К дням рождения Наталья всегда готовилась заранее. Готовила что-то особенное, подарки. В этот раз муж сказал за ужином:

- Через три дня будет юбилей компании, - и продолжил жевать.

Они в последнее время только за ужином и встречались. Захар приходил поздно, усталый, весь в делах.

- Да? – чтобы поддержать разговор проговорила Наталья.

Обычно то, что происходило на работе Захара, ее не касалось. Корпоративы, встречи, он на такие мероприятия ее не с собой не брал.

- Я хочу устроить банкет и в один день все справить. – продолжал муж, глядя в тарелку. – А на работе затык, новые проекты. Элементарно нет времени этим заниматься. Сделаешь?

И поднял на нее взгляд.

- Я могу рассчитывать на тебя?

Организовать банкет? Она всю жизнь была домоседкой, ей шумные застолья не нравились, да и не приходилось ей ничем таким масштабным заниматься.

- Я постараюсь, - сказала Ната, прижимая руки к груди и невольно напрягаясь.

- Хорошо, - муж посмотрел на нее странно, как будто хотел еще что-то сказать, но промолчал и ушел в спальню.

Она еще некоторое время сидела в кухне одна, потом убрала посуду, все вымыла, потушила свет и направилась в спальню. Там было темно, Захар уже спал. Она не стала зажигать свет и будить его, улеглась на своей стороне кровати. Некоторое время думала, как прожить эти три дня, как ей выбрать банкетный зал, что она вообще будет делать?

Детей привлекать? Но ведь у них своя жизнь, работа, им не до этого. Придется брать три дня за свой счет, это самое безболезненное решение проблемы.

Потом закрыла глаза.

***

Три дня прошли.

***

Большой банкетный зал ресторана был переполнен. Много гостей. Справляли день рождения мужа и юбилей компании. Наталья совершенно забегалась, старалась все успеть. Не могла же она подвести Захара.

А он явился к самому началу банкета. Буквально за несколько минут. Выглядел слегка отстраненно, как будто происходящее тут его мало касалось. Это показалось ей странным, но когда Ната спросила, почему задержался, он оглядел ее и сухо обронил:

- Давай не сейчас, устал дико. Все разговоры потом, ладно?

- Конечно.

Она могла понять, работа — это святое.

Началась торжественная часть, его поздравляли, говорили много хорошего. Она стояла рядом и гордилась тем, что у нее такой муж. Ведь Захар все делал для семьи, обеспечил сыну и дочери карьерный рост. За почти двадцать восемь лет совместной жизни поднялся от простого студента без копейки за душой до крупного бизнесмена, руководителя фирмы. А она… С ее крохотной, «смешной», как он говорил, зарплатой, Наташа могла разве что обеспечивать быт. Но ведь у каждого своя роль, верно? Ей и не хотелось как-то выделяться.

Прошло почти два часа, официальная часть уже давно закончилась. Гости расслабились, в зале стоял гул голосов, смешки, звучала музыка. Наверное, было весело, но Наталья чувствовала себя выжатой и думала только о том, когда же можно будет уйти домой.

Захар отвернулся и о чем-то говорил по телефону, но было шумно, она не смогла разобрать. А он вдруг повернулся к ней:

- Ната, мне сейчас надо отойти.

Это прозвучало так неожиданно. А взгляд у мужа был жесткий.

- Внезапно вылезли дела, - проговорил он. - Проследишь, чтобы все прошло гладко? Там ничего сложного.

Она просто не смогла ответить отказом.

- Хорошо, - сказала Ната не совсем уверенно.

- Вот и отлично, - Захар взглянул на часы. – Вернусь поздно. Меня не жди, когда здесь все закончится, скажешь Станиславу, чтобы отвез тебя домой.

Муж встал из-за стола. Она видела, как Захар перекинулся двумя словами с сыном, сидевшим в компании молодых бизнесменов за соседним столиком, а потом достал смартфон и, на ходу набирая контакт, направился к выходу.

За ним из души потянулась тонкая нить.

Странное чувство, сиротливое. Как будто ее тут бросили.

Ната поискала глазами детей. Сын вместе с компанией молодых людей теперь стоял у выхода на террасу, они говорили о чем-то и смеялись. Дочь тоже была занята, что-то активно обсуждала с подругами.

Детям не до нее. Оно и понятно, взрослые, у каждого своя жизнь.

Кажется, придется ей одной сидеть тут до конца мероприятия.

В конце концов, Ната поднялась с места и направилась в туалет попудрить носик, а заодно, выяснить, почему запаздывает второе горячее.

***

В туалете были женщины из его фирмы. Захара. Она их не знала, вообще впервые увидела на банкете. Те ее не знали тоже, странно посматривали, но никто никаких реплик не отпускал. Только одна из женщин, Наталья припомнила, что ее представляли как главного бухгалтера, кажется, ее фамилия Калягина, спросила, когда она мыла руки:

- А вы супруга Захара Сергеевича, да?

- Да, это я, - она постаралась дружелюбно улыбнуться.

- М, - женщина протянула. – Понятно.

И опять этот странный взгляд, скользнувший по ней.

Что вам понятно? – хотелось спросить. Слишком уж взгляд у сотрудницы мужа был выразительный. Но Наталья воздержалась и вышла.

Уже в коридоре замерла, испытывая недоумение и непонятное чувство. Оглядела себя. Ну да, выглядела она не так ярко, как некоторые тут. Раньше эти мысли не доставляло ей дискомфорта. Сейчас многое воспринималось иначе.

Ната задумалась и шла на автопилоте.

Ту дверь в небольшой соседний зальчик она открыла случайно. Захар был там, с ним другая женщина. В тот момент она почувствовала себя идиоткой.

Потому что поза не оставляла сомнений.

Наверное, надо было бежать оттуда, быстро закрыть дверь и развидеть это, забыть сразу же. Просто не поверить. И тогда можно было бы считать, что этого никогда не было, что она ошиблась. В конце концов, так поступают все умные женщины, во всяком случае, она об этом слышала или где-то читала. Кажется. Потому что все прочитанное когда-то разом отдалилось и исчезло.

А ее первая реакция была до крайности глупой. Ната вошла в этот интимный зальчик-кабинет и даже по инерции сделала несколько шагов, прежде чем остановиться. А потом, когда самозабвенно целовавший другую женщину муж наконец-то отреагировал на шум шагов и обернулся, еще сказала с наивным удивлением в голосе:

- Захар, ты здесь?

Ну, дура же, просто дура. Понимала, что это шок, потому пока не больно, потом навалится боль, шквалом сметет. Но пока она еще не чувствовала ее. Странная уверенность, что все в порядке, это как отрубленная конечность в первые секунды еще живет.

Он смерил ее крайне недовольным взглядом и выдал:

- Как видишь.

Наверное, это было что-то остаточное. Из той же оперы, что и отрубленные конечности, которые сейчас ей мерещились. Но Ната все еще продолжала себя чувствовать женой и хозяйкой, ответственной за это праздник (она же не могла подвести).

- А почему не в зале, со всеми? – она продолжала нести глупость. – И, может быть, ты познакомишь меня с гостьей?

Странное выражение, смесь презрения, унизительной жалости и злости, отразилось в глазах мужа, а гостья встала рядом с ним, гордо выпрямилась и повернулась к нему с полуулыбкой:

- Действительно, Захар, может, познакомишь нас?

Наталья отвлеченно отметила про себя, что женщина смотрелась и держала себя как королева. Молодая, лет тридцати, может, чуть больше, ухоженная, красивая. Дорогая, стильная, со вкусом подобранная одежда, макияж.

А ей сорок восемь, у нее просто не было шансов.

Что-то внутри хотело рассмеяться, что-то пока еще не отмершее, это что-то подпитывало силой. Она не стала ждать, сама представилась:

- Наталья, - и покосилась на мужа. А тот молчал, какая-то мрачная решимость была во взгляде.

- Ксения Иварцева, - гостья мужа тоже представилась сама.

Придвинулась к Захару ближе и положила ему руку на плечо.

Наталья вдруг вспомнила, что, кажется, слышала эту фамилию в новостях. Казалось бы, каких тут надо еще ждать звоночков? Тут обухом по голове. А она продолжала смотреть и только тихо произнесла:

- И давно… - она хотела спросить: «Вы вместе?».

Но та кивнула, сомкнув веки. Эта победная улыбка женщины, уверенной, что твой муж принадлежит ей. А ты уже никто, хуже мертвой, хотя ты жива и пока еще здесь. Наташа вдруг поняла, почему те тетки в туалете так странно косились на нее. В который раз уже она ощутила себя дурой.

А муж наконец прервал молчание.

- Знаешь, Ната, - проговорил скучно. – Я давно об этом думал. Наверное, так даже лучше, теперь ты все знаешь. Я намерен развестись с тобой.

Вот как.

Получалось, Захар давно все для себя решил, а она и не подозревала, что стала балластом… Это было ужасно больно.

При мысли, что все это время он вынужденно был рядом с ней, ужинал, ложился в одну постель, а сам при этом мысленно был с другой женщиной, рвалось все внутри. Зато прочистились мозги, и Ната вспомнила-таки, в связи с чем слышала это имя, Ксения Иварцева. Это же известная блогерша.

Молчание затягивалось, выражение лица мужа становилось все более мрачным и пугающим. Зато женщина рядом смотрела на нее как на умственно отсталую. Да еще прошлась взглядом по ее невзрачному платью, уголок сочных красивых губ снисходительно дернулся.

Ната усилием воли взяла себя в руки, отступила на шаг и кивнула:

- Хорошо, я поняла. Я уйду.

- Куда ты уйдешь?! – резко бросил Захар, шагнув к ней.

Дурацкий проблеск надежды…

Но мужчина, с которым она прожила всю жизнь, презрительно усмехнулся:

-Подашься в бомжи? - сверкнул взглядом и проговорил еще жестче: - Не вздумай позорить семью. Возвращайся в зал, поговорим после. 

Слова как хлыст. Наталья вздрогнула, ее на мгновение накрыл ступор.

А Захар отвернулся, раздраженно одергивая пиджак. Взял эту свою Иварцеву за руку, потянул в сторону, что-то сказал ей на ухо.

Злится, отвлеченно мелькнуло в сознании, которое подмечало детали с какой-то странной двойственностью. Вроде бы рухнуло все, а сознание еще цеплялось за привычное. Она ведь знала все его реакции. Двадцать восемь лет брака, взрослые дети… Оказалось, что она никогда не знала этого чужого мужчину.

Как будто барьер упал, отсекая это от нее.

Наталья быстро развернулась и вышла.

А за дверью в коридоре женщины, те самые. Калягина и еще эта, как же ее… Мосина, услужливо подбросил мозг. Меньше всего сейчас хотелось сталкиваться с кем-то. Она застыла от неожиданности, а те хищно уставились на нее. Понимающие взгляды и улыбки, полные затаенного предвкушения. К разливавшейся в груди боли добавилось еще и осознание, что все действительно все знали. Кроме нее.

Наверное, это очень весело, наблюдать, как рушится чужая жизнь. Ведь не случайно они тут посплетничать застряли, а ждали именно ее. Она глубоко вдохнула, собирая силы. А потом спокойно подошла и, сдержанно улыбнувшись обоим, спросила:

- У вас все в порядке? Может быть, что-то нужно?

Пусть она уже «мертвая» жена, она все еще хозяйка этого праздника. Калягина непонимающе уставилась на нее, в глазах словно калькулятор защелкал. Наталья не стала облегчать ей задачу. Кивнула и пошла дальше, оставив сотрудниц Захара самих домысливать, что происходит.

Но вернуться в зал было трудно.

После того, что эти несколько минут случилось - все равно что нырнуть в кипяток. А убежать, давясь слезами, и дать повод смеяться над ней – это было бы слишком просто. Пусть лучше недоумевают, что там у Захара Проничева с женой и любовницей.

Ната пригнула голову и переступила через порог. Зал сразу поглотил ее шумом, банкет шел своим чередом, подали наконец-то второе горячее. Его разносили по столам, гости были увлечены.

Не до нее. И это хорошо. Наташа села на свое место за столом, сцепив руки вместе, взгляд застыл.

Сейчас вся жизнь в считаные секунды пронеслась перед внутренним взором. Память выхватывала отдельные яркие моменты. Они с Захаром. Дети. Сначала сын, маленький Денис у мужа на руках, она рядом, улыбки, они совсем молодые, студенты оба. Было трудно, вечно не хватало денег, не высыпались, падали с ног, но тогда они жили хорошо. А еще через пять лет родилась дочь Аринка, тогда Захар уже был начинающим бизнесменом. У него была шапка темных волос, улыбка в пол-лица, она рядом...

Денису уже двадцать девять, Арине двадцать четыре, они видятся с ней только по праздникам.

А мужа у нее уже нет.

«Я давно об этом думал. Наверное, так даже лучше, теперь ты все знаешь. Я намерен развестись с тобой», - острой иглой отдалось в сердце.

Она выпрямилась, почувствовав, что сбивается дыхание. Не хватало еще расплакаться тут на глазах у всех.

Перед ней возникла девушка-официантка. Дежурная улыбка. Наталья наконец сообразила, что девушка предлагает ей то самое горячее.

- Нет, спасибо, - сказала она. – Поставьте на стол.

Потом добавила:

- Сколько у нас еще перемен блюд?

Та стала перечислять, всего четыре и десерт. Наталья кивнула:

- Подавайте все.

- Хорошо, - кивнула официантка и отошла.

Дурацкая, больная привычка доводить любое дело до конца. Бросить что-то на полпути она просто не могла, потому и работала в своей выморочной организации за мизерную зарплату. И этот праздник высидела. На этом все, ее долг выполнен.

Когда подали заказанное, она не стала звонить водителю мужа (это уже не принадлежит ей), а поискала взглядом сына. Потом набрала его контакт.

Ответил Денис не сразу, из телефона доносились смех, шум голосов.

- Ты что-то хотела, мама? – он еще смеялся.

- Сможешь отвезти меня домой?

Сначала повисло молчание, наконец сын спросил:

- Прямо сейчас? А Станислав не может?

В этот момент Наталья как никогда в жизни пожалела, что так и не научилась водить машину сама. Звонить после этого дочери тоже не видела смысла.

- Ничего, - сказала. – Я возьму такси.

- Да нет, - спустя несколько секунд проговорил сын. - Я отвезу тебя.

Она с трудом выдавила:

- Спасибо.

***

Спустя четверть часа она уже сидела в машине сына. Денис был сосредоточен, от него шла какая-то эмоция, и вообще, он был далеко отсюда мыслями. Она тоже. Сейчас пазлы укладывались в картину, и она не могла понять, почему не замечала очевидного? Мысли ездили по кругу, наконец Наталья не выдержала, спросила сына:

- Денис, ты знал?

Холод сразу повис в салоне.

- О чем? – прозвучало нейтрально.

- Что у отца другая.

Он взглянул на нее вскользь. Очень выразительным бывает молчание.

- Знал, - кивнула она и отвернулась.

И тут Денис развернулся к ней всем корпусом и выдал с придыханием:

- Мать, это же Ксения Иварцева! Она такая… У нее астрономический доход, связи. Она делает крутые стартапы. Кто ж, если он в своем уме, от таких знакомств отказывается?!

И такая мужская зависть и алчное выражение во взгляде. Наталья потерла глаза, поправила подол платья. Все тут было ясно.

- Мы с твоим отцом разводимся, - сказала, потому что не видела смысла скрывать.

Сын пожал плечами и отвернулся, а потом обронил:

- Только не начинай сейчас, мать.

Остаток пути Наталья смотрела в окно. Не было ни малейшего желания говорить. В салоне густым облаком висело молчание. В этом невысказанном сгустке эмоций смешивались ее чувства, в которых была даже не обида, а горькое знание и разочарование, и какие-то прагматично-оптимистичные, слегка приправленные смущением и желанием устраниться – сына.

У сына свои планы на жизнь и карьеру, несложно было понять, что тут ей поддержки не будет. Денис молодой и целеустремленный, во всем похож на отца, ищет себя, развивается. И да, ему нужен хороший стартап, чтобы резко вытолкнуть бизнес. А мама со своей тихой работой архивариуса вымирающего НИИ этого обеспечить не может. Значит, выбор очевиден.

Она где-то слышала поговорку: не показывай свой голод там, где тебя не накормят. Ей всегда казалось, что это про гордость, оказалось – нет, просто про жизнь.

Денис довез ее до дома. Как-то быстро доехали, скорее всего, глубоко задумалась и не заметила, как время прошло. Сын остановился у подъезда, взглянул вверх и проговорил:

- Я подниматься не буду.

- Да, конечно, - сказала Наталья. – Можешь вернуться. Тебя, наверное, там ждут.

Денис перевел на нее взгляд, что-то такое шевельнулось на дне глаз. Он сказал:

- Ма… если что-нибудь нужно, ты скажи. Я привезу.

- Мне ничего не нужно. Поезжай, - ответила она.

Ей нужно было немного побыть в одиночестве. Прежде чем это начнется.

Но теперь еще надо было подняться домой. А это непросто, взять и войти в дом, который в одночасье перестал быть твоим убежищем. Квартира встретила тишиной, Наталья положила связку ключей на тумбочку, скинула туфли. Только сейчас ощутила, как устали ноги на шпильках.

Оказывается, для счастья мало надо, всего лишь снять неудобную обувь. Увы, это счастье было маленьким и кратковременным, оно сразу прошло, стоило ей надеть домашние тапочки и ступить в широкий коридор, ведущий на кухню.

Войти, зажечь свет. Набрать свежей воды в чайник, включить. Прополоскать заварник, засыпать новой порцией чайных листьев. Все это были выверенные до автоматизма действия, они как медитация, помогали расслабиться, отпустить груз.

А скоро будет ароматный чай. И тогда она сможет насладиться напитком…

Не удалось.

Сначала требовательный звонок, а потом еще и входящий вызов. Наталья глянула на гаджет, звонила дочь.

- Да, - она приняла вызов, неспешно идя к входной двери.

- Мама! Ты вообще где?! Ты дома?! – понеслось из гаджета.

- Дома. Я уже открываю, Ариш.

Дверь открылась, дочь вихрем влетела в квартиру, осмотрелась и на ходу выдала:

- Ты почему уехала так рано?

- Так нужно было, - спокойно ответила Наталья.

Дочь только хмыкнула, оглядела ее скептически, потом прошла на кухню. А Наталья за ней. Да, она так и не успела переодеться, была в том самом невзрачном сером с мелким белым принтом платье.

- Хочешь чаю? – спросила. – Я заварила свежий.

Но дочь уже вовсю хозяйничала. Выбрала себе кружку Захара, плеснула туда чай, уселась за стол и уставилась на нее. А потом выпалила:

- Я все знаю!

Кровь как будто смерзлась, а ощущение было, будто ледяной огонь побежал по жилам. Наташа налила себе чаю и села напротив. Повисло молчание.

- Нет, а чего ты хотела?! – внезапно взорвалась дочь. – У тебя же были возможности нормально следить за собой. Одеваться нормально! А теперь, конечно…

Наташа молча смотрела в чашку.

- Но согласись! Ты же устранилась, не интересовалась делами отца. Тебе вообще на все пофиг было, кроме твоего дурацкого архива! А так нельзя! Когда имеешь такого мужа, надо соответствовать! А ты? – отпила горячий чай, фыркнула, со стуком отставив кружку. - Ты вообще себя в зеркале видела? Посмотри на себя, мама, ты же… никакая!

- Арина, - спокойно проговорила она. – Тебе пора. Уходи.

Дочь осеклась, уставилась на нее круглыми глазами, потом встала и пошла к выходу. У самой двери обернулась:

- Поговорим, когда ты будешь в большем адеквате.

- Просто уходи, - сказала Наталья.

Закрыла дверь. А потом застыла у большого зеркала в просторной прихожей, глядя на себя. Повертела головой. Сорок восемь лет... Сеточка морщин вокруг глаз и на лбу. Но их не так уж много. Правильные черты, каре русых волос, темные глаза, все еще стройная фигура. Косметики она не употребляла, одевалась неярко. И так было всю жизнь. Наверное, дело как раз в том, что она не менялась, пока вокруг нее менялся мир.

Но почему женщина вообще кому-то что-то должна?

В конце концов, Наталья ушла в кухню.

Убрала в мойку кружку, из которой пила Арина, взяла свою и стала маленькими глоточками прихлебывать чай, стоя у окна. Долго стояла. Но вот в замке провернулся ключ.

Это, кажется, пришел муж.

Из прихожей донесся шорох одежды, звякнули ключи.

Ната даже не дернулась его встретить, как это делала всегда. Нет больше нужды продолжать поддерживать видимость отношений, их нет. Умерло. Она осталась стоять у окна.

Думается, муж найдет ее.

Квартира, конечно, неприлично велика, но не настолько, чтобы в ней можно было спрятаться. А хорошо было бы скрыться на время, исчезнуть, оттянуть неприятный момент. Увы, у нее есть пара минут от силы, чтобы подготовиться.

Разговор с Захаром предстоит тяжелый, она предчувствовала это. Она ведь жена бизнесмена, значит, не удастся просто разбежаться, будет раздел имущества. Никогда еще Наташа не препиралась ни с кем из-за каких-то материальных благ, но все когда-то бывает впервые. Боже, как ей не хотелось в это окунаться.

Она судорожно сжала чайную кружку в руке и повела плечами. Наверное, хорошо, что прежде пообщалась с детьми, теперь довольно точно знала, чего ждать. Просто это больно, когда то, что считал живым, внезапно отмирает. Трудно смириться, принять, что еще днем у нее была семья, а с этого момента она останется одна.

Шаги по коридору. Тяжелые, каждый – как гвоздь в крышку гроба.

- Ты здесь? – проговорил Захар.

Ната обернулась и молча села за стол. Потерла левую бровь, смотреть на него не хотелось. Куда угодно, только не на человека, с которым она прожила столько лет. А он не сел за стол, остался стоять, подчеркивая этим дистанцию.

Повисло молчание, какое-то злое и пропитанное напряжением.

Наталья все-таки подняла на него взгляд. Захар выглядел непроницаемо. Тяжелый давящий взгляд, поджатые губы. Хотелось рассмеяться, только не надо делать вид, что это она во всем виновата. Но смех как-то не шел.

- Почему ты не сказал раньше? – спросила тихо.

- По-моему, это очевидно, - резко бросил он.

- Очевидно? – эхом повторила Наталья.

- Я, - он все-таки отодвинул стул и сел. – Мне было жаль тебя. Ты же всегда жила в своих фантазиях. Хотел уберечь от жесткого соприкосновения с реальностью.

А, вот так. Хотел уберечь.

Когда изменял, спал с другой женщиной, он ее оберегал. А была ли одна женщина, или их было много? И ее муж давно уже… Стало тошно при мысли, что она ложилась с ним в одну постель. Наталья на миг зажмурилась, а потом сказала, вертя в руках кружку:

- Зря. Я бы поняла.

Такой ей достался взгляд, под которым хотелось съежиться.

Глупость какая, мерить весь мир по себе. Да, она его понимала или думала, что понимает, считала их единомышленниками, а вот Захар, похоже, давно уже так не считал. Что ж, глупость должна быть наказана.

- Тем лучше, - твердо произнес Захар отворачиваясь.

Странный жест у него вырвался, нервный. Слишком уж старательно он отряхивал штанину, сначала одну, потом другую, наконец выпрямился.

- Раз ты все знаешь, я не вижу смысла затягивать дальше.

Действительно, нет смысла, она кивнула. Захар выдохнул, как будто наконец обрел устойчивую почву под ногами.

- Тебе известно положение дел, - проговорил твердо.

Ну да, он же бизнесмен, ему гораздо удобнее говорить о делах и оперировать цифрами, это в эмоциях он неуверенно плавает.

- Известно, - Наташа подняла на него взгляд.

- Тогда, - поза у мужа стала вольнее, он сел вполоборота и положил руку на спинку стула. – Ты должна понимать.

О, она понимала.

Понимала, что муж очень продуманный и сложный товарищ.

Фирма, большая, солидная и прибыльная, была записана на его родителей, владельцами были оба в равных долях. А он как бы работал там генеральным директором, за зарплату. Свободных средств на личных счетах не держал – все в деле. С самого начала было так. Он объяснил ей, что родители дали денег, и вообще так лучше с налогообложением. Она никогда не вникала в эти дела, потому что доверяла ему.

Так же и весь остальной бизнес. Что-то записано на дочь, что-то на сына. И собственность. Как, например, эта огромная квартира в элитном жилом комплексе, ее владельцем при покупке был записан Денис. По сути, из недвижимости Захару принадлежала по документам только двухкомнатная квартира (тоже в очень неплохом и престижном жилом комплексе), в которой жил Денис. И был еще загородный дом.

Сейчас ей уже казалось, что Захар специально все так подгадал, чтобы нечего было делить. Не зря сказал, что она бомжевать пойдет.

Наташа не удержалась от презрительной улыбки.

- Ты хорошо подготовился.

Сцепила руки в замок и выпрямилась на стуле.

- Рад, что ты это понимаешь, - Захар проговорил куда-то в сторону.

Радости в голосе не было, но сейчас ей было не до его эмоциональных тонкостей.

- Ты, - начал он.

Но она перебила.

- Я хочу дом.

- Нет, - ответил он жестко. – Дом мне нужен.

А, ну да, она кивнула. Собирается привести туда свою Иварцеву. Загородный дом был довольно велик и находился в престижном месте. Знаковая собственность.

Но ведь при разделе ей полагалась половина.

- Я куплю тебе квартиру, - проговорил Захар. – Остальную половину стоимости дома переведу на счет. И ты получишь машину.

Наверное, можно было нанять адвоката, биться за что-то, но ей было так противно, хотелось поскорее закончить. А он сделал свое весомое (даже, можно сказать "щедрое", учитывая ситуацию) предложение и теперь ждал, гипнотизировал взглядом.

Но что-то примешивалось, крылось за внешней твердостью и уверенностью мужчины. Пряталось в глубине. Только Наталье было уже все равно, не было желания гадать, что у него там, в душе.

Она кивнула.

- Хорошо, пусть будет так.

У мужа, бывшего теперь уже, вырвался быстрый, нервный жест.

Не надеялся, что будет так легко? Ну да, она ведь могла претендовать еще и на половину той квартиры, в которой живет Денис. А кроме того, располовинить все личные счета Захара, неважно сколько у него там на тех счетах денег. Расходовал же он что-то на свои мужские хотелки и молодую любовницу. Просто не хотелось окунаться во все это. Да и никогда бы она не смогла отобрать квартиру у сына, что ж за мать была бы после этого.

Наталья потерла глаза и сказала:

- Машина мне не нужна, я все равно не вожу, можешь оставить себе. Я предпочту взять деньгами.

Некоторое время он молчал, потом проговорил:

- Хорошо.

Непонятный оттенок горечи потянулся от его интонации, какая-то незавершенность. Мужчина встал с места, прошелся по кухне, обронил, не глядя на нее:

- Пока подберу тебе жилье, можешь оставаться здесь.

- Нет, - сказала она твердо. – Я съеду.

- Куда ты пойдешь?! – муж обернулся слишком резко.

Дернулся, поджав кулак.

- Не вздумай позорить семью какими-то идиотскими выходками! – бросил со злостью. - Любой твой необдуманный шаг может отразиться на репутации. И тогда все будет гораздо хуже для тебя. Поверь.

Рассмеяться бы ему в лицо, но Ната сказала спокойно:

- Не волнуйся, я не собираюсь никого позорить. Вы обо мне больше не услышите.

Опять у него во взгляде проскочило что-то двойственное, он на долгую секунду замер, а после произнес:

- Я надеюсь.

Провел пятерней по густой копне седеющих волос и отвернулся.

Некоторое время висело непереносимо густое, пропитанное горечью молчание. Но вот Захар прищурился, отводя взгляд в сторону.

- Я ухожу. Закрой за мной дверь.

И вышел в коридор. Казалось бы, зачем теперь-то? Но она пошла следом. Все-таки двадцать восемь лет, привычка.

У самой двери Захар развернулся.

- Запрись, - проговорил. – Будь внимательна. Ключи, когда все закончишь, оставь у консьержа. И еще...

Странный у него был взгляд. Как якорь.

- Прощай, - сказала она и закрыла за ним дверь. 

Простое действие, которое она повторяла много раз из года в год. Но теперь это отрезало ее от всего мира. Щелкнул ключ в замке, провернулся. И еще раз. Все.

Она осталась одна. Как в руинах.

Наталья не стала задерживаться в прихожей, сразу ушла в кухню. Вымыть свою кружку, убрать за собой, погасить свет. А за окном ночь.

День – время действовать, торопиться, успевать или не успевать, разрушать, созидать. Ночь - это время размышлений.

Двадцать восемь лет брака, взрослые дети, целая жизнь.

Когда они с Захаром познакомились, им было по восемнадцать. Учились в разных вузах, случайно встретились на шумной тусовке. Только что закрыли первый курс, большая студенческая компания, они столкнулись случайно. Захар был самый настоящий мажор, видный, блестящий, сын состоятельных родителей. А она – мышь белая, из семьи «голодных» интеллигентов. Наверное, в тот момент она в силу новизны была для него диковинный приз.

У них случился тогда короткий бурный роман. Потом была летняя практика, все разъехались, их пути разошлись. А после этого начались занятия.

О том, что осталась беременной, Ната не стала ничего никому говорить. Считала, что это ее ответственность. Было сложно, но она продолжала учиться. О том, что будет ребенок, Захар тоже узнал случайно. К тому моменту Ната уже восьмой месяц дохаживала.

И завертелось все.

Его родители были категорически против их брака. Какое время жениться? Ему тогда было неполных девятнадцать. Поэтому расписались они, когда Денису уже исполнился годик. К тому времени Захар уже подрабатывал, как раз хватало на маленькую съемную квартирку. А до того – жили на два разных студенческих общежития, бывало, с ног валились от усталости. Встречались как Ромео и Джульетта.

Все-таки тогда она, наверное, была для него действительно диковинным призом.

В общем, спустя еще год родители Захара скрепя сердце признали их брак, но ее в семью так по-настоящему и не приняли. В конце концов, ей это было не так уж важно, ведь у нее были муж и сын.

Примерно тогда же родители Захара стали подтягивать его в бизнес, дали денег.

Наталья помнила, как она была рада его первому успеху, а свекровь ей сказала:

- Тебя это не касается. Твоей копейки там нет.

С тех пор она ни разу даже не сунулась к его делам даже близко. Да ей и не нужно было ничего этого. Она к тому времени уже начала работать, на свои мизерные нужды хватало, а всем остальным обеспечивал Захар. Потом еще родилась Ариша.

Надо отдать должное, детей родители Захара любили. Баловали. Подарки, дорогие игрушки, частные детские сады и прочие плюшки. Захар этим гордился, считал, что это идеальный вклад в будущее. Надо ли удивляться, что дети куда больше общались с родителями мужа?

Наталья в этой ситуации не то чтобы самоустранилась, просто старалась привить детям немного культурных ценностей. Но дети росли слишком быстро, а ценности менялись еще быстрей.

И не только у детей. Она же понимала, насколько они с Захаром разные, и эта разница только усугублялась с возрастом. Но у нее был долг перед семьей, перед ним и детьми.

Теперь этот долг выплачен. Отныне у них разные пути.

Кто-то скажет, что она была бесхребетной овцой, которой попользовались, а потом голой на мороз выгнали. Пусть. Во-первых, не голой, ей с лихвой хватит отступных. А во-вторых, ей было безразлично, что про нее станут говорить.

Эту ночь она позволила себе остаться тут, попрощаться с прошлым. А завтра с утра собиралась начать новую жизнь.

***

Захар ушел не сразу. Некоторое время стоял там, за дверью, и после того как вышел, еще сидел в машине, прижав кулак ко рту. Его душило раздражение. Как будто последнее слово осталось за женой.

Но да, все получилось коряво и спонтанно. Он не хотел решать что-то вот так впопыхах, думал, со временем подготовить почву и сделать все безболезненно. И если бы Наталья сегодня не влезла, ничего бы не было.

Мужчина сглотнул и поморщился.

Как он моментами ненавидел это тупое упрямство жены… До судорог. Мышь белая! Но с принципами. Родители изначально не хотели, чтобы он на ней женился. С самого начала Захар только и слышал:

- Она просто прикидывается, что ей ничего не нужно. Тихоня ушлая. Забеременела и женила тебя на себе, только ради денег. Вот увидишь, она разведется с тобой и обдерет как липку.

Сейчас они разводятся.

И все немного не так. Как-то совсем не так! Это злило, выбивало из колеи. Просто слишком откровенно демонстрировало все как есть.

Он вдруг вспомнил одно фото. На том снимке лев и овца лежали в обнимку. Именно на это был похож его брак с Натальей. Но всем известно, что лев рано или поздно сожрет овцу. Или он не лев.

И да, лев сожрал овцу. Потому что это закономерно, сколько можно сдерживать свою природу? А тот яд, что сейчас разливается в его душе - это вовсе не чувство вины. Это просто привычка о ней заботиться.

Ведь он о ней заботился. Старался соответствовать ее идиотским принципам. Но он давно перерос и перешагнул все это. Он на недосягаемо высоком уровне, и ему нужна совсем другая женщина.

Поэтому все правильно.

Нужно ускорить события, с утра дать команду адвокатам, чтобы начали готовить развод. Когда мысли пришли в порядок, он завел двигатель и уехал.

***

На следующий день с утра Наталья поехала на работу.

Три дня, что она брала без содержания, закончились, она собиралась взять еще две недели за свой счет.

В отдел кадров Наталья зашла в первую очередь. Увидев ее, кадровица Виктория Львовна тут же встрепенулась.

- Здравствуйте, Наталья Николаевна! Ну, рассказывайте, как прошел ваш банкет?

Наталья ответила на приветствие и сдержанно улыбнулась:

- Спасибо, все прошло хорошо. Почти без накладок.

Кроме одной. Она застала мужа с любовницей, и теперь они разводятся. А в остальном – организация, качество блюд, обслуживание, все было хорошо.

- Ох, - мечтательно вздохнула пожилая женщина, подвинув папочку на край старенького канцелярского стола. – Так иногда хочется хорошего праздника. Чтобы был отменный стол с деликатесами, и чтобы потанцевать было с кем. А потом и роман закрутить можно…

- Да, - кивнула Ната. – Праздника хочется. Но ведь у нас будут посиделки на день атомщика и на Новый год.

- Ладно вам, Наталья Николаевна, какие там посиделки? Кто на них придет, три калеки? Сторож да вахтер?

Наталья прикрыла лицо рукой, пряча усмешку. Обе должности совмещал один дедушка-пенсионер. Но с танцами никак. Он, конечно, был еще бравый, всего семьдесят семь лет, но хромал так, что его за глаза называли «рубль двадцать».

Ей вдруг подумалось, что это прозвище осталось от той прошлой жизни, которой уж нет. Теперь так не говорят, современное поколение просто юмора не поймет. У них тут как краснокнижный заповедник, в котором содержатся вымирающие виды. Все, кто помоложе, перебрались в головной институт или уволились.

Они уже не юр лицо. Своего ничего, их территорию, возможно, отдадут под коммерческую застройку.

Но остался еще архив. В котором хранились все разработки.

А кадровица подалась вперед, в глазах загорелись искорки любопытства:

- Скажите лучше, Наталья Николаевна, что вы подарили на день рождения мужу? Если, конечно, не секрет.

Свободу, подумала она. А вслух сказала:

- Не секрет, конечно. Полное собрание изданных сочинений Булгакова и раритетное издание с автографом автора.

Виктория Львовна всплеснула руками и заахала от восхищения. А Наташа теперь так отчетливо понимала всю неуместность своего подарка, что становилось смешно. Но. Свободу мужу от своей надоевшей персоны она подарила точно.

Однако у нее было дело.

- Я вот зачем, Виктория Львовна, - проговорила Ната. – Мне нужно еще две недели за свой счет.

- Ой, Наташенька Николаевна, заменить вас будет некем, - женщина вздохнула озабоченно. - А вдруг в ваше отсутствие кому-то из архива понадобится что-то?

- Не волнуйтесь. - мягко улыбнулась она. - Я расскажу, где что лежит, вы легко сможете найти нужное.

- Ну хорошо, - кадровица, которой предстояло на две недели принять на себя еще и архив (это помимо кассы и делопроизводства), успокоилась. – А вы собираетесь куда-то, Наталья Николаевна? В отпуск поедете? С семьей?

На самом деле, эти две недели нужны были, чтобы спокойно, без спешки собрать вещи и обустроиться на новом месте. Но да, может, на недельку уехать куда-нибудь и стоило.

- Да, - Наталья кивнула. - Возможно.

И загадочно улыбнулась. Остальное можно было додумывать как угодно.

***

Теперь еще надо было передать инструкции. Но они у Натальи были заранее заготовлены и распечатаны, так что времени это заняло немного. Спустя час она вышла из административного корпуса.

На улице недалеко от входа был припаркован служебный автомобиль мужа.

От неожиданности Наталья вздрогнула.

Зачем Захару это нужно? Думает, что она побежит сливать его грязное белье прессе, и решил проконтролировать?

Много чего в первый момент пронеслось в голове.

Но дверь машины открылась, и все само собой прояснилось, когда оттуда вышел водитель мужа и подошел к ней. Поздоровался и сразу перешел к делу:

- Захар Сергеевич велел передать, что я в вашем распоряжении. Скажите куда, я вас отвезу.

Наталья отвела взгляд в сторону. Чувства были разные, но хорошо, что не придется бороться с ветряными мельницами. О ней просто проявили заботу. На свой лад, с барского плеча. Только ей это не было нужно, она вполне могла позаботиться о себе сама.

Ната повернулась к водителю:

- Спасибо, Станислав. Отвезите меня домой и на сегодня можете быть свободны.

- Наталья Николаевная, - мужчина чуть поморщился. – Ваш муж велел оставаться при вас, вдруг вам понадобится что-то купить или съездить куда-то.

А, то есть, ее все-таки решили проконтролировать.

- Хорошо, - кивнула она.

- Тогда садитесь в машину? – на лице водителя обозначилось облегчение, у него даже вырвался жест такой, торопливый, своеобразный.

Ната села на заднее сидение, машина тронулась. Станислав аккуратно вел, постоянно следя за дорогой, ни одного слова лишнего. У нее мелькнула мысль, что он хороший водитель, опытный.

А еще в голове проскользнуло, что он знает. Да, скорее всего, весь офис Захара Проничева и все его окружение уже в курсе, что тот разводится. Наверное, поздравляют. Так, чисто по-мужски. А надоевшей старой жене в такой ситуации обычно достаются насмешки и брезгливая жалость. Пусть, ее это уже не касалось.

Она отвела взгляд от окна и обратилась к водителю:

- Станислав, а у вас как дела? Как успехи у детей, ведь ваш старший занимается самбо?

И потом почти десять минут слушала, как у двенадцатилетнего сына Станислава проходили турниры, сколько пришлось ездить. Была даже травма, но парень все равно рвется в бой.

- Это хорошо, - улыбнулась Наталья. – Если хочет заниматься, значит, всего добьется.

- Да, а еще дочь отдали на танцы. Это же нам с женой разорваться. И там турниры, и там, и денег немерено надо. Ой… - водитель вздохнул и сокрушенно махнул рукой, но же она видела в зеркало, как блестят родительской гордостью его глаза. – Такие дела, Наталья Николаевна.

- Все наладится, вот увидите, - сказала она. – Вы, главное, не бросайте.

Водитель обернулся и коротко кивнул, мол, не бросим.

А она вдруг поняла, что за разговорами они незаметно приехали. Вот он, дом. Машина заехала на территорию комплекса, Станислав высадил ее у самых дверей.

- А вы сейчас куда? – Ната обернулась, прежде чем войти.

- Машину припаркую и буду ждать.

Нет, так не пойдет. Что ж мужик будет тут весь день у дома торчать?

- Да вы поезжайте, мне сегодня ничего не понадобится.

- Не могу, Наталья Николаевна, у меня ГЛОНАСС. И я должен отчитаться.

Круто.

- Давайте сделаем так, - сказала она. – Вы сейчас поедете по своим делам, а если мне что-то понадобится, я позвоню, и вы приедете.

- Ну… я не знаю.

- А Захару Сергеевичу доложите, что все это время ездили по моим поручениям.

- Ладно, - водитель сдался.

Вот и хорошо, подумала Наталья, глядя, как он отъезжает. Она бы точно не смогла чувствовать себя нормально, зная, что мужик торчит тут из-за нее. Зато теперь можно было расслабиться и спокойно заняться своими делами.

***

Наталья поднялась в дом, закрыла за собой дверь и осмотрелась.

Сейчас все воспринималось немного не так, как вчера. Исчезла разрывная боль, какое-то тупо саднящее чувство осталось. Это как если бы оторвало конечность, съязвила мысль, — сначала ужасно больно, потом рана затягивается.

Но конечности уже нет.

Однако вещи собрать надо. Но собирать то, что стаскивалось сюда годами? Та еще задача. Она осмотрелась еще раз. Что вообще брать?

Посуду эту, что-то из обстановки, какие-то ценности… Ей ничего этого не хотелось касаться. Просто повернуться и уйти.

Но кое-что, она, конечно, забрала. У нее было немного драгоценностей, Захар дарил. Это ведь подарки, их она взяла, еще какие-то личные мелочи, одежду. Набралось два чемодана.

Честно говоря, была мысль вызвать такси и тихонько уехать. Но не хотелось подставлять мужика, у него ГЛОНАСС, ему потом еще придется отчитываться перед Захаром, Она все-таки позвонила водителю, чтобы подъехал.

Чемоданы вынесла в прихожую, а сама ушла в кухню и стала ждать.

И вдруг звонок. Как-то слишком быстро. Ната взглянула на экран, высвечивался контакт мужа. Она осторожно ответила:

- Да.

- У тебя все в порядке? – резковатый тон.

Наталья оглянулась на коридор, ведущий в прихожую.

- Да, все нормально. Вещи собрала, Станислав поможет мне добраться.

- Куда поедешь?

- К маме, - сказала она.

- Ты могла бы остаться, - тон стал еще резче и суровее.

Но Наталья повторила:

- Я поеду к маме, переночую сегодня у нее. Может, побуду несколько дней. Как пойдет.

Несколько секунд в трубке висело тяжелое молчание, потом он проговорил:

- Хорошо. Как доберешься, дай мне знать.

Она мрачно усмехнулась про себя. Странно вести эти обыденные разговоры, как будто ничего не произошло. Да и зачем? Но все же ответила:

- Да. Я поняла.

На этом разговор прервался. А вскоре позвонил Станислав:

- Наталья Николаевна, я подъезжаю.

- Ага, хорошо, - заторопилась Ната.

Огляделась напоследок. Видимо, придется еще сюда возвращаться. Точно придется, ведь тут еще столько барахла. Не любила незаконченные дела.

Но это уже неважно. Она сняла с пальца обручальное кольцо, оставила его в центре обеденного стола. Потом выкатила чемоданы из прихожей, заперла дверь, ключи занесла консьержке. И вышла.

Станислав, как увидел ее, вытаращил глаза:

- Ну что же вы, Наталья Николаевна, сами таскали тяжести! Я бы помог!

- Ерунда, они не тяжелые, - улыбнулась Наталья, глядя, как он грузит ее чемоданы в багажник.

Потом села назад, а мужчина обернулся:

- Куда едем?

Она назвала адрес. И полдороги потом думала, как сказать обо всем маме. 

Но все сменилось радостью, когда Ната наконец добралась и нажала кнопку звонка.

- Ты приехала, девочка моя! – мама засуетилась, открывая дверь.

Наталья еще по дороге позвонила, предупредить, а то выйдет, мы вас не ждали, а вы приперлись.

- Давно не виделись, мама, - сказала она.

- Здравствуйте, Полина Александровна, - поздоровался Станислав и закатил ее чемоданы.

Они тут же заняли все пространство не слишком большой прихожей. Мама ни слова не сказала, только шевельнула бровями, а Наталья обернулась к водителю мужа:

- Ну все, Станислав, на сегодня точно можете быть свободны.

Тот попрощался и сразу ушел.

На миг повисла неловкая пауза, но мама, мельком взглянув на чемоданы, взяла ее за руку и потянула в кухню.

- Пойдем, чайком напою с дороги. Я как раз только-только сырники нажарила. Румяные, как ты любишь, на рисовой муке.

Все это было так уютно, по-домашнему. Эта старая квартира, вещи, которые она помнила еще девчонкой, особенный вкусный запах. И Ната расслабилась. Да, будет неприятный разговор, но его можно отложить на потом.

- Руки мыть, и садись за стол, - мама повернулась к кухонному шкафчику.

Стала вытаскивать из витринки фарфоровое блюдо с «жабкой». Накрыла чистой салфеткой, выложила на него сырники. Блюдо было старинное, с дореволюционным клеймом, изрядно покоцанное, но мама очень любила его.

Чай был именно такой вкусный, как Наташа помнила. Папа особенно любил этот сорт. Папы уже семь лет, как не стало, но мама все равно заваривала только его. И сырники.

- Очень вкусно, объедение просто!

- Ты ешь, ешь, - мама улыбнулась, морщинки брызнули лучиками, а руки шевельнулись.

Мама стареет, подумала Ната невольно, уже семьдесят семь. Вслух сказала:

- Как твое здоровье?

- Неплохо, - мама кивнула и вдруг спросила, склонив голову набок: - Ты собралась в отпуск?

Ну вот и началось.

Наталья застыла, глядя перед собой, потом отставила чашку. Не было смысла выдумывать что-то, она сказала прямо:

- Мы с Захаром разводимся.

Повисло молчание, мама смотрела в сторону, хмурилась, потом проговорила негромко:

- Я знала, что однажды этим закончится. Вы слишком разные. Потому и не хотелось, чтобы ты… Но у вас была такая любовь.

- Да, - Наталья улыбнулась, уходя вглубь себя.

Любовь была. Если вспомнить, какими они были тогда… Но все заканчивается. Даже самая красивая песня, когда она допета. Остался последний аккорд – развод. Гейм овер.

- Дети как восприняли?

- Нормально восприняли, - Наташа натянуто улыбнулась. – Спокойно. Ты ведь понимаешь, они давно самостоятельные, взрослые.

- Угу, - мама кивнула.

Наталья была очень благодарна, что мать не стала выспрашивать подробности, а просто приняла все как есть. А та вдруг усмехнулась:

- То-то свекровь твоя Антонина Эдуардовна порадуется.

- Мама, это сейчас был сарказм? – покосилась на нее Ната.

- А то, - мама хмыкнула и потерла ладонью стол, потом перевела взгляд на нее: - Что будешь делать?

- Пока не знаю. Взяла отпуск за свой счет. Я переночую у тебя сегодня?

- Что за вопрос, дочь? А дальше?

- Для начала, - Ната едва заметно улыбнулась своим мыслям. – Съезжу на недельку отдохнуть. Потом буду обустраиваться. Захар собирается купить мне квартиру и выплатит компенсацию за причитающуюся мне половину дома.

Мама тихо выругалась матом, но так виртуозно, что стало смешно, покачала головой и сказала:

- И почему я не сомневалась? - потом махнула рукой. - Хотя... Даже с этими крохами ты все равно будешь весьма обеспеченной женщиной. Ладно. Булгаков-то пригодился?

Тот раритетный томик с автографом Булгакова достался ей через маму. Фантастическая удача, и относительно недорого. Но Наташа понимала, что подарить одну старенькую книжечку с потрепанными страницами – маловато будет в глазах свекров. Не поймут. И она добавила туда подарочное издание собрания сочинений. Даже если Захар вообще не откроет эти книги, он бизнесмен, и должен понимать, что раритетное издание Булгакова – это ценность, и со временем будет становиться только дороже. Так что она не прогадала с вложением.

- Конечно пригодился, - улыбнулась она. – Захару понравился подарок.

Мама вздохнула:

- Хорошо. А что будешь делать потом?

- Потом… - Наталья повертела блюдечко.

И в этот момент раздался телефонный звонок.

***

Адвокатов Захар вызвал с утра, как и планировал, дал задачу в кратчайший срок подготовить все бумаги на развод. Нужно было еще дать команду срочно подыскивать подходящую квартиру, потом тоже хватало дел.

Все это проходило в штатном режиме. Но было какое-то ощущение недосказанности, оно подтравливало, мешало мыслить спокойно. Может быть, этого и не следовало сейчас делать, но Захар не стал дожидаться конца рабочего дня, а около четырех поехал домой.

Только вошел, узнал у консьержки, что его супруга оставила ключи. Женщина что-то говорила, он не слышал, только кивнул. А потом поднялся в квартиру со странным чувством. Знал, что Наталья неспособна превратить дом в руины, но все равно неприятно подрагивало под ложечкой.

Дома было пусто и тихо.

Никакого разгрома, следов разрухи не наблюдалось. Но консьержка что-то говорила о вещах. Он прошел на кухню.

И вот там.

В центре пустого стола обручальное кольцо. Захар застыл, уставившись на этот маленький золотой бублик, словно в нем, как зеркале можно было увидеть будущее. Неприятное чувство только усилилось. Он заставил себя собраться.

Прошелся по квартире.

Станислав давно уже отчитался, что отвез Наталью к матери, но та не перезвонила. Почему? Подождал еще. Слишком долго!

Он позвонил сам.

Набрал контакт жены, по факту уже бывшей, и теперь вслушивался в тягучую пустоту между сигналами зуммера. Один, второй, третий, четвертый.

Наконец она ответила.

«Почему так долго?!» - требовало что-то внутри, однако он холодно поинтересовался:

- Ты добралась, куда хотела?

Хотя и сам знал ответ. Но ему нужно было убедиться.

- Да, я уже у мамы, - голос казался далеким и звучал ровно.

- Почему не позвонила?

- Извини, - сухо и без эмоций. - Я забыла.

Забыла? Быстро, однако. Дня не прошло!

Разом промелькнули перед глазами обручальное кольцо, одиноко лежавшее на столе, и ключи, оставленные у консьержки,

Зачем было поддерживать этот разговор, он сам не знал. Ах да, забота.

- Я вот зачем звоню, - мужчина сделал значимую паузу, а потом, набрав в грудь воздуха, продолжил. – Я распорядился, чтобы для тебя начали подыскивать квартиру. Вероятнее всего, завтра тебе уже предложат первые варианты. Нужно, чтобы ты посмотрела и выбрала.

Сейчас он действовал из лучших побуждений, давая ей право выбора. И даже не собирался уменьшать ее долю. Она должна была оценить его жест.

Молчание в трубке раздражало безумно.

Он чуть не сорвался, но тут наконец раздалось:

- Можно отложить это на неделю?

- Почему? – спросил он раздражаясь.

- Я хочу съездить в отпуск.

В отпуск? Какого черта?!

Некоторое время он шумно дышал, глядя в сторону. Потом сказал:

- Ты уже выбрала, куда поедешь? Я могу оплатить тебе путевку.

И ждал ее ответ.

***

Наталья отключила громкую связь и прикрыла динамик ладонью. Потерла глаза. Нужно было выдохнуть.

Быстро все завертелось. Видать, госпожа Иварцева торопится занять место. Но, вообще-то, квартиру она освободила, ее (уже не ее) муж мог бы хоть сегодня привести в дом свою молодую невесту.

Мама, до того слушавшая молча, тихонько спросила:

- Чего это он?

Она натянуто улыбнулась:

- Торопится. У него другая. Срочно нужен развод.

Крайне не хотелось обсуждать ничего. Тем более не хотелось гадать, зачем Захару нужен этот тотальный контроль. Но мама понимающе кивнула:

- Вот оно что.

Встала и начала собирать со стола лишнюю посуду. А Наталья снова включила громкую связь.

***

Услышал.

- Не нужно, я сама.

Спокойно так, словно ее это не касалось вовсе.

Захар знал, почему она подарила ему Булгакова. Всегда знал, мать его! Это же ее неимоверная несгибаемая гордость. «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут»*.

Его просто накрыло злостью. Всего лишь хотел проявить заботу. Нет так нет.

- Хорошо, - бросил он и оборвал вызов.

Экран погас. Наталья отложила в сторону телефон и взглянула на маму. Сказанное мельком, между делом – это одно. Но сейчас в повисшей тишине просто звенело:

«У него другая»

И за этим тянулось столько всего. Такой внезапно вскрывшийся грязный секрет. Нарыв. Содрали корку, и стало ясно, насколько все прогнило. Она давно уже жила как спящая красавица, но теперь уже нельзя закрывать глаза. И ничего не исправить.

Мама села напротив и, осторожно подбирая слова, проговорила:

- Может, тебе не стоило так торопиться? - пожилая женщина неуверенно шевельнула кистями. – Может быть, со временем...

- Ты бы простила? – прямо спросила Наталья. – Если бы узнала, что у отца другая?

Пожилая женщина секунду молчала, тяжело на нее глядя, потом сказала:

- Никогда,

Опять повисла неловкая пауза.

Наталья всю жизнь хотела, чтобы у нее была семья, как у отца с матерью, чтобы они были вместе, несмотря ни на что. Чтобы состарились вместе. Вот такая сентиментальная мечта. Но не судьба.

Взгляд застыл в пространстве, она неосознанно поглаживала пальцами чашку.

- А в отпуск куда поедешь? – негромко спросила мама, пододвигая к ней блюдо с сырниками.

- Не знаю, - очнулась Наталья.

- Если хочешь, я позвоню знакомым, у них сейчас аншлаг на даче… - начала мама.

Она хмыкнула:

- Ага, только не говори, что твоя подруга опять будет сватать мне своего племянника?

- А что такого? – мама хитро прищурилась. – Мужик бизнесмен, холост.

- Нет.

Ната покачала головой. Не было желания окунаться в шум, вынужденное общение, разговоры. Может быть, потом, не сейчас.

- Я уеду на недельку на старую дедушкину дачу, - сказала она.

Там, конечно, разруха. Домик крохотный, участок весь зарос, нога человека не ступала, с тех пор как умер папа. Но самое то. Навести порядок, заняться уборкой. Ну и да, она теперь больше не жена бизнесмена, любая недвижимость может пригодиться.

На самом деле, ей нужна была эта неделя тишины и одиночества, чтобы понять, как дальше жить. Потом можно возвращаться и окунаться в предстоящий дележ имущества и развод.

Сырники так и остались нетронутыми. Она встала из-за стола.

- Если ты не против, я пойду. Устала что-то.

Прилечь хотелось.

Но прежде Ната ушла в душ. Мылась долго, под водой слез не видно.

***

Накануне Денис долго переваривал все, что произошло. На следующий день решил навестить мать. Но только вошел в дом, узнал от консьержки, мать сдала ключи и выехала.

