Он не просто убивает, он оставляет знак. Жертв Смайла находят с вырезанными улыбками на лицах, словно он насмехается над теми, кто пытается его поймать. Игра с полицией становится опаснее, каждое тело – это загадка, кусочек пазла, который ведёт к разгадке.
В погоню за преступником отправляется странная команда: агент ФБР, эксцентричный информатор и бывший вор. Что скрывается за ужасающими выходками Смайла? Кто он на самом деле? Сможет ли кто-то выйти победителем из смертельной игры, где каждая ошибка может стать последней?
Пару недель назад Тесса Янг начала ненавидеть фотографии. Любые: электронные и сделанные на некогда любимый мини-полароид. С каким наслаждением она срывала со стен все свои селфи из поездок за границу и в соседние штаты! Досталось даже старому семейному альбому. Выбросить его рука не поднялась, но коварное напоминание о неприятности, в которую Тесса попала, отправилось в самую мятую коробку в самом тëмном углу шкафа. Исчезли даже снимки из телефона и соцсетей. Боги, еë страница в «Фейсбуке»1 ещë ни разу не выглядела такой пустой! «Тес Са» – теперь назывался профиль, а на аватарке стояла найденная за две минуты девушка из какого-то аниме. Ярко-розовые волосы в беспорядке, зелëные глаза на пол-лица – словом, всë то, что не имело никакого отношения к внешности реальной Тессы. Счëтчик друзей летел к нулю с поразительной скоростью: стоило только начать писать обо всём, что её волновало, и от популярности не осталось даже слабого следа. Зато с каждым днём крепли подозрения. Уж не кто-то ли из друзей воспользовался её привычной открытостью и наполненным подробностями о личной жизни профилем? В конце концов, она не знала ничего о большинстве из своего интернет-окружения. В душе, слабо отсвечивая последними искрами, тлел огонëк надежды, что вместе с
Последние две недели Тесса получала странные письма: ровно в полночь, заголовок «без темы» и незнакомый имейл. Дрожащими руками она открывала каждое, хотя прекрасно знала, что увидит: враг не изменял себе. Внутри каждый раз были фотографии. Еë грёбаные фотографии. Часть с эксцентричного фотосета, снятого ещë в колледже: на них Тесса одета в тёмный пиджак, едва прикрывающий большую грудь, и обтягивающие джинсы. Тогда это казалось ярким и абсолютно уместным образом и вообще приятель-фотограф так убедительно уговаривал попробовать. Они были молоды и полны решимости выделиться среди людей одним фактом безумия поступка. Всё это они давно удалили, да и за десять лет она очень изменилась. Вряд ли бы её узнали незнакомцы, а того приятеля второй год нет. Кто-то очень заморочился с поиском, чтобы… Потешить самолюбие? Поиграть? Что, бога ради, этому человеку надо?
Другие фото – наглый, но очень реалистичный, фотошоп. Письма не отличались друг от друга, пока она не реагировала: одна обнажëнная фотография и насмешливая подпись: «Улыбнись, Тесса Янг! Знаешь, сколько в наши дни стоит искренняя улыбка? Примерно столько же, сколько эти чудесные фото… Твои друзья оценят каждую из них, правда?».
Терпение лопнуло на третий день: Тесса попыталась связаться с отправителем, но в ответ получила только «Указанный имейл не существует». Ни к чему не привели жалобы на спам, странные письма перемещались в другую папку, техподдержка молчала, а цепочка продолжалась. Тот человек писал снова и снова, меняя адреса и никак не реагируя на её вопросы.
Через шесть дней затянувшейся шутки Тесса решила обратиться в полицию, но все письма чудом исчезли. Из входящих, из спама, из корзины – их не было нигде. От нового поворота опустились руки: без доказательств офицер Трик, который через день забегал к ним в кафе за пончиками, даже дело открывать не станет. Не в его это интересах. Процент раскрываемости упадёт или о чём там они заботились ближе к концу году… Тесса представила, как этот подтянутый любитель сладостей закатывает глаза, пока с невозмутимостью капибары пережёвывает ланч, и ворчливо, растягивая гласные говорит, что она всë придумала. Ещё совсем не старый мужчина, тоже лет тридцати, он всё же искренне верил, что угрозы в интернете – жалкая выдумка «желающих заработать девиц». К этой же категории относились домогательства и оскорбления. «А нечего было шляться ночью по улицам», – как-то сидя в кафе, прокомментировал он газетную статью о нападении на школьницу. Как он с таким отношением продержался в полиции больше пары месяцев, Тесса могла только догадываться. От них ждëшь помощи в сложной ситуации, а они готовы помочь разве что обидчику – бездействием.
Пытка продолжалась: письма появлялись и исчезали сразу после прочтения. Хуже всего, что отправитель не оставлял шанса для ответа и ничего не просил. Пусть бы ему потребовались деньги, даже много! Тесса могла найти их хоть как-нибудь. Кредитная история до сих пор хорошая, работа стабильная, она могла бы хоть попытаться. Он не давал и шанса, пугая её звенящей неизвестностью. Казалось, этот человек следил за каждым еë шагом. В десятом письме, как раз после смены имени профиля, он написал: «“Тес Са„ – какой интересный ход, хотя фильм2 простоват. Меня не стоит искать среди чëрных зеркал, я тут, за твоей спиной». Тесса обернулась – ничего. Теперь он говорил загадками. Заставлял раскачиваться перед экраном и зарываться пальцами в длинные волосы.
– Что тебе от меня надо?! – не выдержала она.
В ответ – всё та же звенящая и давящая на уши тишина. В доме не было никого, кроме самой Тессы, но тогда почему этот человек говорил так, будто видел всë? Почему знал всë о еë профиле, который теперь скрыт от посторонних глаз? Почему на следующий день после срыва она получила самое короткое письмо?
«Мне нужна ты».
Письма появлялись и исчезали без следа, и через пару дней Тесса начала спрашивать себя, не привиделись ли они ей. Слишком странно, слишком нелепо. Для чего кому-то заниматься шантажом? И шантаж ли это вообще, если он так ничего и не попросил для прекращения этого кошмара? На тринадцатый день она записалась на приëм к специалисту в воскресенье.
Нервозность некогда жизнерадостной Тессы заметили даже коллеги. Слава богам, они не задавали вопросы, но и скрыть новое отношение не получилось: отведённые взгляды, вымученные улыбки, попытки скорее отстраниться стали сигналом, что они видели неприятные изменения. Видели, но не хотели вмешиваться. Сама Тесса просить о помощи не хотела – только не у случайных знакомых! Она закрылась в себе ещё больше, стала подозревать в предательстве даже собственную тень и прислушиваться к городским легендам. Вдруг дело в каком-нибудь призраке неупокоенной невесты?
Выходить с работы приходилось затемно, но теперь Тесса старалась прибиться к любой компании, просто чтобы не оставаться в одиночестве. Вдруг «за спиной» – это не дома? Он мог просто следить, наблюдать за домом или… Или… Слова из письма снова и снова всплывали в голове. Что если каждый день он ходил за ней и выслеживал? Знал, по каким дням и в какое время она возвращалась? Тесса вздрагивала из-за тихого шума, оборачивалась и настороженным кроликом вглядывалась в густующие над Фор сумерки. Где он? Что ему нужно?
– Тесса, всë в норме?
Тесса обернулась. Звонкий смутно знакомый голос отдавался гулом в голове, первые несколько секунд не получалось даже узнать, кто говорил. Человек в форменной рубашке стоял прямо перед входом, свет от вывески размывал черты его лица. Взгляд зацепился за имя на бейдже, – «Марти» – и Тесса вздохнула с облегчением. Марти работал у них в кафе уже… Сколько? Месяц? Нет, полтора. Со дня, когда внезапно уволилась Лина. В первый день работы он казался чуточку странным. Во-первых, его принял лично владелец кафе, и никаких документов она не видела. Во-вторых, Тесса не могла определить возраст Марти даже примерно: каждый раз этот высокий мужчина с пронзительно голубыми глазами выглядел немного иначе. Её коллеги, когда они ещё общались, запросто давали ему и двадцать, и чуть за тридцать.
– Всë… Да, отлично, – Тесса сглотнула ком в горле. – Супер.
– Точно? Вы нервная какая-то.
– В последнее время многое происходит. Слышал об этих убийствах?
Тесса постаралась перевести тему. Об убийствах в Новой Англии не писал разве что самый ленивый журналист. Полиция искала преступника, а самоуверенные интернет-тролли с возбуждением строили догадки, в какой штат преступник отправится следующим. До сих он засветился в Род-Айленде и Массачусетсе, теперь мог объявиться и где-то в Мэне, а на фоне такой угрозы проблемы самой Тессы казались не такими уж значительными. О них можно было и помолчать.
– Конечно. Копы так см… Стараются, отчитываются перед общественностью.
– Лучше б они с таким рвением ловили этого придурка.
– Придурка? Значит, он тебе совсем не нравится?
Тесса нахмурилась, даже не заметив, что Марти вдруг отказался от формального обращения. Его вопрос звучал так, будто испытывать симпатию к убийце – это что-то совершенно нормальное.
– С чего бы мне мог понравиться убийца?
– Мало ли. Слышала про всех этих фанаток стрелков?
– Не понимаю их. Это же просто безумие!
– Да, ха… Чокнутые. Точно, – он спрятал руки в карманы. – Прогуляемся? Меня обычно успокаивает вид на реку.
Тесса пожала плечами. Гулять с коллегой ей не хотелось, но слова про реку подкупили. Убегающая к океану вода успокаивала и еë, будто уносила прочь все проблемы и противные мысли. Да и идти в одиночестве не придётся – тоже плюс.
– Ладно. Только недалеко.
– Конечно, просто дойдëм до берега.
В переплетении переулков безлюдно с тех пор, как стало ясно, что убийца двигался по разным штатам. Никто не знал, где он объявится, но на всякий случай жители опасались заходить в узкие тëмные пространства между домами. Они шли вдвоëм по хорошо знакомой дороге, и погружëнная в мысли Тесса даже не замечала, что происходило вокруг. В конце концов, если тот человек наблюдал за ней, он не сможет напасть, пока рядом Марти? Правда ведь? Он упивался её страхом и одиночеством, поэтому продолжал играть.
Щëлк. Щëлк, щëлк, щëлк.
Странный звук крючком подцепил еë и вытащил из мыслей. Тесса обернулась, на миг забыв, что нужно дышать.
– Что ты… Зачем?
Марти фотографировал дома карманным фотоаппаратом. Так часто делали туристы: большинство домов в Портленде – сами по себе маленькое произведение искусства. Марти жил в городе, его они не должны удивлять!
– Портленд – отличное место, чтобы сделать фото, не находишь? Цветы, река, дома эти… У каждого свой цвет.
– Я всю жизнь здесь живу, привыкла, – Тесса пожала плечами.
– Вот как… А я недавно приехал.
Уголки губ Марти дрогнули, будто он хотел улыбнуться, но в последний момент остановился. Навëл объектив на неë – Тесса вздрогнула и шагнула в тень.
– Не надо меня снимать.
До Конгресс-стрит шли в тишине, безжалостно разрываемой новыми щелчками затвора. Тесса с силой сжимала ремешок сумки.
Фор, из-за ограждения казавшаяся большим чëрным провалом, лениво текла внизу, за спиной шумели машины. Слишком громко, слишком неправильно. Вдали, на другом берегу, поблëскивали огоньками в окнах старые домики – всего два и на огромном расстоянии друг от друга. Тесса втянула влажный воздух, коснулась кончиками пальцев ограждения. Одинокие дома напоминали еë саму: тоже рядом есть кто-то, но это «рядом» так далеко, что даже поделиться простой радостью или печалью не с кем.
– Почему ты решил пойти со мной?
– Ты боялась чего-то, а мне не сложно пройти немного.
– Живëшь близко?
– На том берегу.
Тесса повернула голову, попыталась встретиться с взглядом с Марти, но увидела только слепящую вспышку. Отшатнулась.
– Я же просила не фотографировать.
– Правда? Когда?
– Я… Нет. Ошиблась, наверное.
Тесса покачала головой. Неужели она только собиралась попросить? Если одни люди не замечали, что говорят вслух, возможно, есть и те, что забывали вовремя открыть рот. После всех этих фотографий вера в собственный разум притупилась.
– Ты такая красивая, – Марти улыбался, разглядывая её лицо, и отчего-то Тессе становилось не по себе. – Тебе часто это говорят, да?
– Нет, что ты, – поднялся холодный для конца ноября ветер, от лëгкого дуновения горло покрылось мелкими льдинками. Тесса убрала за ухо прядь волос. – Я обычная и не стою таких комплиментов.
– Ты красивая, только очень грустная. Мне нравится, когда девушки улыбаются.
– Не грустная, просто день сложный.
Марти подошëл ближе, ребром ладони провёл по её скуле. Воображение изголодавшейся по вниманию Тессы дорисовало красивую сцену в лучших традициях романтических фильмов: нежное касание, объятие, от которого таял лëд и разбегались страхи, жаркий поцелуй для надежды на лучшее… Клише, но какое красивое! Если бы только…
Вся беда в том, что до сих пор Тесса оставалась наедине со своими страхами, с призраком будущего рождества, который изводил её. На секунду захотелось, чтобы всё изменилось. Хотелось верить, что Марти выслушает её, поможет разобраться с проблемой… Верить не получалось. В голове скреблась неуместная мысль: «Почему он в перчатках?» – и от гладкости искусственной кожи хотелось отстраниться, но Тесса держалась. Ждала следующего шага, ведь мужчина должен проявить интерес первым. Этому еë учили на курсах счастливой жизни.
Шаг. Марти притянул еë к себе, прижал к груди. Прошептал на ухо:
– Улыбнись, Тесса Янг, женщина без улыбки совсем не эстетична.
Она похолодела. Это обращение, эти слова! То же самое, слово в слово, её тролль-наблюдатель писал в пятом письме! Тесса попыталась вырваться. Оттолкнула его, набрала воздуха, чтобы закричать, но задохнулась от точного удара в живот. Марти снова притянул её к себе, сильные руки кольцом обвили талию. Издали они наверняка походили на влюблённую пару, поэтому ни одна из вновь появившихся на дороге машин не остановилась. Поэтому никто не заметил, как острая льдина иглы вонзилась в шею. Перед глазами расплылись круги, как от брошенного в сердце Фор камня.
– Ты… – из последних сил прошептала Тесса.
– Я, – Марти подхватил еë на руки, – всегда был за твоей спиной. Просто ты не хотела видеть.
Не то чтобы Джеймс совсем не привык работать. Наоборот. В родном Хоупвелле он впахивал, как бессмертная лошадь в самой гадской мастерской за мизерную плату. И скажи ему тогда какой-нибудь высокоморальный у… человек, что воровать при таком раскладе плохо, он был бы послан в самое глубокое эротическое путешествие. Кто бы мог подумать, что несколько месяцев в адском городе под властью мафии смогут изменить всё его восприятие грёбаного мира.
Джеймс не планировал меняться, его устраивало пустое бесцельное существование, мелкое воровство для выживания и заливание горя дрянным виски – самым дешёвым из тех, что можно было купить в Вирджинии. Кто бы мог подумать, что одна женщина, одна из десятков, сможет заставить его попробовать вкус нормальной жизни.
Джеймс до сих пор вспоминал письмо, которое через месяц после ключевой стычки с мафией притащил Джо. «Если у тебя есть хотя бы шанс остаться человеком, воспользуйся им. Легко превратиться в мëртвеца или монстра, но живым людям свойственно за секунды растворяться в небытие. Я прощаю тебя. Живи человеком», – писала она. Смятое письмо без имени адресата до сих пор лежало в одной из книг, которую он даже не читал.
«Нормальная жизнь» должна была начаться с переезда в Мэн, но не задалась с самого начала. В Портленде работы для Джеймса не нашлось. Вернее работа находилась и терялась почти в тот же день. Одним неожиданно требовалось образование выше школьного, другим – грëбаное общение с людьми. Серьëзно? Какого они не могли просто работать, без трескотни о всякой бесполезной херне? Третьи требовали постоянной улыбки. С этой работы Джеймса уволили на третий день, когда после тридцатого замечания он почти расквасил нос щуплому очкарику-начальнику. Но мужик, у которого они снимали квартиру, почему-то трудностей с поиском работы не понимал и продолжал требовать деньги за новый месяц.
– Тебе правда-правда необязательно скидываться, – Джо крутился на офисном стуле, и от одного взгляда на него кружилась голова. – Инфа в наши дни стоит реально дорого. Я могу заплатить за двоих.
– Похер, – Джеймс поправил ворот рубашки. Галстуков у него отродясь не бывало, но хоть сколько-то приличный вид принять надо. Очередное собеседование казалось странным, но порой отчаяние заставляло цепляться за очевидную лажу. – Я тебе чë, девица-содержанка, чтоб платить за меня?
– Да не, я ж просто…
– Вот и не надо просто. Подумай своими сложными мозгами план F.
Первые несколько планов, каждый из которых обозначал работу в самой простой сфере, уже с треском провалились, и Джеймс начинал думать, что вся эта тема с нормальной жизнью не для него. Можно было и дальше воровать по мелочи, не рыпаясь с места. Останавливали только воспоминания о Флейм, её сказочно рыжих волосах, нежных прикосновениях и огне жизни в глазах. Она жила сама – чуть безумно, как все в адском городе, – и желала того же другим. Осквернять её память падением ещё ниже на социальное дно не хотелось. Вся надежда оставалась на этого типа гения: в его голову могло прийти вообще что угодно. Долго Джо не думал. Остановил стул, вскочил и уставился в пустоту оленьими синими глазищами.
– Давай сбежим! Просто возьмëм и уедем куда-нибудь в Миссури! Или в Арканзас!
– Ага, – Джеймс закатил глаза, – а где-то в середине пути тебя опять приложит так, что сможешь только ныть, что бесполезный и тебя никто не любит… На-хер, Джо. Другое думай.
– Я же не специально, со мной происходит что-то и…
Джеймс не стал дослушивать: вышел из квартиры, на прощание хлопнув дверью.
Эту психологию и всё, что с ней соседствовало, Джеймс привык считать бредом. Неужели кто-то на полном серьёзе думал, что способен копаться в мозгах другого человека и даже что-то понимать в них? Ага, конечно! Себя хоть кто-то научился понимать, потом и в чужую голову лезть можно. Джо снова и снова заставлял его пересматривать убеждения. Ему точно не помешало бы в больничку сходить, а то вечно что-то не то: то из раздражающе гиперактивного недоразумения он превращался в раздражающе ноющее, то пустым взглядом пялился на стену, будто на ней кино показывали. Судя по реакции после – отборную хоррорятину. Дурище мелкое. Джо прислушиваться не спешил, кривил смазливую мордаху и уверял, что бед у него полно, но «с башкой – точно ни одной!».
Остановившись перед домом, Джеймс достал сигарету и, не поджигая, сунул в рот. Грёбаные ЗОЖники у руля запретили курить во всём штате, теперь приходилось выкручиваться хоть как-то. Подчиняться закону – тоже часть нормальной жизни, как же зверски хотелось курить.
В последние дни деньги таяли, как лёд в виски. Вариантов устроиться на работу оставалось не то чтобы дохрена. Вообще-то только один. В остальных случаях ему обещали перезвонить, узнав послужной список и лестные характеристики. Если и тут не получится, то… Ну, это просто задница. Эту вакансию Джеймс нашëл с помощью простого бумажного объявления. Кусок розовой бумажки привлёк внимание своей несуразностью: «Требуется супергерой для защиты ценного сокровища. График – по договорённости, оплата достойная. Почта для связи: sdalefi09@coolpostprovider.mainest». Если это не шутка, то Джеймс – какой-нибудь именитый профессор, не иначе. Но всё-таки он написал: защищать и защищаться – то немногое, что Джеймс умел хорошо. Научился в десятках драк. Он не ждал ответа, но получил его: «Ждëм на беседу» и адрес.
Это место – не офис. Ничего общего с ним. Неподалёку от реки стоял грёбаный особняк в окружении лысеющих деревьев. Один взгляд на огромные тёмные окна убеждал, что это дурная шутка. Вот сейчас охрана какого-то богатенького придурка попытается выставить его, Джеймс подерётся с ними и отправится в коповские застенки ждать оленя.
Мысленно досчитав до трёх, он нажал на кнопку звонку. Тяжëлая дверь распахнулась без единого звука и так быстро, будто его давно тут ждали. На Джеймса уставился тонкий, словно высушенный, старик в до тошноты идеально отглаженном костюме.
– Э… Я, в общем, по объявлению.
– Мистер Хант?
– Мистер… – кисло усмехнулся Джеймс. Формальные обращения были для него вновинку. – Ага, я.
– Пройдëмте.
Человек-костюм провëл его на второй этаж и, постучав, открыл ещë одну дверь – со старомодной ручкой-кольцом. Комната оказалась удивительно пустой: большой стол, офисное кресло, развëрнутое спинкой ко входу, шкаф, на пустых полках которого выделялась только перевëрнутая фоторамка. На стене оказался диплом от какого-то там престижного то ли универа, то ли курса на имя Юджина Дейла.
– Здорова! В смысле, здрасте.
– Добрый день, – голос показался тонким. Слишком. – Расскажите о вашем опыте в защите сокровищ!
– Ну, я… э… Есть у меня одно сокровище. Чуднóе и невыносимое, – он сразу вспомнил Джо, его вечно растрëпанные патлы, коллекцию одинаковых безразмерных толстовок. – Оно бесячее, но я понимаю, что не брошу его. Не важно, раздражает оно, падает или говорит глупости.
– Мне подходит! – кресло повернулось, и Джеймс о… ох… подобрать синонимов он не смог, поэтому просто охренел. Перед ним сидела девчушка лет восьми со смешными торчащими в стороны хвостами и носом-пуговкой. – Меня зовут Софи Дейл, теперь вы заботитесь обо мне! Начнëте завтра.
– Но, э…
– Мики всё объяснит!
Софи спрыгнула с кресла и под звонкий смех умчалась из комнаты.
– Мики?.. – Джеймс с сомнением глянул на проводившего его мужчину, только теперь отметив, что он ещё не так стар, как показалось вначале. Просто волосы у него такие бледно-выцветшие, что издали казались седыми.
– Майкл, – поправил он. – Дворецкий.
– Чё это было?
– Позвольте объяснить, мистер Хант. – Официально ваш наниматель – мистер Юджин Дейл, но Софи непростая девочка, ей нужно, чтобы всё шло по её замыслу.
– Избалованная малявка. Ясно.
– Не совсем. Но эту деталь вам лучше запомнить. Оплата составит три с половиной тысячи в месяц, но вам потребуется предоставить платёжные данные.
– Это ладно. Родоки её где? И зачем самостоятельной девице няня?
– Она ещё ребёнок, – с нажимом ответил Майкл. – Ребёнок из непростой семьи и с нестандартным восприятием мира. Если сможете продержаться хотя бы первую неделю, узнаете всё, что знать действительно нужно.
Поняв, что ответов не добьётся, Джеймс вышел из особняка, опустился на землю и снова прикусил фильтр сигареты.
Первое правило Ричарда Гарнера гласило: никакой грязи. Поэтому он старательно обходил даже самую маленькую лужицу. Ни одного пятна на модных ботинках, начищенных до блеска и скрипа!
С этим городом Ричарду везло так, как обычно должно везти главным героям бесконечных книжных циклов. Приехал он сюда по заданию с очень неплохой и, честности ради, любимой работы, успел встретить дорогую сердцу Надю. Красотка так радовалась, что едва не сожгла его взглядом. Оно и хорошо: какие-никакие чувства ещë тлели, надо только направить их в нужную сторону. Даже с погодой везло. Здесь, на побережье, достаточно тепло, дожди не начались, а значит ботинкам и дорогому костюму мало что угрожало.
С другой стороны, окажись он на месте широко известного Достигатора Великого, уже бы давно раскрыл пару самых громких дел вообще без помощи агентов. А так…
Вторая работа Ричарду, откровенно, не нужна. Первой – с головой хватало. Он искал в Портленде странности, всë то, что могло сыграть на руку в раскрытии преступления. В конце концов, как-то же этот улыбчивый засранец заманивал жертв, не просто выходил из-за угла и… Об этой теории Надя пока не знала.
Объявление о «защите сокровища» вполне попадало под критерии «странности». Женщины традиционно более сердобольны, они повелись бы с куда большей вероятностью. Даже странно, что при таком раскладе ему без всяких ухищрений ответили предложением явиться на собеседование.
– Неплохое место, – Ричард остановился перед огромным домом из красного камня. В таком наверняка и пара подвалов найдëтся, куда можно незаметно утащить всë тайное. – Очень даже неплохое…
– Мне кажется, вычурное какое-то.
Ричард мало обращал внимание на то, что ему неинтересно, и до сих пор, до первой брошенной фразы ему удавалось «не видеть» неприметного мужика неподалёку от входа в дом. Этот курильщик не соответствовал проанализированному образу нужного преступника и вообще был настолько обычным, что легко мог слиться с пейзажем, как хамелеон.
– И это тоже, – Ричард подошëл ближе. Обменялись с мужиком крепким рукопожатием, ладонь тут же захотелось вытереть. Сдержался. Это можно сделать и позже. – Смотря с какой целью рассматривать. Ричард.
– Джеймс.
Улыбка – особое оружие. Вообще, улыбаться искренне, так, чтоб даже даже глаза сияли Ричард разучился ещë лет в пять. Зато в его арсенале хранилась дюжина «модельных масок» на все случаи жизни: от лëгкой усмешки до издевательского оскала. Этого хватало и для карьеры, и для очарования. Сейчас пришлось одну из самых широких. Ричард должен располагать к себе всех и каждого. Никаких «иначе» и исключений.
– Тоже на собеседование приходил?
– Ага, – Джеймс выпустил клуб дыма, отбросил сигарету и затушил ногой. – Кажется, они уже нашли человека.
Ричард задумался, не сделать ли ему замечание из-за сигареты. Развëл тут грязь… Гадость. Не стал: не такой уж он и представитель закона, пока мусор не пятнал его идеальный вид, всë отлично.
– Раз «кажется», всë равно попробую, – Ричард смахнул невидимые пылинки с костюма и уже собирался позвонить в дверь, когда знакомой мелодией заворчал телефон. Пришлось ответить. – Что случилось? Понял, буду, – повернулся к новому знакомому. – Приключения зовут. До встречи, Джеймс.
Говорят, повара не готовят дома, потому что полностью насыщаются процессом во время работы. Наверное, по такой логике Ноэль должна была полностью отказаться от чтения детективов: мало того, что преступлений достаточно на работе, так ещë следователей зачастую выставляли плоскими идиотами, чтобы дело мог раскрыть гениальный подросток. Отказаться от них не получилось, хотя обычно она угадывала преступника ещë в первой четверти книги. «Кто убил?» – не единственный вопрос в детективах. «Как?» и «зачем?» иногда даже интереснее. В каком-то то фильме полицейский жаловался, что из книг преступники узнавали, как лучше скрываться, но ведь и они сами могли учиться мыслить как противник. Больше всего Ноэль обожала следить за мотивацией преступника и «нетипичными» ходами главного героя: стремление избавиться от клише порой стреляло в логику истории. Сюжеты еë почти не волновали: даже самые волнующие из них не могли сравниться с реальной жизнью.
Иногда любопытство играло с ней злую шутку. Бодрая череда событий тянула за собой бессонную ночь и утреннюю разбитость. То же случилось сегодня. Всë валилось из рук, даже купленный на гаражной распродаже томик «Скелетов леди Винтер»3 стукнулся о плиточный пол, с тихим треском из него выпали несколько страниц.
Ноэль влетела в лифт, зацепилась взглядом за девушку и уже не смогла отвернуться: необычное притягивало, а в ней всë было как минимум странным. Длинные чëрные волосы казались смазанными слоем воска, лицо застыло пластиковой маской, объëмное кукольное платье с кучей оборок напоминало многослойный чëрный торт. Давно пора привыкнуть, что вокруг полно всяких готических не-таких-как-все, но всë же Ноэль нервно вздрагивала каждый раз, когда видела таких вот живых шарнирных кукол с кольцами на шее и руках. «Как будто в ошейнике», – подумала Ноэль и тут же мысленно ущипнула себя. Пусть делают со своими телами что угодно, только бы закон не нарушали.
Лифт вздрогнул и остановился. Свет мигнул, но на удивление не потух. Ранним утром, когда только-только просыпался персонал отеля, в лифте оказались они вдвоëм. Близость странной постоялицы вызывала почти забытую дрожь в ногах.
– Кажется, мир против того, чтобы я попала на работу, – Ноэль коснулась кнопки связи с ресепшеном, но ничего не произошло. – Проклятье!
– Божечки, – «кукла» прижалась спиной к задней стенке лифта, – с нами же не случится… Ну, как с мисс Лэм?4
– Не думаю, мы здесь вдвоём. Да и не гонится за нами никто.
