Итон сторонится людской толпы, не переносит шум и суету и не впускает в свою жизнь новых людей. Казалось бы, такого человека можно назвать бесчувственным, но это было бы ошибкой. За внешностью бесстрастного и отстраненного мужчины скрывается лавина эмоций и безграничной нежности к девушке, о которой ему бы не стоило даже мечтать...
Первые лучи солнца как обычно осветили сначала витую ручку на дверце кухонного шкафчика, затем переместились чуть ниже – на выложенную коричнево-бирюзовой плиткой стену. Спустя минут десять луч уже плясал на мраморной столешнице, где в ровный ряд были выставлены три белые кружки. Одна с изображением головы лошади, вторая – с закрученным в спираль диском солнца, а третья была расписана затейливой вязью.
Итону не хотелось нарушать целостность ряда, но он каждый день уговаривал себя продолжать следовать привычному ритуалу. Заварить чай с лимоном, налить его в кружку с мордой лошади, поставить ее на стол и приступить к завтраку.
Ритуал был привычным, а тишина в доме – нет.
Родителей не стало год назад, и он вроде бы понимал, что больше не услышит их голосов, не почувствует родные запахи и тепло их прикосновений, но все равно каждое утро ощущал тревогу, растерянно спускаясь на первый этаж, где было так непривычно пусто.
Итон отчего-то стал редко общаться с братом, его женой Аней и племянниками. Наверное, не мог слушать очередные соболезнования, ощущать на себе взгляды Энн, полные сочувствия. Не этого он хотел от нее.
На столе завибрировал телефон, и Итон, поколебавшись секунду, протянул к нему руку.
Аня часто писала ему после того, как они с Остином лишились родителей. После того, как Итон остался один. Может быть, просто жалела его.
Он бы очень хотел увидеть ее, но не всегда решался на это. Потому что не всегда мог справиться с эмоциями.
Итон отлично знал, что Остин считал его странным и нелюдимым. И наверняка дал Энн именно такую характеристику, но она ни словом, ни делом не показывала, что считает Итона чокнутым. Аня всегда была добра к нему.
А он любил ее больше всего в своей жизни.
Привычная работа в ангаре рядом с домом неизменно отвлекала его от тягостных мыслей. Он словно погружался в спасительный кокон, наполненный пряным ароматом древесины, сена и конюшни. К сожалению, после смерти отца Итону пришлось продать почти всех лошадей, оставив лишь двух. Он просто не мог больше справляться с ними в одиночку. Остин несколько лет как отошел от дел, полностью сосредоточившись на своей спортивной карьере. Итон же теперь занимался древесиной. Покупал или лично заготавливал спилы кедра, дуба и бука, создавал из них красивые предметы мебели, которые пользовались спросом. Итон полностью погрузился в любимое дело, которое еще и приносило ему неплохой доход.
И все же, несмотря на то, что он и правда не любил посторонних людей, не любил шум и суету, ему отчаянно не хватало близких людей рядом. Оказалось, что одиночество, которое он считал своим другом, – это не всегда хорошо.
День уже клонился к закату, а Итон вышел из ангара только раз, чтобы проверить лошадей. Закончив работу над небольшим аккуратным столиком, он запер дверь и неторопливо направился к дому. Взгляд его рассеянно перемещался по участку, который показался ему каким-то особенно сиротливым. Хотя Итон старался ухаживать за ним. Но, похоже, отец справлялся с этой задачей гораздо лучше сына.
Стоило ему миновать конюшни, как он услышал звук мотора. Вскинув голову, Итон увидел вдалеке небольшую белую машину. Он отлично знал, чье это авто…
Не прошло и минуты, как «хонда» остановилась около деревянного ограждения, и из машины вышла Аня. Тонкая белая рубашка, завязанная на талии в небрежный узел, черные джинсы и кремовые сандалии на платформе. Светлые волосы собраны в высокий хвост, и Итон остановил взгляд на ее правом ухе. Оно было проколото в трех местах, что придавало необычайно нежному облику Ани капельку озорства.
– Привет.
Ее искренняя улыбка стала причиной сбившегося дыхания Итона.
Аня знала, что он не любил, когда к нему прикасается кто-то, кроме родителей или племянников. Но она не знала, что ее объятий он жаждал больше всего на свете.
– Что-то случилось? – тихо спросил он, отводя глаза от ее лица.
– Все в порядке. Хотела заехать к тебе перед работой. Ты давно к нам не приходил… – Итон все же поднял на нее взгляд, и Аня сделала крошечный шаг к нему, не решаясь на большее. – Мальчишки часто спрашивают о тебе. Мы с Остином тоже скучаем.
И все же брат был прав. Итон и сам понимал, что его поведение не всегда можно назвать нормальным. Вот и теперь он понятия не имел, что должен был сказать Энн.
Но Аня, кажется, и не ждала от него проявления каких бы то ни было эмоций.
– Вот, – она протянула ему бумажный пакет. Итон поколебался пару секунд, но все же взял его. – Там кое-что на ужин. Хватит на пару дней.
– Ты не обязана.
– Знаю, Итон. Я делаю это по собственному желанию, а не по какой-то обязанности.
Он едва заметно кивнул, глядя куда-то в траву. В эти секунды он ненавидел себя. За то, что не мог нормально общаться с ней, не всегда мог спокойно посмотреть в карамельные глаза. Ненавидел себя за любовь к жене родного брата. За то, что сейчас, когда она уедет, а он вернется в опустевший дом, на его спину накинется тревога и примется рвать на части острыми когтями, вгрызаясь ядовитыми зубами в грудную клетку. Еще одна причина, по которой он не так уж часто звал Аню и Остина в гости. Не знал, когда такое состояние его настигнет…
– Спасибо.
Аня снова сделала пару шагов к нему, и теперь они замерли на расстоянии вытянутой руки. Она боялась подходить ближе, но в день похорон крепко обняла Итона, шепнув слова, которые он запомнил, кажется, на всю жизнь.
Он и сейчас нуждался в ее руках на его теле. Он хотел этого так сильно, что все его мышцы напряглись, словно желание пыталось прорваться наружу, раз уж он не мог попросить ее об этом вслух.
– Ладно, я поеду. Не буду тебя отвлекать.
Итону показалось, что голос Ани прозвучал несколько расстроенно. Она уже повернулась спиной, собираясь вернуться к машине, как он не сдержался и тихо, но быстро произнес:
– Ты не отвлекаешь. Может быть… сыграем когда-нибудь в шахматы?
И снова он посмотрел прямо ей в глаза. На это он решался все чаще.
Аня мягко улыбнулась, сцепив ладони в замок.
– Конечно. С удовольствием. Я напишу тебе, ладно?
Она не звонила, зная, что он не любил разговоры. Но не зная, что к ней это не относилось.
Итон кивнул, с тоской глядя, как Аня садится в машину и уезжает. Она помахала ему на прощанье, и только когда «хонда» отъехала достаточно далеко, Итон сделал судорожный вдох, наполнивший его легкие кислородом.
Оказывается, до этого он едва дышал.
Аня вернулась домой под утро. Работа в собственном баре доставляла ей удовольствие, но и забирала немало сил.
Остин спал на животе, свесив левую руку с кровати. Мальчики – Лео и Марк – мирно посапывали в соседней комнате. Но Аня отлично знала, что у братьев была ужасная привычка просыпаться в несусветную рань и требовать того же от родителей. Аня лишь надеялась, что Остин возьмет сыновей на себя, а ей даст немного времени поспать. Обычно так и случалось.
Как и в этот раз.
Аню никто не тревожил почти до полудня, но стоило спуститься в гостиную, как все ее парни набросились на нее с объятиями и поцелуями. В такие моменты сердце ее неизменно наполнялось теплом и безусловной любовью к своей семье.
Жаль только, что Итон упорно продолжал держать дистанцию. И не только с ней, но и с Остином.
– Итон не звонил? – спросила она мужа, когда они сели обедать.
Ос закатил глаза и покачал головой.
– Он не идет на контакт.
– Но почему? Раньше Итон никогда не оставался в одиночестве так надолго. Дома всегда были… родители, – замешкавшись, добавила Энн.
– Аня, что я могу с ним сделать? Он совсем замкнулся, – вздохнув, произнес Остин. – Мне кажется, Итону пора обратиться к специалисту.
– Ему пора больше времени проводить с нами, – возразила Аня.
– Мы ничем не можем ему помочь.
– А что тогда может? Таблетки, которыми его будут пичкать твои специалисты? Но к чему это приведет? Итон и так спокойный, уравновешенный… Что с ним станет после препаратов? Он превратится в овощ!
Остин отодвинул тарелку и устало откинулся на стуле.
– Малыш, я не знаю, чем ему помочь, правда. Он не особенно разговаривает со мной. Я не могу заставить Итона выворачивать передо мной душу. Мне тоже тяжело свыкнуться с тем, что родителей больше нет. Я… Я, кажется, до сих пор этого не осознал. А может, обманываю сам себя, представляя, что они просто куда-то уехали. Я пытался говорить об этом с Итоном. И что ты думаешь? Я словно со стеной общался!
– Он просто переживает все молча, – растерянно потерев лоб указательным пальцем, произнесла Аня. Она чувствовала, что дальше так продолжаться не может. – Я хочу сегодня съездить к нему.
– Мы с парнями останемся дома, – подняв ладони вверх, покачал головой Остин. – Это бесполезно, Аня. Но, видимо, тебе нужно убедиться во всем самой.
Аня подъехала к дому Итона около шести часов вечера. На стук в дверь никто не открыл. Она заглянула в конюшни и не смогла пройти мимо лошадей – Звездочки и Фиалки. Погладив темные морды, оглядевшись и вновь никого не обнаружив, она направилась к ангару. Дверь туда была приоткрыта, но Аня не хотела пугать Итона, поэтому сначала громко постучала, выждала несколько секунд и только тогда осмелилась войти.
Он отложил инструмент на станок и выпрямился, напряженно вглядываясь в проход. Аня думала, что ее появление успокоит его, но вышло иначе. Ладони Итона сжались в кулаки, что свидетельствовало о нешуточном волнении.
– Привет, – негромко сказала она, оглядываясь. Приятно пахло деревом и травами. В ангаре оказалось на удивление уютно. Повсюду спилы кедра и бука, какие-то железки и инструменты. В дальнем конце ангара она увидела уже готовые изделия. – Прости, я, наверное, напугала тебя. Я отправила несколько сообщений, но ты не отвечал…
– Не слышал сигнала.
