы об починке пистолета договорились, а ты проверять меня начал. А может и на самом деле хотел без денег оставить.

Витян, правда, тоже оказался не промах. Соображал.

— Думаешь, другого не найдем? За такое бабло тут очередь будет, — засмеялся трёха, взмахнув рукой. — Потом еще жалеть станешь.

Только не на того напал. Рафи еще вчера кое-какие справки навел об огнестреле в империи. С ним сейчас совсем все непросто было. Свободное владение довольно жестко ограничивалось. Благородные могли приобретать оружие без всяких ограничений, а вот остальные — только после многочисленных проверок. Поэтому ствол в уличных сквадах был довольной большой ценностью, а его ремонт выливался в немалую цену. Какой нормальный оружейник будет связываться с бандитами?

— Ищи, — теперь пришел черед Рафи ухмыльнуться. — А я посмотрю на это. Может и найдешь какого-нибудь алкаша, а скорее всего на полисов наткнешься. Вот уж они рады будут…

Покачав головой, он развернулся и пошел прочь из переулка. Если трёха с головой дружит, то обязательно окликнет его. Только полный придурок упустит такой шанс заполучить себе настоящего оружейника.

Оказалось, Витян совсем не был придурком. Тоже все «просек».

— Подожди, подожди, Рафа, — обеспокоенно крикнул трёха. — Хорошо, моя вина. За это еще червонец накину. Что ты хочешь?

Мысленно потирая руки, парень обернулся. Правда, свои эмоции тщательно прятал. Нечего было «дразнить гусей». Наклевывалась очень даже выгодная для него сделка. Если все получится, то он сможет получить весьма неплохой источник дохода. Причем до поры до времени полиции можно было не опасаться. Ведь, даже полному придурку из полисов в голову не придет, что оружие для уличных сквадов делает сопливый пацан без образования.

— Хорошо, Витян… — Рафи подошел к трёхи вплотную. Остальным разговор слышать не обязательно. Как говориться, во многих знаниях, многие печали. — Работать буду только с тобой. Ты приносишь стволы, а потом плату за них. Все разговоры только через тебя. Договор?

Трёха пожал протянутую руку, сунув в ладонь ассигнацию достоинством в десять рублей.

— Забились, Тех.

Витян, судя по широкой улыбке на лице, был очень доволен. Едва не приплясывал на месте. И Рафи его прекрасно понимал. Ведь, тр ёха теперь в скваде был единственным, кто имел выход на настоящего оружейника. Это все равно, что знать местонахождение месторождения золота. С каждого ствола, пройдет через его руки, можно было брать свой процент. Еще дороже мог стоит доступ к более специфическим услугам — например, усовершенствование оружия, создание нового.

Когда трёхи скрылись из виду, парень с облегчением выдохнул. Без сил свалился на ступеньку крыльца, спиной привалившись к поручням. Нервное напряжение давало о себе знать. Ведь, его могли сейчас и убить. Сквады в городе пользовались весьма дурной славой. Обкурившиеся или упившиеся малолетки могли и на полицейские патруль напасть, не то что на какого-то сироту. К счастью, все обошлось.

— Ничего, Рафи, ничего. Ты сильный, ты все вытерпишь, — прошептал он едва слышно несколько повторяющих слов, словно мантру. — Деньги сейчас нам очень даже кстати.

Денег, и правда, нужно было все больше. Относительная свобода от приюта стоила немало. Чувствовал, что скоро старшая воспитательница закончит с ним цацкаться и резко поднимет плату. Мол, нагулял немного жирок, поделись с другими. А не хочешь, отберем сестру и устроим ей «веселую» жизнь. К тому же, много денег уходило на разные инструменты, которые требовались для его дела. Техники, особенно обихаживавшие мобили знатных господ и следили за бытовыми агрегатами, сейчас были в большом почете. Соответственно, и все их «железо» стоило просто немереных средств. А если 'копаться в техномагических устройствах, то, и вовсе, можно было разориться.

Баронет Ежи Ольшанский никогда не блистал красотой, мужской статью. Был невысок, довольно широк в плечах. Вдобавок, начал рано лысеть, к своим тридцати трем годам почти полностью потеряв все волосы на голове. Наверное, поэтому так и не обзавелся супругой с маленькими карапузами, но и остальными приличествующими в высшем свете состояниями — членством в джентельментском клубе, тайной куртизанкой из актрисок и пресыщенной миной на лице всего повидавшего на этом свете человека.

Зато у Ольшанского было другое, что, его собственному мнению, сводило все остальное к несерьезному в жизни и позволяло на других смотреть свысока. Баронетом с самого раннего возраста овладела страсть к технике и различным механизмам, которая со временем поглотила его без остатка. Свое увлечение он видел великой дорогой к всеобщему прогрессу и процветанию всего человечества, а себя, совершенно естественно, мнил настоящим первооткрывателем и пока непонятым гением.

В его грезах человечество существовало рядом с огромным миром самых разнообразных механизмов, которые проникли во все возможные и невозможные сферы. Баронет представлял, как сложные металлические устройства обрабатывают землю, возводят дома и добывают уголь в шахтах. В домах хозяев обслуживают автоматические мойки и кухонные агрегаты, которые по запросу человека могут приготовить любое возможное блюдо. Про все мировые новости будет рассказывать особый механический прибор, передающий слова, а может и картинки, на многие сотни верст.

Конечно, в ответ было много непонимания, а нередко и откровенных насмешек даже от близких родственников. Сколько раз он слышал насмешливые реплики о своей непомерной фантазии и неимоверной оторванности от жизни уже и не счесть. В некоторые моменты, редкие, к счастью, баронет даже соглашался с каким-то неприятными и оскорбительными словами, которыми его награждали недоброжелатели.

Однако сегодня должен был особый день, должный стать днем его триумфа, его ответа на многолетние косые взгляды и насмешки. Наконец-то, был готов к показу его мобиль с революционным двигателем для эпохи пара, который Ежи в подготовленном патенте окрестил «Мотор-цилиндр двойного действия с внутренним сгоранием свечного топлива». Это изобретение даже на его весьма придирчивый взгляд, действительно, вело к кардинальным переменам в транспорте, причем во всем его разнообразии — наземном, воздушном, морском и даже подводным. Ведь, наравне с надводным и воздушным флотом, просто обязан быть и подводный.

-… Хм, какое-то излишни длинное наименование. Его Императорское Величество, право слово, устанет слушать, пока я буду произносить имя моего изобретения…

Баронет с задумчивым видом полировал особой тряпочкой латунную крышку передней части мобиля, как раз в том его месте, где и располагался искомый мотор. Скоро нужно было отправляться в императорскую резиденцию на демонстрацию его изобретения, поэтому все здесь должно было блестеть по-особенному. Именно этим — созданием блеска — он, собственно, и занимался последние несколько часов.

А попутно и грезил о великолепном будущем, которое его, несомненно, ожидало в самом скором времени…

— Нужно что-то короткое, емкое, чтобы говорило о многом, и в тоже время ни о чем… Может не мотор, а… например, двигатель. Двигатель двойного действий с внутренним сгоранием свечного топлива! — уже с выражением произнес он. Но судя по скривившемуся рту, новое название ему тоже не особо пришлось по вкусу. — Нет! А если вырезать немного из середки и обрубить вдобавок хвост, то получиться… двигатель внутреннего сгорания. Во!

Уже через пол часа Ольшанский неторопливо ехал по городской улице в своем мобиле и на все лады про себя повторял только что придуманное им название мотора. С каждой минутой оно ему нравилось все больше и больше.

— Именно так и скажу! — мотнул головой, на которой красовался необычный кожаный шлем с большими очками с круглыми стеклами. — Ваше Императорское Величество, позвольте представить Вашему вниманию мобиль с совершенно революционным двигателем внутреннего сгорания, способным разогнать это механическое средство передвижение до умопомрачительных пятидесяти километров в час…

И, конечно, никому из присутствующих гостей не нужно будет знать о некоторых «детских» болезнях его изобретения. Всех их он обязательно исправит, для чего нужно лишь время и ресурсы. Но сейчас время его триумфа.

-… Обязательно нужно добавить, что паровые мобили это прошлый век, — продолжал он проговаривать свою речь перед императором и гостями смотра. — Будущее за двигателем внутреннего сгорания! Через какие-то три — четыре года все механизмы без исключения будут приводится в движение лишь двигателями внутреннего сгорания. А их преимуществ пере паровыми моторами не счесть. Это и сравнительно меньший вес, и значительно лучшие характеристики по эффективности, крутящему моменту и потребности в топливе. Да, про топливо тоже нужно будет сказать!

Ольшанский сделал себе мысленную заметку в памяти про топливо. Вопрос был далеко не праздный, а очень даже важный. Ведь, показывал очень серьезное преимущество его изобретения. Паровой двигатель требовал гораздо больших объемов топливо, его же мотор — лишь несколько десятков литров бензина.

— Эх, а какая рожа в этот момент будет у графа Тарханова, что всему свету уже прожужжал про продаваемые им сверхбыстрые паровые мобили новой конструкции, — в предвкушении баронет облизнул губы. — Он же лопнет от зло…

Но тут раздался громкий хлопок и мобиль баронета вдруг начал замедляться. Из под капота, еще мгновение назад сиявшего ярче солнца, пошел черный вонючий дым. А на сердце похолодело от нехорошего предчувствия.

Ольшанский быстро заработал руками и ногами, стараясь остановить мобиль, как можно скорее.

— Вот же незадача, — скрипел он зубами, откидывая крышку двигателя и наклоняясь туда. — Все труды теперь насмарку…

К счастью, эта неприятность случилась не в самом богатом районе столицы, где бы весть об этой аварии мигом понеслась бы дальше и непременно достигла бы ушей императора и его свиты. Тогда не видать ему монаршего гранта на развитие нового двигателя, как своих ушей. Здесь же жили больше торговцы и дворяне средней руки, которым не было дела до чужих проблем. А, значит, не опасаясь огласки, можно было попробовать разобраться с проблемой.

— Что же там такое… — огорченно копался он во внутренностях мотора, пытаясь докопаться до сути. — Цилиндр не пробит, прогорел. Нагара и в помине нет… И масло вроде не течет…

Тем временем рядом с необычным механизмом, мало похожим на паровые мобили богатых аристократов, уже появились уличные сорванцы. Похожие на галчат или воронье, они с жадным любопытством рассматривали диковинные пузатые колеса, блестящие двери. Самые смелые уже норовили потрогать и подержаться за все выступающее, а если повезет, возможно, и спереть. Один, крупный в цветастой кепке на макушке, наконец, созрел, чтобы на подножку мобиля встать.

— Пошли прочь! — этого уже баронет не стерпел, заорав на всю улицу. Настроение совсем стало ни к черту. Получалось, что «накрылись» все его планы и мечты медным тазом. — Уличное отребье!

Поломка, хотя, и оказалась пустяшной, но требовала времени и, главное, особого инструмента на свое устранение. С тем инструментом, который он с собой прихватил, этого было не исправить.

— Э-э, господин, держи накидной ключ. С таким ты точно болты у цилиндра подтянешь, — вдруг услышал он мальчишечий голос, раздававшийся словно бы снизу. Повернулся и увидел, как прилично одетый подросток протягивает ему необычный гаечный ключ со странно изогнутым концом. — Бери, бери. Без него придется весь кожух снимать. А накидным ключом запросто справишься. Тут работы на пару минут всего.

Ольшанский молча схватил ключ, уже понимая, что с такой формой инструмента он точно сможет подтянуть крепеж и избавится от пробоев газов. Перегнулся через капот и с первой же попытки затянул первый болт. Новый инструмент удивительно хватким оказался.

— Ты крест на крест затягивай. Один здесь, а второй напротив. Потом к другой паре переходи, — рядом пристроился и паренек, с интересом следивший за его действиями. При этом успевал давать очень деловитые советы, которых и сам Ольшанский не ожидал услышать. — Если по-старинке затягивать будешь, то накладка на цилиндре перекосится и никакой герметичности не будет.

У баронета от таких советов даже рука в какой-то момент дрогнула и чуть ключ не выронила. Никак не ожидал он от подростка такого знания в моторе, причем в таком, который сейчас существует в мире в единственном экземпляре. Ведь, он внимательно следит за мировыми новостями, и уверен, что никто не продвинулся так далеко. А этот пацан говорит так, словно лучше его разбирается в двигателях внутреннего сгорания.

— Ты кто? — затянув последний болт, спросил баронет. — И благодарю за инструмент. Очень уже он у тебя оригинальной формы. Хотя его несомненную полезность не могу не признать.

А когда паренек открыл свою аккуратную кожаную сумку, чтобы убрать инструмент, то Ольшанский к своему удивлению увидел еще десятка два, а то и три других. Те, что он успел рассмотреть, вообще, ни на что не походили — какие-то схожие с циркулем и линейкой, с разнообразными ботиками и резьбой.

Баронет сейчас был готов на Библии, да и на Коране, поклясться, что таких инструментов он, вообще, никогда и нигде не видел. Откуда это все? Добыл? Украл?

— А где ты взял такие необычные инструменты? — сдерживая голос от нетерпения, проговорил баронет. Ему просто до ужаса захотелось обладать этой сумкой. Ведь, с таким набором ему никакие дорожные происшествия не страшны. — Украл, скорее всего. Это очень плохо, молодой человек. Я ведь сейчас могу кликнуть полицейского и тебе очень не поздоровиться.

Ежи облизнул губы. Сумка, по-хорошему, была уже в его руках. Пацан точно украл эти инструменты у какого-нибудь мастера. Скорее всего даже у знатного мастера-оружейника. Вон, побледнел.

— Давай сумку мне, и иди себе с миром, — ухмыльнулся мужчина, предчувствия победу. — Давай, давай. Видишь, я уже собираюсь крикнуть, — красуясь, Ежи даже глубоко вдохнул. Мол, смотри, я почти готов кричать.

Парнишка с отчаянием в глазах открыл сумку и вытащил оттуда… пистолет. Массивный револьвер-коротыш с толстым стволом смотрел прямо ему в переносицу.

— Х-р-р, — едва не подавившись воздухом, закашлял Ольшанский. Теперь уже пришла его очередь бледнеть. — Ты что делаешь? Это же нападение на благородного! За это каторга, если повезет.

— Это если поймают, дядя, — голос подростка изменился, совсем лишившись какого бы то ни было дружелюбия. — В патронах этого малыша ослабленный пороховой заряд, а в самом стволе дульная насадка. Так что вместо выстрела будет лишь хлопок, а у тебя, наоборот, появится дырка башке. Понял, любитель чужого имущества? Стой на месте, и дай мне спокойно уйти.

С этими словами, подросток быстро ретировался, через мгновение исчезнув в ближайшем переулке.

-//-//-

Мадам старший воспитатель приюта уже третий раз раскладывала пасьянс, но в очередной раз получала одно и тоже — трефового короля. Примета в гадании не самая приятная, скорее даже неприятная. Выпадение такой карты говорило о появлении в вашей жизни какого-то нехорошего человека или события. А ни первого ни второго женщине никак не хотелось.

— И что же это может быть? — она смахнула длинный локон со лба. — Опять этот поручик с пьяных глаз ко мне заявится? Что же интересно мне провидение снова приготовило? — чуть помедлив, она с решимостью взялась за карточную колоду. Решила еще один раз раскинуть пасьянс.

Но провиденье не стало ждать выпадения карт, а сделало свой ход немедленно.

За дверью ее кабинета послышались тяжелые шаги, и почти сразу же дверь распахнулась.

— Ой! — от неожиданности вскрикнула женщина, роняя из рук карточную колоду. Карты веером разлетелись по сторонам. — Как вы смее…

Первый из вошедших мужчин, высокий, невероятно худой, резко цикнул на нее. На его лице, словно выточенном из камня, застыла такая угроза, что она тут же съежилась в кресле. А все оскорбления, что едва не вырвались из рта, «проглотила».

— Мадам старший воспитатель, — второй, чуть полноватый мужчина средних лет в безукоризненно сидящем на нем костюме, сел в кресло напротив нее. Положил ногу на ногу и усмехнулся, глядя ей в лицо. — Я князь Голицын и готов предложить вам выгодное дело.

Он перевел взгляд на худого человека, пугавшего женщину до дрожи в коленках. Тот вытащил из внутреннего кармана костюма пухлый конверт и положил его перед женщиной.

— Посмотрите, прежде чем мы продолжим разговор, — сидевший повелительно махнул рукой. Похоже, аристократ. Только они вели себя так, словно остальные бессловесное быдло.

Осторожно вытянув пальчики, женщина приоткрыла конверт, выхватывая взглядом внушительную пачку сторублевых ассигнаций. Даже навскидку их было больше шести десятков. А шестьсот рублей были для нее просто умопомрачительной суммой.

— Как только мы закончим, вы получите еще точно такой же конверт, — при этих словах женщина нервно сжала пальцы в замок. — Дело, которое привело нас к вам, состоит в следующем.

Мужчина подвинулся к столу.

— Нужна девочка трех — максимум четырех лет, строго соответствующая требованиям этой медицинской карты, — он передал ей несколько листов бумаги с логотипами одной из известнейших клиник столицы. — Это возможно?

Чуть прикусив нижнюю губу, мадам старший воспитатель начала внимательно изучать документы. Оттопыренным указательным пальцем она медленно вела по длинному перечню особых требований, среди которых были, как физические, социальные, так и медицинские.

— Большой список… — негромко проговорила она, оторвав взгляд от листка и бросив пристальный взгляд на князя. — Очень непросто найти человека, который бы подходил под все это.

Она уже поняла, что у нее есть тот, кто им нужен. Прекрасно знающая подноготную всех воспитанников, она сразу же «выцепила» из этих бумаг главное. Им нужна была воспитанница трех с половиной лет от роду Лана Карно, подходившая под их требования как минимум на 99 и 9 процентов.

— Однако, думаю, я смогу вам помочь, — она с удовлетворением отметила, как загорелись глаза у князя. Значит, ему очень нужна была эта девочка, за которую по этой причине можно было спросить очень и очень многое. — Только это будет очень сложно и… дорого.

Сидевший сделал новый знак, и перед женщиной на стол лег еще один серый конверт с ассигнациями. Не удержавшись, она снова поддела кончиком ногтя бумагу и с удовольствием полюбовалась на плотную пачку купюр. Этого было много и одновременно мало. Ведь, такой шанс может выпасть лишь раз в жизни. Разве можно его так бездарно потратить.

— Этого будет мало господа, — улыбнулась она одной из своих обворожительных улыбок, которыми раньше повергала мужчин в шок и трепет. — Нужно гораздо больше за девочку. Ведь, есть и другие претенденты.

А вот это она зря произнесла. И, вообще, глупо было играть в шантаж с аристо. Весовые категории не те.

Стоявший у стола вдруг сделал рывок, и сжал женскую шею пальцами.

— Твоя плата достаточна или хочешь обменять ее на свою жизнь? — проворил сидевший мужчина. Она тут же отчаянно замотала головой, и он удовлетворенно кивнул в ответ. — Отлично. Прикажи привести ее.

— Конечно, Ваше Сиятельство… Э-э, только ее сейчас нет. Пока ее нет… Но скоро она придет, точнее ее брат приведет.

Из сбивчивого рассказа перепуганной насмерть женщины скоро стало известно, что через несколько часов нужная воспитанница придет в ее кабинет со своим братом. Воспитательница обещала избавиться от подростка, чтобы они спокойно могли забрать девочку.

-//-//-

Лишь отмахав два квартала, Рафи остановился. Красный и взмыленный, как лошадь после скачек, он подскочил к уличной колонке и «присосался» к крану. Пил долго и с наслаждением.

После чего начал приводить себя в порядок. Нужно было стереть потные разводы с лица. Пригладить лохматые волосы, превратив их в некое подобие уложенной прически. Специальной щеткой, чуть смоченной в воде, он быстро прошелся по коричневому твидовому пиджаку такого же цвета брюкам.

— Помог называется человеку… И делай после этого добро, — шептал парнишка, все еще стараясь отдышаться после стремительного скаканья по подворотням и проходам. — Сволочь… Хм, а вот машинерия у него занятная. Совсем это не паровик. Другое что-то, никак на него не похожее.

Присев на ступеньку чьего-то крыльца, Рафи задумался. С ним снова случилось озарение, когда он только бросил взгляд на мотор необычной конструкции в том мобиле. За какие-то секунд непонятное хитросплетение трубочек, цилиндров и колпачков вдруг стали для него понятными. Их предназначение ясным.

— Значит, это совершенно новый мотор… Интересный…

Насколько он был знаком с паровиками, этот двигатель был гораздо перспективнее.

—… Это полдень уже⁈ — вдруг встрепенулся Рафи, услышав гулкой колокольный звон новых городских часов. — Мне же в приют нужно! Вот же она сейчас орать будет…

Как раз сегодня он с Лано должен был прийти к мадам старшей воспитательнице, чтобы занести ей плату за неделю.

Парнишка вскочил на ноги и припустил по улице в сторону приюта. Где-то за пару домов на той улице его должна была ждать сестренка, с которой они заранее об этом условились. Та нередко ходила с хозяйкой их дома за покупками. Вот и сегодня помогала.

— Рафи! — радостно закричала кроха, едва только заметив несущего вприпрыжку парнишку. — Рафи! Смотли, что мне дали! Сосалку! — с улыбкой размахивала она леденцом в виде красного петушка. — Петусок!

Схватил ее и начал подбрасывать в воздух, что всякий раз вызывало бурный взрывы детского хохота.

— Пошли, — взял девочку за ручку и повел ее в сторону высокого крыльца с длинной колоннадой. — Смотри-ка, какие большие мобили, — в паре десятков шагов от крыльца стояли огромные черными паровики, похожие на больших черных зверей. — Я ведь сегодня тоже мобиль видел…

Только кроха его не слушала. Все ее внимание занимал сладкий петушок, которого она именно сейчас с деловым видом обсасывала.

— Мадам старший воспитатель, разрешите войти! — оказавшись возле двери нужного кабинета, Рафи осторожно постучал. Прекрасно знал, что та ненавидела тех, кто врывался к ней без стука. — Добрый день, мадам старший воспитатель! — он поклонился, а вслед за ним сделала книксен и Лана. — Вот, здесь все в полном объеме.

Он протянул ей небольшой бумажный сверток с несколькими бумажками — платой за будущую неделю.

— Хм, Рафи… — та со странным выражением вдруг лица покачала головой. — С сегодняшнего дня плата утроилась. Слишком опасно стало помогать таким, как вы. Деньги мне нужны к завтрашнему дню. Понял?

Рафи угрюмо кивнул. А что ему еще оставалось? Кричать, плакать, топать ногами. Бесполезно. С такими ничего это не срабатывало.

Срочно нужны были деньги.

— А Ланочку оставь. Пусть хотя бы одну ночь с подружками проведет, а то совсем нелюдимая стала. Ланочка, деточка моя, хочешь ведь с другими девочками поиграть? — голос ее вдруг сделался приторно сладким, словно сироп. — Они про тебя как раз говорили. Спрашивали, а где наша Ланочка? Рафи ты сам, как бирюк стал. Лицо кирпичом, смотришь волком. Хоть девочку такой не делай. Она же девочка, а не мальчик.

Признавая ее правоты, он кивнул головой.

— Ладно, — еле-еле выдавил он из себя. — Только завтра я ее обязательно заберу.

Рафи выскочил из здания приюта с выпученными от возбуждения глазами. На лестнице едва уборщицу не снес, отчего в ответ получил проклятья:

— Оглашенный! Куды несешься⁈ Я тебя запомнила…

Но он уже несся по улице, распугивая прохожих. Искаженным лицом так сверкал, что люди сами расступались. После оглядывались и долго смотрели вслед, перешептываясь и перемаргиваясь. Явно принимали его за очередного малолетнего огольца, что-то стащившего и теперь улепетывавшего со всех ног.

-…Здесь направо… Через Сухаревский переулок… — тяжело дыша, бормотал Рафи. — Потом по Неглинной прямо… А там и до территории трёх рукой подать…

Ему срочно нужно было попасть к скваду трёх и своему старому знакомцу Витяну. Только у них он мог раздобыть нужные ему деньги. Никто другой в здравом уме не даст ему такую сумму. Достать ее как-то иначе тоже не получится, ибо не приучен был еще воровать и грабить.

— Здесь где-то, похоже…

Судя по первым заколоченным досками дверям домов и многочисленным табличкам «продается», начался район Марьинки, неофициальной территории уличных сквадов. Если он не ошибался, то южную ее часть, то есть примерно здесь, контролировали именно трёхи. А вот, кстати, и они.

— Смотри-ка, как припустили. Только пятки засверкали, — внутренне усмехнулся Рафи, приметив двух совсем маленьких мальчишек у одного из заброшенных кирпичных зданий. Те, едва увидев его, некоторое время настороженно буравили взглядами, а после рванули что есть силы по куда-то в глубину двора. Явно наблюдатели, так называемые глядачи, которые на границе района высматривали всех подозрительных и сразу же докладывали старшим, в случае появления чужих. — Сейчас, значит, начнется.

Весь подобрался. В правую руку незаметно вложил небольшой кастет. Вдруг, что-то пойдет не так, а ему сейчас никак нельзя пропадать.

— Началось…

Увидев трех подростков постарше на углу того же дома, Рафи сразу же направился к ним, чем явно встревожил их. Похоже, другого они ожидали. Двое сразу же полезли за пазуху вытаскивать то ли молотки, то ли короткие железки. Третий, напротив, сунув руки в карманы, спокойно ждал приближения парня.

— Мамочку потерял, — насмешливо оскалился этот трёха, белобрысый пацан с дерзким бесшабашным взглядом. Такой, не задумываясь, бросится на помощь к другу или в драку против целой толпы врагов.

Рафи тоже ухмыльнулся, решив прободаться взглядами. Без уважения, здесь никто с тобой и разговаривать не будет. Будешь стоять с видом побитой собаки, сразу в ухо зарядят. На этом весь разговор и закончится.

