Это четвертая книга цикла. Первая книга здесь https://author.today/work/396591

Выбираю жизнь Арлекина —

Позабытую всеми прочими.

Уходящий — всего лишь покинут

И в бумагах отмечен прочерком.

Выбираю злое бессмертие —

Коль смеяться, так над другими.

То ли прозвище, то ли имя

На устах у эпохи вертится.

— И что вы предполагаете делать, Олег? — Августович серьёзно смотрел на меня.

— Как что? Атаковать, Карл Августович!

Я встал и прошёлся по штабу.

— У нас есть информация, когда и где собираются противники. Примерно понятно теперь, кто они. Ударим по ним, когда они этого не ждут.

— Нас закопают. Если попадёмся…

— Семь бед, один ответ. Нас так и так будут закапывать. А насчёт попадёмся. Значит, не надо нам попадаться! Я думаю, сделаем так. Я пойду на разведку. Юрий и Николя в доспехах обеспечивают прикрытие. Если нашумлю, давят охрану. Обеспечивают мне отход. За пределы квартала операция не выйдет. Я придумал, как нам подстраховаться. Если всё выгорит, будет нормальное прикрытие.

— Во-первых, Олег, я иду с вами. Это не обсуждается, — Карл Августович подровнял и так безупречно сидящие манжеты рубашки. — Во-вторых, надо достать план поместья. У меня есть знакомства, через которые можно это сделать не засветившись. После этого разрабатываем операцию.

— По первому пункту возражений нет. Можете даже внутрь со мной пойти. Я вам невидимость обеспечу. По второму пункту, по поводу плана поместья. Надо у Барыги спросить. У Фрола Дмитриева. Он точно не сдаст. Короче. Ко мне сейчас один парнишка подойдёт. Если у нас всё, я пошёл на встречу. У нас всё?

— Думаю, да. Я пока подниму старые контакты. С Дмитриевым вы будете договариваться, Олег?

— Да, придётся мне. У нас двое суток на «разработку операции». Должны все успеть. Как раз защитные амулеты приехали, которые я заказывал. Ладно, кажется, Зубин уже пришёл. Пойду общаться.

Матвей сидел в приёмной, комнате, которую оборудовали на первом этаже для таких вот посетителей, и крутил по столу хрустальную пепельницу.

— Привет, Матвей! Извини за задержку. Я со своими консильери разрабатывал план по захвату мира!

— Привет, Олег. Ничего, я понимаю. Тем более, без минуты одиннадцать. Ты на самом деле весьма точен.

— Ты хотел войти в мою полевую команду. Мы же об этом сейчас будем говорить?

— Да. Ну я для этого пришёл.

— Продемонстрируй грани, пожалуйста. Я должен понимать твои возможности. Не обижайся только.

— А. Я, конечно, только адепт. Но обузой я не буду. У меня восемь граней. Ну — меч, — в его руке, разбрасывая бирюзовые сполохи, возник силовой клинок. — Демонстрировать боюсь, он же всё режет как масло.

— В том то и дело. Можно запросто разрезать союзника, если не владеть им в совершенстве.

— С этим проблем нет. Меня с детства натаскивали на холодняк. Даже матушка не смогла вмешаться. Традиции. Не скажу, что я мастер рубки, но своих-то точно не задену.

— После разговора сходим в сад, разомнёмся с учебными, если не против. Слова — это только слова. Я не хочу тебя оскорбить недоверием. Но я ничего не принимаю на слово.

— А. С удовольствием, — он ткнул пальцем в центр своих очков. — Я понимаю всё.

— Ещё самопортация, — и он блинканул в угол кабинета, а оттуда обратно в кресло. — Эта грань у меня отточена. Ну, могу портануть другого. Либо прикосновением, либо в пределах ауры, если у него есть особый амулет.

— А аура у тебя?

— До десяти метров уверенно. Дальше пока не рискую.

Я присвистнул. Десять метров на адепте. Да что за монстры меня окружают! Хотя, на самом деле, кружок «друзья Алексея Игнатова» состоял исключительно из молодых талантов форта.

— «Зеркало Судьбы» освоил.

Я не сдержался и хлопнул себя по колену. Уникум, как есть. Зеркало — грань, ставящая два прохода. Один входной, второй выходной — в пределах поля зрения. Представьте, кинули вы в огранённого… ну, топор. Он влетает в зеркало и вылетает у вашего затылка, не снижая скорости. Или бежите вы на мага. И проваливаетесь в «зеркало». А вылетаете из него в ста метрах над землёй. «Зеркало» считается гранью мастера, вообще-то.

— Ускорение. На себя и на союзников в ауре. Но эта грань опасная.

— Знаю. Её вообще запретить надо для изучения.

— Портал, естественно. Правда, пристрелка нужна. Или якорь. Ну пространственные карманы, ещё. Остальное так. По мелочи.

«Карманы» — это грань, позволяющая сделать потайные карманы, в которых можно протащить что угодно, кроме живых существ. По крайней мере, на уровне адепта.

— Отличный набор, просто прекрасный.

— Стандартный, — он неуверенно пожал плечами. — Для александрита. Но у меня хороший потенциал.

— Короче, здесь такое дело. В группу я тебя впишу, если ты действительно знаешь, за какой конец меча держаться.

Я замолчал. У меня в принципе проблемы с доверием. С другой стороны, я привык верить интуиции. А также действовать спонтанно. Сейчас мне пришло в голову, что передо мной сидит идеальный компонент моего будущего плана операции. Но я знаю парня второй день. А интуиция насчёт него подаёт хорошие сигналы. А, ладно. Где наша не пропадала? Да везде пропадала…

МАТВЕЙ МЕДВЕДЕВ-ЗУБИН: АЛЕКСАНДРИТ

— Скажи, Матвей. Ты же в курсе про секту хмаропоклоников?

— В курсе. Они моего хорошего приятеля чуть в жертву не принесли, — он снял очки, извлёк из внутреннего кармана футляр, из футляра замшевую тряпочку и начал протирать стёкла своего телескопа. — Там. В детском саду.

— Чуть не получил, значит, всё обошлось?

— Нет, не всё. Хмарное отравление он получил. Но есть надежда, что потенциал не пострадает. Отделается мутациями организма.

— И что думаешь о сектантах?

— Твари. Мерзкие тупые твари! Таких, как они надо сжигать на медленном огне. Предварительно вспоров животы и насыпав туда углей, — вот тебе и мальчик-тихоня. — Я не понимаю, как можно добровольно сотрудничать с… с этим. Как они смеют ставить под угрозу само наше существование. И знаешь что?

— Что?

— Мои не понимают опасности этих ублюдков. Посмеиваются. Говорят мол, я слишком молод и импульсивен. Мол, сект всяких всегда полно было. И так всё почти кого я знаю. Странно. Очки я ношу, а слепота у них.

— Знакомая картинка, зерг!

— Что?

— Ничего. Вырвалось. А что ты скажешь, если я тебе предложу поучаствовать в операции против секты? По твоему прямому профилю. Транспортировка.

— Я готов. Хоть сейчас.

— Погоди, герой. Готов он. Первое — операция секретная. О ней не должна знать даже твоя собственная подушка, не говоря уже о семье или роде. Всё настолько серьёзно, что я буду вынужден, с тебя клятву взять, о неразглашении. Клятву на Силе, а не просто слова.

— Клятву Силой, — он задумался. Мне по нраву. Всё-таки он молодой щегол, мог бы уже руку резать. Ан нет. Сидит, очки полирует. — Я не понимаю, зачем такая секретность. Почему ты не хочешь привлечь полицию? Власти?

— Потому что покровители секты имеют своих людей и в полиции, и во власти, Матвей.

Он снова задумался.

— Если ты, Олег, говоришь что надо, я дам клятву. Только сначала мы её пропишем на бумаге. Уж извини. Я тоже на слово верю не каждому. И с твоей стороны нужна будет клятва, что ты моей не воспользуешься мне во вред.

Обстоятельный, гад. Да что думать-то? Грести надо.

— Клятва только о неразглашении. Скажем, информации, которую ты узнаешь от меня в течение получаса после клятвы.

— Хорошо, — он водрузил свои окуляры обратно на переносицу. — Я так понимаю, сначала клятва, потом разговор. А в бригаду ты меня берёшь в любом случае. Я верно тебя понял?

— Не в любом, а после того, как мы с тобой палками помашем. Давай всё сейчас и сделаем. Ты же не торопишься?

— Давай. Не тороплюсь.

Перед спаррингом очки он снял. Ну что я могу сказать. У парня хорошая, крепкая база. Несколько финтов в загашнике. Про владение мечом он не соврал. Для его возраста и физических кондиций оно просто отличное. Чувствуется, что вес «клинка» ему мешал. У «Пространственного меча» нет массы и габариты другие. Но своих парень в горячке боя не порежет, за это поручусь.

Пока мы с ним шли до храма Силы, в основном молчали. Парень казался немного заторможенным. Не то что Алексей Игнатов. Матвей был очень серьёзным и обстоятельным молодым человеком. В бою он действовал как машина, просчитывая ходы на несколько шагов вперёд. Многие недооценивают прыгунов как бойцов, считая их такими элитными перевозчиками. И совершенно зря. Умеющий мгновенно перемещаться человек, с мечом, который может разрубить что угодно, кроме щита топаза, даже рубину может показать кузькину мать. Другой вопрос, что бой — не основная специализация александритов. Но в обиду они себя не дадут. А уж если его сразу не прижучить…

Помню, как-то поссорилась семья аметистов и семья александритов. Аметисты напали и даже захватили поместье, но все огранённые прыгуны смылись. А потом превратили особняк аметистов в руины, бомбардируя его камнями весом в тонну. Ну и пару членов рода просто перерезали, подловив неожиданно. Представляете, сидишь ты такой на очке. И вдруг из воздуха появляется боец с силовым мечом. Такое себе. Не помню, чем там дело кончилось. По-моему, императору вмешаться пришлось, пока до войны кланов не дошло.

После храма мы вернулись ко мне в поместье. Поднялись в помещение штаба, где я приступил к политинформации.

— То, что я сейчас тебе расскажу, попадает под условия клятвы. То есть, не подлежит разглашению. Секту курирует и прикрывает клан аметистов. По крайней мере, здесь, в форте. Вернее так. Здесь, в форте, этим занимается конкретная семья аметистов. Могильные. Слышал о таких?

— Да, конечно. Они, правда, очень замкнуто живут, мне мало о них известно. Но что такая семья в форте есть, я, конечно, знаю.

— У них что-то типа оперативного штаба заговорщиков. Подозреваю, что их используют. Но это не важно. Я тебе дам потом почитать результаты полицейского расследования, чтобы не быть голословным. Так вот. По оперативной информации у них послезавтра будет сходка и какой-то очередной мерзостный ритуал. Я хочу сходить туда в разведку. Может так получиться, что разведка станет разведкой боем. Что мне нужно от тебя. Обеспечить доставку на территорию поместья меня и отряда прикрытия. И обеспечить отход. В бой лезть, размахивая пространственным мечом, скорее всего, не придётся.

— Пока всё выглядит исполнимо.

— Смотри. Клятва не обязывает тебя участвовать. Можешь просто уйти сейчас, я ничего не скажу. Всё-таки это налёт на особняк благородной клановой семьи. Лет на пятнадцать каторги потянет, если я вдруг ошибся.

— Я бы хотел ознакомиться с бумагами, если ты, Олег, не против.

— Читай, — я протянул ему распечатки доклада на имя Дамирова. — Не спрашивай, откуда у меня это. Но документ подлинный, из уголовного дела.

Он вдумчиво прочитал всё — от корки до корки. Посмотрел на меня сквозь свои стекляшки. И, возвратив мне бумаги, спокойно сказал:

— Я в деле. Когда будет конкретный план?

— Скорее всего, завтра. Я позвоню тебе, хорошо?

— Да. Буду ждать звонка. Надеюсь, только, что мои родственники в этом не замешаны.

— Я ничего такого не знаю, по крайней мере.

На сем мы с ним распрощались до завтра. А я позвонил Барыге и предупредил, что приду к нему на чашку чая. Тот, буркнув что-то ругательное в трубку, тем не менее сказал, что никуда из дома отлучаться не намерен. Я считаю, пригласил меня. Как вампира из легенд. Настоящие-то в приглашении не нуждаются, к сожалению.

Оседлав «Калининца», я поехал в сторону Качалки.

Перед «Промтоварами» поставил машину на подножку и подозвал к себе пацана лет четырнадцати, ошивающегося поблизости. Сунул ему десятку и сказал:

— Присмотри за машиной. Кто сунется, говори, что это клиента Барыги агрегат. Олега Строгова. Если не подействует, пусть тогда не жалуются потом. Дождёшься меня, ещё пятьдесят получишь.

После чего со спокойной душой зашёл в магазин под звон дверного колокольчика. Дурных покушаться на мою собственность в Качалке нет. Моя личная репутация может ещё и недостаточно прокачана, но вот имя Барыги, думаю, точно сработает. А парень поработает говорящим посланием.

Пройдя в подсобные помещения, я удостоился приглашения в личную берлогу Барыги. Та комната, в которой стоял банкомат, была чем-то вроде теневого торгового зала. Сейчас же меня провели в подобие кабинета. Из обстановки в нём были продавленные кресла и диван, а также жутко захламлённый рабочий стол. Растём потихоньку. Так, скоро он меня на вы начнёт называть. Хе-хе.

— Я так понял, ты не со сламом, пацан.

— Нет. Нет товара. У меня к тебе деловой разговор. На несколько тысяч алтын.

— Ага. Только сперва скажи. Пропажа Вишни. Твоя работа?

— Моя, — мне не нужно было с ним крутить — финтить. — Моя. Он покушался на меня и мою семью.

Скрывать, что я уработал авторитета, я не собирался. Конечно, в полицию с признательными показаниями я не побегу. Да даже если и побегу, что они мне сделают? Оштрафуют за применение магии в пределах форта. И всё. То, что я прикончил подонка, так я в своём праве. У благородных свои привилегии, особенно в том, что касается безопасности семьи. Вот участие Ломова и Прутова афишировать нельзя. На них мои привилегии не распространяются. Так что лучше полицаям вовсе ничего не знать. Надёжнее.

— Ясно. Я так кумекаю — жмур он, а не сбежал с общаком, как некоторые фраера бакланят?

— А ты мог бы говорить как нормальные люди? Не то чтобы я тебя не понимаю, но мы же одни.

— Ещё привыкну. Ладно, спасибо, что сказал, малец. Чего надо?

— Грубый ты, Фрол. И неженственный. Ну и слава Силе, кстати. Ты можешь достать схемы поместья семьи Могильных? Мне нужно максимум, вплоть до систем безопасности и поэтажного плана. Но буду рад даже примерной, — Барыга дёрнулся, я предупреждающе вскинул ладонь. — Подожди. Я знаю, что у тебя такого нет. Но ты знаешь, уверен, людей у кого есть. Я готов заплатить, сколько попросят.

— Ты что, малец, совсем обеднел? Решил на растратах (грабёж в уголовном жаргоне) раскрутить?

— В особняке сидит головка секты хмаропоклонников. Я хочу к ним наведаться. С дружеским визитом.

Он сразу посерьёзнел. Почесал подбородок. Подёргал цепуру, глядя в потолок. И, наконец, разродился:

— Если такое дело. Я поговорю с деловыми. Вчера надо?

— Ага. Позавчера.

— Готовь лаве. Но ты же понимаешь, как будет выглядеть такая покупка, если ты там всё разнесёшь к епене матери?

— А есть шанс, что на тебя выйдут?

— Со стороны босоты нет.

— Ну, и не парься, тогда. Сразу скажи своим деловым, что ты посредник, и бакланы залётные решили пошалить, пока смотрящего в городе нет.

— Дело. Будут тебе бумажки, если они вообще есть. Семья-то захудалая, могли и не щупать их на предмет жирка.

— Не найдётся, так не найдётся. Вслепую полезу.

— Эх. И что Оксана в тебе нашла? Ты же, сука, отбитый наглухо!

— Может это и нашла. Кстати, можешь её поздравить. У неё калетта стабилизировалась… — глядя, как обессмыслился его проницательный взгляд, поправился. — Короче, она огранённая теперь. Алмаз, по-нынешнему — разрушитель, ранга ученик. И с потенциалом магистра. Вот так.

— Круто, — буркнул он и отвернулся. Вытер рукавом глаза. — Нет, правда, круто. Я ей своей жизни не хочу. Но страшно теперь за неё. Ты уж, мелкий, не дай её сожрать, а? И не бросай её.

— Ты что. Кто же брильянт выбросит? К тому же… я… ну… у меня к ней, вроде, чувства. Короче, она моя женщина. Это, пока смерть не разлучит нас. Клянусь огранкой.

— О как. Сурьезно. У тебя всё? Дохлёбывай и у… бывай тогда.

— Нет, не всё. Ты от кого здесь сидишь, Фрол? Ты же не независимый подрядчик?

Несколько минут он молча рассматривал меня, как будто прикидывая, с какой стороны меня начинать бить. Наконец, разродился:

— От теневых мастеров, — я удовлетворённо кивнул. — А что?

— Как твоя гильдия смотрит на то, чтобы забрать Алый Рассвет? При моей поддержке?

Мы проговорили ещё полчаса. Понятно, что с лету такой вопрос не решить. Но удочку я закинул. Посмотрим, что за рыбка клюнет. И клюнет ли вообще.

Выйдя от Барыги, я обнаружил моего «Калининца» в целости и сохранности. Кроме нанятого мной пацана, возле мотоцикла дежурил памятный мне по первым посещениям Качалки Миха. Я сунул обоим по полтиннику и поехал узкими улочками по направлению к первому кольцу.

По дороге я позвонил Игнатову.

— Алекс, привет. Хочу обсудить кое-какие технические детали по моим покупкам. Ты когда освободишься? После семи? Добро. Я в семь тридцать приду, если не против. Договорились.

Положив трубку, я поддал газу.

«Полицейские ведомости»

Редакция поздравляет Рафаэля Дамирова, полицмейстера форта Алый Рассвет, с повышением. Эр Дамиров возглавит отдел транспортной жандармерии в министерстве.

Уже известно, кто именно сменит драгоценного эра на посту полицмейстера. Это эр Кирилл Черкалин, до этого работавший в Павлограде. Думаем, назначение столь опытного…

Комментарии:

Алекс Кошт: не жили хорошо, не хрена и начинать!

Владимир Владимир: Дамиров променял нормальную работу на карьеру в министерстве…

Никола́й Гаври́лович Черныше́вский: вместо того, чтобы писать о том, как тяжела жизнь простеца, сие издание извещает нас об очередных перестановках правительственных пешек…

— Комментарий удалён —

— Комментарий удалён —

«Интриги, скандалы, расследования»!

Множество вопросов вызывают последние перестановки в МВД. После покушения на Державина начались масштабные чистки рядов…

Комментарии:

Скептик: Бред. Заказуха!

Заговорщег: Да! Мы тут в тайном правительстве решили устроить большую уборку!

Тиория загавора: ВО ВСЕМ ВИНОВАТО ТАЙНОЕ ПРОВИТЕЛСТВО. САМ ИМПЕРАТОР ЛИШЬ МОРИОНЕТКА…

Правдоруб: блин! Да забаньте уже, редакция, этого урода (Тиория загавора). Всю страницу засрал.

— Комментарий удалён —

— Комментарий удалён —

— Комментарий удалён —

— Комментарий удалён —

— Комментарий удалён —

Администрация страницы: Пользователи (Тиория загавора) и (Правдоруб) лишены прав доступа к странице издания, за нарушение правил общения в приличном обществе.

«Ежедневный оракул»

Мистические движения эфира вызывают отклик в нашем, тварном мире. В этом издании

мы не обсуждаем вещи приземлённые, но влияние Великих Сил на наше измерение, несомненно. (Читайте на странице 3 — Как мировые потоки влияют на политиков)

Комментарии:

Эзотерик 13: Как это верно!

Экстрасенс 391: А некоторые, умеют не просто плыть по течению, а этими потоками управляют. (код комма)

Старый циник: Охренеть здесь сборище ушлёпков. Купил семечки. Буду созерцать.

На следующий день мы получили планы поместья Могильных. Из двух источников.

Августович задействовал какие-то свои связи. И принёс приличного размера папку с копиями архивных бумаг. Триста алтын всё удовольствие.

А я забрал свою версию от Барыги за пять тысяч алтын. Совсем жулики обнаглели. Впрочем, оказалось, что не зря отдал деньги.

Документы, которые мне вручил Барыга, были грязными бумажками, заполненными от руки. На кривых чертежах, выполненных от руки, были обозначены магические ловушки и схема обхода охранного периметра особняка.

Мы скопировали пометки с каракулей, добытых у жуликов, на нормальные чертёжные планы.

После чего приступили к разработке плана разведки и прикрытия.

Я собирался проникнуть в особняк, и разведать обстановку. Мало ли что мне вампирша наговорила. Вполне могла и соврать. Теневые кланы мастера скрывать ложь среди правды, и делать правду — ложью. Я не менталист, правду от вранья отделять не умею. По крайней мере, когда допрашиваю такого опытного огранённого. Простецов-то читать не проблема.

На всякий пожарный случай, и по настоянию Карла Августовича, мы включили в план прикрытие из наших двух ходячих танков и одного александрита. Матвея, конечно же. Но я не думал, что они пригодятся. Матвей вот нужен. А Ломов с Олениным — страховка. Но что может пойти не так? Всё учтено. Отличный план. Надёжный, как банковский сейф. Августович пойдёт со мной, для прикрытия внутри здания. Доспехи ему не привезли ещё, но мы и не сражаться туда идём. А иметь под рукой такого бойца, как он, мне будет совсем не лишним.

Когда мы закончили, я вышел из штаба и почти наткнулся на Афанасия, который стоял возле двери навытяжку. А, ну да, я же запретил нас беспокоить во время совещания.

Дворецкий отмер, кашлянул и торжественно заявил:

— Эра Строгова хочет видеть госпожа Мария Миронова. Если драгоценному господину угодно, встречу можно провести на свежем воздухе.

— Эээ. Совсем про неё забыл. Афанасий. А что так официально? И на свежем воздухе, это где?

— Госпожа Миронова ожидает вас в парке. Если позволите, я провожу.

— Позволяю. «Веди меня, проводник, в глубины ада».

— Эр?

— Не обращай внимания. Вспомнил одну классическую поэму. Ну пойдём на твой воздух.

— Возможно, господину сто́ит накинуть куртку. На улице свежо.

— Ага, ещё меховую шапку и шарф. Пойдём уже!

Зюкин проводил меня в парк при особняке. Идя по заросшему деревьями и кустарником пространству, больше напоминающему дикий лес, я снова дал себе обещание, нанять садовника. И даже отдал такое распоряжение дворецкому. Тот пообещал непременно поискать подходящую кандидатуру.

Вскоре показалась летняя беседка, возле которой, задумчиво рассматривая зеленеющий куст, и стояла госпожа Мария.

Дворецкий, доведя меня до гостьи, осведомился:

— Прикажете, эр, подать второй завтрак? Чай, сладости?

— Чай и сладости. На двоих. Какой чай предпочитает драгоценная госпожа?

— Красный. Как кровь моих врагов. — Мария застенчиво улыбнулась. — Текущая ручьями из их разверстых ран.

Глядя на наши с Афанасием враз поглупевшие физиономии, рассмеялась. Даже её смех звучал призывно и завораживающе.

— Признайтесь, эр Строгов. Вы считали меня вампиршей?

— Я, нет. Я знал, что вы не она. А вот некоторые сомневались, да. — И, повернув голову к Афанасию, сказал, — красный чай, для леди. Чёрный со сливками для меня.

Дворецкий испарился сразу после поклона. Вот как ему это удаётся? Я реально не заметил, как он ушёл. И всё без магии, только на умении. Высший класс.

— Вы хотели меня видеть, драгоценная госпожа. Или следует обращаться к вам, ваша светлость?

— Эра, будет достаточно. За присвоение чужих титулов штрафуют, знаете ли. Да. Я хотела с вами поговорить. Мне сложно начинать этот разговор… Хочется сначала уточнить, до каких пределов я могу злоупотребить вашим гостеприимством, эр Строгов.

— Если вы обещаете не пить кровь моих родичей и слуг, и не поджигать дом или парк, то до любых.

— Я не вампир!

— Я знаю. Пить кровь это никому не мешало. Ну то, что ты не вампир. Обычные люди тоже могут кровь пить. А насчёт того, что вы не поджигатель, не хотите уточнить?

Я чересчур задержал взгляд в вырезе её платья, и мысли слегка спутались. Вот как так? Она же не менталист! Что за монстры меня окружают? И это в заднице мира-то!