- Как это? – спросил неуверенно. – Куда?

- Наталья Николаевна не сообщала. Там Захар Сергеевич наверху, - услужливо сказала женщина. – У него можете узнать точнее.

Как-то слишком быстро все разворачивалось, стало беспокойно. Он же знал, что мать начнет... Ни к чему это сейчас было.

Кивнул женщине и поднялся в квартиру.

Отец действительно был там. Денис прошелся по дому, вроде следов катастрофы не видно.

- Что происходит? – спросил осторожно.

- Мы с твоей матерью разводимся.

Вот теперь стало еще беспокойнее, он невольно сглотнул, прикидывая, во что это для него может вылиться. Не хотелось внезапно выселяться, если мать въедет в его квартиру. Но отец сказал:

- Я присматриваю для твоей матери квартиру.

- Хорошо, - выдохнул Денис и спросил, испытывая явное облегчение: - Может, ей нужно что-то помочь перевезти?

- Не нужно, - зло бросил отец и отвернулся. - Твоя мать решила уехать на неделю в отпуск.

- Понятно, - он кивнул.

Но что-то невысказанное повисло между ними. Видя, что отец не хочет обсуждать это, Денис решил перевести тему:

- Дед с бабкой уже в курсе?

Захар развернулся к сыну.

- Еще нет, сегодня вечером собираюсь сообщить.

И пошел к выходу. Все происходящее его коробило, потому что разворачивалось слишком быстро. Дурацкое чувство, как будто человек еще не умер, а уже вещи выносят.

Хотелось рявкнуть: «Оставьте меня все! Не лезьте. Это только мое дело». Но не получалось. Денис – сын. Эта квартира записана на него, значит, он все равно причастен. Вот это и коробило, злило просто.

В конце концов, он засунул во внутренний карман обручальное кольцо, которое до того перекатывал в руке, и пошел к двери. На ходу бросил через плечо:

- Я ухожу. Ты остаешься?

- Нет, я тоже пойду, - заторопился Денис, странно косясь по сторонам.

Словно посреди привычного теплого дома теперь зарыто нечто, заставляющее бежать, отводя глаза.

Да, мать его, Захар непроизвольно дернул шеей, сбрасывая странное ощущение. Казалось бы, давно назрел развод. Они с Натальей последние годы не жили, сосуществовали просто. Теперь это закончится, все логично. Но вместо радости обретения долгожданной свободы, тошное послевкусие.

Пройдет, - сказал он себе. Все проходит, и это пройдет.

В лифте ехали молча. Захар смотрел в стену, сын как-то нервно топтался на месте. Но когда уже вышли, сказал:

- Ты когда будешь у деда?

- Думаю, к восьми.

- Хорошо, я подъеду тоже. Увидимся! – и широко улыбнулся.

Захар позавидовал этому умению сына легко сбрасывать негатив и оставаться жизнерадостным в любой ситуации. Сам он так не мог. Раньше мог. Когда-то в молодости его ничто достать не могло, он был уверен во всем, что делал, как в том, что завтра взойдет солнце. Теперь – нет. Но это просто возраст, опыт.

- Увидимся, - проговорил он.

До вечера оставалось довольно много времени, он вернулся на работу. Окунулся в дела, это помогло отключиться от всего.

Потом позвонила Ксения.

- Привет, - женский голос прошелся по нервам, лаская приятной хрипотцой. – У тебя все в порядке?

- В полном, - ответил Захар.

- Ты просто не давал о себе знать, и я подумала, вдруг неприятности?

- Никаких.

Он взял паузу. Потянулся за карандашом из органайзера, повертел в пальцах. И только потом сказал:

- С утра дал команду адвокатам оформлять развод.

- Да что ты?! – вот в ее голосе сейчас звенела нескрываемая радость, но спустя секунду она произнесла уже другим тоном: - А твоя бывшая, она не доставит проблем?

Проблем. В памяти горячей искрой полыхнуло: «Не волнуйся, я не собираюсь никого позорить. Вы обо мне больше не услышите».

Вслух он проговорил, резким жестом зашвырнув карандаш обратно в короб:

- Нет. Все в порядке, пусть это тебя не тревожит.

- Это же здорово, Захар! Давай встретимся, это надо отметить. Хочешь… - и опять сексуальная хрипотца. – Сегодня?

Да, тело недвусмысленно отреагировало на предложение, но настроение было не то.

- Сегодня у меня будут еще дела.

- Ммм, ну что ж, - легкий оттенок разочарования, и тут же бодро: - Ох, я и забыла, у меня же назначена встреча на вечер.

- Завтра покажу тебе дом, - проговорил Захар.

- О!..

Он выслушал все, попрощался и оборвал вызов.

Некоторое время сидел, разглядывая руки.

Все ж хорошо, все идет просто офигенно. Пальцы чуть подрагивали, он сжал их в кулак. Надо двигаться вперед. А это тошное послевкусие само пройдет.

Потом вызвал адвокатов, чтобы максимально ускорить процесс. Затребовал отчет, что там подобрали по жилью. Одна квартира подходила просто идеально. Двушка, недалеко, хороший жилой комплекс. Захар хотел съездить посмотреть лично, но понял, что заработался.

Свернул все и выехал к родителям.

Подъезжая к отцовскому дому, Захар отметил про себя, что машины Дениса еще нет. Это было хорошо, говорить о таком предпочтительнее без лишних ушей. Сын тут был бы лишним.

Ворота открылись, он загнал машину во двор и установил под навесом. Дом у родителей был большой, ухоженный, красивый, даже слишком. Показательный. Вся эта ковка ручной работы, розы, дорожки… Себе он построил тоже нечто вроде этого, но в другом стиле. Знаковая собственность. Показатель доходов и стабильности.

- Захар, ты? – мать возникла на крыльце. – Почему не предупредил?

- Дело есть, - проговорил он.

И поднялся в дом.

- Проходи, отец смотрит новости, - обронила мать и ушла в кухню.

Он скинул обувь, прошел пару комнат и вышел в большую, помпезно обставленную гостиную. Отец был там, на его приветствие кивнул, телевизор выключил, но с дивана не встал, а показал ему на кресло напротив.

- Садись.

Захар сел, откинув назад полы пиджака. Отец взглянул на него поверх очков и свел вместе пальцы.

- Что у тебя за дело?

- Я развожусь с Натальей.

- Наконец-то! – Мать выглянула из кухни. – Давно пора!

Слишком громко. Его покоробило, но Захар не изменился в лице. А отец откинулся на спинку дивана и прищурившись выдал:

- Надеюсь, ты не собираешься сделать глупость и отдать ей половину всего?

Этот презрительный тон, не меняется Сергей Проничев. Ему уже сорок восемь, а в глазах отца он как будто не дорос. А он дорос, бл***! У него внушительный бизнес, то, что отец с матерью когда-то дали на раскрутку, он давно уже отработал и многократно приумножил. И все равно он им по-прежнему должен.

От этого закипело раздражение в груди, однако он ответил ровно:

- Я намерен купить ей квартиру и выплатить компенсацию за половину дома.

- Чего? – мать, Лариса Эдуардовна, бросила все дела в кухне и вылетела в гостиную. – Половину дома ей? Копейки за всю жизнь в семью не принесла! Пусть с чем пришла, с тем и уходит!

Раздражение все-таки прорвалось.

- Дом я строил на свои кровные, - бросил он резко. - Мне решать, что с ним делать.

Мать замолчала, звоном повисло в комнате невысказанное.

- Дурак ты, Захарка, - криво усмехнулся отец. – Но глупость, видать, не лечится. Ты скажи другое.

И снова пауза.

Его опять только что макнули. Захар шумно дышал, подавляя кипевшее в душе дерьмо, а сердце бухало в ушах. Но нет, он не собирался прерывать паузу первым. А отец соизволил-таки продолжить:

- Чего ты вдруг решил развестись? Ты за эту свою держался столько лет.

- У меня другая, - проговорил он глухо.

- Другая, говоришь, - протянул отец и вдруг подался вперед. – Кто?

- Она известный блогер, - сказал Захар, чувствуя, как внезапно наваливается усталость. – Ксения Иварцева.

- Иварцева? – мать подошла ближе. – Это та, которая…

- Да, - он кивнул.

- Блогерша? - отец пожевал губу. – Значит, зарабатывает девка? Это хорошо. Ну что ж, приводи к нам. Посмотрим.

***

Дальше было проще, почти сразу вслед за этим приехал Денис. Сели за стол, посыпались намеки, что у Дениски скоро будет новая мачеха. Звучал смех.

Вроде все прошло хорошо.

Но Захар чувствовал себя выжатым как лимон.

***

У родителей он не остался, ночевал у себя. В пустом доме было тихо, как-то пусто. Ему давно уже было тут дискомфортно, казалось, это из-за жены. Потому что вынужден скрывать отношения с Ксенией, подстраиваться. Это стабильно вызывало глухое раздражение. Потому он в последнее время старался проводить дома как можно меньше времени.

Сейчас квартира была в полном его распоряжении, но непонятный дискомфорт ощущался еще ярче. Захар прошелся по квартире, постоял немного в гостиной, потом ушел в ванную. Кто бы ему сказал, почему взгляд цепляется за какие-то мелочи, типа отсутствующей на привычном месте зубной щетки? Это надо было сбросить.

Завтра он планировал встретиться с Ксенией и показать ей дом. 

А Наташа с утра начала собираться на дачу. Вещей она отложила минимум, а еды – да, какой-то сухпай с собой иметь надо.

- Ты ж возьми с собой домашнего. Дай, я тебе положу. - мама смотрела, как укладывает все в папин рюкзак, за которым пришлось лазить на антресоль, и не могла успокоиться. – Хоть поешь там.

- Да не надо, - отмахнулась Ната. – Это будет тяжело, а я хочу налегке.

- От комаров возьми что-нибудь! И лекарства!

Ната уже не протестовала, когда мама принесла походную аптечку, просто отобрала из объемистого пакета понемногу от всех болезней и несколько пластин бактерицидного пластыря, сложила в пакетик. Все, теперь рюкзак был полностью укомплектован. Набралась еще небольшая сумка, но это уже мелочи.

Она открыла приложение, вызвала такси, а потом вышла в прихожую. Мама как увидела пузатый рюкзак, нахмурилась:

- Тяжелый. Как ты его донесешь?

- А я на такси.

- Захару хоть позвонила бы! Он же все еще твой муж, в конце концов! Или детям. Ну, хочешь, я подруге своей позвоню, она племянника пришлет?

Наталья покачала головой, потерла глаза и усмехнулась. Мама еще не оставила надежду познакомить ее с племянником подруги.

- Не нужно.

Мама вздохнула.

- Ладно, - махнула рукой мама. – Зарядку-то не забыла? Звони, если что.

Обняла ее. И…

Все.

Машина пришла. Ната спустилась со своими пожитками, уселась в такси и, как только отъехали, выключила телефон.

***

С утра было облачно, а потом они продвигались в пробках, прояснилось, вышло солнце. День обещал быть жарким. А когда выехали за город, пейзаж сменился, и это уже была как будто другая жизнь.

Залитые солнцем пустоши, какие-то огороды, поля, купы деревьев, рощицы. Кругом антропогенный мусор. Его было много, но живой природы все-таки больше. И это было хорошо. Наталья смотрела в окно, чувствуя, что тяжесть, не дававшая ей нормально дышать, остается позади, а впереди нечто было новое. Или ей хотелось так думать, но настроение пошло вверх.

Однако добраться до того старого дачного поселка оказалось не так быстро, как хотелось бы, да и не так-то просто. Хорошая дорога закончилась, как только они свернули с трассы, А стоило отъехать еще десяток километров, они уткнулись в грунтовку.

Проселок был весь в ухабах и ямах, только кое-где присыпанных щебенкой. Водитель, тихо матерясь сквозь зубы, довез ее почти до околицы и встал:

- Дальше не поеду, девушка, я потом не выберусь.

Оттуда уже было рукой подать.

- Ничего, все нормально, - сказала Ната. - Дальше я сама.

Вылезла со своими пожитками и огляделась.

Вдалеке блестела узкой лентой река, поля вокруг. На горке сквозь листву видно было крыши одинаковых дачных домиков. Где-то там ревел триммер, значит, люди есть.

Такси отъехало, а она направилась к участку.

Забор все еще стоял крепко, но все заросло травой, она с трудом открыла калитку. Двор весь в трухе, в огороде сорняки чуть ли не в человеческий рост, настоящие джунгли. Но фруктовые деревья плодоносили. Даже что-то осталось от цветника, за которым, как ей помнилось, был малинник. Она не стала смотреть, осталось ли что-то от малинника, а сразу пошла в дом.

А там – да, внутри царило именно такое запустение, как ей и представлялось. Есть где приложить руки, и это очень хорошо.

Наталья быстро переоделась и стала открывать окна, проветривать. Вынесла на солнышко постель, вытряхнула и оставила прожариваться, а сама пошла мыть, мести, убирать пыль и свисающую с потолка паутину.

И вдруг голос снаружи:

- Хозяева! Хозяева! Есть тут кто?

Наталья выглянула. Там стоял мужик с триммером, по виду ханырь натуральный, в майке-алкашке, загорелый до черноты, руку ковшиком ко лбу приставил. Оглядел ее с ног до головы и выдал:

- Хозяйка, огород покосить надо?

Вообще-то, надо, конечно. В сарайчике имелся старый дедов триммер, но неизвестно, заведется ли он. Да и в любом случае, если даже заведется. Ната обвела взглядом свой двор и огород, там такие джунгли, она бы одна и за месяц не управилась.

- А что возьмешь? – спросила, точно так же прикрыв ладонью глаза от солнца.

- Так это, цена стандартная. Бутылку поставишь, сделаем в лучшем виде, - выдал тот и махнул триммером в сторону огорода.

- Но у меня нету бутылки, - Ната повела плечом.

Она как-то не подумала, что такая валюта может пригодиться. Совсем оторвалась от мира со своими переживаниями. А мужик искренне удивился:

- Нету самогонки? Тогда…

Огляделся нерешительно и удобнее перехватил в руке косилку. Уйдет, подумала Наталья и уже хотела предложить ему денег, но тут он сам сказал:

- Тогда поесть чего-нибудь. Готовить умеешь?

- Умею, конечно, - кивнула Наталья.

Мужик еще потоптался, потом задвинул окончательно на затылок пропотнюченную полотняную кепку.

- Так я пошел?

- Ага, идите, - она проговорила тихо.

Но тот уже не слушал, завел свой триммер и двинулся в огород. Наталья еще несколько секунд смотрела, как этот терминатор уничтожает заросли сорняков, и думала, что ей повезло. Потом очнулась и пошла проверить, что там у нее есть из съестных припасов.

Вообще-то, немного, но хлеб, сыпучка и так, по мелочи, было. И еще она помнила, что у деда в кладовой всегда имелся неприкосновенный запас. Когда папы не стало, они просто законсервировали дачу, значит, по идее, там еще что-то должно было оставаться. И да, в кладовой обнаружилась тушенка, еще кое-какие консервы, сухая зелень, лаврушка.

- Живем, - сказала себе Ната и пошла готовить.

Бензиновый триммер ревел так, что уши закладывало, но настроение у нее пошло в плюс.

***

Спустя два часа большая часть зарослей была скошена. Мужик вылез весь в зеленой трухе. Пока он отряхивался и мыл руки, Наталья накрыла на стол во дворе под деревом. Выставила все, что наготовила, и еще сок. Сама села напротив. Смотрела, как мужик ест, и чувствовала себя почти рабовладелицей. Потому спросила, чтобы как-то поддержать разговор:

- У вас тут дача?

- Не, - мужик качнул головой. – Это меня знакомый попросил обкосить у него участок. Художник он, мой знакомый-то. Лядов Прохор. А у этих известное дело, руки под карандаш заточены.

- Лядов? - удивилась Ната, услышав знакомое имя, когда-то давно она с ним вместе училась в художке.

А мужик вдруг спросил:

- У тебя муж есть или сама все?

Что тут было сказать? По факту мужа у нее нет. Но пока развод официально не состоялся, по документам они с Захаром еще женаты.

- Вроде как есть, - Наталья кивнула выпрямившись.

- И кто у тебя муж?

- Бизнесмен.

- Бизнесмен? Да ладно! – хмыкнул тот. – Не похожа ты на жену бизнесмена.

- Почему же? - Наталья уперлась локтями в стол и сцепила вмести ладони.

- Они все навороченные. - Мужик шевельнул бровями и принялся за еду, потом снова отложил ложку, взглянул на нее искоса. - Хотя… если приглядеться, видать, что ты холеная.

Ей стало смешно, кто ж мог подумать, что такой комплимент она получит от ханыря на огороде.

- А что ж тогда одна здесь? – не унимался мужик. – Бизнесмен твой где?

- Мы разводимся, - сказала она.

Как же это вышло? Какой смысл сейчас задавать себе этот вопрос?

Как они с Захаром вообще умудрились столько лет прожить вместе. Почему она не ушла раньше, хотя его семья старалась создать ей невыносимые условия. Да все просто. Была любовь, которая перевешивала все. Потом жизнь стала меняться, но она все равно была рядом, потому что любила его. Потому что была нужна ему.

Но это уже в прошлом.

***

Сегодня Захар возил свою пассию смотреть дом. У Ксении рот не закрывался просто, она устроила там целую фотосессию и провела стрим. Захар молча смотрел на ее проявления восторга, испытывая смешанное чувство, однако его мужское самолюбие было удовлетворено.

С квартирой было сложнее.

Там… Другая атмосфера. Слишком много вещей жены, мебель. И вот с этим он пока не знал, что делать. Поэтому решил отложить на потом.

Ночевал опять один.

Долго колебался. Уже перед сном он все-таки позвонил Наталье.

Телефон абонента выключен.

Захар посмотрел на гаджет, потом отложил его на прикроватную тумбочку и откинулся на подушки. Терпеть не мог он эти проявления характера жены. Теперь уже практически бывшей. Он просто хотел проявить обычную человеческую заботу, но, очевидно, это излишне. Раздражение и иррациональная обида, что его порыв остался неоцененным, комом поднялись к горлу.

Он уже собирался выключить свет, как раздался звонок. Соизволила ответить?

- Да, - бросил он не глядя.

- Папа, привет, - сын. Денис. – Ты не спишь?

Разочарование стало растекаться по крови, однако он ответил:

- Привет, не сплю.

- Извини, что так поздно. Но я матери днем звонил, и недавно еще раз. У нее телефон выключен. Арина тоже ничего не знает. Сказала, когда они в последний раз разговаривали, мать была в неадеквате.

- С чего она это взяла? – резко спросил Захар, ощущая, как разочарование сменяется злостью.

- Ну, Арина говорит, что пришла помочь, а мать ее выставила.

- Когда это было? – он сел, спустив ноги на пол.

- Сразу после банкета.

В тот вечер он с женой виделся, она не показалась ему неадекватной. Отвратительно упертой – да. Захар потер глаза.

- Я выясню.

- Да? Ну давай, - в голосе сына слышалось облегчение. – А то мало ли. Да, вот еще хотел спросить, ты когда собираешься с Ксенией к деду с бабкой в гости?

- Планирую завтра, - проговорил он.

- Отлично! Мы тоже будем с Ариной. Ну, бывай, папа. До завтра!

Некоторое время Захар еще сидел на кровати, постукивая гаджетом по ладони. Потом резко встал и ушел в ванную. Коробило его это все!

А то, что Наталья вот так принципы свои демонстрирует, откровенно злило. Смотрел на себя в зеркало и проговаривал все это мысленно. Но где-то в глубине души трепыхнулось беспокойство.

Он задавил это чувство и ушел спать.

А наутро отправил Станислава к матери Натальи.

Тот отчитался:

- Полина Александровна сказала, что супруга ваша уехала на дачу.

- На какую дачу? – спросил он недовольно.

- Мне это неизвестно, - замялся водитель. – Мне вернуться и узнать?

- Не нужно, - бросил в трубку Захар.

Проще было самому съездить и выяснить. Но сегодня у него день был расписан по минутам, пришлось пока отложить.

***

Вчера Наталья все-таки заплатила этому ханырю с косилкой. В конце концов, не рабовладелица же она, чтобы эксплуатировать человека бесплатно, ее бы потом замучила совесть. Прикинула, сколько тут может стоить бутылка водки (она же совсем недавно банкет организовывала), и дала ему купюру:

- Вот. Вместо бутылки. Этого хватит?

Мужик аж глаза вытаращил:

- Да это мне… это ж!.. Хо!..

Тут же оборвал себя, сгреб купюру, сунул в карман штанов и выдал:

- Благодарствуем. Ты это, звони, если что, хозяйка. Лядова знаешь? Ага, вот ему и звони.

Быстренько подмел все, что было на столе, подхватил свой триммер и утопал, перед этим клятвенно пообещав, что завтра придет и все оставшееся докосит. Но что-то Наталье подсказывало, что она его не больше не увидит.

Так и вышло. Утром косарь не появился, днем тоже. Видать, забухал.

Но вообще, положа руку на сердце, участок теперь не выглядел так ужасно, даже можно было спокойно зайти в огород.

Днем Ната, вооружившись граблями, сгребала в кучки траву и мелкий мусор и еще убиралась в доме. Потом, когда все закончила, сидела за столом под деревом, попивала компот из нападавших скороспелых яблок и смотрела на догорающий закат.

Было хорошо. В воздухе сладкий запах скошенной травы, писк комаров, шорохи. Покой. Наверное, надо было проговорить свою боль кому-нибудь, да хотя бы тому пьянице с косилкой, чтобы отпустила, утихла в душе бесконечная агония и пришло понимание.

Если она не нужна никому, значит, свободна. Этап закрыт, можно двигаться дальше.

Сидеть тут в изоляции на даче больше не имело смысла, завтра она собиралась вызвать такси и вернуться в город.

На следующее утро выяснилось, что планы могут меняться в зависимости от обстоятельств. Проще говоря, оказалось, что машин в указанном ею направлении нет. Когда будет? На такой вопрос приложение загадочно молчало, и даже оператор, которому она звонила, не мог дать ответ.

Вот это она расслабилась, — мрачно пошутила про себя Наталья. Привыкла видеть мир из окна служебного автомобиля мужа. Теперь мужа нет, пора менять ориентиры.

Однако как-то добраться до ближайшего центра необходимо. Хорошо, что стараниями мужичка, обкосившего ей огород, содержимое рюкзака уменьшилось прилично. Оставшуюся еду и прочие мелочи она сложила в кладовой. С собой ничего не взяла, кроме одежды.

Снова законсервировала дачу, заперла все, выбралась на улицу и потихоньку пошла в направлении автобусной остановки. Прошла несколько домов – шелест шин позади. Ната обернулась. Ее нагонял автомобиль, такой огромный монстр на колесах, переваливался по ямам и колдобинам словно танк. Подъехал и остановился. Из окна высунулся мужик лет шестидесяти. С аккуратно подстриженной серебристой бородкой, по виду бизнесмен.

- Девушка! - окликнул ее.

Наталья остановилась.

- Это вы мне?

- Тебе, красивая.

Ей стало смешно. После двух дней работы в огороде лицо и руки загорели, волосы растрепанные, торчат как пакля. Красивой ее мог назвать только фантаст. А мужик кривовато улыбнулся, видимо, разглядел-таки, и проговорил уже другим тоном:

- Садитесь, подвезу вас.

- Спасибо, - кивнула Наташа и подошла к открытой двери.

- Постойте, - он вылез. - Дайте ваш рюкзак.

Забрал и положил его в багажник, потом помог влезть на подножку его монстра.

По дороге они разговорились. Мужчину звали Глеб, оказалось, что он скупил тут большую часть дачных участков.

- Хочу тишины, - говорил он увлеченно. - Поставлю сруб, баньку…

Наталья больше слушала, кивала. И да, с первоначальной оценкой она не ошиблась. Бизнесмен. Переехал недавно, сам из Питера.

Этот Глеб Борисович подвез до дома, попрощался и уехал.

***

Вчерашний день у Захара вышел напряженный. Как это обычно бывает, много новых вводных выплыло, а вечером он планировал визит к родителям. Но ничего, уложился.

Заехал за Ксенией. Она, конечно, выглядела сногсшибательно, благоухающая парфюмом, блестящая и чуточку взволнованная. Захара затопило чисто мужское удовлетворение. Он поцеловал ее с жаром, а потом до самого дома родителей слушал, как у нее прошел день. Было немного утомительно, слишком яркая помада и аромат духов. Все-таки он устал.

Когда подъехали, помимо машин отца и матери, там уже стояли машины детей. Значит, Денис и Арина уже на месте.

- Ожидается прием? - поинтересовалась Ксения, оглядывая двор особняка.

- Нет, - ответил Захар. – Здесь сын и дочь.

- О, - она кокетливо повела плечом. – Это хорошо, познакомишь меня сразу со всеми.

Захар ничего не сказал, только едва заметно усмехнулся и повел ее в дом.

- Тут у вас здорово, - отметила Ксения, поднимаясь на крыльцо. – Чувствуется стиль.

Наверное. Захар кивнул, глядя в сторону, ему не особо нравилось в отцовском доме. Слишком помпезно. Но если ей нравится, - хорошо.

Дальше Захар все больше молчал, ему почти не пришлось участвовать в общем разговоре. Ксения как-то сразу «влилась» и потом оживленно о чем-то говорила с его детьми. Мама вся лучилась удовольствием, а отец, улучив момент, когда они на пару минут остались одни, шепнул ему:

- Огонь-девка. Наш человек. Молодец сын, - хлопнул его по плечу, потом подошел к Ксении Иварцевой и завел с ней о чем-то разговор.

Захара опять коробило. Все происходило как будто без него и происходило слишком быстро. Он ощущал себя лишним. Наверное, просто устал за день.

Дурацкие мысли.

***

Утром он выбрал время, и сам съездил к фактически уже бывшей теще. Во-первых, уже было несколько вариантов подходящего жилья, а во-вторых... Ему надо было закрыть этот гештальт. Созвонился заранее, чтобы без сюрпризов, а то с Полины Александровны станется начать проявлять характер. Той же упертой породы, что и Наталья, яблоко от яблони далеко не падает.

Приняла она его нейтрально, даже пригласила в дом:

- Здравствуй. Захар, проходи.

Честно говоря, заходить и затягивать общение он не планировал, но в прихожую все-таки вошел, не говорить же в подъезде. Поздоровался и сразу спросил:

- Куда Наталья уехала, можете дать адрес?

- Да, разумеется, - пожилая женщина кивнула. – А что, какие-то проблемы?

- Нет, - качнул он головой. – Просто, кхм, нужно посмотреть варианты квартиры.

- Ммм, ну да, конечно.

Надиктовала ему адрес, и он тут же уехал.

Потом продирался по пробкам и дальше, по каким-то п*рдям и е*еням. Пока добрался в этот дачный поселок, проклял все на свете. Нашел дом, а там заперто. Ни души!

Поцеловал дверь и злой как черт уехал. 

Поездка неожиданно помогла ненадолго отвлечься. Все эти разговоры эти, когда с незнакомым человеком начинаешь делиться своими планами и выкладываешь ему даже больше, чем родным людям. Эффект попутчика.

Но вот мужчина, ее случайный попутчик, уехал.

Наталья дождалась, пока его танк скроется из вида, потом включила телефон. Когда она в первый раз включила его утром, чтобы вызвать такси, обнаружила несколько пропущенных. Оказалось, вчера дважды звонил Денис и потом еще Захар. Какое-то неприятное было в тот момент чувство. Перезванивать она никому не стала, не готова была в тот момент.

Сейчас посмотрела, к непринятым добавился еще входящий от мамы. Ната направилась к подъезду и набрала контакт.

- Да! - почти сразу ответила мама. – Ты где? Почему телефон выключила? Я волновалась.

- Тут я, - ответила Наталья, невольно улыбнувшись. – К тебе поднимаюсь.

- Что? Как это?

- Погоди, я сейчас захожу в лифт, поднимусь и поговорим, - сказала и сбросила вызов.

Меньше чем через пять минут, она уже обнимала маму, смотревшую не нее потрясенным взглядом.

- Ну ты даешь, дочь, я тебя раньше чем через неделю не ждала.

- А я прибралась, участок обкосила, - пожала плечами Ната. – Больше там пока делать нечего.

Мама секунду молчала, потом спросила:

- И… как там?

Она же после смерти папы там не бывала.

- Хорошо, - Наталья кивнула. – Дача не развалилась, все работает. Как-нибудь свожу тебя туда. Накрутим компоты.

Пожилая женщина застыла, прижав ко рту ладонь, потом махнула рукой.

- Представляешь, там люди поменялись, перекупили участки, - продолжала Наталья. - Ты помнишь Прошку Лядова из художки? Вот у него тоже там участок.

Но мама внезапно перебила ее:

- Подожди, дочь. Сегодня приезжал Захар, спрашивал где ты. Я ему адрес дала, он поехал туда.

Холодком скользнуло неприятное предчувствие по плечам. Зачем мужу, уже практически бывшему, ее искать? В голову же никогда не придет ничего хорошего.

- Я его не видела, - проговорила Наталья. – Наверное, мы разминулись. А зачем он хотел меня видеть?

- А, - многозначительно шевельнула бровями мам. – Сказал, что нужно посмотреть варианты квартиры.

- Понятно, - Наталья потерла глаза. – Варианты квартир – это хорошо.

Торопится бывший развестись и оборвать все контакты. Но так и она не собиралась ничего затягивать.

- Ну так что? Смотреть будешь?

- Да, конечно, - кивнула Наталья.

Но сначала она искупалась и привела себя в порядок.

Конечно, красный деревенский загар никуда после купания не делся, но волосы уже не торчали в разные стороны, а лежали гладкой русой массой. Вспомнилось, как тот ханырь сказал про нее «холеная», невольно усмехнулась. Но да, глаза теперь казались ярче, наверное, все-таки полезен деревенский воздух.

После этого она позвонила Захару.

Пошли гудки…

Примерно с четвертого сигнала он ответил:

- Да.

Недовольство читалось в голосе, но ей это уже было неважно.

- Ты хотел меня видеть? – проговорила Наталья. – Я в городе.

- В городе? – спросил он резко.

- Да, меня подвезли.

- Кто?

- Неважно, случайный попутчик. Это принципиально?

- Наталья, - теперь раздражение в голосе Захара Проничева стало просто колючим. – Неужели ты не понимаешь, что нельзя садиться в машину к кому попало?!

Но тут он оборвал себя.

- В общем, так, - отрезал жестко. - Есть несколько вариантов квартир, тебе нужно ознакомиться и выбрать. И постарайся с этим не затягивать, у меня мало времени.

Слова еще звенели в воздухе.

- Хорошо, - сказала она. – Я подъеду прямо сейчас.

Разговор прервался, а у Захара гадостное послевкусие только усилилось. У него теперь припекало просто от ощущения, что его тупо развели. Съездила на дачу? На два дня? Нахрен было устраивать этот цирк?

Да никуда она, скорее всего, не ездила. Это было просто маневр, чтобы заставить его дергаться. Набить себе цену. Для того и неделю отсрочки выторговала, знала, что он хочет закончить все поскорее, и решила потянуть время.

Но были и другие мысли. И вот эти мысли вытягивали из него душу. Как-то слишком легко и просто все произошло, слишком быстро Наталья со всем согласилась. Сейчас отвратительной змеей в сознание вползало сомнение. Мог у нее кто-то быть?

Противно было от этого. Эти ее фразы до сих пор звенели в ушах.

«Меня подвезли»

Тон, независимый и пренебрежительный, как будто он ей мальчик на побегушках.

«Неважно, случайный попутчик. Это принципиально?» - и на его законный вопрос, кто это был?! Принципиально, твою мать! Еще как! Это же позор. Ляяя… как ему было противно…

Да, плевать ему, чем она занята! У него теперь другая жизнь. Но ей уже сорок восемь. Неужели не соображает своей головой, что это заводить любовника в ее возрасте просто стыдно!

Захар отбросил в сторону гаджет и застыл, сжимая ладонями край столешницы. Ммм, как его душило раздражение. Галстук рывком поехал в сторону. Люди, сидевшие у него в кабинете, замерли, чуть пригнувшись, и уставились на него. Досада – как яд.

Он обвел взглядом всех и сосредоточился на том, кто докладывал последним.

- Я слушаю вас. Это все?

Мужчина тут же опустил глаза и кивнул.

- У кого-то есть, что добавить? Нет? Тогда на сегодня все свободны.

Народ быстро разошелся из его кабинета, а он остался ждать. Когда наконец соизволит подъехать его бывшая жена.

Но вот наконец секретарша сообщила, что к нему посетитель, Наталья Проничева. Он резко бросил:

- Пусть войдет, - а сам отправился за стол.

Раздражение еще кипело в душе, смешиваясь с другим поганым чувством, однако разом подавил все это. Сейчас нужно было решить деловые вопросы. И все равно, когда Наталья вошла, не удержался, спросил:

- Что у тебя с лицом?

***

Наталья всю дорогу морально готовилась, что разговор с уже бывшим мужем будет непростой. Ей вообще трудно было пересилить себя и увидеться с ним. Много душевных сил пошло на то, чтобы просто дышать спокойно. Но тут, как говорится, ничего личного, будет раздел имущества, в котором ей, кажется, положена какая-то доля.

Новая секретарша не знала ее в лицо. Наталья не стала раскрывать свое «инкогнито». Просто представилась и сказала, что ей назначено.

Зачем путать карты? Скоро у Захара Проничева будет другая супруга, пусть эта милая девушка думает, что она какая-нибудь дальняя родственница.

Девушка оглядела ее неуверенно, но доложила высокому начальству. Когда Ната входила в кабинет, было ощущение, что она вступает в давно утекшую реку.

И вдруг такой вопрос.

Она оглядела свои немного огрубевшие от работы на земле руки и проговорила:

- Ничего особенного. Загорела в огороде.

И тут же перешла на деловой тон:

- Ты хотел меня видеть. Вот я.

- Да, - он кивнул, пристально вглядываясь в нее.

Захар не мог понять, что сейчас чувствует. Да, она обгорела на солнце, красные щеки и нос. И руки тоже. Но припухшие яркие губы, слишком яркие глаза. Значит, второй вариант? Кулаки непроизвольно стиснулись, плеснуло злостью, но Захар сдержался.

Он пригласил ее не за этим.

Прокашлялся и сказал:

- Подойди, - протянул ей распечатки и, пока она просматривала, счел нужным озвучить: - Я уже выбрал кое-что, с моей точки зрения, это самый приемлемый вариант. Можно хоть завтра начать оформление.

Наталья вскинула на него жесткий взгляд и проговорила:

- Я хочу увидеть сама.

Он ведь позаботился о ней. Выбрал из всего, что нашли, лучшее. Исходил из того, чтобы ей было максимально удобно. Но нет, надо продавить характер.

- Конечно, - сухо бросил он. – Можем проехаться по всем адресам прямо сейчас.

Она просто кивнула и встала из-за стола.

***

В ту квартиру, что он отобрал сам, Захар повез ее в первую очередь. Ему казалось, это идеальный вариант. Хороший район, достаточно большая площадь, а главное, недалеко его квартира и квартиры детей. Все, к чему она привыкла, будет поблизости. Если нужно, он даже готов был оказать помощь.

- Нет, - отрезала она сразу.

Ладно. Он стиснул зубы и повез ее по другим адресам. Они колесили по городу, Наталья сидела холодным изваянием, а его разрывало просто. Настолько обесценить его заботу?! В конце концов, он сказал себе, что ему плевать, главное, чтобы это скорее закончилось.

Из предложенных квартир Наталья выбрала одну. Захар был в шоке.

- Но это же на другом конце города! Тут площадь меньше и район так себе.

- Мне нравится вид из окна, - проговорила она ровно. – И тут большая лоджия.

Да, широкие окна выходили на лес и реку вдалеке. Но все остальное?!

Он стиснул зубы и процедил:

- Хорошо.

Наташа изначально не хотела селиться в том же районе, где теперь будут жить Захар с его блогершей. Знать, что они где-то рядом, случайно встречаться в магазинах и на улице. Вновь испытывать весь этот букет чувств, когда на тебя смотрят так, словно ты некстати выползшее отвратительное насекомое.

Нет уж, увольте.

Ее передернуло, стоило вспомнить, как на нее смотрела эта Иварцева там, на банкете. Презрение и превосходство. Конечно, инста-диве было чем гордиться, ведь Захар Проничев, ни на секунду не усомнившись, ради нее выбросил старую надоевшую жену на помойку.

«Подашься в бомжи? Не вздумай позорить семью».

А теперь он подыскивал ей квартиру из тех же соображений. Чтобы семью не позорила. Его родителей, потому что бедна и не от мира сего. Детей… вероятно, по той же причине.

С сыном у нее давно уже не осталось точек соприкосновения, с того самого момента, как Денис начал заниматься бизнесом. В его представлении мама со своими культурными ценностями осталась где-то на низшей ступени развития. Он иногда так и говорил ей, снисходительно улыбаясь: «Ма, ну ты не сечешь».

Арина в этом отношении всегда была грубее и категоричнее. Совсем другие идеалы и примеры были перед глазами. Круг общения, друзья, подруги, золотая молодежь. Последние годы они вообще пересекались редко, а когда пересекались, у Натальи было чувство, что дочь ее просто стыдится.

Вот так и вышло, что есть семья и есть она, которая в эту семью больше не входит.

И, наверное, это даже правильно, что так вышло. Обижаться, требовать чего-то… Какой смысл? Пусть живут своей жизнью, и пусть у них все будет хорошо. А ей нужно идти своим путем.

Думала она об этом всю дорогу, пока ехала рядом с мужем, стараясь игнорировать дискомфорт от его присутствия.

Странное такое ощущение, вроде столько лет вместе прожили, а теперь он чужой. Не хотелось даже случайно соприкоснуться. И да, это было тягостно, ей тоже хотелось поскорее закончить.

И тут подвернулась эта квартира.

Наталья сразу поняла – ее. Прежде всего, конечно, чисто инстинктивно уцепилась за эту лоджию. Большая, солнечная, с видом на реку и лес. Она сразу прикинула, что тут можно устроить студию, только немного подремонтировать, и все.

А еще она неожиданно обнаружила, что место недалеко от ее работы. И есть даже транспорт тут накоротке.

Выбор был очевиден.

Кажется, Захар остался недоволен, но его мнение в этом вопросе было вторично. Ей тут жить, а не ему.

Она еще прошлась по дому осваиваясь. Да, косметический ремонт делать придется, но это не критично. Можно потихоньку заниматься этим, когда вселится.

Захар следом за ней вошел в комнату, встал рядом и проговорил, отвернувшись в сторону:

- Я передам своим юристам, чтобы завтра занялись оформлением. Это, - он поморщился. – Займет какое-то время.

- Ничего, я поживу у мамы, - ответила Ната, глядя перед собой.

- Мы уточним по стоимости, и тебе переведут оставшуюся часть суммы. Видимо, придется в несколько приемов. И я не знаю, сколько раз еще тебе придется подходить. Понадобятся подписи.

Говорил сухо и четко, слова падали как камни и царапали слух. Наталья все понимала. Он спешит. Старается поскорее все закончить с разводом, у него же молодая невеста, свадьба на носу. Хотелось бы пожелать ему счастья, да только никак не выходило.

Она кивнула молча.

Еще несколько секунд тишины, потом он сказал:

- Раз ты здесь закончила, поедем, я отвезу тебя домой.

- Не надо, - сказала Наталья. – Если ты торопишься, поезжай, я сама доберусь.

И тут он резко развернулся к ней:

- Вызовешь своего случайного попутчика?

В первый момент Наталья даже не поняла, о чем речь. Потом дошло. Просто в ее представлении тот человек, что подвез ее, так и остался воспоминанием, все равно они никогда больше не встретятся. Но говорить об этом?

- Вообще-то, я собиралась вызвать такси, - сказала она, не повышая голоса. – А насчет случайных попутчиков или еще чего-то в моей жизни, не все ли тебе равно?

- Мне. Не все равно, - бросил он зло. – И надеюсь, ты не стала рассказывать этому своему попутчику, что разводишься и скоро должна получить какие-то выплаты?

Все интереснее и интереснее.

- Я не поняла, а при чем здесь это?

- Иногда я поражаюсь тебе, - покачал он головой и вдруг сорвался на крик. - Мерзавцев полно! А ты села в машину к незнакомому человеку и решила с ним откровенничать?! Воистину, простота хуже воровства. Неужели так трудно понять, что убивают за гораздо меньшие деньги! Он мог обворовать тебя, обидеть. Ты хоть представляешь, как вообще этот тип мог с тобой сделать?!

До этого момента Захар как-то держался в рамках, а тут его как будто взорвало. В другое она могла бы подумать, что подобная реакция имеет совсем другую природу. Но сейчас-то что? Упорное желание побольнее уязвить? Она просто смотрела на него. Просто смотрела в глаза и думала:

«Хуже, чем со мной поступил ты, вряд ли кому-то бы удалось».

Но этого Ната говорить не стала. Зачем наносить лишний удар по его самолюбию, оно у него нежное. Вслух она спросила другое:

- Ты беспокоишься, что деньги пропадут?

Мужчина разом осекся и уставился на нее так, словно она отвесила ему пощечину. Отвернулся, оправляя полы пиджака, и проговорил обиженным тоном:

- Я беспокоюсь о тебе. Потому что ты оторвана от жизни. Безалаберная и беспомощная.

- А, - она шевельнула бровями, развернулась и пошла к двери.

- Куда ты? – сразу же развернулся и пошел следом.

Но она уже взяла сумку и достала из нее гаджет.

- Я собираюсь вызвать такси, - сказала негромко. – А ты поезжай, я понимаю, у тебя дела, планы на вечер.

- Я отвезу тебя, - проговорил он жестко.

Наталья поморщилась. Опять находиться с ним в замкнутом пространстве...

Всю обратную дорогу они проделали молча.

Уже когда подъехали к дому, Захар проговорил, не глядя на нее:

- Я пришлю Станислава, он будет возить тебя везде. Любые перемещения старайся согласовывать со мной. Завтра я дам знать, когда будут готовы документы на подпись.

Высадил ее у подъезда и сразу уехал.

***

Эту ночь Захар ночевал с Ксенией загородном доме. 

После нескольких часов общения с Захаром Наталья чувствовала себя выжатой. К тому же, уже наступил вечер, почти стемнело, ей было душно и дико хотелось домой. И уж точно не препираться с ним из-за каких-то его навязчивых идей о ее «безопасности». Хочет, чтобы ее возил его водитель – пусть. Если это повысит Захару Проничеву самооценку. Ей в тот момент было без разницы.

Вообще, вся его забота напоминала ей заботу о том, чтобы срезанные цветы подольше не завяли. Или чтоб мясо не протухло. Она понимала, что это в человеческой натуре – сначала убить, а потом стремиться подольше продлить этому самому убитому жизнь. Хранить, любоваться делом своих рук.

К чему все это, если он ее заживо выпотрошил?

«Я давно об этом думал. Наверное, так даже лучше, теперь ты все знаешь. Я намерен развестись с тобой».

Просто раз - и все. Но она, конечно же, выжила. И в ней было достаточно здорового цинизма, чтобы воспринять это адекватно и даже иметь силы посмеяться над ситуацией.

Лифт как раз доехал, она выбралась и позвонила в квартиру мамы. Дверь открылась сразу, мама ее ждала.

- Я тебя в окошко выглядывала, - сказала с порога. – Ну… как?

Наталья кивнула и смежила веки.

- Хорошо, очень хорошо, - мама смотрела на нее. – А где? Чего, как?

- Сейчас, - Ната улыбнулась, - Дай хоть туфли сниму.

Пожилая женщина махнула рукой.

- Да, прости, чего это я. Переодевайся, руки мой, и за стол.

Уже из кухни крикнула:

- Ты ела?

- Нет, - тихо качнула головой Наталья. – Не до того было.

- Так и думала, что этот твой тебя не накормит!

Ей стало смешно.

- Ладно тебе, мама, не делай из него монстра. К тому же он не мой.

- Ну да, понятно! – переубедить маму было невозможно.

Да и нужно ли? Теперь-то уж точно нет.

Она переоделась и вышла в кухню, а там нарытый стол. Плотный ужин, разносолы разные. Хотелось просто сесть и расслабиться. Какое это счастье, оказывается, когда ничего делать не надо, потому что все сделали за тебя. А мама застыла в ожидании, сложив руки над столом.

- Ну что?

- Мам, там приятная угловая двушка, не убитая. Большая лоджия, и с обеих сторон вид на реку и лес. И знаешь, совсем недалеко от нашего НИИ. Я посмотрела, там автобус напрямую ходит и есть маршрутки.

Мама слушала, кивала, потом выдала:

- Мог бы расщедриться и на большее. При его деньгах-то.

- Он предлагал, - Наталья поморщилась. – В том же районе, недалеко от его дома. Я сама не захотела. Не хочу ни с кем пересекаться. А насчет денег…

- Чего? – мама взглянула на нее с подозрением.

- Захар сказал, что уточнит по стоимости, и мне переведут оставшуюся часть суммы. Видимо, это будет в несколько приемов. Естественно, будет куча бумаг, которые надо подписывать. А ключи мне принесут уже на днях.

Потом, конечно, будет развод. Но этого Наташа маме говорить не стала. Она вспомнила о другом.

- Да, кстати, мама! В твоем распоряжении эти несколько дней будет Станислав. Можешь ездить с ним куда угодно.

Мама ахнула:

- Ой, это же жалко парня гонять-то, - потом прищурилась. – Я с ним на рынок съезжу. Мне давно на рынок надо!

И тут же опомнилась:

- А ты?

- А я, - Наталья повела бровями. – Попробую разыскать институтских подруг, я с ними сто лет не созванивалась.

Некоторое время они молчали, потом мама осторожно спросила:

- А дети?

- Денис звонил, - Наталья потерла глаза. – Но у меня телефон был выключен. Я перезвоню ему.

На этом ужин закончился.

Сыну она перезвонила, но теперь он не брал трубку. От Арины входящих не было.

Потом Наталья занялась подбором материалов для новой квартиры, хотелось все обустроить на свой вкус. Кое-что она даже заказала онлайн. Это оказалось увлекательно, она просидела до ночи за планшетом и спать легла поздно.

***

Утром, еще раньше, чем приехал Станислав, позвонил Захар. И сухо обронил в трубку:

- Тебе нужно подойти и подписать кое-что.

Когда с утра получаешь такие вводные, это как наждаком по нервам.

Мама спросила, встревоженно на нее глядя:

- Чего это он?

Наталья пожала плечами.

- Не знаю.

Мелькала у нее мысль, что это могут быть документы на развод, но она не стала озвучивать. Собралась быстро. А пока собиралась, как раз Станислав подъехал, доложил:

- Наталья Николаевна, я на месте.

Она только успела чашку кофе проглотить.

- Хорошо, я через пять минут буду, - ответила она.

Взяла сумку и направилась в прихожую.

- Ты бы поела чего-нибудь, - окликнула мама, выходя из кухни. – А то опять весь день будешь голодная!

- Все хорошо, мама, - Наташа постаралась ее успокоить. – Некогда. Я пойду.

Потом они ехали, а пробки уже были повсюду. Приходилось торчать, ждать, лавировать, продвигаясь с черепашьей скоростью. Наконец они добрались до офиса.

- Я вас на парковке подожду, - сказал водитель Захара, высаживая ее поближе к входу.

Наталья кивнула.

Хороший мужик, подумалось ей. Вежливый, за все время ни одного грубого слова.

Но она уже вошла, стеклянные двери закрылись за ее спиной, отсекая все посторонние мысли. Кроме одной. Слишком уж странно звучала формулировка.

«Подписать кое-что» - прямо загадка какая-то. Суконный язык правовых формулировок не знает таких определений. Чего только она себе не надумала, пока поднималась в приемную Захара Проничева.

И когда входила в его кабинет тоже.

Захар там был не один, она сразу узнала его юристов, кажется, еще присутствовал нотариус, людей было много, у нее слегка зарябило в глазах. А бывший муж выглядел мрачно, брови нахмурены, выражение лица – как на похоронах.

Сразу повисла в воздухе напряженность, но она со всеми поздоровалась ровно.

- Проходи, сядь, - хрипло проговорил Захар, показывая ей на место за приставным столом, котором стопками были разложены экземпляры документов. - Внимательно ознакомься и подпиши. Но прежде вот.

И положил перед ней шесть экземпляров еще одного документа.

- Это в первую очередь.

- Хорошо, - кивнула она и стала вчитываться.

Это был отказ от любых имущественных претензий в случае развода.

Ей казалось, дно уже пробито, но нет. Всегда найдется чем удивить еще.

Не в плане материальном. Она успела мельком пробежать глазами и другие бумаги. Захар сдержал слово, по документам ей отходила квартира, которую она выбрала и тридцать пять миллионов рублей на счет.

Но этой бумажкой он просто стер все прожитые ими вместе годы.

Не знать ее настолько?

Наталья застыла с глупой улыбкой.

***

Вчерашний вечер, будь он неладен.

Это была идея Ксении. Она даже поразилась:

- Как можно в таких ситуациях верить на слово? Да твоя бывшая жена тихо с тобой разведется, а потом постарается отсудить половину! Ни в коем случае, Захар, ты публичная личность, у тебя серьезный бизнес. Нужно обязательно обезопасить себя от таких скандалов.

Она прижалась к нему и убедительно добавила, глада в глаза:

- И наше будущее.

- Оставь, - отмахнулся он. – Наталья никогда не станет этого делать. Я знаю ее.

- А я знаю людей, милый мой, - красивая женщина улыбнулась, целуя его. – Ты себе не представляешь, на что они способны, когда дело касается денег.

- Нет, - он качнул головой.

- Не хочешь думать о себе, подумай хотя бы о детях, их ведь этот скандал тоже затронет, - резонно проговорила Ксения, поднимаясь с постели.

Минуту спустя она уже звонила его отцу и по-деловому обсуждала ситуацию с ним. В итоге Захар еще с ночи поднял всю бригаду своих юристов. К утру документы были готовы.

А сейчас он смотрел на свою практически уже бывшую жену и ощущал себя подонком.

Хотя с чего бы?! С какого хера?! Он давал ей королевские отступные! Она ни в чем не будет нуждаться.

Ни в чем, мать его, ни в чем…

***

- Да, конечно, я подпишу, - сказала Наталья.

Взяла дорогущее золотое перо мужа (он же бизнесмен, ему по статусу положено), быстро проставила на всех шести экземплярах свои подписи. И отодвинула в сторону.

- И еще здесь, пожалуйста, - засуетились вокруг нее юристы. – И здесь, пожалуйста. Здесь тоже.

Что-то подписывал Захар, она не смотрела. Ей отдали два экземпляра нотариально заверенного отказа от имущественных претензий. Были еще подписи, потом ей задали вопрос:

- Какую фамилию вы бы хотели выбрать после развода?

- Астахова, - проговорила она. – Я хочу оставить девичью фамилию.

- Я понял вас, госпожа Проничева, - адвокат сложил руки перед собой. – Но есть условие. В вашем случае смена фамилии на девичью после развода возможна по согласию с бывшим супругом.

- Не думаю, что мой муж будет против, - сказала она, глядя перед собой.

Некоторое время происходил немой обмен взглядами, кажется, слишком громко скрипнуло кресло и раздались резкие, злые шаги. Но все это шло мимо нее.

Наконец адвокат повернулся к ней и произнес:

- Хорошо. Нам нужно будет дополнительно подготовить пакет документов, Это потребует какого-то времени. Мы позвоним вам, когда будет готово. На этом пока все.

- Спасибо, - кивнула она.

И ушла не оборачиваясь.

На нее давила обстановка, оставаться там было просто невозможно.

***

Уже потом, на улице, когда она пару раз вдохнула полной грудью городской загазованный воздух, включился здоровый цинизм.

На самом деле, все не так уж плохо. В любом положении есть свои плюсы.

Она теперь свободная обеспеченная женщина.

С того дня прошло несколько дней.

Все это время Наталья провела в двойственном состоянии. С одной стороны, отыскала двух из своих институтских подруг, успела встретиться с обеими, и они даже договорились посидеть все вместе на ближайшие выходные. И заказала еще немного мелочей для предстоящего ремонта. Это из позитива.

С другой стороны, за это время с ней дважды связывались юристы мужа. Приезжали на дом. Ей снова приходилось кучу бумаг подписывать, и у нее забрали паспорт. К тому же, от Захара не было ни слуху ни духу.

Все это нервировало.

Мама помалкивала, но по глазам-то читалось, что в порядочность ее бывшего мужа она верит процентов на восемь-десять, не больше.

«Гляди, обманет тебя твой этот», - говорил тревожный мамин взгляд.

Но Наталья держалась, не звонила, не спрашивала.

Наконец, спустя неделю, ей привезли ключи.

Адвокат бывшего мужа, передавая ей связку, сообщил, глядя в сторону:

- Наталья Николаева, в связи с тем, что вы решили изменить фамилию, моему клиенту пришлось понести дополнительные траты. Я бы сказал, довольно значительные. Но Захар Сергеевич пошел на это и принял решение не уменьшать причитающуюся вам долю. Новый паспорт и свидетельство о разводе вы сможете получить на руки уже завтра. Квартира будет оформлена на Астахову. Первый транш на ваш счет пойдет через три дня после этого.

«Надо же, как он торопится жениться на своей Иварцевой», - подумалось Наталье. Кольнуло горечью, но вслух она сказала:

- Передайте, пожалуйста, господину Проничеву мою благодарность.

- Непременно, - адвокат кивнул и откланялся.

***

Все это время Захар ждал звонка от бывшей. Хоть какого-то выражения признательности. Потому что, мать его, ему пришлось здорово вложиться и задействовать все свои связи, чтобы ей сделали новые документы ускоренным порядком.

В копеечку село, чтобы ей прямо на дом принесли все!

А что она? Даже слова не нашлось для него.

Злой был как черт, когда адвокат передал ему ее благодарность. Его выворачивало просто. Хотелось встряхнуть ее и заорать: «Ну и пошла ты нахрен!». Он даже не знал почему, но было дико обидно. До черных мушек в глазах.

Однако потом мужчина так же внезапно и успокоился. В конце концов, не желает бывшая жена ценить всего, что он для нее делает - так даже лучше. Отныне их больше ничего не связывает. Как только с разводом будет покончено, нужно сосредоточиться на предстоящей свадьбе с Ксенией. Вот где была радость, вот где его ценили по-настоящему!