— Нет у меня ни папы, ни мамы. Сирота я, — прекратив первым это своеобразную «дуэль взглядов», проговорил парень. Печаль в голосе он и не думал скрывать. Только совсем дурной не почувствует это застарелую и непреходящую боль. Пусть знает, что он такой же, как и они. — Мне бы с Витяном поговорить.

Трёха в ответ удивленно присвистнул. Явно, в сомнении был. Мол, какого черта такого прилизанному парнишке в чистом и недешевом пиджаке нужно от их товарища? Уж не засланный ли ты, казачок?

— Тебе, пиджачок, чего от Витяна нужно? — оттопырив губу, ответил, наконец, трёха. — Он со всякими не разговаривает

— Со мной будет говорить. Передай, что его Техник хочет видеть… Нет, Тех! — в последний момент Рафи вспомнил, как его называл тот парень. — Важное дело есть…

Парня снова смерили подозрительным взглядом, едва не просканировав его одежду и сумку, что висела на плече. После чего трёха, наконец, решился.

— Жди тута. Но если ты от полисов, то… — парнишка с жутковатой ухмылкой провел пальцем по горлу, намекая на расправу.

И через мгновение уже исчез за дверями одного из заколоченных домов, возле которых остались дежурить его товарищи. Поигрывая железными трубками, они что-то громко обсуждали, пыхтели сигаретами, время от времени начинали ржать.

Когда уже ожидание стало затягиваться, Витян появился. Вышел из того же дома и во все горло радостно закричал:

— Бля, Тех! Вот это сюрприз! Ты какими судьбами в наших краях?

Улыбающийся во весь рот, парень шел развязной походкой. Размахивал руками. Из под расстегнутой белоснежной олимпийки на всеобщее обозрение торчала кобура с пистолетом. Чувствовалось, что Витян неслабо «поднялся» в иерархии сквада.

Рафи тоже изобразил улыбку, хотя получилось не очень. И это не скрылось от глаз трёхи.

— Ты чего, братан? Хмурной весь, — трёха крепко сжал руку парня, заглядывая ему в глаза. — Че случилось? Наехал кто? Скажи. Я разберусь. Может по кумполу кому нужно настучать или подрезать что-нибудь? Для Теха все сделаем.

— Не-е, — вздохнул Рафи, взмахивая рукой.

Нет, трёхи здесь не помогут. Хотя, неплохо было бы, разберись они с его проблемой. Встретили бы где-нибудь старшую воспитательницу и хорошенько припугнули, чтобы сильно не наглела. Можно было и ее дорогой мобиль превратить в хлам.

К сожалению, это не их уровень. К имперскому приюту просто так не подойдешь. Статус подразумевал, что все его сотрудники относились к касте государственных служащих, за нападение на которых можно было и высшую меру наказания схлопотать.

— Я заказ принес. Вот, — Рафи вытащил из сумки сверток с очередным пистолетом, который пришлось едва не из хлама собирать. — Пришлось, конечно, помучиться. Часть деталей там, вообще, никакая была. Но осечки могут быть. На каждые три — четыре десятка выстрелов одна осечка точно будет.

Не утерпев, Витян тут же развернул сверток и вытащил небольшой пистолет. Аккуратный, небольшого калибра, он казался несерьезным. Однако, трёха был явно другого мнения. Сразу же «расцвел» и облапил парня.

— Реально, выручил, братка! Это подарок для одного нужного человека. Понимаешь? — он с восхищение рассматривал оружие. Оттягивал затвор, нажимал на курок, с удовольствием слушая «сытый» щелчок. Вытаскивал и снова задвигал магазин с желтоватыми патронами. — Теперь бы его завернуть для подарка.

Но Рафи снова смог удивить его. В сумке у него как раз лежала красная лакированная шкатулка, которую на местной барахолке в подарок сестренке взял. Хотел, чтобы она туда свои девчачьи сокровища складывала. Но придется отдать.

— Держи.

У трёхи самым натуральным образом глаза округлились, когда он увидел появляющуюся из сумки шкатулку. Блестящая, ярко красная, она оказалась ровно такого размера, чтобы вместить пистолет.

— Братуха, нет слов! От такого подарка башню снести может! — от души хлопнул Рафи по плечу. — Вот, твои пять червонцев за ствол, как договаривались. Еще червонец за шкатулку. Нормально?

Беря ассигнации, Рафи кивнул. Десять имперских рублей за простенькую лакированную шкатулку из невесомых дощечек, которым на рынке красная цена пол рубля, были отличной ценой. Правда, они его не спасали. Для приюта нужна была совсем другая сумма. С учетом уже скопленных денег, ему нужно было еще примерно столько же. А лучше больше, чтобы не было больше таких сюрпризов.

— Слышь, Витян, еще есть работа? — спросил Рафи.

— Чё, прижало с баблом? Так возьми, сколько нужно. Потом отработаешь, — тут же предложил трёха.

Со вздохом Рафи качнул головой. Не любил он влезать в долги, особенно в такие. Прекрасно понимал, что потом придется отдавать. С уличным сквадом же долг может стать, и вовсе, неподъемным.

— Не-е, Витян, заработать хочу. Так есть что починить?

— Упертый ты, Тех, — усмехнулся парень. И в голосе сквозила не насмешка, а уважение. — Другой бы взял, и рот не раскрывал. Ты же заработать хочешь… Есть у меня кое-что. С одного мокрого дела осталось, — он внезапно перешел на шепот. — Очень непростая штука, скажу я тебе. Вроде как у какого-то аристо взяли.

При упоминании аристократа бросил быстрый взгляд Рафи. Похоже, на реакцию смотрел. Ведь, сейчас не каждый рискнет связываться с аристократами. Может себе дороже выйти. По-хорошему, со стороны трёхи это еще одна проверка была.

— Посмотреть надо сначала, — угрюмо кивнул Рафи. Ему сейчас деваться было некуда. Чем раньше он возьмется за ремонт, тем скорее сможет принести в приют деньги. — Пошли, чего стоять.

Хмыкнув в ответ, Витян развернулся и пошел к ближайшему дому. Рафи направился следом.

Около получаса плутали они по району. Переходили из одного заброшенного дома в другой. Пересекали заваленные мусором улочки, пробирались через какие-то развалины старых складов. Пару раз даже пришлось через пролом в стене двух домов пролазить.

— Сейчас спустимся в одно место, и будем на месте, — Витян показал на массивную железную дверь, рядом с которой кучковалась шумная компания подростков разной степени чумазости. При виде трёхи они сразу же подобрались. — Это со мной, пацаны. Расслабьтесь.

Железная дверь, открывшаяся со страшным скрипом, вела в подвал, оказавшийся на удивление сухим и светлым. Свет проникал внутрь через узкие оконца, расположенные на самом уровне земли.

— Тут моя берлога, Тех. Бросай там кости. Я сейчас, — трёха махнул рукой на продавленный диван у стены. — Пиво на столе.

Рафи быстро огляделся по сторонам. Рассиживаться, а тем более пить пиво, ему было некогда.

— А вот рабочий стол мне понадобится, — убрал со стола какой-то хлам — пустые и полный бутылки, коробку с недоеденной пиццей. Сам стол перетащил ближе к окну. Без света в его дело было никак. — Так…

Из сумки достал инструменты и аккуратно разложил их рядом. Сейчас все могло понадобиться. Кто знает, что там у Витяна было в запасниках? Судя по разговору это было что-то не совсем обычное. Собственно, так и оказалось.

— Во! — Витян появился с внушительным свертком, в котором можно было смело пехотное артиллерийское орудие спрятать. К счастью, все это оказались тряпки. — Если чего-то выгорит из этого, нормально бабла подкину. Тот, кто эту штуку мне скинул, сказал, что ствол очень убойный.

Рафи начал осторожно разворачивать намотанные тряпки. Делал это медленно, не торопясь. Спешка, как любил приговаривать сторож в его приюте, была хороша лишь при ловле блох. В его же деле всякое могло случиться. Может патрон испорченный, а может пистолет уже заряжен. Пальнет и поминай, как звали.

Когда же последний махор слетел, парень замер с открытым ртом. Правду говорят, что человек никогда за всю свою историю не делал ничего красивее оружия. В полной мере эти слова подтверждались оружием, которое сейчас лежало перед ним.

— Настоящий красавец…

Это был невероятно изящный старинный револьвер с длинным стволом, явно изготовленный рукой мастера. По плавным серебристым изгибам оружия змеились переплетающиеся друг с другом золотые узоры, от которых было сложно оторвать взгляд.

— Ха, охренел, братка! — громко засмеялся, стоявший рядом, Витян, разрушив тем саамы волшебное очарование момента. — Я тоже зенки вылупил, как этот ствол увидел. Жаль только не «пашет». Надеюсь, разберешься…

Только Рафи молча отмахнулся от него. Ему сейчас было совсем не до разговоров. Не любил он отвлекаться, когда работал.

— Понял, братан, понял.Ухожу, — примирительно вскинул руки трёха. — Я тогда на пиве, а ты работай.

И с этими словами вышел из комнаты.

— Наконец-то… Ну, красавчик, рассказывай, что с тобой случилось?

Все всегда начиналось с тщательно осмотра, и фиксации мельчайших деталей, которые иногда могут оказаться крайне важными.

— Внешне, вроде бы все нормально. Ничего не сломано, не погнуто… А теперь, на патроны посмотрим.

Откинув барабан, начал вытаскивать патроны.

— Черт! Это еще что такое?

Словно в палец что-то кольнуло.

— Заусенец что ли?

Бывает такое, когда с металлом работаешь. Тоненькая иголка торчит из железки, а ты ее совсем не видишь. Случайно провел ладонью, и кровь выступила. Здесь же ничего не было.

— Хм…

Вновь потянулся к барабану, пытаясь зацепить патрон. И снова все повторилось. Прямо на самом кончике пальца закололо.

— Ну и?

Не обращая внимания, продолжил вытаскивать патроны и ставить их в один ряд на столе. И с каждым новым золоченным остроконечным бочонком все повторялось.

— Чертовщина какая-то, — бормотал Рафи, ничего не понимая. — Что в них такого особенного?

Взяв один такой патрон, долго вертел его перед глазами. К сожалению, ясности это ни капли не прибавило. Скорее, наоборот, стало еще хуже. К уколам вдруг прибавилось еле ощущаемое жжение, когда он прикасался к очередному патрону.

— Вот же черт… Что уж там Витян говорил вначале? — парень, вздрогнув, медленно поставил последний патрон к остальным. Вспомнил вдруг слова трёхи про то, как у него появился этот револьвер. — Сказал, что пистолет принадлежал аристо.

На револьвер Рафи смотрел уже другими глазами. Если он не ошибался, то ему посчастливилось увидеть самое настоящее техномагической оружие, привилегия магов. Только аристократ и солдаты имперской гвардии могли обладать таким оружие, где обычные технологии сплетались с магическими.

— Ну, здравствуй, Тор, — марку револьвера Рафи прочитал в основании рукояти, когда вновь решил осмотреть пистолет. — Расшифровывается, похоже, как «техномагическое оружие».

Немного помедлив, продолжил разборку. Факт принадлежности револьвера аристократу ничего для него не меня. Все равно нужно было разобраться в причине поломки.

— А вот, кажется, в чем дело…

Вскоре поломку он обнаружил. Судя по всему, пружина ударно-спускового механизма соскочила с крепления. Дел тут было всего ничего. Пассатижами с тонким носиком следовало немного подогнуть усики пружины и завести ее на место.

— Теперь все хорошенько смажем.

Из особого контейнера достал масленку, и тщательно смазал трущиеся детали револьвера. Причем масла добавил ровно столько, сколько нужно было. Лишнее осторожно вытер тряпицей. Кто другой, наоборот, плеснул бы так, что все внутренности оружия залил.

Спроси, откуда он все это знает, не ответил бы. Потому что, действительно, не знал. Просто, как и всегда, само в его голове появлялось. В такие моменты Рафи точно знал, как и что нужно было делать.

— Готово, похоже.

Наконец, полностью собранный револьвер оказался перед ним. Патроны заряжены в барабан, предохранитель взведен. Осталось лишь проверить.

— Стрельнуть бы… — мечтательно произнес Рафи. Правда, сразу же себя и осек. — Времени в обрез.

Встал из-за стола. Быстро собрал свои инструменты в сумку. Что-нибудь забудешь или потеряешь, потом проблем не оберешься. Все или почти все было сделано им самим. В магазинах ничего похожего даже близко не было.

— Витян! Ты где там⁈ — сложив ладони рупором, закричал парень. — Все готово!

-//-//-

Едва сопровождавшие его трёхи отстали, Рафи припустил что было сил по улице. Не обращая на удивленные и раздраженные возгласы прохожих, он обгонял одних, проскакивал мимо других. Время уже перешло далеко за полдень, а ему никак нельзя было опаздывать.

— Опять ты⁈ — прямо на крыльце встретила его уборщица, только что ожесточенно протиравшая шваброй бетонную лестницу. — Опять носился? Весь взмыленный, как пес. Чаво опять прибег?

Горло у парня так пересохло от бега, что и произнести ничего не мог. Сначала кивнул женщине, а потом, и вовсе, махну на нее рукой.

— Хулиган! — тут же получил в ответ. — Я тебе замахнусь, голытьба! Совсем распоясался!

Паренек быстро поднялся по лестнице и через несколько секунд уже оказался возле кабинета старшего воспитателя. На мгновение застыл, приводя себя в порядок. Привычка, от которой было сложно отделаться.

— Можно, мадам старший воспитатель, добрый день, — со снятой кепкой он застыл у порога кабинета, с жадностью ища взглядом сестру. Не найдя, решил, что та в общем зале с остальными воспитанницами. — Разрешите?

Мадам Калышева сегодня выглядела как никогда грозно. И раньше ее вид пугал малышню приюта до судорог в животе, а сейчас она, вообще, сама себя превзошла.

Лицо каменное с плотно сжатыми губами и тяжелым взглядом. Усиливало впечатление холодности и неудовольствия ее серой платье с длинными рукавами и высоким воротом, застегнутым под самый подбородок.

— Проходи, Рафаэль, — почти торжественно проговорила она. — Что-то случилось?

Рафи, как и в прошлый раз, вытащил из-за пазухи пухлый конверт и положил его на стол.

— Я хотел, как и всегда, выразить свою благодарность, — паренек сел на самый краешек стула и примерно сложил руки на колени. — Вы всегда идете нам с сестрой на встречу.

— А как же иначе, Рафаэль? — она словно удивилась услышанным словам. — Как старший воспитатель Имперского приюта имени великой княжны Анны, я обязана заботиться за нашими воспитанниками. Вы все для меня, как родные дети.

Тут она опустила взгляд на поверхность стола и удивленно вскинула голову. Казалось, только сейчас заметила конверт из серой бумаги.

— Рафаэль, а что это такое? — непонимающе спросила она, вытягивая указательный палец в сторону конверта. — Наверное ты принес письмо? Хочешь, чтобы я помогла его тебе отправить?

Теперь уже пришла очередь Рафи удивляться. Его эта комедия, которую сейчас «ломала» женщина, начала довольно сильно тревожить. К чему эти красивые слова? Пафос? Ясно же было, что он принес деньги.

— Мадам, как мы с вами и договаривались, я принес всю сумму сразу, — проговорил Рафи, глядя ей прямо в глаза. — Утром вы же сказали, что теперь мне нужно платить за нас с сестрой втрое больше. Вот я и принес. Теперь я заберу Лану, хорошо?

С женщиной вдруг случилось самой настоящее преображение, о котором можно прочесть лишь в сказках. В ее глазах тут же «зажглись» злые огоньки. Вытянувшееся лицо исказилось таким возмущением, что впору было картину с него писать.

— Что ты сказал? — ее ледяным голосом можно было смело морозить продукты за неимением холодильного аппарата. У Рафи даже мурашки по спине побежали. — Я не ослышалась⁈ Ты принес взятку⁈

Будь парень человеком со стороны, он бы точно поверил в ее искренность. Обязательно бы счел эту женщину образцом порядочности и честности. Но он-то все прекрасно знал.

— Мадам, я ведь уже больше двух месяцам вам плачу, — терпеливо начал объяснять Рафи. — За деньги вы оформляете нас с сестрой, как временно находящихся на проживании у родственников. Разве вы забыли?

Та, возмущенно дыша, встал с места.

— Рафаэль, это просто возмутительно! Ты обвиняешь меня, советника имперской государственной службы III-го класса, в вымогательстве взятки? Ты в своем уме, несносный мальчишка? Или это твои глупые шутки⁈

А у Рафи голосок тревоги уже не шептал, а кричал во всей горло. Явно происходило что-то непонятное, и главное, очень опасное.

— Немедленно прекрати свои глупые шутки! Забери свой конверт и убирайся из моего кабинета! Так и быть, я прощу тебя на этот раз, — она делала вид, что пытается успокоиться. Взятым со стола веером, начал усиленно обмахиваться. Схватила флакончик с ароматической солью. Но вдруг, подняла голову и очень странно посмотрела на парня. — Подожди-ка, Рафаэль… Как же я могла забыть про твою потерю⁈ Совсем у меня из головы вылетело, — ее лицо сделалось сочувствующим, словно она в чем-то ему переживала. — Ты ведь совсем недавно потерял единственного родного человека — сестру, а теперь очень сильно переживаешь… Наверное, тебе снова стало нехорошо? Может мне вызвать врача?

Качнувшись, Рафаэль вцепился в ручку стула. Что-то ему, и правда, на мгновение подурнело.

— Что вы говорите, мадам? Какая еще потеря? — чуть заикаясь заговорил он, предчувствуя самое страшное. — Моя сестра со мной! Лана сейчас находится здесь! Я только утром ее к вам привел! Вот в этот самый кабинет.

На ватных ногах он встал со стула и подошел к ней ближе.

— Где Лана? — Рафи стоял бледный, как смерть, и не сводил с нее отчаянного взгляда. Жуткое чувство наступающей трагедии медленно, но неуклонно, накрывало его с самой головой. — Где сестра?

— Тебе опять стало плохо, — всплеснула руками женщина, самым натуральным образом всхлипывая. — Подожди, подожди немного. Я сейчас вызову врача.

Она быстро схватилась за трубку громоздкого телефонного аппарата.

— Господин Петерсон⁈ Это мадам Калышева! Вы ведь в медпункте? Срочно идите в мой кабинет. У нашего воспитанника снова приступ. Да, да, настоящее несчастье. Он ведь только-только потерял сестру…

Большего она уже не успела сказать. Потерявший всякий рассудок, парень быстро выхватил из своей сумки молоток и бросился с ним на женщину. И если бы не массивный широкий стол, разделявший их, то точно бы забил ее насмерть.

— Помогите! Помогите! Убивают! — завизжала мадам Калышева, кидаясь в него всем, что попадало под руку. — Спасите!

Одним ударом Рафи все-таки ее зацепил. Прямо по ладони попал. Кажется, даже хруст костей послышался.

— А-а-а-а-а! — еще громче заорала она. — А-а-а-а-а!

Он уже был на столе и замахивался снова, как подскочившие сзади люди скинули его на пол и навалились своими телами.

— Он сумасшедший! Настоящий псих! Его нужно срочно изолировать от наших деток! Вы посмотрите, что он со мной сделал⁈ — рыдая, возмущалась мадам Калышева. — Я немедленно буду писать докладную директору! Место этого буйнопомешанного подальше отсюда…

-//-//-

Витян любовно огладил револьвер.

— Видали какой ствол! — кивнул он своим «пацанам», что с нескрываемой завистью разглядывали револьвер. — Теперь у меня аж три ствола!

Встретив недоуменный взгляд одного из подростков, рослого трёху с туповатым лицом, Витян махнул сначала револьвером, а после пистолетом в кобуре. Наконец, встал и картинно тряхнул промежностью.

— А там у меня третий ствол! Размером может и поболе!

И откинув голову, заржал. Остальные тут же подхихикивать начали. С одной стороны, права, смешно, а с другой нельзя не смеяться.

— Давай-ка, пацаны, постреляем, — махнул он рукой, зовя всех с собой. — Надо же проверить, чего там Тех наделал.

Оказавшись на расстоянии семи-восьми метров от расколотой каменной колонны со стеклянными бутылками на ней, Витян принял героическую позу, виденную в каком-то фильме. Широко расставил ноги, выпрямил спину и вытянул вперед руки, с зажатым в них револьвером.

— Сейчас, заценим.

Нажал на курок, и… брыкнувший револьвер с такой силой ударил ему в грудь, что сбил с ног. Тут же хлопнул по ушам сильный грохот, от которого он едва не оглох.

— Б…ь! Б…ь! Что это еще такое⁈ — потирая ушибленную грудь, орал он. Было тяжело дышать. В воздухе висела кирпичная пыль, какая-то взвесь от штукатурки, мешавшая что-либо разглядеть. — Мать вашу…

Сделав несколько шагов вперед, шокированный парень уставился на разорванную на куски колонну. Здоровенный монолит был невероятным образом превращен в кучу камней.

— Вот это моща… — восхищенно прошептал Витян, поднимая перед собой револьвер. — А ну-ка еще раз…

Чуть прикрыл глаза, чтобы при выстреле не задело каменной крошкой. Задержал дыхание и снова нажал на курок.

Раздался выстрел, но совсем не похожий на прошлый. Это был негромкий хлопок, похожий на звук самого обычного выстрела. Пуля попала в каменную стену и рикошетом отлетела в небо. Опять ничего необычного не случилось.

— Что за нах?

Дворник приюта, здоровая орясина в кожаном фартуке и громыхающих сапожищах, волоком тащим упиравшегося из всех сил парнишку. Чертыхался в пол голоса, пытаясь удержать ужом вертящуюся добычу.

— Я ужо тобе… — бормотал он, то и дело с силой встряхивая пацана. У того аж зубы стучали в этот момент. — Не брыкайся, паршивец.

В этот момент парнишка извернулся немыслимым образом и со всего маха цапнул зубами дворника за руку. И так удачно у него получилось, что тот даже взвизгнул по-бабьи.

— Ах ты, су… поганец! Укусил, — сдавленно прошипел дворник, размахиваясь и отвешивая парнишке сильную затрещину. — Я тобе все зубы-то выбью, псина.

Размахнулся пудовым кулаком, но исполнить угрозы не успел. Вышедший из кабинета старшего воспитателя, доктор Петерсон вовремя остановил его.

— Оставь его, Семен. Забьешь еще ненароком, своей кувалдой. Отписывайся потом. Живо его в мой кабинет, — буркнул Петерсон, раздраженно одергивая коричневый твидовый пиджак. — А вам, господа воспитанники, пора на занятия!

Последнее он уже бросил столпившейся в отдалении стайке девочек и мальчиков в одинаковых серых костюмчиках и платьицах. При этом старался придать опухшему красному лицу некоторое подобие радушие и доброты, что, впрочем, никого не обманывало. Воспитанник тут же прыснули в разные стороны, быстро исчезнув за дверьми соседних кабинетов и классов.

— То-то же, — презрительно хмыкнул доктор, развернувшись в сторону своего кабинета. Оттуда уже раздавались приглушенные ругательства и угрозы, а, значит, его ждала работа. — Так…

На полу, прямо на середине его кабинета, стоял на коленях тот самый воспитанник, о котором ему только что рассказала мадам Калышева. Попросила провести с ним беседу и сделать соответствующее внушение, чтобы выбить из его головы всякие никому не нужные мысли. Свою просьбу подкрепила пухлым конвертом, который сейчас так приятно оттягивал внутренний карман пиджака.

— Семен, что ты в самом деле? Разве так можно. Отпусти его шею, — доктор так широко улыбнулся, что стали видны неестественно белые зубы. А сам он буквально излучал благодушие и понимание. — Рафаэль, ведь, у нас умненький мальчик и обязательно будет себя хорошо вести. Так ведь?

Снял большие очки в золотой оправе и внимательно посмотрел на воспитанника, а у того взгляд едва не кровью наливался от бешенства.

— Нехорошо, Рафаэль, очень нехорошо, — огорченно вздохнул, покачивая при этом головой. — Мы к нему со всей душой… Семен!

Прекрасно уловив невысказанную вслух просьбу, дворник немного сжал ладони. Парень тут же начал багроветь лицом и судорожно хватать ртом воздух.

— Хватит с него. Теперь мы поняли друг друга? — воспитанник что-то прохрипел в ответ такое, что можно было принять за согласие. — Будем считать, что мы заключили соглашение. Итак…

Замолчав, Петерсон с удобством расположился в роскошном кожаном кресле, положил ногу на ногу, немного ослабил узел галстука. И лишь после этого со скучающей миной на лице повернулся к парню.

Все доктору было понятно. Мадам Калышева провернула очередное дело к своей выгоде, и теперь нуждалась в небольшой помощи со стороны доктора. Дело это, в принципе, было для него рутинным, уже не раз проделанным. Нужно было сделать уже случившееся с пропавшей воспитанницей дело таким, чтобы и комар носа не подточил. Нужные бумаги о продолжительной болезни и смерти девочки он подготовит уже сегодня, затем добавив их в личное дело. В результате, мальчишка окажется перед простым выбором: признать очевидное и сохранить привычную жизнь или завтра же оказаться в спецприемнике для буйных с очень нехорошим диагнозом. И нетрудно представить, какой будет сделан выбор.

—… И второй путь, представляющийся мне наиболее очевидным с твоей стороны, — подытожил Петерсон, складывая руки в замок и смотря через них. — Все вновь возвращается на круги своя. Ты опять живешь своей обычной вольной жизнью и наслаждаешься свободой за стенами нашего чудесного заведения. И, естественно, не забываешь каждые две недели приносить в известный тебе кабинет небольшой конверт. Сумма, как ты понимаешь, выросла втрое. И каков будет твой положительный ответ?

Парень недолго раздумывал. Не прошло и минуты яростного «бодания» взглядами, как он кивнул.

— Славненько, — обрадовано хлопнул в ладони доктор. Как говориться, одной проблемой меньше. — Сейчас приведи себя в порядок. Вот влажные салфетки, там зеркало. Воспитанник императорского приюта, как ты прекрасно понимаешь, должен выглядел соответственно, а не каким-то бродягой после драки. И поторопись.