Ане нравился спокойный голос Итона. Бархатистый, с легкой хрипотцой. Выглядел он тоже привлекательно: высокий, поджарый, светлые волосы, яркие голубые глаза, какие-то невероятно большие и выразительные. Аня была уверена, что при других обстоятельствах девушки наверняка не давали бы ему прохода. Но Итон… Вел не совсем обычный образ жизни. Он ненавидел толпу и шум, не любил незнакомцев и никого к себе не подпускал. Жил в большом доме вместе с родителями, занимался семейным бизнесом. А теперь остался совсем один. И у Ани разрывалось сердце, когда она думала о том, каково сейчас Итону. Она не знала, считал ли он ее достаточно близким для себя человеком, но и бросить его в одиночестве тоже не могла. Если он велит ей убираться, что ж… Она не станет его винить. Но вновь попытаться скрасить тяжелое для него время просто обязана.
– Ты не против, если посмотрю столики? – спросила она, не решаясь сделать еще один шаг в ангар.
– Пожалуйста, – тихо отозвался Итон и вновь взялся за инструмент.
Раздался низкий гул, довольно мягкий и не сильно громкий. Аня неторопливо пересекла ангар и подошла к мебели, изготовленной Итоном. Провела пальцами по гладкому дереву, вдыхая пряный аромат кедра.
– Тебе что-нибудь нужно? – раздался вдруг позади голос Итона. Он подошел совсем неслышно. – Я делал кое-что не под заказ. Прикроватная тумба и вот… подставка для растений.
Аня обернулась, обнаружив, что Итон стоял довольно близко к ней. Их разделяла едва ли пара шагов.
– Я куплю подставку.
Некоторое время Итон смотрел ей прямо в глаза, затем перевел взгляд на ее скулы, а потом – на губы.
– Не нужно покупать. Забирай просто так.
Аня качнула головой, снова отворачиваясь. Итон болезненно нахмурился, лишаясь возможности видеть ее лицо.
– Нет, что ты! Я так не могу. Ты очень долго трудился, потратил на это много сил.
– Это подарок. Для тебя. Давай я отнесу в машину.
Не дожидаясь возражений, он подхватил двухъярусную подставку из бука и молча направился к выходу.
У Ани сжалось сердце. Как же он живет тут один… И рядом совсем никого. Только лошади.
Аня вышла следом за Итоном и молча наблюдала, как он аккуратно складывает подставку в багажник ее машины. Все его движения были плавными, но уверенными, лицо – сосредоточенным. Он редко улыбался. Разве что, когда дети Ани и Остина вытворяли что-нибудь несусветно уморительное. Но и тогда губы его едва заметно раздвигались в легкой улыбке, зато у глаз собирались лучики тонких морщинок. В отличие от брата, Итон всегда был гладко выбрит, что придавало всему его облику свежести и юности, хотя Итон был старше Остина.
– Ты не против, если я приготовлю яблочный пирог? – спросила Аня, неторопливо направляясь к Итону.
Он захлопнул багажник и тоже сделал пару шагов в ее сторону. Вопрос поставил его в тупик. Итон нахмурился, провел ладонью по густым светлым волосам и посмотрел куда-то в сторону.
– Разве тебе не нужно домой?
Аня переступила с ноги на ногу и рассеянно расправила подол тонкого платья приятного сливочного оттенка. Итон намеренно старался не смотреть на ее наряд, от вида которого почему-то болезненно сдавило грудь. В этом платье Аня казалась особенно хрупкой и нежной.
– Мы же хотели сыграть в шахматы, помнишь? А до этого можно вместе поужинать… Я привезла лазанью.
– А как же Остин? – тихо спросил Итон и достал из заднего кармана потертых джинсов небольшой кусок ткани, которым принялся немного взволнованно оттирать пальцы.
– Они с мальчиками поставили палатку во дворе и собрались смотреть там мультики, а еще, я подозреваю, надеются облопаться сладостей.
Итон хотел спросить, почему она не осталась с ними, почему приехала в его одинокий дом и решила провести вечер в компании не очень-то разговорчивого человека. Но задавать эти вопросы все же не стал. Молча кивнул и вернулся в ангар, услышав, как за спиной тихо захлопнулась дверь в дом.
Закончив дела в ангаре и прибрав за собой, Итон закрыл мастерскую и направился к дому. Стоило ему открыть дверь, как все его тело мигом окутало тепло и аромат свежей выпечки. Кончики пальцев Итона тотчас закололо. Ему хотелось броситься на кухню – туда, где сейчас была Аня. Но он заставил себя подняться на второй этаж, где находилась его спальня. Переодевшись в серые домашние штаны и простую черную футболку, он спустился вниз, но на пороге кухни замешкался.
Аня стояла к нему спиной, и взгляд Итона метался по ней, изучая изгибы ее тела, стройные голени и руки, копну медовых волос, струящихся чуть ниже лопаток.
– Сначала лазанья, – улыбнулась Аня, обернувшись. – Я заварила чай с лимоном. Ты не против?
– Я люблю чай с лимоном, – глухо отозвался Итон.
Он наконец встал рядом с ней и протянул руки к кружкам. Когда Аня приходила в его дом, он выставлял для нее чашку с изображением звездного неба. Она уже знала это и заранее достала ее из верхнего шкафчика.
Сейчас они стояли в паре шагов друг от друга, и Итон вдруг отметил, какой он высокий по сравнению с Аней. Она повернула голову, подняла ее вверх и вновь улыбнулась ему. Теплая карамель ее глаз неизменно залечивала раны на его сердце.
Они поужинали в тишине, нарушаемой лишь стрекотом насекомых за окном, короткими трелями птиц и отдаленным ржанием лошадей.
– Если хочешь, можем взять чай, пирог и устроиться в гостиной. Включим какой-нибудь фильм… – не очень уверенно предложила Аня. Иногда Итону казалось, что она побаивается его. Эти мысли больно ранили.
– Я не против.
На самом деле он давно не проводил вечер так приятно.
В гостиной он немного растерянно замер, переводя взгляд с его привычного кресла на большой диван в самом центре. Аня оставила его принимать решение самостоятельно, устроившись на диване и поставив на деревянный столик заварочный чайник и большое блюдо с нарезанным яблочным пирогом. Итон знал, что она не удивится, если он сейчас забьется в свой угол, выбрав кресло. Но правда заключалась в том, что он больше всего в мире нуждался в близости Ани.
Аккуратно определив кружки на стол, он сел рядом с девушкой, которая даже не догадывалась о том, что является единственной мотивацией Итона просыпаться каждое утро.
– Какие фильмы ты любишь? – спросила Аня. Она схватилась за пульт, одновременно делая глоток чуть остывшего чая.
Ответить отчего-то оказалось сложно. Иногда он смотрел что придется.
– Я не смотрю ужасы, – наконец сказал он.
– Я тоже, – хихикнула Аня. – Как насчет фантастики?
– Про космос? – наморщив лоб, спросил Итон. Его ладонь легла на мягкую обивку дивана рядом с бедром Ани. Ему казалось, он даже чувствовал тепло ее тела. – Мне нравится.
– Отлично!
Следующие полтора часа оказались еще лучше предыдущих. Они вместе смотрели фильм, ели удивительно нежный пирог и изредка перекидывались предположениями по сюжету. Первой обычно заговаривала Аня, а Итон соглашался или опровергал ее мысли, ощущая невероятное удовольствие от этого вроде бы ничего не значащего диалога.
Затем они сели за столик, где стояла шахматная доска. Аня перекинула волосы на плечо и внимательно смотрела на фигурки, пока Итон разглядывал ее лицо. За окном стало совсем темно, а чернильное небо усеяли бледно-желтые точки звезд. Итону стало тоскливо. Он не хотел снова оставаться в одиночестве. Он не хотел, чтобы Аня уходила.
Но это вскоре случилось. Итон вновь выиграл, и Аня засобиралась домой. Она замешкалась на пороге, и Итон вдруг понял, что ей хотелось его обнять. Но она не решилась.
И он тоже.
Дни вновь стали казаться Итону серыми и пустыми. Он не видел Аню почти десять дней. На этой неделе к нему приехал брат с детьми, а она была занята в своем баре. Лео и Марк как обычно громко выражали эмоции, верещали, требовали катать их на лошадях, а Остин рассказывал о планах на лето. Оказалось, что совсем скоро он уедет в США, где пройдут соревнования по скоростному спуску на роликах. Почти айс-кросс, которым и занимался профессионально брат, только не на коньках. Его пригласили принять участие, ведь среди райдеров он был одним из наиболее перспективных спортсменов.
Но Итон теперь думал только о том, что Аня останется одна с детьми, и ей понадобится его помощь. Они снова смогут проводить вместе вечера.
– Когда ты уезжаешь? – спросил он у брата.
Ос потер лоб пальцами и ответил:
– Через семь дней. Присмотришь за Энн и парнями?
Вопрос прозвучал несколько натянуто. Итону иногда казалось, что брат ревновал его к Ане. Странно. Он ведь тщательно скрывал свои чувства.
– Присмотрю.
– Не думаю, правда, что в этом будет особенная необходимость, – пожал плечами Остин. – Аня договорилась с няней, она посидит с Лео и Марком пару вечеров, когда ей придется выйти на смену в бар.
Итон не знал, рассказывала ли Аня мужу о том, что он частенько провожал ее до дома после работы в баре. Он ждал ее в своей машине, наблюдал за тем, как она выключает свет в помещении, закрывает дверь и ставит ее на сигнализацию. В Ревелстоке было довольно тихо, но лишние меры предосторожности никогда не мешали.
Судя по отсутствию какой бы то ни было реакции на поведение Итона, Остин, скорее всего, был не в курсе их с Энн маленького секрета. Впрочем, Энн и сама никогда не заговаривала об этом с Итоном. После закрытия бара она просто шла к своей машине, иногда кивая Итону, если их взгляды пересекались. Он не выходил из машины, и, наверное, Аня считала, что лучше его не трогать, раз уж он сам не торопился идти на контакт.
И вот Остин наконец уехал. Итон продолжал заниматься своими делами, но то и дело поглядывал на телефон, ожидая сообщения от Ани. Прошло два дня, а она лишь иногда спрашивала, как у него дела. И ни слова о своих.