***

Когда адвокат бывшего мужа ушел, Наталья некоторое время так и сидела в гостиной одна. Руки сложила перед собой и смотрела в пространство.

Ну, вот и все, да? Быстро, однако.

Это был сложный момент. Потому что уже окончательно – ВСЕ.

Она больше не Проничева. Астахова.

Двадцать восемь лет брака, дом, все, что было пережито вместе с Захаром, – осталось в прошлом. Там, за спиной. Сейчас в памяти всплывало разное, столько всего было за годы жизни. Но помнить стоит только хорошее.

Ключ провернулся в замочной скважине, Наталья очнулась.

Это пришла мама. Она уходила к соседке, пока тут велись все эти разговоры с адвокатом, у нее нервы не выдерживали.

- Как прошло? – спросила осторожно.

- Вот, - она подвинула по столу связку ключей.

- Ну хоть так, - вздохнула пожилая женщина.

Наталья устало улыбнулась, да, сил душевных ушло много. Но на самом деле, если посмотреть отвлеченно, все очень даже неплохо. У нее есть свой дом, можно потихоньку переезжать, обживаться, делать ремонт.

В тот же день ближе к вечеру Ната собралась и поехала туда.

Хотела пройтись еще раз, теперь уже хозяйским глазом.

Ходила по комнатам, осматривалась, примеривалась, как лучше обставить. Кое-какая мебель тут была, осталась от прежних владельцев, ее она планировала убрать. Не тот стиль. Хотя одно кресло можно было оставить. Для лоджии.

И вдруг резкий звонок в дверь.

Наталья даже вздрогнула от неожиданности, никого она сегодня в гости не ждала. Но мало ли. Она подошла к двери и заглянула в глазок, снаружи была дочь Арина.

- Здравствуй, дочь, - проговорила она, открывая дверь. – Проходи.

Та кивнула.

- Здравствуй.

Влетела в квартиру стремительно, вихрем прошлась по комнатам. Наталья только бровями шевельнула, но пошла следом. А дочь остановилась в центре гостиной.

- Это и есть оно? – спросила, скривив губы.

- Да, - ответила Наталья просто.

- Мать, ну неужели ты не могла ничего лучше выбрать? На что похоже? Клоака, а не район.

- Мне здесь нравится, - сказала она спокойно.

- Так и скажи, что ты сделала это нам всем назло!

Ничего себе заявочка.

Но Арина на этом не успокоилась, наоборот.

- И еще! – выпалила она, повышая голос. – Ты теперь Астахова, да?! Вот так?! Ты хоть понимаешь, как отцу было обидно?! Ты же… все эти годы в унитаз слила просто!

Все имеет свой предел, материнское терпение тоже.

- Арина, - проговорила Наталья жестко.

- Все! – дочь вскинула руки. - Ухожу! Оставайся тут, если хочешь.

- Нет, постой.

- Что еще?

Арина застыла, глядя на нее исподлобья. Как на врага номер один. А ей подумалось, надо же, как плохо я, оказывается, воспитала дочь. Но теперь менять что-то, пытаться воспитывать, поздно. Поэтому как взрослый взрослому. Без поблажек и купюр.

- То, что отец перевел на твое имя часть бизнеса, не делает тебя умнее или достойнее, - спокойно проговорила Наталья. – И уж тем более не дает тебе права лезть со своим ценным мнением в чужую личную жизнь. Впредь попрошу отказаться от оценочных суждений. А если возникнет желание увидеться со мной, будь любезна оповестить заранее и попросить разрешения.

- А… какая же ты!.. - потрясенно ахнула Арина, губы затряслись.

- Теперь можешь идти, - Наталья сцепила руки перед собой и указала взглядом на дверь. - Всего доброго.

Дочь пулей вылетела из квартиры.

Некоторое время Наталья еще стояла там, потом заперла входную дверь и ушла в лоджию. Свет не зажигала, смотрела на темную полоску леса вдалеке, на поблескивавшую в лунном свете реку. Жизнь проносилась перед глазами, память выхватывала отдельные яркие моменты. Они с Захаром. Дети…

Наконец напряжение, сковывавшее ее все это время, отпустило.

Но где-то в глубине души осталась боль. Она останется там навечно, как камень, брошенный в пруд, останется на дне. А вот круги на воде исчезнут. Надо жить дальше. И помнить стоит только хорошее.

Наверное, нужно было уже ехать обратно, мама будет волноваться. Но ей пока не хотелось, слишком много было еще этого невысказанного. Мама догадается, будет нервничать. Нужно было чем-то порадовать себя. Выдохнуть, сменить тему.

Она позвонила сыну.

На этот раз Денис ответил, правда, голос был немного встрепанный.

- Да. Мать, ты хотела что-то?

- Хотела, - проговорила она. – Ты сможешь завтра съездить со мной в одно место?

Несколько секунд молчания, потом раздалось:

- В какое место? Тебе надолго? А то у меня тоже свои планы были.

Ну конечно. Ната усмехнулась мысленно, сын же у нее деловой.

- Нет, ненадолго. Мне просто нужно, чтобы ты помог донести кое-что.

- Что? Я прямо заинтригован.

- Я хочу съездить в художественный салон.

- Ой, мать, только умоляю, не начинай сейчас… - ей даже отсюда было видно, как сын кривится. – Ты опять за старое? Да кому это … Ты что, всерьез хочешь?

- Да, хочу. Так ты поможешь?

- Ну да, конечно, - неохотно проговорил Денис. – Говори, куда за тобой подъехать?

Она назвала адрес художественного салона.

- А где это?

- В навигатор забей, он тебе маршрут построит.

- Ладно, - в конце концов согласился сын. – Я подъеду туда к трем. Тебе удобно?

- Удобно, - ответила Ната, она планировала подъехать чуть раньше и до этого времени успеть выбрать все.

Разговор прервался.

Ну вот, на завтра договорилась. Настроение немного выправилось, теперь можно было ехать домой.

***

Но дома, конечно же, ей не удалось отвертеться. Мама пристала с расспросами, как и что. Наталья не стала ей рассказывать всего, только упомянула, что она хочет наведаться в художественный салон.

- Вот это правильно, - Полина Александровна даже обрадовалась. – В твоей ситуации – самое то. Только не закисай дома.

- Я и не собиралась. В выходные встречаемся с девчонками, куда-нибудь пойдем.

Сказала, и подумала, что это тоже был негласный запрет. Ревность Захара и вечное недовольство свекров привели к тому, что ее круг общения сузился до минимума.

Но сейчас это все уже в прошлом.

Да и вообще, планов теперь было много.

***

Тем же вечером Арина была в загородном доме и чуть ли не слезах жаловалась Ксении:

- Ты представляешь? Меня! Вот так…

- Да ладно, - усмехнулась та. – Не бери в голову. Это просто возрастное. Климакс и все такое. Сложно смириться с тем, что молодые могут иметь свое мнение.

Выразительно шевельнула бровями и, улыбнувшись уголком рта, добавила:

- Давай-ка подумаем, как дать небольшой толчок твоему бизнесу. М? Как тебе такая идея?

Захар был мрачнее тучи и смотрел в сторону. 

Когда начинаешь жить…

Особенно если начинаешь жить заново после локальной катастрофы, на некоторые события в своей жизни нужно смотреть сверху и желательно издали. Потому что сразу, как правило, оценить последствия невозможно.

Естественно, нет правил без исключений, и вас если не задавил трамвай – это все-таки хорошо. Но здоровый цинизм подсказывал Наталье, что любое сравнение хромает. Ибо иногда лучше бы трамвай переехал, было бы проще.

Но это все была лирика.

Кстати, в новом районе, где теперь была ее квартира, ходили трамваи.

Наверное, надо иметь извращенное мышление, чтобы наслаждаться поездкой на старом трамвае. Грохочет, дергает так, что на ногах устоять невозможно, и вместе с тем вызывает ностальгические чувства. Возвращает в прошлое, туда, где ты был молод и глуп. И принимал судьбоносные решения.

Покойный папа любил вести с ней беседы о высоких материях. Для совсем юной девушки-подростка это общение было необычайно ценным, на всю жизнь оставило неизгладимый след в душе. Говорили обо всем на свете, в том числе, о библейских истинах. И вот ей никогда не удавалось понять, почему можно было есть плоды от всех деревьев в райском саду, а от дерева познания добра и зла – нельзя?

Понимание пришло спустя много лет. Мы ведь не знаем, что на самом деле для нас добро, а что зло, в чем повезло, а в чем наоборот. И потому надо просто жить.

Интересный был вывод.

Однако трамвай в тот момент как раз довез ее до нужной остановки. Она выбралась, осмотрелась и вызвала такси.

Дальше был путь по городу, и примерно к двум она доехала до художественного салона. До того времени, что ей назначил сын, почти целый час, можно было все успеть. И уж она набрала. Краски, холсты, подрамники, этюдник, кисти, растворители, мольберт… Это по крупному, а еще были мелочи, и этих мелочей было не счесть.

Когда приехал Денис и отзвонился:

- Я здесь, мать. Ты уже на месте?

У нее уже все было оплачено и упаковано. Видимо, Денис не ожидал, что его машину будут грузить столько всего, в первый момент потрясенно вытаращился. А потом выпалил:

- Надо было Станислава вызвать!

- Увы, - улыбнулась Наталья. – Я больше не член семьи. Так что твой папа отозвал своего водителя.

Денис смешался. Потом сказал, глядя в сторону:

- Мать, я, конечно, не хочу вмешиваться в ваши с отцом отношения. Но зачем ты так?

- Как? – взглянула она на сына.

- Ну, ты же понимаешь, то, что у тебя теперь другая фамилия, может вызвать определенные сложности в дальнейшем.

Здоровый цинизм наше все. Она усмехнулась:

- Не беспокойся, я правильно составлю завещание. Если ты об этом.

- Прекрати. - Сын отвернулся, стиснув руль.

Некоторое время висело молчание, а после она сказала:

- Подумай сам, ваш папа скоро женится. Может быть только одна супруга бизнесмена Захара Проничева, и это уже не я.

Денис некоторое время молчал, но это было уже другое молчание, куда более оптимистичное, как будто держал интригу. Наконец выдал не без затаенной гордости:

- Кстати, да, свадьба уже скоро!

- Вот и хорошо, - кивнула Наталья, глядя перед собой.

- Ты… - начал было Денис.

Она перебила:

- Мы почти приехали, здесь недалеко. Но тебе лучше поехать по параллельной, а потом свернуть.

Сын молча кивнул. Довез ее до новой квартиры, помог поднять все наверх и тут же уехал.

А ей еще предстояло разгружать коробки, расставлять все это, находить место. Это были хорошие хлопоты. Она провозилась до самого вечера.

***

Уже стемнело. Наталья изрядно устала, пора было закругляться, наверное.

И вдруг неожиданный звонок в дверь.

Кто?

Колючая дрожь поползла по коже, Наталья нахмурилась. Никого она не ждала в гости, тем более так поздно. Неужели опять Арина? Это было бы слишком, так беспардонно вламываться и выносить ей мозг своими инфантильными истериками. Потом она подумала, что это Денис.

Наверное, забыл что-то.

И пошла открывать. В дверях стоял ее бывший муж, Захар Проничев.

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, потом он сухо бросил:

- Так и будешь держать меня на пороге?

Она отодвинулась в сторону.

- Проходи, конечно.

***

Он смотреть на нее не мог. На эту женщину, с которой столько лет прожил. И не пришел бы к ней никогда. Просто…

Жить в загородном доме, конечно, хорошо. Престижно, природа. Но, мать его, далеко добираться. А у него работа. И не только у него, у Ксении тоже бесконечные встречи, подготовка к свадьбе. Все эти перемещения просто выматывали нервы и выпивали последнюю кровь.

Поэтому сегодня он взял себе свободный день и съездил в их квартиру.

Прошелся там по комнатам. Огромная хата, в элитном районе, привести сюда жену было бы не стыдно. Ксения права, такое жилье не должно простаивать, нужно обустраиваться и перебираться сюда жить.

Но, мать его. НО!

В этой квартире было слишком много от Натальи. Слишком.

Мебель, интерьер, мелочи. Он прекрасно понимал, что Ксения захочет все это выбросить и заказать новый дизайнерский ремонт. И будет права, высокому социальному статусу нужно соответствовать.

Но у него почему-то не поднималась рука выбросить все эти вещи. Странное чувство держало как якорь. Захар помнил тут все, как покупали, когда. Он мог сказать себе - привычка, двадцать восемь лет все-таки. И да, именно привычка вызывала в нем идиотское желание сохранить этот «заповедник».

Другого объяснения не было.

Так бывает, когда прохаживаешься по роще, зная, что участок под вырубку. Здесь запланирован новый большой торговый центр, который принесет аховую прибыль. А тут всего лишь какие-то никому не нужные деревья. И ты уже сделал свой выбор, о том, чтобы менять решение не может быть и речи. Но все равно что-то грызет...

Поэтому он просто вызвал клинеров из офиса и службу перевозок. Когда все было собрано, велел загрузить в машину вещи Натальи и мебель и отвезти к ней. Жест доброй воли. Должна была оценить.

Сейчас он смотрел на бывшую жену и слова не шли.

Хорошо хоть соизволила пригласить его в квартиру. Которую он же ей и купил.

Прошелся по дому, заглянул в эту ее лоджию. Как увидел разложенную там всю эту дрянь из художественного салона, его чуть не вывернуло.

Обернулся к ней:

- Собираешься заниматься этим?

- Да, собираюсь.

Нет, его бывшая жена не изменяла себе ни в чем! Все так же доводила его своим упрямством до белого каления!

- Хочешь влиться в мир богемы? – он указал пальцем на стоявший в углу у самого окна мольберт.

Не опустила взгляд. Нет!

А у него же зубы свело.

- Ты вообще имеешь представление, что такое мир художников? Они же все пьянь и наркоманы. Успешных – десятая часть процента, остальные – просто отбросы, люмпены, побирающиеся случайными подачками. Хочешь пополнить их ряды? Кому ты что собираешься доказать своей мазней?!

У него звенело все внутри от бешенства, но бывшая жена оставалась спокойной.

- Это мое дело, - сказала прохладным тоном. - Не стоит волноваться, вашей семьи это никак не коснется.

Видит Бог, он пытался. Но на этом все.

Вытащил гаджет, набрал контакт водителя службы перевозок и бросил:

- Заносите.

А сам пошел к дверям.

***

Сцена была неприятная. Это вечное стремление принизить и обесценить все, что ей было интересно, было привычным, но доставало все равно. Они больше не муж и жена, у Захара нет рычагов давление. Наталья могла это выдержать, просто осадок был такой, что...

И тут к ней в квартиру стали заносить мебель и коробки.

- Что происходит? - ахнула потрясенно.

- Разве ты не видишь? – бывший муж повернулся к ней. - Твои вещи.

И тут же отошел. А ее аж краской залило.

- Спасибо за заботу, - кивнула Наталья, сцепив перед собой руки. – Но мне не нужна ЭТА мебель. Мне некуда ее ставить.

В тот момент у него просто дико горело в груди.

Дико. Горело.

Он же хотел сделать что-то для нее. Для нее, черт бы ее побрал!

Захар резко развернулся к ней.

- Продашь, - бросил сквозь зубы.

И не оглядываясь вышел.

***

Наталья осталась наедине с работягами и тем бардаком, что они ей устроили. Все на нее уставились, а один спросил:

- Хозяйка, куда ставить? Там еще полмашины, если что.

Немая сцена.

В первый миг ее просто накрыло ступором. Потом пришлось собираться с силами и руководить процессом. На все ушло больше трех часов, в результате ее двушка стала похожа на вокзал под обстрелом. Везде баррикады, не хватало только мешков с песком в окнах, но их с успехом заменяли сложенные друг на друга коробки.

- Доставка оплачена? – спросила она работяг, когда наконец занесли все.

Старший замялся, но честно сказал:

- Мы же не подряжались делать перестановку. Добавить бы еще, хозяйка.

Без проблем.

- Вот, этого хватит? – она протянула две крупные купюры.

Мужчина кивнул:

- Пойдет. Ну, бывайте, всего вам хорошего. Вот наши контакты, - передал ей распечатанную на простой бумаге визитку и выразительно оглядел дом. - Звоните, если понадобится перевозить что-то.

И все. Она осталась одна в тишине своей квартиры.

Осмотрелась, застыла, прикрыв рот ладонью.

Жить в таком хаосе невозможно. Большую часть тех вещей, что Захар вывалил ей на голову, нужно выносить и девать куда-то. Куда?! Она не переносила бардак. Но сию минуту ничего сделать невозможно, и это просто вымораживало.

Тишину прорезал телефонный звонок, Ната взглянула на высвечивавшийся номер и приняла вызов.

- Дочь, ты ехать домой думаешь? Уже ночь на дворе. Может заехать за тобой?

- Нет, - Наталья покачала головой, - Я здесь переночую. Мне тут организовали внезапную переброску всех моих вещей, Захар позаботился. Надо как разгребаться.

Мама долго и со вкусом выговаривала, что она думает о ее бывшем муже и его «заботе», а после спросила:

- Спать-то там тебе будет где?

- Будет. Диван тут есть. Разберемся.

Она клятвенно заверила маму, что все у нее хорошо. Разговор прервался.

Чтобы добраться до дивана, надо было еще суметь расчистить дорогу, не говоря уже о том, чтобы отыскать, в какой из коробок находится постельное белье. Ничего этого она не стала делать. Просто потушила свет, перелезла через эти завалы и забралась на диван прямо в чем была.

Закрыла локтем лоб. В кусочек окна было видно луну и серебристые перья облаков.

Усталость дикая, а сна ни в одном глазу, все перекрывала эмоциональная опустошенность.

Потом она, конечно, нашла в ситуации немало позитивного.

Теперь зато ей не нужно больше появляться в той квартире. И это, несомненно, хорошо. Не хотелось бы лишний раз сталкиваться там с бывшим мужем и его молодой невестой. Впрочем, по-человечески она могла Захара понять. Он торопится, у него скоро свадьба, нужно как можно скорее освободить жилплощадь от сего ненужного. Наверняка его блогерша затеет новый ремонт, обстановку обновит уж точно.

Ну что ж, совет им да любовь.

Просто было ужасно неприятно, что чьи-то чужие руки копались в ее вещах, перетряхивали нижнее белье. Все это хотелось просто выбросить. Но так даже лучше, их теперь точно ничего не связывает. Умерла так умерла.

А вот что делать с барахлом, большой вопрос.

Она решила подумать об этом завтра.

***

Завтра утром….

Проснувшись, Ната не могла понять, как оказалась в каких-то бредовых декорациях малобюджетного авангардного театра. Несколько секунд еще она морщилась, чувствуя боль в отлежанной шее, и разглядывала руки на предмет того, почему она в такой одежде.

Потом дошло. Это ее квартира.

Но да, с утра при солнечном свете обстановка точно напоминала театр абсурда. Единственная здравая мысль, просигналившая в голове, была - выпить кофе. Но чтобы это сделать, надо было еще выйти из дома и этот самый кофе купить. Но прежде переодеться. Что тоже было делом непростым, потому среди громоздившихся тут коробок еще нужно было найти ту, которая с одеждой.

В конце концов, она сказала себе - к черту кофе. И пошла умываться.

Но тут тишина взорвалась телефонным звонком. Прямо иглы в мозг. К счастью, телефон нашелся относительно быстро, лежал на подоконнике.

- Дочь, я уже подъезжаю! - раздался бодрый голос мамы. – Захватить что-нибудь?

У Натальи в голове мгновенно выстроился длинный список всего, что ей нужно было сию минуту, потом она опомнилась и сказала:

- Захвати в ближайшем супермаркете кофе.

- Хорошо, поняла, - ответила мама. - Вижу, ага. Ну, ты держись там, скоро буду.

- Хорошо, - эхом повторила Ната.

И все-таки пошла умываться.

Через четверть часа мама уже звонила в дверь. В руках у нее были высокие пластиковые стаканы и бумажный пакет, от которого пахло выпечкой. Мама заявила с порога:

- Не домашнее, конечно, вредное все, но один раз можно.

И тут же ахнула:

- Что у тебя творится? Это что же…

- А, это, - Наталья махнула рукой. - Проходи.

Мама прошла, некоторое время молча оглядывала завалы. Потом сказала:

- Нет, квартира хорошая. А с этим что делать будешь? – и показала на сваленную как попало мебель. – Оставишь?

Ната поморщилась:

- Нет. Мне ничего от него нужно.

- Ну, это понятно, - мама кивнула. – Но мебель дорогая, хорошая. Можно, кхммм…

И замолчала.

- Хочешь, возьми себе? – спросила Ната.

- Да ты что, упаси бог! Я думала, продать бы надо.

- Ага, - она кивнула. - Чтобы мои бывшие свекры подняли истерический вой, что я распродаю семейное достояние? Представляешь, что польется?

- Ну, может, тогда на дачу?

Наташе стало смешно.

- Мам, ты размер нашей дачи помнишь? Нет, - ей внезапно пришла в голову другая мысль. – Давай пока пить кофе.

Расположились они в лоджии, где Наталья чудом отвоевала маленький кусочек незанятой площади.

- Ты когда все это накупила? – спросила мама, жуя рогалик.

- Вчера. В салон съездила с Денисом.

- Ната, - мама вдруг оставила кофейный стаканчик на ящик и потерла руки. – Как у тебя с детьми?

- Если скажу – никак, поверишь?

Повисло молчание. А Наталья взяла телефон и набрала контакт сына. Пошли гудки… Где-то на пятом Денис ответил:

- Да! – и сразу без перехода. - Что еще случилось, мать?

- Ничего особенного, - сказала Наталья. – Твой отец вчера сгрузил мне всю мебель из квартиры. Им с Ксенией не нужно.

- Что?..

- Я хотела спросить, ты не хочешь что-нибудь забрать? Мебель дорогая, определенного стиля, сам понимаешь, если выставишь ее в бутик, получишь неплохие деньги, когда она продастся.

Сын как-то внезапно прокашлялся, а потом спросил нерешительно:

- Да? А тебе не нужно?

- Мне – нет. Некуда ставить.

- Ну, кхммм, ладно, я подъеду, гляну. Но… - он нерешительно замялся. – А как быть с Ариной? Вдруг она захочет что-то взять себе?

- Ты сообщи ей, - спокойно сказала Ната. - А там дальше уже сами решайте, как и что будете делить.

- Ладно! Так я подъеду? К обеду будет нормально?

- Нормально.

На этом разговор прервался.

- Вот, - Наталья повернулась к маме. – Проблема с вывозом решена.

А потом застыла, глядя на далекий лес в окне.

Проблему она решила. И деньги Проничевых теперь останутся в семье.

Но все это, конечно, отнимет у нее кучу времени. Сидеть в четырех стенах и заниматься всем этим не хотелось совершенно. Душу вытягивало ощущение, что ее так и не оставят в покое.

- Знаешь, - внезапно сказала мама. – Я тут сама займусь этим, а ты пройдись, подыши свежим воздухом.

Она сначала даже не поверила.

- Мне все равно делать нечего, - пожилая женщина решительно кивнула ей. – Заодно пообщаюсь с внуком. А то уже и забыла, когда его в последний раз видела.

- Хорошо, - Наталья внезапно сдалась. – Но мне еще нужно отыскать одежду, она где-то тут, в коробках.

И оглянулась беспомощно.

- Да… - мама вздохнула, шевельнув бровями. – Будет непросто.

***

Вдвоем они как-то перебрали и упорядочили коробки. В некоторых обнаружились коллекционная посуда и книги. Книги лежали вперемешку, свои любимые Наталья отобрала, остальные отодвинула. Посуду дорогую даже трогать не стала.

- А это? Тоже отдашь или себе возьмешь? – мама смотрела на нее исподлобья.

Она качнула головой.

Больше этот вопрос не поднимался.

Зато вопрос с выбором одежды – еще как. Утюга у нее тут не было. А если и был где-то в коробках, у нее уже не было сил искать. Поэтому пришлось надевать то, что не нужно гладить. Стрейчевые джинсы, эластичный топик и сверху широкую балахонистую рубашку, которая и в исходном состоянии выглядела мятой. И на ноги кроссовки.

Уж неизвестно, что было причиной, но выглядела она в этом неожиданно хорошо.

- Со спины и двадцати пяти не дашь, – отметила мама.

Как раз в этот момент раздался звонок в дверь. 

Кто? – нервно дернулось на грани сознания. А затем мелькнула следующая мысль – надо было уходить раньше. Потом уже пришло осознание, что совать голову в песок - это малодушие.

Наталья переглянулась с мамой и пошла открывать.

На пороге стоял сын. Оглядел ее наряд, удивленно вскинув брови, и уже начал:

- Мать, я…

И тут он увидел бабушку.

Неожиданно смешался и выдавил улыбку:

- Здравствуйте, Полина Александровна.

А та кивнула:

- Здравствуй, Денис.

Образовалась пауза. Сын топтался на пороге, поглядывая на нее, а Наталье стало даже немного смешно.

- Проходи, - сказала она, приглашая сына жестом. - Ты ведь по делу, да?

Денис покосился на бабушку и невнятно промычал что-то такое, что можно было трактовать как «Да». Наталья кивнула.

- Ты вовремя, - и показала жестом на квартиру. - Забирай все, что сочтешь нужным. В идеале тут можно вывозить все. Нужное мне я уже отобрала и сложила в лоджии.

- Э… кхммм, - сын кашлянул в кулак и утвердительно повел шеей, все еще косясь на пожилую женщину.

Неужели стесняется?

- Хорошо, - Наталья улыбнулась. – Как выберешь, вот визитка службы перевозки, услугами которой пользовался отец. Можешь вызвать их, если нет, найдешь кого-то еще.

- Угу, - Денис хмурился, глядя на визитку. – Я понял.

Однако надо было выяснить еще кое-что.

- С Ариной созвонился? – мягко поинтересовалась она.

- Да, - сын кивнул.

- Вот и отлично, - остальное ее уже не интересовало, она оглянулась на маму и сказала: - Бабушка Полина поможет вам разобраться, где что лежит. А мне пора уходить. У меня дела.

И вышла за дверь.

***

А немая сцена в прихожей возникла снова.

Полина Александровна смотрела некоторое время на старшего внука. Рослый, видный, взрослый мужик, уже под тридцать. В отцовскую породу пошел, ничего от них не взял.

- Что же ты стоишь в прихожей? – сказала наконец. - Ты проходи, Денис. Выбирай, не стесняйся.

Внук коротко кивнул и протиснулся мимо нее в комнату. А она пошла следом и, глядя, как он пробирается между завалов, проговорила:

- Слышала, ваш папа скоро женится?

- Да, - ответил тот походя.

- Поздравь его от меня, и деду с бабушкой привет передай. Они, поди, рады, что сын женится? Это же хорошо, когда жена молодая.

- Кхмм, - Денис пожевал губу. – Я передам.

Желание поскорее отделаться даже не скрывал.

- А сам-то жениться не собираешься? – сделав вид, что не замечает этого стремления дистанцироваться, спросила Полина Александровна.

- Я? Нет, пока не собираюсь. Дел много.

- Ну да, конечно, - проговорила она, вроде бы ни к кому не обращаясь. - Сейчас не время, и без того большие траты предстоят. А еще у вашего папы скоро дети от нового брака пойдут, ему не до вас с Ариной будет.

Денис как-то внезапно застыл, что-то такое мелькнуло в глазах.

Но Полина Александровна уже удалилась в лоджию.

***

Сколько времени прошло, наверное, минуты три? Не больше. Но выбраться на волю из этого семейного бардака было здорово. Наталья даже лифтом не стала пользоваться, вприпрыжку сбежала по лестнице до самого первого этажа. И замерла на крыльце, подставив лицо солнцу.

Минуты на три, ну, может, чуть больше, чтобы ощутить, что все это осталось там.

Потом достала из сумки гаджет и набрала номер Симы, одной из своих институтских подруг, с которыми недавно наладила контакт. Они собирались встретиться на выходные, но раз такое дело.

- Да, - откликнулась подруга.

- Предлагаю экстренно собраться и посидеть в кафе, - с ходу сказала Наталья.

- И? Какой повод?

- Отпраздновать мой развод.

- Ооо! Ната, это повод! Так, я сейчас звоню Галке… Где встречаемся?

Она назвала адрес кафе ближе к центру, чтобы всем было удобно. Заказала столик, а сама стала дожидаться подруг.

Боже, как они изменились за прошедшие двадцать с лишним лет! Наталья их с трудом узнала. Тоненькие девчонки превратились во взрослых дам с основательными габаритами. У Симы были в активе и развод с разделом имущества, и второе замужество, а недавно дочь от первого брака замуж выдала. А Галина вообще была разведенной многодетной бабушкой.

После стольких лет встретиться вживую было весело.

- Только ты не меняешься, Натка! – в один голос сказали подруги, усаживаясь за столик. – Такая же, как тридцать лет назад. Ой, а мы!.. Вот что значит, быть женой бизнесмена.

- Да ладно вам, - она хмыкнула, как-то не хотелось развивать эту тему, потому и сказала: – Не меняюсь, как же. А морщины?

- Да где там у тебя морщины, - махнула на нее рукой Галка. – Ты мои видела? А бока? А ляхи? От такого любой сбежит. Моего держал только старый диван. Как старый диван вынесла – так и мужик тю-тю.

- «Вот на кого, скажи мне, ты променял вот эти ляжки?»* - проигрывая бровями, напела Сима. – И-иэх! Выпьем за нас, молодых! В нашем возрасте, девчонки, жизнь только начинается.

Смеялись все.

***

Часа через три, когда они разошлись, Наталья позвонила домой.

Она хорошо посидела с подругами в кафе, но все равно постоянно думала о том, что происходит дома. И перед мамой было неудобно, заставить ее торчать в переполненной квартире, где и присесть толком негде, целый день.

- Что там у вас? – спросила, когда мама ответила.

А та проговорила:

- Подожди, я отойду.

Некоторое время доносились звуки какие-то, шаркающие шаги, отдаленные голоса, что-то похожее на лифт. Наконец послышалось:

- Все, отошла на лестницу. Сейчас отдышусь.

Наталья сразу встревожилась:

- Мама, как ты себя чувствуешь?

- Нормально я себя чувствую. Со мной все хорошо, - но голос у мамы был недовольный. – Заканчивают тут уже. Последнее выносят.

Выносят? Это хорошо.

- А…- начала она, потом прокашлялась. - Денис?

- Были тут оба. Арина подъехала тоже. Копались во всем. Арина забрала посуду и уехала, спасибо не сказала даже. Они с Денисом договорились, что он останется и займется вывозом, поделят потом.

Мама говорила сухо, без эмоций, просто докладывала обстановку. И вот так это выглядело обыденно и логично. Но, черт побери… Наталья мрачно усмехнулась про себя. Словно вынесли покойника.

- Я рада, что договорились, - сказала она ровно.

Потому что это ее дети и навсегда ими останутся, даже если они считают, что не нуждаются в ней. Пусть у них все будет хорошо.

- Так ты не расстроилась? – осторожно спросила мама.

- Нет, что ты, - сказала она сразу и тут же спросила: - Я выезжаю, тебе взять чего-нибудь?

- Ох… - вот сейчас это был искренний вздох облегчения. – Есть хочется. И мне бы домой.

- Хорошо, - Наталья кивнула. – Я сейчас привезу еды, а потом поедем домой.

***

Когда она подъехала, все уже было закончено. Ее ждала практически пустая квартира. Правда, следов бардака и разгрома теперь было еще больше. Но это были мелочи. Все можно отмыть и привести в порядок.

Главное, что эта страница теперь перевернута.

Мама ждала ее в прихожей.

- Будем есть или? - спросила Ната, показав на пакет, и невольно засмеялась, потому что Полина Александровна замахала руками. – Ясно - или. Все, вызываю такси и едем домой!

Уже потом, когда они ужинали в уютной маминой кухне, позвонил Захар.

По одному его шумному дыханию в трубке было понятно – злится. Произнес только одно слово:

- Зачем?

- Что зачем? – Наталья поморщилась.

- Не притворяйся, - голос звучал жестко.

А ей уже основательно надоело.

- Знаешь, у меня был трудный день. Ты не мог бы покороче объяснить свою претензию.

***

В тот день ближе к вечеру он забрал Ксению, хотел показать ей квартиру.

Когда только вошли, как раз позвонил Денис. Сообщил, что они с Ариной были у матери. Он только собирался спросить, все ли у Натальи хорошо. Хотел, бл***. Услышать слова благодарности от нее хоть так. Вместо этого сын заявил, что она вызвала их с Ариной и велела забирать все.

Раздражение просто подпирало, собиралось горячим комом в горле. Он спросил, нервно притопывая:

- Забрали?

Как только получил утвердительный ответ, перезвонил Наталье. И что, мать ее, что?! Вместо благодарности?! Трудный день был у нее? Нах*** звонил ей вообще? Но кое-что прояснить следовало, должна понимать, что с неба не валится ничего, все его действия обоснованы!

- Я отправил вещи и мебель тебе. Чтобы ты не тратила лишнего и могла обустроиться.

И что получил в ответ?

- Благодарю за беспокойство, но мне достаточно того, что отходит при разводе. А это я отдала детям, им деньги нужнее.

У него так припекло, что от злости он смог только процедить:

- Я понял.

И оборвал вызов.

Все то время, пока он говорил с бывшей женой, Ксения ходила по квартире и осматривалась. Подошла, только тогда закончил. Улыбающаяся, позитивная, спросила, удивленно вскинув брови:

- У тебя всегда тут такой разгром? А где? - она обернулась и показала жестом. – Хоть какая-то мебель?

Он отмахнулся:

- Я отправил бывшей все старье. Купим новое.

- Напрасно, - проговорила Ксения, мгновенно становясь серьезной. – Это можно было выгодно продать.

- Этот вопрос уже решен. Наталья все передала Денису и Арине.

- А… - она покосилась на него, прикусив губу, потом сказала уже другим тоном: - Ну что ж, это хорошо.

И потянулась к нему с улыбкой, обняла за шею и шепнула игриво:

- Надеюсь, здесь найдется место, где прилечь?

- Найдется, - Захар усмехнулся.

После той демонстрации, что устроила бывшая жена, он сам нуждался в заряде позитивных эмоций.

***

Потом он все равно вернулся к этому мыслями. Нахрен он вообще пытался что-то для Натальи сделать? Знал же, какая она упертая. Подспудное раздражение гуляло в крови, и осадок такой, что он с трудом сдерживался.

В конце концов, Захар сказал себе, что все это яйца выеденного не стоит. Просто привычка заботиться. Само пройдет. 

Прошли выходные, за ними понедельник, вторник.

За это время Ната еще раз встретилась с подругами и успела навести порядок дома, хотя конюшни после того разгрома образовались авгиевы. Вообще, много чего успела, в том числе приобрести себе удобный диван и новые шторы. Теперь интерьер был минималистичный, зато в квартире солнечно и просторно.

А главное, теперь она могла перебраться сюда жить.

Конечно, нужно было еще подновить ремонт в комнатах и лоджии и в идеале полностью поменять остекление. Но это она решила пока оставить на потом. Сейчас нужно было просто выдохнуть и набраться сил. После всей этой семейной встряски необходимо было немного тишины и покоя.

К тому же, коробки с кистями и красками так и стояли не до конца распакованные. А ей хотелось. Вот утром в среду она наконец решилась попробовать.

Давно забытое все, но механическая память работает. Мазки ложатся на холст, можно уже даже разобрать в этих цветных пятнах виднеющийся вдали лес и ленту реки. И небо.

С небом было сложнее всего, она возилась долго, пока не подобрала нужный оттенок, при котором создавалось впечатление свечения. Не ожидала, что получится с первого раза. Хотя остальное пока не нравилось. Перспектива завалена, тени слишком жесткие, не хватает легкости, дымки воздуха. Перфекционист в ее душе был недоволен до крайности. Нужно все-таки взять курс занятий у профессионального художника.

Она уже хотела замазать неудачный кусок и начать заново, и вдруг блюмкнуло сообщение. И сразу следом звонок.

Ната вытерла руки и взяла смартфон. Сообщение было с незнакомого адреса, а вот звонок…

Захар. Принимать вызов не хотелось, но она все же ответила.

Он говорил сухо:

- Сегодня тебе на счет будут переведены средства. Я изначально намерен был переводить частями, но потом решил, что не стоит тратить время. Все будет переведено сегодня.

- Хорошо, - проговорила Наталья. – Я поняла.

Ее откровенно пригрузила информация. Даже не то, что ей переведут деньги, а сама подача. Однако Захар не закончил.

- Ты получила уведомление от адвоката?

- Кажется, было сообщение, - неуверенно проговорила она.

- Следовало прочитать и дать ответ.

- Я просто не успела, твой звонок отвлек меня.

- Неважно. Я объясню и так. Тебе надлежит лично явиться в банк. По-другому нельзя.

У нее еще звенело в ушах, а он добавил:

- За тобой сейчас заедет Станислав.

Все. Разговор прервался.

Ладно, подумала Ната. Если это так необходимо, придется идти в банк. Собираться ей было недолго, когда позвонил водитель бывшего мужа, она уже была готова и спустилась к машине сразу.

Станислав, как увидел ее, поздоровался:

- Здравствуйте, Наталья Николаевна. Садитесь, я довезу вас.

И потом всю дорогу старательно отводил глаза. Но у нее и не было желания заговаривать. Нервно было как-то.

***

Когда она приехала в офис банка, Захар уже был там. Не один, с Ксенией. С ним еще два адвоката и нотариус. Честно говоря, она не ожидала, увидеть ее здесь.

Стоило Наталье войти, вперед вышел адвокат Захара и доходчиво ей объяснил, что сумма значительная. Поэтому во избежание недоразумений и различных неприятных ситуаций в будущем, по требованию его клиента передача средств будет произведена в присутствии свидетелей и заверена нотариально.

Казалось, что дальше уже некуда, и все же нет, еще есть куда падать.

Наталья перевела взгляд на бывшего мужа. Захар стоял мрачный и смотрел в сторону. А его невеста спросила с улыбкой:

- Какие-то проблемы, Наталья Николаевна?

- Нет, что вы, - ответила она. - Никаких.

- В таком случае приступим, - проговорила Иварцева, улыбнувшись еще ослепительнее.

***

Это все звучало так тяжеловесно и официально, на самом деле, со всеми многочисленными подписями заняло не больше получаса. Из банка Наталья хотела уехать сразу, как только ей выдали ее экземпляры документов. Захар остановил:

- Подожди. Это еще не все.

Не все?

Он отошел и что-то сказал Ксении, а та посмотрела на часы, улыбнулась ему и упорхнула. Потом Захар вернулся к ней.

- Я отвезу тебя.

- Не надо, - отмахнулась Наталья. – Я прекрасно доеду на такси.

И тут он жестко добавил:

- У тебя с собой важные бумаги. А ты сейчас не в том состоянии, можешь потерять или просто оставить. Я должен убедиться, что ты держишь их в надежном месте.

У нее слов не было.

Он довез ее до дому. Всю дорогу ехали молча, а в салоне осязаемо висело напряжение. Потом он еще поднялся вместе с ней в квартиру и проследил за тем, чтобы она эти бумаги спрятала. Был недоволен, заявил:

- Нельзя быть такой легкомысленной. Тебе нужен сейф.

Но и это еще не все. Он обошел квартиру, процедил:

- Дешевка, - на ее диван.

А под конец зашел в лоджию. Оглядел ее работу, разбросанные кисти, тюбики краски, полиэтилен на полу. Презрительно хмыкнул, развернулся и направился в прихожую, обронив:

- На этом все расчеты между нами закончены.

В дверях неожиданно остановился и обернулся к ней:

- У нас с Ксенией через месяц свадьба.

Неужели ему нужно ее благословение?

- Я рада за вас, - проговорила Наталья. – Прощай.

***

После этого она долго не могла выдохнуть все это. Хотелось помыться, но не было сил. Так и сидела, подперев лоб на том самом своем «дешевом» диване. Потом подумала, что надо бы сменить замки.

Мысль пришла и пролетела, как, может, и нужная, но незначительная. Запереть от кого-то можно только свой внутренний мир, а остальное? Нет смысла. Она встала с дивана и пошла мыться, переодеваться, а после направилась в лоджию.

Там все было так же, как она оставила. Краски, кисти, на мольберте холст с недописанным пейзажем. Но освещение изменилось, солнце ушло, день далеко перевалил за полдень. Дело к вечеру, небо в красных облаках, ветер...

Всего один день, а по ощущениям – как будто полжизни прошло.

Наталья сняла старый холст и убрала его в сторону, «лицом к стене». Развернула мольберт, установила на нем новый холст и быстро и сосредоточенно написала красный закатный пейзаж. Контрастно, резкими крупными мазками. Город, черно-синие тени и слепящие отблески заходящего солнца на стеклах.

Никакой мягкости и воздушной легкости, но здесь была какая-то особая пронзительность. Настроение. Момент.

Она сложила кисти и отошла.

Не больше двух часов. Быстро она управилась, и усталости не ощущалось вовсе.

Потом оглянулась на лес вдалеке, угадывавшуюся в вечерней дымке реку. И вдруг поняла – Это ей не для того, чтобы рисовать, это для того, чтобы смотреть и отдыхать душой. А рисовать у нее теперь получалось другое.

Она оглядела картину еще раз и стала прибраться.

Тщательно промыла кисти, сложила все на место, недописанный утренний пейзаж со светящимся небом, кстати, так и остался отвернут к стене. На память.

Потом она ушла в комнату.

Опять присела на диван, прежние мысли полезли было в голову, но уже по-новому. Как будто что-то душившее ее изнутри, так что стискивалось горло, выплеснулось на холст и там застыло ярким пятном, а взамен пришло равновесие.

Она подумала, что все эти важные бумаги (нет, поправила себя, ценные), о которых так пекся Захар, являются таковыми только для него. Действительно, какую ценность может представлять для нее подписанный ее рукой отказ от материальных претензий к семейству Проничевых? Она и так не собиралась брать у них ни копейки. Или еще лучше, нотариально заверенный факт поступления средств на ее счет?

Даже стало смешно. Деньги на счету или есть, или их нет, остальное от лукавого. А вот, кстати, один момент – он да, неожиданно вызвал интерес.

Она потянулась за гаджетом и набрала маму. Та, естественно, стала спрашивать, как прошел у нее день.

- Хорошо, - отмахнулась Наталья и сказала, бросив взгляд на лоджию. – Захар отступные перевел.

- Быстро он, молодец, - мама усмехнулась. – Так ты теперь у нас состоятельная женщина?

- Ну как бы да, - Наталья не могла скрыть улыбку. – Могу теперь купить тебе все, что захочешь. Хочешь машину с водителем?

- Вот еще! Мне ничего не нужно! Тем более от Проничевых! – в сердцах выпалила мама. – Своего хватает, слава тебе Господи!

Ната подождала, пока выкипит мамино возмущение, и спросила, так, между прочим:

- Ага, а ты помнишь, у папы был сейф?

- Этот гробик? – буркнула мама. - Эка вспомнила. Ну, был, да, почетные грамоты и награды хранил он там. Стоит у него под старым дедовским письменным столом. А ты что…

И вдруг такое девственное изумление.

- Деньги в нем хранить хочешь?

Наталья искренне расхохоталась и хохотала долго. Потом сказала:

- Нет, я собираюсь положить в него пару бумажек. А вот есть – да, хочется.

- Так приезжай! Я чего-нибудь этакого приготовлю.

***

Спустя час она уже была у мамы. Ела вкуснейшую домашнюю икру из кабачков, фунчозу с помидорами и стручковой фасолью и еще всякое-разное. Мама ворчала:

- Так не пойдет. Тебе давно уже надо начинать нормально себе готовить.

Она клятвенно обещала, что это в последний раз, и вот прямо с завтрашнего дня и начнет, а мама уже накладывала вкусненького в судочки.

- С собой заберешь.

Совсем как в старые времена, когда она была еще студенткой.

Потом они вскрывали старенький обшарпанный кубический сейфик, стоявший под дедовским письменным столом. Сейчас это раритет. Сейф открывался огромным ключом с широкой бородкой и, наверное, помнил еще времена Феликса Эдмундовича.

Внутри были старые грамоты, благодарности, награды, письма, открытки. Наталья аккуратно положила сверху свои «ценные» бумаги и заперла сейф.

***

После, уже когда ехала домой, думала, что надо найти контакт Прохора Лядова.

Найти оказалось несложно, сведений о художнике в сети было много. Наталья подписалась на его страницу в ВК, подала заявку в друзья и написала сообщение в личку. Даже не ожидала, но тот сразу ответил. И даже вспомнил ее. Удивился, что она хочет учиться, но согласился принять.

А завтра к одиннадцати они договорились встретиться у него в мастерской.

Конечно, она волновалась, вживую это совсем не то, что по переписке. Ну и она давно выпала из этого мира, сейчас втягиваться снова будет непросто. Мир художников небольшой, довольно замкнутый и токсичный, чего уж там, люди искусства способны полить иаду как никто другой.

А ее никто не знает, никакого авторитета, она вообще никто, нуб. Так, дамочка предпенсионного возраста, внезапно решившая постигать основы живописи. Ее не примут, Наталья прекрасно понимала это. Но так ей нужно было и не признание, а просто возможность заниматься этим для души.

То, что Прохор Лядов, довольно успешный художник (персональные выставки каждый год), согласился с ней заниматься, и даже (О!) пустил в свою мастерскую, было сейчас пределом мечтаний.

Но да, вживую – это не то что по переписке в сети. Как говорится, бьют по морде, а не по аватарке. Если честно, то она его с трудом узнала. Облысел, вырастил красный нос, под глазами мешки, небольшое пузцо. Проша Лядов и в юности-то особой красотой не отличался. В общем, сейчас тоже не отличался.

А он узнал ее сразу.

- Астахова? Наталья? – пошел навстречу и выдал, протягивая руку для рукопожатия. – Пхах! Со школы почти не изменилась. И где только таких консервируют, а?

- В архиве НИИ, - улыбнулась она.

- А, ну тогда все понятно, - проговорил он.

Потом огляделся, а в мастерской – да, далековато было до порядка. И по виду его тоже можно было понять, что у него до этого был трудный день, а может быть, и вечер.

Почесал мясистый красный нос и сказал:

- Ты прости, тут малость бардак. Мы ж, художники, известное дело, пьянь и хтонь.

- Да ладно, - Наталья понимающе шевельнула бровями. – Небольшой художественный беспорядок.

Допустим, не небольшой, но это его территория, и не ей указывать ему на недостатки. Тем более что сама в роли просителя пришла.

А Прохор почесал затылок и расцвел улыбкой.

- Да? Ну, проходи тогда. Ты что хотела посмотреть?

***

В общем, когда Наталья стала объяснять, что хочет учиться у него. Он сначала не понял:

- А зачем это тебе? Зарабатывать этим собралась? Я тебе так скажу, не заработаешь ты на этом ни х...

- Нет, мне просто для себя.

Он поморщился, оглядел ее скептически, потом махнул рукой:

- Ладно. Если хочешь, так и быть, возьму я тебя в ученики. Но учти, я не мастер рассказывать. Придется тебе самой смотреть и улавливать. Да и времени совсем нет, у меня выставка через десять дней, а еще несколько работ заканчивать. Если устраивает…

У нее еще оставалась неделя отпуска, Наталья быстро кивнула, пока он не передумал:

- Да, меня устраивает.

Похоже, он так и не понял, зачем ей это нужно. Но показал в дальний угол мастерской, заставленный картинами.

- Можешь устроиться там. Только холсты, кисти, краски, все это…

- У меня свое, - сказала Ната. – Принесу завтра. А пока можно я просто посмотрю?

- Смотри, что мне жалко? – Проша пожал плечами. – Только тихо, ладно? Терпеть не могу, когда говорят под руку.

Она вскинула ладони:

- Да, да.

- Хорошо, - мужчина еще раз с сомнением оглядел ее.

А потом повернулся и почти сразу забыл о ее существовании.

***

Это было хорошо, что на нее не обращали внимания. Наталья могла спокойно рассмотреть вблизи картины. Ей не все нравилось, Прохор работал в приглушенной гамме, преобладали сепия, сиена, умбра, охра. Но у него был свой стиль, и этот стиль выдерживался.

Сейчас она смотрела, как он работает над триптихом и еще двумя картинами сразу. Наталья еще некоторое время посидела, привыкая к месту, потом подошла попрощаться. Он что-то нечленораздельное промычал, неизвестно, слышал ли ее вообще. Так увлечен, что, наверное, не заметил бы, если обрушится потолок.

Когда на следующее утро она подъехала с этюдником и прочим своим барахлом, он вытаращился на нее так, словно забыл, о чем они говорили вчера. Потом вспомнил, хлопнул себя по лбу и показал на дальний угол.

- Ну ты сейчас иди туда и работай по своему плану, ага? Вот и умница.

***

И это тоже было хорошо, потому что том углу Нату никто не беспокоил. Она могла приходить и уходить, работать в том темпе, какой ее утраивал. Никаких ограничений, рамок, полная свобода.

За те несколько дней к Прохору несколько раз приходили натурщицы. Ну, это была отдельная песня. Но даже в этих случаях он почти не вспоминал о ней, а отправлялся со своими музами в закуток довольно обширной мастерской, специально отгороженный шторой. И там…

Судя по звукам и доносившимся оттуда репликам, писал с них этюды. Но недолго. Потом бегом к картинам.

Так прошло шесть дней. Он таки закончил свой триптих и две другие картины тоже.

Выставил в ряд все, что подготовил для выставки, получилось двенадцать полотен, приличная экспозиция. И обозревал с это с видом «ай да Пушкин».

И тут он наконец о ней вспомнил.

Потер руки и направился в ее угол.

- Ну, Наталья, покажи, что наработала.

У нее было готово пять картин. Один интерьер этой самой мастерской, сделан он был в интересной манере. Схематично и в приглушенной тени все, а на одну картину как будто падает яркий солнечный свет, и она прямо горит красками. Еще один портрет Прохора за работой. Быстрая крупными штрихами зарисовка - портрет одной из натурщиц, которую она видела мельком. Ее Наталья заканчивала по памяти. Еще натюрморт и тот закатный городской пейзаж, его она тоже принесла сюда.

Прохор Лядов долго смотрел на ее работы молча, видно было, как меняется его лицо. Как его просто вымораживает эта борьба. Наконец все же сказал:

- Это… Лучше моего. Свежо, черт... Я бы должен выставить их, будет иметь успех. Но… - он болезненно поморщился.

Ната сразу поняла и предложила:

- А что, если выставить без имени? Просто подписать – мастерская Прохора Лядова?

Теперь у него в глазах читалось явное просветление. Мужик сразу ожил и стал серьезным. Но дел было еще полно, все ж надо еще отвезти в багетную мастерскую, подготовить. И вообще, перед самой выставкой была дикая суета.

А у Натальи закончился отпуск.

Но на выставку она, конечно же, пришла. Оделась как всегда, не хотелось выделяться. К тому же, она тут получается как бы инкогнито.

Естественно, Прохор чуть не с утра был там, прохаживался у своей экспозиции. Ее работы с пометкой «мастерская художника Прохора Лядова» тоже были выставлены.

Мероприятие, кстати, предполагалось значимое, масштабное, с участием прессы и СМИ. И Прохор тут был далеко не самый мохнатый художник. Были и другие, значительно успешнее, в том числе и Миньковский, знаменитый портретист, прославившийся тем, что писал парадные портреты олигархов.

- Вот к кому бы тебе хорошо попасть, - говорил Прохор, пока шло открытие. – Если получится, я тебя ему представлю.

А потом уже стало не до разговоров, пошли первые посетители, вот этот момент, наверное, был самый волнительный. И тут Наталья увидела в толпе свого случайного попутчика. Того мужчину, что ее с дачи домой подвез. Только в этот раз он хромал и ходил с палочкой. А он увидел ее.

И сразу подошел:

- Здравствуйте, Наталья, - глаза вспыхнули, видно было, что он рад.

- Здравствуйте, Глеб Борисович, - она улыбнулась и отвела его чуть в сторону, чтобы не мешать посетителям рассматривать Лядовский триптих. – А что это у вас с ногой? Сломали?!

- Это? – мужчина отмахнулся и хохотнул. – Надоел вечно заедающий сустав, мне его заменили на титановый. А пока привыкаю – вот, хожу с палочкой. Но ничего, скоро буду танцевать! А вы тут по делу или тоже как я, к искусству приобщаетесь?

Смотрелся он хорошо, подтянутый, бодрый, плечи развернуты, серебристая бородка аккуратно подстрижена, ясный с искорками взгляд. Если бы не палочка…

Наталья улыбнулась и тихонько сказала:

- Вообще-то, я тут по делу, но это пока секрет.

Хотела перевести взгляд на Прохора и вдруг увидела, что к ним приближаются Захар под ручку с Ксенией Иварцевой. 

Захар терпеть не мог подобные сборища, не ходил на них отродясь. Чувствовал себя в этой среде некомфортно. Вся эта богемная жизнь ассоциировалась у него с деклассированными элементами. Кому вообще нужна живопись, когда есть фотография и нейросети?

Странные люди, застрявшие в прошлом веке, занимающиеся ерундой, вместо того чтобы найти себе настоящее дело. Все эти, с позволения сказать, произведения искусства, галерея ужасов доморощенная. Он испытывал от соприкосновения с этим миром чувство неловкости. Испанский стыд. Вроде сам не замарался ничем, а все равно. И стремился абстрагироваться от всего.

Он бы и сейчас не пошел, но Ксения достаточно внятно объяснила, что на подобных выставках можно встретить нужных людей и завязать деловые знакомства.

- К тому же, это часть имиджа, а имидж надо поддерживать, - сказала она ему с улыбкой. – Нужно не просто соответствовать, а быть всегда на шаг впереди, задавать моду. В этом и состоит моя работа.

Ладно, тут он был согласен. Работа Ксении важна, ее связи тоже. И да, возможность завязать неформальные знакомства в деловой среде, тоже имела значение.

Его удивило количество журналистов и представителей СМИ, зато Ксения чувствовала себя здесь как рыба в воде. Ей улыбались, с ней здоровались, а она уверенно двигалась в этой толпе и продолжала говорить ему:

- В этот раз выставляется Миньковский, насколько мне известно, он тут представит несколько новых работ. Это самый популярный художник на данный момент, покупать у него модно. В его клиентах самые известные люди, нам надо засветиться. И целесообразно было бы тоже что-нибудь у него купить.

- Хорошо, - проговорил он, рассеянно глядя на развешанные по стенам картины.