Парень с трудом встал на ноги и, морщась, дернул головой. Видимо, дворник сильно его приложил.

— Не забудь рубашку заправить, — заботливым тоном напомнил Петерсон, когда парнишка оказался у зеркала. — Если нужно помочь попроси, думаю, Семен не откажет, — последнее было произнесено с откровенной ухмылкой. — Так ведь, Семен? Потом он тебя и проводит. Вот и славненькой. Как ты быстро собрался…

Уже у двери воспитанник бросил напоследок долгий взгляд на доктора. Смотрел пристально, цепко, словно запоминал. Наконец, резко развернулся и вышел из кабинета.

— Щенок, — прошипел ему вслед Петерсон, едва дверь закрылась. — Взгляд у сучоныша, как у бульдога. Того и гляди вцепиться…

-//-//-

Оказавшись на улице, Рафи прошел немного по мостовой и замер возле стены, на которой крепилась роскошная мраморная вывеска с названием приюта. Долго так стоял без единой мысли в голове.

— Пропала… Она пропала… Исчезла без следа… — с губ срывался бессмысленный шепот. По щекам катились слезы. Жуткое ощущение беспомощности накрыло его с головой, и, казалось, вот-вот его раздавит. — Ланочка пропала…

Мимо него то и дело пробегали другие воспитанники. Бросали на него любопытные взгляды и бежали дальше. Никому здесь не было дела до чужого дела. Таков был жестокий закон жизни в приюте. Хочешь выжить — не лезь к другим.

—… Исчезла, — его размытый от слез взгляд скользну от мраморной таблички дальше, в сторону высокой рекламной тумбы, обклеенной многочисленными театральными афишами и объявлениями. — Пропа… — случайно наткнувшись глазами на небольшой лист бумаги со строгим готическим шрифтом внизу, Рафи застыл. — Нет, нет, не пропала.

Шок, охвативший его после всех этих событий, начал проходить. К нему вновь возвращалась способность мыслить рационально. Сделав над собой усилие, он окончательно затолкал эмоции в самую дальнюю часть своего «Я».

Упрямо тряхнул головой, и снова уставился на то рекламное объявление, в котором его заинтересовало лишь одно слово — «стряпчий».

— Государственный стряпчий Наварин Геннадий Михайлович имеет честь предложить свои услуги по наследственным и экономическим делам. Абсолютная конфиденциальность гарантируется. Сухаревский переулок, дом 15, — медленно прочитал Рафи витиеватый шрифт. — Это же дом мадам Анны…

Тут же вспомнилась сухонькая бабулька в сером чепчике, экономка в большом дома из красного кирпиче, которая вечно расхваливала своего хозяина. Мол, он у нее один из самых уважаемых стряпчих, к которому непрестанно обращаются разные господа с большими доходами.

— Значит, стрпячий… Наварин Геннадий Михайлович, — парнишка с остекленевшим взглядом развернулся и пошел прочь от здания приюта, не переставая бубнить себе под нос имя и фамилию стряпчего. — Геннадий Михайлович… Наварин…

Через некоторое время он перешел на быстрый шаг, а потом и вовсе побежал, отчего вскоре оказался и у нужной улицы.

Поднялся по лестнице и коснулся кнопки дверного электрического звонка в виде бронзовой капли, вызывая громкую трель в холе дома. В нетерпении еще раз нажал кнопку, заставляя снова звучать звонок.

И когда, потеряв терпение, уже занес кулак для стука, дверь отворилась. На пороге его встретила не привычная фигурка сгорбленной экономики, а высокий подтянутый мужчина.

— Э-э, молодой человек? — он явно удивился, встретив на пороге своей двери подростка в одежде с гербом имперского сиротского приюта. Видно, совсем не привык встречать таких гостей. — И?

Рафи быстро оглядел мужчину, отметив явно дорогой светлый костюм, белоснежную батистовую сорочку с бриллиантовыми запонками и выглядывавшую из специального кармашка золотой цепочки от часов. Похоже, это и был сам хозяин дома, Наварин Геннадий Михайлович, присяжный поверенный по наследственным и экономическим делам.

Стоит сказать, что выглядел Наварин соответственно своему непростому статусу, в неофициальном табеле о рангах приравнивавшемуся к действительному статскому советнику II-го класса. Холеный лицом, с едва заметными следами умелой пластики. На вид ему чуть больше пятидесяти лет, что считалось самым подходящим возрастом для поверенного в судебных делах. К такому и возрастные клиенты с доверием относились, и дамы еще с благосклонностью и интересом принимали комплименты и знаки внимания.

— Ну-с, молодой человек? Чего молчим? — усмехнулся он, оглядывая вдобавок улицу. Видимо, решим, что попрошайка не один и за углом может еще кто-то скрываться.

Рафи не сразу ответил, и заминка его была понятна. Господин Наварин был совсем не его уровня собеседник. В приюте к таким, вообще, запрещали подходить, а уж тем более обращаться с какими-то просьбами. Можно было тычок в зубы получить, если повезет. А в другом случае, если благородный господин будет не в духе, можно было и тростью отхватить по хребту.

— Господин, я Рафи… Рафаэль, воспитанник Имперского приюта имени Ее Высочества великой княжны Анны… Понимаете, случилось кое-что… — говорил парень сбивчиво, быстро, боясь, что его остановят и вышвырнут с порога. — У меня была… Есть сестра, и ее похитили прямо в приюте. Вот!

Затем в воздухе повисла пауза, во время которой во взгляде стряпчего удивление сменилось некоторым интересом. Похоже, дело показалось ему довольно занятным. Или просто после сытного обеда скучно стало и возникло желание немного поразвлечься. Ведь, как известно, умственные размышления очень уместны в таком качестве.

— Что же, прошу, — улыбка, по-прежнему, не сходила с его губ. — Рассказывайте, молодой человек.

-//-//-

Знаете, Назаров отнюдь не был бессребреником, по первому призыву бросающим все свои дела и бегущим на помощь. Скорее напротив, слыл довольно жестким и жутко прагматичным человеком, всегда остающимся при своем интересе. Но даже у такого человека случались моменты, когда на него что-то находило и хотелось сделать нечто «просто так», для души. Это было своеобразным порывом, которому почти невозможно было сопротивляться.

Случившееся сейчас было именно из такой категории поступков. Ему вдруг отчаянно захотелось разобраться в деле, о котором ему пытался сумбурно рассказать этот приютский паренек. И спроси его в этот момент, а в чем же причина такого неожиданного великодушия, он вряд ли бы ответил. Может вспомнил самого себя в детстве, когда, оставшись на попечение бессердечной тетки, каждый день выслушивал ее бесконечные попреки куском хлеба. А может всплыл в памяти образ давно и трагично погибшей сестры Лизоньки, белокурого ангелочка, попавшего под колеса мчавшегося экипажа. Словом, сложно сказать, что его подвигло, да и, наверное, уже не нужно.

— Присаживайтесь, молодой человек.

Назаров показал на широкий диван, оббитый глубоким синим бархатом. Сам же в этот момент внимательно следил за воспитанником приюта, подмечая каждую делать. Именно с этого, обычно и начиналось его знакомство с будущим клиентом, портрет которого Назаров и пытался составить.

Мальчишка, с которым его свела судьба, определенно являл собой необычный экземпляр, разительно отличаясь от сотен и сотен точно таких его сверстников. Пожалуй, главное отличие, замеченное хозяином дома, состояло в невероятной серьезности и, кажется, взрослости. Нежданный гость вел себя не как скромный и боящийся своей тени сирота, а как настоящий клиент стряпчего. С удобством расположился на диване, без особого удивления осмотрелся в шикарной обстановке рабочего кабинета. Вдобавок, смотрел с надеждой, но без всякого подобострастия, почти как равный, что и заставило Назарова обращаться с парнишке по взрослому…

— Давайте, повторим еще раз обстоятельства дела. Значит, говорите, вашу сестру похитили в стенах имперского приюта? — парнишка кивнул. — Странно получается. Это очень серьезное преступление. Ведь, приют имени Ее Высочества великой княжны Анны является имперским учреждением второго ранга, что позволяет классифицировать любые происшествия связанные с ним, как особо тяжкие. Сейчас я проверю…

Стряпчий взял с рабочего стола невероятно толстый фолиант серого цвета с золотым корешком и начал быстро листать его. Через несколько секунд он нашел нужное место и сразу же захлопнул книгу, положив ее на место.

— Как я и сказал, происшествия в стенах такого рода учреждения выделены в особую категорию преступлений с особым субъектом и объектами. Хм… — Назаров задумчиво погладил подбородок. Дело, действительно, обретало характер головоломки, что сулило ему особое удовольствие от его раскрытия. — Давайте подробности.

Парнишка, сидевший до этого совершенно неподвижно, отмер и заговорил. От недавней сумбурности его речи не осталось и следа. Сейчас вся было четко, подробно, но от этого дело почему-то становилось еще более запутанным.

—… Я уже второй месяц ей платил за себя и Лану по нашей договоренности. Она сама так предложила. Сказала, что может поспособствовать вырваться из приюта. Я и согласился.

Несмотря на выдержку, чувствовалось, что Рафаэль нервничал. Это для Назарова, мнившего себя весьма неплохим физиономистом, было очевидным признаком того, что гость говорил правду. Даже тщательно скрываемые эмоции свидетельствовали о том, что говоривший принимал свои слова близко к сердцу.

—… А тут она конверт не стала брать. Кричать на меня начала, что я ей взятку даю, — продолжал рассказывать парнишка, переходя к самому интересному. У стряпчего тут же появилось в руках перо, которым он принялся фиксировать в блокноте особо примечательные для него моменты. — А потом вдруг сказал, что у меня сестра умерла, — голос у Рафаэля на мгновение дрогнул. — Мол, это случилось от болезни больше года назад, и оттого у меня случаются приступы. Я тогда совсем взбесился…

К этому моменту Назаров уже дописывал вторую страницу блокнота. Его перо так порхало над бумагой, что и глазом не всегда уследишь. Вырисовывалась, довольно необычная картина, которая, по ощущениям опытного стряпчего, попахивала какой-то тайной. Такие истории обычно привлекают вездесущих газетчиков и подаются ими с весьма многозначительными таинственными названиями. Например, «Жуткое исчезновение мадемуазель Жозефины в лунную ночь» или «Родовое проклятье семейства Картуш забирает еще одну жертву».

-… А доктор Петерсон прямо сказал, — стряпчий заметил, как у парнишки сжались пальцы в кулаки и зло сверкнули глаза. — Что у меня есть лишь один выход. Иначе, мол, он все представит, как нападение на мадам Калышеву. Меня же объявит больным неизлечимой нервической болезнью и отправит в спецприемник.

Замолчав, он с ожиданием уставился на хозяина дома. В точно таком же ожидании замер и Назаров, для которого, собственно, наступил самый лакомый момент во всем этом деле — разгадывание.

— Хм… Вчера воспитанница вошла в двери приюта, а сегодня таинственным образом оказалась в числе тех, кто умер от болезни больше года назад, — пером в это время он чертил плавные закорючки, плотно покрывая им листок блокнота. — Не удивлюсь, если и в бумагах все окажется именно так, как говорит эта самая мадам Калышева. Получается, слово воспитанника против слова старшего воспитателя, являющейся к тому же советником имперской государственной службы III-го класса. Расклад явно не в вашу пользу, молодой человек. А не выдумали ли вы себе сестру?

Эта мысль ему только что пришла в голову. Вдруг, заявившийся к нему парнишка, действительно, болен, и просто морочил ему голову.

— Я не псих, господин, — угрюмо буркнул тот, прекрасно поняв, что про него подумал стряпчий. — А если не верите, я могу вас к мадам Марии отвести. Мы с Ланой у нее флигель снимаем.

В ответ Назаров неопределенно качнул головой, словно не говорил ни «да», ни «нет». Выходило, что девочка все же была на самом деле. Тогда вырисовывается вопрос: что подвигло советника имперской государственной службы III-го класса пойти на такое преступление, как похищение воспитанницы имперского приюта. Тут ведь стопроцентной каторгой попахивает. А в таком случае, возможности добраться до истины у этого парнишки почти нет, точнее, вообще, нет. Здесь против него будет «работать» целое имперское учреждение. Словом, без шансов.

— Знаешь, Рафаэль, скажу прямо… — Назаров решительно отложил в сторону перо и блокнот. — Шансов как-то «раскрутить» это дело очень мало. Я могу сразу с десяток причин перечислить. Во-первых, ты несовершеннолетний и без представителей даже иск подать не сможешь. А твоим официальным представителем является приют в лице его администрации. Во-вторых, у тебя на руках нет ни единой бумажки, которая бы хоть как-то подтверждала существование твоей сестры. Приют же уверяю тебя, все сделает так, что и комар носа не подто…

И тут внезапно из гостиной раздалась громкая трель звонка телефона. Назаров, сделав успокаивающий жест рукой, скрылся в другой комнате. Через мгновение оттуда донеслись обрывки разговора.

-…По твоему вопросу все уже решено. Завтра я наведаюсь в имперскую канцелярию и заберу твои бумаги. Не беспокойся, все получилось в лучшем виде, — стряпчий, судя по всему, разговаривал с каким-то знакомым о делах. — Хорошо, дружише. Слушай, Лешик, просьба есть. Совсем небольшая. Слышал что-нибудь о приюте имени Ее Величества великой княжны Анны? И как? Тянется за ними что-то или нет?

Рафи осторожно поднялся с места и на цыпочках подошел к проему, откуда было лучше слышно о чем велся разговор.

—… Что совсем никак? Лешик, не лечи меня. Я же знаю, что с твоими связями ты все что угодно сможешь узнать… Значит, серьезные люди стоят, — хозяин дома определенно огорчился. — А если простой запрос отправить через имперскую канцелярию?

Парнишка прикусил губу и развернулся. Быстро пересек комнату и, открыв окно, перемахнул через подоконник. Ему стало ясно, что и здесь ему никто не поможет.

-//-//-

С опухшей от разных мыслей головой, Рафи бесцельно слонялся по городу. Шел сначала в одну сторону. Когда же улица упиралась в другую, поворачивался и шел дальше. В какой-то момент он оторвал взгляд от мостовой под ногами и увидел прямо перед собой ненавистную чугунную решетку приюту. Выходит, ноги сами его привели туда, где все и началось.

— Тогда сам все узнаю, — еле слышно прошипел парень, нащупывая в сумке молоток. — Они мне все расскажут.

Время приближалось к вечернему, и скоро часть воспитателей начнет собираться домой. Ему осталось только дождаться мадам Калышевой или доктора Петерсона.

—… Сами все расскажут, — повторял он, вжимаясь в узкий проем между стеной какого-то особняка и чугунной ограды. Его темная одежда почти полностью слилась каменной кладкой, сделав его невидимым.

По крыльцу один за другим спускались работники приюта. Первыми выпорхнули две молоденькие воспитательницы, принятые на работу лишь несколько месяцев назад. О чем-то весело щебеча, быстро прошагали вниз по улице.

Следом, переваливаясь с ноги на ногу, проковыляла дородная кухарка. Через каждый десять — пятнадцать шагов останавливалась, ставила на мостовую тяжелые сумки и что-то в них перебирала. После со вздохом двигалась дальше.

— А Марковна, вообще, не меняется. Как таскала, так и тащит, — с плохо скрываемой ненавистью пробормотал Рафи, провожая ее взглядом. Прекрасно помнил ее вечное ворчание о малолетних спиногрызах, которые никак не могут набить свою ненасытную утробу. — Когда же успокоится-то? Все никак не нажрется, жирная тварь… А вот и Петерсон. Значит, не повезло тебе, сука…

Натянув поглубже фуражку на голову и подняв воротник пиджака, паренек оторвался от стены и пошел следом за доктором. Нужно было улучить минутку, чтобы незаметно к нему подобраться.

— Смотри-ка, извозчика ловит, — остановился в десятке шагов, наблюдая, как Петерсон машет рукой в сторону пролетки. — На мобиль, выходит, еще не заработал…

Извозчик хрипло прикрикнул на серую лошадь, и пролетка лихо сорвалась с места. Рванул следом и Рафи, в последний момент цепляясь за козлы. Вжался в багажный короб, чтобы его не заметили.

— Наконец-то, — пробурчал продрогший насмерть паренек, когда пролетка добралась до каменного двухэтажного дома с заметной горбатой крышей. — А то я уже ног не чувствую.

Экипаж немного просел, когда грузный Петерсон выбирался из нее. Немного погодя послышался довольный голос извозчика, явно получившего больше, чем следовало. Рассыпался в благодарностях, называя доктора не иначе, как «милостевый государь». В этот самый момент Рафи и спрыгнул с козел и тут же прильнул к фонарному столбу, лампа которого едва светила тусклым светом.

— Слава Господу, этот проклятый день, наконец-то, закончился, — с тяжелым вздохом Петерсон поднялся на небольшое крыльцо. Чертыхаясь, вытащил ключ и долго пытался попасть им в замочную скважину. — Чертов замок… Сказал же нужно поменять…

Рафи застыл в напряжении, выжидая момент. Его немного потряхивало от возбуждения и страха. Не дурак, понимал, что сейчас готовиться совершить преступление первой категории по имперскому уголовному кодексу. От наказания, в случае поимки, его даже несовершеннолетние не спасет. Сразу же отправиться на спецпоселение для малолетних преступников, а чуть позже и на полноценную каторгу для взрослых. Но все это меркло перед истовым желание спасти сестру, буквально сжигавшим его изнутри.

— Чертов замок… — хриплое бормотание доктора вдруг прервало сытое чавканье замочного механизма. Высокая красная дверь, украшенная вензелями, пошла внутрь.

Парнишка тут же рванулся с места и всей своей массой врезался в мужчину, сваливая его прямо в прихожую дома.

— Ой! — ойкнул тот, растягиваясь на полу и портя воздух от страха.

Рафи быстро закрыл дверь на замок. Мало ли кто и что увидит с улицы.

— Ты? — пытавшийся встать, Петерсон вдруг увидел его. От испуга на лице не осталось и следа. Весь красными пятнами от злости пошел, затряс головой. — Малолетний сучонок, теперь тебе конец! Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, — шипел взбешенный толстяк, тряся подбородками. — Тебе конец! Ты, вообще, больше из приюта не выйдешь! А если и выйдешь, то только в инвалидной коляске! Жрать будешь через трубочку, как овощ…

Внимательно все это слушавший, Рафи не дал ему договорить. Молниеносно вытащил молоток и со всей силы ударил по его коленной чашечке, с хрустом вминая железку в ногу.

— А-а-а-а… — задохнулся от боли Петерсон, издав тонкий поросячий визг. — Ты… Ты… я же сам лично…придушу тебя, выблядок… — с трудом выталкивал оскорбления из рта. — Не-ет… Лучше в полицию сдам… На спецпоселение… Там быстро из тебя…

Прерывая поток брани, Рафи снова ударил. Железный набалдашник с чавканьем вонзился в то же самое место.

— Хр-р-р-р, — с округлившимися глазами, захрипел доктор. В его глазах уже не было бешенства и злобы. Остался лишь животный страх. Понял, наконец, что сейчас он в полной власти напавшего на него юнца. — Хва… тит…. Хватит… Прошу. Не надо больше бить… Чего тебе нужно?

Здоровой ногой он все пытался оттолкнуться, чтобы отодвинуться от Рафи подальше. Только подошва ботинка скользила на паркете, оставляя прерывистый темный след.

— Скажи… э-э-э… Рафаэль? Чего тебе нужно? Денег? У меня есть деньги… Много денег, — он судорожно замотал головой по сторонам, словно вспоминал, где они у него лежат. — Там… там на втором этаже в комоде… Я все отдам! Слышишь? Все!

Отложивший в сторону молоток, парень подвинулся ближе. Внимательно посмотрел его в глаза и медленно покачал головой. Не нужно ему было никаких денег от этого урода. Пусть подавится ими.

— Где моя сестра? — тихо, едва слышно, спросил Рафи. — Что случилось с Ланой?

Здоровая нога у Петерсона вновь задергалась, как у раздавленного таракана. Забегали поросячьи глазки. Явно знал, что-то скрывая.

— Сестра… Какая сестра? Наша воспитанница? — смотрел так, словно не понял, о чем его спрашивали. Только голос предательски дрожал, выдавая волнение. — Лана, говоришь? Э-э-э-э… Мне нужно посмотреть дела… Да, да, я должен попасть в свой кабинет и посмотреть в архиве. Там же хранятся все медицинские карты наших воспитанников. И я сразу же все тебе расскажу. У меня полный архив, Рафаэль.

Доктор говорил быстро, то и дело упоминая свой кабинет в приюте и архив с делами. Слов было много и разных, но нужных ни одного.

— Вижу, за дурачка меня держишь, — одними губами улыбнулся парень, прекрасно видя, как мужчина тянет время. — Жаль… Я думал, ты все понял.

Молоток вновь оказался в его руки. И больше он не сдерживался. Чувствуя, как быстро утекает драгоценное время, Рафи замолотил с такой силой, что хрипы и вопли доктора слились в единый звук.

— Все… все… скажу… Хватит… — сипел Петерсон, когда и вторая его нога ниже колена оказалась размочаленной на части. Из прорех некогда модных брюк торчали белоснежные куски костей, красное месиво плоти. — Калышева… Это она… Слышишь, Рафаэл… Калышева продала ее… за деньги… очень большие деньги… Делала уже так не раз. А я готовил бумаги… Писал в медицинских картах так, как нужно…

С налившимися кровь глазами, Рафи уставился в его лицо. Чувствовал, как бешенство снова накатывало на него. Получалось, что его сестру продали, как собачонку. И сейчас с ней могли делать такое, о чем даже подумать страшно.

— Не надо… не надо… Не бей больше, — всхлипнул Петерсон, понимая, что его сейчас будут убивать. — Это все Калышева… Эта сучка так деньги зарабатывает… Я ведь ничего не делал… Рафаэль, слышишь? Это не я! Я только немного поправлял медкарты… Я больше ничего не знаю.

Молоток, с которого капала кровь, завис над головой доктора. Вот-вот и обрушится вниз, сокрушая кости черепа.

Отчетливо запахло мочой. Желтый ручеек, берущий начало от ног Петерсона, медленно смешивался с багрово-красной лужей крови.

—… Я скажу… Я все скажу… я слышал, как она говорила по телефону… — лепетал доктор, надеясь хоть как-то отстрочить неизбежное. — Она говорила про князя…

Рафи наклонился еще ниже, к самому лицо мужчины, чтобы ничего не упустить из его шепота. Только доктор вдруг дернулся, захрипел. Из его рта пошла сначала грязно желтая пена, а потом и кровь.

Молоток у него вырвался из пальцев и с грохотом упал на паркет. Парнишка широк раскрытыми глазами смотрел, как на мгновение над телом появилась какая-то серая дымка. Глазом толком не ухватить. Едва он наклонился ближе, как все исчезло.

-//-//-

Две маленькие девчушки, одетые в одинаковые розовые платьица с милыми рюшечками и огромными белыми бантами на головах, деловито возились на роскошном пестром ковре. Перед ними возвышался огромный игрушечный дом, сделанный с невероятным искусством. В нем имелись этажи, пролеты с лестницами, комнаты, наполненные мебелью из дерева, бархата и серебра. Если заглянуть внутрь, то можно было заметить большой стол на кухне, заполненной самой настоящей, но миниатюрной, столовой посудой. В ванной комнате стояла белоснежная ванна из мрамора, на крохотных крючочках висела махровые полотенца. Имелись даже мохнатые коврики в гостиной.

Настоящим произведением искусства были и куколки, с которыми играли малышки. Фарфоровые личики кукол имели потрясающее сходство с живыми людьми, что говорило о их немалой стоимости. Тщательно сшитые платья, миниатюрные туфельки, браслетики и заколки на головах, тоже стоили баснословных денег.

— Деда, смотри! — одна из девочек вдруг сорвалась с места и подбежала с куклой в руках к пожилому мужчине, сидевшему в кресле и с грустной улыбкой неотрывно наблюдавшему за ней. — Она прыгать умеет! — куколка в ее руках несколько раз дернулась в воздухе, что, по ее мнению, должно было впечатлить старика. — Во!

— Очень хорошо, — кивнул он, нежно касаясь ее волос на голове. — Очень хорошо.

Удовлетворившись этим, малышка тут же убежала к подружке. И шумная возня возле кукольного домика возобновилась.

Князь Голицын еще некоторое время любовался внучкой, не сводя с нее глаз. Но в один момент грузно поднялся с кресла и направился к выходу из детской комнаты. Уже у двери грозно посмотрел на двух нянечек-воспитательниц в строгих платьях, застывших у стены. Можно было ничего и не говорить, так все ясно. Шкуру живьем спустить с них и с их родных до пятого колена, если с его внучкой что-то случиться.

— Что, Игорь? — входя в рабочий кабинет, он заметил ждавшего его личного охранника. Того что-то тревожило, сразу же понял князь. Такие эмоции он с легкостью считывал со своего фамильяра. Устоявшаяся между ними связь позволяла делать и не такое. — В чем проблема?

— Проблем нет, господин. Есть беспокойство, — невыразительно ответил мужчина, почтительно кланяясь князю. — Мой человек только что сообщил, что сегодня в имперскую регистрационную палату был направлен запрос о выписке из Единого идентификационного реестра на одну персону.

Фамильяр бросил взгляд в дверной проем, откуда раздавался детский смех.

— На нее? — в голосе Голицына появились нехорошие нотки, явный предвестник очень плохого. — Подробности?

— Запрос сразу же отследили. Его направил государственный поверенный в судебных делах Наварин Геннадий Михалович, — охранник говорил ровно, четко выделяя каждое слово. Казалось, диктор текст читал с бумажки. — Довольно успешный стряпчий, охотно дерущийся за наследственные дела. Говорят, настоящий «крючкотвор». Если во что-то вцепиться, то обязательно доведет до самого конца. Мой человек отметил, что запрос поступил не по официальным каналам. Предположил, что присутствует личный интерес.