Когда Штаты потрясло то странное дело, Ноэль как раз закончила учëбу в юридическом и собиралась на собеседование в адвокатскую контору, но жизнь распорядилась иначе. Так сказал бы кто-то, кто верил в бессилие человека перед лицом некой судьбы. Ноэль же… В тот день, листая сводки новостей, она подумала, что таких Элиз очень много. Одиноких, придавленных страхом, бегущих в пасть лифта за спасением, которого не будет. Ей хотелось верить только в одно: жизнь этих женщин могла бы стать лучше, вмешайся кто-то в процесс бесконтрольного разрушения. Она и попыталась стать «кем-то».
– Так страшно жить. – пробормотала кукла, чуднó заламывая руки, словно те и правда крепились на шарнирах.
Только теперь Ноэль присмотрелась к ней внимательнее – делать всë равно нечего – и заметила странность. Всегда казалось, что в таких нарядах по людным улицам бродили разве что искавшие свой стиль школьницы. У этой мисс в тени удлинëнных ресниц, прямо под осыпавшейся тушью, видны морщинки-лапки. Ей около тридцати, но косметика не того типа и тона. Теперь выбор казался вдвойне необычным.
– Вас что-то беспокоит?
– В этой жизни полно опасностей. То в лифте застрянешь, то с преступником столкнëшься…
«А мысли как у старушки Бэкон, – мысленно фыркнула Ноэль, вспомнив соседку из Бостона. – У неë тоже инопланетяне за каждым углом жили».
– Боитесь лифтов?
Кукла горько усмехнулась, качнула головой и одëрнула подол платья, которое оказалось едва ли длиннее колена. Человек, которому такая одежда привычна, вряд ли будет настолько нервничать. «Кто же ты такая?» – Ноэль прищурилась. Что-то во всей этой встрече было неправильное, но не хватало маленького пазла, чтобы наконец-то разобраться.
– Нет, не лифтов. Боюсь убийц. Они иногда так близко, а ты и не замечаешь. Вот идëт с тобой по улице человек – приятный с виду, даже говорит нежно. А потом у тебя нож между рëбрами. Вот даже вы… Кто вы, мисс?
– О, я не убийца. Наоборот, в полиции работаю. Хотя сейчас в отпуске.
Первое правило безопасности Ноэль Винтер: не сообщать незнакомцам информацию о себе. Еë ведомство тоже занималось расследованиями, но уже не считалось полицией, даже подчинялось другому министерству. Да и по работе она здесь, а вовсе не в отпуске. Этого ни одной подозрительной прохожей знать не стоило.
– Любой человек может убить. Разве вы не помните, пять лет назад, Санфорд?5
– Да, конечно. Чтобы оружие защищало, им нужно уметь пользоваться.
Своим пистолетом Ноэль обычно не пользовалась, даже держала его разряженным. Просто на всякий случай. До сих пор ей редко удавалось бывать в центре событий, арестовывать людей: сила – это не по еë части. Ноэль знала и вместо этого пыталась использовать голову. Поэтому сейчас и…
– Мне интересно, – бесцветный голос куклы прервал размышления, – почему местная полиция не замечает очевидного?
– Очевидного?
– Тот, который улыбки делает…
– Откуда ты знаешь? – Ноэль вздрогнула, попыталась рассмотреть эмоции в тëмных глазах, но увидела непроглядную черноту бездны.
– Ну, я тру-крайм блогер. Только начинаю, нужно выделяться внешне и историями, а тут такой сюжет…
– Да уж, сюжетец. И что с этим типом?
Ноэль хотела сказать, что мир был бы лучше, если б у тру-крайм блогеров не было бы повода для существования, но прикусила язык. Сейчас всë их расследование и так в гадском положении, а если кто-то ещë и информацию сливал… Она сжала пальцы, представляя шею какого-нибудь жадного офицера.
– Все жертвы женщины, наверняка в их истории должен быть общий мужчина. Любовь, ревность… Такая частая причина перейти черту.
– Думаете, убийца – этот мужчина?
Ноэль вздохнула, мысленно вычëркивая Ричи из списка возможных крыс. Человек он, конечно, дерьмо и хвастаться любил так, что выболтал бы всë, а не только часть про улыбки, но специалист хороший. У него с момента передачи дела возникла теория, что за маской Смайла прятался мужчина с травмой привязанности, а триггером служила внешность. Пусть даже Ноэль больше не хотела иметь ничего общего с Ричардом, семена сомнений в его навыках так и не взошли в еë душе. «А вот и гениальный гражданский расследователь. И к каким же выводам пришла ты, Энола Холмс?»
– На месте убийцы я бы хотела и не хотела, чтобы так думали. Вот он, убийца! Всë так просто. Но если представить, что я люблю его? Знаете ведь этот недуг… Вроде парасоциальных отношений, яндерных таких… Синдром Адели6, во.
«Опять эта любовь, теперь ещë и одержимая… Никуда от неë не деться».
– Интересный ход мыслей, – Ноэль криво улыбнулась. Гражданские, которые лезли в расследования еë скорее раздражали. – Кажется, вы очень заинтересованы в этом деле.
– Да. Сейчас это практически вся моя жизнь!
Лифт дëрнулся и поехал снова, будто техник всë время следил за ними и ждал этого момента, этих слов. Кукла выскочила в коридор на третьем этаже, как только открылась дверь, и Ноэль не смогла понять, куда она делась.
– И всë же ты как-то слишком заинтересована, – повторила Ноэль, пока закрывалась дверь лифта. Но профили жертв она решила проверить ещë раз. Просто на всякий случай. – Даже для тру-крайм блогера.
Ноэль вышла на улицу, огляделась. Если карты не врали, до Мидл-стрит можно было добраться минут за двадцать и пешком, без трат на такси. В полицейское управление нужно прибыть к восьми: взволнованный Ричи прошлым вечером собрал их с детективами в конференц-звонке и заявил, что у него какая-то новая теория. Если бы на его идее всë правда могло закончиться… В душе билось странное ощущение, что всë только начиналось.
Холодно. Даже пальцы не гнутся. Я поправляю капюшон, затягиваю тесьму до упора. Тусклый свет от монитора раздражает глаза даже закрытые веки. Странное чувство. Кажется, я задыхаюсь: ком в горле не даëт вздохнуть. Я не могу проснуться от тревожного сна окончательно, только прорываюсь через вязкую пелену.
– Мар… ти…
– М?
Шелест цепей отвлекает. Я убираю ноги со стола и разворачиваюсь в кресле. Скрипит немного. Надо бы найти другое. Лишние звуки портят гармонию и убивают эстетику.
– Я… Ты видел? Я всë сделала правильно?
– Конечно, Тесса. Молодец.
Встаю. Йоль лениво бродит вокруг и не даëт развернуться. Ещë немного, и я начну думать, что он имеет что-то против наших планов и моих действий. Бетонный пол кусает босые ступни ледяными иглами. Морщусь, подхожу к Тессе и устраиваюсь на многослойном пледе. Теплее, но всë равно недостаточно. Надо бы принести обогреватель, иначе моя чёрная мышка замёрзнет раньше, чем кончится эксперимент.
Тесса сжимается, втягивает голову в плечи и пытается отползти в угол, уже громче шурша цепью. Ну разве не смешно? Так дрожать из-за одного маленького укола и очаровательного браслета на лодыжке. Ей идут кандалы и этот мрачный образ отлично впишется в план следующих съёмок. Как жаль, что она по-прежнему не улыбается… Касаюсь щеки рукой – вздрагивает и жмурится. Смешная. Размазываю коралловую помаду по щекам, теперь похоже, что она мне улыбается. Актриса почти готова к финалу первого акта.
– Но зачем это?..
– Мне скучно.
Конечно, она не про помаду. Наше маленькое шоу с лифтом волнует Тессу с тех пор, как я прошу её об этой незначительной услуге. Тесса умеет быть убедительной, а бесполезные агенты такие медленные… Они вообще пытаются продолжить нашу игру? Пусть хоть немного взбодрятся и побегают за призраком влюблëнной леди Бармингтон… В конце концов, городская легенда про одержимую любовью убийцу до сих пор пересказывается портлендскими детьми.
– Но они же найдут тебя, твой профиль!
Проблема Тессы в одном: она не понимает, что этого я и добиваюсь. Скучно играть в прятки, если нет ни одного ловца. Плохи шахматы, где нет соперника.У нас с агентами… Всё ещё игра, даже если сценарий приходится поменять. Ты простишь меня за это, моя книжная девочка?
– Ай-яй… Расстраиваешь, Тесса. На живот, – под мой рык она неловко переворачивается и растягивается на пледе. Стягиваю ремень. – Разве я не говорил, что меня зовут не Марти?
В тишине подвала горькой мелодией звучит жалобный писк Тессы.
– Убери руку, или я воткну в тебя шпильку, – сказала Ноэль одними губами, не отрываясь от экрана.
– Как сурово, Надя, – усмешку Ричарда она чувствовала, даже не поворачиваясь. Так же отчëтливо, как его ладонь на талии. – Не боишься, что тебя за такие шутки отстранить могут?
– Пока камеры фиксируют только твоë преступление. Руки, Ричи.
Прежде Ричард очаровательно улыбался еë раздражëнному «не называй меня так», и Ноэль пришлось вырвать из себя привычку поправлять его. «Надя» была одной из причин их расставания три года назад. Чуть менее значимой, чем факт, что он спал с какой-то брюнеткой – может, и не с одной – за месяц до свадьбы, но всë же важной.
Родители-шутники решили, что дать ей двойное имя Ноэль Надя – хорошая идея. Какая разница, что имена совсем не сочетались? Она принципиально использовала только первое, Ричи выбирал второе, даже зная об истории за ним.
– Ладно тебе, я просто наблюдаю за работой своего агента. Что ты делаешь?
Руку он всë-таки убрал, подтянул стул и устроился рядом.
День не задался сразу для всей команды поиска Смайла. Детектив и ещë пара сотрудников местной полиции опаздывали – поехали на место преступления. Ноэль и Ричарду приходилось терпеть общество друг друга, хотя это давно известный факт: нет злейшего врага, чем человек, который когда-то согласился выйти за тебя.
Ноэль, сняв неудобные туфли тихо постукивала ногой по полу. Кукла в лифте произвела на неë впечатление, но пока поиск в интернете не давал результатов: были тру-крайм блогеры, блогеры-куклы и «готические лолиты», но ни разу они не сочетались в одном человеке. Ни разу не встретилась девушка, похожая на ту самую странную советчицу.
– Смотрю, что в интернете есть. Они как-то узнали про Смайла. Представляешь, некоторые на полном серьёзе заявляют, что Кинг во время написания нового романа впустил в себя дух Джека Потрошителя и теперь имеем что имеем… И ничего их не смущает. Статьи пишут, видео делают.
– Люди, – Ричард пожал плечами, – любят распускать странные слухи, пока из-за них не обращаются в суд.
Ноэль вздохнула. В этом он, к сожалению, прав. Придумывать люди любили, а вот разбираться с последствиями своих действий – не очень. Обычно эта задача ложилась на плечи людей вроде неë.
– У тебя есть что?
– Работаю как могу. Жаль, что нам только сейчас дело передали.
– Идеально было б перехватить его до первых преступлений…
–…ежедневно сверяя показания психопаспорта?
– Иди ты, – Ноэль закрыла крышку ноутбука. Когда-то они вместе не отрывались от просмотра рисованного сериала, а теперь Ричи при любом удобном случае припоминал ей восхищение системой «не наказать за преступление, а предотвратить его»7. – Давай лучше о своей теории, остальных можно весь день прождать.
– Ну, если хочешь потом им всë объяснять, – Ричард достал тонкую цветную папку. Внутри лежали фотографии жертв при жизни, снимки с мест преступлений и несколько схем выполненных убористым почерком. Заметки Ричи привычно делал вручную, даже если времени на это уходило в разы больше. – Первое – это жертвы. Смотри внимательно.
– Да видела я уже, – Ноэль поджала губы, но всë же посмотрела на заметки.
Четыре жертвы: до тридцати пяти лет, все брюнетки, волосы длинные, прямые, карие глаза. Разные штаты в районе Новой Англии, профессии, интересы, круги общения. Их не объединяло ничего, кроме внешности и сообщений от родственников или коллег, что незадолго до смерти все казались более нервными, чем обычно.
– Скорее всего наш преступник примерно того же возраста, что жертвы, охотник за властью и гедонист. Удовлетворяет садисткие желания.
– Это-то понятно. А почему костюмы? И туристические объекты?
– Выпендрëжник, – хмыкнул Ричард, на секунду забыв о профессиональном тоне. Кашлянул, прикрыв рот кулаком. – Он играет с нами, показывает своë бесстрашие, пытается оказаться в свете прожекторов.
– М-да, с такими сведениями мы враз его поймаем.
– Я ещë и не начал. Посмотри на имена. Фамилия первой жертвы Сноу, у следующей имя Сандра и фамилия Уоррен. С остальными то же. Он берëт первую и последнюю буквы фамилии для инициалов следующей жертвы.
– Значит, сейчас он может искать… Т.Я. Возможно, поэтому до сих пор медлит… Но почему так?
Ноэль постучала костяшками пальцев по столешнице. Чего-то во всëм этом не хватало, какой-то ключ так и не появился… Она вычëркивала повторяющиеся буквы в именах, пыталась сложить инициалы в осмысленное предложение, но получала только набор символов.
– Возможно, просто часть ритуала или у нас не хватает части ключей.
– Тогда лучше нам не собирать все. Я вот думаю, почему из всех длинноволосых брюнеток он выбрал этих четверых? Должна же быть какая-то ещë причина. Связь. Понимаешь?
Ричард кивнул, тут же сделав пометку в папке. Он понимал и тоже собирался искать. Теперь это не просто поиск смысла в действиях маньяка, а соревнование.
Ноэль снова открыла ноутбук. Если они до сих пор не понимали преступника, нужно найти хотя бы связь между жертвами. Разные женщины всë ещë пользовались одними фейсбуком и твиттером. «Ты как будто не просто так это сказала, куколка, – она прикусила нижнюю губу, в новых вкладках открывая профили жертв. – Четыре женщины, мужчина… Кто?»
– Ты смог узнать что-то о характерах?
– Никакого сходства. У бизнес-леди яйца такие, что некоторые мужики позавидуют. Продавщица – «стесняшка», ни с кем из коллег толком не общалась, родственников нет. Что там на уме, никто не знал. Блогер… Ну, – Ричард усмехнулся, – блогер. Активная, открытая, куча приятелей и всë вот это вот. Домохозяйка в меру строгая, привыкла контролировать семью, но до Эльвы далеко, естественно.
– Такие разные, но все у него на крючке. Погоди-ка…
Профили Эльвы и Урсулы оказались закрыты, а среди подписок Сандры и Нинель нашлась пара общих страниц: шутки, фото милых котят и почему-то один художник. Не долго думая, Ноэль кликнула на его профиль.
Марти (@mArtyS)
В этот раз Надя пришла в маленькую комнату для совещаний последней. До чего же странно, эта красавица терпеть не могла двух вещей: опозданий и неопрятности. Пока маленькая неприятность не разрушила их превосходные отношения, она не отходила от зеркала, не убедившись в идеальности одежды, причëски и пудры. Может, поэтому он и выбрал еë среди десятков симпатичных мордашек.
Сейчас в Наде не было ничего идеального. Коротко кивнув офицерам, она бросила на стол излюбленный рюкзак и ругнулась сквозь зубы. Что за фурия. Она едва дышала, лицо покрылось красными пятнами, рыжие волосы торчали во все стороны. Молния в неë попала, что ли? Огонëк тонкой чëрной свечи… Ричард начал забывать о еë страсти теперь, когда Надя на три года сбежала из столицы в родной город и превратилась в замороженную статую.
– Нет оснований для выдачи ордера, ну вы понимаете?!
Ричард развалился на стуле, в пол-уха слушая еë возмущения. Представлять еë суровым холодным агентом? Ну нет, в голове его жил совсем другой образ. Кукольная Надя, пластичная, послушная, в тяжëлой вуали… Это ей шло больше, пусть даже она ненавидела этот образ.
Рядом за деревянным овальным столом, подперев голову рукой, сидел эксперт Энтони Фостер. Частая чëлка падала ему на лицо, закрывая раскосые глаза, и казалось, что он спал. Ричард бы не удивился: если не нужно было работать, этот парень засыпал даже стоя.
В углу комнаты кашлял смуглый Стив – детектив из местной полиции. Когда Надя влетела в комнату, он как раз имел несчастье отхлебнуть кофе.
– Справедливости ради, они правы, – Ричард вытянул ноги. – Ни одного нормального основания.
– Правы?! – Надя задохнулась в негодовании. – Ричи, у нас четыре грëбаных трупа!
– Правда, Ноэль, – наконец прокашлявшись, сипло заметил Стив. – Ну подумаешь, подписались они на одного художника… Это же мелочь. Можно найти тысячи причин такого совпадения.
– Лучше б мы не причины ловили, а убийцу!
– Понимаю, вы разочарованы, но…
– Но все твои доказательства – настолько дикая попытка запихнуть квадрат в круг, что наши программисты даже из очень большого уважения не станут этого делать без ордера.
Ричард спрятал усмешку за рукавом идеально отглаженного пиджака, когда Надя вздрогнула и бросила на него туманный взгляд травянистых глаз. Возможно, из большого уважения кто-то особо смелый мог бы получить доступ к профиля жертв и этого Марти, к возможным перепискам. Потом нашли бы способ получить ордер. Проблема в том, что девчонку, до сих пор не раскрывшую ни одного серьëзного дела, мало кто уважал.
– Да знаю я, умник, – вместо крика – едва различимый в плеске кулера шëпот. – Но делать-то что-то нужно.
Невозможно поставить охрану вокруг всех брюнеток Портленда, даже если ограничить круг поиска инициалами «Т.Я.», и Надя прекрасно понимала это. Оставалось только раскусить систему, и над этим Ричард активно работал последнюю пару дней. Когда он принесëт ответ на серебряной ложке, Надя…
– Вообще-то, Ноэль, есть один человечек, который может узнать всë. С ним непросто, но…
– Мне нужен контакт, Стив.
Да какого дьявола? Не должно быть никаких «человечков». Если Надя могла положиться на кого-то, то только на него. Вот так всë просто.
Стив знал много, очень много для полицейского, который мог найти триста шестьдесят причин лишний раз не выходить из участка. Поделиться информацией он был не против, хотя и несколько раз подчеркнул, что «человечек» странный, даже предложил лëгкие успокоительные – Ноэль закатила глаза и отказалась. Она почти спокойно справлялась с присутствием Ричи, это уже многого стоило. «Только не говори, что я не предупреждал», – наконец сказал Стив и сбросил в закрытый мессенджер несколько контактов. Проблема в том, что для связи с секретным помощником нужно было сначала найти его самого.
«Абонент вне зоны действия сети», – дежурно отозвался робот на том конце, когда Ноэль попробовала позвонить.
Фейсбуком он вроде как не пользовался, а профиль в твиттере казался безнадëжно заброшенным. Заполнена только шапка:
jjjjjjoke (@iamwho)
Ни одного твита и подписки, единственный подписчик и последний лайк на шутку двухлетней давности. Всë это делало таинственного знакомого Стива обычным в глазах Ноэль. Странные люди притягивали внимание, а «специально странные» добивались его. Раз в случае с этим человеком правило не работало, всë просто не могло быть так плохо.
Ноэль проверила документы в папке, спрятала еë глубже в рюкзак. Линдси, подруга из Вашингтона, говорила, что сочетать офисный стиль и неформальные рюкзаки странно. Ноэль не слушала.
– Надя, подвезу тебя, – Ричард заглянул через плечо на его лице расплылась широкая рекламная улыбка. – Данфорт-Стрит далеко отсюда.
– Сама справлюсь.
– Я не спрашивал.
Стив бросал растерянные взгляды на каждого из них. Наверное, ему тоже казалось, прям как Ноэль когда-то, что люди в одной команде расследования должны ладить между собой.
Схватив рюкзак со стола, она выскочила из комнаты для совещаний. Позади заскрипели стулья.
Ричард догнал еë у выхода из полицейского участка и схватил за руку – бесцеремонно, как и всегда. Ноэль пошатнулась, но устояла на шпильках, окинула его раздражëнным взглядом. Три года прошло с момента их последней встречи. Три года работы в Бостонском филиале с отчаянным избеганием совместной работы. Ричарду уже исполнилось тридцать пять, он стал немного шире в плечах, почти незаметно округлился овал лица, но совсем не изменилась улыбка, будто приклеенная в фотошопе к рекламному постеру. Широкая, издали даже очаровательная, но неестественная вблизи. Линдси он уже тогда не нравился, а Ноэль красные флаги вонзились флагштоками в глаза. Иногда друзей нужно слушать, но воск романтики в ушах не давал и шанса здравому смыслу.
– Я тебя не узнаю.
– А я изменилась. Шипы отрастила с твоей подачи, Ричи.
Улыбка дрогнула, и его лицо наконец-то перестало быть похожим на клоунскую маску. Ноэль в силу профессии могла понять многое, но только не логику некоторых мужчин. Тех, для кого измена, направленная на них, превращалась чуть ли не в преступление против личности. Во всех остальных случаях это – «маленькое недоразумение» или вообще «природная необходимость».
– Ты собираешься нарушить закон, – он сильнее сжал еë руку. – Где же моя идеальная Надя?
Если закон ставил бумажки выше человеческой жизни, стоил ли он трепетного соблюдения? Ноэль задала себе этот вопрос в день, когда получила первое дело, и до сих пор не могла найти однозначного ответа. Справедливость привлекала еë больше правил, но вдруг одного без другого не бывало?
– Осталась в Вашингтоне. Можешь поехать поискать.
– Надя, – Ричард сильнее сжал еë руку, – не смей ходить к случайному мужику, который что-то там может найти.
– Ричи, сделай одолжение, – рывком она подалась вперëд и избавилась от хватки. – Иди в задницу. Ты мне никто.
Каблуки бодро застучали по асфальту. Ричард ненадолго отстал.
Ноэль приехала в Портленд три дня назад и никак не могла привыкнуть к этому городу. Линдси как-то цитировала свою кузину – заядлую путешественницу и говорила, что с городами всë как с людьми. Либо искра есть, либо еë нет. Портленд она не понимала. Весь город казался странным, словно собранным из кубиков из разных наборов: вот старинный особняк с башнями, а рядом – современная стеклянная коробка, жилые дома выкрашены разными цветами – порой такими яркими и контрастными, что хотелось закрыть глаза. Наверное, этот стилевой разнобой остался на память о знаменитых пожарах в городе-фениксе.
– Надя, а твоя активность осталась всë той же.
Ричард нагнал еë на перекрëстке Юнион-стрит и Спринг-стрит, но на этот раз не стал останавливать. Он шëл рядом, прятал сухие ладони в карманах пиджака и обходил даже самые крошечные листья. Не дай бог прилипнут к идеальной подошве, ну конечно.
– Странно, я думала здесь должно быть тихо.
В конце Спринг-стрит кричала бодрая музыка. Ноэль выгнула бровь, даже снова проверила гугл-карты, но отклонения от маршрута не было. Бледно-розовый «Готический дом» хищной тенью навис над современными машинами.
Рядом с домом, прямо у знака «Снизьте скорость! Дети!», прилеплена листовка. «Ярмарка Тщеславия. Место для покупки добродетели», – гласил заголовок. Ниже адрес – пересечение Вестерн Променад и Воган-стрит. В представлении Ноэль менее удачного места для проведения ярмарки найти невозможно, но других людей всë, очевидно, устраивало.
– Видимо, кого-то совсем не смущает близость кладбища, – Ричард пожал плечами. – Интересное местечко.
– Подойдëм ближе. Есть у нас уже один кадр с весëлым отношением к смерти. Как бы новые не подтянулись.
Чем ближе они подходили, тем очевиднее становилось, что происходящее далеко от нормальности. На Вестерн Променад столпились люди в пëстрых, даже чудаковатых костюмах. Все смеялись, кричали, вроде даже что-то продавали на переносных прилавках. В лучших традициях Хэллоуинской гаражной распродажи, только конфетный праздник закончился пару недель назад. К тому же вход на кладбище всего лишь в паре футов от мини-ярмарки. Неужели никого этого не волновало?
– Всë ещë хочешь зайти?
Ноэль не любила шумные мероприятия, особенно такие – фарсовые и просто неуместные. Но перед глазами стоял образ куклы из лифта, натолкнувшей еë на мысль о связи между жертвами. «Она вряд ли из местных, но могла приехать сюда ради этого шоу. Неплохо бы поговорить ещë разок», – подумала Ноэль, откладывая личные симпатии.
– Да.
Костюмированная толпа обступила их, поглотила и разделила за несколько секунд. Ноэль вздохнула с облегчением, глядя в спину Ричи. Если бог существовал, ему тоже надоели собственнические замашки некоторых людей.
Ярмарка поражала и отвлекала от мыслей. Через пару минут здесь Ноэль поймала себя на мысли, что всерьëз рассматривала странные цветные порошки и резных скелетов на прилавках, совершенно забыв о Кукле, которую собиралась искать.
– Извините, – она позвала торговку, переодетую в ведьму. – А что это?
Торговка повернула голову, и Ноэль едва сдержала порыв отступить. Спрятанное под капюшоном лицо было сухим, желтоватым, глаза – припухшими и налитыми кровью.
– Моя гордость. – торговка щербато улыбнулась, узловатыми пальцами подцепив серебряную фигурку оленя. Усеянные белыми камнями ветвистые рога бликовали на солнце. – Одно спасение жизни. Возьмëшь?
– Спасение жизни, – Ноэль усмехнулась. Чуднóе место. – Ладно. Сколько?
Она полезла в рюкзак за бумажником, но торговка предостерегающе подняла руку.
– Девочка, – прошипела она, – не все вещи покупаются за деньги.
– Тогда что вы хотите?
– Мелочь, – улыбка стала шире. – Всего лишь год.
– Забавные у вас расценки. Ладно.
С касанием руки торговки у Ноэль закружилась голова. Внутренности сжались, казалось, невидимая сущность пыталась выдавить. Закончилось всë так же резко. Шаткий мир пришëл в норму, только старая торговка исчезла, а в ладони Ноэль остался амулет в форме оленя.
Она покачала головой. Может, это был солнечный удар, поэтому даже старушка успела уйти. Ноэль лавировала между людьми в костюмах, прислушиваясь к разговорам. Здесь и правда продавали целую кучу странностей: торговец с пышными усами кричал о чудо-капсулах, которые могли повернуть время вспять, невысокая мисс в мертвенно-бледной маске обещала «совесть на развес», а дикого вида человек в чëрном плаще – порцию удачи.
«Совсем они здесь с ума посходили, что ли?» – Ноэль нахмурилась и вздрогнула, когда ей на плечо легла рука с грязью под жëлтыми ногтями. Обернулась – позади человек с широкой, как у Ричи, улыбкой и коробочкой с мëртвыми синими бабочками в иссушенных пальцах.
– Красавица, как насчëт проницательности? Недорого.
– Я, эм…
Телефон заиграл знакомую мелодию, и Ноэль ответила на звонок, не глянув на экран. Наверняка это Ричи или тот «странный человечек» Стива. Должен же он перезванивать клиентам, которых упускал по неосторожности.
– Привет?
Ответа не было. Треск, писк – звонок оборвался. Когда она проверила список вызовов, увидела неизвестный номер и дату «03.16.18», хотя на календаре – конец ноября семнадцатого года. «Какие странные сбои», – Ноэль убрала телефон. Торговец с бабочками исчез. Из глубины толпы послышался знакомое «Надя!», но она сделала вид, что не услышала.
На ярмарке искать конкретную Куклу было бесполезно: слишком много неординарных людей – и Ноэль начала продвигаться к выходу. Ни одной зацепки, только время потеряла с этим праздником дурачеств.
– Мисс!
С громким криком еë схватили за руку. Ноэль глянула на источник звука и вскинула брови: рядом с ней стояла девочка лет восьми, с криво заплетëнными светлыми косичками и широкой улыбкой. Одета в опрятное вязаное платье и чистую джинсовую куртку, совершенно точно не похожа на бездомную.
– Что такое, малышка?
– Помогите мне выйти, пожалуйста. Мой няня должен ждать на перекрëстке, но меня смывает толпа.
– Боже мой, как тебя вообще одну отпустили?
– А я сбежала!
Без раздумий Ноэль сильнее сжала руку девочки и повела еë к выходу. Детям в таких местах не место.
Прямо на перекрëстке, как и обещала девочка по имени Софи, топтался мужчина в посеревшей и явно мятой рубашке. Странный тип: лëгкая щетина, сальные волосы, незажëнная сигарета в зубах. Ричи бы инфаркт хватил от его вида… Честно говоря, Ноэль не так представляла себе няню, но именно к нему с криком «Джеймс!» бросилась малышка.
– Стрекоза, ну куда тебя унесло? – он легонько потрепал Софи по волосам. – Я весь этот цирк облазил, уже к копам идти собирался.
– Ну я же твоë сокровищное недоразумение! – вскинув голову, заявила девочка.
– Ты, Софи, стрекоза. Недоразумение должно быть бесячим, – Джеймс взял Софи за руку и только после заметил Ноэль. Коротко кивнул: – Спасибо.