Она снова рассмеялась, а я отвёл взгляд. Всегда опасался действительно красивых и неглупых женщин.

— Дело в том… — замялась она. — Может, мы присядем в беседке? Вокруг никого нет, я гарантирую.

Мы сели на скамеечки. Пахло свежей краской и цветущей сиренью.

— Дело в том, что мой номерной счёт заблокирован. Я осталась без средств, даже на первое время.

Она нервно одёрнула подол юбки. На ней было открытое синее платье, подчёркивающее фигуру. Но очень дешёвое, судя по ткани. В таких вещах я неплохо разбирался.

— Мне очень не хочется вас обременять. Но не могли бы вы дать мне в долг некоторую сумму.

— Я предоставлю вам любой займ в пределах миллиона алтын. Больше я не смогу вынуть из оборота. Но почему вы не обратитесь в клан, Мария?

— В клан? С чего бы им мне помогать?

— Давайте определимся. Вы можете жить здесь, сколько угодно. Я могу дать вам взаймы. Но если мне светят неприятности ещё и с кланом рубина… Я хочу знать, что за история с вами произошла. Откуда мне ждать проблем? У меня слишком много врагов. Боюсь запутаться. Такая огранка, как у вас, не может быть явлена вне клана. Всё сказанное, никоим образом не связано с моим предложением о гостеприимстве или займе. Мухи отдельно, чай с печеньем отдельно. А вот и он!

Афанасий, руководя двумя лакеями, быстро установил в беседке столик. Он был покрыт белоснежной скатертью, на которую выставили чайники, чашки, корзинки со сладостями и прочие принадлежности для чаепития.

Пока они сервировали стол, Мария сосредоточенно размышляла. Когда прислуга нас покинула, она продолжила прерванную беседу:

— Справедливо. Только предупреждаю. История поганая. Если быть краткой, мой старший брат продал меня теневому клану, чтобы те сделали из меня вампира. Я неплохая заготовка под кровососа. Была инсценирована моя смерть. Остальные родственники в курсе, но заткнули рот х… ями. — Ругательство прозвучало неожиданно резко. — Отец в маразме. Его супруга в доле. Моя мать была второй женой. Когда отец стал плох, её отравили. Я так думаю. Так что Мария Соколова мертва для Ожерелья.

МАРИЯ СОКОЛОВА

Я знал, кто она такая. Я уже говорил о своей памяти? Когда я изучал окружение эра Романа Соколова, пусть навечно растворятся его грани, я видел её изображения на официальных страницах рода. Поганый род, кстати. Несмотря на враки, всяких там бульварных писак, история, для кланов, нетипичная. По-настоящему отвратительная, она права. В драгоценных кланах и родах обычно воспитывается чувство локтя. Кровные связи для клановых значат очень и очень много. А такое… продать свою кровь теневому клану? Не понимаю. Отдать в чужие руки такой талант? Идиоты эти Соколовы, прости Сила. Зерговы вырожденцы.

— Я услышал достаточно. И понял глубину проблемы. Вы ведь и документы не восстановили?

— Да. Толстяк полицейский, кажется, меня опознал. Но без проблем выдал справку об утере документов, на фамилию Мироновой. Что будет, когда брат узнает, что я жива и свободна, не знаю. Я, конечно, совершеннолетняя. Но род есть род. Теперь вот думаю, как выйти из клана и рода, неожиданно для них. Пока ничего не надумала. Вы не переживайте, Олег. Я покину ваш дом, сразу же, если вы дадите мне взаймы.

— Я вас не тороплю и не гоню, эра Мария. Можете оставаться здесь, сколько пожелаете. Есть у вас план на дальнейшую жизнь?

— Почти нет. Заниматься пластикой я не могу. Неизбежно пойдут слухи. Я хотела открыть простой косметический салон. На это и нужны деньги. Я отдам, как только смогу сама себя прокормить. Клянусь гранями. — Вокруг неё вспыхнул кроваво-рубиновый отблеск.

— Воля ваша. Я подумаю, как донести вашу проблему до императора. Насколько я знаю, его решение о выходе из клана оспорить невозможно.

— Нужны мы с вами, Олег, императору. Как собаке пятая нога. Но спасибо за участие.

— У меня есть основания полагать, что я встречусь с ним в течение ближайшего года. Ну или меня ликвидируют. Видите, я тоже с вами откровенен.

Она внимательно разглядывала меня с минуту, перед тем сказать:

— А вы, похоже, серьёзно. По поводу встречи с императором. Ладно, ваши дела — это ваши дела. Я вас услышала. — Она изящно отпила из чашки. — Какая гадость этот красный чай. Терпеть его не могу. — она выплеснула содержимое чашки в кусты, — налейте мне вашего — чёрного.

В молчании мы допили чай. Я, подытоживая разговор, добавил:

— Скажите Афанасию, когда будут нужны деньги. И вообще. Используйте его. Чтобы найти помещение для салона, найти слуг. А также я повторяю своё предложение. Живите у меня. Вы нас не стесните. Я вам сильно обязан, эра Мария. Так что вы можете жить у меня, пока не обретёте достойное жильё. Обещаю не приставать. — зачем-то добавил я в конце. Э-хе-хе. Глупею на глазах.

Она лукаво улыбнулась:

— Уверены, Олег?

Я тут же вспомнил, что меня ждут срочные дела. И торопливо сбежал. Уверен ли я? Моя воля — сталь! Меня не соблазнить всеми этими, как их там? Женскими прелестями! Так и надо было ей сказать. Встречу снова, обязательно выскажу. Да. Я кремень! Как хорошо, что я опал. Могу спрятаться так, что даже мастер магии крови с её усиленным восприятием не найдёт. Что за мысли, Арлекин? Соберись, тряпка!

Мы с Матвеем и Карлом Августовичем стояли около заглушённого грузовика. Его угнал для нас ещё днём, один знакомый Барыги. Угнал и поставил на улице, оставив ключи в замке. Так что, кто именно взял грузовик после него, угонщик не знал. Полезный человек — Оксанин отчим.

В закрытом брезентовым тентом кузове стояли Ломов и Оленин, уже снаряжённые в силовые доспехи. Всё было готово. Пора бы начать…

— Мальчики. Я вам не помешаю. — Это прозвучало из темноты, как утверждение, а не как вопрос.

Матвей схватился за очки. Августович без замаха метнул нож на звук голоса. Я просто обернулся.

Из темноты переулка вышла эра Мария, помахивая метательной пластиной моего телохранителя.

— Решила составить вам компанию. Вы так смешно шептались по углам и делали такие секретные физиономии, что я не смогла удержаться и подслушала. Это, ваше. — Она протянула Августовичу железяку. — Она была одета в тёмный комбинезон. На руках чёрные перчатки. На ногах мягкие сапожки.

Старик недрогнувшей рукой забрал у неё свой метательный снаряд.

— Что вы замерли? Давайте начинать. Я иду с эром Строговым и дедушкой, который держит кинжал около моей матки. Карл Августович. Меня не следует опасаться. Я своя. Ваша. Союзник. После сегодняшнего разговора с драгоценным господином Олегом я решила, что маникюрный салон не выход для леди моего положения. Слишком мелко. А вот вооружённый налёт на дом благородного семейства, вполне по статусу леди в изгнании.

— Матвей. — Спросил я. — Троих переместишь?

— Не вопрос. Просто… это твой план?

— Она действительно пойдёт с ними? — в голосе Августовича прорезалось что-то отдалённо напоминающее чувство. — Вы, Олег, уверены? Я против!

— Ну не устраивать же скандал, на старте операции. Девочка взрослая. Если она нас подведёт, разрешаю вам отрубить ей голову. Над камином повесим.

— У нас нет камина.

— В маноре построим. Всё. Начали. Матвей. Перемести нас под стены.

Вспышка бирюзы. Вжжух. И мы, последовательно появляемся под стенами особняка Могильных. Немедленно накидываю невидимость на всех троих. Друг друга мы видим, правда, как будто сквозь серую пелену. Мы гуськом продвигаемся вдоль стены. Периодически замираем, пропуская патруль гвардии. Сегодня патрулирование, кстати, проводится по усиленной схеме. Неудивительно. У шайки заговорщиков — сходка. Все фигуранты уже на месте. Вряд ли кто-то ещё заявится.

Достигнув нужной двери, я уступаю место Карлу Августовичу. Тот прикасается к личинке замка. Лёгкий скрежет и дверь бесшумно отворяется. Дар управления металлом — крут. Мне бы пришлось возиться с отмычками.

Мария подаёт нам знак: «Замри». И тщательно прислушивается и принюхивается. Потом приближает губы к моему уху, и обдав меня жарким дыханием, шепчет:

— Внизу один. Сердце почти не бьётся. Из подвала пахнет прелым сеном. Наверху четверо. Огранённые. Аметисты и сапфир. Другие грани не чую.

Я киваю и «шёпотом» отдаю распоряжение:

— Ждите здесь. Контролируйте подвал и вход. Охрану или слуг нейтрализуйте, если вас обнаружат. Тихо нейтрализуйте. Если что, отступайте к нам с Августовичем. — Она кивает.

Показываю телохранителю жестом, что мы идём наверх. Надо понять, кто именно сегодня пришёл на совещание. И послушать, о чём они говорят. Ика направляю в подвал, на разведку. Внутри особняка он, наконец, может покинуть мою ауру.

Поднявшись на второй этаж, идём по коридору, откуда слышатся приглушённые голоса. Прямо передо мной пульсирует сканирующая аура мощного сапфира. До кабинета ещё метров десять. Я показываю Августовичу: «Осторожно»! И накидываю на нас обоих «неопределимость». Впрочем, его я оставляю на границе ауры сапфира.

Крадусь к плотно закрытой двери. Голоса всё чётче. Именно в тот момент, когда я пытаюсь накинуть «образ» на дверь в кабинет, чтобы просочиться внутрь, наш надёжный как сейф план идёт кувырком.

Ик присылает мне истерический образ, от которого я замираю, а грань «Образа» чуть не срывается.

Аура сапфира идёт рябью. После чего из-за двери в меня прилетает мощный «Ментальный удар».

Кажется, наша разведка, только что превратилась в разведку боем.

Отхватив ментальный удар, я «поплыл». Судя по всему, удар был не направленный. Сапфир долбанул по площади. Направленный удар просто спалил бы мне мозги. Или отправил в отключку, как минимум. Видимо, менталист засёк «передачу» Ика, но определить моё точное местонахождение не смог.

Что там за дверью? Один менталист, трое аметистов, судя по всему, и ещё кто-то не понятный. Я сорвал с пояса маску Арлекина и впечатал её себе в лицо. Как знал, что пригодится!

Вовремя. Второй удар — снова широким сектором маска впитала, как сухая губка воду. Я почувствовал, как лицо начинает кривиться в безумной усмешке. Ну слава Силе, что сегодняшнее воплощение — не Плакса, а Весельчак. Весельчак жуткий, но Плакса ужасно нудный. Бесит меня. Хоть и у него есть свои фишки.

Став на время нереальным, я шагаю сквозь дверь внутрь кабинета. Привет, ребятишки. А вот и я!

Безумный смех раздаётся в комнате, когда я воплощаюсь в реальности.

В меня немедленно прилетают мощнейшее «Забвение» от стоящего напротив двери Михаила Христенко — секретаря длани, и ещё три каких-то проклятия от присутствующих некромантов.

Я даже не разобрал какие. Быстро ребята среагировали.

Маска поглотила всю направленную на меня магию. Ухмылка на ожившем костяном лице стала шире. Безумный хохот перекатывается, гуляет по помещению.

Им бы не магией пулять. А пырнуть меня магическим клинком, или хотя бы из пистолета выстрелить. Но сейчас уже поздно. Маска стремительно набирает силу, они сами ей любезно делятся. Плюс эта тварь пьёт мою ауру. Но я ей воли не даю. Пока что.

Пятый участник встречи спокойно сидит в кресле, неразличимый в тени силуэт. Сидит, положив ногу на ногу. Он не делает ничего, и маска определяет его, как второстепенную цель.

Бросок Грейс. Попадание в солнечное сплетение выводит из боя одного из некромантов — какую-то бабу. Делая шаг вперёд, я просто сношу голову Михаилу Буревестником. Меня окатывает фонтаном крови, а смех, который исторгает моё горло, достигает крещендо.

Один из двух оставшихся в живых некромантов, кажется, что-то соображает. Он кидается к окну, в то время как его коллега, мужчина постарше, продолжает заливать меня смертельной магией. Да! Давай, дурачок! Делай меня сильнее. Обожаю привкус гнили, во время бойни!

Я размываюсь в пространстве, рывком. Появляюсь прямо перед бегущим к окну малефиком. Он врезается мне в грудь, и я, демонически хохоча, хватаю его за голову. Несколько оборотов вокруг оси и я запускаю оторванный трофей в сторону сидящего в кресле. Чтобы не расслаблялся, мудила. Меня снова окатывает фонтан крови. Хорошо!

Последний остававшийся в живых некромант кричит: «Нет! Тварь!», — и выплёскивает всю свою ауру в мощнейшем предсмертном проклятии. Высохший до состояния мумии труп с сухим шелестом падает на пол. А меня просто накрывает волной силы. Теперь уже силы Весельчака! Этот дурачок лишил Весельчака удовольствия прикончить его лично.

Прекративший смеяться демон с досадой пинает труп неудачника и поворачивается к обитателю кресла. Сейчас и с ним похохочем, проносится в голове чужая мысль.

ВЕСЕЛЬЧАК

Во внезапно наступившей тишине слышны звуки капели. Это кровь стекает с Весельчака на паркет. И аплодисментов. А у незнакомца есть вкус к хорошим представлениям — ещё одна чужая мысль. Перед тем как приступить к расчленению благодарного зрителя, монстр раскланивается.

Я внутри тела судорожно пытаюсь отобрать обратно вожжи управления сознанием. Последний выплеск магии был очень мощным. И случилось то, чего я всегда боялся. Маска стала хозяином тела. Я утратил контроль.

Пока я пытаюсь подавить панику, и пересилить долбанный артефакт, события развиваются без моего участия.

Весельчак показательно медленно шагает в сторону кресла, поигрывая обычным ножом, которым он заменил Буревестник в правой руке.

А неизвестный швыряет в него состоящую из тонких нитей блескучую сеть. И это не заклятие, а артефакт! Наше тело окутывает ворох светящихся нитей, которые немедленно стягиваются, пытаясь нарезать нас на мелкие ломтики.

Безумное, с ног до головы покрытое кровью, существо издаёт страшный крик, похожий на рёв пойманного в ловушку зверя. Он сопротивляется действию алмазных нитей и полностью сосредотачивается на попытке выживания.

Я выжидаю.

В момент, когда нити ловушки лопаются, я вышибаю демона обратно в маску и восстанавливаю контроль над телом. Знай своё место, тварь!

В низком выпаде, роняя нож и выхватывая из хранилища Буревестник, пронзаю спинку кресла почти насквозь. Слышен звонкий удар клинка о стену. А незнакомец за мгновение до удара расточается желто-серым туманом, подходящим цветом на гноящуюся рану.

Туман заполняет комнату, скрывая на несколько мгновений картину бойни.

Потом рассеивается. Таинственный зритель в буквальном смысле испарился.

Я сорвал с себя маску, и сдерживая желание отшвырнуть зергов артефакт в сторону, повесил её обратно на пояс.

С улицы доносится гулкий выстрел из осадного орудия, которое Ломов называет дробовиком.

Я вышел в коридор, забрав по дороге мурчащую от удовольствия Грейс. И по одной грани у каждого из убитых мной ограненных. Чего добру зря пропадать?

В коридоре тоже была бойня, но не такая отвратительная, как в кабинете.

Августович стоит над шестью телами бойцов охраны, выскочивших из распахнувшихся потайных панелей. Надо же. Я их даже не почувствовал. Мой телохранитель, кажется, невредим.

— Сила! Вы ранены, Олег?

— Не моя кровь. Бежим на улицу. Пора отступать.

— Что за жуткий смех был? — на бегу спрашивает Августович.

— Всё потом.

На первом этаже валяется ещё трое охранников, эти, кстати, живы, но в отключке. Оружие лежит отдельной кучкой. Замечаю Марию, спрятавшуюся в тени постамента с древними латами на нём.

— Уходим! По плану.

Проинспектировал остатки ауры. Маска основательно выпила моей силы, когда Весельчак стал хозяином положения. Но мне хватит.

Накинул «Плащ» на всех троих.

Мы выбежали из дверей, возле которых уже стоял Оленин, осуществлявший огневое прикрытие выхода из дома. Пули гвардейцев семьи бессильно щёлкали его по броне. А ведь многовато охраны у них здесь. Ладно. Подумаю об этом потом.

— Мы отходим. Отступай к порталу, мы прикроемся твоим корпусом. — Бросаю я ему «шёпотом». Мне такой способ связи привычнее, чем использование рации.

Николя тут же направился к сияющему бирюзой порталу, который охранял Ломов, паливший из своей гаубицы куда-то в сторону казарм. Не завидую я оставшимся в живых охранникам. Мы под прикрытием двух доспехов добежали до спасительной арки, и я пропустил вперёд Марию и Августовича. Сказал для Юры и Николя:

— Зашли. Уходите.

И, дождавшись, когда массивные фигуры моих бойцов исчезнут в разрыве пространства, одним выплеском силы обрываю действие якоря. У меня ещё здесь остались дела.

Пригибаясь, чтобы не словить случайную пулю, несусь обратно в дом.

В кабинете быстро импульсами просканировал пространство. Нашёл два сейфа. Один стенной, за картиной, на которой ваза с цветами. Второй занимал всё пространство одной из тумб рабочего стола.

Времени вскрывать их «вежливо» нет. Воткнул на каждый два небольших артефакта, заблаговременно приобретённых через Фрола. Говорю же — полезный человек. Искры, шипение деактивированных заклятий, дым от прожжённого металла, и я не глядя смел содержимое обоих сейфов в ранец. В коридоре уже слышны голоса охраны.

Я не граблю почившую семью. Вернее, грабёж не самоцель. Просто здесь могут быть улики по секте. Если их заберёт полиция, я их никогда не увижу. Ну и, если я разживусь чем-нибудь ценным, будет мне компенсация морального урона.

Спокойно прошёл мимо ребят, которые перебежками, прикрывая друг друга, подбираются к кабинету. Да нет там уже никого, ребят. Зря перестраховываетесь.

Проходя через первый этаж, видел, как троим бессознательным охранникам оказывают первую помощь.

Надо с Марией побеседовать потом. На тему того, что это было? Несвоевременная добросердечность, или простая рациональность? Если первое, она со мной больше никуда не пойдёт. Если второе, добро пожаловать в команду. А я ведь почти поверил, про салон макияжа. Вот ведь актриса! Очень себе на уме девочка. Арлекин бы её сразу прирезал, просто для профилактики. Я же предпочту выждать и посмотреть, что будет.

Нечего уникальными огранками разбрасываться. Я не в императорском дворце сейчас живу на всём готовом и денег не считая. Кончилась лафа. Добро пожаловать в реальную, сложную жизнь, Арлекин. Нет простых решений. И простых ответов нет. Непривычно, правда?

Размышляя таким образом, сбегаю по лестнице в подвал. Стальная дверь, со штурвалом посередине, ранее преграждавшая вход, распахнута. Так ребята торопились на звуки тревоги, что все инструкции и уставы караульной службы побоку послали. Опрометчиво так с охраняемым объектом поступать. Нашим, с другой стороны, легче. Хочу своими глазами посмотреть на то, что сорвало наш план-капкан. Ика отправил присматривать за входом в поместье. Не хочется пропустить появление эксперта-турмалина. Выход из этой мышеловки тогда усложняется в несколько раз. А если у него ещё и «ищейки» есть, а это грань адепта, всего лишь, вообще туши свет. Придётся с боем уходить. А не хочется. Да и менталисты среди полицаев могут стать проблемой. Ауры у меня на донышке. Так что надо бы закончить здесь и уматывать к зерговой матери.

Подвал был снабжён предбанником для охраны. И ещё одной стальной дверью с окошком из бронированного стекла в нём. Дверь со стеклом была как бы не толще входной. И вся изрисована странными каляками-маляками. Ну точь-в-точь такими же, как я видел в детском садике, во время ритуала агентов Хмари. Ик с некоторым трудом проник через эту преграду в соседнее помещение, откуда и прислал мне свой панический вопль — взбаламутивший ментальное поле Христенко.

С усилием отворяю проход. Следующее помещение похоже на лабораторию впавшего в детство алхимика. К каменному ложу цепями прикован старик, смутно знакомый мне по одному из приёмов. Ложе покрыто старыми знакомыми — сектантскими каляками-маляками. Закорючки и бессмысленные символы спускаются по ложу на пол и расползаются во все стороны примерно на расстояние полуметра.

В комнате множество закрытых шкафов со стеклянными дверцами, наполненных таинственными колбочками, коробочками, инструментами и вообще непонятными штуками, как будто скрученными из блестящей проволоки. Моё внимание привлекли светящиеся кристаллы, цвета аквамарин, стоящие рядком на одной из полок. В душе не понимаю, что это, но он мне надо. Силой александрита оттуда так и прёт. Также скидываю лежащие стопкой в отдельном шкафу пухлые книги, похожие на лабораторные журналы, и ещё один фолиант, который называется: «Пути бессмертия». Автор неизвестен. Окинув хозяйственным взглядом помещение, зафиксировал всё на комм, после чего быстро взбежал по лестнице в холл. Вовремя. Первые полицаи уже прибыли. Пока что это ребята из дежурной части. Но скоро и остальные подтянутся. А мне здесь, не то чтобы делать больше нечего, но находиться в доме становится опасно.

Спасибо этому дому, пойдём к другому.

Дома я застал своё воинство в состоянии, близком к панике с истерикой. Августович, железной рукой, удерживавший дисциплину, укоризненно глянул на меня из-под седых бровей.

— Олег! — в его ровном обычно тоне прорезалось что-то похожее на восклицание. — Так нельзя. План был отойти всем вместе. Ещё полчаса, и вот эти горячие парни и девчонка, — он указывает на Николя, Юру и Марию, — пошли бы на повторный штурм.

— А как же посмотреть, где что плохо лежит? Разжиться информацией? Мы всё это воинство Хмари замочили, сгоряча. Ну я замочил, да, простите. Надо было посмотреть, не осталось ли каких-нибудь записей, нам в наследство. Не забывайте про мою огранку. Вам там точно делать было нечего уже. А я спокойно всё осмотрел и спокойно же ушёл. Все охранные чары и периметры мы к этому времени уже посносили. Риск был минимальным, не понимаю, чего вы добры молодцы, так разволновались-то. И добра девица, конечно. — Последние слова были обращены к троице смутьянов.

— Угу. Выходим мы из портала, он закрывается и оказывается, что главы с нами нет. И что мы, мать твою, должны были подумать? — Вызверился Ломов.

— Так. Драгоценную госпожу Элизу, пожалуйста, в покое оставь. Пусть она переродится в свете Силы. Отвечаю. Вы должны были подумать, что глава отправил вас на эвакуацию, чтобы ваши громоздкие туши ему не мешали проводить доразведку. Или вы подумали, что меня схватила охрана?

— Нет, нам Матвей, конечно, сказал, что это ты контур разорвал. Но добавил: «скорее всего», — сволочь прыгунистая. Так что когда прошёл час, мы начали немного нервничать! Дать бы тебе в лоб, да нельзя твой статус ронять. — Снова завёлся Ломов.

Изумруды. Такие заботливые. Это из-за камня. А не охренел.

— Ну всё. Пустую болтовню отставить. Все следы затёрли?

— Ну если вас, Олег не считать, то всё. — Августович вернул свой обычный невозмутимый вид. Только глаза сердито поблескивали.

— Ага. Я сейчас.

Я снял с себя залитый кровью костюм, сложил его в кейс. После чего активировал маяк, который дал мне Матвей. Забросил кейс и рюкзак в появившийся портал и погасил маяк. Забил в щели пола заколку, с наложенной на неё «неопределимостью», и присыпал сверху мусором. Может, и перестраховываюсь, но следы портала сильный турмалин может обнаружить даже спустя сутки. А теперь зерг им всем в нос. Заколки я заказал у Игнатова. Вчера, когда договаривался с ним об аренде кое-чего. Не было здесь ничего такого. Не было ни-че-го. И, кстати, хорошо, что систему визеонаблюдения у меня в поместье ещё не смонтировали. Не пришлось записи подменять.

— Ну что. Думаю, можно идти спать, господа хорошие.

— Вы обещали рассказать, что за жуткие звуки доносились во время боя из кабинета. Вы там с демоном схватились, Олег?