Итон отложил инструмент, привалился бедром к столу и взял в руки гаджет. Пальцы быстро настучали сообщение:
Ответ пришел спустя едва ли пять минут.
«Только ты», – подумал Итон, но написать это, наверное, никогда бы не решился. Ответив отказом, он вернулся к работе, но сердце продолжало тревожно стучаться о ребра.
Все шло не так. Остин отсутствовал уже три дня, а Аня так и не попросила Итона приехать и не приезжала сама.
Когда степень его отчаяния достигла апогея, она наконец написала:
Итон испытал и радость, и волнение одновременно. На миг сжав кулаки и прикрыв глаза, он сел на тюк с сеном и покрутил в длинных пальцах телефон. В баре Энн он уже бывал раньше, но только до открытия. Тогда он помогал ей с ремонтом. Но прийти в заведение, где сидят за столиками и барной стойкой десятки людей, было для него сродни пытке.
Словно поняв, о чем он думает, Аня прислала еще одно сообщение:
Сердце подскочило к горлу, когда он ответил:
Аня отлично знала, что Итон не пил алкоголь, но подготовила для него кое-что интересное. Народ потихоньку покидал заведение, тепло прощаясь с ней. С момента открытия бар с необычным, но полюбившимся местным названием «Огонек», обзавелся множеством постоянных гостей, что очень радовало Аню. Она обожала свое детище и вложила в него немало сил.
Отпустив персонал, Аня выключила свет в зале, оставив гореть пару круглых ламп над барной стойкой. Вскоре звякнул колокольчик, и в бар вошел Итон. Черные джинсы, темно-серая футболка с изображением гор с заснеженными вершинами, черно-белые кроссовки. Аня невольно залюбовалась им. По правде говоря, было сложно отвести от него взгляд. Но она не могла не заметить, как были напряжены его плечи, когда он настороженно огляделся.
– Привет, – негромко сказала Аня, чуть приглушив музыку. – Рада, что ты пришел.
– Ты ведь меня позвала, – ответил Итон так, будто это все объясняло.
– Хотела угостить тебя парочкой коктейлей.
Итон замялся, медленно приближаясь к барной стойке. Ладони он спрятал в передние карманы джинсов, чуть приподняв плечи.
– Я не пью, – наконец выдавил он.
– Я знаю. Коктейли безалкогольные, – улыбнулась Аня. – Подобрала парочку специально для тебя. Сейчас приготовлю, если ты согласен попробовать.
Она вопросительно уставилась в его глаза, и Итон кивнул, устроившись на высоком барном стуле.
– А как же дети? – уточнил он, проводя ладонью по темной деревянной столешнице.
– Мисс Пристли сегодня ночует у нас, – пояснила Аня, ловко подхватив бутылку с узким горлышком. – Она соглашается на это пару раз в месяц, так что я могу не торопиться домой. Итак, начнем с коктейля «Грасс романс».
– Что в составе? – поинтересовался Итон, невольно перегнувшись через стойку и поглядывая то на Энн, то на бутылки в ее руках.
Он вдруг поймал себя на мысли, что его охватило приятное ощущение праздника. Будто он вернулся в детство и ждал подарка под елкой.
– Яблочный сок, совсем немного сахарного сиропа и минеральная вода. Добавлю также сок лайма и эстрагон, – Аня говорила, параллельно уверенно отмеряя нужное количество ингредиентов. – А еще лед и кусочек киви для украшения. Ну что, будем пробовать?
Она выставила запотевший стакан на подставку и подвинула по стойке к Итону. Он сначала внимательно оглядел коктейль светло-зеленого цвета, а затем сделал глоток. На языке остался пряный травяной вкус с нотками сладости и цитруса.
– Вкусно, – признал Итон.
– Неплохо, – кивнула Аня, тоже смакуя напиток. – Подумываю ввести его в коктейльную карту. Для тех, кому по какой-то причине нельзя алкоголь, но хочется приятно провести время в баре. Как думаешь, может быть уменьшить количество сахарного сиропа и сделать коктейль немного кислее?
– Можно.
Она достала небольшую квадратную тарелочку с орешками и поставила на барную стойку между ней и Итоном. Он аккуратно взял кругляш фундука и опустил его на язык.
Некоторое время они молча потягивали напиток. Аня рассеянно смотрела куда-то в сторону, а Итон не мог отвести от нее глаз. Кончики чуть завитых медовых волос ниспадали на грудь под тонкой дымчато-серой кофточкой. На запястьях позвякивали браслеты: серебряные вперемешку с изящными золотыми. Глаза цвета теплой карамели были подведены нежно-розовым пудровым карандашом, а малиновые губы немного поблескивали в свете теплых ламп.
Итон не преувеличивал, когда мысленно говорил, что Аня – весь его мир. Он и правда не видел никого, кроме нее. В те редкие моменты, когда выбирался в город, он совсем не замечал лиц. Ни мужчин, ни девушек. Все казались размытым пятном, невнятным, ненужным и неинтересным. А силуэт Ани как будто постоянно был подсвечен мягким сиянием, заметным только Итону.
Жаль, что он ничего для нее не значил.
Итон перечитал сообщение несколько раз. Если Аня оставит у него мальчиков, значит, и сама будет ночевать в его доме…
Итон слишком долго не отвечал, и Аня, должно быть, уверилась в том, что он откажет.
Вдогонку она отправила ярко красное сердце.
Итон взволнованно провел ладонью по волосам, по шее и тяжело выдохнул.
Они будут ночевать все вместе. Как настоящая семья.
Лео и Марк – два мальчугана семи и трех лет – сначала носились по гостиной, кувыркаясь на диване, потом потребовали у Итона мультики и молоко с печеньем, а затем заснули прямо с тарелками в руках. Итону пришлось по одному относить их наверх в спальню родителей. Она находилась через комнату от его спальни. Двери он оставил открытыми, чтобы, в случае чего, услышать, не проснется ли кто-нибудь из парней. Но Аня говорила, что обычно спят они крепко и проснутся только утром. Рано утром.
Итон принял душ и устроился в кресле на первом этаже с книгой, ожидая Аню. Она приехала ближе к полуночи, тихонько вошла, открыв дверь своим ключом и тщательно заперла замок.
– Все в порядке? – спросил Итон, откладывая книгу. Он волновался, потому что не мог сегодня проводить ее из-за мальчиков.
– Все хорошо, спасибо, Итон.
Она подошла ближе, теребя ремешок сумочки.
– Как ребята? Не сильно тебе мешали?
Первые три года жизни Лео прошли в этом доме, и Итон в какой-то степени умел обращаться с детьми, хоть громкие крики частенько вызывали у него приступы паники.
– Нет, не мешали. Заснули перед телевизором, я отнес их в спальню.
– Я думала, ты уже спишь, – вдруг сказала Аня.
– Хотел дождаться тебя.
Наступила пауза, но Аня почему-то не отводила от него взгляда.
– Ты всегда ждешь…
Итон прикусил губу. В этой фразе скрывалось много смыслов.
– Приму душ и лягу с мальчиками, – вздохнув, произнесла она. – Спокойной ночи, Итон.
– Доброй ночи.
Шум воды стих. Аня вытерлась пушистым бежевым полотенцем и надела просторную белую футболку Остина. Свою пижаму она оставила дома, пока впопыхах собирала одежду мальчиков.
Стоило ей выйти в коридор, тихонько выключив свет в ванной, как до ее слуха донесся негромкий стук. Но в той стороне, где находилась спальня мальчишек, было тихо. Значит, шумел Итон… Аня покосилась на полоску тусклого света, виднеющуюся из-под его двери. Он еще не спал или же привык засыпать с ночником.
Аня сделала неуверенный шаг в противоположную от комнаты Итона сторону, но вдруг услышала сдавленный вскрик. Сердце ее заколотилось от волнения, а ладошки вспотели. Сжав пальцами края футболки, немного не доходившей ей до колен, Аня развернулась и приблизилась к комнате Итона. Поколебавшись, она все же пару раз тихонько постучала и позвала:
– Итон… Ты спишь?
Вопрос, конечно, глупый, но тревога не отпускала ее. Аня знала, что у Итона случались приступы паники, и сейчас она не могла так просто уйти спать, не выяснив, нужна ли ему помощь.
– Аня, – послышалось из-за двери, и она тотчас ее распахнула.
Итон, одетый в одни тонкие штаны, стоял у распахнутого окна, сжимая кулаки. Смятая футболка лежала у стены, словно Итон резко сорвал ее, борясь с неожиданно захлестнувшим жаром. Лица его она не видела, но заметила, как сильно опускалась и поднималась его грудная клетка, словно он только что пробежал марафон.
– Боже мой, – едва слышно прошептала она и подошла ближе, выставив вперед руки. – Итон… Я могу чем-то помочь?
Она боялась напугать его еще больше. Возможно, ей лучше было уйти. Возможно, Итон сейчас именно об этом и попросит, и Аня готова была услышать что угодно, лишь бы ему стало лучше. Но он вдруг снова позвал ее по имени, и Аня метнулась к нему, опуская ладони на его плечи.
– Я здесь, все хорошо, – шепнула она, пытаясь скрыть волнение в голосе. Невольно закралась мысль о том, как часто Итона мучают такие приступы внезапной паники… Вполне вероятно, что после смерти родителей, они участились. Но Итон никогда не жаловался.
Аня ожидала чего угодно, но только не того, как крепко он вдруг обнял ее, прижимая к себе изо всех сил. Она обхватила его талию руками, утыкаясь лбом в его плечо.
– Аня… Аня…
– Все хорошо, Итон. Ты не один.
Его грудная клетка ходила ходуном, а дыхание стало прерывистым. Казалось, что ему отчаянно не хватает воздуха. Он сдавил Аню в объятиях, ткнувшись носом в ее волосы.
Прохладный ночной ветерок мягко коснулся их тел, всколыхнув легкую футболку Ани, охладив разгоряченную после душа кожу.
– Не уходи, – прошептал Итон, гладя ее волосы. – Пожалуйста, только не уходи.
– Ты замерз, – сказала Аня, вскинув голову, глядя в его расширившиеся голубые глаза. Ее ладони заскользили по его прохладной коже. – Могу я закрыть окно?
– Не надо. Мне нужен воздух.