– Пожалуйста. Значит, вы… няня?
Ноэль на секунду растерялась, разглядывая непрезентабельный вид Джеймса. Кто из родителей доверил бы ребëнка такому странному типу не в фильме Парагона?13 Чутьë подсказывало, что что-то не так, но пока она не понимала, что. В конце концов, малышка Софи выглядела обворожительно счастливой рядом с ним.
– Ага! Я его наняла!
Ноэль выгнула бровь. С каких пор дети могли «нанимать» кого-то?
– Стрекоза, не перебивай, – Джеймс усмехнулся, снова потрепав малышку по волосам. – И вообще, пойдëм. Нам ещë тыквы покупать.
– И хризантемы! – напомнила Софи с горящими глазами. – Давай сделаем Джо цветочную корону!
– Обойдëтся, – хмыкнул Джеймс. – Спасибо за Софи, до свидания.
Ноэль с полминуты смотрела им в след. Это расследование не оставляло празднованию ни шанса. В этом году никакой осенней рыбалки с папой и маминого фирменного тыквенного пирога. Глубокий вдох – взять себя в руки. Поимка убийцы важнее. В следующем году отдохнëт.
В городе всë напоминало о празднике, это даже немного сбивало с толку. Пахло хризантемами и тыквами, в витринах стояли сложные композиции, а каждый уважающий себя магазин объявил распродажу индеек. О, эти чудесные плакаты со счастливыми индейками, которые так и мечтали оказаться в печи… И почему такая реклама работала?
Краем глаза заметив что-то неправильное, Ноэль обернулась. На пересечении Вестерн Променад и Боудойн-стрит, прямо перед ярко-красным знаком, мелькнуло подозрительно знакомое чëрное платье. Та самая знающая Кукла! Она просто бродила здесь всë это время! Или наблюдала?
Вновь включился охотничий азарт, Ноэль ощутила себя львицей в погоне за ланью. Стук сердца отдавался в ушах барабанным боем, шпильки старались застрять в тротуарной плитке, но бег на каблуках – суперспособность современной женщины. Ноэль не кричала и не угрожала. Спугнуть цель гораздо проще, чем поймать. Пока Кукла не подозревала, что еë преследовали… Она же не подозревала?
Кукла дразнила еë. Появлялась на секунду и снова терялась в пëстрой толпе. Ноэль лавировала между прохожими, на ходу извинялась, задев кого-то локтем, и неслась дальше. Живая преграда отбрасывала назад, Кукла отдалялась. Издевательство! Она даже не спешила, но каждый раз ускользала! И какого дьявола на Сейнт-Джон-стрит перед праздниками такая толпа?
На углу D-стрит затормозил чëрный автомобиль – Кукла запрыгнула в него и унеслась в сторону A-стрит. Ноэль выругалась сквозь зубы: за машиной на своих двоих не угнаться, а «интуиция подсказывает, с ней что-то не так» никогда не было основанием для перехвата.
– Проклятье! – она стукнула ладонью по столбу и зашипела от боли. – Надо же было так облажаться!
Мобильный зазвенел в идеально неподходящее время. «Номер скрыт» на экране только сильнее разожгло пламя в груди, но Ноэль ответила.
– Приветик, рыжулик! – бодрый мужской голос. Незнакомый. – Эй, не молчи, я обижусь, и третьего звонка не будет.
Ноэль не могла вспомнить, когда же он звонил в первый раз, но не стала подначивать незнакомца.
– Кто это?
Скрытый номер и незнакомый голос выкачивали остатки оптимизма не хуже мощного насоса, Ноэль едва удержалась от грубого ответа. Сев на край скамейки, она наблюдала за спешившими за покупками людьми. Молодой человек с букетом хризантем, уставшая хозяйка в обнимку с пакетом продуктов, дети с хохотом собиравшие хрустящие кленовые листья. И среди этого мирного осеннего великолепия бродил нелогичный безжалостный убийца.
Собеседник не знал о еë мыслях и продолжал:
– Приëмная гения! В честь праздника одну услугу окажу за «спасибо»!
– Номер машины пробить сможешь?
– Как две клавиши нажать! Диктуй.
– 4312 DY.
– Оплата?
– Э… Спасибо?
– Бип! Принято. Скоро свяжусь, рыжулик.
Гений сбросил вызов раньше, чем Ноэль успела спросить, откуда он знал еë цвет волос. «Если это знакомый Стива, он правда странный. А я уж было надеялась…»
За спиной раздался истошный крик.
Взгляд зелëных глаз пронзителен. Отвлекает. Кажется, я сам нахожусь под прицелом, на спине – ярко-красная мишень, и каждую секунду тело может разорвать очередная пуля осуждения.
– Ненавижу, когда на меня пялятся, – не выдерживаю. Говорю тихо, разглядывая на экране последние снимки. Тесса и правда вышла впечатляюще хорошей моделью. Она почти похожа на оригинал, но всë ещë неплохая копия, которая не способна дать мне нужное… Хотя кое в чëм она хороша. Провожу ладонью по лицу. Она делала так же, водила холодными дрожащими пальцами. Ты могла бы быть пригодной, Тесса. Только страх помешал. – Особенно, когда пялятся так.
«Мяр-р-р», – звучит в ответ как положено, но не так. Голос слишком высокий, а последняя «р» произносится не полностью. Йоль снова барахлит. Проклятье.
– Что, глазастый, опять проблемы? Ну, иди сюда.
«Мя-а-а».
Он подходит медленно, переваливаясь с лапы на лапу, как положено. Поднимаю холодное тельце и сажаю себе на колени. Настоящее чудище: ничего не ест, а кажется всë тяжелее, будто и правда скоро размером с быка станет. Знаешь, мне никогда не нравились животные. Но твоя привычка звать меня чëрным котиком и трепать по волосам… Приходится изменить мнение. Чтобы быть твоим котиком, можно даже отрастить уши и хвост.
Я немного улучшаю твой подарок, Алиссия, надеюсь, тебе он тоже нравится. Йолю ведь необязательно быть мифологическим чудовищем, которую ты любишь описывать. Современность требует новых решений.
– Потерпи, я быстро.
Натягиваю свежие перчатки взамен тех, что испачканы в крови. Раздвигаю короткую шерсть, нахожу выключатель и смотрю на застывшего кота. Батарейки садятся и смазку надо менять. Подвижные механизмы стираются быстрее. Почему ты не можешь быть лентяем, глазастый? Никаких материалов не напасëшься.
Запускаю, он приветственно мяукает и шевелит хвостом.
– Когда вернëтся истинная хозяйка, мы сможем жить, как в легенде: семья и монстрокот. Хорошая перспектива, да?
«Мяу», – тихо отвечает Йоль, и мне слышно в нëм «да».
Без Тессы здесь некому говорить и шелестеть цепями. Я слушаю тишину часами, и это сводит с ума. Медленно и настойчиво безмолвие расширяется и готовится разорвать голову давлением, раскидать кровавые ошмëтки по стенам и мониторам. Совсем не эстетично, мне не подходит. О каком требовании красоты может идти речь, если я сам нарушу это правило? Тишину прогоняет только Йоль, он мяукает, скрипит механизмами, а первое время даже пытается заговорить. Приходится ограничить часть функций. Йоль спасает меня… Потому что ты до сих пор присматриваешь за мной? Ведь в этом я не могу ошибиться?
– Спасибо, что не бросаешь меня в одиночестве. – Улыбаюсь и чешу Йоля за ухом, пока не приходит пора действовать дальше. Даже робокоту приятна ласка, и он сворачивается у меня на коленях с похожим на мурчание скрипом.
Нужно подготовиться к приходу следующей актрисы, ведь история невозможна без главной героини. Ведь так, моя маленькая книжная девочка?
Собираюсь переложить Йоля на стол, но отвлекает сообщение в Твиттере – оно всплывает в углу экрана.
Ясмин Грегори (@yasya01):
Хэй, Марти, отлично покатались, ты крутой водитель!
Только почему ты попросил одеться именно так?
Готическая лолита – это прикольно, но вроде как немного странно
Может показаться, что она взбудоражена, но за всю поездку из неë не удаëтся выцарапать даже слабой улыбки.
Ясмин, какую роль суждено сыграть тебе? Отправляю простое «так интереснее» и улыбающийся эмодзи в ответ, но мне не весело. Холодные слëзы замерзают на ресницах. Тесса – мой лучший образец, такой не забывается быстро. Особенно теперь, когда еë кровь стынет меж пальцев. Интересно, задумывается ли Ясмин, что там, за смайликами, прячется целая жизнь?
Йоль перебирается на стол сам, усаживается у самой клавиатуры, блëклыми глазами рассматривает примерный образ на случай брака. Щурится. Мне тоже не нравится: белый цвет сделает еë похожей на банальное привидение. Нужно узнать еë лучше, подобрать тот самый костюм. Но пока…
– На выход, котик. Пора искать.
Встаю. Теперь холод жжëт не только щëки, но и ступни. Скатываю старый плед, покрытый коричневатой коркой крови. Нужно сжечь, пока не начал вонять. Мне пока рано лично встречаться с агентами.
Йоль ждëт у лестницы.
В полдень дня благодарения даже солнце старалось жарить особенно сильно, будто каждый человек в Портленде превратился в несчастную индейку. Толпа людей окружила памятник Томасу Брекетту Риду, сильнее сжимала только что прибывших полицейских. Мерцали мигалки, жëлтым пятном раскатывалась оградительная лента, щëлкали вспышки камер. В воздухе стояла сладковатая вонь разложения.
– Мисс, сюда нельзя, – офицер из другого отделения выставил руку вперëд, не давая пройти. – Место преступления.
Ноэль не стала спорить: в гражданском опознать в ней агента слишком сложно. Достала из рюкзака ID и показала ему.
– Теперь можно?
– А… Да, проходите.
Проскользнув под заградительную ленту, она огляделась и постаралась задержать дыхание: вонь усиливалась с каждым шагом, тело явно не только что положили сюда. У самого памятника выделялось чëрное пятно. Ноэль узнала его и ругнулась сквозь зубы. Это ведь кукла, которую она искала! Та самая!
– Агент Винтер, ФБР. – она подошла к офицеру, который выделялся самым угрюмым видом и густыми тщательно причëсанными усами, и протянула руку.
– Детектив Хайд, полиция Портленда. – Он ответил крепким рукопожатием и недоверчивым взглядом. – Когда нам сказали, что в город приезжает ФБР, я ждал немного другого.
Ноэль поморщилась. Грëбаный сексизм – вещь неискоренимая и потому привычная, но абсолютно неуместная сейчас, когда рядом разлагался труп.
– Кто нашëл тело?
– Парнишку видите? – детектив кивнул на подростка в рогатой кепке на ближайшей лавочке. – Он и нашëл, долго не мог объяснить, что произошло.
Ноэль кивнула. Неудачный свидетель. Людям нужны хлеб и зрелища, но те, которые с готовностью предоставлял Смайл, не каждый взрослый мог вынести без последствий, а тут подросток.
– Пожалуйста, позаботьтесь о журналистах. Поговорю с мальчиком.
Парнишку трясло, кепка съехала набок и даже часть веснушек на казалась выцветшей. Он сжимал в руках напульсник, и с такой силой, что костяшки, казалось, вот-вот прорвут светлую кожу.
– Привет, – Ноэль села на скамейку рядом с ним. – Я Ноэль. Как тебя зовут?
– Томми, мисс… – он помедлил, а потом выпалил на одном дыхании: – Томас Эплстоун, мне шестнадцать, живу на Маршалл-стрит, а здесь гулял и… И…
– Всë хорошо, Томми. Возьми, пожалуйста, – она протянула бутылку воды.
Рюкзак Ноэль был своего рода походной аптечкой: там всегда лежали запасная бутылочка воды, влажные салфетки, антисептик, пара пластырей и упаковка таблеток от аллергии. С тех пор, как первокурсница в еë университете рухнула в обморок перед экзаменом в середине семестра, она предпочитала быть готовой к любым неприятностям. Ричард раньше шутил, что еë даже начало зомби-апокалипсиса не застанет врасплох: в рюкзаке обязательно найдëтся вакцина.
– С-спасибо, мисс.
Сделав пару глотков, Томми невидящим взглядом уставился на памятник. Толпу любопытных наконец-то отстранили, к лентам добавился переносной забор, проникнуть за который чуть труднее даже опытным папарацци. За лентой остановилась машина криминалистов.
– Можешь рассказать, что произошло?
– Угу. Я гулял и, – Томми натянул напульсник на правую руку, – увидел девушку. Она так сидела у памятника, я подумал, ей поплохело после того косплей-фестиваля, позвал – молчит. Ну, я тогда дотронулся, а она упала и…
Он шмыгнул носом и перевëл взгляд на накренившийся фонарный столб.
– Да, улыбка. Я понимаю.
Ноэль и правда понимала. Костюмы, тела в туристических местах – малая часть ритуала Смайла. Это могли повторить подражатели, но основную часть полиция старалась скрывать, поэтому знания куклы заставили еë думать о крысе среди полицейских. Смайл вырезал улыбки на лицах своих жертв. От уголков рта до самых ушей, обнажая челюсть и оставляя в зубах сухоцвет. Эксперты сказали, что это цветок кизила, но суть жеста пока не разгадали.
– Ты заметил кого-то странного?
– Сегодня тут очень много странных людей, но рядом точно никого не было.
– Спасибо за разговор, Томми. В ближайшее время с тобой свяжутся из полиции.
– Да, конечно. Что-то такое было в «Справедливости» – когда Ноэль вставала, Томми схватил еë за рукав и удержал. – А это… Значит, он правда здесь?
– Пока я не могу делиться такими деталями, сам понимаешь.
– Да, конечно, спасибо, мисс, – он часто закивал, понимая всë и без долгих слов.
Криминалисты продолжали осмотр места. Мешать им – себе дороже, и после этой ошибки в первом деле Ноэль не рискнула подойти ближе. Отчëт они передадут, и ни одна деталь действий этого придурка больше не ускользнëт от неë.
Детектив Хайд, что-то обсуждал с самым юным из офицеров, больше всего тонкостью и ростом напоминавшим Ноэль сухую берëзу. Форма на нëм болталась, будто офицер резко сбросил фунтов двадцать14, и казалось, он вот-вот сломается пополам. «Надо бы с ним поосторожнее, – подумала Ноэль, – если и дальше будем сотрудничать».
– Есть что-нибудь?
– А, агент, – детектив Хайд сухо кивнул. – Как всегда, людей было много, но никто не заметил ничего странного.
– Записи с камер есть?
– Так быстро это не…
– Пожалуйста, не надо читать мне лекции, – не выдержала она снисходительного тона детектива. – О бумажной части мне отлично известно. Что ещë?
– Там, на дереве было вот это, агент.
Только теперь Ноэль обратила внимание, что офицер-берëза сжимал в руках сумочку: квадратную, сделанную из розового искусственного меха, с белыми бусинами вместо ремешка. Легко подумать, что еë забыл кто-то из детей, если б не мех, слипшийся в неаккуратные пучки под слоем бурой жидкости.
– Камера, – голос Ноэль дрогнул, – включена?
– Так точно. Всë по уставу.
– Тогда открывайте.
С щелчком маленького замка на землю полетели тетрадный лист и идентификационная карта. Детектив Хайд успел поймать их. «Эксперты убьют его за прикосновение к уликам без перчаток», – подумала Ноэль. Жаль его почему-то не было.
– Идентификационная карта на имя Терезии Джейн Янг и письмо. У него точно не все дома.
– Что там? Кровью написано?
– Нет, – детектив Хайд показательно поднял густую бровь. – Обычной синей ручкой, вручную. Он даже почерк не скрывает. Читаю: «Что-то не вижу тëплого приветствия, господа полицейские! Так жаль, всë могло закончиться иначе, если бы вы только следили за знаками. Так жаль. До встречи». Вместо подписи – улыбочка.
– Ублюдок павлиний, – буркнула Ноэль. – Офицер, штаб расследования в участке, все зацепки понадобятся там. Детектив, тело надо как можно скорее доставить экспертам. И, бога ради, гоните журналистов подальше!
– Не надо учить меня работать, агент.
«Возомнила себя главным спецом, курица рыжая», – услышала Ноэль за спиной, покидая место преступления, и лишь чудом не показала средний палец в ответ. По крайней мере этот тип не в еë команде.
***
Дом на Данфорт-стрит небольшой и странный, прямо как весь Портленд. Боковые стены выкрашены бежевым, передняя – фиолетовым, а маленькое пространство у двери – красным. «Вот так креатив», – Ноэль поморщилась, пытаясь представить владельца дома с таким оригинальным дизайном. Просто с таким не будет.
Писк звонка утонул в шорохе шин машины за спиной. «Теперь он заставит ждать меня вечность за опоздание?» – подумала Ноэль после минутного нахождения перед закрытой серой дверью. Уходить без ничего от человека, который мог знать что-то важное, она не собиралась – только не после мëртвого привета от Смайла! – и села на каменную ступеньку. В голове снова множились вопросы.
Теперь на счету Смайла пять жертв и он наверняка в поисках шестой: женщины с инициалами «Я.Г.». Даже если залезть в список всех жителей Портленда и пригородов, найти ту самую почти невозможно. Она могла быть туристкой или вовсе мигранткой, вариантов – полно. Значит, он имел в виду другие знаки. Что-то более тайное и абсолютно очевидное. Нет более скрытой зацепки, чем та, что выложена прямо перед носом следователей.
– Не холодно? Зима почти.
Ноэль вздрогнула. Не было слышно ни шагов, ни скрипа двери, этот человек просто появился за спиной и легонько тронул за плечо. Этот человек…
– Няня Софи?..
Бледные губы тронула улыбка.
– «Джеймс» достаточно будет. Но вообще да.
Ноэль поднялась, теперь рассматривая его с бóльшим вниманием. Джеймс в этой серой рубашке был настолько обычным, что заподозрить в нëм «странного человечка» Стива не получалось. И голос в звонке казался бодрее. Джеймса же можно было легко рисовать в словаре как иллюстрацию к слову «усталость».
– А она?..
– У себя дома, как обычный ребёнок. Так чего надо?
– Мы же договаривались встретиться, просто раньше…
– А, так вот о каком рыжулике он трепался, – Джеймс усмехнулся, достал из кармана брюк сигарету, но поджигать не стал, только прикусил фильтр. – Ну проходи. В доме подождëшь.
Внутри дом оказался гораздо менее креативным. Светлая кухня-гостиная казалась такой пустой, что в первую секунду Ноэль засомневалась, жил ли там кто. Опустившись на край простого кожаного дивана, она попыталась найти хоть какую-то зацепку о личности владельца, но из идеального порядка выбивалась только баночка морского коктейля у клавиатуры – в Портленде такие были у каждого второго – и одинокая белая хризантема на кофейном столике. «Софи хотела сделать цветочную корону для кого-то по имени Джо», – вспомнила Ноэль. Справа доносился приглушëнный плеск воды.
– А Джо…
– На свидании с резиновой уточкой. Выйдет скоро.
Ноэль кивнула, краем глаза наблюдая, как Джеймс нарезал авокадо крупными кусками. Она хотела спросить, кто такой этот Джо, но сдержалась. Если можно не лезть в личные дела, лучше этого не делать.
Шум воды стих через пару минут, и Ноэль напряглась. До сих пор она в основном справлялась своими силами и как общаться с внешними информаторами представляла только примерно. Тем более этот Джо…
– Эй, а чего тут опять нет полотенца?
– Потому что нехер разбрасывать вещи! – Джеймс бросил взгляд на Ноэль, закатил глаза и направился к другой комнате. – Лады, сейчас принесу, только не выпирайся так.
– Ого-го, чего вдруг такая нежность? – скрипнула, приоткрываясь, дверь справа, и на секунду Ноэль утонула в пронзительно голубых глазах.
Джо, увидев еë, картинно вскрикнул и захлопнул за собой дверь. Ноэль снова осталась в одиночестве в полупустой гостиной.
– Знаешь, я не падаю в обморок от чужой наготы, – прислушиваясь к тишине в ванной, сказала она.
– А я?! О моих чувствах ты не подумала, рыжулик?!
Ноэль потëрла переносицу, и глянула на Джеймса, который как раз вышел из дальней комнаты с мятым розовым полотенцем и охапкой одежды.
– Извини, а он точно ничего не пил?
– Если бы, это его обычное состояние, – он хмыкнул и, ничуть не смущаясь, распахнул дверь.
Ноэль краем глаза успела заметить неестественно худого молодого человека и отвернулась. Никто не говорил, что будет просто.
Он вцепился пальцами в раковину и стоял в тишине узкой ванной, разглядывая отражение в зеркале. Вода капала с чëрных волос и стекала по бесстрастному лицу, холодный взгляд мог заморозить того, кто имел неосторожность заглянуть. Горькая таблетка жгла под языком.
Он поправил всклоченные волосы, провëл тонкими пальцами по губам, поднимая уголки. «Теперь ты улыбаешься, – подумал Джо. – Теперь можно даже показаться на глаза людям. Надо только включиться».
Он закрыл глаза, чтобы не видеть мыльные потëки на зеркале, похожие на багованные веснушки, глубоко вздохнул. Рыжая женщина-агент пришла на два часа позже оговоренного, и Джо успел растерять весь запал. Пришлось хлопнуть себя по щекам, чтобы вернуться к жизни.
От сильного толчка дверь открылась со скрипом, стукнулась о стену и наверняка оставила тëмный след. Джо не обратил внимания, вживаясь в новую роль.
– Оу-оу, мой рыжулик! – он с разбега прыгнул на диван, под скрип кожи уложив голову на колени агента. Джеймс только закатил глаза – привык. – Опаздываешь!
Рыжая заметно напряглась: вытянулась, замерла, как будто всë-таки обратилась в скульптуру из цветного льда, но даже не попыталась скинуть его. Может, опасалась, что в кармане красной толстовки припрятан нож? Нет, вряд ли агенты боялись таких мелочей.
– Джо… Извини, я не знаю полного имени, можно так называть?
– Рыжулик, вот он, – кивок в сторону Джеймса, который снова занялся безвкусным авокадо, – называет меня оленем и придурком. Твой вариант всяко лучше.
– Ладно, эм, Джо… Я здесь по важному делу.
– Погодь, погодь, Исида! Я обещал тебе номер машинки. Всë давно готово.
Джо рывком сел и едва не свалился с дивана: кружилась голова, а в ушах шумело море. Закрыв глаза, он с полминуты сидел неподвижно, слушая странный плеск, пока щеки не коснулся стакан холодной воды. Джо схватился за него и, не глядя, выпил половину.
– Не обращай внимания, он иногда немного… Типа в перезагрузке нуждается.
– Да-да, – голос рыжей звучал приглушëнно. Так обычно говорили с больными. – Всë хорошо.
Пряча усмешку за стаканом, Джо поднялся и прошëл к компьютеру, тронул мышку, оживляя единственный экран. Он никогда не защищал паролем весь компьютер, зато щедро насыпал «замкóв» на каждую папку. Данные для рыжего агента были предусмотрительно вынесены на рабочий стол.
– Итак, – Джо плюхнулся на жалобно скрипнувший стул, – чëрная «Тойота-Приус» третьего поколения, номер 4312 DY, принадлежит «КарКорЮС».
– Каршеринг?
Рыжая, постукивая каблуками, подошла ближе. Вьющиеся кончики волос щекотали ухо, и Джо на полном серьёзе хотелось сдуть их. Вместо этой «слишком нормальной» реакции он схватил несколько прядей и принялся тереть между указательным и средним пальцами. Агент – надо ли всë-таки посмотреть еë имя? – напряглась, но снова ничего не сделала. Чудеса терпения, Джеймс бы уже давно дал ему по голове!
– Ага! Но и это не всё, ты обратилась к профи, рыжулик! – он выждал драматическую паузу и открыл новый документ. – Последний раз машину арендовал некто Рик Лоусон, сегодня в десять утра. Рик, кстати, числится бездомным, частенько тусуется в лагере около Каско Бэй.
– Спасибо, – рыжая кивнула и отстранилась, как будто и не заметив, что прядь волос осталась меж его пальцев. – Значит, кто-то позаимствовал его документы…
– Или попросил арендовать за дополнительную плату. Если очень нужны деньги…
Голос Джеймса заставил Джо обернуться. Когда агент участвовала в обсуждении, это было нормальным. Она всё-таки своей работой занималась. А тут бывший воришка и вдруг… Джо бросил взгляд на нож, авокадо, руки Джеймса и усмехнулся. Кто больше знал преступный мир, чем тот, кто реально был его частью? Нет ничего более логичного.
– Точно, хорошая идея. Проверю оба варианта.
– Ага, обращайтесь, – и вновь вернулся к салату.
Джо крутанулся на стуле, вновь обращая внимание агента на себя. Для прошлой рыжей он стал кем-то вроде больного мальчика, которого нужно выхаживать, к Джеймсу у неё были чувства. Через неприязнь, но… Ради случайных мужчин не убивали, отринув принципы. Не то чтобы Джо был влюблён во Флейм, просто благодарен за спасение жизни… Но лёгкое чувство зависти всё равно кусало его изнутри – как очень вредная чихуахуа.
– Джо, ты наверняка что-то слышал про Смайла?
– Ага, милый пёсик!15
Рыжая закатила глаза, но продолжила разговор тем же тоном, что раньше. С таким спокойствием она бы могла понравиться профессорам в Джульярдской школе: некоторые роли требовали железной выдержки. Особенно те, что игрались не на сцене, а в жестоком театре «Весь мир».
– А если серьёзно? Я правда не в настроении шутить.
– Эх, рыжулик, никакого с тобой веселья. Знаю этого парня. И что?
– Мне тоже надо узнать. Вывернуть наизнанку все его мотивы и мысли, найти его и…
«Повесить на сосне», – мысленно продолжил Джо, вжимаясь в спинку кресла. Огонь в зелёных глазах рыжей полыхал так сильно, что вроде как даже лизал кончик его носа. И пусть бы она ещë тысячу раз сказала про простые скучные наручники!
– Окей, это начало сделки! – Джо вскочил на ноги. Голова снова закружилась, и в поисках опоры он схватился за не такие уж хрупкие плечи агента. – Но за любую сделку надо платить.
– Сколько ты хочешь?
На лице агента не дрогнул ни один мускул, и Джо расплылся в улыбке от понимания: эта рыжая начинала ему нравиться. Ему вообще нравились те, кто мог терпеть его выходки больше пяти минут и не ругаться.
– Посмотрим, что ты можешь предложить… – он придвинулся так, что теперь их лица почти соприкасались. Джо чувствовал её дыхание, резкий древесный аромат духов – явно не женских – даже инстинктивную дрожь от прикосновения к щеке. «Ну же, агент, есть в тебе хоть капля чувственности?» – думал он, убирая за ухо прядь рыжих волос за ухо. – Я придумал…
– Говори уже, а?
Она по-прежнему держалась спокойно, не краснела, не отводила взгляд. Просто смотрела, поджав тонкие губы и обжигая его холодным спокойствием. Джо сдался.
– Со Стиверса стребую, рыжулик! – он подмигнул и отступил на шаг. – Информацию проверяй в следующий раз, я почти официальный сотрудник.
Пару лет назад его, тогда ещё «расследователя-энтузиаста» нашёл ответственный агент Эштон Стиверс и потратил много времени на перечисление всех регалий и рангов. То ли он руководил подразделением в отделе по борьбе с насильственными преступлениями, то ли кого-то замещал… Всю «административную нудятину» Джо предпочёл пропустить мимо ушей, запомнив лишь главное: его нанял кто-то серьёзнее среднестатического полевого агента.
Рыжая хлопнула себя по лбу, Джеймс расхохотался в голос. Он уже привык.
Ноэль находила странное удовольствие в посещении моргов. Пристрастие меньше всего походило молодой женщине, особенно той, что должна была предотвращать смерти, но это осталось одной из немногих слабостей, которые она не могла победить. Обитель конечной тишины, где не было места спешке и сумасшедшему ритму жизни. Последний покой, после которого нет ничего, кроме тьмы. Сюда никто не спешил и никто не мог выбраться отсюда.
– Доктор Хельс?
Сначала казалось, что в маленьком кабинете рядом с моргом вообще никого нет. Холодно, темно, в закрытом шкафчике блекло блестели бутылки дорогого алкоголя – судя по слою пыли, его не трогали с тех пор, как поставили – а на столе огромные стопки документов, грозившие вот-вот свалиться на голову каждому, кто подойдëт слишком близко.
– Да-да, – приглушëнный скрипучий голос донëсся из-за бумажной ловушки. – Я здесь, что вы хотели?
Ноэль сделала шаг к столу, выглянула и только теперь заметила мужчину средних лет. Он сидел на стареньком стуле, сложившись почти вдвое в попытке поднять что-то с пола.
– Агент Винтер, я звонила вам.
– А, куколка из MEPH-181, – судмед наконец разогнулся, одарив еë ослепительной улыбкой. – У меня всë готово. Минуту.
