Турецкий фронт операции «Гладио» изучен достаточно слабо. Во многих аспектах изучение его затормаживают визуально сохраняющиеся хорошие отношения России и Турции, что, безусловно, сейчас проталкивается в медиа как общепринятая позиция.

Тем не менее, нужно понимать, что отношения России и Турции – это отношения тех, кто за спиной держат острые кинжалы, и у Турции этот кинжал имеет рукоятку в виде головы «Серого Волка».

После попытки государственного переворота в 2016 году стремительно наладились отношения Эрдогана с группой «Серых Волков». На парламентских выборах 2018 года партия от этой ультранационалистического объединения выступила вместе с партией Эрдогана, получив 11 процентов голосов.

Данная книга является сборником статей по истории данного движения, его корреляционных связей, а также связей правительственных групп Турции с ИГИЛ. Также здесь содержатся статьи о противостоянии Серых Волков с левыми организациями в Средиземноморье.

Подполковник штаба в отставке Талат Турхан предположил, что секретная организация НАТО, обнаруженная в Италии под названием «Гладио», в Турции называется «Управление специальных боевых действий».

По словам Талата Турхана, организация была создана после вступления Турции в НАТО под названием Наблюдательный совет по мобилизации и впоследствии была переименована в Управление специальных боевых действий. Турхан, известный в течение 20 лет своей работой и книгами по вопросам терроризма и разведки, утверждал, что организация, которой, согласно официальному руководству, было предоставлено «право» заниматься всеми видами незаконной деятельности, от саботажа до предумышленного убийства, не была связана законом из-за своей деятельности. Подполковник штаба в отставке Турхан также потребовал, чтобы парламентская комиссия проверила Управление по борьбе с митингами на предмет выявления фактов.

Талат Турхан ответил на наши вопросы следующим образом.

Вопрос: Существует ли в Турции такая же секретная организация НАТО, как в Италии?

Турхан: На протяжении почти 20 лет я заявлял, что эта организация существует во всех странах НАТО и, конечно же, в Турции. В каждой стране ее зовут по-разному, в Италии это Гладио, во Франции это Роза ветров и все такое. Конечно, это имена масок. В Турции это Департамент частной войны.

Вопрос: Всегда говорили, что Управление специальной войны на самом деле занимается борьбой с повстанцами. Что скажете вы?

Турхан: Впервые в Турции понятие «повстанческое движение» было использовано против репрессированных в особняке Эренкея, Стамбул, после 22 марта.

Вопрос: Вы тоже проезжали мимо знаменитого особняка Зиверби. Вы тоже слышали это слово?

Турхан: Да. Мне сказали так же, как и всем остальным. Что это организация по борьбе с повстанцами. С этого момента, сказали они, вы наш племянник.

Да, они сказали: племянник. Потому что в инструкциях этой организации используется именно это слово.

– Здесь нет Конституции, законов и законов. Вы будете делать то, что мы скажем, именно так, – говорили они.

Офицеры не зря использовали такие обороты. В то время прогрессивные организации, о которых идет речь, говорили: «Мы ведем вторую освободительную войну», или, по логике чиновников, те, кто вел освободительную войну, были партизанами. Они называли себя повстанцами, потому что считали правительство силой, которая подавляла их. На самом деле прежнее название – Наблюдательный совет по мобилизации – это название метода, используемого организацией, нынешнее название которой – Управление специальной войны. Борьба с повстанцами – это название метода, а не Организации. Их аргументация заключалась в том, что «партизан не слушает никаких законов, никаких постановлений. Он прибегает ко всевозможным методам. Если это так, я тоже должен прибегнуть к любым методам, чтобы подавить его».

Для этого они считали любые допросы законными.

Вопрос: Итак, вы говорите, что название контртеррористической службы – Управление специальных операций?

Турхан: Послушайте, я впервые сказал, что офицеры Эренкея выступили с заявлением о борьбе с повстанцами. Были ли они на самом деле людьми Специального военного управления? Окончательный ответ на этот вопрос пока не дан. Только у меня есть давнее утверждение: организация, если она хочет оправдать себя, требует ответственности от тех, кто ведет незаконную грязную работу от ее имени. Мы смотрим, сотрудники Эренкея[4] все еще сохраняют свою эффективность. Государственное или частное военное ведомство должно было привлечь их к ответственности, если они не вели дела от их имени.

Вопрос: Какова была цель создания Управления специальной войны?

Турхан: Управление специальной войны было создано для защиты родного города от вражеского вторжения и для организации национального сопротивления и оказания помощи. Основополагающая цель организации может быть священной. Но если вы создадите подпольную организацию от имени правительства, она ускользнет у вас из рук и попадет во все виды грязи подполья. Кто сделал эти темные и запутанные события, которые происходили в Турции в течение 20 лет? Сейчас этот вопрос стоит на повестке дня Турции.

Вопрос: Когда было создано Управление специальной войны?

Турхан: «Я не знаю точной даты. Турция начала подпадать под влияние США с 1947 года по двусторонним договорам. Затем Турция стала членом НАТО. Влияние США еще больше усилилось. Соединенные Штаты стремились создать антикоммунистический фронт против коммунизма. Он организовал антикоммунизм в каждой стране. Он сделал это открытым и тайным. После нашего вступления в НАТО эта организация была сначала создана как Наблюдательный совет по мобилизации. Впоследствии организация была переименована в Управление специальной войны.

Вопрос: Знали ли вы о Специальном военном ведомстве до 12 марта?

Турхан: Конечно, я знал.

Вопрос: Знал ли каждый офицер, что существует такая организация?

Турхан: Каждый знал, но было очень мало информации о её характере. Эта подпольная организация была известна тем, что организовывала сопротивление оккупации, когда родной город был оккупирован. Организация, созданная с целью выполнения священной функции.

Вопрос: Если бы вам предложили, значит, вы бы тоже работали?

Турхан: Конечно, те, кто работает в такой организации, считают это священной работой.

Вопрос: Можно ли обвинить спецслужбу в каждом нераскрытом убийстве?

Турхан: Обычно да.

Вопрос: Можете ли вы привести конкретный пример?

Турхан: Вам нужно ознакомиться с материалами дела стамбульского Дев-Янга 12 марта. Я сказал ему, какой агент Массачусетского технологического института повесил красный флаг на башне Баязит в университетском саду. Они не записали имя агента.

Вопрос: А теперь скажете?

Турхан: Нет. Личность не имеет значения. Тот человек был агентом. Это главное.

В одном журнале написано, что проведение похорон 4 «волков», погибших в столкновении с РПК, в Кайсери приведет к курдско-турецкому конфликту.

Юксель Муфтахи, глава провинции Кайсери: «Здесь может произойти очень кровавый курдско-турецкий конфликт. Кто знает, может быть, это тот момент, к которому кто-то хочет прийти. Некоторые могут надеяться извлечь выгоду из курдско-турецкого конфликта. Но мы не хотим, чтобы националистическая молодежь снова стала игрушкой для борьбы с теми, кто не нравится правительству».

До 1980 года националистам приходилось делать то, что государство должно было делать против коммунистов. Однако проблема, которую государство не может решить, независимо от того, хочет оно этого или нет, станет достоянием общественности. На юго-востоке проблема, которую государство не может решить, теперь принадлежит молодежи».

Государство попыталось возложить на людей миссию борьбы с терроризмом, подстрекая их к опасным действиям. Мы увидели недостатки этого понимания, испытав их на себе.

Государство должно быть организовано таким образом, чтобы решать проблемы со своими собственными организациями, и такие «помощники» должны быть исключены. И, как признает даже один соотечественник, государство не должно никого превращать в игрушку для борьбы с повстанцами. Путь к этому – ликвидировать эту организацию и потребовать отчета.

Так кто же он, Мехмет Али Агджа, призванный сыграть ключевую роль в первой всемирной кампании, инспирированной конференцией Института Джонатана?

Мехмет Али Агджа родился 9 января 1958 г. в Хекимхане, недалеко от города Малатья в Турции. Его детство прошло на городской окраине, где в трущобах ютится беднота, в хибаре из досок и глины. Имелся, правда, небольшой участок земли, где семья выращивала кое-какие овощи. Отец умер, когда Мехмету Али едва исполнилось 8 лет. Мать, Мюзеин, одна воспитала троих детей: Али, его брата Аднана и сестру Фатьму.

Малатья – губернский центр в Восточной Анатолии, тяжело пострадавшей от жестоких репрессий со стороны центральной власти Турции и пережившей армянский геноцид (в 1915 году здесь был уничтожен 1 миллион армян[5]).

Турки-мусульмане составляют здесь меньшинство по отношению к курдам и армянам-христианам, уцелевшим после репрессий, и в свою очередь делятся на две враждующие группы. Наиболее влиятельная состоит из интеллигенции и представителей средних слоев, которые принадлежат к алавитам и придерживаются традиционно левой ориентации. Беднейший пролетариат, особенно в деревне, – в большинстве сунниты. Семья Агджи принадлежит к обездоленным суннитским слоям. Юный Али Агджа – типичный «люмпен-пролетарий», страдающий от трущобной нищеты, но вместе с тем симпатизирующий центральной власти и правым политическим силам. Он проникается идеями национализма.

Предания и легенды послужили в современной Турции одним из истоков идеологии неофашистов из Партии националистического движения, руководимой Альпарсланом Тюркешем. У этой партии есть грозная вооруженная сила – «серые волки», с которыми связаны различные организации внутри страны и в эмигрантских кругах в Европе.

Восьмилетний Али, хрупкий ребенок (он страдает эпилепсией) становится старшим в семье. Мать, боготворящая его, говорит: «Мехмет Али очень умный и хороший мальчик, он делает все, чтобы помочь нам».

Преподаватели гимназии и лицея помнят этого высокого, холодного и нервного юношу, много читающего, но малообщительного. Позже он признает, что с детства стремился вызвать интерес окружающих. Он любит, когда его называют Императором (прозвище придумал он сам).

Али Агджа закончил гимназию в Есилтепе, пригороде Малатьи. В 1973 году он поступил в учительский лицей. Учеба завершилась в 1976 году. В 1977 году его принимают в университет в Анкаре, затем в Стамбуле, но никто никогда не видел, чтобы он посещал занятия.

В Малатье молодежь «организована» в военизированные отряды, и политические споры решаются силой. Существует маленькая левая группа «Дев Сол», объединяющая молодежь из семей мелкой и средней буржуазии. В бедных кварталах на окраинах господствуют правоэкстремистские банды «ЕТКО» («Армия освобождения порабощенных турок») и «ТИТ» («Турецкая бригада возмездия»), объединенные с Партией националистического движения. Эта партия обещает возрождение турецкого народа и проповедует вечную войну против евреев, греков, армян, курдских сепаратистов и «еретиков» алавитов[6]. Руководитель ее военизированного подразделения – «серых волков» – Орал Челик вовлекает туда Мехмета Али Агджу и сразу же делает его своим доверенным лицом. Агджа устанавливает связи и с подпольной организацией исламских фундаменталистов «Акын Джилар», требующей ввести в Турции мусульманское законодательство.

Когда после покушения на папу журналисты брали интервью у брата Агджи, Аднан не задумываясь ответил: «Христиане – естественные враги мусульман».

Еще в гимназии Агджа сделал свой политический выбор. В рядах фашистов он участвует в столкновениях с левыми силами, в террористических акциях. Вспоминают, что уже тогда он любил фотографироваться вместе с членами отрядов «серых волков», в делах которых – нередко преступных – он замешан.

Малатья, расположенная вблизи высокого Армянского нагорья, служит важным пунктом международной контрабанды оружия и наркотиков – опиума, морфия, героина. Заправляют в городе «крестные отцы» турецкой мафии. Здесь находится также отделение МИТ – турецкой разведывательной службы. Между «серыми волками», турецкой мафией и МИТ установлены тесные связи.

Еще во время учебы Али Агджа появляется в боевых отрядах «серых волков». Он пишет проповедующие насилие националистические и антиармянские стихи, и его не раз наказывают за надписи «Смерть армянам», которые он делает на стенах. Мехмет Али уже выбрал правых, причем самых твердых – Партию националистического движения, которой руководит бывший полковник Тюркеш. «Башбуг» (фюрер), как он сам провозгласил себя, проповедует теорию «девяти лучей», пантюркизм, ставящий целью возрождение Великой Турции – от Вены до середины Китая.

Пока же «башбуг» пытается укрепиться в Турции как легальными, так и нелегальными путями. Партия националистического движения получает на выборах более миллиона голосов, что позволяет ей послать в парламент 16 депутатов. На ее средства создается целая система лагерей отдыха для молодежи. Там занимаются спортом, главным образом каратэ и дзюдо, а также слушают лекции.

Молодежные лагеря, сказочные легенды, возрождение разрушенной империи под водительством фюрера – аналогия очевидна. Впрочем, бывший полковник этого не скрывает, даже когда ведет официальную политическую борьбу. Несколько нелегальных групп, связанных с его партией (их названия говорят сами за себя: «Турецкая бригада возмездия», «Армия освобождения порабощенных турок»), берут на себя задачу подрыва демократии. Битва начинается в гимназиях и университетах, чтобы затем захватить улицы, заводы и учреждения. На террор правых отвечают террором левые. За ударами кулака следуют выстрелы. Когда в 1980 году военные захватывают власть, они отправляют за решетку Тюркеша и его подручных. Военный прокурор составляет 674 обвинения в убийстве и требует смертной казни для руководителей Партии националистического движения, – к тому времени насчитывается более 5 тысяч жертв терроризма.

29 мая 1981 г. Жан-Мишель Карадек публикует в журнале «Пари-матч» интересную статью:

«Агджа, который всегда занимал особое положение среди “серых волков” и которого прозвали Багинсиз (Одиночка), постоянно пользовался чьим-то тайным покровительством. Действительно, жизнь незначительного провинциала Мехмета Али Агджи начиная с 1978 года странным образом изменяется.

Двадцати лет от роду, выходец из глубокой провинции, он обладает незначительным интеллектуальным багажом, приобретенным в учительском лицее, и, как и его соученики, привычкой решать вопросы кулаками, если не чем-нибудь похуже. Кто-то должен был заметить в нем определенные способности, так как на факультет экономических и коммерческих наук Стамбульского университета он попал, несмотря на трудный экзамен. Ему сопутствует удача: в этот период бывший полковник Тюркеш – заместитель премьер-министра, отвечающий за университеты, а на экзаменах полно явных нарушений. Во всяком случае Мехмет Али Агджа со своей студенческой книжкой может проживать в Стамбуле. Он поселяется в общежитии “Эдирне Капы”, где заправляют правые экстремисты, до тех пор, пока в июле 1978 года военные власти после шести часов переговоров не вынуждают их очистить здание. Здесь теряется след Мехмета Али, который, по всей вероятности, укрывается в одном из тренировочных лагерей “серых волков”, очевидно в Кайсери, к юго-востоку от Анкары.

Терроризм достигает невероятных масштабов. К концу 1978 года на его счету 1170 жертв, и их число достигнет 3000 в следующем году…

Узнав о попытке убийства папы, двадцатилетний брат Агджи Аднан скажет: “Мой брат против христиан. Скоро он будет знаменит во всем мире. Он займет свое место во главе исламского движения, чтобы продолжать священную войну. Он сказал мне это, когда мы в последний раз виделись в тюрьме в Стамбуле…”».

Мехмет Али Агджа, став студентом, продолжает наведываться в Малатью, где ему по-прежнему покровительствует Орал Челик. Эти двое, как мы увидим, еще долго не расстанутся.

Агдже недостаточно быть рядовым исполнителем, он хочет занять место поважнее и заявляет о себе как теоретик: «читает лекции» своим приспешникам и даже выступает публично на тему о «стратегии националистического движения».

Личность Агджи и его деятельность не останутся незамеченными, и очень скоро им заинтересуются «крестные отцы» мафии и разведывательные службы.

13 декабря 1977 г. имя Агджи появляется в бухгалтерской книге одного из «крестных отцов», открывшего ему счет на 40 000 турецких лир в банке «Тюркиш Банкасы». Подобные платежи со стороны мафии и из других источников не прекратятся вплоть до 13 мая 1981 г.

Советовались ли турецкие разведывательные службы с мафией о том, чтобы как-то «питать» деятельность Али Агджи? Мы не получим ответа до 1979 г., когда агенты турецкой контрразведки получат задание сделать взносы на его счет.

Главарь фашистов, теоретик националистической борьбы, головорез, прикрываемый турецкой мафией, Али Агджа избрал своим поприщем насилие и вместе с Оралом Челиком совершает свой первый террористический акт – убийство Невзата Ильдырына, преподавателя философии в лицее Гази и одного из руководителей левых. Это произойдет 7 мая 1977 г. в Малатье.

Орал Челик и Али Агджа решили также убить учителя Мустафу Джанурта, но цель не достигнута – Джанурт только ранен.

В 1978 году Турцию поражает экономический кризис. Коалиционное правительство, возглавляемое Бюлентом Эджевитом, находится на грани распада. Фашистское насилие приобретает ужасающие размеры, жертвы терроризма исчисляются тысячами. «Серые волки» получают оружие от «черного интернационала»[7] и из Соединенных Штатов. Эта деятельность координируется резидентом ЦРУ в Турции Полом Хенце.

Пол Хенце, сейчас охотно выдающий себя за журналиста, в то время считался сотрудником посольства Соединенных Штатов в Анкаре. Однако в двухтомном справочнике по ЦРУ, выпущенном американским издательством «Файл Стюарт инкорпорейтед», он фигурирует как действующий сотрудник в ранге генерала. Тот же источник сообщает, что Пол Хенце был командирован в Турцию в 1958–1959 гг. и в 1974–1977 гг., а затем занял должность представителя ЦРУ в аппарате Совета по национальной безопасности при президенте Соединенных Штатов. Он, однако, продолжает действовать в Турции и прекрасно знает пути контрабанды западного оружия для «серых волков», о которых известно, что они совместно с Тюркешем готовятся к государственному перевороту.

Газета «Миллиет» – популярное издание, руководимое либералом Абди Ипекчи, весьма уважаемым в Турции, – предупреждает о неминуемой угрозе фашистского переворота, призывает политические группировки проявить ответственность, требует принять меры, чтобы положить конец всем формам терроризма.

Абди Ипекчи мешает успеху стратегии правых. Вдобавок он энергично противодействует продаже газеты «Миллиет» человеку, имеющему явные связи с фашиствующими правыми и мафией.

В конце 1978 года Ипекчи раскрывает сеть, через которую к «серым волкам» поступает оружие. Среди подстрекателей резни, устроенной фашистами в городе Кахраманмараше[8], он обнаружил сотрудника ЦРУ Александра Пека, работника американского посольства в Турции.

Ипекчи знает также, что Тюркеш, «фюрер» Партии националистического движения, связан с советником американского посольства Маршаллом Бергом, сотрудником ЦРУ, который прикрывает значительную финансовую помощь фашистскому движению, поступающую из США.

Ипекчи решает прямо переговорить с человеком, который, по его сведениям, наилучшим образом информирован о серьезных намерениях США по отношению к внутренней ситуации в Турции: 13 января 1979 г. он встречается с Полом Хенце и доверительно делится с ним своими опасениями.

20 января 1979 г. Мехмет Али Агджа достает себе паспорт. 31 января он и Орал Челик встречаются в Аксарае, в штаб-квартире Партии националистического движения. Там же находятся Мехмет Шенер и некто Чайлан. Именно в штаб-квартире неофашистской партии заканчиваются последние приготовления, и группа, состоящая из Челика, Агджи и Чайлана направляется к бульвару Эмляка Ташвикие, в каких-нибудь 50 метрах от дома Ипекчи.

Жан-Мишель Карадек так описывает покушение:

«В этот день, 1 февраля 1979 г., большой бульвар в одном из буржуазных кварталов Стамбула практически пуст. К стене одного из домов прислонился человек, равнодушный к ледяному ветру, который метет по улицам. Стройный, обросший жесткой черной бородой, он прячет руки в карманах модного пиджака. Человек терпеливо ждет. Он спокойно наблюдает за бульваром, по которому движутся редкие автомашины и желтые такси с черными и белыми шашечками. Приближается автомобиль американского производства. За рулем человек лет пятидесяти. Вот он включает сигнал поворота и замедляет скорость, чтобы свернуть в узкую улочку. Это возвращается домой Абди Ипекчи, известный журналист, главный редактор турецкой газеты “Миллиет”. Молодой человек ждет на углу, затем делает несколько шагов, отделяющих его от машины. Теперь двумя руками он сжимает пистолет и, слегка расставив ноги, словно в тире, стреляет. Автомобиль останавливается. За разбитым ветровым стеклом Абди Ипекчи сползает с сиденья, смертельно раненый несколькими пулями. Убийца прячет оружие в карман и быстрым шагом, но не бегом, присоединяется к тому, кто ждет его в автомобиле на бульваре. Через несколько секунд машина исчезает, увозя Мехмета Али Агджу, 21 года, и его сообщника, активиста турецкой фашистской Партии националистического движения.

Мехмет Али Агджа только что заработал себе нашивки убийцы номер один среди “серых волков”, молодежного экстремистского филиала ПНД. В Турции 70‑х годов “волки” чувствуют себя хозяевами».

Автомобиль террористов возвращается в штаб-квартиру партии. Агджа принимает поздравления Шенера и возвращает ему пистолет «вальтер». В тот же день Агджа уезжает из Стамбула в Анкару, а оттуда – в Малатью. Он спокойно ждет, пока стихнет эхо его последнего преступления.

Возвратившись через некоторое время в Стамбул, Агджа обнаруживает, что шефы щедро вознаградили его. 5 февраля на его счет неизвестным лицом внесена сумма в 10 000 лир. Вкладчик подписался его именем – «Агджа», но подпись подделана. Через месяц на счет Агджи в филиале банка «Япиве Креди Банкасы» в Гебзе переводится 200 000 лир (всего было произведено тринадцать таких платежей). Али Агджа безбоязненно разгуливает по Стамбулу. Его можно встретить в кафе «Мармара» – месте сборищ боевиков Партии националистического движения и других неофашистов.

Газета «Миллиет» и Союз турецких журналистов назначают солидное вознаграждение тому, кто поможет задержать убийцу Абди Ипекчи. И вот 25 июня 1979 г. в полиции раздается анонимный телефонный звонок: убийца Ипекчи Али Агджа находится в кафе «Мармара». Агджу арестовывают, он практически сразу же признается в убийстве и сообщает все подробности относительно подготовки и совершения преступления.

Знаменательный факт: министр внутренних дел Гюнеш, левоцентрист, опасаясь махинаций разведывательных служб, сам участвует в допросах Агджи.

Агджа берет на себя всю ответственность за акцию и заявляет, что действовал «от имени националистического движения за создание Великой Турции». Арестован и Чайлан. Допросы обоих соучастников восстанавливают картину террористического акта, организованного неофашистами.

После ареста Агджу направляют в тюрьму «Селимие». Но вскоре он подает ходатайство с просьбой перевести его в тюрьму «Картал Малтепе», где находятся и другие активисты «серых волков». Весьма любопытно, что просьба удовлетворена и его переводят в тюрьму, которую он сам выбрал.

Процесс начинается в ноябре 1979 года в военном трибунале Стамбула. Совершенно неожиданно Агджа отрицает, что убил Ипекчи, однако признает, что участвовал в покушении. Он держится весьма уверенно и высокомерно заявляет трибуналу, что оставляет за собой право на следующем заседании разоблачить лиц, замешанных в убийстве.

В это время Орал Челик, действуя под псевдонимом «Аттила», организовывает побег Али Агджи.

Агджа уже имел одну возможность совершить побег 5 октября 1979 г., когда была сделана попытка освободить «серого волка» Аттилу Серпила. Ему удалось получить оружие во время медосмотра, однако охрана сумела разоружить Серпила, и попытка провалилась.

Теперь Орал Челик возобновляет подготовку побега Агджи с помощью другого «серого волка» – Мехмета Тунайдына.

Связным служит солдат охраны Бюнямын Илмаз. По указанию Агджи солдату вручается 100 000 лир, и он входит в контакт с Оралом Челиком и Тунайдыном в одном из баров в стамбульском квартале Джанкуртаза. «Серые волки» снабжают Илмаза пистолетом и двадцатью патронами.

С «серыми волками» связан и унтер-офицер из охраны Юсуф Худут. Илмаз и Худут передают Агдже военную форму, в которой он без труда проходит через семь сторожевых постов «Картал Малтепе».

Сбежав из тюрьмы, Агджа и охранник Илмаз укрываются у братьев Рамазана и Рашида Гюрбюзов. Здесь они встречаются с Оралом Челиком, который передает им пистолеты и патроны. 26 ноября 1979 г. в 12:45 Агджа звонит в редакцию газеты «Миллиет» и сообщает, что опустил в почтовый ящик письмо, адресованное редакции. На следующий день газета публикует это письмо, в котором Агджа объявляет о своем намерении убить папу римского:

«Западные империалисты, опасаясь, что Турция вместе с братскими мусульманскими странами станет мощной политической, военной и экономической силой на Ближнем Востоке, выбирают этот сложный момент, чтобы послать в Турцию представителя крестоносцев Иоанна Павла II, рядящегося в религиозные одежды.

Если визит не будет отменен, я застрелю папу.

Это – единственный мотив моего побега.

Вдобавок не останется безнаказанным нападение на Мекку[9], организованное США и Израилем.

Визит папы намечен на 27 ноября 1979 г. Журналисты из «Миллиет» предполагают, что бегство Агджи было организовано с тем, чтобы дать ему возможность совершить покушение на папу на турецкой земле.

Письмо в «Миллиет» раскрывает новую сторону личности Али Агджи. Человек стал волком среди волков; в фашистском лагере он – идеал убийцы, и его партия использовала огромные средства для организации его побега. Агджа чувствует, что превращается в некое исключительное существо, способное совершать любое насилие и гарантированное от какого бы то ни было наказания. В прогрессивных кругах его имя произносят с ужасом; он стал «Карлосом» ультраправых.

Агджа теперь знает, что может рассчитывать на всяческую помощь турецких фашистских организаций – Партии националистического движения, «серых волков», «Федерации идеалистов» – в Турции и за рубежом. «Идеалистами» называют себя турецкие фашисты, действующие за границей, прежде всего в Европе, а еще точнее – в ФРГ.

Али Агджа, мечтавший стать необыкновенной личностью, убежден, что стал ею.

После побега Агджа спокоен, уверен в полной своей безопасности и не спешит покинуть страну. (Подробности, ставшие известными в ходе процесса над активистами «серых волков», обвиняемыми в соучастии в организации побега Мехмета Али Агджи, позволили с точностью установить маршрут, по которому в течение 7 месяцев проходило его путешествие по Турции, прежде чем он решил перебраться на Запад. Перед военным трибуналом предстали 27 человек, среди них двое военных, которые обеспечивали Агдже побег и подготовку к отъезду.)

Сбежав из тюрьмы, Агджа должен ждать, пока ему достанут документы, прежде всего фальшивые паспорта, которые позволят ему пересечь границу и перебраться, все так же под прикрытием «серых волков», в Западную Германию и другие европейские страны.

От посредника из охраны, Аласу (выходца, как и Агджа, из Малатьи), известно, что Агджа и в тюрьме не прерывал связей с Шенером и Челиком. Впрочем, он обращался именно к Шенеру, Челику и Тюркешу, руководителю Партии националистического движения, когда на последнем перед побегом заседании суда заявил, что собирается сделать важное заявление о лицах, причастных к убийству Ипекчи.

Мустафа Дикиджи, еще один «серый волк», который также предстанет перед судом, расскажет, что Орал Челик и Али Агджа попросили его найти им пристанище в Анкаре. Он устроил их в доме Нуреди Темура, полицейского из охраны президента республики. Мустафа Дикиджи уточнил, что полицейский не знал, кто были «серые волки», которых он принимал у себя.

Из Анкары Челик устанавливает контакт с организацией «серых волков» в Невшехире. Этот город – один из бастионов неонацизма. «Серые волки» здесь тесно связаны с полицией и управлением безопасности, и именно здесь изготовлены фальшивые паспорта для всех ультраправых террористов, собирающихся бежать в Европу, в частности для Мехмета Шенера, Абдуллы Чатлы и Омера Ая.

В Невшехире Мехмет Али Агджа, скрывающийся у другого руководителя «серых волков» – Хамида Гьокенча, получает первый паспорт на имя Гьокенча, датированный 5 февраля 1981 г., под номером 248711. Паспорт выдан полицейским управлением Малатьи и действителен в течение 6 месяцев. Вероятно, он не пришелся по вкусу Агдже, который достает в полицейском управлении Невшехира другой паспорт, на имя Фарука Озгюна (номер 136635) – тот, что будет найден у него в Риме.