– Ты можешь простыть. Ложись в кровать, я тебя укрою.
– Ты останешься?
Итон смотрел на нее сверху вниз, и в его глазах читался самый настоящий страх. Аня торопливо кивнула, обмирая от тревоги за него.
Они легли в постель, и Итон тотчас прижал ее к себе, утыкаясь лицом в ее макушку. Аня успокаивающе водила ладонями по его спине, но тело его вдруг заколотило, а Аня испугалась еще больше. Подтянув одеяло повыше, укрывая их обоих, она коснулась губами его плеча, мягко поглаживая пальцами густые волосы.
– Обещай, что будешь рядом, – сдавленно попросил Итон и тяжело выдохнул, а затем снова сделал глубокий вдох. – Обещай, Аня.
– Я с тобой. Всегда.
– Всегда… – повторил он, борясь с лютой тревогой, неожиданно набросившейся на него именно в тот момент, когда Аня с детьми остались у него дома.
Такое уже бывало и не раз, и Итон радовался лишь одному – что никто не видит его в моменты приступов. Казалось, что легкие и сердце сдавливала невидимая рука, мешая дышать, сбивая частоту пульса. То замедляла его, то ускоряла, вызывая головокружение и тупую боль в затылке.
Теплые ладони Ани и ее бархатная кожа отвлекали его от ощущения этой безжалостной руки, сминавшей его органы. Сладковатый, но в то же время свежий аромат ее кожи наполнил ноздри, раскрывая легкие, наполняя его жизнью. В какой-то момент он вдруг осознал, что оказался в самом центре собственной несбыточной мечты. Аня в его объятиях, гладит его, целует мягкими губами в плечо, щекочет лицо шелковыми волосами. За окном ночь, и она в его постели. В его руках.
Он бы хотел провести так всю жизнь.
Сколько прошло времени, Итон не знал. Его перестало трясти, а дыхание стало ровнее. В какой-то момент он понял, что Аня уснула, прижавшись к его телу. Неудивительно. Наверняка ее выматывала ночная работа, капризы детей и постоянный уход за ними. Теперь и он подкинул ей проблем.
Внезапно Итона пронзила мысль о том, что на нем нет футболки, а футболка Энн слишком тонкая, и теперь он остро чувствовал мягкость ее груди и едва заметное трение ее сосков о его кожу, когда она делала размеренные вдохи.
Показалось, что каждая мышца в его теле напряглась, а в самом центре груди вдруг стало щекотно. Пальцы его слегка подрагивали, когда он провел ими по волосам Энн, невольно прижимаясь к ней теснее. Зажмурившись так сильно, что перед глазами поплыли белые круги, Итон пытался совладать с собой, пытался унять вновь разогнавшееся сердце, но сознание будто потеряло власть над инстинктами. До боли сжав пальцы в кулаки, он еще некоторое время бесстыдно наслаждался ощущением того, какими твердыми стали ее соски от соприкосновения их тел, а затем заставил себя неслышно покинуть спальню.
В комнате мальчиков было тихо, но Итон направлялся не к ним, а в ванную. Включив воду в душе, он быстро снял штаны вместе с боксерами и встал под прохладные струи. Легче не становилось. Наоборот. Мышцы пресса скрутило, стоило ему вспомнить Энн в своей постели. Итон, не в силах больше сопротивляться, ткнулся лбом в прохладный кафель, опустил ладонь на давно ставший твердым член, провел по стволу всего пару раз и задрожал от взрыва остро-сладкого удовольствия, граничившего с болью. С его губ несколько раз сорвалось любимое имя, и он опустился на колени, упираясь руками в пол, прерывисто дыша и слыша взволнованный стук собственного сердца.
Прохладные струи падали на его спину, на волосы, смывали аромат кожи Энн. Выдохнув, Итон поднялся, выключил воду и тщательно вытерся полотенцем. Одевшись, он вернулся в свою спальню и вновь занял место рядом с ней, прижимаясь к ее теплому телу. После душа стало чуть легче. Мышцы уже не сводило до звезд в глазах, и он просто наслаждался близостью любимой девушки.
Аня проснулась первой. Робкие рассветные лучи заглядывали в окно, позволяя ей рассматривать Итона. Красивое лицо расслаблено, рельефные руки вытянуты вдоль тела, а грудная клетка мерно поднимается и опадает. Аня отметила, что за последний год он несколько похудел, словно стал более поджарым. Остин, кажется, как-то упоминал, что Итон стал бегать чуть ли не каждый день, да к тому же очень мало ел.
Она опустила взгляд на его грудь и некоторое время разглядывала четыре родинки, образующие ромб. Ей вдруг стало не по себе. Вчера она гладила его волосы, целовала в плечо… Вдруг Итон, чувствуя из-за этого неловкость, совсем закроется и станет избегать ее? Она знала, что он не любил объятия, а она зашла еще дальше, чем просто прикосновения. Но дело было в том, что примерно так же она успокаивала Лео и Марка, если они сильно расстраивались из-за чего-нибудь. Она знала лишь такой способ вырвать человека из лап паники, потому его и применила. Но как на это отреагирует Итон?
Тихонько выскользнув из постели, она покинула спальню и направилась к комнате мальчишек. Они еще мирно посапывали, раскинувшись на большой кровати, и Аня решила воспользоваться свободным временем, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Стоило ей выйти из ванной, как из комнаты мальчиков донеслись приглушенные голоса, и Аня поспешила к ним, призывая не шуметь, чтобы не разбудить Итона.
– Ш-ш, – прошипел Лео и округлил глаза, глядя на младшего брата. – Ни звука!
Марк согласно кивнул, но не удержался и хихикнул.
Аня взяла ребят за руки, и они втроем направились в гостиную.
Она твердо решила, что не станет заговаривать с Итоном о том, что случилось вчера. Возможно, тогда он не будет чувствовать себя неловко в ее компании. Ей очень хотелось на это надеться.
– Доброе утро, – улыбнулась Аня, когда Итон спустился вниз.
Мальчишки уже вовсю носились по первому этажу, требовали завтрак и мультики. Итон обычно всегда просыпался раньше, но, должно быть, вчерашний приступ и наплыв эмоций сыграли с ним злую шутку. Итон сегодня встал позже обычного.
– Доброе утро, – отозвался он, накинув на черную майку клетчатую рубашку.
До этого он смотрел строго на ноги Энн, но тут вдруг осмелился поднять на нее взгляд. В ее глазах он разглядел тепло и нежность. Но она не коснулась его руки, хотя они стояли очень близко, и ни одном жестом не выдала своих мыслей о том, что произошло между ними этой ночью.
– Мы готовим омлет и овощной салат, – сказала Аня, отвернувшись к плите. – Ты не против такого завтрака?
– Не против. Спасибо.
На кухню ворвался Марк и повис на ноге Итона. Аня обернулась и засмеялась, с любовью глядя на сына.
– Марк, не доставай Итона.
– Все в порядке, – тихо произнес он и подхватил мальчугана на руки.
Марк прильнул к нему, обхватив маленькими ручонками за шею.
– Мама, я люблю дядю Итона, – внезапно пропищал он.
– О, я хорошо тебя понимаю, – хмыкнула Аня, обернувшись к ним всего на секунду. Дыхание Итона мгновенно сбилось.
– А меня поднять? – возмутился Лео, рванув к ним из гостиной.
– Боже мой, откуда в вас столько энергии, – хихикнула Аня.
Она расставила тарелки на деревянном столе и позвала всех обедать. Итон аккуратно опустил мальчишек на пол и занял стул рядом с Аней. Он отчаянно сопротивлялся фантазиям, но иногда они все же брали верх. Вот и сейчас он представлял, что это его семья, их общий дом, и после завтрака они отправятся на прогулку, потом вместе приготовят обед, а вечером будут смотреть фильм в гостиной. А потом… Потом они поднимутся наверх, мальчики уснут в своей комнате, а Итон и Аня снова обнимут друг друга, и она прижмется к нему всем телом.
Итон отчего-то не ревновал Аню к Остину. Это казалось бессмысленным. Все равно что злиться на ветер, когда он вдруг подует.
Если бы не Остин, Итон никогда бы не встретил Аню. Их пути попросту не пересеклись бы, ведь он не покидает Ре́велсток, а она могла бы и вовсе уехать из Канады.
Нет, ревности не было. Он просто принимал присутствие брата как должное. Вот он дома, проводит время с Аней и сыновьями, но спустя несколько недель уедет, и тогда Итон будет рядом с ними вместо него.
Иногда он думал, что хотел бы отказаться от таких всепоглощающих чувств к жене брата, но это было не в его силах. Наверное, ему и правда жилось бы легче, не испытывай он неимоверно сильной тяги к Ане и нужды в ее присутствии в его жизни. Когда отец был жив, к ним часто приезжали люди, желавшие покататься на лошадях. Тогда еще их было около пятнадцати. Итон иногда вглядывался в лица девушек, прислушивался к себе, не екнет ли что-то внутри, не потянется ли его душа к кому-то из них. Но сердце билось ровно, ни разу не сорвавшись с ритма.
Пока Аня с Лео и Марком приводили кухню в порядок после завтрака, Итон отправился в конюшню, чтобы проверить лошадей и выпустить пастись. Руки механически выполняли привычную работу, а вот мысли до сих пор были поглощены близостью с Аней. Итон буквально не замечал ничего вокруг, а тем временем он уже был не один.
Стройная девушка в темно-синей водолазке, обтягивающих джинсах и черных кедах неслышно приблизилась к нему и кашлянула. Итон выронил щетку, которой только что проводил по крупу Фиалки, и резко обернулся.
Брюнетка немного виновато улыбнулась ему и посмотрела так, будто ожидала от него какой-то реакции.
– Здравствуйте, мистер Трент, – так ничего и не дождавшись, произнесла она. – Вы, наверное, меня не помните. Я Келли. Келли Артертон. Уже второй год приезжаю к вам немного покататься.
Она перевела взгляд на Фиалку и протянула руку к морде лошади.
– Доброе утро, – наконец произнес Остин, присел и подобрал щетку. Выдергивая из щетинок прилипшие соломинки, он добавил: – Извините, уже полгода как я продал лошадей и прогулками больше не занимаюсь.