Князь едва заметно кивнул. Согласился с этим. Очень похоже, что стряпчий хотел просто что-то проверить. Как говориться, «закинул удочку». Так делается, когда основания для начала какого-то дела еще нет, а некоторые подозрения имеются.

— Значит, кто-то начал «копать» по поводу этой девчонки, — сделал очевидный вывод Голицын, недовольно морща лоб. — Плохо…

Это было очень плохо. Сейчас, особенно сейчас, никто и ничто не должно было связать его внучку Викторию Голицыну с ее будущим фамильяром. При этом аристократ боялся не потери денег или даже обвинения в похищении. Это все были мелочи, с которыми с легкостью бы справились юристы рода. Князь переживал совсем за другое. Процесс привязки будущего мага к своему фамильяру был настолько тяжелым и интимным, что любые мелочи могли нарушить его и ослабить будущий магический потенциал. И допустить этого никак нельзя было.

— Плохо, Игорь, — повторил князь, подчеркивая, что очень недоволен. Фамильяр опустил голову. Магически связанный со своим господином, он очень остро переживал любые эмоции своего хозяина. — Мы нашли великолепный, почти идеальный экземпляр заготовки для фамильяра нашей Вики. Другого такого мы просто не сможем найти в обозримом будущем. Понимаешь?

Мужчина кивнул, не поднимая головы.

— Я уже вижу, как они тянутся друг к другу. Это идеальное начало, что бывает очень редко. Еще немного и можно будет начинать магическую привязку, — продолжал угрюмым голосом князь. — Ты должен «железно» закрыть этот вопрос, Игорь. Нужно стереть все ее прошлое. Физически. Понял?

— Да, господин? — снова поклонился Игорь. — Я все сделаю.

Фамильяр исчез из кабинета, а князь еще долго буравил взглядом закрывшуюся за ним дверь. Очень нехорошее послевкусие оставалось у него от всех этих новостей. Уж не самому ли придется заниматься решением проблемы…

— Посмотрим, посмотрим, — вздохнул старик, склоняясь к мысли заняться этим собственноручно. Как говориться, если что-то хочешь сделать хорошо, сделай это сам. — Игорь резковат немного…

«Резковат», это князь еще мягкое подобрал слово. Здесь бы более подошли другие — «безжалостен», «категоричен», «неумолим». После него обычно оставалось «выжженное» поле, на котором не то что трава не росла, камни не встречались. Причем, это была далеко не фигуральная формула речи. Игорь, как фамильяр, обладал почти сопоставимой силой своего хозяина, и при необходимости, действительно, мог устроить небольшой огненный Армагеддон.

— Посмотрим, посмотрим, — вновь пробормотал он те же слова. — Как он решит вопрос.

-//-//-

После этой ночи Рафи пришел в себя каменных ступеньках набережной, любимом месте, куда часто приходил с сестрой. Обычно они располагались у одного из быков старинного моста и, достав бутерброды или пирожные, долго-долго так сидели. После, насмотревшись и наговорившись, уходили к себе. Сегодня же все было совсем иначе.

— Он сказал… князь, — паренек сидел, обхватив колени руками и прижав к ним голову. Напоминал свернувшегося в комочек медвежонка, потерявшегося в лесу. — Князь…

Большего, к сожалению, ему узнать не удалось. У Петерсона оказалось слабое сердце, что и свело его в могилу.

— Кто же ты такой, князь?

Первой его мыслью, конечно же, была мысль о каком-нибудь аристократе из княжеской династии, который обезумел от богатства и безнаказанности. В приюте и на улице он наслушался такого рода историю, в каждой из которых могущественный аристо творил просто чудовищные вещи и никто не мог его остановить. А вечера приютские воспитанники, да и воспитанницы тоже, пугали друг друга тем жуткими извращенцами, которые специально похищали сирот из приютов и странно измывались над ними. Вдруг, князь один из этих уродов? Что ему тогда делать?

— Что тогда?

Он прекрасно понимал, что один ничего не сможет сделать. Ему даже про Лану ничего не удалось узнать. Его просто вышвырнули за порог приюта. Вспомнил Рафи и про стряпчего, которой тоже разводил руками в ответ на его просьбу о помощи. Понятно было, что против него были такие силы, которым ему просто нечего противопоставить. Как шутили в подворотнях, против лома нет приема. А вот если бы у него было оружие?

— Пистолет… Пистолет?- мальчишка едва не вскрикнул, представив в памяти недавний револьвер, который чинил.

Точно! Он же может достать оружие. Наверняка, трёхам нужно будет что-то чинить. И тогда у него появиться оружие, с которым можно будет наведаться к мадам Калышевой, а от нее и дальше.

— Да, да, так и надо сделать.

Рафи вскочил на ноги. Теперь у него появилась строго конкретная и определенная цель, которую можно и нужно было достичь.

Он живо подтяну к себе сумку с инструментами, с которой никогда не расставался. Следовало проверить, все ли у него с собой. Если попадется что-то сложное, не рядовое, то может понадобиться и более серьезный инструмент.

Швыряясь в сумке, паренек и не заметил, как за его спиной оказались двое.

— Оба-на! Нашелся, наконец! — от неожиданно раздавшегося голоса, Рафи едва с набережной не брякнулся в воду. Чудом устоял на самом краешке мраморной плиты, в самый последний момент ухватившись за край массивного каменного блока берега. — Умеешь ты прятаться, Тех. Хрен тебя найдешь…

С облегчением выдохнув, Рафи повернулся. Узнал этот развязный наглый голос.

— А, Витян. Зачем же меня искать? — сразу же насторожился он. Неужели, его и уличные сквады ищут? За что? Они же не полиция? — Я ни от кого не прячусь. Всегда на виду.

— Ха-ха! На виду он⁈ — хохотнул бандит, в восхищении разводя руками. — Слышали, парня⁈ Мы его почти сутки по всему городу ищем, а он тут околачивается, оказывается. Вижу, знатный ты шутник! Давай, пошли…

Рафи, крепко сжав сумку, не тронулся с места. Давно он уже растерял детскую наивность и перестал верить в подарки судьбы. Почему это его ищут? И куда он должен идти? Ему сейчас совсем не резон влезать в передрягу.

— Слушай, Тех… Тут такое дело, — трёха уже не улыбался. Видно, дело было непростое. — Ты вчера для меня один ствол смастрячил. Помнишь?

В ответ на его вопросительный взгляд, Рафи утвердительно кивнул. Конечно он помнил тот старинный пистолет с серебряными напылением. Это оружие ему, кажется, даже во сне снилось. Почему-то очень в душу запало.

— А я потом его проверить решил. Думал, стрельнуть разок в стену, посмотреть что это за волына, — продолжал рассказывать Витян. — А как нажал на курок, то охренительно сильно бабахнуло. Пол стены на хер снесло! Вообще, как не было! Представляешь! Один выстрел и стена на хер! — парень пришел в сильной возбуждение, едва не прыгая от адреналина. Аж глаза «горели», когда рассказывал. — Это так запросто можно стену в банке вынести! Пару раз пальнул и сотни, а может и две сотни тысяч рублей унес! Понимаешь, каких дела можно с таким стволом вести…

В порыве обуревавших его чувств, трёха с силой хлопнул парнишку по плечу. У того от удара даже ноги подкосились.

— Только теперь, понимаешь, Тех… — бандит вдруг замялся, словно не хотел дальше рассказывать. — Тебя к себе Князь приказал доставить. Хочет сам с тобой поговорить. Ты чего, чел? Не ссы, братан! Князь правильный пахан. Все честь по чести рассудит. Ты только в накладе будешь.

Рафи заторможено кивнул, погрузившись в себя. Теперь ситуация казалась совершенно иной. Оказывается, его сестру не чертов аристо похитил, а какой-то бандит из сквадов. Вдобавок, этот самый Князь еще и увидеться с ним хочет. Уж не поэтому ли Лана пропала? Неужели, этот ублюдок прознал про умение Рафи чинить оружие и решил, что так сможет заставить его работать на него бесплатно.

— Слышь, Витян, а кто это? — срывающимся голосом спросил Рафи, вышагивая в окружении трёх, высоких крупных парней с четкими татуировками. — Расскажи, чего, вообще, ждать от него?

— А чего трепать языком? Князь — это авторитетный пахан, старшими над всеми уличными сквадами поставленный, — начал Витян, уважительно понижая голос. Сразу чувствовалось, что уважал Князя, а может и боялся. Сразу и не поймешь точно. — Он любой вопрос решить может, Тех. Перед ним даже полисы на задниц цырлах ходят…

Витян начал говорить, а Рафи уже знал, что сделает. Если именно Князь похитил его сестру, он не задумываясь вышибет его мозги. До оружия, что торчало из кобуры Витяна, было рукой подать. Тем более тот ничего такого и не ожидал.

Марьинка, западная часть столицы, где в свое время располагался ремесленный квартал, давно уже пользовалась дурной славой. Когда-то здесь жили работники ткацкой фабрики купца-миллионщика Рябушинского, который, увлекаясь идеями французских утопистов, выстроил для своих людей целый город внутри города со своими прачечными, столовыми, школой для детишек и даже одним театром. Все дома были совершенно одинаковыми, четырехэтажными, из хорошего красного кирпича, и имели новомодный клозет с душевыми комнатами. Зимой котельные в домах топились углем, которого завсегда в избытке было. Весь город рябушинским завидовал. Всеми правдами и неправдами пытались к нему на фабрику устроиться. Рассказывали, что у главной проходной желающие поступить на службу целые баталии устраивали, друг друга смертным боем били.

Только всеми приходит конец. Упившись на радостях от рождения наследника, Рябушинский попал под извозчика и после недолгих мучений испустил дух. Супружница его, даром что женской статью вышла, купеческое дело продолжить не смогла. Полгода не прошло, как подчистую прогорела. Кредиторы, банки фабрику за долги в раз раздербанили, а остальное имущество, включая и квартал с домами работников, с молотка пошло. Новые хозяева, не будь дураками, арендную плату подняли — раз; за воду и канализацию отдельно денежку просить стали — два; уголь для отопления, вообще, золотой стал — три. Словом, побежали из этих домов работяги, как черт от ладана.

А через пару лет в брошенных домах стали всякие бродяги селиться, уличная гопота притоны устраивать, беспризорников развелось, хоть пруд пруди. Жандармы, по просьбе новых хозяев, конечно, гоняли всю эту публику и в хвост и в гриву. Только, бесполезно было. Одни выгонишь, в каталажку на пару дней определишь, а завтра — послезавтра на их место уже другие пришли. Прогонишь этих — третьи появятся.

Новые хозяева попытались продать эти дома, чтобы хоть что-то выручить. Во все газеты объявления слали, большую скидку давали. Все равно никто не шел. Дураков не было. Москва-столица по новому генеральному плану в другую сторону теперь росла, и там все толстосумы в деньгами ринулись. Здесь же желающих поселиться совсем не было.

С тех пор, вот уже три или четыре десятка лет, Марьинка со всего города и окрестностей привлекала к себе всякий лихой люд. На западе, где дома поновее и водопровод работал, обосновалась серьезная публика — мамки с бедовыми девочками, хозяева малин, скупщики краденного, конечно же иваны[1] из бывших каторжан. Зато в центре и на востоке Марьинки безраздельно властвовали сквады малолетних беспризорников, которых побаивались и полиция, и взрослые воры с грабителями. Слишком уж жестокой была пацанва, не признававшая никаких авторитетов и власти. На их территорию, где дома были особенно обветшавшие, с худыми крышами, нерабочими водопроводом и канализацией, никто старался не соваться. В противном случае можно было не только увечье получить, но и жизни лишиться.

-//-//-

В этом доме, протянувшемся почти на полсотни метров по утопавшей в мусоре улице, жили мальки, мальчишки и девчонки лет шести — девяти, будущее трёхи. Недавно примкнувшие к сквады, они еще только «проходили» сквадовскую науку, перенимая у старших трёх опыт и особые знания. Самые смышленые мальцы, кто быстро соображал и ничего не боялся, шли в уличные урки, которые промышляли на столичных рынках и ярмарках. Эти из сумок зазевавшихся дамочек и их кавалеров кошельки и часики таскали. Тугодумы и крепыши из мальков становились солдатами, чтобы свою территорию от других сквадов защищать и на честный «махач» выходить. Девчонки, если смазливые личиком и фигуркой вышли, шли по женской части, на что здесь особый спрос был.

В одной из комнаток этого дома беспокойно спал черноволосый паренек, крепко прижимавший к себе холщовую сумку. То и дело ворочался с бока на бок, ногой дергал. Иногда начинал что-то неразборчивое бормотать свистящим голосом, а то и неожиданно громко вскрикивал.

— Лана, Лана… Я здесь… Потерпи, сестренка, потрепи… Лана… Нет, нет… Стой, стой! Подожди меня!

Лишь к утру он затих. Скрючился вокруг своей сумки, а спиной вжался в плотный ком грязного тряпья. Лицо, правда, оставалось тревожным, испуганным: плотно сжатые губы, нахмуренные брови, глубокие морщины. Словно и во сне его тревожило что-то нехорошее.

-//-//-

Рафи открыл глаза и, увидев над собой облупившийся в дырах потолок, испуганно вздрогнул. Что это? Где он? Как он попал в эту халупу? Но уже через мгновение все вспомнил — и исчезновение сестры, и смерть доктора Петерсона, и странную фигуру Князя, виновного в похищении Ланы.

— Сука, — выдохнул он, одним рывком поднимаясь на ноги. — Убью…

Вчерашние переживании вновь на него нахлынули, заставляя колотить сердце, как сумасшедшее. Хотелось куда-то бежать, кричать, делать хоть что-то, лишь бы не стоять на месте.

— Урод! — на глаза попался смятый картонный ящик, который парнишка тут же пнул. Со звоном чего-то стеклянного мусор ударился о стену и вместе со здоровенным куском штукатурки свалился на пол. — Если что-то с ней случи…

Тревога внутри него и не думала успокаиваться, лишь нарастая больше и больше. В памяти всплывали обрывки «нехорошие» картинки, обрывки каких-то страшилок. Предчувствие чего-то страшного уже не шептало, а вопило во весь голос.

— Тварь! — злосчастному ящику снова досталось. От нового пинка он, вообще, в лохмотья превратился, раскидывая по комнате бумаги, тряпки и осколки стекла. — Я же тебя…

И тут среди выпавшего мусора что-то сверкнуло. Рафи сделал шаг и наклонился, поднимая с пола небольшой нож серой костяной рукояткой.

— Зарежу.

Сразу же стало ясно, что делать. Когда он окажется рядом с Князем, то бросится на него. С ножом у шеи тот все ему расскажет, ничего не скроет.

— Да, да, точно…

Тут же представил нож в руке. Ухватистый, словно сам в руку просится. Пальцы цепко ухватились за рукоять, ни за что не вырвешь. Нож качнулся вправо, влево, выписал сверкающую восьмёрку.

— Зарежу, сволочь…

Сомнений в голове больше не было. Прямо сейчас он пойдет к этому Князю и заставит его все рассказать. Все скажет, никуда не денется.

Наивно, но что ещё может придумать самый обычный пацан? Жажда мести напополам с отчаянием душили его не хуже удавки. Не к кому было идти за помощью, только на себя можно было надеяться. Вот он и рисовал в своей голове эти картины

— А потом… Потом мы с Ланой сбежим отсюда подальше, — бормотал Рафи, до боли стискивая рукоять ножа. Костяшки пальцев аж побелели. — Главное выбраться отсюда, а потом будет легче… Спрячемся в какой-нибудь деревне среди местных. Скажем, сироты, а родители от чахотки или лихоманки сгинули… На пропитание заработаем. Чай руки и ноги есть, голова тоже на плечах…

Так себе план, но паренек верил, что у него все получится.

— Главное, поближе подойти.

Рафи оказался у окна, небрежно заколоченного толстыми кривыми досками. Через щель внимательно оглядел внутренний дворик, замечая двух слонявшихся ребятишек семи — восьми лет. Наблюдатели, чужих высматривают, чтобы в случае чего подкрепление вызвать.

Сжав губы, он шагнул к выходу. Убежище Князя, как вчера рассказывал Витян, было через три дома отсюда. Можно было по крышам пробраться, никто и глазом не моргнет.

— Ой! Черт…

Но на пороге его неожиданно скрутило от боли. В глазах потемнело так, что света белого не видно стало. Ноги подкосились, отчего в ручку обшарпанной двери пришлось вцепиться.

— У-у-у, — издав тихий стон, Рафи сполз по стенке на пол. Зубы с силой сжал, чтобы не закричать от боли. — У-у…

Голова гудит, словно чугунная. Кажется еще немного, и взорвется Обхватил ее руками и сжал изо всех сил. И лишь после этого начало понемногу отпускать.

— Это же… — шептал он, мелко-мелко дыша. Пот с лица градом лил. — Это же голос! Это же тот самый голос…

-//-//-

Рафи сидел на полу, обхватив колени руками, и неотрывно пялился в противоположную стену. На его лице застыло неимоверное удивление, словно он увидел или услышал что-то необыкновенное.

— Я слышу… слышу… — снова и снова растерянно шептал он, словно сам не верил в свои слова. — Я слышу.

Это стало настоящим шоком! Просто нокаутирующий удар в лицо, от которого валишься без чувств на пол!

Прежде его посещали обрывочные озарения — картинки, надписи, рисунки и чертежи. Очень редко слышал что-то невнятное, похожее толи на шепот, толи на бормотание. И никогда это не был настоящий, осознанный и четкий Голос, обращенный к нему лично!

А сейчас с ним говорили! Рафи ясно разбирал интонации, тембр, звучавшего в его голове, Голоса. Это был голос человека в возрасте, энергичный, жесткий, явно не привыкший к возражениям. И очень, очень злой…

«Ты, сопляк, куда лезешь⁈ Совсем с башкой не дружишь? Куда с шашкой на танк прешь? Брось этот чертов ножик! — гремел в голове гневный Голос. — Брось и забудь, как плохой сон! Совсем что ли охренел, в самое логово лезть⁈ Рембо сопливый! Тебе сейчас только молчать и слушать нужно! Молчать и слушать, понял⁈».

Пальцы у Рафи сами собой разжались и ножик выпал на пол. Он даже взгляд от него отвел от греха подальше.

— Но Лана… Сестра… — у парнишки дрогнул голос. — Она там… У них… Ты понимаешь это? — по лицу текли слезы, но он их совсем не замечал. — А если с ней что-то слу…

Но Голос больше не дал ему и рта раскрыть.

«Я тебе сказал, что нужно молчать и слушать⁈ Вот и молчи! Со всем разберемся. Главное не спешить, а запросто можно дров наломать. Словом, слушай, боец, что делать нужно…».

Затаив дыхание, Рафи весь превратился в слух.

Голос в голове изменился, став сухим, деловитым. Все четко и понятно, раскладывал по полочкам, рассказывая, что и как нужно делать.

«Во-первых, не болтать лишнего. Про сестру даже не заикаться. Никто не должен знать, что ты ее ищешь. Во-вторых, про умение чинить оружие говоришь самую малость. Мол, самоучка, кое-что понимаю, кое в чем разбираюсь. Это чистая правда, поэтому на вранье тебя никто не поймает. И, в-третьих, ушами не хлопать, все подмечать. Сейчас важна каждая мелочь. А как немного осмотримся, все и станет понятно. Ясно?».

Парень спокойно кивнул. Первоначальные удивление и даже страх прошли. То, что его озарения обрели голос и характер, он принял, как данность. И с присущей подросткам непосредственностью и легкостью восприятия нового уже окрестил голос Другом.

— А ты кто? — когда голос в голове замолчал, спросил паренек. Интересно было, что же это такое.

Рафи даже рот раскрыл, ожидая чего-то невероятного. Как и все мальчишки своего возраста, он зачитывался разными приключенческими и мистическими рассказами из дешевых журналов, продаваемых коробейниками по грошику штука. Там тоже рассказывалось о древних духах, которые приходили на помощь главному герою или, наоборот, становились его злейшими врагами. Неужели и с ним случилось что-то подобное?

«Не знаю… Точнее не помню. Пытаюсь вспомнить, а никак не получается, — голос Друга звучал немного смущенно. — Да и не важно это сейчас, Рафи. Сейчас тебя, да и меня тоже, должно заботить совсем другое».

-//-//-

Витян появился ближе к обеду, когда у Рафи уже живот от голода сводить начало. Считай, вторые сутки почти ничего не ел. Как Лана пропала весь день носился, вчера, вообще, кусок в горло не лез. Сегодня же от голода был готов на стенку лезть.

— Как тебе наши номера? Сортир с ванной жаль не фурычит, а так зачетная хата, — лыбился треха, картинно разводя руками. Как и обычно, был нараспашку, чтобы пистолет было видно. — Мастера найдем, починим, вообще, бабосы будем брать, — хохотнул он, пиная ногой ком тряпья. — Убраться бы еще… Ладно, вставай. Князь ждет, базарить будет.

Подойдя ближе, Витян добавил чуть тише:

— Ты больно не артачься. Все говори, как есть. Князь правильный, беспредела не допустит. При своем интересе останешься.

Рафи молча кивнул, соглашаясь. Тем более почти о том же самом ему и Голос говорил: больше молчи, меньше говори.

Они спустились на первый этаж и какими-то причудливыми ходами –проломами в стенах — стали пробираться к месту. Несколько раз даже спускались в подвал, чтобы обойти завал из кирпича на пол дома. Видно было, что трёхи основательно подошли к укреплению своих позиций.

— Почти пришли, Тех, — Витян показал на небольшой двухэтажный особняк, расположенный внутри квартала. Раньше тут жил толи заводской управляющий со своей семьей, толи квартальный голова. — Никакого лишнего железа с собой не принес? Смотри, Князь такого не любит.

В парадной был на удивление чисто, прибрано. Стены, отделанные настоящим красным деревом, блестели от мастики. Висели картины со сценами охоты, с потолка свисала ярко начищенная бронзовая люстра. В углах стояли глубокие кресла с бархатной обивкой, выглядевшей свежей.

Встретившие их молчаливые парни быстро обыскали обоих. У Витяна забрали пистолет, который тот отдал, скрипя зубами. Рафи же вцепился, как клещ, в свою сумку с инструментом. Отдашь их, а потом ищи-свищи. Чем потом на жизнь зарабатывать? Большую половину из них, вообще, нигде не найдешь.

— Не отдам, хоть режьте, — уперся Рафи на своем. — Нет тут никакого оружия. Вот, глядите! — широко раскрыл сумку, показывая содержимое. — Кусачки, пассатижи, молоточки, щипцы, буравчики, отвертки. Чего я сними сделаю?

Один из парней криво усмехнулся и махнул рукой. Мол, заткнись, и вали.

— Князь, привел, — в этот момент Витян весь подобрался, словно перед прыжком. Ткнул Рафи локтем в бок, чтобы тот рот закрыл. — Погоняло Тех. Я сам придумал, — горделиво хмыкнул он. — Реально в железках сечет. Из любого хлама конфетку сделает. Ты стволы же сам видел. Нам такой позарез нужен.

Вышедший на середину холла Князь оказался молодым мужчиной лет тридцати. Рослый, широкоплечий. Светлая футболка-поло едва не трещала на его груди. Под стать мощные руки, сложенные на груди.

— А я, Витян, знаешь, что думаю, — у Князя оказался нехороший, оценивающий прищур. Так смотрят, когда подозревают в чем-то очень плохом. — Никакой он не мастеровой. Может и знает чего-то, но точно не мастеровой по железу. Сопляк еще. Чтобы валыны чинить, нужно десяток годков с железом работать, — качал головой пахан, и смотрел при этом лишь на своего подручного. Рафи словно здесь и не было, отчего жутковато становилось. — Думаю, Витян, ты чью-то крысу сюда привел. А стволами он тебя подкармливал, чтобы к нам ближе подобраться. Ты чьих будешь?

Князь резко повернулся к парню, буравя его взглядом. Реагируя на интонацию пахана, с боков медленно подходила пара здоровых лбов. Витян, уже понимая, что сейчас будет, виновато опустил голову. Не с руки ему было вписываться. Вдруг, приведенный им Тех, правда, крыса?

Все сообразил и Рафи. Чай, детдомовец, почти выросший на улице. На раз просчитывал такие расклады. Если крысой назвали, то отказаться очень сложно, почти не реально. В приюте после такого брошенного обвинения сразу же темную устраивали, не слушая ни угроз, ни объяснений, ни плача. Здесь, явно, тоже самое будет. Руки — ноги поломают и выбросят на мусорку, чтобы подольше мучился.

Он начал пятиться к двери, что как раз за спиной была. Прикидывал, как из сумки молоток выхватить и свою жизнь подороже продать. А может повезет вырваться из дома…

Только Голос совсем иначе думал. Молчавший все это время, он словно взбесился.

«Стоять! Замер на месте! И руку из сумки вынь, дурак! Дернешься, вмиг из тебя котлету сделают. С такими людьми разговаривать нужно сначала… Скажи, что не крыса, а настоящий мастер. Мол, реально можешь что угодно починить».

Рафи медленно убрал руки от сумки и поднял их перед собой, показывая, что в них ничего нет.

— Я не крыса. Посмотрите на меня? Я же на шпика совсем не похож, — Рафи почти слово в слово повторял то, что ему нашептывал Голос. — Я сирота. В приюте кто хочешь скажет, что я с полисами не вожусь. Любой подтвердит, только спроси.

Он осторожно снял с плеча сумку иопустил ее на пол.

— А здесь инструменты для починки. Я сам многое сделал. Вот, смотрите. Нигде такого не купите, — старался говорить так, чтобы голос не дрожал. Вроде бы получалось, хоть очень сильно волновался. — Я, правда, могу чинить всякие вещи. Если что-то поломалось, то исправлю. Клянусь. Водопроводный кран могу сделать, колонку… Оружие, если все детали на месте.

Князь в задумчивости хмыкнул, не сводя взгляда с Рафи. Сделал знак своим людям, чтобы оставались на месте.

— Не крыса, говоришь, а мастеровой? Ну-ну, — пробормотал он. — А проверим.