28 апреля 1980 г. Али Агджа становится «звездой» большой прессы Турции – ему вынесен смертный приговор. «Серые волки» укрывают его в Эрзуруме, откуда он направляется в Иран. Вплоть до 30 августа 1980 г. турецкие журналисты, занимавшиеся тщательным расследованием, теряют след Али Агджи. Сколько времени он находился в Иране? С какими трудностями он встретился, что заставило его отказаться от намерения направиться в Европу из иранской столицы? Какие организации принимали и укрывали его в Иране? До сих пор никто не смог дать удовлетворительных ответов на эти вопросы. Ясно одно: у Али Агджи не было возможности перебраться в Западную Европу, и он был вынужден вернуться в Турцию.

Относительно пребывания Агджи в Иране Хенце развивает весьма «оригинальную» гипотезу. Не располагая ни малейшим доказательством (он вынужденно признает это сам), но желая укрепить идею о «причастности Советов», он утверждает, что Агджа пересек Иран с единственной целью – чтобы пройти «стажировку» в СССР. Авторство этой гипотезы Хенце приписывает одному из своих коллег по ЦРУ Фрэнку Терпилу.

К моменту появления Агджи на болгарской границе исполнится семь месяцев, как он совершенно безнаказанно разъезжает по Турции, пользуясь покровительством «серых волков». Точно установлено его времяпрепровождение, средства транспорта, которыми он пользовался, установлено соучастие полиции, особенно при выдаче паспортов. Все эти факты были вскрыты на судебных процессах против тех, кто организовал побег Агджи и помогал ему скрываться.

Журналист Угур Мумджу проследил шаг за шагом карьеру Агджи в Турции с момента его отъезда из Анатолии. И этот человек, не испытывающий особых симпатий к странам Восточной Европы, приходит к выводу, исключающему все американские гипотезы. В своей книге, опубликованной в Турции, Мумджу пишет:

«Идеологически Агджа – “правый идеалист”. Те, кто вытащил его из тюрьмы, – тоже “правые идеалисты”, как и те, кто давал ему приют. Агджа – представитель правых и мусульманский фанатик».

В течение долгого семимесячного пребывания в Турции Агджу, разыскиваемого всеми полицейскими службами, прикрывают «серые волки». Не забывают его и «крестные отцы»: его счет в банке регулярно пополняется. Позднее, на одном из процессов, некто Хиджаби Кочигит, сотрудник турецкой разведывательной службы (МИТ), сообщит дополнительную подробность. Газета «Миллиет» в номере от 10 февраля 1981 г. передает его слова: «После убийства Ипекчи я встретил Агджу в доме Ферхата Кайи. Я должен был передать Ферхату Кайе папку с инструкциями относительно акций, которые требовалось совершить, а также 35 000 лир. Ферхат Кайя отдал папку с инструкциями Мехмету Али Агдже». Эта встреча, пишет «Миллиет», состоялась после убийства Ипекчи и до ареста Агджи.

Кочигит указывает также, что во время встречи с Агджой в помещении разведывательной службы в Анкаре он отдал ему 600 000 лир, оставив полторы тысячи себе. Его задачей было попросить Агджу проявить терпение и ничего не говорить о своих соучастниках в убийстве Ипекчи в случае ареста. Во всяком случае, утверждает он, бегство Агджи было организовано.

Эти показания заслуживают упоминания еще и потому, что суммы, выплачиваемые Агдже, исходят либо от «крестных отцов» мафии, которые платят за «услуги», либо от «турецкой разведки», которая выплачивает гарантированное вознаграждение своим агентам. Посредниками в том и в другом случае выступают люди «серых волков».

1 сентября 1980 г. Али Агджа в Западной Германии, где его встречают друзья Шенер и Челик, действующие под прикрытием фашистской организации «Федерация идеалистов».

Несомненно, Агджа, чтобы добраться из Турции до ФРГ, воспользовался маршрутом, которым ежегодно следуют около 2 миллионов турок в обоих направлениях и который проходит через болгарскую территорию.

По сведениям, приводимым Полом Хенце и Клер Стерлинг[10], в паспорте Агджи, найденном в Риме, отмечены две даты: на штампе турецкой таможни – 30 августа 1980 г., на штампе болгарской таможни – 31 августа 1980 г. Этот документ, как кажется, устанавливает тот факт, что Агджа пересек Болгарию за один день.

Разумеется, паспорт и даты въезда и выезда с болгарской территории не убеждают сторонников версии о «болгарском участии». Отсюда новый тезис, согласно которому даты на паспорте не имеют никакого значения, – так утверждают оба американских журналиста. Во время своего путешествия на Запад, говорят они, Агджа в течение 50 дней в июле-августе находился в болгарской столице, где в отеле «Витоша» встречался с людьми, вместе с которыми подготовил покушение на папу. Такими же будут, впрочем, и запоздалые признания самого Агджи.

Не существует никаких свидетельских показаний, ни единого документа о пребывании Агджи в Болгарии. Зато можно с уверенностью проследить его путь по Западной Германии. До 9 сентября он в Бонне, с 9 по 12 сентября – в Швейцарии, в Цюрихе, в гостинице «Ритли». Его возвращение 13 сентября в ФРГ не проходит незамеченным: турецкие службы информируют посольство Турции в Бонне, которое в свою очередь уведомляет западногерманское министерство иностранных дел о пребывании Агджи на территории ФРГ.

Жизнь Агджи и его связи в Западной Германии замечательно прослежены советским журналистом Ионой Андроновым. В статье «По волчьему следу», описывая свою встречу с турецким журналистом Мумджу, Андронов пишет:

«Возьмите на заметку имя Рузи Назар, – порекомендовал Мумджу, – это многолетний связник ЦРУ с “серыми волками”. Прежде Рузи Назар орудовал в Анкаре, числясь сотрудником посольства США. Потом перебрался в Западную Германию, где “серые волки” опутали и подчинили себе десятки тысяч законтрактованных там турецких рабочих. В 1980 году в Турции было перехвачено письмо атаману “серых волков” из ФРГ от сбежавшего туда Агджи. Его пригрели в ФРГ региональные заправилы “серых волков”, с которыми тесно общался агент ЦРУ Рузи Назар. Он лучше всех знает – кто, как и зачем руководил террористическими актами Агджи.

– Вы уведомили об этом, будучи в Риме, итальянские власти?

– Да, но следователь Мартелла никак не отреагировал.

– А сами Вы пытались встретиться с Назаром?

– Да, в ФРГ, – ответил Мумджу. – Однако тщетно. Назар прячется от журналистов. Он окопался в Бонне. Работает в боннском посольстве США. Поныне ведает связями ЦРУ с “серыми волками”.

Неделю спустя я вылетел в Западную Германию.

Проехав и пролетев сотни километров, опросив в Софии, Стамбуле, Анкаре десятки людей, я повстречался, наконец, во Франкфурте-на-Майне с человеком, который кропотливо соткал сеть полицейских улик и доказал – кто, где, когда и за какую мзду нанял турецкого террориста Агджу совершить покушение на папу римского 13 мая 1981 г. По горькой иронии судьбы наниматель Агджи и его разоблачитель были почти соседями: первый имел резиденцию на Гутлейтштрассе, второй – неподалеку, на Герихтштрассе.

Герихтштрассе – маленькая улица с большой мрачной достопримечательностью: тут громоздится каменная махина старой городской тюрьмы. А возле нее – конторского типа многоэтажное здание Дворца правосудия. Войдя туда, я попросился на прием к Гансу Герману Эккерту, главному прокурору земли Гессен.

В холле франкфуртского Дворца правосудия устроена своеобразная фотопортретная галерея наиболее опасных террористов – тех, кто еще на воле. Остерегаясь их, охранники на первом этаже придирчиво проверяют документы визитеров. Меня направили на седьмой этаж. Выйдя из лифта, я уткнулся в стальную стенку с окошком из пуленепробиваемого стекла. За ним дежурил полицейский страж. Он принял через специально изогнутую щелочку удостоверение личности посетителя, сверил мою физиономию с паспортным снимком и удалился, как видно, для дополнительной проверки. Потом стальная перегородка бесшумно отворилась. Постовой поманил меня и отконвоировал по узкому коридору к кабинету главного прокурора. Ганс Эккерт оказался грузным седым исполином с вялой официально-вежливой улыбкой и настороженными цепкими глазами.

– Верно ли, герр Эккерт, что вы изобличили руководившего Агджой вожака турецких “серых волков” в ФРГ?

– Моя заслуга в этом не столь уж велика, – скромно уточнил прокурор. – Агджа на допросах в Риме покаялся, что приказ убить папу Иоанна Павла II передал ему устно предводитель турецких националистов в Западной Европе Муса Сердар Челеби. Их штаб во Франкфурте на Гутлейтштрассе. Оттуда и действовал Челеби. Мы арестовали его. Поначалу он отрицал, что руководил Агджой. Однако позже, под давлением предъявленных ему улик, признался, что виделся дважды с Агджой накануне ватиканского покушения.

– Где и когда?

– Первый раз в Милане в декабре 1980 года, второй – в Цюрихе в марте 1981 года.

– О чем они сговаривались?

– Челеби вручил Агдже крупный денежный аванс и посулил выплатить свыше миллиона долларов после убийства папы.

– Откуда Челеби мог получить такую уйму денег? И какой смысл вообще “серым волкам” убивать папу?

– Это не моего ума дело, – нахмурился Эккерт. – Мы тут лишь доказали виновность Челеби и выдали его итальянским властям. У них делом Агджи ведает следователь Мартелла[11]. Ему и разбираться дальше.

Ссылаясь на итальянского коллегу, Эккерт явно старался пресечь наперед какие-либо расспросы о щедрых попечителях “серых волков”.

…Расставшись с Эккертом, я отправился добывать у разных сведущих лиц недосказанную им информацию о турецких “серых волках” в Западной Германии. Пришлось опять, мотаясь с утра до вечера по незнакомым городам, обивать по-репортерски чужие пороги, заводить новые знакомства и складывать по крохам воедино раздробленные осколки криминальной мозаики нераскрытого террористического заговора.

…Дюссельдорф. Лихтштрассе. Дом под номером 31. На стене возле входа малоприметная табличка с надписью «ФИДЕФ». Это первые буквы названия общественной организации «Объединенная федерация турецких трудящихся в ФРГ». К ее помещению на втором этаже ведет крутая узкая лестница. А там – железная массивная дверь со смотровым глазком. Внутрь, однако, меня впускают беспрепятственно. Трое смуглых парней дружелюбно жмут мне руку. Спрашиваю их:

– От кого забаррикадировались?

– За нами охотятся «серые волки», – отвечает усатый крепыш. – Они убивают активистов ФИДЕФ. Но мы их не боимся и спуску не даем. Среди полутора миллионов турецких рабочих в ФРГ действуют 60 отделений нашей демократической организации. Зато “серые волки” располагают против нас секретной поддержкой здешних властей. Те же используют шайки турецких фашистов для разобщения и подчинения находящихся здесь турецких рабочих.

Мой собеседник – Хасан Йозан. Он председатель ФИДЕФ. Йозан продолжает свой рассказ о “серых волках” в ФРГ:

– Они отравляют сознание турецких рабочих, которых здесь угнетают, пропагандой воинствующего шовинизма и религиозного фанатизма. “Серые волки”, изображая себя защитниками турок во всей Западной Европе, облагают изолированные турецкие общины денежными поборами. Вдобавок они прибыльно занимаются международной контрабандой оружия и наркотиков. Власти смотрят на это сквозь пальцы, потому что фюрер “серых волков” Тюркеш, приезжавший сюда в 1978 году, публично провозгласил: “Каждая полученная нами западногерманская марка – это пуля в коммунистов! ” Но дошло до того, что назначенный Тюркешем главарь европейских “серых волков” Челеби теперь попался на денежной оплате покушения на папу римского. Вот к чему привело потворство антикоммунистическому террору.

– Что вы знаете о сговоре Челеби с Агджой?

– Еще осенью 1980 года, – сказал Йозан, – соотечественники, живущие во Франкфурте-на-Майне, конфиденциально сообщили нам, что Агджу видели близ тамошнего штаба “серых волков” на Гутлейтштрассе. Но в их логове хозяйничает не один Челеби. Он у них как бы “фасадный” лидер. А закулисный и подлинный – Энвер Алтайлы. Этот беглый террорист, осужденный в Турции, единолично распоряжается всеми денежными фондами турецких фашистов в Западной Европе. Алтайлы верховодит также пропагандой “серых волков” и ведает их взаимоотношениями с полицейскими службами ФРГ. Без его одобрения Челеби не удалось бы заказать Агдже и финансировать ватиканское покушение.

– Зачем оно понадобилось “серым волкам”?

– Загадка по сей день. Хотя они нацисты и разбойники, тем не менее им просто незачем расправляться с папой. Покушение на него поставило бы под удар все их операции в Западной Европе. К чему им такое политическое самоубийство? Совершенно непонятно.

…Боннский пригород Бад-Годесберг. Улица Мейзенгартен. В доме № 23 – корпункт стамбульской газеты “Миллиет”. Той самой, главного редактора которой застрелил Агджа четыре года назад. С тех пор западногерманский корреспондент “Миллиет” Орсан Имен собрал о преступных деяниях Агджи и его сообщников целую картотеку свидетельских показаний, копий полицейских рапортов документов межведомственной переписки спецслужб Турции, ФРГ, Италии.

– С ноября 1980 года Агджа нелегально обосновался в Западной Германии, – делится своими познаниями турецкий журналист. – Наше посольство в ФРГ четырежды предостерегало боннские власти вербальными нотами о появлении Агджи в различных пунктах от Франкфурта-на-Майне до Мюнхена. Полицию ФРГ уведомили также насчет встреч Агджи с франкфуртским вожаком “серых волков” Челеби. У того возникла в те дни ожесточенная распря с двумя другими атаманами “серых волков”. Исход схватки Челеби с его соперниками был впоследствии описан в депеше контрразведки ФРГ итальянским следственным органам: “25 ноября 1980 г. в городе Кемптен убит выстрелами из пистолета турок Неджати Уйгур. 24 февраля 1981 г. в городе Гильдесгейм был тяжело ранен из огнестрельного оружия и скончался три дня спустя турок Юсуф Исмаил-оглу. Не исключена причастность Агджи к этим убийствам”.

Итак, выходит, что с осени 1980 года западногерманский наместник “серых волков” Челеби указывал Агдже, по какой очередной мишени разрядить пистолет. И все же Челеби никак не мог быть инициатором ватиканского покушения, ибо уехал из Турции и жил в ФРГ с 1978 года, а между тем Агджа нагло объявил о своем намерении убить папу в 1979 году, застрелив в Стамбуле главного редактора “Миллиет”. Очевидно, что это не могло быть ему подсказано Челеби. Да и не было в западногерманской казне “серых волков”, как установила полиция ФРГ, миллиона долларов для выплаты Агдже. Значит, инвестировал и спланировал заговор кто-то еще. Обсуждая эту тему со мной, боннский корреспондент “Миллиет” говорил:

– Хранитель всех секретов “серых волков” в ФРГ – турецкий фашист Энвер Алтайлы, которому фактически подчинялся их номинальный лидер Челеби. По моим сведениям, Алтайлы сотрудничает с американским ЦРУ. Постоянную связь с руководством “серых волков” в ФРГ поддерживает офицер ЦРУ Рузи Назар. С ним издавна в тесном контакте высокопоставленный ветеран ЦРУ Пол Хенце, бывший шеф резидентуры вашингтонской разведки в Турции. Хенце действует из Соединенных Штатов. А его компаньон Назар обосновался в Бонне под видом служащего посольства США.

Рузи Назар – это же имя назвал мне ранее в Анкаре весьма осведомленный журналист, вхожий в столичные кулуары турецкой контрразведки. По ее агентурным данным, Назар – связник ЦРУ со штабом “серых волков” в ФРГ и тайный надзиратель за низовыми непосредственными соучастниками авантюр Агджи.

…Висбаден. Дойчхаймерштрассе, дом № 164. Западногерманский филиал американского подрывного учреждения под вывеской “Новая солидарность”. Специализация висбаденской конторы – проникновение в ряды движения сторонников мира и в молодежные группировки левого уклона, слежка за ними и развал изнутри. Основной метод диверсионных интриг – интенсивная антисоветская пропаганда. Над этим усердствует в Висбадене американец Пол Голдштейн, обладатель замысловатого титула “европейского эксперта по контршпионажу”. Прежде Голдштейн работал в Нью-Йорке и сразу же вспомнил корреспондента “Литературной газеты”, когда я без приглашения посетил его сомнительное висбаденское заведение.

У Голдштейна есть, по мнению его нью-йоркских боссов, один “внеслужебный” изъян: он ненавидит фашистов. Антисоветизм – бизнес Голдштейна, способ делать доллары. А ненависть к “наци” – жгучая душевная страсть, порожденная, очевидно, жаждой отомстить хотя бы современным последышам былых мучителей его европейских сородичей. Голдштейн, живущий ныне в Висбадене, знает наперечет имена и биографии множества уцелевших в ФРГ гитлеровцев, пришлых турецких фашистов и прочей разноплеменной коричневой нечисти. Знает и про Рузи Назара. И поведал мне о нем, несмотря на то что Назар – человек ЦРУ:

– Рузи Назар официально прикомандирован к нашему посольству в Бонне. Однако посольская должность Назара засекречена. По заданию ЦРУ он подпольно контролирует штаб «Серых волков» во Франкфурте-на-Майне. Арест Челеби не повредил Назару. Он воздействует в Западной Германии на «Серых волков» через их негласного заправилу Алтайлы. Сам же Назар – ас террора. Он военный преступник. Во время Второй мировой войны Назар дезертировал из Красной Армии, поступил карателем в войска СС, а после краха третьего рейха устроился в ЦРУ.

Мехмет Али Агджа – ультраправый террорист

Не доверяя Голдштейну на слово, я проверил в дальнейшем его пересказ военных преступлений Назара. Да, все точно так и было. Зимой 1941 года на советско-германском фронте перебежал к гитлеровцам предатель Умурзаров, впоследствии он же Назаров, он же Назар. Гестапо определила его в палачи – истязать и убивать за колючей проволокой пленных коммунистов и комсомольцев. К осени 1942 года Назар выслужился до помощника коменданта концлагеря военнопленных в Ружичнянском районе Каменец-Подольской области. А затем его направили вместе с подобными ему изменниками в сформированный эсэсовцами карательный “Туркестанский легион”. Это подразделение войск СС выискивало на оккупированных землях советских партизан и терроризировало беззащитное население. Легионеры СС набрасывались на всех заподозренных в помощи партизанам, пытали, расстреливали, вешали. Назар командовал ротой изуверов. За образцово хладнокровный садизм и преданность нацистам они вознаградили наемника орденом и офицерским званием.

В 1944 году Назара послали в Берлин с новым важным поручением: законспирировать на будущее завербованных лазутчиков за южной линией фронта отступавшего из нашей страны вермахта. Через год в поверженном рейхе Назар (со списком приданных ему агентов) попал в американскую оккупационную зону и перепродался американской разведке. В 50‑х годах, будучи уже офицером ЦРУ, он подбирал в Мюнхене кадры для американских разведшкол и по совместительству вещал по “Голосу Америки”. Тогда же в Мюнхене он сошелся с политическим советником радиостанции ЦРУ “Свободная Европа” Полом Хенце, который, как и Назар, занимался не только “холодной войной” в эфире, но и засылкой в восточноевропейские страны шпионов и террористов из числа недавних нацистских прихвостней и военных преступников.

В 1959 году и Назар и Хенце очутились в Анкаре. Агенты ЦРУ рядились под дипломатов: Хенце – советник посольства США в Турции, Назар – атташе того же посольства.

Дуэтом они втихую пестовали профашистски настроенных турецких реакционеров. К 1974 году Хенце возвысился до поста главного резидента ЦРУ в Турции. Назара тем временем перевели в Бонн. И порознь они делали одно и то же. Хенце опекал в Анкаре фюрера турецких наци Тюркеша и его свору “серых волков”. Назар из боннского посольства США консультировал главу западноевропейских шаек “серых волков” Алтайлы. В 1976 году турецкая полиция перехватила два послания Тюркешу, написанных Алтайлы под диктовку Назара, с рекомендациями подготовить падение тогдашнего турецкого правительства. Таким образом было установлено, что и в Турции, и в Западной Европе “серыми волками” управляет ЦРУ.

– Назар не мог не знать, – утверждал Голдштейн, – о приказе подчиненным ему “серым волкам” убить папу римского».

***

Итак, исследование Андронова подтверждает, что в Западной Германии Агджа был связан с фашистами. На него падает подозрение в активном участии в двух преступлениях– 25 ноября 1980 г. в Кемптене убит турок Неджати Уйгур и 24 февраля 1981 г. в Гильдесгейме смертельно ранен турок Юсуф Исмаил-оглу. Затем Али Агджа направляется в Тунис и Италию. 11 декабря турецкое посольство в Бонне официально уведомляет министерство иностранных дел ФРГ, что Агджу снова видели в Западном Берлине.

15 декабря Мехмет Али Агджа встречается с Мусой Челеби, главарем «серых волков» в ФРГ. 15 декабря он в пансионе «Иберия». Затем он снова в Италии: 26 декабря 1980 г., 11, 18 и 19 января 1981 г. в гостинице «Архимед», 28 и 30 января – в Риме, в пансионе «Иза».

В феврале он в Милане, откуда выезжает через Австрию в Швейцарию, где в марте встречается с руководителем «серых волков» Багджи.

Последней из самых громких операций турецкой экстремистской группировки организации «Серые волки» стал расстрел российского пилота в небе Сирии 24 ноября 2015 г. Эта организация с момента ее создания тесно связана с ЦРУ и НАТО. История же ее турецкой группировки всегда отличалась особой жестокостью.

Эта секретная организация, редко выступающая на политическую авансцену, уже давно оказывает веское влияние на внутреннюю и внешнюю политику Анкары. Это влияние, в частности, сказывается в весьма противоречивой позиции президента Р. Эрдогана по сирийскому вопросу, когда, громогласно разглагольствуя о солидарности с Россией в борьбе с международным терроризмом, он в то же время предпринимает политические шаги, идущие в разрез с заявленным курсом.

Создавались эти экстремистские подразделения совместными усилиями ЦРУ США и его турецких коллаборационистов еще в конце 1950‑х годов. Непосредственным создателем организации «Серые волки» как боевого звена ультраправой «Партии национальных действий» был турецкий полковник Алпарслан Тюркеш – во время Второй мировой войны контактное лицо немецких нацистов в Турции. Убежденный в теории расового превосходства в целом и в превосходстве турок в частности, полковник Тюркеш в своих выступлениях цитировал «Майн кампф» Гитлера. Приговоренный военно-полевым судом к тюрьме за нацизм и расизм, Тюркеш отсидел небольшой срок и уже в 1948 году по приказу ЦРУ начал создание секретных антикоммунистических подразделений в Турции.

«Серые волки». На двери автомобиля видна символика организации

Социалистическая или капиталистическая, Россия для «Серых волков» являлась и по-прежнему является злейшим врагом. Непримиримый враг для них и светская, демократическая Турция, которая была бы партнером России.

Сегодня «Серые волки» служат как ЦРУ для давления на Эрдогана справа, так и противникам Эрдогана внутри страны в экстремистских пантюркистских инициативах, к которым они периодически пытаются склонить президента.

В послужном списке «Серых волков», которые всегда были ядром турецкой контрповстанческой армии, в частности, военный переворот, совершенный начальником турецкого генштаба генералом Кенаном Эвреном 12 сентября 1980 г. Кстати, Эврен захватил власть в стране как раз в то время, когда на ее территории проводились учения мобильных сил НАТО Anviel Express. Позднее один из руководителей правых экстремистов заявил в суде, что убийства и террор 1970‑х годов были составной частью стратегии по дестабилизации страны с целью привести к власти Эврена и правых военных: «Убийства являлись провокацией турецкой разведки MIT. Посредством провокаций MIT и ЦРУ готовили почву для переворота 12 сентября».

Генерал Эврен, будучи начальником генштаба, на момент переворота еще и руководил секретным Управлением специальных операций и командовал контрповстанческой секретной армией, в которую входили «Серые волки». Кстати, как только Эврен сменил полевую форму на цивильный костюм, сделав себя президентом Турции, теракты в стране как по команде, прекратились.

До сегодняшнего дня одним из величайших секретов Анкары и Вашингтона является участие тайной армии НАТО в войне против курдов. Майор Чем Эрсервер, бывший командир турецких военизированных подразделений, действовавших против Рабочей партии Курдистана, позже честно рассказал в своей книге, как контрповстанческая секретная армия и «Серые волки» проводили тайные боевые операции и теракты против этого противника. Среди таких операций были, в частности, действия «под чужим флагом», в которых боевики, переодетые в бойцов Рабочей партии Курдистана, нападали на села, насиловали и казнили даже случайных людей. Если маскировка удавалась, это работало на ослабление поддержки РПК в том или ином районе и настраивание широких народных масс против неё. Эрсервер подтвердил, что многие «Серые волки» были завербованы в эскадроны смерти, в которые входили и исламисты – будущие кадры запрещенной в России и других странах ДАИШ.

Эрсервер правдиво описал провокационную, дестабилизирующую роль «Серых волков», и этого ему не простили. После выхода книги в свет в ноябре 1993 г. он был казнён классическим для тайной армии способом: его пытали, связав руки, и убили выстрелом в голову.

Но даже после публичных разоблачений турецкая контрповстанческая армия продолжала действовать. Военизированные группировки, как раковая опухоль, настолько глубоко укоренились в общественно-политической системе Турции, что их оказалось невозможно просто взять и распустить. И недаром 3 декабря 1990 г. начальник Оперативного управления турецкого генштаба генерал Доган Беязит и начальник турецких войск специального назначения генерал Кемаль Йилмаз сделали заявление для прессы, в котором признали существование секретной армии НАТО в Турции и при этом настаивали, что она по-прежнему имеет задачу «организовать сопротивление в случае коммунистической оккупации», что солдаты турецкой «Гладио» – «истинные патриоты»…

Кстати, журналисты швейцарской газеты «Neue Zuricher Zeitung» 5 декабря 1990 г. раскопали, что штаб-квартира турецкой контрповстанческой армии тогда находилась в Анкаре прямо в здании американского РУМО – разведки Сухопутных войск США.

О секретных формированиях в Турции снова в полный голос заговорили после известного инцидента близ турецкой деревни Сусурлук 3 ноября 1996 г., когда на отдалённом шоссе в 100 км южнее Стамбула роскошный «мерседес» на полном ходу врезался в трактор. Погибли трое из четырех пассажиров: высокопоставленный офицер полиции, командующий турецкими антиповстанческими силами Хусейн Кочадаг; осужденный за убийство и торговлю наркотиками, находящийся в розыске главарь «Серых волков» Абдулла Катли; подруга Катли Гонча Ус – бывшая «королева красоты» Турции, ставшая наемным убийцей. Единственным уцелевшим был Седат Бучак, правый депутат турецкого парламента, командующий финансируемыми турецким правительством вооруженными отрядами для борьбы с курдами.

Видный полицейский, радикал-парламентарий, торговец-наркотиками и по совместительству оголтелый экстремист и женщина-киллер были настолько необычным сочетанием пассажиров, что сразу привлекли внимание независимой прессы, а бывший премьер-министр Бюлент Эджевит заявил в парламенте, что «авария показала темные связи внутри государства».

После этой знаменательной аварии Турция стала ареной, вероятно, самых сильных протестов против контрповстанческой секретной армии и коррумпированных чиновников.

Каждый вечер в 9 часов в Анкаре и других городах негодующие демонстранты призывали к «очищению страны от банд». Целыми неделями в прессе и на телевидении только и говорилось, что о политических скандалах и новейших откровениях коррумпированной «страны Сусурлук». В один из вечеров 100‑тысячная демонстрация прошла по улицам турецкой столицы, требуя правды о боевиках и руководителях секретной армии. В ходе социологических опросов респонденты заявляли, что сыты по горло насилием и тайными операциями. Миллионы людей по всей стране участвовали в акции протеста «Выключи свет, чтобы узнать правду», каждый вечер в течение месяца гася свет в 21 час. В кромешную тьму погружались целые города…

Американская «Вашингтон пост» подхватила тему связи события в Сусурлуке с контрповстанческой секретной армией: «Здесь (в Турции. – А. П.) есть люди со своими кошмарами, рассказами об убийствах, пытках, похищениях людей и других преступлениях, совершенных против них или их семей». Вскользь упоминалось, что Соединенные Штаты наконец-то предъявили Турции претензии в связи с нарушениями прав человека, «совершенными правительством». В то же время «Нью-Йорк таймс» признавала: «Сейчас, когда новая информация поступает почти ежедневно, а пресса и общественность постоянно обсуждают это, можно предположить, что официально санкционированные преступления приобрели такой размах, какого никто не представлял».