– Правда? – расстроилась Келли, растерянно затоптавшись на месте. Ей ужасно не хотелось уходить ни с чем, но Итон даже не смотрел на нее и явно не готов был сделать исключение и позволить прокатиться на одной из двух оставшихся лошадок.
– Итон, а можно… Ой, здравствуйте, – удивленно сказала Аня, замерев у входа в конюшни.
Келли отошла на шаг подальше и перевела взгляд с девушки на Итона. Она давно приметила его, да и как иначе? Симпатичный, высокий, очень спокойный молодой мужчина, наверняка спортсмен, если судить по рельефной мускулатуре. Раньше Келли отмечала это просто машинально, поскольку была замужем и не позволяла себе фривольных мыслей. Но восемь месяцев назад она развелась, и как-то, приехав сюда покататься, обратила на Итона более пристальное внимание. Кольца на его безымянном пальце не было, и это позволяло ей надеяться, что сердце мужчины свободно. Но появление красивой девушки с длинными светлыми волосами несколько расстроило ее.
И все же Келли растянула губы в вежливой улыбке и быстро произнесла:
– Доброе утро. А я вот… хотела покататься. Жаль, что это больше невозможно.
Аня сдула со лба прядку и прошла в конюшню, а за ней следом вбежали два мальчугана. Келли мысленно простонала. Мало того, что Итон женат, так еще и отец двоих детей. Не повезло. Точнее, этой девушке повезло, а ей – нет.
– Меня зовут Аня. Можно просто Энн, – представилась она. – А эти парни – Лео и Марк.
– Очень приятно. Келли. Я два года приезжаю сюда кататься время от времени. Даже как-то грустно, что все закончилось.
– Возможно, для постоянного клиента можно сделать исключение? – покосившись на мужчину, протянула девушка. – Итон? Что скажешь? Отправишь Келли и Фиалку немного прогуляться?
Итон вскинул на нее нечитаемый взгляд. Энн ласково улыбнулась ему и заправила локон за ухо. Красивая. Неудивительно, что он даже не смотрит на Келли. Девушка вздохнула.
– Хмм… Ладно, – наконец пробормотал Итон. – Подождете немного? Я выведу лошадь.
– Отлично, – просияла Энн.
Они вчетвером вышли на воздух, а Итон принялся готовить Фиалку к прогулке.
– У вас замечательная семья, – не удержалась Келли, стараясь скрыть белую зависть.
– О, спасибо. Но вы, скорее всего, не совсем правильно поняли. Мы не муж и жена. Хотя и очень близкие родственники.
Это признание буквально подарило Келли крылья. Она слишком широко улыбнулась и тотчас смутилась, заметив, что от Энн не укрылась ее радость.
– Значит, вы давно знаете Итона, раз приезжаете сюда уже второй год? – спросила Аня, наблюдая за тем, как мальчишки плюхнулись на тюк сена, сдавленно хихикая.
– Ну, не то чтобы знаю… Обычно инструктаж проводил мистер Трент, но Итон всегда был рядом. Помогал, если нужно.
– Понятно. Что ж, теперь многое изменилось. Итон больше не занимается лошадьми. Но для вас сегодня сделал исключение, – улыбнулась Аня. – А вот и он. Не буду вам мешать. Приятной прогулки. – Она кивнула на прощанье и крикнула детям: – Парни, идемте в дом! Поможете мне с уборкой.
Келли повернулась к Итону, который вывел лошадь и принес специальную небольшую лесенку, на которую она быстро забралась и с легкостью села в седло. Все инструкции были ей хорошо известны, но Итон обозначил основные моменты и попросил ограничиться малым кругом. Келли согласно кивнула и слегка дернула поводья, жалея только о том, что Итон не поехал вместе с ней.
Келли не вызывала у Итона глухого раздражения, как это бывало с другими людьми, но и сближаться с ней он не испытывал желания. Однако то и дело чувствовал на себе внимательный взгляд брюнетки, которая, кажется, была не прочь пообщаться с ним. Аня зачем-то сказала, чтобы она приезжала еще и каталась, сколько захочет.
И все же, как только брюнетка уехала, Итон вздохнул с облегчением. Ясность мысли тоже вернулась. Он даже попытался уговорить самого себя и правда немного поболтать с Келли в следующий раз, но эта идея не вызвала у него никакого энтузиазма.
А между тем уехала и Аня, забрав с собой и детей. Итон остался один и вернулся в привычный ангар, занявшись делом. Вечером он планировал развести заказы на своем стареньком пикапе, поужинать, а затем проследить, чтобы Аня в целости и сохранности вернулась домой после смены в баре.
Когда он остановил пикап около заведения Ани и заглушил мотор, его телефон внезапно издал тихое жужжание. Он потянулся за гаджетом и быстро открыл сообщение. От единственного по-настоящему близкого человека.
Итон взъерошил волосы пальцами и тяжело выдохнул.
Нахмурившись, он некоторое время наблюдал за тем, как из бара потихоньку начали выходить посетители. Не выдержав, Итон набрал еще одно сообщение:
Аня ответила не сразу. Телефон вновь принялся вибрировать спустя не менее десяти минут.
Итон вспомнил тепло ее тела, ласковые слова и поглаживания. Поцелуи… Зачем же она пытается переключить его внимание на другую девушку?
– Не говори так, Аня, – вслух сказал он, но пальцы настучали немного другой ответ:
Он не стал отвечать. Просто молча наблюдал за тем, как Аня закрывает двери бара и включает сигнализацию. Положив ключ в сумку, она развернулась и вскинула голову. Их взгляды пересеклись, и Аня, немного поколебавшись, направилась прямиком к его машине. Окно было открыто, и Итон слышал, как хрустит гравий под подошвами ее туфель.
– Я тебя обидела? – спросила Аня, остановившись напротив него.
Итон качнул головой. Решив больше не продолжать эту тему, он уточнил:
– Все в порядке?
– Да. Все хорошо. Не обязательно тратить на меня свое время.
– Я не трачу его впустую, – ответил он, больше не глядя на нее. Этот разговор ему не нравился.
– Итон, – позвала Аня и на миг коснулась ладонью его плеча. – Я же вижу, ты чем-то расстроен. Я что-то сделала не так? Прости… Я не хотела.
– Тебе не за что извиняться, Аня.
Он чувствовал на себе ее взгляд, но продолжал смотреть на руль.
– Спасибо. Что провожаешь каждый вечер. Я давно хотела сказать, как сильно ценю это.
– Маленькая моя, я так сильно соскучился, – шепнул Остин, подхватывая Аню на руки. Он только что вернулся из поездки, но дети уже спали, не дождавшись папу.
Остин понес ее прямиком в ванную, тщательно вымыл руки, пока Аня обнимала его со спины, прижимая ладошки к его груди.
– Аня, примем душ вместе? – озорно улыбнувшись, спросил Остин, снял футболку и быстро избавился от остальной лишней одежды. – Иди ко мне, малыш.
Он сам снял с нее топ и шорты, провел ладонями по обнаженным бедрам и потянул за собой в душевую.
– Не уезжай так надолго, – тихо попросила она, ласково поглаживая его затылок. – Остин, эти расставания очень выматывают.
– Аня, прости. Знаю, малыш… Я знаю. И сам невыносимо скучаю по тебе и мелким. Давай мы… займемся кое-чем приятным, а потом я поделюсь с тобой своими мыслями на этот счет.
Он склонился к ее губам, провел по ним языком и прикусил зубами. Аня тихонько выдохнула, прижимаясь к Остину теснее. Его руки были везде: на ее ягодицах, бедрах, груди и между ног. Аня была счастлива, что Остин приехал, и все ее тело выгибалось в его руках, изнывая от желания получить свою дозу удовольствия. Но где-то глубоко в сознании билась мысль о человеке, который молча и бескорыстно заботился о ней, и о его полном одиночестве…
– Привет. Вот я и вернулся.
Итон пожал ладонь брата, и бицепсы на левой руке мгновенно напряглись, удерживая весь вес тюка с сеном. Он сбросил его в угол к остальным и вытер лоб рукавом старенькой рубашки.
– Как прошло? – спросил он брата. Молчание отчего-то тяготило.
– Второе место, – засиял улыбкой Ос. – У меня взяли парочку интервью, а в соцсетях уже разлетелись ролики моего выступления.
Итон отрешенно кивнул.
Остин пнул камешек, попавшийся ему на пути, и вдруг сказал:
– Знаешь, я подумываю покинуть Ревелсток.
Итон, до этого разглядывавший пасущихся неподалеку лошадей, резко повернулся к брату. Смысл его слов обрушился на плечи Итона подобно лавине.
– Вчера разговаривал с Аней. Нам лучше переехать в Торонто. До штатов ближе, и все мои поездки будут занимать гораздо меньше времени. В общем, мне так будет удобнее.
Итон сжал кулаки и уставился в землю, ощущая, как бешено забилась жилка на шее. В ушах зашумело, и дальнейшие слова Остина он слышал словно сквозь вату.
– Я не против, если ты поедешь с нами. Продашь дом, лошадей… Деньги у тебя есть, можно устроиться, где угодно.
– Я никуда не уеду. Ты же знаешь.
– Ну… Твое право, Итон. Я почему-то так и думал, что ты откажешься.
– А Аня? – быстро спросил он, пытаясь дышать размеренно.
– Аня? Моя идея ее не особенно обрадовала, – пробормотал Остин. – Я понимаю, почему. Здесь уже все налажено, детский сад, школа, друзья, бар. Ничего. Она свыкнется с мыслью о переезде и, надеюсь, до конца года мы покинем Ревелсток.
Аня, только что устроившаяся под одеялом, мгновенно подскочила и закружила по комнате, пытаясь одновременно одеться и найти свою сумку.
– Что стряслось? – нахмурился Остин, отбросив телефон на матрас.
– Итон. Просит приехать, – выпалила Аня, с тревогой глядя на мужа. – Что-то случилось…
– Фак, – пробормотал Остин. – Так и знал, что мои слова его расстроят.
– Что?! Ты сказал ему о переезде? – опешила Аня, наконец натянув серые спортивные штаны. – Но мы ведь даже ничего не решили!
– Пусть привыкает к тому, что рано или поздно мы уедем.
– Остин! Так нельзя!
– Подожди, ты-то куда? Я сам съезжу.
– Он написал мне, а не тебе.
Остин закатил глаза и откинул одеяло в сторону.
– Аня, это мой брат, я сам с ним разберусь.