Из кармана брюк вытащил круглые золотые часы с цепочкой. Отщелкнул крышку и демонстративно покачал ими перед собой.

— Очень дорогие котлы. Парни в подарок одному серьезному человеку. Только вот незадача, случайно уронили, и теперь они не ходят. Починишь? — протянул их парню. — Сделаешь, поверю, что ты в теме. А если не сможешь, то, извини, — ухмыляясь, развел он руками. — С крысой у нас разговор короткий.

Взмокший Рафи осторожно принял часы, от которых сейчас зависела не только его жизнь, но и жизнь сестры.

— Мне нужен стол, много света и не мешать какое-то время. Здесь очень тонкая механика, — проговорил парень, уже копаясь в сумке.

На словно из под земли появившийся стол разложил свой особый наборчик с миниатюрными инструментами, которые подходили для самых мелких работ. В небольшой коробочке хранилось еще одно его сокровище, без которого некоторые механизмы, особенно маленькие и замысловатые, вообще, было не починить — выпуклая лупа с ручкой.

«Успокойся, Рафи. Все нормально. Мы выиграли время. Теперь все зависит только от тебя. Глаз у тебя молодой, руки не трясутся. К тому же проблема скорее всего пустячная. Если уронили, а корпус целый, то внутри просто что-нибудь сдвинулось».

Отрешившись от всего, спокойно сел за стол. На глазах у всех аккуратно нацепил на голову обруч с лупой, и подвинул к себе часы. Самой маленькой отверткой подцепил заднюю крышку, сдвинул ее по часовой стрелке до еле слышного щелчка. Теперь только осталось ее приподнять.

— Так… — перед глазами аж зарябило от множества миниатюрных деталей — колесиков, зубчиков, стрелочек, причудливо соединенных друг с другом. Разобраться в этом хитросплетении крошечных деталек было той еще задачей. На какой-то миг Рафи даже усомнился в своей способности во всем этом разобраться. — Если через увеличительное стекло посмотрим.

Сдвинул лупу на глаз, наклоняясь ниже.

«Часовой механизм, если разобраться, очень похож на оружие. В обоих случаях все очень функционально, упорядоченно, можно даже сказать, гармонично, — фоном бурчал Голос, совсем не мешая, а скорее успокаивая. Рафи понимал, что друг рядом и обязательно поможет, если что-то нехорошее случится. — Ничего не торчит, не выделяется. Поэтому ищи что-то выделяющееся, неестественное. Это и будет поломка».

И тут паренек замер. Затаив дыхание, наклонился еще ниже. Кажется, нашел поломку.

— Неужели, это?

Под большим колесом с острыми зубчиками пряталось колесико поменьше, поэтому, наверное, его сразу и не заметил. Оно чуть перекосилось, а его шпилька в центре вышла из крошечного паза. К гадалке не ходи, колесико нужно было чуть сдвинуть, чтобы оно выровнялось. Последнее, собственно, он и сделал с помощью кончика отвертки.

— Вот так, — удовлетворенно прошептал, увидев, как вставший на место колесик тут же закрутился. Через мгновение провернулось и большое колесо. Все, механизм заработал. — Готово.

Рафи только разогнулся с улыбкой на лице, как вдруг начала проигрываться громкая мелодия. Вокруг тут же повисла тишина. Лица окружающих вытянулись от удивления.

— Починил, — Рафи протянул часы обратно. — Выходит, не врал я.

Князь хмыкнув в ответ, качнул головой. Мол, твоя правда.

— Значит, Тех твое погоняло, — взяв часы, он с хлопком закрыл крышку. Мелодия тут же прекратилась. — Хорошо. Будешь с нами работать. Треть в общак сквада станешь отдавать. Пятую часть ему за защиту, — показал на Витяна. — Остальное твое. Нормально?

— Нормально, — выдохнул с облегчением Рафи. Все устраивалось как нельзя лучше.

-//-//-

Вечером, когда Рафи только решил прибраться в своем новом жилище, пришел Витян. Уже навеселе, довольный, со стуком брякнул на пол небольшой деревянный бочонок, в котором ощутимо что-то булькнуло.

— Бросай веник, Тех. Надо отметить такое дело, — судя по тону трёхи, ответ мог быть только положительным и никак иначе. — Тебя же чуть не завалили сегодня. Считай, заново родился. Пивка засадим немного.

Рафи все же попытался было отказаться, но Голос внутри него тут же рявкнул.

«Ты чего⁈ Такой случай представляется все разнюхать, а ты отказываешься! Бери кружку и садись. Ему наливай с горкой, а себе на дне. Как до кондиции дойдет, спрашивать начнем».

Так парень и делал. Чуть Витян отвлечется, он ему тут же до края дольет. Свою же порцию растягивает, то и дело нахваливая напиток.

-… Я, гадом буду, поначалу струхнул немного. Вижу, Князь валить тебя собрался. Думаю, потом и мне кают. Я, ведь, получается тоже виноват, что крысу к нам привел. За такое, как пить дать, на перо посадят, — в бочонке оказалось меньше половины, и трёха уже без разбора нес все, что на ум придет. Осоловел: глаза в кучку, речь заплетается. — А ты такой пучком. Начал еще базарить, чего-то свое гнуть…

Он еще что-то рассказывал, но уже совсем невнятно. Чувствовало, еще немного времени и свалится прямо здесь. Самое время было его спросить о том, что нужно.

«Чего ждешь⁈ — вздрогнул Рафи, роняя из рук кружку с остатками пива. Голос едва не звенел от нетерпения. — Начинай, пока не отключился!».

— Э-э, Витян, а как тут с этим…? — парень никак не мог подобрать нужное слово. Не спросишь же напрямую про сестру. Тут тоньше нужно. Даже пьяный может заподозрить что-то неладное. — Девчонки, короче, есть? Витян? Слышишь?

Тот шумно вздохнул и повернул голову в его сторону. Взгляд был мутным, маловразумительным.

— А-а-а, — палец трёхи обвиняющее вытянулся в сторону парня. Витян пьяно заулыбался. — Бабца захотелось! Мужик! У меня после дела тоже того… все колом стоит. Только марух тут маловато. Всех соседи под себя гребут, уроды. Они с бабцом работают, — он скорчил злую гримасы в сторону окна. Видимо, где-то в той стороне обитали эти самые соседи. — Наш сквад больше по воровским делам. Стырить что-то, на рынке тиснуть, на арапа взять[2]…

Витян покровительственно хлопнул парня по плечу.

— Ладно, тех, не ссы! Найдем тебе дырку…

Рафи кивал, изображая полное внимание. Только нужно ему совсем другое. Трёху же несло так, что не остановишь.

— Витян, Витян, слышишь? А у Князя как? Полно, наверное, де… вочек? — последнее слово непросто далось ему. Ведь, получалось, он и про сестренку спрашивал. — Разные, поди: черные, рыжие, соплячки?

Трёха с силой растер лицо, чтобы не заснуть. В сон, похоже, клонило со страшной силой.

— Не-а, Тех. У Князя постоянная маруха есть. Каринка. Огонь девка, — причмокнул от восхищения Витян. Вроде бы даже отрезвел немного. — Стерва только. Чуть, что не по ней, в рожу зарядить может. Кажется, даже Князь ее побаивается. Только ты никому, — он шутливо приложил палец к свои губам. Мол, молчи, никому не рассказывай. — А с девками из мальков у нас не шутят. Князь сказал, что за такое дело сам лично все отор…

До конца договорить не смог, вырубился. Неожиданно громко зевнул, и завалился на пол, где благополучно и захрапел.

— Это что получается, Лана не здесь? Витян же обязательно сказал бы, так? — растерялся Рафи. — Как же так?

«Не торопись. Нужно все тщательно проверить. В таком деле важно все досконально проверить. Давай, по цепочке пойдем. С самого начала…».

Виднелась сексуально изогнутая спина в черной косухе, огненно рыжие волосы тянулись к полу. Длинные женские ноги в черных колготках в крупную клетку медленно качались из стороны в сторону, двигалась мосластая женская попа.

— Б…ь, Кара, охуе…ю от тебя! — Князь облизнул пересохшие губы, не сводя жадного взгляда с перекатывающихся ягодиц подруги. Голос звучал хрипло, слышалось тяжелое сдавленное дыхание. — Ничего же у тебя нет. Задница — одни мослы, сиськи — с кулачок. А смотришь, б…ь, на тебя шишка к потолку лезет! — в ответ тут же раздался довольный смех. — Сучка…

Подошел ближе, и по-хозяйски облапил ее бедра. С силой сжал. Задирая юбку, скользнул руками еще выше, вызывая протяжный женский стон.

— Еще… Подвигай задницей… Так… — навалился на нее сзади, резко задирая юбку. С рычанием сорвал кружевную тряпку с бедер. — Да…

— Давай, давай! Трахни меня! — Кара выгнулась еще сильнее, одним движением скидывая косуху. Сверкнули капельки пота на изящном жилистом теле. — Что ты мнешься, как пацан? — женский голос приобрел грудную хрипотцу, заводящую не хуже специальных феромонов. — Трахни, я сказала! Ну⁈ Трахни, свою сучку!

Заревев еще громче, Князь с силой нагнул ее. Одним движением спустил свои штаны и, пристроившись, начал…

Животная дикая страсть, вспыхнувшая между ними, прошла. Два только что сплетенных потных тела уже лежали рядом, оглашая воздух тяжелых хриплым дыханием.

— Б…ь, опять всю спину расцарапала. Смотри, сколько натекло, — ворчал парень, кивая на кровавые пятна на покрывале. — Только — только зажило.

Подруга в ответ лишь издевательски смеялась. Потягивалась, демонстрируя подтянутое тело с роскошной молочно белой кожей. Багровые соски задорно тряслись, целясь прямо в потолок.

— Потерпишь, — скалила она ровные белые зубы, вытягивая перед руки с острыми коготками на пальцах. — Знаешь же, что по-другому не кончу…

— Сучка… — прошептал Князь, почесывая поцарапанную спину. — Слышь, Кара, спросить хотел…

Та повернулась в его сторону, медленно поглаживая грудь. Точно, сучка, издевалась. Любила такое проделывать, после близости: то точеную ногу на него закинет, то кончиками волос начнет щекотать, то покусывать за шею станет.

— Ты чего этого чудика прессануть не дала? Про какую-то крысу толкать сказала. На хрена все это? Видно же и так, что он не с полисами. Какой к черту из него шпик⁈ Надо было прессануть его по жесткачу, сразу бы все про тот ствол выложил…

Женская ножка добралась до его паха и начала там елозить.

— Ты же сечешь, что это за ствол? Это, б…ь, волына с того скачка[3], где мага завалили. Магическая, мать его, валына! — внезапно раздражаясь, рявкнул Князь. Ножку, что терзала его пах, грубо отбросил. — Малёк уже все бы выложил! А с такой валыной, вообще, можно на всех чихать…

Поняв, что продолжения не будет, Кара громко фыркнула.

— Че так возбудился? Сам же говоришь, малек это, а ты его трясти собрался по-взрослому. Забыл, че в прошлый раз было? — подруга явно намекала на тот случай, когда один из мальков сквада так перепугался, что замертво свалился. Сердечко оказалось слабое. — Ты так со своими дуболомами базарь. Хоть морды друг другу бейте, а тут хитрее действовать нужно.

Карина подвинулась к нему ближе. Хитро улыбнулась, зазывающее проведя кончиком язычка по верхней губе. Женские пальчики легли на его бедро, начав по нему гулять. Опять начинала с ним играть, стерва. Вот во всем этом и проявлялась ее суть. Поиграет, дождется интереса, а потом резко все обрежет.

— Какая же ты сучка! — не скрывая восхищения, проговорил парень. Затем демонстративно опустил руку на свою промежность, где недвусмысленно топорщился бугор. — Давай, раздвигай…

— Течешь уже? Ха-ха-ха! — запрокинув голову, заржала она. Вновь изогнулась дикой кошкой и отпрянула на самый край кровати, показывая, что теперь он должен за ней бегать. — Подожди… Мы еще про этого малька не добазарили, — ухмыльнулась она, словно нарочно продолжая поглаживать себя. Вызывающе стреляла глазами, причмокивала губами. Не унималась… — Даже пальцем его не трогай. Знаю я вас мужиков, — ее пальчик предупреждающе качнулся. Мол, даже не думай сделать по своему. — Если с вами грубо, то упретесь рогами, как бараны. А вот сиськи засветить или чего другого, у вас мозги совсем вырубает. Хватай тепленького…

Князь в этот момент даже спорить не пытался. Понимал, что она права. А чего спорить? Сам сейчас чувствовал, как Карина его красиво «по столу возила». Понимал, а сделать ничего не мог. Физиология, б…ь.

— Сучка! — снова проговорил он, не переставая пожирать ее глазами. — Но умная сучка. Правильно парни базарят, что вертишь мною, как хочешь…

В ответ вновь послышался заливистый хохот. Она, явно не скрываясь, наслаждалась своей властью.

—… Выждем немного, чтобы малек чуть пообтерся, корешами оброс. Девочку ему подгоним, какая понравиться. Пусть понюхает бабью сласть, — Князь понимающе ухмыльнулся при этих словах. — Поймет, что сквад за него горой встанет, если нужно. А как-нибудь потом дадим понять, что он и скваду должен. Понял?

Парень кивнул, подбираясь к ней ближе. Похоже, желание сводило его с ума, едва не в зверя превращая. И говорить с таким о деле явно бесполезно.

-//-//-

После того неприятного случая с Рафаэлем, мадам Калышева изрядно испугалась. Думала, что вот-вот все вскроется и за ней придет полиция, а может и сама жандармерия. Ведь, она совершила преступление против воспитанника имперского приюта. Считай, затронула интересы самого императора. А сейчас и за меньшее можно было на каторгу отправиться.

На какое-то время она свернула все свои дела, став ниже травы тише воды. Стала образцовым воспитателем: всем улыбалась, воспитанников называла «моими деточками», мгновенно бросалась решать все возникающие вопросы. Тем же, кто продолжал «заносить» ей, намекала не спешить. Кто-то, конечно, не понимал и настаивал, но основная масса оказалась понятливой.

Но через несколько дней, видя, что все спокойно и нет никакого шума, она успокоилась. Решила, что с таким покровительством, ей, вообще, все и всегда будет сходить с рук. Словом, еще шире развернулась. Сборы со взрослых воспитанников подняла вдвое по сравнению с прошлой платой. Тем же, кто уже работал, пришлось платить еще больше — три обычные цены.

—… Может все-таки посмотреть тот домик на набережной, — размышляла женщина, задумчиво разглядывая красочный черно-белый проспект с видами уютного каменного особняка. Заинтересованно скользила взглядом по строгим линиям белых колонн, аккуратной черепице на крыше насыщенного багрового цвета. Долго разглядывала большой сад в английском стиле с извилистыми дорожками из серой брусчатки, тайными беседками и ажурными скамейками, а даже небольшим гротом у ручейка. — Могу себе позволить…

Правда, денег хоть и ощутимо прибавилось, но пока еще не хватало на такое сокровище. Не хватало и на другое, что Калышева не раз рисовала в своем воображении. Например, паровой мобиль последней модели со сверкающими лакированными панелями, массивными хромированными вставками, просторным салонном, удобными кожаными креслами, и, о Боже, настоящими электрическими фарами. Еще она жутко хотела то просто невероятное малахитовое ожерелье, которой очень шло к ее глазам.

— И я знаю, кто заплатит за все это, — довольно улыбнулась женщина мыслям, от которых так приятно щемило сердце. Много из того, что раньше казалось неприятным и даже страшным, сейчас уже воспринималось совсем иначе. — Это же золотая жила… А что, пусть еще платят. Денежка-то, у них водится. Князья, ведь…

И в этот самый момент дверь ее кабинета без всякого стука распахнулась. Видя такое, Калышева едва не задохнулась от возмущения. Как же так, к ней входят без стука⁈ Она советник имперской государственной службы третьего класса, а не какая-то там девочка!

Но встретившись с глазами высокого угрюмого господина в безупречном черном костюме, тут же затихла. Сразу же узнала одного из тех, кто в прошлый раз приходил к ней за Ланой, той самой девочки.

— Какая приятная неожиданность, — улыбнулась она, довольная, что ее недавние мысли начинают сбываться. Она ведь хотела еще денег за молчание, и случай сразу же представился. Так, и в самом деле, поверишь, что тебе благоволит сама судьба. — Знаете, я ведь только что думала обо всей этой не очень хорошей истории. И мне вдруг очень сильно стало жалко ту бедняжку…

Калышева закусила удила, по-другому и не скажешь. Сам повторный приход человека, приближенного к князю Голицыну, она уже восприняла, как знак. Значит, им снова что-то понадобилось, и можно было ждать новых просьб, а значит, и денег.

— Представляете, она совсем маленькая, никого у вас не знает. Здесь же у нее подружки, брат, в конце концов. Думаю, ей у вас очень и очень неуютно, — положив ногу на ногу, выразительно взглянула в глаза вошедшего. — Понимаете, к чему я клоню?

— Понимаю, мадам, — глухим, невыразительным голосом произнес господин. Честно говоря, и сам он казался таким же: невыразительным, серым, настоящей тенью какого-то другого человека. — Мой господин как раз и направил меня с этим поручением.

Та едва от восторга не задохнулась. Значит, она была совершенно права. Ей нужно просить с них больше денег. Пусть раскошеливаются на полную катушку. Иначе она я все расскажет.

— Давайте, пройдем в наш мобиль. Вы же понимаете, что такие вопросы не решаются в этих стенах, — мужчина сделал приглашающий жест рукой, прося проследовать за ним. — Уверен, что предложенная вам сумма будет очень значительной.

Фраза об очень значительной сумме была приятной, «сладкой», словно «мед в уста». Ее хотелось смаковать, снова и снова повторяя про себя. Обещала женщине исполнение самых ее сокровенных желаний.

— Конечно, — Калышева быстро поднялась с кресла, и, накинув строгий жакет, последовала за гостем. — Учтите, я буду очень разочарована, если мне не понравится, что я там увижу…

Она чувствовала себя хозяйкой положения, имея в должниках такое семейство. А как же иначе? Князю очень не поздоровиться, если она начнет говорить о недавней сделке. За такие дела император может даже вычеркнуть из дворянского сословия, шептала она себе.

— Вам обязательно понравится, — не оборачиваясь, проговорил мужчина. — Уверяю Вас…

Оказавшись у парового мобиля, выглядевшего, как сошедшая с яркой картинки мечта, она на мгновение застыла. Не удержавшись, коснулась хромированной части заоваленного капота и медленно провела по нему рукой. Тут же ощутила теплоту нагретого металла, от этого казавшегося живым.

Ей очень захотелось такой же мобиль, в котором будет еще больше хромированных и никелированных деталей, еще больше роскоши внутри. Разве она такого не достойна? Конечно же, достойна.

— Мадам Калышева, прошу, — из мечтаний ее вырвал глухой голос мужчины, предлагавший руку для помощи. — В салон мобиля.

Не приняв помощь, она сама шагнула внутрь, тут же попадая в атмосферу невероятной роскоши и богатства. В воздухе стоял непередаваемый аромат, в котором угадывались сладковатые нотки панелей из драгоценного сандалового дерева, горьковатые оттенки хорошо выделанной кожи. Взгляд сразу же остановился на золотом баре, вместительной коробке с напитками.

— И где мои деньг…

В нетерпении начала она, но так и не смогла закончить вопрос. С мягким хлопком захлопнулась дверь мобиля, и что-то тут же сдавило ее шею.

— Хр-р-р… — захрипел Калышева, пытаясь вырваться из захвата стальных пальцев.

— Ты не двигаешь, молчишь и просто отвечаешь на мои вопросы, — почти у самого уха раздался негромкий и абсолютно равнодушный голос. С таким голосом можно и извозчика ловить, и убивать, как оказалось. — Поняла? Дерни правой рукой, если поняла. Учти, будешь кричать, сломаю шею.

И вновь это было сказано совершенно невыразительным, а оттого и ужасно страшным, голосом. Чувствовалось, что ему человека жизни лишить, как высморкаться.

— Слушай очень внимательно, — женщина с расширенными от ужаса глазами смотрела на склонившегося над ней мужчину. — Кто еще знает, что та девочка у нас?

— Еще? — сдавленным голосом переспросила она. Горло дико болело, и говорить было сложно. — Пе… петерсон. Доктор Петерсон из приюта. Только он почему-то вчера и сегодня на работе не появлялся. Может снова на воды отправился.

Мужчина кивнул. Мол, продолжай.

— Еще, еще… — судорожно вспоминала женщина. — Привратник, но он набитый дурак и пьяница. Завтра уже забудет, что видел сегодня. Все, кажется все.

Но тот продолжал молчать, не сводя с нее мутных рабьих глаз.

— И ее братец! — вдруг вскрикнула Калышева, вспомнив и про Рафаэля. — Этот малолетний поганец потом приходил ко мне и скандалил. Пришлось пригрозить, что отправим его в спецприемник для особо буйных воспитанников для особой реабилитации. Он сразу же заткнулся, и убрался.

Каменная маска на лице мужчины впервые за все это время дрогнула. Похоже, сказанное про Рафаэля показалось ему очень важным.

— А больше никто не знает, — хрипела она, осторожно касаясь покрасневшей шеи. — Я же никому ничего не рассказывала. Не дура же, понимала…

— Теперь рассказывай все про этого подростка, — приказал похититель, вновь нависая над ней. — Максимально подробно. Кто такой? Как выглядит? Где его сейчас найти? Быстро!

Та судорожно кивнула. Конечно, она все расскажет. Ей нечего скрывать. Пусть этот негодный мальчишка хоть сгинет вместе со своей сестрой. Главное, чтобы с ней все было хорошо. Женщина уже и думать забыла о каких-то деньгах, особняке, мобиле и украшениях. В голове билась лишь одна мысль — пусть все станет, как было.

К сожалению, для мадам Калышевой все уже не могло быть по-прежнему. Колесо судьбы невозможно провернуть назад.

-//-//-

Небольшая заметка в газете «Столичные ведомости» в разделе происшествия под наименование «Страшная находка в Наваринском лесу».

'Сегодня примерно в два часа по полудня господин Н., совершая послеобеденный моцион в районе Наваринских дач, обнаружил страшную находку. Остановившись перевести дух и совершить несколько упражнений из новомодной английской гимнастики, молодой мужчина заметил на ветке кустарника небольшой клочок светлой ткани. Решив, что кто-то из прохожих мог тоже здесь прогуливаться и упасть в один из знаменитых Наваринских оврагов, он смело шагнул в кустарник.

Каким же было его удивление, когда за кустарником он увидел лежавшее на земле женское тело. Убедившись, что перед ним жертва преступления, господин Н. тут же стал звать на помощь. К счастью, невдалеке проходил полицейский патруль в числе опытного ротмистра К. и его юного рядового С., которые тут же бросились на крик.

… Как сообщают наши источники, обнаруженное господином Н. тело принадлежало задушенной женщине средних лет, предположительно, мещанского происхождения. Была одета в строгое форменное платье темного цвета и светлый жакет. Рядом найден небольшой золотой браслет в виде витой цепочки и круглого медальона с зеленым камнем, а также шелковый кошелек с пятью десятирублевыми ассигнациями и двумя гривенниками. Последнее может говорить о том, что преступник не имел намерение ограбить свою жертву.

Мы будем следить за расследованием этого ужасного происшествия и сразу же информировать наших читателей. Выражаем полную уверенность, что столичное полицейское управление в лице его самых опытных сотрудников немедленно возьмется за расследование и отыщет преступника'.

В детской спальни, где в самом центре комнату рядышком стояли две небольшие резные кроватки, застыл невысокий старичок с благообразным видом. Затянутый в старомодный коричневый твидовый костюм, он то и дело приглаживал седые космы на голове, словно нарочно торчавшие в разные стороны. При ходьбе неизменно опирался на трость орехового дерева с серебряной рукоятью, чуть подволакивая при этом правую ногу.

И если не знать его настоящий род занятий, то смело можно было принять за какого-нибудь университетского профессора в гостях у знакомого. Тем удивительней, что он, барон Арчибальд Карлович Фишнер, был самым знаменитым в столичных кругах наставником магии, через руки которого прошли наследники едва ли не всех благородных родов империи. Даже сам император обращался к нему за консультациями, когда пришло время его младшей дочери выбирать магическую стезю.

— Гм… Хорошо, очень хорошо, — шептал он, внимательно рассматривая двух спящих детей.

Девочки, одна постарше, друга помладше, спали в кроватках, поставленных рядом. Их позы удивительным образом зеркалили друг друга. Обе фигурки свернулись калачиком, словно маленькие лисята. В похожих бархатных пижамах, расшитых цветами и зверятами, они казалисьдвойняшками. Правда, присмотревшись, можно было заметить, что это не так.

— Хм… Удивительно… Прямо таки идеальный фамильяр, — не скрывая своего удивления, бормотал старичок, то наклоняясь ближе, то отстраняясь назад. — Еще малышка, а уже пытается тянуть энергию… Очень хорошо.

Можно было заметить, что у блондинки личико довольно бледное, без единой кровинки. У ее соседки в другой кроватки, напротив, на щеках гулял румянец.

— Идеальный донор, с одной стороны, и идеальный реципиент, с другой стороны, — в записной книжке барон сделал несколько пометок, чтобы на досуге обдумать, как в дальнейшем выстроить обучение. Такой прогресс требовал особого подхода, иначе мог случиться срыв, чего ни в коем случае нельзя было допустить. — Хм, а ведь есть один старый способ…

Бросив напоследок взгляд на обеих девочке, безмятежно спящих в кроватках, он тихо покинул детскую спальню. Прикрыв за собой дверь, направился в кабинет хозяина дома. Им сейчас было о чем поговорить.