Президент Турции Сулейман Демирель вынужден был подтвердить очевидное: «Утверждения носят очень серьезный характер… В структуре Главного управления безопасности Турции существует OND (Управление специальных операций). Некоторые сотрудники этого управления занимались торговлей наркотиками, махинациями с азартными играми, вымогательствами и убийствами… Это убийцы, работающие по приказу государства» (турецкая газета Sabah», 12 декабря 1996 г.).

Премьер-министр Неджметтин Эрбакан поспешил успокоить общество: «В государственных структурах не может быть банд. Никому не позволено делать что-либо незаконное, исключений нет. Ничто, включая борьбу с Рабочей партией Курдистана, не может оправдывать преступления. Если такое происходит, эти банды, кто бы их ни прикрывал, должны быть распущены» («Нью-Йорк Таймс», 10 декабря 1996 г.).

Вместе с национальной разведывательной организацией Турции жесткой критике в мировой прессе было подвергнуто и ЦРУ, в особенности после того, как достоянием гласности стали теснейшие отношения двух спецслужб.

На что заместитель руководителя турецкой спецслужбы Сонмез Коксал прямо заявил: «За что извиняться Национальной разведывательной службе? MIT не стала бы делать такие вещи самостоятельно, без разрешения политических властей. Служба – это государственный орган».

А член турецкого парламента от Республиканской народной партии Фикри Саглар указал: «Связи между незаконными правыми организациями и турецкими службами безопасности должны восходить к «Гладио»… Если операции «Гладио», связанной с НАТО, международной организации по подавлению внутренних беспорядков, действующей в структуре турецкой системы безопасности, не будут расследованы, реальный очаг разложения выявить не удастся. Необходимо провести расследование деятельности командования войск специального назначения, ранее известных как OND Генерального штаба». (В 2012 году «Столетие» опубликовало статью Виктора Грибачёва «Операция «Гладио». Как секретные структуры НАТО готовили теракты в Западной Европе» (26.09.2012). В ней рассказывалось о созданной усилиями ЦРУ США и британской внешней разведки МИ-6 во многих западноевропейских государствах сети тайных организаций, предназначенных для борьбы с коммунизмом и советским влиянием в Западной Европе.)

Но разумному предложению Ф. Саглара так и не последовали, турецкий парламент ограничился только рассмотрением инцидента в Сусурлуке. В январе 1998 г. новый премьер-министр Месут Йилмаз торжественно сообщил миллионам телезрителей итоги 7‑месячного парламентского расследования. «Открылась ужасная подноготная», – признавался он. – Карательные отряды были созданы государством. Оно было полностью в курсе происходящего».

Турецкая Ассоциация по правам человека (АПЧ) подытожила: «Благодаря фактам, всплывшим в связи с несчастным случаем в Сусурлуке, стало известно, что контрповстанческой секретной армией было совершено около 3500 преступлений, это происходило при поддержке государства, которое покрывает ее и по сей день». Не мудрено, что после этого сногсшибательного заявления в мае 1998 г. на президента АПЧ Акина Бирдала было совершено покушение. Он получил тяжелые ранения, правда, выжил.

Исследователь фашистских движений Мартин Ли констатирует: «Поддерживаемые американцами секретные агенты в Турции и в нескольких европейских странах использовали свои навыки для нападения на внутриполитических противников и подстрекательства к беспорядочным актам насилия. Некоторые из этих нападений были направлены на осуществление правых военных переворотов». И далее: «По ту сторону Атлантики в Вашингтоне американское правительство должно осознать ответственность за турецкого Франкенштейна, которого помогла создать американская стратегия «холодной войны».

Кстати, отвечая на брифинге в Госдепе США в 1998 г. на вопрос, что же на деле означает правда об инциденте в турецком Сусурлуке, его представитель в традиционной манере заявил, что это сугубо «внутреннее дело Турции», и от каких-либо комментариев категорически отказался.

Не подлежит сомнению, что контрповстанческая секретная армия, пресловутые «Серые волки» действуют и по сей день.

Очевидно, что они приняли деятельное участие в направленной против президента Эрдогана попытке военного переворота летом прошлого года. В ней, по утверждению официальных властей, замешан укрываемый США проповедник Фетхуллах Гюлен. Всю правду об этом путче, в котором невооружённым глазом видно зловещее участие ЦРУ, а возможно, и других натовских спецслужб, нам еще предстоит узнать.

Штаб-квартира «Серых волков» в ФРГ

…Как заметила на заседании «круглого стола» в МИА «Россия сегодня», посвященном обсуждению темы «Терроризм как инструмент; опыт США и НАТО в прошлом и сегодня», Вероника Крашенинникова, член Общественной палаты РФ, «история постоянно догоняет нас. Духовные последыши украинской дивизии СС «Галичина», в тесной координации со своими заокеанскими и западноевропейскими кураторами, проводят вооруженный государственный переворот на Украине; турецкие неонацисты, сросшиеся с террористами ДАИШ[12], воюют против российского контингента в Сирии…».

Механизмы и сети, заложенные американскими и британскими «партнерами» еще до окончания Второй мировой войны, оказывается, действуют и сегодня, лишь с использованием новых технических средств.

Именно поэтому критически необходимо знать скандальную историю секретных подразделений, созданных усилиями ЦРУ и МИ-6 в государствах Западной Европы совместно с национальными спецслужбами. Руководимые тайным комитетом в штаб-квартире НАТО в Брюсселе, эти формирования стали частью американской «стратегии дестабилизации» и «терроризма под чужим флагом».

Еще два-три года назад в России было предостаточно иллюзий – либо частных интересов – в отношении НАТО: влиятельные российские исследовательские институты обосновывали весьма неравноправное сотрудничество России с Североатлантическим блоком, принимались неоднозначные решения о тесном партнерстве, как, например, открытие так называемой «перевалочной базы» НАТО в Ульяновске.

Но государственный переворот на Украине сорвал маски с одних и заставил других снять розовые очки.

Подрывные операции, информационная война, агрессивные действия НАТО вдоль российских границ – размещение все новых военных сил и средств, нарастающие по размаху и глобальности целей стратегические и оперативно-тактические учения – теперь стали не на шутку волновать российских политиков и общественность… Но известно ли нам, какие секретные сети на территории западноевропейских государств и наших соседей, включая Прибалтику и Украину, выстраивают ныне Североатлантический альянс, американские спецслужбы и их доверенные лица в этих государствах? И кого же, собственно, имел в виду тогдашний официальный представитель Государственного департамента США Джон Кирби, когда в сентябре 2016 года публично заговорил о возможных (желательных, а может, уже и планируемых?!) терактах в российских городах?

1 Мая, День международной солидарности трудящихся, далеко не во всех странах проходил и проходит мирно. Целый ряд государств предпочитает запрещать любые политические манифестации в этот день, а вышедших на улицы сторонников левых взглядов разгонять с помощью полиции. Одна из таких стран – Турция. Здесь практически каждое 1 Мая происходят жесткие столкновения демонстрантов с полицией. В этом году исполняется ровно сорок лет бойне на площади Таксим, где 1 мая 1977 г. снайперами был открыт огонь по первомайской демонстрации турецких левых. Для коммунистов и социалистов Турции эта дата, 1 мая 1977 года, до сих пор считается очень значимой – это трагическая, памятная годовщина.

Политическая ситуация в Турции в 1970‑е гг. оставалась достаточно напряженной. Правительства менялись очень часто, активизировались праворадикальные и леворадикальные политические организации. С 1928 г. до 1975 г. празднование 1 Мая в Турции находилось под запретом. Лишь 1 мая 1976 г. Конфедерация революционных профсоюзов Турции (DISK, Türkiye Devrimci İşçi Sendikaları Konfederasyonu) вывела на улицы Стамбула своих сторонников – для проведения первой за период с 1927 года легальной первомайской демонстрации.

Убитые на площади Таксим

Президентом Турции ко времени описываемых событий уже четыре года был Фахри Сабит Корутюрк (1903–1987). Морской офицер, Корутюрк начал службу кадетом военно-морской школы еще в 1916 году, в Османской империи, и прослужил на флоте почти полвека – до 1960 года. За это время Корутюрк дослужился до звания адмирала флота, не только командовав кораблями и военно-морскими соединениями, но и успев послужить на военно-дипломатической работе – военным атташе в Италии, Германии, Швеции. В 1960 г. адмирал Фахри Корутюрк, занимавший пост командующего Военно-морскими силами Турции, ушел в отставку с военной службы и некоторое время был послом Турции в СССР и Испании. В 1968 г. Корутюрк стал членом сената Турции, а 6 апреля 1973 года был избран Великим Национальным Собранием Турции на пост президента Турецкой республики. Понятно, что Корутюрк, типичный представитель турецкой военной элиты, придерживался консервативных взглядов и был противником турецких левых. Со схожих позиций выступал и премьер-министр Турции. В 1975–1977 гг. правительство Турции возглавлял Сулейман Демирель (1924–2015) – человек правоконсервативных взглядов, один из основателей и исторических лидеров Партии Справедливости.

Во время Холодной войны США более всего опасались распространения коммунистической идеологии на Ближнем Востоке и подчинения Турции политическому влиянию Советского Союза. Поскольку в Турции к 1960–1970‑м гг. серьезно окрепло коммунистическое движение, угроза того, что коммунисты смогут если не взять власть в стране, то, по крайней мере, создать серьезные проблемы турецким властям, была весьма реальной. Для противостояния коммунистам турецкое правительство при поддержке американских спецслужб использовало праворадикальные экстремистские организации.

В рамках транснациональной антикоммунистической сети «Гладио» происходило и формирование подпольных антикоммунистических групп на территории Турции. Их костяк, как правило, составляли действующие и бывшие военнослужащие и полицейские, сочувствующие праворадикальным взглядам.

Создание специальных военных структур, ответственных за противостояние коммунистам, началось сразу же после вступления Турции в НАТО и превращения ее в один из главных бастионов Запада в противостоянии с социалистическим лагерем. 27 сентября 1952 г. была создана специальная Тактическая мобилизационная группа Вооруженных сил Турции, во главе которой был поставлен бригадный генерал Даниш Карабелен, тесно связанный с американскими спецслужбами еще со времен прохождения стажировки в США. В состав группы входил и знаменитый полковник Алпарслан Тюркеш – создатель и лидер знаменитой организации «Серые волки». Ближайшим соратником генерала Карабелена по организации группы стал Исмаил Тансу, который отвечал за связь с основной сетью антикоммунистических организаций Турции и за мобилизацию в ряды группы офицеров запаса. Вербовать в группу старались бывших офицеров и унтер-офицеров, проживавших в восточных районах Турции, где, как считали американские и турецкие генералы, существовал наибольший риск прямой вооруженной конфронтации с советскими войсками.

Особую роль в деятельности группы сыграл Рузи Назар – известный политический авантюрист. В годы Второй мировой войны Рузи Назар, выходец из Узбекистана, был мобилизован в Красную армию, однако дезертировал и перешел на сторону гитлеровцев. Он воевал на стороне гитлеровской Германии, а после войны перебрался в Турцию, где 11 лет проработал в посольстве США в Анкаре. Рузи Назар занимался вопросами психологической подготовки антикоммунистических организаций Турции, стал одним из первых инструкторов «Серых волков». В конце концов, Рузи Назара приняли на работу в ЦРУ США, а затем он возглавил отделение ЦРУ в Турции.

В 1967 г. Тактическая мобилизационная группа Вооруженных сил Турции, отвечавшая за координацию антикоммунистических организаций в стране, была переименована в Особый военный департамент (тур. Özel Harp Dairesi (ÖHD)). Его сотрудники принимали самое активное участие в подготовке военного переворота 1971 г. Финансовую помощь Особому военному департаменту долгое время оказывали американские спецслужбы. Деятельность этой структуры держалась в тайне не только от общественности, но и от многих представителей турецкой правящей элиты, которые, как казалось генералам, могли стать противниками подобного рода действий.

Тем временем, весной 1977 г. Конфедерация революционных профсоюзов Турции планировала отметить 1 мая большой легальной демонстрацией в центре Стамбула – на площади Таксим. К участию в демонстрации были приглашены Социалистическая рабочая партия Турции, Рабочая партия Турции, нелегальная Коммунистическая партия Турции. В то же время, организаторы демонстрации, опасаясь провокаций, отказались разрешать участвовать в ней группам турецких маоистов. Незадолго до демонстрации в левой политической «тусовке» Турции стали распространяться слухи о том, что возможно кровопролитие.

Очевидно, что произошла утечка информации из спецслужб страны, но большинство левых не придали этим слухам никакого значения.

1 мая 1977 г. на площади Таксим собрались не менее 500 тысяч человек – члены профсоюзов, входивших в Конфедерацию революционных профсоюзов, представители социалистических и коммунистических партий. Неожиданно раздались выстрелы. Стреляли из окон здания, где в то время размещалась служба водоснабжения, а также из отеля «Мармара». Сразу же после выстрелов на площадь въехали бронеавтомобили полицейских спецподразделений. Полиция применила водометы и шумовые гранаты для разгона демонстрантов, в результате чего началась паника. Люди пытались выбежать с площади, возникла давка. В результате погибли от 34 до 42 человек.

Позже представители полиции Стамбула говорили о 34 погибших, а Конфедерация революционных профсоюзов Турции – о 36 погибших. 4 человека погибли от огня снайперов по демонстрантам, еще 27 человек стали жертвами давки на площади, последовавшей за стрельбой и въездом полицейских подразделений.

В тот день полицией были задержаны около 500 человек – участники демонстрации. 93 задержанным прокуратура предъявила обвинения, однако позже всех их отпустили. Что касается снайперов, открывших огонь по демонстрации, то никто из них так и не был задержан. Не удалось установить и организаторов бойни на площади Таксим. Не исключено, что за этим расстрелом стояли или американские спецслужбы, или, что более вероятно, турецкие праворадикальные группы, задействованные в операции «Гладио». Прокурор Четин Еткин, руководивший расследованием инцидента, позже рассказал журналистам, что жандармерия задержала на крыше здания службы водоснабжения около 20 человек – снайперов. Все они были переданы полиции, но их имена в протоколах не упоминались и задержанных снайперов тут же отпустили. Лейтенант жандармерии Абдулла Ерим задержал двоих стрелявших – Мете Алтана и Мухсина Бодура, проходивших службу в турецкой армии на офицерских должностях. Позже и Алтан, и Бодур обвинения в причастности к расстрелу мирной демонстрации отвергли.

Прокурор Еткин был через три месяца переведен на другое место службы и отстранен от расследования, а затем его вынудили подать в отставку. В общении с прессой Еткин рассказал и о том, что полицейские нашли мешок со взрывчатым веществом. Очевидно, что на площади мог готовиться и взрыв с целью организации паники. Вскоре турецкие политические деятели стали высказывать собственные версии произошедшей на площади Таксим трагедии.

21 июня 1977 г. пост премьер-министра Турции занял Мустафа Бюлент Эджевит (1925–2006) – один из виднейших на тот момент турецких политиков социал-демократического толка и лидеров левокемалистской Республиканской народной партии Турции.

Однако, на момент расстрела на площади Таксим Бюлент Эджевит еще находился в оппозиции и мог позволить себе весьма резкие высказывания. Например, 7 мая 1977 г., выступая в Измире, он заявил, что в стране действуют организации, которые не вписываются в облик демократического правового государства.

Далее Эджевит прямо подчеркнул, что к расстрелу могла быть причастна «Контргерилья». Но позже от своего комментария политик отказался. Тем временем, Сулейман Демирель предупредил Бюлента Эджевита, что в случае демонстрации оппозиционеров на площади Таксим 3 июня 1977 года лидер оппозиции может сам стать жертвой турецких «контргерильерос». В этом же письме Демирель сообщал, что стрелять в этот раз могут со стороны отеля «Шератон».

Более радикальные политики левого толка говорили открыто о причастности к расстрелу на площади Таксим ЦРУ США. Именно Центральное разведывательное управление в связке с турецкой разведкой МИТ организовало подпольную антикоммунистическую сеть в Турции, в ряде стран Латинской Америки и Европы, где существовала наибольшая вероятность прихода к власти левых сил.

Расстрел на площади Таксим при попустительстве турецких силовиков был «калькой» аналогичного преступления, совершенного в Аргентине местными антикоммунистами, открывшими огонь по демонстрации левых перонистов. Уже 2 мая 1977 года генеральный секретарь Федерации революционной молодежи (турец. Devrimci Gençlik) Бюлент Улуер открыто заявил, что ответственность за расстрел на площади Таксим несет ЦРУ. Другой профсоюзный деятель, Али Коджаман из профсоюза «Олейис», сообщил, что по его сведениям 1 мая 1977 г. в отель «Интерконтиненталь» прибыли высокопоставленные офицеры турецкой военной разведки и сотрудники резидентуры ЦРУ США в Турции, которые якобы и осуществляли непосредственную организацию кровопролитных событий. Речь шла, в том числе, и о заместителе начальника военной разведки МИТ Хираме Абасе, который прошел подготовку в США, тесно сотрудничал с ЦРУ, а в конце1960‑х гг. служил в подразделении МИТ в Бейруте (Ливан), где участвовал в различных провокациях против ливанской и палестинской леворадикальной молодежи.

Кстати, отель «Интерконтиненталь» принадлежал в то время компании «Ай-Ти-Ти», которая получила весьма печальную известность причастностью к финансированию военного переворота 11 сентября 1973 года в Чили, приведшего к власти Аугусто Пиночета. Таким образом, американский след в провокации на площади Таксим совершенно нельзя было исключать. В последующие за расстрелом на площади Таксим годы празднование Дня международной солидарности трудящихся в Турции практически всегда сопровождалось масштабными столкновениями курдской и турецкой леворадикальной молодежи с жандармскими и полицейскими подразделениями, а также с боевиками праворадикальных организаций. Культивированию насилия способствовала и позиция турецкого руководства, которое до сих пор очень негативно относится к празднованию 1 мая в стране. В 2017 году, в год сорокалетия тех драматических событий, президент Турции Реджеп Эрдоган вновь запретил проведение первомайской демонстрации на площади Таксим. Нынешний глава турецкого государства широко известен своими консервативными взглядами и рассматривает левых и курдскую оппозицию в качестве своих главных и наиболее опасных противников.

Но, несмотря на запреты властей, 1 мая 2017 года на площадь Таксим вновь вышли сторонники левых взглядов, профсоюзы, курдские национальные организации. Полицейские подразделения приступили к разгону демонстрантов привычными методами – с помощью слезоточивого газа и пластиковых пуль. Были задержаны несколько десятков человек, пытавшихся прорваться на площадь Таксим. Примечательно, что Евросоюз, который столь любит апеллировать к защите прав человека, в том числе и на участие в оппозиционных демонстрациях, в данном случае фактически потворствует Эрдогану, признав легитимность результатов референдума, серьезно расширившего полномочия главы государства.

После Второй мировой войны США и Британия создали тайную антикоммунистическую организацию из бывших нацистов, раскрытую лишь в 1990 году.

31 мая 1972 года на пульт ночного дежурного полицейского участка в Гориции, что на севере Италии, поступил анонимный звонок: «На дороге в Савонью стоит белый «Фиат», у него видны следы от выстрелов в ветровом стекле». На место выехал наряд карабинеров, они обнаружили автомобиль, начали осмотр, открыли капот, и тут раздался взрыв невероятной мощности, разнесший в клочья обоих полицейских и машину.

24 января 1975 года в самом центре Мадрида в офис крупнейшего профсоюза Испании – ССОО, связанного с Коммунистической партией Испании, ворвались люди, вооруженные американскими автоматами MAC-10. Они выстроили у стены персонал – бухгалтеров и адвокатов (семь мужчин и беременную женщину) – и расстреляли их.

7 октября 1983 года в провинциальный супермаркет бельгийского городка Берсел вошли три человека в масках и открыли шквальный огонь по посетителям и продавцам. Старшему менеджеру оторвало пулей челюсть, все попадали на пол; позднее свидетели вспоминали, что один из нападавших был также вооружен скандинавским топором. Было похищено около миллиона франков; это одно из дюжины идентичных ограблений за два года: небольшая сумма, максимальное количество жертв.

Первый из перечисленных эпизодов, получивший в прессе название «Засада в Петеано», произошел в очередной турбулентный момент итальянской политической истории – если вообще уместно говорить о хаотических моментах, когда речь идет о Первой республике, вся история которой представляла собой нескончаемый кризис. В нападении немедленно обвинили «Красные бригады». Несколько сот человек были арестованы, немало людей допрошены, однако многолетний судебный процесс так и не привел к положительным результатам, и дело оставалось очень темным.

Спустя одиннадцать лет дело об убийстве полицейских попало в руки молодого венецианского судьи Феличе Кассона, который просмотрел имевшиеся материалы и пришел в ужас: складывалось впечатление, что следствие сознательно запутывало эту историю. Свидетелей допрашивали спорадически, важные материалы и доказательства исчезали без следа, никакой логической линии не прослеживалось, а местное управление карабинеров, сотрудники которого были убиты, попросту манкировало расследованием. Все это заставило Кассона заподозрить неладное, однако решающей несостыковкой стал анализ взрывчатки.

В 1973 году полицейский эксперт вынес заключение о том, что в Петеано использовалась взрывчатка, аналогичная другим эпизодам, когда в терактах бывали замешаны «Красные бригады». Но Феличе Кассон знал, что «бригады» обычно готовили свою взрывчатку сами, используя легальные хозяйственные средства, и ее мощность всегда была небольшой – очевидно меньшей, чем необходимо для того, чтобы в клочья разорвать автомобиль.

Судья затребовал повторную экспертизу – и ее результаты были поразительными. На деревенской дороге неподалеку от границы со Словенией в 1972 году стояла машина, начиненная С-4 – профессиональной взрывчаткой, используемой военными.

Разницу между кустарной ацетоно-бензиновой бомбой и пластидом невозможно не заметить, и Кассон начал расследовать обстоятельства экспертизы десятилетней давности. Оказалось, что полицейский эксперт, назначенный для вынесения этого заведомо ложного заключения, был активным членом неофашистской организации «Новый порядок» (Ordine Nuovo), о связи которой с терроризмом было широко и давно известно.

Тогда же, в 1972, у полиции были основания подозревать в теракте ультраправых, но в результате пиротехническая экспертиза убедила всех в виновности левых. Феличе Кассон решил действовать от противного.

Потребовалось множество усилий для того, чтобы получить необходимое финансирование на дорогостоящую голосовую экспертизу в Швейцарии. Голос, уведомивший много лет назад полицейского дежурного о машине с пулевыми отверстиями в стекле, нужно было сравнить с образцами голоса известных ультраправых террористов. Экспертиза однозначно показала: на другом конце провода в ту ночь был Карло Цикуттини, один из боевиков «Нового порядка».

К тому времени этот человек уже в течение долгих лет находился в розыске за попытку угона самолета: в октябре того же 1972 года он с несколькими сообщниками захватил самолет на небольшом аэродроме в Ронки, потребовав освобождения другого заметного правого боевика – Франко Фреда – плюс 200 миллионов лир наличными (около $ 200 тысяч). Полиция штурмовала самолет: один из захватчиков, бывший десантник, был убит, еще два члена банды отправились в бега. Цикуттини, организатор акции, до странности легко пересек две границы и оказался в Барселоне, под защитой режима Франко. Там он женился и получил испанский паспорт, став практически недосягаемым для экстрадиции. Юридически недосягаемым он стал в 1977 году, когда новое, демократическое правительство Испании объявило амнистию по статьям о политическом экстремизме, и итальянцам было официально отказано в выдаче Цикуттини.

Однако второй из бежавших – Винченцо Винчегерра – не выдержал скуки эмиграции, за что и поплатился. Он тоже легко оказался в Испании, но спустя многие годы вернулся в Рим, будучи уверенным, что старые дела окончательно забыты. В 1979 году его арестовали по делу о захвате самолета, а в 1984 до него добрался судья Кассон.

Шансов не было: прокурору удалось доказать, что банда Винчегерры участвовала в засаде на полицейских, и теперь стоял вопрос о том, кто именно понесет основную ответственность за это тягчайшее преступление.

Бывший террорист перешел в наступление: то, что он рассказывал журналистам и судьям, было бы похоже на безумие, если бы дело не происходило в Италии 1980‑х.

Период с конца 1960‑х и до самого краха Первой республики получил в истории страны название «Годы свинца»: это эпоха нескончаемого террора, в который погрузили жизнь страны соперничающие ультралевые и ультраправые группировки. «Красные бригады», «Борьба продолжается», «Первая линия» – с левой стороны и «Новый порядок», «Национальный аванганд», «Вооруженные революционные ячейки» – с правой устроили в сумме такое количество террористических актов, что все это можно сравнить с небольшой гражданской войной. Причем даже не учитывая терактов, совершенных различными фракциями мафии, которые тоже часто носили политический характер.

Взрывы, убийства, похищения происходили почти ежемесячно. При этом если левые группировки, состоявшие в основном из бывших студентов, специализировались на точечных атаках против тех или иных представителей власти или других оппонентов, ультраправые уже тогда придерживались логики, сформулированной много лет спустя американцем Уильямом Пирсом в бестселлере «Дневники Тернера»: чем больше жертв, чем шире хаос и социальная деструкция, тем больше шансов у фашистов на победу. Бомбы устанавливались на площадях, на вокзалах, в залах ожидания, общественных приемных. Массовость и бессмысленность бойни повергала итальянцев в шок в течение многих лет.

Теперь же, в 1984 году, Винчегерра отказывался нести ответственность за совершенные им преступления, потому что все это он делал под напутствием государственных служб – полиции и контрразведки. В течение многих лет его группа, как и многие другие, проходила тренировки под руководством военных, получала от них полное финансирование, пользовалась государственной информационной и юридической поддержкой. В рамках этой поддержки Винчегерра и его соратник Цикуттини были спешно эвакуированы из Италии под дипломатическим прикрытием, когда план захвата самолета в Ронки провалился.

Таким образом, Винчегерра стал первым «пентити» в деле об антиконституционном заговоре: этим словом называли в Италии ключевых свидетелей в мегапроцессах против мафии. Это были мафиози, потерпевшие поражение в войне группировок, нередко потерявшие родных и близких, которых отчаяние заставляло нарушить основное правило криминального кодекса – закон молчания, «омерту». Только показания этих людей могли порвать порочный круг всеобщего покрывательства – и Винчегерра сыграл именно такую роль в разоблачении проекта «Гладио».

В течение многих лет судья Кассон пытался добиться от силовых структур комментариев по поводу разоблачения Винчегерры, но безуспешно: все должностные лица отказывались говорить либо публично опровергали показания преступника. Политический раскол в стране тем временем продолжал усугубляться, и к 1990 году Кассону наконец удалось найти для помощи своему расследованию влиятельных покровителей в Сенате – из числа противников действовавшего премьер-министра Джулио Андреотти. Была сформирована парламентская комиссия по «расследованию террористических актов», и при ее поддержке Кассон требовал от властей допуска к государственным архивам контрразведки. В июле 1990 года премьер был вынужден подписать это разрешение под давлением сенаторов. Дальше отмалчиваться было бессмысленно: опережая события, 24 октября 1990 года Джулио Андреотти публично рассказал парламенту и миру о «Гладио».

24 июня 1941 года влиятельный сенатор и член правящей Демократической партии США Гарри Трумэн так высказался о начавшейся за два дня до этого войне между СССР и Германией в интервью The New York Times: «Если мы увидим, что Германия побеждает, мы должны помогать России, а если Россия – то Германии. Таким образом мы дадим им возможность убить как можно больше людей. При этом надо заметить, что я не хотел бы видеть Гитлера победителем ни при каких обстоятельствах».

Эта известная цитата характеризует отношение американских элит к событиям, происходившим между 1941 и 1945 годом в Европе: в этом нет секрета. Можно лишь догадываться, сколько раз в Белом доме пожалели о том, что Гитлер все-таки не победил.

Передовой отряд антикоммунизма был сформирован из нацистов.

Война еще не закончилась, а по всей западной территории оккупации уже начались переговоры американских и британских военных с уцелевшими структурами ультраправых. Многие итальянские фашисты позже вспоминали, как их выпускали всего через сутки после сдачи в плен, если они подписывали бумагу о вступлении в «антикоммунистическую дружину». Эмиссары военной разведки были направлены на переговоры в Республику Сало, последний оплот сторонников Муссолини. То, что эти переговоры увенчались успехом, подтверждает количество бывших функционеров «Социальной республики» в руководстве правоохранительных структур демократической Италии.