Но она уже понеслась вниз, прихватив маленький кожаный рюкзак.
Итон стоял на коленях, облокотившись руками о диван, и пытался справиться с приступом. Все окна на первом этаже были распахнуты, по гостиной гулял сквозняк, то и дело кусая его обнаженную спину и руки.
Он слышал, как подъехала машина, как заворочался ключ в замке, и хлопнула входная дверь.
– Итон! – Испуганный голос Ани прозвучал слишком далеко. Невыносимо далеко. – Я здесь! Пожалуйста, не волнуйся. Мы никуда не уезжаем. Я… Я все равно не смогу оставить тебя тут одного. И Остин этого не хочет.
– Обними меня, – не скрывая отчаяния в голосе, попросил он, кое-как встав на ноги.
Аня бросилась к нему, прижимаясь щекой к его груди.
– Ты опять замерзнешь, – бормотала она, растирая его спину ладонями.
– Не уезжай, прошу.
– Аня! – низкий голос Остина разрезал тишину дома, и Итон почувствовал, как Аня вздрогнула. – Какого… Какого хрена он тебя лапает?!
– Боже мой, Остин, что ты такое говоришь? У Итона приступ, – чуть отстранившись, выпалила она. – Из-за тебя, между прочим! И что ты вообще здесь делаешь? А как же дети?
– Они спят. Аня, ты вообще соображаешь, как это выглядит со стороны?! Как я должен все это понимать?!
Итон закрыл глаза, стараясь сосредоточиться исключительно на Ане. На ее руках и тепле ее тела.
– Остин, прошу, нам всем нужно успокоиться. Пожалуйста, вернись к детям. Я скоро приеду, обещаю.
– Дурдом! – рявкнул Ос. – Конченная психушка, вот, что это такое!
Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась, и она снова вздрогнула.
Некоторое время они оба стояли молча, а Аня уткнулась лбом в плечо Итона, сделав несколько тяжелых вдохов.
– Прости, – сказала она. – Это мы виноваты. С этим дурацким переездом… Итон, поверь, о нем сейчас и речи нет!
Она отстранилась, заглядывая в большие голубые глаза, и нежно коснулась пальцами его щеки.
– Мы или уедем все вместе, или не уедем вообще.
Аня вернулась домой спустя два часа, благо, расстояние между их домами можно было преодолеть на машине за пять минут. Они с Итоном выпили травяной чай и даже немного посмотрели документальный фильм о солнечной системе. Убедившись, что Итон поверил ее словам о переезде, она наконец поехала обратно, уже понимая, что разговора с Остином не избежать.
Он и правда ждал ее в гостиной, включив спортивный канал. Аня повесила рюкзак на крючок, положила ключи от «хонды» на полку со всякой мелочью и села прямо на Остина, взяв его лицо в свои ладони.
– Аня, ты понимаешь, что это все нездоро́во? – выпалил он, уменьшив звук на телевизоре до минимума. – У меня вся жизнь пронеслась перед глазами, когда я увидел вас там…
– Остин, это же Итон. Твой брат. Тебе не о чем волноваться! То есть, конечно, есть о чем. О его спокойствии, например. Ему нужна помощь.
– Отлично. Но причем здесь ты?! – последние слова он прокричал шепотом. – С какой стати он пишет
– Все не так, как ты думаешь, – простонала Аня. – Послушай меня. Итону очень нужны близкие люди. Ему очень нужен ты, Лео и Марк, и, возможно, в каких-то ситуациях, я тоже.
– Скажи честно, – недовольно сверкнув глазами, перебил ее Остин. – Какой по счету раз вы так мило обнимаетесь?
– Всего лишь второй, – ответила Аня, решив, что упоминать о том, как они с Итоном провели ночь в одной постели, не стоит. Остин лишь еще сильнее разозлится, хотя никакого повода для этого не было. – И это не просто объятия. Он успокаивается, когда рядом близкий человек, когда слышит родной голос.
– Аня, ему нужна медицинская помощь, – устало произнес Остин, прижимая ее к себе.
Она поцеловала мужа в губы и тихо сказала:
– Боюсь, как бы не стало хуже. Мне кажется, что никакие таблетки не помогут. Он нуждается не в них. А в нас. Прошу тебя, общайся с братом чаще. Смотрите вместе фильмы, катайтесь на лошадях, бегайте по утрам… Итон должен знать, что после смерти родителей он не остался один во всем мире.
Спустя две недели Аня вновь пригласила Итона в бар после закрытия. Снова никого, только приглушенный свет, негромкая музыка и очередной безалкогольный коктейль.
Итон, широко распахнув глаза, забывая моргать, смотрел, как Аня кладет в два высоких стакана лед, отмеряет нужное количество тоника и лимонного сока, затем добавляет абрикосовый сироп и бросает в стакан немного зернышек кардамона и стебель лемонграсса.
– Пробуем? – спросила она, озорно подмигнув.
Итон кивнул и первым сделал глоток.
– Мне нравится, – наконец сказал он и улыбнулся, глядя на свой бокал.
Аня, заметив искреннее счастье в его глазах, на миг забыла, что вообще хотела сказать. Итон так редко улыбался, и оказалось, что делал он это очень красиво.
– Я рада, – произнесла она, тоже попробовав получившийся коктейль. – Определенно добавлю его в меню.
Итон крутил в длинных пальцах стакан, разглядывая напиток цвета закатного солнца. Ане нравились тихие вечера в его компании, нравилось разгадывать выражение умных глаз, следить за каждым его жестом. Итон казался человеком-загадкой, наполненным нерастраченным теплом и преданностью близким. Остин считал брата странным и как-то раз сказал, что, возможно, Итон страдал аутизмом. Но Аня была склонна считать его ярким представителем интровертов. Не любит толпу и шум, чувствует волнение при большом скоплении посторонних, говорит кратко и по делу. При этом Итон отличался острым умом и сообразительностью, к тому же был мастером на все руки. Аня знала, что его родители тоже считали сына вполне нормальным, разве что с некоторыми личными особенностями.
Она глубоко погрузилась в свои мысли, не сразу заметив, что Итон уже довольно продолжительное время не сводит с нее глаз. Улыбнувшись, Аня заправила прядь светлых волос за ухо и коснулась пальцами своего прохладного бокала. И вот тогда Итон вдруг сказал:
– Можно пригласить тебя на танец?
Аня выпрямилась, взглянув на него немного растерянно. Она не замечала, но уже некоторое время играла песня группы
– О… Да. Да, можно. Только у меня очень скромный опыт медленных танцев, – призналась она, отчего-то чувствуя, что нужно немного разрядить обстановку.
– У меня его нет совсем, – тихо хмыкнул он, но первым слез с барного стула, поправив рукав тонкой черной кофты.
Чувствуя легкую дрожь в ногах, Аня вышла из-за барной стойки, вытерев вспотевшие вдруг ладошки о черные джинсы-клеш. Каблучки ее темно-синих замшевых туфель глухо стучали по деревянному полу, когда она подходила к Итону. Он чуть отошел от бара, замерев почти в центре помещения, куда едва доставал свет единственных ламп, включенных над стойкой.
Когда его большие ладони легли на ее талию, заиграл особенно эмоциональный припев. Аня вскинула руки, замешкавшись, не зная, что ей делать. Итон тем временем подошел ближе еще на шаг, и ее обдало теплом его сильного тела. Ладони как-то сами собой коснулись его спины, поднялись чуть выше, к лопаткам. Они молча и неторопливо переступали с правой ноги на левую, медленно кружась в центре пустого бара. В какой-то момент Аня прикрыла глаза, прижавшись щекой к плечу Итона. Он гладил ее спину, пропускал пряди волос сквозь пальцы и дышал ей, ощущая себя так, будто попал в самый эпицентр волшебства и счастья.
Песня закончилась, сменившись незнакомым им обоим треком, и Аня опустила руки, отступая на шаг. Она только и успела, что приоткрыть губы, намереваясь что-то сказать, как Итон шагнул к ней, наклоняя голову, целуя ее в губы, проникая внутрь языком. Этот поцелуй длился не больше пары секунд, не дольше какого-то крошечного мгновения, но стал самым значимым событием, что случались в жизни Итона. На языке остался сливочный привкус с ноткой цитруса.
Но стоило ему заглянуть в глаза Ани, как он испугался.
– Прости, – тихо произнес он, взволнованно потирая шею ладонью, отступая от нее все дальше.
В ее глазах плескался шок. И Итон решил, лучшее, что он сейчас мог сделать, – это уйти и оставить ее одну.
Он ненавидел себя за то, что только что все испортил.
Аня ошарашенно коснулась кончиками пальцев нижней губы, не сразу осознав, что входная дверь только что захлопнулась. Итон ушел. А до этого… До этого он ее поцеловал.
– Боже мой…
Вся кровь бросилась ей в голову, и Аня, едва переставляя ноги, подошла к барной стойке, ткнувшись в поверхность лбом, прикрывая голову согнутыми в локтях руками.
Ей вдруг стало страшно и тоскливо. Сердце рвалось из груди, а дыхание сбилось, и казалось, что ей не хватает кислорода.
Аня любила Остина всем сердцем и всегда оберегала свою семью. Только вот Итона она тоже считала частью семьи и дорожила им не меньше. Некоторое время назад она начала догадываться, что, возможно, значит для него чуть больше, чем Остин или племянники. Но она полагала, что это пройдет. И уж точно Аня не думала, что Итон решится на такой шаг…
Она боялась, что сама все испортила, что невольно дала ему повод думать о ней как-то не так… И теперь не знала, каким образом она сможет все исправить. Аня не хотела терять Итона. Иногда ее посещали странные мысли, будто он – частичка ее души или нечто родное, без чего она не сможет полноценно жить. Он казался ей светлым и самым искренним человеком, и Аня относилась к нему с трепетом и нежностью.
Бар она покинула только через полчаса, кое-как успокоившись. Закрыла дверь, набрала код сигнализации и пошла к машине, уверенная, что Итон уже давно дома.
Но он, как и всегда, сидел в пикапе и завел мотор только, когда «хонда» Ани тронулась с места.
В ту ночь Итон почти не спал. То вспоминал их танец, то проваливался в воспоминания о кратком поцелуе, который, как ему сейчас казалось, растянулся на несколько долгих мгновений. А затем на него обрушился страх, и Итон вновь распахнул в доме все окна, впуская освежающий ветер, который будто бы приносил с собой способность нормально дышать.