— Да, мне тоже интересно. На меня аж на первом этаже эти завывания страху нагнали. А ещё мне интересно, на чём мы спалились. А то все эти байки о мастерстве скрытности как-то не соответствуют реалиям. Рассказывайте, давайте, эр Строгов. Я, вон, ноготь себе сломала у вас на службе. За эту жуткую травму, мне нужна компенсация.

Мария, выдав этот блестящий образец женской логики и капризно поджав губки, вытянула вперёд руку, с наманикюренными пальчиками. Все ногти, кстати, были на месте, ну на первый взгляд.

— Ну не знаю. Если вы не можете отличить заливистый радостный смех, от жутких завываний, то вам пора к логопеду!

— К лору, Олег! А это смех был?

— Ну. По идее да. Скажите спасибо, что не рыдания с причитаниями. Вам бы ещё меньше понравилось, гарантирую. Отвечая на ваш вопрос, Карл Августович, это действительно был демон. Но наш демон. Практически ручной. Меня одного там просто бы размазали по стенке. Что касается того, на чём мы спалились. Там был очень сильный менталист. Кстати, личный секретарь длани — эр Михаил Христенко. Ныне покойный. Ну, это, к слову. Ик мне прислал образы, когда я зашёл в ауру этого сапфира. А тот засёк постороннюю активность и вжарил ментальным ударом. И тут началось. Я ответил на ваш вопрос, леди? — Обратился я к Марии, постаравшись вложить в последнюю фразу весь доступный мне сарказм.

— Компенсация принимается. Как и оправдания. И вправду форс-мажор. Вы прощены, за ноготь. И за то, что называете жуткие нечленораздельные вопли адских демонов смехом. — мой сарказм стёк с неё, как с гуся вода.

При словах про секретаря длани всё запереглядывались, и Николя открыл было рот, но я решительно пресёк дискуссию:

— Всё, драгоценные господа, дама, и примкнувший к ним одарённый силой. На сегодня достаточно разговоров. Вы как хотите, а я спать пошёл.

И ушёл к себе, оставив их вести ночные разговоры.

А утром меня арестовывать пришли.

Я успел провести утренние тренировки, в том числе занятия по огранке, когда ко мне в особняк явилась представительная делегация полицаев.

Помимо нескольких рядовых полицейских, присутствовали трое экспертов-криминалистов, один турмалин и двое топазов. Один из топазов, кстати, Иван Солнцев, с которым я познакомился на вечере у Игнатова, незаметно мне подмигнул.

Возглавлял шествие Порфирий Петрович, который протянул мне ордер, подписанный местным судьёй и завизированный в управлении минюста. В ордере предписывалось обыскать моё поместье, осмотреть принадлежащую мне технику и вооружение. «В связи с подозрениями о разбойном нападении».

— Прошу, Порфирий Петрович. Можете осмотреть всё что угодно. Афанасий! — обратился я к дворецкому, — Покажи все драгоценным господам.

— Также полицейское управление требует предоставить доступ к хранилищу, браслет от которого вы носите на руке. — скучным, казённым голосом проговорил Порфирий.

Он был явно не в духе. По ауре пробегали судорожные всплески. Вид он имел не выспавшийся и слегка помятый.

Я ещё раз просмотрел ордер. Потом протянул его обратно Порфирию, со словами:

— Для осмотра ячейки вам потребуется другой ордер. В этом ничего про неё не сказано.

С трудом удержался, чтобы не показать ему кукиш. Слишком по-детски было бы.

— То есть вы отказываетесь, эр Строгов, сотрудничать с управлением?

— Сотрудничество, как я его понимаю, выглядит так: вы мне — я вам. А когда сотрудники управления вламываются безо всяких к тому оснований и улик в мой дом… В таком случае не вижу оснований, чтобы идти вам навстречу.

— Давайте дождёмся результатов осмотра поместья, драгоценный господин Строгов. И после этого уже будем говорить о наличии или отсутствии оснований или улик.

Прямо жалкое зрелище. Никаких «дорогой мой человек», и прочих изящных оборотов речи. Придавило мужика. Что у них там в управлении творится?

— При нормальной процедуре сперва находят эти самые улики. А потом проводят обыски.

— Да бросьте вы, Олег Витальевич, — очень тихо прошипел Порфирий. — Дураку понятно, что это вы вломились к Могильным. Которые, вот сюрприз, оказались связаны с сектой. Теперь молите Силу, чтобы мы у вас ничего не нашли. Совсем ничего. Потому что секта — сектой, а нападение на благородную семью с многочисленными убийствами, это вам не баран начихал. Аметисты уже такую волну подняли в Павлограде, что у нас здесь только шерсть клочьями летит с сотрудников.

Я сразу подозревал за подсовыванием мне материалов по Могильным двойную игру. Ну, то есть для людей, подобных господину Дамирову, или кто там всё это затеял, весьма характерно попытаться и рыбку съесть, и на ёлку влезть. Вынесет Строгов гнездо сектантов — хорошо. И хорошо весьма. Если в процессе беспокойного молодого огранённого прикончат, тоже неплохо. Или если удастся взять за его жопу, ещё лучше. Две выгоды за один раз. На вопрос, а зачем им сдалась моя… хм, личность, ответ простой: такие люди и кабана сожрут, и про муху скажут — тоже мясо. А в масштабах форта я уже даже не муха, а скорее овод. Раздражающий фактор. Всякую мразь убиваю, направо-налево. Опять же погром сорвал. Со всех сторон предосудительного поведения пацан.

Имея в виду все эти мысли, я, конечно, подстраховался на случай обыска. Даже не будь того интересного анонимного письма, со ссылкой на статью в «Интригах». Как бы не сам Порфирий Батонович мне это письмецо и прислал. Я ему, конечно, не нравлюсь, но, кажется, вся эта возня не нравится ему ещё больше.

Возились ребята с осмотром более двух часов. Чуть не с лупой осмотрели оба доспеха. Все машины обнюхали. Перевернули вверх дном оружейку. Турмалин прошёл по всему саду и дому, ища следы заклятий.

И ничего они не нашли. Порфирия я пригласил в столовую, на время обыска, и развлекал его разговором за кофе с плюшками. Впрочем, был следственный пристав на диво угрюм и неразговорчив, так что пришлось мне выступить с монологом.

По ходу отрицательных докладов морщины на его лбу разглаживались.

Последним докладывал Иван Солнцев, закончивший осмотр силовых доспехов моих гвардейцев.

— Ваше благородие, — обратился он к приставу, — эти доспехи не использовались, как минимум два дня.

— Вы можете сказать это с полной уверенностью, эр Иван? — сощурился Порфирий.

— Со стопроцентной. Во-первых — логи заправки и расхода топлива. Они не подлежат корректировке. Последний раз доспех господина Ломова заводили больше двух суток назад. Доспех господина Оленина неделю назад. Во-вторых, состояние смазки в суставах. Она успела загустеть до консистенции вязкой жижи. Если бы доспехи использовали вчера ночью, смазка была бы ещё жидкой. Это тоже не подделать. В-третьих — руны и усиления. Здесь я, как эксперт могу заявить, картина та же. Ну и прочие второстепенные признаки…

— В письменной форме ваше заключение, когда будет?

— К вечеру подготовлю, вашбродь.

Доспехи для акции я взял у Игнатова напрокат. И вчера же и вернул. Ребята прыгнули сначала к Игнатову, там оставили все снаряжение, бывшее в деле, а уже потом переместились в наш особняк. На самом деле я предвидел что-то в этом роде, что по доспехам можно понять, когда и где их использовали.

Порфирий достал из кармана старенький кнопочный комм и набрал код. Аппарат выдал серию гудков, потом на той стороне сняли трубку.

— Ваше высокоблагородие. Удобно ли вам выслушать мой докладец? — в его голосе снова начали проскальзывать масляные нотки, — Да, по поводу обыска, конечно. Результат полностью отрицательный, по всем параметрам. Да. Так точно, ваше высокоблагородие. Нет, эксперты отработали профессионально. Доставить? А на каком основании? Я спрашиваю, потому что мне это поручение исполнять. А я ведь вам докладывал, какой этот Строгов ушлый. — На этих словах трубку от его уха отнесло звуковой волной. Пристав поморщился и, переждав волну ора начальства, ответил, — как прикажете, ваше высокоблагородие. А если откажется? Ага, в наручники его, подлеца. Понял вас, драгоценный господин. Всенепременнейше исполню!

Он положил трубку и устало помассировал обвислые щёки. Потом посмотрел на меня. Специально ведь не стал выходить в другое помещение, зерг скользкий.

— Полагаю, Олег Витальевич, проехать со мной в управление, вы откажетесь?

— Чтобы меня в наручники заковали и доставили как карманника, пойманного в трамвае?

— Сила с вами, Олег Витальевич. Какие наручники? Нужен ли мне штраф и выговор за превышение полномочий? Мне почему-то кажется, что подобное обстоятельство будет лишним в моём личном деле. Вы же, Олег Витальевич, человек мстительный и безжалостный. Запросто можете маленькому чиновнику, навроде меня, неприятности устроить.

— Фу, Порфирий Петрович. Только я начинаю к вам по-человечески относиться, как вы мне какую-то очередную гадость сказанёте. Ну как так?

— Да, характеристика «мстительный и безжалостный» для человека благородного сословия, чистая похвала. Что же сразу гадость-то? Так не поедете?

— Да почему? Поеду. Вы, конечно, ломаете мне планы на день, но я предпочту побыстрее с этой нелепицей разобраться. Да и интересно, на кого я разбойное нападение совершил, походя, не заметив.

— Вот спасибо вам, Олег Витальевич, дорогой вы мой человек. Это прямо по-нашему. Встретить опасности лицом к лицу, так сказать, не убоявшись…

— Да поехали уже! Слушал бы вас и слушал, но у меня дел ещё вагон и тележка.

Порфирий отвёз меня в управление, лично сев за руль. По пути пристав ещё кое-что сказал:

— Наш новый начальник управления, его высокоблагородие Кирилл Васильевич Черкалин не чета эру Дамирову. Выбрал господин Черкалин не того покровителя. Вот и загремел в нашу глушь из столичных-то райских кущ, считайте, с волчьим билетом. А здесь с корабля на бал, только приехал — нападение на благородную семью. Да ещё и сектанты они, оказывается. А ведь никто ни сном ни духом про то. Понимаете?

Я вспомнил докладную записку. Видимо, она из дела волшебным образом испарилась. Или испарится в ближайшее время. Ну на визео-то я папку не читаю. Так что кивнул и ответил:

— Понимаю, Порфирий Петрович. Как не понять. Для всех нас это большая неожиданность!

В управлении меня сперва заперли в кабинете для допросов. И заставили промариноваться там около полутора часов. Я, раз уж выпало свободное время, занялся собственной огранкой. Очень надеюсь, что те, кто наблюдают за мной из соседней комнаты, просто озергевают от моей наглости. В конце концов, немного подрастратив ауру, я решил вздремнуть. Стоило мне начать насвистывать носом, как единственная дверь распахнулась, явив разъярённого господина в полицейском мундире.

Господин Черкалин был болезненно худ, но при этом невысок. Кожа на лице обтянула скулы и шелушилась. Мышасто-серого цвета волосы тоже были нехороши. Глубоко посаженные серые же глаза горели лихорадочным блеском из-под редких, словно выщипанных бровей. Крючковатый нос, нависающий над бескровной полоской губ, придавал полицескому отдалённое сходство со стервятником. С больным стервятником. Аура выдавала в нём изумруда — находящегося на границе мастера и старшего мастера. Мундир, болтающийся на тщедушном теле, декорирован медальками, значками и шевронами. Звание у господина Черкалина было подполковник.

Ворвавшись в кабинет, он не останавливался, подлетел к столу и грохнул на него распухшую от документов картонную папку. Как из ружья шибанул, ей Сила.

Я лениво выпрямился на неудобном казённом стуле.

— Ты! — начал он сиплым, слегка надтреснутым голосом. — Сейчас всё мне расскажешь! — Ну точно больной. Причём на голову.

— Вы бы сперва представились, под-пол-ковник. — Выделил я его звание интонацией, — а то я вас первый раз вижу. Кому я должен всё рассказать-то?

— Обращаться ко мне — ваше высокоблагородие! — полузадушено взвизгнул он. — Я Черкалин Кирилл Васильевич! Начальник управления МВД форта Алый Рассвет. Ты мне расскажешь, наглый мальчишка! Я шутить-то с тобой не буду шутки разные. Тут тебе не балаган, а учреждение! Отвечай, я тебя спрашиваю!

— А чего отвечать-то, дяденька? — я скроил умильную рожицу и попытался дублировать любимый взгляд моего братца а-ля — «обосравшийся котёнок». — Вы ж не спросили ещё ничего. А я сижу здесь уже давно. Скучно здесь и кушать хочется! Попросите, дяденька — благородие, чтобы мне есть принесли. Иначе, как Деат свят, не скажу вам ничего, хоть кричите на меня, хоть бейте! — Всю эту муть я выдал практически на одном дыхании, не дав Черкалину вставить ни слова, чем был нимало горд. Мне даже показалось, что я разобрал звонкий шлепок рукой по лицу, с той стороны стены. По-любому Порфирий за допросом смотрит.

Черкалин упёрся сухими кулачками в столешницу и попытался нависнуть надо мной. При его комплекции смотрелось это совсем не грозно.

— Молчать, если тебя спрашивают! — всё так же хрипло пролаял его благородие, — Ты мне тут не строй из себя всякое там невиновное! Ты у меня вот там! — Он продемонстрировал мне папку. — Все твои делишки зафиксированы делом! — Зергец, жертва дислексии. Как он вообще раньше в МВД работал? Ещё и на руководящей должности.

Я с испуганным видом зажал рот обеими руками. В том числе, чтобы не заржать.

— Что ты мне тут изображаете партизана за делом? Говори уже, зачем полез на убитых?

— Вы сами, дяденька-благородие, мне сказали молчать, когда спрашивают. Вот я и молчу.

— Издеваешься! Над должностным лицом при исполнении издеваешься! Да я тебя в порошок согну!

Мне начала надоедать эта комедия положений. Актёр, конечно, оригинального жанра, да и реплики интересные, но я так из допросной до второго Выплеска не выйду. Так что я решил сменить тон беседы. Перестав гримасничать, я лениво спросил:

— Так о каких трупах речь-то, господин подполковник? В чём меня подозревают? Честно говоря, я из вашей речи не понимаю ни полслова.

— Обвиняют тебя в чём надо в том и обвиняют. Семью Могилиных ты зарезал, душелюб?

— Меня пока ни в чём не обвиняют. Обвинение — это официальная процедура, сопровождающаяся соответствующими документами. Мне пока ничего подобного не предъявлено. Отвечаю на ваш вопрос. Семью Могилиных довёл до могилы не я. — Не удержался всё же от клоунады. Вставил гнилой каламбурчик. Фу таким быть.

— Только у тебя в форте доспехи на гвардейцах. Вырядил их словно девок непотребных! В нападении оба доспеха участвовали сразу! Я тебя на бессрочку упёку!

— Мои доспехи два дня с места не сходили. Ваша же экспертиза это показала. Какие у вас ещё есть аргументы, в пользу моих преступных деяний? Так-то у меня на кухне и ножи есть, ваше высокоблагородье. Как кого в форте зарежут, вы теперь ко мне будете приходить?

— Ты мне тут не виляй, как телеграфный столб! На тебя есть исчерпывающие улики. Массовая резня. Ты и раньше в таком замечен! Если признаешься, то суд будет снисхождение проявлять.

— Хочу заметить, что у вас пробел в логике. Если я НЕ признаюсь, то меня судить будет не за что. У вас на меня ничего нет. Никаких фактов. Никаких улик. Есть какое-то нездоровое желание приписать мне преступления, совершённые непонятно кем, непонятно зачем. Так, вы раскрываемость управления не повысите, ваше высокоблагородие, точно вам говорю.

— Не хочете, значит, по-хорошему? Тогда по-плохому будем!

Я уже приготовился к потоку очередных словесных перлов, по типу «сидите здесь на бегу, а там лежат ползком», но на сцене появились новые действующие лица.

Дверь в допросную отворилась, и с видом хозяина положения внутрь прошествовал холеный господин с золотым ранговым перстнем на пальце. Старший магистр. На перстне посверкивал крупный аметист. Вслед за ним внутрь просочился неприметный господинчик, скромно одетый и без рангового кольца. Зато с аурой старшего мастера-сапфира. Нехилое я осиное гнездо разворошил.

— Ну, что у нас здесь? — с ленцой спросил господин с золотым перстнем. — Вы же Черкалин? Вам должны были по моему поводу позвонить.

— Я Черкалин, ваша светлость. Меня предупредили невовремя о вас.

Сиятельство задрало бровь, но, мне кажется, Черкалин хотел сказать «заблаговременно». Сила! Ещё немного в этом дурдоме, и я смогу к подполковнику на службу устроиться. Переводчиком с Черкалинского на человеческий.

— Преступник запирается, ваша светлость, как раскрытая книга. Но мы его прочитаем!

— Всё так. Прочитаем. Но без вас, драгоценный господин Черкалин. Оставьте нас с молодым человеком наедине.

— Эээ. Ваша свтлст. Не положено. Присутствовать должен. Это управление, а не пыточный подвал вам, простите, если что так.

— Скройся уже, Черкалин! Иди кофе попей в своём кабинете. Когда ты вернёшься, парень ничего не вспомнит. И нас здесь уже не будет.

— Понимаю, ваша светлость! Но повреждать задержанного запрещено. У нас и так показатели ниже гор…

— Всё будет нормально. Никого не повредим. — Светлость взял подполковника за локоток и буквально вытолкнул в коридор. После чего повернулся ко мне. — Не повредим, если ты добровольно сотрудничать будешь. И если не виноват в убийстве моей племянницы. А если виноват… В его голосе послышалось рычание. Глаза вспыхнули фиолетовым огнём. — Я сниму с тебя шкуру. Вживлю туда душу и нервы. Оставлю чувствительность. А шкуру буду использовать в качестве ковра.

Я аж чуть не прослезился. Как будто вернулся в старые добрые времена, когда кланы творили, что хотели, наплевав на законы и чьё бы то ни было мнение. Силы и умения этому типу, кстати, хватит, чтобы свои угрозы осуществить. Да вот только теперь не старые времена. К сожалению, для меня и к счастью для него.

Менталист неожиданно метнул в меня «Забвение». Я сделал вид, что заснул и упал вперед, довольно натурально и чувствительно приложившись лбом об стол.

Неприметный типчик подошёл ко мне и положил руку мне на голову, выпустив ауру.

Комедия закончилась. Во втором акте пьеса сменила жанр.

МЕНТАЛИСТ: выпустил щупальца ауры

У меня было два варианта действий. Первый — неконфликтный. Можно подсунуть менталисту ложную картинку воспоминаний. Важные господа удостоверятся, что я не тот, кто им нужен, и свалят «во свои яси».

Но есть нюанс. Этот менталист — зараза, сильный. И опытный, судя по всему. И они знали, кого именно идут сканировать. Так что если он заметит нестыковки в транслируемой картине, а он может, будет сканировать глубже. А я уже ничего не смогу сделать, потому что сам дам ему поверхностный доступ к моему сознанию. Маловероятно, но исключать такое развитие событий нельзя.

Второй вариант — решить все по-плохому. Инструменты есть. Проблема в том, что по-плохому — это прямой конфликт с кланом аметистов. Ну, или как минимум с одним из его влиятельных родов. У меня и так врагов вагон и маленькая тележка набирается. Куда мне еще?

Щупальца чужой ауры впились в мой разум. Вернее, попытались впиться. Потому что, в ответ, я огрел, открывшегося при сканировании, менталиста «ментальным ударом». Менталиста — ментальным. Каламбурчик на троечку, но зато жахнуло от души.

Грань я, разумеется, спер у покойного господина Христенко. Такого точно никто не ожидал. Менталист с закатившимися глазами еще только начал свое падение на пол, когда я ударил по некроманту «Замешательством». Сканировать они меня собрались, блэт! Шкуру с меня снять, сцуко! Сейчас разберемся, кто еклмн ковриком в прихожей ляжет!

Перепрыгиваю стол, пока малефик нелепо шарит руками в пространстве и безуспешно обращается к ауре. Перед тем как посадить меня в комнату для допросов, меня, естественно, не обыскали и не надели наручники. Так что, я выхватываю из браслета массивный тесак и, с разгона, бью охреневшего кланового упыря рукоятью в висок.

Он оседает на пол, но продолжает вяло шевелиться.

Добавляю еще раз! И еще!

Когда тельце некроманта перестает дергаться, дверь в допросную распахивается.

Явилась кавалерия из-за «стеклянной стены». Первым в дверном проеме нарисовался чиновник минюста, эр Владислав, который руководил допросом пленных бандитов в «Пирожке». Позади него толпилось трое судебных приставов. Совсем на заднем плане скромно перекатывался Порфирий, делающий вид, что он здесь просто погулять вышел.

Честно говоря, это вообще самый лучший расклад из возможных. Я-то рассчитывал только на появление нашего Колобковича, с парой полицейских за спиной. А здесь минюст. Идеально. Наверное.

— Отставить! — командует эр Владислав. — Прекратить немедленно.

Я выпрямляюсь, отсылаю тесак обратно на полку и поднимаю руки ладонями к делегации официальных чинов.

— Все. Все. Уже никто никого не бьет! — Эти слова я сопровождаю ударом носком ботинка по почкам некроманта. Бесит, сука! После чего отступаю от тела на пару шагов. Подальше от соблазна. Вообще, надо что-то делать с этой импульсивностью. Хотел же по-хорошему все решить. Но нет. Вожжа под хвост попала и понеслось. Не люблю угрозы.

Был ли риск, что магистр отразит мою грань и превратит меня в кусок гниющего мяса? Был. Но небольшой. Во-первых, защиты от магии опалов обычно не носят. Все защищаются от менталистов. А фокусников чего бояться? Во-вторых, клановые войны давно в прошлом. Это раньше магистр был совершенной боевой машиной для убийства. Всегда настороже. Превосходная реакция и боевая чуйка. А это поколение высших ограненных… Оно не слабее нашего. В чем-то даже сильнее. Но расслабились они. Слишком привыкли воевать с тупыми тварями или бандитами, а не с собратьями по огранке. Так что я, если и рисковал, то не сильно. Очень и очень умеренно. Да вообще про коврик вот прям обидно было.

Пока я думал, приставы рассредоточились по небольшому кабинету, проверяя поверженных мной врагов.

— Этот готов. Сердцебиения почти нет. Не знаю, чем молодой человек его оприходовал, но нужна реанимация.

— Чем, эр Строгов? — это вопрос от эра Владислава.

— Ментальный удар, — видя расширившиеся глаза, торопливо добавляю, — одноразовый артефакт. Активировался автоматически, на попытку проникнуть в мой разум. Я же без сознания был, сами видели.

— Понятно. Не надо реанимации. Не поможет. Хотя… Он сам менталист, может, и выкарабкается. Вызывайте бригаду.

— Этот просто без сознания. — Это про некроманта, — Вот-вот в себя придет, зрачки ворочаются.

— В наручники его живо! В двойные.

Пристав тут же застегнул на начавшем шевелиться малефике наручники. И вторые, взятые у коллеги.

Я тихонько взял кресло и поставил его в самый угол комнаты, чтобы ни у кого под ногами не путаться. Ну, и чтобы отдельную ложу на разворачивающийся спектакль себе обеспечить.

Пока выносят тело менталиста-неудачника, пока приходит в себя оглушенной мной некромант, и исполнители носятся туда-сюда, я наслаждаюсь тем, что меня оставили в покое.

Малефик, перемещенный во второе кресло и пристегнутый к нему, наконец открыл глаза и некоторое время тупил, глядя, на сковавшие его руки браслеты, и на суетящихся вокруг людей. Потом перевел взгляд на эра Владислава и, безошибочно определив в нем главного режиссера разворачивающегося действа, спросил:

— Ты кто, собственно, такой! Что происходит? Ты знаешь, кто я?

Ну прям почти интонации Качалки слышу. «Васю Зацепина знаешь?». И все такое.

— Меня зовут Владислав Семенович Подвойский. Я руководитель отдела прокурорского надзора форта Алый Рассвет. Надворный юстиции советник. А вы, — он посмотрел на золотую пластинку паспорта, которую извлекли из бесчувственного некроманта подчиненные надворного советника. — его светлость Ростислав Алексеевич Юрьев-Крестов. Аристократ, житель Павлограда. Проникли в допросную комнату незаконно. В связи с чем временно задержаны.

— Снимите это, — Юрьев брезгливо потряс наручниками. — Немедленно освободите меня.