Ноэль только вскинула брови, поняв, что эксперт помнил номер конкретного дела. Она сама могла легко объяснить, кого, где и каким способом убили, но эти цифры-шифр… Похожий на скандинава доктор Хельс снова нырнул под стол.
– У вас всë в порядке?
– Да-да. Сейчас всë будет. Тело показывать или так послушаете?
– Показывать.
В тишине коридора размеренный стук каблуков отражался, усиливался и разлетался, напоминая падение вязких тёмных капель. Ноэль представила подземную лабораторию, где с потолка по стенам стекала кровь, и поморщилась. Тяжëлая дверь закрылась со змеиным шипением, будто пасть, что втягивала новую жертву.
– Есть в ней что-то прекрасное, да, агент?
Терезия лежала неподвижно, с застывшей на бледном лице маской спокойствия. Без вычурного «кукольного» грима она и правда казалась красивой, даже вырезанная улыбка почти не портила лицо.
– Да… Но живой она была лучше, – Ноэль качнула головой.
– Каждому своë, – он не стал спорить, сразу натянул перчатки. – Терезия Янг, тысяча девятьсот восемьдесят седьмой год рождения. Причина смерти – масштабная кровопотеря в результате колотой раны в область сердца. Оружие с тонким зубчатым лезвием, скорее всего, что-то
Последнее слово Ноэль не поняла – оно звучало на иностранном – но не стала уточнять. Общий смысл считывался.
– Время?
– Приблизительно от часа до девяти утра двадцать второго ноября.
– Так много?
– Судя по состоянию кожных покровов, тело подвергалось заморозке. Это немного мешает.
Ноэль поджала губы. Этот Смайл… Он не просто убивал, он чувствовал свою безнаказанность и становился смелее и хитрее. Если не поймать его в ближайшее время, они рисковали получить новое нераскрытое дело, чтоб его!
– Ещë что-нибудь интересное? – сжав в руках края пиджака, спросила она.
– Пара деталей. Видите эту отметину? – доктор Хельс повернул голову Терезии, показывая шею. На тонкой коже виднелась пара маленьких симметричных синяков. – Есть вероятность, что это электротравма, нанесëнная при жизни.
– Как будто он вырубил еë заранее, чтобы… Ей не было больно? – Ноэль и сама до конца не верила своим словам.
– Смею предположить, удар тока такой силы – тоже не самый безболезненный опыт.
– Так и Смайл – человек не с самым стандартным мышлением, – Ноэль пожала плечами. Люди со стандартным мышлением не убивали с таким безобразным постоянством. – Вы сказали, речь о паре деталей.
– На одежде жертвы обнаружена серая шерсть. Я отправил образцы в лабораторию.
– Какая прелесть. Спасибо, доктор Хельс, зайду к ним!
Сердце стучало особенно быстро, когда Ноэль в непривычной спешке покидала морг под уверенный и быстрый стук каблук. Пару часов назад она побывала в квартире Терезии, поговорила с соседями и знала наверняка: у последней жертвы не было домашних животных. Смайл наконец-то оступился.
– Покачай ещë! – требовательный голос маленькой хозяйки огромного особняка заставил Джеймса поднять глаза к бледно-серому небу и немного сильнее качнуть скрипучие качели.
Софи – избалованный богатством родаков маленький ребëнок. Таким с раннего детства закрывали рот деньгами и дорогими игрушками, неудивительно, что, чуть повзрослев, они ждали того же отношения. Так Джеймс думал после первой встречи и верил, что сможет из испорченной богачки слепить настоящего человека с чувствами и эмоциями. Уже во вторую встречу он понял, что нехило так ошибся.
Капризные дети, не получая желаемого, заливались слезами и катались по полу. Джеймс видел такое пару раз и постоянно закатывал глаза: не умеешь воспитывать – не берись. Кто ж знал, что самому воспитывать придëтся, примерно на один процент понимая, что вообще такое эти дети.
Софи, услышав категорический отказ знакомить её с недоразумением, осталась совершенно спокойна. Бросила на Джеймса холодный взгляд, достала из розовой сумочки ажурные ножницы и по самую рукоять вогнала их в брюхо плюшевого медведя. Потом ещë и ещë… Мика-Майкл наблюдал за ними через высокое окно, и его красноречивый жест «пальцем поперëк шеи» сработал вместо пары сотен слов. С тех пор Софи и Джо – практически лучшие друзья, дуэт «Головная боль Джеймса Ханта».
– Скажи пожалуйста, тебе нравится причинять боль другим? – он задал вопрос тихо, но был уверен, что его услышали.
– Ну что ты, хорошим людям такие штуки не нравятся, – Софи прищурилась, глядя на него исподлобья. – А я ведь хорошая, правда?
– Конечно, стрекоза, конечно. Самая хорошая девочка на свете.
Софи звонко рассмеялась, и Джеймс вздохнул с облегчением. В этот раз пронесло.
После первого приступа жестокости Джеймс не сдерживался: нашëл Майкла и как следует прижал его к стенке, заставляя говорить без загадок. Желанный ответ прозвучал приговором: Софи агрессивна с младенчества. Родителям-то всë равно, они ей не занимались, а работникам дома приходилось мириться, подбирать ключи.
– О! Киса-киса! Иди сюда!
Софи спрыгнула с качелей и помчалась в дальний угол сада, где бродил серый котище. Джо назвал бы
– Софи, – он подошëл ближе, как только кот прыгнул в кусты и полностью скрылся из виду, – если тебе так нравятся коты, давай сходим в зоомагазин? Там ты сможешь погладить одного.
Благо еë сумочка осталась в доме. На всякий случай Джеймс спрятал еë повыше. Не то чтобы он волновался за кого-то из обитателей дома или вот таких случайных котов, но чем дольше Софи не вспоминала про ножницы, тем лучше.
Когда плетëшь паутину интриг, главное самому не запутаться и из паука не превратиться в муху. Это простое и сложное правило, но пока у меня получается. Вчера с профиля Марти таинственным образом исчезают все лишние подписчики, даже Ясмин. Вы уже знаете достаточно, дорогие полицейские. Посмотрим, сможете ли что-то сделать.
Вытягиваю уставшие ноги и смотрю на экран. Сегодня приходится много ходить, делать снимков – ещë больше. Ясмин считает себя главной в нашем дуэте и пытается меня обдурить. Наивная девочка, нить паутины уже затянута вокруг её тонкой шеи.
Сегодня в доме тихо. Куда-то прячется Йоль, и я остаюсь наедине со своей тишиной и моей книжной девочкой. В отличие от этого вредного кота, она никогда никуда не уходит. Стоит за моей спиной и наблюдает за каждым шагом.
«У вас одно новое сообщение», – всплывает уведомление, и я вскидываю брови.
Всë ещë думаешь, что мне к лицу стиль лолиты?
:)
Джо позвонил с самого утра. Ноэль подняла голову с подушки, потирая красные глаза и щурясь в попытке разобрать номер на экране.
– Доброе утречко, рыжулик! Проснись и пой!
– Если у тебя нет ничего важного…
– Все агенты такие зануды? – она представила, как Джо показательно зевнул, и нахмурилась. – Стиверс такой же. «Не звони в три ночи», «давай по делу»…
– Джо.
– Давай прогуляемся. Если ты съедешь с ума, мистер Улыбака останется в руках грубияна с усами. С ним я работать не хочу.
Ноэль потëрла лоб. Еë номер он знал из-за звонка, но откуда добыл информацию про детектива Хайда? Даже про усы и грубость. Может, и правда хороший спец, а не выпендрëжник?
– С тебя кофе.
– Да без проблем! В парке «Макинтайр» через полчаса.
Ноэль вздохнула, сбрасывая звонок. С первой встречи стало понятно: Джо не умел вести себя нормально. Некоторых людей недостаточно, что бы они ни делали, а его – слишком много. За одну минуту он успевал надоесть, как невоспитанный дальний родственник. Он напоминал ребëнка, который только-только научился ходить, или голодного кота. Кота даже больше. Про детей она знала только из комедий, а своего Смоки помнила до сих пор. Огромный ком чëрно-белой шерсти обожал запрыгивать на стул, ставить мягкие лапы на стол и сбрасывать всë, что плохо лежало. Казалось, Джо развлекался примерно так же, раз за разом задевая всех вокруг. Просто на всякий случай.
Ноэль толком не спала уже двое суток: смотрела записи с камер проверяла повторяющиеся ходы и мотивы и спорила с Ричардом. Грëбаный Смайл всегда оказывался на шаг впереди, будто точно знало, как они поступят.
На этот раз преступник не должен уйти. Коннектикут, Род-Айленд, Массачусетс, а теперь и Мэн. Он прыгал по Новой Англии, как свихнувшийся кролик и, казалось, пытался что-то донести. Жаль, что нëс он это «что-то» на диком языке, который никто не понимал.
В чëм-то чудак Джо прав: ей нужен перерыв. Перегруженный мозг почти дымился, новые идеи не появлялись, даже после анализа материалов дела преступник просачивался туманом сквозь пальцы. Ноэль взяла из шкафа любимый зелëный плащ и выскочила на улицу.
***
– Ноэлька-карамелька!
Джо уже ждал на скамейке рядом с парком. В руках – два стаканчика ещë горячего кофе.
– Не называй меня так.
– Ладно, ладно… Всë тебе не так!
Ноэль села рядом, прикрыла глаза, стараясь не обращать внимание на шум с детской площадки позади. Тут же вздрогнула: Джо тронул еë руку стаканчиком кофе.
– Эй!
– Зато проснулась.
Теперь Ноэль заметила ещë одну странность: в волосах Джо запутался розовый лепесток. Цветов поблизости видно не было.
– Что ты задумал? – она сделала глоток. Кофе был идеально горьким, без единого кубика сахара. По всему выходило, что знать еë вкусов он не мог, и такая догадливость балансировала на грани восхищения и ужаса. – С чего утренняя забота?
– Да я просто сама заботливость! Присмотрись!
Ноэль послушалась его совета: протянула руку и подцепила лепесток кончиками пальцев.
– Это что?
– О, это… – на бледных щеках вспыхнул румянец. – Привет от инопланетян! Ты не знала, что они передают сообщения через местные цветы?
– О боги… Пойдëм уже куда-нибудь.
Осенью Портленд яркий и ещë тëплый, ряды узких цветных домов вспыхивали среди зелени парков и блеска памятников. Город пах морем и шумел волнами. С соседней улицы доносилась мелодия на гитаре, здесь порой собирались музыканты. Не обращая внимания на Джо, Ноэль бросила в урну опустевший стаканчик и вышла к центру спортивной площадки.
Несколько человек собрались вокруг веснушчатой девчонки в красной шапке. Она играла и пела незнакомую весëлую песню, бодро качала головой и даже чëрные косички задорно прыгали в такт музыке. Дождавшись конца песни, Ноэль положила несколько десяток в футляр от гитары и отошла дальше к Мей-стрит.
– Да подожди ты!
Джо отставал. Он плëлся позади, хватал ртом воздух и прижимал к груди пëстрый букет. Цветочных магазинов поблизости Ноэль не помнила, но если он жил тут дольше, наверняка знал какие-то особые городские уголки.
– Ты чего тормозишь? – она обернулась. – Что-то случилось?
– Ха! Да просто я русал и не могу ходить по суше быстро!
Он улыбался, но в этот раз вымученно и был бледнее обычного.
– Слушай, это раздражает, – Ноэль отвернулась одновременно с тем, как Джо схватился рукой за ближайших фонарный столб. Она заметила краем глаза, но не придала значения. – И веник этот себе оставь.
– А это и не для тебя, ворчунья, – он пожал плечами, перебежал на другую сторону улицы и шагнул к шмыгавшей носом блондинке. – Девушка! Не знаю, почему вам грустно, но хочу добавить немного радости в ваш день!
Протянул букет и вернулся к Ноэль, не дожидаясь вопросов.
– Как неожиданно с твоей стороны.
Джо покачал головой, хмыкнул и бросился вперëд. Подцепил серую шапочку, ветром унесëнную на широкую дорогу, и протянул женщине с ребëнком. Получил в ответ усталое «спасибо» и ободряющую улыбку, кивнул и снова убежал. Джо играл в догонялки с ветром, а Ноэль оставалось смотреть и в задумчивости брести вдоль улицы.
– Тебе не кажется, что этот мир немного устал?
Неожиданно глубокая мысль, вырвавшаяся изо рта чудака Джо, заставила остановиться.
– О чëм ты?
– Ну, типа… Мы злимся, обижаемся, завидуем, а мир впитывает это. Он устаëт фильтровать и просто отдаëт это назад. Поэтому вокруг полно зла и всяких… Смайлов. Хочется добавить немного тепла и доброты.
– Я думала ты хакер, а не философ, – Ноэль потëрла лоб ребром ладони и отвернулась.
– Хакерство – тоже своего рода философия. Может, немножко запутанная и не всегда честная, но корень лежит в желании познать мир. Ну и немного пошалить и ещë… Много всего. Не бери в голову. Просто я не всегда «гиперактивный идиот».
Ответить было нечего. Она почти не знала Джо, и в голове этого человека правда могло таиться что угодно.
Щелчок. Ноэль обернулась и увидела Джо с карманным фотоаппаратом.
– Ты что, снимал?
– Да. Красивая ты, агент.
– Это незаконно.
– Ага, вот такой я засранец, рыжулик! – он потрепал еë по волосам. – У тебя закон головного мозга, да? Давай полегче немного, а то как заражусь! Искать не смогу.
– Джо, чего ты хотел? Я трачу время не для…
– Ноэль, – он положил руку ей на плечо и продолжил без тени улыбки: – давай ты будешь думать о чëм-то, кроме работы?
– И о чëм ещë?
– Можем подумать о жизни, о любви, о…
– Я ухожу. Спасибо за кофе, буду ждать сведений по делу.
Джеймс пнул смятую ярко-красную банку, и она с грохотом прокатилась по асфальту. Гул отдался в голове долгой раздражающей вибрацией. «Какого хера она не может катиться тише?» – у него кружилась голова от шума, подташнивало от блеска рекламных вывесок и шуршания шин. Грëбаные люди разучились ходить пешком. Так ноги скоро отвалятся, а они и не заметят. «И пальцы срастутся так, что останется только один – чтоб в экран мобильника тыкать», – он вспомнил слова школьной учительницы мисс Браун. Над чуднóй добродушной и чуть полноватой старушкой с напоминавшей гриб причëской тогда многие смеялись. Джеймс – нет. Биология была единственным предметом, который он не прогуливал.
Глянув на руки, Джеймс усмехнулся. Пока не срослись, хотя от телефона он в последнее время не отлипал. Просто грубые, но до сих пор не потерявшие гибкость пальцы, приносившие ему немало проблем и прибыли. Эта парочка всегда ходила под ручку.
– Куда ж тебя занесло?
Джо не было дома, когда Джеймс вернулся после вечерней прогулки с Софи. Только кривая записка под клавиатурой: «Ушëл к реке. Вернусь». Иногда недоразумение накрывала волна жалости к себе, и в таком настроении он мог натворить что угодно. Джеймс и теперь с лëгким содроганием вспоминал осколок бутылки в его руке.
Джеймс выучил несколько постоянных мест Джо, но пока не видел ни следа. Он облокотился на ограждение моста, чуть нагнулся, высматривая чернявую проблему в чëрной ряби воды. Этот мог и утонуть случайно. На банановой кожуре поскользнуться или ещë что-нибудь абсолютно бредовое. Джо, чтоб его, способный.
Красная толстовка ярким всполохом мелькнула под опорой Каско Бэй. «Нашëлся, зараза», – Джеймс цокнул языком, сунув руки в карманы плаща, нащупал смятую пачку сигарет и пошëл чуть быстрее. Сигарет было заметно меньше, чем утром.
Джо торчал прямо у воды. Лохматый, мокрый и с синеватой каймой на руках.
– Ну и что на этот раз?
Джеймс опустился на землю рядом. От бледной, с синяками под глазами, проблемы воняло дешëвыми сигаретами. Его дешëвыми сигаретами.
– Ничего. Отстань, а?
– Из-за «ничего» не ноют.
– Я не ною! – Джо дëрнулся. Щëки вмиг стали одного цвета с толстовкой. – Просто… Неприятно.
Эмоциональность Джо путала. Джеймс одновременно закатывал глаза и усмехался, получалось странное, едва ли человеческое лицо. Скорее – искажëнная маска из сплава радости и злобы. Или слипшаяся хэллоуинская конфета.
– Рыжая не поняла твоих намëков?
– Заткнись.
– Значит, рыжая. Не пробовал сказать нормально?
– Кто бы говорил… – теперь голос звучал тише и тоньше, как будто мелкому придавили… Джеймс знал эту интонацию и обычно называл «прорыв плотины близко».
В пасмурный вечер под мостом было до странного тихо. Срывался дождь, ветер подхватывал с поверхности Фор воду и с дружелюбием несоциализированного питбультерьера бросал им в лица. Где-то вдали громыхало, и тяжëлые тучи лениво ползли к городу.
– И чтоб больше никогда не курил. Воняешь на всю округу.
– Заткнись!
Джо вскочил на ноги, поскользнулся и плюхнулся на плоский зад, карикатурно задрав ноги, фыркнул, сморщив нос. Джеймс хлопнул себя по лбу: недоразумение как оно есть. Этот на короткой дороге от моста до дома мог собрать все кочки, выбоины, мелких бандюганов. На теле уже места живого не осталось, всë в синяках и шрамах. Может, он поэтому актëрство бросил и в крысятничество подался?
– Никогда больше, а то уши оторву.
– Заткнись!!! – злой Джо, валяясь на земле и растирая по лицу грязь, выглядел смешной перевëрнутой черепахой. Животи́н в такой ситуации, правда, жаль. – Сколько можно учить меня жизни?! На четыре года старше, а вечно строишь из себя папашу!
В голове щëлкнул выключатель и шестерëнки медленно задвигались. Джо двадцать один. Ему в этом ноябре исполнилось в двадцать восемь. Не надо быть гением математики, чтобы понять, что кое-кто врал.
– Рыжая бы сейчас сказала что-нибудь умное. Я мудростям не обучен, поэтому просто засунь истерику в зад. Софи больше похожа на взрослого, чем ты.
Джо пробормотал что-то и медленно, опираясь на руки, поднялся. Из кармана выкатились две сигареты и несколько бледно-жëлтых таблеток. Джеймс вскинул бровь: он привык знать, чем обычно травило себя недоразумение, потому что только так его можно вытащить. Но ещë и про это он не слышал. Лицо Джо снова сменило оттенок – с красного на причудливую смесь синего с блекло-жëлтым. Заживающий синяк, не иначе.
– Это… – голос Джо дрогнул под строгим взглядом и бросился собирать рассыпанное. – Это просто лекарство. Я немного…
– Острое?
– Хроничка, – сказал и тут же, словно устыдившись, пробормотал быстрее. – Только Ноэль не говори! Лучше буду для неë чокнутым клоуном, чем… дефектным.
– Клоун ты и есть, – Джеймс закатил глаза. – Хоть больной, хоть здоровый. Нихера не меняется.
Рыжая – не просто девчонка, а целый агент ФБР. Херовый, но агент, и наверняка знала, с кем связалась. Джо привык недооценивать людей вокруг и почему-то расстраивался, когда они оказывались способнее его представлений.
– Дождь начинается.
– Ценное наблюдение.
– Иди ты…
По серой воде расплывались круги. Джеймс поднялся.
– И чтоб больше никогда не сваливал, Бэмби.
Джо легонько ткнул его в плечо.
– Агент Винтер, – в холле участка, где жители Портленда обычно ждали встреч с офицерами, Ноэль окликнула рецепционистка Мэри, – тут молодой человек ждëт именно вас.
Ноэль развернулась на каблуках и подошла к стойке информации. Никаких встреч с гражданскими на сегодня назначено не было – с допросом Томми и коллег Терезии закончили ещë вчера, никто другой, в общем-то не должен был знать о еë присутствии здесь.
– Что случилось?
– Говорит, важное дело.
Ноэль перевела взгляд на гражданского и вздрогнула. Встрëпанные чëрные волосы, голубые глаза, красная толстовка… Конечно, это мог быть только Джо, но в первое мгновение Ноэль не узнала его. Слишком серьëзный, слишком собранный – ни следа от вчерашних вывертов! Больше всего вопросов возникло из-за очков в тонкой оправе и книги, которую он сжимал бледными пальцами.
– Хорошо, давайте поговорим. Идëм.
Он не сказал ни слова после выхода из холла, и тишина начала давить на уши. Пришлось брать ситуацию в свои руки.
– Значит, читаешь женские романы?
На ребре обложки было написано имя автора – «А.К.».
– Конечно. Моя любимая писательница, хотя некоторые детали ей совсем не даются, – он ответил с тем же спокойствием, но расплылся в улыбке, гораздо больше похожей на ту, что была у вчерашнего Джо.
– Ты какой-то спокойный.
– Ну знаешь. Это была защитная реакция! Ты бы ещë ко мне в ванную ворвалась и обижалась, что я не в деловом костюме.
– Ты и сейчас не в деловом костюме.
– Ой, всë.
В комнате для совещаний сидел только Ричард – разбирался с новым видом схемы преступлений. Джо бросил взгляд на него, на магнитную доску, доску, где висели фотографии теперь уже пяти жертв, и отшатнулся. Споткнувшись о ножку стула, не удержался на ногах и во всю длину своего роста вытянулся на полу. Громким «бом» отозвалась то ли дверь переговорной, то ли его голова. «Вот уж правда недоразумение», – мысленно вздохнула Ноэль, протягивая ему руку.
– Что тут происходит? – Ричард даже не вздрогнул, просто поднял голову и с отстранëнной улыбкой глянул на источник шума.
– Это у вас очень странно приветствуют новеньких, – Джо поднялся на ноги, отряхнул пыль с книги и вновь прижал еë к груди.
– Ты же сам упал. О шнурки споткнулся, что ли?
– Просто показалось, – он бросил взгляд на доску, – что паука увидел. Огромного такого!
Ноэль глянула на Ричарда, тот едва заметно кивнул. Они оба понимали: Джо врал, а его странная реакция напрямую связана с жертвами. Только в чëм здесь смысл? Личности убитых женщин уже давно растащили СМИ. Загадка на загадке. Ноэль уже собиралась спросить напрямую, но Ричард поднял руку, без слов говоря ей молчать. Так, как всегда было в их отношениях.
– В чëм ты будешь нам помогать? – спросил он мягко, с улыбкой, от которой у его ног укладывались все первокурсницы.
С Джо приëм не сработал, он только задрал нос.
– Я отличный ищейка! Вот, например.
Между страницами книги лежал конверт с парой листов А4. Ноэль склонилась над ними и бессильно сжала кулаки. Если Джо и невыносимый клоун, то по крайней мере клоун способный. Он распечатал скриншоты постов Тессы и переписку всех предыдущих жертв.
– У Тессы был закрытый профиль. Да и у Эльвы тоже. И…
– Ух-х, – Джо плюхнулся на стул, вытянув длинные ноги. – Как же много пришлось бродить, не представляете… А профили – фигня вопрос! Любой закрытый профиль становится открытым, если знаешь пароль.
– А ты знаешь пароль? Ричард поднялся с места и подошëл к ним.
– Ну, иногда достаточно и обходных путей.
Почти дружелюбный оскал Джо не оставлял сомнений: никакого пароля он не знал, просто взломал их профили. Ричард, сторонник «чистой» работы, нахмурился, Ноэль наоборот улыбнулась. Этой граничащей с безумием смелости отринуть власть бумаг ей немного не хватало в «официальных» программистах бюро. Почему, в конце концов, на весах последнего суда разрешения перевешивали жизни?
Тесса писала заметки быстро, пропуская пробелы и знаки, будто старалась выплеснуть эмоции, пока они не разорвали еë. Но сами тексты даже Ричарда заставили присмотреться к находке внимательнее.
Тес са (@tess4) 17.11.14:
Что происходит?кажется в моëм доме поселился дух рождества.или будущего был страшнее? Я не знаю, как ещë это можно объяснить.
Тес са (@tess4) 17.11.15:
Сегодня мне устроили полныц блэкаут.думала, просто выбило пробки, но большая часть в порядке,а света нет
– О чëм она вообще?
– Она не в себе. Явно нервничала. Что-то мне кажется, свет – только часть из еë приключений.
– Другие перед смертью вели себя странно, помнишь?
– Если он устраивал их психике краш-тесты, неудивительно.
– Эй, хватит уже меня игнорировать!
Ноэль усмехнулась из-за возгласа обиженного Джо, но вернулась к записям Тессы. Пазл преступления начинал складываться в голове, но слишком много фрагментов было окрашено в беспросветный белый.
Тес са (@tess4) 17.11.17:
Дух заставляет меня думать о вещах, которые раньше казались невозможными. Вы никогда не замечали призрака в Поместье Виктории? Прямо в башне виден женский силуэт, а иногда слышно пение
Тес са (@tess4) 17.11.18:
Знаете,почему вы никогда не сможете войти в маяк в Южном Портленде?Потому чтоон освещает дорогу мертвецам. живым не место в чужой обители
Тес са (@tess4) 17.11.19:
Вы когда-нибудь заходили в магазин игрушек «Кидди» на Каписик-стрит?Чудесные игрушки.только если долго прогуливаться, можно почувствовать, как кто-то наблюдает за вами… и там нет консультантов
– Она пыталась сочинять городские легенды?
– Странно как-то.
– Ой, это вы ещë последнее не видели!
Тес са (@tess4) 17.11.21:
Как думаете, мне подойдëт стиль Gothic Lolita?
– Слишком аккуратно написано, – тут же заметил Ричард. – Каждое предыдущее сообщение выглядело так, будто она билась в истерике, пока писала.
– Скорее всего, писала не она. Смотри, названия она тоже пишет иначе.
– Мне тоже это показалось странным, и я немного подсмотрел историю входов, но увы. Всë это время она типа заходила из Нью-Гэмпшира.
Новый кусочек пазла в голове Ноэль обрëл краску и встал на нужное место.
– Она была с ним не только перед смертью. Единственная из всех.
– Повернись немного, хорошо?
– Так?
Ясмин останавливается у ограждения и смотрит на меня с отвратительно серьëзным выражением лица. Даже вычурное платье с рукавами-сетью не может исправить еë привычки портить милое личико тонной косметики и этим безучастным выражением.
– Нет, попробуй откинуть волосы и… Да, обопрись на ограждение. Добавим немного расслабленности.
Я ложусь на землю и пытаюсь поймать нужный кадр. В low-angle Ясмин выглядит настоящей принцессой: прекрасной, холодной и надменной.
– Ну что? Так хорошо получилось?
– Да, да, хорошо… – отряхиваю толстовку и проверяю снимки. Выглядит неплохо, но всë ещë не то. Ясмин не дотягивает даже до Тессы. – Но ты лучше без макияжа.
Она хмурится, задирает нос и смотрит на меня так, будто собирается сжечь. Складывает руки на груди, садится на ограждение.
– Марти, подло так издеваться, – она поправляет прядь волос, падающих на лицо. – Не всем везëт обладать милой мордашкой вроде твоей… Кстати, ты какой-то бледный для бразильца.
– Я полукровка, – вру, не задумавшись ни на секунду. Любой может придумать образ в интернете, стать кем угодно за пару минут с помощью аватарки с пинтереста и онлайн-переводчика. – Самый обычный и без всяких «мордашек».
Снова вру. Да, я выигрываю генетическую лотерею и беру всë самое тëмное от наших с сестрой родителей, но хвастовство не даст мне приблизиться к Ясмин.
– Такие голубые глаза бывают не у всех.
– Кто сейчас реально смотрит на глаза? – усмехаюсь. – Но тот, кто не попадает под стандарты красоты, не может быть моделью.
– Но это только потому, что я всë время ношу чужую маску. Кажется, сниму еë – лица вообще не останется.
Она и правда говорит это так, как сказал бы человек в маске: не меняется в лице даже на мгновение. Только порыв ветра разбрасывает волосы по плечам, приходится поправлять.
– Проверим? – провожу рукой по еë щеке, смазывая идеальный слой пудры. Ясмин с трудом сглатывает, но кивает.
Смеркалось. Плотный вязкий туман окутывал опоры моста, так что за ним ничего не получалось разглядеть. Не было больше реки, порта, другого берега. Только пара толстых колонн-опор, доска объявлений и скелет куста, прикрытый ржавью последних листьев. Знаменитые живописные виды Портленда… Джеймс пнул печально звякнувшую банку из-под колы и пошëл дальше, сунув руки в карманы тренчевого плаща.
Рыжая агентша могла бы попытаться прийти сюда и потрепаться, обложившись разрешениями. Только далеко не все бездомные безмерно рады ухоженным дамочкам на каблуках, которые ещë и не против отдать пару-тройку приказов. Джо с его «стадиями» и потрясающим умением общаться исключительно с компьютером, рисковал получить в качестве ответа только средний палец. Джеймс с двухдневной щетиной и с серыми пятнами на плаще мог сойти за почти своего. Не то чтобы он очень хотел помогать, просто вроде как привык нести ответственность за всяких мелких и неразумных. То Сэм, теперь вот Джо. Этот хотя бы не казался таким у… родом.