Под утро он не выдержал и отправил Ане сообщение:
Письмо было прочитано, но Аня так ничего и не ответила.
Итон корил сам себя за то, что разрушил все, что было между ними. Неужели она больше никогда не приедет в его дом, не сядет рядом с ним в гостиной, чтобы вместе посмотреть фильм, или никогда не сыграет с ним в шахматы?
Он никак не мог поверить в это. Но ответа от нее так и не получил, однако все равно отправил еще одно сообщение:
Итона медленно убивала мысль о том, что Аня больше не посмеет приблизиться к нему, не говоря уже о том, чтобы коснуться.
А спустя несколько дней к нему приехал Остин с детьми.
Итон приготовился к тому, что брат врежет ему за Аню, зная его пылкий нрав, но ничего подобного не случилось. Показалось, что Остин даже не был в курсе того, что произошло между ними в баре. Она не рассказала… Не хотела расстраивать мужа? Или не хотела, чтобы они подрались и поругались из-за нее?
Как бы там ни было, а они вчетвером отправились на конную прогулку, затянувшуюся на час. Остин не был особенно многословен, зато мальчишки болтали без умолку, перебивая друг друга. Они были в восторге от лошадей, затем носились по поляне, а проголодавшись, потребовали везти их домой.
– Аня передала карбонару и апельсиновый пирог, – сказал Остин, выставляя угощения на стол.
Лео и Марк радостно завопили, услышав, что на обед их ждут макароны.
– Она занята? – расставляя тарелки и глядя строго в стол, спросил Итон.
– Да, закрылась в кабинете, занимается отчетностью по бару, – пожал плечами Остин. – Передавала тебе привет… Как твои заказы? Дело движется?
– Все в порядке. Клиентов довольно много. Пообедаем, и вернусь к работе.
– Здорово. – Остин сел за стол и окинул кухню долгим взглядом. – Не планируешь продавать дом? Одному здесь, наверное, тоскливо.
– Я думал об этом… – Итон замолчал, понимая, что не может озвучить свои размышления вслух. Он не смог бы жить далеко от Энн, а все дома рядом с их участком были давно распроданы. – Мне сложно подобрать место по душе. Поэтому пока остаюсь здесь.
– Что ж, может, оно и к лучшему. Аня и парни иногда остаются у тебя. Она говорила, что ты время от времени здорово ее выручаешь.
Братья обменялись долгими взглядами, но больше никто из них ничего не сказал. Итон лишь кивнул и приступил к обеду. Мальчишки уже давно гремели вилками, бурно радуясь, что приехали к Итону в гости. Он любил их, даже несмотря на ненавистный ему шум и периодические приступы истерик.
Стоило им всем выйти из дома после сытного обеда, как вдалеке послышался шум мотора. Итон с надеждой вгляделся вдаль, полагая, что это Аня все же решила присоединиться к ним, но машина оказалась не белой, а синей. Он вспомнил, кто на ней приезжал. Келли.
– Твоя подружка? – глупо подшутил брат, увидев, как брюнетка открывает дверь авто.
– Приезжает кататься на лошадях.
– Учитывая, что ты бросил это дело, приезжает она сюда явно не ради лошадей, – шепнул Ос и уже громче сказал: – Добрый день! Решили совершить конную прогулку?
Девушка улыбнулась немного застенчиво и поздоровалась.
– Да… Мне вроде бы разрешили, – не очень уверенно ответила она, глядя на Итона.
Он отвел взгляд и лишь пожал плечами.
– Хорошо. Сейчас подготовлю Фиалку.
– Большое спасибо, Итон.
Мальчишки принялись носиться вокруг дома, а Остин последовал за братом и привалился плечом к деревянному столбу, наблюдая за его отточенными действиями.
– Она ничего. Симпатичная. Пригласи ее выпить чаю после конной прогулки. Уверен, именно этого она и ждет.
– Это лишнее.
– Да ладно тебе, – покачал головой Остин. – Почему нет? В конце концов она тебя не съест, Итон. И тебе стоит наконец создать собственную семью.
– У меня есть семья, – едва слышно произнес он и пошел прочь из конюшни, ведя за собой спокойную Фиалку.
Кажется, брат был прав, когда говорил, что Келли приезжает сюда вовсе не из-за лошадей. Она сама намекнула на чай, но Итон не смог переступить через себя. А дело было в том, что к Келли он не чувствовал ничего. Она была хорошей, это правда, но между ними не было никакой связи. Он очень четко понимал, что она – посторонний человек в его жизни. Рядом с ней он не чувствует тепло, не чувствует покой, смешавшийся с волнением, не ощущает любимый сливочный аромат. Все не так, как нужно его сердцу. А притворяться влюбленным и делить дом с человеком, к которому он равнодушен, Итон просто не умел.
С того самого вечера в баре Аня и Итон больше не виделись. Она не ответила на его последнее сообщение, но спустя некоторое время написала:
Она не знала, станет ли он отвечать, или между ними окончательно все рухнуло. Но Итон вскоре задал встречный вопрос:
Она отправила ему эмоджи в виде поднятого вверх большого пальца и отложила телефон, возвращаясь к рабочим вопросам. Аня не злилась на Итона, но чувствовала растерянность и неуверенность. Что случится, если они снова останутся одни?.. Достаточно ли Итону того, что она может ему дать, или он больше не хочет поддерживать то общение, что было у них раньше? Может быть, они постепенно смогут абстрагироваться от случившегося…
Сегодня вечером Остин с мальчиками остались дома, а Аня была вынуждена выйти на смену, поскольку нанятый бармен заболел. Это не особенно расстроило ее, ведь свое дело она очень любила. Но все же невольно думала о том, будет ли Итон провожать ее сегодня вечером.
Пикап Итона затормозил около пары старых кедров. Он всегда оставлял здесь машину, чуть дальше от входа в заведение. И сегодня не изменил своим правилам. Опустив окно до самого конца, он откинулся на спинку кресла и гонял в голове воспоминания об их последнем вечере вместе. Итон упрямо не вспоминал ту часть, где Аня застыла в шоке, сосредоточившись только на их трогательном танце и желанных губах. Он одновременно и сожалел о содеянном, и радовался тому, что случилось тогда. Как он мог жалеть о том, что попробовал ее губы на вкус?..
Внимание Итона вдруг привлек громкий смех совсем рядом. Должно быть, подвыпившие гости бара вышли на воздух, а может, уже отправлялись домой. Невольно прислушавшись к разговору, Итон разом напрягся.
– … Да говорю тебе, она почти всегда одна! Я знаю Остина, он повернут на своей карьере, вечно летает туда-сюда, а его красотка-жена остается без ласки и крепкого мужского… – договорить помешал взрыв пьяного хохота. На виске Итона запульсировала жилка.
– Ты реально собрался к ней подкатить?
– Я уверен, такая горячая штучка не откажет. Черт, ее смазливое личико будет отлично смотреться у меня между ног.
Новый приступ пьяного смеха прозвучал для Итона сродни сигналу. Он покинул машину, по привычке захлопнув за собой дверь, обогнул толстый ствол кедра и лицом к лицу столкнулся с двумя парнями. Один оказался коренастым, второй был чуть выше, но все равно едва доставал Итону до плеча.
Парочка уставилась на него с недоумением, но стоило коренастому растянуть толстые губы в наглой усмешке, как Итон, уже сжавший ладони в кулаки, молниеносно выбросил правую руку вперед, угодив ублюдку в солнечное сплетение. Надо отдать его дружку должное, он сориентировался довольно быстро и, хоть и вскользь, но все же ощутимо ударил Итона по носу. Голова его дернулась, и он потерял драгоценные секунды. А тем временем кто-то из этой парочки вновь врезал ему, попав на этот раз по скуле. Итон отступил на пару шагов, слыша мат и крики вперемешку со звоном в ушах, выдохнул, двинул коренастому по колену и впечатал кулак в бок его дружку, метя в почку. Оба рухнули на асфальт, перемежая мат со стонами.
– Итон! – испуганный вскрик Ани вернул его в реальность.
Жилка на виске продолжала бешено пульсировать, а от лба к затылку растекалась тупая боль.
– Вот уроды! – закричал мужчина лет пятидесяти, выскочивший из бара вместе с Аней. Еще один, почти лысый верзила, возможно, его друг, пригрозил полицией, но тут коренастый прохрипел:
– Это же психованный брат Трента. Нахрен надо с ним связываться, валим!
– Итон, – Аня вцепилась в его локоть так, будто боялась, что он сию секунду куда-нибудь исчезнет. – Боже мой… Что вообще произошло? Ты ранен?!
– Знаю я этих кретинов! – вдруг в сердцах выкрикнул лысый мужчина. – Отец одного из них у меня в подчиненных. Ну я им устрою! Ты как, парень? Сильно досталось?
– В норме, – ответил Итон, опустив взгляд на Аню.
Она жалась к нему, и в ее карамельных глазах плескался страх вперемешку с раскаянием.
– Это я виновата, – прошептала она, продолжая держать его за локоть. Мужчины, убедившись, что теперь все в порядке, простились с Аней и отправились дальше по улице, несмотря на позднее время. – Ты приехал, чтобы проводить меня, и на тебя напали… Прости, Итон. Прости, пожалуйста…
Он коснулся ее щеки кончиками пальцев и покачал головой.
– Это я на них напал.
Глаза Ани округлились, но она не отскочила, не расцепила пальцы.
– Они собирались сделать нехорошие вещи, – глядя прямо ей в глаза, сказал он. – Я не мог поступить иначе.
Она не стала выспрашивать подробности. Наверное, и так поняла, что он имел в виду.
– Больно? – спустя пару мгновений спросила Аня, глядя на его скулу.
Итон пожал плечами.
– Я закрою бар и вернусь, хорошо? Подождешь пару минут?
– Конечно.
«Я ведь поэтому и приехал».
Когда Аня резво выехала с парковки около бара, Итон не сразу понял, что она направляется к его дому. Он крепче обхватил ладонями руль и выдохнул, чувствуя, как сильно заколотилось сердце при мысли о том, что они сейчас останутся вдвоем. Только он, она и звездная ночь за окном.