— Сейчас снимем. Были вынуждены обезопасить себя от неожиданностей. Но вы уже пришли в себя?

— Вполне.

— Это хорошо! Значит так. Вам вменяется в вину преступный сговор с начальником управления МВД, с целью незаконного проникновения в служебные помещения управления, и незаконного же ментального допроса члена благородного сословия. Вот ордер, — один из его людей, что-то писавший в официального вида бланке, протянул надворному советнику бумагу. — Вам предписывается не покидать форт, пока идет расследование. Распишитесь.

— Ничего я подписывать не буду! Немедленно сними с меня наручники! Тля министерская! Твоей карьере конец! Тебе конец! — Ути-пути. Какие мы нежные. Распереживался зайчик-некромантчик. Разнервничался. Не привык его светлость к такому обращению-то, кажется. А эр Владислав прям молодца. И надворный советник, вообще-то, равен подполковнику армейскому. Никак не тля.

ЕГО СВЕТЛОСТЬ ЮРЬЕВ_КРЕСТОВ: ты знаешь, кто я такой⁈

— Отлично, так и запиши, Федоров. От проставления собственноручной подписи отказался в присутствии свидетелей. Так щелкни его светлость рядом с повесткой!

Совершенно охреневшего и, даже переставшего орать, Юрьева «щелкнули» на служебный комм, на фоне повестки. В ней тут же расписался Порфирий, сам Подвойский и один из его сотрудников.

— Снимайте наручники. Вы свободны, ваша светлость. Выход — там. Федоров, проводи его светлость, чтобы не заблудился.

— Нет, ты, кажется, реально не понимаешь, с кем разговариваешь, вошь ты тифозная!

— Это вы, кажется, не понимаете ситуации, в какой оказались. Вам официально предъявлено обвинение в уголовно наказуемом деянии. Дело можно уже завтра в суд передавать. Вы, конечно, аристократ, и отделаетесь падением рейтинга полезности и крупным штрафом. Но если вы продолжите оскорблять императорских служащих при исполнении ими должностных обязанностей, я вас упеку, как бомжа какого-нибудь, в местные казематы. Охолонуть, так сказать. В специальную камеру для ограненных. Ввиду большой общественной опасности и слишком большой вероятности, что вы скроетесь с места события. Все ясно вам?

— Мне все ясно! — скрежет зубов некроманта слышно было, наверное, у памятника Павлу I. — Верните мой паспорт. Где мой человек? Что с ним?

— Паспорт получите, когда явитесь на допрос по поводу сегодняшнего происшествия. Ждите повестку. На ваши вопросы я отвечать не уполномочен. На выход, ваша светлость. Не испытывайте мое терпение. Федоров. Что стоишь? Проводи.

В принципе, очухавшийся некромант мог всех нас одним заклинанием грохнуть, потом поднять и снова развоплотить. Но одно дело — нападение на ограненного, уступающего ему сословием. В этом случае и впрямь наказание будет мягким. И совсем другое — нападение на императорских служащих. Такое даже аристократу с рук не сойдет. Выжгут калетту, как пить дать. И что ему с кулаками на прокурорского набрасываться, чтобы паспорт отобрать? В общем, я вовсю наслаждался зрелищем.

Юрьев затравленно огляделся. Увидел меня. Процедил сквозь зубы:

— А с тобой мы еще не закончили! — я в ответ сложил губы «куриной жопкой», посылая ему воздушный поцелуй.

— Адова плеть. Вы все еще пожалеете! — На этой пафосной фразе он, наконец, покинул помещение.

— Олег Витальевич, — обратился ко мне надворный советник. — К вам вопросов больше нет. Пока нет. Возможно, в связи с последними событиями вопросы и возникнут. Позже. Вы тоже можете идти.

— Надеюсь, прискорбный случай с нападением на меня, с произвола начальника управления не окажется не дорасследованным?

— Мы приложим все усилия, чтобы довести дело до суда.

Да на тормозах все спустят, к гадалке не ходи. Сейчас эта светлость очухается окончательно, свяжется с кланом, те нажмут на нужные рычаги, и заглохнет все. Осядет в архивах. Хотя я так понял, здесь имеется еще и интрига против нового начальника. Но на него теперь такой компромат есть, что он вовек не отмоется. Будет теперь перед минюстом местным на задних лапках бегать и трость по команде приносить. И от меня отвалит, наконец.

Кивнув прокурорскому и Порфирию, я покинул сцену комедии положений. Прямо в дверях столкнулся с подполковником Черкалиным и пропустил его в помещение.

— Это что здесь творится! Куда задержанный пошел, я вам отвечаю!

— Все вопросы к надворному советнику. — Я для верности ткнул пальцем в эра Владислава и выскочил за дверь.

Позади меня раздались дислексические вопли подполковника, но я их уже не слушал. С меня хватит Черкалина на сегодня. И полицаев. Пусть с этим придурком теперь минюст разбирается. Дел еще полно, а день уже на вторую половину перевалил.

В целом, я довольно легко отделался. И заслужил кофе с рогаликами. И круассанами. Вперед, Арлекин! В любимую кафешку!

Усевшись за столик и дождавшись заказа, я опрокинул в кофейную чашку половину сахарницы и призадумался.

Интересно, этот Юрьев-Крестов сразу из форта сдернет, или все же задержится? С его родом мне разборки, похоже, не грозят. Как и с кланом. У него, кажется, «это личное». Скорее всего, женщина-некромантка, которой я воткнул Грейс в грудь и была той самой племянницей. Что он может? Открыто нападать он больше не рискнет. Тем более, если случится чудо, и дело впрямь дойдет до суда, ему наверняка судебный запрет выпишут на приближение ко мне и враждебные действия. А нарушение судебного запрета — уже более серьезное преступление, чем нападение аристократа на благородного. Вообще все, что касается преступлений против государства, в драгоценным кодексом карается крайне жестоко. И послабления сословиям — самый минимум. На усмотрение суда, в общем.

Может заказать мое похищение. При этом не магистров же он наймет. А ограненные помельче мне уже не так страшны. Короче, он не проблема. Убивать не будем, незачем по новой ажиотаж устраивать.

Я макнул рогалик в кофе. Знаю, что не аристократично. Но люблю. И вообще, я не на званом приеме, а в уличном кафе.

Интересно. Что за дедушка лежал в подвале у Могилиных? И что с ним сделали? Записи надо изучить, которые я упер из лаборатории, они могут помочь ответить на этот вопрос. Где только время взять на все? Я до сих пор вон в собственный подвал не спустился, чтобы посмотреть, что за дверкой стальной спрятано! И за печатью александритов. А ведь жутко любопытно! Безобразие, конечно. Надо сходить! И Матвея надо позвать с собой. Он не сильно к семье привязан родственными чувствами. А полезным может оказаться.

Надкусил круассан и чуть не заляпал жилетку вылезшим шоколадом. Задумался, ага. Слизнул шоколад с пальцев, воровато оглядевшись. Вроде никто не смотрит. Продолжим размышлять:

Что за мужик, растаявший, как сон, как утренний туман, в поместье был? Вот в чем вопрос. В то, что таким экзотичным способом он совершил самоубийство, я совершенно не верю. Какой-то он бесстрашный был. Бывало, при виде Весельчака и магистры штаны обмачивали, а этот вообще ничего не боялся. Как будто бессмертный. Брр. А ведь это и есть та самая «большая шишка из руководства секты», о которой меня предупредила вампирша. И я эту шишку сам упустил. Минус тебе, Арлекин! Недоработал!

Что в таких случаях можно сделать? Для ответа на этот вопрос мне нужно реализовать мой новый доступ к исследованиям Гильдии Искателей. Наверняка проводились эксперименты по удержанию хмарников, без разрушения их сущности в одном месте. На это тоже нужно время.

Сдоба закончилась. Непорядок. Закажу еще. И какао стакан. В конце концов, я сегодня нервничал много. Надо уровень сахара в крови поднять. До состояния концентрированного сиропа, ага.

Теперь, когда я могу не опасаться повторного обыска, можно все ценности, честно конфискованные у проклятых сектантов, вернуть домой и внимательно изучить. Этим займусь после исследования двери. Там были всякие интересные предметы. И непонятные. Надо присмотреться подробнее. Ну и, может, какие банальные, конвертируемые в деньги штуки случайно прихватил. Возвращать я их точно не буду. Да и некому. Судя по новостным лентам, Весельчак прикончил семейство Могилиных в полном составе. Папа-некромант, мама-малефик и сынок-проклятолог. Да ладно. Чего себе-то врать. Я и прикончил. И не жалею об этом ничуточки. Собаке собачья смерть. Так будет с каждым и все такое. Надо подкинуть материалу тому писаке, который шок-контент страницу обо мне ваяет.

И вот присутствие Христенко на сходке, что может значить? Для меня это явилось полной неожиданностью. Понятно, конечно, теперь, кто сектантам информацию сливал. Христенко в координационном центре сидел и все знал. Вопрос в другом. Насколько во всех этих игрищах замешан длань и клан рубина? Потому что если они замешаны, то мне, скорее всего, трындец. Такой уровень противостояния я не потяну. А если не замешаны… получается, они не в курсе, что заговорщики в окрестностях форта раскопали, чтобы такой огород городить. И если понять, что именно вражинам здесь было нужно, можно вернуть потерянные у длани очки, поделившись с ним и с кланом информацией. А то и добычей. И это снова значит — надо читать изъятые у гадов документы.

А еще надо бы манор посетить. Там завтра обещали расчистить площадку под УТР. Савельич договорился с ведомством Юрковского, что устройство доставят после обеда. Надо обязательно присутствовать, чтобы включить установку в торжественной, так сказать, обстановке. И дополнительных людей из гильдии или охотников нанять, а то говорят, при первом запуске УТР в серой зоне всякое бывает.

Вроде бы все ближайшие планы обдумал. И какао кончился. И пончики тоже. Пойду, обрадую своих, что меня отпустили. А то они, наверное, опять разволновались. Еще полицию штурмовать затеют. Я уже ничему не удивлюсь. Приду, скажу: так, мол, и так, отпустили вещички собрать. На завтра сказали явиться в управления для отправки по этапу.

Хе-хе.

— Привет, Матвей. Есть дело на миллион. Нужна твоя экспертиза. Но есть условие. Эта экспертиза — секрет, в том числе и для твоих родственников. Ну так-то не надо. Все же родственники. Зачем им так далеко идти. Да подъезжай, когда удобно будет, я сегодня уже не планирую никуда уходить. Только с кичи откинулся. Из тюрьмы, говорю, вышел. Не шучу я. Ладно, подходи, буду ждать.

Я положил трубку. Вот одно из запланированных дел начал. Что у нас там самое простое, дальше по списку? Ага, трофеи. Набираю код Игнатова.

— Алекс, привет. Ишь, какой быстрый. В поле ему. Завтра еду УТР в маноре включать. Ну и распланировать там все по месту. Присоединишься? Отлично. Но я по другому вопросу. Да. Верни уже мои шмотки, которые я тебе на хранение отдавал. Ну, пришли кого-нибудь. Да там ничего секретного нет. Ты что своим людям не доверяешь? Вот и отлично. Жду тогда. Своих предупрежу, чтобы приняли. Отбой.

Сделав эти два звонка, я дошел до поместья и открыл калитку своей аурой.

В холле пересекся с хмурым Августовичем. Он посмотрел на меня, пробормотал: «А вот и наш глава пожаловал», — и куда-то свалил. Вот человек. Не здрасте, не до свиданья. Приходишь, значит, домой, вывернувшись из железных челюстей имперского правосудия в виде Черкалина. А тебе фигвамы рисуют.

Следующим обитателем особняка, с которым я пересекся, был Афанасий. Вот он поклонился и всем видом выразил желание пообщаться.

— Что у нас плохого, Афанасий Степанович? Какие-то проблемы? К нам просочился через канализацию древний маг-таксидермист? Демонический прорыв в подвале? Соколова сломала еще один ноготь?

— Осмелюсь доложить, ничего подобного за время вашего отсутствия не произошло. Насчет ногтя я уточню, если вас это в самом деле интересует. Но, если позволите, у меня есть вопрос.

Вот же. А может, и не шутит. Лицо серьезное, ни один мускул не дрогнул.

— Задайте свой таинственный вопрос.

Простец, которого мы взяли в подсобные работники. Алик. Третьи сутки под арестом сидит. Я его, конечно, кормлю, и в туалет его вожу. Но что с ним делать-то?

— Хм. Интересный вопрос. Пока держите его взаперти. Или еще лучше дайте простую работу в подвале: мусор, например, растаскивать. На ночь запирайте. Я думаю, надо бы его изучить, только сейчас не могу сообразить как и где. Есть у меня объяснение его странному поведению. Но это пока только версия, которая нуждается в проверке.

— Я могу заняться подготовкой к проверке, если у меня будут более точные данные, что именно надо проверить.

— Ну, смотрите. Первое — секретность. Результаты проверки должны быть доступны только нашей семье. И исполнителю, конечно, но нужен договор о неразглашении. Проверить нужно его головной мозг. Просканировать на этих новомодных аппаратах. Второе: если результаты исследования подтвердят мою версию, нужен будет нормальный врач, разбирающийся в работе мозга. Здесь мы такого вряд ли найдем. Можно поискать в Разумовском. Собственно, пока все.

— Благодарю. Ваши указания будут исполнены в точности. Я думаю, стоит доложить Карлу Авугустовичу об этих распоряжениях. Обеспечение секретности — его обязанность.

— Да, он здесь где-то бегает.

— За сегодня было четыре срабатывания сигнальной сети. Он ищет проблему, или хочет поймать хулигана.

— А ты говоришь, происшествий не было!

— Безопасность поместья его прерогатива. Ему и докладывать о подобных происшествиях.

Не поспоришь. Логика имеется. Отпустил дворецкого и пошел к себе. Переоделся. Позалипал в паутине. Естественно, все пишут о нападении. Но как-то вяло. Полиция не делится подробностями. О секте ни слова. О Христенко, естественно, тоже. Количество жертв не оглашается. Ну перестрелка в драгоценном квартале была. Ну полиция дом Могилиных оккупировала и никого не пускает.

Надо бы камешек кинуть в это болото. А то так и заболтают тему, а потом на другую переключатся. Память у жителей Ожерелья как у рыбки. Слишком много всего происходит. Слишком много источников информации.

Надеюсь, с сектой на территории форта я точку поставил. Понятно, что они снова попробуют просочиться. Но будет это уже без опоры на местную благородную семью. И Христенко им заменить непросто будет. А поскольку секта плотно связана с Лигой Справедливости, то, надеюсь, их мы тоже не скоро снова увидим в форте.

Интерлюдия. Павлоград. Дворец Алмаза

Император задумчиво отодвинул от себя папку, с собранными МВД материалами по Строгову. Побарабанил пальцами по столу. Обхватив гладковыбритый подбородок, привычка, за которую ему по молодости доставалось от учителя хороших манер, и, слегка сгорбившись, замер.

Ему не нравились сделанные следователями выводы. Он чувствовал, что в этой истории кроется что-то большее, чем банальные физиологические фортели травмированного организма. Да, с виду выглядит довольно безобидно. Да и масштаб фигуры, пусть и ловкого пацана, не тот, чтобы на него обращал внимание повелитель Ожерелья. И все же. Аффектор показывает стабильные — ноль восемь, один и один. Мертвый клан снова жив. Не факт, что Олег Строгов имеет к этому какое-то отношение. Его появление и быстрый взлет вполне могут быть отвлекающим маневром. Отвлекающим от чего-то, что происходит в другом месте, с гораздо меньшим шумом и помпой.

Но вот зачем он перечитывал этот доклад во второй раз? Что за заноза сидит в сознании? Почему его охватывает легкая тревога, когда он вспоминает про этот случай?

Занозы надо извлекать. Иначе пустяковая с виду царапина может загноиться. Решено.

Он выпрямился в кресле и нажал под столом одну из сигнальных кнопок. Кивнул вошедшему секретарю.

— Где сейчас Борис?

— У себя, Ваше Величество.

— Скажи ему. Пусть зайдет.

Через три минуты Борис Скопин-Шуйский стоял перед императором, с интересом косясь на папку с материалами по делу Строгова.

— Ты, вот что, Боря. Не зря на папочку косишься. Бери ее. И отнеси Агасферу. Свяжись с ним через обычный канал, не экстренный. И закажи ему все обычные в таком случае процедуры.

— Но, Ваше Величество, плата, которую он требует…

— Боря. Ты последнее время стал непозволительно много сомневаться в моих решениях. Или ты полагаешь, что я, человек, который свел тебя с Агасфером, не знает про плату?

— Виноват, мой повелитель. Больше не повторится.

— Ну-ну. Бери материалы. И сгинь с глаз моих. По делу доложишь, когда будет результат.

Форт Алый Рассвет. Поместье Строговых

Мое подземелье было теперь освещено намного лучше, чем в первый визит, когда мы охотились на призрака. Мы с Матвеем наткнулись на Алика, собирающего в одной из комнат обломки ящиков в большую тележку. Увидев нас, он оскалился и помахал нам рукой. Улыбается.

Я подозреваю, что где-то под шевелюрой у него спрятан имплант, родственник тех, которые я видел на техно-зомби. Отсюда, скорее всего, его дебильность и легкая заторможенность. И мне бы очень хотелось понять хотя бы принцип, по которому работают эти штуки. Это ведь не магия. Вернее — не чистая магия. В этих имплантах не применяются грани сапфиров. Ладно, это все не сегодня. Махнув рукой в ответ нашему домашнему гомункулу, я повел Матвея дальше. К вожделенной стальной двери.

Дверь все также преграждала доступ к внутренним помещениям. Выглядела она неприступной. Мысль — пробить стены вокруг нее была отброшена первой. Люди, поставившие эту дверцу, явно не были идиотами.

— Вот что у меня есть. — Обратился я к Матвею. — Наследие жившей здесь семьи александритов. Твой отец очень сильно хочет узнать, что за дверью. Хотя, скорее всего, и не знает, где она конкретно. Но я готов делиться секретами только с людьми, которые мне приятны. Поэтому ты здесь, а твой отец только догадывается про это место. И, надеюсь, так и останется.

— О чем речь, Олег. Я же обещал. Я посмотрю?

Я кивнул и приглашающе махнул рукой. Мол для вас — везде. Матвей, поправив очки, шагнул вперед, выпуская ауру. Коснулся ей двери. Дверь полыхнула бирюзой. А Матвей исчез. Да мать твою! Вот тебе и эксперт — для надежности!

Я решил подождать с паникой и дал парню две минуты, чтобы вернуться. Они прошли, а Матвей так и не появился. Что-то явно пошло не так. Во-первых, это вообще не дверь. Это стационарный портал. Скорее всего, за ней в физическом смысле ничего нет. Даже если раздолбать стенки вокруг, наткнемся только на известняковое основание, на котором стоит форт. Во-вторых. То, что Матвей не вернулся… Да зерг его знает. Может, погиб там. Может, там, куда он попал, блокируется телепортация. Может, он оказался слишком далеко. А может, вернулся к якорю, в свой семейный особняк. Здесь-то у него якорей для портала нет.

Набрал код Матвея на комме. Сигнал не проходит. На всякий случай набрал Арчи. Услышав:

— Да, Олег. — ответил:

— Проверка связи. Перезвоню. — И сбросил беседу.

По уму, сперва надо было этот самый якорь здесь, перед дверью и организовать. Хотя бы временный. Но кто же знал, что Матвей так лоханется. Да и я не лучше. Расслабился опять. И вот что теперь делать-то, а? Надолго пропадать нельзя. С другой стороны, и бросать его по ту сторону двери тоже неправильно. Он мой гость. То, что с ним произошло — отчасти моя ответственность.

Давай уже Арлекин, решайся. У тебя ведь ключ есть. Правда, непонятно от чего этот ключ, и зачем он вообще нужен. Но, подозреваю, он дает доступ туда, куда пропал Матвей не александритам. Но может у него и дополнительные функции есть. Вроде распознавания свой-чужой.

Не давая мыслям завести меня в дебри абстрактных рассуждений, достал ключ из кармана, прижал его к двери и активировал. Дверь снова засветилась бирюзой. На стальной поверхности появилось схематичное изображение. Какой-то рисунок. Возле каждой пиктограммы проступила одна из рун древнего языка.

Я всматривался в изображения. Открытые ворота, — скорее всего, выход на тайные тропы. Я такую пиктограмму уже видел. Колба со змеевиком. Надеюсь — это лаборатория. А не огромная колба с кислотой, в которую попадает человек, выбравший неверную картинку. Последняя пиктограмма изображала древний символ клана Александрит. Хм. И куда же мне надо? И, главное, куда же занесло Матвея? Рассуждения не помогут. Здесь придется монетку бросать. Трехстороннюю. Попробую довериться интуиции. Она меня редко подводит. И тянет меня к колбе. А символ клана производит, скорее, отталкивающее впечатление.

Надо либо произнести руну вслух, либо коснуться соответствующей руны на двери. Оставив руну «райдо» на второй раз, я коснулся руны «тет», расположившейся рядом с колбочкой. И угадал с первого раза. Надо было именно коснуться. Произошел вжжух, у меня закружилась голова и затошнило, сбойнуло зрение. Я куда-то перенесся. А вот куда?

Вокруг царила темнота, хоть глаз выколи. Лишь где-то впереди мерцало сине-голубое сияние. Я зажмурился. Потом распахнул глаза пошире, расширил зрачки. Вокруг, нечеткие, в далеких отсветах начали проступать очертания предметов. Прямо рядом со мной, слева находилась огромная друза кристаллов, кажется, растущих прямо из пола. Она, как виноградная лоза, карабкалась по стене и обрывалась где-то на уровне двух метров над землей. Дальше располагался стол, заваленный какой-то неразличимой в темноте мелочевкой. Я огляделся.

Я стоял прямо в центре едва светящегося телепортационного круга. Уверен. Если хозяева как-то включали свет, рубильник должен быть рядом — в шаговой доступности. Ну или свет здесь магический, но это вряд ли. Александриты такое не умеют, а привлекать посторонних магов для освещения тайного убежища, было бы не слишком разумно. Я шагнул вправо. И опять угадал. На правой стене проступили очертания высокого шкафа. Я пошарил по металлическим, на ощупь, бокам и наткнулся на рубильник. Недолго думая дернул его вниз.

Из шкафа раздалось равномерное гудение. Друза на противоположной стене замерцала нежным желтоватым светом. По всему помещению засветились такие же конструкции. Симпатичные светильники. А хозяева потайного места — эстетымля.

Металлический шкаф передо мной — не просто распределительный щит. Это генератор электричества. Я распахнул дверцу. Так и есть. Почти полностью заправлен. Мелкая суть в объятиях странной магии алмазов еще ярко светится. Остальная внутренняя требуха мне совершенно непонятна. Да и не надо. Главное, здесь энергии хватит надолго. Внезапно в темноте я точно не останусь.

На всякий случай я проверил второй шкафчик, плоский, расположившийся рядом с первым. Так и есть. На полочках, разделенных на отдельные ячейки, мирно мерцают Сути хмарных монстров. Запасное топливо. Все продумано у них было.

Кстати, что со связью? Связи нет. Такое себе.

Стены выполнены из материала, который очень похож на облицовку тайных троп. Правда, здесь признаки коррупции стен почти отсутствуют. Похоже, это место находится за пределами мира Ожерелья.

Ну что. Пора поискать Матвея и, заодно, осмотреть помещение. Возвращение мне гарантирует телепортационный круг на полу.

Я сразу же двинулся в сторону замеченного в самом начале мерцания. Огибая столы, верстаки и какие-то электромагические устройства, я почти достиг противоположной стены убежища. Мерцание разливалось из стенных ниш, вырубленных в конце правой стены. Из восьми ниш были заполнены три. В ближней к стене в бирюзовом столбе света висел какой-то мужик в черном одеянии, с маской на лице. Чем-то его одежда напоминала мой модный костюм от кутюрье Игнатова, только труба пониже и дым пожиже. М-да. Эту лабораторию оборудовал совсем не слабый ограненный. Остановка времени или по-простому — стазис, если не ошибаюсь. Неплохая ловушка. Второй стазис-карман был отключен. На полу валялись деформированные кости какого-то монстра. В третьей нише висел Матвей, касаясь своих очков. Запечатлен для вечности в характерном жесте, ага. С души отвалился довольно крупный камень. Жив и здоров. Остальные ниши были пусты и деактивированы.

МАТВЕЙ: стазис ловушка

Я коснулся ключом руны, напротив ниши Матвея. Сияние вокруг него погасло. Парень опустил руку и посмотрел на меня.

— Что-то странное почувствовал… А где это мы?