Маленький костëр светился в тумане цветком. Вокруг собрались несколько человек в старых куртках, один пытался сообразить что-то на гитаре с порванной струной. Джеймс потрепал по голове рыже-красную лайку и подошëл ближе.
– Здорóво, народ, – он махнул рукой. – Слушайте, кто-нибудь здесь знает Рика?
– Ну я это, – мужик с гитарой хмуро глянул на него. Сдвинул грязную красную шапку набок. – Чего?
– Потрепаться надо. Отойдëм?
В сумерках вспыхнул огонëк зажигалки. Выбросить еë Джеймс так и не смог, даже время от времени игрался, щëлкал, даже порывался поджечь сигарету, но останавливался. Джо опять начал бы мозг грузить, что это вредно и вообще… Этот оленëнок умудрялся узнавать о каждой попытке.
Рик передал гитару соседу, поднялся и прошаркал к доске объявлений, оставляя костëр позади.
– Так чего?
От собеседника пахло не розами, но в общем-то Джеймсу никогда не нравились розы.
– Мужика одного ищу. Говорят, с тобой трепался недавно.
Джеймс протянул сигарету, и Рик спешно выхватил еë, будто опасался, что отберут.
– Огонëк есть? – пришлось щëлкнуть трижды, механизм заклинило. Зажигалка-то отцова. – Чë за мужик? Тут свободная жизнь, со многими болтологию развожу.
– На неделе мог притащиться, попросил тачку арендовать, бабла дал.
Рик отступил на шаг.
– Ну допустим… И чë с ним?
– Кидала. Вот так подписывает доки, а потом нормальные люди дома и тачки продают за долги.
– Сучий потрох, – Рик с чувством плюнул на землю. – Я из-за такого же… Был такой. Как звать хз, длинный такой, черняво-патлатый.
Джеймс поскрëб бровь. Описание размытое; как сказала бы Энн, в такой фоторобот хоть полгорода засунь и ещë пара десятков для затирания следов останется. Ну или что-то вроде… Джеймс научился понимать закон, но не юмор тех, кто его типа охранял.
– Может, вëл себя странно? Или шмотки какие не такие были?
– Слышь… Мужик, ты коп или типа?
– Ктулху упаси. Не, другана моего оно развело, так у него крыша потекла. Типа его Джек Воробей грабанул, прикинь?
Рик выругался да так красочно, что Джеймс даже присвистнул, хотя удивить ругательствами его было сложно. Последний раз затянулся сигаретой и бросил еë в урну. «О природе заботится больше некоторых домных», – подумал Джеймс.
– В чëрном весь был, спортивки вот эти вот, молодëжь только в них и шастает. Неприятный такой, глазища стеклянные.
– М-да… Лучше, чем ничего. Пойду искать этого придурка.
– Покажи мне его потом, сам в рожу плюну.
– Обязательно.
Джеймс дождался, когда Рик снова скроется в тумане, и выложил смятую пачку сигарет у клумбы. Джо прав: эта штуковина отвратно воняла.
– Такая молодая, – Ноэль покачала головой, читая страницу «Википедии».
Время бежало вперëд, и вся команда не могли угнаться за ним. В первый вечер зимы Портленд не очень изменился: только стал немного более туманным. Зато снова замерло расследование. Шерсть на теле Терезии принадлежала чучелу кота, и теперь полиция проверяла таксидермистов. Результатов пока не было. Джо уверял, что попытался связаться с загадочным Марти из подписок всех жертв, но он не отвечал. Зацепки, ведущие в никуда, продолжали копиться.
Ноэль пролистнула страницу чуть ниже и замерла. Потрясла головой, пытаясь избавиться от наваждения. Наверняка показалось! Ничего не изменилось, даже когда она ущипнула себя за руку. С фотографии в «Википедии» на неë смотрела практически вылитая жертва Смайла.
Джеймс не успел даже снять плащ, когда в дверь позвонили. Он хлопнул ладонью по стене, закатил глаза и выругался. Серьëзно, если повесить на дверь плакат: «Здесь ничего не покупают!» – эти настырные придурки с пакетами косметики наконец-то прекратят лезть?
– Ничего… – начал он, распахнув дверь, но осëкся на полуслове. За дверью стояла рыжая агентша, но совсем не идеальная, как в прошлые их встречи. Волосы растрепались, уши пылали, а вместо делового костюма на ней мешком висела клетчатая рубашка. За спиной он приметил привычный чёрный рюкзак. – Агент?..
Джеймс хмыкнул, но отступил, пуская еë внутрь, и захлопнул дверь. Разговоры о тëмных делах лучше вести вдали от любых возможных ушей. Расследование дела стрëмного типа он считал достаточно тëмным.
– Ноэль в нерабочее время, – она сдула прядь волос, падавшую на глаза и прислонилась к стене. – Где Джо?
Джеймс огляделся. Ведь правда, куда этого оленя опять унесло? Обычно в это время он стучал по клавишам, фальшиво голосил ту надоедливую песню про новое завтра16, разбрасывался случайными фактами или находил сто два других способа вывести человека из себя. Гиперактивного Джо сложно было не заметить, ноющего – невозможно. Сейчас в доме они, очевидно, были вдвоём.
– А хер его знает. Шатается где-то. Ему типа нравится город.
– Проклятье!
– Вернëтся скоро, не трись в дверях.
Джеймс повесил плащ на вешалку и ещë раз глянул на Ноэль. Было в ней и Джо что-то одинаково долбанутое: только эти двое на его памяти в начале зимы могли шастать по улицам без верхней одежды. Может, ещë и его папаша, но тому от алкоголя всегда плевать было на себя и остальных. Даже помер раньше сорока, не дождавшись совершеннолетия сына. Джеймс стукнул кулаком по стене – костяшки пальцев покраснели, но воспоминания исчезли.
Ноэль, как и в прошлый раз, устроилась на краю дивана. «На рыжего воробья похожа», – заметил про себя Джеймс и усмехнулся. Вокруг начал собираться зоопарк, даже сосед из дома напротив напоминал тюленя. Иногда Джеймс наблюдал за его попытками заняться спортом – каждая заканчивалась у тележки с хот-догами.
– Под подушкой плед есть, – он щëлкнул кнопкой электрочайника, – накройся, птиц, замëрзла же.
Она не стала спорить и даже не обратила внимание на прозвище, закуталась розовый плед – очередную странную находку Джо – и обняла колени. Ну девочка девочкой, ни на какого агента не похожа. Такую б саму защищать, спрятать где-нибудь… Он ущипнул себя за руку. Контролировать тело можно – и даже не всегда трудно – но грёбаные мысли запросто меняли направление и текли куда-то не в ту сторону.
На холодильнике висел стикер с кривым почерком Джо: «Ушëл на фотосет, вернусь до ночи, передай рыжуле привет ;)»
– Извини за неудобства.
– Ненавижу это слово. Лучше просто молчи.
Ноэль часто заморгала: в Штатах «извини» – одно из топовых словечек. Она промолчала, и Джеймс мысленно обрадовался её умению вовремя закрыть рот – вот чему Джо нужно поучиться. Извинения потеряли всякий смысл ещë в юности: его типа друг Сэм повторял их, влипая одну из тысячи неприятностей, которые старательно искал. Конечно, он ни капли не раскаивался, даже лыбиться не прекращал. Вот и развилась аллергия на слова. Ему повезло – или не очень? – расти в семье другого склада и порой он начинал считать себя бракованным американцем. Джо старательно распалял это ощущение, частенько сравнивая его с каким-то иностранным дружком Илюхой.
Чайник вскипел. Джеймс залил два пакетика чая водой и вернулся к дивану. Ноэль обхватила горячую чашку обеими руками, но пить не стала.
– Ты правда не знаешь, где он? Вы же вроде… Друзья?
– Знакомые. – Джеймс устроился на другом краю дивана – специально, чтобы расстояние было приличным. – Взрослый мужик уже, зачем мне знать о его передвижениях? Может, ба… Женщину какую нашëл.
Ноэль нахмурилась и принялась с повышенным интересом разглядывать пустую белую стену. Джеймс закатил глаза: ладно просто зоопарк, но романтический зоопарк – это уже перебор!
– Ты знаешь что-нибудь про его любимую писательницу?
– Только то, что он везде где можно таскает с собой её книгу, – Джеймс поднял голову, словно на потолке могло быть написано, сколько раз на его памяти Джо читал этот романчик. Выходило, что ни одного. – Можешь погуглить автора, там имечко какое-то простое.
Вопросам он уже не удивлялся. Ему вообще казалось, что большинство девчонок спрашивали о странных нелогичных вещах. Кроме Флейм, может… Джеймс вспомнил еë прикосновения, красно-рыжие волосы, дрожь рук… Единственная женщина, которую он любил, рыжая королева его сердца, так бессмысленно умерла, что даже вспоминать об этом тошно. Всего один другой выбор, и всё могло сложиться иначе. Всё могло бы стать нормально. Но вот он здесь, снова впутался в какое-то криминальное дерьмо и снова при участии Джо.
– Я потому и пришла.
– Чего? В гугле забанили?
Ноэль с громким стуком поставила чашку на столик, расплескав пару капель. Джеймс мысленно выругался, но вслух так ничего и не сказал. Правило у него такое: никакого мата при женщинах и детях.
Она рассказывала про писательницу и внешнее сходство с жертвами, а Джеймс вспоминал слова Рика. В голове зрела странная мысль, которую Джеймс пытался запихнуть подальше, куда-нибудь в подсознание.
– Знаешь, я тут перекинулся парой слов с тем бомжарой… Кажется, есть кое-что о внешности твоего придурка.
Кое-что не давало Ричарду покоя и заставляло сидеть над схемами преступлений даже по ночам, когда в участке оставался только дежурный и пара патрульных, – комната в отеле не вдохновляла на продолжение расследования.
В кабинете стояла тишина, только старый светильник кряхтел, как больной старикашка, и порой булькал кулер. Ричард поставил на стол стаканчик из кофейного автомата – редкостная дрянь – опустился в продавленное кресло и запрокинул голову. Надя снова разбиралась с соцсетями жертв, уверенная, что весь секрет в них. Он сам привык искать ответы в людях и их головах. Возможно, поэтому его иногда называли старомодным.
Действия Смайла не укладывались в единый паттерн поведения. Он отбирал жертв одного типажа, как маньяк-мститель, и в поисках власти распоряжался чужими жизнями. Но властолюбцы обычно не гнушались беспощадных убийств и превращения тел в кашу. Жестоко, грязно и примитивно. Смайл убивал осторожно, с непонятной здоровому человеку заботой. Он бросал трупы в людных местах как дезорганизованный убийца и явно заморачивался с костюмами.
– Ты как будто сам не определился, – Ричард поставил чëрную точку на месте обнаружения последнего тела. – Пытаешься кому-то подражать, да?
Дезорганизованный властолюбец и организованный убийца, который пытался что-то донести не могли уживаться в одном человеке. Только если один из них не планировал это с самого начала.
На столе лежала заметка: засушенный цветок кизила и записанные бисерным почерком значения в культуре. Жизненная сила и стойкость, счастье и изобилие, любовь и преданность… Всë то, что плохо вязалось с убийствами.
– Мстишь образу за неудачную влюблëнность, дорогуша? Или пытаешься делать вид?
Ричард схватил стакан остывшего кофе и подошëл к окну участка. Глаза закрывались, от долгого сидения ныли спина и зад. Кофе напоминал на вкус жидкую грязь.
Зима на побережье началась с молочного тумана, за ним даже состоящий из острых углов бизнес-центр казался размытой тëмной громадой.
– А это ещë что за…
Из плотного тумана вынырнула фигура в ярко-красной кофте. «Джо? – удивился Ричард, присмотревшись. – В такое время?» Они встречались несколько раз за эту неделю: шумный информатор заявлялся в участок то со сканами твиттерских подписок и сообщений жертв, то болтал о своей гениальности и по-прежнему странно косился на магнитную доску с фотографиями. Однажды он притащил список жительниц и въехавших в город туристок с инициалами «Я.Г.» и даже выделил в отдельные группы женщин подходящего возраста и внешности. Круг сузился, но людей в списке всë ещë оставалось прилично.
Этот гиперактивный хакер вроде как был полезен в расследовании, но заставлял Ричарда кривить губы и сжимать кулаки, чтобы не комментировать идиотские выходки. В основном из-за того, что за каждый незаконно скачанный файл они рисковали получить строгий выговор и немного из-за попыток произвести впечатление на его Надю. Попыток нелепых, как у ученика младшей школы, который впервые что-то чувствовал к девчонке, но всë-таки… Ни один хищник не будет доволен, когда кто-то пытается охотиться на его наивную лань.
Ричард не видел в Джо соперника: Наде, которую он знал, просто не мог понравиться этот неряшливый ураган, у неë достаточно хороший вкус. Не видел, но на всякий случай присматривался. Потому и знал, что каждый раз он уходил засветло, словно опасался наступления темноты. Тогда какого дьявола сейчас он бродил по улицам и… Это ещë кто?
Рядом с Джо шла женщина, которую Ричард сразу не заметил. Белоснежные волосы сливались с туманом, старомодное платье становилось частью ночи. Он бросил взгляд на доску. Похожее платье было на Терезии, Тессе… Странно подражать героине второсортного романа, но Ричард вообще редко понимал вкусы среднестатистических женщин. Белые волосы незнакомки не вписывались в образ жертвы, но Ричард мог без раздумий найти этому минимум два объяснения.
– Тебе придëтся мне кое-что объяснить. – Он сделал быструю заметку в телефоне, а когда поднял взгляд, за окном уже никого не было. Джо и его подружка растворились в тумане.
Тесса больше не связывается со мной. Нет, не она… Мëртвые не могут словами разговаривать с живыми, иначе моя девочка не молчала бы. Тот, кто нагло пользуется еë профилем, прямо как я раньше, теперь молчит. Занятно.
Приходится как следует убраться здесь, прежде чем впервые приглашать Ясмин в мою маленькую обитель. Я снимаю цепи, а место окровавленного пледа занимает надувная кровать. Такая странная вещь, но пронести сюда коробку и насос сюда гораздо легче, чем заказывать доставку мебели. Представляю лица тех, кто сейчас управляет домом, в такой ситуации, и едва сдерживаю смех. Стоит попробовать только ради этого…
– Марти, идëшь? – голос Ясмин чуть дрожит. Она сидит, подогнув под себя ноги, на лице по-прежнему лëгкий макияж, волосы заплетены в косу. Мысль, что у этой женщины вовсе нет лица, перестаëт казаться абсурдной.
– Ещë минутку.
Я ещë раз обновляю страницу мессенджера – бесполезно, ни одного нового сообщения – выключаю компьютер, разворачиваюсь и подхожу. Кровать странно пружинит под моим весом. На секунду кажется, что качаюсь на волнах, и тошнота затягивает узлом внутренности. Дерьмо…
– Ты в порядке?
– Ага. Всë отлично.
Впервые за шесть лет позволяю себе проявить слабость. Бормочу, что в порядке, коснувшись лбом усыпанного плоскими родинками плеча. Ясмин понимает эту ложь без лишних слов и делает то, что я ненавижу: жалеет. Еë ухоженные ради подиума пальцы зарываются в волосы, сползают на шею и ритмично касаются точек вдоль позвоночника, шепчет глупости вроде «всë хорошо». Конечно, хорошо! Я ведь так и говорю. Отталкиваю еë и встаю. Закрываю глаза и жду. Мысли мечутся одна за другой, бьются, о черепную коробку, как муха о стекло. Открываю. Пялюсь на маяк монитора и глубоко вздыхаю. Теперь всë в порядке, но нужно немного воздуха.
– Жди меня здесь, – бросаю я.
Ясмин молчит.
Джо любил прогуливаться по вечерам – старая, ещë детская привычка. Тогда он бродил у порта и всë ждал, когда же вернëтся корабль, а на берег сойдëт отец. Так и не дождался. Просто привычка, как сказал какой-то древний мудрец, стала второй натурой.
Наконец-то оставшись в одиночестве, он пробрался между кучей серых камней и странными ржавыми вагончиками и нырнул в облысевшие кусты. Ранней осенью здесь, за желтовато-зелëной порослью можно было спрятаться, теперь его мог увидеть любой, кто подойдëт к краю дороги.
– Кажется, в этот раз я всë-таки… У меня получится, знаешь?
Джо наклонился вперëд и кончиками длинных пальцев коснулся воды. Отражение расползлось дрожащей рябью. Всё здесь шло не так, как надо, и в то же время по плану. По давнему, продуманному задолго до Стиверса и всех этих ФБР, полиции… Тогда был только Джейк и отец, который безумно радовался первой за семнадцать лет встрече.
Он достал мини-камеру из кармана толстовки и сделал несколько тëмных снимков. Где-то на другом берегу должно быть большое кладбище, очень символично. Наверное, там и закопаны останки его настроения и жизненных сил. Под одной из разбитых каменных плит.
На севере высился мост Ветеранов, отчаянно напоминавший хищную лапу. Джо взлохматил волосы, глубоко вздохнул и снова глянул в воду. Чëрная рябь затягивала, хотелось просто оставить всë на берегу и нырнуть в неë. Плавать он, правда, не умел, но когда это кого-нибудь волновало? Вдох, выдох… Дома наверняка уже ждала Ноэль. Не могла она не понять подсказку! Только сейчас с ней видеться не хотелось: мозги и так еле работали, а с ней рядом так вообще… Как раскрывать дело, если постоянно пытаешься докричаться до девчонки: «Я здесь, обрати на меня внимание!»? До девчонки, которой плевать на всë, кроме поисков маньяка, как, наверное, любому нормальному человеку. Джо-то можно отвлекаться, он дефектный, с какой стороны ни глянь.
Хотелось кричать, но этого он себе не позволял даже в детстве, даже когда… Джо шмыгнул носом и коснулся шрама на подбородке. Дело с улыбками выбивало землю из-под ног ещë и потому, что теперь он вспоминал человека, образ которого въелся в память и заставлял прятаться от каждого, кто улыбался слишком широко. Джо видел его в каждой тени, даже в хищном оскале растущего месяца.
За спиной зашуршали шаги – Джо напрягся. Здесь, конечно, были строительная фирма и какие-то магазинчики, но разве хоть один круглосуточный? Если бы чувства могли обращаться предметами, тревожность укрыла бы его плотным гладким плащом.
– Приветик, тоже нравится смотреть на воду?
Джо даже обернуться не успел – удар обрушился на затылок и он рухнул на холодную землю.
Боль раскалывает черепушку надвое. Пытаюсь свернуться, но не могу пошевелиться, руки стянуты, ноги тоже. Так чувствует себя рыба вне воды? Больше не буду есть морепродукты. Больно. Больно. Почему так больно? Почему перед глазами темнота?
Шаги слышу. Громкие, шаркающие. Кто это? Женщины обычно стучат каблуками, молодые мужчины ещë поднимают ноги. Старик? Нет, что здесь делать… Где? Почему так темно? На мне же повязка? Правда? Ха… Ха-ха…
– Мальчишка? – голос. Наконец-то! Звучит громко, но вкрадчиво. Странно? – Вы, придурки, хотите сказать, что все проблемы из-за ребëнка?
Мне двадцать т… Один. Да. Должно быть один. Как больно. Проклятье. Ха-ха… Я знаю голос. Слышу. Знакомый. Ëрзаю по полу, шорох ткани звучит в ушах водопадом. Смешно, смешно, просто… Ворочаюсь, бью связанными ногами. Как же рыбам трудно.
Дышать нечем. Хватаю ртом воздух, и в шуме тонет невнятное объяснение «придурков». Задыхаюсь. Темно. Смешно. Почему пол такой холодный?
Плеск. Холод ползëт по лицу, каплей воды оседает на сухих губах и с грохотом разбитого льда стучит об пол. Трясу головой – боль расцветает фейерверками на ночном небе перед глазами. Как же… Падаю. Тошнит. Кто-то из них говорит тащить фонарик. Им тоже темно? Я нормальный? Я… Всë. К темноте добавляется тишина.
Резкий писк прервал Джеймса на полуслове. Он поморщился, Ноэль вздрогнула и огляделась в поисках источника звука, меньше всего похожего на телефонный звонок.
– Это что, сирена? Какая-то опасность?
– С мобильником херня какая-то, – звук прекратился, когда Джеймс взял его в руки и разблокировал экран. – Чë за… Видела такое?
На экране висело уведомление об опасной ситуации и ниже два ряда по девять цифр в каждом: 43,6417682, -70,2770513.
– Экстренное сообщение и координаты. – Ноэль сбросила с себя плед, вскочила и подошла ближе. Теперь визит из-за вопросов перекликался с еë работой, и она вновь ощутила себя профи. – Перейди в карты, где это?
Раньше Ноэль не обращала внимание на его пальцы и то, как быстро Джеймс набирал текст в новом, но потрëпанном смартфоне. «Привык работать руками? – удивилась она. – Если подумать, я ничего о нëм не знаю». Соседство Джо с Джеймсом допустил и ответственный агент Стиверс из головного офиса, поэтому до сих пор она не беспокоилась.
– Минут десять пешим, – они переглянулись и так же одновременно посмотрели на заснувший компьютер. – Если это шутка, можешь сразу надевать на меня наручники, потому что я убью его.
Ночной туман плыл над землëй, цеплялся за сухие ветви сосен и крыши низких домов. Ноэль сунула руку под рубашку и нащупала пистолет – на всякий случай. Если из-за очередного угла выскочит кто-то с желанием ограбить, женщина с оружием будет выглядеть внушительнее той, что молит о пощаде. Даже если выстрелить из еë «Глока» невозможно.
За поворотом не было ничего: пустая дорога, блеклый свет фонарей, чем-то напоминавший жëлтые блуждающие огни, и пара машин, припаркованных прямо вдоль дороги. Точка назначения мелькала красным у самой воды, где-то за территорией погрузочной компании.
– Зачем он вообще сюда полез? – пришлось повысить голос, чтобы Джеймс, шедший на пару шагов впереди, точно услышал.
– А хер его знает. Может, мост фоткал.
– Мост?
– Ага, он недавно купил камеру и возомнил себя дохера фотографом.
Ноэль глубоко вздохнула. Этот Джо… Эксцентричный. Она поняла это после пары встреч с отчаянными попытками привлечь внимание и старалась не удивляться. Он упорно проверял еë нервы на прочность: то кота в полицейский участок притащит, то опоздает часа на два, то пропадëт почти на сутки. До сигналов тревоги дело прежде, конечно, не доходило.
– Скажи… Иногда у тебя бывает чувство, что хочется придушить человека?
– Каждый раз, когда Джо открывает рот.
Ноэль подняла голову к чëрному небу в блëклых веснушках звëзд и вздохнула. Даже улыбка луны сейчас казалась осуждающей: как же так, агент ФБР допускал такие мысли? Нельзя. Это против правил морали и придуманных ей самой ограничений. Организация-то вовсе не так безгрешна, как ей виделось после десятков сериалов в детстве. Нельзя, но этот Джо и его поведение выбивали землю из-под ног. Некоторые люди появлялись и оставляли в жизнях очень странный маркий след. Если они исчезали, расшатанный мир становился слишком спокойным и настолько нормальным, что обращался чужим.
Они обошли территорию погрузочной станции и приблизились к гавани неподалëку от моста Ветеранов. В нос бил тот особый запах, какой бывал у крупных рек. Туман начал рассеиваться, но оставлял на память холодные капли на щеках. Под ногами хрустели и перекатывались мелкие камни.
– Ты ж не своих ходулях, агент?
– Стараюсь не носить каблуки по вечерам.
– Всë равно ноги не переломай.
Джеймс обернулся и протянул ей руку. Джентльменский жест не вязался с его обычным грубым образом, и на секунду Ноэль растерялась. С чего такая благожелательность? До сих пор особо тëплых чувств к ней он не проявлял. Вроде бы. Растерялась, но сжала сильные шершавые пальцы в ладони. Вместе спускаться по склону чуть легче.
– Спасибо.
Секунды патокой растягивались до часов, стук сердца казался чужим, глухим и далëким, как если бы где-то в стенах ближайших складов тоже лежала старая игра. Нападение из-за угла больше не казалось страшным, но руки холодели от мысли, что там, у берега они могли обнаружить тело.
– Там есть что-то, глянь.
Ноэль присмотрелась к реке и ускорила шаг: у самой воды и правда чернело что-то маленькое.
– Это его? – она подцепила карманный полароид за ремешок и глянула на покрытый сетью трещин объектив.
– Зараза мелкая, – Джеймс с такой силой сжал мобильный, что показалось, он вот-вот разлетится на части. – Вот куда он опять вляпался?
Ноэль огляделась. Безлюдное местечко, свидетелей не найти, на машинах сюда не подъезжали – дорога заканчивалась у ворот терминала. От дома они шли десять минут, за такое время нездорово худого Джо могли унести ярдов на шестьсот. Знать бы ещë в какую сторону…
– Здесь нет его телефона, – заметил Джеймс, с видимым безразличием разглядывая камни под ногами. – Телефон должен быть при нëм.
– Вряд ли звонок нам сейчас что-нибудь даст. Не услышим.
– Конечно, у него мобильник вечно без звука. Просто мысли вслух.
– Можешь фонарик включить? Ничего не видно.
Свой телефон Ноэль в спешке оставила в доме на Данфорт-стрит, в рюкзаке, пришлось полностью полагаться на партнëра по поиску. Как только луч света вспорол ночную тьму, она прищурилась, разглядывая камни. Хотелось бы верить, что ей показалось, и красные пятна на них – обман зрения или хотя бы краска. Опыт подсказывал, что всë не так просто.
– Кровь, – Джеймс кивнул, подтверждая еë догадки.
– Ещë свежая.
Она привыкла видеть кровь, боль и смерти – в делах и отчëтах всегда находилось что-то, при виде чего большинство людей вскрикнуло бы: «Ужас!» – и попыталось отвернуться. Ноэль и сама раньше так делала, а потом получала неофициальный выговор от старших коллег. «Агент должен уметь смотреть в глаза смерти, потому что сам время от времени ходит по острию лезвия», – так говорил еë первый напарник прямо перед заданием, на котором получил пулю в грудь. Ноэль приучала себя к смертям незнакомцев, но люди, которые входили в еë жизнь… Одна мысль об этом – удар под дых.
– Смотри. Капли тянутся вдоль берега, всего несколько футов, потом до них дошло.
– До них? У него есть враги?
– Он роет инфу о всяком криминале и сливает еë полиции. Как думаешь, у него есть враги?
Ноэль поджала губы. Вопрос и правда был… Не из самых умных. У информаторов всегда есть враги, просто обычно эти ребята достаточно хитры, чтобы не попадаться.
– Пойдëм по следу, – она кивнула на дорожку из пятен.
Ещë оставался шанс, что похититель просто пытался запутать след, но Ноэль в это не верила. Достаточно умный исполнитель уж позаботился бы о том, чтобы в безлюдном месте вообще не осталось зацепок.
– Как вы вообще познакомились?
Спросила Ноэль, чтобы хоть ненадолго нарушить неловкую тишину. Отношения этих двоих смущали и путали еë, в очередной раз убеждая: анализировать вещи легче, чем людей. Джеймс показательно раздражался каждый раз, когда Джо говорил или делал что-то, но без раздумий шëл спасать его, как только возникали проблемы.
– Он свалился мне на голову и втянул в стрëмную историю. Как-нибудь потом расскажу, если интересно.
«Стрëмных историй» она слышала немало, но в каждой было что-то неповторимо безумное. Каждая открывала ей новую грань человеческой натуры и давала лучше понять, с чем вообще Ноэль пыталась бороться. По всему выходило, что с самой натурой человека.
– Интересно.
Джеймс кивнул и снова сосредоточился на экране мобильного. Ноэль рассматривала камни под ногами в поисках новых следов – мало ли, когда похитители снова потеряли бдительность. Многих ловили из-за лишней самоуверенности.
– В этой стороне даже складов больше нет.
– Если похитители не владельцы склада, пробраться на него ночью сложно. Ищем что-то попроще.
– Из «попроще» тут только мост. Там под ним куча камней, реально спрятаться.
«Спрятаться, но не пытать, – подумала Ноэль. – Звукоизоляции там никакой. Либо перевалочный пункт, либо…»
– Тогда идëм быстрее.
Громада моста нависла над гаванью. Острые опоры разрывали воду, крошечную часть берега устилала груда камней разных размеров. На верхушке, у монумента, сидела пара сонных чаек. Птицы замерли на самом краю и казались частью статуи, которая вот-вот рухнет в воду.
– У тебя пушка есть? – Джеймс остановился неподалëку от каменной кладки и понизил голос. – Дай. Может, придëтся стрелять.
– Пистолет не заряжен.
– Серьëзно? Зачем вообще таскать с собой пушку, если ей невозможно защитить?
Ноэль прикусила губу. Вопросы вроде этого заставляли еë вздрагивать и вспоминать все истории о случайных и не очень убийствах.
– Потому что обычно оружие разрушает.
– Не оружие, а люди, птиц, – Джеймс почесал бровь и окинул Ноэль взглядом. – Что, даже патронов нет? На экстренный случай.