Общий принцип в каждой из стран был схожим: ультраправых добровольцев организовывали в дружины, полицейские или военные снабжали их оружием, из числа доверенных лиц каждой из групп назначался куратор. Кроме того, будущие партизаны обеспечивались системой «схронов» – ящиками с боеприпасами, радиотехникой, медикаментами и прочим необходимым.

Все группы подчинялись единому командованию внутри аппарата военной разведки – в Италии эта система получила кодовое название «Гладио», а сами участники звали друг друга гладиаторами: в каждой из стран сеть называлась по-разному, но со времен откровений Андриотти 1990 года они ассоциировались в массовом сознании именно с образом обоюдоострого римского меча.

Тренировками гладиаторов изначально занимались офицеры британского Управления специальных операций (SOE, ранний аналог американской разведки), их учили диверсионной деятельности, взрывотехнике, кодировке, налаживанию коммуникаций, в их обязанности также входило оказание помощи раненным пилотам и разведчикам. Бывшие участники SDRA 8 – бельгийской гладиообразной сети – вспоминают, что их обучение включало симуляции совершения диверсий на настоящих, действующих объектах (казармах, поездах) и даже симуляции вынужденных экспроприаций в магазинах. Все могло пригодиться в борьбе с теоретическим врагом: Франческо Коссига, восьмой президент Итальянской Республики, вспоминал в интервью «Би-Би-Си», как стоял двадцатилетним на берегу моря на родной Сардинии, вооруженный английским автоматом Sten и гранатами, в ожидании неминуемого коммунистического вторжения.

Уже к концу 1948 года по всей Западной Европе раскинулась хорошо обученная и вооруженная конспиративная сеть. Национальные агентства должны были координировать свои действия через «Тайный комитет Западного союза» (CCUO), базировавшийся в Бельгии. Андре Мойен, отставной начальник SDRA 8, любил повторять: «Сейчас многие говорят, что «Гладио» было основано ЦРУ. Но это смешно: ведь само ЦРУ было основано только в сентябре 1949 года – они просто пришли на все готовое!»

С основанием НАТО сети «Гладио» перешли под руководство объединенного «Тайного комитета планирования» (CPC) в бельгийском городе Монсе, и с тех пор на всех координационных совещаниях председателем неизменно был офицер американской разведки.

В каждой из стран будущие партизанские отряды структурно подчинялись контрразведке или военной разведке, и сведения о них были, разумеется, засекречены – в том числе и от других департаментов того же ведомства. Такая двойная система конспирации позволила сохранить тайну «Гладио» нераскрытой на невероятно долгий период – вплоть до 1990 года, когда Андреотти «добровольно» объявил о ее существовании, посчитав, что холодная война уже не только закончена, но и принадлежит отдаленному прошлому. Премьер-министр также передал парламентской комиссии информацию о всех руководителях «Гладио» в Италии, офицерах военной разведки SISMI, формально отвечавших за проект, а также списки сотен рядовых участников.

Осторожный ход Андреотти не устроил никого.

Ультраправые и военные обвинили его в предательстве; генерал Вито Мичелли, отбывавший срок за «антиконституционный заговор», воскликнул в тюрьме: «Я сижу за то, что отказался рассказывать о вещах, которые сейчас Джулио разболтал всему миру!»

Журналистов и парламентариев интересовал вопрос, как гражданские дружины, организованные для борьбы с вторжением Красной армии, смогли успешно просуществовать до 1990 года.

Наиболее кровавой деятельность «Гладио» была в Греции. Там марионеточное проанглийское правительство развернуло кампанию террора против коммунистов, чем спровоцировало гражданскую войну, в которой активнейшее участие приняли части «Горной штурмовой бригады» (LOK), специально подготовленной десантниками из английской SAS. Для борьбы с всенародным левым движением британцы были вынуждены вербовать вчерашних фашистов: в результате силовые структуры Греции состояли из одних бывших коллаборационистов и амнистированных нацистов. После многолетней бойни, включавшей в себя акции массового уничтожения мирного населения (общее число погибших – около 200 тысяч человек), остатки коммунистических отрядов греческих партизан были выдавлены в Югославию: большая часть из этих людей были позднее, вместе с семьями, перемещены Сталиным в Узбекистан, где они компактно проживали вплоть до 1980‑х.

В Италии тоже была готова разразиться война: в случае победы Коммунистической партии (КПИ) на всеобщих выборах 1948 года американские войска должны были начать немедленную интервенцию. Отряды «Гладио» находились в боевой готовности по всей стране. Как и в Греции, позиции правых были очень слабы, в правящую Христианско-демократическую партию были влиты гигантские средства, чтобы она смогла догнать стабильные 30 %, удерживаемые КПИ, что с 15 % социалистов в сумме давало парламентское большинство. Масштабная фальсификация выборов в 1948 году спасла Италию от гражданской войны – ХДП получила большинство и смогла остаться у власти в решающую минуту. Тем не менее это был очень шаткий успех: симпатии населения оставались на стороне левых, и были необходимы решительные действия, чтобы держать оппозицию и ее электорат под контролем.

На юге страны левых традиционно сдерживала мафия. Широко известна интрига, когда в 1942 году американские военные заключили обоюдовыгодное соглашение с нью-йоркским боссом Счастливчиком Лучано: через него они вышли на влиятельные сицилийские семьи, которые в годы войны поставляли им важную информацию, а в 1943 мафиози даже приняли участие в некоторых операциях на стороне союзников.

Во время оккупации многие из них были назначены американцами мэрами, руководителями муниципалитетов, министрами, что на многие десятилетия закрепило власть «Коза ностры» в регионе.

Эти люди не церемонились с коммунистами: в историю вошло множество убийств, взрывов, расстрелов демонстраций, учиненных боевиками мафии. Самая известная из таких акций устрашения – это бойня в Портелла-делла-Джинестре 1947 года, когда члены банды Сальваторе Джулиано открыли шквальный огонь по первомайской демонстрации крестьян. Были убиты десятки людей, в том числе четыре ребенка. Все преступления сходили убийцам с рук: став частью политического истеблишмента, провинциальные бандиты вышли на новый уровень, сделавший мафию той непобедимой силой, какой она известна сейчас. Это было бы невозможно без всеобщего покровительства США и правящей Христианско-демократической партии Италии.

Тем не менее большинство регионов, особенно наиболее индустриально развитых, продолжали симпатизировать левым, и здесь правые на улицах все еще чувствовали себя на позициях обороняющихся. Ими было организовано «Итальянское социальное движение», полностью наследовавшее «Социальной республике» в Сало и поддерживающее на муниципальном уровне христианских демократов в парламенте. В него вошло большинство боевиков «Гладио», в том числе бригада Валерио Боргезе; сам же Черный Принц позже основал внутри движения революционную группу «Национальный фронт».

Из недр «Социального движения» вышли основные фашистские группировки, проявившие себя в «Годы свинца»: «Национальный авангард» и «Новый порядок». Они провозглашали своей задачей террор и тотальную войну против всех левых, как в политике, так и на улицах. И, в отличие от левых, действительно располагали ресурсами для войны: в их распоряжении оказались огромные запасы оружия, переданные американцами.

Схожие процессы происходили по всей зоне распространения правых «партизанских» сетей. В Германии организация Рейнхарда Гелена (бывший глава нацистской разведки при Гитлере) основала экстремистский «Союз немецкой молодежи», существование которого было выявлено в 1952 году. В ходе парламентского расследования выяснилось, что союз готовил убийства множества деятелей Коммунистической и Социал-демократической партий, для чего должно было быть использовано оружие из специальных схронов, оставленных в послевоенные годы. Очевидно, эта организация была еще одной ветвью проекта «Гладио», и только ее случайная ликвидация предотвратила развитие в Германии итальянского сценария уличной войны.

Пользуясь административными контактами в послевоенных органах власти, где огромную роль играли ультраправые, «Гладио» повсеместно начало свое самостоятельное развитие. Таким образом, США и Британия создали самую крупную и влиятельную террористическую сеть в Европе второй половины ХХ века; вопрос лишь в том, сделали они это случайно или сознательно.

Когда 1 января 1917 года в солнечном городе Маргилане, что в Ферганской долине, в узбекской семье родился мальчик, которого назвали Рузи Назаром, его отец Джемшид Умирзакоглу, занимавшийся производством и торговлей шелком, и предположить не мог, что его сын спустя несколько десятилетий станет германским офицером, американским дипломатом и получит баронский титул. Нет, семья Рузи Назара была вполне обеспеченной и знатной по меркам Маргилана. Мать происходила из богатого кокандского рода, получила домашнее образование и владела арабским и персидским языками.

Однако уже спустя считанные месяцы после рождения Назара политическая ситуация в Туркестане изменилась до неузнаваемости. В России рухнула монархия, а революционные преобразования пришли и на землю Средней Азии. Все попытки местных басмачей при поддержке турецкой, а затем и британской разведки воспрепятствовать утверждению большевизма в Средней Азии оказались тщетными. Туркестан стал советским. Тем не менее, отдельные противники советской власти из числа религиозно-консервативных кругов, бывших купцов и аристократов, продолжали сопротивление. В 1927 году старший брат Рузи Назара Кари Юлдашев был арестован и вскоре расстрелян за участие в антисоветском движении. Обеспокоенный глава семейства предпочел дать Рузи Назару современное образование, чтобы спасти сына от нерадостных перспектив последовать по стопам старшего брата. Назар закончил среднюю школу в советском Маргилане, а затем поступил в Ташкентский экономический институт. Амбициозный юноша вступил в комсомол, а затем и в партию, однако вскоре был временно исключен за националистический уклон. Лишь поездка в Москву и встреча с высокопоставленными работниками позволили Назару восстановиться в партии и не потерять надежд на карьеру в советском государственном аппарате.

В январе 1941 года Рузи Назара, 24‑летнего на тот момент молодого человека, призвали в ряды РККА. Может быть, затем он бы спокойно демобилизовался, вернулся бы в родной Маргилан или в Ташкент и работал бы до пенсии экономистом, а то и руководителем на каком-нибудь предприятии. Но началась Великая Отечественная война и именно она стала поворотным моментом в жизни Рузи Назара, навсегда поставив точку в советском периоде его биографии и закрыв ему путь в Советский Союз. Практически сразу же после начала ВОВ Рузи Назар был переброшен в составе своей части на фронт. Воевать ему пришлось на территории Украинской ССР. Сотни тысяч уроженцев Узбекистана доблестно сражались с гитлеровскими захватчиками. Был шанс стать таким и у Рузи Назара. Однако, спустя несколько недель боев, Рузи Назар был тяжело ранен и отстал от своего подразделения. Он скрывался в доме у украинской семьи, но затем все же его взяли в плен немцы. Как и многим другим представителям поволжских, кавказских и среднеазиатских народов, Рузи Назару предложили перейти на сторону гитлеровцев. Тогда из числа уроженцев советской Средней Азии формировался Туркестанский легион. В отличие от большинства своих земляков, Рузи Назар это предложение принял. Он был зачислен унтер-офицером в одно из подразделений Туркестанского легиона. По мнению Рузи Назара, сражаясь на стороне гитлеровской Германии, легион приближал достижение независимости Туркестана от советской власти. Такой же точки зрения придерживались и многие другие узбекские, татарские, казахские националисты.

Рузи Назар принимал участие в боях на Восточном фронте, а после ранения был назначен на должность секретаря по связям с Национальным комитетом единства Туркестана, который размещался в Берлине. Так из простого унтер-офицера Туркестанского легиона Назар превратился в заметного деятеля туркестанских эмигрантских кругов. Он отвечал за снабжение туркестанских легионеров, но главной задачей Назара и некоторых других его единомышленников в это время стало противодействие планам генерала Андрея Власова включить среднеазиатские коллаборационистские формирования в состав Русской Освободительной Армии. Рузи Назар считал, что власовцы являются такими же врагами суверенитета Туркестана, как и большевики, поэтому всячески сопротивлялся попыткам подчинения туркестанских подразделений Власову.

Весна 1945 года стала фатальной для гитлеровской Германии. Туркестанский легион, потерпевший поражение на Восточном фронте, перебросили в тыл – в Северную Италию, в район Больцано. Рузи Назар получил от главнокомандующего вермахтом фельдмаршала Вильгельма Кейтеля задачу восстановить боеспособные подразделения Туркестанского легиона. Но уже в апреле 1945 года американская армия нанесла ряд серьезных поражений гитлеровцам в Северной Италии. Рузи Назар, поняв, что восстановить туркестанские формирования в Больцано не получится, решил вернуться в Германию. Он пробрался в Баварию, в город Розенхайм, где попытался скрыться по поддельным документам. После окончательного поражения Германии во Второй мировой войне, Бавария оказалась в зоне американской оккупации. К этому времени Рузи Назар уже чувствовал себя в безопасности – он познакомился с дочерью видного баварского судьи барона Рота Эрмелиндой и вскоре на ней женился. Германский аристократ позволил своей дочери выйти замуж за среднеазиатского эмигранта, будучи впечатленным заслугами Рузи Назара в годы войны. В августе 1946 года у Рузи Назара и Эрмелинды Рот родилась дочь Сильвия.

Не имевший нормальной профессии Рузи Назар был вынужден жить в бедности, но не прекращал участвовать в деятельности среднеазиатской националистической эмигрантской группы, сотрудничавшей с украинскими и прибалтийскими националистами. В Мюнхене, столице Баварии, действовал центр этой группы. После того, как Рузи Назар разоблачил секретного агента советской разведки, внедренного в туркестанскую эмигрантскую среду, его заметили американские разведчики из ЦРУ. В 1951 году Рузи Назара пригласили в Соединенные Штаты Америки. Он перебрался в Нью-Йорк, где стал работать в центральноазиатском отделе Колумбийского университета, а затем вести на узбекском языке передачи «Голоса Америки», рассчитанные на эмигрантскую среду и жителей советской Средней Азии. Так началась карьера Рузи Назара в американских спецслужбах.

В качестве офицера ЦРУ Рузи Назар присутствовал на Бандунгской конференции неприсоединившихся стран в Индонезии в апреле 1955 года. В сентябре 1955 года он участвовал в аналогичной конференции в Каире в Египте. Судя по всему, в это время перед Рузи Назаром ставились задачи наблюдения за процессами деколонизации в странах Востока и выявления советских агентов, которые работали в азиатских и африканских национально-освободительных движениях.

Примерно в это же время ЦРУ США начинает очень много внимания уделять ситуации в Турции. Граничившая с Советским Союзом Турция занимала очень важное в стратегическом отношении положение, но кроме того здесь были сильны коммунистические настроения, и в США очень опасались прихода к власти в Турции если не коммунистов, то левых националистов, положительно настроенных к Советскому Союзу. Рузи Назар как человек узбекского происхождения, владеющий тюркскими языками и известный своим бескомпромиссным антикоммунизмом, был направлен руководством ЦРУ США на важнейшую работу в Турции. В 1959–1971 гг., долгие двенадцать лет, Рузи Назар работал в американском посольстве в Анкаре, успев за это время установить теснейшие связи с представителями турецкой военно-политической элиты и праворадикальными организациями.

Именно Рузи Назар был одним из непосредственных организаторов знаменитого проекта «Контргерилья», который стал турецким филиалом международной антикоммунистической сети «Гладио» и ставил своей целью подрывные действия против коммунистических и социалистических сил в Турции. В «Контргерилью» были вовлечены сотни турецких высокопоставленных военных и политиков. Близкие связи с Рузи Назаром установил полковник Алпарслан Тюркеш, стоявший у истоков турецкой неофашистской организации «Серые волки», а в годы Второй мировой войны бывший главным контактным лицом гитлеровской разведки в Турции. Даже после того, как у Тюркеша произошел разрыв отношений с турецкой правящей элитой, Рузи Назар сохранил дружбу с опальным полковником.

В конце 1960‑х – начале 1970‑х гг. Рузи Назар играл важную роль в модернизации Национальной разведывательной организации Турции (MIT, Milli İstihbarat Teskilati) и превращении ее в мощную спецслужбу. Одной из важнейших задач турецкой военной разведки в это время стало наблюдение за политическими настроениями в армейской среде с целью предотвращения возможности военного переворота силами офицеров с левыми политическими взглядами. Кроме того, американские спецслужбы использовали Рузи Назара для контроля над турецкими праворадикальными организациями, деятельность которых всегда представляла большой интерес для США. Ведь с помощью правых радикалов можно было оказывать всестороннее политическое влияние на турецкую правящую элиту, добиваться определенных политических шагов, которые могли быть и не выгодны самой Турции, но были очень выгодны Соединенным Штатам. Таким образом, Рузи Назара можно считать одним из ключевых «кузнецов» турецкой военно-полицейской системы второй половины ХХ века. Тем более, что до сих пор досконально не известны все провокации, диверсии и теракты, к которым был причастен Рузи Назар в годы Холодной войны. Взять хотя бы расстрел демонстрантов на площади Таксим 1 мая 1977 года, который вполне вписывался в концепцию «Контргерильи» по борьбе с коммунистическим влиянием в Турции.

В 1971 году Рузи Назар вернулся в Вашингтон, где продолжал работать на ЦРУ. В это время он сосредоточил свое внимание на изучении политической ситуации в Советском Союзе. По мнению Рузи Назара, слабость советской экономики и рост националистических настроений среди многочисленных народов Средней Азии, Закавказья и Северного Кавказа, Прибалтики, Молдавии, Украины могли стать причиной краха советского государства. Рузи Назар предсказывал, что Советский Союз рано или поздно завершит свое существование именно благодаря негативному воздействию этих факторов. Поэтому Назар особое внимание уделял пропагандистской деятельности, ориентированной на народы Средней Азии – с целью разжечь неприязнь к советской власти, в том числе и посредством разжигания русофобских настроений. К России Рузи Назар всегда относился негативно и считал, что Средняя Азия в любом случае будет находиться с Россией в состоянии постоянной конфронтации.

В 1979 году, несмотря на немолодой (62 года) возраст, Рузи Назар лично пробрался в революционный Иран – под видом бродячего торговца коврами. Перед ним была поставлена задача оценить перспективы на освобождение американских граждан, захваченных в посольстве США. Рузи Назар участвовал в тайной операции «Арго» по спасению шести американских дипломатов, оказавшихся в опасности за пределами посольства. После деятельности в Иране Рузи Назар продолжил работать на афганском направлении. Он сосредоточил свои усилия на работе с узбекскими военнослужащими, дезертировавшими из Советской Армии или попавшими в плен к афганским моджахедам, пытаясь вербовать их в спецподразделения. Однако, будучи светским националистом, Рузи Назар неоднократно пытался убедить своих руководителей по ЦРУ США не поддерживать радикальных фундаменталистов в Афганистане и на Ближнем Востоке. Но генералы к мнению профессионального разведчика не прислушивались, что впоследствии принесло Соединенным Штатам множество проблем.

В конце 1980‑х гг. прогнозы Рузи Назара начали сбываться. В национальных республиках Советского Союза серьезно дестабилизировалась политическая ситуация, начались столкновения на межнациональной почве. Беспорядки происходили и в Узбекистане, откуда Рузи Назар был родом. Советский Союз распадался, что не могло не нравиться матерому антисоветчику, положившему практически всю свою сознательную жизнь на дело антисоветской и антикоммунистической борьбы. В какой-то степени этот человек, бывший гитлеровец и действующий ЦРУшник, был абсолютно прав, говоря о том, что Советский Союз погубит рост национализма среди населявших его народов. Разжигание межнациональной и религиозной розни американские спецслужбы активно используют и сегодня.

Когда в октябре 1991 года была провозглашена независимость Узбекистана, Рузи Назар получил возможность вернуться на родину – после пятидесятилетнего отсутствия. Этим он, разумеется, сразу же воспользовался. Пожилой человек, некогда бывший одним из наиболее ценных кадров гитлеровских, а затем и американских спецслужб, приехал в Узбекистан уже в мае 1992 года. Он посетил родной Маргилан, а затем и Ташкент, где его лично принял президент Узбекистана Ислам Каримов. Рузи Назару довелось не только побывать в Узбекистане, но и увидеть долгие годы его постсоветского развития. Ведь скончался Рузи Назар в Турции только в 2015 году, через 24 года после провозглашения независимости Узбекистана, в возрасте 98 лет.

Однако, как мы видим по политической ситуации в Турции, на Ближнем Востоке и в Средней Азии, «дело» Рузи Назара живет и сейчас. Американские спецслужбы продолжают поддерживать различные религиозно-экстремистские и ультраправые группировки в Турции, на Ближнем Востоке, в Центральной Азии. Хотя Советский Союз давно распался, уже не идет речь о противостоянии двух идеологических систем – советской коммунистической и американской капиталистической, Россия остается важным геополитическим соперником США в регионе. «Детища» Рузи Назара, турецкие ультраправые группировки, принимают участие в антироссийских провокациях на территории Турции и Сирии, являются постоянным фактором радикализации крымско-татарских националистов, которые сегодня базируются на Украине.

История секретной армии в Турции более жестока, чем история таких же армий в любой другой стране Западной Европы. Это объясняется националистическим движением этнических турок; насилие имеет корни, которые восходят к началу XX века. Во время Первой мировой войны большая и гордая Оттоманская империя распалась, и в 1923 году на ее месте появилась гораздо меньшая по размерам Турецкая республика. Почти все население оставалось мусульманским, но разразились ожесточенные столкновения вдоль разделительных линий этнических групп турок, курдов и армян. Представляющая 80 % населения, а также входящая в состав правящей элиты в новой столице Анкаре, турецкая этническая группа пыталась создать однородное государство, стараясь вытеснить две другие этнические группы. В то время как курдская этническая группа составляет примерно 12 миллионов человек, разделенных новыми национальными границами, часть из которых жила в Сирии, Иране и Ираке, большинство проживало в юго-восточной Турции и составляло почти 20 % населения новой республики. В годы Первой мировой войной значительно меньшая армянская этническая группа трагически стала объектом турецкого геноцида; из примерно двух миллионов армян, которые жили в Османской империи, только около 200 000 выжили, 1 800 000 человек были убиты. В этот же период курды также понесли большие потери, смертность была высокой. Но турки не смогли убить всех курдов, яростная битва между двумя группами продолжается и в XXI веке.

Насильственное рождение нового турецкого государства также негативно отразилось на Коммунистической партии Турции. В 1921 году все руководство вновь созданной Коммунистической партии было убито, и партия была объявлена вне закона. Турецкие националисты продолжали критиковать то, что из-за падения Оттоманской империи многие этнические турки после Первой мировой войны были вынуждены жить, как «пленники», за границей нового турецкого государства. Они основывали свою идеологию на так называемом движении пантюркизма, которое уже в конце XIX века питало надежду на воссоединение всех тюркских народов в единое государство, растянувшееся от западного Китая до Испании. После падения Оттоманской империи многие из этих «пленных турок» жили в новом коммунистическом Советском Союзе и на Кипре. Разрушение Советского Союза и коммунизма стало императивом для тех турок, которые объединились в пантюркистское движение и надеялись включить «пленных» турок в расширенное турецкое государство, как только Советский Союз будет разгромлен.

Официально Турция придерживалась нейтралитета во время Второй мировой войны. Однако, чтобы в будущем быть на стороне победителей, в 1945 году Анкара объявила войну Германии. Гитлера и Муссолини сильно поддерживали националисты пантюркистского движения. Под влиянием расовых теорий фашистского движения в Германии пантюркизм все чаще подчеркивал общие расовые связи турецкого народа. Проповедовалось учение о расовом превосходстве. Немецкое вторжение в Советский Союз в 1941 году пантюркистское движение встретило с энтузиазмом. И в 1942 году, предвидя падение Сталинграда, пантюркистские организации сосредоточили войска на кавказской границе, чтобы воспользоваться падением Советского Союза. Разочарование было сильным, когда вместо того, чтобы прекратить свое существование, Советский Союз стал победителем во Второй мировой войне. Но полвека спустя, после распада Советского Союза в 1991 году, пантюркистские организации проследили за тем, чтобы в Азербайджане, на восточной границе с Турцией, был установлен режим, поддерживающий идеи пантюркизма.

После окончания Второй мировой войны главный приоритет Соединенных Штатов в отношении Турции состоял в интеграции страны в западную антикоммунистическую систему обороны. В силу своего географического положения у Турции были стратегически очень значимые территории. Как во время, так и после холодной войны она функционировала как важная площадка для операций США и НАТО по отношению к «нефтяным» странам Ближнего Востока и Кавказа, в основном во время войны в Персидском заливе в 1991 году. Кроме того страна была самой восточной землей стран НАТО во время холодной войны. Никакая другая страна, даже Норвегия на севере, не была ближе к Москве; поэтому Турция была оснащена высокотехнологичным оборудованием и использовалась в качестве поста прослушивания.

Поскольку, кроме того, Турция охраняла треть общих границ НАТО со странами Варшавского договора, турецкая элита стала отличным оборонным подрядчиком военной промышленности США и получателем миллиардной помощи от них. Вооруженная Соединенными Штатами во время холодной войны, Турция создала самые большие в Европе вооруженные силы – вторые по величине в НАТО после армии США. В 1961 году в результате безрассудной авантюры США разместили в Турции ядерные ракеты, направив их на Советский Союз. Когда спустя год советский лидер Никита Хрущев, копируя безрассудную стратегию, разместил ядерные ракеты на Кубе и направил их на США, разразился Карибский ракетный кризис, который чуть не подтолкнул мир к роковой черте ядерной войны. Президент Кеннеди решил кризис мирным путем, обещав убрать ядерные ракеты «Юпитер» из Турции в обмен на обещание Хрущева вывезти его ядерные ракеты с Кубы.

В целях большей интеграции Турции в НАТО США пришлось использовать доминирующее и воинствующее пантюркистское движение. В свою очередь и представители этого движения также использовали в своих интересах более глубокую интеграцию в Североатлантический альянс. Правый экстремист полковник Алпарслан Тюркеш играл в этом центральную роль. Во время Второй мировой войны полковник Тюркеш был контактным лицом немецких нацистов в Турции. Впервые он стал всенародно известен в 1944 году, когда он и 30 других турок были арестованы за участие в антикоммунистической демонстрации. Убежденный в правильности теории расового превосходства в целом и в превосходстве турок в частности, полковник Тюркеш во многих своих выступлениях цитировал книгу Гитлера «Майн Кампф». После войны, в 1948 году он обзавелся контактами с ЦРУ и, предположительно, в это время по приказу ЦРУ начал создание секретной антикоммунистической армии в Турции. Поскольку сотрудничество с США усилилось, харизматичный лидер полковник Тюркеш много путешествовал между Турцией и США и завел тесные контакты с Пентагоном и ЦРУ. С 1955 по 1958 год он служил в Вашингтоне в турецкой военной миссии НАТО.

4 апреля 1952 года Турция стала членом НАТО. Полковник Тюркеш уже создал турецкую секретную армию. Ее штаб был назван Тактическим мобилизационным советом (Seferberlik Taktik Kurulu, STK) и был расположен в здании организации ЦРУ, американской Делегации помощи (Yardim Heyeti – JUS-MATT), в районе Бахчеливлер турецкой столицы Анкары. Тактический мобилизационный совет был реорганизован в 1965 году и переименован в Управление специальных операций (Ozel Harp Dairesi – OHD), под этим названием командный центр турецкой секретной армии стал известен при разоблачении «Гладио» в 1990 году. Из-за этого разоблачения Управлению специальных операций еще раз пришлось поменять свое название, и сегодня оно называется «Командование войск специального назначения» (Ozel Kuvvetler Komutanligi – ОКК).

В 1990 году парижская газета Intelligence Newsletter под заголовком «Истоки «Гладио» в Турции» сообщила, что в редакции имеется «один из недавно рассекреченных оригинальных документов по стратегии, породившей западноевропейскую тайную сеть или «Гладио»: совершенно секретная общая стратегическая концепция Генерального штаба армии США от 28 марта 1949 года». В дополнительном документе JSPC 891/6, раздел «вкладка «В», содержатся конкретные ссылки на Турцию, описывающие, как пантюркистское движение может быть стратегически использовано Соединенными Штатами. Турция, в соответствии с документом Пентагона, является «чрезвычайно благоприятной территорией для создания как отрядов боевиков, так и резервов секретной армии. Политически турки большие националисты и антикоммунисты, и присутствие Красной армии всколыхнет национальные чувства». Intelligence Newsletter впоследствии правильно отметила, что турецкая секретная армия, называемая контрповстанческой, находилась под руководством Управления специальных операций и имела пять филиалов: Группу обучения, в том числе по допросам и методам психологического воздействия; специальное подразделение, специализировавшееся начиная с 1984 года на антикурдских операциях; специальный отдел, проводивший специальные операции на Кипре; координационную группу, также называемую «Третьим бюро»; административный отдел.