— Кхе, кхе, — негромко кашлянул старичок, привлекая к себе внимание своей ровесника. Князь Голицын, сидя в громадном кресле напротив зажженного камина, явно о чем-то задумался. — Вам несказанно повезло, Ваше сиятельство. Найденный вами экземпляр еще, конечно, сыроват, но уже сейчас виден его потенциал. Через какие-то несколько лет из нее получится невероятной силы фамильяр, способный в разы увеличить силы своей хозяйки, госпожи Виктории…

Князь тут же вскинул голову при звуках чужого голоса. Встретившись взглядом с Фишнером, сделал приглашающий жест рукой. Предложил сесть рядом, чтобы продолжить беседу. Барон, поблагодарив кивком, сразу же сел и с наслаждением вытянул ноги.

— Честно говоря, поражает другое, — из внутреннего кармана пиджака старичок вытащил небольшое металлическое устройство с измерительной шкалой и фигурной стрелкой, по виду напоминавшее какой-то прибор. — Прошу, взгляните! — продемонстрировал зафиксированное стрелкой некое значение на шкале, выкрашенной ярко насыщенным зеленым цветом. — Они вместе лишь неполную неделю, а напряжение магического поля между ними уже достигает весьма внушительных размеров. Просто идеальная связь, как в старых учебниках изложено: идеальная совместимость реципиента и донора дает колоссальный и быстрый прирост магический энергии обоим. Видите? Напряженность поля уже почти двенадцать джи. Я даже боюсь представить, что будет через пол года, год.

Князь заинтересованно качнул головой, не скрывая своего удовлетворения словами гостя. Столь быстрый магический прогресс наследницы княжеского рода не мог его не радовать. Демонстрируемые внучкой Викторией успехи позволяли надеяться, что со временем род получит одно из сильнейших магов среди своего круга.

— Хорошо, почтенный Арчибальд Карлович, очень хорошо, — князь Голицын сложил ладони в замок. — Я очень ценю ваши усилия в качестве наставника Виктории. Уверен, что вы приложите максимальные усилия для завершения ее обучения. И если у вас есть какие-то просьбы, то…

В этот момент старичок встрепенулся. Похоже, просьбы у него имелись.

— Слушаю, — князь чуть подался вперед, демонстрируя ожидание.

— Наблюдая за будущим фамильяром Виктории, я подумал кое о чем, — задумчиво начал наставник. — Есть один старинный способ развития магического потенциала, который многие считают несколько неоднозначным, скажем так. Однако он позволяет достичь очень существенного прогресса за невероятно короткое время. И вкупе с фамильяром это позволило достичь, не побоюсь этого слова, выдающихся результатов.

Голицын в нетерпении качнул головой. Мол, говори скорее, что это за способ такой. Он был готов сделать все, что необходимо для внучки.

-… Способ очень специфический, позволю себе напомнить, Ваше Сиятельство, — замялся старичок, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Если не ошибаюсь, еще сто двадцать лет назад тогдашний патриарх Инокентий Третий Благословенный в особом указе осудил этот способ, назвав его богопротивным. Патриарх грозил отлучением от Церкви всем, независимо от звания и положения, кто его ослушается.

Голицын, судя по его лицу, был немало удивлен словами Фишнера. Похоже, ничего такого ему не было известно.

— Я начну издалека, Ваше Сиятельства, несмотря на ваше нетерпение, — хитро улыбнулся старичок, оглаживая бородку. — В таком вопросе нельзя спешить, ибо ошибка может слишком дорого стоить. Понимаете, Ваше Сиятельство, фамильяр помогает формироваться магу и впоследствии становится его вторым «я», многократно усиливая магическую силу. А что будет, если у мага будет два, три, четыре и более фамильяров? Не думали об этом?

Хозяин дома недоуменно развел руками. Никогда о таком не задумывался. Фамильяр может быть только один — это всегда было для него аксиомой. Но если такое возможно, то от открывающихся перспектив можно было потерять голову. Ведь, это означало многократно усиливавшиеся способности мага.

— Вижу, что вы, Ваше Сиятельство, представили себе, какие силы тогда могут быть у мага. К сожалению, фамильяр может быть только один. Слишком серьезная связь формируется между ним и магом. Однако… — старик Фишнер сделал многозначительную пазузу. — И здесь мы подходим к сути вопроса. В свое время кому-то пришла в голову мысль, что раз нельзя заиметь двух фамильяров, значит, второй должен быть псевдофамильяр. Он должен обладать почти такими же возможностями, но не иметь такой крепкой связи с магом. Понимаете, к чему я клоню? У мага появляется расходный материал, который можно использовать полностью для своего усиления, а потом выбросить, как использованный сосуд.

— Так в чем дело? — прервал наставника князь. — Сегодня же мои люди приведут вам хоть десяток, хоть два десятка человек. Используйте их так, как считаете нужным, — это прозвучало совершенно потребительски. Если нужно было, он и сотню человек готов был согнать в могилу. Их жизни кровным счетом ничего не стоили, когда на кону стояло будущее рода. — Сколько вам нужно?

Фишнер в ответ понимающе улыбнулся. Не все так просто, как думалось князю. Если бы было иначе, сильные мира сего давно бы уже начали практиковать такое. Простых людей множество. Кто будет беспокоиться, если сотня — другая их пропадет.

— Требования к этим людям точно такие же, Ваше Сиятельство, как и к фамильяру, — начал объяснять он. — Словом, для Виктории родственник ее фамильяра. В идеале, если это будет самый близкий родственник…

Скривившись, князь Голицын кивнул. Понятно со всем этим. Значит, думать об этом нечего. Они и эту девчонку искали больше года по всей империи. Сколько еще придется искать такую же? Еще год? Два?

-//-//-

Барон Фишнер, наставник его внучки, уже давно ушел, а князь все продолжал размышлять над его словами о еще одном фамильяре. Слишком уже заманчиво все это казалось. Виктория могла стать невероятно могущественным магом, тем самым выдвигая род на первые позиции в империи. Ради такого на многое можно было пойти. Наверное, на все…

— Господин, — тихо позвали задумавшегося князя. — Все сделано.

Голицын почувствовал своего фамильяра еще тогда, когда тот подошел к двери кабинета. Слишком сильная между ними развилась связь за все эти годы.

— Рассказывай, Игорь, — кивнул князь, не оборачиваясь и продолжая стоять у камина. Его взгляд был по-прежнему прикован к ярким сполохам огня, который полыхал в камине. Картина жаркого пламени, каждое мгновение меняющего свое обличие, всегда помогало ему сосредоточиться на своих мыслях. — Угрозы больше нет?

Игорь чуть наклонил голову, то ли кивнув, то ли поклонившись.

— Старший воспитатель мадам Калышева упокоилась с миром за городом, рассказав перед этим все, что знала. Ее подручный, который передал нам медицинскую карту девочки, умер в своем доме от сердечного приступа. Остальные в приюте не представляют никакой угрозы. Правда, есть одно обстоятельство…

Голицын оторвался от огня. Знал, что после таких слов обычно следует изложение какой-то проблемы. Причем проблема нередко оказывается очень и очень серьезной. К тому же телохранитель был не из тех, кто пасовал перед проблемами. Игорь привык их решать быстро и жестко, за что и был особенно ценим князем.

— Ну? Есть еще кто-то?

— Да, господин. Мадам Калышева рассказала, что ей угрожал брат де…

Старик резко вскинул голову, буквально впившись взглядом в своего фамильяра. Оказывается, у девочки был родной брат! Вот это, действительно, неожиданная новость!

— Что? У нее есть брат⁈ — недовольно спросил старик, всем своим видом демонстрируя сильное неудовольствие. Фамильяр, почувствовал этот гнев своего господина, даже отпрянул на пол шага. — И когда я должен был об этом узнать⁈

— Но, господин, это же не имеет большого значения? Он несовершеннолетний сирота, и не сможет выступить в суде. Его слову просто никто не по…

— Молчать! — неожиданно рявкнул князь. Аура гнева вырвалась наружу, резко понижая температуру в кабинете. Из его рта при разговоре стал выходить пар, борода покрылась серебристым инеем. — Все изменилось. Теперь это имеет большое значение, очень большое значение! Притащи мне этого пацана! Слышишь⁈ Чтобы к вечеру он стоял в этом кабинете…

-//-//-

По Моховой улице, что начиналась с городского парка и заканчивалась в аккурат у храма Святителя Алексия, неторопливо вышагивал невысокий парнишка с серой холщовой сумкой на плече. С виду приличный, не босяк какой-нибудь. Тех сразу видно: одежонка худая, обувка хлипкая и взгляд исподлобья, словно боятся чего-нибудь. На этом же справный клетчатый пиджак из хорошей прочной материи, в которой и вечером не озябнешь. Брюки из темного твида выглажены, со стрелками. На ногах ботинки. По ним так ваксой прошлись, что смотреться можно, как в зеркало. Похоже, какого-нибудь приказчика сынок.

Одно только было непонятно. Как-то странно шел этот юнец. Руками взмахивал, головой дергал. Идет-идет, а потом вдруг остановится и будет стоять, как памятник. Отомрет, и дальше пойдет, как ни в чем не бывало. Если же прислушаться к нему, то совсем чудные вещи услышать можно. Словно с кем-то невидимым спорил.

—… Что-то я не понял твои слова. Что это такое «импульсивный» и «реактивный»? Обзываешься что ли? — Рафи, а этим парнишкой был именно он, уже почти час спорил с Голосом. — Коли так, то зря это. Я ведь могу в церкву пойти, чтобы мне тебя замолили…

С самого утра у них длился этот разговор, то и дело переходивший в спор. Голос его откровенно ругал за несдержанность и прямодушие, призывая быть скрытным и даже подозрительным. Мол, от каждого человека нужно ждать плохого, чтобы потом не разочароваться. Рафи же, пусть и уже поломанный жизнью, еще не успел окончательно ожесточиться.

«… Жизнь в вашем скваде — это жизнь по понятиям, дружок, — сейчас Голос в его голове особенно казался уставшим, словно принадлежавшим старому и битому жизнью человеку. — И главный закон здесь — не верь, не бойся, не проси. Если здесь уступишь в чем-то или свое отдашь просто так, то прослывешь слабым. Потом каждый тобой помыкать станет».

А дело-то, из-за которого разгорелся сыр-бор, было, по мнению парнишки, совсем пустяшным и яйца выеденного не стоило. Он в своей комнате починил водопровод с канализацией и душ наладил, отчего к нему тут же начали в друзья набиваться. То один, то другой подходили и «корешиться» предлагали.

«… Не думай, что они вдруг твоими друзьями станут. Сейчас ты для них фраер, с которого можно что-то тянуть. Сначала попросят помыться один раз, второй, а затем уже просто приходить станут. Может, еще обстирывать их хочешь, чтобы с тобой водились? Тебя жизнь в приюте ничему не научила? Ведь, здесь тоже самое, только во много раз хуже. Короче, помочь в просьбе можно. Но на любые попытки сесть тебе на шею, сразу же в зубы».

Рафи угрюмо кивнул, уже понимая, что был не прав. И эти его попытки завести друзей в скваде и стать для них своим, теперь казались жалкими и даже глупыми. Никто бы все равно не оценил его дружелюбие. С радостью бы попользовались, а за глаза ржали бы над ним, как сумасшедшие.

«… Похитрее, Рафи, нужно быть. Смотреть на несколько шагов вперед, — но Голос не остановился, получив его согласие во всем слушаться. — Воспринимай это все, как особую игру. Сейчас сквад дает тебе убежище, защиту и работу, что в твоем положении большой плюс. И если хочешь упрочить свое здесь положение, начни не с пешек, а с более важных фигур…».

Вслушиваясь в звучавший в его голове Голос, паренек так ушел в себя, что не заметил чугунный фонарный столб на обочине. Голову вскинул, но уже поздно было. Бряк! Ударился так, что искры из глаз посыпались! Шедшая мимо девчушка в белоснежном платье с милыми кудряшками, выбивающимся из под кружевного капора, тут же рассмеялась. Пальцем в него затыкала, показывая взрослой даме, что шла рядом.

«…Рафи, соберись. Еще пара таких ударов, и понадобиться доктор. Сначала я из твоей головы вылечу, а потом мозги, — Голос, похоже, тоже рассмеялся, судя по настрою. — Словом, почини всю эту машинерию, например, самому Князю. Так убьешь двух зайцев, одним разом: и станешь неприкасаемым, и сможешь что-то о сестре узнать… Кстати, ты уже на место пришел…».

Подросток остановился, удивленно оглядываясь по сторонам. Действительно, по правую руку от него располагалась угрюмая громадина его приюта. Из-за высокого витого железного забора выглядывало четырехэтажное здание основного корпуса, в котором и жили воспитанники. На первых двух этажах — мальчики, на следующих этажах — девочки.

— Смотри-ка, даже не заметил…

Рафи, услышав шаркающие звуки дворника, быстро юркнул в нишу между зданиями, где уже прятался один раз. Очень хорошее место для наблюдения за всеми входящими и выходящими из здания. Отсюда все было, как на ладони.

— И что мне теперь, мадам Калышеву ждать? — он оперся спиной на стену, принимая позу поудобнее. Ведь, ждать нужно было до самого вечера. Раньше мадам старший воспитатель из приюта не выйдет.

«Придется. Я же говорю, Рафи, что ты излишне доверчив и слишком скор на решения. Вот, поговорил с этим доктором, и уже все для себя решил. Так нельзя делать. Опасно, а в твоем положении в двойне опасно, — Голос явно переживал за него, что не могло не нравиться. Почувствовав это, паренек улыбнулся. Хорошо, когда у тебя есть друг, который все знает и умеет. — Поэтому твоего воспитателя нужно дождаться и снова хорошенько расспросить. Если потребуется, то нужно будет нажать на нее. Посмотрим, что ей известно про твою сестру…».

Рафи нахохлился, становясь похожим на воробушка под дождем.

— Хорошо, будем ждать, — со вздохом пробурчал он. До конца рабочего дня было еще очень долго. — Быстрее бы…

«Не бурчи, — рассмеялся Голос. — Нам будет чем заняться это время. Сейчас твоим образованием займусь. Поднатаскаю, немного, чтобы на улице не сгинул».

Следующие несколько часов удивление с лица Рафи никак не хотело сходить. Держалось там, словно приклеенное хорошим клеем. И это неудивительно, так как в голове у него звучали совершенно удивительные вещи, от которых нередко замирал дух. Одно только «чтение» человека, которое Голос назвал тяжелым и неудобоваримым словом, чего стоило.

«…Фигура и лицо любого человека, дружок — это открытая книга, которою можно и нужно уметь читать. Этим умением в той или иной степени обладают очень многие люди на земле. Мастер, например, понаблюдает за тобой с десяток минут, а потом выдаст всю подноготную. Вот, смотри…».

Рафи уже давно слушал, затаив дыханием. То, что ему рассказывали, было очень и очень интересным. О таком он, вообще, никогда не слышал, а услышав — не поверил бы. Ведь, эта способность напоминала самую настоящую магию.

«…Видишь, вон того господина в сером шерстяном английском костюме и котелке? На другой стороне улицы стоит». Рафи повернул голову в ту сторону, где, действительно, стоял мужчина средних лет и помахивал тростью. Ничего особенного. Обычный прохожий, который совершает моцион.

— Вижу. Господин, как господин. Я таких каждый день по сотне вижу. Нет в нем ничего странного.

В голове у него прозвучал укоризненный смешок. Видно, Рафи дал маху.

— Все равно, не понимаю. Человек, как человек. Может купец, а может и благородного сословия. Такую одежку многие господа с деньгами носят…

«… Начнем. Во-первых, этот мужчина не благородного происхождения. Пытается прослыть таковым, но точно не дворянин. Посмотри, как оглядывает дам, что проходят мимо него. Взгляд слишком явный, пристальный и компрометирующий. Такое еще было бы простительно юнцу, но никак не мужчине средних лет. Он точно не благородный, но усиленно пытается им казаться. Во-вторых, он явно не богат. Пожалуй, даже обеспеченным человек его не назвать. Одежда же скорее всего не его. Может на прокат взял такой дорогой костюм, а может и снял с кого-то. Пиджак ему немного жмет, а штаны чуть коротковаты, хотя это сразу и не заметно. Видишь, как он водит плечами, и время от времен поправляет поясницу?».

Горящими глазами Рафи уставился на того мужчину, пытаясь увидеть что-то еще.

«… В-третьих, он здесь не просто так прогуливается. Явно кого-то здесь ждет. То и дело оглядывается по сторонам, хотя и старается это делать незаметно. Кстати, кажется, его очень привлекает вон тот магазин».

Судя по всему, Голос имел ввиду ювелирную лавку на первом этаже.

«… Думаю, Рафи это мошенник или даже грабитель, что поджидает свою жертву. Видишь, как он встрепенулся, когда из лавки кто-то вышел⁈ Пристально смотрит, словно оценивает богатство посетителя лавки…».

— А это еще кто? — удивленно вскрикнул паренек, заметив, что рядом с тем господином остановился какой-то пацан-попрошайка в мешковатой куртке и большой кепке с козырьком. — Черт? Это же Симон из сквада! Я его в доме видел.

Теперь-то все было понятно. Господин в дорогом костюме, действительно, был вором и грабителем, нападавшим на горожан с деньгами. А где еще искать таких, как не у ювелирной лавки. Беспризорник же был на подхвате. Принеси-подай, одним словом.

Рафии хотел было уже что-то еще спросить у Голоса, как тот живо напомнил о себе.

«… Слушай, Рафи, заболтались мы с тобой. Что-то мадам Калышева припозднилась. Давно уже должна была появиться. Она же никогда допоздна не засиживалась. Может посмотреть одним глазком?».

Парнишку не надо было о таком упрашивать. Застоявшийся Рафи одним махом взобрался на изгородь и уже через мгновение мягко спрыгнул на той стороне. Чистая обезьяна, которых в цирке показывают.

— Через парадную нельзя, засекут. Может через поварскую попробовать. Там тетя Валя допоздна прибирает. Если постучаться, то пустит. Добрая, всегда меня горячими пирожками подкармливала, — мечтательно улыбнулся он, быстро прошмыгнув вдоль стены к торцы здания. Поварская располагалась со двора, где как раз и был черный ход. — Говорила, что очень на ее покойного сыночка похож.

В этот момент, словно специально, небольшая дверь черного хода отворилась, выпуская наружу полную женщину в сером халате.

— Теть Валь! — радостно вскрикнул Рафи, подбегая к ней.

Та обернулась и ойкнула, едва ведро с помоями от неожиданности не выронив. Узнав паренька, тут же заулыбалась, а потом и заохала, как наседка над цыплятками.

— Рафи, мальчик мой⁉ Ты⁈ Иди сюда! — обняла, обдавая чудным ароматом свежевыпеченного хлеба. Рот у Рафи тут же наполнился слюной. Пахло, честно говоря, еще и рябиновкой. Чувствовалось, тетя Валя уже приняла сегодня немного своей знаменитой наливки. — Где же ты был, неугомонный⁈ Совсем пропал. Я уже и всплакнула, как про тебя вспоминала.

Уборщица, действительно, всхлипнула. В ее глазах появились слезы, вот-вот заплачет.

— Подожди-ка, ты же голодный поди⁈ — тот даже ответить ничего не успел, как сильная рука подхватила его и потащила за собой к двери. — Сейчас покушаешь у меня. Наверное, с утра как оглашенный носишься, а у самого во рту и маковой росинки не было.

Усадив его за большой деревянный стол, над которым висели самые разнообразные поварешки, сковородки и ложки, быстро принялась носить рядом. То миску с кашей рядом положит, то краюху черного хлеба, то поднос с пирожками, то стакан с компотом. Сама же рядом села и с умильным выражением на лице стала наблюдать за ним.

— Вкушно, просто ум отъешь! — прошамкал Рафи, набрасываясь на угощение. — Спасибо, теть Валь!

— Кушай, кушай, мой хороший! Смотрю, совсем исхудал. Одежда, вона, висит, как на вешалке. А Ланочка поди… — и тут она давится словами, видимо, вспоминая про произошедшее. Тут же вновь начала всхлипывать и шумно сморкаться появившимся в ее руке откуда ни возьмись платком. — Ох, горе-то какое… Девочка моя… Совсем крошка… Тетей меня называла… Я же видела ее тогда… Дура-баба, думала, проверяющие какие-то приехали…

Встрепенувшийся Рафи уже было хотел открыть рот, как его резко одернул Голос. Мол, не торопись, не спугни. Пусть сама все расскажет.

—… Увезли, значит, мою девочку… — приговаривали она, уже не обращая внимания на текущие слез. — Ироды… А этой крашенной сучке Калышевой так и надо! Чтобы ее черти на том свете, как сидорову козу, драли, — со злостью фыркнула уборщица. — Она все затеяла, точно она!

Раскрасневшаяся женщина, не обращая внимания на Рафи, достала из шкафчика штоф с рябиновкой. Нацедила стаканчик и залпом опрокинула его в рот.

— Жила, как потаскушка, и сдохла, так же, прости меня Господи, — чертыхнувшись, быстро перекрестилась она. Взглядом мазнула по красному углу с парочкой икон, которые, честно говоря, здесь и не такое слышали. — Она это, Рафи, все сделала. Думала никто не знает про ее делишки…

За первым стаканчиком пошел второй, делая уборщицу еще больше словоохотливой.

-… А этот, что твою Ланочку за ручку вел, был такой страшный, — ее лицо тут же сделалось тревожным и даже испуганным. — Я тогда из-за столба на него глянула и обомлела от страха… Черный весь из себя, как черт. Глаза, вдобавок, пустые, рыбьи. Посмотришь в них, всю душу из тебя вытрясет…

А когда штоф с наливкой показал дно, то выяснилось еще кое-что. Уборщица вспомнила, что на карете гостя был какой-то рисунок с острыми лучиками к верху. К сожалению, других подробностей женщина не запомнила, как ни старалась вспомнить.

— И что теперь? — тихо-тихо спросил Рафи, когда оказался за изгородью приюта посереди улицы. От рассказа тети Вали у него все в голове перемешалось — убитая мадам Калышева, черный человек с рыбьими глазами, карета с короной. — Что это все за белиберда?

«… Ошибаешься, парень. Теперь, как раз, все и стало ясно, — Голос явно оживился. — Князь, которого ты ищешь, это титул, а не имя или прозвище. Твою сестру похитил самый настоящий аристократ, что очень круто меняет дело. Они, как ты знаешь, магики…».

Опустив голову, парень пошел по улице, не разбирая дороги. Все оказалось еще хуже, чем он думал. Если с главарем сквада он бы еще что-то мог придумать, то с настоящим князем из аристократов — ничего. К нему даже подойти на вытянутую руку не удастся, вмиг охрана скрутить или сам огненным шаром залепит.

«…Чего голову повесил? Справимся, — пытался его подбодрить Голос. — У меня есть пара хороших идей. Мы обязательно прищучим этого гребаного аристо! Как говорится, на каждую хитрую жо… Ладно, это тебе еще рано слышать. Кстати, помнишь тот странный револьвер с магическими пулями?».

На самой середке ажурного железного моста, прозванного в столице Императорским, стоял невысокий парнишка в добротном пиджачке и матерчатой серой кепке. В руке держал небольшой кусочек бумаги.

Время от времени он опускал на него глаза и очень долго всматривался в какой-то рисунок. Причем взгляд в этот момент становился беспомощным, потерянным.подойдя ближе, можно было и слезы разглядеть в уголках его глаз. Правда, их он тут же вытирал рукавом, словно боялся, что кто-то заметит его слабость.

— Что же теперь делать с этим? — вздыхал Рафи, снова и снова разглядывая рисунок с той проклятой кареты. Нарисованный рукой кухарки, что видела, как увозили его сестренку, он больше напоминал неумелые каракули малыша. — Ничего же непонятно.

Паренек и так, и эдак вертел клочок бумаги, пытаясь понять, что на нем изображено. «Масла в огонь» подливал и Голос, запутавший его еще сильнее:

«Это пустой номер, Рафи. На герб совсем не похоже, слишком уж простой. Гербы совсем иначе выглядят: со всякими коронками, мечами и зверями. А здесь что? Пара прямоугольников и какие-то полоски… Может эта тетка подслеповата? Увидела одно, а нарисовала совсем другое? Точно говорю, на герб эти каракули совсем не похожи…».

— Не похожи, — кивнул паренек, еще сильнее опустив голову. Получалось, и эта ниточка, ведущая к похитителю Ланы, оборвалась.

Только, невдомек им было, что оба — и старый и малый — ошибались: первый по забывчивости, а второй по незнанию. Классический принцип геральдики гласи: чем проще герб, тем он древнее. Первые гербы или родовые метки, служившие для идентификации рыцарей или земельных наделов лендлордов, были довольно незамысловаты и представляли собой простые по начертанию фигуры и символы — круги, прямоугольники, косые черты и т. д. Со временем гербы становились более сложными, обретая новые элементы и наполняясь дополнительным содержанием. Вычурность и обилие всевозможных украшений, которыми старались выделиться некоторые аристократы, все чаще начинали указывать на «молодость» рода, а нередко и вызывали откровенную насмешку.

— Что же теперь делать? — Рафи медленно скомкал бумажку и, вытянув руку над рекой, разжал пальцы. Бумажный комок, подхваченный ветров, рванул куда-то в сторону, вскоре скрывшись с его глаз. Сгинул. — Как нам Лану найти?

Паренек повел плечами, поднимая воротник пиджака. На мосту особо долго не постоишь. С реки дул холодный, пронизывающий ветер, выбивавший из него остатки тепла. Пора было возвращаться.

— А если к директору гимназии пойти? — простужено кашлянув, предложил он. — Он-то точно все про всех знает. Неужели не слышал, чем занималась мадам Калышева…

В ответ в голове, словно наяву, прозвучал саркастический смешок. Даже ухмылка живо представилась.

«Ты что говоришь такое, малец? Никто не будет с тобой о таком разговаривать. Думаю, на порог даже не пустят. Ты для них никто и звать тебя никак. Словом, крыша у тебя слабовата для таких встреч…».

Рафи, вышагивавший по мостовой, удивленно вскинул голову. Про крышу он что-то не совсем понял. С чего это она слабовата?