– В рюкзаке были, но я не на работу шла.
Джеймс снова хотел что-то фыркнуть, но его телефон снова запищал. На экране высветился неопределëнный номер, но он ответил сразу и после первых секунд включил громкую связь.
–…надо стрелять, пжалста. Я тут один, без оружия и со связанными руками. Это жуть как неудобно, поэтому если вы обойдëте мост и поможете, я буду оч признателен.
– И как ты звонишь со связанными руками?
– Сири, дурачок.
Звонок оборвался, и Джеймс сунул телефон обратно в карман.
– Это уже похоже на него. Пойдëм, держись за мной.
– Я представитель закона.
– Для меня ты хрупкая девчонка.
С другой стороны моста не было никаких камней, и на узкой полоске берега они сразу заметили Джо. Он лежал на боку прямо у воды, ноги замотаны скотчем, руки – тоже. На привычной толстовке тëмные пятна, у головы светился экран мобильного.
Как только они подошли, Джо вздрогнул, но ничего не сказал, наоборот: сжался и зажмурился.
– Меня пугает твоë молчание.
– А-а-а, это вы! Я заждался, хе-хе. Поспать прилëг.
Они с Джеймсом подошли ближе и принялись развязывать липкую ленту. Ноэль бросила взгляд на руки и заметила тëмные следы на припухших запястьях. У Джо дрожали синие губы и руки, но он продолжал улыбаться. Странно. Неуверенно. Расфокусированный взгляд метался от одного предмета к другому, не задерживаясь ни на одном.
– Так. Стоять можешь? – Джеймс протянул ему руку. – Хватайся.
– А то! – Джо попытался опереться, но схватил пальцами только воздух. – Упс! Видишь, не проснулся ещë. Давай сначала.
Во второй раз Джеймс не стал предлагать. Сам схватил Джо и помог подняться. Ноэль стояла в двух шагах от них, разглядывая босые ступни и следы на лодыжках, странные движения и понимала: при ней он правду не скажет.
Письмо несчастья принесли дежурному: прямо как в старых экранизациях «Шерлока Холмса», передали через тощего темнокожего мальчишку Аарона с большим рюкзаком. Описать «дяденьку», который попросил «очень срочно передать показания полиции и дал десятку», он не мог. Помнил только маску на пол-лица, капюшон и голубые глаза.
– Мистер, мистер, – мальчик дëрнул за рукав костюма, шмыгнув носом, и Ричард инстинктивно отшатнулся, – а можно мне в школе про это рассказать? Что меня в полиции задержали?
– Только про письмо не рассказывай.
– Конечно! Иначе будет не так круто!
Ричард не стал вскрывать письмо сам: решил дождаться Надю и кого-то из детективов. Каждая деталь должна быть зафиксирована, в конце концов, а он всего лишь психолог. Аарона здесь оставили по той же причине, даже какао и печенье нашли.
Надя пришла без десяти восемь утра, и Ричард нахмурился, сразу заметив разницу. Бледное лицо, тени и мешки под глазами, наспех нанесëнная тушь осыпалась чëрными пятнами. Раньше она не позволяла себе так выглядеть даже после бессонных ночей. Ричард знал, сам ведь давал ей повод больше времени проводить в ванной после совершенно особенных ночей вместе.
– Доброе утро, – она окинула взглядом Аарона, Ричарда, письмо и вздохнула. – Или не очень. Что происходит?
– Нам тут подарок передали. Аарон принëс.
Как только все формальности уладили, отпустили Аарона и настроили камеру, Надя сказала то, чего он не ожидал. Какой-то еë свидетель нашëл свидетеля, который описывал предполагаемого преступника так же: бледный, с голубыми глазами, брюнет… Ричард снова вспомнил Джо.
Плоский конверт вскрывали осторожно, снимая каждое движение. Сняли даже текст, прежде чем начать зачитывать, чтобы точно никто не усомнился.
– Читай лучше ты, – Ричард глянул на Надю. Пояснил: – Здесь почерк женский.
– «Приветствую, дорогая, уважаемая и невероятно медленная полиция, – начала Надя тихо, проговаривая каждое слово так, будто старалась увидеть смысл в каждой отдельной букве. – Стоит ли говорить, что вы разочаровываете меня с каждым днëм всë больше и больше? Знаки у вас в руках, но никто даже не пытается искать. Мне обидно». Здесь стоит грустный смайл. «Предлагаю пойти дальше. Вы никогда не думали, что ищете не того человека? Смайл, он… Почему вы не думаете о преступнике-женщине? Меня зовут Ясмин Грегори, и на самом деле вы давно знаете, где меня искать. Правда, к моменту получения письма может быть поздно… Удачи! И не забывайте улыбаться». Дальше смайл и ID из «Твиттера». Ублюдок снова использует жертву. Проклятье!
– Тише, Надя. Здесь нужно хладнокровие. Почему он уверен, что мы знаем, где искать?
– Нужна достопримечательность и место, связанное с ней. Домашний адрес, туристические места поблизости, последние посты. Где-то должна быть зацепка!
Увидев Надю в Портленде, Ричард подумал, что потерял свою искру и музу. Слишком серьëзная и холодная, как кусок гранитной плиты. Но нет, всë не так. Еë страсть не исчезла за три года, просто обрела форму одержимостью работой. Еë голос звенел в ушах, когда Надя широким шагом мерила комнату для совещаний, то отдавая приказы Стиву, то пререкаясь с усатым детективом, то хватаясь за распечатки списков мальчишки-информатора. Он вспоминал прикосновения и еë чувственные губы, особую фотосессию в плотной вуали. Надя смешно упиралась, но в конце концов уступила ему. Как всегда. Ни одна женщина не могла отказать ему, даже если сначала пыталась.
– Ричи, мать твою! – раздражëнное лицо Нади появилось прямо перед ним. Она звала уже не в первый раз.
– Что?
– Письмо проверь. Ты же хвастался, что знаешь графологию. Детектив, идëм в еë агентство. Стив, проверь профиль и оставайся на связи.
Она вылетела наружу, на ходу надевая пальто. Ричард взялся за копию письма – эксперты забрали оригинал для снятия отпечатков – и внимательно осмотрел его. Россыпь тëмных пятен на бумаге, прямые буквы с аккуратными завитушками и сердечками над каждой «а». Почерк близкий к женскому, как он сразу подумал, но… Слишком прямые буквы, такие обычно встречались у мужчин.
– Как она предполагает проводить экспертизу без образцов почерка? – Ричард потëр лоб ладонью.
– У неë в «Твиттере» есть фото письма. Она пишет, что тренировалась в каллиграфии, но быстро бросила это дело.
– Скинь скрин на почту.
Ричард присмотрелся к образцу и копии письма, сравнивая буквы. Те же завитушки и украшения, но Ясмин писала без нажима и с лëгким наклоном вправо. Отправитель письма так давил на ручку, что почти рвал бумагу. Ричард прикрыл глаза, вспоминая строчку про «возможно, уже поздно». Возможно, они не пытались спасти жизнь шестой женщины. Просто искали труп.
В агентстве пошли навстречу и дали адрес. Одна из сотрудниц дружила с Ясмин и, услышав про опасность, решилась на небольшое нарушение.
Ясмин жила в одноэтажном доме на Каписик-стрит. Белый сайдинг, коричневая кровля, простенькая белая дверь. Всё как в десятке других случаев. Дверь не открылась после стука, внутри стояла тишина.
– Гляньте туда, агент. – Детектив Хайд тронул еë за руку и кивком указал на дом напротив. В узком окне мелькнула фигура и тут же опустились жалюзи.
– Кажется, нас ждëт весëлый разговор.
Вмешиваться в чужую личную жизнь было не принято среди цивилизованных жителей США, но некоторые соседи относились к происходящему в чужих домах как к добротному реалити-шоу. В Бостоне такая же любопытная дама приучила Ноэль прятаться за жалюзи и лишний раз не открывать рот.
После стука дверь приоткрылась на цепочке. В щель выглянула сухонькая женщина с глубокими морщинами на лице и большой родинкой на кончике носа. Седые волосы падали на бесцветные лихорадочно блестевшие глаза.
– Вы кто?
– Добрый день, мэм. Агент Винтер, ФБР.
– Детектив Хайд, полиция Портленда.
Старушка через щель изучила изучила документы, разве что не понюхала, и только после сняла цепочку, с громким скрипом открыв дверь.
– Проходите.
В маленькой гостиной стоял неповторимый аромат мест, где обитали кошки. Смесь резкого ни с чем не сравнимого аромата, мокрая шерсть и корм – смесь от которой с непривычки кружилась голова. Детектив Хайд тоже ощутил это: кашлянул, прочищая горло, скривился, но промолчал.
– Простите, могу я узнать ваше имя?
– Клара Франк. – Старушка опустилась в большое синее кресло, заметно выбивавшееся из общего стиля комнаты. – Что вам надо?
– Мы ищем вашу соседку, Ясмин Грегори.
– Нет еë. И вообще дома редко бывает. Всë по каким-то своим шоу бегает.
С каждым словом лицо старушки кривилось всë больше, каждое слово она говорила медленнее, словно выплëвывая. «Друзьями их точно не назвать», – решила Ноэль и поëжилась. В комнату вразвалочку вошёл упитанный серый кот и запрыгнул Кларе на колени.
– Когда вы видели Ясмин в последний раз? – детектив бросил взгляд на кота и как бы случайно прикрыл рот ладонью.
– Два дня. В три часа пришëл какой-то мужик, так она у него на шее повисла, он подхватил еë и давай языком в глотку лезть. Я уж думала полицию вызывать, когда они прекратили.
«Неприятно, но смотреть продолжим… Люди», – Ноэль вздохнула и потëрла переносицу.
– Такое часто случалось с мисс Грегори?
– Нечасто. Но бывало, – Клара почесала кота за ухом. – Но этого я раньше не видела.
– Вы его запомнили? Какие-то особые приметы?
– Со спины видела, – буркнула Клара. – Какие уж там приметы. Рост примерно пять и одиннадцать17.
Ноэль и детектив Хайд переглянулись. До сих пор они слышали абстрактное «высокий».
– Они на машине уехали?
– Нет, так пошли. К Мэйси-стрит.
– Спасибо, мэм. – Ноэль поднялась первой. Детектив Хайд следом. – Вы очень помогли следствию.
Следить сразу за двумя детьми – это маленький ад. Больного Джо, свернувшегося на кровати, Джеймс иначе как ребëнком воспринимать отказывался. Джо признался на рассвете. Вцепился в волосы и едва слышно сказал: «Я нихера не вижу». С тех пор и до прихода почти Софи не шевелился.
– Братик, возьми котика! Котики лечат!
Обстоятельства обстоятельствами, но работу никто не отменял. Днями Джеймс продолжал присматривать за Софи, потому что ей «самой играть скучно». Сегодня она «дружелюбно согласилась приехать сама». Хмурому Майклу пришлось забыть все дела и привезти еë.
– Какой-то он жëсткий. – Джо потрогал кота, которого Софи притащила с собой. Живым это существо не было, но покрытый редкой серой шерстью робот нравился ей куда больше котят из зоомагазина. – И почему «братик», Софи?
– Это к тебе вопрос! Почему ты меня сестрëнкой не называешь? Ты меня забыл?
– Стрекоза, не мотай головой.
Джеймс осторожно причëсывал еë длинные золотистые волосы, стараясь не дëргать пряди. Красивые причëски у него не получались, даже когда Софи не шевелилась. Сейчас, с еë необычной оживлëнностью, коса выходила ровной, как походка хамелеона.
– Но я был единственным ребëнком в семье, – Джо попытался коснуться еë плеча, снова схватил воздух несколькими дюймами правее, нервно хохотнул и снова погладил кота-робота. В это искусственно мурлыкающее создание он попадал без ошибок. – Металлический, что ли?..
– Не был! Я маленькой была, но помню!
– А сейчас ты типа очень взрослая?
– Джеймс, ты вредный, – Софи бросила на него злой взгляд через зеркало на стене. – И с тебя кукла, чтобы загладить вину.
– Ладно вам, не ссорьтесь. Будешь сестрëнкой, значит. Не жалко.
Джеймс рассказал про странную реакцию Софи на слово «нет». Джо – недоразумение, но найти его однажды с ножницами в пузе как-то не хотелось. С привычным клоуном вроде комфортнее, чем с каким-то новым.
– Во-от, – Софи снова дëрнулась и вскрикнула, когда прядь волос натянулась слишком сильно, и снова глянула в зеркало. – Всë равно с тебя кукла!
– Окей, купим тебе сто третью куклу, когда пойдëм за лекарствами, – Джеймс закатил глаза. – А ты сиди дома и хотя бы постарайся не влипнуть в неприятности.
Джо рассмеялся и развëл руками, всем своим видом показывая, что просто не сможет никуда деться.
***
Больше всего Софи любила магазин игрушек на Каписик-стрит. Джеймс старался запомнить название, но традиционно забывал его через пару минут после того как вывеска терялась из виду. Здешние куклы напрягали его: такие реалистичные, они как будто наблюдали за каждым шагом. Самые настоящие люди. Если долго смотреть в глаза кукле, она посмотрит на тебя в ответ и спросит: «Что надо?»
– Ты хочешь какую-то особенную игрушку?
Джеймс посмотрел в огромные глаза рыжей куклы и на всякий случай отступил. В этом магазине у него, почти тридцатилетнего мужика, на полном серьёзе мурашки бежали по спине.
– Нет. Но я всегда нахожу здесь знакомых. Смотри! Эта на братика похожа.
Софи ткнула пальцем в одну из немногих кукол-парней. Отдалëнно эта жуткая штука была похожа на Джо: чëрные волосы, голубые глазища. И пялился так же неотрывно, странно. Джеймс не удержался, снял его с полки, повертел в руках и протянул ей.
– Держи его крепче, чтоб не сбежал.
– Спасибо! – Софи обняла кукольную копию Джо.
– Всë, довольна? Идëм оплачивать?
– Нет! Ещë походим.
Джеймс содрогнулся, глянул в глаза другой кукле, скривился и уставился в пол. Софи шла на несколько шагов впереди, разглядывая полки.
– Значит, моë недоразумение – твой брат. Почему тогда вы не вместе?
– Ну, – она сильнее прижала к себе куклу, – я плохо помню. Шесть лет назад братик сделал что-то, и папа решил, что он больше не наша семья. Даже фотографий не осталось, но я помню его глаза и ещë тëплые руки… О!!! Смотри какая большая кукла! Еë тоже можно?
Джеймс поднял взгляд и замер. Кукла, на которую указывала Софи, была в человеческий рост. Наряженная в чëрное платье, она марионеткой висела под потолком, шею и руки оплели нити паутины, лицо прикрыто плотной вуалью. Это отдалëнно напоминало фарфоровую куклу, но тот, кто сталкивался со смертью во всей отвратительности, уже не смог бы перепутать. Джеймс сталкивался. «Твою ж мать», – подумал он и коснулся плеча Софи.
– Стрекоза, давай-ка выберем тебе другую. Эта некачественная, сломается быстро. Оно тебе надо?
– Не-а! Пойдëм.
Подталкивая Софи к другому ряду, Джеймс одной рукой набрал сообщение: «Агент, тут трупак в магазине игрушек».
Так не должно быть. Почему? Почему снова? Задыхаюсь. Теперь в комнате темно. Тихо. Только грëбаный стук остаëтся. Моë тело – чудовищный вариант сообщающегося сосуда. Источник стука в груди, знаю, но слышу его в ухе. В одном. Левом. Каждый удар расползается волнами по всей голове. Прячу лицо в подушку, вдыхаю немного влажной пыли.
Пожалуйста, вернись ко мне.
Я. Не. Вывожу.
Теперь его мир выглядел как сжатая и размытая фотография в jpg. Джо впервые реально пытался выполнять чьи-то там указания: зрение – хлеб того, кто работал с компьютерами, и терять его полностью ещë рано. Слишком. Джо знал, что тот человек близко, в паре шагов от него, оставалось только протянуть руку и… Он снова хватал воздух и рассматривал цветные пятна перед глазами.
Чернота отступала, но понимание хрупкости человеческой жизни въелось в мозг. Странное дело: расследовать одно преступление за другим и видеть мëртвые тела вошло в привычку, но нежные объятия мрачного жнеца прибили его к месту. Под капюшоном жнеца, правда, пряталось смуглое лицо Джулиано Моретти.
Джо прислонился лбом к зеркалу. Иногда в нëм просыпалась наивная, почти детская, вера в чудо. В такие моменты начинало казаться, что есть волшебная таблетка: выпьешь – болезнь пройдëт. За один раз, без операций и переживаний. Это редко срабатывало даже с компьютерами, подчинëнными строгой системе, но почему-то должно было спасать несовершенных людей. В такие моменты собственный разум кричал Джо, что он непроходимый идиот.
Обострëнный слух уловил хлопок входной двери и голоса. Ноэль зачастила сюда после его травмы. Так странно. Джо помнил еë серьëзный вид во время первой встречи, усталое спокойствие в следующие, слышал не дрогнувший голос там, под мостом. И помнил, как почти до рассвета она сидела у кровати и держала его за руку. Диагноз ей тогда никто не сказал: свои болезни Джо пытался засунуть в чëрный список тем и не доставать. Только иногда и этот код взламывали, и в его голове начинался ад.
– Окей, это просто ещë одна роль. Просто сыграй, как будто профессор оценивает тебя. Что, зря был лучшим на курсе?
Он коснулся век кончиками пальцев и по памяти направился к выходу. Однажды ему придëтся глянуть на Ноэль и сказать ей всë.
– Какая же я идиотка, – Ноэль уронила голову на руки. – Всë же было очевидно.
Смайл написал правду в своëм письме: его «знаки» всегда были на виду. Каждая «городская легенда» из профиля Тессы имела значение, рисовала его путь. Тело Ясмин и правда нашли в магазине игрушек «Кидди» на Каписик-стрит. Оставались поместье «Виктория» и один из маяков в Южном Портленде. Каждое место на всякий случай сейчас проверяла полиция: они знали примерный портрет и могли бы схватить преступника, сунься он на территорию.
Умом Ноэль понимала, что ничего не смогла бы сделать: доктор Хельс заключил, что Ясмин убили за несколько часов до получения письма. Камер в магазине не было – таинственный владелец против – и отследить того, кто оставил тело среди кукол, не получилось.
– Да не, он просто хитрая задница, – Джеймс откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Кружка в его руках немного дрожала. – Отправил заранее провальную загадку.
Из полицейского участка штаб постепенно переезжал на Данфорт-стрит. Это неправильно, но здесь ей никто не напоминал об ошибках и о том, что методы Джо незаконны. Как будто она сама не знала! Но нарушение закона о неприкосновенности персональных данных становилось незначительным и тусклым в еë глазах, когда речь шла об убийствах. Главное, Джо при встречах в доме почти всегда был под наблюдением.
Чем чаще приходила Ноэль, тем больше заметок и зацепок появлялось на рабочем столе Джо. Сегодня она принесла с собой фотографии жертв и большую карту. Стол был покрыт неровной чередой пятен кофе. На секунду представив лицо чистюли Ричарда, если он окажется здесь, Ноэль усмехнулась. Липкий пол понравился бы ему особенно сильно.
– Не такая уж и хитрая. Он повторяется.
– Раньше уже были куклы?
Ноэль покачала головой.
– У предыдущей жертвы был тот же «стиль». Готика и похожесть на куклу.
– Даже у маньяков бывают творческие кризисы.
Подняв голову, Ноэль бросила взгляд на Джо и нахмурилась. В этот раз он не сидел за компьютером и не прыгал по комнате. Совершенно расслабленный, он устроился на полу и крутил в руках кубик Рубика. Не собирал – просто вращал и с закрытыми глазами ощупывал грани.
– Только не говори, что понимаешь его.
– А что в этом такого? Понимать и принимать – разные вещи.
Тихий Джо немного пугал еë. Казалось, от него можно ждать чего угодно: от очередной глупой шутки до настоящего нападения. Пока он не делал ничего, но червь сомнения уже пробрался в голову и начинал прогрызать дыру в убеждениях. Один рост, один портрет, совершенно необъяснимая ситуация под Мостом Ветеранов. Если на него правда напали, то кто и почему так легко отпустили? Если это какой-то розыгрыш и попытка потянуть время, зачем?
– Принятие начинается с понимания.
– Философы, мать вашу, – Джеймс с шумом поставил кружку на кофейный столик. – Делать-то вы что-нибудь собираетесь или только понимать-принимать?
Ноэль потëрла лоб рукой. Пока они реально могли только пытаться поймать Смайла на месте, ни одной весомой зацепки о его личности просто не было. Один из сотен «высоких голубоглазых брюнетов» в Портленде.
– У нас сейчас только один подозреваемый?
Голос Джо звучал спокойно, на губах застыла умиротворëнная улыбка. Обычно люди выглядели так, когда рассказывали о приятной поездке на выходных, а не о выходках маньяков. Если только…
– Один подозреваемый и ни одного повода предъявить официальное обвинение.
Она лично следила за страничкой Марти в «Твиттере», видела, как он удалил все работы, подписчиков и изменил шапку профиля на: «Meu perfil está temporariamente fechado. Há muitas coisas em que pensar».18 Не осталось ни одного следа, только подозрения, что всë это не просто так. Но подозрения нельзя прикрепить к делу, как любил говорить Ричард. И еë начальник в Бостоне – тоже.
– Он выходил в сеть с бразильского IP, но это такая мелочь. След теряется. Надо ещë искать.
– А хозяин магазина кто?
– Минутку, – Ноэль поднялась, прошла к столу и принялась просматривать бумаги. В схеме всë выглядело проще – это один из немногих доводов в пользу встреч в участке. – Робин Марлоу. Администратор говорит, он почти не появляется там. Решает всë по электронной почте.
– Неужели?
– Стив пытался связаться с ним, пока глухо.
Они снова терялись в зацепках и не могли нащупать нужный путь. С одной стороны, Смайл отклонялся от привычного плана. Слишком быстрое новое убийство, наскоро вырезанная улыбка и совершенно другой метод. Ясмин умерла от травмы головы и просто истекла кровью. То ли он сам вдруг совершил ошибку, то ли что-то вынудило его отступить от плана.
– Что заставляет мужчину поступать импульсивно?
– Женщина, – тут же отозвались Джо и Джеймс, переглянулись и обменялись усмешками.
– Ну вы и…
– Сексисты? – перебил Джеймс. – Чего поделать, птиц, какие есть.
Ноэль провела ладонью по волосам, взлохматив их. В чëм-то они были правы. Смайл пытался показать что-то, выбирая именно этих женщин и наверняка действовал из похожих убеждений и…
– Между ним и Ясмин что-то произошло.
– Что-то?.. – растерянный вид Джо заставил улыбнуться. Иногда Ноэль не понимала, шутил он или на полном серьëзе не догадывался о части обычных для человека вещей. – Почему ты говоришь загадками?
– Да спали они, олень, – от этих слов лицо Джо покрылось ярко-красными пятнами. – Потом поссорились. Может, как любовник ваш маньяк не очень…
– Даже представлять не хочу!
В этом доме Ноэль становилось легче, как если бы наплевательское отношение к делу, обычное для Джо и Джеймса, через поры кожи проникало и в неë. Она едва слышно рассмеялась, закрывая лицо ладонями. Так глупо, неправильно и легко. В какой-то момент в ней наконец лопнула с силой натянутая пружина.
– Ты всë-таки умеешь смеяться! – Джо показал ей язык.
– Сложно не уметь, когда рядом такой клоун.
– Я польщëн, schöne Frau. Заставлять тебя смеяться – одна из целей моего существования!
– Ну всë, это невозможно, я сваливаю отсюда!
Джеймс не стал прощаться или что-то объяснять. Он поднялся, схватил куртку с вешалки у двери и выскочил наружу.
Как только они остались наедине, веселье испарилось. Холод через закрытые окна пробрался в светлую гостиную, коснулся лопаток, и мурашки разбежались под лëгким свитером. Джо сразу затих, вцепился в кубик Рубика, как в спасательный круг, склонил голову и принялся крутить его. «Что за странная одержимость этой игрушкой?» – подумала Ноэль, но спрашивать не стала. Всë равно он не ответит – найдëт повод отшутиться.
Она верила, что после предательства Ричарда смогла отрастить шипы и превратиться в железную леди. Мягкий игривый Джо умел обламывать затвердевший стержень по крошечному кусочку.
– Я вдруг подумал… Если человек внезапно смертен, разве это не повод любить жизнь чуточку больше?
– Что?
– Просто мысли вслух. Глупости в голову лезут.
Ноэль пожала плечами и вернулась к записям о деле. Картинка из сотен пазлов, ещë блëклая и размытая, начинала складываться. Даже в ублюдке Смайле было что-то человеческое. Эмоции. Он совершал ошибки, поддаваясь им, и рисковал… Потому что ему не хватало ярких впечатлений? Решив при первой же возможности узнать у Ричи, возможно ли такое, она сделала пометку на листе бумаги.
– Здесь вроде можно выйти на крышу?
– А, да, выход есть. Но, э… Я сейчас занят, вот! Не смогу тебя проводить.
– А если я поддержу тебя?
Джо вздрогнул, поставил кубик Рубика на кофейный столик и поднял взгляд на неë.
– Ты знала?
– Естественно.
Сколько людей за несколько лет работы пытались обмануть еë! Скрыть важные детали, выставить виноватым другого… Ноэль научилась отличать все попытки соврать.
– Только оденься.
Ноэль закатила глаза, но куртку с вешалки сняла. По ночам на улицах Портленда и правда становилось прохладно. По ступенькам на крышу взбирались медленно. Джо цеплялся за руку с такой силой, что на секунду Ноэль забыла о его худобе и видимой слабости.
С плоской крыши открывался вид на чëрную ленту реки, тусклые жëлтые и красные огни расчерчивали тьму в городе, отражались в воде и оставляли отпечатки на соседних домах. Портленд готовился к Рождеству, по улицам плыл тот особый аромат смеси еловых игл и корицы для пряников. В крупных парках и торговых центрах появились первые Санты, а на витринах магазинов – карамельные трости. Город, собранный из разноцветных кубиков, становился похожим на праздничную открытку. Только снега не хватало. Интересно, собирался ли Смайл взять рождественский отпуск? Или готовился к грандиозному представлению? «Поймаем его до сочельника», – решила Ноэль и обернулась, рассматривая профиль Джо. В наброшенной на плечи чëрной куртке он выглядел серьëзнее обычного, даже когда ветер трепал волосы. Стоял и как будто смотрел вдаль – на Фор и Южный Портленд.
Ноэль устроилась на самом краю и вздохнула полной грудью. Холодный воздух щекотал ноздри, щëки за полминуты стали оттенка толстовки Джо.
– Ты же лечишься, да?
– Конечно. Таблетки, капли, даже за экраном почти не сижу. Вон вчера тебе Джеймс инфу копал.
– Он что, тоже?..
– Под диктовку.
Ноэль представила это слишком отчëтливо: Джеймс, серьëзный и собранный, сидел перед монитором, чуть горбился от напряжения и через два слова вставлял какой-то язвительный комментарий. Ему наверняка не нравилось работать за компьютером, но он делал это ради Джо.
– Он хороший друг.
– Да… Да, наверное. Сложный человек, но хороший… Друг. Он никогда не признает, ха-ха.
Заминка Джо немного смутила, но Ноэль не стала уточнять. Лезть в чужие души не принято, если ты не психотерапевт. Ричи, вероятно, мог бы… Он почти близко к этой профессии.
– Не все люди готовы к открытым контактам.
– Ага, ну… Хотел бы я быть, как он. Не обманывать так часто, – последняя часть фразы заставила поднять бровь и всë же Ноэль запихнула рвущийся наружу вопрос обратно в глотку. Джо ещë сильнее взлохматил волосы и по привычке закрыл глаза ладонями. – Я подделал одну важную вещь для него. Когда бы она успела написать это письмо, ну правда?
– Ты ведь жалеешь об этом.
– Да. Но сделал бы это снова. Он хоть жить начал.
Ноэль коснулась плеча Джо кончиками пальцев. Зародившиеся в голове подозрения отступали. Может, она и действовала опрометчиво, но какие в действительности поводы для обвинений у неë были? Схожая внешность? Или факт, что иногда Джо не было дома?
– Лучше бы ты его к психотерапевту отправил.
– Он не признаëт терапию, только зашивание физических ран.
– Тогда, может…
Замолчали. Ноэль странно чувствовала себя в присутствии Джо. Трепет сердца, желание ещë раз прикоснуться, взгляд, который то и дело задерживался на симпатичном лице… Конечно, восемнадцатилетняя Ноэль так же чувствовала себя при виде Ричи, но теперь она считала себя другим человеком. Реакции почему-то повторялись.
– Ich liebe dein Lächeln19.
– Учитывая наше дело, любые фразы про улыбки звучат жутко.
Джо негромко рассмеялся, пробормотал что-то про знание немецкого и сел рядом, положил голову ей на плечо. Его волосы щекотали щëку. Ноэль вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот: смахнула первую снежинку с рукава и приобняла. Джо в ответ принялся наматывать на палец прядь рыжих волос – она поморщилась, но промолчала.