— Ты почувствовал ловушку, в которую вляпался. Дверь настроена на прикосновение ауры александрита. А может, и других ограненных. Я не проверял. Мага насильно переносит сюда, где бы это «сюда» ни было, сразу в печать стазиса. Видимо, потом хозяева этого места должны были прийти и расспросить любопытного гостя. Удобно.

— Да. Не думал, что ловушка может быть такой параноидальной. А как ты сюда попал, если не проверял прикосновение ауры к двери? И как выбрался из стазиса?

— Я воспользовался ключом. — Продемонстрировал александритовую безделушку Матвею. — Тебе не успел показать. Ты куда-то слишком торопился. Видимо, повисеть в стазисе. — У меня вырвался нервный смешок. — Так что все разрешилось благополучно, к нашему с тобой счастью.

— Так. Я чувствую свои якоря. Мы где-то в изолированном помещении или на тайных тропах.

— Не переживай. Выход отсюда есть. Вроде бы. Возьми пока ключ себе и напитай аурой. Стандартная процедура привязки. Думаю, после этого местное подземелье будет относиться к тебе, как к своему. У поместья похожая система пропусков, основанная на оттисках аур ограненных.

— Хорошая идея. Хотя после ловушки на входе мне как-то страшновато пользоваться вещами, изготовленными этими затейниками. Ладно. Давай ключ.

Проделав манипуляции с аурой и ключом, Матвей обратил внимание на две ближайшие ниши.

— А это кто такой, интересно?

— Полагаю, ограненный. Хотя в стазисе не определить. Скорее всего, попал сюда через нашу дверь. Или такую же, но расположенную в другом месте. Пусть пока так и висит. Погодим его освобождать. Больно уж мне его снаряжение не нравится. Профессиональный убийца или шпион. Или и то, и другое. Давай лучше осмотрим здесь все, хотя бы бегло, на первый раз. Я в вашей магии не понимаю совсем ничего почти. Растолкуешь мне, что в этом месте к чему, и чем твои родственники здесь занимались.

Мы начали более детальный осмотр лаборатории. Здесь было шесть больших рабочих столов-верстаков, к каждому по потолку был подведен серьезный электрический кабель. На последнем верстаке стоял скелет какого-то устройства, подключенного к сети. К устройству кто-то из экспериментаторов присоединил шнуром старенький комм. Рядом торчал темный монитор.

Также в лаборатории было два шкафа, наполненных различными микросхемами, транзисторами и еще черт знает чем таким электрическим. Множество запчастей и радиодеталей ждали своего часа.

Два устройства, похожих на первое, стояли на двух других столах. Я присмотрелся. На каждом был ярлычок: «Прототип № 1», «Прототип № 2», «Прототип № 3». Короче, они здесь какую-то штуку ваяли и испытывали. И с кланом или родом информацией явно не делились. Что за штука, надеюсь, Матвей сможет понять из лабораторных записей. Я глянул в журнал и тут же его закрыл. Обилие зубодробительных технических терминов в нем делало текст совершенно нечитабельным. Ну для тупенького и необразованного меня.

Зато есть повод похвалить себя за правильный выбор учебного заведения. В Ожерелье, без хотя бы начальных знаний инженерии, никуда теперь.

Еще один шкаф с книгами, который стоял на отдельном пятачке. Возле него находился массивный стол с бронзовым письменным прибором, выполненным в виде гнезда, на котором восседал сокол. Или ястреб. По статуэтке зерг поймешь.

Матвей уже вытащил из шкафа какие-то папки с записями и углубился в их изучение, сидя на ручке кресла.

Я же подошел к шкафу, с любопытством разглядывая корешки книг, оккупировавших его полки.

«Электротехника». Справочник четыреста двенадцатого года по сетевому оборудованию. Каталог устройств связи — коммов. Руководство по эксплуатации станций связи. Потрепанный томик — «Портальная магия: практическое пособие».

Короче говоря, все книги касались либо средств связи, либо предметного использования портальной магии. Было даже руководство по артефакторике, не для топазов, а для ограненных других камней. Для меня все это, пока что, темный лес. Но, что интересно, библиотека собрана довольно узкоспециальная. И всеми этими книгами периодически пользовались. А еще в лабе явно работал не один человек.

ОЛЕГ: скукота какая!

Я еще немного покрутился по убежищу, поковырялся в разложенных на столах деталях, потрогал друзы кристаллов на стенах. Стекло. Сходил к генератору. На глаз, свечение сути не уменьшилось. Стрелка индикатора, рядом стояла на отметке: «больше пятидесяти процентов».

Я сделал сальто назад, с места. Чуть не врезался спиной в друзу на стене. Покосился на Матвея, продолжавшего листать свой талмуд. Чем бы таким заняться, а? Возьму себе тоже что-нибудь почитать. Интригующего. Например, вот этот шедевр: «Некоторые особенности защиты средств связи в нестабильных зонах влияния аномалий».

Зерг. И здесь все на инженерно-техническом. Пойду, проверю генератор еще раз. Без изменений.

Я начал нарезать по лаборатории круги.

На некоторое время завис около костей, пытаясь понять, что это было за существо, и зачем его сюда притащили. Ничего не понял, естественно. При жизни монстр был не слишком высокий. Взрослому человеку по колено или даже меньше. Четырехлапый. Узкий, вытянутый череп, чем-то напоминающий крысиный. Но, судя по зубкам, обладатель черепа явно не был грызуном. Вполне себе такие плотоядные челюсти. С внушительными клыками и нижним прикусом. Тело заканчивалось коротким остроконечным хвостом. На всякий случай посмотрел по-особенному. А вот это неожиданно. На останках слабая аура александрита. И она не наведенная. Как бы въелась в кости. Что-то смутно знакомое есть в этом скелете.

Я вернулся к книжному шкафу, и еще раз внимательно его осмотрел. Так и есть. Чужеродной кляксой на полке выделялся Монстр-мануал. Книга об известных разновидностях естественных монстров Ожерелья. Я взял книгу в руки, плотно сжал обложку, а затем резко отпустил. Книга открылась в месте перегиба. Сразу стопроцентное попадание.

С картинки на меня смотрело белошкурое красноглазое уежище, действительно похожее немного на мутировавшую и отожравшуюся крысу-переростка. Гарринч. Тварь, которую некоторые аристо использовали в мое время в качестве охранника сокровищниц. У императора было аж два таких. Невероятно редкая и почти неприручаемая скотина. Детенышей, даже в наше время, достать было нереально.

Помимо скверного нрава, смертельной хватки и челюстей, способных перекусить стальной лом немаленького диаметра, тварь обладала весьма неприятной способностью к фазовой телепортации на относительно небольшие расстояния. А еще они жили довольно большими стаями и имели какую-то связь между особями. Что-то вроде коллективного разума. Чем больше тварей из одной стаи в определенном радиусе, тем умнее каждая из них. В мануале тварюшка называлась Крысо-собака Пехова, по имени первооткрывателя. Короче, ограненная зверюшка, что в мои времена не было каким-то дивом. Значит, они дожили до наших дней. Впрочем, чему я удивляюсь. Гремлины вон тоже к Хмари адаптировались и даже сохранились, как вид. А чего от несчастной тварюги было нужно нашим александритам?

КРЫСО-ПЕС ПЕХОВА

— Слушай, Матвей, — я наконец не выдержал томительного безделья. — Есть хоть какое-то понимание, чем здесь твои родичи в такой тайне занимались?

— Есть. Но в журнале очень много специфических терминов, которые я не понимаю. Если говорить по-простому, они пытались создать устройство, на основе магии александритов, которое обеспечивало бы связь без проводов. Но насколько они были близки к успеху, и получилось ли у них вообще что-нибудь, я судить пока не берусь.

— Я знаю такие устройства. На основе магии топазов. Рации называются. И коммы еще.

— Все так. И коммы, и рации работают на одном и том же принципе. Передатчик создает колебания электромагнитных волн. Приемник принимает. Но у такого способа связи есть одно серьезное ограничение. Малое расстояние. А еще электромагнитные волны искажаются даже в серой зоне. И их можно перехватывать.

— Ничего себе малое. На другой конец Ожерелья можно позвонить.

— Эээ, нет, Олег. Твой комм соединяется радиосигналом с главным сервером в форте. А оттуда передача путешествует по Ожерелью уже по проводам. Самые мощные современные радиостанции, насколько я помню, дают четкий сигнал максимум на двести километров. А у этих ребят была довольно оригинальная идея. Сигнал от устройства к устройству передается через микропортал. Идеальная связь. Защищенная от влияния аномалий. Не перехватываемая. И на очень значительном расстоянии.

— Слушай, Матвей! Да это же бомба! Так, твои пятьдесят процентов в совместном предприятии, если нам эту тему удастся реанимировать. Прости, сорок девять. Но только твои. Не семьи, не клана. Вернее, со своей долей можешь, что угодно делать. Хоть на любимую левретку записать.

— Какой ты шустрый. У них, может, и не вышло ничего. Может, это в принципе нерешаемая задача. Может, каждое устройство нужно будет снабжать специальным модулем. А это перестройка всей системы производства коммов. Мы с тобой такое не потянем.

— Да мы «Связующие нити» поимеем только в путь, если в идее есть здравое зерно. К такому проекту на первом этапе, финансы можно привлечь даже от государства. Короче. Да или нет? Работаем?

— Я с удовольствием попробую разобраться. Но мне жутко не хватает знаний по электротехнике и, собственно, системам связи.

— Привлечем Игнатова. Под двадцать… пятнадцать процентов от потенциальной прибыли. Я беру на себя всю организацию и производство. Вы творите, экспериментируете, созидаете и делаете нас миллионерами. Как тебе такой план?

— За Игнатова не скажу. А мне план сделать себя и тебя миллионером, в принципе, нравится. Но сомневаюсь, что все будет так вот просто.

— Да ничего просто не бывает в этом лучшем из миров. Все дается через боль, кровищу и потери. В лучшем случае через разрыв жопной мышцы. Я знаю только один принцип, который позволяет не просто выживать, а добиваться своего.

— И какой же?

— Видеть цель. Не видеть препятствий. Это не я такой умный. Это я в какой-то книжке про волшебников вычитал. Там маги одного нулевку учили через стены проходить.

— Ну меня ты точно убедил. Все лучше исследовать перспективную тему, чем сидеть на транспортных потоках семьи. Или вообще открывайкой на тайных тропах работать.

— Кстати, секрет изготовления тайных троп, похоже, не утерян?

— Нет, конечно. Мы сейчас в таком месте находимся. У нас это называется экстрамерностями. Секрет жив, живехонек. Вот такую лабораторию в экстрамерности соорудить не так и сложно. Ну для магистра или старшего магистра. Мы сейчас, чтобы ты понимал, находимся внутри той стальной плиты, которую ты дверью называешь. А вот новую тайную тропу проложить… Только под госзаказ. Ресурсы нужны.

— Ясно. А ты можешь сделать якоря, привязанные к этому помещению? Чтобы в подвал все время не шастать. Я бы дверь эту, которая не дверь, вообще бы замуровал, от греха подальше.

— Любой александрит может. Но они пользовались дверью. Потому что делать такие якоря — опасно. Ими кто угодно может воспользоваться, минуя системы безопасности.

— Есть способы, как таких пользователей наказывать… Ладно, пойдем отсюда. Разговаривать можно и в более приятном месте. Там, где кофе есть. И кренделя с миндалем. И пончики с повидлом… Короче, пошли. Обсудим все у меня. А то у меня самого уже от моей рекламы слюнки потекли.

Мы появились перед дверью-экстрамерностью, воспользовавшись выходным телепортационным кругом. Задумчиво глядя на гаснущие на двери символы, я спросил:

— Матвей. А есть возможность убрать канал с какой-то клановой фигней, с которой этот артефакт связан. Не нравится мне этот символ. И лезть в ваши клановые места не очень тянет.

— Я не знаю. Мне надо будет исследовать артефакт, чтобы сказать что-нибудь определенное. Время нужно.

— Да не вопрос. Мой подвал — твой подвал. В любое время дня и ночи тебя сюда пустят. Могу даже доставку продуктов организовать. Кстати! Завтра я начинаю манор восстанавливать. Беру свою бригаду в поле. Пойдешь? Может быть опасно. — Спросил я, увлекая Матвея по коридору за собой.

— Конечно, пойду, спрашиваешь! Думаешь, я в твою бригаду просто так записался, для галочки? Да и потренировать совместные действия с александритом будет вам нелишним.

— Только я тебя без снаряжения в поле не пущу! Иди к Игнатову, закупай у него защитную снарягу, оружие, зелья. Весь набор. Можешь с Ломовым посоветоваться по комплектации. Если денег нет, ссужу. Под будущие прибыли.

— Как-то неудобно у тебя в долг брать…

— Неудобно спать на потолке. Одеяло падает. И мелочь из карманов сыплется. А деньги в долг брать очень удобно. Я вон на восстановление манора взял кредит на пятьдесят лямов. И сижу теперь, в ус не дую.

— Ага. Берешь чужие на время. Отдаешь свои и навсегда. Очень удобно.

— Ой, да не гунди ты, Матвей. Сочтемся. Я сказал, без снаряжения — зерга тебе лысого, а не выходы в поле. Это тебе не шуточки. Я пару раз из-за плохой снаряги чуть ласты не склеил. Зона серая. Так что снаряжение нужно не особо продвинутое. Но ожидается всплеск. То есть повоевать придется, и зона резко может стать желтой. Или даже оранжевой. Вот с таким расчетом и берите химию и защитку.

— Хорошо. Куда деваться. Сейчас кофе у тебя весь выпью и позвоню Игнатову.

Отпустив Матвея заниматься снаряжением, я засел за изучение трофеев из ходки к Могилиным. Записи отложил отдельно, их время еще придет. Отметил про себя: те, что из лаборатории — не зашифрованы, а три блокнота из сейфа кабинета заполнены какой-то малопонятной мешаниной из цифр и букв. Явки-пароли, не иначе. Две платиновых карты Имперского банка отложил в сторону, отнесу Фролу. Может, что и получится, хотя сомневаюсь.

Мешочек с бриллиантами, довольно крупными, карата на два-три. Круглая огранка тридцать шесть граней у каждого, я посчитал. Всего тридцать шесть камней. Фетиш у них, что ли, на этой цифре был?

Надо проверить камни по бирже, всплывали ли где-нибудь. Чтобы понять, кому их загнать, на черный рынок или официально. Официально их можно анонимно выставить на той же бирже, я проверял, когда свои драгоценности оценивал. Там наценка в три процента от продажи. А мне остро нужны наличные средства. А то, как гляну в табличку Арчи по доходам с расходами, хоть плачь. Сразу понимаешь, что мы уверенно идем к финансовому краху.

Решено — камни продаем. Так что там получается? Посмотрел цены на бирже. Присвистнул. В среднем такой камушек на сегодня стоил около двух миллионов алтын. А такой чистоты и с правильной огранкой, может и до трех миллионов дотянуть. Да я, похоже, не семью ограбил, а именно что секту. В общем, на ближайшие полгода-год операционные расходы я, кажется, закрыл. Еще и подушку безопасности финансовую создал, какую-никакую.

Позвонил Арчи по паутинной звонилке, описал ему ситуацию с бриллиантами. И моими камушками, до кучи. Мои-то отборные. Некоторые в составе ювелирных изделий. И еще они старинные. С кондачка не продашь. Надо историю приобретения фальсифицировать. Арчи пообещал взять всю возню с продажей и оформлением камней на себя. И учесть их в общем балансе. Ну и прекрасно. Зря, что ли, у меня финансист семейный есть?

Так. Что у нас еще есть из честно прихватизированного? Кристаллы с энергией александрита. Зашел в паутину, использовав поиск по изображениям. И с поясняющим поисковым запросом. Ага.

Это, у нас, оказывается, особый искаженный минерал. Хрусталь с изомерной структурой. Так формулы, химический состав, молекулярная сборка… пока побоку. Ага. Уникальное свойство — удерживать магическую энергию любого типа. Большая емкость. Используются на производстве, в лабораториях, вместо живых ограненных. Еще одна функция — запечатление грани. Без топаза любой ограненный может свою грань в кристалл запечатать. Да уж. Прямо суперкрутая штука. Вернее, пятнадцать штук. Не такая уж и редкость, но в открытой продаже практически не достать.

Ладно, завтра Матвею их покажу. Пусть скажет более конкретно, что это такое. Чистая энергия или грани запечатленные. Но, честно говоря, после таких трофеев, хочется еще одну базу секты разгромить.

Надо, кстати, будет поискать их в Разумовском. Наверняка там нетронутое гадское гнездо сидит. И злоумышляет! А надо, чтобы не сидели. И не злоумышляли! Слишком близко к нам Разумовский, чтобы отдавать охрану его спокойствия на волю имперских властей. Все сам, Арлекин. Все один! Нет, кстати, уже не один. Что почему-то радует, чуть ли не больше трофеев.

Так, что здесь у нас еще. Два тонких слитка какого-то металла. Какие-то невзрачные серо-голубые штуки. Металл мягкий. Царапины на нем оставляет даже стальной кончик ножа. Но это не свинец. Поиск по паутине ничего не дал. Штош. У меня есть Игнатов для такого дела. Покажу ему. Не просто так же они в сейфе лежали.

Три ранговых кольца. В переплавку. Одно, кстати, с александритом. Ну-ка… Иван Федорович Росомахин. Старший мастер. Наберем в паутине, кто такой? С фотографии личной страницы на меня смотрел старичок, которого я видел опутанного загогулинами в подвале сектантов. Младшая семья рода Медведевых-Зубиных. Матвею двоюродный дядя, с отцовской стороны. Семья контролирует врата на тайные тропы в Разумовском. Так-так. Что еще про него пишут? Вот мои любимые «Интриги, Скандалы, Расследования» три года назад. Ходят слухи, что в инциденте… трам-пам-пам получил травмы ауры, несовместимые с дальнейшей огранкой. Искажение физического тела. Хм. Он у них санаторно-курортное лечение, что ли, проходил? А платил своими гранями? Пока не почитаю лабораторные исследования, не пойму.

А что за два других перстня? Интересненько…

Получается, что перстни остались у Могилиных. А люди, чьи это перстни, вполне живы и на свободе. Судя по инфе из паутины. Не пойму, в чем подвох. А, ладно. Мозг уже устал от обилия новой информации. Подумаю об этом завтр… послезавтра.

Ну что. На сегодня все. Остальную мелочевку отдам Афанасию, пусть он думает, что с ней делать. А часть уничтожу. Чтобы не палиться.

«Интриги, скандалы, расследования»!

Некоторые подробности, связанные с позавчерашним нападением на семью Могилиных, полиция, как обычно, утаила от нас, дорогие читатели. Наши источники сообщают, что поместье этой семьи служило штаб-квартирой для секты агентов Хмари. Полицейские обнаружили на месте следы зловещих ритуалов и опытов над людьми. Так что тот, кто уничтожил сектантов, совершил благое дело…

Комментарии:

Первонах: Какие страсти-мордасти в нашем болотце кипят-бурлят!

Недоверчивый: Ну не знаю. Как-то все это надуманно выглядит. Слишком сложно для цирка

Теорея загавара: ВО ВСЕМ ВИНОВАТО ТАЙНОЕ ПРОВИТЕЛСТВО. САМ ИМПЕРАТОР ЛИШЬ МОРИОНЕТКА…

Рубоправд: сука! Опять ты (Теорея загавара)

Первые выстрелы россыпью разнеслись над нашими позициями. Стрельбу открыли самые уверенные в себе. Отсюда было не видно, возымела ли эта стрельба какой-нибудь эффект. Я поспешил к насыпи, на которой уже укрепился мой отряд, на ходу манипулируя гранями. Надо кое-что проверить.

Позиции начали оборудовать еще с позавчерашнего дня. Сегодня их слегка модифицировали под нужды конкретных команд. Укрепления были выстроены эскарпами, с опорой на остатки крепостных стен. И между ними были специально оставлены промежутки, к которым сейчас и стягивались мехи и чистильщики. Осветители обеспечивали общее прикрытие позиций от летающих монстров изнутри манора.

Тактика противодействия тварям Хмари была придумана не вчера и отнюдь не мной.

Над наибольшим скоплением тварей пролетел аэростат, доставивший нам УТР. С него вниз полилась желтоватая пенная субстанция. Пузырь не рисковал залетать в стену тумана, прошел по самому его краю, совершая полет по большой дуге.

Как и предполагалось, тварей, перших в лоб на огрызающиеся огнем эскарпы было не так много. Защитники укреплений сдерживали их довольно уверенно. Основная масса хлынула в обманчиво открытые проходы. Дальше отработали стандартные меры защиты.

Сперва самые шустрые напоролись на минное поле. Даже противопехотные мины — это дорого. Но, повторю, что сказал однажды: люди дороже. Первые ряды чудовищ покрошило в фарш. В радиусе тридцати метров от минного заграждения многим монстрам сильно поплохело. Осколки ранили тварей и, хоть и не убивали, но делали их слабее, замедляли. Напор на промежутки между эскарпами ослаб. Жаль, что мины — фокус одноразовый. И твари далеко еще не кончились.

Дальше наступило время обычных ям. Вернее, даже рвов. Которые были выкопаны аккурат в самих проходах. С вкопанной в них кое-как заточенной арматурой и набросанной на дно путанкой. И закрыты маскировочной сеткой. Первые ряды тварей полетели вниз, а задние, не видя, что происходит в проходах, продолжали напирать. Рвы стали быстро наполняться, монстры спрыгивали вниз и бежали по телам своих же, втаптывая их в путанку и насаживая на колья.

К этому времени уже все эскарпы, так или иначе, оказались втянутыми в сражение, а Хмарь перестала продуцировать монстров. Выдохлась.

Аэростат, сделав «круг почета» над скоплениями тварей, возвращался, чтобы зависнуть над центром манора. С борта тоже вели огонь, причем из гранатометов-восьмидесяток. Лупили они в белый свет, как в копеечку, по самым крупным скоплениям. Также оттуда постоянно поступали сигналы флагами. Святов или кто-то от него эти сигналы отслеживал, чтобы контролировать ситуацию по всему защитному периметру. Еще двое наблюдателей сидели на зиккурате. Радиосвязь и коммы у большинства защитников временно сдохли, нам оставался только такой экзотический способ передачи сигналов и команд.

За время боя стена Хмари отодвинулась еще на полкилометра. И это УТР еще не вышел на рабочий режим. Для этого ему требуются примерно сутки.

Сам я не стрелял и почти не обращал внимания на кипевший бой. Занял позицию, с которой наилучшим образом просматривалась внутренняя часть защитного периметра.

Вот в бой вступили чистильщики, выжигая лезущих из рвов тварей огнеметами. Некоторые из них бежали на вершины эскарпов, где твари все же прорвались и заставили защитников прекратить огонь. Ничего критичного. Все под контролем.

Вот взревели моторы мехов. Пришел их черед. На короткой дистанции их огнеметы и шрапнельные пушки производили просто чудовищное опустошение рядах монстров. Шум сражения усилился, хотя это и казалось невозможным.

В этот момент мне в затылок прилетела пуля, выбив фонтан крови и мозгов изо лба. Вторая пуля попала в ранец огнемета, которым был снабжен один из гвардейцев, и площадку, где находилась моя команда, накрыла волна огня от взорвавшегося резервуара. По эскарпу заметались фигуры горящих бойцов.

Надо сказать, выстрел был потрясающий. В такой кутерьме выцелить конкретного бойца, да еще и влепить ему пулю в голову… Если бы стреляли не в меня, я бы поаплодировал. А так… я хлопнул по плечу, стоящего возле меня Матвея и «призрачным шепотом» для него и Ломова произнес:

— Это «гадюки». На девять часов. Возьмите хоть кого-нибудь живыми!

Матвей активировал портал. Ломов сорвался с места, увлекая за собой моих гвардейцев. Я же, чувствуя, как тает аура на поддержание столь масштабной иллюзии, прицелился в одного из бойцов «гадюк» и выстрелил ему в район ног. Дистанция была метров сто пятьдесят. Судя по тому, что он рухнул куда-то за бруствер, я попал.

Едва из портала на эскарпе предателей возникла массивная фигура Ломова я, с облегчением, погасил иллюзию.

Спустя двадцать пять секунд мои бойцы захватили эскарп «гадюк». Я успел выстрелить еще трижды и два раза, кажется, попал.

Почти никто из сражающихся не заметил этого небольшого эпизода. А если и заметил, то, как я и говорил, связи во время боя все равно не было.

Вокруг продолжала греметь битва за манор, но гром войны явно пошел на убыль. Проще говоря, мы почти отбились.