Несмотря на изменение названия во время холодной войны, задачи и стратегии финансируемого ЦРУ Управления специальных операций остались те же. Они состояли в использовании насильственных секретных нетрадиционных методов в ходе выполнения определенных операций в соответствии с директивами ее руководителей. Во время классической операции по созданию напряженности 6 сентября 1955 года турецкие агенты Управления специальных операций бросили бомбу в дом в Салониках (Греция), который использовался в качестве музея Мустафы Кемаля и высоко ценился турками. Турецкие тайные агенты не оставили никакого следа и возложили ответственность за теракт на греческую полицию. Операция «Под чужим флагом» сработала: правительство Турции и пресса обвинили греков в организации нападения. Вскоре после этого, 6 и 7 сентября 1955 года, группы турецких фанатиков, поощряемые контрповстанческой секретной армией, разрушили сотни греческих домов и магазинов в Стамбуле и Измире. При этом было убито 16 греков, 32 были ранены и 200 гречанок были изнасилованы.

Официальной задачей Управления специальных операций и его контрповстанческой секретной армии было «ведение подпольной деятельности в случае коммунистической оккупации».

Но поскольку эта функция секретных подразделений пересекалась с задачей внутреннего контроля и операциями «Под чужим флагом», становилось все труднее отличить солдат секретной армии от классических террористов. Военное соглашение между ЦРУ и турецким правительством Аднана Мендереса в 1959 году подчеркнуло важность внутренних задач секретной армии, указав, что солдаты тайной сети должны быть готовыми к тому, чтобы начать активную деятельность «также в случае внутреннего восстания против режима».

Если в действительности созданная при поддержке ЦРУ секретная армия была создана с целью предотвращения государственного переворота, то со своей задачей она не справилась. 27 мая 1960 года в Турции произошел военный переворот, когда 38 офицеров, включая офицера связи ЦРУ полковника Тюркеша, свергли правительство и арестовали премьер-министр Аднана Мендереса. Исследователь секретной войны Селахаттин Джелик позже утверждал, что боевые секретные подразделения предназначались далеко не для защиты турецкой демократии. Управление специальных операций (УСО) было одной из крупнейших угроз для турецкой демократии, потому что за завесой секретности турецкие военные неоднократно готовили заговоры против избранного правительства. Перед назначением в совершенно секретное УСО турецкие генералы, как правило, официально «уходили в отставку» для того, чтобы служить, не привлекая внимания, и после этого занять секретный пост. Как заключил Джелик, «наиболее важными операциями УСО были три военных переворота».

Хотя точная роль Соединенных Штатов в перевороте 1960 года остается неясной, данные, имеющиеся в настоящее время, позволяют предположить, что Белый дом спокойно отнесся к перевороту, потому что он был уверен заранее, что членство Турции в НАТО не было под угрозой. Фикрет Аслан и Кемаль Бозаи отметили в своем анализе пантюркистского движения: «Хотя Соединенные Штаты сообщили о перевороте и благодаря специальным двусторонним соглашениям даже имели бы правовую возможность вмешаться, они ничего не сделали. Они знали, что большинство путчистов не были против Соединенных Штатов и НАТО». Турецкие путчисты сдержали свое обещание, и сразу после переворота новый правитель Турции генерал Гюрсель публично подчеркнул: «Турция остается верна своему западному альянсу». Эксперт по вопросам секретной войны Селахаттин Джелик тоже считал, что Соединенные Штаты были проинформированы задолго до того, как был осуществлен переворот. «Офицер Самет Куску связался в 1957 году с посольством США в Стамбуле и сообщил, что там будет государственный переворот, он дал имена офицеров, которые планировали осуществить переворот».

После переворота полковник Тюркеш, который контактировал с ЦРУ, стал правой рукой и личным секретарем генерала Гюрселя. Турки контролировали процесс, в котором разрушались демократические структуры. Арестованный премьер-министр Аднан Мендерес был убит вместе с четырьмя политическими лидерами, в то время как 449 высокопоставленных политиков были арестованы и осуждены на длительные сроки лишения свободы. После этого 38 офицеров, которые провели переворот, начали спорить между собой о том, как следует продолжать. Пока полковник Тюркеш стремился продвинуть свое пантюркистское видение и вместе с десятком офицеров склонялся в сторону авторитарного режима, большинство осуществивших переворот офицеров были убеждены, что должна быть принята новая конституция и должны были быть проведены выборы для восстановления закона и порядка в стране. Полковник Тюркеш из-за своих радикальных убеждений был фактически устранен с политической сцены: его отправили в качестве военного атташе в турецкое посольство в Нью-Дели в Индии. Остальные офицеры написали новую конституцию, которую население приняло путем голосования в июле 1961 года.

Будучи не в силах отказаться от идеи пантюркизма, видения, которое вдохновляло его на протяжении всей жизни, полковник Тюркеш после возвращения из Индии в мае 1963 года вместе с офицером Талатом Айдемиром в очередной раз предпринял попытку свержения правительства. Переворот не удался, и Айдемир был приговорен к смерти, в то время как полковник Тюркеш был арестован, а затем освобожден «в связи с отсутствием доказательств». Принимая на себя главенство традиционной турецкой партией правых, Республиканской крестьянской национальной партией (RPNP), полковник Тюркеш сразу же после провала путча вновь вернулся в политику, и в 1965 году основал турецкую крайне правую Партию национального действия, ПНД (Millietci Hareket Partisi). ПНД послужила базой для прихода полковника Тюркеша к власти на ближайшие десятилетия. Имея мало уважения к демократическим процедурам и ненасильственным методам решения конфликтов, полковник Тюркеш возглавил вооруженные правые силы «Молодежная организация» MHP, пресловутых «Серых волков» (Bozkurt). Явно основываясь на пантюркистском движении, «Серые волки» взяли свое название и флаг – голову серого волка – из легенды, что серые волки привели турецкую народность из Азии на родину, в Анатолию. Поскольку 80 % населения Турции принадлежат к этнической группе турок, полковник Тюркеш с его националистической правой идеологией смог завладеть сердцами и умами миллионов. Те, кто не восхищался «Серыми волками», боялись их.

«Серые волки» были далеко не молодежной организацией, это была сеть жестоких обученных и вооруженных людей, готовых к использованию насилия для продвижения дела пантюркизма. Кредо «Серых волков», статья в официальном журнале организации Bozkurt, рассказывала об идеологии и стратегии движения следующим образом: «Кто мы? Мы члены организации «Серые волки». Какова наша идеология? Пантюркизм «Серых волков». Что такое принцип «Серого волка»? «Серый волк» считает, что турецкая раса и турецкая нация превосходят другие. Что является источником этого превосходства? Турецкая кровь». Статья относила читателя назад к корням, возвращаясь к падению Османской империи и разделению Турции на несколько стран, а также подчеркивала пантюркскую борьбу: «Являются ли члены организации «Серые волки» пантюркистами? Да! Это святая цель турок организации «Серых волков» – увидеть, что турецкое государство растет, чтобы достичь 65‑миллионного населения. Какие оправдания у вас есть для этого? Представители этого движения давно заявили о своих принципах по этому вопросу: вы не получаете право, вы забираете его сами». Для того чтобы достичь своих целей, «Серые волки» специально готовились к применению насилия: «Война? Да, война, если необходимо. Война – это великий и святой принцип природы. Мы – сыновья воинов. Член организации «Серые волки» считает, что война, милитаризм и героизм должны пользоваться наибольшим уважением и славой».

Это было национальным фашистским движением, которое развивалось и поддерживалось ЦРУ во время работы с секретной армией Турции. После разоблачения секретных армий НАТО по всей Западной Европе в 1990 году выяснилось, что в Турции офицер связи ЦРУ Тюркеш завербовал членов «Серых волков» в секретную армию, которая в Турции действовала под названием контрповстанческой секретной армии. Однако из-за широкой общественной поддержки, которой пользовались «Серые волки», и из-за их известной жестокости даже в 1990‑е годы мало кто в Турции осмелился открыто противостоять им. Среди тех, кто все-таки выступил, был генерал Талат Турхан. В 1960 году Турхан вместе с другими офицерами принял участие в перевороте, четыре года спустя он был уволен из турецкой армии в чине генерала. После переворота 1971 года военные пытались покончить с ним, и боевики контрповстанческой секретной армии пытали его, так как он наиболее откровенно говорил о самых страшных тайнах турецкой системы безопасности. Уже тогда он заявил: «Это секретные подразделения стран НАТО, но в контексте холодной войны 1970‑х никто не был готов слушать».

Турхан пережил пытки боевиков контрповстанческой секретной армии и посвятил свою жизнь исследованию их тайной сети и секретных операций в Турции, опубликовав три книги по этой теме. Турхан вспоминал: «Когда в 1990 году был обнаружено, что в Италии действовала тайная организация под названием «Гладио», организованная НАТО и контролируемая и финансируемая ЦРУ, которая была связана с актами терроризма в стране, турецкие и иностранные журналисты нашли меня и опубликовали мои объяснения, так как они знали, что я исследовал все это 17 лет». Турхан настаивал на том, что, учитывая продолжающиеся убийства в Турции, которые так и не были раскрыты, полное расследование и пояснения по деятельности контрповстанческой секретной армии, ее связи с ЦРУ, турецкой секретной службой и Министерством обороны были бы очень актуальны. Но после трех военных переворотов стало чем-то вроде прописной банальной истины наблюдать, как военные и военизированные силы и спецслужбы занимают необыкновенно влиятельное место в турецком обществе и, естественно, никакого расследования в отношении контрповстанческой секретной армии не было проведено. «В Турции общественность называет силы специального назначения в стиле «Гладио» контрповстанческие подразделения», – объяснял Турхан и призывал к проведению расследования со стороны Европейского Союза, сетуя, что «несмотря на все мои усилия и инициативы политических демократических партий, массовых организаций и СМИ, действия контрповстанческой секретной армии до сих пор не расследованы».

Присутствие «Серых волков» в контрповстанческой секретной армии было обнаружено самим Турханом в печально известных пыточных застенках на вилле Зивербей в стамбульском районе Еренкой. Начиная с 1950‑х годов виллу использовали для «допросов» людей из бывших социалистических стран, особенно Югославии и Болгарии, и именно в этом процессе антикоммунисты из контрповстанческой секретной армии прошли свою первую тренировку по пыточной технике. Также в последующие годы темные камеры виллы широко использовались, поскольку боевики контрповстанческой секретной армии убивали или калечили сотни людей.

Турхан вспоминал, как «в пыточной на вилле в Еренкое в Стамбуле команда заплечных мастеров отставного офицера Эйюпа Озалкуса, бывшего начальника отдела Национальной разведывательной службы по допросам (сотрудники отдела принимали участие в борьбе с коммунистами), завязала мне глаза и связала мои руки и ноги. Потом они сказали мне, что теперь я «в руках отряда секретной армии, действующего в рамках высшего командования вооруженных сил вне рамок Конституции и законов». Мне сказали, что они «считают меня военнопленным и что меня приговорили к смерти». Описание мучительных страданий являлось одним из основных направлений в его воспоминаниях, чтобы донести до читателей, через что ему пришлось пройти: «На этой вилле я был связан по рукам и ногам, прикован к постели на месяц, и меня пытали так, что человеку трудно представить себе, – записывал он. – Именно при этих обстоятельствах я познакомился с названием «Контрповстанческая секретная армия», после чего он также узнал про прямое участие «Серых волков»: «Палачи, которые называют себя борцами с повстанцами, в основном состояли из мужчин турецкой секретной службы «Национальная разведывательная организация» и «Серых волков». Хотя эти факты были вынесены на повестку дня парламента, они пока не были выяснены до сегодняшнего дня [1997]».

Вдохновленные движением пантюркизма и расовым превосходством турок, многие члены Национальной разведывательной организации Турции (НРО) служили в контрповстанческой секретной армии, и их вряд ли можно было отличить от «Серых волков». Расследование по секретным армиям в Турции обнаружило, что обе организации – НРО и контрповстанческая секретная армия – были организационно объединены, поскольку обе находились под командованием небезызвестного и секретно спонсируемого ЦРУ Управления специальных операций в Анкаре. Обучение специальным методам ведения войны, которое проводили специалисты Управления специальных операций, проходило для сотрудников НРО и боевиков контрповстанческой секретной армии. В программу обучения входили «убийства, взрывы, вооруженные грабежи, пытки, нападения, похищения, угрозы, провокации, боевая подготовка в милиционных формированиях, захват заложников, поджоги, саботаж, пропаганда, дезинформация, насилие и вымогательство».

В 1965 году Национальная разведывательная организация Турции заменила секретную Служба национальной безопасности (Milli Amele Hizmet – MAH). В обеих организациях преобладал военный персонал, и обе сильно зависели от ЦРУ. Треть сотрудников НРО во время холодной войны являлись активными членами вооруженных сил, остальные были отставными офицерами. Законным требованием было, что директор НРО, назначенный начальником Генерального штаба или начальником Управления специальных операций, должен был входить в состав вооруженных сил. Турецкие гражданские служащие во время холодной войны неоднократно критиковали доминирующее влияние ЦРУ на Национальную разведывательную организацию Турции и другие турецкие секретные службы, а также критике подвергалась их пресловутая привычка тайно вмешиваться в политику.

Уставы американского Пентагона, в том числе устав FM 30–31 под грифом «особой важности», явно подчеркивали, что активное сотрудничество между американской секретной службой и турецкой секретной службой является необходимым компонентом американского влияния на страну. Руководство, написанное для агентов американских спецслужб и специальных сил, объясняет, что «успех внутренних стабилизирующих операций, которые осуществляются в контексте стратегий внутренней обороны американской военной секретной службы, зависит в большой степени от взаимопонимания между американским персоналом и персоналом принимающей страны». В руководстве подчеркивалось, как ЦРУ и другие спецслужбы США могут держаться в тени в принимающей стране, позволяя местным спецслужбам выполнять грязную работу: «Однако высокое взаимопонимание между американским персоналом и персоналом принимающей страны может давать дополнительные очки для возможности победы над агентами секретной службы принимающей страны, поскольку действия – это гораздо более надежная основа для решения проблем американской военной секретной службы. Вербовка старших членов тайной службы принимающей страны в качестве «долгоиграющих» агентов, таким образом, особенно важно».

В соответствии с директивой FM 30–31 контакты между турецкими и американскими военными и спецслужбами интенсивно культивировались, и в соответствии с Программой военного содействия и Международного военного образования и обучения 19,193 Тюркеш обучался в Америке в период между 1950 и 1979 годами. «По набору долгосрочных агентов члены следующих категорий заслуживают особого внимания, – было четко заявлено в FM 30–31. – Это офицеры, которые имели возможность ознакомиться с американскими военными учебными программами, особенно те, которые были обучены непосредственно в Соединенных Штатах». ЦРУ было настолько эффективно в проникновении в сеть турецких спецслужб, что даже ведущие сотрудники НРО признали, что они были зависимы от Белого дома. Вице-директор Национальной разведывательной организации Сабахаттин Савасман после ареста по обвинению в сотрудничестве с ЦРУ в 1977 году заявил, что такое обвинение было нелепым и могло происходить только от незнания основных фактов системы безопасности Турции.

«ЦРУ имеет группы не менее 20 человек, которые работают совместно с секретной организацией, и НРО является высшим руководящим органом для этих групп, – объяснил Савасман. – Они гарантировали как обмен оперативной информацией, так и сотрудничество в совместных операциях внутри и за пределами Турции». Сотрудничество, как он настаивал, не начиналось со срока его пребывания на посту: «Наша спецслужба работает совместно с ЦРУ с 1950‑х годов… все техническое оборудование, которое мы использовали, было предоставлено ЦРУ. Большая часть нашего персонала проходила подготовку в ЦРУ за рубежом. Штаб-квартира НРО была построена ЦРУ». Что характерно, ЦРУ также снабжали турок пыточным оборудованием: «все оборудование камер для допросов, от простейших до самых сложных устройств, шло из ЦРУ. Это я знаю, ибо я непосредственно работал с ним». Национальная разведывательная организация была полностью зависима от ЦРУ, прежде всего потому, что ЦРУ платило по счетам, как подчеркнул Савасман: «Издержки за операции внутри Турции и за пределами страны оплачивались из бюджета ЦРУ».

Обратив внимание, что «спецслужбы проникли в самое сердце турецкого общества», эксперт секретной войны Джелик утверждал, что «тайная сеть является наиболее влиятельной силой в Турции… число нанятых сотрудников никогда не было обнародовано в стране. Но по предварительным оценкам… организация насчитывает несколько сотен тысяч человек». Из-за такого сильного влияния США на турецкую систему безопасности расследование деятельности ЦРУ и НРО практически не велось.

Дуэйн Кларридж родился в 1933 году и, возможно, был самым могущественным начальником резидентуры ЦРУ в Стамбуле во время холодной войны. Кларридж в своих мемуарах 1997 года «Агент на все времена года» особенно хвалил агента НРО Хирама Абаса за его заслуги. По его собственному свидетельству, Абас «был ближе к нему, чем его собственный брат». Кларридж подчеркнул, что «Хирам такой был один. В свое время он был лучшим собирателей разведданных в Турции. Все члены сообщества внешней разведки, кто его знал, разделял эту точку зрения. Под конец он стал помощником председателя турецкой разведки; он был первым гражданским, которого взяли на эту должность».

Абас проходил обучение секретным операциям в США и как агент Национальной разведывательной организации впервые получил известность в Бейруте, где с 1968 по 1971 год сотрудничал с израильской секретной службой «Моссад» и провел многочисленные кровавые атаки на палестинцев. Сабахаттин Савасман, вице-директор НРО, на суде подтвердил, что Хирам Абас «принимал участие в совместных операциях с ЦРУ в Ливане, отвоевывая для себя немалую зарплату и денежные премии, выбирая мишенью левую молодежь в палестинских лагерях и получая награду за результаты, достигнутые работой». По возвращении в Турцию Абаса благодаря его тесным связям с ЦРУ постоянно продвигают по служебной лестнице в Национальной разведывательной организации, он продолжает заниматься сугубо террористическими операциями. Его карьера не остановилась, даже когда его наставник глава резидентуры ЦРУ Кларридж был переведен в головной офис ЦРУ в Италии. Кларридж сохранил контакты с Абасом, когда он служил под руководством президента Рональда Рейгана и главы ЦРУ Билла Кейси в 1981 году. В то время он работал в латиноамериканском бюро в штаб-квартире ЦРУ в Соединенных Штатах, где участвовал в оказании американцами помощи контрас в Никарагуа, деятельности, о которой ему пришлось солгать Конгрессу США во время скандала с иранскими контрас.

В Турции одной из тайных операций, в которых турецкий агент ЦРУ Абас играл ведущую роль, была так называемая бойня в Кизильдере 30 марта 1972 года. Абас провел операцию вместе с агентом НРО Мехметом Эймуром, позже ставшим главой департамента контрразведки НРО. Он вспоминал тот день: «Мы приехали в Унье во второй половине дня вместе с Нуреттином Эрсином, действующим генерал-лейтенантом Национальной разведывательной организации, а также с главой отделения в Анкаре и шестью или семью людьми из Анкары». Агенты применяли пытки, чтобы узнать точное расположение левых боевиков. «Представитель НРО провел необходимые переговоры и приказал членам Национальной разведывательной организации провести допрос, и по результатам допроса он приказал жандармерии провести аресты, а также штурм».

Среди тех, кто был захвачен, был левый Каян. Эймур вспоминал: «Каян и его друзья продолжали петь песни и время от времени раздражали солдат. Они узнали нас по нашей гражданской одежде. Они пытались досадить нам выражениями «люди дяди Сэма» и «фашистские члены НРО». Мы были на расстоянии от 150 до 200 метров от них. Мы также ответили им. Они пытались воздействовать на солдат заявлениями, что они не должны подчиняться приказам фашистских генералов». В последовавшей бойне девять левых боевиков были убиты.

Убежденный в том, что для решения некоторых важных проблем в Турции может применяться насилие, агент MIT Эймур в своих мемуарах позже с гордостью рассказал, насколько он хорош в использовании пыток во время допросов вместе с боевиками контрповстанческой секретной армии «На вилле Зивербей». В отместку турецкий левый боевик зверски убил «человека дяди Сэма Абаса, после чего бывший глава резидентуры ЦРУ Кларридж снова приехал в Турцию для того, чтобы посетить могилу Абаса».

Турецкий исследователь контрповстанческой секретной армии Джелик подчеркнул, что, хотя за созданием турецкой секретной армии стояли Соединенные Штаты, которые финансировали НРО и Управление специальных операций, было бы слишком просто считать, что Белый дом полностью держал под контролем тайные военные силы Турции во время холодной войны. Как подчеркнул Джелик: «Это очень упрощенно… говорить о контрповстанческой секретной армии только как об американском детище, реагирующем исключительно на приказы Америки». В связи с весьма специфическим характером пантюркизма, на который приходится большая часть идеологии турецких боевиков, секретная армия Турции не может сравниваться с другими такими же армиями Западной Европы. «Определение турецкой контрповстанческой секретной армии не совпадает с определением ни одной другой страны – члена НАТО, – подчеркнул Джелик. – Было бы неправильно использовать одно и то же определение, потому что в таком случае все очень сильно расходилось бы с истиной». Кроме того, жестокость частей, а также их организационные встраивания в государственную систему могли быть быстро преуменьшены, «потому что в Турции контрповстанческая секретная армия – это аппарат, проникший в государство». Говоря о том же вопросе с другой точки зрения, турецкий министр обороны генерал Хасан Эсат Исик подчеркнул влияние Белого дома и жестоко критиковал диверсию по отношению к турецкому суверенитету через спонсируемую США контрповстанческую секретную армию: «Идея пришла из Соединенных Штатов. Финансирование тоже… Одного не понимаю вообще, как можно договориться до того, чтобы разрешить иностранному государству контролировать организации в Турции, влиять на них и формировать их».

Обучение для секретной контрповстанческой армии проводилось в Турции в разных местах, а также в странах дальнего зарубежья. Военизированные центры обучения включали школы в Анкаре, Болу, Кайсери, Бука в районе Измира, Чанаккале, а после 1974 года также и на Кипре. В горном центре коммандос в Болу американские специальные силы, включающие «зеленые береты», проходящие подготовку к войне во Вьетнаме, проходили обучение вместе с контрповстанческой секретной армией. Отобранные офицеры секретной армии проходили инструктаж в США в Школе Америк. Известный центр обучения спецназа и террористов был открыт в 1946 году в Панаме, а в 1984 году он переехал в Форт-Беннинг армии США, что в 85 милях к юго-востоку от Атланты в Джорджии. Школа, в которой наряду с офицерами секретной армии оказались около 60 000 латиноамериканских солдат, получила мировую известность как рассадник насилия. Майор армии США Джозеф Блейр, преподававший в Школе Америк в течение трех лет, с некоторым сожалением вспоминал: «Офицеры учили, что их можно взять [людей] и бросить в автобус и прострелить им затылок».

В SOA в подготовку для тайных солдат из Европы входила идеологическая обработка, во время которой членам тайных сетей «показывали фильмы, которые демонстрировали агрессию и подрывную деятельность коммунистов», – вспоминал ученый Джелик. Если рассматривать методы обучения, то террористический учебный центр Школы Америк в США якобы был почти идентичен террористическим центрам Аль-Каиды Усамы бен Ладена в Афганистане. «Их учили, как использовать взрывчатые вещества, обучение проходило под контролем «зеленых беретов» в Матаморосе рядом с мексиканской границей; их учили, как убить, зарезать или задушить кого-то тихо».

Среди инструкций был также пресловутый засекреченный Боевой устав 30–31 вместе с его приложениями FM-30—31A и FM-30—31B, написанный американскими экспертами по терроризму из секретной службы Пентагона, Разведывательного управления Министерства обороны США, и переведенный на разные языки. На 140 страницах руководства прямым четким языком даются рекомендации по деятельности в области саботажа, бомбардировок, убийств, пыток, террора и фальсификации выборов.

И, возможно, наиболее важные рекомендации FM 30–31 инструктируют солдат секретной армии осуществлять акты насилия в мирное время, а потом обвинять в этом коммунистического врага для того, чтобы создать ситуацию страха и настороженности. Как альтернатива, солдатам секретной армии поручают внедряться в левые движения и призывать их использовать насилие: «Могут быть случаи, когда правительства принимающих стран выказывают пассивность или нерешительность перед лицом коммунистических диверсий и в соответствии с толкованием спецслужб США не реагируют с достаточной эффективностью», – устав описывает ситуацию, когда должны применяться так называемые операции «Под чужим флагом». «Американская военная разведка должна уметь убеждать в необходимости проведения специальных операций, которые убедят правительства принимающих стран и общественное мнение в реальности опасности мятежа. Для достижения этой цели американская военная разведка должна стремиться к внедрению агентов по особым поручениям, с задачей формирования специальных групп среди наиболее радикальных элементов мятежников». Внедренные агенты затем должны были заставить группу противника обострить насилие, на что в свою очередь регулярные вооруженные силы и боевики контрповстанческой секретной армией должны были отреагировать. «В случае если не представлялось возможным успешно внедрить таких агентов в командование повстанцев, могло быть полезным использовать крайне левые организации для собственных целей, для достижения описанных выше целей».

В уставе FM 30–31 открыто подчеркивалось то, что считалось основным: участие Пентагона должно оставаться тайной при любых обстоятельствах. «Эти специальные операции должны оставаться в строжайшем секрете. Только те, кто действует против революционного восстания, должны быть осведомлены о вовлеченности армии США во внутренние дела союзной страны. Тот факт, что военные силы США участвуют больше, чем показывается, не должен стать известным ни при каких обстоятельствах». Для того чтобы ограничить принцип необходимого знания об уставе FM 30–31 и его дополнениях, его копии были, как подчеркивается в книге, «строго ограничены и были доступны только лицам, указанным в списке рассылки». Лучше, если бы бумажный след не оставался бы вообще. «Когда возможно, подробные инструкции на основе настоящего документа должны передаваться в устной форме. Должен быть подчеркнут крайне секретный характер этого дела».

Но поскольку тайны никогда не хранятся вечно, турецкая газета «Барыш» в 1973 году на фоне целого ряда таинственных актов насилия и жестокости, которые потрясли турецкое общество, объявила о публикации FM 30–31. После этого журналист «Барыш», который завладел секретным руководством, исчез, и никто больше о нем не слышал. Несмотря на очевидную опасность, Талат Турхан два года спустя опубликовал турецкий перевод сверхсекретного устава FM 30–31, после чего публикации руководства по терроризму появились также в Испании и Италии. После разоблачения секретных армий НАТО в Европе ученые стали исследовать прямую связь между FM 30–31 и секретными армиями. Аллан Франкович в своем документальном фильме Би-Би-Си о «Гладио» представил копию FM 30–31 высокопоставленным американским чиновникам. Рэй Клайн, заместитель директора ЦРУ по разведке в 1960‑х годах, подтвердил: «Это подлинный документ». Уильям Колби, директор ЦРУ с 1973 по 1976 год, был тесно связан с операцией «Гладио» и секретными армиями во многих странах Западной Европы, но перед камерой не желал признавать эту темную сторону истории своей страны и заявил: «Я никогда не слышал об этом». Специалист по пропаганде ЦРУ Майкл Ледин также не пожелал смотреть на документ, заявив, что это советская подделка. Личо Джелли, итальянский масон и лидер антикоммунистической P2, откровенно сказал Франковичу: «Я получил это от ЦРУ».

В Турции вспыхнули беспорядки в масштабах, невиданных с 1920‑х годов, после того как 12 марта 1971 года турецкие правые военные устроили второй переворот после окончания Второй мировой войны и вновь захватили власть. Десятилетие, последовавшее за переворотом, было отмечено чрезвычайно сильными конфликтами, в которых боевики контрповстанческой секретной армии, «Серые волки» и Национальное разведывательное сообщество, покрываемые правыми военными и политиками, боролись с политически левыми, и страна погрузилась в ситуацию, напоминающую гражданскую войну. Общее количество жертв террора 1970‑х годов составило около 5000; ответственность за большинство убийств лежала на правых коммандос. Статистика за 1978 год зафиксировала 3319 фашистских нападений, во время которых были убиты 831, ранены – 3121 человек.