Итон покорно устроился на стуле в кухне, как и попросила Аня. Она аккуратно промыла все его ссадины – одну прямо поперек спинки носа и вторую на скуле. Итон закрыл глаза, наслаждаясь ее нежными прикосновениями, совсем не обращая внимания на покалывания на месте царапин.
Аня стояла между его ног, и изредка ее локоны щекотали ему ухо. Он улыбнулся.
– Как ты себя чувствуешь? Голова не болит?
Голова и правда трещала, но если это плата за то, чтобы Аня могла немного побыть с ним рядом, он готов был терпеть эту боль столько, сколько угодно.
– Кто научил тебя драться? – не дождавшись ответа на свой вопрос, задала она другой.
– Отец в молодости занимался боксом. Довольно долгое время тренировал и меня. В ангаре до сих пор висит груша, я иногда вспоминаю его уроки. Но вживую мне драться не приходилось.
– Слава богу, что все обошлось, – нахмурилась Аня, убирая бутылек с прозрачной жидкостью в аптечку.
Итон скользил взглядом по ее ключицам в вырезе платья, по изящной шее, борясь с желанием провести по ее коже пальцами.
– Я видел, как ты успокаивала Лео и Марка, когда они приходили к тебе с синяками и царапинами, – тихо произнес он, немного вскинув голову, лаская взглядом черты ее лица.
Анина ладонь на миг замерла в воздухе, а затем опустилась. Она поняла, о чем он говорил. И, должно быть, хотел того же.
Губы Энн чуть приоткрылись, когда она некоторое время смотрела в большие голубые глаза, до краев наполненные нежностью и тоской. Она взяла его лицо в свои ладони, провела большими пальцами по щекам и склонилась ниже, целуя его в нос, а потом в скулу. В груди у Итона все сжалось, а затем взорвалось мягкими искрами, от чего закололо кончики пальцев, а между лопаток заплясали мурашки.
– Все пройдет, – шепнула Аня.
Со взъерошенными светлыми волосами, огромными чистыми глазами и этими ссадинами на лице он отчего-то показался Ане особенно юным и каким-то невероятно родным.
Итон коснулся ладонью ее шеи, прикрыл глаза и прижался лбом к ее лбу. Их губы разделяла всего пара миллиметров, когда он с благодарностью выдохнул:
– Спасибо…
Она сказала, что подождет, пока он примет душ и переоденется, и когда Итон поднимался по лестнице, услышал, как Аня разговаривает с Остином по телефону. Наверное, он беспокоился, почему она не возвращается домой.
Итон переоделся в свободные серые штаны и белую футболку, еще раз вытер полотенцем сырые после душа волосы и спустился в гостиную. Аня, одетая в тонкое кремовое платье, стояла около резной тумбы из кедра, на которую Итон поставил рамки с фотографиями родителей, племянников с Остином и ее отдельное фото, сделанное фотографом в день свадьбы.
Услышав шаги за спиной, Аня повернулась, грустно ему улыбнувшись.
– Тебе нужно ехать? – спросил Итон и, поколебавшись пару мгновений, все же рискнул протянуть к ней руку.
Аня вложила свою ладонь в его, чуть сжимая пальцы.
– Побуду с тобой еще немного. Или ты уже ложишься спать?
Итон покачал головой.
– Вряд ли получится уснуть. Точно не прямо сейчас. Может быть… посмотрим фильм?
– Давай.
Аня села на диван, а Итон, прихватив пульт, устроился рядом и включил документальный фильм о галактиках. Раны все еще пульсировали, и Итон, ощутив легкое головокружение, осторожно переместился, а затем лег, устроив голову на коленях Энн.
Несколько минут она сидела неподвижно, а затем принялась неторопливо перебирать пальцами его густые короткие волосы. Итон закрыл глаза и судорожно сглотнул. Все его тело вдруг стало слишком чувствительным, словно каждая клетка ощущала близость Ани. Будто его душа изо всех сил тянулась к ее. Аня коснулась кончиками пальцев его шеи, словно рисовала невидимые узоры. Итон отдал бы все, что у него есть, лишь бы остаться в этом мгновении навечно.
– Я не сделаю тебе больно, Аня, – тихо произнес он, разлепив пересохшие губы. – Ни за что на свете. Ты веришь?
Распахнув глаза, он медленно сел, не сводя с нее взгляда. Откуда она взялась в этом мире, полном жестоких взрослых? Хрупкая, но такая сильная, умная, с мягкой улыбкой и ласковым взглядом… Почему он не встретил ее первым?..
– Я тебе верю, – ответила Аня, и он протянул руку, очерчивая безымянным пальцем контур ее губ.
Итон не сразу понял, что ее карамельные глаза наполнились слезами, но она все равно нашла в себе силы улыбнуться ему.
На следующий день, когда Итон возился в ангаре с очередным столиком, он услышал торопливые шаги.
– Аня? – вырвалось как-то само собой, но это был Остин.
Скупо поздоровавшись, брат некоторое время хмуро разглядывал синяки, проступившие на лице Итона наутро, а потом хрипло спросил:
– Что именно вчера стряслось?
Итон не стал скрывать, а рассказал все, что слышал.
– Сука, ненавижу, – процедил Остин, пнув носком ботинка металлическое основание станка. Затем его взгляд снова переместился на брата. – Я должен тебя поблагодарить.
Итон пожал плечами, подхватив массивный спил кедра на руки. Бицепсы и пресс напряглись, когда он аккуратно положил его на рабочую поверхность.
– Ты любишь ее, – скорее утвердительно выпалил Остин.
Итон вынужден был посмотреть брату в глаза. Ос вдруг показался ему растерянным и даже немного напуганным.
– Да, – просто ответил он, вновь переводя взгляд на дерево.
– Итон, черт бы тебя побрал! Ты не можешь говорить об этом так спокойно! Ты в себе вообще?.. Хотя, кого я спрашиваю.
Он не стал реагировать на слова брата, но, спустя пару мгновений, негромко сказал:
– Это не изменится. Но тебе не о чем волноваться.
– Охренеть просто… – процедил Остин, отчаянно и как-то нервно проводя ладонью по макушке. – Я надеюсь тебе хватит мозгов не разрушать мою семью.
– Аня, скажи честно, у нас все в порядке? – не выдержал Остин, когда они, уложив мальчиков, устроились на террасе около дома.
Он любил ее так, что сердце невыносимо больно сжималось при мысли о том, что ее чувства к нему могли иссякнуть. Остин много времени уделял карьере, но это не значило, что семья стояла для него на втором месте. Вовсе нет. Напротив. Он все чаще участвовал во всевозможных соревнованиях, давал интервью, общался с прессой и коллегами-спортсменами только для того, чтобы обеспечить своей семье безбедное будущее. Но теперь он все отчетливее понимал, что это же лишало его времени, которое он мог проводить с любимой и сыновьями.
– Я люблю тебя, Остин, – ответила Аня, прильнув к его груди, и он крепко обнял ее, целуя в макушку. На сердце потеплело. Но он не мог не спросить:
– Что происходит между тобой и Итоном? Не думай, что я ничего не замечаю.
Аня перестала улыбаться и посмотрела вверх, на звездное небо.
– Знаю, что замечаешь. И я надеюсь, ты поймешь меня. – Эти слова вызвали у Остина прилив паники. Он уже не мог отвести взгляда от Ани, жадно улавливая каждую эмоцию, отражающуюся на ее лице. – Я люблю Итона, – наконец сказала она, и у Остина, кажется остановилось сердце. Но Аня вдруг продолжила: – Люблю так же, как твоих родителей, как Лео и Марка.
Остин взволнованно провел ладонью по щетине, а затем взъерошил волосы на затылке.
– Ты любишь его как ребенка? – хрипло уточнил он, невольно прижимая ее к себе теснее.
– Скорее, как брата… Он очень важный человек в моей жизни, – сжав ладонь Остина, призналась Аня. – И ты тоже, и мальчики. Каждый по-своему. Остин, я никогда тебя не предам, ты ведь знаешь это? – Он кивнул, не отрывая взгляда от теплой карамели ее глаз. – И Итон тоже. Он самый добрый и надежный человек на свете. Я хочу быть рядом с ним. Хочу поддерживать, дарить ему счастливые мгновения, если это в моих силах. Уверена, ты тоже дорожишь братом. Таких людей на свете не так много…
Остин сглотнул, чувствуя, как сердце его становится все больше, как тяжело вдруг стало дышать. Он дотронулся до подбородка Энн, а затем наклонился, целуя любимые губы.
– Ты – самое дорогое, что у меня есть, Аня. Пожалуйста, помни об этом.
Итон едва не захлебнулся теплом и нежностью, когда наконец смог обнять Аню, смог погладить шелковые волосы, уткнувшись носом в ее макушку. Сливочный аромат, смешанный с нотками полевых цветов, пьянил и кружил голову. Так пахло волшебство.
Они вновь стали проводить время вместе. Катались на лошадях, рисовали вместе с мальчишками, готовили ужины на его кухне и смотрели фильмы. Он любил играть с ней в шахматы и уголки. Когда она укладывала Лео и Марка на дневной сон, Итон тихонько стоял в дверях в спальню, слушая, как она рассказывает им сказки, любуясь ее естественной красотой и внутренним сиянием, которое было заметно только ему одному.
В такие моменты Итон особенно ясно понимал, как сильно ему повезло в жизни.
Эта девушка – его личное счастье во плоти, созданное для него Богом. И каждое мгновение, проведенное рядом с ней, для него бесценно.
Спасибо, что провели время с историей Итона. Очень надеюсь, что она найдет отклик в вашем сердце!
Своими эмоциями о повести
В августе/сентябре выйдет новинка в жанре постап, конечно же, с яркой любовной линией. Сильные герои, страсть, тоска, чувственность – эмоций будет множество!
С любовью,
Вас также может заинтересовать роман «День милости» в жанре остросюжетного любовного фэнтези (игра на выживание, запретная любовь, приключения):
https://www. /book/anfisa-shirshova/den-milosti-69817945/
Или история любви «Боюсь, что да» в жанре современного любовного романа (роковая страсть, сильные мужчины, чувственность):
https://www. /book/anfisa-shirshova/bous-chto-da-67942886/
А может быть, Вы захотите познакомиться с историей Ани и Остина в романе «Лед и карамель» (нежная, но сильная героиня, целеустремленный герой, хоккей, айс-кросс и студенческая пора):