— Нормальная у меня крыша. Я проверял, — пробурчал он с обидой. — Дом, конечно, не новый, но балки еще хорошие. И черепица держится крепко. Во время дождя ни капли не попа…

А Голос, не скрывая веселости, пояснил, что имел ввиду совсем другое. Вскоре улыбнулся и Рафи. Действительно, с крышей в таком понимании у него было не очень хорошо. Сейчас он по сути беспризорник. А кто будет с таким разговаривать, да еще о дурно пахнущих делах? Естественно, никто.

В некотором роде крышей можно было бы назвать Витяна, который его опекал в скваде. Но, как сказал Голос, калибр у него мелковат для решения проблем с аристо. Резкий и шальной он больно, а в таком деле больше головой нужно думать.

— Тогда к жандармам? — с некоторой опаской произнес Рафи, непроизвольно оглядываясь вокруг.

О военных чинах Отдельного корпуса жандармов среди уличной шпаны ходили настоящие легенды — страшные и не очень, но обязательно приправленные оттенком особой лихости. Когда на улице появлялась узнаваемая крепкая фигура в строгом черном сюртуке, перетянутая серебряным поясом, мигом прекращались драки и ссоры. Прохожие от греха подальше даже голос делали тише.

— Что скаже…

Едва не столкнулся со стремительно вышедшей из булочной девушкой в строгом сером платье и большой картонной коробкой в руках. Хорошо успел отпрыгнуть в сторону, а то бы оба кубарем полетели по мостовой.

— Глаза разуй! — сверкнула глазами оторва, сразу же признав в нем босоту. Прямо глаз-алмаз. Такую не обманешь добротным пиджачком с чисто выглаженными брюками. — Ходют тут, а потом вещи пропадают, — не преминула вставить шпильку напоследок. — Беги отседа, пока постового не позвала!

Проблем ему и так хватало, поэтому Рафи свернул в первый же попавшийся проулок. Прибавил шаг, быстрой проскочив открытое пространство, и оказался в небольшом дворике внутри высоких каменных домов. Голову поднимешь, а от неба только кусочек видно.

— Здесь-то точно никто мешать не станет, — пробурчал парень, устраиваясь прямо у обшарпанной кирпичной стены. — И что теперь?

С тяжелым вздохом опустил голову. Понимания, что делать дальше, не было. К кому теперь идти он не знал. Из знакомых остался лишь десяток-другой кухарок и домоуправительниц из богатых домов на проспекте, которым он когда-то чинил кран или замок в уборной. Не к ним же идти за помощью, в самом деле?

К счастью, молчавший до этого голос снова заговорил.

«Подотри сопли, боец. Я знаю, что нужно делать. Поднимайся и приводи себя в порядок. Нам сейчас меньше всего нужно, чтобы в тебе босяка видели. После мухой несись к трёхам и ищи Витяна. Будем из него, Рафи, Крестного отца делать вместо Князя. А с такой крышей мы быстро Лану найдем…».

Принявшийся было очищать пыльный пиджак, Рафи оживился. Уже и рот раскрыл, чтобы спросить про этого непонятного Крестного отца. Неужели родственник Витяна? В таком случае Князь его родственник? Непонятно.

Однако задать все эти вопросы паренек не успел. Прямо в это мгновение где-то совсем рядом раздался тонкий визг, от которого все у него дыбом встало. Кровь в лицо ударила с такой силой, что пошатнулся. Показалось, что это сестренка кричала.

— Лана! Ланка, ты где⁈ — тут же закричал Рафи в ответ, дернувшись то в одну сторону, то в другую. Пытался понять, откуда кричали. — Лана⁈

Он резко развернулся назад, едва не врезавшись высокую кирпичную стену. Вроде бы, оттуда послышался сдавленный крик.

— Лана…

Рафи скрипнул зубами. На прокушенной губе выступила кровь.

— Лана…

Это был ее голос. У него не было никаких сомнений в этом. Его сестра была за этой проклятой стеной и звала на помощь.

Он сделал несколько шагов назад.

Естественно, произошедшее было самой обыкновенной случайностью и ни в коем случае не было результатом чьего-то злого умысла.

Об этом загнутом прутке в железной ограде было отлично известно и дворнику Пантелеймону, и заведующему хозяйственной частью Дворянского пансиона благородных девиц Егорцеву. Последний о том даже успел доложить секретарю самого директора, все подробнейшим образом изложив в пространной записке. Так мол и так, сообщаю его высокородию господину директору об ущербной части ограды, на починку которой потребно не менее десяти рублей серебром. Конечно же, просьба была воспринята в штыки, азапрошенная сумма объявлена неимоверно завышенной. Для экономии казенных средств директор поручил все исправить собственными силами, что, собственно, и исполнялось уже второй год.

Между тем указанной лазейкой в изгороди успели воспользоваться едва ли не все воспитанницы. Младшие бегали в булочную мадам Савельевой за восхитительными пирожными с заварным кремом, старшие — к коробейникам на площадь за всякой девичьей мелочью — заколками, платками, лентами.

Дело-то было немудреным. Юркнул за вымахавшие кусты можжевельника и осторожно протиснулся между прутьями изгороди, за которыми начинался глухой проулок. Отсюда, собственно, было рукой подать до самого проспекта, где и находились все мыслимые и немыслимые соблазны.

Ходила здесь и она, воспитанница третьего года обучения Екатерина Мирская. Знала, что поступает неправильно, нарушает один из главных запретов пансиона — запрет на самовольное покидания стен учреждения. Только у неё было оправдание этому, пусть и довольное странное по мнению взрослого. Называлось оно французским бэзе, и было на вид и на вкус просто восхитительный. Аккуратная жёлтая трубочка покрытая белоснежным сливочным кремом, оставляла во рту неописуемое ощущение сладости. Заставляла закрывать глаза и в восхищении всплескивать руками, а после тянуться за ещё одной порцией. И какой ребенок откажется от такого?

Будучи отчаянной сладкоежкой, девица с нетерпением ждала тот час, когда можно было бы улизнуть на улицу. Дома ей запрещали такое лакомство, но здесь уследить за ней было не так просто.

— Я последний раз, батюшка, — шептала она, вспоминая грозный взгляд отца, между прочим самого шефа Отдельного жандармского корпуса тайного статского советника Михаила Павловича Мирского. Тот, человек весьма строгих правил, никогда не поощрял эту слабость. Напротив, при каждом удобном случае пенял на это, называя сладости губительными для детского организма в столь юном возрасте. Т — Возьму самую маленькую бэзэшку, самую крохотульку…

Хитро улыбнулась, мотнув огненно рыжей косичкой. Сразу же стало ясно, что одним пирожным она не обойдется. Возьмет два, а может даже и три. Слишком уж взгляд у неё был характерный. Лиса, одним словом.

До булочной было рукой подать. С версту надо было пройти, не больше. Обычно Катя за пол часа оборачивалась, оттого никто из воспитателей и хватится её не успевал.

Но сегодня все случилось по-другому, и причиной тому стал крошечный котенок с необычными кисточками на ушках. Рыжий, чумазенький с большими грустными глазенками. Появился откуда ни возьмись прямо на её пути. И как мимо такого чуда пройти?

— Какой хорошенький! Мохнатенькие ушки, мягкое пузико! — тут же засюсюкала она, присев рядом со зверьком. Схватила его в охапку и начала тормошить, поглаживая по взъерошенной холке. — Мурлыка! Какой ласковый…

Котенок отчаянно мурчал, словно маленький паровозик. Видно было, что соскучился по ласке. Лобастенькой головкой снова и снова бодал руку девочки, всякий раз вызывая у неё звонкий смех.

И тут в кустах что-то хрустнуло. Причем так громко, резко, что у девчонки душа в пятки ушла. А кот, выпустив острые коготочки, рванул в противоположную сторону.

— Ай! — вскрикнула Катя, вскидывая руку с капельками крови. — Плохой… Котейка, ты где?

Но испугавшегося зверька уже и след простыл.

Воображение тут же ей нарисовало дрожащего от ужаса котика, забившегося под куст. Трясется, мохнатые тельце к земле прижал, глазки прикрыл.

Воспылав жалостью, она бросилась за ним. Не остановили её и колючие кусты, норовившие вцепиться в её волосы и одежду. В самом низу, когда согнулась в три погибели, уткнулась в узкий проём в стене. Перед носом только-только мелькнул кошачий хвостик. Чуть-чуть не успела схватить.

Немного подумав, полезла дальше. Проём как раз позволял. Взрослый бы не пролез, а худенькая девчонки десяти — тринадцати лет смогла бы.

С трудом протиснувшись, оказалась внутри старого двора. С двух сторон к небу тянулись обшарпанные четырёхэтажное доходные дома, где сдавались крошечные клетушки в пару квадратных метров. В таких обычно обретались бедные студенты, чиновники с низших мест и всякая шантропа с папой копеек в кармане. Словом, не самая приглядная публика, с которой часто случались разные неприятности — драки, дебоши и другие непотребства.

Сюда же нередко приходила и боссота с окраинных сквадов. Продавали ворованное, затевали драки, а между делом искали что бы тиснуть. И надо же было так случиться, что именно сегодня они снова оказались здесь.

— Кис, кис, кис, — Катя растерянно оглядывалась по сторонам, высматривая рыжего зверька. Повернется то в одну сторону, то в другую. Зовет, а в ответ ни звука.- Киса, где же ты? Не бойся…

В этот момент дверь ближайшего подъезда хлопнула с такой силой, что внушительный кусок штукатурки сорвался со стены и грохнулся на мостовую. Гул пошел гулять по всему двору.

— Оба-на⁈ — из подъезда вышел высокий, как каланча, подросток в замызганной серой рубахе и лихо заломленной коричневой кепкой на голове. «Уличный» образ дополняли широченные брюки не первой свежести и непонятного цвета, заправленные в укороченные сапожки. Последние выглядели едва ношенными и явно с чужой ноги. — Гляньте, поцы, какая лярва к нам идет!

Улыбнулся во весь щербатый рот и демонстративно харкнул через дыру в два зуба. Из подъезда подтянулись и его товарищи, выглядевшие столь же колоритно: на одном едва держалось ветхое пальто и некогда роскошный чиновничий цилиндр, на втором — черный сюртук с надорванным рукавом и теплая шапка- треух.

— Чистенькая, белая, как лыбедь! Гы-гы-гы! — замершую девочку окружили с трех сторон. С ухмылками и усмешками переглядывались. Цокали от восхищения, разглядывая ее с ног и до головы. — Смотри-ка, и цыцки уже есть! Гы-гы-гы!

— Какие это цыцки, дурень⁈ Пупырки! Вот у нашей Аськи цыцки, так цыцки! О! Как ухватишься…

— Ты что ли хватался⁈ У козы поди…

— Что? Да она сама все…

Щербатый громко цыкнул на них, пресекая начинавшуюся драку. Оба, кидая друг на друга злые взгляды, уже были готовы сцепиться.

— А может эта нам цыцки покажет? — главный кивнул на застывшую в шоке Катю. Та, не жива не мертва, даже пошевелиться боялась. — И еще кое-что…

Не сводя с груди жадного взгляда, парень схватил ее за рукав и дернул к себе. Прижал. Обдавая гнилостной вонью изо рта, засопел.

— А-а-а-а-а! — тут же взвизгнула она, ногтями вцепившись ему прямо в лицо. И быстро-быстро начала царапать, полосуя кожу сверху вниз. Чистая кошка. — А-а-а-а-а!

Матернувшись, каланча отбросил ее от себя. Из глубоких царапин на его лице пошла кровь, падающая и на одежду, и на мостовую.

— Ах ты, сучка! Совсем охренела⁈ — оскалился беспризорник, уставившись на нее одним глазом. Второй заливала кровь из рассеченных брови и лба. — Я же тебя прямо здесь оприходую. Поцы, нагните-ка ее!

И оба товарища уже дернулись в ее сторону: один справа зашел, второй — слева. Руки вытянули, словно охотники, когда на облаве добычу загоняют.

— Вот и поглядим на цыцки, — щербатый, то и дело вытирая кровь с лица, вцепился в девичий подол. — Панталончи…

По сторонам даже не глядели. Двор здесь был глухой, огорожен высокой каменной стеной. Дома к ним выходили редкими окнами. Даже, если кто из жителей что и увидит, не выйдет. Такие жители были.

Поэтому-то никто из них и не обратил внимание на странный шорох в кустах у стены. Мало ли что там. Собака или кошка спрятались и шум пережидают. А если и человек, то все равной выйти побоится. Ведь, от них все здесь, как от огня шарахаются. Знают, что тронешь одного, завтра придется пять или девять десятков крепких парней и все здесь разнесут по камешку.

И тут со стены сорвалась темная фигура и все своей массой обрушилась на ничего не подозревающих насильников. Щербатый с одним товарищем разлетелись по сторонам словно кегли. Оставшийся быстро сообразил в чем дело и, вытащив из-за пояса нож, буром попер вперед.

— Распиши его, Валек! Сначала всю харю, а потом кишки выпусти! — орал, брызгая слюной, щербатый. Растирая кровь и пыль на лице, все никак подняться на ноги не мог. Похоже, знатно его приложило. — Как подыхать будет, мы девку на троих разложим…

А незнакомец при этих словах вдруг взвыл, издав то ли протяжный стон, то ли звериный вой. Лицо сделалось жутким, нечеловеческим.

— Хр-р-р-р-р, — рыкнул он, бросаясь вперед.

Ловко ушел от ножа влево, буквально размазываясь в воздухе. Оказавшись сбоку от Валька, с силой ударил тому по шее. Не останавливаясь, подскочил к следующему и со всей силы пробил тому ногой в голову.

Развернулся к щербатому. Тот еще мгновение назад лежал и жалобно стонал, держась за живот. Казалось, не встанет больше. Но все это было обманов.

— На, сучок, получай! — уже стоявший на ногах, беспризорник ударил кулаком в лицо.

А где-то вдалеке свистел полицейский свисток…

В небольшой комнате, поражающей богатством убранства, царил полумрак. Роскошные бордовые шторы, свисавшие до самого пола, почти полностью закрывали большое окно. Редкие лучи солнца, которым посчастливилось пробиться сквозь узкую щель, падали прямо на длинную софу из изогнутого драгоценного красного дерева. Лежавший там подросток выглядел изрядно помятым: кожа бледная, почти мраморная, на всю скулу растянулся багровый синяк, чуть меньше украсил подбородок.

— А… — лежавший издал протяжный стон, когда неуклюже дернулся телом. — А-а…

Сразу же из-за двери показалась молоденькая горничная в длинном синем платье с белым передником и капоре на голове. Быстро подошла к софе и наклонилась над мальчиком, прислушиваясь к его дыханию. С тревогой коснулась лба, затем послушала сердце. И только убедившись, что все в порядке, она уже вышла из комнаты.

Едва за ней закрылась дверь, Рафи открыл глаза и стал с выражением дикого удивления оглядываться по сторонам.

Лежащим на софе подростком оказался именно он. Причем в этот момент у него даже понятия не было, как он оказался в таком роскошном месте. И невооруженным глазом было видно, что попал в господский дом с весьма обеспеченными хозяевами. Похоже, эти даже побогаче купцов Рябушинских, у которых Рафи в том месяце чинил кухонный кран, будут.

Все здесь едва не кричало о богатстве — не показном, настоящем. В купеческих домах или квартирах чиновников средней руки, где ему удавалось побывать, кичились своим достатком. Каждую дорогую безделушку — золоченные часы английской работы, красивую статую известного мастера или изящный туалетный столик из драгоценного дерева — старались поставить на видное место, чтобы любой вошедший ее видел. Вот мол мы какие, все себе позволить можем.

Тут же иначе было. Даже ему сироте из приюта было ясно, что жили здесь очень и очень богатые люди. Убранство комнаты, мебель, картины на стенах выглядели невероятно дорогими, которыми наверняка и были.

— Черт, голова-то как трещит… — вдруг со стоном он схватился за затылок.

Но оказалось, никакого треска и в помине не было. Только сейчас до Рафи дошло, что так до него пытается достучаться его Голос. Он сильно тряхнул головой, даже чуть пристукнул по затылку. И, наконец, услышал:

«… Же мать! Ты оглох что ли⁈ Рафи, скажи хоть слово⁈». Судя по отчаянию в голосе его друг, уже ставшей неотъемлемой частью него, был близок к панике. — Что же это такое? Этот, б…ь, урод тебе все мозги вышиб'.

— Слышу, слышу, — буркнул Рафи, с трудом поднимаясь и усаживаясь на софу. — Чего орешь-то? Ну получил один раз по лицу, и что? Знаешь, сколько раз меня били? Не сосчитать.

Но Голос это совсем не успокоило. А даже, наоборот, еще больше возбудило.

«Охренеть! Живой! Ты, б…ь, понимаешь, что наделал⁈ Чего дурной головой качаешь? Ты куда лезешь? Решил, что там сестра твоя?»

Как в воду глядел. Рафи опустил голову. Надулся, прикусил губу. Сам уже понял, что ошибся, и, похоже, наделал глупостей.

А Голос продолжал:

«Ты, вообще, знаешь за кого вступился? А чей этот дом? Этот, этот, где ты валяешься…». Рафи поднял голову и стал осматриваться. «Пока ты валялся без памяти, я кое-что услышал. Эту девчонку зовут Екатерина Мирская, а находишься ты сейчас в доме ее отца — тайного статского советника Михаила Павловича Мирского, шефа Отдельного жандармского корпуса. Ты, б…ь, в самом логове!».

Паренек, как сидел, так и застыл. Оказаться в доме самого главного в столице жандарма, это не в купеческую лавку пробраться. Про него же сейчас обязательно все узнают.

Не унимавшийся Голос говорил о том же самом:

«Ты понимаешь, что будет, если Мирский узнает про твои похождения? За тобой сейчас столько грешков, что и на возраст никто не поглядит. Доктор Петерсон — раз, угроза мадам Калышевой — два, возможное участие в ее смерти — три. Что дергаешься? Как пить дать, в ее смерти винят тебя. Ты главный подозреваемый! А про оружие не забыл⁈ Срочно бежать надо, пока не опознали…».

В это мгновение скрипнула дверь, пропуская вперед высокого представительного мужчину в строгом черном мундире и орденах. Прошел на середину комнаты, остановившись напротив парня. Остановил на нем тяжелый взгляд, больше похожий на прицеливающийся орудийный ствол. Один в один ощущение.

— Вот, значит, какой вы у нас…

Есть люди, одним своим видом внушающие даже не уважение, а трепет. В их присутствии обычному человеку становится не по себе — тревожно, беспокойно, появляется желание немедленно уйти и спрятаться. Слабые духом, вообще, теряются, теряя дар речи.

Именно таким человеком и был шеф Отдельного жандармского корпуса Российской империи Мирский. Годы службы во главе особого государственного органа, внушавшего ужас всем внешним и внутренним врагам государства, наложили на него неизгладимое отпечаток. Внешность и характер стали продолжением других друга, формируя образ неимоверно жёсткого, даже безжалостного человека, для которого не существует рамок и препятствий. С его неподвижного каменного лица на собеседника обычно смотрели крупные, чуть навыкате, глаза, делая взгляд пронзительный, давящим. Вечно опущенные уголки рта придавали лицу недовольное, даже рассерженное выражение, напрочь отбивающее позыв к общению.

За сложившийся вокруг его персоны ореол «тяжести», непробиваемости и бесчеловечности кое-кто из либеральных писак в своих газетках изображал шефа жандармов в виде монстрообразного локомотива, намекая на их сходство. Это, пожалуй, был тот единственный случай, когда такого рода газетка вызвала у Мирского не отвращение и желание отправить её в камин, а некое подобие ухмылки. Явно понравилось такое сравнение, выставляющее его в довольно характерном виде. Ведь, локомотив — это внушающая уважение мощь, одним своим видом заставляющая чувствовать свою слабость и ничтожность.

Взгляд Мирского остановился и застыл. Ни один мускул не дрогнул на его лице, напоминавшем маску.

— Хм, — глухо прокашлялся он. — Значит…

У Рафи сердце в пятки ушло. Жутко захотелось съежиться, стать меньше, не заметнее. Чувствовал, что его судьба сейчас зависит от одного единственного слова этого человека. Скажет одно — ему жить и даже может долго, скажет другое — и на всей его жизни можно ставить крест.

Понимал это и Голос. «Попал ты, братишка, как кур во щи. Говорил же, пока не высовывайся, затихарись. Ты сейчас мошка, которую, не напрягаясь, прихлопнут… Сейчас больше молчи. Чем меньше скажешь, тем лучше, поверь мне. С такими службами только так и общаются… Черт, да не трястись так! Слушай меня внимательно. Сначала успокойся. Души, не задерживал дыхание…».

Несколько раз вдохнул и выдохнул, Рафи, и правда, почувствовал, как его немного отпустило. Казалось, огромный капкан, который его держал, немного разжался.

— Да вы, молодой человек, герой. Приятно видеть, что в столь юном возрасте вы проявили качества, больше приличествующие взрослому мужчине или даже воину. Знаю, что не каждый найдет в себе смелость взглянуть своему страху в глаза, — во взгляде Мирского читалось неприкрытое удивление. Мол, удивили вы меня, молодой человек, так, как никто не удивлял. — Позвольте пожать вам руку и выразить свою благодарность.

На деревянных, словно не своих, ногах Рафи подошёл к мужчине и протянул ему руку. Тут же её сжали, будто бы клещами. Но он не уступил…

— Хм, силен, — губы мужчины раздвинулись в улыбке. Чувствовалось, что оценил крепость рукопожатия и одобрил — Итак, молодой человек, пришло время нам ближе познакомится, что я смог отблагодарить спасителя мой дочери так, как он того заслуживает. Начну, пожалуй, первым, хоть это и противоречит этикету, — вновь улыбнулся он. Похоже, разговор с пареньком, явно не его круга, немного забавлял его. — Мое имя Михаил Павлович Мирский.

Больше он ничего не добавил: ни принадлежность к довольно знатному дворянскому роду, ни наименование возглавляемого им учреждения, ни звание согласно имперской табели о рангах.

— А теперь ваша очередь…

И судя по «живой» заинтересованности в голосе, у него-то он точно постарается вызнать всю подноготную. А оно ему нужно?

Вот и Голос говорил о том же. «Если начнешь, говорить, то каюк. Этот „расколет“ до самых грязных пяток. Знаю таких волчар. Сам когда-то… ».

Однако, судьба оказалась к нему благосклонна, и в этот миг щедрой рукой дала ему шанс на спасение, который предстал в виде слуги, высокого парня в красной ливрее и напомаженном белоснежном парике на голове. Появившись в гостиной, тот коротко поклонился, тряхнул завитыми кудрями.

— Ваше Высокопревосходительство, вы просили напомнить о звонке из управления, — негромко приговорил он и замолчал, ожидая дальнейших приказанию.

Недовольно дёрнул головой, Мирской махнул в его сторону рукой. Мол, понял.

— Нас прервали, но, уверен, не надолго, — мужчина повернулся к Рафи. — Дела службы, молодой человек. Мне нужно отдать необходимые распоряжения. Затем мы продолжим.

С этот словами хозяин дома покинул гостиную, оставив парня в компании слуги. Не воспользоваться этим шансом был бы грех, о чем тут же стал твердить Голос.

«Беги, Рафи! Сейчас самое время! Попросить в сортир… Черт, в клозет по здешнему».

— Э… э… В клозет бы мне, если… Можно, — паренек сделал растерянный вид, начиная оглядываться по сторонам. Пусть слуга думает, что гость сейчас прямо в штаны наделает. Точно должен впечатлится, ведь убираться-то ему придется, а не кому-то другому.

Надо отдать должное слуге, быстро сообразившего, что нужно делать.

— Прошу, — он показал на дверь, в сторону уходящего вдаль длинного коридора. — Прямо, третья дверь направо, дверь для слу… — и на какое-то время «завис», соображая, а в какой туалет он должен вести такого необычного гостя. В туалет для слуг или господский? — Направо, прошу вас, — наконец, решился он.

Рафи быстро добрался до нужной двери, отводит и тут же скрылся за ней.

— А вот и дорога домой! — обрадовался он, сразу же замечая небольшое окно в глухой стене. — Ого-го, даже не закрыто…

Взрослый бы здесь не пролез, а вот мальчишка запросто, что, собственно, Рафи тут же и проделал.

Оказавшись на улице, начал красться вдоль фасада. Нужно было добраться до дальнего угла дома, откуда до забора рукой подать. Только бы не задержали.

И тут, пробираясь на полусогнутых ногах, мимо раскрытого окна кабинета, услышал очень любопытный разговор. Не удержался, и стал слушать. Содержание разговора оказалось такое, что было выше его сил пройти мимо. Да и Голос в его голове ударился в крик, призывая не единого слова не упустить.

Михаил Павлович был откровенно зол, если не сказать больше. Сдвинул брови, марта молнии глаза, вот-вот со рвутся с языка ругательства. Главный полицмейстер столицы, эта жирная скотина, занявшая столь высокий пост лишь благодаря родству с императором, никак не хотел его слушать. Словно заведений китайский болванчик, талдычил одно и тоже: никак невозможно пойти на такое поражение прав имперских поданных.

— Вы русского языка не понимаете? Прямо возле имперского пансионата благородных девиц на мою дочь попытались напасть! — он с трудом сдерживался, чтобы не сорваться и не наорать на собеседника по ту сторону телефонной трубки. — Это было то самое уличное огребье, о котором я вам уже не раз говорил! Почему полиция ничего не делает? Как эти банды с окраин могли набрать такую силу?

Хотя чего он просто так сотрясал воздух, если уже давно знал ответы на все эти вопросы. Этот делец, недостойный звания дворянина, даже не попытается сделать что-то реальное. Будет создавать лишь видимость работы, не покушаясь на главное — власть уличных сквадов. Слишком уж многим в империи было выгодно такое положение дел.

Мирской давно уже докладывал императору, что на окраинах столицы раскинулась целая преступная империя из десятков молодёжных банд и нескольких тысяч активных боевиков. Сквады не брезговали ни чем, занимаясь и кражами, и разбойными нападениями, и убийствами, и торговлей людьми. К совершению преступлений все чаще привлекались малолетние дети, что существенно усложняло борьбу с ними. Главный жандарм даже ссылался на соображения одного учёного о том, что сквады все более и более профессионализируются, начиная воспроизводить сами себя. Преступность порождает новую преступность, создавая по-настоящему замкнутый круг.