Наблюдатели отметили, что наиболее реакционные фракции (!) турецких военных, а именно Военно-воздушные силы, отправили своего представителя в Вашингтон до переворота 1971 года, и также до второго переворота девять лет спустя. Перед переворотом 1971 года Мухсин Батур, командующий Военно-воздушными силами Турции, посетил Вашингтон; командующий Военно-воздушными силами Тахсин Сахинкая также предпринял то же путешествие в 1980 году. Действующий министр иностранных дел Турции Ихсан Чаглаянгиль, занимавший пост с 1965 по 1971 и с 1975 по 1978 год, позже так вспоминал переворот: «12 марта наблюдался всплеск активности сотрудников ЦРУ, причем собрались большие силы». Не обвиняя ЦРУ напрямую за то, что его и других министров сдвинули с их постов во время переворота, Чаглаянгиль вспомнил о тесных связях ЦРУ с НРО и контрповстанческой секретной армией: «Как же ЦРУ совершило это? ЦРУ сделало это, используя свои собственные контакты. Я говорю о психологическом влиянии, которым оно обладает в разведывательном сообществе. ЦРУ имело возможность контролировать деятельность турецкого разведывательного сообщества».

Полковник Талат Турхан обвинил Соединенные Штаты в разжигании жестокости, от которой Турция пострадала в 1970‑х годах. Этому послужило создание Управления специальных операций и контрповстанческой секретной армии, а также подготовка сотрудников этих ведомств в соответствии с руководством, изложенным в уставе FM 30–31. По рассказу Турхана, «Предложения, содержащиеся в этой директиве, – большинство из них, по моему мнению, противоречат Конституции и законам, – были реализованы почти полностью после военных переворотов 12 марта 1971 года и 12 сентября 1980 года». Турхан подчеркнул, что «директивы противоречат нашей Конституции и четко доказывают применение политики вмешательства американских спецслужб».

Поскольку контрповстанческая секретная армия начала расширять свои операции, Бюлент Эджевит, ставший премьер-министром Турции в 1973 году, также заметил присутствие некой тайной сети. По его собственному свидетельству, он был поражен, когда в 1974 году он впервые услышал о существовании секретного так называемого Управления специальных операций. Его удивление возросло, когда Управление запросило у него денежные средства на якобы новую штаб-квартиру. Когда Эджевит спросил, как долго существует это Управление и кто финансировал его, командующий турецкой армией генерал Перес Шанкар проинформировал премьер-министра о том, что Управление специальных операций финансировалось Соединенными Штатами с первых послевоенных лет, и посоветовал Эджевиту не углубляться в дело слишком далеко, поскольку это относилось к одной из особых государственных тайн.

Эджевит не последовал рекомендации генерала Шанкара и провел расследование состояния бюджета. Но там он не нашел организации под названием «Управление специальных операций». По его настоянию он впоследствии получил информацию о военной тайной организации: «Есть определенное число добровольцев-патриотов, чьи имена держатся в секрете. Они имеют скрытые тайники с оружием в различных частях страны». Эджевит осознал риск и стал опасаться, что эти так называемые патриоты могут последовать политике правого крыла и использовать их оружие внутри страны. И все же, поскольку он вынужден был учитывать реалии Турции, то есть преобладание военного аппарата над гражданским, он нехотя согласился с секретной операцией, перечислил им деньги и никогда не обсуждал этот вопрос с Соединенными Штатами.

Опасения Эджевита, однако, были вполне обоснованными. Контрповстанческая секретная армия действительно была вовлечена в проведение террористических операций в стране. В 1977 году произошла печально известная бойня. Во время террора 1970‑х основные профсоюзы Турции организовали акцию протеста на главной стамбульской площади Таксим на традиционный день труда 1 мая. В 1976 году в условиях растущего внутреннего террора 100 000 человек приняли участие в мирной демонстрации. А в 1977 году по меньшей мере 500 000 человек собрались на площади. Ужас начался, когда заходило солнце: снайперы, находящиеся на крышах прилегающих зданий, начали стрелять в направлении ораторской трибуны. Толпу охватила паника. 38 человек были убиты, сотни ранены. Стрельба продолжалась в течение 20 минут, но несколько тысяч полицейских не вмешались.

Турецкий агент ЦРУ Хирам Абас, который «был ближе, чем его собственный брат» для начальника резидентуры ЦРУ Кларриджа, лично присутствовал на бойне 1 мая. Отель «Интернациональ», с которого стреляли снайперы, принадлежал компании ITT, которая уже участвовала в финансировании переворота против президента Альенде в Чили в 1973 году и была в хороших отношениях с ЦРУ. За три дня до майского праздника в гостинице не было постояльцев, зарезервированных номеров тоже не было. 1 мая в отель вошла группа иностранцев. После погрома отель выкупила другая компания, и его название было изменено на «Отель Мармара». В ходе расследования видео– и аудиоматериалы вдруг исчезли.

Когда Бюлент Эджевит услышал о бойне, он пошел к президенту Фахри Корутурку и сказал ему, что по его мнению, в бойне участвовали боевики контрповстанческой секретной армии. «Корутурк передал мои опасения тогдашнему премьер-министру Сулейману Демирелю», который сменил Эджевита на посту и, услышав новость, «отреагировал очень эмоционально», но был не в состоянии бросить вызов Управлению специальных операций. Эджевит был готов к бою, особенно учитывая возможности контрповстанческой секретной армии. Однажды на званом ужине с высокопоставленным турецким офицером в восточной Турции Эджевит узнал, что генерал работал в Управлении специальных операций. Эджевит ухватился за возможность и сказал генералу: «У меня есть серьезные подозрения о проникновении гражданских лиц в это управление». Генерал заверил его, что «гражданские работают честно и преданы делу, которому служат. Нечего бояться». Эджевит продолжал настаивать: «Если гипотетически, ведь вполне возможно, генерал, что один из этих патриотов может в определенный момент жизни стать лидером Партии национального действия (MHP), которая вовлечена в правый терроризм в этом самом городе». «Да, это действительно так, – ответил генерал. И добавил: – Но ведь этот сотрудник очень хороший человек».

Воодушевленный Эджевитом, заместитель государственного прокурора Анкары Доган Оэз последовал примеру и расследовал связи между правой партией MHP полковника Тюркеша, контрповстанческой секретной армией и Управлением специальных операций, от которого страдала Турция 1970‑х годах. В своем заключительном докладе он пришел к заключению, что «за всем этим стоят военные и гражданские службы безопасности. Контрповстанческая секретная армия находится в подчинении Управления специальных операций». Кроме того, Национальная разведывательная организация принимала непосредственное участие в массовых убийствах, и «всем этим руководят члены MHP». Прокурор открыл тайну и правильно описал всю ситуацию; после этого 24 марта 1978 года он был убит. Его убийца, член «Серых волков» Ибрагим Чифтчи, признался в преступлении, но насмехался над судебной властью, утверждая, что он был неприкасаемым; и действительно, всякий раз, когда гражданские суды осуждали его, высший военный суд отменял приговор. Гражданские суды были вынуждены сделать примечание: «Убийство государственного прокурора Доган Оэза является установленным фактом. Но мы не можем обжаловать решение военного суда. Обвиняемый был выпущен на свободу».

Член «Серых волков» Абдулла Чатлы был известен как боевик контрповстанческой секретной армии даже больше, чем Чифтчи в 1970‑е годы. Чатлы был воспитан жестокой улицей. Затем он стал жестоким инфорсером «Серых волков» в качестве члена контрповстанческой секретной армии, действующей под руководством Управления специальных операций. После военного переворота 1971 года Чатлы быстро продвинулся по служебной лестнице и в 1978 году стал вторым в организации. Это было в тот год, когда он должен был уйти на нелегальное положение, так как полиция имела все основания подозревать его в причастности к убийству семи левых активистов. Поддерживаемый другими правыми террористами, Чатли связался с пресловутым итальянским правым террористом Стефано Дель Чиаэ, и вместе они направились в Латинскую Америку и Соединенные Штаты. Будучи тесно вовлеченным в террористические операции в Турции и за рубежом, Чатли установил хорошие контакты с турецкой элитой. Он погиб недалеко от Сусурлука 3 ноября 1990 года в автокатастрофе вместе с высокопоставленными государственными деятелями Турции.

Другим наводящим ужас членом «Серых волков» был Халук Кирчи, прозванный своими коллегами Иди Амином по имени диктатора Уганды, который в 1970‑х годах замучил тысячи людей. В возрасте 20 лет студент Университета Анкары Кирчи был ревностным последователем антикоммунистической пантюркистской идеологии Алпарслана Тюркеша. 8 октября 1978 года в Бахчелиэвлере он застрелил семь левых студентов, членов невоенизированной Турецкой рабочей партии (ТРП). Кирчи, находящийся в международном розыске за массовое убийство, позже вспоминал бойню в своих мемуарах: «Я подошел, вытащил двоих из машины и положил их на пол лицом вниз. Затем я трижды выстрелил каждому в голову. После мы вернулись назад в квартиру. Там еще пятеро лежали без сознания на полу… Сначала я попытался задушить одного из них проводом, но у меня не получилось. Тогда я задушил его полотенцем». Когда лидер «Серых волков» Чатли погиб в результате сусурлукской аварии в 1996 году, Кирчи и группа телохранителей были в машине позади «мерседеса» Чатли. Видя, как Чатли разбился на «мерседесе», Кирчи в панике позвонил нескольким важным функционерам «Серых волков», прося помощи и крича: «Шеф серьезно ранен. Он умирает». Но напрасно. Чатли умер, и Кирчи взял на себя руководство «Серыми волками».

Наряду с Чатли один из самых известных членов «Серых волков» и контрповстанческой секретной армии был его друг Али Агджа, который стал всемирно известным после покушения на жизнь Иоанна Павла II на Площади Святого Петра в Риме 13 мая 1981 года. Папа был тяжело ранен, но выжил. В студенческие годы в конце 1970‑х Агджа был известным фашистским боевиком, который якобы в одной из своих наименее жестоких операций прострелил двум студентам ноги во время нападения на общежитие левых. Его известность в террористических кругах был такой, что левые несколько раз пытались его убить. Вместе с Чатли 1 февраля 1979 года Агджа участвовал в убийстве известного турецкого главного редактора газеты Абди Ипекчи. Ипекчи был сильно обеспокоен внутренним террором турецких правых и поддержкой, которую они получали от ЦРУ, и якобы призвал начальника резидентуры ЦРУ Поля Хенце остановить насилие. Ипекчи принадлежал к тем турецким журналистам, которые рисковали жизнью, выявляя самые темные тайны государства и источники насилия в нем. Угур Мумчу тоже был среди них. Его пытали и по ходу пыток сообщили: «Мы – контрповстанческая секретная армия. Даже президент не может ничего нам сделать». Мумчу продолжал разоблачать секретную армию, он писал о них в ежедневной газете «Джумхуриет», после чего в 1993 году его автомобиль был заминирован, и Мумчу был убит взрывом.

После убийства редактора Ипекчи Агджа был арестован и быстро сознался в преступлении. И все же когда он угрожал в суде назвать «реальных ответственных лиц», сигнал был достаточно ясен, и на следующий день группа «Серых волков» тайно выкрала Агджа из тюрьмы, проведя его незамеченным через восемь КПП. После его нападения на папу римского он снова был арестован. Свидетельствуя в Риме в сентябре 1985 года, Чатли сообщил, что он снабдил Агджа фальшивыми документами и дал ему пистолет, из которого понтифик был ранен. Если бы дело «Серых волков» было расследовано после их попытки покушения на папу римского, турецкая контрповстанческая секретная армия, безусловно, была бы разоблачена. Однако этого не произошло, так как ЦРУ для того, чтобы отвлечь внимание, обвинило КГБ в вербовке «Серых волков» для осуществления операции.

Когда в 1977 году Эджевит, который давно уже беспокоился о жестоких операциях турецкой контрповстанческой секретной армии, стал премьер-министром, он выразил начальнику Генерального штаба генералу Кенану Эврену свое недовольство: «Во время инцидентов в Кизильдере была информация об участии Управления специальных операций. Меня беспокоит эта гражданская организация. Нет ли средства узнать или проконтролировать, кем может стать молодой рекрут после двадцати лет в такой организации?» На что Эврен якобы ответил: «Не стоит беспокоиться об этом. Мы справимся». После этого Эджевит публично заявил: «Мы все должны уважительно относиться к турецким вооруженным силам и помочь им в реализации их желания оставаться вне политики».

Генерал Эврен сдержал свое обещание. Военный переворот в Турции произошел 12 сентября 1980 года, когда Кенан Эврен захватил власть во время проведения маневров союзных мобильных сил НАТО «Anviel Express». Позднее один из представителей правых экстремистов достаточно убедительно заявил в суде, что убийства и террор 1970‑х годов были стратегией по дестабилизации страны и приведению к власти Эврена и «правых» военных: «Убийства являлись провокацией НРО. Посредством провокаций Национальной разведывательной организацией и ЦРУ подготавливалась почва для переворота 12 сентября». Позднее было установлено, что генерал Эврен на момент переворота руководил Управлением специальных операций и командовал контрповстанческой секретной армией. Как только генерал Эврен сменил свою полевую форму на гражданский костюм и сделал себя президентом Турции, все террористические акты внезапно прекратились.

Когда произошел переворот в Турции, президент Джимми Картер находился в опере. Узнав об этом, он позвонил Полу Хенце, бывшему главе филиала ЦРУ в Турции, который незадолго до переворота уехал из Анкары, чтобы стать в Вашингтоне советником президента Картера по безопасности при отделе Турции в ЦРУ. Картер рассказал по телефону сотруднику ЦРУ Хенце о том, о чем тот давно знал: «Ваши люди только что осуществили государственный переворот!» Президент был прав. Пол Хенце на следующий день после переворота торжественно заявил своему коллеге по управлению в Вашингтоне: «Наши парни справились!» Хенце, по словам исследователя контрповстанческой секретной армии Джелика, «был главный устроитель переворота 12 сентября 1980 года». Годы спустя Картер заметил, что «до событий 12 сентября турецкая оборона находилась в критической ситуации. После интервенции в Афганистане и свержения иранской монархии стабилизация внутриполитической ситуации в Турции стали для нас облегчением».

Советник Картера по вопросам национальной безопасности Збигнев Бжезинский поддержал позицию Хенце. В ходе обсуждения в Совете национальной безопасности ситуации в Иране, где в 1979 году Хомейни захватил власть, Бжезинский высказал мнение, что «для Турции, как и Бразилии, военное правительство будет лучшим решением». Международная пресса сообщила на следующий день после переворота, что представитель пресс-службы министерства иностранных дел в Вашингтоне «подтвердил, будто Соединенные Штаты были проинформированы военными о факте государственного переворота до самого переворота, о том, что они намерены захватить власть». Турецкие офицеры заявили, что военные не будут вмешиваться, «пока не получат согласие от Вашингтона».

Ко времени военного переворота в Турции существовало около 1700 ячеек «Серых волков», зарегистрированных членов было около 200 000 человек, а сочувствующих организации – миллион. В 1970‑х они были грозным активом для операций, связанных с нагнетанием напряженности, которая тем самым подготавливала почву для переворота. Теперь они представляли собой источник риска, угрожавший безопасности страны, и генерал Эврен в попытке консолидировать свою власть поставил правую партию MHP вне закона и арестовал полковника Тюркеша и других членов MHP, а также многих боевиков организации «Серых волков». По его настоянию в мае 1981 года турецкое военное правительство обвинило 220 членов партии MHP и ее последователей в убийстве 694 человек.

Несмотря на арест, популярность полковника Тюркеша оставалась высокой, и когда 4 апреля 1997 года он умер от сердечной недостаточности в турецком госпитале, полмиллиона людей собрались на его похоронах, а члены организации «Серые волки» прилетели со всего мира. Исламистский премьер-министр Нешметтин Эрбакан объяснил, что Тюркеш в значительной степени формировал новейшую истории Турции и «что до своей смерти он выдвинул политическую жизни Турции на новый уровень, и его законная деятельность всегда заслуживала высшей похвалы». Министр иностранных дел Тансу Чиллер добавила, что «Тюркеш был исторической личностью. Он заслуживает специального места в нашей демократической истории. Я всегда имела с ним отличный контакт». Бывший начальник полиции Кемаль Язичиоглу сказал: «Мой шеф «Волков»! У тебя я научился всему!»

После многочисленных арестов турецкие тюрьмы были заполнены боевиками из организации «Серые волки», агенты НРО пришли навестить своих бывших братьев по оружию и сделали им привлекательное предложение: освобождение из тюрьмы и гарантированный доход, если они будут бороться с курдским меньшинством на юго-востоке Турции. Многие приняли предложение и начали борьбу с левыми курдскими боевиками Рабочей партии Курдистана (РПК), члены которой в 1984 году взялись за оружие после того, как тысячи были подвергнуты пыткам в предыдущие годы. Поскольку ненависть и радикальное насилие возросло с обеих сторон, конфликт затянулся. Предположительно, боевики контрповстанческой секретной армии были вовлечены в конфликт, в котором 25 000 человек погибло с обеих сторон, в то время как миллионы курдов вынуждены были бежать, потому что Соединенные Штаты поставляли в Анкару оружие, вертолеты и реактивные самолеты. Семьи погибших не удивились, когда президент США Билл Клинтон назвал Турцию «ярким примером культурного разнообразия для всего мира».

До сегодняшнего дня участие тайных армий НАТО в войне против курдов является одним из величайших секретов Турции и Вашингтона. Майор Чем Эрсевер, бывший командир турецких военизированных подразделений, действовавших против РПК, позже совершенно открыто изложил в своей книге, как контрповстанческая секретная армия и другие военизированные подразделения проводили секретные боевые операции и теракты против Рабочей партии Курдистана. Эрсевер также рассказал, как его террористические подразделения богатели, собирая «частные налоги» за проезд по «героиновому шоссе»: наркотики, поступающие из Афганистана, по пути на запад должны были пройти через Турцию. Среди операций контрповстанческой секретной армии, про которые рассказал Эрсевер, были операции «Под чужим флагом», в которых бойцы контрповстанческой секретной армии, одетые как боевики РПК, атаковали села, насиловали и казнили случайных людей. Если маскировка была эффективной, это ослабляло поддержку партии РПК в районе и настраивало народ против Рабочей партии Курдистана. Эрсевер подтвердил, что многие бывшие «Серые волки» и другие правые экстремисты были завербованы прямо из тюрьмы в эскадроны смерти, в которые также входили пленные дезертиры РПК и исламисты. Эрсевер правдиво и точно описал ситуацию. Но после издания книги в ноябре 1993 года он был казнен в соответствии с классическим способом контрповстанческой секретной армии: его пытали и убили выстрелом в голову. Труп Эрсевера нашли со связанными за спиной руками.

Турецкая контрповстанческая секретная армия по-прежнему действовала даже после разоблачения тайных сетей НАТО по всей Западной Европе. Военизированные группировки, как рак, настолько глубоко укоренились в системе Турции, что их не могли просто взять и закрыть. После откровений премьер-министра Италии Джулио Андреотти по поводу секретных армий НАТО военному правительству Турции тоже пришлось высказаться. 3 декабря 1990 года генерал Доган Беязит, начальник оперативного управления генерального штаба турецких войск, и генерал Кемаль Йилмаз, начальник турецких войск специального назначения, отреагировали на общественное давление и сделали заявление для прессы. В нем они признали существование в Турции секретной армии НАТО, руководимой Управлением специальных операций и имевшей задачу «организовать сопротивление в случае коммунистической оккупации».

Генералы настаивали, что солдаты турецкой «Гладио» все как один настоящие патриоты. Это официально подтвердил доклад журналиста Мехмет Али Биранда, который уже 13 ноября 1990 года сообщил в турецкой независимой ежедневной газете «Милийет», что в Турции тоже существовала секретная армия «Гладио». Биранд цитирует бывшего премьер-министра Бюлента Эджевита, сказавшего, что секретные подразделения сначала финансировались Соединенными Штатами Америки и что «членами группы были добровольцы-патриоты. Они были подготовлены специально для проведения боевых операций в случае оккупации страны». Жак Сантер, премьер-министр Люксембурга, также 13 ноября сообщил: «Название секретной организации в Турции – контрповстанческая секретная армия». Бывший директор ЦРУ Уильям Колби подтвердил: «Так как Турция является членом НАТО, существование такой организации очень вероятно». Как всегда, Колби настаивал на том, что целью подобных организаций была борьба с коммунизмом, несмотря на то что турецкая Коммунистическая партия была вне закона на протяжении всей холодной войны: «Чтобы не дать Турции попасть в руки коммунистов и создавались антикоммунистические организации».

В Швейцарии газета «Новый Цюрих» вышла с заголовками: «Сомнения относительно доверия государству. Разоблачение секретной армии в Турции» и сообщила, что штаб-квартира контрповстанческой секретной армии находилась в здании американской военной разведки в Турции. Немецкий информационный журнал «Шпигель» напечатал длинный доклад о «Гладио», в котором подчеркнул сходство между греческой и турецкой «Гладио», а также сообщил, что в обеих странах секретные армии участвовали в военных переворотах. Немецкий журнал подчеркнул, что подразделения контрповстанческой секретной армии, контролировавшиеся Управлением специальных операций, были непосредственно вовлечены в военный переворот 1980 года, подобно тому, как все происходило с сетью «Гладио» в Греции в 1967 году.

Но в то время как международная пресса задумалась над вопросом о том, как собственно НАТО и американский Пентагон спонсировали массовые убийства в Турции, турецкие военные в 1990 году перекрыли все возможности дальнейших исследований. Не было создано парламентской комиссии ни по расследованию контрповстанческой секретной армии, ни по Управлению специальных операций. Военные также отказались отвечать на вопросы парламента и министров, а министр обороны Турции Гирей, смещенный с должности за месяц до скандала «Гладио», настаивал на том, что «Эджевиту надо было лучше держать свой чертов язык за зубами!»

В 1992 году начальник управления специальных операций генерал Кемаль Йилмаз заверил журналистов, что «управление по-прежнему проводит мероприятия, связанные с обеспечением безопасности и направленные против вооруженных членов РПК в турецких юго-восточных провинциях». Поскольку контрповстанческая секретная армия продолжала свою деятельность, даже Госдепартамент США в своем докладе о правах человека в 1995 году заметил, что в Турции «известные и заслуживающие доверия организации по правам человека, курдские лидеры и местные курды утверждают, что правительство не осуждает или даже осуществляет убийства гражданских лиц». В докладе государственного департамента отмечалось, что «представители правозащитных организаций отмечают широко распространенную убежденность в обществе, что боевики контрповстанческой секретной армии, связанной с силами безопасности, провели по крайней мере несколько «тайных убийств». Нью-Йоркская журналистка Люси Комисар в 1990 году пытались получить больше информации от демократических институтов своей страны: «Что касается роли Вашингтона, Пентагон так и не ответил мне, выделяет ли он по-прежнему денежные средства или иную помощь Управлению специальных операций; мне не ответили ни на один вопрос по этой теме, – сказала Комисар. – Официальные лица сообщали мне, что они ничего не знают об этом, что это произошло слишком давно, и никакие соответствующие документы уже не доступны; или то, что я описывала, было операцией ЦРУ, по которой они не могут дать никакой информации. Один историк Пентагона сказал: «А, вы имеете в виду тайные организации? Они же засекречены».

Если Пентагон надеялся, что засекреченная история тайных армий в Западной Европе в целом и в Турции в частности сама собой закончится, то он ошибся. О секретных армиях снова заговорили после необычной аварии. 3 ноября 1996 года на отдаленном шоссе недалеко от турецкой деревни Сусурлук, что в ста километрах южнее Стамбула, черный «Мерседес» на полном ходу врезался в трактор. Трое из его четверых пассажиров погибли: высокопоставленный офицер полиции, командующий турецкими антиповстанческими подразделениями Хуссейн Кочадаг; разыскиваемый беглец и руководитель «Серых волков» Абдулла Катли, осужденный за убийство и торговлю наркотиками; и подруга Катли Гонча Ус, бывшая турецкая королева красоты, ставшая наемной убийцей. Единственным оставшимся в живых был Седат Бучак, правый член турецкого парламента и командующий финансируемыми турецким правительством вооруженными отрядами для борьбы с курдами. Полицейский, парламентарий, торговец наркотиками и женщина-убийца – настолько необычное сочетание пассажиров, что в прессе сразу же это заметили, а бывший премьер-министр Бюлент Эджевит справедливо заявил парламенту, что «авария показала темные связи внутри государства».

После аварии Турция стала свидетелем, возможно, самого сильного движения протеста против контрповстанческой секретной армии и коррумпированных государственных чиновников, когда каждый вечер в 9 часов обозленный народ призывал к «очищению страны от банд». Неделями в прессе и на ТВ доминировали скандалы и новейшие откровения коррумпированного «Молчаливого государства». Почти 100 000 рабочих устроили марш протеста в турецкой столице, требуя правды о боевиках секретной армии; на улицах люди, участвующие в опросах общественного мнения, выразили убежденность в том, что турецкая судебная система не работает должным образом и что правительство коррумпировано, заявили, что они сыты по горло насилием и тайными операциями. Миллионы участвовали в акции протеста по всей стране «Одна минута тьмы для полного выяснения» и в знак протеста выключали все освещение каждый вечер в 9 часов в течение месяца. Таким образом, темнели целые города.

Газета «Вашингтон Пост» опубликовала сюжет про историю в Сусурлуке и ее связь с контрповстанческой секретной армией. В газете сообщалось, что «есть люди, у которых свои кошмары, рассказы об убийствах, пытках, похищениях людей и других преступлениях, совершенных против их или их семей». В одном из параграфов статьи «Вашингтон Пост» мельком было сказано, что Соединенные Штаты «предъявили претензии о нарушениях прав человека, совершенных правительством». Между тем газета «Нью Йорк Таймс» комментирует: «Сейчас, когда новая информация формируется почти ежедневно, и пресса и общественность постоянно говорит об этом, есть свидетельства, что информация об официально санкционированных преступлениях, возможно, достигнет такого уровня, который мало кто может себе представить».

Президент Турции Сулейман Демирель в присутствии прессы подтвердил очевидное, заявив, что «утверждения носят очень серьезный характер», в соответствии с чем в Турции существует «Управление специальных операций в Главном управлении безопасности. Некоторые сотрудники этого управления занимались торговлей наркотиками, махинациями с азартными играми, вымогательствами и убийствами… Это убийцы, работающие по приказу государства». Премьер-министр Эрбакан подчеркнул: «Вы не можете иметь банды внутри государства. Никому не позволено делать что-либо незаконное, исключений нет. Ничего, включая борьбу с РПК, не может быть оправданием преступления. Если такие вещи происходят, эти банды, что бы ни было их прикрытием, должны быть распущены». Пресса резко критиковала секретную службу и заявила, что «Национальная разведывательная организация не просто участвовала в репрессиях и терроре против народа. Она вовлечена во все виды грязного бизнеса, такие как наркоторговля, вымогательство, проституция… НРО несет на себе ответственность за исчезнувших людей, за массовые убийства и пытки».

Вместе с МРО и ЦРУ подверглось жестокой критике, особенно после того, как в прессе подчеркнули тесные отношения между двумя спецслужбами. В условиях растущей критики МРО в лице секретаря Сонмеза Коксала объявила: «За что извиняться Национальной разведывательной службе? НРО не стала бы делать такие вещи самостоятельно, без разрешения политических властей. Служба – это государственный орган». В парламенте Фикри Саглар из Республиканской народной партии (СНР) подчеркнул, что «связи между незаконными правыми организациями и турецкими службами безопасности должны восходить к «Гладио»… Если операции «Гладио» и связанной с НАТО международной организации по подавлению внутренних беспорядков внутри турецкой системы безопасности не будут расследованы, реальный источник коррупции не будет эффективно раскрыт. Необходимо исследовать командование войск специального назначения, ранее известных как Управление специальных операций генерального штаба».