Для него все это сливалось в какое-то грязноватое коричнево-серое пятно, но одна картина неожиданно привлекла его внимание. Изображенное на ней показалось чем-то знакомым. Красноватый закатный пейзаж вызывал пронзительные эмоции. Там было еще несколько картин, он отметил про себя и выполненный крупными мазками портрет девушки, тоже какой-то… Цеплял чем-то.

У экспозиции вертелся ущербный тип с красным носом, Захар подумал, наверное, его художества.

И тут он заметил в сторонке Наталью.

В тот момент он бывшую жену прибить был готов. Все-таки влезла в это дерьмо. Отиралась там, как… А рядом с ней какой-то богатенький старпер. С палочкой, бл***! Его чуть не вывернуло. Хотелось подойти к ней, тряхнуть хорошенько и сказать:

«Что, промышляешь по калекам теперь?! Богатенького папика нашла? Позорище».

Он прошел мимо, даже не взглянув на нее.

Поговорить с бывшей женой он собирался после.

***

Вот уж просто как страшный сон. Меньше всего Ната ожидала увидеть здесь бывшего мужа. Казалось, он просто уничтожит ее глазами, она отвела взгляд и застыла. Но к счастью, здороваться не пришлось, улыбающаяся Ксения тянула Захара вперед.

Уверенная, яркая. Почему-то проскочила ассоциация с ядовитой бабочкой. Прохор Ладов попытался заговорить с ней, но та едва кивнула ему и направилась вперед, туда, где уже собралась толпа у картин Миньковского.

- Кто это? – спросил вдруг Глеб, пристально глядя им вслед.

Наталья оглянулась.

- Это известная блогерша, Ксения Иварцева.

А Глеб отмахнулся:

- Я не про нее, меня не интересуют блогеры.

- Этот мужчина, - проговорил прищурившись. - Кто он? Я недавно здесь, еще не всех знаю. Мне показалось, вы знакомы?

Что Наталье было ответить? «Это мой бывший муж, с которым я только что развелась»? Да, когда Глеб в прошлый раз подвозил ее, она обмолвилась, что в разводе. Но тогда была полная анонимность. Много чего можно рассказать случайному попутчику, зная, что вы никогда больше не встретитесь. Теперь все внезапно стало личным и конкретным.

- Да, вы правы, мы знакомы, - кивнула Наталья, бросив взгляд туда, где стоял ее бывший муж.

Там сейчас было людно. У экспозиции господина Миньковского спонтанно образовалась светская тусовка. Журналисты, несколько серьезных солидных дяденек, судя по дорогим костюмам и особой повадке, элита города. Захар был среди них. И, разумеется, Ксения Иварцева, та была в центре внимания, улыбалась и оживленно что-то вещала.

В тот момент Наталье вспомнилось:

«Ты вообще имеешь представление, что такое мир художников? Они же все пьянь и наркоманы. Успешных – ноль целых, одна десятая процента, остальные – просто отбросы, побирающиеся случайными подачками. Хочешь пополнить их ряды?»

Презрение и злость, с которыми Захар выплевывал ей это в лицо. Месяца не прошло.

И это было даже не обидно, нет.

Просто, с ней он никогда не ходил в театры или на выставки. А тут и время нашлось, и желание приобщиться к искусству. Дело, значит, было не живописи, а в ней. Это ее он так презирал и ненавидел.

Черт… Стало вдруг смешно. И как всегда, вовремя включился здоровый цинизм. Хорошо, что они развелись. Зато теперь рядом с ним правильная женщина.

Еще на пару секунд Ната смотрела в тот конец зала, потом отвернулась и проговорила:

- Это Захар Проничев. Довольно крупный бизнесмен, Ксения Иварцева его невеста.

- Вот как, - Глеб прищурился и взглянул на нее искоса. - Понятно. Слышал о таком.

И уже другим тоном поинтересовался, снова переведя на нее взгляд:

- Так вы здесь по делу?

В глазах опять искорки и промелькнуло какое-то странное выражение.

- По делу, да, - Наталья улыбнулась. – Но мне уже пора возвращаться на работу. Я отпросилась ненадолго.

Ей даже придумывать ничего не пришлось. Во-первых, это была правда, а во-вторых, оставаться тут уже не хотелось.

- Не возражаете, если я подвезу вас? – неожиданно предложил Глеб, становясь так, что практически отгородил ее спиной. - Все, что меня тут интересовало, я уже увидел. Ну так что, едем?

- Ну… - Наталья скользнула взглядом по залу и кивнула. – Едем.

Может быть, нужно было попрощаться с Прохором, но тот был занят, и Ната решила – ничего страшного, если она исчезнет незаметно.

***

С того момента, как столкнулся здесь с Натальей, раздражение только нарастало. Захар слушал, что говорили вокруг него, и даже временами участвовал в разговоре. Но не мог отделаться от ощущения, что его бывшая торчит где-то здесь. Что она может здесь делать?! Старпер с палочкой раздражал его еще больше.

Но он принципиально не оборачивался и смотрел туда, а скользил хмурым взглядом по вывешенным на стене картинам. То, что он видел, ему не нравилось. Работы Миньковского были красивы, но казались ему мертвыми. Как фото на памятник.

Разговоры достали, Захар готов был уйти хоть сейчас.

Шумно выдохнул и все-таки обернулся.

Бывшей жены в зале не было.

С досадой осознав, что не видит Наталью в зале, Захар еще больше разозлился.

Куда могла деться?

Такая досада взяла, не хватало еще, чтобы она тут попалась на глаза кому-то из общих знакомых и начала болтать лишнего! Чувство идиотской тревоги закручивалось под ложечкой.

Где?

Он скользил взглядом по залу, цепляясь к лицам. Нахрен ему это было надо!

Но не только ее, того, безумно раздражавшего его мужика тоже нигде не было видно. Сейчас Захар едва удерживался, чтобы не обшарить каждый закуток этой гребаной выставки.

- Захар, ты меня слушаешь? – рука Ксении опустилась на его локоть и мягко сжала.

Он обернулся.

- Прости, я отвлекся. Что ты говорила?

Легкое облачко пробежало по красивому лицу невесты, потом она снова улыбнулась и сказала, показывая куда-то в сторону:

- Хорошо было бы приобрести.

- Что именно ты хочешь купить?

- Вот это, - она подвела его ближе к картине.

- Мне не нравится, - сразу отрезал он.

- Но это престижно. Это уровень. И не мешало бы сделать взнос в благотворительный фонд. Надо расти, милый, в наше время невозможно продвигаться без активной рекламы.

Захар только поморщился, а Ксения продолжала:

- Вот смотри, холст относительно небольшой и для работы кисти Ильи Миньковского очень демократичная цена. Конечно, если меня спросить, то я бы взяла вон тот подороже.

- Бери что хочешь, – бросил Захар.

- Спасибо тебе! – Ксения обняла его и поцеловала в щеку. – Обожаю!

И тут же заулыбалась, а рядом, как специально, защелкали затворы фотоаппаратов.

- Я отойду ненадолго, - сказал он.

- Конечно, да, - Ксения послала ему обворожительную улыбку и отвернулась. У нее тут были свои дела, она уже вела стрим. Все правильно, это ее работа, она этим делает деньги, и у нее до*улион подписчиков.

А он просто устал от шума. У него из головы не шло, куда могла деться бывшая. Но далеко отойти Захар не успел, натолкнулся на сына. Денис выглядел довольным и возбужденным, глаза блестели. Поздоровался и сразу сообщил:

- Арина должна подъехать. А вы потом к деду?..

Захар перебил его:

- Ты мать тут не видел?

- Что? – сын оглянулся, на лице возникло выражение неловкости. – Она здесь? Черт…

- Была, - обронил Захар, еще больше хмурясь. – Но я потерял ее из виду.

- Так, может, ушла? – с надеждой проговорил Денис.

- Может быть, - мрачно прищурился Захар.

Если ушла, то куда и с кем?

Какого хрена его должно это волновать?! Почему он должен заботиться о том, чтобы его бывшая ни во что не вляпалась?! Нахрен! - выдохнул он и, в конце концов, вернулся к Ксении.

А у той все было в самом разгаре.

- Долго еще? – поинтересовался Захар, мрачно глянув на парня с камерой на плече.

Еще двое торчали рядом.

- Часа полтора-два, пока не знаю, - шепнула ему Ксения, блеснув улыбкой. – Я постараюсь закруглиться раньше. Потом – все что угодно, я тебе обещаю… М?

И тут же переключилась:

- Здесь Денис? - махнула ему рукой. – И Ариша придет? Отлично. Это очень кстати! А ты не отходи далеко, ладно? Ты мне еще понадобишься!

- Хорошо.

Время надо было убить, он пошел слоняться по залу. Дошел до того места, где висел чем-то зацепивший его красный закат. На нем была табличка «Продано».

***

Наталья ушла намного раньше, практически сразу, как только Глеб предложил ее подвезти. Задержались совсем ненадолго, прежде чем выйти из зала, он сказал:

- Одну минуту, мне нужно сделать звонок. И сразу поедем, нормально?

- Конечно, звоните.

По времени она успевала. Мужчина с кем-то говорил, до нее долетали отдельные фразы. По ним можно было бы догадаться о сути разговора, но Ната старалась не прислушиваться. Отодвинулась и сосредоточилась на большом постере у входа.

- Ну, вот и все, – прозвучало рядом. – Можем ехать.

- Да, – она очнулась от своих мыслей.

Разных пафосных автомобилей у выставочного зала было припарковано много. Наталья поискала взглядом того монстра на колесах, на котором он подвозил ее тогда, однако в этот раз Глеб был на другой машине. Дорогая модель, но не кричащая.

- А где же ваш танк? – спросила она.

- На приколе пока. Высоковато, с ногой еще трудно забираться. Но это ненадолго.

Сейчас он был тем, кто есть на самом деле. Крепкий мужик со стальным взглядом. И выправка.

Однако они подошли.

- Прошу, - он открыл ей дверь.

Спустя минуту они уже отъехали от стоянки.

- Куда едем? – спросил Глеб, когда они выбрались на оживленную улицу.

Наталья назвала адрес, а он как-то странно покосился на нее и выдал:

- Кхммм.

Она подумала, может, ему совсем не по пути, сказала:

- Это, наверное, неудобно, да? Тогда можно до ближайшей остановки.

- Милая девушка, мы ведь, кажется, договорились, что не существует таких понятий, как далеко или неудобно, - произнес мужчина, не отрывая глаз от дороги.

И неожиданно перевел на нее взгляд. Наталья даже слегка покраснела, давненько ее не называли девушкой. Отвела глаза и уставилась в окно.

- Так я узнаю, что за секретные дела у вас были на выставке? Согласитесь, звучало очень шпионски.

- М? – она прикусила губу и искоса взглянула на него. – А вы во всем видите что-то подозрительное, Глеб Борисович?

- Угу, - мужчина хмыкнул, а по губам скользнула довольная улыбка.

Это был чистой воды троллинг. Но не обидный, ей хотелось поддержать.

- Вы, часом, не сотрудник спецслужб? – теперь Наталья повернулась к нему всем корпусом.

- Почти угадали! – мужчина расхохотался, крепко сжимая руль, и одновременно резко сманеврировал. – Бывший, теперь на пенсии. А фамилия моя…

Ну да. «Я артист больших и малых академических театров, а фамилия моя… фамилия моя слишком известна, чтобы я ее называл»*

- А фамилия ваша Милославский? – ей стоило труда, чтобы удержать улыбку.

- Нет, Покровский, - ответил он.

- А я Астахова.

- Ну вот и познакомились, - уже другим тоном сказал мужчина. - Так что?

Наташа пожала плечами, в конце концов, никакая это не тайна.

- Просто там было выставлено несколько моих картин. Но… как бы инкогнито.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

- А вы полны сюрпризов, Наталья Николаевна, - произнес с какой-то странной интонацией. - И что же это были за картины? Или тоже секрет?

- Нет. Уже нет. Было несколько работ, - она запнулась. - Всего пять на самом деле. И я впервые решилась на такое, потому немного нервничаю. Не поймите меня неправильно. Мои работы были выставлены от мастерской Прохора Лядова.

Он резко повернулся к ней:

- Подожди, подожди, дай угадаю… - и внезапно расхохотался, взъерошив волосы. – Красный закат?!

- Да, – она застыла, глядя на него. – А... что?

Мужчина покосился на нее и загадочно обронил:

- А это уже мой секрет.

Теперь она даже не знала, что сказать. Некоторое время они ехали молча, потом Глеб спросил:

- И где же работает женщина, которая пишет такие картины?

- В архиве одного НИИ.

- Где?! Серьезно, что ли?

- Вполне, - Ната улыбнулась. - Мы, собственно, уже приехали.

Потому что они действительно медленно подъезжали к воротам территории родного НИИ.

- Спасибо, что подвезли.

Глеб некоторое время смотрел на нее пристально, потом сказал:

- Обещайте, что мы еще с вами встретимся.

Что ей было ответить? Но он и не ждал ответа, просто оставил свой контакт и записал номер ее телефона.

- Если у вас вдруг возникнут проблемы. Или просто захотите поговорить. А теперь заходите, чтобы я был спокоен.

Дождался, пока она войдет внутрь, и уехал.

А она осталась у окошка КПП, из которого на нее во все глаза смотрел их неизменный вахтер (он же сторож). Но немая сцена долго не продлилась.

- Как съездили, Наталья Николаевна? - невинно поинтересовался вахтер, умудряясь одновременно коситься взглядом на улицу. - Чего там было на выставке?

- Кхммм, да, было интересно, - Наталья прокашлялась.

- А вас Виктория Львовна искала, хотела видеть.

- Да? – она кивнула, гадая, зачем могла понадобиться в отделе кадров, да еще во второй половине дня. – Хорошо, я поняла.

И уже хотела пройти через турникет, как зазвонил ее телефон. 

Женщина скрылась за воротами, Глеб смотрел вслед.

Случайная попутчица?

Нет, он мог сказать однозначно. НЕ случайная.

Слишком многое в этой женщине внезапно оказалось необычным. А необычное завораживало. Она как шкатулка с секретами. Чем ближе он подбирался, тем яснее становилось, что неразгаданного там еще больше.

Мужчина мрачно усмехнулся, перестраиваясь в ряду. Глебу Покровскому не раз в шутку говорили, что он до сих пор в шпионов играет. Мол, бывшая служба оставила отпечаток. Точно. Не бывает бывших разведчиков, это свойство характера, состояние души.

Но дело не в этом. Ему нужно было просто докопаться до сути. Понять, чем же эта женщина его притягивает. Потому что красивой он ее назвал сразу, даже с лица еще не видел, только со спины. И вроде в шутку. Но ничего не бывает без причины.

Наталья Астахова.

Это ведь он приобрел ее «Закат», хотя понятия не имел, чья это работа. Просто увидел и не смог пройти мимо, потому что было в нем что-то пронзительное. Огромной силы эмоциональный порыв.

И вот сейчас.

Она работает в архиве этого НИИ. Вообще все с ног на голову переворачивало.

Когда-то это был один из лучших и передовых научно-исследовательских институтов в стране. Приоритетное направление, за ними было будущее. Потом случились перестройка, распад и развал везде, институт под шумок слили. Теперь не осталось ничего, все растащено, а территория будет выставлена на торги. Вопрос уже решен на самом высоком уровне.

И он будет участвовать в торгах.

Все это вызывало двойственные чувства. Она ведь узнает. Как отнесется?

Глеб не мог потерять эту женщину. Не хотел и все.

И еще. Нужно выяснить, что за тип этот Захар Проничев. Потому что догадки были.

***

В последнее время вообще все звонки вызывали у Наты настороженность. Что не удивительно, когда хорошим новостям появиться особо неоткуда. Она слегка похолодела внутри и взглянула на экран. Высвечивался контакт Прохора Лядова.

Фухх, даже отлегло от сердца. Она приняла вызов и не успела даже спросить, как там проходит выставка, как Прохор захлебываясь выпалил:

- Тут такое дело, Ната! Ушли твои картины!

- Как это ушли? - она не поняла.

- А вот так! Влет! – он подсмеивался и подхрюкивал и чуть заикался одновременно, ей даже показалось, что Проша уже успел приложиться к бутылке. – Продались. В первый же день. Прикинь! И мой триптих ушел!

- Да? - она слегка опешила и глянула на вахтера, застывшего от любопытства в своей будке.

- Ага! А я все как надо сделал, первой денежкой наудачу по всем холстам повозил, все рамы помазал!

Закрыть лицо рукой и засмеяться, но художники народ суеверный.

- Здорово, ты молодец, - выдавила Наталья.

Для нее все это было дико, она все еще не могла до конца осмыслить, тем более, думать о деньгах. А Прохор неожиданно выдал:

- Значит так, Наталья, деньги за картины предлагаю пополам.

Потом все же замялся и добавил извиняющимся тоном:

- Я бы отдал тебе полную стоимость, но, понимаешь, у меня расходы, все такое…

Хотелось сказать: "Хороший ты человек, Проша", но вслух Ната сказала другое:

- Все по справедливости. Я же у тебя училась.

- Ну... Кстати, да. Насчет этого я тоже хотел поговорить! Ты давай еще, новичкам везет, говорят. В смысле, работай, ты же пишешь быстро. А мы под это дело встрянем в еще одну выставку.

- Хорошо, - сказала Ната. – Только в этот раз пусть будут под моим именем. Подпишем так: «Наталья Астахова, ученица Прохора Лядова». Глядишь, это привлечет новых учеников в твою мастерскую.

Прохор даже на мгновение умолк, а потом выдохнул:

- Точно. Это идея. И как я сам... – и сразу же перешел на деловой тон. – Так. Ты когда начнешь? Сможешь завтра?

- Подожди, Прохор, я же на работу вышла. Посмотрим, как получится.

- Ладно, но ты не затягивай. И это. Выставка еще две недели будет, подходи, я тебя Минькоскому представлю. К нему попасть трудно, он абы кого не берет, но если сможешь взять у него пару уроков, все на пользу. Повысит окупаемость.

- Ладно, - Ната невольно засмеялась. – Я постараюсь.

На этом разговор прервался.

***

Кто бы ей сказал, что она вот так, с ходу встрянет во все интриги художественной тусовки? Но настроение заметно улучшилось.

На волне позитива она и направилась в отдел кадров к Виктории Львовне. А та, как увидела ее, сразу сказала:

- Наталья Николаевна, у нас две новости.

Как-то внезапно захотелось присесть.

- Новости? – переспросила Наталья.

- Да, - Виктория Львовна, качнула головой и потерла руки. – А вы присаживайтесь, Наталья Николаевна, присаживайтесь.

И сама села за стол. А Наталья напротив.

Кадровица потерла лоб, потом стала перекладывать бумажки на столе и наконец подняла на нее глаза.

- С какой начать? – и такая растерянность во взгляде.

- Давайте по порядку, - сказала Наталья.

- Ну… - Женщина прикрыла ладонью рот. – Первая – это что нас все-таки продают.

Казалось, гром грянул. Но Ната выдохнула:

- А вторая?

- А вот вторая… Вторая получше. В связи с предстоящей ликвидацией нас переводят на неполный день. Это пока будут идти переоформление и реорганизация. Потом всех желающих возьмут переводом в головной институт, кто не захочет, может уволиться по сокращению штатов. Здесь до полной передачи прав новому владельцу останется только охрана.

Наталья слушала напряженно. Да, их НИИ уже практически умер, но остались же цеха, бесценные разработки.

- Хотя чего тут охранять? – продолжала кадровица. - Стены эти? Сараи? Все же снесут и отстроят тут заново. Говорят, на этом месте запроектирован большой развлекательный центр. Значит, так тому и быть. А мы с вами, Наталья Николаевна, переберемся наконец в нормальные условия.

Именно. В глазах того, кто купит этот участок, все это ничего не стоит. Старые сараи. Но тут же целый архив исследований, засекреченные разработки. Если бы их теперешнее начальство осознавало его ценность, давно бы перетащило все к себе, а не бросило так, на произвол судьбы. Что станет с архивом, просто выбросят, сожгут?

Все это пронеслось в голове мгновенно.

В следующий миг Наталья сказала:

- Я останусь.

- Что? – не поняла Виктория Львовна.

- Я останусь, пока не будет передан по описи архив.

Кадровица осеклась и уставилась на нее потрясенным взглядом, как на сумасшедшую. Потом очнулась, попыталась улыбнуться:

- А как прошла выставка?

- Хорошо прошла, - сказала Наталья.

- Кого-нибудь знакомых видели?

Ага. Бывшего мужа с новой молодой женой видела. Но это мелькнуло так…

- Видела, - кивнула она и добавила, заговорщически понизив голос: - И меня даже подвезли.

***

Вечером в отцовском доме Проничевых опять был полупраздничный семейный ужин. Захар с Ксенией, приехали дети. Захар молчал, Ксения рассказывала, как прошла выставка, Денис с Ариной вставляли реплики.

- Подожди, подожди, невестка, что за ерунда? - в какой-то момент сидевший расслабленно дед перебил Ксению. – С чего это было покупать такую дорогую мазню, да еще тратиться на благотворительность?

- Это не ерунда, - парировала Ксения, отпив глоточек из бокала. – А при правильном освещении – выгодное вложение денег. Вот вы говорите мазня, а я говорю – большое искусство.

Дед только презрительно хмыкнул.

- Тоже мне, большое искусство! Осел хвостом может лучше, - сказал, посмеиваясь, а в глазах горели искры, будто хотел сказать: «Ну, давай, попробуй опровергни меня».

- А большое искусство – это не про красоту. Это про большие деньги, которые за него дают люди. И чем дальше, тем оно только становится дороже. Ну а благотворительность, - Ксения с улыбкой отпила еще глоточек. – Сами понимаете, нужно соответствовать.

Дед смотрел на нее секунду, потом выдал, сменив позу:

- Ладно, девочка. Ты знаешь, что делаешь.

Денис с Ариной тут же зашумели, стали что-то высказывать.

Весь разговор Захару был неприятен.

Он не мог сказать, почему сейчас чувствовал себя в своей семье инопланетянином. Потому что он был на той выставке. И хрен с ней, с благотворительностью, тут он был согласен, надо что-то откидывать городу. Хоть и понимал, что все равно разворуют. Просто ему нравились совсем другие картины.

Но тема разговора сменилась. И вот тогда-то он от отца узнал, что земля НИИ, в котором работала его бывшая жена, будет выставлен на торги.

- Что? – он даже сначала не понял.

Зато сразу просекла Ксения.

- О, будут торги? Надо бы поучаствовать.

- Ну, ты не очень-то невестка, - дед взглянул на нее искоса. – Не раскидывайся. Там такие бабки биться будут, что цена потом выйдет космическая.

- А и не нужно биться. Главное, участвовать. Это тоже работает на престиж.

Захар слушал, стиснув зубы, и думал совсем о другом.

***

Уже оказавшись дома, позвонил Наталье и вслушивался в гудки.

Ксения как раз ушла в ванную.

Ну же, возьми трубку! – думал. Не должна была спать, еще не поздно.

- Да, - наконец ответила бывшая.

- Я слышал, твой институт закрывается, - проговорил он морщась. - Я могу устроить тебя к себе в филиал. Зарплата будет выше, полный соцпакет.

Злость на Наталью уже улеглась, сейчас он звонил ей, потому что считал своим долгом заботиться о ней. Она ведь неприспособленная, ничего не умеет, всю жизнь не вылезала из своего архива. А теперь, когда эта лавочка прикрылась, где она вообще найдет работу?

Конечно, это было чревато, он осознавал риски. Но Захар не собирался держать ее близко. А в филиале Наталью никто знает и не соотнесет ни с ним, ни с детьми. Тем более у бывшей жены другая фамилия.

Да, он считал, что поступает правильно, даже в какой-то степени в ущерб себе, но чего не сделаешь из лучших побуждений.

- Нет. Спасибо за беспокойство, не нужно, - ответила его бывшая жена безэмоционально и сухо.

И все.

Он поверить не мог. Бывшая сбросила вызов? «Ну и живи как хочешь!» – рвалось из него.

- Кому ты звонил? – из ванной вернулась Ксения.

Захар беззвучно выругался матом и бросил:

- Никому.

Легкое облачко пробежало по ее красивому лицу, а потом она облизала губы и толкнула его в грудь.

- М? Ну если так… Тогда у меня есть идея получше.

Иррациональная обида все еще кипела. Он не мог отделаться от мысли, что его тупо выбросили. Обесценили. А при мысли, что его бывшая, может быть, надеется на того папика с палочкой, вообще пригорало дико.

Все, пошла Наталья лесом!

У него, бл***, свадьба через неделю! А он, как идиот, зачем-то звонит надоевшей бывшей жене. А та хоть бы оценила! Хотя бы раз оценила то, что он для нее делал.

Довольно! Нахрен ему нужно заботиться об этой упрямой старой овце, когда рядом с ним такая женщина.

Притянул к себе Ксению, усаживаясь на кровать, и выдохнул в губы:

- Покажи.

***

Наталья еще некоторое время смотрела на гаджет в своей руке, потом потерла глаза.

Она только недавно вернулась от мамы. Говорили обо всем. И о том, что у нее был неожиданный успех на выставке, и о том, что институт, в котором работал папа, в конце концов, будет выставлен на продажу.

Это был непростой день, но она уже все это уложила в себе и пережила.

И вот теперь Захар с его «заботой».

А… Как же все-таки ему хочется замести ее под плинтус. Спрятать, по возможности, скрыть даже сам факт ее существования.

И тут – да, предложить ей работать в филиале его фирмы — выход. Щедро с го стороны, а главное, безопасно. Конечно, сидя там, вся благодарная ему за то, что облагодетельствовал, она гарантированно нигде не засветится и не мелькнет случайно в его счастливой новой жизни. Ведь их ждет успех и светлое будущее, одна она на этом фоне, как… жирное пятно.

Было неожиданно больно осознавать, что для человека, с которым прожила столько лет, она всего лишь грязный секрет. То, чего он стыдится.

Ладно, Бог с ним.

У него через неделю свадьба, пусть будет счастлив со своей Иварцевой. Говорят, мужчине нужна муза, ну вот, Захар нашел-таки свою.

А ей нужно жить дальше.

Насчет работы Ната не переживала нисколько. Себя одну она всегда прокормит. Денег, что Захар отстегнул ей от щедрот царских, она даже не собиралась касаться. И уж точно не собиралась объяснять, почему его щедрое предложение не примет. Все равно он не поймет. Никогда не понимал.

И кстати, если так посмотреть, то положительные моменты есть во всем.

Раз они переходят на неполный рабочий день, у нее появится время, а время – это деньги. Если писать по картине в неделю, а лучше две или даже три. Она рассмеялась, закрыв лицо ладонью. Кажется, включился здоровый цинизм.

Вроде было еще не поздно, она позвонила Прохору. А тот уже был хороший, видать, давно праздновать начал.

- Ты… Чего хотела, Астах-хова?

- Я смогу на полдня приходить и работать у тебя, - сказала она. - Когда удобнее, утром или…

- Только не утром! – взвыл Прохор. – П-приходи на выставку завтра после двух, я тебе сведу с Ме… тьфу, с Миньковским. А деньги щас перечислю. Клянусь.

- Хорошо, - Ната невольно усмехнулась, прерывая вызов.

Думала, забудет, но деньги Прохор перевел.

***

А завтра во второй половине дня она поехала на выставку.

С утра на работе было немного напряженно, неуверенность и страх перед будущим дрожали в воздухе. Потому что для людей, привыкших к одному месту сложно сниматься и уходить в неизвестность. Даже если это головной институт, где вроде бы и условия лучше, и оплата.

Перебираться в головной институт переводом решили, кстати, не все. Кто-то собирался уйти по сокращению штатов, а кто на пенсию. О предстоящей ликвидации только и было разговоров.

Одна Наталья да их старый сторож (он же вахтер) чувствовали себя спокойно. Сторож оставался в любом случае. Наталья тоже.

Короткий день до обеда она досидела, но по времени было еще рано, она пообедала в городе. Было уже половина третьего, когда она подъехала на выставку, как договорились с Прохором.

Бледный и замученный похмельем художник уже был на месте. Нос, кажется, стал еще краснее. Увидел ее, буркнул нахохлившись:

- Опаздываешь, Астахова.

Она хотела сказать: «Ты же сам время назначил», но вместо этого спросила:

- Как идут дела?

- Плохо, - он нахохлился еще больше. – С утра – ни хрена. Ничего еще не продал. Как отрезало. Подходят, смотрят и идут мимо.

- Ничего удивительно, - обронила Ната, прикрывая нос. – У тебя выхлоп такой, что ворон на лету сбивать можно.

- Да? – Прохор вытаращился на нее, потом провел ладонью по лицу. – Черт… знаешь, ты, наверное, права, Астахова.

Завертел головой.

- Постоишь тут немного? А? А я мигом за минералкой! - и быстрыми шагами двинул к буфету. – Я мигом, ага? А ты пока постой.

Ну, постоять-то было несложно.

Сегодня и посетителей вдвое меньше, чем на открытии. Не так нервно, не столь большая проходимость. Зато можно было спокойно осмотреться. Она стояла, скрестив руки на груди, разглядывала один из холстов Прохора. И вдруг услышала:

- Девушка!

От неожиданности Наталья резко обернулась. Перед ней стоял высокий, стильно одетый мужчина лет тридцати пяти.

Со спины-то ее еще можно было назвать девушкой, особенно когда она в джинсах и молодежной кофте. Но лицо выдает возраст, морщинки на лбу, гусиные лапки вокруг глаз, ей все-таки сорок восемь. Почти бабушка.

Однако взгляд мужчины не изменился, в нем скорее добавилось заинтересованности. Скользнул взглядом по ее русым волосам, задержался на руках, а после склонил голову набок и прищурился.

А он был самоуверен и нагловат, но в меру, не к чему придраться. Наталья невольно отметила про себя, как и определенную внешнюю привлекательность. Но молодые мужчины ее не интересовали. Просто… Он показался ей смутно знакомым, хотя она была уверена, что прежде никогда его не встречала.

Наталья нейтрально улыбнулась:

- Чем могу помочь?

- Это, - мужчина неуловимо подался вперед и небрежно спросил: - Ваше?

Вдалеке мелькнул Прохор, сделал страшные глаза и тут же скрылся за соседним стендом. Вот же… Наталья медленно выдохнула и кивнула, оборачиваясь к стенду.

- Я представитель. Вас заинтересовало что-то?

- Можно сказать и так, - посетитель шагнул ближе и встал, заложив руки за спину. - Я вижу, тут самое многое продано.

- Да, но остались еще интересные работы, - сказала она.

- Что именно? – молодой мужчина смерил ее оценивающим взглядом. – Может заинтересовать меня, с вашей точки зрения?

Была среди картин Прохора одна экзистенциальная. Решена в серо-коричневых тонах, и только отдельные куски яркими бликами – желтой охрой. Она улыбнулась и показала на нее:

- Обратите внимание на этот сюжет.

А дальше даже врать не пришлось, она просто стала рассказывать собственные впечатления. Мужчина слушал и больше следил за ее руками, потом внезапно сказал:

- Довольно. Я беру это.

- Хорошо, - она протянула визитку. – Здесь реквизиты.

Он осмотрел внимательно, потом протянул ей свою визитку и ушел.

Ната, еще смотрела вслед, не совсем понимая, что этому странному типу было нужно. И тут появился Прохор.

- Ну что? Что? – а глаза горят.

- Пока не знаю, но вроде продалось, - сказала Наталья, показав на холст.

- Ты… - задохнулся Прохор, потом выпалил: - Натка, ты просто монстр!

Повертелся еще на месте, нервно поглядывая на гаджет, а когда капнула сумма, вообще расцвел. Спрятал гаджет в карман и выдал:

- Так. Ты подожди тут, а я схожу, попробую тебя Миньковскому представить! - и тут же удрал.

Наталья опять осталась одна. Странное чувство...

Она взглянула на визитку, которую до сих пор держала в руке и нахмурилась. 

Умного в голову все равно ничего не приходило. Имя на визитке ей было незнакомо, и не получалось вспомнить, где она могла этого мужчину видеть. А визитка была выполнена с определенным вкусом, стильно и авангардно. Декор, шрифт, качество картона. Штучный товар, да и сам он был такой. Штучный.

Наталья пожала плечами, это ее нисколько не касалось. И стала высматривать Прохора, испытывая странное чувство, что он втравливает ее в какую-то авантюру. Было даже поползновение сбежать, единственное, что ее удержало, - это она обещала Проше, что присмотрит за его картинами.

И вот теперь торчала тут, невольно испытывая дурацкую неловкость.

Но тут наконец Проша появился.

Весь какой-то взъерошенный, глаза горели и косили по сторонам. Появился, и сразу к ней.

- Ты давай, Астахова, - провел по лицу ладонью, оглядываясь. – Ты давай это, быстренько бери буклет и пошли. Уболтал я барина, он согласился на тебя посмотреть.

- Что? – она даже ахнула от неожиданности.

- Быстро, говорю, пока Илья не передумал, надо ковать железо пока горячо. Давай, взяла буклет, подхватилась, и пошли.

- А как же тут? – она оглянулась на стенд.

- А, - Проша махнул рукой. – Считай, что на сегодня план выполнили.

Махнул ей рукой и двинулся обратно.

От этой Прошиной активности немного кругом шла голова, но, в конце концов, она подумала - ладно. Подхватила со столика буклет и пошла следом.

***

Прохор дал Илье Миньковскому верную характеристику. Тот действительно выглядел Барином. Причем с большой буквы.

Крупный лощеный мужчина лет сорока пяти, в дорогом костюме, уверенный и состоявшийся. На таких коллег по цеху, как Прохор Лядов смотрел свысока, снисходил.

- Это она? – проговорил, почти не разжимая губ, когда Прохор подвел ее.

Смерил Наталью оценивающим взглядом и прищурился.

Ощущение не из приятных, но ей нечего было стыдиться.

Одета неярко, но чисто и опрятно, волосы чистые, уложены в аккуратное каре, они у нее от природы чуть отдавали старым золотом и были объемные и блестящие. Руки всегда ухоженные, она за руками следила. Но возраст заметен, да, что ж поделать.

А господин Миньковский закончил свой осмотр и произнес:

- Представьтесь, кто вы?

- Наталья Астахова.

Он еще смерил ее взглядом, потом покосился на Прохора Лядова, но все же спросил:

- Вы уверены, что хотели бы учиться? Просто в вашем возрасте это обычно бывает поздно.

- Уверена, - проговорила Наталья.

Он повел плечом. А Прохор засуетился:

- Смотри, Илья Георгиевич, вот ее работы, - и развернул буклет. – Ушли все пять в первый же день!

Миньковский прищурившись смотрел на буклет, правильной формы губы кривились. Потом протянул ей визитку и, глядя свысока, произнес:

- Хорошо, можете подойти завтра в мою мастерскую к девяти утра. Я посмотрю, на что вы способны. Там и обговорим условия, если вы мне подойдете.

Довольно неожиданно звучала формулировка, но Наталья согласилась.

Правда, это означало, что ей придется подкорректировать график и на работе договориться. Но завтра к девяти она была по указанному на визитке адресу.

***

Конечно, волновалась.

Все-таки огромный перерыв, ей бы не мешало подтянуть навыки. Немного опасалась разочаровать мэтра. Илье Миньковскому ведь не зря платили за его работу огромные деньги. У него были и мастерство, и стиль, и качество проработки. К тому же этот человек обладал колоссальной работоспособностью.

Многое стало ясно, когда ее допустили в мастерскую. У него там работал целый штат художественных «негров». Сам мэтр обычно делал набросок и финальные штрихи, всю остальную работу выполняли его подмастерья.

- А, пришли? – окинул ее взглядом свысока и показал знаком в дальний конец мастерской. – Проходите.

Сам прошел вперед первым и остановился у мольберта.

Развернулся к ней и спросил:

- Что предпочитаете? Работать с нуля или продвигать уже начатое?

Смотрел при этом в сторону, и только под конец острый взгляд ей в глаза.

- С нуля, - сказала она.

Мэтр кивнул, показывая куда-то в сторону.

- Можете взять любой из свободных холстов. Кисти и краски там. Сегодня у вас пробный эскиз. В следующий раз, если останетесь…

- Благодарю, - проговорила она. – У меня все свое.

Снова оценивающий прищуренный взгляд, наконец мужчина произнес:

- Начинайте. У вас два часа.

Отошел и забыл о ней.

Труднее всего было отрешиться от всего, что происходило вокруг. Потому что в отличие от мастерской Проши Лядова, тут был настоящий цех «многостаночного» производства. И появление здесь нового лица не осталось незамеченным. На нее косились, ее оценивали.

Сначала она чувствовала эти взгляды как давление, в конце концов, смогла отключиться от внешнего. А дальше уже работалось легко.

Можно было, конечно, скопировать какую-то из картин, развешанных по стенам, но ей хотелось другого. Наверное, это была просто непонятная шалость. но она взяла и написала по памяти того молодого мужчину.

Вернее, свое впечатление о нем. Вышло схематично, но сходства она добилась. Особенно живым вышел взгляд.

Ровно через два часа Миньковский подошел и небрежно бросил:

- Покажите.

Смотрел долго. Так ничего и не сказал. Уже отходя, бросил на нее острый взгляд и обронил:

- Подойдете завтра к девяти.

***

Еще несколько дней Наталья приходила по утрам. Это было непросто, и на работе выкрутиться, и потом еще к концу дня забежать к Прохору. Но она уложилась в график.

Чего именно хотел от нее Миньковский, Наталья так толком и не поняла. Он менял ей задачу, время от времени подходил и молча стоял рядом, наблюдал, кривя губы.

Наконец в какой-то момент сказал:

- Завтра подойдите в мой офис, адрес у вас есть на визитке. Нужно кое о чем переговорить.

Это опять странно звучало, но она согласилась.

***

А вечером того дня ей позвонила Арина.

Впервые с того дня. Поздоровалась и сказала каким-то особенным тоном:

- А знаешь, завтра у нашего папы свадьба.

Откровенно говоря, Наталья поразилась. Хотелось сказать: «Ты мне звонишь, чтобы это сообщить? И только?» Но ведь это еще не все. Свою дочь она достаточно хорошо знала, поэтому ровным тоном проговорила:

- Я рада за него. Пусть будет счастлив в новом браке.

На том конце связи ощущалась какая-то эмоция, потом Арина сказала:

- Конечно. Ты же ничего сделала, чтобы бороться за мужа, и не подумала сохранить ваш брак.

Так и есть, Наталья не ошиблась, пошли претензии на уровне детского сада. Она просто промолчала.

Не считала нужным объяснять, что бороться можно, когда есть за что. А если тебе прямым текстом говорят, что ты больше не нужна, попытки удержать мужчину, который уже выбрал другую, выглядят бессмысленно и жалко. Но дочь пока еще слишком инфантильна и зациклена на собственной значимости, чтобы это понять. Ей проще обвинить ее, потому что кого-то обвинить надо.

И да, Арина еще далеко не все сказала.

- Тебе все равно, да? А вот Ксении не все равно. И знаешь, я многому научилась у нее!

Теперь некая эмоция ощущалась ярче.

- Научилась? – проговорила Ната. - Это хорошо.

- Именно! Она научила меня тому, чему ты не могла научить никогда!

Вот он, упрек, ради которого Арина ей звонила.

Это неприятно и очень больно. Когда обесценивают тебя как мать. Уничтожают двумя словами все, что ты сделала.

Можно просто диву даваться, куда все исчезает? Ведь это же ты не спала ночами, пела колыбельные, заплетала косички и завязывала бантики, вела в школу, помогала решать маленькие детские проблемы.

Но потом тебя просто подвинули в сторону вместе с твоими устаревшими методами воспитания. Потому что все это никому не нужно.Оно и понятно, в семье Проничевых были свои методы и своя мораль.

А теперь выясняется, что ты кому-то что-то «недодала».

- И что же это? – спросила Наталья.

- Умение поставить себя так, чтобы тебя все уважали. Вот Ксения умеет правильно вести себя.

А, ну конечно.

- Что ж, я желаю, - сказала она. - Чтобы это умение принесло тебе счастье.

- Можешь в этом не сомневаться! У меня в жизни все будет замечательно. Не вижу причин для скепсиса, мама.

Этот разговор уже начал утомлять, даже если имеешь нервы как канаты, все равно у всего есть свой предел. Наталья потерла глаза.

- Арина, - проговорила устало. – Зачем ты звонишь?

- Неужели непонятно?! У отца завтра свадьба. Могла бы и поддержать.

Ей даже весело стало.

- Поддержать? Кого? Отца? И как ты себе это представляешь?

- Все. Я больше не хочу на эту тему даже разговаривать. Я к тебе по-человечески, а ты вот так всегда!

Дочь наконец прервала вызов.

Наталья еще некоторое время смотрела на гаждет в своей руке.

Осадок такой, что выжигает кислотой.

Она могла понять Арину. Чисто по-человечески. Чувствовала неуверенность, которую дочь старательно прячет за какой-то подростковой бравадой. Ведь с того момента, как отец женится во второй раз, в ее жизни может измениться многое. Или не многое, но изменится, и это факт.

Да, хочется уберечь своего ребенка от ошибок. Закрыть собой, забрать боль. Но опять же. Как быть, если в тебе не нуждаются, а все, что ты говоришь, воспринимается в штыки? Выход тут один – молчать.

В конце концов, Арине уже двадцать четыре, достаточно взрослая, чтобы делать свой выбор и учиться проблемы решать самой.

***

Потом все улеглось. Это даже хорошо, что Захар женится. Пусть все будут счастливы.

А ей нужно сейчас выдохнуть все это, принять душ и лечь спать.

И завтра к девяти попасть к Миньковскому в офис.

Накануне она все-таки поздно легла. И нет, не думала, что завтра у ее бывшего мужа свадьба. Нет, конечно, она об этом думала. Но теперь могла с чистой совестью сказать: «Пост сдан».

С утра встала пораньше, вымыла и высушила волосы, оделась просто. Прямые светлые брюки, светлая просторная рубашка свободного кроя и светлые же, песочного цвета туфли на устойчивом широком каблуке. К этому тонкую золотую цепочку. Подумала и еще добавила часы с белым циферблатом. Легкий парфюм, едва уловимый, только для себя.

Все.

Потом вызвала такси и вышла.

Время пробочное, час пик, но она выехала загодя и потому была на месте вовремя, даже раньше на несколько минут. Подходя к зданию, позвонила. На всякий случай, вдруг у мэтра изменились планы. Однако Миньковский ответил:

- Да.

- Я на месте, Илья Анастасович, - сказала она.

- Хорошо, - медленно и паузой проговорил он. – Подойдите, вас пропустят. Второй этаж.

Фактически это был особняк в центре города, три этажа, хорошо отреставрированный модерн. Вероятно, аренда тут стоила астрономических денег. У Натальи было время оглядеться, пока она поднималась по парадной лестнице. На втором этаже был холл.

Миньковский ждал ее в холле, стоило ей подняться, сразу сказал:

- Следуйте за мной.

И прошел в кабинет. Кабинет был просто огромный и, как она поняла, занимал почти весь этаж. Наталья немного задержалась у входа осматриваясь. Обстановка вполне соответствовала, дорого, винтажно.

- Проходите, - показал жестом и направился к столу.

Сел и указал ей на кресло.

- Сядьте.

Если честно, Наталья до сих пор не поняла, для чего он ее вызвал сюда. Догадывалась, что это будет как-то связано с ее пребыванием в мастерской. Возможно, предложит договор, на каких условиях он готов заниматься с ней. И речь пойдет об оплате.

Наталья села в кресло и приготовилась слушать. А мужчина закурил, выдохнул дым в сторону, скрестил руки над столом и, бросив на нее быстрый взгляд, произнес:

- Это мой особняк.

Она шевельнула бровями, неплохо, однако, мэтр зарабатывает. Хотя, возможно, дом достался ему по наследству или был подарен. Но, в любом случае, чтобы содержать такой дом в порядке, тоже средства нужны немалые. Впрочем, это ее никак не касалось. Илья Миньковский все это время наблюдал за ней искоса, потом резко спросил в лоб:

- Нравится?

- У вас красиво, - проговорила она ровно.

Илья Миньковский кивнул подтверждая. Выглядело все это достаточно странно, если он вызвал ее сюда, чтобы поговорить об оплате уроков, то эта демонстрация становилась еще менее понятна. А он снова зятянулся дымом и отложил сигарету в сторону.

- Вы, наверное, догадываетесь, зачем я пригласил вас?

- Извините, но нет.

- У меня к вам предложение, Наталья.

А, ну вот, наконец-то.

- Вы меня устраиваете. – Миньковский говорил, почти не разжимая зубов, губы странно кривились, и смотрел при этом куда-то в сторону. И опять быстрый взгляд.

Она незаметно прокашлялась и провела рукой по горлу.

На секунду мужчина впился взглядом, отслеживая этот ее жест, а после сказал:

- Я хочу предложить вам условия. Очень выгодные условия.

Даже так? У нее давно что-то такое дрожало на грани сознания. Сейчас стало оформляться.

- Вы останетесь со мной. Меня ваша работа устраивает, немного подгоните, чтобы набить руку и полностью освоить стиль. Будете вести практически с нуля и заканчивать. Со временем, возможно, больше. Но, как вы понимаете, все работы будут под моим именем.

Крутившееся в мозгу подозрение оформилось окончательно. Он предлагает ей работать у него художественным негром.

Наталья вежливо улыбнулась и встала.

- Благодарю, Илья Анастасович. Ваше предложение, правда, очень лестно для меня. Но я буду работать сама.

Хотела повернуться и выйти, но мужчина уже поднялся с места и быстро перехватил ее руку выше локтя. На мгновение они застыли, глядя друг на друга. Он высокий, крупный, холеный, а взгляд давящий. Наконец проговорил, немного кривя губы:

- Думаешь, что я тебе предлагаю? – и подался ближе, подтягивая ее за руку. – Там совсем другие деньги, Наталья. Ты получишь тридцать процентов с каждой картины. Тридцать. С каждой! Если останешься со мной.

Слишком много заинтересованности. Казалось, он пытается подавить ее взглядом, заставить подчиняться. Это «останешься со мной» звучало так, словно он другой смысл туда вкладывал. Но красноречивее всего был жест, которым он удерживал ее руку.

Только это ее не интересовало. Ната мягко высвободилась и сказала:

- Благодарю, но я не стеснена в средствах.

И все-таки вышла.

***

Уже на улице стояла и хмурилась. Что за день такой? Бывший муж женится, а ей только что предложили стать «рабыней» барина. До сих пор в себя не могла прийти.

‍Подумать только, какой насыщенной стала ее жизнь.

Хотела уже вызвать такси, но тут зазвонил ее телефон.

Скоро у нее начнется нервный тик на все телефонные звонки. Ната глянула на экран, там высвечивался контакт Прохора Лядова.

- Да, - ответила, невольно выдохнув от облегчения.

А Прохор осторожно так спросил:

- Ну что, Натка?

- В смысле? – она даже не поняла.

- Ну… - возникла пауза, слышно было, как тот сглотнул. - Переходишь к барину?

- Чего?

Опять пауза, потом Прохор спросил:

- Разве он тебе не предложил?

- Ах, это? Да, предложил.

Предложил. Батрачить на него на постоянной основе. Причем еще неизвестно, какие хотелки могут возникнуть у барина. Судя по тому, как он пытался продавить ее, господину Миньковскому нравится играть в господина.

Дать почувствовать свою исключительность (он же не при всех, а наедине, в офис вызвал). И там жестко обозначенные рамки. А гайки будут постоянно закручиваться, и тогда попробуй взбрыкнуть, пойдет в ход обесценивание и моральное давление. Конечно, он же ее с улицы взял, облагодетельствовал.

Наталья мрачно усмехнулась про себя. Скуповат барин, тридцать процентов. Проша сразу дал пятьдесят, хотя у них речи о деньгах вообще не было.

- Но мне это не подходит, - сказала она просто. - Я лучше с тобой останусь.

- Натка… - Прохор как будто задохнулся, а после заговорил с каким-то застарелым надрывом. – Меня барин тоже когда-то сватал, звал к себе в негры. А я отказался. Оно ж как, лучше самолетик маленький, но свой, - и невесело так засмеялся. Правда, попил мне потом крови Илья. Но я ничего, выгребся. И ты не бойся, Астахова, но пасаран.

И уже другим тоном по-деловому начал:

- Так ты, стало быть, ко мне с концами? Отлично!

- Да, Проша. Все в силе. И еще вот что. Все расходы по выставкам давай пополам, и я помогу тебе с продажами.

- Да?.. Хах! Ну, Астахова... Ну, Астахова! Я ж тебе тогда смогу полную стоимость… - и тут же завозился. - Выходишь когда? Работать надо начинать!

Ей вдруг стало смешно.

- Хорошо, - сказала она улыбнувшись. – Как смогу, сразу же выйду.

Попрощалась и прервала вызов.

Время - еще утро, около десяти, она поехала на работу. Отсидела полдня, оттуда заехала к Прохору. А тот прямо с порога, теребя нос и подкашливая, сообщил:

- Я тут решил ввязаться в «революцию».

- Куда? – она удивленно брови вскинула.

- Через пять недель будет крупная выставка на выезде. В Питере. Дорого встанет, я бы один сейчас не потянул. Но на таких выставках бывают со всего мира галеристы. Что скажешь, Астахова? Будем участвовать?

И застыл, глядя в глаза.

Конечно, было немного страшно, новый уровень. Она всего-то раз участвовала, и первый маленький успех еще не значит, что на нее внезапно обрушится мировая слава. Да оно и не нужно. Но участвовать хотелось.

- Да, - кивнула она. – Да.

***

Домой она попала уже к восьми.

После того как с Прохором все обговорили, она еще заехала к маме. Просто проведать, потому что неделю не виделись. Ну и поговорили, конечно.

Ната о том, что у Захара сегодня свадьба, не упоминала. Мама сама сказала:

- Видела твоего бывшего с невестой в новостях. Свадьба там пышная. По трем каналам показали.

- А, - Наталья улыбнулась, глядя в свою чашку. – Желаю им счастья.

Мама некоторое время молчала, потом осторожно спросила:

- Ты-то сама как?

- А я еду на выставку в Питер, - и вскинула на маму взгляд.

А та всплеснула руками.

- Серьезно, что ли?

Она кивнула, а мама завозилась:

- Ну, это же просто отлично! Я позвоню своей подруге, ее племянник как раз в Питере, он тебя встретит!

- Мама! – Ната закрыла лицо ладонью и засмеялась. – Только не начинай!

Настроение улучшилось.

На этой волне она еще по дороге домой начала прикидывать, что именно будет писать. И дома тоже примеривалась, как бы начать, но уже стемнело, сейчас можно было разве что набрасывать в альбоме карандашные эскизы.

И тут телефонный звонок. Опять. Да что ж такое…

Уже половина десятого, кому она могла понадобиться?

Звонил Денис. Сразу сказал:

- Мать, я заеду через часик?

Она так и не поняла, что сыну нужно, но сказала:

- Хорошо, заезжай.

Через час сын действительно заехал. Привез коробку.

- Это тебе, - проговорил с какой-то странной улыбкой.

- Что это? – спросила Ната, хотя уже по запаху можно было догадаться, что там еда.

- Это, - Денис неловко повел плечом. – Разные вкусности со стола. Ксения распорядилась подготовить и всем завезти.

- Кхммм! - Наталья прокашлялась, чувствуя, как горячий ком злости подкатывает к горлу.

Сказать: «Унеси это к чертовой матери»? А еще лучше – вышвырнуть. Но сын смотрел на нее как побитый щенок. Наталья мотнула головой:

- Поставь на кухне, и можешь уходить.

Он молча понес коробку в кухню, потом, уже уходя, взглянул на нее и тихо выдохнул:

- Мать…

- Все, - кивнула она. – Иди, тебя наверняка ждут.

***

Потом Ната долго не могла выдохнуть гнев, раскаленный комок так и подкатывал к горлу. Наконец, дыхание успокоилось, она хотела вернуться в лоджию.

И вновь звонок. 

День свадьбы – тяжелый день, нервный. Перегруженный лицами, речами, событиями, шумом, ненужной мишурой. Статус, мать его.

Захара раздражала ускоренная предсвадебная подготовка, хотя Ксения почти все взяла на себя, ему оставалось только пассивно участвовать и финансировать. Но вот эта постоянная активность, когда любой выход из дома или даже просто семейный вечер мог превратиться в стрим, моментами просто бесила.

- Так нужно, пойми, - объясняла потом Ксения ласкаясь. – Это часть моей работы. Ничего не поделаешь, публичность.

Она пожимала плечами и улыбалась, в конце концов, он смягчался. Ему это не нужно было сто лет, но он мог понять, что все женщины поголовно помешаны на свадебной лабуде. А для блогера это еще и образ жизни. Захар только ждал, что это когда-нибудь кончится.

Но день свадьбы переплюнул все.

Он чувствовал себя выжатым досуха. Скулы уже сводило улыбаться и отвечать на бесчисленные поздравления, пожелания, вопросы прессы. Торчать перед камерой. Нахрен.

Выдохнуть немного смог, только когда сел за стол. Но аппетита уже не было. А действо продолжалось. Он дождаться не мог, КОГДА все закончится.

Глядя на все это, мелькающее перед глазами, он невольно вспоминал, как они поженились с Натой. Он с утра работал, еле успел к назначенному времени, за пять минут ополоснулся, переодел штаны и рубашку, и они с Натальей побежали в Загс. Дениску маленького оставили соседке по общежитию.

Расписали их за пятнадцать минут. Потом они бежали домой, смеялись, по дороге купили мороженое. Это и был весь их свадебный банкет.

Из размышлений вдернул голос Ксении:

- Захар, наш танец, пойдем!

Хотелось послать к черту все, но разве он мог отказать своей красавице-невесте? Это ее день. Он выдавил улыбку:

- Пойдем.

И да, они были красивой парой, Захар просто знал, что половина мужиков в зале завидует ему. А то, что подза*бало все это, так он просто адски устал. Но скоро все закончится.

И да,

Когда, наконец, обязательная программа подошла к концу, Захар обронил:

- Я отойду.

И встал из-за стола. Пока шел через зал, видел, что Ксения о чем-то говорит с персоналом ресторана, краем уха уловил что-то про какие-то коробки. Его уже не интересовали, эти мелкие организационные вопросы. Ему нужно было на воздух.

Долго курил в одиночестве.

Надо бы испытывать как минимум удовлетворение, что все прошло на уровне. А у него какая-то апатия, усталость накатывала волнами.

В зал возвращаться не хотелось, там разберутся без него. Захар присоединился к группе деловых мужиков. Разговор на привычные темы помог вернуться в норму, возвращался в зал он уже не таким выжатым. Его, наверное, даже хватило бы еще часика два, но если посидеть узким кругом.