Бой стих минут через пять. Твари кончились. Как обычно, после боя звучали одиночные выстрелы из винтовок, бойцы добивали раненых тварей.

Я спустился к спешащим мне навстречу Святову и эру Юрковскому. Остановился, когда две массивные фигуры в силовых доспехах нависли надо мной. Юрковский был весь покрыт слизью от монстров и, до сих пор, слегка дымился. Святов выглядел получше, как непосредственный командир операции, он почти не вступал в прямой контакт с тварями.

— Что это было, Олег? Что за херня с «гадюками»? Что млять, за пожар на твоем эскарпе? Что ты опять творишь, засранец?

— Это было покушение на меня и моих людей. В меня выстрелил снайпер, и моему огнеметчику попытались подорвать бак.

— Попытались? — Юрковский, снял шлем.

— Смотрите сами. — Я продемонстрировал запись, сделанную мной на «Своего парня».

Увидев, как округлились глаза Святова, когда моя голова на записи взорвалась брызгами крови и костей, поспешно произнес:

— Это иллюзия, Григорий Арсеньевич. Я в это время был в полной безопасности. Как и огнеметчик. Я остановил воспроизведение.

— Ты знал, что на тебя готовят покушение и ничего не сказал нам? — опять начал заводиться Святов.

— Да не знал я ничего. Просто массовая бойня — это такой удобный шанс устранить меня. Подослать убийц во время прилива сложно. Неизвестно же в какой меня распределят десяток. Да и списки секторов подделать нелегко. А заранее селить людей, чтобы они попали в мой сектор стены… Короче, не верю я, что кто-то будет так заморачиваться. А вот сегодня момент был просто идеальный. Сами видели. Вышибли мне мозги, во время кульминации боя, еще и взрывом бака заполировали. И ищи потом исполнителя. Сегодняшнее событие широко анонсировалось. Вот кто-то и решил воспользоваться возможностью.

— И вы, просто на всякий случай, из предосторожности, прикрыли свой отряд массовой иллюзией? — недоверчиво спросил меня Юрковский?

— Ну, да. А что в этом такого?

— Ничего. Кроме того, что подобная предусмотрительность граничит с паранойей. А в вашем возрасте паранойя, насколько я знаю, не проявляется.

— Эр Юрковский. Я знаю, что в прошлом дал вам повод во мне сомневаться. Но вот сейчас я не сделал ничего сверхъестественного или же неправильного! Я предполагал покушение, потому что сам бы атаковал именно сегодня. И подготовился. Клянусь огранкой, это все. — Меня на миг окутало ало-белесое сияние.

— Меня просто восхищает ваша продуманность, Олег. Бой закончился. Беру командование на себя, Григорий Арсеньевич?

— Да, конечно. Ну ты Олег… Я прямо даже… Умеешь ты удивить, прав Владимир Сергеевич.

— Пойдемте разберемся с «гадюками», пока у нас бунт вольных команд не случился. Святов, пятерых наших в оцепление. Никого не подпускать. Пока не поймем обстановку.

— Хорошо. Олег, дай мне усиление голоса. Сделаю объявление.

— Говори, Григорий Арсеньевич. — я расправил ауру на территорию манора. Мда. Сил осталось на донышке. Хорошо, что усиление почти ничего не потребляет. Некоторые особо чувствительные ограненные заозирались.

— Внимание! Говорит Святов. Всем группам оставаться на позициях до дальнейших распоряжений. Ждем повторную волну. Повторяю, никому позиций не покидать. Отделение Носенко ко мне. — Он махнул мне рукой, чтобы я прекратил «трансляцию».

— Какая «повторная волна» при всплеске, Григорий Арсеньевич? — удивился Юрковский, — разве так бывает?

— Там сейчас оранжевая зона — Святов махнул рукой в сторону туманной пелены, отступившей уже на два километра. — Возле Хмари все бывает, Владимир Сергеевич, тебе ли не знать.

Направившись к эскарпу «гадюк», мы поднялись к маячившим наверху моим бойцам. Пятеро чистильщиков остались внизу.

Из семи человек группы выжило четверо. Я осмотрел своих — все живы. Двое бойцов ранены, но первая помощь уже оказана. Хорошо. Вроде и раны не критичные. Силовой доспех — ультимативная вещь против бойцов в обычном снаряжении. Особенно, если в доспех облачен физик. Ломова могло и одного хватить, но это бы заняло больше времени и привлекло бы нежелательное внимание других бойцов.

После короткого допроса выживших, картинка прояснилась. Один из них оказался на диво разговорчивым. Эта группа — наёмники, промышлявшие как охотой, и, собственно состоявшие в Союзе, так и всякими незаконными заказами. Их целью действительно было устранить меня на поле боя. Нанимателя знал командир. И вот здесь нам не повезло. Мой выстрел почти оторвал командиру ногу ниже колена. Как будто этого мало, на него в горячке боя наступил Ломов. Пипец котенку. Бывает.

Я на пятьдесят процентов уверен, что заказчиком выступил Ростислав, мать его, Алексеевич сука Юрьев-Крестов. А на другие пятьдесят… Да зерг его знает. Но вообще задумка была красивая. Если бы не моя паранойя, самая натуральная, прости Владимир Сергеевич, валяться бы мне сегодня с простреленной башкой. Но не свезло им.

— Думаю, надо сдать их полиции? — спросил я.

— За стенами форта компетенция полиции заканчивается. — хмуро ответил мне Юрковский. — А такие вещи, как предательство в бою против тварей, непростительны.

А дальше он меня удивил. Он просто вынул из кобуры револьвер и выстрелил каждому из пленных в голову. Я аж остолбенел, настолько быстрой и беспощадной была расправа. Нет. Так-то он прав. Но я не думал, что он сделает это вот так — собственноручно. Думал, поручит мне гадов прикопать.

Юрковский перезарядил каморы барабана и убрал револьвер в кобуру.

— Григорий Арсеньевич. Распорядись, чтобы тела брезентом накрыли. И пусть к подножию остальных сносят, кому не повезло. Сможете этих здесь закопать, Олег Витальевич? Когда все в город отправятся?

— Конечно. Уборка — моя забота. Так, получается, ничего не было?

— Официально да. А неофициально я, через Пивоварова, сообщу Союзу Охотников ту часть правды, которую им стоит знать. Вы же, Олег Витальевич, и ваши люди должны молчать о произошедшем.

— Ясно. Не беспокойтесь.

Юрковский насмешливо покосился на меня. В этом взгляде явственно читалось: «А я и не беспокоюсь, ни капельки». Вслух же он ничего не сказал, просто пошел вниз.

Туман вокруг манора редел. Рассеивался.

Спустя полчаса команды искателей и охотников отправились в форт через очередной портал, созданный Матвеем. На строительной площадке осталась моя команда и дежурное звено чистильщиков с двумя мехами. Перед уходом Святов подлечил моих раненых, которые категорически отказались покидать нас вместе со всеми. Я не стал настаивать. Сегодня важный день для моей команды. Впервые мы действовали вместе, в момент смертельной опасности.

— Друзья, — сказал я. — Хочу всех вас поблагодарить. Я не уверен, что деньги, тот самый стимул, который заставляет людей рисковать собой. Поэтому хочу, чтобы вы знали. Я горжусь вами всеми. Дальше нас ждут трудности. Новые испытания. И смертельный риск. Но я всегда буду разделять его с вами. Я думаю, каждый из вас имеет свои причины быть здесь. Здесь на фронтире. Здесь в моей семье. Мы прорвемся. Обещаю. А сегодня благодарю вас всех!

— Хватит нудить, — прокричал Игнатов, — надо отпраздновать новый запуск! — И хлопнул пробкой от бутылки игристого вина, которое как-то умудрился притащить с собой. Ну конечно. Кто с чем в бой идет, а Игнатов с бутылкой шипучки наперевес. Удивительный обормот, если честно.

Мы разлили вино по пластиковым стаканчикам, которые прихватизировали у строителей. Каждому досталось буквально на донышке. Но ощущение победы пьянило почище вина.

Надо сказать, за исключением полной гибели команды «гадюк», мы провели бой почти идеально. Бурдюки до укреплений просто не добрались. Они были медлительными, но представляли наибольшую опасность и, поэтому, являлись приоритетными целями. Вдобавок их основательно залили пеной с аэростата. Обычные же твари почти не добрались до обороняющихся. В результате — два погибших и семеро раненых, не считая моих. Всех раненых, естественно, вылечат изумруды в форте, за мой счет. Хорошая победа. И хорошая новость для СМИ форта

Повторного всплеска можно в ближайшее время не опасаться. Через двадцать четыре часа зона влияния моего УТРа сомкнется слева и справа с зонами влияния соседей. Уйдет дежурное звено чистильщиков. В дальнейшем задача обороны манора ляжет на мои плечи.

После того как я здесь хорошенько укреплюсь, можно будет подумать об уплотнении — поставив еще один манор на десять километров вперед и на пять левее или правее этого. Создать такой уступ — волнолом.

Маноры не были неприступными крепостями. При всплеске они чаще всего успешно отбивались от тварей. А при приливах и проходе большой волны монстров, обитатели просто закрывались внутри, отгораживаясь от тварей толстыми стенами и гермодверями. Выковырять оттуда защитников мог, пожалуй, только фомор или особо специализированный яффе. Редкие случаи падения маноров практически всегда были связаны с отключением УТРа.

Поэтому в течение ближайшей недели необходимо было построить укрепления. Убежища для людей. И спрятать УТР за толстой каменной кладкой. Я вообще не собирался оставлять в нем внешних дверей. Все коммуникации, в том числе доступ к механизмам нашего защитника, будут проложены под землей.

Я нашел главного инженера внутри УТРа.

— Скоро приедут простецы из форта, потрошить трупы. — Сказал я ему. — Надо бы вашими бульдозерами и мехами свалить тушки за периметром в одну кучу. Чтобы этот процесс не мешал строительству. Плюс я хочу показать вам на месте те дополнения к проекту, которые мы уже с вами обговаривали.

— Конечно. Я сейчас отдам распоряжения и присоединюсь к вам наверху. Вы же говорите об этих своих… предбанниках? если я буду знать, для чего они нужны, я смогу дать вам совет, как их расположить рациональнее.

— Это будут площадки, на которых я сделаю ловушки для монстров. Но не такие, как сегодня. Я хочу дать им ложные цели. Чтобы они отвлекались от штурма стен и их можно было расстреливать с более безопасной дистанции.

— А как вы хотите это реализовать?

— С помощью иллюзий. Закопанные артефакты, которые будут реагировать на присутствие существ в непосредственной близости.

— Хм. Мне нужно подумать.

— Жду вас на вершине зиккур… пирамиды.

Я поднялся на свой маленький зиккурат. Свежий ветер, наконец, переставший пахнуть гнилым сеном, налетел со стороны форта. Холодало и вечерело. Сейчас я хорошо видел окрестности. По всей стройплощадке начали загораться прожектора и светильники. Работа не останавливалась ни на минуту. Сегодня будет завершен этап расчистки. Фактически мне придется строить здесь все заново. Даже старые фундаменты использовать, по большей части, не удастся. Я почувствовал, наконец, приятную усталость. До завершения работ еще далеко. Но начало положено.

Ночевать вся наша банда осталась в маноре. Не то, чтобы мы ожидали повторного нападения. Но на всякий случай. Вдруг что, а у нас есть! К вечеру у Матвея откатился его портал, и восполнилась аура. Так что ужин нам доставили прямо из поместья с пылу с жару. Обратно Афанасий и лакеи попали тоже через портал, с комфортом.

Грань — интересная особенность дара. С каждым использованием она как бы выцветает. Становится слабее. Возрастает возможность срыва. А срыв грани — это плохо. Аура слабеет, а результата нет. И время тратится. Поэтому в бою маги вообще не рискуют доводить до срыва, а используют грань только гарантированное количество раз. Некоторые грани можно использовать повторно несколько раз подряд. Особенно простые. Чем сложнее грань, тем меньше шансов использовать ее повторно. Чтобы любая грань восстановилась после исчерпания, требуется некоторое время. Этот промежуток времени, между исчерпанием грани и готовностью грани к новому применению и называется откатом. У каждого мага число использования граней и время откатов индивидуальны. У Матвея, например, нормальным является использованием портала четыре раза подряд. После этого у него наступает примерно трехчасовой откат. Мне легко даются чистые иллюзии. Визуальные, слуховые, осязательные и прочие. Сложнее с чарами вроде «неопределимости» или линейкой гипнотического узора. Ну и, конечно, чем выше ранг и сильнее аура, тем большее количество использований грани до исчерпания возникает у ограненного, и тем меньше время их отката.

Все оставшееся после боя и до вечера время я провел на стройплощадке, разговаривая со строителями, подрядчиком, инженерами и Савелием. Требовалось много мелких деталей согласовать. И скорректировать план по месту. У меня не было никакого опыта в строительстве или возведении защитных сооружений, так что выглядело все примерно так: я выдавал очередную «гениальную» идею или хотелку, а мне терпеливо объясняли, почему так сделать нельзя или даже не нужно. Я злился и говорил, что именно хочу получить. И что не надо, мне говорить как НЕ нужно. Скажите мне что надо, чтобы добиться результата. В общем, типичные разговоры между чайником и профессионалом, а также заказчиком и клиентом.

Несколько своих идей я сумел-таки продавить, наорав на инженера и заставив его, в конце концов, шевелить мозгами. К вечеру мы были уже друзья, не разлей вода. Он, как и всякий специалист, мыслил шаблонами и готовыми решениями, даже не пытаясь придумать что-то новое. Поэтому мои хотелки он принял сперва в штыки. Но когда понял, как именно это организовать, и насколько более эффективной станет конструкция, проникся ко мне практически отцовскими чувствами. Разве что «сынок» не называл. Все же для него я эр Строгов и никак иначе. Ну и к особенностям моей магии конструкцию тоже стоило приспособить.

СТРОЙПЛОЩАДКА

Итого мы остановились на конструкции «морская звезда». Сперва мне предложили проект совсем маленькой крепости, видимо, с учетом того, что за мной нет ни рода, ни клана. Но у меня на манор были определенные планы, поэтому я потребовал увеличить площадь постройки.

Также мы отказались от традиционного использования УТРа в центре, сделав одну из его стен частью укреплений. Инженеру это казалось очень спорным и небезопасным решением. Я же, памятуя о том, что во время прилива укрепления манора не охраняются, настаивал, — разница только в толщине стены. А внешние стены толще стен построек. Зато высвобождается внутреннее пространство двора. Я вообще спрятал все основные помещения в стены крепости. Метательных орудий или пушек у монстров нет. Пока не было. В центре мы разместим башню и артиллерийскую платформу с прожекторами. Обстрел 360 %.

Ночь прошла беспокойно. Снилась Хмарь, голоса, чудовища, кровь и разорванные человеческие тела со знакомыми лицами. То ли предупреждение. То ли угроза.

Утром после домашнего завтрака, доставленного из поместья, я отозвал Игнатова и Зубина в одну из палаток, в которых мы ночевали. Там без лишних слов достал кристаллы с аурой александрита и вручил их Матвею, с просьбой разобраться, насколько это полезная штука. И можно ли это использовать по-другому. А Игнатову отдал серые слитки мягкого металла. С аналогичной просьбой.

Первым очнулся Матвей.

— Такие кристаллы довольно полезны. Но у них очень ограниченный спектр применения. Кроме того у них есть один крупный недостаток. Когда их используют первый раз, они меняют структуру. И дальнейшее использование возможно либо точно с такой же аурой. Либо с такой же гранью. Попытка загрузить в них что-нибудь другое немедленно разрушит кристалл.

— Вот это новость. Я-то думал, можно слить энергию одного камня-драгоценности, а потом залить энергию другого. В паутине о таком не писали.

— Ты не там читал, Олег. Вот эти десять, считай испорчены. В них грань портала. Теперь сюда ничего больше не залить. Количество использований можно установить только опытным путем.

— Звездите парниша. — Вмешался Игнатов. — Давно есть таблицы на все стандартные грани. Количество использований плюс минус по напряженности ауры меряется.

— Ну тебе лучше знать, ты у нас технарь, Алекс. В любом случае, это такие телепорты для ограненных. И все.

— Ни зерга себе и все, Матвей. — присвистнул я, — Нормальное такое все. Не забывай, что открыть портал для не александрита задача невозможная.

— Да здесь ничего не понятно. Ни дальность. Ни время удержания. Надо будет проверять, чтобы понять все эти параметры. Без их знания использовать кристаллы тупо опасно. Ну и да, для меня порталы — ценность небольшая. Ну плюс в том, что я могу их перезаряжать. Просто залить энергию. И отката нет. Ну да. Не совсем бесполезная штука.

— А что остальные?

— Просто энергия ауры александрита. Насыщенная и очень плотная. Старший мастер, я думаю, заправлял.

— Ага. Родственничек твой. Дядюшка.

— Откуда ты знаешь?

— Потом расскажу. Эти кристаллы же можно в артефактах использовать?

— Да. Но очень ограниченно. Во-первых, они большие. Во-вторых, хрупкие. Так что носимые артефакты сразу отпадают. Остаются большие магические машины, с закрытым кожухом. Обычно эти кристаллы так и применяют. Они в мехах основами преобразователя ауры служат, кстати. Эти же… ну я не знаю для тех же стазис капсул можно использовать. Главное достоинство их можно подзаряжать. Два из оставшихся пятнадцати испорчено. Есть микротрещины. Их надо выбросить, скачав энергию.

— Вот и займись. А сколько примерно один кристалл стоит? Может их продать или обменять на пустые, если это такая редкость?

— Ну… штук десять я бы обменял на чистые. Продавать их нельзя. Вдруг пригодятся. — Матвей поправил очки и смущенно улыбнулся. — Но курс непонятен.

— Займешься? Что может быть естественнее александрита обменивающие кристаллы со своей аурой?

— Я, блин, адепт! Мне до такой ауры расти и расти еще! Но я займусь, хорошо, Олег.

— Мне такие кристаллы бы очень пригодились. На ловушки. Я хотел Сути использовать, но там все равно преобразователь нужен. А я так понял преобразователь из этих штук и делают!

— Да из них и делают. А Суть вместо мага используют. Думаешь их просто так, во всю серьезную технику пихают? Или ты хочешь сам бегать постоянно в кристаллах энергию восполнять? Заняться нечем? — Влез в разговор Алексей. — А Суть в оболочке может любой простец в приборе поменять.

— Короче, нам нужны эти кристаллы. Чем больше, тем лучше.

— Они, дружище, всем нужны. Их продают на закрытых аукционах для промышленников. Как только месторождение истощается, там цена так подскакивает… Мама, не горюй. Пока новое не найдут. Так что, достать их частному лицу почти нереально.

— Ничего себе, какие заморочки.

— Я тебе больше скажу, Олег. Когда утилизируют технику, преобразователи нежно демонтируют и ставят на новую. В том же мехе легкого класса используется от трех до пяти преобразователей, в зависимости от огранки пилота.

— Так хватит меня грузить, друзья! Базу я понял. Большего мне пока не требуется. Что по пластинкам этим, Иридиевич?

— По пластинкам, значит. Я сам такого в руках никогда не держал. Вернусь в форт, сделаю соответствующие тесты, тогда и скажу.

— Заинтриговал. А предположения есть? Ась? Признавайся, рыжебородый хитрован. Больно у тебя физиономия довольная!

— А там, где ты их взял, еще есть?

— Нет. Там больше нет.

— Ну тогда радоваться особо нечему. Я думаю, что это электрум. По описанию похоже. Но надо тестировать.

— Чегоктум? О, Матвей, у тебя сейчас очки с носа свалятся. Или глаза стекла выдавят. Видимо, все же крутая штука.

— В таких количествах нет. Это, считай, пробники такие. Но металл мутировавший. Он при такой мягкости должен плавиться легко. А я его зажигалкой даже нагреть не могу.

— Алекс! Не тяни кота за самое дорогое! За рыбов! Выпаливай уже.

— Электрум — это сверхпроводник, работающий при нормальной температуре.

— И что?

— И все.

— Зерг, я тебя щас отбуцкаю! Для меня, дурня деревенского расшифровочку.

— Да, святые шестеренки! Короче, это очень крутой металл. В несколько раз повышающий эффективность работы электрических или электронных устройств. Так, понятно? На порядки! Но его найден мизер пока. Используют в штучных изделиях. Например, в силовых доспехах гвардейцев императора.

— Ага! Или в твоих чудо-латах!

— Да. Или в моих чудо-латах. Или в мобильных УТРах. Короче, сфер применения множество. А металл очень редкий. И стоит по весу намного дороже золота.

— А что золото? Ну металл и металл. Я удивляюсь, почему он не дешевеет.

— Потому что ему нашли промышленное применение. Золото, платина, иридий, самые крутые проводники. Их применяют часто в коммах, мехах… да везде. Но электрум — король проводников. Император!

— Вот теперь понял. Спасибо, Алекс. Проведешь тесты?

— Проведу. Мне вообще домой надо бы. Там сейчас без меня расслабятся все.

— Матвей. Сможешь нашего будущего делового партнера переместить? Или исчерпался?

— Могу. Прямо сейчас?

— Алекс?

— Давай прямо сейчас.

— Угу. Только одну пластинку отдай. Тебе для тестов и одной хватит. И то ты ее замылить попытаешься.

— Вот ты жлоб, Олег! Забирай.

— Проваливай.

Когда за Игнатовым схлопнулся портал, и мы с Матвеем вернулись в палатку, я, задумчиво глядя на зажатую в кулаке пластинку, сказал Матвею:

— Мне кажется, я знаю, почему кто-то не хочет, чтобы здесь основали факторию. Этот самый кто-то нашел здесь залежи этого вашего электрума. И потихоньку их добывал с помощью нежити. Это не факт, а версия. Что-то ценное эти упыри копали. И отправляли дирижаблем. Я не верю, что такая база окупалась только на добыче Сутей.

На некоторое время в палатке воцарилась благоговейная тишина.

Потом Матвей, уперев указательный палец в дужку очков, прошептал:

— А Игнатову ты не сказал, потому что…?

— Потому что он представитель клана. Если мы найдем место, откуда это что-то добывали, будем посмотреть. Застолбив место, можно договариваться с правовых позиций об условиях. А так. Придет клан, все найдет сам, а зачем тогда мы нужны? Я все еще хочу, чтобы миллионерами стали в первую очередь мы с тобой. Алекс уже миллионер.

— А почему ты думаешь, что я не поделюсь со своим кланом этой информацией? Так во мне уверен?

— Я ни в ком не уверен. Но вашему клану этот електриум на зерг не сдался. Максимум инфу о месторождении перепродать. Ну и много ты с такого заработаешь?

— Ага. Заодно и проверишь меня на гнильцу, так, Олег?

— Не так. Не заводись, Матвей. Я очень плохо умею доверять людям. Но если уже начал доверять, то делаю это на всю катушку. До первого ножа в спину. Я тебе лабораторию показал. Это не признак доверия? Конечно, я в первую очередь блюду интересы своей семьи. Но и друзей не забываю. И партнеров.

— Как и все мы. — молчание, — Олег, а чего мы шепчем?

— А я знаю? Ты первый начал!

Мы одновременно рассмеялись. Легкое напряжение рассеялось. Я не стал говорить Матвею, что его положение в семье и положение Игнатова в клане — совершенно разные вещи. Думаю, он и сам это прекрасно понимал.

— Ну и где, как ты думаешь, зарыто наследство старушкино?

— На острове, где логово было, где же еще. Смысла нет такую базу городить вдали от добываемого ресурса. И даже думаю, что выход в шахты или как там этот электрум добывают, в одном из трех технических тоннелей.

— А ты оттуда УТР утащил.

— Ну и что?

— Так там Хмарь теперь же. Монстры.

— Эээ. Вот раньше там были монстры. А сейчас. Тю. Твари Хмари так же тонут в болотах, как и все другие создания, имеющие вес. Большой их концентрации там никогда не будет. А с выплеском разберемся. Главное, чтобы болото в красную зону не попало. Вот тогда будет упс. Даже УПС. Большая такая и отвратная жопа зерга! Ну Игнатов про мобильный УТР что-то говорил? Такие, кажется, на поезда ставят?

— А я не знаю. Я же не Игнатов. Я во всей этой технической лабуде разбираюсь ничуть не лучше тебя. Мне артефакторику с детства вдалбливали.

— Короче, разберемся. Но эти изыскания придется отложить в долгий ящик. У меня сейчас перегруз по проектам. Вот дострою манор, прилечу с учебы и сразу на разведку. Давай пока попробуем в твоей супер-пупер-связи разобраться. Болотные сокровища никуда не убегут. Если они вообще там есть, и я себе не напридумывал всякого на радостях.