Предложение было мудрым, но ему не последовали, так как парламент решил расследовать только скандал в Сусурлуке. В январе 1998 года новый премьер-министр Месут Йилмаз имел удовольствие сообщить миллионам телезрителей в Турции итоги семи месяцев парламентского расследования скандала в Сусурлуке. «Открылась ужасная подноготная», – начал он свое заявление. И после этого признался, «что карательные отряды были основаны внутри государства. Государство было полностью в курсе того, что происходит». Поскольку позиция правительства была по-прежнему не ясна, турецкая Ассоциация по правам человека (АПЧ) сделала вывод: «Благодаря фактам, которые всплыли в связи с несчастным случаем в Сусурлуке, стало известно, что контрповстанческой секретной армией было совершено около 3500 преступлений, они были совершены при поддержке государства и покрываются государством и по сей день»; после этого заявления в мае 1998 года в президента АПЧ Акина Бирдала стреляли, но он, будучи серьезно раненным, выжил. Исследователь Мартин Ли, скрупулезно изучая фашистские движения, обнаружил, что «спонсируемые американцами секретные агенты в Турции и нескольких европейских странах использовали свои навыки, чтобы нападать на внутренних противников и подстрекать к беспорядочным актам насилия. Некоторые из этих нападений были предназначены для поощрения правых военных переворотов». Видя неспособность Тюркеша искоренить террор без помощи Белого дома и Пентагона, Ли сделал вывод: «По ту сторону Атлантики в Вашингтоне американское правительство должно осознать ответственность за турецкого Франкенштейна, которого помогла создать американская стратегия холодной войны». Отвечая на вопрос о деле в Сусурлуке, представитель Госдепартамента сказал, что это «внутренний вопрос Турции». От дальнейших комментариев он отказался.

В соответствии с фашистскими директивами Бенито Муссолини итальянские войска напали на Грецию во время Второй мировой войны в 1940 году, но были разбиты благодаря массовому сопротивлению греческого населения. Гитлер, который с неодобрением наблюдал за неудачей Муссолини, в 1941 году послал свои немецкие войска, которые завоевали страну и оставили ее под контролем держав «Оси». Греки вновь организовали массивную операцию сопротивления, и в течение всей войны немецкая армия сталкивалась с большими трудностями, пытаясь сохранить контроль над страной. Как в Италии и Франции, в Греции в организации сопротивления фашистской оккупации доминировали коммунисты. Народно-освободительная армия Греции (НОАГ) была основана по инициативе Коммунистической партии Греции (КПГ) через несколько месяцев после немецкого вторжения. Ее партизаны охватили весь левый политический спектр, и многие женщины, священники и даже некоторые епископы боролись в его рядах. В Национально-освободительном фронте (НОФ), политическом крыле Народно-освободительной армии, также было много греческих коммунистов. Из семи миллионов населения Греции до двух миллионов были членами НОФ, а 50 тысяч активно боролись в рядах армии НОАГ.

НОАГ, по сути боровшаяся за освобождение своей страны от немецких оккупантов, была занозой в теле нацистов. В своей деятельности Народно-освободительная армия Греции поддерживалась британским Управлением специальных операций (УСО), офицеры которого консультировали НОАГ и поставляли оружие и боеприпасы. Между многими греческими бойцами сопротивления Народно-освободительной армии и британскими офицерами связи УСО возникли дружеские отношения. Братья по оружию внезапно были разделены, когда премьер-министр Уинстон Черчилль в марте 1943 года принял решение прекратить всякую поддержку НОАГ, так как он боялся, что Греция после поражения держав «Оси» окажется под коммунистическим контролем. В октябре 1943 года Черчилль тайно направил своего министра иностранных дел Энтони Идена на встречу со Сталиным для раздела Балкан. Сделка, скрепленная в Ялте, давала Великобритании и США свободу действий в Греции, в то время как Болгария и Румыния должны были попасть под влияние Советского Союза.

В целях минимизации влияния греческих коммунистов и социалистов Лондон планировал заново вернуть греческого консервативного короля вместе с правым правительством. 20 марта 1943 года Министерство иностранных дел Великобритании издало директиву, в которой говорилось о прекращении поддержки прокоммунистического антифашистского движения. В частности в ней говорилось, что «УСО должно всегда содействовать лицам и организациям, готовым поддержать короля и правительство. Кроме того, необходимо вести разъяснительную работу среди лиц и организаций, которые могут быть антимонархическими, и убеждать их в том, что король и правительство пользуются полной поддержкой правительства Его Величества». Король был крайне непопулярен среди многих греков после сотрудничества с фашистским диктатором Метаксасом. Вдохновленный Муссолини и Гитлером, Метаксас ввел в Греции фашистское приветствие, прямую протянутую вперед правую руку, а во время своего правления в конце 1930‑х годов также организовал тайную полицию, известную своими жестокостями. Лондон проводил консервативную политику, а в октябре 1943 года британское министерство иностранных дел даже размышляло об «осуществлении прямой политики ослабления любыми средствами Национально-освободительного фронта». Однако от такого политического курса отказались, поскольку в этом случае «скорее всего, пришлось бы пожертвовать военным преимуществом и идти вразрез с поставленной целью, укрепляя в политическом плане НОФ».

Отказ Великобритании оказывать помощь стал настоящим ударом по Народно-освободительной армии Греции. Ей пришлось столкнуться с еще большими трудностями, когда бывшие нацистские коллаборационисты и правые специальные подразделения, такие как фашистские отряды X кипрского солдата Джорджа Гриваса, при поддержке Великобритании начали преследовать и убивать бойцов сопротивления НОАГ. Однако Черчилль, который наблюдал за войной издали, заметил, что из-за полного отсутствия поддержки населения отряды X никогда не насчитывали более 600 греков, и, следовательно, НОАГ оставалась сильнейшей партизанской армией на территории Греции. Именно в этом контексте в конце 1944 года он решил, что следует сделать что-то большее для того, чтобы не дать греческим коммунистам захватить власть. Черчилль поэтому отдал приказ о создании новой греческой правой секретной армии и, как вспоминал журналист Питер Мурта, «была создана новая греческая секретная армия, которая стала известна под разными названиями: «Греческая горная бригада», «Эллинские экспедиционные силы» и «Греческая диверсионная группа» (ГДГ) (Lochos Oreinon Katadromon)». Поскольку деятельность армии была направлена против коммунистов и социалистов, из нее были исключены «почти все люди, имевшие взгляды от умеренно консервативных до левых. Под британским военным контролем и по приказам Черчилля в секретные подразделения набирались роялисты и антиреспубликанцы».

Фельдмаршал Александр Папагос стал первым командиром «Греческих диверсионных групп», с помощью британцев он завербовал правых в тайную сеть и начал борьбу с Народно-освободительной армией Греции. Поскольку НОАГ сражалась сразу против немецко-фашистских оккупантов и материально поддерживаемых британцами бойцов из ГДГ, Черчилль опасался общественного порицания в случае, если выяснится, что Лондон тайно поддерживает фашистов в их борьбе против коммунистов Греции. Поэтому в августе 1944 года он поручил Би-Би-Си не включать в репортажи и новостные события «положительную информацию о НОАГ» во время освещения событий по освобождению Греции. Но несколько недель спустя Народно-освободительная армия Греции одержала победу над немецкими оккупантами, и Гитлер был вынужден вывести своих солдат из Греции. Черчилль немедленно потребовал разоружить сопротивление, приказ, которому НОАГ в принципе была готова подчиниться, если бы он был в столь же жесткой форме применен для их противников, спонсируемых Британией «Греческих диверсионных групп».

Так как Великобритания отказалась разоружать секретную армию правого крыла, 3 декабря 1944 года Национально-освободительный фронт организовал в Афинах крупную демократическую демонстрацию против британского вмешательства в послевоенное правительство Греции. Это произошло всего через шесть недель после того, как греки освободились от немецкой оккупации. Организаторы демонстрации ясно дали понять, что они хотели бороться с Британией мирными средствами, объявив демонстрацию прелюдией к всеобщей забастовке. Вскоре после 11 часов утра в тот же день группа греческих демонстрантов численностью от 200 до 600 человек прошла по Площади Синтагма в Афинах, это главная площадь перед зданием греческого парламента. Эта небольшая группа, состоящая из женщин и детей, пребывающих в праздничном настроении, была частью более многочисленной группы из 60 000 человек, заблокированной полицией. Как только небольшие группы подходили к площади, кордоны из полицейских и вооруженных боевиков, предположительно членов «Греческих диверсионных групп», встречали их. Британские войска и полицейские с автоматами были размещены на крышах. Атмосфера была напряженной.

Внезапно, без предупреждения, мирная демонстрация была превращена в бойню, когда прозвучало: «Пристрелите ублюдков!» Град пуль обрушился на безоружных демонстрантов, которые рассеялись по всем направлениям. Убийства якобы продолжались почти час. Погибли 25 демонстрантов, в том числе шестилетний мальчик, 148 человек получили ранения. Вскоре после убийства прибыла основная группа митингующих. Демонстрируя замечательное самообладание, 60 000 человек провели мирный эмоциональный и торжественный митинг среди трупов своих соратников. На плакатах, тонувших в крови убитых соратников, были написаны требования, чтобы Великобритания не вмешивалась во внутреннюю политику Греции. Многие несли американские и греческие флаги. Некоторые несли красные социалистические флаги. Но только очень немногие несли «Юнион Джек». В Лондоне разъяренная Палата общин потребовала у Черчилля объяснений этого варварства. Признавая, что это было «шокирующим», Черчилль подчеркнул, что было очень глупо приводить большое количество безоружных детей на демонстрацию, в то время как город полон вооруженными людьми. Роль секретной правой армии в бойне на площади Синтагма не была расследована.

После этой демонстрации силы Британия вернула к власти греческого короля, а Народно-освободительная армия Греции передала оружие в руки Великобритании в обмен на обещанные национальные демократические выборы, которые прошли в марте 1946 года. Поскольку Коммунистическая партия Греции и левые неразумно решили бойкотировать выборы в связи с британской оккупацией страны, правые победили на этих выборах. Последовала череда слабых британских марионеточных правительств с консервативным и правым уклоном. Убежденные в том, что Греция падет под контролем жестокого советского диктатора Сталина, если греческие левые придут к власти, правительство продолжило аресты членов Национально-освободительного фронта, многие из которых были замучены в пресловутых островных тюрьмах и лагерях.

В 1945 году весь мир отмечал окончание Второй мировой войны и, чтобы предотвратить подобные трагедии вновь, была создана Организация Объединенных Наций (ООН). Но Греция осталась полем боя, и уже через год после Второй мировой войны началась холодная война. Так как росло разочарование греческих левых сил, они перевооружились, ушли в горы, и осенью 1946 года началась гражданская война против англичан и местных правых. Великобритания, измученная Второй мировой войной, уже не могла управлять страной и в начале 1947 года обратилась к Соединенным Штатам за поддержкой. Эксперт ЦРУ Вильям Блюм рассказывает, что «чиновники из Вашингтона прекрасно знали, что новое зависимое правительство было настолько продажно и так нарушало права человека, что даже убежденные американские антикоммунисты пришли в ужас». Но коммунистическая Югославия поддерживала греческих левых оружием, и страна, казалось, была на грани «покраснения», президенту Трумэну с его знаменитой «Доктриной Трумэна» в марте 1947 года удалось убедить Конгресс в том, чтобы открыто вмешаться в дела Греции. Греция стала первой страной, которая была захвачена США во время холодной войны согласно их стратегии борьбы с коммунизмом во всем мире. В последующие десятилетия Вашингтон выдвинул аргумент, использованный ими в Греции, чтобы оправдать его открытое или скрытое вторжение в Корею, Гватемалу, Иран, Кубу, во Вьетнам, Камбоджу, Никарагуа, Панаму и ряд других стран.

Используя некоторую идеологическую алхимию, Трумэн назвал коррумпированный правый режим в Афинах «демократическим» и «превратил» его левых оппонентов в «террористов», когда американские силы с тяжелой военной техникой высадились на берег Греции. Левые партизанские отряды численностью около 20 000 мужчин и женщин, разбросанные в греческих горах, в шесть раз уступали специальным подразделениям США и связанным с ними «Греческим диверсионным группам» и другими подразделениями греческих правых. Когда Сталин понял, что гражданская война в Греции может привести к конфронтации держав, Югославия была исключена из советского блока в 1948 году. Тогда же объем поставок вооружения для греческих партизан постепенно начал снижаться. Их положение стало отчаянным, так как «Греческие диверсионные группы», действующие под руководством США, были великолепно экипированы и значительно окрепли. США тайно начали операцию «Факел» и использовали химическое оружие для уничтожения греческих партизан, разбрасывая над Грецией тысячи литров напалма. В конце 1948 года греческое сопротивление, бойцы которого на своей родной земле победили и германских нацистов, и британские войска, не сумели победить внутреннего противника. «Конец гражданской войны означал полную победу греческих правых сил и их покровителя, Соединенных Штатов».

Секретная антикоммунистическая армия, получившая название «Греческие диверсионные группы», не была расформирована и продолжала действовать для контроля греческой оппозиции. Греция вступила в НАТО в 1952 году и к тому времени «Греция превратилась в высшей степени надежного союзника, зависимого от Соединенных Штатов. Она стала ярой антикоммунистической страной и хорошо интегрировалась в систему НАТО». Руководство ЦРУ и командование греческих вооруженных сил тайно сотрудничали. Они совместно руководили, подготавливали и оснащали ГДГ, которые находились под командованием фельдмаршала Александра Папагоса. Секретная антикоммунистическая армия ЦРУ была самым ценным активом, влияющим на политическую ситуацию в стране. Негласное сотрудничество между американской секретной службой, греческими военными и греческим правительством было неоднократно подтверждено секретными документами, о существовании которых греческая общественность узнала с некоторым удивлением после разоблачения «Гладио» в 1990 году. Они включали документ о секретной греческой армии от 25 марта 1955 года, подписанный американским генералом Траскоттом от имени ЦРУ, Константином Довасом, начальником греческого генерального штаба, а также премьер-министром Греции Александром Папагосом. 3 мая 1960 года участвовавшие в подписании стороны повторно подтвердили свое участие в соглашение о греческой секретной армии.

В соответствии с информацией Мурта, создание и управление «Греческих диверсионных групп» было крупнейшим проектом ЦРУ в Греции. «В середине 1950‑х годов ЦРУ помогло со снабжением и оснащением сил и сознательно повторило их по существующим образцам элитных частей армии США, британо-американского отряда «Дельта» (Delta Force) и британских сил особого назначения SAS». Под руководством ЦРУ участникам экспедиционных сил были выданы зеленые береты, причем задолго до того, как «зеленые береты» появились у самой армии США. Как это было во всех странах Западной Европы, сотрудничество с английскими и американскими силами специального назначения было теплым. Греческие офицеры гордились тем, что были выбраны в особую часть после прохождения специальной подготовки за рубежом. Мурта рассказывал, что секретная греческая армия через ЦРУ также была связана с НАТО и командным центром тайных сетей, Объединенным комитетом по планированию секретных операций в Брюсселе. «Диверсионные подразделения удвоили свою численность, так как греческая секретная армия влилась в тайную панъевропейскую боевую сеть, которая была создана в 1950‑е годы при помощи НАТО и ЦРУ. Секретные армии контролировались из штаб-квартиры НАТО в Брюсселе Объединенным комитетом по планированию секретных операций».

Кроме задач внутреннего контроля «Греческие диверсионные группы» проходили подготовку, направленную на выполнение классических задач секретных армий. «Идея, лежавшая в основе сети, состояла в том, что она будет заниматься секретной и диверсионной деятельностью после вторжения советских войск в Европу и ее последующей оккупации. Сеть должна была координировать действия сил сопротивления на оккупированных Советским Союзом территориях и поддерживать связь с правительствами в изгнании. Члены тайной полиции и спецслужбы плюс гражданские добровольцы оккупированных народов также будут принимать участие. Греческий «филиал» сети также был известен как «операция “Овчина”». Что касается ГДГ, то они уже были созданы в 1944 году англичанами, и возможно, остаются старейшим тайным подразделением секретной армии, действовавшим в Европе во время холодной войны.

Существование секретной армии было раскрыто бывшим агентом ЦРУ Филипом Эйджи в 1987 году в его книге «Грязная работа: ЦРУ в Западной Европе». После публикации этой книги он подвергся сильной критике со стороны ЦРУ и Пентагона. Эйджи, который был оперативным сотрудником ЦРУ в Латинской Америке в 1950‑х годах, оставил агентство по этическим соображениям в 1969 году, а затем публично подверг критике террористические операции и нарушения прав человека со стороны ЦРУ во многих странах, раскрывая как суть операций, так и имена активных агентов ЦРУ. Намного раньше, чем секретные армии «Гладио» были обнаружены в Италии, Эйджи показал, что «военизированные группы, управляемые офицерами ЦРУ, вели активную деятельность в шестидесятые годы по всей Европе». Он подчеркнул, что «скорее всего, никакая другая активность ЦРУ не могла быть так очевидно связана с возможностью внутренних диверсионных операций».

Поскольку речь шла о Греции, ЦРУ, по словам Эйджи, сыграло решающую роль. «Греко-американский офицер ЦРУ завербовал несколько групп граждан Греции, и ЦРУ назвало это «ядром объединенной гражданской армии против угроз левого переворота». Каждая из нескольких групп была подготовлена и оснащена для действий в качестве автономного боевого отряда, способного мобилизоваться и вести боевые действия с минимальным руководством или вообще без оного». «Контроль над секретной армией лежал на ЦРУ и греческих офицерах, которым американские секретные службы доверяли. Члены каждой такой группы подготавливались ЦРУ. Насколько может быть определено, большинство военизированных групп обучалось в двух лагерях: один вблизи Волоса, а второй на горе Олимп. После начальной подготовки эти группы тренировались в изолированных районах хребта Пинди в горах рядом с Флориной». Как и во всех секретных армиях Западной Европы, контролируемых ЦРУ, подразделения были оснащены облегченными образцами оружия, скрытыми в схронах. «Боевые группы были вооружены автоматическим оружием, а также небольшими горными минометами. Оружие хранилось в нескольких местах. Большая часть оружия хранилась в земле и в пещерах. Каждый член этих военизированных групп знал, где какое оружие было спрятано, чтобы быть в состоянии мобилизоваться и прибыть в назначенное место без приказа».

Из-за вовлеченности многих принцип «необходимой осведомленности» должен был распространяться на несколько групп, и в результате было чрезвычайно сложно сохранять армию и ее связь с ЦРУ в строжайшем секрете. «Возникали постоянные проблемы с сохранением проекта в секрете. Эйджи вспоминал, как один офицер ЦРУ описал это как «ночной кошмар». Он подчеркнул: «Военизированная группа, насколько может быть установлено, никогда не расформировывалась. В глазах старших должностных лиц ЦРУ группы, находящиеся под управлением военизированных отделов, рассматриваются как «долгосрочное «страхование» интересов Соединенных Штатов в Греции, которые будут использоваться, чтобы помочь или направить возможное свержение «неугодного» греческого правительства. «Неугодного», конечно, для американских манипуляций». ЦРУ вложило миллионы в секретную греческую армию и построило целый комплекс казарм и учебных центров рядом с горой Олимп в восточно-центральной Греции, где члены диверсионных групп обучались инструкторами ЦРУ различным приемам, в том числе катанию на лыжах, парашютной подготовке, подводному плаванию. Около 800 схронов с оружием было построено по всей стране, в то время как многие считали, что секретная армия якобы насчитывает 1500 офицеров, и была необходимость срочно завербовать еще 2000, чтобы создать для «Греческих диверсионных групп» ядро из 3500 элитных солдат.

Греко-американским офицером ЦРУ, который играл центральную роль в создании греческой секретной армии и управлении ею, был, как упоминал Эйджи, Томас Карамессинес. Как и многие его коллеги из ЦРУ, Карамессинес во время Второй мировой войны служил в американской секретной службе, Управлении стратегических служб (УСС). Благодаря сильным антикоммунистическим убеждениям и греческим корням в январе 1946 года он был переведен в посольство США в Греции, где под «крышей» дипломатической миссии работал в качестве военного атташе. Во время гражданской войны он установил контакты с британскими и греческими должностными лицами по вопросам безопасности и членами ГДГ. После того как в 1947 году вместо УСС было создано ЦРУ, Карамессинес организовал штаб-квартиру ЦРУ в Греции в Афинах на пятом этаже светлого монолитного здания Тамион Билдинг, недалеко от Площади Синтагма. За несколько лет резидентура ЦРУ стала насчитывать более чем 100 штатных агентов, большинство из которых были греко-американского происхождения, как сам Карамессинес. В результате Афины стали центром всей деятельности ЦРУ на Балканах и на Ближнем Востоке, а также в Иране.

Непосредственно участвующий в секретной войне и действиях антикоммунистических армий ЦРУ, Карамессинес в 1958 году был направлен в Рим, где как начальник резидентуры ЦРУ контролировал итальянскую «Гладио» и борьбу против итальянских коммунистов. В 1962 году Карамессинес был вынужден покинуть Рим после распространенных слухов о том, что он имеет отношение к загадочной смерти итальянского промышленника и главы ENI Энрико Маттеи. Вернувшись в Штаты, тайный агент Карамессинес стал начальником управления ЦРУ, в котором разрабатывались глобальные диверсионные операции. Вскоре он был повышен до заместителя директора по планированию. Секретный агент Карамессинес якобы перенес поле боя на территорию Соединенных Штатов, и после убийства президента Кеннеди в 1963 году был обвинен в заметании следов и уничтожении важных документов.

Карамессинес следил, чтобы ЦРУ не только финансировало, но и контролировало греческую военную секретную службу KYP, несмотря на то, что последние порой прибегали к пыткам. Бывший агент ЦРУ, находящийся в Греции, позже вспоминал: «При совпадающих целях и задачах и, конечно, наших деньгах, с ними было легко работать. KYP был хорош для приструнивания греческих коммунистов и тех, кто заигрывал с Советами». KYP развлекались, прослушивая сообщения с болгарского и русского радио, и направляли ленты в Соединенные Штаты для того, чтобы Национальное агентство безопасности их декодировало. Следя за греческой оппозицией, KYP вместе с ЦРУ собрал 15 тонн документов с информацией, 16,5 миллионов отдельных файлов на греков, рассматриваемых как угроза для государства. Когда хранение бумаг стало серьезной проблемой, ЦРУ предоставило KYP компьютерную систему. Ирония состоит в том, что первая демократия современности, а именно США, обеспечила первую демократию древности, а именно Грецию, первыми компьютерами для контроля населения. Глава KYP был очень доволен новой техникой и пригласил прессу, чтобы ее показать. Стоя рядом с довольно большой и тяжелой машиной, он хвастался, что «в Греции вы можете спать спокойно, потому что это чудесное достижение американской науки никогда не спит», после чего в целях демонстрации качества системы он нажал кнопку «враг государства» которая, к смущению KYP, вывела файл на одного из журналистов, присутствующих на встрече.

Поскольку ЦРУ совместно с местной олигархией через ГДГ и KYP контролировали греческих левых и коммунистов, единственной опасностью для баланса сил оставались демократические выборы. Лафлин Кэмпбелл, начальник резидентуры ЦРУ с 1959 по 1962 год, очень беспокоился, что в национальных выборах в октябре 1961 года левые собираются победить и, следовательно, большое количество людей были либо запуганы, либо получили наличные за голосование по указанию KYP. В некоторых деревнях ЦРУ и кандидаты от армии набрали больше голосов, чем было людей, имеющих право голоса. Для ЦРУ это был успех. В конце концов Союз центра, организация левого толка, смог получить немногим более трети голосов и 100 мест в парламенте. Его лидер, Георгий Папандреу, протестовал против фальсификации выборов. Впоследствии независимая комиссия провела расследование, которое подтвердило претензии, и Папандреу объявил беспощадную борьбу против правительства.

Заручившись мощной народной поддержкой, Папандреу имел мужество вступить в борьбу с ЦРУ и KYP и в 1963 году заставил поддерживаемого американцами премьер-министра Греции Константина Караманлиса уйти в отставку Напряженность усиливалась, поскольку на следующих выборах в ноябре 1963 года Союз центра получил 42 % голосов избирателей и 138 из 300 мест в парламенте. Папандреу, который руководил крупнейшей партией, был избран премьер-министром в феврале 1964 года. Впервые с момента оккупации Греции Гитлером греческие правые столкнулись с необходимостью смириться с серьезной потерей политической власти. Папандреу были гарантированы четыре года в правительстве, что «вызвало волну возмущения в правом истеблишменте. Многие, в том числе некоторые ключевые советники, были убеждены, что это сигнал, что страна была на пути к коммунистическому перевороту. И это они намеревались остановить». Премьер-министр Греции должен был быть смещен.

Джеку Маури, который сменил начальника резидентуры ЦРУ Кэмпбелла в Афинах, было дано задание убрать Папандреу из власти. Начальник резидентуры ЦРУ любил демонстрировать свою власть публично: высокомерный профиль, крикливый костюм, большие кольца и вождение большого американского автомобиля – «больше, чем у посла», как он любил говорить. Втайне он вступил в сговор с королем Константином, роялистами и правыми греческими офицерами из военной и секретной службы и в июле 1965 года ловко убрал Папандреу с его поста с помощью исключительного права короля. После тихого переворота несколько недолговечных правительств следовали одно за другим, в то время как секретная армия под руководством офицера KYP Константина Плевриса занималась секретными «сражениями» за право манипулировать политической жизнью. В стране взорвалось несколько бомб. В 1965 году бомба полностью уничтожила мост Горгопотамос как раз в тот момент, когда политические левые и правые объединились для празднования годовщины сопротивления нацистской оккупации, и в частности, в память о том, как мост был взорван во время оккупации. На земле осталось лежать пятеро убитых, почти 100 получили ранения, многие – серьезные. Офицер, участвующий в секретных операциях, позже рассказал, обратив внимание, что они пользовались мощной поддержкой: «Ну, официально мы были подготовленными террористами».

Помощь приходила со стороны администрации Линдона Джонсона в Вашингтоне, который уже в условиях войны на Кипре ясно дал понять греческому правительству, кто тут главный. Летом 1964 года президент Джонсон вызвал греческого посла Александра Матсаса в Белый дом и сказал ему, что проблемы на Кипре должны быть решены путем разделения острова на греческую и турецкую часть. Когда Матсас отказался от плана, Джонсон прогремел: «Теперь слушайте меня, господин посол! Срать я хотел на ваш парламент и вашу конституцию. Америка – это слон. Кипр – блоха. Греция – тоже блоха. Если две блохи будут по-прежнему кусать слона, они могут запросто получить хоботом по кумполу». Правительству Греции, как настаивал Джонсон, приходилось исполнять приказы Белого дома. «Мы платим много хороших американских долларов грекам, господин посол. Если ваш премьер-министр будет мне говорить о демократии, парламенте и конституции, то он, его парламент и его конституция долго не протянут».

Когда Матсас в ужасе произнес: «Я протестую… ваши манеры…» – Джонсон продолжал кричать: «Не забудь сказать старому Папе – как там его зовут – то, что я тебе сказал. Скажи ему, ты слышишь?!» После этого Матсас телеграфировал разговор премьер-министру Георгию Папандреу. Как только Национальное агентство безопасности, американская секретная служба, отследило сообщение, телефон Матсаса зазвонил. На линии был президент: «Хочешь заполучить себе проблемы, господин посол? Ты хочешь очень сильно меня рассердить? У нас был частный разговор. Нет нужды передавать им все слова, которые я использовал. Будь осторожен». Щелчок. Связь прервалась.

Андреас, сын Георгия Папандреу, стал свидетелем политических манипуляций и секретной войны в стране, следя за этим с отвращением. После краткого участия в троцкистской группе в студенческие времена, Андреас оставил Грецию и улетел в Америку в 1930‑е годы, чтобы избежать репрессий диктатуры Метаксаса. Он стал гражданином США, у него была хорошая карьера экономиста и ученого, возглавлявшего департамент экономики в Калифорнийском университете в Беркли. Во время Второй мировой войны он служил в ВМС США, и после войны с ним связалось ЦРУ для работы в Средиземноморской группе, вырабатывающей политику. Когда он начал понимать роль Соединенных Штатов в Греции, он разорвал свои связи с ЦРУ и в конце 1950‑х годов ввернулся в Грецию, чтобы стать одним из самых выдающихся и наиболее язвительных критиков политики Соединенных Штатов. В стиле, напоминающем Кастро, младший Папандреу в пламенных речах нападал на Соединенные Штаты за их вмешательство во внутренние дела Греции, на НАТО, продажность короля, греческие консервативные партии и греческое устройство в целом.

Пентагон и ЦРУ были потрясены, увидев, что еще один Папандреу бросил вызов их власти в Греции. И Мурта рассказывает, что «будет трудно преуменьшить степень ненависти, которую питали к сыну бывшего премьер-министра правые и ЦРУ». В 1964 году Андреас Папандреу стал премьер-министром и обнаружил, что KYP регулярно прослушивает разговоры министров и передает информацию ЦРУ. Он в ярости уволил двух высокопоставленных офицеров KYP и попытался заменить их на более надежных офицеров, которым он приказал прекратить всякое сотрудничество с ЦРУ Однако, как вспоминал Папандреу, новый директор KYP «подошел и извиняющимся тоном сказал, что он не может этого сделать. Все оборудование было американское, контролируемое ЦРУ, или греками под надзором ЦРУ. Не было каких-то различий между двумя службами. Они выполняли дублирующие функции. В сущности, они были одним агентством».