Когда подходил к столу, успел зацепить разговор Ксении с его сыном.

- Отвез?

Денис кивнул.

- Отлично! - Ксения удовлетверенно улыбнуласьи сразу отошла к дальнему столу, на котором стояли одинаковые картонные коробки.

Сам не понял, что именно, но царапнуло. Сработало вдруг непонятное предчувствие, сами ноги понесли. Он подошел к сыну и спросил:

- Что ты отвез? Кому?

Денис глянул на него и тут же отвел взгляд. Проговорил с какой-то нарочитой интонацией:

- Матери, коробку деликатесов со столов.

- Что? – Захар почувствовал, что ком ярости подкатывает к горлу.

Как бы он ни относился к бывшей жене, он знал, что Натальи воспримет это как оскорбление.

- Ты что, совсем охренел? – шагнул он к сыну вплотную.

А тот развел руками и пробормотал:

- Ксения попросила, я не мог отказать… И мать не обиделась…

И замолчал.

Захар стиснул зубы и пошел прочь, на ходу вытаскивая гаджет. Как только вышел из зала в холл, набрал контакт бывшей жены. Пошли вызов.

Долго. Бесконечно долго. А потом механический голос произнес:

- Вызываемый вами абонент не отвечает.

И дальше про голосовую почту.

Вдруг шаги рядом, цокот каблучков.

- Захар! – Ксения казалась расстроенной, того и гляди потекут слезы. - Извини! Я не знала, что ты не одобришь! Я хотела как лучше, вот и приготовила маленькие подарочки для всех наших, чтобы никто не чувствовал себя обделенным. Я же понимаю, как много значит для Дениса связь с матерью, потому и попросила его отвезти лично. Захар…

Из телефона все еще неслось на русском и английском предложение воспользоваться голосовой почтой.

В конце концов он оборвал вызов, обернулся к ней и бросил:

- Пойдем.

***

Наталья смотрела, как на экране высвечивается контакт бывшего мужа. Дождалась, когда вызов наконец оборвется, и положила гаджет на стол.

Пожалуй, ей стоит уехать в Питер раньше, чем она планировала. И надо придумать, как быть с работой.

Потом повернулась и ушла в кухню. С той коробкой еды, стоявшей на столе, надо было что-то придумать тоже. А время - половина одиннадцатого. Поздно.

Но ведь доставка еды круглосуточная?

Она точно знала, что есть такая служба доставки, но на всякий случай заглянула в интернет. Нашла.

И на минуту застыла, глядя в пространство. Просто надо было хотя бы раз проговорить все это про себя. Пропустить через сознание ситуацию и отпустить.

Ведь нетрудно было догадаться, с какой целью ей эту коробочку отправили. Да еще через Дениса. В мотивах сына она не хотела даже разбираться.

А так-то, как не понять посыл?

Унизить, показать свою власть. Если перевести на язык животного мира, молодая самка отбила у «старой» самца, и теперь хотела оттанцеваться у нее на голове. Но это было как-то мелко. Ведь все и так уже доказано, развод состоялся. Раздел имущества, всякие бумажки – это в прошлом.

Для себя Ната давно уже считала тему закрытой. А новая жена ее бывшего мужа, похоже, нет, все еще стремилась что-то доказать. Но если так, то это ее трудности. Не собиралась она «отбивать подачу» и снова влезать в какое-либо общение с нынешней семьей бывшего мужа.

Умерла так умерла.

А вот насчет коробки этой у нее возникла одна идея. Посылочку надо пристроить в хорошие руки и, по возможности, с пользой. Незачем еде и выпивке просто так пропадать. Была и другая идея, но ее Ната собиралась воплотить после.

Сейчас она позвонила Прохору Лядову. Да, поздновато, половина одиннадцатого, но она была уверена, что Проша не будет спать. Так и вышло.

Он ответил сразу:

- Да! Ты чего звонишь, Астахова? Созрела? Когда выходишь, завтра?

- Погоди, Прохор. Я хотела спросить, ты знаешь того ханыря? Его, кажется, Васей зовут. Он говорил, что твой сосед. Ну, еще участок тебе обкашивал.

- О… - Прохор примолк, потом воскликнул: - А, Ваську, что ли? Да.

- Телефон его можешь дать?

- А тебе зачем, Астахова?

- Хочу, чтобы он обкосил мой участок.

- Ммм, ну так бы и сказала.

Слышно было, как он шелестит чем-то, потом Прохор сообщил:

- Я тебе скинул, глянь.

- Спасибо, - глянув сообщение. - И еще.

- Что, Астахова? – нервно переспросил художник. – Ты начинать работу вообще собираешься? Мы ж не уложимся так.

- Вот об этом я и говорю. Я хочу завтра махнуть в Питер.

- Ох, Натка… - вздохнул тот. – Как я завидую тебе. Но ты там сильно не расслабляйся, помни о работе.

Она кивнула, пряча улыбку:

- Ага, - и прервала вызов.

Теперь вставала другая сверхзадача - дозвониться до этого Василия. Попала, даже с первого раза.

Мужик ответил, но весьма настороженно:

- Чего надо?

- Я Наталья, - начала она. – Помните, вы мне огород обкашивали.

- А! – мужик сразу обрадовался. – Помню, помню! Покосить, что ли, надо?

- Надо, да. И я хочу сразу внести предоплату.

- Это как?

- Ну, у меня тут посылка разных деликатесов, - проговорила она, шевельнув коробку пальцем, там характерно звякнуло, и добавила: - И бутылка есть. Назовите адрес, вам прямо сейчас привезут доставкой.

Некоторое время на том конце связи висело потрясенное молчание, потом мужик выдавил откашливаясь:

- Да ради такого… Вы ж это… Я – всегда! Не извольте беспокоиться, девушка, огород будет блестеть как котовы… будет в полном порядке!

Потом она позвонила в службу доставки и оплатила заказ, минут через двадцать явился парень в форменной курточке, показал бумагу, забрал коробку.

Вот и все. Теперь и еда была пристроена в хорошие руки, и вопрос с недокошенным дачным участком улажен.

***

А завтра с утра она позвонила на работу, взяла пять дней в счет отпуска по семейным обстоятельствам. Сменила симку и уехала в Питер.

Впервые это был отпуск просто для себя.

Удивительное чувство. Как будто ступаешь в таинственный сказочный лес, под ногами чуть похрустывают ветки, шуршит листва. Делаешь первые осторожные шаги, и неизведанное постепенно открывается перед тобой, манит…

Очнись, - сказала себе Ната, пряча лицо в ладонях. Но это ощущение – оно оставалось с ней с того самого момента, как она села в поезд.

Потом она связалась с Симой и Галкой, устроили созвон и минут двадцать болтали. А еще раньше, до того как сесть в поезд, позвонила маме.

- Але, - нейтрально ответила та, увидев незнакомый номер.

- Мама, это я, - сразу сказала Ната.

- А, ну так бы сказала, - мама сразу успокоилась. – А то достали эти. Звонят с разных номеров и начинают: «Не кладите трубку», я таких без всякой жалости отрубаю.

- Мам, это мой новый номер, ты запиши, но никому не давай.

- Хорошо, я поняла, - сказала пожилая женщина. – Никому не давать. А если твой этот заявится?

- Ему тем более.

- Угу. А детям?

- Им тоже. Но они вряд ли объявятся. У них сейчас важные дела.

- Это да.

Ненадолго повисло молчание, но ведь маму не обманешь.

- А ты? – спросила она ворчливо.

- А я… - Наталья закусила губу улыбаясь. – Сейчас в Питер уезжаю.

- Да что же это такое?! Я бы подруге позвонила, у нее же там племянник!

Но Ната уже смеялась в голос.

- Мама, все. Мой номер никому не давать. Я в отпуске. Еду инкогнито.

- Ох… надолго едешь?

- Дней на пять.

***

А сейчас скоростной поезд прибыл на вокзал. И – да, несмотря на толчею, городской шум и городские пробки, волшебное ощущение отпускной эйфории никуда не девалось.

Отель она забронировала заранее. На три звезды, но центр города. Александровский сад, Невский проспект, Адмиралтейство, Эрмитаж, набережная Мойки - все в пешеходной доступности. Метро рядом.

Когда разместилась, уже стемнело, Ната успела только сходить поужинать в кафе.

А на следующий день много гуляла, фотографировала, делала зарисовки. К вечеру, когда она приползла в номер, ноги отваливались. Какое уж тут кафе… Она заказала доставку еды в номер и собиралась идти в ванную, чтобы принять душ.

И вдруг телефонный звонок.

Кто? С мамой она уже говорила.

Наталья удивленно застыла, потом подошла к столу. На экране высвечивался незнакомый номер. Вызов настойчиво шел, она некоторое время смотрела на экран, потом все-таки ответила:

- Да, слушаю.

- Ну наконец-то! – донеслось сразу. – Фух! Я уж думал, не ответите. Это я, Глеб! Вы в Питере?

- Глеб Борисович?

Наталья чуть в осадок не выпала.

- Да, я вчера приехала, - проговорила на автомате.

А у самой так и вертелось в голове, откуда у него этот ее номер? Вот же... Как он вообще узнал?!

Пока она гадала, мужчина четко так, по-военному предложил:

- Наталья, я проездом в городе. Как вы смотрите на то, чтобы поужинать вместе?

Неожиданно. Она ведь уже и доставку еды заказала, и вообще, планировала только поклевать что-нибудь, и сразу заползти в постель.

- Поужинать? – спросила она неуверенно.

- Да, предлагаю сходить в кафе.

В конце концов, черт с ней, с доставкой, ее можно отменить. Наталья оглянулась на двери ванной.

- Давайте, - кивнула. - Но мне нужно переодеться и хоть немного привести себя в порядок.

- Сколько вам нужно времени? Полчаса хватит?

Наталья даже усмехнулась, прикрывая рот ладонью. Как у Глеба все получалось быстро, точно по-военному.

- Да, - проговорила она, оглядываясь на дверь ванной. – Хватит.

- Отлично! Где вы находитесь? Я сейчас подъеду.

Она назвала адрес, мужчина только обронил:

- Понял.

И отключился. А она отменила доставку и побежала в душ. Быстро-быстро мыться и сушить волосы. Удивительное дело, куда только делась усталость. Совсем недавно ноги отваливались, а тут и силы нашлись, и уже не хотелось спать.

Оделась привычно. Светлое песочного оттенка свободное трикотажное платье и того же оттенка кардиган. Под платье простые белые бусы. Шарф, туфли, сумку, чуть-чуть парфюма.

Уложилась точно в полчаса. Когда Глеб звонил, что подъехал, она уже спустилась в холл и сразу вышла.

В этот раз он был без палочки и на своем «танке».

Машина в обход всех правил была припаркована на другой стороне улицы и моргала аварийками. Глеб стоял рядом уперев руки в бока, крепкий, немного обветренный, бородка эта его серебристая. Ждал.

Увидел ее, сразу помахал рукой и знаком показал, мол, стой там. Я подъеду. А сам легко запрыгнул на водительское место, его монстр на колесах завелся и рванул в переулок. И правда, через минуту он уже притормозил рядом с ней и, перегнувшись через пассажирское сидение, открыл ей дверь:

- Запрыгивайте, Наталья. Тут долго стоять нельзя.

Она как услышала это, влезла в его машину, и довольно быстро.

- Отлично, - мужчина с довольным видом выкрутил руль, отъезжая, и сказал, повернувшись к ней: - Пристегнитесь.

И погнал куда-то.

- Куда теперь? – спросила она, видя, что он петляет переулками и заворачивает на мост.

Был в этом какой-то драйв. Ощущение силы и свободы. Как будто ей не сорок восемь, а двадцать пять.

- Тут рядом, - ответил он, не отрывая взгляда от дороги. - Почти приехали.

Действительно, через минуту они уже парковались у какого-то кафе.

- Приехали, Наталья Николаевна.

Теперь уж он, как положено, вышел первым, открыл ей дверь и помог выйти. Совсем, кстати, не хромал. Выглядел помолодевшим, твидовый костюм сидел на нем как влитой, и сейчас она бы не дала ему больше пятидесяти пяти. Все это Ната заметила сразу, но старалась его не разглядывать.

***

В кафе они уселись за столиком, Глеб сразу потянул ей меню, сам взял тоже и долго и сосредоточенно изучал, потом глянул на нее:

- Что вам?

- Подождем, пока подойдет официант, и спросим, что у них есть - сказала Ната.

Мужчина с облегчением усмехнулся и отложил меню:

- Да, пожалуй.

Потер глаза, огляделся, а потом подался к ней, сцепив руки вместе:

- Рассказывайте.

- Что рассказывать? – Наталья повела плечом, удобнее устраиваясь.

- Все. Где вы были, как жили. Кстати, прекрасно выглядите.

Ну и напор у него, она просто поразилась. Пробормотала:

- Спасибо.

И собралась уже начать, но тут вспомнила кое-что.

- Вы первый, Глеб Борисович. Откуда у вас этот мой номер? 

Умная.

Хотелось сказать: «Знала бы ты!»

Что давно уже все, связанное с ней, отслеживалось с особой тщательностью. Ему была важна каждая мелочь. Что, кто, когда. И да, Глеб знал обо всем, что происходило в ее жизни. Потому что эта женщина притягивала его.

Но одно дело просто знать, другое – понять, что она чувствует.

Он смотрел на нее и ничего не мог поделать с тем, что сердце частит, как у пацана, а его несет от волнения. Просто потому, что она сейчас сидит напротив. И единственное, о чем он может думать – как бы не спугнуть ее, не сорваться.

А это как раз был хороший вопрос, помог ему собраться и поймать правильный настрой.

Глеб ровнее уселся и подался вперед, едва заметно усмехнувшись.

- Скажем так, у меня были свои возможности.

Да, возможности были. Были старые связи, которые он задействовал. Но об этом Глеб не собирался ее ставить в известность, во всяком случае, пока.

Сказал это и с удовлетворением заметил, что у нее в глазах что-то такое подозрительное мелькает. Но не отчуждение, нет. И от этого сердце снова помчалось с ускорением, а грудная клетка расширилась. Его потянуло на смех. Потер нос, пряча улыбку, и уставился на нее.

А она вдруг прищурилась:

- И что же это за возможности? Только не говорите, что вы…

- М? – он выразительно хмыкнул и вскинул бровь.

- Ах да, я забыла, - Наталья закатила глаза. – Вы же у нас Джеймс Бонд на пенсии.

- Кхммм, - Глеб откашлялся, уже откровенно веселясь.

И сразу выпрямился.

Потому что подошел официант.

***

Ну, каков жук, хотелось ей сказать.

Она уже успела заподозрить всех, и в первую очередь маму. А он так ловко вывернулся. Ведь да, она знала, что в оперативных целях можно достать любые распечатки. Просто связать это все с собой? Боже, да кому она нужна?

Впрочем, это тоже было весело. И ярко. Как давно уже не было.

Ощущение, словно этот спонтанный поход в кафе, сам разговор, тональность, все возвращало ее в те времена, когда они с Захаром… Нет, эту мысль она отодвинула сразу..

К ним подошел официант, и, как Наталья и предположила, из всех тех красивых и замудренных названий в меню, на самом деле, выбирать было особенно нечего. Стейк или паста. Мяса на ночь ей не хотелось, она заказала для себя фунчозу с креветками и овощами. И минералку. Из солидарности - он за рулем, ему пить нельзя. А Глеб, как истинный мужик, выбрал себе стейк.

Официант принес им минералку, кое-что из закусок, и ушел. Теперь за столиком атмосфера была немного посвободнее, без галстуков, что ли.

Ната сложила руки над столом, уперлась локтями и спросила:

- Ну? А дальше?

- Дальше? – он в это время наливал ей минералку в высокий гладкий стакан.

- Вас долго не было.

Взгляд у мужчины проскочил такой, очень горячий. Потом он пожал плечами и, чуть склонив голову к плечу, обыденно проговорил:

- Уезжал, сделал еще одну операцию на колене. Теперь, как видите, могу прыгать хоть с парашютом, могу танцевать. Занимался делами, - и вдруг посмотрел ей прямо в глаза. – Я собираюсь участвовать в крупном тендере. Как… вы на это смотрите, Наталья?

Это он ей? Захар ни разу ее мнения о делах не спрашивал. Да собственно, при чем тут Захар?

- Хорошо смотрю, - она отпила минералку. - Одобяю.

Мужчина странно глянул на нее и сглотнул, потом спросил:

- А что у вас?

- У меня? – Наталья повертела в пальцах стакан и невесело усмехнулась. – Тоже были события.

- Что-то с личным? – он подался вперед и прижал ко рту кулак.

***

Про ее развод он знал. Если не все, то многое.

Остальное нетрудно было сопоставить, и с его точки зрения, это плохо пахло. Особенно то, что ее бывший муж Захар Проничев скоропалительно женился на блогерше Иварцевой. Свадьбу транслировали по местным новостным каналам. Глеб видел фрагменты в записи. Весь этот кричащий апупеоз, улыбки, детей Натальи.

Смотрел на нее и думал, как она со всем этим справляется. Но спрашивать об этом конечно бы не стал.

Про то, что на нее положил глаз Миньковский, Глеб тоже знал. Мэтр опасный сукин сын, мог пустить пыль ей в глаза. От одного осознания этого его вымораживало.

- С личным? – она снова улыбнулась, но теперь изменился взгляд, в нем появились искры. – Две новости. С какой начать?

Он внезапно напрягся, ощущая, как в груди ворочается что-то опасное. Потому и сказал:

- Начните с плохой.

- Ну, - женщина опустила глаза и повела бровями. – Наш НИИ продают. Сотрудников переводят.

У Глеба сжалось сердце.

- А вы? - он склонил голову набок.

Женщина улыбнулась, глядя куда-то вглубь себя:

- Я останусь до конца.

Он вдруг застыл, понимая, что трудно дышать. Потом проговорил прокашлявшись:

- А хорошая новость?

- О, хорошая новость в том, - она подалась вперед и сказала, понизив голос. – Что мы встряли в «революцию».

- Что? – у него полезли на лоб глаза.

И тут официант принес заказ.

Пришлось ждать, пока тот сгрузит все и отойдет. Еле дождался и наконец спросил:

- Кто – мы? Какую революцию? Куда встряли?

Наталья искренне расхохоталась:

- Ну и лицо у вас, Глеб Борисович!

Потом покачала головой и честно призналась:

- Через месяц здесь, в Питере, будет большая художественная выставка. Мы с Прохором Лядовым решили участвовать. Я впервые под своим именем, волнуюсь ужасно.

А он как-то разом почувствовал, что его отпускает.

- Через месяц? – уточнил, уже мысленно перекраивая свои планы. – Буду обязательно!

Сказал это и принялся наконец сосредоточенно пилить свой стейк. Только попробовал и тут же застыл, глядя в тарелку.

- Что? – покосилась она него Наталья.

А он на нее. И выдал:

- Лучше бы тоже лапшу с креветками взял. Потому что вот это вот… Пересушили, млин!

Но она уже смеялась, прикрыв лицо рукой. Глеб смеялся тоже, потом махнул рукой.

- Раз начал, теперь надо съесть.

Ната подумала, что Захар, не тот прежний, прежний вообще мог железо переваривать, тот, кем он стал теперь, никогда не пошел бы вот так в непроверенное «народное» кафе. Он бы пошел в дорогой пафосный ресторан, отвалил кучу денег. Ибо это статусность.

Но ведь жить без вечной поправки на статус, на самом деле, интереснее. Когда ты не знаешь заранее, что тебе выпадет, но у тебя есть выбор. Выбор и фактор неопределенности делают ощущения острее, а жизнь ярче.

И… почему-то ей казалось, что Глеб точно не ниже статусом, чем Захар Проничев. Просто он другой.

Ужин доели, потом немножечко прошлись пешком по набережной.

- Я уезжаю сегодня, - сказал он, глядя куда-то в сторону. – Дела.

- Конечно, - она спохватилась, время-то почти десять. - Так может, вернемся уже, если вам…

- Тебе. Давай уже на ты?

- Хорошо, - Наталья повела плечом. – Но если тебе ехать сегодня в ночь...

- Ничего, - мужчина усмехнулся, потом уже другим тоном добавил: - Пообещай, что мы еще встретимся. Что бы ни произошло.

Странно прозвучало. Ната застыла, а он спросил, жадно вглядываясь в ее лицо:

- Обещаешь?

- Обещаю, - кивнула она.

Мужчина резко выдохнул:

- Хорошо! - и тут же из него посыпались ценные указания. - А насчет выставки – держи меня в курсе, поняла?

И так далее и тому подобное. Под конец она уже смеялась.

- Поняла.

После он подвез ее до отеля на своем танке, попрощался и уехал.

***

Опять она смотрела вслед, пока его монстр на колесах не скрылся за поворотом, отмечая про себя, что это уже становится какой-то негласной традицией. И только потом вошла.

На ресепшен Наталье сказали, что для нее доставка.

Какая доставка, она же все отменила? Недоразумение какое-то.

- Вы уверены, что это мне?

Девушка с бейджем администратора сказала, доброжелательно улыбнувшись:

- Вы ведь Наталья Астахова?

- Да.

- Значит вам.

- Хорошо, - сказала Наталья. – Покажите.

Это был букетик маленьких белых роз с тонким ароматом. Она мысленно усмехнулась: «Вот же… когда только успел». Забрала цветы и поставила в вазу у себя в номере.

Следующие три дня тоже прошли насыщенно. Но с какой-то новой ноткой. Потому что всякие внеплановые мелочи, вторгающиеся в нашу жизнь, работают как якорь, заставляя мысленно возвращаться к тому, с кем были связаны. И да, моментами, когда Ната вспоминала, какое лицо было у Глеба, когда тот жевал свой пересушенный стейк, на лицо наплывала совершенно неуместная улыбка.

А так она успела побывать на нескольких выставках, сходила в музей, прошлась по уличным вернисажам и, конечно же, влезала в букинистические магазины. Набрала сувениров.

Но маленький отпуск подошел к концу, пора было возвращаться и выходить на работу. Наутро пятого дня она выехала.

***

А дома за это время тоже происходили разные события.

***

Второй день пышной свадьбы с бесконечными интервью и встречами Захар выдержал, но когда это перетекло на третий, он достаточно жестко сказал Ксении:

- Давай без меня.

Ни в какое свадебное путешествие они, к счастью, не поехали. Ибо нахрен, он и без того устал «отдыхать». Работы было полно – делать - не переделать. К тому же Захар решил все-таки принять участие в торгах.

Это его беспокоило постоянно. Потому что, наметив себе цель, он привык идти до конца. А тут будет жесткая конкуренция. Ему нужно было знать все о каждом, нервировало, что не хватает информации. Кроме того, решившись на такой шаг, нужно было готовить гору документов в кратчайшие сроки и вносить задаток. А сумма выходила приличная.

Естественно, он просчитал все шансы. Если даже просто сдать потом эту землю в аренду, затраты окупятся меньше чем за год, и потом она будет приносить чистую прибыль. А если вложиться по-серьезному, привлечь инвестиции, эту территорию можно пустить под элитную застройку, и тогда стоимость взлетит в десятки раз.

Было и другое. В глубине души Захар всегда ненавидел архив НИИ, в котором Наталья торчала столько лет. Ее упорство порождало в нем подспудное желание эту отрыжку совдепии уничтожить. И вот в связи с этим. Или не в связи. Он сам не знал, и это вызывало раздражение.

Потому что чем бы он ни был занят, у него не шла из головы бывшая жена. Это злило его капитально, но Захар списывал все на привычку заботиться и брать на себя ответственность за нее. Особенно сейчас, когда дело идет к развалу.

Она же все это время была в отрыве от реальной жизни. На что она будет жить, когда бульдозеры сотрут нахрен с лица земли этот чертов НИИ?! Делать же ничего не умеет, учиться в таком возрасте неспособна. Он прекрасно знал, что Наталья вообще противилась всему новому. Закоснелая, застывшая в прошлом веке!

Больше всего его бесило, что ее телефон выключен.

Он звонил еще дважды, безрезультатно.

На четвертый день он отправил к ней домой своего водителя. Станислав вернулся ни с чем. Захар сидел в кабинете, от злости стиснув зубы. Думай теперь, где она и что с ней! Уехала к матери? На дачу? И просто дверь не открыла?! Упрямая идиотка.

До вечера эти мысли квасились в голове, а вечером, когда у них в доме (в очередной раз, бл***!), была тусовка, он отозвал в сторону Дениса, вертевшегося вокруг Ксении.

- Ты был у матери?

Сын быстро взглянул исподлобья и тут же отвел глаза.

- Нет.

Захар ощутил, как от злости спирает горло.

- Почему? – спросил жестко.

Денис сглотнул.

- Прости, папа, не было времени.

- Возьмешь Станислава, объездишь все и выяснишь, где она.

- Да, хорошо, - пробормотал тот.

В этот момент как раз подошла Ксения. Бросила на него странный взгляд и тут же с улыбкой повернулась к Денису:

- Конечно, съезди, проверь, как там мама. Может, ей нужно что-нибудь?

Хотелось спросить жену, нахрен ты лезешь, ведь тебе это никаким боком? Это другая сторона жизни, и она закрыта для тебя. Но его молодая жена, похоже, стремилась занять собой все пространство. И то, что Денис постоянно вертится рядом с ней, тоже раздражало.

Захар медленно выдохнул, поворачиваясь к сыну. Но тут подошла его мать, Лариса Эдуардовна, и похлопала Ксению по руке.

- Ох, деточка, сердобольная ты. Правильная. Думаешь о семье, заботишься об этой. Хотя она недостойна ни разу.

- Ну что вы, - Ксения заулыбалась. – Я понимаю, как для Дениса важен контакт с матерью. В конце концов, мы же одна семья.

- Кхммм, - Захар прокашлялся.

Кто бы знал, почему его это так коробило, а? А просто вымораживало!

Он отошел в кабинет, потому что собирался поговорить с отцом. Решение принять участие в торгах он принимал не в одиночку. И естественно, не потянул бы сам один без денег отца. Хотя по факту все, что имел, Захар заработал сам и давным-давно уже долги родителям выплатил. А то, что его бизнес по-прежнему висит на ком угодно, только не на нем, теперь еще больше раздражало.

Говорить с отцом - тоже было мало приятного, отец в разговоре с ним никогда не в выражениях стеснялся. Вот и сейчас.

- Вложиться хочешь? А на хрена? - Сергей Проничев потянулся за бокалом, отпил глоток и осклабился.

Захар вдруг почувствовал, что его душит все это, и потянул в сторону галстук. Налил себе, отошел к окну и начал объяснять.

- Ладно, ладно, понял я, - проговорил отец, причмокнул, разглядывая остатки жидкости в своем бокале. – От меня-то что?

- От тебя доверенность нужна, - бросил Захар поворачиваясь.

- А, ну так бы и сказал, - хохотнул отец. - Завтра с утра подходи, решим.

- Хорошо. – Захар кивнул, но никакого удовлетворения не испытал.

Все-таки он устал. Достало все. Постоянное ощущение, что он куда-то бежит и не догоняет. От этого раздражение комом к горлу подкатывало.

Но главный вопрос решил.

Он поставил бокал на стол и пошел к двери. Когда уже выходил, отец его окликнул и в своей излюбленной издевательской манере спросил:

- Мальчишку-то куда погнал? Нахрен это надо, туда-сюда по городу мотаться, что ему, делать больше нечего? Лучше вон пусть Ксении поможет, больше пользы будет. Может, хоть научится у нее чему-нибудь.

Сейчас это было последней каплей. Захар обернулся и процедил:

- Куда надо, туда и послал.

- А, ну-ну! - отец повысил голос, но он уже вышел.

В гостиной опять толклись люди. Галдеж, смех. Из собственного дома хотелось свалить. Он просто подошел к Ксении, потянул ее за руку и сказал:

- Уходим.

Она повернулась к нему, все еще оживленно смеясь в камеру:

- Ой, подожди еще полчасика, я не закончила.

- Сейчас, - повторил он.

Выражение глаз изменилось, потом на лице у Ксении обозначилась улыбка:

- Конечно, дорогой, как скажешь.

Взяла его под руку и прижалась грудью. Пожалуй, хороший секс – это то, что ему сейчас было нужно. Стравить давление и хотя бы ненадолго забыть обо всем.

***

Эту ночь Захар ночевал с женой в полупустой городской квартире.

А с утра отправил Дениса с водителем к Наталье домой.

Денис сильно надеялся, что застанет мать дома. Потому что вот это вот – мотаться по городу и весь день угробить в пробках, - ему не улыбалось. А почему телефон у матери выключен? Денис не склонен был сильно драматизировать этот момент. Может, разрядился, а она забыла.

Да и кому ей звонить? Она же такая замкнутая.

Он отца он слышал, что НИИ, в котором работала мать, закрыли. Теперь наверняка дома сидит безвылазно. Закопалась там со своими картинами.

Честно, не понимал он материного увлечения живописью, оно вызывало у него неловкость и тайный стыд. Нет, ну действительно, кому нужна эта мазня в наш век нейронки и фотографии? Но если хочет – ради бога, пусть занимается, главное, чтобы его к этому делу не привлекала. Арина гораздо резче высказывалась, но он склонен был снисходительно относиться к увлечению матери.

Он вообще относился к матери мягче. Просто она такая… со странностями. Прав был отец, за ней все-таки нужно приглядывать. От этой мысли ему становилось не по себе.

Сейчас они подъезжали к дому матери. И это свербящее чувство становилось все явственнее. Когда он в последний раз был здесь, они не очень хорошо попрощались. Но в самом деле. Не будет же мать устраивать из этого трагедию. Подумаешь…

Да, он немного облажался.

Но это же такая мелочь!

Станислав, водитель отца, всю дорогу молчал, сейчас спросил, останавливая машину у подъезда:

- Денис Захарович, мне с вами подняться или пойдете сами?

- Сам, - обронил он морщась, и вышел из машины.

Не хватало ему еще, чтобы его сопровождали.

Пока поднимался в лифте, сильно надеялся, что мать будет дома. Но увы. Дверь была заперта. Можно было, конечно, подождать, вдруг мать в магазин вышла, но что-то ему подсказывало, что это не так. Денис спустился сразу, хмуро огляделся и сел в машину.

- Куда сейчас? – спросил водитель, глядя перед собой и сложив руки на руле.

За что отец ценил Станислава – тот лишних вопросов не задавал.

- К бабушке Полине Александровне, - глухо проговорил Денис, откидываясь на спинку сидения и прикрывая глаза.

Не получилось быстро! Придется откатать по полной программе.

До дома бабушки они поползли почти через полтора часа, во всех пробах постояли. Денис даже уже не злился, просто в груди что-то тупо дергало. В этот раз Станислав поднялся вместе с ним, он не возражал. Ему было все равно.

Когда звонил в дверь, Денис чувствовал себя напряженно.

Он с дедом и бабкой с материной стороны мало общался, только когда-то в раннем детстве. Но это было давно, и он почти не помнил. Потом у него выработалось стойкое убеждение, что они чересчур уж «умные», как говорила бабушка Лариса – «интеллигенты вшивые». Полину Александровну он сторонился, а Арина ее вообще не жаловала.

Размышления резко оборвались, потому что Полина Александровна открыла дверь.

Денис на секунду застыл, потом поздоровался:

- Здравствуйте, Полина Александровна.

Станислав тоже кивнул:

- Здравствуйте.

Полина Александровна оглядела его рентгеновским взглядом и сказал:

- Здравствуй, внук, - и повернулась к водителю, - рада вас видеть, Станислав. Как семья? Вы проходите, проходите.

И направилась в кухню, бросив через плечо:

- Чаю будете? У меня печенье домашнее.

Денис прокашлялся в кулак.

- Нет, спасибо, Полина Александровна, - и разом решившись, спросил, - вы не в курсе, куда могла уехать ма… мама? Ее дома нет, и она не отвечает на звонки, телефон выключен.

- Да? – пожилая женщина повернулась лицом. – Телефон, говоришь, выключен, и не открывает? А ты что, коробку хотел забрать?

А… Его просто ошпарило. С ног до головы залило краской.

- Нет, - выдавил с трудом. – Мне просто нужно.

- Ну, я не знаю. Мне она ничего не сообщала, - проговорила Полина Александровна и тут же добавила, склонив голову набок: - Может, поехала на дачу?

- Спасибо, - выдавил он снова и направился к выходу.

- Так если позвонит мне, что-нибудь передать? – донеслось ему в спину.

- Передайте, - Денис обернулся, кусая губы. – Чтобы перезвонила... кхмм, мне. Всего доброго.

И убрался оттуда поскорее нафиг.

Уже в машине наконец смог продохнуть и бросил отрывисто:

- На дачу.

Станислав потер глаза и молча завел двигатель.

На даче они, естественно, никого не застали, а вот пустая коробка, та самая, со свадьбы, валялась. Злой как черт Денис велел ехать обратно.

Но пока они колесили, наступил уже вечер, пока они колесили. Единственное место, где он еще не искал мать, была ее работа. Туда уж он собирался наведаться завтра. Но сегодня ему нужно было отчитаться перед отцом, и Денис предпочел это сделать с глазу на глаз.

***

А Наталья в этот день вернулась из своего короткого отпуска. И сразу, прямо с вокзала - к маме. Уже подъезжая, позвонила:

- Мам, ты дома? Я гостинцев привезла.

- Дома, конечно! – обрадовалась мама. – Ты где? Я успею что-нибудь вкусненькое приготовить?

- Я уже подъезжаю. Буду минут через двадцать.

- А, ну ладно, давай! Я сейчас быстро твоих любимых сырников нажарю!

- Хорошо, - Ната улыбнулась в трубку. Пахнуло теплом от ощущения, что она дома, и даже не слишком солнечный день стал казаться ярче.

Потом они сидели на кухне за чаем, и мама, как бы между прочим, проинформировала:

- Приезжал Денис. И с ним был Станислав. Не думаю, что сам додумался, скорее всего, его твой бывший муж послал.

Даже так… Ну, если Станислав, то точно Захар послал. Наталья поморщилась. Ведь только что женился, что ж ему не живется в новом счастливом браке? Потом подумала, наверное, опять какие-то у Проничеых бумаги всплыли, которые она должна подписать.

- Что хотел?

- Спрашивал, где ты, - мама выразительно взглянула на нее. – Я твой новый номер не дала.

Наталья кивнула, отпивая чай из кружки. Все правильно. Вслух сказала:

- Я с этим разберусь.

Но завтра.

Сегодня она еще намеревалась заехать к Прохору Лядову, завезти подарочки и о своих впечатлениях от тамошних больших выставок поболтать. 

Вечером, когда Денис вернулся из своей бессмысленной поездки, дома была одна Ксения. Отец все еще был на работе. Она вышла его встречать в коротком халате и шлепанцах. По-домашнему. Но даже домашний вид у Ксении был такой, что Денис невольно облизал губы. Однако в квартире они были только вдвоем.

- Пожалуй, зайду после, - обронил он и уже собрался уходить.

Но тут Ксения его окликнула:

- Куда же ты? Оставайся. Обсудим, твой стартап, сейчас как раз время есть.

И направилась в кухню. А он нервно хохотнул и, слегка смущаясь, пошел за ней. Пока шел, заглядывался на ее длинные, стройные ноги и думал, что отцу повезло.

- Садись, - указала она ему за стол, а сама стала вертеться у бара, потом заглянула в холодильник и обернулась:

- Закажешь доставку из ресторана?

- Да, - тут же подхватился Денис. – Конечно.

Быстро пробежался по иконкам в телефоне, сделал заказ. Ксения тем временем уселась за стол напротив, закурила и откинулась на спинку стула, закинув ногу за ногу. Слегка прищурилась и выпустила облачко дыма.

- Так что там было у тебя? Напомни.

А он не выдержал ее мерцающего взгляда, встал с места и стал ходить по кухне. Попутно рассказывал свою идею, немного сбивчиво получалось, он все время отвлекался.

- Да, знаешь, - проговорила Ксения. – Мне тоже пока тут неуютно. Накупили какой-то мебели на скорую руку. Но это пока, потом закажу дизайнерский ремонт.

Денис обернулся:

- Угу.

Тут же отвел глаза и вдруг заметил на полочке квартирные счета. А дальше на автомате – привычно взял их и оплатил.

- Постой, что ты делаешь?

- А? – он вскинул голову и без всякой задней мысли бросил: – Эта квартира на меня оформлена.

У Ксении лицо на миг заострилось, она протянула:

- Что ты говоришь…

Потом затушила сигарету и вдруг подалась вперед.

- Так ты сказал, хочешь развиваться в айти сфере?

- Да, - он с готовностью кивнул и сел напротив.

А Ксения улыбнулась, поправляя на груди халат:

- Ну что ж, посмотрим, что можно сделать. Есть у меня ребята, которые работают в этом направлении. Но ты же понимаешь, на начальном этапе вложиться придется.

***

Захар вернулся уже к девяти, дверь открыл своим ключом. Из кухни доносились оживленные голоса, он прошел прямо туда. А там его жена и сын, похоже, не дождались его, начали ужинать. Он оглядел контейнеры с логотипом ресторана и жестко усмехнулся:

- Весело у вас.

Ксения тут же поднялась с места и пошла к нему с улыбкой:

- Устал? Сядь поужинай. Я попросила Дениса, чтобы он организовал доставку. Мы попробовали – все вкусно. Тебе понравится!

- Угу, - Захар кивнул и перевел взгляд на сына. – Ты съездил, как я просил?

- Да, - Денис сразу подобрался. – Я был дома и у Полины Александровны. Она не в курсе.

- Постой, постой, - вмешалась Ксения. – Вы о чем?

- Ни о чем, - обронил Захар и повернулся к сыну: - Дальше.

- Дальше Полина Александровна сказала, что мать может быть на даче. Я поехал туда. И там…

Денис поморщился.

- Что? – спросил Захар резко.

- Матери там не было. Но я нашел там коробку. Ну… ту со свадьбы.

Захар внезапно почувствовал, что у него пригорает. Шумно выдохнул и отвернулся. Чтобы напороться взглядом на Ксению. А у той аж прямо детское изумление и чуть ли не слезы в глазах:

- Значит, вот как… - прошептала. – Я всей душой, а она…

- Довольно, - бросил Захар, аппетит, если и был, теперь окончательно пропал.

Безумное раздражение от всего. Еще и это. Сдернул галстук, швырнул пиджак на кресло и ушел в ванную. А там, только открыл кран и положил ладони на столешницу, блюмкнул гаджет. Сообщение пришло – абонент снова в сети.

***

К Прохору в мастерскую Наталья поехала прямо от мамы. А тот разным подарочным мелочам обрадовался как ребенок. Особенно его привели в восторг мясные деликатесы. Долго вертел все упаковки, подкашливал и тер покрасневший нос, потом признался:

- Мне уже сто лет никто не делал подарков.

Потом кинулся все разворачивать, пробовать, закатывал глаза и стонал от удовольствия и между делом сыпал вопросами:

- Ну что Питер? Ты там хоть работала или все по магазинам?

- Стоит, - отвечала она. – Работала. И по магазинам. И, кстати, по экспозициям крупным прошлась.

Он застыл, вскинув голову, даже жевать перестал.

- И?

- И я думаю, что нам оформление надо менять.

- Как это менять?! – возмутился Проша. - Это ж мой стиль! Фирменная фишка.

А Ната смотрела на него и думала, как бы так объяснить…

Потом качнула головой.

- Нет, твой стиль в другом. Не как оформляешь, а как пишешь. И что именно пишешь. Сюжеты твои. Они же в своем роде единственные. А фишка в оформлении, - она повела рукой. – Это здесь фишка, а там все немного по-другому. Ну и, в конце концов, никогда ведь не поздно попробовать что-то новое.

Проша вздохнул, уперся носом в кулак.

- Ыххх. Уговорила. Но если провалимся, Натка... - и тут же переключился. - А наработала что? Показывай.

Потом смотрели все, что она наснимала на тех выставках, где успела побывать, ее эскизы и зарисовки. Обсуждали.

Домой Ната попала, уже когда стемнело.

Разложилась, приняла душ. И включила-таки второй гаджет, в котором у нее стояла старая симка. Хотела с утра, но подумала, что смысла нет оттягивать. Все равно это сделать придется.

Не успела включить, посыпались оповещение о пропущенных.

И сразу после этого - входящий вызов.

На экране высвечивался контакт бывшего мужа.

Сердце неприятно екнуло, Наталья прикусила губу и отвернулась. Но вызов шел, какой-то требовательный, злой. А может, это ей казалось, и это были ее эмоции.

Но сдаваться Захар не собирался, значит, все-таки опять нужна ее подпись. Она хмыкнула про себя. Что же еще осталось? Отказ от любых имущественных претензий она подписала, передача ее доли при разводе нотариально зафиксирована. Хочет все-таки провести раздел имущества?

Потом махнула рукой и приняла вызов.

- Да, слушаю.

- Где ты была все это время?

Вот так, без всякого перехода, в лоб. И голос злой. А она разозлилась тоже, медленно выдохнула, провела рукой по зеркалу, стирая остатки пара.

- Это имеет значение? – проговорила ровно. - Если тебе что-то нужно подписать…

- Мне, - отрезал Захар. - Ничего не нужно. Подписать.

Знакомая жесткая интонация, Наталья прямо видела, как он оскалился.

- Тогда зачем ты звонишь?

- Не думал, что ты будешь устраивать оргии на даче, - выплюнул он. – Хочу спросить у тебя. Как ты до такого докатилась?

Что?..

Наташа в первый момент от неожиданности опешила, а потом ее просто льдом залило. И стало как-то безразлично

- А если даже и так? – спросила она отвлеченно. – Какое это к тебе имеет отношение? Мы развелись, у меня другая фамилия. Какая разница, что я буду делать? Моя жизнь вашей семьи никак не касается.

- Ошибаешься! Ты все еще мать моих детей. И должна думать о том, как на них отразятся твои выходки. Будь любезна сделать так, что их имени никакая грязь не касалась.

Как же ей это надоело, а?

Должна, должна, должна. Здоровый цинизм возмущался при мысли, что это такая игра в одни ворота. И все эти попытки загнать ее под плинтус надо прекращать. Дети? Да, конечно, если они вдруг вспомнят, что она нужна им – вот она.

А вот это вот все?

- У твоих детей теперь новая мать, - сказала она. – Вот ей и указывай.

И просто сбросила вызов.

***

Захар был в ярости, с силой вжал гаджет в столешницу и стиснул зубы. А потом вышел из ванной, хлопнув дверью.

- С кем ты разговаривал? – окликнула его Ксения.

А он на ходу бросил:

- Ни с кем.

И прошел на кухню. Огляделся.

- Где Денис?

- Он ушел, - Ксения чуть прищурилась и пожала плечами.

Захар прошелся туда-сюда по кухне, не отпускало. Не отпускала злость. Ксения смотрела на него, потом подошла и положила руку на грудь.

- Что?

- Захар, поужинай. Ты устал.

Не хотел он ужинать, но сел за стол. Смотрел на эту еду в контейнерах, потом пододвинул к себе один и нехотя положил в тарелку парк ложек. И застыл. Не лезет в горло.

Но поесть надо. Он помнил, что еще два часа назад хотелось, а сейчас просто тупо сосало под ложечкой. Положил в рот кусочек, стал жевать, потом потер глаза, усталость потихоньку наваливалась. Еще кусок наколол на вилку, отправил в рот. Вкус этот… Впрочем, сейчас все ощущалось как трава.

А Ксения уселась напротив.

- Все хорошо? – спросила с заботливой улыбкой.

- Да, - бросил он.

В конце концов, пора было прекратить рефлексировать, у него действительно все хорошо. Охрененно просто. Захар потянулся за стаканом, налить себе минералки.

- Все хорошо. Да.

- Угу, - Ксения закинула ногу за ногу, халатик чуть распахнулся. – Я подумала, а почему бы не нанять экономку? Хотя бы приходящую. Просто… - она чуть поерзала, халатик распахнулся еще больше. – Я постоянно занята, ты тоже, некому всем этим заниматься.

Он отложил вилку и потер переносицу. Потом скрестил над столом руки.

Все это было у них в загородном доме. И экономка, и горничная, и садовник, и другая приходящая прислуга для особых поручений. Для него это был вопрос статуса, и все должно было соответствовать. Но здесь, в этой квартире, где Наталья постоянно жила, прислуги не было. Ни приходящей, ни постоянной. Она не хотела в доме посторонних и делала все сама. Да, в его кругу подобное было не принято. Но Захар привык, что у них так.

- До сих пор в этом не было необходимости, - отрывисто проговорил он, откладывая вилку. – Но если нужно, значит, наймем.

Потом встал из-за стола.

Бросил на ходу:

- Давай спать.

И ушел в спальню. Не хотелось больше разговоров, с него на сегодня хватит.

Однако Ксения, похоже, так не считала.

 День был непростой. Захар вымотался, в офисе обстановка была нервная, тендер этот, дикая бумажная волокита и спешка. Спешка, мать его. Приходилось постоянно отвлекаться, как будто нет других дел, кому-то звонил, ему кто-то звонил. К концу дня уже не чувствовал затылок. Занемело все.

Дома тоже, как увидел на столе эту ресторанную еду, настроения не прибавилось. И то, что Денис как-то зачастил, особенно когда его нет дома, тоже злило. Надо вправить парню мозги. Все это наслаивалось.

Но Наталья добила.

Бл***, как х*ево ему после разговора с ней было… Так обесценивать все, что он для нее делал. Горело все нутро от обиды. Ничего, похрену, пусть его бывшая жена поживет одна, узнает, каково это. В конце концов, он все для себя решил.

А сейчас он собирался принять душ. Просто смыть с себя все и рухнуть в постель. Скинул рубашку и брюки и пошел в ванную. Собирался снять боксеры, но тут дверь открылась. В ванную вслед за ним скользнула Ксения. Легкий халатик распахнут на груди, полы разошлись, под ними угадываются трусики. Мелькнула мысль, что ей не стоит в таком виде торчать перед Денисом, и вяло утонула.

Ладно, хорошо, подумал он. Пожалуй, он мог даже настроиться на секс, это бы отвлекло от дурных мыслей.

Но у Ксении на уме было другое, ей хотелось поговорить.

- Захар, - начала она деловым тоном.

А у него зубы свело как от оскомины. Бросил:

- Хочешь мыться со мной, заходи. А нет – извини.

И пошел к душевой кабине.

- Постой, - Ксения шагнула вперед, скрестила руки на груди и прислонилась боком к столешнице раковины.

- Что еще? – Захар поморщился. – Это не терпит?

- Это важно, - спокойно проговорила она. – Поэтому выслушай.

- Слушаю, - он все-таки сдернул боксеры и отвернулся.

- Это квартира Дениса? – спросила она, подаваясь вперед.

- Да, эта квартира оформлена на Дениса, - сухо ответил Захар.

- Но почему?

Он не собирался ничего объяснять, просто сказал:

- Так удобнее.

- Так НЕ удобнее, Захар. Надо переоформить ее, если нужно, за какую-нибудь символическую плату выкупить. Ты знаешь, как это делается, не мне тебя учить.

Да, он знал. Еще он знал, что провернуть подобную сделку с жильем такого класса не выйдет. Огромная хата в элитном доме. Там одних налогов сумма набежит космическая. Поэтому ни о каком переоформлении, продаже, дарении – не может быть и речи. Все останется как есть.

- Нет. Мы ничего не будем менять, - жестко отрезал он.

- Почему?

- Мне это не выгодно.

Повисла звенящая пауза.

- Но Захар, – сейчас в голосе Ксении откровенно прорезались нотки недовольства. – Мы же не можем жить в квартире твоего сына?

- Отчего же нет? Мы же жили тут до этого и ничего не мешало?

Она пристально посмотрела на него, глаза сузились.

- Мы вернемся еще к этому разговору, - обронила и вышла.

Захар шумно сглотнул и поморщился, матерясь мысленно. Теперь он наконец мог помыться, но настроение вконец обо*ралось.

Кое-как принял душ, потом вышел и направился к постели. Ксения полусидела на своей половине, откинувшись спиной на подушки, и что-то просматривала в своем телефоне. На него даже не отреагировала.

А его достало все. Он просто завалился в постель и заснул.

***

Завтра был ответственный момент. Решались вопросы по торгам, надо было присутствовать. Важным и могли оказаться любые сведения о конкурентах. Захар тоже был в администрации. В приемной мэра наткнулся на того старпера с выставки, что отирался вокруг Натальи. Только в этот раз он был без палочки и для инвалида слишком бодро выглядел.

Захар навел о нем справки в тот же день.

  Выяснить было несложно, достаточно найти нужных людей. А она у Захара Проничева были. И уже скоро он знал и имя интересовавшего его индивидуума и имел некоторые сведения о его финансовых возможностях.

Покровский Глеб. Не понравился он Захару однозначно и сразу. А теперь не нравился еще больше.

Военное прошлое, сильные позиции в бизнесе. Необычайно активный и пробивной тип, имеет мощный административный ресурс и, судя по тому, как он прет, не стесняется его использовать. Получалось, на данный момент это один из главных конкурентов на предстоящих торгах.

И вылез внезапно, как гриб после дождя.

Вот и верь сейчас, что он просто «случайный попутчик».

Теперь уже у Захара Проничева закрадывалась мысль, что этот Покровский неспроста подкатился к Наталье. Что если, он изначально планировал через нее подобраться к нему. Собрать информацию, выведать слабые точки. И перебить тендер.

Его аж замутило со злости, когда он вспомнил, как этот тип с палочкой на выставке торчал рядом с его бывшей женой. Перед глазами стояло. А она – да, общалась с ним весьма охотно. Могла Наталья сболтнуть ему лишнего? По незнанию, глупости или из мелочного бабского желания отомстить. Раньше Захар однозначно сказал бы нет. Но теперь он ни в чем не был уверен.

Хорошо еще, он никогда не посвящал Наталью в свои дела. Да она никогда и не спрашивала. Но раздражение клубилось все равно. Следовало досконально выяснить, о чем Наталья говорила с этим «случайным попутчиком», и вправить ей мозги.

Все это вымораживало!

Особенно после ее вчерашней выходки. Он до сих пор не мог переварить, но речь шла о делах, поэтому никаких эмоций. Должна четко понимать, что подобное разглашать конфиденциальную информацию недопустимо.

Но прямо сейчас заняться этим он не мог. Много административных моментов сразу навалилось, нужно было все успеть. К тому же, он не хотел упустить Покровского из виду. Однако все завертелось, пришлось отвлечься, и в какой-то момент Захар его все-таки упустил.

А время уже было обеденное.

Захар решил не звонить бывшей жене, все равно это был не телефонный разговор, а поехал к ней на работу, чтобы с глазу на глаз решить этот вопрос.

***

С утра Глеб занимался делами в мэрии, нужно было утрясти много вопросов, касавшихся того тендера. Видел там, кстати, Проничева. Несколько раз сталкивались.

Но Глеб до обеда все свои дела там закончил, а потом позвонил Наталье. Это была совершенно мальчишеская мысль, даже особо не надеялся ни на что. Она ответила:

- Да, слушаю.

- Помнишь, ты обещала, что мы еще увидимся? – спросил, а у самого от идиотского волнения подрагивал голос. – Пообедаем вместе? Я сейчас в городе.

Ответа ждал, затаив дыхание. Согласилась.

Он выдохнул в трубку:

- Тогда я сейчас за тобой заеду.

И сорвался прямо к ней. 

Пока ехал к месту работы бывшей жены, Захар сто раз проговорил про себя все. Доказывал, отметал в прах любые ее попытки и аргументы. И все равно не был удовлетворен. Не давалось ему чувство правоты и победы. Не давалось.

Казалось, он физически ощущал ее сопротивление. И так было всегда. Умела Наталья доводить его до белого каления своим молчаливым упрямством. Он просто не понимал, как они могли прожить столько лет вместе. И были… Да, были в первые годы необычайно, просто безумно и несбыточно счастливы. Сейчас он воспринимал это как какое-то наваждение. Помрачение ума, которое нельзя вспоминать. Табу.

Впрочем, нахрен эти крики в пустоту.

С какой стати сейчас всякая ерунда лезла в голову

Он ехал по делу. Решить вопрос раз и навсегда. И заодно свежим глазом посмотреть участок, за который он собирался всерьез драться. Потому что этот «заповедник советской науки» давно уже пора снести под корень. И что там: какие-то строения, реликтовые сосны, столетние дубы или акации, все это ему было по барабану.

Будет новый проект, что уложится в него, то уложится. Ладно, допустим, реликтовые сосны и наиболее ценные старые деревья можно было сохранить, это повысит ценность, и пусть проектировщики вокруг них вытанцовывают. Остальное – срыть бульдозерами. Ему нужна чистая площадка. А потом найти еще двух-трех инвесторов, потому что одному слишком накладно, не потянет, - и строить.

И потому сейчас Захар хотел обезопаситься от любых возможных подстав со стороны Натальи. К тому моменту, когда он подъезжал, сомнений уже не осталось.

Длинный забор территории НИИ тянулся вдоль улицы. Выщербленные бетонные плиты, местами выкрошившиеся, очередная отрыжка совдепии. Захар скользил взглядом по верху ограждения и вдруг заметил движение впереди.

Сначала не понял. А когда понял, кого там видит, невольно притормозил.

У самого КПП стоял весьма дорогой внедорожник, рядом прохаживался тот самый Глеб Покровский. Ждал кого-то. Что происходит? Слив информации? Он сразу напрягся, почуяв неладное.

Но вот из ворот вышла Наталья, села в машину Покровского, и они тут же уехали.

Все это произошло прямо у него на глазах.

Захар буквально закаменел изнутри. А потом резко развернулся и уехал обратно.

***

Когда Глеб позвонил, Ната была удивлена и не хотела себе сознаться, но почему-то обрадовалась как девчонка. Глупо, в ее-то возрасте да с ее разводом в анамнезе. Но нормальные человеческие отношения ведь никто не отменял. Она решила не строить планов, а просто жить настоящим.

А в настоящем она уже снова сидела в его танке и ехала…

- Куда мы едем, если не секрет?

Мужчина хмыкнул и покосился на нее:

- Туда, где мы сможем спокойно поесть и поболтать.

Поболтать было здорово.

Он изменился, отметила про себя Наталья. Выглядел теперь моложе, наверное, все дело было в строгом костюме, который сидел на нем как влитой. Сразу вспомнилось, как говорил покойный папа - мундир и уставная прическа из любого мужика сделают красавца. Ей стало смешно, она прикрылась ладонью и отвернулась к окну. А потом сказала:

- Кстати, - проговорила. – Спасибо за тот букет.