Мы вылезли из палатки. Работа кипела. Сутки прошли. В пределах прямой видимости Хмари не было. Только тонкая полоска далеко на горизонте.

Я нашел своих. Они занимались огранкой. Молодцы какие! Я немного проконтролировал процесс. Но с каждым разом мое вмешательство требовалось все меньше и меньше. В кои-то веки раз занялся собственными гранями. И… ничего не добился. Да. Прогресс замедлился. Теперь не получится проявить грань за «полчасика по-любому». Ожидаемо.

После занятий по огранке на свежем воздухе, прихватив инженера и подрядчика, мы дружной толпой переместились в Алый Рассвет.

Уже в поместье я поймал Августовича и не чинясь спросил:

— Карл Августович. А вы знаете в управлении по делам ограненных какого-нибудь нечистого на руку чиновника?

— Ну и запросы у вас, Олег! На моем прошлом месте службы никто, знаете ли, не ходил с табличкой: «Беру взятки. Недорого».

— Да бросьте вы. Слухи, разговоры в курилке, ну вы понимаете?

— Я не курю. Зачем это вам?

— Мне нужно подделать квалификационный лист Оксаны, вот зачем. Ей пора проходить квалификацию на ученика. И мне надо, чтобы в документах стоял максимальный потенциал Мастер. А то пропустим момент, и скорость развития станет очевидной. Сейчас почти идеальный момент для такого дела. И вообще, вы теперь начальник службы безопасности. Вам такие вещи по должности положено знать.

— Согласен. Я поспрашиваю осторожно у бывших коллег. Кажется, я знаю, кто нам нужен, но надо проверить.

— Прекрасно. Надо, правда, поспешить. А то она сейчас прыгнет до адепта и привет конспирации.

Вечером, когда мы с ребятами собирались на курсы вождения, мне на комм позвонил анонимный номер.

— Эр Строгов слушает.

— Здравствуйте, Олег Витальевич. У меня есть к вам дело, которое было бы желательно обсудить на нейтральной территории. — тихий, вкрадчивый голос.

— А какого характера дело?

— Недавно в форте пропал некто Вишня. Мне поручено разобраться в вопросе. Мне кажется, я разобрался.

— Когда хотите встретиться?

— Завтра в удобное для вас время.

— Тогда в двенадцать. Без пяти позвоните мне еще раз, я скажу, куда вам подойти.

— Спасибо, что пошли навстречу, Олег Витальевич. До свидания.

Хм. А это еще кто? Впрочем, вот он удивится, когда я назначу встречу в кафешке «Блинчики у тети Глаши»!

Я вполне догадываюсь, кто именно заинтересовался пропажей уголовного авторитета. В целом, после покушения с использованием гранатомета, мне было глубоко начхать на конфликт с преступной организацией и его последствия. Куда уж хуже-то? Однако «сперва поговорить» все же стоило. Хоть я и предполагал, что разговор окончится вполне определенным образом. Ладно, чего гадать? Завтра и посмотрим.

Главное — не разорваться теперь. На много маленьких олегов. Что-то Судьба мне слишком много козырей подсовывает. Чую, нечистая игра идет. А значит, что? Значит, я всего лишь фигура. Меня практически снабжают всякими эксклюзивными штуками, которые идеально подходят друг к другу. И это настораживает! Я бы тоже так делал, если бы исподволь готовил кого-нибудь к некоему шагу, выгодному мне. Я вот только не могу представить себе масштаб сил, которые могли бы такое организовать. Кланы? Император? Не смешите мои колокольчики. Как бы ни были сильны высшие ограненные, они всего лишь люди. А здесь… Какой-то запредельный уровень планирования и ресурсов. А значит, что? Значит, скорее всего, никакого плана и игры нет. Воспользуемся бритвой Камма. Отсечем таинственных, могущественных, как сама судьба подрыгрывающих мне незнакомцев, и что останется? Везение. Шутки Судьбы. Это, конечно, никакое не объяснение. Это отговорка. Но сидеть и подозрительно всматриваться в темноту Вселенной, вдруг мелькнет лик неведомого благодетеля, я не собираюсь. Дают — бери. Бьют — тресни в ответ так, чтобы зубы вылетели. Вместе с мозгами.

В связи со звонком Вкрадчивого мне срочно надо было нанести визит Фролу. Чтобы понять, что там порешали его руководители. Так что, дозвонившись моему, без пяти минут повелителю Качалки, после курсов вождения я направился к нему.

— Привет, Фрол, на меня сегодня представители «Золотого Синдиката» вышли. Будут права качать. — Без предисловий и раскачки начал я нашу беседу. — Я готов их щемить со своей стороны. А вот что твои боссы решили?

— Привет, мелкий. Все такой же шебутной. Садись. В ногах правды нет!

— Но нет ее и выше! — Пафосно проговорил я, садясь. И только потом, вспомнив, что у нас там выше ног, фыркнул. — Так какой ваш положительный ответ?

— Будем забирать форт под себя. Уже почти все готово. Ждем приезда наблюдателей от гильдии.

— Ну это отличные новости. Я предупрежу Порфирия, что скоро тут нездоровые шевеления начнутся в местном криминалитете, но объясню, — все это во благо! Надеюсь, вы не собираетесь здесь полноценные уличные бои устраивать? А то вас всех ССФ зачистит — пикнуть не успеете.

— Не учи отца ибаста. — Ну он немного по-другому сказал. Но, как и в случае со Святовым, я всю похабщину опускаю. Поэтому Фрол у меня такой неразговорчивый получается.

— Мне нужно хотя бы примерная дата начала вашей криминальной революции. Подробности мне ни к чему.

— А тебе их никто бы и не сказал. До конца недели — точно. Дальше просто не удастся удерживать в секрете, что в форт понаехало полно боевиков гильдии.

— Все понял. Пойду я, Фрол, спатеньки тогда. А! Чуть не забыл. Недавно какие-то люди карточки платиновые обронили. А мне чужого не надо. Вернее надо, но не в таком виде. Посмотри их, хорошо?

— Давай. Гляну.

— Ну все, я побежал. Если с картами что выгорит, возьму империалами по старой схеме, ок?

— Да, хорошо.

Дома я действительно завалился спать. И отлично выспался. На сей раз никакая муть во сне мне не мерещилась.

Утром, чуть свет, я поднялся и сразу, после гигиенических процедур, залип на полчасика в паутину. На большее обычно не хватало времени.

Ожидаемо — новый запуск и строительство манора стали новостью номер раз. Один из журналистов издания: «Алый Рассвет грядет!» даже как-то ухитрился проникнуть на объект, видимо, в составе группы наемников, и нащелкать пафосных изображений с аэростатом, Юрковским и даже со мной. Вот же. Надо ж так любить свою профессию. А ведь наверняка потом с винтовкой на эскарпе сидел вместе со всеми. Молодец, что говорить. И статья хорошая, прям в меру пафосная и жизнеутверждающая. Речь Юрковского приведена полностью, без купюр или добавлений. Шестьсот семьдесят отметок нравится и почти полторы тысячи комментариев. Из которых половина — просто срач пользователей между собой, без отношения к статье. Такое ощущение, что некоторые граждане, написав пакостный комментарий другому, сидят, тупо уставившись в монитор, и ждут ответа, чтобы немедленно накатать еще одну, заполненную матом и оскорблениями, портянку.

«Интриги…» опять выдали свою версию постройки нового манора. Естественно в свете расклада внутрифортовских тайных сил и шизоидных предположений о борьбе имперских ведомств. Вот же людям делать нечего!

Оракула я из подборки исключил, у них слишком однообразные и совершенно пустые тексты. Даже удивительно, что они держатся на четвертом или пятом месте по популярности СМИ нашего маленького поселения. Нежели у нас столько повернутых на эзотерике людей?

Тренировки стали чем-то вроде утренней зарядки. Это плохо! Потому что прекратился рост. А что с этим делать, я не знаю. Наверное, пора персонального тренера нанимать. Особенно по стрельбе. С акробатикой то я знаю, что делать, просто увеличить длительность и интенсивность. Но позволить себе пока что этого не могу. А вот в стрельбе — нужен тренер. Только где его взять в форте-то? Придется из центральных городов выписывать, а это деньги, и немаленькие. Ладно, не самое важное сейчас. Чем дальше, тем меньше мне все эти навыки будут нужны, если честно. Глава семьи, а уже тем более рода сам обычно на боевые операции не ходит. А нынешнего уровня подготовки мне пока хватает. Вот огранка отстает. Это да. Запустил я ее. Все из-за той же нехватки времени.

Собственно, огранкой я и занялся вместе с Ивой, Киром и Оксаной. Закончив в половину одиннадцатого, я решил, что готовиться к разговору с Вкрадчивым еще рано. Остановил Оксану на выходе из зала огранки и начал беседу:

— Оксан, задержись, пожалуйста, разговор есть.

— Да, сенсей! Слушаюсь и повинуюсь!

— Во-первых, тебе пора пройти начальную квалификацию. Надо сделать это буквально на днях. А пока что, тебе нужно притормозить с новыми гранями. Отточи имеющиеся две до автоматизма. У тебя пока что, как говорит наш славный Карл Августович: «Выходит не идеально». А надо, чтоб идеально.

— Хорошо, как скажешь, — ты, сенсей. А не рано мне квалификацию проходить?

— Большинство ограненных проходят ее до открытия первых граней, если что. Так что в твоем случае даже поздно. Но нам с Августовичем кое-что еще уточнить надо в УПДо, чтобы все прошло гладко.

— Ладно.

— Второй вопрос. Ты извини, что так вот на бегу, но на обстоятельные разговоры времени не хватает!

— Слушай, котик, я вижу, как ты загружен. Иногда даже боюсь, что ты треснешь от натуги, столько на себя навалил. Это вообще ненормально, для парня твоего возраста. Такое ощущение, что кроме саморазвития и развития семьи у тебя вообще никаких других желаний нет.

— Эй! Мы с тобой недавно на прием ходили! И в театр!

— Да. На прием ты пошел, чтобы знакомства полезные завязать. А в театр, чтобы мне приятное сделать. Ты там уснул!

— Да не спал! Просто думал!

— О чем и речь, Олег. Думал. Я не в укор тебе. Просто вижу прекрасно, что тебе на все приходится время буквально выкраивать.

— Я думаю, что это скоро гонка закончится. Просто, если не шевелиться, мы так и останемся посредственной семьей ограненных. Но речь о тебе! Не сбивай меня. Не хочешь поехать в Павлоград учиться на юриста? Мы тогда сможем больше времени вместе проводить, — торопливо добавил я.

— Проводить больше времени вместе — идея отличная. — Молодец я все-таки. — Но почему на юриста?

— Во-первых, у тебя уже есть база. Во-вторых, мне нужен квалифицированный юрист в семье. Если это будет моя супруга, то… по-моему отлично будет тогда. — несколько неуклюже закончил я свою речь.

— Супруга. Опять торопишься. Разве Мария Соколова не больше подойдет тебе в качестве жены, чем Оксана Дмитриева?

— Сравнила какой-то банальный рубин и уникальный алмаз! Нет. У меня должно быть все эксклюзивное, и самое лучшее. То есть — ты.

— Она красотка. Разбирается в этих клановых-родовых делах. Меня от них воротит, если честно. Алмаз или не алмаз, я все еще девочка из Качалки, дорогой. И останусь ей очень долго. А ты же спешишь. Ты пойми! Это не истерика и не попытка тебя «проверить на вшивость». Мы с Марией много последнее время разговаривали. У нее на тебя виды. Но она признает мое первенство, так сказать, и обещала не лезть. Как ни странно, мы с ней, кажется, даже слегка подружились. Но я не готова делить с ней или еще с кем-то моего мужчину. Уступить могу. Делить нет. Да и мало ли красивых и крутых ограненных незамужних девиц в том же Павлограде? Ты же карьерист у меня. Тебе нужна жена, усиливающая твои позиции. Или даже несколько жен.

— Вот последняя фраза явно Соколовой, а не твоя. Слушай, Оксан. Чем обсуждать меня с подружкой, поговорила бы прямо со мной. Ты просто не представляешь, насколько твоя огранка — это круто. Усиливает, так сказать, мои позиции. Но огранка, выгода, позиции семьи… Это не то, что я хочу от будущей жены. Если все это есть — хорошо. Но не главное.

— А что же главное, Олег?

— Главное крепкий, надежный тыл. И человек рядом, который… ну которого… Да, зерг! С которым я хочу прожить жизнь, наверное. Ты такой человек. Соколова — нет. И я сомневаюсь, что еще кто-то, кроме тебя, подойдет на эту роль. Вот и весь расклад

— О, как. Оригинальное признание в любви. — если бы не умел контролировать внутренние органы — покраснел бы, как пить дать. — Мне обязательно отвечать прямо сейчас? — Она обвела рукой обстановку зала огранки. — Здесь?

— Вообще нет. Я, короче, пойду. У меня встреча с бандитами через час. А ты подумай над моими словами. Ага.

И я позорно быстро слинял. Несколько жен, зерг! Нафиг мне такое счастье? Мне на одну-то женщину времени и сил едва хватает. Я и в прошлой своей жизни ограничился одной супругой. И после ее смерти даже любовниц редко заводил. Да и не задерживались они у меня. Надоедали быстро. Не знаю почему.

В половину двенадцатого я уже занял стратегическую позицию у окна любимой булочной. На улице меня прикрывал Ломов. Сзади меня сидел Карл Августович, как мой главный телохранитель, и что скрывать, лучший боец моей команды. За столиком напротив нас непринужденно расположился Николя, с бумажной газетой в руках. Он нацепил очки, и его лицо стало таким интеллигентно-беззащитным. Портила вид эдакого сельского интеллигента только его атлетическая фигура, которую даже футболкой и кожаной курткой было не скрыть. Думаю, рыцаря Братства и двух ограненных в прикрытии мне хватит. Все же у преступного элемента уровень ограненных пособников был невысок.

Без четверти двенадцать на комм поступил звонок от неизвестного абонента.

— Эр Строгов, слушаю.

— Мы договаривались о встрече, Олег Витальевич, — сказал Вкрадчивый.

— Да, было дело. К двенадцати подходите в кафе «Блинчики у тети Глаши» на первой линии. Ждать долго я вас не буду. Допью кофе и уйду. Так что поторопитесь. — И, не слушая ответа, нажал отбой.

Эта встреча вам нужна, а не мне. Так что двигайте поршнями, дорогие жулики-бандиты. А то знаю я их. Придут на полчаса позже, начнут права качать. Они и так начнут права качать, но теперь хотя бы поторопятся. Кто знает, что в голову ограненному пацану взбредет, у которого, по всем признакам головокружение от успехов наступило? Хе-хе.

Я, не спеша, допивал вторую чашку сладкого как грех кофе, когда в кафешку зашли трое новых посетителей. На часах десять минут первого. Вполне уложились ребята.

Впереди шел средних лет приятной наружности господин. Одет в черный костюм с галстуком и мягкую шляпу. Под благопристойного гражданина косит. Двое других были вполне ожидаемого типажа. Расхлябанный молодец лет двадцати пяти — тридцати. Весь такой на шарнирах. Клетчатый пиджак, надетый прямо на футболку, кепка — аэродром. Цепура на шее и все худые пальцы в наколках перстней. Второй — быковатый молодчик в кожаной куртке и джинсах. Двое первых направились к моему столику, а здоровяк подошел к Оленину и хмуро буркнул:

— А ну, сдриснул баклан! Ты мое место занял.

В ответ Николя положил на стол левую руку с перстнем ограненного и лениво процедил:

— Ты что-то сказал, мусор? Я не расслышал.

— А не! Показалось вам. — И быковатый уселся за свободный столик позади основной делегации.

Представительный господин, очевидно тот самый вкрадчивый, сел за мой столик, а вертлявый пристроился чуть позади него, копируя позу Августовича.

За столиком воцарилось молчание. Я, лениво прихлебывая из кружки, разглядывал своего визави. Ограненный. Рубин. Мастер. А по внешнему виду и не скажешь. Да и не похож на боевика. Костяшки не сбиты. Руки холеные. А перстня рангового нет, кстати. Вкрадчивый тоже молчал и рассматривал меня. Старая детская игра, кто начнет первым. Я не стал дожидаться окончания раунда. Просто поставил пустую чашку на блюдце и крикнул:

— Счет, пожалуйста, Дарья. — Достал из кармана портмоне. В общем всем своим видом показал, что готов уходить.

— Уже уходите? — Разродился наконец Вкрадчивый. — Как-то невежливо с вашей стороны, Олег Витальевич.

— Для тебя эр Строгов. Или драгоценный господин. Эта встреча тобой инициирована и нужна тебе, а не мне. У меня нет времени на игру в гляделки.

— Вы так уверены, Олег Витальевич? Как по мне, вам эта встреча нужна не меньше, а может быть, и больше, чем нашей организации.

— Давай определимся. Ты прячешь огранку и ранг. Если ты из благородных, так и быть, некоторая вольность в обращении допустима. Если ты гражданин — по факту, изволь обращаться ко мне как положено. Иначе разговора не будет. Это, так сказать, граничные условия для проведения беседы.

— Да ты че рамсы попутал, цыпа? Тебе уважение оказали, что вообще бакланить с тобой, по-человечьи начали, а ты нам тут титулом светишь? Да срать мы на него хотели! — завелся Вихлявый.

— Карл Августович. Если это животное еще раз откроет пасть, отрежьте ему язык, пожалуйста.

— Конечно, эр Строгов, как прикажете. — У Августовича в руках мгновенно появился обоюдоострый кинжал самого зловещего вида.

Вихлявый вскинулся было, но Вкрадчивый остановил его одним мановением руки и коротким:

— Закройся Сивый. Зря вы так, эр Строгов — он поморщился, словно кислое сглотнул, — разговор начинаете. С позиции силы. Мы проверили. Серьезных людей за вами нет. Не так уж и неуязвима небольшая семья благородных, тем более в таких диких местах, как это.

— Ну вот. Угрозы пошли. Скука! — я зевнул.

— Это не угрозы. Просто вы не с того начали разговор. Вам действительно предложили нормальную встречу, чтобы обсудить возникшее между некоторыми членами нашей организации и вашей семьей недопонимание.

Дипломат, ептыть! Недопонимание, зерг. Нет. Оборзели отбросы. Людьми себя почувствовали. Уважения требуют.

— Под непониманием ты подразумеваешь покушение на похищение моего брата и воспитанницы? Или выстрел в мою машину из гранатомета? Это не недопонимание. Это объявление войны. С какой стати ты решил, что я вообще буду с тобой что-то «обсуждать»? Я сюда не за этим пришел.

— Заметим, что никто из вашей семьи в результате этих самовольных действий не пострадал. А вот наша организация понесла ущерб. — Попробовал он вернуть «беседу» в привычный для себя формат взаимных предъяв и торговли. Но я действительно не за этим пришел.

— Да мне насрать. Ваши люди объявили мне войну. То, что нет жертв с моей стороны — мое достижение, а не их недоработка. Они объявили войну. И проиграли. И это ваши люди. Я не собираюсь ничего обсуждать, кроме безоговорочной капитуляции. Отныне ваша организация лишается права иметь в форте смотрящего. Раз вы настолько озергели, что не видите разницы между щипанием простецов и граждан и покушениями на членов благородного сословия, я вам эту разницу наглядно объясню. С применением силы.

— А силенок-то хватит? — Не выдержал спокойного тона Вкрадчивый.

— Вот и посмотрим. Вашей троице гастролеров даю сутки с этого момента, чтобы свалить из форта в ужасе. Не сделаете этого — вы покойники. На войне как на войне. Если бы ты начал разговор с того, что предложил мне компенсацию миллионов в пять, я еще подумал бы говорить с тобой или нет. Но ты начал с угроз. И петушок твой кукарекал всякое дерзкое. У меня все.

ВКРАДЧИВЫЙ: А силенок-то хватит?

Сивый смотрел на меня волком, но молчал. Только мерзко оскалился и провел ребром ладони по горлу. Скука. Пока, покойнички.

Здесь они ничего затеять не посмеют. Да и я ограничен в своих действиях. Центр. Полиции полно.

Я спокойно прошел мимо все еще сидящих представителей Синдиката. Мои телохранители двинулись следом. На улице нас встречал Ломов. Одновременно выпустил Ика, с приказом следить за упырями. Никаких суток у них нет. Это я для красного словца сказал.

В том то и дело, что в таких «диких местах», как форт Алый Рассвет все решает концентрация ресурсов в одном месте. Никаких серьезных сил у них здесь нет. А у меня есть. То же, что эти ребята привезли с собой… Ну сегодня этих сил не станет. Надо бы скоординироваться с Фролом и его «криминальной революцией». Сперва они потеряют форт. А потом Синдикату станет не до меня. Им надо будет как-то решать проблемы с Теневой Гильдией. И в этой среде вопрос решается просто: не сумел удержать кусок, сам виноват. Никто не будет сидеть и ждать, пока ты восстановишь силы. Наоборот, главный завет среди уголовников: падающего толкни.

Вот уж где волчьи законы царят, куда там благородным и аристо. Те хоть соблюдают внешние правила приличия. Да и чужую собственность так просто не отожмешь. Император и правительство выступают буфером и арбитром в подобных вопросах. Последние клановые войны были, кажется, еще в мое время. Сейчас за попытки решения конфликтов между благородными или аристо вооруженным путем семью или род просто сотрут с лица Ожерелья. А клан серьезно накажут или ослабят. Поэтому я и не боюсь каких-то серьезных нападок со стороны аметистов. Они, конечно, затаят недоброе и при случае нагадят мне. Но силового противостояния не будет. Да и мало будет желающих, даже среди них вступаться за сектантов.

Может, в этом и причина? Кто-то хочет породить внутренний хаос в Ожерелье, чтобы вернуть «старые добрые» времена самовластия и безнаказанности ограненных? Как ни глупо это звучит, применимо к сегодняшним реалиям, но я знаю человеческую природу. За века она не изменилась. И я не недооцениваю человеческую глупость. Добавьте к этому жажду власти и чувство собственного величия, и готова взрывоопасная смесь, от которой Ожерелье запылает. Но это, пока что, не мои заботы. Пусть у Тайной службы и МВД о том голова болит.

У меня есть амбиции, но пока они не простираются дальше простых и исполнимых вещей. Мне надо разбогатеть и создать род. Получить крепкую базу. Закрепиться на фронтире. И мои долговременные планы связаны не с внутренней политикой Ожерелья, а с Хмарью. А то, кажется, за века сосуществования с ней в Ожерелье свыклись, как с неизбежным злом. Похоже, никто всерьез не задумывается над генезисом этой мерзости, а, главное, над тем, как с ней покончить!

На ходу набрал код Колобковича.

— Порфирий Петрович? Доброе утро. Возможно, вы хотели бы получить показания моих служащих по недавнему делу? Вам было бы полезно. Нет, в управление я их не отпущу. У меня здесь угрозы со всех сторон. Может, вы к нам подъедете сегодня? В качестве компенсации за потраченное на поездку время обещаю вкусный обед. Ага. Да, конечно! Отлично, к часу тридцати я вас жду.

Петров в сопровождении двух младших приставов заявился ко мне к условленному времени. Отправив своих служащих снимать показания с моих гвардейцев о злосчастной ночи, в которую погибла семья Могилиных, старший пристав остался со мной в столовой.

Убедившись, что все лишние уши благополучно удалены из зоны слышимости, я начал непростой разговор:

— У нас с вами, Порфирий Петрович, были всякие недопонимания. Ну или вы на меня сердитесь часто, как на возмутителя спокойствия. Но времена-то какие настали? Террористы, агенты хмари, бандиты. Тайные базы клановые, которые невесть что делают в окрестностях форта.

— Времена и впрямь бедовые. Правы вы, Олег Витальевич. И, признаю, что хоть человечек вы и беспокойный, но действуете не во зло государству. Часто лишь на благо, да-с. А что себя при этом не забываете, так все мы люди-человеки. И ничто человеческое нам не чуждо. Выкладывайте уже, дорогой мой человек, какую резню затеваете в этот раз. И что вам нужно от скромного полицейского чиновника.

— Я образец кротости и смирения! Никто не может меня упрекнуть, что я затеял какую-то там резню! Если меня не вынудили, конечно. Кхм. Хочу вас предупредить кое о чем. Намедни криминальные элементы форта затеяли передел сфер влияния. Гильдия с Синдикатом сцепились. Да вы и сами знаете, наверное, смотрящий от Синдиката пропал, а это нехороший звоночек.

— А вы тут каким боком затесались, Олег Витальевич? Намечающийся конфликт не прошел мимо моего внимания. Мы в полиции тоже не совсем уже слеподырые. Но каков ваш интерес?