Когда Папандреу бросил KYP вызов, Норберт Аншутц, американский заместитель главы миссии посольства США, пришел к нему и посоветовал отменить его приказы в отношении KYP. Андреас Папандреу отказался и приказал американцу оставить его офис, после чего Аншутц сердито предупредил, что «это не останется без последствий». Военный переворот произошел в ночь с 20 на 21 апреля 1967 года, за один месяц до запланированных выборов, на которых опросы общественного мнения, в том числе ЦРУ, предсказывали убедительную победу левых из Союза центра Георгия и Андреаса Папандреу. Секретная армия ГДГ начала переворот, который был основан на плане «Прометей» – разработанной НАТО схеме для введения в действие в случае коммунистического повстанческого движения. В случае победы оппозиции вердикт был однозначен: «Смять, не задумываясь, любое вероятное сопротивление противника». Около полуночи ГДГ взяли контроль над греческим Министерством обороны, которое из-за восхищения Соединенными Штатами называли Пентагоном. ГДГ практически не встретили сопротивления, и под командованием подполковника Костаса Асланидеса, тренированного десантника, здание было занято. После того как путчисты взяли Пентагон под контроль, стартовал второй этап плана, и в ночной темноте в столицу вошли танки с ярко горящими прожекторами, которые под командованием бригадного генерала Силианоса Паттакоса подъехали к парламенту, королевскому дворцу, радиостанциям и центрам связи. Паттакос направил свою колонну в город по тому же маршруту, что и немецкие захватчики, когда они вошли в Афины в апреле 1941 года. Неожиданно танки остановились, офицеры огляделись в поисках оппозиции. Но нет – Афины спали.

78‑летний Георгий Папандреу тоже спал в ту ночь на своей скромной, побеленной вилле в Кастри, за пределами столицы. Процедура, как и во время любого военного переворота, была страшно простой. Вооруженные люди постучались в его дверь, Папандреу был арестован и увезен в одной из двух военных машин, которые окружили дом. В то же время восемь человек ворвались в дом Андреаса Папандреу: семь с примкнутыми штыками, один с пулеметом. В смятении Андреас вырвался на крышу, но солдат нашел его 14‑летнего сына, и, приставив пистолет к голове мальчика, заставил молодого Папандреу сдаться. В течение всего лишь пяти часов около 10 000 человек были арестованы военными отрядами в соответствии с информацией из файлов и планами и были доставлены в «приемные центры».

Полковник Яннис Ладас, 47‑летний директор греческой военной полиции, год спустя в интервью с гордостью говорил о точности и скорости, с которой план НАТО был реализован. «В течение двадцати минут каждый политик, каждый человек, анархист, который был в списке, был окружен… это был очень простой, дьявольский план». Греческий народ, проснувшись утром, прежде всего обнаружил, что телефоны не работают, и вскоре после этого, что военные взяли под свой контроль всю жизнь в стране. В 6 часов утра полковник Пападопулос объявил через СМИ, что он взял власть в целях обеспечения демократии, свободы и счастья. Одиннадцать статей конституции было ликвидировано. Люди могли теперь быть арестованы на месте и без ордера, чтобы предстать перед военным судом. Демонстрации и забастовки были объявлены вне закона, а вклады в банках были заморожены. Новый правитель Пападопулос был офицером KYP по связям с ЦРУ с 1952 года, и в KYP было известно, что он был надежным человеком главы резидентуры ЦРУ Маури. Однако не все должностные лица Соединенных Штатов согласились с жестокой процедурой ЦРУ. Сенатор США Ли Меткалф через несколько дней после переворота подверг резкой критике администрацию президента Джонсона. На Капитолийском холме он осудил греческую хунту как «военный режим нацистов, коллаборационистов и сочувствующих им… [которые] получают американскую помощь». Посол США в Афинах, Филипс Тэлбот, пожаловался Маури через неделю после насильственного изменения власти, что американский переворот представлял собой «насилие над демократией». На что Маури ответил: «Как можно изнасиловать шлюху?»

Из-за того, что в военном перевороте непосредственно участвовали и «Греческие диверсионные группы», он был назван «переворотом «Гладио». Только еще в одной стране, а именно в Турции, секретная антикоммунистическая армия была в той же степени вовлечена в государственный переворот. В Италии сеть «Гладио» провела «тихий переворот» в июне 1964 года, когда доверенный генерал ЦРУ де Лоренцо в операции «Фортепиано соло» вошел в Рим с танками, бронетранспортерами, джипами и гранатометами, а силы НАТО устроили крупные военные маневры в районе; это заставило социалистов молча отказаться от своих министерских должностей. Американский историк Бернард Кук справедливо подчеркнул, что «план «Соло» напоминает план «Прометей», который использовал полковник Пападопулос в 1967 году для установления военного правительства в Греции. С его намерением дестабилизировать Италию, чтобы предотвратить наступление на левом фронте, план был не более чем копией «Гладио». И военный эксперт Коллин согласен, что «Де Лоренцо имел в виду план, похожий по своим техническим деталям на успешно выполненный несколько лет спустя полковником Пападопулосом в Греции».

Греческая хунта укрепила свою власть через аресты и пытки, подобных которым не было в Западной Европе с конца Второй мировой войны. Большинство из тех, кто был арестован в первые часы после переворота, позже были перевезены в полицейские участки. Коммунисты, социалисты, художники, ученые, журналисты, студенты, политически активные женщины, священники, а также их друзья и семьи были подвергнуты пыткам. Их пальцы и ногти были вырваны. По ногам били палками, пока кожа не слезла, а кости не были сломаны. Острые предметы засовывали женщинам во влагалища. Грязные лохмотья, часто в моче, а иногда и экскрементах, пихали им в горло, чтобы придушить, в анус вкручивали трубки и под очень высоким давлением гнали внутрь воду, электрошокеры прикладывали к голове. Инспектору Базилю Ламбро, шефу секретной полиции в Афинах, нравилось подчеркивать: «Мы все здесь демократы. Все, кто приезжает сюда, заговаривают. И вы не станете исключением». Садист и палач дал понять своим жертвам: «Мы – правительство, вы – ничто. Правительство не одиноко. За правительством стоят американцы». Если Базиль бывал в настроении, он предлагал свое видение мировой политики: «Весь мир делится на две части: русские и американцы. Мы – американцы. Будьте благодарны, что мы только помучили вас немного. В России вас бы убили».

Итальянские правые и боевики их тайных организаций были поражены, насколько эффективно греки вместе с ЦРУ победили левых. В апреле 1968 года греческий полковник пригласил около 50 итальянских правых, в том числе пресловутого Стефано Дель Чиаэ, приехать в Грецию и посмотреть на них. По возвращении в Италию солдаты секретной армии начали эскалацию насилия: закладывали бомбы в общественных местах, в результате чего были убиты и искалечены сотни. Вина была переложена на итальянских коммунистов. Греческая хунта была поражена тем, насколько эффективно их итальянские друзья толкали страну к перевороту, и 15 мая 1969 года Пападопулос направил телеграмму, чтобы поздравить их: «Его превосходительство премьер-министр отмечает, что усилия, которые были предприняты некоторое время назад в Италии благодаря национальным греческим властям, начинают достигать своей цели».

В конце концов военная диктатура распалась из-за почти полного отсутствия внутренней поддержки, после чего полковники участвовали в авантюре иностранного империализма и в 1974 году спонсировали переворот на Кипре, стремясь заменить законное левое правительство архиепископа Макариоса марионеточным режимом и аннексировать Кипр. Турецкие войска в ответ на переворот вторглись на остров и после волны насилия, убийств тысяч людей оставили остров разделенным на турецкую северную и греческую южную части. «Черные» полковники были арестованы и предстали перед судом, а Пападопулос был приговорен к смерти в 1975 году по обвинению в государственной измене, вердикт позже заменили на пожизненное заключение. В ходе народного голосования греческая монархия была упразднена, была принята новая конституция.

Андреас Папандреу после освобождения из тюрьмы и нескольких лет, проведенных в изгнании в Канаде и Швеции, после падения диктатуры вернулся в Грецию и снова пришел в политику. Он сформировал Всегреческое социалистическое движение (ПАСОК), одержал победу на выборах 1981 года и в качестве премьер-министра образовал первое социалистическое правительство Греции в ее послевоенной истории. Греция в тот же год стала полноправным членом Европейского Союза, но Папандреу придерживался своего радикального стиля и неоднократно грозился вывести Грецию из НАТО. Этого он никогда не сделал, но за шесть лет до своей смерти Андреас Папандреу был свидетелем разоблачения сети «Гладио» в Италии и был первым из иностранных официальных лиц, подтвердивших, что подобные секретные армии также существовали в Греции. На этом скандал перешел через итальянскую границу и продолжил смущать правительства по всему континенту. 30 октября 1990 года Андреас Папандреу рассказал греческой газете Та Nea, что в 1984 году он, будучи исполняющим обязанности премьер-министра, обнаружил секретные подразделения НАТО в Греции, очень похожие на итальянские «Гладио». Папандреу приказал ликвидировать их. Бывший греческий министр обороны Никос Коурис подтвердил, что греческая секретная армия действовала на протяжении всей холодной войны. Коурис заявил, что «наши тайные структуры начали свою деятельность в 1955 году с договора между начальником греческих спецслужб и ЦРУ. Когда я узнал о существовании этого неприемлемого пакта… я сообщил Андреасу Папандреу… и был приказ прекратить операцию «Овчина».

В конце 1990‑х годов последовали настойчивые призывы социалистической оппозиции к проведению парламентского расследования по секретным армиям. Но они были отклонены действующим консервативным правительством и членами консервативной Новой демократической партии. Министр обороны Иоаннис Варвициотис перед парламентом был вынужден подтвердить, что информация, предоставленная Папандреу, был верной, и что ЦРУ и местные коммандос действительно создали тайную сеть в рамках операции с кодовым названием «Овчина», которая была якобы «ликвидирована в 1988 году». Греческий министр общественного порядка Яннис Вассилиадис подчеркнул, что полиция не будет расследовать «фантазии», связывающие операцию «Овчина» с терроризмом в стране. Как и многие другие в Европе, министр в своих ответах журналистам указал на те задачи, которые должна была решать секретная армия в случае советской оккупации, но одновременно категорически отрицал задачи по обеспечению внутреннего контроля: «Овчина» была одним из 50 планов НАТО, согласно которым, когда страна будет оккупирована врагом, должно быть организовано сопротивление. НАТО обустроила склады с оружием и боеприпасами, отобрала офицеров, которые могли бы сформировать ядро диверсионной войны. Иными словами, это было «оправданное действие с точки зрения национальных интересов». Несмотря на призывы провести расследование, министр обороны Варвициотис настоятельно просил, чтобы парламентское расследование по греческой секретной армии не проводилось, ибо он сам собирался позаботиться о щекотливом деле в его министерстве. Варвициотис доверил крайне опасное расследование генералу, который служил в НАТО в должности греческого военного атташе в Вашингтоне. Еще до того, как доклад по греческой секретной армии был закончен, Варвициотису удалось убедить своих министров, что «правительству нечего опасаться».

Национально-освободительная борьба корсиканского народа за самоопределение активизировалась с началом ХХ века. Революционные события, происходившие во многих странах Европы и Азии, не могли не оказать влияния на рост сепаратистских настроений на Корсике. Тем более, что национальное самосознание корсиканцев всегда оставалось на высоком уровне. Жители острова сохраняли свою национальную идентичность и четко понимали свои отличия от французов. Известно, что в древности на острове проживали племена корсов. В этногенезе местного населения участвовали греки и готы, франки и лангобарды, арабы и итальянцы. Корсиканский язык близок тосканскому наречию итальянского языка. Таким образом, корсиканцы гораздо ближе к итальянцам, чем к французам, хотя остров уже более двух столетий принадлежит Франции.

В начале 1920‑х гг. в Италии происходил подъем национального самосознания, связанный с приходом к власти фашистской партии Бенито Муссолини. Это событие не могло не оказать ободряющего влияния на близкие к итальянцам народы, например – на корсиканцев. В 1922 г. была основана Партия корсиканского действия – Partitu Corsu d’Azione, которую возглавил известный корсиканский политик Петру Рокка (1887–1966). Публицист, работавший в Tramuntana, Рокка добровольцем отправился на фронт Первой мировой войны, получил ранение и был награжден орденом Почетного легиона. Однако высокая государственная награда не сделала его патриотом Франции. Вернувшись с фронта, Рокка занялся созданием корсиканского автономистского движения. Он основал журнал Muvra, который стал ядром, сплотившим чуть позже вокруг себя Партию корсиканского действия.

Современные корсиканские националисты считают Петру Рокка отцом-основателем своего движения. Он восхищался итальянским государством Бенито Муссолини и старался поддерживать связи с бретонскими националистами, также выступавшими за автономию от Франции. В 1927 году Партия корсиканского действия была переименована в Корсиканскую автономистскую партию – Partitu Corsu Autonomista. Постепенно Рокка и издававшиеся им журналы все больше склонялись к модели итальянского фашизма. Из автономистской организации партия Рокка превратилась в сепаратистскую, выступавшую за отсоединение острова Корсика от Франции и присоединение к Италии. В конце концов, в 1939 году Корсиканская автономистская партия была запрещена. Однако запрет продлился недолго. В следующем году Франция была оккупирована гитлеровцами, а Петру Рокка и его соратники продолжили сотрудничество с итальянскими фашистами.

Когда Вторая мировая война завершилась поражением Германии и ее союзников, Петру Рокка был арестован за коллаборационистскую деятельность. Его осудили на 15 лет и сослали в далекую Французскую Гвиану – на знаменитый Чертов остров, где находилась тюрьма для особо опасных преступников. Уже после освобождения по амнистии, в начале 1950‑х гг., Рокка вернулся на Корсику и попытался возродить национально-освободительное движение. Он требовал у Франции признания всех прав за корсиканским языком и корсиканским народом, создал Академию по изучению и защите корсиканского языка. Однако до начала активной борьбы за автономию Рокка не дожил, скончавшись в 1966 году в преклонном возрасте.

Именно конец 1960‑х годов стал отправной точкой для формирования и развития современных национально-освободительных движений во Франции – были созданы организации корсиканских и бретонских революционеров, активизировались баски, которые основную работу вели на испанской территории. Большинство национально-освободительных организаций Испании и Франции в это время сочувствовали левым идеям. Однако для корсиканских националистов на первом месте находились именно национальные интересы.

Когда в 1967 году Макс Симеони, баллотировавшийся на парламентских выборах от сторонников автономии, получил 12,3 % голосов, националисты поверили в свои силы. Была создана организация Корсиканское региональное действие – Action Regionaliste Corse. Позже ее переименовали в Действие за обновление Корсики – Action pour le Renouveau de la Corse (ARC). Так зародилось политическое крыло корсиканского национализма. Однако, первое время корсиканские националисты еще действовали мирными способами. Но ситуация постепенно стала меняться, и тому были свои причины. В первую очередь, они носили культурный и экономический характер – корсиканские националисты считали, что французские власти их дискриминируют, ущемляя права и интересы коренного населения.

В 1968 году активисты группы «Свободная Корсика» (Corse libre) взорвали несколько бомб, позже, в 1973 году, прогремели взрывы, ответственность за которые взял Корсиканский крестьянский фронт освобождения (Front Paysan Corse de Liberation). Так фаза противостояния корсиканских националистов и французских властей стала переходить в плоскость прямой конфронтации.

21 августа 1975 года группа членов ARC под руководством Эдмона Симеони захватила виноградную пещеру Совикор на ферме Депейль и взяла в заложники четырех человек. Националисты выдвинули лозунг противодействия французской экономической экспансии на Корсике, так как правительство Франции незадолго до этого распределило 90 % корсиканских сельскохозяйственных земель между «гостями» острова, прежде всего – беженцами из Алжира. Это корсиканцам, само собой, не понравилось, так как они увидели ущемление своих интересов.

Захват заложников вызвал жесткую реакцию властей. К ферме Депейль было переброшено жандармское подразделение численностью в 1200 человек, а также вертолеты и бронетехника. Во время штурма погибли двое жандармов и был ранен корсиканский националист. В Бастии начались беспорядки, организованные радикальной корсиканской молодежью, а через шесть дней после захвата заложников, 27 августа 1975 года, ARC была официально запрещена.

Однако запрет автономистской партии не принес французским властям желаемого результата. Напротив, националистически настроенная молодежь обозлилась, а невозможность «спускать пар» в рамках легальной партии привела к созданию нелегальных организаций. Как известно, от подполья к вооруженной партизанской борьбе – один шаг. И этот шаг вскоре был сделан. В 1976 г. был создан Корсиканский фронт национального освобождения – Front de Liberation Nationale Corse. Этой организации, хотя она впоследствии и распалась, удалось заложить основы современного корсиканского революционного национализма. В ночь с 4 на 5 мая 1976 года фронт заявил о своем появлении, проведя серию взрывов.

Вскоре корсиканские радикалы перешли к активной борьбе против французских властей. Корсика стала опасным местом, где постоянно происходили взрывы, нападения на правительственные учреждения и посты жандармерии, атаки на собственность иностранных граждан. В отличие от своих предшественников, Корсиканский фронт национального освобождения провозгласил своей главной целью не автономизацию острова, а достижение полной государственной независимости Корсики от Франции. В этом позиция фронта отличалась от более умеренного Союза корсиканского народа, которым руководили братья Макс и Эдмонд Симеони – наиболее известные политики автономистского толка, выступавшие за предоставление острову статуса автономии в рамках французского государства.

5 мая 1976 г. Корсиканский фронт национального освобождения выпустил свой манифест, опубликованный на корсиканском и французском языках. В нем отражались основные тезисы программы фронта, предусматривавшие: признание за корсиканским народом национальных прав, освобождение острова от элементов французского колониализма – армейских подразделений и колонистов, создание народно-демократического корсиканского правительства, конфискацию собственности у иностранных граждан, социальную реформу в интересах фермеров, рабочих и интеллигенции, право корсиканского народа на политическое самоопределение.

Своих целей фронт стал добиваться самыми радикальными способами. Так, в июле 1978 года боевики фронта провели 33 покушения за полчаса. В 1980 г. группа активистов фронта захватила отель «Феш» в Аяччо. Корсика стала ареной противостояния лоялистов и автономистов. Активизация сторонников национальной независимости привела к появлению и организации ее противников. Был создан Фронт нового действия против независимости и автономии (FRANCIA). Его возглавил Пьер Бертолини, в прошлом работавший в пожарной охране. Группа Бертолини поставила своей целью вооруженную борьбу против сторонников независимости и автономии Корсики, так как считала, что интересам корсиканского народа отвечает нахождение в составе французского государства.

Однако, пользовавшаяся меньшей поддержкой, чем националисты, группа Бертолини была быстро вычислена полицией и нейтрализована.

Понимая, что одной вооруженной борьбой добиться политических целей невозможно, корсиканские националисты попытались создать и собственное политическое объединение, которое могло бы защищать их интересы на парламентском уровне. В 1980 году был создан Совет национальных комитетов, через семь лет переименованный в Консульт националистов. Сторонники независимости видели в Консульте главный инструмент «параллельной власти», который должен был объединять общественные организации корсиканского народа и осуществлять социальное и политическое представительство его интересов. Естественно, что с самых первых лет своего существования Корсиканский фронт находился в жесткой конфронтации с французскими властями. Государство преследовало активистов организации, давало им солидные сроки тюремного заключения. Однако в 1981 г., после прихода к власти во Франции социалистов, Париж решился на предоставление острову особого статуса. Но автономной Корсика так и не стала, что мотивировало националистов на возобновление вооруженного сопротивления. В 1982 году Корсиканский фронт национального освобождения возобновил вооруженные акции. Только за этот год боевики фронта совершили 800 террористических актов.

Понимая, что волну насилия будет невозможно остановить иным путем, кроме как переговорами, французское правительство было вынуждено выйти на контакт с фронтом. К этому времени уже было понятно, что политики и общественные деятели «мирного толка» не представляют корсиканских националистов и не влияют на реальную ситуацию на острове. Франция пошла на дальнейшие уступки и предоставила острову большую автономию. Корсиканцы были признаны народом, отличным от французов и обладающим собственным политическим статусом.

Главным «переговорщиком» со стороны корсиканских националистов стал Консульт националистов, к середине 1980‑х гг. превратившийся в основное политическое представительство корсиканского революционного движения. Поскольку националистам удалось приобрести четверть голосов на территориальных выборах, власти стали проявлять к корсиканскому революционному движению большую лояльность. Например, были отпущены на свободу террористы, которые заминировали поле для игры в гольф в Спероне.

К 1990‑м гг. корсиканские националисты тесно сблизились и с корсиканской мафией, традиционно игравшей особую роль в экономической и социальной жизни острова и Франции в целом. Благодаря сотрудничеству с мафией Корсиканский фронт национального освобождения получил возможность расширения своего финансирования, легализации средств, полученных преступным путем – например, посредством наложения «революционного налога» на работавших на острове предпринимателей. Кстати, кары к тем, кто отказывался платить «налог», применялись весьма суровые. Например, был убит обычный парикмахер, который решительно отказался делиться своим доходом с боевиками фронта.

Политические противоречия и борьба за влияние и контроль над финансовыми потоками привели к тому, что в 1993 году различные группировки корсиканских националистов обратили оружие друг против друга. Кровавая междоусобная война продолжалась три года, до 1996 года, и стоила корсиканскому национальному движению жизней многих активистов, павших не в борьбе за независимость, а во внутренних разборках. Тем не менее, Корсиканский фронт национального освобождения продолжал свои вылазки и в конце 1990‑х, и в начале 2000‑х гг.

Так, в 2002 г. фронт устроил серию взрывов возле казарм вооруженных сил в Лумйо, затем, в 2004 г., – теракты у отелей в Марселе. В 2007 г. корсиканские националисты обстреляли из гранатомета воинскую часть, а в 2009 г. взорвали начиненный взрывчаткой автомобиль возле отеля в Весковато. Параллельно с вооруженными вылазками, корсиканские националисты продолжают лоббировать идеи национальной независимости на политическом уровне, пытаясь повлиять на настроения основной массы жителей острова и склонить их к более активной борьбе за отделение от Франции. Таким образом, мы видим, что и в настоящее время продолжается борьба корсиканских радикалов за отсоединение от Франции. Помимо фронта, на Корсике и во Франции действуют десятки мелких группировок корсиканских националистов и социалистов, часто состоящие из нескольких человек каждая, но в силу своего радикализма также представляющие определенную угрозу французскому государству.

Стихи Димитриса Куфодинаса.

Работа Талата Турхана посвящена турецкой части операции «Гладио», то есть использованию неофашистских и других ультраправых банд для борьбы с левыми силами в этой стране. В случае Турции место ультраправых занимали «Серые волки» и религиозные фундаменталисты.

Талат Турхан – бывший сотрудник турецких спецслужб.

Речь о «Серых волках».

Неудачный перевод. Разумеется, 1 миллион армян погиб не в городе Малатья, а в целом в Восточной Анатолии – основной зоне проживания армян в Османской империи (в армянской литературе этот регион обычно именуется Западной Арменией). Всего в ходе геноцида армян в Османской империи в 1914–1918 гг. погибло приблизительно 1,5 миллиона человек.

Это одна из двух основных версий того, что такое алавизм, существующих за пределами собственно сообщества алавитов. Согласно второй версии, алавизм – синкретическая религия на основе ислама (шиизма), христианства и местных доисламских культов. Поскольку алавиты систематически подвергались преследованиям со стороны исламских фанатиков, достоверной информации об алавизме очень мало, и прозелитизмом алавиты не занимаются. Общее число алавитов достигает предположительно 4 миллионов человек. Алавиты, как правило, свободомыслящие и придерживаются прогрессивных взглядов.

«Черный интернационал» – условное название союза ультраправых партий и организаций Западной Европы, созданного в 1950 г. под названием «Европейское национальное движение» (с 1951 г. – «Европейское социальное движение»). Пережив ряд расколов и переименований, «черный интернационал» окончательно структурировался в полуподпольную сеть, объединившую в 60—70-е гг. XX в. большое количество фашистских организаций из Западной Европы и Латинской Америки (а также некоторые группы из США и Канады). Пользовался покровительством ряда западных спецслужб. До «революции гвоздик» штаб-квартира «черного интернационала» размещалась в Португалии (под «крышей» агентства «Ажинтер-пресс»), затем перебазировалась в Испанию. После падения режима Франко деятельность «черного интернационала» стала менее заметной (что объяснялось, видимо, финансовыми трудностями). Подробнее о «черном интернационале» см.: Рулетт К. Конференция Института Джонатана.

23 декабря 1978 г. отряды «Серых волков» атаковали с гор город Кахраманмараш на юго-востоке Турции, где были сильны позиции левых (их поддерживали местные курдская и алавитская общины), и устроили погром в курдских и алавитских кварталах и местах традиционного сбора левых. Было убито свыше 100 человек и свыше 400 ранено, сожжено и разрушено около 500 зданий. Погром продолжался до 26 декабря, после чего в город были введены войска. Полагают, что погром в Кахраманмараше был частью «стратегии напряженности», проводившейся турецкими ультраправыми по согласованию с «черным интернационалом» и рядом спецслужб НАТО для того, чтобы дать военным законный предлог для переворота. Переворот состоялся в 1980 г.

Захват мечети был произведен членами исламской фундаменталистской группировки «Аль-Маджид аль-Харам» (около 500 человек), которые верили, что их ведет Махди и с этой акции начнется священный поход за возрождение истинного ислама. Они требовали разрыва всех отношений (в том числе экономических) с Западом, запрета западной культуры, низвержения «разложившейся и продавшейся Западу» династии Саудов и т. п. Ими было захвачено в заложники около 6 тысяч паломников. Бой за мечеть шел 15 дней, погибло (по официальным, видимо, заниженным данным) свыше 250 человек. Мечеть была взята с помощью французского спецназа и с использованием химического оружия. После этого инцидента власти Саудовской Аравии пошли на целый ряд уступок фундаменталистам. Поскольку в самом начале событий аятолла Хомейни публично обвинил в захвате мечети США, во многих странах американские объекты подверглись нападениям со стороны разъяренных мусульман, причем в Пакистане нападавшие сожгли посольство США и два американских культурных центра.

Стерлинг (урожд. Нейкинд) Клер (1919–1995) – американская журналистка, боец «холодной войны», связанная с ЦРУ. Полагают, что ее первым заданием было внедрение в Молодежную коммунистическую лигу США. Позже подвизалась как корреспондент различных американских изданий в Риме. В 1969 г. выпустила книгу «Случай Масарика», в которой обвинила советские спецслужбы и чехословацких коммунистов в убийстве Яна Масарика. В 1981 г. опубликовала книгу «Сеть террора» (другой вариант перевода – «Террористическая сеть»), а в 1984 г. – ее продолжение «Время убийц», где была нарисована картина всемирного террористического заговора, за спиной которого стоит КГБ. В этих книгах, в частности, возложила на КГБ и болгарскую спецслужбу ответственность за покушение на Иоанна Павла II. Пользовалась покровительством шефа ЦРУ У. Кейси. Подробнее см.: Рулетт К. Конференция Института Джонатана.

Иларио Мартелла исполнял в тот период обязанности следователя по особым поручениям в суде Рима, специализировался на громких делах, в том числе связанных с терроризмом. В 1973–1978 гг. – заместитель прокурора Рима. Составил себе имя расследованием итальянской ветви международного коррупционного скандала, связанного с корпорацией «Локхид», в котором были замешаны высокопоставленные государственные и военные деятели Италии. Предполагают, что Мартелла был доверенным лицом руководства Христианско-демократической партии и его задачей было вывести из-под удара президента Италии Джованни Леоне. Мартелла сделал для этого все, что мог, но из-за журналистских расследований коррумпированность Леоне все же вскрылась, и тот вынужден был подать в отставку. В расследовании покушения на папу римского И. Мартелла фанатично придерживался «болгарского следа». Несмотря на провал его линии следствия и по делу «Локхид», и по делу Али Агджи, занимал должность следователя по особым поручениям до 1990 г. Позже был назначен почетным председателем Верховного суда.

Запрещенная в России террористическая организация.

Перевел на русский Григорий Николаев.

Пётр Силаев – известный российский антифашист, более известный под псевдонимом Петя Косово.

Работа Йоргоса Кассимериса посвящена деятельности Революционной организации 17 ноября – одной из сильнейших и просуществовавшей дольше многих прочих «классических» левых герилий 1970—1990-х годов (в случае с RO-17N – даже 2000-х).