Но страшнее всего было другое. Сквады переставали быть отщепенцами и изгоями, налаживая активные связи с сильного мира сего. Мирской доподлинно знал, что для забав одной важной персоны из императорской фамилии с улицы поставлялись маленькие девочки и мальчики. Немало было дворян, которые тоже не брезговали таким товаром. А сколько криминальных заказов от аристократов исполнили сквады, вообще уму было непостижимо.

— А если будут ещё такие же нападения? Вы же знаете, кто еще учится в пансионате. Понимаете, что может быть, если произойдет второй случай? Так каков будет ваш ответ?

Из трубки в ответ послышались какие-то ничего не значащие слова, от которых лишь тошно становилось. Главный полицмейстер, как и всегда, важно надувал щеки, обещая одно, другое, третье.

—… Я вас услышал, — голос Мирского приобрёл ледяную холодность. Понятно было, что он принял окончательное решение. — Тогда вынужден начать действовать, опираясь на силы Отдельного жандармского корпуса. Имперская жандармерия сама сделает за вами всю работу. В самом скором времени по сквадам будет нанесен удар. Его Величеству же я непременно доложу о вашей позиции.

После этих слов трубка была едва не вдавлена в телефон, подтверждая тем самым немалое раздражение хозяина кабинета.

Чуть выждав, хозяин кабинета сделал новый звонок. Настало время претворять в жизнь его угрозу.

— Господин полковник, приказываю снарядить всем необходимым для выполнения особого задания две батальонные группы — «Север» и «Юг» — с той стороны телефонной трубки его заместитель попросил уточнить характер операции, чтобы подобрать оптимальное снаряжение групп и их состав. — Цель — поимка главарей сквадов на северных и южных окраинах столицы. Для начала нужно обеспечить полную блокаду их логова, чтобы ни одна крыса не могла сбежать. Затем…

Разговор продолжался ещё некоторое время, в конце концов превратившись в перечисление номеров военных частей, номенклатуры оборудования и перечня оружия.

—… Даю тебе два дня сроку, — наконец, закончил Мирский разговор. — Не подведи меня, Юрий Михайлович. Если и сейчас этих гнид не прижмем, то нам точно не сдобровать. Такая вонь по верхам пойдет, что никому мало не покажется.

Теперь только время покажет, прав он был или нет ввязываясь во все это. Если все удастся, то тогда все его враги и недоброжелатели пожалеют, что на свет родились. От такой грязи, как торговля людьми, не отмоешься. Главное, чтобы все получилось, вздохнул мужчина.

— А сейчас, наконец-то, познакомимся со спасителем моей Катеньки… Поглядим, что ты за птица — сокол или ворон.

Однако в гостиной, где Мирский оставил гостя, никого не оказалось. Никто из домочадцев и слуг его не видел. Лишь его личный слуга вспомнил, что показал ему дорогу до клозета.

— Скромный что ли такой? — задумчиво огласил бородку Мирский, пытаясь понять, что произошло. Слишком уж странные поступки совершал его гость. — И ведь явно узнал меня. По глазам вижу, что узнал. Другой бы на его месте уже просил, чтобы его пристроили на «тепленькое» местечко или чинов с деньгами. Прямо даже непонятно… Очень любопытный молодой человек…

На ум ему пришли и другие странности, так или иначе связанные с его гостем. Взять хотя бы само недавнее происшествие, в котором юнец набросился на троих взрослых парней и вышел победителем из схватки. Один из сыщиков, бывалый старшина из казахов, позже рассказывал, что с бандитами разобрались очень профессионально. Каждый удар в цель: по суставами, горлу, глазам, причинности месту. Только так бьют специально обученные люди, не мог поверить старшина, а не сирота-беспризорник.

— Кто же ты такой?

Рафи несся по улице, словно камень, пущенный из пращи. Ветер в ушах свистел, прохожие шарахались в стороны, псы лаяли до рвоты в след и оборачивались городовые.

Только бы успеть, билось в его голове, только бы не опоздать. Ведь, жандармы уже сейчас могли выступить. Верхом с лёгкостью обгонят и первыми на месте будут.

Ещё и Голос «подбрасывал уголька», не давая перевести дух.

" Если не успеем предупредить Витяна и не свалим в безопасное место, то каюк. Без него с нашими планами на улице никак. Подножми, Рафи!".

Хрипя, как паровоз, он и поднажал. Тем более почти на месте уже был. От Неглинной, куда он свернул, до территории сквада трёх было рукой подать.

А Голос не переставал бубнить в его голове.

«Успеем, считай мы в шоколаде! Знаешь, поди, что такое шоколад? Черт, о чем это я? Лучше запоминаю, что я предлагаю сделать! Насколько я понял, жандармы будут главарей вылавливать, а остальных скорее всего трогать не будут. Вот и нужно будет им немного помочь, чтобы они, в свою очередь, нам помогли. Улавливаешь, к чему я виду? Поэтому…».

Рафи, хоть и был тертым калачом (другие на улице не выживали), но такой хитроумный план вряд ли бы придумал. Казалось бы, все здесь на поверхности, а копнешь, сразу столько всего лезет. С одной стороны, Князя подставляем, с другой — Витяна спасаем. А Голос ведь ещё кое-что придумал.

— Успел… вроде.

С высунутым языком парень вломился в дом, где после ночных похождений обычно отлеживался Витян. Начал торкаться во все двери, но лишь с третьей попытки угадал.

— Какого хера так рано? — с скомканной постели приподнялась заспанная фигура. Судя по красным глазам и помятому лицу, вчерашний день для бандита прошёл непросто. — А это ты? Чё приперся? Давай быстрее, а то башка раскалывается…

Видно было, что ему сейчас ни до чего нет дела. Но это известие, ухмыльнулся Рафи, быстро «прочистит ему мозги». Такой заряд бодрости получит, что, как бабочка, порхать начнет.

— Беда, Витян! Не сегодня, так завтра, сюда жандармы нагрянут. Будут весь район чистить.

И ему сейчас не пришлось притворяться. Рафи, и правда, было страшно. Ведь, шеф жандармов, как понял он, когда подслушивал, был настроен очень серьезно. Ясно было, что миндальничать ни с кем не будет. И «в хвост и в гриву драть станет».

— Ху… ня, — буркнул он, правда, уверенности в его голосе не было. — Какие ещё жандармы? Им сроду до сквадов дела не было. Нас всегда полиция пасла, а с ними у нас все ровно.

Пришлось, Рафи кое-что о вчерашнем дне рассказать. Не все, естественно, о некоторых вещах по совету Голоса умолчал. Но и прозвучавшего хватило, чтобы Витян впечатлился «донельзя»: глаза округлились, брови дугой выгнулись и рот, в добавок, открылся.

— Б… ь, — ошеломленно выдал бандит, когда дар речи к нему вернулся. — Нам же хана теперь. С чёрными мундирами не договоришься…

Витян растерянно уставился на парня, не понимая что делать. Он неплохой " боевик", но, когда нужно было поработать головой, соображал туго. Плетение хитрых комбинаций точно было не его коньком.

Голос в голове у Рафи тут же «забил в набат»: мол, не спи, браток! Клиент созрел и его можно было брать тепленьким.

— Я знаю, что делать, — уверенности в голосе Рафи было хоть в ведра насыпай. — Только нужно слушать меня и делать то, что я скажу. Слово в слово. И тогда, дружище, ты не только останешься при своих, но и хорошо поднимешься.

Сложно сказать, что сработало. Может уверенный тон голоса и соответствующий вид Рафи. Может страх перед жандармами. А может и что-то другое. Да, наверное, не важно. Главное, его план начал работать.

Смотря ему прямо в глаза, Витян медленно кивнул. Он был согласен.

На небольшом дворике, зажатом между двумя доходными домами, было не протолкнуться. Десятки всадников в узнаваемых чёрных мундирах с ожиданием смотрели на командира, здоровенного детину с широченными плечами и бычьей шеей. Ждали приказа ступить на землю молодёжных сквадов.

Чувствовалась развитая в воздухе тревога. Переминались кони, перебирая копытами. Солдаты прятали страх за шутками и прибаутками. То и дело раздавалось неестественное «ржание».

— Разговорчики, мать вашу! Кому там весело? Как бы плакать не пришлось.

Григорий Мелихов, вахмистр второй роты, строго оглядел строй. Солдаты, едва встретившись с ним взглядами, тут же опускали глаза. Знали, что у их командира рука твердая. Такого подзатыльника может отвесить, что с ног запросто сбивает.

— Собрались, черт вас дери! Непростое дело готовится. Не шантропу голозадую брать будем, а опытных волчар. Будете ворон считать, вмиг в брюхо нож получите…

Хотел он ещё сказать, но не успел.

В этот момент во двор влетел заплаканный парнишка с выпущенными глазыми. Невысокий, весь взъерошенный, как цыпленок, подскочил к вахмистру и давай навзрыд плакать. Не захочешь, все равно подойдешь…

— Дяденька, родненький, спаси! Христом Богом прошу, помоги! — жалостливо голосил чернявый парнишка. Руки заламывал, вот-вот на колени бухнется. — Совсем Князь замучил! Все жилы, ирод, из нас вытянул! Рожа бандитская, по десяти рублев с нас просит! Не отдашь — смертным боем лупит! А где взять цельные десять рублев? На паперти просить? Али воровать?…

Мелихов повёл плечами, скользнув ленивым взглядом по оборванцу. Попрошайка, скорее всего. Дать бы ему по хребту плеткой разок, чтобы отстал.

— Спаси, милостевиц! Этот Князь проклятущий…

Вахмистр уже потянулся к поясу за клеткой, как его рука замерла на пол пути. Только сейчас до него дошло, о каком-таком Князе говорил это оборванец. Ведь, его то и нужно здесь поймать. Сам Его Высокопревосходительство сто рублей ассигнациями обещал за поимку этого самого князя.

А ему сто рублей-то чей не лишними будут. Настасье, душеньке, обнову как раз купит, улыбнулся Мелихов. Главное, чтобы его не опередили.

— Слышь, мешок с блохами, — вахмистр одним махом спешился и схватил парнишку за воротник, как собачку. Поднял над головой и пару раз как следует тряхнул, чтобы тому не повадно было. — Быстро, рассказывай, где этого Князя найти!?! Не реви, не трону! Только правду говори! Врать вздумаешь, придушу, как кутенка.

Оборванец ещё говорить не начал, а Мелихов уже все в красках представил. И как опасного преступника изловит; и как ему Его Высокопревосходительство будет руку пожирать; и как Настасьюшка жаркой ночью благодарить за подарок станет.

—… Все покажу, дяденька! Ничего не утаю! Внутри квартала он прячется. Я туда тайную дорогу знаю, про которую только свои знают. Тихо пройдете…

В это же самое время в особняке шефа Отдельного жандармского корпуса Российской империи…

Этот дом на Второй Базарной улице ничем особым не выделялся среди своих соседей. Облицованный темным песчаником, дом производил угрюмое впечатление, еще больше усиливающееся высоким строгим крыльцом и черной входной дверью. Узкие окна второго этажа с вечно задернутыми тяжелыми шторами больше напоминали крепостные бойницы, чем окна спальни или гостиной.

Под стать своему дому выглядела и его хозяйка, мадам Ираида, вдова заслуженного ветерана имперской гвардии Виктора Камова. Непременно затянутая в строгое темное, почти монашеское, платье, с тщательно повязанной в волосах черной траурной лентой, она выглядела весьма неприветливо, всем своим видом отбивая всякое желание с ней заговорить. О ледяной холодности непременно говорили и ее соседи, всякий раз подчеркивая эти брезгливо поджатые губы, горделиво вздернутый подбородок и пронизывающий взгляд. Даже ребятня, оббивающая пороги домов во время колядок, сторонились высокой черной двери с огромными железными петлями.

И тем примечательнее была тайна мадам Камовой, которая вовсе и не являлась вдовой орденоносного имперского ветерана и никогда не учительствовала в одной из женских гимназий Орла. За ее тщательно носимой маской добропорядочной гражданки скрывалась некогда весьма опасная особа, в известных кругах отзывавшаяся на имя Катьки Шило. Еще каких-то двенадцать — тринадцать лет именно она «держала» все маломальски известные дома терпимости в столице. Почти полторы тысячи девиц — от потрепанных шалав не первой свежести и до ухоженных особ для благородных господ — уважительно называли ее «мамочкой».

Тогда и выглядела она иначе. Вместо сегодняшней бездушной, холодной особы, вечно одетой в темные одежды, по улицам ходила дама, облаченная в самые изысканные туалеты исключительно нежных пастельных тонов. Из украшений признала только бриллианты, которые носила в самых разных ожерельях, браслетах, подвесках, заколках и серьгах. А почему нет? Могла себе позволить.

Среди ее знакомых, пусть старавшихся это никоим образом не афишировать, водились и купцы-милионщики, и офицеры имперской гвардии, и даже многие из благородного сословия. По слухам в один из ее салонов частенько захаживал кое-кто из великих князей, хотя это могло быть пустой болтовней. Несмотря на это «мамочка» при каждом удобном случае этим козыряла, словно подчеркивая тем самым свою особую значимость. И это, надо сказать, в полной мере играло свою роль: и новые и старые знакомые при таких разговорах тут же делали круглые глаза и начинали многозначительно покашливать. Мол, если уж такие особы не брезгуют захаживать к «веселым девицам», то нам сам Бог велел.

Однако, всему и всем приходит конец, частенько повторяла Катька Шило. И, надо думать, имела ввиду она не только и не столько известный всем мужской орган. Собственно, руководствуясь этим правилом, она и оставила свое дело больше десяти лет назад, внезапно скрывшись с немалым состоянием в руках. А через некоторое время на Второй Базарной улице в небольшом, но уютном доме с высоким крыльцом, появилась новая хозяйка — очень религиозная, молчаливая и неприветливая особа. Околоточному она представилась вдовой заслуженного ветерана имперской гвардии Виктора Камова Ираидой Камой, прежде занимавшейся учительским ремеслом в гимназии славного города Орел. С тех пор мадам Ираида и осела в этом месте, ни о чем не горюя и ничего не вспоминая.

Правда, сегодня прошлая жизнь Катьки Шило напомнила о себе в виде племяша, постучавшегося к ней в дом в ночь-полночь. Витян в момент жандармского налета на район уличных сквадов именно к ней увел верных себе людей, помятую о каких-никаких, но родственных связях.

— Сколько помню тебя, Витяй, был ты раздолбай раздолбаем. На уме были одни бабы да бухло, а тут прямо удивил меня! Как же так получилось? Весь воровской мир гудит, что «черные макинтоши»[4] пацанву из сквадов вяжут, а ты со своей кодлой у меня сидишь⁈ Живой и здоровый? — рассадив за стол с закусками незваных гостей, мадам Ираида с подозрением поглядывала на Витяна. Явно подозревала его в двурушничестве. Мол, дорогой племяш, а не гнида ли ты, что черным макинтошам продался? — Выкладывай, Витяй все, как есть. И не дай Бог, соврешь…

Из широкого рукава строго платья женщины на мгновение выглянул кончик остро заточенного шила, обращаться с которым она умела очень и очень хорошо. Еще в «старые времена», двумя — тремя движениями так могла исполосовать «харю», что мама родная не узнала бы.

— Что вы, тетя? Какие макинтоши? Совсем что ли, старая, крышей поехала? — начал было «переть буром» Витян, старавшийся «держать марку» перед своими людьми. — Чтобы я, честный вор, продал…

Договорить он не успел. Последние слова застряли в горле, а рот с клацаньем зубов захлопнулся, когда прямо в нижнее веко воткнулся стальной кончик шила. Мадам Ираида цепко обхватила его затылок пальцами, не давая ему дернуться. Спереди же давила шилом, угрожая выколоть глаз.

— Я, сучонок, сейчас покажу тебе, какая я старая! — зашипела женщина, мгновенно преображаясь из благообразной старушки в неистовую фурию. Все вокруг аж в лице переметнулись. А один из пацанов, худой с лицом хорька, вообще, со стула свалился. — Буркала в момент выну и в баночку со спиртом положу, чтобы не испортились. Буду каждый вечер на них любоваться и вспоминать тебя, дурака. А ты станешь на паперти стоять и милостыню просить. Слепцам, говорят, хорошо подают. С голоду-то ноги точно не протянешь… И про свою кодлу можешь забыть. Вмиг всех здесь приговорю. Патрон как раз хватит.

Сухонькая ручонка женщины юркнула куда-то под передник платья и тут же вынырнула оттуда с монстрообразным револьвером, дуло которого замерло прямо посередине стола. И когда кто-то самый шустрый дергался, ствол сразу же двигался в его сторону. Поэтому через некоторое время в комнате установилась гробовая тишина, прерываемая лишь судорожным дыханием Витяна.

— А теперь я слушаю, Витяй, — ее голос удивительным образом переменился, вновь став сухим и безжизненным. Правда, помятую недавнее, никто и не подумал выдохнуть. За столом по-прежнему сидели каменные статуи, от которых мощно несло едким потом. — Тренди…

Тот, опасливо косясь на шило в ее руке, некоторое время молчал. Похоже, с духом собирался и слова подбирал. Понимал, что лишнее или неверно сказанное слово могло ему стоить глаза, а то и жизни.

— Кхе, кхе, кхе, — прокашлялся и начал. — Зуб даю, тетушка, не гнида я. Все пацан меня знают и под каждым моим словом подпишутся.

У тех, правда, на лицах совсем иное было написано. Ни за кого впрягаться они явно не собирались. У каждого на уме было лишь одно — как бы выбраться из-за стола и не попасть под выстрел сумасшедшей старой карги.

—… Я ни в жисть бы к черным макинтошам не пошел! Лучше сдохнуть! — шило у его глаза чуть дернулось, выдавливая из кожи капельку крови. Женщине, по всей видимости, надоели эти пустые разглагольствования и хотелось большей конкретики. — Хвати-и-т! Понял, понял я! Про облаву дружок мне один шепнул. Сказал, что знатный шмон черные макинтоши готовят и лучше бы мне на время на дно залечь.

Стальное шило в руке хозяйки дома дрогнуло и немного отодвинулось от глаза. Витян с облегчением выдохнул воздух. Похоже, все правильно говорит.

— А почему остальных не предупредил? — прозвучал следом весьма непростой вопрос, неправильный ответ на который вновь мог лишить его глаза. — Ведь, твоих корешков сейчас вяжут так, что кости трещат. Черные макинтоши рассусоливать не привыкли.

Вопрос, и правда, был коварный. Ведь, по сути, мадам Ираида обвиняла в том, что он «ссучился», против своих пошел и по чужим законам стал жить, словом. Мол, честный вор обязательно бы своих предупредил, чтобы все спаслись от облавы.

А теперь уже не только хозяйка дома, но и все остальные с нетерпением ждали от Витяна ответа. Видя направленные на него взгляды, явно не предвещавшие ничего хорошего, тот сглотнул вставший в горле ком.

— Так все по воровскому закону было. Я в полном своем праве… — ко всеобщему удивлению ухмыльнулся он. Обо всем этом он уже думал, когда с Рафой разговаривал перед облавой. Этот хитровыделанный пацан все ему так четко разложил, что он крепко накрепко все усек. И сейчас осталось лишь все это рассказать. — Пахан мой, Князь, скрысился так, что некуда больше. Мазу лишь в свой карман держал, а братву за слуг считал. Скоро мы ему портянки и кальсоны должны были бы стирать, и задницу подтирать. Свою Маруху выше всех пацанов поставил, приказал ее во всем слушаться. Пацаны, разве не так все было? Крот, что молчишь? Ты же, как собачонка бегал по каждому ее слову.

Крупный лохматый парень с пудовыми кулаками и детсковатым выражением на лице заторможено кивнул. При этом в его взгляде было такое страдальческое выражение, что всем сразу же стало ясно — заездили его, как старую клячу.

— А ты, Муха, че в рот воды набрал? — Витян повернулся к пареньку с вытянутым крысиным лицом, который сразу же засуетился — задергал головой, начал почесываться. — Ты же сам говорил, что Князь много стал на себя брать. Мол, с пацанов не по закону забирает, в общак не все положенное отдает. Так ведь?

Набычившись, Муха еле слышно выдавил из себя:

— Так… Совсем берега попутал Князь.

А Витян, почувствовавший «волну», уже осмелел. Ногу на ногу положил. Довольная ухмылка с лица не сходила, как приклеенная держалась.

— Вот я и рассудил, тетушка, а чего сиськи мять. Пусть Князь по полной ответит, если не скрысился. Пусть за все свои косяки ответит, как честный пацан, — сейчас он почти слово в слово повторял то, что ему не так давно говорил Рафи. Собственно, поэтому Витян нет-нет да и бросал на паренька благодарный взгляд. — А своих пацанов, что верой и правдой за воровской закон стоят, я с собой вывел. Самые правильные со мной.

Все, кто сидел за столом, за исключением самого юного, сразу же приосанились. На кислых лицам улыбки появились. А как иначе? Новый пахан их похвалил, работу оценил, от каторги, в конце концов спас. Как тут не радоваться и не быть благодарным⁈

А вот мадам Ираида явно выглядела даже не удивленной, а шокированной. Все поверить не могла, что ее раздолбай племянник смог такую комбинацию провернуть. Его раньше самое большее на мордобой или хорошую пьянку хватало, а тут целый план придумал.

— Надо же…

Женщина с подозрением посмотрела на его товарищей. Не из них ли кто-то ее племяшу такое советует? Есть такие хитрые люди, что любят в тени оставаться и из-за спины всем руководить. А круглых дураков, типа ее родственника, вперед пихают. Мол, вот этот человек самый главный и за все в ответе.

— Сам, говоришь, придумал…

То ли спросила, то ли проговорила она, продолжая сверлить глазами сидевших. К сожалению, ее подозрения не оправдывались. Половина из них была явными бычками, способными больше рожу кому-нибудь набить или в ночной подворотне карманы у прохожего очистить. Здоровые, рослые, с мятыми лицами — настоящие бандиты, никак не годящиеся в теневые кардиналы. Еще был парнишка, напоминавший хорька или крысу. Его, после недолгого размышления, она тоже отбросила. Трусоват больно был. Тот еж, кто все это придумал, должен был быть совсем другим — со стальными яйцами и светлой головой.

— Молодец, племяш.

На оставшегося из кодлы она и внимание не обратила. Маловат больно. Похоже, первогодок еще, которого на мелкие кражи науськивают. Такому до пахана еще расти и расти.

— Не ожидала, Витяй, никак не ожидала. Неужели, мозги на место встали, когда про черных макинтошей услыхал? — она вновь повернулась к Витяну, который с трудом сдержался, чтобы не отшатнуться. Явно побаивался родственницы. — Вот бы Аннушка, царство ей Небесное, порадовалась за сыночка, если бы узнала. Похоже, придется похлопотать за тебя перед старшими.

Едва прозвучало слово «старшие», как вновь в комнате воцарилась тишина. И не удивительно, ведь старшими уважительно назывались теневые короли города, управлявшие всем воровским миром. Их почти никто не видел, но каждый из уличной босоты знал, что бывает за непослушание им. Истории о вырезанных семьях, заживо сожженных упрямцах и затравленных псами дураках широко гуляли по улице, вызывая дрожь и страх.

— Чай не забыли еще поди, — многозначительно улыбнулась она и положила руку на плечо племянника. — Станешь паханом и возьмешь под свою руку сквад трёх, племяш. Если же накосячешь, то спрос с тебя вдвойне будет. Никакой поблажки не жди. Понял?

Шило, черной гадюкой, выскользнуло из ее рукава и вновь застыло у глаза парня.

Глубокой ночью, когда все «дрыхли без задних ног», Рафи встал с постели и стал красться по коридору. Пока тихо и все спят, ему нужно было поговорить с Витяном. Сегодня столько всего произошло, что без разговора по душам было никак.

— Витян… Проснись… — забрался в нужную комнату и присел у тюфяка с раскинувшимся телом. — Витян, просыпайся. Это я, Рафи.

С трудом удалось растормошить парня, который еще несколько минут пытался сообразить, где он и что такое происходит. Рафи насилу убедил его не орать во всей горло.

— Ты че, малой? Б…ь, такой сон был, — недовольно бурчал Витян, с силой растирая глаза. — Я у Князя маруху вот так поставил и…

Слушать про его ночные фантазии у Рафи не было ни времени ни желания. В любой момент мог кто-то проснуться, а разговор предстоял непростой и долгий.

— Ты помнишь, что обещал? — перебил его Рафи, давая понять, что пришел он среди ночи не просто поболтать о бабах и выпивке. — Вчера, когда я рассказал тебе про жандармов.

— Ну? — в его глазах начало появляться осмысленное выражение. Просыпался, значит.

— Ты сказал, что за тобой долг. И сейчас я хочу поговорить об этом.

В ответ тот удивленно вскинул голову.

— Малой, я же слово пацана дал. Ты мне такой подгон сделал, что я никогда не забуду. Мы же кореша теперь, братишка, — Витян хлопнул Рафи по плечу. — Твои дела — мои дела, твои проблемы — мои проблемы. Говори.

— Лану помнишь? Я рассказывал…

Трёха кивнул.

— Тогда ты сказал, что такое дело тебе не по зубам. А сейчас? — Рафи пытливо заглянул ему в глаза. — Поможешь или нет? Другой просьбы у меня нет.

Повисло молчание. Было слышно, как «скрипели шестеренки» в голове у трёхи. Скорее всего взвешивал все «за» и «против». С одной стороны, пацанское слово в воровской среде дорого стоило, являясь едва ли не основной ценностью настоящего жителя улицы. С другой стороны, «точить зуб» на настоящего аристократа было бы полнейшей глупостью. Только стал бы Витян тем, кем был, если бы прислушивался к голосу разума? Вряд ли.

— Помогу, Малой, братуха. Вписываюсь в тему… Чуть все утрясется и подумаем, как найти и достать эту суку, что твою сеструху умыкнула.