Он резко обернулрся:

- Тебе понравилось?

- Было неожиданно, - она уклончиво повела бровями и улыбнулась. - Но да, понравилось.

Мужчина шумно выдохнул, по салону как будто пронеслась волна эмоций. Глупо на это реагировать, они же не на свидании. Просто двое взрослых людей, которым приятно общаться.

***

Ресторанчик, куда он ее привел, был небольшой, уютный.

Пока несли заказ, они успели разговориться. Теперь уже даже никуда не хотелось уходить. Но Ната спохватилась:

- Ой, мне же надо сегодня до четырех успеть в мастерскую. А то Проша сожрет меня с потрохами.

- Я отвезу тебя, - кивнул Глеб. - А заодно познакомишь меня с Прошей. Буду вливаться в мир богемы.

- Пссс, - хмыкнула она, потом неожиданно для себя призналась: - Знаешь, дети не поддерживают моего увлечения рисованием.

И тут он подался вперед:

- А сколько твоим детям?

- О, - Наталья вскинула брови и сложила на столе руки. – Сыну скоро тридцать, а дочери двадцать четыре.

- Что? – выпалил он удивленно. – А тебе сколько тогда?

- Мне? – кокетничать и скрывать свой возраст она не собиралась. – Сорок восемь.

- Так. Я не понял? Когда ж ты…

- Ну да, мне было восемнадцать, - Наталья спрятала улыбку за стаканом. – Мужу тоже.

Внезапно задрожала пауза.

- И? Как ты теперь? – он пристально всматривался в нее, склонил голову набок.

Как будто знал.

Наверное, однажды надо проговорить все. Так почему не сейчас? Наталья пожала плечами:

‍- Теперь мы в разводе. Муж женился снова. Дети поддержали его. По вполне понятной причине, у него бизнес, возможности. А я… Я нормально.

Глеб некоторое время молчал, прожигая ее странным взглядом, потом неожиданно сказал:

- А моему сыну тридцать восемь. Самостоятельный, взрослый мужик уже, у него свой бизнес. Живет за границей, но наезжает часто. А до того – знала бы ты! Я же понятия не имел о его существовании, пока ему не исполнилось двадцать. Как он меня ненавидел тогда. Люто, даже фамилию мою не захотел брать. Но ничего, время прошло, притерлись.

- Повезло тебе, - улыбнулась Наталья.

В этот момент пришло сообщение. Она посмотрела, это было от адвоката Захара:

«Наталья Николаевна, прошу прибыть завтра в девять тридцать для подписания соглашения о конфиденциальности»

И адрес.

Там значился офис ее бывшего мужа. Забавно. Значит, она все-таки не ошиблась, и господин Проничев опять хочет, чтобы она подписала какие-то бумажки? Но еще больше Наталью позабавила формулировка.

Мелькнула было мысль заблокировать этот контакт, чтобы впредь не слали такого, но она же понимала, что адвокат Захара человек подневольный и выполняет свою работу.

- Что там? – негромко спросил Глеб.

Он как-то весь подобрался и смотрел на нее очень внимательно, как будто считывал эмоции.

- Ничего особенного, - Наталья бледно улыбнулась и убрала гаджет.

Но общение теперь утратило свою непринужденность. Не окончательно, но все же. Это невысказанное как будто стояло между ними.

Однако обед был съеден с аппетитом, а потом Глеб отвез ее в мастерскую к Прохору. И тут выяснилось, что они с Лядовым знакомы. Не так чтобы приятели, а так, шапошно.

- Да, мы ж соседи по дачному участку! – выдал Прохор, когда она собралась представить их друг другу.

Подкашливал и косился на Глеба, потирая нос. А Глеб выразительно помалкивал, но вид у него был какой-то партизанский. Ну и ладно, подумала она, храните свои мужицкие тайны, больно надо. И отошла в дальний конец мастерской, где стоял, накрытый полотном ее мольберт.

Как только она отошла, Глеб тихо процедил сквозь зубы:

- Ни слова о том, что ее «Закат» купил я.

- Да что я, не понял, что ли?! – Проша обиженно вытаращил глаза.

Но в этот момент Наталья обернулась, и разговор немедленно оборвался. Глеб кивнул художнику и пошел к ней.

Было что-то сакральное в том, как это происходит. Превращение обычного человека в творца. Глеб всегда преклонялся перед этим даром – способностью творить. Сам он художественным талантом был обделен, нарисовать мог разве что яблоко в разрезе. Музыкальные способности… - тут было еще хуже.

Сейчас он смотрел, как она надевает халат, поворачивается, снимает с мольберта полотно и открывает холст.

Невольно сглотнул, чувствуя, как начинает заходиться сердце.

Нет, он не видел, что на холсте. И не хотел. Пусть пока побудет загадкой.

Он ее окликнул:

- Ната, я сейчас ухожу.

- А? – она перевела взгляд на него. – Да, конечно.

- В котором часу за тобой заехать? – спросил Глеб.

Удивление в глазах женщины. Удивление и блеск. Как звезды. Он давно отметил про себя и оценил этот контраст. У нее русые, отливающие старым золотом волосы и темные, почти черные глаза. Редкое сочетание.

- Мне нужно поработать, часа три, хотя бы. К семи, если сможешь, - проговорила она и улыбнулась.

Опять сердце екнуло. Что ж его как пацана ведет… Сказал:

- Я заеду.

Развернулся и ушел.

Может, сейчас и не стоило, но он хотел поговорить с ней. Рассказать. Раньше, чем это сделает кто-то другой.

***

Когда Покровский ушел, к Наталье подошел Прохор.

Она немного насторожилась, потому что обычно они работали каждый в своем углу и не пересекались.

- Знаешь, - он неуверенно замялся. – Мне звонил барин.

Илья Миньковский? Наталья удивилась.

- Что хотел?

- Тобой интересовался. Спрашивал, не хочешь ли ты продолжить у него обучение. Он мог бы предложить более выгодные условия.

Ей стало смешно. Не тридцать, а тридцать пять процентов?

- Нет, - Ната покачала головой.

- Да? Ну хорошо, – Прохор расцвел и тут же потер руки, превращаясь в монстра. – Тогда работаем!

Отошел на два шага, но тут же вернулся:

- Да, Илья еще сказал, что у него остались некоторые твои работы. Он мог бы тебе их отдать. Если ты придешь лично.

Вот сейчас она мысленно хмыкнула: «Не дождется», потом подумала, что это пять работ, а времени маловато. И сказала:

- Я подумаю.

Но уже знала, что поедет туда с Глебом. И пусть потом мэтр веерит перед господином Покровским хвост. У нее даже улучшилось настроение.

За эти три часа она набросала несколько эскизов. Все на одну тему. Холсты были разного размера, но все укладывались в одну общую композицию, которую она назвала «Подарок». Она планировала еще и другое попробовать, но это все автоматом отложилось на завтра, потому что было уже без двадцати семь.

Только успела убраться и привести себя в порядок, приехал Глеб.

- Готова? - в глазах волчьи искорки.

Ну… Да, она была готова.

***

Не готова оказалась к тому, в какое русло по дороге свернул разговор.

Уже отъехали, стемнело, когда он начал неожиданно серьезно:

- Наташа, - медленно выдохнул. – Тот тендер. Ты уже слышала, наверное. Я буду участвовать. Захар Проничев тоже.

А у нее вдруг проскочила догадка.

Ну конечно. Не сопоставить было трудно. Их территория, крупный земельный участок. Торги. И он будет участвовать. И Захар. Фууу. Просто фууу...

Она подалась вперед и сложила вместе ладони:

- Скажи, Глеб, что ты собираешься там построить? Торговый центр? Жилую застройку?

Мужчина повернулся к ней, долго смотрел, потом качнул головой и твердо проговорил:

- Нет. Нет.

- Впрочем, не надо, молчи.

Все это было неважно. Она понимала, что институт уже не спасти, их продадут, это неизбежно.

- Глеб, - сказала наконец. – Завтра в обед подойди, пожалуйста, ко мне на работу.

Больше они не касались этой темы. Глеб довез ее дома и уехал.

Вот теперь она готова была говорить с адвокатом бывшего мужа.

***

Но прежде заварила себе чай и устроилась с комфортом. А потом набрала контакт, дождалась, пока адвокат Захара ответит, и спросила спокойно:

- Как, по-вашему, насколько правомерно сейчас пожелание вашего клиента?

- Ну, вы понимаете, Наталья Николаевна, - замялся мужчина и, в конце концов, проблеял: - Да, вы правы, но, прошу войти в мое положение.

- Я приду на встречу, - сказала она. – Но у меня плотный график. Время, назначенное вами, мне не подходит. Передайте вашему клиенту, что встреча должна быть перенесена на семь тридцать.

Ей в тот момент было безразлично, что кто-то не выспится.

- Проект соглашения о конфиденциальности вышлите мне сегодня на почту, я хочу ознакомиться. Адрес и реквизиты у вас есть.

- Хорошо, - выдохнул адвокат.

- В таком случае до завтра.

И оборвала контакт.

***

Когда все это доложили Захару Проничеву, тот аж взвился от злости.

А уже вечер, Ксения в тот момент находилась дома, была в соседней комнате. Услышав, что он орет по телефону, вышла.

- В чем дело, Захар?

- Ни в чем, - как-то слишком поспешно отрезал он и добавил, прикрывая рукой гаджет, - это касается тендера.

- А, - неожиданно.

Ксения прищурилась и, покусывая губу, спросила:

- Так может, тебе не нужно до такой степени вовлекаться? В конце концов, ты же не собирался заниматься этим всерьез.

- У меня изменились планы, - резко бросил он и ответил в трубку: - Хорошо, я понял.

Потом повернулся к ней.

- Уже слишком многое вложено, и предстоит вложить еще больше. Я намерен идти до конца. Просто есть некоторые моменты, которые надо урегулировать.

Ксения взглянула на мужа, легкие морщинки набежали на лоб и сразу разгладились. Хотелось сказать: «Надеюсь, не рассчитываешь на мои деньги?». Потому что она в это вкладываться не собиралась точно. И хорошо, что у них в брачном контракте все прописано четко.

Но ей не понравилось другое. Она ясно слышала, что в разговоре прозвучало имя Натальи. И потом он еще заперся в ванной с телефоном.

Как-то слишком эмоционально Захар на бывшую жену реагирует. Похоже, недооценила она эту невзрачную климактеричку. Значит, ударилась в живопись? Что ж, придется заняться этим всерьез.

***

А Захара выбешивало идиотское требование Натальи перенести встречу. И то, что до нее невозможно дозвониться, тоже. Опять ее патологические упрямство!

Но тендер слишком серьезный, чтобы он мог пустить все на самотек. Решить этот вопрос надо было раз и навсегда. Поэтому пришлось с вечера дать указание службе безопасности и спустить список лиц, которые должны быть допущены в офис до начала рабочего дня.

Как будто какая-то военная операция, бл***!

А утром он встал чуть свет и загодя поехал в офис. Торчал в кабинете, ждал. Первым явился его адвокат, потом нотариус. Личная помощница уже сидела в приемной.

Где? Захар стоял у витражных окон. Он даже дверь кабинета открыл. Время шло, раздражение доходило до точки. Потом наконец в коридоре послышались шаги. Перестук женских каблуков. Он медленно выдохнул носом, нервно сглатывая.

Наталья появилась ровно в семь тридцать. Как только она вошла в кабинет, Захар немедленно подошел к столу и бросил:

- Начнем.

У него совершенно не было на это времени.

- Здравствуйте, - его бывшая жена кивнула всем сразу, а потом проговорила, обращаясь к адвокату: – Вы не могли ненадолго оставить нас? Мне нужно переговорить с вашим клиентом с глазу на глаз.

Нотариус помалкивал, а адвокат сразу же повернулся к нему, взглядом спрашивая разрешение. Захар кивнул. Мужчины вышли, он остался там наедине с Натальей.

А раздражение подпирало. Из-за нее, из-за ее упрямства он успел поругаться с женой. Поэтому, как только дверь закрылась, он сразу сказал:

- Давай быстрее, у меня нет времени этим заниматься.

Она повела себя неожиданно. Спокойно подошла к столу, села, а потом, не повышая голоса, сказала:

- Я могла бы не приезжать сегодня.

- Да что ты?! - Захар зло усмехнулся. – Должен тебя предупредить, что любое распространение информации, касающейся моей личной жизни и состояния финансов и способное нанести урон деловой репутации…

Она перебила. Вскинула брови и проговорила негромко:

- Захар, твоя личная жизнь растиражирована по всем каналам. И уж поверь, пользователи соцсетей давно уже проинформированы о финансовых возможностях семьи Проничевых. С картинками и в реальном времени.

- Это другое! – прорычал он. – Я не позволю, чтобы ты сливала информацию конкуренту!

Его просто прорвало. Говорил и видел, что ее не пробивает ничего. Она выслушала молча, а потом сказала:

- Что именно я могу разгласить? Что когда-то была твоей женой? Именно это ты хочешь засекретить? Хорошо, я не против. Но у меня встречное условие. Нераспространение с твоей стороны любых сведений обо мне. Мы подписываем, и на этом все.

***

Почему у него потом было отвратное состояние, как будто она его выпотрошила?! Выпотрошила, бл***, и залила кислотой!

Ведь он был прав во всем. И хотел на самом деле не этого.

Но было уже не важно, соглашение было подписано, он получил, что хотел.

***

Иногда свободу приходится выгрызать по кусочкам. Ведь живя с человеком почти тридцать лет бок о бок, поневоле прорастаешь в него синапсами. Становишься с ним «единой плотью». Это как сквозь тернии к звездам. Оставляя каждый раз на этих терниях оторванные куски этой самой «плоти». И всегда с кровью. До тех пор, пока не останется только «твое».

Выйдя из офиса бывшего мужа, Ната села в такси и уехала, ни разу даже не обернувшись, чтобы взглянуть на окна. Какой смысл? Оглядываться нельзя, там уже ничего нет. Только вперед.

Вперед - в данный конкретный момент означало на работу.

А там – да. Конфиденциальность.

Она мрачно усмехнулась про себя и подумала, - знал бы ты. Но Захар никогда не интересовался, чем она занята в своем архиве, и как вообще за стенами закрытого НИИ проходит жизнь. Для него это была всего лишь ее придурь.

Пусть, это уже в прошлом.

Сейчас она позвонила Глебу.

- Ты извини, что беспокою рано.

- Да ничего, - голос у того был бодрый.

- Я вчера не предупредила, но тебя просто так к нам не пропустят. Нужно брать допуск…

- Это я уже понял, - проговорил он.

Наталья неожиданно успокоилась и выдохнула:

- Хорошо.

На работу Наталья пришла вовремя, опоздала только чуть-чуть. И сразу предупредила на проходной и в кадрах, что к ней сегодня будет посетитель.

Потом устроилась у себя и стала ждать.

А пока ждешь, время тянется долго. И мысли в голову лезут разные.

Этот архив она чудом спасла. Его еще тогда, когда их присоединили как пятое колесо к головному институту, приезжали оттуда люди, прошлись по верхам, что-то забрали, остальное определили на уничтожение, как утратившее свое практическое значение.

Но кто проводил экспертизу ценности? Институт слили в трубу. Никто не стал заморачиваться, что там еще в архиве, просто чохом списали и все. Она отстояла тогда, сославшись на то, что срок хранения таких документов еще не истек.

Сейчас, когда их ликвидируют, все будет уничтожено. А там ценнейшие разработки, так и не увидевшие свет. И если удастся спасти хоть что-то…

На часах уже половина первого. Она потерла глаза и стала варить кофе. Третью чашку уже. Но надо было себя чем-то занять.

И вдруг звонок.

Наталья от неожиданности вздрогнула, пока дотянулась до гаджета, чуть все не расплескала. Высвечивался контакт Глеба.

- Да, - ответила, залившись нервным холодком.

Потому что неизвестно, чего ждать. Может, ему не удалось.

- Я тут закончил все, - проговорил тот. – К тебе выезжаю. Ты предупреди там вашего цербера на входе.

- Уже, - она невольно улыбнулась, чувствуя, что…

Пока не отпускает. Нет. Потому что от того, как решится сегодня, зависит, была ли ее борьба бесцельной.

Кофе она все-таки сварила и выпила. И теперь ее слегка потряхивало от перевозбуждения.

***

Глеб подъехал через час. Уж неизвестно, как ему удалось, но пропуск на территорию у него был со всеми необходимыми печатями и подписями. Ну и понятно, появление живого посетителя в их «заповеднике» вызвало ажиотаж.

Кадровица Виктория Львовна, даже специально встречать его вышла. А как увидела Глеба издали, шепнула Наталье на ухо:

- Какой мужчина… Наталья Николаевна, как думаете, это из администрации или… наш покупатель?

- Кхмм, - Ната кашлянула в кулак. – Пока не знаю, но думаю, это по делу.

А он подошел, представился:

- Покровский Глеб Борисович.

- Ох… – выдохнула Виктория Львовна, восторженно на него глядя из-под очков. – Очень приятно…

Ната кашлянула.

- Прошу вас.

Глеб галантно кинул женщине и направился за ней следом.

***

Когда оказались в ее кабинете, Ната села за стол, а ему указала на место напротив. Глеб молча сел и застыл, глядя на нее. А у нее, как назло, от волнения все вылетело из головы. Но надо было как-то начать, и она ничего лучше не придумала, как спросить:

- Ты кофе хочешь?

- Нет, - качнул он головой, - С утра уже три чашки выпил.

- Надо же. – прошептала она, глядя на свои руки. – Я тоже.

Опять повисла пауза, наконец он негромко проговорил:

- Ната.

- Да, прости.

Все, больше никаких сомнений и эмоций. Она подняла голову и сказала:

- Знаешь, кто я?

У мужчины проскочил такой странный взгляд, горячий, лукавый и одновременно волчий. Удивительно поднимает самооценку такой мужской взгляд. Она развела руками, показывая на свой кабинет:

- Я хранительница сокровищ.

- Кхмм, - мужчина крякнул и облизал губы, расплывающиеся в улыбке. – И?

- Именно. Как в «Маугли». Помнишь, там была белая кобра, сторожила сокровищницу. Такая старая, что у нее даже яда не осталось.

Он нахмурился и подался вперед.

- Я понял. Теперь конкретно, что надо делать.

Ну, раз так.

- Здесь, - Наталья показала на закрытую и опечатанную дверь, - хранятся секретные разработки, опережавшие время, результаты исследований, все записи экспериментов, рукописные тексты с пометками. Тогда было заморожено, а сейчас все это может быть востребовано и принести пользу. Но нас ликвидируют.

- А головной институт? Он же остается, – Глеб оперся на локоть и прижал кулак к губам.

- Что посчитали нужным, вывезли еще восемь лет назад. То, что здесь, у них определено на уничтожение.

Стало тихо. И немного страшно, потому что теперь сказано все.

- Обещаю, что сделаю все возможное, - серьезно проговорил Глеб. – Если подождешь, я сейчас же попробую связаться.

Вот так просто? Ей не верилось.

Потом Ната смотрела в окно, как он ходит по двору и что-то говорит в телефон. Отмахивает рукой, рубит воздух. Через некоторое время он вернулся.

- Так. Команда есть. Подъедут представители, но это будет после четырех. А до того времени давай сходим пообедаем? А то я ужасно есть хочу.

Обедать они пошли. Опять в какое-то народное кафе. После утреннего стресса есть действительно хотелось очень.

А к четырем подъехали серьезные мужчины с серьезными корочками и от головного института два бледных представителя руководства. 

Ее отозвали в сторону и шипели, едва сдерживаясь, чтобы не орать:

- Вы соображаете, что сделали?!

Конечно, Наталья понимала, что действовала через голову начальства. Но так начальство уже восемь лет как бездействовало. А ей нужен был результат.

- Вы же нас всех подставили! – бледный товарищ из руководства головного института вытер потный лоб и рефлекторно оглянулся в сторону архива, где сейчас работали молчаливые серьезные люди.

- Вы же… Не думали о последствиях!

О последствиях она думала. И не только для себя. Возможно, и даже точно втык получат многие из руководства, а кое-кто даже может пойти с понижением. Это она понимала тоже.

- В общем, так! – бросил мужчина. – Мы и так держали вас тут из милости. Но после того, что вы вытворили, считайте, что вы у нас не работаете! И не рассчитывайте, что сможете уволиться по сокращению штатов! С волчьим билетом пойдете! – тут он, правда, осекся и добавил: - Пишите заявление по собственному желанию. Будете уволены задним числом!

Мужчина отошел, стал звонить куда-то. Что-то говорил шепотом, и лицо у него было крайне взволнованное.

Наталья все равно не планировала продолжать там работать после ликвидации. Поэтому заявление она написала сразу. Но только сегодняшним числом, потому что ей еще нужно было сдать отчетность. И оформить огромное количество бумаг, подписки о неразглашении, о невыезде, много всего разного.

Все. Она тут больше не работала. Но сейчас было не до личного, дело сдвинулось с мертвой точки, и это главное.

Тем временем люди, проводившие в архиве оценку ценности документации, закончили первичный осмотр и вызвали представителей головного института. Те уже собирались принять документацию, но им было сказано четко:

- Материалы пойдут в другое ведомство.

После этого подогнали две бронированные машины, вроде тех, на которых ездят инкассаторы, только больше. Загрузили в них всю документацию и вывезли.

***

Когда все закончилось, уже была около одиннадцати, темно.

Какое уж тут такси. Глеб просто мотнул головой:

- Давай, садись в машину, и поехали.

И забрал ее оттуда.

Ей все равно было, куда ехать. Просто момент такой. Состояние. А в мозгу все время только одна картина – как выносят коробки. Она видела это, когда закрывала глаза и когда смотрела в окно.

Нет, она, конечно, никогда не думала, что ее наградят или объявят благодарность. Но чтоб так… Впрочем, неважно, ее миссия выполнена. Она прижала ко рту кулак и уставилась невидящим взглядом в окно.

- Ната! - Глеб окликнул ее.

- А? – она очнулась, понимая, что он уже не первый раз зовет ее.

Повернулась к нему, выдавив бледную улыбку:

- Извини, немного задумалась.

- Садись за руль.

- Что? – она даже не сразу поняла.

- Я говорю, - мужчина подался к ней. – Садись за руль. Учиться водить будешь.

- Я не умею! – она махнула рукой. – Я сроду не водила.

- Значит, самое время начинать, - заявил он безапелляционно.

- Да ты что?! Я же танк твой угроблю!

- Не угробишь, - Глеб усмехнулся уверенно и как-то очень по-мужски. - Я же рядом. Дорога пустая. Давай. Сейчас я остановлю, и ты сядешь за руль.

Ох, она даже не знала, каким чудом ему удалось убедить ее. А как страшно было заводить этого монстра под его руководством. И потом она петляя ехала, трясясь от страха и тихонько визжа от восторга, что эта махина слушается ее.

- Ну что, - спросил он наконец. – Все хорошо?

- Да, - кивнула она, потому что теперь правда было хорошо.

Дальше Глеб сам сел за руль и спросил:

- Куда поедем теперь?

Домой надо бы. Но домой ей сейчас не хотелось, там будут стены, мысли, одиночество. Она просто знала, что не уснет.

- Давай поедем к Проше в мастерскую. Я знаю, он сейчас работает.

Он молча кивнул и отвез ее в мастерскую к Прохору Лядову.

А тот – да, не спал. Гостей, конечно, не ждал, но как услышал, что она уволилась, страшно обрадовался.

- За это надо выпить!

Мгновенно вытащил откуда-то из загашников початую бутылку, бокальчики. Выпили. И Проша тут же включил режим монстра:

- Все, Астахова, – заявил, на полном серьезе. - Отныне никаких прогулов и опозданий. Работать, работать и работать! Выставка на носу, а у нас ничего не готово!

Но по одной еще выпить можно было. А, может, и не по одной. Потом уже мужчины о чем-то говорили между собой, а Наталью наконец сморила усталость. Она прикорнула, положив голову на спинку дивана.

И тут началось.

- Я сейчас отвезу ее домой! – это Глеб, услышала сквозь дрему.

- Даже и не думай ее будить, не видишь, устала девчонка! – а это Прохор. – Здесь поспит. А ты давай, двигай отсюда, не мешай ей спать.

- Я тебе сейчас двину.

- Ой, ладно.

Они ушли вдвоем. Но прежде Проша выдал ей подушку и чистое постельное белье. И что-то еще вещал, чтобы она приступала к работе прямо с утра. Пока Глеб не утащил его.

Звякнул ключ в замочной скважине.

Она осталась в мастерской одна. Глянула на телефон, время - половина первого. Набрала сообщение:

«Мама, я сдала пост»

И отправила. Мама поймет. Потом улеглась спать. Мелькнула мысль, что опять у нее новая жизнь начинается на неудобном диване, но додумать не успела, уплыла в сон.

***

Утром за завтраком Ксения сообщила мужу:

- А ты знаешь, что твоя бывшая жена ночует в мастерской у одного художника?

- Что?! – Захар оторвался от еды и поднял голову.

- У Прохора Лядова, - сказала она с улыбкой. – Передай мне масло.

Да, как и у любого, кто живет тем, что выгодно продает скандалы, у Ксении были свои информаторы. За бывшей женой Захара она решила следить всерьез. А то, что ей сегодня с утра сообщили, настоящая бомба.

Захар изменился в лице, его перекосило просто.

- Что, не ожидал, дорогой? А я говорила, что ты плохо представляешь, на что она способна.

- Закрой свой рот, - резко бросил он и встал, отшвырнув тарелку. – Попробуй только ляпнуть о ней хоть слово!

- В чем дело? – Ксения подалась вперед. – Объяснить не хочешь?

Это было оскорбительно! А он вдруг повернулся и выдал, ощерившись:

- Хочешь знать?! У меня с ней соглашение о конфиденциальности. Поняла? Так что закрой свой рот и больше нигде не упоминай о ней.

И ушел, хлопнув дверью.

Да, нахмурилась Ксения. Недооценила она тихоню-климактеричку. Но ничего, действовать можно и другим путем.

***

Захар промучился день, переваривая отвратительную информацию, потом все-таки поехал к этому Прохору Лядову.

Отдельная история, как он узнал адрес. Как ему пришлось шифроваться, чтобы личная помощница не догадалась, зачем ему, Захару Проничеву, понадобился этот Прохор Лядов. Ладно, в конце концов, та заткнулась, понятливая, иначе у него бы не работала. Адрес мастерской и контакты этого художника она ему оперативно достала. А дальше началось:

- Захар Сергеевич, мне с ним связаться? Что именно вы хотите заказать?

Хотелось ей сказать, что инициатива наказуема, и если она не заткнется…

- Не надо. Оставьте это здесь, - бросил сухо. – Я свяжусь с ним сам.

Выдержал какое-то время, потом сорвался.

Ехал и бесился.

Как он ни старался ее уберечь, бывшая жена все-таки пошла по этой дорожке! Все-таки! Он хлопал ладонями по рулю и ругался сквозь зубы, но злость и невероятное раздражение, смешанное с брезгливой жалостью, не отпускали.

Он же знал. Знал, что до добра это не доведет. В богему хотелось, бл***?! А теперь ему вытаскивать ее из этой клоаки. Пьяную, обдолбанную. Обколотую. Затраханную такими же пьяными и обдолбанными уродами.

Пля… Как его вымораживало, что он вынужден до всего этого опускаться…

Горло сводило.

Упрямая идиотка, не знающая жизни, привыкшая к тепличным условиям. Жила за его спиной, как растение! Куда ты суешься в этот сволочной и грязный мир?! Приключений захотелось на старости лет?

Он кричал ей мысленно:

«Ты вспомни, бл***, что ты мать?! Что у тебя взрослые дети! Приятно им будет, если это наружу выползет?! Почему только я должен об этом думать?! Почему, а, Наталья?!»

Сейчас он был полон решимости выдернуть ее из этого дерьма любой ценой. Просто противно было, что вынужден будет забирать бывшую жену из-под какого-то мужика.

Заранее Захар не звонил, не мог себя пересилить. Однако подъехав по указанному адресу, все-таки набрал контакт этого Прохора Лядова. Это было необходимо. Потому что, если у них там оргия, чтобы успели прибраться.

Пошел вызов. Гудки. Он слушал и нервно сглатывал ком отвращения. Наконец, когда он уже дошел, где-то на четвертом гудке ответили:

- Слушаю.

Голос показался ему трезвым, правда, звучал слегка настороженно. Захар прокашлялся и проговорил:

- Мне нужен Прохор Лядов.

- Это я.

- Я бы хотел увидеться с вами. По поводу, кхммм… По делу.

Захар не смог заставиться себя сказать этому типу, что ищет у него бывшую жену. Но мужик сам спросил:

- Вы по поводу заказа?

- Да, - сказал он.

Плевать сейчас было, какой тот выдумает повод. Ему нужно было попасть внутрь и забрать оттуда эту идиотку.

- В данный момент я не принимаю заказы, - выдал тот. – Загруженность сильная. Но вы можете обратиться позже,

Что?! Захар чуть не взорвался.

- Я тут рядом, - проговорил он жестко. – И мне НУЖНО видеть вас.

Несколько секунд висело молчание, наконец мужик сказал:

- Хорошо, подходите.

Вовремя. Потому что потяни этот тип еще немного, он бы обложил его матом.

***

Все-таки это было неприятно до крайности, пока Захар шел до мастерской, ощущал физическое сопротивление. Его просто ломало при мысли, ЧТО он может там увидеть.

Дверь открыл плюгавый мужик с красным носом, одетый в затрапезный халат, перепачканный краской. На голове бандана, тоже в краске. Уставился на него снизу вверх.

- Вы по поводу заказа?

Захар еле сдержал порыв брезгливо поморщиться, жестко бросил:

- Да.

Прошел в помещение и уже там, притворив дверь, спросил:

- Где Наталья Астахова?

- Наталья? – у мужика от удивления брови поползли вверх.

- Не пытайтесь отпираться, я знаю, она была здесь.

Мужик как-то странно на него взглянул, а потом позвал:

- Наталья! Тут к тебе, кхмм… посетитель.

Посетитель?! У него аж в глазах потемнело. Уже сутенером обзавелась?! Хотел оттолкнуть этого типа и пройти, но тут из-за загородки выглянула Наталья. Тоже в халате, в руке палитра и кисти. Окликнула негромко:

- Проша, кто там?

И тут она наконец заметила и спросила:

- Захар? Что ты здесь делаешь?

Холодное отчуждение. Хотя чего он ждал?! Нахрен вообще было думать о ней, переживать. Нахрен он в эту дыру приехал?! Надо повернуться и уйти, а он не мог, ему надо было высказаться. Он подошел ближе.

- Это ты что здесь делаешь?

- Работаю, - Наталья вскинула брови. – Разве ты не видишь?

А у него злость к горлу подкатила.

- Это теперь так называется?

- Я не совсем понимаю, зачем ты здесь, Захар? – сказала она холодно, отложила палитру и кисти и вытерла руки чистой тряпочкой. – Мы, кажется, уже все обговорили. Моя жизнь тебе больше никак не касается.

В этот момент раздалось покашливание.

- Простите, что вмешиваюсь, - сказал Прохор Лядов. - Наталья Николаевна, к вам пришли.

Захар не понял, вообще, какого этот тип вмешался. Зло взяло.

Плевать ему вообще было на все, что тут происходит. Все это вызывало у него отторжение. Ему как-то пришлось в далекой молодости пить в такой вот мастерской одного непризнанного гения. Гадость и разврат. Потом хотелось отмыться от грязи, на всю жизнь хватило впечатлений. Он должен был высказаться, донести до Натальи, что «не касается» - тут не прокатит. Она должна была выслушать и признать, что он прав, и прекратить это все.

Но она даже не стала его слушать.

Вскинула ладонь, приказывая ему молчать, и повернулась к этому Лядову.

- Кто там, Прохор?

- Доставка из художественного салона, - проговорил тот. – Привезли твой заказ.

Наталья сразу оживилась:

- А, хорошо!

И пошла к двери, начисто забыв, что они только что говорили о главном. Захар был потрясен. И вынужден теперь наблюдать, как симпатичный молодой парень с авангардной прической заносит в мастерскую упаковки. Холсты, краски, кисти, еще какая-то хрень. А Наталья перебирает это все, договаривается еще о чем-то…

Так вот, на что идут его деньги?

Захар шумно выдохнул и отвернулся.

Подавляя дикую досаду и раздражение, обвел наконец взглядом пространство. Картины, много картин, вся эта обстановка. И тут он случайно зацепился взглядом за один из холстов, аккуратно прислоненый к мольберту Натальи, и невольно застыл.

На картине была открытая картонная коробка с бутылкой дорогого пойла и деликатесами. Что это, ошибиться было невозможно, он узнал все, даже логотип, видневшийся на упаковочной ленте.

Из коробки свешивался червяк.

Изображено было очень реалистично, ярко и с хорошо читаемым настроением.

Мужчину внезапно накрыло.

Он гулко сглотнул, потом еще и еще, а после стремительно пошел к выходу. На воздух. И там стоял, прислонившись к капоту, медленно дышал, а тошнота все подкатывала. А перед глазами стояла надпись на клочке бумаги, приклеенная к картине скотчем: «Подарок».

Пля… Не было слов. Не было мыслей. Что-то глубинное поднималось из души, и он не мог никак это себе объяснить. Захар просто уехал.

***

Уже потом, когда парень, доставивший заказ, тоже ушел, Прохор осторожно спросил:

- Слушай, Наталья, а кто это был?

- Кто? – она вскинула брови, конфиденциальность, однако.

- Ну, этот, горячий Отелло, что сейчас приходил? Я бы сказал, он к тебе неровно дышит.

Неровно дышит? О да, еще как неровно. Хотелось сказать: «Знал бы ты». Что это ее бывший муж, которого она любила, кому родила детей и с кем черт-те, сколько лет прожила вместе. И который, в итоге завел себе новую жену, молодую, красивую и статусную. А ее вышвырнул из своей жизни, как…

Старая тряпка – наиболее подходящее сравнение. Потому что об старую тряпку вполне логично ноги вытереть.

Но ничего этого она бы не собиралась говорить. Даже если бы не было того соглашения.

- Брось, Проша, - сказала Ната ровно. – Это один товарищ из прошлой жизни. Мы с ним просто не сошлись во мнениях по некоторым вопросам. Только и всего.

А тот внезапно успокоился.

- Ммм, хорошо, а то я уж думал набить ему морду, если добром не уберется.

И тут же потер руки и выдал:

– Так, все! Не отвлекаемся по пустякам, надо к выставке готовиться. Работаем, Астахова, работаем.

Она закрыла лицо ладонью, смех и грех. Но Проша был прав.

Работали весь световой день, а вечером приехал Глеб. Привез два пакета еды, всяких разносолов, конфет, кофе. И ей букетик цветов.

***

Потом Глеб забирал ее домой.

И вот тогда.

- Хочешь, я решу все это? – сказал он, когда отъехали немного.

Смотрел при этом строго перед собой. Внешне само спокойствие, но она уже знала, на что этот человек способен. Только хотела заикнуться, что он и так делает для нее очень много, и тут Глеб резко перевел на нее взгляд.

- Он оставит тебя в покое. Раз и навсегда. Обещаю.

От неожиданности она покраснела как девчонка. Прикрыла рот ладонью, отвела взгляд и стала поправлять юбку. Потом проговорила, пряча невольную улыбку:

- Спасибо. Но больше он не появится.

Мужчина шумно выдохнул, руки сжались на руле.

- Хорошо.

Некоторое время царило молчание, потом Наталья спросила:

- Как у тебя дела с тендером?

Глеб кивнул, глядя на дорогу:

- Двигаются.

***

Хотел бы он сказать, что ее бывшего козла уроет, но это было его мужское дело. Ей о том знать не нужно.

Ей он рассказал другое. Просто потому что знал – для нее важно.

- Совсем ничего не дать городу не удастся, поэтому часть все-таки пойдет под развлекательный комплекс. Но основной проект – реабилитационный центр широкого профиля. Со своей спортивной, медицинской базой, - взглянул на нее искоса и добавил: - И еще объекты федеральной значимости.

Слушала внимательно. Немного усталая и осунувшаяся, но в темных, почти черных глазах искры интереса. Как звезды. А губы незаметно, но подрагивают в улыбке.

- Ты так говоришь, - сказала наконец. – Как будто этот лот уже у тебя в кармане.

«Знала бы ты», - подумал он, глядя на нее, и усмехнулся с чисто мужским довольством.

Потом добавил уже серьезно:

- По поводу твоего архива.

- Что? – Наталья развернулась к нему всем корпусом.

- Два вопроса точно пойдут в разработку. По остальным пока решается, может быть, позже.

Она тихонько выдохнула и застыла, глядя на него с восхищением.

Еле сдержался. Нельзя так на мужика смотреть, он же не железный. Прокашлялся и отвел взгляд, облизнулся по-волчьи.

Тем временем они уже добрались до ее дома. Получилось как-то незаметно и внезапно.

Глеб оглянулся на окна. Напроситься бы сейчас в гости и остаться на ночь. Но с ней нельзя напролом. И был еще один момент, надо бы сказать раньше, но он все оттягивал момент.

- Мне нужно уехать ненадолго, - сказал серьезно. - Но. Если какие-то возникнут проблемы, сразу звони мне. Поняла?

Дождался, пока она поднялась к себе и включила свет, и только потом уехал.

***

В окно было видно, как выезжает со двора его монстр на колесах. Про кого-то другого, вздумай тот ездить на такой тачке, точно сказала бы – у него комплексы. Но для Глеба это было естественно, как вторая кожа, часть его я.

Начинать новые отношения, когда тебе под пятьдесят, да еще с опытом недавнего развода? Ну глупость же. Ната не знала, что думать по этому поводу и что чувствовать, а здоровый цинизм крутил пальцем у виска. Но что-то такое, чему она пока не знала названия, между ними точно начиналось.

В конце концов, она сказала себе, совсем как та знаменитая героиня: «Я подумаю об этом завтра», и пошла ставить чайник.

И вдруг звонок. Да что ж такое… Наверное, теперь всю оставшуюся жизнь телефонные звонки будут вызывать у нее настороженность.

Она глянула на гаджет, высвечивался контакт сына. Давненько, однако, дети о ней не вспоминали. И в свете последних событий даже не знаешь, чего ждать. Но вызов приняла.

- Да, слушаю тебя.

- Привет, мать, - голос у Дениса был преувеличенно бодрый и слегка неуверенный. – Ты дома? Говорить можешь?

- Я? – она искренне удивилась. – Дома, да.

- Я сейчас подъеду, ладно?

Время не позднее, начало десятого.

- Хорошо, - сказала Наталья. – Конечно, подъезжай.

И стала ждать. 

Наталья соврала бы себе, если бы сказала, что совершенно не думала, зачем вдруг сыну понадобилась. Ведь он не появлялся у нее с самого дня отцовской свадьбы.

Разное успела передумать. И чтобы не погружаться в это все, полезла в холодильник, проверить, что там есть из съестного. И заварила чай. Хороший, крепкий, как ей всегда нравилось.

Денис приехал через полчаса, может, чуть больше.

Предварительно позвонил:

- Я здесь. Поднимаюсь.

- Заходи, - ответила она и пошла открывать.

Нет, ей не показалось, что Денис выглядит преувеличенно бодро, но при этом как будто немного не в себе. По тому, как он здоровался, как заходил в дом, это все-таки было заметно.

И да, Ната невольно отметила про себя, что ее взрослый сын (тридцать лет почти) очень похож на отца и немного на свекра. В Проничевскую породу пошел. Рослый, видный, густая копна темных волос, блестящие темные глаза, насмешливые тонкие губы.

Которые сейчас кривились в неуверенной усмешке.

- Ты кушать хочешь? – спросила она. Идеальная тема, когда не знаешь, как начать разговор.

- Да, мать, - охотно ответил Денис, как будто внезапно обрел почву под ногами. – А что у тебя есть?

И стал оглядываться.

- Салат, бутерброды, чай.

- Отлично!

- Тогда мой руки и садись за стол, - сказала Наталья и прошла в кухню.

Денис пошел следом.

Ей есть не хотелось, хорошо поужинали в мастерской у Прохора. Глеб принес всяких разносолов. Ната налила себе чай и сидела, отпивая по глоточку, смотрела, как сын ест, и ждала, когда же будет озвучено то, ради чего он пришел. Как Штирлиц, блин.

Дождалась.

- Мать, - начал он кривясь и отложил вилку в сторону. – Слушай, ты не могла бы мне помочь?

- В чем именно?

- Ну… ты понимаешь, - он взъерошил волосы. – У меня наметился стартап. Очень крутой. Такой, что прямо – ух!

- Рада за тебя.

- Но я свои уже вложил, а нужно еще. А у отца сейчас большие расходы, да еще этот тендер. Дед… в общем, все свободные средства в тендере тоже, а со счетов он снять не может. Ты не могла бы помочь?

Наталья слушала молча, умиляясь свекру, потом сказала:

- А ты не пробовал заработать?

Улыбка сползла с лица сына, теперь он обиженно смотрел исподлобья. Ей подумалось: «Ну, извини, сынок, ничего личного, но прежде чем лезть в бизнес, надо было прикинуть расходы». А вслух она сказала другое:

- Я тоже со счета снять не могу. Но у меня скоро выставка в Питере.

- Выставка в Питере? – эхом просил Денис, во взгляде отразилось недоверие. – Ты все-таки…

И оглянулся на лоджию.

- Да, - она кивнула.

- Мать, но это же… - поморщился, как будто съел кислое, и спросил уже серьезно. – А отец знает?

- Отец меня не лимитирует, - сказала она. – Мы развелись. А насчет денег - если что-то продастся, я подкину тебе немного.

Некоторое время Денис смотрел на нее, потом протянул:

- Ну, я понял.

Встал с кислым видом, направился было к двери, но обернулся:

- И что, хорошо берут… это вот?

Хотелось закатить глаза, но она сказала:

- Неплохо.

- Ладно, тогда. Я пошел.

Она закрыла за ним дверь и потерла глаза.

Кажется. она только что получила от сына добро? Ха-ха… Но при условии, если это приносит доход, — тут же внес поправку здоровый цинизм. Однако и это был, можно сказать, прорыв, а со стороны Дениса чистый конформизм.

Это было смешно. Она рассмеялась и смеялась долго. Пока наконец не устала и не села прямо на тумбочку в прихожей. Уставилась на себя в зеркало.

Иногда она думала, как так вышло с детьми. На самом деле, все было просто. Не в одночасье же произошло, а постепенно. И началось с того момента, когда они с Захаром переехали жить к его родителям в дом. Ну а там…

Наталья не любила вспоминать.

Захару это было важно, и она молча терпела. Но в доме свекров они прожили долго и в ту свою квартиру переехали, когда Арине уже было четырнадцать лет. Может, если бы они остались жить на съемной квартире и не брали у его родителей денег… В любом случае, говорить сейчас: «Вот если бы…» поздно.

Просто то, как отреагировал Денис: «А отец знает?», ее здорово напрягло.

Она-то сказала Глебу, что Проничевы больше не будут вмешиваться в ее жизнь. Но уверенности не было.

В конце концов, она махнула на это рукой.

Илья Миньковский был озадачен.

Некоторое время назад он звонил Лядову и просил передать Наталье Астаховой, что хотел бы ее видеть у себя. В то, что Прошка посмеет проигнорировать его просьбу, мэтр не верил. Значит, в точности передаст все, что он сказал.

С того звонка прошла неделя.

Илья не привык к подобному и ждал, испытывая при этом весьма разнообразный спектр эмоций. Миньковский вообще мало кому делал предложение дважды. Если быть точнее – никому и никогда. Его предложения с восторгом принимались сразу.

Один раз она отказалась.

Казалось бы, мэтру его уровня плюнуть и растереть. Мало ли на свете желающих попасть к нему? Вон, за дверью толпятся. Но все не то. В этой он ощущал нечто…

Чего ему давно уже не хватало. Правильные эмоции, яркие, такие, что пробивают на ответную реакцию. Свежесть восприятия. Так бывает у новичков, мальчишек, которые только начинают. А тут еще жизненный опыт, интеллигентность и несомненный вкус. Это было редкое сочетание.

Конечно, с ней нужно было много работать. Подтягивать технику. Но это мэтра не смущало, он умел выжимать из своих людей то, что ему нужно. Смущало другое. Необычный формат. Она привлекала его как женщина.

У него осталось несколько ее картин, он часто останавливался и присматривался. Было в ней что-то… Эксклюзивное. Уж что-то, а это он умел чувствовать. Даже при скромных внешних данных.

В прошлый раз он ясно дал ей понять, что заинтересован.

Теперь он готов был продолжить с ней работать на более выгодных для нее условиях. Это было очень щедрое предложение с его стороны. Более того, он готов был даже зайти дальше. Если она явится к нему лично и примет его условия.

Неделя прошла, потом еще несколько дней. И ничего. Ответа до сих пор не последовало.

Как это было понимать?

Опуститься до того, чтобы звонить какому-то Прохору Лядову второй раз?

Уже наступил вечер, Илья Миньковский находился в своем офисе, сидел за рабочим столом, курил, глядя в окно. Потом прищурился, затушил сигарету и облизал губы.

И вдруг звонок.

Мужчина шумно выдохнул, ощущая странную дрожь под ребрами, и потянулся за гаджетом. На экране высвечивался неизвестный номер. Он принял вызов и небрежно ответил:

- Да.

А в ответ услышал:

- Вас интересуют сведения о Наталье Астаховой?

А у него ком злости подкатил к горлу. Терпеть не мог такие дешевые разводы.

- Кто вы, представьтесь, - резко бросил, подавшись вперед.

- Илья Анастасович, вы меня не узнали? Мы с вами знакомы, я Ксения Иварцева.

Он закурил снова и обронил, подавляя разочарование:

- Очень рад, Ксения.

Конечно же, он узнал известную блогершу, недавно вышедшую замуж за бизнесмена Проничева, просто не сориентировался сразу, увидев незнакомый номер.

- Надеюсь, этот наш разговор останется между нами?

- Разумеется.

- Так вот, - проговорила женщина, переходя на деловой тон. – Скоро в Петербурге открывается большая выставка.

- Я знаю, - оборвал Миньковский.

- Насколько мне известно, Наталья Астахова, будет принимать участие. Вместе с Прохором Лядовым.

Он вдруг почувствовал, как что-то темное начинает ворочаться в груди. Значит, его просто кинули? Глубоко затянулся, потом равнодушно обронил:

- Вот как?

- Я, собственно, зачем звоню, Илья Анастасович, - негромкий женский смех в трубке. – Мне нужно экспертное заключение по поводу творчества молодых художников. Особенно тех, кто участвует в выставках такого уровня впервые. Могу я на вас рассчитывать?

- Конечно, - процедил он, затягиваясь едким дымом.

- Заранее благодарна.

После этого разговор ушел на нейтральные темы и прервался.

Миньковский отложил гаджет в сторону, откинулся на спинку кресла и прищурился, глядя в окно.

Нет, звонить Лядову он и как-то разбираться бы в любом случае не стал. Не его уровень. Но такого Илья не прощал. Никому и никогда. А насчет женщины, что пренебрегла им дважды, он еще не решил. Были моменты, смущавшие мэтра.

Эта женщина, Наталья Астахова.

Мэтр провел кончиками пальцев по лицу, по подбородку. Он так до сих пор и знал, кто она на самом деле. Держалась просто, но слишком независимо для той, кто только пытается пробиться в их профессии. Не молодая, не красавица, скорее обычная, и все же господин Миньковский не мог не отметить, что она ухоженная и вещи на ней отличного качества.

И еще. Тот мужской портрет, написанный ею по памяти, что остался у него в мастерской. Илья не раз всматривался в него. Потому что он ЗНАЛ этого мужчину. Известная фигура в том мире, где он вращался. И Наталья. Где они могли пересечься и главное - как?

При мысли, что его опередили, мэтр испытал едкую досаду.

Потянулся и резким жестом задавил сигарету в пепельнице.

Да, звонок Иварцевой его зацепил, но в этом деле спешить нельзя. Нужно выждать и убедиться. И если он прав…

Урок он ей в любом случае собирался преподать.

Момент с Питером был как раз удобный. Он решил выставить там кое-что новое.

***

Наталья все то время, что оставалось до открытия выставки, была постоянно занята. Они с Прошей работали весь световой день, не разгибаясь, потому что времени немного, последняя неделя – на оформление. Вечером Прохор выгонял ее домой, спать, а сам еще умудрялся работать по ночам.

Домой к себе Ната приползала из последних сил.

Но по вечерам ей звонил Глеб, они болтали вроде бы ни о чем, но сил от этого прибавлялось. Хватало на новый день бешеной гонки, а еще на новые идеи. Хотелось больше и больше. И все успеть.

Наверное, вдохновение вещь все-таки заразная.

Потому что Проша тоже загорелся новой идеей. Он ведь никогда не выставлял обнаженную натуру, это было своеобразное табу. А тут решился. Краснел и заикался, когда Наталье об этом говорил. Но она вдруг поняла, что для него это новая вершина.

- Как Мане или Ренуар? – спросила тихо.

А он сглотнул.

- Да.

И тут же, заикаясь и отводя глаза, сказал:

- Ты это. Два дня не приходи. Пожалуйста. Я буду работать с натурой.

У нее брови полезли вверх, а он тут же кинулся оправдываться:

- Ты не подумай! Я - ничего! - потом, опустив голову, признался. – Просто это очень интимно.

Ну да, художник и его муза.

- Мог бы и не говорить.

Прохор выдохнул:

- Спасибо, Натка. Я так волнуюсь. Вдруг не выйдет, не примут…

- Все будет хорошо, - сказала она.

- Страшно… - мужик закусил губу и покачал головой. – Еще ж времени в обрез.

- У тебя получится, - Наталья улыбнулась.

Но теперь у нее неожиданно образовалось два свободных дня.

Она прошлась по городу, зашла в парк и в пару магазинов. Увидела в сувенирном гжель, и сразу захотелось наделать натюрмортов. Остаток дня рисовала у себя на лоджии. А на следующий день как раз была суббота, выпал шанс увидеться с подругами.

С Симой и Галкой они встретились в том самом их кафе. Поговорили о разном, настроение улучшилось, она возьми и выдай, что у нее есть знакомый художник.

- Неженатый, - сказала и поиграла бровями. – И у него есть диван.

- Что ты говоришь? – тут же поинтересовалась Галка, многодетная бабушка плюс сайз. – Какой он, вообще, из себя? Старый?

- Кто, мужик?

- Да нет же, диван.

Хохот на все кафе стоял.

Проша, конечно же, не узнал, что его сватали. Но про выставку она девчонкам рассказала.

***

После того случая больше недели разговоры в семье Захара Проничева велись исключительно на нейтральные темы. В основном, что купить, куда поехать.

А этим вечером Ксения вдруг сказала за ужином:

- Знаешь, твоя бывшая жена будет выставляться.

- Что? – он поднял голову от тарелки и нахмурился.

- Будет участвовать в большой художественной выставке в Питере.

Захар сжал кулаки.

Теперь в его доме многое было иначе. У них была и экономка, и горничная, и прочая приходящая прислуга. Еду подавали на стол и убирали. Его подспудно раздражало, впрочем, со временем стало безразлично, что в доме посторонние. Обычно он слушал все эти разговоры вполуха, больше кивал. Но сейчас был не тот случай.

У него и так голова пухла с просранным тендером. Проиграть. И кому?! Покровскому. Отойти не мог, до сих пор исходил желчью. А тут сюрприз.

Он просто застыл, чувствуя, что наступил предел. Бросил прислуге:

- Выйди. На сегодня все свободны.

Прислуга торопливо засобиралась, а он мрачно молчал, пока за ней не закрылась входная дверь. Потом подался вперед и медленно проговорил:

- Я, кажется, просил.

- А, ты об этом? – легкомысленно шевельнув бровью, усмехнулась Ксения и потянулась отпить сок из бокала. – Я буду освещать эту выставку, это часть моей работы, ты же знаешь. Поэтому, естественно, собираю информацию заранее. Кстати, знаешь, о том, что твоя бывшая жена собирается принять участие, я от Ильи Миньковского случайно узнала. Вот так-то.

Пожала плечами и поставила высокий бокал на стол.

Секунду он смотрел на жену, потом резко встал из-за стола и пошел прочь.

- Куда ты? – окликнула она его.

Но Захар не обернулся.

***

Уединяться в ванной, чтобы звонить бывшей жене?

Это уже превращалось в какую-то гребаную систему. Так ущербно, что его выворачивало от одной только мысли.

Нахрен ему было это все?!

Нахрен ему было сейчас звонить Наталье и просить об одолжении?! Лицо болело, казалось, кожа слезет. И все же он позвонил ей. Дождался, пока Наталья ответит, потом проговорил:

- Я… кхмм, - горло стягивало как удавкой, прошлось глубоко вдохнуть, прежде чем он смог это из себя выдавить. – Прошу тебя не выставлять ту картину.

- Какую, о чем ты? – в прохладном голосе бывшей жены угадывалось удивление.

- Ту. Коробку.

Молчание. Захар не выдержал.

- Ну хочешь, я куплю ее у тебя?!

Его просто сорвало в крик. Выбесила его Наталья, выбесила! Не битьем так катаньем вынудила его влезть во все это. Признать за ней это право.

Пляяя… Как его вымораживало.

А Ксению хотелось взять за ее красивую шейку и хорошенько встряхнуть. Встряхнуть и носом ткнуть. В конце концов, он справился с порывом и уже другим тоном устало спросил:

- За сколько ты там продаешь свои картины? Я заплачу, - сейчас он снова был самим собой и полностью контролировал ситуацию.

- Не надо, - сухо ответила Наталья. – Я пришлю ее тебе в подарок.

И сбросила вызов.

Смотрел на себя в зеркало и дышал, глубоко и шумно. Чувство, как будто дерьма наелся.

Он же знал. Знал, бл***, свою бывшую жену! Но тем лучше.

Под дверью ванной шаги.

- Захар? Кому ты звонил?

Он резко развернулся и вышел.

- Никому.

- Захар, – Ксения нахмурилась и закусила внутреннюю сторону губы. – Ты ужинать будешь?

Он не ответил, прошел мимо жены в кабинет.

И там, усевшись в кресло, вызвал Дениса. Тот ответил сразу:

- Да, папа.

- Съезди к матери и забери у нее кое-что. Прямо сейчас.

- Х-хорошо.

- Сюда привезешь.

- Я понял, - ответил сын.

А он сбросил вызов. Откинулся головой на спинку кресла и закрыл глаза.