– Ужасно хочу ещë раз тебя увидеть. Такие яркие глаза, нежная кожа, эти губы…
– Издеваешься?
– Чуть-чуть.
– Идиот.
– Которому ты нравишься, – Джо выпрямился и посмотрел куда-то мимо неë.
– Что?..
– Ich liebe dich, агент.
– Я…
– Нет, не отвечай. Я ещë пригожусь, разобьëшь чуть позже.
– Какой же ты дурак.
Вместо ответа Ноэль склонилась к нему и поцеловала в сухие губы. То ли ей показалось из-за игры света, ли в глазах Джо правда застыли слëзы.
Особняк Дейлов находился в Южном Портленде, и Джеймсу каждый раз приходилось преодолевать мост по узкой пешеходной зоне, чтобы попасть на работу. Он в общем-то против не был: движение – жизнь и прочее бла-бла. Сунув руки в карманы, он широким шагом шëл вперëд, стараясь не обращать внимание на предрождественскую чепуху. Пусть и таскался теперь с ребëнком, он всë ещë больше походил на Гринча, чем на Санту. Под мостом, у самой реки, бродил человек в чëрном. Мысленно поприветствовав такого же волка-одиночку, Джеймс отвернулся и ускорил шаг.
На территорию поместья его пустили по пропуску, но массивная дверь оказалась заперта. Джеймс ругнулся сквозь зубы и постучал. Потом сильнее.
– Добрый вечер. Что вам нужно? – открыл ему Майкл в мятом костюме и с мокрой головой. – А, Хант… Софи уже спит.
– А я к тебе, приятель.
Джеймс зашëл внутрь, оттесняя его, и захлопнул за собой дверь. После холода улицы изо рта валил пар.
– Что такое?
– Вопрос есть.
Без лишних слов Джеймс схватил его за грудки и прижал к старомодной стене. Сквозь поднятое забрало на них пустотой пялился рыцарский доспех.
– Я сейчас охрану позову.
Майкл оставался почти невозмутимым, только взгляд бегал и чуть дрожали губы.
– Нет, сначала ты ответишь, потом хоть копам звони.
– Да что тебе надо?!
– Что за история с братом Софи?!
Майкл поджал губы и пытался промолчать. Слишком интеллигентный и тощий, он меньше всего походил на борца и не пытался дать отпор. Кулак под носом развязал его язык.
– Там… Сложно всë.
– А ты просто объясни.
– Отпусти и поговорим. А то правда охрана прибежит.
Джеймс отступил на шаг и скрестил руки на широкой груди, исподлобья глянул на Майкла, пока тот отлынивал от ответа, поправляя рубашку.
В коридоре разговаривать не стали. Майкл пригладил волосы и направился вперëд. Выпендрëжное богатство этого места давило на Джеймса, все эти картины, вазы с икебанами и ковры казались вычурными, неуместными и… Ладно, может, он чуточку завидовал.
На кухне убранство оказалось попроще. Майкл достал из навесного шкафчика бутылку бренди и пару стаканов, но Джеймс покачал головой. Пить он тоже бросал: держался уже сто пятьдесят третий день.
– Давай к делу. Чë это за тип?
– Жуткий, если честно. Я устроился к Дейлам, когда мальчишке было четырнадцать. Это была катастрофа.
– А если конкретно?
– А если конкретно, с ним намного сложнее, чем с Софи. Малышка только с «нет» бесится, а этот… Кентин могло накрыть от косого взгляда. Он молчал обычно, пялился только, а потом выкидывал вещи из окна, полосовал игрушки и мебель ножом, к горничным приставал… Мистер Дейл почти всех девушек уволил, только бы не случилось чего.
– С Софи он что-нибудь делал?
– Нет. Вот с Софи он ладил, нянчился с ней, нежничал, сам говорить учил. Родители-то работали вечно, среди работников шептались, им дети больше для статуса нужны. Ну и…
– Что-то вышло?
– Что-то вышло. Его отправили в школу закрытую в другом штате.
– Где?
– Мне не сообщали. И вот потом случился ужас… Не знаю деталей, но поговаривали, он убил кого-то. Мистер Дейл взбесился, заявил, что сына у него больше нет и выгнал. Софи тогда чуть больше двух лет было.
– Ну и семейка…
– Что поделать. Мы поэтому и искали кого-нибудь для Софи, чтоб усмирить еë… Порывы. Доктор говорит, в таком возрасте ещë реально мозги поправить.
– Что ж мне так везëт-то? – Джеймс поднял взгляд к потолку и громко вздохнул. – Прям что ни знакомый, то беда…
Майкл понимающе усмехнулся и протянул руку.
– Мир?
– Ага, он самый. Я останусь здесь сегодня.
– Да, отлично. Марта приготовит гостевую.
Голова раскалывается. Не могу найти сил, чтобы хоть включить компьютер. Так странно. В первый раз со мной случается такое. В первый раз прогулка вдоль реки не успокаивает нервы. Что со мной происходит? Дышать нечем. Кажется, холодные пальцы сходятся на шее и пытаются выжать последний воздух из лëгких. Дотягиваюсь до книги и обнимаю еë.
– Это из-за Ясмин? – шëпот отдаëтся в голове ударами церковного колокола. – Я… Я не специально. Это – нет! Пожалуйста…
«Мяур-р-р», – раздаëтся ответ с пола. Йоль. Нагулялся, пушистый… Лампочки в глазах светятся в темноте, и только так удаëтся разглядеть его. Протягиваю руку, глажу механическую макушку. Йоль медленно двигает головой, пытаясь задеть пальцы холодным носом, и тихо скрипит.
– Помнишь, как мы впервые встретились?
«Мяу».
Я помню. Только не то. Не встречу с этим огромным котом. Я помню тебя, твою особенную улыбку – настоящую! Не грëбаную вежливость, от которой тошнит!
Как вообще чувствует себя нормальный человек, которому впервые улыбается столь прекрасное создание? Не знаю. Моя голова ненормальна. Они верят, что этот шëпот остаëтся неслышным? Грубые, глупые идиоты! «Монстр». «Странный». «Чудовище». Шëпот за спиной, постоянный и злой. Над самым ухом. Даже росток, поливаемый кислотой не расцветает прекрасной розой. Я знаю. Это – первый эксперимент.
Я кислотный росток, монстр, которого им хочется видеть. Обвинить легче, чем понять. Когда до них доходит, мне уже не нужно понимание. Злой. Странный. Сбитый с толку настоящей улыбкой. Раненый собственным ножом.
«Мяу».
Громкий механический голос вырывает из безумия тишины. Нож, как адову тьму минут назад, грызëт кожу на ноге. Поэтому мне больно? Поэтому я… Падаю на ледяной пол. Может, я просто мëртв, поэтому не чувствую всего того, о чëм ты рассказываешь мне в своих историях и прикосновениях? Закрываю глаза. Не вижу. Не слышу. Не… Йоль устраивается у меня на груди, и его мотор негромко вибрирует.
Могут ли механические коты любить?
Может ли любить человек любить?
Должен ли человек любить?
– Есть кое-что, чего я не учëл.
Ричард поджал губы, глядя только на отражение в маленьком зеркале. Сегодня тот редкий день, когда он не мог сосредоточиться. Собственная улыбка казалась тусклой, рукава – подвëрнутыми не ровно, а с разницей в четверть дюйма. С утра он потратил целую вечность, пытаясь начистить ботинки до блеска, но в слякоти первого снега усилия осыпались кусочками затвердевшей грязи. Хуже всего, что сегодня Надя не смотрела на него. Совсем. Отводила взгляд, как только замечала. Потому что он не на тысячу процентов идеален? Грëбаный снег, почему зима не может просто исчезнуть? В тëплые дни он и сам сверкал подобно солнцу, а тут… Проклятье.
– Подожди, Джо ещë не пришëл.
Ричард сжал кулаки, закрыл глаза. Желание стукнуть кулаком и разбить зеркало на десятки осколков отзывалось зудом в пальцах. Этот грëбаный мелкий хакер мог бы просто раствориться с зимой! Потенциальных проблем от него больше, чем пользы. Ничего такого, чего они не могли бы найти с помощью официальных запросов. Потребовалось бы чуть больше времени, но… Какая, к дьяволу, разница, если списки ни к чему не приводили?
– Если он опять опаздывает, пусть потом прочитает записи. Он ведь достаточно гениален для этого?
Надя вздохнула, так привычно левой рукой убрав прядь волос за правое ухо. Жест волнения, неуверенности и попытка что-то скрыть. Она прекрасно знала, что от него это не укроется, тогда почему?
– Ричи, он нужен нам. Ты правда не понимаешь?
– Надя, необязательно и дальше тащить в расследование пацана, с которым ты спишь.
– Ты с ума сошëл?! – Надя вскочила с места и хлопнула по столу с такой силой, что в ушах зазвенело. – Я не…
Ричард победно усмехнулся. Именно то, что ему нужно было знать. Конечно, у людей порой портился вкус на еду, музыку, даже на других людей… В случае Нади ещë не всë потеряно. Она просто чуть-чуть заинтересовалась этим гиперактивным мелким жуком, поэтому виновато отводила взгляд и пыталась избежать любых прикосновений. Поэтому еë ещë можно вернуть на истинный путь, если немного постараться.
– Тогда считай это предупреждением.
– Я подам рапорт, если ты продолжишь в том же духе. Можешь считать это ответным предупреждением.
– Надя, я всего лишь забочусь о тебе. Как странно, что ты этого не понимаешь, – Ричард развернулся на каблуках, поправил рукава пиджака и ворот рубашки и прошëл к столу. – Итак, я не учëл один фактор. Цветок кизила – один из символов Вирджинии. Знала об этом?
Надя покачала головой и сделала пометку в мобильнике. Она старалась всë записывать в заметках и обычно использовала простенький пароль для защиты информации. Когда они встречались, Ричард подбирал его максимум с двух попыток и читал еë записи. Она ещë радовалась умению угадывать мысли и желания, называла его волшебником. А требовалось всего-то немного ловкости рук и наблюдательности.
– И что нам это даëт?
– Мне тоже стало интересно, я сделал пару запросов и нашëл любопытное дело. Хоть заметила книгу, которую таскает с собой твой помощничек?
– «Сухоцвет» Алиссии Купер, – Надя кивнула, подумала немного и еë лицо изменилось. Ричард задержал взгляд на манящих бледно-розовых губах и усмехнулся. Нет, ещë пара дней, и эта рыжая будет снова целовать его. Даже если сейчас ей так не кажется. – Писательницы из Вирджинии, как две капли воды похожей на жертв Смайла.
– Вспомни внешность Смайла: белый мужчина до тридцати лет, брюнет, рост приблизительно пять футов и одиннадцать дюймов, голубые глаза. Никого не напоминает?
Надя замялась. Конечно, она понимала, на кого Ричард намекал. Просто ещë не могла принять этот факт. Не могла подумать, что действительно могла допустить такую ошибку. Она сжимала полы серого пиджака в тонких пальцах и молчала, смотрела в окно. Такая наивная нежная девочка, что при одном взгляде на неë хотелось хохотать.
Не успел: тихо скрипнула дверь, и в переговорную вошëл Джо – снова в нелепых солнечных очках. Зимой! Ну не идиот ли? На его груди висел мини-полароид на тонком шнурке.
– Приветики расследователям! Заняты?
– Естественно. А ты опять опаздываешь.
– Стараюсь не изменять даже себе, в отличие от некоторых, – Джо подошëл к стулу и плюхнулся на него, тут же закинув ноги на стол. Надя от его фразы вздрогнула. Еë он задел гораздо больше. – Тем более что зимний Портленд – отличное место, чтобы сделать пару фото.
– Увлекаешься фотографией, значит?
– Да. У людей иногда бывают хобби. Представляешь?
Воздух в комнате стал тяжелее. Антипатия у них с этим Джо взаимная, только у мелкого нет ни одного рычага давления. В отличие от него.
– Пошëл бы ты уже на…
Джо побледнел в один миг. Даже губы теперь отдавали синевой, руки задрожали – он сунул их в карман толстовки, судорожно вздохнул и вскочил с места.
– А… А вот и пойду! Занимайтесь своими расследованиями сами!
Спотыкаясь, поскальзываясь на гладкой плитке, он выскочил из кабинета и с силой хлопнул дверью.
– Проклятье, Ричи! Ты не можешь хоть иногда быть вежливым?
– Только не с заносчивым засранцем.
– Ты единственный заносчивый засранец здесь.
Странно, но в этот раз на лице Нади не было даже признака растерянности или злости. Со спокойствием камня она схватила сумку и вышла из кабинета. Впервые Ричард подумал, что он действительно мог проиграть мальчишке.
Джо слышал такой знакомый, приятно-ворчливый голос Джеймса, не понимая, как он мог прийти так быстро. Ходил где-то поблизости всë это время? Почему?.. Он схватился за голову. Думать становилось всë труднее.
Слова этого придурка Ричарда – удар под дых. Беспощадный и безжалостный. Джо хотелось надавать себе пощëчин, чтобы не терять ощущение реальности из-за глупостей. Он уже не мог. Перед глазами снова ничего, кроме вспышек красного света в темноте комнаты, в ушах – звон металла и собственного крика. «Не надо, не снова, пожалуйста!» – хотелось орать, молить тень мучителя о пощаде, но во рту будто опять грязная тряпка.
Голос. Снова знакомый голос пробился через клетку сознания. Его не должно быть, его не было там, но Джо слышал его. Слышал приглушëнно, будто в ушах беруши, и не понимал. Где-то далеко, за стеклом, вспыхивал белый огонëк разума, показывая, что что-то из этого – ложь. Света не хватало, чтобы понять что именно. Джо не мог снова оказаться там, это невозможно, если уже выбрался. Но вдруг кошмар никогда не кончался, а спокойная жизнь – жалкий сон?
Джо трясло. Он помнил, как сбежал со встречи, спотыкаясь, пролетел через весь участок, чтобы наконец выбраться на улицу. Обычно снаружи становилось чуть легче, но в этот раз ничто не помогало.
Грëбаная клетка никуда не девалась. Он забился в дальний угол, зажмурился, но всë равно видел и слышал, что происходило. Перед закрытыми глазами снова красная комната, в которой не видно крови. Шелест клеëнки под каждым шагом, громкий щелчок, с которым открывался плоский чемодан. Джо не помнил, что внутри, но знал: от этого холодно и больно так, что от крика драло горло.
Стиснутые зубы болели. Подбородок снова в стальной хватке. Буквально: на него нацепили, как на зловредного пса, металлический намордник. Кричать можно, но не слишком громко. Киллиана это раздражало, а в раздражении он особо опасен. В первые дни Джо специально его раздражал, показывал свою смелость – или глупость? – и гордость. Когда от ударов тяжëлого ботинка живот превратился в синее пятно, силы бороться пропали.
Живот разрывало от боли. Джо свернулся клубком, подтянул колени к груди. Кости он уже ломал – это не так страшно, они срастались. Ошибка, ошибка, ошибка. Идиот, не так нужно. Глупо. Если уж попался, нужно хотя, бы не дать себя убить! Он проиграл и этот вызов. Почти умер, и это полностью его вина. Если шпионишь за криминальным авторитетом, всегда нужно быть осмотрительным. Кто ошибся, тот проиграл. Тот виноват. Он сам, не безумный мучитель. Вот и всë. Так просто.
Кровь. Лужи крови. Еë не видно в красном свете, но эта вонь била в нос и выворачивала желудок. Джо захлëбывался, пока куском мяса висел на цепи. Он не в безопасности. Даже не в клетке. Он там, это никогда не кончалось.
В боли не видно даже красных вспышек. Не пошевелиться. Джо не видел, но кожей чувствовал присутствие мучителя, его тяжëлый взгляд. Слышал голос, напевающий тихую ирландскую песню. Слова стëрлись из памяти, но мотив отпечатался невидимым клеймом в голове.
Белый огонëк за клеткой окрасился рыжим, вспыхнул ярче, как маленький просвет при открытии большой двери. Рыжий цвет бледнее красного, он выделялся в разводах комнаты. Рыжий свет, рыжий цвет, рыжий ангел… Флейм, такая же рыжая, развязала его.
Джо с силой зажмурился, вцепился в рукава толстовки. Темно больше не было – яркий свет резал глаза. Это уже не та комната. Вообще не комната. Просто одно грëбаное слово порой способно на слишком многое. Одно слово Ричарда во время встречи вернуло его в красный ад, случившийся полгода назад.
– Это помогло, что ли? Вас и этой мути учат?
– У моей подруги были панические атаки. Пришлось учиться справляться вместе. Джо, тебе лучше?
«Это не пани́чка, не просто она», – подумал Джо, но промолчал. Он сидел на скамейке, поджав ноги к груди, почти как тогда, и слегка покачивался. Свобода, безопасность – всë это настоящее. Рядом Джеймс. Пришëл, хотя обычно ворчал, что ему плевать. Ноэль тоже вышла, пусть даже еë никто не звал. Немного бледнее обычного, но с ободряющей улыбкой, в реальность которой Джо почти поверил. Даже немного подвинулся и уткнулся носом в рыжие волосы. Ноэль легонько, осторожно приобняла его в ответ, но это мало помогло: только чуть унялось тревожное сердце. В ушах до сих пор скрипели проржавевшие цепи.
– Ты как, мелкий?
– Я не врал, – едва слышно пробормотал Джо, хотя эти слова никак не объясняли его состояние.
Казалось, он возражал воспоминаниям и внутренним демонам. Даже тем, чей голос не мог разобрать за скрипом и оглушающими вспышками боли.
– Чего?
– О чëм ты?
– Я знаю, – Джо бросил взгляд на Джеймса и заговорил быстрее, – ты не веришь мне из-за фальшивых шрамов. Но! Я правда-правда сбежал от жуть каких плохих людей, просто чуть раньше. Там… Они…
Джо говорил слишком быстро, ему не хватало дыхания, заплетался язык. Прикусив губу, чтобы не сказать больше ничего, он уставился на плывший мимо фургон, мысли с неохотой раскладывались по полочкам. Он зарылся пальцами в волосы и замолчал. Сказано уже слишком много.
– Ты понимаешь?
– Ага, – Джеймс потëр переносицу, – была там одна паршивая и очень долгая история.
Джо закрыл глаза. Рядом с ними даже красные пятна исчезали. Может, это и есть дружба?
– Я… Хочу вам кое-что сказать. Но без, – он махнул рукой в сторону полицейского участка, – без этого человека.
– Ага, окей. Только пойдëм отсюда сначала.
– Мы и познакомились-то полгода назад, – сказал Джеймс, с запозданием поняв, что немного соврал. Это же в марте было, сейчас – декабрь.
Он выпрямился на диване, вытянул ноги. Перед ним высилась стопка листов – всë то, что Джо откопал о людях, приехавших в город в конце октября и ноябре. Слишком много совпадений не давало покоя.
– Полгода? Я думала, вы друзья детства или вроде того.
– Там, где я рос, дружба не водилась. Только крысятничество, – Ноэль попыталась сказать что-то после этих слов, но Джеймс отмахнулся от неë. – Не суть. Херовое детство – не приговор, – он полез в карман за пачкой сигарет, вспомнил, что не купил новую и сунул в рот уголок маркера. – В Вирджинии есть город такой… Синбург. Гнилое местечко, реальный город греха и криминала.
– Там же до сих пор агенты работают!
– Ага. Если кратко, Джо попался, пока шпионил за местным… Главным типа. Моя девушка помогла ему сбежать.
– Девушка?
Ноэль огляделась, будто планировала найти здесь следы Флейм. О, если б они были! Джеймс многое бы отдал… В его воображении до сих пор жил тот смутный образ маленького дома на берегу, где есть место только для неë и него. Там точно не было бы компьютеров – чтоб всякие любопытные не нашли. Он сжал руку с такой силой, что запястье онемело.
– Она умерла. Психованная подружка того главаря просто…
Голос Джеймса дрогнул, и Ноэль тут же коснулась его ладони.
– Прости! Не продолжай, пожалуйста. Я не знала.
– Всë в норме, не растаю. Так вот. Джо тогда, после побега, свалился на меня сосулькой. Едва живой, но всë равно вечно куда-то лез, откачивать приходилось.
– Так вот почему ты попросил пристегнуть его наручниками.
– Да. Пусть нормально отдохнëт после этого… Хз, что это было. Сами пока разберëмся.
– С чем?
– Нужно пересмотреть это дерьмо, – он взял часть бумаг и положил перед Ноэль. – У меня тоже есть подозреваемый. Кентин Дейл.
– Это ещё кто?
Майкл оказался болтливым, и теперь Джеймс слово в слово повторил его откровения о тайнах семьи Дейл. Ноэль слушала его с блеском в глазах ловила каждое слово.
– Кентин похож на Джо настолько, что Софи перепутала их. Маньяк ваш тоже выглядит как-то так. Типа… Имеет смысл.
– Точно, тем более с такими наклонностями… Нам нужны будут показания Майкла для ареста.
С полчаса они сидели с бумагами, разбирая один слой горы за другим в поисках имени, которое так и не появилось. Кентин Дейл испарился шесть лет назад и больше не появлялся в штате.
– Погоди-ка, – Джеймс ткнул в одно из имëн маркером, – этот мужик из магазина, Робин Марлоу… Ты ж говорила, что он не здесь живëт.
– Так администратор сказала, – Ноэль подвинулась к нему, рассматривая список. – Погоди-ка… Шестое ноября? И больше не выезжал?
– Пока не вижу таких отметок.
– Тело в его магазине, где нет камер. На замкé никаких следов взлома. Так, я в участок…
– Погодь, птиц. Побудь тут с мелким, пока в себя не придëт. Мне надо Софи забрать. Заодно с Майклом потреплюсь насчëт показаний.
– Но…
– Не боись, он в адеквате. В целом. Если нет, звони.
– Ладно. Пойдëм разными путями, он тоже хотел что-то рассказать.
В спальне у Джо тоже был кабинет – гораздо больше похожий на места, которые оживали в голове при слове «хакер»: закрытое окно, три монитора, странные программы с кучей цифр и показателей, каждый из которых для чего-то нужен. Ноэль большая часть казалась просто информационным шумом.
– Эй, агент, мне не нравятся такие игры! – Джо дëрнул закреплëнной рукой, и маленькую комнату наполнили звон металла и тихий крик. – Ты же можешь быть нежной? А я стану твоим хорошим мальчиком, только погладь. Или ещë…
– Джо, сделай одолжение. Заткнись.
– Ах ты так?! Вот так вот?! Вот возьму и ничего рассказывать не буду!
– Тогда я добавлю к наручникам кляп, – убрав за ухо рыжую прядь, Ноэль подошла ближе, села на край кровати. Она уже потянулась к наручникам, но отдëрнула руку. – Информация та же, но хоть тише.
– Это превышение полномочий! И нарушение прав человека! Я буду жаловаться.
– Джо, – она указательным пальцем коснулась его губ, в один миг заставляя замолчать, – я пыталась найти в сети ту книгу, но о ней ничего нет. Объяснишь?
– О, это… Это промо, первые экземпляры, печать только готовится, проект утверждается и…
– Автор мертва уже шесть лет.
– До этого ты всë же дошла. Молодец.
Показная дурашливость Джо исчезла, как шустрая рыбка в озере. Он попытался выпрямиться, дëрнул рукой и зашипел, когда наручники сильнее вгрызлись в кожу. Больше не было широкой улыбки и россыпи кривляний, теперь на лице застыло спокойствие зимнего леса. Джо смотрел ей в глаза и пытался вырваться так отчаянно, словно от этого зависела вся его жизнь.
– Я не собираюсь в тебя стрелять, знаешь? – Ноэль коснулась его колена, но Джо снова дëрнулся, вывернулся и пнул воздух. – А вот ноги могу зафиксировать.
– Пытать собираешься?
Джо больше не был похож на себя. Хмуро глядя исподлобья, он как будто собирался кинуться на неë и биться, голыми руками рвать кожу, выдирать волосы и кости. Одно упоминание этой книги превратило его в загнанного в угол зверя – в лучших традициях преступного мира. На автомате она коснулась пистолета.
– Ты меня совсем не видишь?
– Волосы вижу. Ты сгораешь в этом огне.
– Я…
Ноэль наклонилась – пряди упали, вновь спрятали лицо. Джо не видел еë. Не видел блеска в глазах и дрожи рук, но на всякий случай она пряталась. Не зря же с детства родители твердили, что сильные женщины не имели права плакать и показывать настоящие эмоции тому, кого не знали достаточно хорошо. Быть слабой – роскошь, которую могли позволить себе единицы. Ноэль не могла крикнуть, что боялась такого Джо, его состояния и собственных мыслей. Если сейчас, практически ничего не видя, он смотрел на неë так… Мог ли смотреть и на других? Могла ли Софи не перепутать?
– Рыжулик, – холодный голос дрогнул, на мгновение вновь став обычным для неë, – ты плачешь?
– Нет, – Ноэль ещë держалась. – Причëску поправляю.
Наскоро собрав волосы в подобие хвоста, она перекинула их за спину. Скрепить было нечем, и беззащитно-открытой она оставалась перед ним лишь несколько секунд. Джо хватило этого времени, чтобы свободной рукой дотянуться и обхватить еë пальцы.
– Знаешь, меня называют гением, потому что я ищу не только глазами.
– Только ты себя так называешь.
– И что? Людям надо давать подсказки. Тверди, что ты унылое дерьмо, и они отмахнутся. Объявляй себя гением – будут копаться и спорить. Оставайся загадкой – захотят разгадать. Но дело не в этом.
– А в чëм?
– Наклонись-ка. Ещë. – Как только Ноэль сделала это, Джо кончиками пальцев коснулся еë щеки и смахнул слезу. – Ну вот. Разве агенты плачут?
– Мы тоже люди. Не знал?
– Догадывался, – Джо приподнялся на локте. – Поцелуй меня, а? Я могу испортить романтический момент.
– Не очень-то он и…
Ноэль подалась вперëд и коснулась его губ – сухих, с лëгким привкусом горечи. Осторожно, придерживая затылок, она мягко углубляла поцелуй. Джо отвечал ей медленно, чуть неловко, оставляя лëгкие укусы на губах. От его близости бросало в жар, алые пятна покрывали лицо и шею. Ноэль едва сдержала желание сбросить пиджак и, оставшись в одной тонкой рубашке, прижаться к нему, дать себе полностью утонуть в тепле и свободе, которые дарила мимолётная близость с Джо. Так её ещё никто не целовал, но главное – никто не смотрел на неё так
– Если мне будут платить так же за всю инфу, я даже расскажу кое-что важное, – Джо повалился на кровать, потëр затëкший локоть об одеяло.
– Даже не шути так.
– Или что?
– Или правда придëтся закрыть тебе рот и…
Наручники бесшумно упали на кровать – Джо тут же отпихнул их, как ядовитую змею. Встать не смог: Ноэль удержала, положив руку на впалый живот.
– Н… Не надо, пожалуйста.
Таким неподвижным видеть Джо ещë не приходилось. Он даже не дышал, замер, как заложник перед дулом пистолета, и смотрел на неë. В огромных голубых глазах застыл ужас, и Ноэль убрала руку.
– Тогда давай ты мне наконец-то всë расскажешь.
Джо сел в кровати, выпрямился и подтянул колени к груди, опëрся на них подбородком и горько усмехнулся.
– Меня зовут Джейк Купер. Алиссия – моя мать. Эту книгу, «Сухоцвет» она не успела закончить, поэтому и сведений никаких. Там фотограф делал предсмертные фотки своих жертв и выставлял всё это напоказ, типа новое искусство.
Перед глазами Ноэль вспыхнула красная лампочка, заискрилась, подсвечивая недостающие кусочки пазла под названием «Смайл».
– Я знаю, как он ищет жертв, Джейк! Пора поймать этого ублюдка.
Марти (@MArtyS):
Почему ты молчишь?
Тесса (@tess4):
Думаю.
Марти (@MArtyS):
О чëм?
Тесса (@tess4):
Тварь ты дрожащая или всë-таки вылезешь из норы?
:)
Закрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла, улыбаюсь впервые после смерти Ясмин и глажу замершего Йоля. В последнее время он вечно где-то пропадает, смазки не напасëшься.
Такая странность редко случается: ты пытаешься утонуть в собственных мыслях, но в последний момент жизнь хватает за горло и вытаскивает из этого болота. Так всë происходит с человеком по ту сторону аккаунта Тессы.
Я мог бы выяснить, кто прячется за еë аватаркой незаметно для слепой полиции. Сам или с помощью специально обученных людей. Благо, денег бывший отец оставляет достаточно и магазин кое-что приносит. Я мог бы, но это так скучно. Чувствовать, как под взглядом озорных тëмных глаз остатки воздуха покидают тело, чтобы продолжать жить. Вот он, идеальный аттракцион для кого-то вроде меня. Так всë происходит с моей Алиссией.
Снова вспоминаю еë, восстанавливаю образ до крошечной родинки под правым глазом и снова задаю один вопрос. «Помнишь?» Я – да.