И да, бл***. Когда Денис привез картину, он повесил в кухне. Ксения, увидев коробку с червем, пошла пятнами от злости. Но в тот момент Захару было плевать на все.

***

Теперь у Натальи было на одну картину меньше.

Но даже так, без этой, набиралось пятнадцать холстов. Да еще с Прошиными, получалось нормально. Поэтому к Миньковскому за теми своими пятью картинами она не поехала. Одной не хотелось, а Глеб все это время мотался где-то стране.

Она даже не пыталась угадать, что у него за бизнес, если требует стольких перемещений. И для кого он планировал реабилитационный центр. Кое-какие мысли были, но она молчала, расскажет сам, если сочтет нужным.

Главное, что он звонил и обещал на выставку успеть. 

Картина так и осталась висеть в кухне. Ксения ее игнорировала и после того случая с мужем на эту тему не заговаривала. Но она была в ярости.

Так извратить ее доброе намерение. Недооценила она его бывшую жену, здорово недооценила. Казалось бы, невзрачная климактеричка, тихоня с закосом под интеллигентность. Настоящая тупая овца с овечьим взглядом. А нет! Холодная рафинированная стерва, расчетливая и корыстная.

Она еще удивлялась, как это ей удавалось столько лет удерживать при себе такого мужика?! Это притом, что ничего из себя Наташенька не представляла - ни кожи ни рожи ни умения себя подать, пресная мороженая рыба.

Да очень просто. Бывшая жена всю жизнь им манипулировала!

И продолжала делать это и сейчас. Подумать только, стоит ей чихнуть, он тут же бежит ей звонить, запирается в ванной, из постели готов выпрыгнуть. Заботится, пылинки готов с нее сдувать.

Это раздражало безумно, так что комок к горлу подкатывал.

Ее и без того достало, что он срывался на ней из-за проигранного тендера. Хотелось сказать: «Какого хера? Это твои мужские проблемы, как вести дела и деньги зарабатывать. Мне плевать, что у тебя трудности. Мое дело твои бабки тратить». А тут еще и это. Теперь Захар Проничев уже не казался таким уж ценным приобретением. Но это не слишком смущало Ксению Иварцеву, она хорошо знала мужчин, и для таких случаев у нее всегда готов был план «Б».

С Захаром контактировала меньше, но наконец-то вплотную занялась его детьми. Вот где было поле непаханое. Просто удивительно, в каких питомниках выращивают таких непуганых идиотов. Однако она не спешила, действовала по отлаженной схеме, исподволь и осторожно.

А вот с Натальей, его драгоценной бывшей, она планировала разобраться всерьез. И если раньше, может быть, пожалела бы ее, то теперь собиралась в порошок стереть. Отныне только война, беспощадная и на уничтожение. Но она уже поняла, что на Миньковского в этом деле не приходится рассчитывать. Она ему прямым текстом предложила сотрудничество, а тот до сих пор никак не ответил. Трусоват, инертен, конъюнктурщик, будет выжидать.

Это тоже не слишком расстроило, Миньковский еще пожалеет. А возможностей у Ксении Иварцевой хватало. Достаточно просто пойти другим путем и задействовать другие фигуры. Так получалось даже лучше. В этом случае произошедшее нельзя будет связать с ней.

Между тем время шло, оставалась неделя до открытия выставки. Она выждала четыре дня, потом вылетела в Питер.

***

Сколько бы ни было времени на подготовку, оно всегда заканчивается. Хуже того, его катастрофически не хватает.

Вроде бы все закончили, успели. Даже Проша успел закончить свою обнаженку. Но все же надо еще оформить, чтобы было в едином стиле. Прохор просто метался в панике, на него накатывал мандраж. Застывал посреди суеты, глядя не нее и нервно сглатывая:

- Натка… вдруг провалимся?.. Вдруг не примут?

В общем, теперь еще приходилось утешать Прошу. И оформлением и упаковкой всей экспозиции тоже пришлось заниматься ей.

Наконец, за четыре дня до открытия все было готово. Вечером звонил Глеб, а на следующее утро они с Прохором выехали.

Надо представлять себе, что это было такое. Они же отправлялись целым обозом. Чемоданы, тщательно упакованные картины, над которыми надо было трястись, да еще нервный Прохор, над которым приходилось трястись еще больше.

Кое-как добрались.

Но мало было добраться, надо же было еще отвезти все холсты по адресу, где будет проходить выставка. А в Питер приехали они уже вечером, по темноте. Пока нашли, где это, пока договаривались с персоналом, что временно оставят это на ночь, а завтра придут и заберут. Потом уже без задних ног от усталости ехать в гостиницу, заселяться, пытаться ужинать, спать.

Потом утром, едва продрав глаза, снова ехать в галерею, размещать экспозицию. А там уже столпотворение, работников галереи на всех не хватает. Прохора моментами накрывает ступор. Тогда Наталья отправила его в кафетерий, устроенный там же в закутке, и занялась всем сама.

Ведь это она продумывала композицию и общий мотив оформления. Прохор привык оформлялть свои работы иначе. У него все было всегда в одной гамме и да, выдерживалось по стилю. Были оригинальные сюжеты и даже хорошо выверенные эмоционально. Но именно сугубое единообразие в оформлении скрадывало все это. Не хватало акцентов. А без акцентов в общей массе это утонет. Нужно нечто, за что бы цеплялся глаз.

Прохор переживал еще и из-за этого. Художники - народ суеверный, а он был суеверным в кубе, для него поменять что-то было все равно что из скорлупы вылезти. Наталья хорошо понимала его состояние, потому и услала, чтобы не мешал.

За день управиться со всем не удалось, но, к счастью, они приехали заранее, и еще один день был в запасе. Так что накануне дня открытия к обеду уже все было развешено на стенде.

Место им досталось в конце зала, в самом хвосте. Однако оказалось выигрышным, потому что композицию было видно издалека. В центр она поместила Прошину обнаженку. Все остальное строилось вокруг этого изображения, дополняя и подчеркивая по содержанию и цветовой гамме. Когда закончила, Ната была довольна. Хорошо смотрелось все, даже ее легкомысленные натюрморты с гжелью казались свежими и нарядными.

Кстати, за день до открытия выставки она видела там Миньковского.

Его картины привезли раньше. Целая команда "негров-рабов", которые и место выбивали, и развешивали полотна на стендах. Мэтр сам в этом участия не принимал, он только один раз появился днем и ушел, даже голову не повернув в ее сторону.

Экспозицию Ильи Миньковского Наталья видела. Даже отметила про себя, что у него появилась пара новых картин в несвойственном ему стиле. Но как-то не придала этому значения. Ей просто было не до того.

Потому что время вышло.

Завтра открытие.

Накануне вечером они еще прошлись, проверили все, зал покинули, только когда галерея закрылась.

***

Утром было нервно. Они даже не позавтракали толком.

До этого момента вопрос как-то не вставал, а тут надо было выглядеть. Прохор был бледный и даже надел строгий костюм с галстуком. В кои веки.

Наталья тоже волновалась. В этот раз она взяла с собой больше одежды. И как это всегда бывает, в ответственный момент выяснилось, что нечего надеть. В конце концов, она сказала себе – хватит.

Было у нее подходящее платье, серо-бежевое, строгое, с длинными рукавами. Благодаря крою она казалась в нем еще стройнее. Хотела выбрать к нему черные лодочки на высокой шпильке, но стоило представить, что ей там стоять в них весь день, лодочки отправились обратно в чемодан. В итоге она надела светлые туфли на невысоком устойчивом каблуке.

Наконец собрались и выехали заранее. Так, чтобы быть на месте за час до открытия. Пробежаться придирчивым взглядом еще раз. Все-таки выставка такого масштаба, ее будут освещать в СМИ и в социальных сетях. Мама обещала, что будет смотреть открытие.

Вроде все хорошо, все на своих местах, а все равно ощущение странное. Ната мельком видела Миньковского, мэтр казался сумрачным, скользнул по ней прищуренным взглядом, но не поздоровался. Да и Бог с ним.

Она еще раз просмотрела буклеты на столике, просто чтобы руки занять. А Прохор был рядом, мониторил что-то в телефоне. И вдруг застыл и ахнул.

Пошли первые посты в социальных сетях.

- Натка… - у мужика тряслись губы.

Он и так был бледный от волнения, а тут посерел просто.

- Дай сюда, - сказала она и забрала у него гаджет.

Стала читать. Отдельные фразы мелькали перед глазами, выстреливая в сознании.

«Уровень»

«Приятно порадовали»

«Особенно отличились»

И дальше уже конкретно про мастерскую Лядова. О чем шла речь, не догадаться было невозможно.

«Труп ламантина»

«Русалка с лебедями и то бы смотрелась не так пошло»

Это про его «Портрет обнаженной». Картина была выполнена просто, на контрасте: темный диван грубыми мазками и хорошо выписанная спящая женщина, лица не видно, отвернуто в сторону и прикрыто локтем.

Наталья могла трезво оценить работу художника. На самом деле, это была очень хорошая работа, Прохор в нее всю душу вложил. Оставив в сторону красивости, тут всегда можно поспорить, потому что красота в глазах смотрящего. Картина выдавала правильные эмоции.

Но это было еще не все, прошлись и по ней. Безжалостно, с издевкой.

«Есть мнение, что для шедевра позировала его помощница. Не нашлось средств на модель помоложе?»

«А в целом все смотрится лубочно. Примитивно. Дешево».

Надо же.

Еще выставка не открылась толком, а уже такой поток негатива. Хотелось бы знать, откуда столько внимания к ним? Не о ком писать больше? Она смотрела имена авторов постов, они ей не говорили ничего. Какие-то местные светила от блогосферы.

Писали остроумно, зло, хлестко, рвали в куски просто.

Больше всего это смахивало на заказ, и она бы, может быть, подумала на Илью Миньковского. Но нет, не его стиль. Илья Анастасович, мэтр, у него высокая репутация. Он бы никогда не стал бы так лить грязь публично, максимум — пара слов, сказанных снисходительно. А тут прямо ощущался молодой задор.

Наталья свернула все и отложила телефон.

- Что будем делать?

Голос у Прохора был убитый, он отвернулся к стене, теребя лацканы пиджака. Сгорбился, как от боли, и дышал с трудом.

- Ничего, - сказала она. – Ты сейчас пойдешь в буфет, а постою здесь.

Отправила его и застыла перед стендом с их работами.

Казалось, время тянется бесконечно. Зал стал постепенно заполняться посетителями. Люди шли и шли.

Картина с обнаженно женщиной была как раз у Натальи спиной. На нее косились, слышались приглушенные разговоры. Оно и понятно. Думается, не одна она прочла разгромные отзывы.

Посетители шли мимо, к их стенду не подходил никто.

И вдруг она увидела в зале знакомую фигуру.

Тот молодой мужчина, которому она на прошлой выставке продала картину Прохора. Даниил Марьин, его имя, выбитое на визитке, она хорошо запомнила. А мужчина издали заметил ее и направился прямо к ней. Такой уверенный, ловкий, характерный взгляд и повадка, выдающая крупного хищника. Видно было, что он тут как рыба в воде.

Подошел, поздоровался с ней за руку.

- Здравствуйте, девушка, - своеобразно, с легким намеком на флирт, но по-деловому.

- Здравствуйте, Даниил, - Наталья улыбнулась в ответ, ей неожиданно приятно было его видеть.

Пара дежурных фраз, потом он оглядел экспозицию и спросил:

- Что тут у вас интересного?

Наталья обернулась, стала рассказывать, показывая жестом. Он застыл, приложив палец к губам, и больше смотрел на нее, внимательно так, с прищуром. Слушал голос. А потом просто взял и купил у нее ту самую обнаженку Прохора. И прежде чем уйти, снова оставил ей свою визитку:

- Приглашаю вас поужинать со мной.

- Но, - начала она. Потому что ужинать сегодня должна была с Глебом. А его почему-то не было, хотя он обещал приехать на открытие. - Я, наверное, не смогу,

Мужчина взглянул на нее пристально и добавил:

- Приходите, Наталья. Это важно. Жду вас сегодня в восемь.

Назвал адрес и ушел.

Она, конечно, была в растерянности. Однако после этого покупатели пошли к ней. Как будто плотину прорвало.

***

Когда Миньовского вообще настолько интересовала женщина? Да он бы и не вспомнил. А ведь он собирался на эту выставку не просто так. У него (у него!) были мысли встретиться с ней там. Были эмоции. Он даже попробовал в живописи нечто для себя новое. Конечно, он никогда бы не пошел на сближение первым, но вынужденное общение на выставке давало разные возможности.

И что же он увидел, приехав сюда?

Первое, что подумал - на картине она, Наталья. Хотя там не было никого внешнего сходства. Но само предположение, что эта недоступная для него женщина могла позировать для кого-то голой, разъедала его самолюбие как яд. Значит, с каким-то третьеразрядным бездарем можно, а с ним – нет?! Илья был страшно зол на нее. И да, он планировал преподать ей хороший урок. Чтобы на всю жизнь запомнила, что нельзя кидать его. И да, он бы принял ее после всего, но на своих условиях.

К травле, устроенной здесь, он был непричастен. Хотя и смутно подозревал, откуда растут ноги. Сейчас Илья просто наблюдал за происходящим. Был внутренний порыв вмешаться, но он не стал. Просто ждал, когда все закончится.

Однако не так пошло многое.

Что было с ним, когда он увидел, как подошел и за руку поздоровался Даниил Мариьн! Известный своей экстравагантностью молодой и успешный галерист, только разворачивает в России бизнес. Это же его портрет ее работы остался у него в мастерской. Не зря Миньковскому с самого начала показалось, что неспроста эта Наталья Астахова держится так независимо. Значит, вот оно что.

Чувство, что сейчас испытал мэтр, было ядовитой смесью досады и поражения.

***

Захар Проничев рано утром узнал, что на этой выставке будет выставлен портрет Натальи ню. Неважно как, какими каналами ему сообщили, он не стал тратить время на выяснение. Ему просто голову снесло, сорвался тут же.

Плевать было на все! Он готов был за любые деньги перекупить ЭТО и уничтожить. А ее просто вытряхнуть оттуда. Увезти силой, если придется!

Неважно, чего ему стоило успеть почти к открытию. Успел.

Но когда вошел и увидел, как она мило общается с молодым мужиком, купившим у нее ЭТУ картину, его на минуту накрыло ступором. В тот момент в душе перевернулось многое. Страшно, с болью, как будто вырвало невосполнимый кусок из его прошлого. Он молча развернулся и ушел оттуда.

***

В итоге, день, который начался так ужасно, закончился неожиданно хорошо.

Продалось многое, Прошины картины, но в основном влет ушли ее картины из серии «Подарок» и яркая жизнерадостная гжель.

К вечеру они были слегка обалдевшие. Теперь их уже называли открытием выставки, пошли другие отзывы. Прохор в блаженно-амебной эйфории смотрел новостные каналы, шерстил комментарии. И даже не напился. Ему было хорошо без этого.

А Наталью здорово смущало, что не приехал Глеб. И не звонил весь день.

Она прождала до половины восьмого. Потом все-таки собралась и поехала на встречу с этим Марьиным.

Такси ждало у выхода. Наталья села в машину, оглядевшись еще раз, так, на всякий случай. Таксист молча тронул машину и не спеша двинулся по улице. А ей тревожно, не хочется уезжать, надеялась, что Глеб все-таки подъедет. Но машина уже плавно влилась в поток.

Она еще раз зачем-то проверила телефон, потом спрятала в сумку, отрешенно уставилась в окно и задумалась. Что-то негромко трещало радио, что-то показывал навигатор, все как-то шло мимо.

И вдруг.

- Приехали, девушка.

Она внезапно очнулась, не веря, что так быстро. Но да, действительно.

- Просто одностороннее движение, пришлось сделать кружок, - продолжал водитель, вроде как оправдываясь. – А так тут идти медленным шагом пять минут.

А ведь, правда, сначала от волнения Наталья не присмотрелась, но адрес, что назвал ей Марьин, был совсем рядом с их отелем.

- Спасибо, - проговорила она, выбираясь из такси.

Действительно, практически перейти на другую сторону улицы и свернуть за угол. Просто голова в тот момент была занята другим, она слишком нервничала.

Впрочем, она и сейчас нервничала.

И может, не поехала бы на эту встречу, но Прохор все уши прожужжал, мол, надо налаживать контакты, может, что-то по делу предложат. Она уже поняла, что в их творческом тандеме роль представителя и контактера пожизненно принадлежит ей. Потому что у Проши душа нежная и ранимая, а у нее нервы как канаты.

Если бы.

Она вдохнула поглубже и вошла в уютный холл ресторана. По времени выходило почти точно, она не опоздала, а даже пришла на пару минут раньше. Удивительно было, что этот молодой мужчина встречал ее здесь, а не за столиком в зале.

Стоял, скрестив руки на груди, уверенный, привлекательный, стильный. Чуть усмехнулся, взглянув на часы в холле.

- А вы точны.

Наталья предпочла никак не отвечать на эту реплику, просто кивнула:

- Добрый вечер, Даниил.

Он смерил ее странным прищуренным взглядом. И отметил, как бы про себя:

- Прекрасно выглядите, Наталья.

Наверное, от молодого, успешного мужчины это можно было расценить как комплимент? Только она знала, что выглядит, как обычно. Одета просто, неярко, косметики никакой, всей красоты – только бледность от усталости. Но все же выдавила подобие улыбки:

- Благодарю.

- Прошу, - проговорил он, показывая жестом в сторону зала. И не спеша, уверенно пошел рядом.

В этом было что-то неуловимо знакомое, промелькнуло, царапнув изнутри, и сразу растаяло. Она невольно оглянулась. И тут же прозвучало:

- Кого-то ждете, Наталья?

Опять этот пытливый взгляд. Ну, если она представитель, и вечер этот будет носить деловой характер, так она, во всяком случае, считала, почему бы не сказать правду? Ей показалось уместным.

- Возможно, - сказала Наталья. – Должна сказать сразу, у меня была назначена встреча на этот вечер, и были несколько иные планы.

- Но вы их изменили ради меня? – теперь бровь мужчины самоуверенно вздернулась.

Ах ты ж… Мальчик.

- Нет, Даниил, - сказала она, глядя прямо ему в глаза. – Просто тот человек, которого я ждала, не смог явиться на встречу.

- А, - кашлянул в кулак и отвел взгляд, потом выдал с ехидцей: - Не слишком лестно, знаете ли, когда тебе открытым текстом говорят, что ты запасной аэродром.

Разговор принял странный оборот, и теперь ей уже хотелось повернуться и уйти. Но этот человек спас ее сегодня на выставке, он заслуживал, как минимум вежливости.

- Ну что вы, - сказала она ровным тоном. – Просто вы сказали, это важно. Я думала, что встреча с вами будет носить деловой характер. Простите, если разочаровала.

- Нисколько, - он на секунду застыл, приложив палец к губам.

А после показал на столик:

- Прошу, садитесь.

Сделал знак официанту и повернулся к ней.

- Я заказал на свое усмотрение. Вы не против?

- Не против.

Наталья качнула головой, поправила волосы и отрешенно скользнула взглядом по залу. Ей и впрямь было безразлично, что он заказал. И есть-то не хотелось.

- Итак, - Даниил повернулся к ней, прищурился.

А у нее друг ожил телефон.

Взглянула на экран, высвечивался контакт Прохора.

- Одну минуту, - обронила она и приняла вызов.

А из гаджета понеслось:

- Астахова! Там Глеб… Ой, все!

Что ВСЕ?! Единственное, что сейчас пришло в голову – бежать, выяснять, что произошло, звонить куда-то, она сама не знала. Только хотела сказать: «Извините, мне пора», но тут дверь резко распахнулась. В зал стремительно влетел Глеб. Злой, запыхавшийся. У нее сердце упало. А он полоснул острым взглядом, направился прямо к ним и с ходу вызверился на Марьина:

- Ты что творишь, мальчишка?!

А тот повел себя странно, откинулся на спинку стула вальяжно и проговорил:

- Должен же я был посмотреть, кого ты готовишь мне в мачехи?

Потом поднялся с места.

- Ладно, я вас оставлю.

Кивнул ей пошел к выходу из зала.

***

Наталья была в шоке, так и застыла с открытым ртом. А Глеб уже сел напротив и выдохнул:

- Ната…

Она наконец опомнилась. Вся эта ситуация, проверка дурацкая. Если он не объяснит сейчас…

- Почему ты не позвонил? – спросила ровно.

- Ната.

Глеб подался вперед, кулаки стиснулись, в глазах полыхнуло какое-то отчаянное зарево. И вдруг признался:

- Утопил я свой танк!

- Как?..

- А вот так. Попал в ДТП, летел с моста.

- Что?! Глеб… – она только сейчас осознала, что двигался он немного странно и выглядел помятым.

Он махнул рукой.

- Ерунда. Торопился, вот и… машину, телефон, ноутбук, все утопил, короче. Доставали потом. Мог бы с чужого телефона, но не хотел звонить, чтобы ты нервничала. У тебя же открытие, первый день самый важный. Даньку попросил, чтобы он присмотрел, - и вдруг взорвался, оглядываясь на дверь. - А этот пацан лядский!..

Ей вдруг стало смешно.

Так хорошо, свободно и весело.

- Он здорово помог, правда, - сказала, прикрыв рот ладонью. - Я очень благодарна. У тебя хороший сын.

- Так ты не сердишься, Ната?

- Нет, - она покачала головой. – Только танка твоего жалко. На чем ты теперь меня катать будешь?

- А, это? – он усмехнулся очень по-мужски и уселся основательнее. – Ты только захоти! Будет тебе новый танк.

***

Потом они ужинали.

А она все думала, что в природе так, наверное, не бывает. Ведь это только в мышеловках выдают бесплатный сыр. И уж точно не бегают по улице олигархи с единственной целью – сделать жизнь обычной немолодой разведенки похожей на сказку.

Но если отбросить все: жизненный опыт, знания о мире и здоровый цинизм, у которого ответ готов заранее, и рассмотреть их как отдельный маленький случай в огромной вселенной. То просто как мужчина и женщина, которым хорошо вместе, они могли бы существовать.

Так почему бы не позволить себе немного радости?

И да, это был прекрасный вечер. Явилась она назад в отель к одиннадцати. Нервный Прохор встречал ее в холле с квадратными глазами:

- Ну как?

Успокоился, только когда увидел, что Глеб ее провожал. И тут же снова выпалил, включив режим монстра:

- Ну так что там у нас с Марьиным?

У нас. Хотелось закатить глаза, но, к счастью, отвечать не пришлось, они с Глебом пошли выпить в бар, а Наталья ушла спать. Думать о том, что возможно или невозможно, решила завтра.

***

Но, оказывается, есть вещи, которые нельзя откладывать на завтра, ими надо заниматься сегодня. 

Стоило оказаться за закрытой дверью номера, и все стало ощущаться нереальным. День весь этот. Наталья смотрела на себя в зеркало и вспоминала ужин с Глебом. Тоже ведь нереально.

Нужно выныривать из грез, идти в душ и спать.

Но перед сном она все-таки написала маме. Поздно, мама уже спит, наверное, завтра прочтет. Какой там, мама ответила сейчас же.

«Как прошло?»

Ната улыбнулась, набрала: «Хорошо»

«Э нет, так не пойдет. Это что же? Давай мне полный отчет во всех деталях!»

Ну… Пришлось, опуская кое-какие детали рассказать, как прошло открытие. О том, что было потом, она пока умолчала. Надо было «переспать с этим», понять хотя бы для себя. Других закрытых тем они тоже не касались. Под конец мама написала:

«Я так горжусь тобой, жаль, что не дожил папа».

Пожелала ей спокойной ночи, и на этом их переписка прервалась. Ната еще некоторое время смотрела на экран, перечитывала, потом хотела уже залезть под одеяло…

Стук в дверь номера и приглушенный голос Прохора:

- Ната.

Да что ж такое…

Она тут же подскочила, побежала открывать. За дверью были оба. Глеб тихо ругался, и тяжело висел на плече у Прохора. А тот, глядя на нее круглыми глазами и шмыгая носом, выдал:

- Ему п-помощь нужна.

- Не нужно мне ничего! – вскинул голову Глеб и простонал.

Прохор замялся:

- Натка… я, конечно, могу забрать его к себе… Но я тут никого не знаю. А ты…

У нее факелом в сознании вспыхнуло: «Попал в ДТП, летел с моста». Как же она не поняла сразу, а он еще весь вечер молчал как партизан!

- Так, - оборвала она Прошу. – Давай его сюда. Дальше я сама.

- Ага, ага, - тут же засуетился Прохор, заводя Глеба в номер.

А тот ругался сквозь зубы:

- Предатель! Ната, врет он все. Все нормально…

- Это теперь мне судить, - сказала Ната. – Сюда его, на кровать.

- Хах, - натужно хмыкнул Глеб. – Ну, если ты приказываешь.

Прохор усадил его и тут же засобирался:

- Я это, пойду. Ага? – и ускользнул за дверь.

Остались они вдвоем.

- Ерунда все, - проговорил Глеб. – Не обращай внимания, Ната.

Но она же видела, у него весь лоб в испарине.

- Снимай рубашку, - велела и, видя, что ему трудно, сама стала стягивать.

А там такой кровоподтек на боку, что ей дурно стало. Зажала рот ладонью, но тут же взяла себя в руки и сказала относительно спокойно:

- Рассказывай. Что за ДТП, как летел, куда?

- Да, - он неохотно мотнул головой. – Машина ушла, я успел выскочить. Немного приложился, когда падал. Плечо вывихнул, но то на месте вправили. А это… - покосился на почерневшее пятно с правого боку.

Скорее всего, там три ребра перебито, судя по размеру кроводтека – точно. Наталья долго раздумывать не стала. Звонить в скорую – это конечно хорошо и правильно, но она быстро вытащила визитку Даниила и набрала контактный номер. Пошел вызов…

Нервно было.

- Я смотрю, без меня не можете? – начал было тот насмешливо.

Она резко оборвала:

- Приезжайте, отцу плохо.

И коротко, в двух словах рассказала. Голос мгновенно изменился:

- Сейчас буду.

Теперь надо было ждать.

А Глеб застыл, прикрыв лицо ладонью.

- Черт, как это досадно, что ты меня таким видишь, - проговорил, морщась. – Мужик должен быть сильным, а не нагружать слабую женщину.

Честное слово, ее зло взяло, хотелось его пристукнуть, но она просто сказала:

- Слабая женщина должна быть сильной, чтобы суметь вытащить своего мужика.

Он вдруг повернулся к ней,

- А я твой, да? – уже и голос другой, низко-урчащий. - Тогда садись рядом, а еще лучше, ляг.

И завалился на спину.

Вот же…

- Хорошо, но только учитывая твое невменяемое состояние, - сказала она и присела на краешек.

Ну, конечно! Ее сразу же сграбастали в охапку. Но, видимо, ему действительно было плохо, потому что Глеб прижал ее к себе и затих. Прошептал только:

- Полежи так со мной. Немного. Я сейчас...

Даниил приехал минут через двадцать, и сразу вслед за ним скорая. Глеб опять ругался, что в травмпункт пойдет сам, своими ногами, но его укололи обезболивающим и все-таки уложили на носилки. Наталья собралась с ним, и пока врачи работали, все-таки спросила Даниила:

- Скажите, зачем вы назначили мне встречу? Хотели посмотреть на меня?

Все-таки царапнула ее проверка, которую он ей устроил. Молодой мужчина усмехнулся и ответил довольно загадочно:

- Не на вас, на отца.

И потом еще добавил:

- Наталья, к вам у меня будет разговор. Но это позже. Я не прощаюсь.

***

Из травмпункта Глеба выпустили уже глубокой ночью, всего в бинтах и накачанного обезболивающими под завязку. И так само собой вышло, что ночевал он все-таки в постели у Натальи.

***

А утро следующего дня принесло сюрпризы многим.

Вчера вечером, когда дневные треволнения с эйфорией прошли, и Прохор успокоился, он все выложил Глебу.

Душа-то у Прохора была нежная и ранимая, а вот память хорошая. И голова (когда он не совал ее в песок от паники) варила отлично. Умел быстро сопоставлять факты, и анализировать, что к чему.

Они сидели вдвоем с Глебом в баре, и вот тут-то он рассказал ему про заказную травлю в сети. Особо, сопя, морщась и теребя красный нос, о том, что очень обидно прошлись по Наталье.

- Веришь, - говорил, обиженно тараща на Глеба глаза. – Я бы никогда ее так не подставил! Да если бы я знал!

Потом еще присовокупил про то, как Наталье прислали «в подарок» коробку еды с Проничевской свадьбы. Еще и соображения свои добавил.

Глеб слушал все это с каменным лицом, потом набрал какой-то контакт. Говорил короткими рублеными фразами, под конец бросил:

- Выяснить, кто заказчик, кто к травле в сетях причастен. К утру имена всех должны быть у меня.

И убрал в сторону гаджет.

Прохор только хлопал глазами еле и смог выдавить:

- Ну ты и страшный, Глеб Борисович.

Потом они выпили немного. И сначала вроде ничего, а потом Прохор заметил, что Глеба как-то странно ведет от боли. И все больше развозит. Вот тогда и подхватился и бегом к Наталье. И не ошибся.

Потому что он так, только суетиться, а Наталья – она такая, коня на скаку может.

***

Насколько Глеб Борисович страшен, выяснилось следующим утром.

Потому что на хвост наступили многим. Пошли в сети опровержения, заявления, что у кого-то оказывается был взломан аккаунт. Но и не только. Пошла и другая волна от особо упертых. Инсинуация на тему того, что, черный пиар был заказан самим художником Лядовым, чтобы привлечь внимание к своему творчеству. Но тональность все-таки изменилась, теперь это уже был не лубок, а «та самая картина, что взорвала общественное мнение загадкой, кто на ней изображен», и которая была оценена по достоинству.

Что такое, вообще, проснуться знаменитым? Это когда уровень хейта и зависти к твоей скромной персоне просто зашкаливает, а твое имя слышно из каждого утюга. В жизни художника Лядова такое было впервые. У него глаза на лоб лезли, его просто распирало от возмущения.

- Вот гады!

Но и перло его вширь от морального удовлетворения тоже.

***

Однако это было далеко не все. Потому что имя заказчика всей этой пиар-акции вычислили. Ресурс Глеб Борисович имел, всех прошерстили и вытрясли.

И тут опять еще не все! «Хороших и разных» материалов оказалось на удивление много. Засняли все о том, как Наталья накануне провела вечер. Со сколькими мужиками виделась, кто был в ее номере, даже как его на носилках вынесли. Попади это в сеть, ее имя полоскали бы долго.

Глеб велел прижать всех.

Наталье он, разумеется, об этом и словом не обмолвился. Но теперь к Ксении Иварцевой внимание было самое пристальное. И нет, к ней Покровский намерен был применить совершенно другую меру воздействия.

***

Сама Ксения имела возможность наблюдать эту кампанию издали. Многое пошло не так, как она планировала. Многое! Иногда она поражалась, как бывшая жена Захара умудряется всегда выходить сухой из воды. А еще чаще ее это просто до трясучки бесило.

Но у Ксении хватило ума подавить досаду и лично ни во что не вмешиваться. Она вообще только на второй день появилась на выставке. Так что с ней вчерашние события связать было невозможно.

Она вела себя естественно, как всегда.

Разумеется, сделала обзор, покрутилась в так, чтобы ее видели. Блеснула в местной тусовке. Досадно было, что ей не удалось увидеться с Даниилом Марьиным, он вчера купил всего одну, ту самую картину и сегодня уже не появился.

Подумать только, получалось, что она сама сделала бешеную рекламу этой недалекой климактеричке, пустив везде слух, что та позировала обнаженная? Это злило больше всего. Захару она вчера пыталась звонить, он был недоступен, это тоже раздражало.

Ксения повертелась немного, а потом решила подойти к Миньковскому.

Мэтр был раздосадован, в этот раз все пошло наперекосяк. Оставив в стороне эмоции, он всего одну картину за два дня продал, а это для мастера его уровня был провал. Однако Илья Миньковский никогда не подал бы виду, что его тревожит что-то.

Выставился он, как всегда, мощно и достойно. По уровню работ, стилю и мастерству, ему здесь было от силы человек пять равных.

И неожиданно вплывший в это число бездарь Лядов. Никто вообще, и звать его никак. Однако мэтр вынужден был признать, что его обнаженная действительно заслуживала внимания. НО, мать его! Когда он думал, что для этой картины позировала Наталья, кровь сворачивалась, словно в нее уксуса накапали.

Ему было обидно, черт возьми. Как мужчине – обидно глубоко внутри. Он ведь предлагал ей многое, а она выбрала этого лысого недоумка.

Который торчал сейчас перед своим стендом сияющий, как начищенный самовар. Один, без Натальи. Хотелось сказать, где ж ты был вчера? Но мэтр вообще считал ниже своего достоинства показывать, что его вообще как-то задевает происходящее.

Но да, задевало.

Илья ведь был талантлив. Да, много лет работать на одном ремесленном мастерстве – это задушит любой талант. Художник должен творить как Бог на душу положит. Нет в душе песен, нет творца. И все же он сохранил что-то от тех времен, когда был молод, и его переполняло вдохновение.

Две его последние работы - попытка вытащить ЭТО из себя. Он считал, что удалось, и ему было важно, чтобы заметили новое. Получить отклик. Увы, того отклика, на который Миньковский рассчитывал, не получилось. Это только прибавляло досады, он теперь дождаться не мог, когда основной поток посетителей схлынет, чтобы уйти.

Как раз в этот момент к нему подошла Иварцева.

Ее, после той подставы, что она ему устроила, Илья готов был открытым текстом послать, однако сдержался. Кивнул ей и отвел взгляд в сторону.

***

Просто поздороваться, задать пару вопросов для приличия. Постоять рядом, пока их снимает оператор, улыбнуться в камеру - все это ее обычная работа. Однако не нравился ей сегодня Миньковский, совсем не нравился. Так и подмывало сказать:

«Что ж ты воротишь нос? Я ж так могу проехаться по тебе, что мало не покажется». Но она очаровательно улыбнулась и сказала другое:

- Как успехи, Илья Анастасович? Я вижу, у вас появилось что-то новое?

Миньковский уставился на нее как-то слишком пристально и нехорошо. А она прищурилась и подалась ближе, показывая на де картины, выбивавшиеся по стилю.

- Ваши подмастерья писали? - и выпрямилась, складывая руки на груди. – Ну что ж, неплохо, видно, что старались. Но, конечно, далеко до уровня мастера.

У него аж лицо заострилось, и такой проскочил взгляд. Зацепила? - подумала Ксения. Так-то.

Но тут он не слишком вежливо подвинул ее в сторону.

- Извините, у меня сейчас нет времени.

И пошел прочь.

Какого?! Что за?..

Она повернулась и увидела, как в зал заходит бывшая ее мужа и с ней какой-то мужчина лет пятидесяти. Зрительная память на лица у Ксении была хорошая, что обязательно при ее работе, она сразу вспомнила, как этого типа зовут.

Глеб Покровский. Кажется, это он перебил тендер у Захара?

Еще она вспомнила, что видела Покровского рядом с бывшей женой Захара еще на той выставке. Вот же непотопляемая тварь, подумалось ей. Не успела с одним богатым мужиком развестись, а уже подцепила другого. Вот это хищница, охренеть просто!

Кстати, Ксению заинтересовал Покровский.

Она подумала, что Захару Проничеву будет приятно узнать, что его драгоценная бывшая быстро нашла ему замену. А то все бегает, суетится, заботится. Отошла в холл и собралась уже позвонить мужу, но тут Захар неожиданно вышел на связь сам.

Ксения удивленно посмотрела на экран гаджета. Надо же, подумала, легок на помине. Но на ловца и зверь бежит. Отошла к зоне кафетерия и приняла вызов:

- Да, Захар.

И собиралась уже спросить, почему он не отвечал на ее звонки. И чем вообще занимался. Имела полное право ему предъявить. На будущее, чтобы знал, что с ней этот номер не пройдет. Но не успела.

- Что ты там делаешь? – спросил он резко, зло.

С какой радости?!

- Захар, что за тон? Я здесь работаю, между прочим.

- Нормальный тон, - зло бросил тот. - Я спросил. Что ты там делаешь?

Совсем не так пошел разговор!

- А что не ясно? – бросила она в ответ. – Все как обычно. Освещаю выставку.

- Ты идиотка, или меня за идиота держишь? Помои тут только на одного человека лились, думаешь, сложно было вычислить, с чьей это подачи было? – проговорил опасно спокойно, а потом как рявкнул: - Совсем рехнулась?! Немедленно убирайся оттуда!

А вот сейчас ей припекло.

- Да что ты? – усмехнулась жестко. – А знаешь, твоя бывшая жена времени не теряет. Старушка нарасхват. Мало того что позировала голой, она еще спит с Глебом Покровским.

- Ты врешь.

- Зачем мне врать? Есть записи с камер. Он вчера ночевал в ее номере.

Ей хотелось побольнее уязвить его, чтобы корчился.

За все! За то, что как собака продолжает подлизывать за своей климактеричкой –бывшей женой. И за то, что оскорбил ее прямо сейчас - тоже. Ревность? Да пох*** ей было. Плевать на него.

И да, на том конце был прямо осязаемый взрыв эмоций. Однако, когда Захар начал говорить, от него веяло ледяным спокойствием.

***

Двое суток отравленного состояния. Когда ты знаешь, ЧТО должен делать, и не можешь. Оставаться в Питере было бессмысленно, он опоздал везде. Захар в тот же день улетел обратно.

Ему было безумно обидно, не мог поверить, что Наталья могла так поступить с ним. Он же о ней всегда… Но было и другое. Проклятый договор о конфиденциальности. Если его бывшая жена наймет адвоката и начнет раскручивать, грязь в сети свяжут с ним. Иска не избежать. Понимал же, чем чревато, КАКАЯ тогда польется грязь.

Работать не мог, нервы ни к черту. А тут ему еще открытым текстом намекнули, что к делу причастна Ксения Иварцева. Что могут быть проблемы, Захар понимал и сам.

Пляя… Он должен был догадаться.

Но сейчас действовать надо было быстро, замять все. Ксению убрать оттуда, чтобы с ним не связали. Не хватало еще, чтобы имя Проничевых стали трепать.

И что он услышал?

Когда Ксения вывалила на него последние новости про Наталью, в первый момент его просто скрутило от ярости. Да, мать его, ему неприятно было это слышать! Но потом четко обозначилось холодное осознание, что все это ему не нужно нахрен.

Поэтому он жестко оборвал:

- Я сказал. Уезжай оттуда сейчас же.

А Ксению заело. Какого она вообще должна это выслушивать? Терпеть его закидоны.

- Знаешь, Захар, не надо мне приказывать. Мне плевать, - едко усмехнулась. – У меня свои планы. И я с места не тронусь.

Вот теперь, дорогой, хоть на рогах стой. Но он холодно проговорил:

- Ты пожалеешь.

И оборвал вызов.

- Это ты пожалеешь! – рявкнула она в трубку, потом убрала гаджет.

Несколько секунд не могла нормально продышаться. Руки рвались перезвонить и сказать - берега попутал? Она ему не его бывшая овца! Потом она, конечно, успокоилась. Не хочет так? Будет по плохому. Улыбнулась и направилась обратно в зал.

***

Наталья хотела оставить Глеба в номере. Сначала вообще хотела остаться с ним, потому что опасалась, мало ли что еще могло вылезти.

Ночью, после травмпункта, он просто упал в кровать, подгреб ее к себе и тут же уснул. Утром… Конечно, приставал.

Но она быстро все эти попытки пресекла.

Куда ему любовные подвиги показывать?! На обезболивающих да с переломанными ребрами. Но если она думала этим его смутить, то надеялась зря. Он устроился в ее кровати, скрестив на груди руки, и наблюдал за ней как хищник в засаде.

Потом еще лучше - собрался с ней на выставку.

Она ему - надо делать МРТ, ехать в клинику, а у него волчьи огоньки в глазах. Усмехнулся:

- Заживет как на собаке.

Что? Она ахнуть не успела, как он куда-то позвонил, ему принесли свежий костюм. Который он быстро по-военному нацепил и выдал:

- Ну, я готов. Ты идешь?

И первый двинулся к выходу.

Ругаться было бессмысленно. Ната просто пошла с ним, потому что время уже к полудню, и так опоздала. Надо же было глянуть, как там Прохор без нее справляется. Ей было неспокойно, вдруг опять обвал.

Но нервничала она напрасно.

Прохор был на месте и выглядел довольным, вроде поток хейта поутих, и можно было расслабиться. Правда, она заметила в зале Ксению Иварцеву. Стало неприятно, возможно, где-то здесь Захар, не хотелось его лишний раз видеть. Потом подумала, что ж теперь, всю жизнь прятаться?

К счастью, Захара в зале не было. Зато они с Глебом на входе чуть не столкнулись с Ильей Миньковским. Илья как-то странно оглядел их, сухо поздоровался и бросил на ходу:

- Наталья, у меня остались ваши картины. Заберите.

И сразу ушел. Весь какой-то слишком резкий.

- Что это с ним? – спросил Глеб, проводив художника прищуренным взглядом.

- Не знаю, - проговорила Наталья.

- И про какие картины он говорил? – ревниво так.

Она закатила глаза и потянула его в зал.

Как раз в этот момент у нее в сумке завибрировал телефон. 

Да что ж такое… Кому она так внезапно понадобилась? Они были недалеко от входа, Ната повернулась к Глебу и сказала:

- Мне звонят, я ненадолго отойду.

Он кивнул.

- Я здесь, если что – зови.

И остался ждать ее на прямой линии видимости. Вот же, контролирующий орган, подумала она и, пряча улыбку, полезла в сумку. Стоило взглянуть на дисплей, улыбка сама собой исчезла. Там высвечивался номер ее бывшего мужа.

На мгновение Наталья замерла, глядя на экран, потом приняла вызов.

***

Долго, очень долго тянулось время. А сигналы зуммера, тяжелые, раздражающе медленные, шли и шли. Захар вслушивался в дикую мертвую пустоту между гудками, пальцы непроизвольно сжимались в кулак.

Ну, давай же. Ответь. Ответь!

Захар ждал. Да, он не пальцем делан, узнал ее номер. После отвратительного разговора с женой его выворачивало и трясло. Он уже давно не мог понять, что именно его привлело в Ксении. Красота, молодостость, успешность, умение делать деньги? Нах*** это все. А теперь еще надо было переговорить с Натальей, решить этот проклятый вопрос. А ожидание затягивалось, ему казалось, яд капает в кровь.

- Да, слушаю, - Наталья приняла вызов.

Наконец-то!

Из него рвалось столько всего, но из-за проклятого задавленного негатива Захар едва смог выговорить:

- Я хочу, чтобы ты знала.

Молчание на том конце.

Молчание вымораживало, но Захар пересилил себя, повторил:

- Я… хочу, чтобы ты знала, что к тому скандалу в соцсетях я непричастен.

Тошная горечь. Внезапное открытие, что ты поел дерьмо. И это не конец, нет, это только начало. Но ему было важно сейчас, чтобы она поняла.

- Я знаю, - голос Натальи звучал тихо. – И никогда не думала, что это ты.

Ему стало трудно дышать, сглотнул и спросил:

- Так ты не будешь предъявлять иск?

- Я? – искреннее удивление. - Зачем мне это надо, Захар?

А ему хотелось зажмуриться.

- Хорошо, - проговорил тихо, потер лоб, с силой провел ладонью по лицу.

***

Странный вышел разговор. Честно говоря, Захар удивил. Обычно все его звонки начинались с претензий. Неожиданно. Наталья слушала нахмурившись, и вдруг увидела, как к ней идет Глеб.

- И еще… - Захар запнулся на секунду. – Ничего.

И сбросил вызов.

- Все хорошо? – Глеб уже подошел.

- Да, - она кивнула.

Но Глеб, похоже, не поверил.

- Кто звонил? Тебя обидели?

- Да нет, - она усмехнулась, показывая ему гаджет. – Бывший муж звонил.

Надо было видеть, какой взгляд у него проскочил, глаза сузились. Ей стало смешно.

- Пойдем, - сказала. - Я еще вчера заметила у Миньковского что-то новенькое. Хочу поближе посмотреть.

- Пойдем, - проговорил Глеб.

Но этот его ревнивый тон. Ей хотелось прикрыть лицо ладонью и засмеяться в голос. Она просто убрала телефон в сумку и пошла рядом.

***

Илья Миньковский и без того был раздосадован. Провал с продажами, личная неудача, грязь в сети, как ни крути, а его это тоже косвенно касалось тоже. Но разговор с Иварцевой был последней каплей. Она задела его за живое.

Двумя словами. У него просто кипело в душе, хотелось сказать ей, чтобы закрыла свой грязный рот. Поэтому он просто ушел злой как черт. И на выходе чуть не столкнулся с Натальей Астаховой.

Наверное, будь она одна, он бы вел себя по-другому. Но она была не одна, с ней был мужчина. Это неожиданно взбесило еще больше. Он не сдержался, вывалил на нее все раздражение и ушел.

Некоторое время стоял снаружи. Досада все больше просачивалась в кровь. Теперь он уже сожалел, что был слишком резок. В конце концов, развернулся и направился обратно в зал. А как вошел, увидел, что Наталья стоит у одного из его стендов, показывает именно на те две картины, новые, и что-то оживленно говорит спутнику.

Илья застыл.

В первый момент его словно толкнули в грудь. Холодок пополз. Ведь это страшно, когда судят то, во что ты вложил душу. Он невольно сглотнул, понимая, ощущает себя мальчишкой. Робеет? Да ну нах***.

Смотрел на нее, как она кивает, непринужденным жестом показывая что-то на холсте, и оборачивается. Улыбка.

Как это у Ахматовой: «От других мне хвала — что зола. От тебя и хула — похвала».

Он получил тот отклик, которого ждал.

Внезапно затопившее его удовлетворение было полным. И вместе с этим ощущением вернулись спокойствие и уверенность в себе. Кто способен его оценить, тот поймет, мнение остальных ему неинтересно.

Однако он заметил, что потянулись потенциальные покупатели. Внезапно нахлынувший припадок романтизма прошел. Не стал бы Илья Анастасович успешным художником, не будь у него коммерческого таланта и способности мыслить трезво.

Миньковский расправил плечи и неспешным шагом направился к своим стендам и включился в разговор.

***

Нет, наблюдать, как святая бывшая жена Проничева трется между двух мужиков, это, конечно, было что-то. Больше всего Ксении хотелось вызвериться на Миньковского. Значит, для нее у мэтра не нашлось времени, а перед этой бледной молью можно растекаться? Она вообще не могла понять, где справедливость. Какого черта кому-то по умолчанию должно доставаться все, а ей нужно каждый раз выгрызать. Чем она хуже других?

Хуже? Нет. Она Ксения Иварцева. А кто этого не понимает, крупно пожалеет.

Она давно уже вернулась в зал, но все не могла успокоиться. Выбесил ее Захар мелочными придирками. До такой степени выбесил, что у нее все валилось из рук. Ей вести стрим, а она не могла успокоиться и поймать нужный настрой.

Съесть чего-нибудь и выпить кофе было оптимально. А потом начать наконец нормально работать. В кафетерии, устроенном в затоне между стендами, сейчас было пусто, девушка в униформе скучала за стойкой. Ксения взяла себе круассан и кофе и только устроилась за столиком.

Оттуда хорошо просматривался зал. Она только отпила глоток, пришел входящий вызов.

Захар? Пошел к черту мерзавец. Он только пользовался ею, но сейчас - все. Сначала Ксения собиралась проигнорировать звонок, плевать на всех. Потом все-таки глянула на экран. Звонил Денис, ее великовозрастный пасынок. «Ну-ну, малыш, ты как раз вовремя», - подумала она и приняла вызов.

А потом жевала круассан и слушала, как он плакался, что дело не идет, все топчется на месте, вложения не окупаются. Плевать ей было на его нытье. Кто б ей вот так сопли подтирал? Ничего личного, это бизнес. И нет, мальчик, никаких поблажек идиотам.

- Ну, ты же понимаешь, что стопроцентный успех никому не гарантирован? – сказала жестко. – Ты знал, на что шел. Я предупреждала, что могут быть риски, и на начальном этапе потребуются вложения. Размер вложений? Он может быть разный. Одна идея сразу выстреливает, другую приходится тащить за уши. Так что продолжай работать. Тебе ведь уже объяснили, что именно потребуется и сколько. Рекламная поддержка стоит недешево.

Опять нытье. Ей надоело его слушать.

- Что значит, нет столько? – проговорила, отпив кофе. – Нет денег – значит, достань.

Сбросила вызов и мстительно усмехнулась.

Давай, иди теперь просить денег у папочки, то-то он обрадуется. Впрочем, был бы Захар нормальным, она, может, и впряглась за его сыночка. А так, пусть теперь выгребается как хочет.

Она встала из-за столика и собиралась уже вернуться продолжить обзор, как вдруг увидела, что бывшая жена Захара теперь заняла место у стенда художника Лядова. И рядом с ней никого.

А это был интересный вариант. Взять интервью у внезапной «звезды» этой выставки. Конечно же, Ксения направилась прямо туда.

Наталье хотелось рассмотреть новые работы Миньковского, и да, вблизи впечатление было еще ярче. Как будто сквозь лакированную поверхность выглядывало что-то живое. Примерно так, избегая, конечно, сравнений, которые могли бы обидеть художника, она ему и сказала. А Илья Миньковский, чем бы ни был так взвинчен, уже отошел и не кидался на всех раздраженно, а держал себя степенно, как и подобает мэтру.

Но ощущалось, кстати, их с Глебом взаимное напряжение. В их поведении было что-то настолько глубоко первобытное и самцовое, что об этом лучше было не думать. Главное, она сделала, что хотела. Наталье показалось, что Илья как-то странно выдохнул, во всяком случае, глаза у него блестели.

Теперь можно было проверить, как там дела у Прохора.

Они с Глебом уже отошли от стендов Миньковского, и тут до него дозвонился какой-то партнер по бизнесу. Судя по тому, что она слышала, разносил он Глеба знатно, волновался за него.

- Да ты вообще о здоровье не думаешь! – неслись обрывки. – Почему не позвонил! А если бы…

- Да я… - Глеб шепотом пытался вставить слово. – В порядке я!

Но где там. В конце концов, Глеб сказал, прикрывая орущий гаджет ладонью:

- Нат, я отойду ненадолго.

- Да, конечно, - кивнула она. – Я схожу к Проше.

- Хорошо, - выдохнул он. – Я быстро.

И направился к выходу из зала, прижав телефон к уху.

У Проши было все нормально, он цвел и пах, и стоило Наталье подойти, как он сразу выложил ей все, что с утра успел вычитать в соцсетях.

- Натка, - шептал, подкашливая и вытаращивая на нее круглые глаза. – Пока все идет хорошо. Правда, продаж еще не было. Постоишь тут, а? А я сбегаю покурю?

- Ну, ладно, - усмехнулась она. – Иди.

- Ага, ага, а ты это… Я сейчас, - и тут же слинял.

Так вышло, что Наталья осталась у стенда одна.

Но на второй день выставки многое уже было иначе. Не было этого ощущения провала. А продажи? Будут еще. Она мысленно пожала плечами и стала оглядывать зал.

И в какой-то момент заметила приближающуюся к ней Ксению Иварцеву.

Красивая молодая женщина. Дорогая, стильная, со вкусом подобранная одежда, макияж. Настоящая королева, уверенная, яркая. У Натальи вдруг возникла ассоциация, что к ней летит ядовитая бабочка. И судя по предвкушающей улыбке на сочных губах, собирается «отложить яйца».

Ну-ну, попробуй, подумала Ната.

***

Нет, разумеется, Ксения не собиралась допускать ошибок.

Чтобы к ней можно было придраться и обвинить в чем-то? Ни одной зацепки Захару. Но его драгоценную бывшую жену она намерена была уничтожить. Просто размазать в ноль. И сделать это ее же собственными словами.

Уж что-что, а так задавать вопросы на камеру, чтобы жертва зарыла сама себя, она умела в совершенстве. Она же Иварцева. И горе тем, кто решит с ней связаться.

А бывшая овца Захара смотрела на нее с тупым овечьим выражением.

Ксению передернуло от злости. Ей ничего и никогда в жизни не доставалось даром, за все приходилось бороться. Знала она цену всем этим лощеным мужикам. Сколько раз ее кидали, унижали и обманывали, но она поднималась снова и снова и шла к своей цели.

А тут – залетела, приперла мужика пузом. Похлопала глазами, изображая из себя жертву, и он тащил ее на себе всю жизнь. И сейчас все еще тащит. За это она ненавидела Захара.

А ее… Ксения улыбнулась еще шире.

Она практически подошла. Знаком подозвала вертевшегося неподалеку оператора. Вот теперь она была полностью готова.

Поздоровалась:

- Здравствуйте, Наталья. Вы ведь Наталья Астахова?

***

Наталье было даже интересно, что же Иварцевой от нее нужно. Но раз новая жена Захара делала вид, что они незнакомы, решила подыграть.

- Да, это я.

- А я Ксения Иварцева, очень приятно. Два слова об этой выставке, пожалуйста, - пропела та хорошо поставленным голосом и уставилась на нее с лакированной улыбкой.

И все это на камеру.

- Все замечательно организовано, - сказала Наталья. – Хотелось бы поблагодарить устроителей выставки. Очень сильный состав, много интересных работ. На самом деле, я восхищена.

- Да, конечно, - улыбка Ксении на камеру стала еще доброжелательнее. – Вас ведь считают главным открытием этой выставки. Я имею в виду мастерскую художника Лядова, а точнее, эту его картину, «Портрет обнаженной».

Ну да, эта такая хорошо знакомая тактика. Вроде бы похвалить, но при этом так, чтобы человек почувствовал себя максимально униженным. Но Наталью это не задело, она кивнула:

- Так и есть.

А Иварцевой, видимо, показалось мало, хотелось ковырнуть глубже.

- Если не секрет, - спросила, доверительно понизив голос. - Кто на ней изображен, Наталья? Насколько мне известно, этот вопрос не дает покоя многим.

Так вот, из-за чего все затевалось.

- Не секрет, - Наталья оглянулась на картину. – На картине изображена муза.

***

«Да что ты о себе возомнила?!» - Иварцева едва сдержалась, чтобы не расхохотаться в голос, и едко хмыкнула:

- Хотите сказать, богиня? Что-то я не понимаю аллегории.

А та склонила голову набок и с сочувствующей улыбкой выдала:

- Увы, тут я ничем не могу вам помочь.

То есть?! Эта овца ее только что опустила, назвав тупой? Сейчас Ксении было плевать на все, она готова была смешать с дерьмом эту климактерическую идиотку.

И тут заметила, что та улыбается кому-то за ее спиной.

Резко обернулась.

В зале был Даниил Марьин!

Бывшая жена Захара мгновенно перестала ее интересовать, Ксения бросила тут все и заторопилась туда.

А видео уже пошло в эфир. Она забыла предупредить оператора, чтобы придержал - убрать лишнее, кое-что подчистить. Забыла, а парень, раз команды не было, по отработанной схеме выложил ролик в сеть.

***

Работать как ни в чем не бывало после того, как потерпел досадное поражение на тендере и по горло наелся семейного дерьма? Нужно было собрать в кулак всю свою волю. Захар еле заставил себя.

Просто потому, что не мог позволить себе развалиться. Он бизнесмен Захар Проничев, у него определенная репутация в деловых кругах. Плевать на одно маленькое поражение, это ни на чем не отразится в целом. Вопросы личной жизни он тоже способен был решить так, чтобы это ни в коем случае не стало достоянием гласности.

Да, мать его, как бы отвратительно себя ни ощущал, Захар мог сконцентрироваться на делах. Проработал в обычном темпе до обеда, собирался продолжить, все равно не хотелось есть. Неожиданно пришло сообщение от отца и сразу следом звонок.

Отец никогда не звонил ему в рабочее время, если хотел что-то выговорить или сцедить яд, обычно вызывал к себе вечером. Естественно, Захар подумал, что-то случилось, инстинктивно заранее напрягся. Поправил тесный ворот и принял вызов:

- Да, отец, слушаю.

А оттуда мат и вопли:

- Ты понимаешь, что у тебя случилось?! Или вообще уже не соображаешь них***?!

Холодная ярость стала сворачиваться, подпирая горло.

- В чем дело, отец? Объясни нормально.

- Нормально?! – взорвался тот. – Ты посмотри, что у тебя творится! Полюбуйся, ссылку я тебе скинул!

- Я разберусь, - зло бросил Захар и отбился.

Потом перешел по ссылке. На видео были Ксения и Наталья. Видно, что ролик уже многократно копировался, этот вообще кем-то левым выложен с названием: «Две жены бизнесмена Захара Проничева. Действующая и Бывшая». И обе на фоне картины с голой бабой.

Тот, кто это выложил, имел доступ к личной информации. Его имя полоскали все кому не лень. Захар читал комментарии к ролику и зверел, потом вызвал своего адвоката.

***

День вышел не самый удачный. У Ксении не ладилось с утра, сначала Захар разозлил, потом овца его бывшая. Да еще Даниил Марьин не соизволил с ней общаться. Но ссориться с медийной личностью такого уровня не стоило, потому Ксения ждала, пока Марьин освободится, а тот, как назло, застрял у Миньковского.

Можно было бы, конечно, подойти. Но она не хотела соваться к мэтру сейчас. Миньковский избалованный и мстительный, наверняка затаил обиду и будет мелко гадить. Ничего, она вполне могла подождать, пока Марьин закончит там, а после перехватить его.

А тот, похоже, застрял надолго. Или ей так казалось? Неважно. Время тянулось отвратительно долго, а раздражение потихоньку захлестывало. Она взглянула туда и отвернулась.

О чем вообще можно столько говорить?!

Решила пока пройтись по выставке. Пока осматривалась, пришло сообщение. Она механически просмотрела, потом еще раз. Это было официальное уведомление от адвоката Захара Проничева с требованием явиться завтра в 9.00 по указанному адресу.

Вот сейчас ее действительно взбесило. Значит, Захар все-таки решил нарваться? Ну что ж, он первым пожалеет!

Она с силой сжала в ладони гаджет и пошла к выходу.

***

Глеб немного задержался, не сразу вернулся в зал. Поступила дополнительная информация по его каналам в ответ на запрос о Ксении Иварцевой. Пришлось отойти подальше, прослушать все внимательно. И тут да, как он и подозревал, накопали много интересного. Он дал указание пока придержать, ждать отмашки, а сам направился внутрь.

Когда был недалеко от входа, увидел, как Прохор сначала оглянулся, а потом полчался внутрь.

Черт… В голове сразу мелькнуло - что-то случилось. Он рванулся в зал, но когда подошел, там все было уже спокойно. Наталья общалась с покупателем, художник Лядов тенью маячил поодаль. Судя по тому, как Проша потер нос и просиял, одну из его картин продала.

Все-таки у нее талант. Он дождался, когда покупатель отойдет, и, медленно впечатывая шаги в пол, приблизился. Немного порисовался, да. Не мог отказать себе в удовольствии увидеть, как в ее глазах загорается радость. А потом встал рядом.

- Ну как?

- Ну… - Ната повела бровью и кивнула. – Нормально. Сына ты вызвал?

- Допустим, - он покосился в сторону и прокашлялся.

Потом проводил взглядом Иварцеву, которая стремительно шла к выходу из зала и как бы между прочим спросил:

- Знаешь, на чем обычно блогеры горят? 

Неожиданно прозвучало, даже как-то загадочно.

- На чем? – повернулась к нему Наталья.

- На том же, на чем и все остальные граждане, - обыденно так, даже скучно произнес Глеб, только в глазах на миг мелькнуло какое-то волчье веселье.

Она ждала откровений?

- Ну, знаешь, - возмущенно хмыкнула. – Нечестно!

- Ага, - лениво обронил тот и бросил взгляд ей за спину.

Ната обернулась. Увидела, что Даниил Марьин с Миньковским смотрят на нее. Похоже, разговор там был закончен, и Марьин собирается направиться к ним.

Но Глеб тут же развернул ее спиной.

- Это невежливо, - шикнула она. – Надо же с Даниилом поздороваться.

А он только хмыкнул, скользнув по ней ревнивым взглядом:

- Обойдется. Пусть соскучится немного, ему не повредит.

И потянул ее к выходу:

- Пойдем, покажу тебе город.

- Подожди, а как же Прохор?

Глеб скосился на Лядова:

- Ты что, против?

- Я? – вскинул ладони тот. – Я - нет.

- Вот и отлично, - кивнул ему Глеб.

И повернулся к ней.

- Ну, что? Пойдем, я покажу тебе город. В прошлый раз ничего не успел.

И застыл, пристально глядя на нее.

- Ната?..

Слишком горячо он на нее смотрел, слишком много жажды в глазах. Для него почему-то важно было, чтобы она согласилась именно сейчас.

- Хорошо, - сказала она и взяла его под руку. – Пойдем.

Она могла поклясться, что Глеб, бросил-таки какой-то ужасно самцовый взгляд Миньковскому, а сыну вообще победно хмыкнул через плечо.

Вот же… оголтелый собственник. Хотелось, конечно, высказаться. Но они уже выходили, и Глеб стал рассказывать ей, что намерен показать и куда отвезти. Да так живо и интересно. Пришлось признать, что он умеет убеждать.

Потом уже просто было не до того.

Ее захватила эта прогулка, как неожиданный праздник. Это было невероятно и здорово – просто кататься по городу и снова чувствовать себя беззаботной девчонкой. Совсем как когда-то в далекой молодости.

***

Однако, как выяснилось позже, совсем уж без забот нельзя.

Они были на речном трамвае, катались по каналам. Именно там застал Нату звонок от Дениса. И теперь она уже больше пяти минут слушала длинное вступление сына.

Сводилось все к тому, как ему плохо.

- Мать, я не ожидал, что так выйдет. Мне этих людей порекомендовала Ксения. Должно было все выгореть. Ты понимаешь, я никак не ожидал…

Наталья потерла лоб, какие уж теперь каналы. Ужасно не хотелось во все это вникать. Не хотелось говорить, что она заранее предвидела, чем кончатся эти его финты со стартапом.

- Ну, хорошо, - сказала, прижав гаджет к уху. - А чего же ты ожидал, Денис? Раскручивать новый бизнес – это всегда риск. Требует вложений, которые могут и не окупиться.

- Да, мама, да. Именно так и вышло.

Чуть не сказала: «Кто ж тебе доктор, сынок?», но тут он жалобно так спросил:

- А у тебя как вообще, на выставке? Не можешь мне немного денег подкинуть?

Хмурый Глеб прогуливался рядом в двух шагах, большинство из того, что говорилось, слышал. А тут просто забрал у нее гаджет и отошел в сторонку.

- Слушай сюда, - проговорил жестко. – Тебя разводят. Понимаешь? Это мошенники.

Наталья встала, а он ей махнул, мол, спокойно. И перевел на громкую связь.

- А вы кто? – послышался растерянный голос Дениса.

- Друг, - отрывисто бросил в трубку Глеб.

Скользнул по ней взглядом и отвернулся. А потом коротко, рублеными фразами объяснил.

- Много вложил?

- Да, - поблеял Денис.

- Не вздумай вкладывать больше. Иначе вообще потеряешь весь свой бизнес и еще окажешься в долгах. Надеюсь, кредиты не брал?

- Нет, я…

- И не бери. Договор заключал? Если заключал, постарайся все, что сможешь из них по договору вытрясти. И больше туда ни копейки. Понял, нет?

- Понял, - наконец проговорил Денис.

- Бывай, - обронил Глеб.

Сбросил вызов и протянул телефон Наталье:

- Извини.

Она ведь то же самое собиралась сказать сыну, только в более мягкой форме. А Глеб вот так, жестко, по-военному. Хотя, наверное, так и нужно. Денис давно уже не мальчик, тридцать лет почти. Но ведь он ее сын, у нее всегда будет болеть за него сердце. И неважно, как он до того к ней относился, этого не изменить.

Просто неприятно. И жаль, что Глеб все это слышал.

- Это ты извини, - она попыталась бледно улыбнуться.

И тут же оказалась в его объятиях. Он притянул ее к себе и проговорил, уткнувшись в макушку:

- Успокойся, все будет хорошо. Решим этот вопрос.

Это было неожиданно и неправильно. С этим должен был разбираться Захар. А ему с чего бы на свои плечи проблемы ее детей взваливать.? Но так правильно по-мужски прозвучало.

- Глеб… - прошептала она, поднимая голову.

А он приложил ей пальцы к губам:

- Молчи.

И потом вдруг выдал:

- Давай я тебе покажу мою квартиру?

То есть? Она не успела ответить, дождик закапал.

Глеб взглянул наверх и ловко, одним движением увел ее под навес. Но не выпустил из объятий и теперь смотрел в глаза. Ждал.

Сейчас это был уже совсем другой уровень. И да, между ними что-то происходило, это невозможно было отрицать.

Но тебе же почти полтинник, вам на двоих больше ста, говорил разум. Ты же всего пару месяцев назад развелась. И снова кидаться в отношения?

Ну зачем же кидаться, могла бы она ответить внутреннему голосу.

Просто двигаться потихоньку, шаг за шагом. Ведь всегда можно повернуть назад. Или нельзя. Но это было уже неважно.

Потому что между ними действительно что-то происходило. Что-то давно забытое из молодости. Шанс туда вернуться, надо просто сделать этот шаг.

Она кивнула и сказала:

- Да.

Надо было видеть, какой у него проскочил взгляд. Мужчина шумно выдохнул и стал оглядываться, прикидывая, где бы им лучше сойти. А дождик еще припустил.

Потом они бежали под дождем по лужам, ехали в такси по вечернему городу, а у нее в голове крутилось:

…всё, что тебя касается, всё, что меня касается, всё только начинается, начинается…

***

Квартира у Глеба была на Васильевском острове.

Большая, хорошая. Но элитным жильем Наталью было не удивить, она жила примерно в таком же. Просто…

Вот это настроение. Как у подростков.

Когда говоришь одно, а мысли в голове крутятся совсем о другом, и сладкий холодок в легких. Пока он выбирал, какую выпивку поставить на стол, она попыталась заглянуть в холодильник в поисках съестного. А там – да. Майонез.

Только выпрямилась и обернулась, чтобы сказать:

- Глеб, у тебя там мышь повесилась.

Как оказалась у него в объятиях.

Разве тут можно думать, соображать что-то? Только выдохнуть, сказать:

- У тебя борода колется.

- Хочешь, сейчас сбрею, - а у него голос срывается, дрожит от нетерпения.

- Потом…

***

Потом не вышло, пришлось сворачиваться. Потому что Прохор был на посту и стал вызванивать ее, как заправская квочка. А Глебу так вообще безапелляционно заявил, когда тот попытался перехватить телефон:

- Ей завтра рано вставать! Что значит, у тебя переночует?! Ничего не знаю, я должен быть уверен, что с Натой все в порядке! Вези ее сюда.

Он еще встречал их на улице перед отелем. И пофиг, что дождь. Смерил Глеба грозным взглядом, когда они вылезали из такси, а потом и вовсе выдал, ткнув в него пальцем:

- Сегодня ночуешь у меня.

Рука-лицо, просто рука-лицо, Наталья чувствовала себя нашкодившей девчонкой. Хотелось закрыться ладонью и хохотать. В конце концов, она ушла к себе спать, а мужики отправились немного посидеть и догнаться в баре.

А ночью…

***

Она уже практически спала, во всяком случае, собиралась уж точно. И вдруг осторожный стук в дверь. И один в один повторяется вчерашний сценарий.

На пороге Прохор, на плече у него, тяжело опираясь, Глеб.

- Ната, - Проша нервно дернулся. – Его что-то опять развозит. А я не умею, не знаю, что с ним делать, если вдруг станет плохо.

- Ммм, - простонал и мотнул головой Глеб.

Да что ж такое…

Она всплеснула руками, сразу показала в комнату.

- Давай, заводи его сюда. Аккуратнее.

- Ага, ага, - забормотал Проша.

Потом Глебу дойти до кровати, и сразу засуетился:

- Ну, я это. Пошел. Если что – звони.

- Да, конечно, - Ната прошла проводить Прохора.

Не успела за ним закрыться дверь, Глеб был за ее спиной,

- Ты же… - она тихонько ахнула, поворачиваясь в его объятиях.

- Тихо-тихо... все хорошо, Ната. Еле дождался…

И бессмысленно было спрашивать, как он провернул все это, потому что он уже целовал ее. И все продолжилось ровно с того момента, на котором им пришлось прерваться.

Утром…

Если кто-то думал, что Прохор сдал пост, то этот кто-то ошибался.

Утром. Не было еще восьми.

К счастью, они к этому времени уже успели встать. Ната постель заправила, а Глеб был в ванной. Бороду сбривал, чтобы не кололась. Ее бритвенным станком, между прочим, было в этом какое-то особенное удовольствие. Напевал что-то.

И вдруг стук в дверь.

Ната в первый момент застыла от неожиданности, потом окликнула:

- Кто там? - и пошла открывать.

На пороге стоял Прохор. Шагнул внутрь, бдительно оглядел номер и спросил:

- Он к тебе не приставал?

Ната прислушалась к напряженной тишине в ванной и «честно» сказала:

- Нет.

***

Этим утром ровно в девять у Ксении была назначена встреча в офисе адвоката. Она даже не стала заезжать домой, направилась прямо туда.

Прилетела Ксения ночным рейсом и, конечно, устала. Но злость на мужа сейчас была так велика, что она в любом случае не смогла бы спать или отвлечься еще на что-то.

Нет, она собиралась поставить его на место и четко обозначить границы.

Думает, ее можно заставить ползать по щелчку пальцев? Зря. Она ему не та убогая пришибленная овца. Проничев очень плохо понимает, с кем вообще имеет дело. И это она собиралась ему показать. Доходчиво и четко, так, чтобы понял с одного раза.

Адвокатская контора, куда ее вызвали, находилась недалеко от офиса Захара. В этом тоже виделось стремление унизить.

Кто станет выносить сор из избы? Кто назначает жене встречу через адвоката? Нормальные люди культурно решают ВСЕ вопросы между собой. Но нет, Проничев решил показать свою власть. Ей хотелось расхохотаться.

Да кто он такой, Захар Проничев? Сраный неудачник. Да у него даже жилье, в котором он живет, оформлено не на него. Бизнес? Еще смешнее! Полтинник мужику, а он до сих пор зависит от отца. Бизнесмен? Никто и звать его никак.

Хотелось сплюнуть.

Она только зря потратила на него время, а могла бы найти нормального мужика.

Однако она уже подъехала.

Поставила машину на парковку и направилась в офис адвоката. Красивая, свежая, яркая, улыбающаяся. Как всегда.

***

Захар отвратительно провел ночь. Проснулся рано, долго мылся в душе, приводя мысли в порядок. А ощущение тошное, мразотное, будто в дерьме извалялся. Вчера, когда вернулся домой, он обнаружил пришедшие на имя жены бумаги. Достаточно было просто взглянуть на конверт, чтобы его начало выворачивать.

Его выворачивало и сейчас. Есть не хотелось, он выехал из дома заранее и давно уже был в конторе своего адвоката.

Он НЕ хотел пачкать этим свой дом.

Да, он мог бы назначить жене встречу в своем офисе и обговорить все у себя в кабинете за закрытыми дверями. Но в офисе полно людей, он на виду. Захар не хотел, чтобы поползли сплетни. Здесь, на нейтральной территории он мог рассчитывать на какую-то конфиденциальность.

Время приближалось к девяти, его адвокат, естественно, был на месте с раннего утра, девушка в приемной тоже. Все ждали, а Ксения, похоже, опаздывала. Захар стоял у окна, чувствую, как накатывает черная тупая ярость.

Но вот в коридоре зацокали каблучки. Минуту спустя открылась дверь кабинета, вошла Ксения. Стремительно, с шумом, запах духов мгновенно заполнил все пространство. Раньше его возбуждал этот аромат, сейчас показался удушливым и приторно-сладким.

Ксения с ходу плюхнулась в кресло, положив сумку рядом, непринужденно улыбнулась адвокату:

- Здравствуйте. Я не опоздала?

Тот поздоровался и проблеял что-то вроде:

- Нет, все в порядке.

- Отлично, - она сложила вместе пальцы. – Можно мне кофе? Я не успела выпить с утра.

Все это так, словно его здесь нет. Захар мрачно молчал.

- Да, конечно, - адвокат украдкой взглянул на него и вызвал секретаршу. – Кофе нам, пожалуйста.

Девушка вышла и вернулась через несколько минут, неся на подносе три чашки кофе, какие-то печеньица. Все это время в кабинете висело тяжелое молчание. И нет, Захар не сел в кресло рядом, он так и стоял у окна. Его хочется думать, что она хозяйка положения? Плевать. Пока что он не собирался ее разубеждать.

Но вот кофе был выпит.

- Благодарю, - с улыбкой проговорила Ксения и поставила пустую кофейную чашку на стол и оглядела их. – Ну что ж. Начнем?

Он медленно подошел к столу, взял с него пакет с гербами налоговой и перебросил ей.

- Изучи сначала это. А потом мы обсудим дальнейшее.

Обсуждать он мог хотеть только развод.

Теперь Захар вообще отказывался понимать, что на него нашло. Как он мог на ней жениться? Как он мог не видеть этого всего. Этих вопиющих, лезущих в глаза деталей. Как будто пелена стояла перед глазами.

А все вина Натальи!

Если бы она тогда ему указала.

Если бы устроила скандал, по морде дала! Боролась бы хоть как-то за него. Он бы, может быть, прозрел. Но нет, Наталья же была в своем амплуа, не поступилась ничем из своих проклятых принципов. Просто бросила его одного и ушла.

Но он прозревал сейчас. Мучительно, потому что поздно.

Он перевел взгляд на молодую женщину, читавшую бумаги. На его молодую жену, ЖЕНУ, мать его! Лицо сосредоточенное, заострившееся, зубы оскалены. Конечно, бл***! Больше ста миллионов неуплаченных налогов. Да еще пеня. Штраф.

Пляяя. Как его выворачивало.

А она закончила читать, сложила листы вдвое и цинично бросила:

- Не так страшно.

***

На самом деле, безмятежной она не была.

Потому что такой подставы не ждала точно. И сейчас перебирала в уме, откуда могло прилететь. Ей удавалось в течение четырех лет успешно обходить налоговую, а сейчас – как специально.

От волнения руки дрожали. Потому что удар был силен.

Залезть бы сейчас в телефон и проверить все уведомления, но она не собиралась делать этого при Захаре. Чистоплюй несчастный. Хотелось сказать: «Да что ты вообще о жизни знаешь?! Когда надо вертеться как бешеной. Выживать, зубами за место цепляться, каждую копейку выгрызать. И после того свои кровные отдать? Кому нах***?

Она считала, что была права.

Сейчас нужно было успокоиться. Просто успокоиться.

Получается, кто-то настучал. Знала бы кто, зарыла бы сразу. Но такие дела не делаются за два дня. Значит, это кто-то на их свадьбе. Или еще раньше. Когда она стримы из загородного дома выкладывала. Ммм, как ей было досадно. Завистливые твари!

Но кто тут руку приложил, она еще собиралась выяснить. А вот вопрос с Захаром надо было решать прямо сейчас.

***

А его натурально перекосило.

- Не так, кхмм, страшно?! – вышло хрипло, он вынужден был прокашляться. – А тот скандал, что ты устроила в сетях?

- Какой скандал? – она невинно улыбнулась и пожала плечами.

- Интервью твое последнее с Натальей!

Легкое облачко недовольства пробежало по лицу Ксении, а потом лоб разгладился, она усмехнулась:

- И что с того?

- Не прикидывайся! – глухо зарычал он, сжимая кулаки.

Краем глаза заметил движение, это его адвокат заерзал на месте, кресло скрипнуло. Он перевел на него взгляд:

- В чем дело?

- Захар Сергеевич, если позволите, мне нужно на несколько минут выйти. Э… Простите, - и бочком к двери.

Наверное, сейчас это было кстати – не вываливать всю эту грязь при посторонних, а переговорить с глазу на глаз. Как только адвокат вышел, он обернулся к жене.

- Ты что, забыла, у меня с Натальей договор о конфиденциальности?!

Ксения встала с места и шагнула к нему, становясь напротив.

- А мне плевать. Твои проблемы. Я ничего с ней не подписывала, - сказала, глядя в глаза, а потом еще приблизила к нему лицо и ядовито усмехнулась. - Кстати, чтоб ты знал, твоя святая бывшая жена спит с Покровским.

Он аж зажмурился на миг, таково было желание эту женщину размазать.

Однако Захар полностью овладел собой и холодно отчеканил:

- Я пригласил тебя сегодня, чтобы обсудить развод.

- Развод? - она зло захохотала. - Пожалуйста. Заплатишь мои налоги и перепишешь на меня загородный дом. И я еще подумаю.

Подалась еще ближе, почти касаясь его грудью, и прошептала:

- А иначе я утоплю тебя в дерьме.

Взяла сумку и пошла к двери, бросив на ходу:

- Пока.

***

День был угроблен с утра.

Естественно, он дал указание адвокату готовить все бумаги на развод. Но положение, в котором он оказался, было просто аховым. Его жизнь превратилась в один сплошной поток дерьма. С отцом Захар еще не созванивался, не представлял, как все это будет решаться. И не хотел представлять.

И все же, на самом деле, его мучило другое. Это подспудно всплывало постоянно среди всех мыслей.

В конце концов, к вечеру он не выдержал. Приказал поднять все документы по проигранному тендеру, по участникам. Нашел контактный номер Глеба Покровского и связался с ним. 

Говорят, первый день выставки самый нервный, но и самый прибыльный в плане продаж. Нервный и важный - это точно, а вот остальное по-разному у всех. У каждого свои критерии. Но у Натальи и третий день выставки начался очень неплохо. С утра они втроем сходили в одно кафе неподалеку (тоже Глеб вчера показал, между прочим) там была изумительная свежая выпечка и кофе. А оттуда уже не спеша на выставку.

Ну да, опоздали на час с лишним, но это же не критично. Звездный час мастерской художника Лядова уже произошел, теперь можно было понемногу купаться в лучах славы. Но Прохора все равно еще остаточно перло вширь. Особенно когда входили в зал.

А там их, кстати, ждали.

Илья Миньковский был на месте. Мгновенно выцепил их в толпе и впился ревнивым взглядом, но сразу же и отвернулся к собеседнику. А собеседником его был не кто иной, как Даниил Марьин. Тот, увидев отца без бороды, выразительно выгнул бровь и так двусмысленно усмехнулся, что Глеб процедил:

- Мальчишка.

- Пойдем поздороваемся, - шикнула она.

- Обойдется, - Глеб сверкнул взглядом.

- Неудобно.

- Ребят, я к стенду, если что, - встрял в их перешептывания Прохор.

- Хорошо, - кивнула ему Наталья. – Мы только сходим поздороваемся с Ильей Миньковским.

- Ага, барину от меня привет, - Проша стрельнул взглядом в Глеба и сразу отошел.

- Значит, с Миньковским? – сухо поинтересовался Глеб.

- И с Даней. Если ты заметил, они стоят вместе. Не подойти будет невежливо.

- Ах, невежливо? – обронил он.

Подхватил ее крепче за локоть и повел в ту сторону.

Миньковский здоровался через нос. И взглядом их таким сверлил, как будто искал следы преступления. Зато Даниил порадовал, оглядел отца внимательно и выдал:

- Тебе идет. Выглядишь моложе, - выразительно потер подбородок.

Глеб явно собирался что-то ответить, но тут вмешался Илья Миньковский.

- Наталья, можно вас на два слова?

Повисло звенящее молчание.

Илья смотрел слишком пристально и ждал напряженно, она не смогла отказать.

- Да, конечно.

Кивнула Даниилу и разом помрачневшему Глебу:

- Прошу прощения, это ненадолго, - и отошла вместе с Ильей.

А тот молчал несколько секунд и смотрел в сторону, потом перевел взгляд на нее и тихо проговорил:

- Кружите головы, Наталья Николаевна?

- Что, простите? – она застыла от удивления.

- Не надо, - мужчина отвел взгляд. – Я уже все понял.

Внезапно стало душно, какая-то вязкая пауза. Конечно, ей приходилось слышать и признания, и отшивать парней. Просто такое было с ней только в далекой молодости. Потом, когда стали жить вместе с Захаром, все это с годами ушло. И вот сейчас опять.

Ей невольно подумалось, что жизнь так странно устроена, все приносит волнами. То ни одного поклонника, то вдруг валом. А всего-то надо было развестись с Захаром. Надо же.

- Ну что вы, Илья Анастасович, - сказала она мягко. – Мы все просто хорошие знакомые.

Мужчина кивнул молча.

- И, кстати, - решила она продолжить, потому что это была правда. – У вас две новые работы. Очень хороши. Свежо.

- Ты заметила? – он резко повернулся к ней.

- Конечно.

Он шумно вздохнул, потом сказал, поведя плечами:

- Это ведь ты советовала Марьину обратить на них внимание? – и сам же оборвал, не дождавшись ответа. - Нет. Молчи, - и вдруг сменил тему. – Я не сказал Марьину, что у меня хранится его портрет твоей работы.

- И правильно сделали.

- Кстати, когда ты заберешь свои холсты?

- Как вернемся, в ближайшие несколько дней. Я сообщу заранее и приду за ними, когда вам будет удобно.

- Ты можешь приходить ко мне в любое время.

Илья подался ближе, отгораживая ее плечом.

- Спасибо, - сдержанно улыбнулась она, понимая, что надо прекращать, потому что Глеба сейчас прорвет, и сказала: - Илья Анастасович, мне кажется, у вас покупательница.

Тот обернулся прищурившись. Наталья была права, похоже, у него действительно нарисовалась покупательница. Илья был прежде всего прагматиком и ни за что не упустил бы такой шанс, ему пора было возвращаться к стенду.

Наталья хотела отойти, и вдруг он перехватил ее.

- Подожди. Еще два слова.

Она удивленно застыла, а Илья спросил, понизив голос:

- Скажи. Это ведь не ты позировала Лядову?

- Нет, конечно, - сказала она и теперь отошла уж точно.

А мэтр… Да, сейчас Илья Миньковский был именно мэтр, направился к своему стенду не спеша, вальяжной походкой.

- Я думал, он никогда не закончит, - процедил Глеб, когда она подошла. – О чем вы говорили с ним так долго?

Наталья мельком покосилась на Марьина и сказала, глядя Глебу в глаза:

- У Ильи Анастасовича в мастерской остались мои работы. Их нужно забрать. Сходишь со мной?

Взгляд у Глеба в тот момент был ужасно собственнический. Он прокашлялся и проговорил уже другим тоном:

- Это можно.

Марьин все это время наблюдал, скрестив руки на груди и поглаживая подбородок, а тут вдруг влез в разговор:

- Наталья Николаевна, у меня к вам будет одно дело. Но это позже.

Кивнул ей и отошел раньше, чем Глеб успел вызвериться на него.

Потом они сходили к Проше, а тот опять сиял и потирал руки, потому что продалось еще три картины, одна его и два ее натюрморта.

- Идут наши дела, Натка, - у Прохора глаза горели. – Идут в гору!

***

Хороший был день. Потом они еще гуляли по городу, наконец, когда, наступил вечер, осели в уютном ресторане. И вот там Глебу был звонок.

Он посмотрел на экран, нахмурился, номер был незнакомый. Но вызов принял:

- Слушаю, Покровский.

- Это Захар Проничев, - тон был ледяной.

Глеб кивнул Наталье, прикрыв гаджет ладонью:

- Я отойду на пару минут.

И вышел в холл.

Глеб видел, как Ната сразу подобралась и проводила его взглядом. Как своего мужчину. И от этого ширилось и дрожало что-то в груди.

Он вообще рядом с ней дурел как подросток. Хотелось всех этих мужиков, тянувших к ней свои грязные лапы и мысли, порвать к чертям. Миньковского особенно, за то, что тот по какой-то причине считал, что она должна быть польщена его вниманием.

Кот лощеный. Привыкший получать все по щелчку пальцев. Глеб лопнул бы поперек шва, но не подпустил его на пушечный выстрел к Наталье. Потому что Илья свет Анастасович поработил бы ее, выжал все вдохновение, выпил весь ее свет досуха. Адаптировал под себя, сделал придатком. А потом?! Что потом бы с ней стало, с Натальей?

Но, к счастью, она на Миньковского не повелась, и Глеб был этому несказанно рад. Не пришлось ломать мэтру пальцы, выражаясь фигурально. Мера, конечно, крайняя, но если тот хоть чем-то посмел навредить Наталье…

Глупо все, да? Гон, как у оленя? Плевать, как это называлось.

Ему надо было оградить свою женщину от всех.

А тут был еще Данька. К сыну Глеб, конечно, не ревновал. Но опасался, что Даниил может чем-то обидеть Наталью. Сказать неприятное. Единственный, кто в этом плане хлопот не доставлял, - это Прохор Лядов. Ему Глеб безоговорочно доверял, Проша трясся за Наталью еще больше, чем он сам.

Просто когда мужику уже за пятьдесят, и он впервые находит свое счастье, он будет за него зубами рвать. И черту все выдуманные людьми правила. Но эти правила были важны для нее. Для Натальи. И он готов был дать ей это. Что угодно готов был ей дать.

Потому и терпел. И Миньковского, и Даньку.

А вот это вот чмо, муж ее бывший, который теперь висел на проводе. Его Глеб вообще за мужика не считал. А тот, похоже, решил веерить пальцы?! Ну-ну. Глеб нехорошо усмехнулся про себя.

Наконец дошел до холла и проговорил, прикладывая к уху гаджет:

- Я слушаю.

***

Захар еле дождался этого момента. И сейчас нервно сглатывал, подавляя душившее его глухое раздражение. Слышались шаги, отголоски музыки, далекие обрывки разговоров, шумы. Наконец остались только шаги и мужской голос.

Вот сейчас.

Знать, что его конкурент и личный враг спит с женщиной, которая была его женой? То бешенство, которое Захар все это время в себе давил, могло прорваться, однако он проговорил без эмоций:

- Я бывший муж Натальи.

На том конце раздалось:

- Я в курсе.

Ох, как в тот момент взревело что-то в груди.

- Это хорошо, - отрубил он жестко. – Потому что, если ты ее обидишь…

- Больше, чем ее обидел ты? - перебил тот.

- Это не твое дело! – Захар все-таки взорвался криком, потом внезапно успокоился. – Обидишь ее, будешь иметь дело со мной.

И оборвал вызов.

Дальше уже ничего не имело смысла.

Он отшвырнул телефон и схватился обеими руками за лоб. Зарылся пальцами в волосы, с силой провел со лба до затылка и обратно. Закрыл глаза и медленно дышал. Проклятая дрожь.

Опустошение было полным.

Что-то саднило и дергало в груди, он просто знал, что надо выдохнуть горечь, и это пройдет. Или не пройдет. Теперь уже все равно.

***

Когда окончательно успокоился, Захар позвонил отцу. Набрал номер, выставил громкую связь, положил гаджет на стол и откинулся в кресле.

Пошли гудки…

Наконец отец ответил:

- Да, - недовольно так, еще и рявкнул: - Ну что, просрался?! Разул глаза? Делать что собираешься?

Как Захар ненавидел эту манеру Сергея Проничева разговаривать с ним как с холуем. Но сейчас его даже не задевало. Отец еще что-то говорил, он перебил.

- Я развожусь.

На том конце на секунду повисло молчание, потом отец процедил со злостью:

- Не пори горячку. Если бы эта твоя деревянная не встряла, все было бы нормально. Ксенька бы не вляпалась.

- Ксенька бы не вляпалась?! – теперь уже рявкнул Захар.

- Конечно, это ведь твоя Наталья там, как шлюха подзаборная. Бессовестная тварь, показала нутро свое бл*дское.

Все. Наступил предел. Захлестнула ледяная ярость. Столько лет одно и то же слышать. Столько лет вынуждать себя подчиняться и, в конце концов, пропитаться этой грязью, наполниться под самую завязку, сроднился с этим. Но не сейчас.

- Еще одно слово о моей бывшей жене…

Он говорил тихо и раздельно, но, видимо, что-то такое в его голосе отец услышал, что осекся разом.

- Я развожусь с Ксенией, - повторил Захар.

- Ты хорошо подумал? Да ладно, хрен с ним, попало что-то в сеть, можно замять…

- А под двести миллионов за неуплату налогов ты тоже замнешь? – бросил он жестко.

Столько лет на него давили - выгони Наталью, она позорит нас. Пляяяя, как его накрывало сейчас. Потому что вот он где, позор! Вот он где, мать его. И это только начало. Судя по тому, как Ксюша пыталась его шантажировать, выльются еще тонны дерьма. Плевать.

- Что?..

Слышно было, как выругался отец, что-то с шумом упало, потом отдаленный голос матери.

- Что там, Сережа? Что ты крушишь?

- Да подожди ты! – рявкнул отец ей в ответ, звук доносился приглушенно, видимо, закрывал ладонью гаджет.

И тут же снова, только уже громко:

- Постой, погоди, Захар! Что это за лажа? Погоди, надо разобраться, с дурной-то головы на здоровую не надо! Кто это тебе напел, твоя деревянная? Нашел кого слушать!

Ничего не менялось.

Он усмехнулся в трубку, едко, зло:

- С больной головы на здоровую, говоришь? Так вы же хотели «нормальную» невестку? Всю жизнь мозги мне трахали. Я привел. Ты сам первый был все себя от радости, папа. Огонь-девка, умеет деньги зарабатывать.

Только отца этим было не пронять. В его картине мира было только его мнение. Правильное.

- Умеет, да! – взорвался криком Проничев-старший. – Да, бл***, бабки не с неба валятся. Это тебе не в архиве ж*пой место протирать! Делать деньги - это уметь надо! Налоги, говоришь? Обдираловка для дураков. Все равно деньги уйдут в чей-то карман, так нахрен это надо? Это ты у нас чистоплюй, а умные люди понимают, что и как. И ловчатся.

Захару показалось, на него дохнуло вонью девяностых. Ссаниной дикого рынка. Ларьки, крышевание, рейдерские захваты. Наверное, он всегда подспудно понимал, но никогда всерьез не задумывался над тем, откуда деньги взялись у отца. Просто были и были, он так привык. А оно вот как.

- Ловчатся, говоришь? – сказал он. – Вот и Ксения пусть ловчится. Только без меня.

- Эй! Подожди! – отец вскинулся. – Ты чего? Нельзя допустить, чтобы это все выплыло, нас же всех замажет. Надо как-то замять. Захар!

Он отрезал:

- А мне плевать. Тебе надо – ты и разбирайся.

И не стал слушать, что там дальше говорил отец, а сбросил вызов.

Дома он в тот день не ночевал.

***

Как бы уверенно Ксения ни держалась, удар был силен. Да, она озвучила Захару свои условия, но все равно следовало подстраховаться.

Она, конечно, гнала от себя негатив и держалась уверенно. Но в глубине души Ксению трясло. Это крайне неприятно, когда в твоей жизни внезапно выплывает такое. Как угодно хорошо держи удар, а все равно **здец, как пробивает.

В первый момент она со злости рвалась в бой. Найти ту падаль, которая на нее настучала, и закатать в асфальт. Потом успокоилась, понимая, что месть блюдо холодное. Сгоряча она только наломает дров.

Нет, нужно прежде всего позаботиться о себе и снять все риски. Все остальное потом, когда у нее тылы будут в безопасности. Но это же было обидно.

Просто до слез. И досадно просто дико. Она столько работала, создала себе бренд. Ксения Иварцева, это не просто имя, это ДЕНЬГИ. Все было налажено, работало идеально, и вдруг такая подстава.

Понимала она и то, что теперь с нее не слезут. Начнут закручивать гайки.

Отвратительное чувство – ощущать себя в западне.

Но не собиралась Ксения такие деньги выкладывать! Просто не собиралась. Да и где их взять одномоментно?! Даже если вытрясти сейчас из всех, с кем она работала, все равно столько не выйдет, а со своих вкладов она ничего снимать не планировала. Еще чего!

В идеале, за все платить должен был Захар. Но тот взбрыкнул. Впрочем, вариант с разводом ее как раз устраивал. Только на нужных ей условиях.

По зрелом размышлении она нашла еще много разных негативных моментов. И чем дальше обдумывала ситуацию, тем меньше все ей нравилось.

Конечно, определенный ресурс у Ксении имелся, но она не хотела задействовать эти связи без нужды. Это на крайний случай, если уж ничего другого не останется. Потому что у всего есть своя цена.

А пока ей нужна хорошая юридическая поддержка.

Был у нее хороший специалист, Тофик, адвокат от бога. За все брался, даже за самые грязные дела. Он и ей не раз помогал раньше и сейчас иногда тоже по мелочи оказывал услуги. Правда, три шкуры драл. Но сейчас был не тот случай, чтобы жадничать.

После общения с Тофиком оптимизма у нее поубавилось. Потому что тот в первую очередь сказал в лоб:

- У вас брачный контракт, денежки врозь. Ты ничего не выжмешь из него. Что ты сделаешь, если твой муженек откажется платить за тебя? Выльешь все в сеть?

- Допустим. Как вариант, - прищурилась она, потому что именно это сделать и собиралась. – Он помешан на репутации. Вся их на голову трахнутая семейка. Они скорее выложат бабки, лишь бы все скрыть.

- Вот тут ты ошибаешься, Ксюш.

Тофик удобнее устроил свое жирное тело в кожаном крутящемся кресле. Достал пачку сигарет.

- Будешь?

Толкнул пачку к ней. Сам закурил и выдал:

- Это будет одна минута славы, а потом твоя смерть как блогера. Так что не вздумай. Поняла?

- А что мне делать прикажешь?! Уйти от него просто так?

- Ну зачем же так? - Тофик улыбнулся и выпустил колечко дыма, потом затушил сигарету и сложил вместе пухлые ручки. - Тебе по-простому сказать или как?

- Не тяни.

- Так тебе при разводе по большому счету ничего не перепадет. А вот если бы ты была беременная... Во-первых, вас не разведут в течение ближайшего года. Во-вторых, как мать ребенка ты на многое можешь рассчитывать. В любом случае, Ксюш, тебе сейчас нужен имидж, чтобы на твоей стороне остались симпатии.

Это она поняла.

И те несколько советов, что сейчас Тофик ей дал, приняла к сведению.

***

Поэтому из офиса Тофика Ксения отправилась в женскую консультацию. Пробыла там некоторое время и провела оттуда стрим. Никакой лишней информации, все полунамеками, пусть как хотят додумывают сами. На данный момент этого было достаточно. 

Но дело в том, что никакой беременности не было.

До этого момента Ксении и в дурном сне не приснилось бы даже думать о беременности. У нее дел полно, заработки в связи с тем, что она вышла замуж за Проничева, были на пике. И все портить ради счастья менять обгаженные памперсы и не спать ночами? Делать ей было нечего.

Детей она планировала когда-нибудь потом.

А тут вдруг резко встала необходимость.

И да, она понимала, что хотел ей сказать Тофик. Как бы оно ни сложилось, если будет ребенок, Проничев не сможет так легко ее бросить. Он будет вынужден погасить ее долги и потом содержать тоже. Не говоря уже о том, что ребенку положена доля наследства, а она, как мать…

Тофик был умен как черт. Все упиралось в то, что затащить Захара в постель теперь будет сложно. И все-таки ради дела она готова была попробовать. В конце концов, у нее всегда с полпинка получалось завести его.

Но этот мерзавец ночевать домой не пришел.

И на следующие два дня тоже.

Ох, какое ее зло взяло. Скрывается от нее? Трус несчастный. Ничего, идей, как решить эту маленькую проблему у нее было много.

Конечно, пришлось еще раз консультироваться у Тофика. И опять выложить ему кучу бабок за то, что она, в принципе, сама знала. Что такой крохобор как Захар будет делать тест ДНК.

- Нужно полное совпадение, девяносто девять целых и девяносто девять сотых, - говорил Тофик, а его глазки мерцали. – Если будет меньше или не будет вообще…

Адвокат развел ручками.

- Но потянуть время это тебе поможет.

Намек она поняла.

И может, еще бы попробовала. Но время, время поджимало! И если выхода другого нет, придется использовать тот вариант, что у нее есть.

У сына серьезные проблемы.

Когда Захар узнал, какие суммы из Дениса вытянули, у него волосы встали дыбом. С Ксюшиной подачи.

Первое, что он сделал, позвонил своему адвокату. И похрену, что ночь. Он ему столько платит, что тот обязан в любое время отвечать. Разговор получился вялый и неприятный. Причастность Ксении к этому сложно доказать. Только если прицельно заняться деятельностью тех компаний и копать. А ему нужно было сейчас. К разводу.

- Хорошо, - сказал он и сбросил вызов.

А потом застыл, прижав ко рту кулак.

- Папа, ну, я пойду? – робко спросил Денис.

Он мотнул головой и потер глаза.

- Иди.

Дверь за сыном закрылась, а он резко встал из-за стола, потушил свет и замер у окна.

Как вообще это все вышло? Он словно провалился в кротовую нору в эти отношения с Ксенией и все похерил. Влюбился? В мозгу был какой-то коллапс.

Это было спонтанное решение. Он даже не думал, что будет говорить ей. Просто ему нужно было.

Да если бы он знал, что!

Нужно увидеть ее. Убедиться.

Пока ехал по ночному городу, сжимал руль и до боли вглядывался в красные огоньки машин, едущих перед ним. Потому что стоило расслабиться, и они превращались в два потока лавы, красный и белый, текущие навстречу. И точно так же текла лава в его душе. Противоречие.

Ощущение своей правоты. Несправедливость. Отвратное чувство потери. Его он гнал от себя, не хотел верить. Но в глубине души уже знал, просто отчаянно сопротивлялся этому.

Так, в первый момент, потеряв руку, человек все еще чувствует ее, и просто не верит. Удушающая горечь понимания, что ничего и никогда уже не будет целым, приходит потом.

Но пока он не получит подтверждения, все остается как есть.

Через полгода

Чуть больше полугода прошло, и за это время произошло многое.

Начать с того, что Захар Проничев большую часть этого времени провел как в аду. Удалось далеко не так быстро, как ему хотелось бы. Процесс занял почти пять месяцев, и это при том, что у них не было ни совместных детей, ни совместно нажитого имущества. Ксения не зря платила Тофику, но и Захар задействовал все что мог.

В результате развод состоялся. И по итогу и он, и Ксения Иварцева остались при своих. Если не считать выпавшего на долю Захара морального ущерба.

Все помнили его пышную свадьбу с Ксенией Иварцеваой, которую транслировали по трем телеканалам. Все ее стримы и посты в соцсетях, бесконечные фотосессии, на которых они смотрелись идеальной парой. Он - видный бизнесмен, опытный, состоявшийся мужчина, и она – молодая, красивая, дерзкая, яркая. Деньги и Слава. Незыблемый монумент, символ успешной жизни.

Все это рухнуло через два месяца брака.

А дальше была нервотрепка, отвратительные сцены, новые детали, неожиданные подробности, от которых выворачивало. Бессилие справиться с валом дерьма, льющегося на голову. Как ни старался Захар избежать огласки и удержать втайне подробности личной жизни, кое-что просочилось. Его развод с Иварцевой обсуждали гораздо дольше и активнее, чем свадьбу.

За те пять месяцев, пока все это длилось, Захар постарел на несколько лет.

За эти полгода они почти не связывались. По пальцам пересчитать можно было, и Даниил никогда не отчитывался отцу о своих делах. Они как будто существовали параллельно. Оба состоявшиеся серьезные бизнесмены, не зря Наталье порой казалось, что они не отец и сын, а братья.

Но она чувствовала, что Глеб хоть и молчит, он гордится сыном. Его успехами в бизнесе, вообще, тем, каков Даниил по жизни. И да, они были во многом похожи. Оба, как Наталья окрестила их про себя, «айсберги». Только десятая часть на виду, все остальные возможности скрыты.

Вот, кстати, о скрытых возможностях.

Когда он их вызвал, Ната думала, что сейчас будут выбирать место, присматриваться. Может быть, это затянется. У нее вообще не было четкого представления, в чем именно будет заключаться ее работа.

Оказалось, что все уже подготовлено. Арендованы площади, да не абы где, знаковое место. Современная архитектура, интерьер в стиле хай-тек с элементами лофта. Многоярусные пространства, атриумы. Весь ремонт закончен, оставались только незначительные доработки. И да, самая шокирующая новость – через две недели открытие.

А пока Даниил хотел, чтобы Наталья просто посмотрела.

- Ну как? – спросил, проводя ее по залам. – Нравится?

Они как раз остановились в центре атриума, в который выходили антресоли, а сверху свешивалась серебристая конструкция из полых металлических трубок.

Однозначно высказать свои впечатления было сложно. Потому что дизайн не вполне соответствовал привычному представлению о том, какой должна быть картинная галерея. Обычно это просто залы, где по стенам развешаны картины, декор может быть различный, могут добавляться стенды, но суть одна.

А тут само пространство уже работало. И это при том, что, как Наталья поняла, ничего особенно дорогостоящего в отделке не применялось. Холодноватые белые стены, подсветка, хромированные металлические детали, кое-где кирпич.

Это был во всех смыслах именно салон. В таком пространстве не натыкаешь всего и побольше. Тут может быть только штучный товар.

- На самом деле неожиданно, - честно ответила она. – Но да, нравится. Очень.

- Я рад, - сказал он просто.

И повел ее дальше, по пути рассказывая:

- Мне не нужен склад неликвидов, работ будет немного, но каждую мы подадим особо. Справитесь, Наталья Николаевна?

Сейчас тут было еще пусто, это пространство надо было еще наполнить, найти каждому экспонату подходящее место. Оживить его.

- Справлюсь, - кинула она. – Но есть одна сложность. Мы живем в Москве, у Глеба там бизнес.

Даниил только кривовато усмехнулся:

- А это уже проблемы Глеба.

И покосился куда-то в сторону,

Наталья оглянулась, там стоял Глеб. Переговаривался с одним из своих порученцев, но, заметив, что она озабоченно на него смотрит, жестом оборвал разговор и сразу направился к ней. Подошел и с ходу спросил:

- Что ты ей наплел?

- Да ничего, - Даниил расплылся в тролльской улыбке. – Говорю, что ты придумаешь, как ездить отсюда на работу.

Глеб фыркнул, засунув руки в карманы:

- Мальчишка, - потом повернулся к ней. - Ната, ты этого хочешь?

- Да, - сказала она.

Он усмехнулся и кивнул:

- Значит, решим вопрос.

***

Следующие две недели Наталья занималась тем, что заполняла это пространство жизнью. На самом деле, работ действительно было не слишком много. Но каждая единственная в своем роде. Ни одной проходной вещи. Для каждой работы нужно было найти подходящее для нее место, чтобы сверкала, как драгоценность в оправе.

За эти две недели Наталья вымоталась и устала страшно, но это того стоило.

Наконец все было готово.

На следующий день должно было состояться открытие.

А в доме у Проничевых воцарилось какое-то подвешенное состояние. Казалось бы, определенный этап достигнут, Лариса Эдуардовна теперь жила в загородном доме, и в соседях у нее были те, кого принято считать элитой общества. Но все как-то не то.

Не было удовлетворения. А муж в инвалидной коляске раздражал безумно. Потому что был вечным напоминанием об измене.

Она любила Сергея, всю жизнь положила на него. Он же был никто, охранником у ее отца, молодой, видный, красивый, с гонором. Лариса с ума по нему сходила, а этот сукин сын любил только деньги. Но деньги у Ларисы были. И немалые.

Ее отец начинал еще при советской власти. Имел небольшие подпольные цеха. Строгали сумки, пакеты, халаты, кофты, тапки, занимались всем, что могло принести доход. А в девяностые грянул развал Союза. Стихийный рынок, рэкет, крышевание, преступные группировки. Тогда-то и пошли по-настоящему серьезные деньги. Тогда же отца убили, а дело осталось Ларисе. Но она не оплошала, потянула дело. И в итоге получила-таки себе Сергея. Женила его на себе и всю жизнь держала в ежовых рукавицах.

И после того, что она для него сделала, этот гад решил поменять ее на молодуху?! Каждый раз, глядя, как сиделка катит инвалидное кресло ее мужа, Лариса ядом плевалась. Пришибла бы его насмерть, только это было бы слишком просто. Пусть живет и мучается.

Но ей же было скучно!

Соседи не контактировали с ней, поговорить не с кем. Сын Захар вообще теперь замкнулся в себе, не появлялся у нее, Денис тоже бывал редко. Только Арина не забывала Ларису Эдуардовну, от нее-то она и узнавала все новости.

И что деревянная вышла замуж, тоже.

Вот бывает так. Иногда человек раздражает настолько, что ты даже не можешь понять, почему. Впрочем, Лариса Проничева всегда знала, чем ее раздражала Наталья. Чистоплюйство, мать их, гнилое интеллигентское, превосходство, как будто они белая кость, а все остальные - грязь. Сами голозадые, жрать нечего, впору побираться, а туда же. Гордость у них.

Они не пойдут, как другие нормальные люди, деньги зарабатывать, вертеться. Палец о палец не ударят, чтобы копейку сделать, им лучше забесплатно сидеть в своих архивах.

Ненавидела это Лариса Эдуардовна.

Ей всегда казалось, что Наталья не пара ее сыну, что из-за нее рано или поздно пойдет прахом все. Так и вышло.

А теперь у Натальи все хорошо?

Где справедливость?

Лариса до сих пор переварить не могла, что Наталье досталось столько бабок после развода. И как только Арина или Денис заводили разговор, что неплохо было бы им немного деньгами помочь, Лариса Эдуардовна всегда говорила:

- У мамаши своей деревянной просите.

А на днях Денис принес последнюю новость. Что мать, оказывается, в Питер решила перебраться, и там у нее какой-то бизнес. Арина дулась и плевалась, но Лариса Эдуардовна сказала:

- Дура будешь, если не поедешь и не узнаешь, что к чему. И запомни, что там у нее есть - твое. Ты дочь. А то твоя мамаша прикидывается блаженной и думает, что все дураки кругом? Чтоб не вздумала долю от тебя зажать.

Арина сначала встала на дыбы.

- Да ну, не поеду я на поклон!

Потом колебалась, ехать, не ехать. Денис рассказывал, у нового мужа матери свой взрослый сын, и мать с ним в хороших отношениях. Это возмутило Арину больше всего.

Надо же! Кто-то левый вообще. А она – дочь! Значит, как что-то сделать для нее, так у матери ни времени, ни желания, а для других ковриком стелиться можно? Обидно просто!

Но Денис собирался ехать, и, в конце концов, Арина решила поехать тоже.

Но прежде созвонилась с отцом.

Так было неприятно видеть папу здесь…

Состояние Арины было сродни шоку, от неожиданности она отшатнулась в сторону и встала за пилоном с постерами.

Зачем он вообще пришел? Тоже к матери на поклон? Фуууу.

С чего бы? Она, между прочим, его без сожаления бросила. И фамилию сменила, не успели оформить развод.

Это почему-то бесило Арину больше всего. Она даже не представляла отчетливо, чего хотела в тот момент от матери. Но знала, что та делает все не так и не то. Она ждала от матери каких-то адекватных поступков, а ничего этого не было. НИ-че-го. В тот момент поведение матери по отношению к ним было полным наплевательством.

Арина не понимала просто. Ты же женщина, у тебя семья! Ну ты хоть соответствуй, понимай, как правильно вести себя. А вот эти вот пустопорожние разговоры о высоких материях – да кому оно нужно?! Ты же жена бизнесмена! Лучше бы нормально следила за домом и была в теме. Люди даже в разводе умеют делать все красиво и держать лицо, но это не про их мать точно.

И да, Арина полностью оправдывала отца, когда он решил развестись и привести в дом действительно яркую женщину. Правда, в итоге Ксения оказалась той еще тварью, влезла к ним в семью и все опошлила.

Но даже сейчас Арина считала, что это мать виновата во всем.

И особенное возмущение вызывало, что у матери теперь все хорошо. За бизнесмена замуж выскочила. Был бы еще человек, а то хам какой-то. А матери что? Ей плевать на то, что этот хам может оскорбить ее дочь. Сама в тепле пристроилась, Арт-салоны открывают для нее!

Так и хотелось сказать – ненавижу. Просто Арина же понимала, если она хочет получить кусок, нужно немного прикрутить свой норов. Денис вот, прошаренный выгодник, давно это понял, подмазался, без мыла влез. А она не такая бесхарактерная, как брат, ей трудно было переломить себя.

Да еще столкнулась сейчас с этой гадиной Иварцевой - и все. Нервы ни к черту. Не в том она была состоянии, чтобы встречаться с отцом. Дурацкое положение...

И тут отец обернулся.

Арина тут спряталась за пилоном с постерами. Чувствовала себя полной идиоткой.