Пятнадцать лет – странное время, когда ты можешь быть одновременно королëм мира и ничтожеством. В один день. Может, и в одну минуту. Мне кажется это нормальным, но учителя почему-то заставляют пойти к психологу. Может, из-за сказок отца. Он-то уверен, что я бракован, прямо как одна из его гадских машин.
– Кентин…
– Кен.
Отец ненавидит, когда имена сокращают, поэтому я никогда не использую полное.
– Конечно, прошу прощения. Что тебя беспокоит, Кен?
То, что занудная мэм пытается строить из себя добрую и понимающую. Они думают, что это незаметно. Идиотизм. Их фальшивые улыбки липкие и вязкие, грязь с ароматом жжëнного пластика, неужели ни один из них сам не замечает, как пачкается в искусственной черноте этой вежливость и уже не может отмыться? Грязь проникает и мне под кожу, въедается. Морщусь. Ненавижу их всех, неужели искренность настолько дорого стоит, что ни один человек на этом полушаре не может еë себе позволить?
– Ничего. Я в полном порядке.
– Ты можешь быть со мной откровенным.
Со всей откровенностью хочу послать еë нахрен, но вместо этого закрываю глаза и слушаю шум из коридора. Вроде закрытая академия, выпендрëжная – как раз в отцовском стиле – но шумно, прямо как в обычной государственной школе.
– Мне просто сказали зайти. Теперь можно идти?
– Подожди…
Не жду. Не слушаю. Поднимаюсь и закрываю за собой дверь. Если она доложит отцу, он снова взбесится, но какая разница. Я уже пятно на семейной репутации. Нечего терять.
Выходить с территории академии запрещено, но охрана хорошо делает вид, что не знает о пробоине в заборе. Некоторые ходят наружу, чтобы добыть всë то, чего нельзя на территории. Я – наблюдаю. Смотрю за людьми, ищу что-то настоящее в мире победившего пластика. Фальшивый смех похож на разбивание стекла, он также превращает в кровавую зебру. Белая полоса, красная… В этом мире всë не так. Он грязный. Ложный. Красивая картинка, вырезанная из кусков разноцветного пластика. Даже деревья воняют, как будто их несколько раз вымыли химией. Человеку мало издевательств над самим собой, он ищет способы уничтожить всë вокруг. Поэтому мы убиваем.
Тянусь к нижней ветке, срываю продолговатый лист и прикусываю уголок. Горечь обжигает язык, пульсация в голове становится сильнее обычного. Говорят, нужно пить таблетки, когда боль отбивает кривой ритм в черепе, но от них только хуже. Приходится выбросить и врать. Человек врëт, чтобы жить. Кажется, это работает так. Почему нельзя выбрать, кем родиться? Что настолько страшное нужно совершить, чтобы в наказание стать человеком.
– Солнышко, ты что там прячешься? – голос звонкий и мягкий, под его звучание я оказываюсь в россыпи лепестков вишни. – Ой, я на секунду подумала…
Она выглядывает из окна дома и улыбается, но по-другому. Улыбка впервые не кажется прилипшей к лицу маской. Даже лампа за еë спиной кажется солнечным светом. Протяни руку – обожжëт. Или согреет?
– Извините. Пойду.
– Нет, подожди! – она исчезает на полминуты и появляется в дверях. – Ты в порядке?
Нет, но кого это на самом деле волнует? Плевать даже мне. Шатает. Обхватываю дерево и сдержанно киваю. В голове – кузня, не иначе. Такой грохот…
– Да. Конечно.
В наши дни вежливость вытесняет искренность. Ничего удивительного, что обычный человек вроде меня тоже забивается в установленные рамки.
– Тебя же шатает. Зайди в дом, передохнëшь немного.
В детстве отец говорил, что ходить с незнакомыми не стоит, но я уже не ребëнок и хочу немного поиграть на его нервах. Единственный музыкальный инструмент, который мне удаëтся использовать. Поэтому иду за ней.
В маленькой гостиной пахнет лавандой – лепестки медленно опадают на белоснежный кофейный столик.
– Вам тоже нравятся эти книги? – спрашиваю, рассматривая цветные корешки в книжном шкафу. Здесь моя любимая серия детективов целиком.
– Эти? – она улыбается. – Они слабоваты, но тогда я не могла лучше.
Вздрагиваю. Я стараюсь ничего не знать о тех, кто пишет интересные книги, чтобы не дать реальной фальши отравить впечатления. Даже еë имя остаëтся загадкой, а тут…
– Тогда вы…
– Алиссия. Именно так, с двумя «с», – она протягивает руку и широко улыбается, так что от уголков глаз расползаются лучики-морщинки. – А ты?
– Кентин… Кен. Но можно и Мар.
– Второе имя?
– Я просто в марте родился, вот и…
Вообще-то так называет себя мой единственный друг, просто… О них не рассказывают первым встречным.
Ноги гудели после похода по магазинам. Джо больше таскали за собой, зато он красиво отомстил Ноэль: заставлял еë читать каждую этикетку, даже мелкий шрифт, на упаковках с краской, линзами и косметикой. Он не видел еë выражения лица, но знал: всë это того стоило.
– Мне кажется, это просто авантюра, – голос Ричарда напоминал жëсткую бумагу. Джо не хотел звать этого типа, но Ноэль настояла. Правильно так, да и помешать он мог, если не предупредить.
– Мне тоже, – Джеймс шлëпнул Джо чуть выше пояса и тот выпустил из рук пачку краски. – Поэтому нас не спрашивали.
План был прост, как монета в два цента: поймать рыбу с помощью наживки, как положено на нормальной рыбалке. Подходящей приманки у них, правда, не было, рисковать гражданскими не хотелось.
– Мы обсуждали это раз сто. Всë будет в порядке, просто следите за камерами.
Джо поправил очки. Штука эта выглядела жуть как! Толстая металлическая оправа, болтики… Но в них он видел очертания предметов, а не только размытые пятна. Лучше, чем ничего и чем операция. Что угодно лучше, чем операция.
– Теперь я не смогу называть тебя рыжуликом, Ноэль, – он притворно вздохнул, с трудом пряча улыбку.
Ему не нужно даже видеть Ноэль чëтко, чтобы знать: она поджала губы. Профессиональные агенты, видимо, не умели показывать эмоции при посторонних.
Приманки не было, и они решили сделать еë. Последние минут двадцать Ноэль сидела с завëрнутыми в фольгу волосами, постепенно превращаясь в брюнетку. Логичнее было бы пойти в салон, но это значило привлечь лишнее внимание. Никто до сих пор не знал, где прятался Смайл. Узнай он, что его модель всего несколько часов назад была апельсиново-рыжей, что бы сделал тогда?
– Вы лучше проверьте, откликнулся ли он на заявку. Может, мы впустую готовимся.
Джо ждал момента, когда Ноэль поймëт подсказку с фотоаппаратом. Не так уж ему и нравилось снимать город – слишком заметное и подвижное занятие, ритм потом приходилось целую вечность восстанавливать! Зато снимать жертв любил маньяк из «Сухоцвета». Снимать, раздирать тела и «сажать» в них цветы. Смайл действовал чуточку мягче, но Джо всë равно понял: он тоже читал. Поэтому выбрал символ Вирджинии, где всю жизнь провела Алиссия. Только разрезы-улыбки сначала не вписывались в картину, а потом Джо услышал от старика-фотографа в «Макинтайр» знаменитое «скажи чи-и-из». Она так и не обратила внимание.
Поняла Ноэль позже. Поняла и тут же бросилась составлять план: искать нужного человека нужно на сайтах, где фотографы предлагают услуги. «Там его могла встретить блогер и бизнесвумен, домохозяйка, администратор кафе и тем более модель», – решила она и как лидер группы послала остальных обыскивать самые популярные сайты.
MarMD нашëлся в паре источников по тегам «портрет» и «фотографии природы», на затемнëнной аватарке кто-то, отдалëнно подходивший под описание, а в портфолио – несколько снимков Ясмин. Сомнения отпали, и они перешли к действию.
– Ответил, – Ричард напечатал что-то. Стук клавиш клавиатуры Джо не путал никогда и ни с чем. – Хочет уточнить время и тему, место обсудить готов.
– А оплата?
– По факту и без карт.
– Ну да, в лучших традициях… – Джо сложил руки за головой и повалился на диван. – Тема пусть будет шпионская. Так ты сможешь протащить оружие.
– Только зарядить пушку не забудь, – Джеймс не удержался от комментария. – Вы его арестовывать собираетесь.
– Да знаю я. Ричи, предложи съëмку на «Спринг Пойнт Ледж».20
– А там не много людей? И укрыться негде.
– Обычно да, но можно поговорить с парой ребят… – Джо мысленно вспомнил о знакомых среди мафии. Им неконтролируемый ублюдок тоже не особо нужен, конечно… Эту мысль он тут же отмëл. Они скорее сами влезут, чем будут сотрудничать с полицией, и чем всë кончится тогда, можно только догадываться. – Хотя на его месте я бы насторожился при попытке затянуть в какую-нибудь глушь.
– Нам понадобится пара дней на разрешения и технику. Назначай в понедельник, лучше утром. Тогда всë будет как надо.
Ночью они вновь поднялись на крышу. Джо хотел снять с себя очки, чтобы выглядеть хоть чуточку симпатичнее на первом настоящем свидании, но Ноэль остановила его.
В черноте неба не было видно луны и звëзд, сизые тучи нависли над головами, и нежно-романтическое отношение рассыпалось снежными искрами. Джо устроился на краю крыши. С прежней ленцой внизу текла Фор.
– Тебе совсем не страшно? – стараясь не смотреть Ноэль в глаза, спросил он.
Она убрала за ухо прядь чëрных волос, бросила взгляд на небо и глубоко вздохнула.
– Немного. Но я знала, на что иду, когда собиралась в агенты.
– Давай я пойду? Я актëр с дипломом, умею работать с париками и линзами. Даже в джинсах могу сойти за Джоанну.
– Джо, не глупи. Если он поймëт…
– Не поймëт! На моей стороне гены, если он так привязан к образу моей матери…
– Джо. Всë будет отлично, слышишь?
Джо слышал, но не верил. Сердце сжималось, кололо и пыталось выпрыгнуть через горло. Порой предчувствие, что что-то неправильно, вырастало в огромную руку, хватало его за капюшон толстовки и тянуло с такой силой, что исчезало дыхание. Он смотрел на Ноэль, пылая от желания коснуться еë щеки – теперь даже без риска ткнуть пальцем в глаз. Всë же что-то мешало.
– Я не знаю. Не хочу тебя отпускать.
– Я же не навсегда ухожу, – с улыбкой Ноэль сама смахнула снежинку с его щеки и чуть наклонилась, заглядывая в глаза. – Просто хочу покончить с делом и защитить всех этих женщин. Он ведь так и продолжит…
Джо подтянул колени к груди, бросил взгляд на бегущий по дороге автомобиль и через силу усмехнулся. Защищать других, рискуя собой… Он и сам поступал похоже с тех пор, как шесть лет назад нашëл тело посреди гостиной. Только для него всë было игрой, бесконечным «Что если?» Что если вмешаться и поискать певицу, исчезнувшую прямо со сцены? Что если расследовать кражу древнего браслета? Что если…
– Тогда я буду рядом с тобой. Буду ждать там и если что…
– Я справлюсь сама. Не забывай про свои глаза, ладно?
– Как про них забыть, если я не вижу твоего лица?
– Опять ты… Наклони голову ко мне.
– Конечно, моя королева!
Джо послушно наклонился, коснулся лбом еë плеча и замер в ожидании казни. Ноэль потрепала его по волосам, пробормотала что-то, чего он так и не понял. По коже побежали мурашки, когда шеи коснулась тонкая металлическая цепочка.
– Готово, невозможный мужчина.
– Что это?
Отстранившись, Джо ощупал кулон на цепочке. Обнаружив четыре ноги, он решил, что это животное, но так и не понял, какое.
– Подвеска. Купила еë на той странной ярмарке осенью. Говорили этот талисман может спасти жизнь.
– Веришь в такие штуки?
– Нет. Но хочу, чтоб этот олень остался у тебя.
– Олень, – Джо хихикнул. – Учитывая, что Джеймс меня так называет…
Смех Ноэль напоминал Джо о весне. Свист маленькой птички, журчание ручья, звон… Весной пробуждалась природа, а Ноэль будила его, заставляя забывать о плохом опыте, тонкой нитью зашивала раны растревоженного сердца. С ней было хорошо. Это всë, что он на самом деле знал.
– Почему вообще олень?
– Никогда не спрашивал. Может, я ему просто не нравлюсь.
– Он без вопросов пошëл искать тебя, когда…
– Ему нужно чувствовать ответственность за кого-то. Даже если он сам этого не понимает.
Джо и сам только недавно начал понимать это. Когда-то Джеймс тащил на себе отца, потом заботился о собаке и вот о нëм тоже… Наверное, это что-то да значило, раз он никогда других не бросал просто так, даже когда ворчал, что никто ему не нужен. Джо переворачивал одну страницу книги жизни за другой и верил, что забывал обо всëм, что случалось раньше.
– Мне кажется, дело не в этом.
Джо не ответил. Положил голову Ноэль на плечо и негромко вздохнул. Теперь резкий запах краски щекотал нос, на коже проступили бледно-красные пятна.
Если любовь – это про людей, рядом с которыми приятно заткнуться и смотреть на реку внизу, то еë он точно любил. Без насмешек и красивых слов, это чувство оставляло раскалëнный след на спрятанной душе.
– Даже если мы облажаемся с задержанием, я не оставлю тебя. Слышишь?
Ноэль приобняла его, и теперь, в холоде зимней ночи, Джо наконец понял, чего ему так долго не хватало. Он тонул в мягкости еë прикосновений и, непривычный к ним, старался вырваться. Только спасательного круга из любви пока не изобрели – приходилось пользоваться словами.
– А помнишь, как мы познакомились? – дождавшись кивка Ноэль, Джо продолжил: – Я тогда программку тестировал, которая подменяет дату звонка на случайный набор цифр. Только она багованная, связь портит.
– Ах ты хитрое!..
С хохотом они повалились на крышу. Сложности впереди ненадолго отступили. Джо подвинулся к ней, прижался лбом к еë лбу.
– Я люблю тебя. До самого конца.
Маяк впереди казался неестественной потушенной белой свечкой среди крупных угловатых камней пирса. Почему люди так любили это место? Странная башня на суше нависла над пирсом, отбрасывая густую тень. Ноэль поморщилась. Просто туристические места не для неë, пора смириться с простой истиной.
– Меня слышно? – Ноэль поправила волосы, прикрывая наушник.
«Да, отлично, – тут же отозвался Джо. На заднем плане слышался приглушëнный голос детектива Хайда – такой же недовольный, как всегда. Отвечать на все вопросы должен был он, но от инициативы Джо в груди потеплело. – А им даже видно! Но обещай мне снова стать рыжуликом».
Ноэль тронула кончики волос. Природный рыжий ей и самой нравился больше, но такая тëмная краска вряд ли скоро смоется. Придëтся Джо терпеть еë брюнеткой.
Она подошла ближе, коснулась ржави на тонком холодном ограждении. Всë это напоминало ей кладбищенский забор, даже на языке появился странный горьковатый привкус. «Может, стоило надеть бронежилет? – подумала Ноэль, поправляя тонкую белую рубашку, и тут же одëрнула себя: – Глупости, его слишком хорошо видно».
– Последние указания?
«Надери зад этому придурку и возвращайся!» – голос Джо прорвался в сеть, и в этот раз в его ответе послышались Джеймсовские слова.
«Мы тут рядом, – напомнил капитан группы захвата. —Ждëм кодовой фразы».
«Веди себя спокойно, – вклинился Ричи. – Подберись поближе и постарайся смутить его».
Снова поправив волосы, она шагнула в сторону от пирса. Робин ждал, раскладывая оборудование на присыпанной снегом земле. Он насвистывал популярную мелодию, не попадая в ритм.
– Эй, привет! – Ноэль натянуто улыбнулась и махнула рукой.
Робин обернулся, и на миг она потеряла дар речи: этот человек дьявольски похож на Джо. Тот же овал лица, те же пронзительно голубые глаза, даже волосы растрëпаны практически одинаково. Ноэль едва справилась с желанием потереть глаза. Остановила мысль, что она впервые носила линзы и не знала, нельзя ли их сдвинуть так.
– Привет, Герта, – зато низкий бархатистый голос отличался. – Ты очаровательна.
– Благодарю… Прости, как к тебе обращаться?
– Марти будет достаточно. Давай начнëм?
Симпатичное лицо, лëгкая улыбка и комплименты. Конечно, некоторые женщины теряли голову. Наверняка не все его модели становились жертвами, только те, кого удавалось поймать в ловушку.
– Конечно. Подскажешь мне, если что не так? Первая фотосессия.
Ноэль даже не пыталась позировать и как будто случайно игнорировала половину советов Марти, как лучше стать, повернуться или поставить ногу. Она ждала срыва, но он держался с тем особым ледяным спокойствием, какое бывает у людей, много лет работающих с другими людьми. Их нервы превращались в канаты из стали, которые ничто не могло разрушить. «Что если мы ошиблись? – подумала Ноэль и тут же остановила себя. – Вот и проверим».
– Герта, давай попробуем другой кадр. Возьми пистолет.
Ноэль потянулась к «реквизитному» пистолету. Мысленно хмыкнула: «За такой хват в академии меня бы заставили отжиматься пару сотен раз», – и повертела в руках.
– Что теперь с ним делать?
– Скажем… Сделай вид, что целишься.
– Во что?
Робин огляделся и, не увидев ни одной достойной цели, улыбнулся. Ноэль передëрнуло.
– Давай в меня.
– В живого человека?!
Она часто заморгала. Джо говорил, что так удивлялись некоторые наивные девчонки, впервые в жизни увидевшие оружие.
– А какой смысл целиться в мертвеца?
Ноэль перехватила пистолет – снова неправильно – и попыталась прицелиться, уронила его и мысленно поблагодарила человека, придумавшего противоударный предохранитель. Выдавила почти реалистичный всхлип, пробормотала:
– Да что ж я неловкая такая…
– Позволишь помочь?
«Наконец-то!» – мысленно воскликнула она, но только кивнула.
Робин подошëл ближе, заглянул ей в глаза и смотрел целую вечность. Искал он признаки лжи на искусственной сетчатке? Заблудился в лесу своих мыслей? Пытался расставить ловушку?
– Что-то случилось?
– Прости. Веду себя непрофессионально из-за твоей красоты. Так, – руками в тонких чëрных перчатках он коснулся еë пальцев, помогая взять пистолет правильнее, направляя. Ноэль думала, что на этом вся помощь неумелой модели и закончится, но Робин сильнее сжал еë руки и направил дуло на свой живот. – Сейчас я отойду, а ты стой так. И скажи, чтобы вжиться в роль, например…
– Робин Марлоу, вы арестованы по обвинению в шести убийствах, – она шипит, приставляя пистолет к животу. – Или мне лучше сказать «Кентин Дейл»?
На его лице даже мускул не дрогнул. Он прищурился, наклонил голову и улыбнулся. Ноэль показалось, что не она здесь агент с оружием, а наоборот: столько леденящей уверенности было во взгляде Робина.
– В семи, – поправил он наконец. – Вы не всë знаете?
Ноэль не придала значения движению рукой – таким лëгким оно было. Ошиблась. Острая боль волнами расползалась к низу живота, перед глазами вспыхнули красные пятна. Схватив ртом воздух, Ноэль пошатнулась. Сиплый смех Робина вгрызался в уши вместе с взволнованными голосами из штаба. Они видели что-то?.. Опустила взгляд – под рëбрами блестела рукоять ножа.
– Твою же… – одними губами прошептала она.
Мысли цеплялись одна за другую, перетекали в густую жижу с резким железным запахом.
Столько бежать за ним и в последний момент оступиться? Нет, ну уж нет! Даже если… Этого дьявола она утащит с собой. Стиснув зубы, слабеющими пальцами она нажала на спусковой крючок.
Алый мир медленно затихал, погружаясь в черноту.
– Это был выстрел, да? Что случилось?!
Он не видел ничего, слышал обрывки чужих разговоров, в отчаянии пытался сориентироваться в этом громком океане, даже схватил кого-то за рукав. Тот человек вырвался и сразу куда-то убрался. Джеймс бы точно так не сделал, но его здесь не было.
Несколько секунд, и люди вокруг исчезли. Тишина сверлила мозг, и Джо понял. Никого не осталось. На ощупь, ориентируясь на оттенки и размытые очертания предметов.
Прохладный воздух ударил в лицо, нос щекотал резкий металлический запах. Как охотничий пëс, Джо шëл по этому тошнотворному следу. Людские голоса затихли как в толстом слое воды. Все, кроме одного.
– Джо…
Слушая грохот сердца, он опустился на колени, дрожащими руками коснулся еë лица, шеи, жëстких после окраски волос.
– Да! Я здесь, рыжулик, здесь.
Джо шептал быстро, вырывая слова из клубка спутанных мыслей и прижимая снятого с шеи оленя к еë груди. Если эта штука могла спасти жизнь, какого до сих пор не появилась волшебная фея или сам Люцифер?! Джо был готов к встрече с добром и злом, только бы… Только бы помочь ей.
– Пообещай… Мне…
– Конечно! Что угодно!
– Выле… чи… Глаза…
– Рыжулик…
Больше она не сказала ни слова, и глубоко в душе Джо знал: это навсегда. Знал и тихо выл, вцепившись в волосы.
Если мир оставляет мне жизнь, считает ли он мои поступки верными? Какая разница? Мне давно наплевать на «мнение» этого дерьместа, но тогда почему эти вопросы?..
Эта рыжая устраивает мне занятное приключение в больнице. Я только недавно прихожу в себя и до сих пор не могу шевельнуться на больничной кровати. Всë это меркнет рядом с новым ощущением. Она здесь. Алиссия стоит передо мной почему-то в медицинской форме. Длинные чëрные волосы рассыпаны по плечам, прямо как раньше, тëмные глаза прищурены.
– Ты уже здесь? Стоишь тут и молчишь… Почему? Ты тоже знаешь, что я поступаю правильно, ведь так?
Можно ли молчать с осуждением? Упрëк видится мне в каждом ленивом движении занавески. Наверное, последствия лекарств, ведь я знаю, что прав. Ради любви можно пойти на всë. Разве не об этом с раннего детства нам твердят в сказках и фильмах? Я действую из любви, поэтому точно глупо считать меня плохим.
Говорю быстро, сбиваюсь с одной мысли на другую. Алиссия подходит ближе и устраивается на самом краю кровати.
– Но ты ошибаешься. И они все мертвы из-за тебя.
Больше всего на свете мне хочется исправить свою ошибку. Мне приходится потратить целую вечность на поиск нужного ритуала и всех этих сосудов, в которые можно хотя бы попытаться поместить еë душу. В новом теле, особенно если оно чуть моложе, она бы не переживала из-за разницы в возрасте. Было бы гораздо легче, роди она дочь, а не сына, но что тут поделаешь…
– Да, теперь они все мертвы. Все шесть женщин.
Может, я чуть-чуть перегибаю палку в своих попытках отобрать у мрачного жнеца косу и вывести из Аидова королевства всего одну душу. И что же? Разве это делает меня плохим человеком? Нет же, нет! Да, я убиваю, но хорошая цель оправдывает плохие средства. Моя цель хорошая.
– Ты убийца, Кен.
– Да, я убиваю. Но ведь не так, как герои твоих книг! Не из мести, не ради наживы или из низшего удовольствия. Я убиваю только ради искренней и чистой любви. Просто потому, что хочу соединиться с той, кого люблю. Это такое злое желание?
– Убивать ради сохранения и возвращения жизни – безумие.
– Даже совершая плохие поступки можно оставаться хорошим человеком. Я уверен, что остаюсь. Небольшие жертвы стоят больших результатов. В конце концов… Ни одна из этих «несчастных жертв» не была счастлива и при жизни. Ни одна из них даже не была способна на искреннюю улыбку.
Можно сказать, я оказываю им услугу, вырывая из никчëмного существования, дарю последние улыбки. Разве так поступают плохие люди? Вот уж не думаю. Им только лучше там, где нет всего этого давления жизни, в которой есть место только усталости, разочарованиям и сомнениям. Я не дьявол, которым меня видят люди, неспособные анализировать ситуацию.
– Ты убил и меня.
– Это… Случайность. Я не рассчитал и…
– Тогда я заберу тебя с собой.
Алиссия улыбается с лëгкой грустью и наклоняется ко мне. Рана на животе вновь взрывается болью.
– Мне кажется, у этого парня было не всë в порядке с головой, – Джо облокотился на опору моста. – Представь, он переключался в «Твиттере» между своим аккаунтом и тем, что принадлежал Тессе, и общался сам с собой.
– Ты реально хочешь говорить о нëм?
Джеймс стоял в стороне, глядя на ленивую реку. С тех пор, как семья Дейлов забрала Софи в Вашингтон, заняться ему было практически нечем.
Джо покачал головой. С шумом выдохнул, даже не пытаясь выдавить из себя улыбку. На секунду показалось, что из его ушей вот-вот пойдëт пар. Похороны закончились час назад – они точно знали, но так и не поехали. Джо сказал, что хотел заявиться к своей рыжей без лишних глаз, но с букетом еë любимых белых орхидей.
– Сейчас вообще ничего не хочу. Тошно.
– Можем пойти выпить. Вывернет – полегчает.
– Нет. И ты не начинай снова.
– Категоричная ЗОЖная малявка.
Джо пихнул его локтем под рëбра, но не сильно. Снова уставился на реку, будто видел что-то. Джеймс поднял руку, чтобы коснуться плеча, но в последний момент передумал.
– Интересно, осталась бы она жива, если б оставила эту штуку себе?
– Вот только не начинай винить себя. Не ты еë ножом пырнул.
– Еë – нет…
Джеймс вскинул брови, хотел спросить, но вспомнил репортажи о смерти Смайла в больнице и замолчал. Иногда правде лучше оставаться непроизнесëнной.
Дрожащими руками Джо снял с себя потемневшую подвеску-оленя. Единственная вещь, оставшаяся на память о Ноэль Винтер. У Джеймс на память о Флейм не осталось даже такой мелочи, только странное письмо.
– Можешь сохранить еë? – спросил он, протягивая подвеску.
– Я тебе ломбард или чë?
– Ты мне друг.
Теперь Джеймс несильно толкнул его в бок, но оленя взял и спрятал в карман плаща. Безделушка денег не требовала, а так… Будет повод встретиться ещë раз.
– Если жизнь – это книга, наш писатель очень не любит любовные линии, да?
Джо кисло улыбнулся, но ничего не ответил на идиотскую шутку. Вместо этого он обернулся и обнял Джеймса, уткнувшись носом – тот едва не задохнулся от возмущения! Что ещë за оленьи нежности?
– Я собираюсь пойти за Ноэль.
– Умереть? Да ну нахер, мелкий.
– Защищать. Я буду защищать других, как она этого хотела.
– С твоими глазами?
– Вылечу как-нибудь. Потом… Ты со мной?
– Я, – Джеймс ненадолго задумался, – не хочу влезать в очередное криминальное дерьмо.
Джо отстранился и кивнул.
– Значит, дальше я сам. Спасибо за этот почти год.
Джеймс прищурился, глядя на реку. По Фор медленно плыл грузовой корабль.
Социальная сеть принадлежит META, признанной экстремистской, и запрещена на территории РФ
Имеется в виду “Запрос в друзья” (Friend request, 2016)
Здесь и далее имена, названия произведений и заведений (за исключением достопримечательностей) вымышлены, совпадения случайны.
2013, Калифорния. Элизу Лэм последний раз видели в лифте Cecil Hotel, через несколько дней после этого еë тело нашли в водосборнике того же отеля. Что произошло – загадка до сих пор.
2012, Санфорд, Флорида. С убийства полицейским семнадцатилетнего Трейвона Мартина начинается история движения Black Lives Matter.
Синдромом Адели называют всепоглощающую и длительную любовную зависимость; как правило, чувства человека, страдающего СА невзаимны.
Герои вспоминают про первый сезон аниме «Психопаспорт» (2012).
Город в штате Коннектикут, берег залива Лонг-Айленд.
Художественная студия в Провиденсе, Род-Айленд, официальное название Fleur-de-Lys Studios.
Обелиск, изготовленный из стали, бетона и огнестрельного оружия, Провиденс, Род-Айленд.
Магазин ретро-сувениров между Ли и Леноксом, штат Массачусетс.
«Привет, моë имя Марти :) И я диджитал-художник. Большое спасибо, если вы подпишетесь на мой профиль!» (порт./бразил.)
Джон Парагон – режиссёр и сценарист фильма «Няньки» (1994).
Около десяти килограммов
Имеется в виду Смайл Дог – герой крипипасты.
Песня New Tomorrow группы A Friend In London
5’11” (футы/дюймы) – примерно 180 см.
Мой профиль временно закрыт. Нужно над многим подумать.
Я люблю твою улыбку (нем.)
Маяк в Южном Портленде