— Мой интерес в том, чтобы вас предупредить. Все решится в ближайшие сутки — двое максимум. Главное, чтобы избежать ненужной гибели служащих полиции, понимать, что все действо будет ограничено по времени. Будет большая уборка в криминальном мире, часть банд сменит лидеров. Если правда, то, что я слышал про Гильдию, все пройдет более менее тихо. Разве что кто-то из бандитов неосторожно оставит открытым газовый баллон на кухне. Но, скорее всего, это будет единичный случай.

— Да. Четких сроков я и впрямь не знал. А у вас, как посмотрю хорошие осведомители в криминальной среде. Не гражданин ли Дмитриев новым смотрящим станет?

Я развел руками и кивнул. Вслух сказал:

— Не настолько хорошие. Но, если все сложится благополучно, и одни крокодилы сожрут других, нам понадобится установить новые правила игры. Обозначить крокодилам периметр вольера. А то старые ящеры что-то совсем берега потеряли.

— Нам? Я не ослышался ли? Именно нам с вами?

— Нам. Вы, естественно, сегодня передадите мои слова заинтересованным лицам. И я бы хотел видеть в качестве посредника от них именно вас. Как пыль осядет, надо непременно встретиться с представителями Гильдии и установить границы дозволенного. Я выступлю гарантом того, что встреча пройдет без эксцессов. Уверен, у вас и со старыми лидерами был какой-то договор. Но они наверняка его нарушили.

— Какой вы все же продуманный молодой человек, Олег Витальевич. Удивляюсь я на вас, ей Сила. В вашем возрасте я о сиськах соседской девчонки думал да на срамные картинки дро… поглядывал. И сивуху жрал, как не в себя, со сверстниками. Но в главном вы правы. Такая встреча будет нужна. Только позвольте вопросик один. Вам-то это зачем? Что вы метите на место посредника, я уже понял. Практика, когда благородная семья отвечает за контроль организованной преступности довольно распространенная. Но у таких семей, знаете ли, репутация обычно хромает.

— А у меня в активе героизм, проявленный на защите форта. Очистка окрестностей. Манор. И я не собираюсь останавливаться. А присматривать за бандитами сама Сила велела. Все террористы и сектанты обычно пользуются их услугами, по проникновению, обустройству берлог и так далее. Так что сотрудничать с этой средой…

— Ну азбучные истины можете мне не объяснять, драгоценный мой. Что ж. Я изложу нашу беседу, кому следует. Нельзя сказать, что вы там на хорошем счету. Да-с. Зуб на вас там имеется преизрядный. Но… вашу полезность призна́ют, скажем так.

— Если мы станем неофициально сотрудничать, можете пообещать, что моя полезность возрастет.

— Хитрец вы, дорогой мой человек. Ох, хитрец — Порфирий погрозил мне своим пальцем-сосиской. — Но мне-то ваша наглость и напор скорее импонируют. Кстати, если не секрет. Кто надоумил вас именно ко мне обратиться?

— Да никто, собственно. Были догадки, основанные на некоторых фактах. Вы их только что подтвердили.

Порфирий покачал шарообразной головой. И как-то совсем другим тоном произнес:

— Ты парень, только шею себе не сверни. Широко шагаешь. Так и оступиться недолго. В следующий раз, если решишь приватно пообщаться, черкани на адресок, с которого тебе письмо однажды пришло. Но тоже с анонимного ящика и не со своего комма. Если ты такой умный, как из себя корчишь, о каком письме речь — поймешь. И будущим партнерам своим не верь. Ни на грош не верь.

Ну надо же! И куда только делось сюсюканье и подобострастно-медоточивый тон. Кажется, я впервые видел настоящего Порфирия Петровича. И был он какой-то грустный и до неприличия уставший. Мы немного помолчали. Потом он поднялся и пошел на выход. Перед дверью обернулся и пропел:

— А обед был, пальчики оближешь! Так бы и ходил к вам на допросы каждый день, драгоценный мой Олег Витальевич. И за учебник старинный, отдельная вам моя человеческая благодарность. Такое нынче и впрямь не достать. Такому маленькому человеку, как я — тем более. До свидания, драгоценный эр. Удачи вам в ваших начинаниях. Кстати, в каком районе баллоны газовые с протечкой?

— «Фазенда», — машинально ответил я. Вот жук! — Тайная служба, а, Порфирий Петрович?

Он вышел за дверь, сделав вид, что не заметил мою последнюю фразу. Ну если не тайная служба, то разведка клана какого-нибудь сто процентов. Да ладно какого-нибудь. Рубин, к гадалке не ходи. Всегда знал, что непрост наш Колобок.

На следующую встречу с Фролом Дмитриевым я пришел вместе с Августовичем. Мы постарались сделать так, чтобы эта встреча осталась втайне от обитателей Качалки. Я наложил на нас с Августовичем личины. Удобная штука — эти поделки, которые я в «Нужных вещах» купил. Идеально под мои грани подходят. М-да. Еще одна загадка без отгадки.

Когда нас запустили сперва в «скрытый магазин», а потом и в кабинет босса, тот сразу в лоб влепил:

— На бакланство времени нет уже. Давай, малец, выкладывай, чего пришел. И зачем быка привел. У меня тут тебе ничего не угрожает.

— Хочу представить тебе мое доверенное лицо. Человек, который будет говорить от моего имени. Так что здесь он не в качестве «быка».

— Так понял, не дурак. Еще что? Времени, правда, в обрез, не тяни кота за яйца!

— Сегодня ночью в районе часов двух-трех ночи в «Фазенде» будет очень шумно. Все тамошние постояльцы рискуют очень.

«Фазенда» — временная штаб-квартира Синдиката. Там остановилась троица, с которой я сегодня беседовал. И там же скапливались хмурые личности, понаехавшие за последние три-четыре дня в форт. Человек пятнадцать там уже накопилось. Эта гостиница всегда была прибежищем отбросов и даже не платила Синдикату, а была частью его активов. Я собирался нанести туда ночной визит. Как я и говорил раньше, никаких суток я подонкам давать не собирался. Да и они не собирались из форта уезжать. А зря!

— Лучшего времени для вашего выступления не придумаешь. Вот и все. Сам понимаешь, по комму такое говорить я не стану.

— Я подумаю.

— Подумай. Что с картами, кстати?

— Одна засвеченная. Там уже арест на счетах и все такое. А вот вторая обезличенная. С нее получишь миллиона три, примерно. Империалами, как договаривались.

— Мой заказ пришел?

Я еще три дня назад заказал через Фрола кое-какие инструменты.

— Да. На складе заберешь. Платить не надо. Пойдет в счет твоей доли от карты.

— Прекрасно, приятно с тобой дело иметь, дорогой тесть.

— Да пошел ты на хер, Олег! Родственничек выискался! Все, выметайтесь уже, сейчас люди придут, с которыми вам лучше не пересекаться.

— Пойдем, Карл Августович, нам здесь не рады.

Остаток дня прошел в подготовке к зачистке бандитского логова. В общих чертах план был готов. Оставалось уточнить некоторые детали. И подготовить новое снаряжение к работе. С собой я взял только Ика и Августовича, которого оставил на чердаке, за два дома до «Фазенды».

Сам же отправился в ночной рейд. Начал около двенадцати часов. Мне на пару часов работы.

Интерлюдия: Синдикат планирует ответный удар

— Так, бродяги. — Человек, которого Олег называл Вкрадчивый, схватил Сивого за руку, остановив игру в «колючку». Сивый с энтузиазмом тыкал ножом между растопыренными татуированными пальцами, все ускоряя удары. Получающийся при этом стук мешал смотрящему говорить. — Сегодняшнее выступление благородного шкета не должно остаться без ответа. Его маршруты мы знаем. Самое удобное место для засады — северная промзона. Он туда каждый вечер таскается со своими мелкими ублюдками.

— Да че базарить. Посадим в засаду пацанов пятнадцать с волынами. Одну маслину да словит. Никакая магия-херагия не спасет. Тем больше сам-то гля, сученыш всего фокусник. А его припиздки вообще пока никто. Ты, Божан, академик авторитетный, но любишь базар разводить лишний. Херли мы тут сидим-трындим? Там ханка стынет на поляне!

— Пяти быков с волынами вблизи хватит за глаза. И еще пятеро с винтами страхуют. А на добивании у нас Маэстро.

Божан кивнул на скромного человечка худощавого телосложения, который все время предыдущего разговора возился с разобранной снайперской винтовкой. Сейчас же Маэстро сидел, как будто напряженно вслушивался, слегка вращая головой.

— Что-то не так?

— Чет палевно мне, Божан. Очко какие-то сигналы подает. Пойду, осмотрю здание.

— У нашего стрелка очко жим-жим. — Заржал Сивый. — Пугливый какой, а еще мокрушный спец.

— Заглохни уже, дурко! — Божан зло глянул на подчиненного. — Ты достал своей простотой. Раз такой умный, ты и возглавишь капеллу для капкана.

— Да я всегда готов! Я…

Пространство комнаты вдруг скомкалось.

Проросло обломками дерева и осколками кирпичей.

Полыхнуло огнем.

Пробитый насквозь вернувшейся из стены арматуриной Сивый вылетел в окно, так и не закончив фразы.

Чердак дома, недалеко от «Фазенды».

Я постучал условным стуком в чердачный люк, после чего, скрипнув петлями, откинул крышку и залез на нашу основную позицию. Августович, стоявший возле люка, шевельнулся. В руке остро блеснул клинок.

— Свои, Карл Августович.

— Что свои, я вижу. Вас долго не было, Олег. Я уже волноваться начал.

— Да что мне будет-то. А долго — ну я первый раз таким занимаюсь. Инструкции — это одно. А вот исполнение немного другое. Сейчас узнаем, правильно ли один паренек применил теорию на практике!

— А если нет?

— Да им все равно мало не покажется. И вообще, зря мы, что ли, такой насест прекрасный присмотрели себе. Будем сегодня пробовать новую тактику. — Подошел к чердачному окну и выглянул наружу.

Отсюда открывался прекрасный вид на «Фазенду». Расстояние метров двести. Я взял стоящую на сошках снайперскую винтовку второго калибра, и осмотрел фасад здания в ночной оптический прицел. Видимость прекрасная. Изображение четкое, хотя спектр и непривычный.

— Вы уверены, что после акции нам надо остаться?

— Контроль в таком деле важен. Они до того моего предупреждения перепугались, что половину боевиков со всего форта сюда согнали. Зерг его знает, как наш подарочек подействует. Для меня это в новинку все.

— Не поверите, Олег, но для меня тоже.

— Полицейских патрулей сегодня, я почему-то уверен, поблизости не будет. Если кто прибежит, они сперва должны будут обеспечить оцепление и проезд пожарных. Так что полчаса у нас есть по-любому. А нам столько и не понадобится.

Еще раз примерился к прицелу. Нет, круто! Устроился поудобнее. Приложил приклад к плечу.

— Ну все, Карл Августович. Крутите шарманку!

Карл Августович нажал кнопку на небольшом агрегате, размером с саквояж для вещей, из которого торчала короткая антенна.

В следующее мгновение «Фазенда» распалась на мириады осколков, которые рухнули вниз, поднимая в воздух тучу пыли, дыма и огня. От нее отделилась человеческая фигурка, и, пролетев по воздуху метров десять, ударилась о стену здания напротив.

Грохот взрыва ударил по ушам.

В нашем и соседних зданиях послышался звон битого стекла, а меня ощутимо толкнуло взрывной волной.

УПС: КАЖЕТСЯ ПЕРЕСТАРАЛСЯ

Это сработали восемь немаленьких зарядов взрывчатки, которые я больше двух часов закладывал по периметру и внутри здания. Ну, может, не все восемь. Говорят радио-детонаторы пока не очень надежные. Но я по две штуки в каждый заряд впихнул. Подстраховался.

Вспышка, даже сквозь полуприкрытые веки резанула по глазам. Ничего так бабахнуло. Вся хата в труху! М-да. Версия с газовым баллоном только что потерпела фиаско. В такое теперь никто не поверит.

Зерг, как-то чересчур радикально все получилось.

Я, на всякий случай, глянул на кучу обломков, скрытых пылевым облаком, которая осталась от «Фазенды». Очень сомнительно, что кто-то там сумел выжить.

— М-да. Контроль может и не понадобиться. Хотя…

Что-то шевелилось в груде битого кирпича. Пыль нехотя оседала. На открытое пространство, пошатываясь, вышел человек. Правая рука оторвана. Однако по ответам кровавой ауры понятно — ограненный. Выжил, надо же.

Я приник к прицелу. Палец мягко лег на спусковой крючок. Задержка дыхания. Плавный спуск.

Фигура в прицеле исчезла. Я посмотрел глазами. Человека отшвырнуло в сторону, но он все еще нелепо ворочался на груде обломков.

Для верности я выстрелил еще дважды в корпус. Мягкими пулями. Глушитель рявкал при каждом выстреле. Не так уж и тихо получается.

Неизвестный рубин, наконец, затих.

Для верности я прождал еще пять минут. Но больше никакого движения в развалинах не наблюдалось.

— Все. — Сказал я, начиная разбирать винтовку. — Уходим.

«Алый Рассвет грядет!»

Дорогие подданные, сограждане, и драгоценные господа. Весь восток форта встревожен взрывом, которым буквально в пыль разнесло здание печально известной гостиницы «Фазенда». Спешим вас успокоить. Первой версией полиции был «взрыв бытового газа». Если это так, в этом клоповнике рванул целый склад баллонов.

Но нет худа без добра, дорогие читатели. Восточные окраины теперь навсегда избавлены от этого гнойника…

Комментарии:

Сухарик: Сами себя и подорвали, бандосы!

Патриот: я вам так скажу. Там килограмма четыре рвануло. Причем, чтобы так здание сложить надо быть профессиональным взрывником.

«Интриги, скандалы, расследования!»

Небольшая война криминальных группировок Золотой Синдикат и Ночные клинки закончилась в пользу последних. А для нас, дружочки-пирожочки это значит вот что. Кончились спокойные времена. Клинки известны как полные отморозки. Стоит только посмотреть на то, что осталось от печально известной «Фазенды». Вчерашние ночные перестрелки в районах Качалки и Мусорки покажутся нам всем цветочками. Основной вопрос на что именно, как мухи на говно слетелись сюда криминальные элементы со всей империи? Ответ читай…

Комментарии:

Недоверчивый: Или полицаи решили бандюков зачистить. А мож и ССФ подключились. Вояки-то тоже отмороженные, и взрывчатки у них полно!

Первонах: Я не первый! Пойду акк переименую (((

Теорея загавара: ВО ВСЕМ ВИНОВАТО ТАЙНОЕ ПРОВИТЕЛСТВО. САМ ИМПЕРАТОР ЛИШЬ МОРИОНЕТКА…

«Полицейские ведомости»

Причиной взрыва в помещении гостиницы «Фазенда» стало неосторожное обращение со взрывчатыми веществами бомбистов, собиравших самодельные боеприпасы. Это на сегодняшний день основная версия следствия. Полиция форта Алый Рассвет контролирует ситуацию. В кварталах, где отмечены вспышки насилия, введен режим усиленного патрулирования. Производятся аресты подозреваемых…

Комментарии:

Приппадашный: щас честных бродяг начнут брать, ни за пук собачий. Волки позорные!

Последователь: Да. Да. Спите спокойно граждане, пока вас не взорвут к епеням!

Василий Андреевич Жуковский: прямо невыразимое!

Утром мне пришло письмо с того самого секретного адреса. С коротким «Отморозок!» в тексте послания. Кое-кто не удержался, чтобы высказать мне свои претензии.

Ну «невиноватая я»! Первый раз дело со взрывчаткой имел. Не отморозок, а неумеха, понимать надо!

Известия о небольшой криминальной войне потеснили восторженные высказывания по поводу расширения сети маноров на второе место в рейтингах новостных агентств. Насколько я понял, кроме того случая, когда неизвестный герой, избавивший форт от заразы криминала, переусердствовал со взрывчаткой, в остальном все прошло относительно тихо. Пара перестрелок — ерунда. В форте периодически стреляют, особенно если тварь Хмари померещится в тенях. Или спьяну — бывает.

В целом, если не считать перебора с гексанитом, первое испытание новой тактики можно считать успешным.

Приближались выходные, а с ними и очередные приемы, на которые меня пригласили — целых два. Один от Лариной, туда схожу. Хотя вступать в более тесный, так сказать контакт, с хозяйкой салона и не хочется. Второй — внезапно у драгоценной госпожи Гольц праздник совершеннолетия одной из ее дочерей. Тоже та еще тягомотина, смотрины, но ее приглашение игнорировать нельзя. Да и строительные работы в моем особняке заканчиваются. И мне нужно озаботиться устройством праздника, по поводу новоселья. Плюс основание манора надо отметить. До отъезда в Павлоград остается меньше месяца, надо все провернуть до этого светлого момента. Представляю, какая рожа будет у Арчи, когда он смету станет составлять. Кстати, пора его этим озаботить.

Не заметая дело в дальний угол, написал письмо своему финансисту.

Раздался громкий и четкий стук в дверь. Это Августович у нас так стучит, словно барабанит.

— Заходите, Карл Августович! Я уже встал.

Бодрой походкой в комнату зашел мой главный особист. Глянь-ка, и трость уже не нужна. А разговоров-то было… Вслед за ним в дверной проем просочился лакей с дымящимся кофейником на подносе.

— Утренний кофе, драгоценный господин. — лакей поставил поднос на мой невысокую тумбочку, возле моего рабочего стола. А сам замер рядом в готовности помочь.

— Спасибо, Федор, твои услуги больше не понадобятся, — заявил Карл Августович.

Ага. Значит, предстоит приватный разговор. А я ведь до сих пор не удосужился узнать имена домашней прислуги. Их наймом занимался Афанасий, а проверкой Августович. Хотя при нашем уровне службы безопасности, уверен, появление парочки шпионов мы уже прохлопали.

— Чем порадуете, Карл Августович. — пресек я его попытку налить мне чашку. — С подъемом кофейника я и сам справлюсь.

— Хм. — Он уселся во второе кресло и тоже налил себе ароматного напитка. На сахарницу он не покушался, иначе была бы драка, клянусь! Хе-хе. — мне удалось выяснить, кто из служащих УПДо, отвечающих за регистрацию ограненных, падок на деньги. Вчера был неудачный момент для таких известий. — Он покосился на монитор с новостными лентами. — Подделка результатов тестирования стоит две тысячи алтын. Мерзавец клянется, что две трети заберет эр Харитонов, но я не очень в это верю. В целом цена за преступление, карающееся ссылкой на аномальные рудники, умеренная, я считаю. Сегодня как раз дежурство нужного человека. Раз дело решенное, я взял на себя смелость… эээ внести необходимую сумму. Из фонда моей службы. Если не сегодня, то он будет дежурить в следующий раз через четыре дня в понедельник.

— Это прекрасная новость, Карл Августович. Сегодня так сегодня. Потребуйте от Арчи возместить расходы.

— Да, хорошо. По его словам, лучше всего подходит послеобеденное время. Мало посетителей, все почему-то предпочитают приходить на тестирование с утра.

— Надеюсь, вы не сами с ним договаривались? — А что? Августович — умный дед, но вот с хитростью у него, по-моему, не очень. Прямолинейный он.

— Конечно, нет, Олег. На то, чтобы озаботиться посредником, моего скудного интеллекта хватило.

— Простите, что позволил себе такое замечание. Ни малейшего недоверия я к вам не испытываю. Только почтение, граничащее с поклонением вашим воинским талантам! — Подлизался я напоследок.

Не такая уж, кстати, и неправда. Он и до лечения был неплох, как боец. А с восстановленной подвижностью стал вообще какой-то машиной смерти. Я ему восемь тренировочных поединков из десяти проигрываю, если без магии. А я был очень хорошим фехтовальщиком в свое время. Нет, молодец я. Старик — мое лучшее вложение из всех последних! Кстати, с магией процент моих побед не достигает и половины. Он чувствует металл. И, когда клинок в твоей невидимой руке, внезапно бьет тебя же по физиономии, поверьте, приятного мало.

— Вторая новость, пришел мой доспех из кузниц ордена. А наш бюджет полегчал на миллион двести тысяч алтын. Не знаю, хорошая это новость или плохая, Олег. Но теперь я могу сопровождать вас в поле.

— Деньги, это что такое? Такие смешные бумажки и золотые кругляшки? Добудем новые. Жаль, не довелось обшарить развалины «Фазенды». Остатки общака наверняка были у этих упырей с собой.

Августович выразительно покосился на дверь комнаты. Но я точно знал, что рядом никого нет. Ик караулил дверь снаружи, как и всегда во время таких разговоров. Может, я и выгляжу как параноик… Нет, я точно параноик. Но не вижу в этом ничего плохого. Мою жизнь это спасало уже не раз.

Разговаривая о более незначительных делах, мы допили кофе. Этот совместный утренний прием божественного напитка постепенно превращался в своеобразный ритуал.

Потом опять началась рутина. Тренировки, стрельба, огранка. Мне все никак не давалась новая грань. Не поддалась она и сегодня. Слишком мало времени я уделяю себе. Да и зал огранки у нас — одно название. Ни концентраторов, ни ограничителей ауры… Ничего. Мне некоторые драгоценные господа обещали сделать, «как своему». Так что, как только появится хоть какой-то стабильный доход, первым делом оборудую зал как следует.

Во время тренировки огранки мне пришла в голову одна мысль.

— Оксана, Ива, Кирилл, задержитесь немного. — Попросил я своих учеников, уже намылившихся сбежать. — Оксан, сегодня идем получать для тебя ранг ученика. Будь готова к тринадцати часам. А вы, ребята, запишитесь на прием в УПДо самостоятельно. Тебе, Кир пора тоже получить ранг ученик. Калетта развита, одну грань ты освоил. Да и потенциал надо официально закрепить. — Кирилл подпрыгнул и вскинул руки вверх в победном жесте. — Ива. А тебе пора подтвердить ранг адепта.

— Но у меня еще нет десяти граней, Олег.

— С твоей аурой можно обойтись и шестью. Хотя, если ты хочешь сперва открыть десять, я не против.

— Я хочу полностью соответствовать стандартам. Перстень мне, конечно, очень хочется… Но я хочу его заслужить! Прости, Олег, я не подумала, может, ты уже договорился?

— Нет, мелкая. Я ни о чем не договаривался. Десять так десять. Месяца два-три у тебя уйдет на это, думаю. Иногда я слишком спешу, ты права. — Немного подумав, сказал. — Я вами горжусь, ребята. Вы не представляете, как быстро развиваетесь.

— Это все благодаря тому, что у нас такой прекрасный сенсей. — С улыбкой промурлыкала Оксана.

— Это, конечно, да! Я великолепен и неподражаем. Но и вы трудитесь. Поэтому и результат получаете. Сейчас мало кто уделяет столько времени огранке. Стандарт — два-три занятия в неделю. Больше считается опасным. А замедление роста при этом почти десятикратное! Хотя… учитывая политику Ожерелья по отношению к не родовитым ограненным… — я не стал договаривать.

Некоторые мысли у меня по поводу этой политики были, в основном матерные. Я уже всерьез задумывался об открытии семейной школы. Потом, конечно, когда смогу себе позволить такие расходы. Но так, в далекой перспективе, получится гораздо выгодней, чем набирать в персонал несчастных выпускников училищ для простецов, которым огранку калечили специально! Где только преподавателя нормального взять для такой школы? Ладно. Каждому овощу свое время. Время школы еще не пришло.

Оксану я в управление проводил. Нас сопровождал Ломов и пара ограненных гвардейцев. Привыкаю ходить с охраной везде.

Заходить внутрь не стал, устроился на скамеечке, в небольшом сквере неподалеку от УПДо. Охрана расположилась поблизости, но старалась не мозолить мне глаза. Один гвардеец остался у управления.

Волновался ли я? Честно говоря, очень! Вся эта авантюра со скрытием потенциала плохо пахла. Это перед другими я мог напускать на себя уверенный вид, вон даже Августовича, похоже, обманул. На самом деле я просто не видел другого пути, как легализовать алмаз в своей семье. И не привлечь к уникальному камню слишком пристальное внимание.

Алмазы — с потенциалом магистра считаются стратегическим ресурсом императорского клана. Им не позволяют бегать на свободе, или служить другим объединениям. Другое дело мастера. Они не подлежат обязательному вступлению в клан. К тому моменту, когда Оксана раскроет свой потенциал до старшего мастера, пройдет года три. А то и больше! Статус моей супруги должен ее защитить. Ну, я надеюсь. А там, глядишь, и с императором удастся сторговаться. Более надежного плана у меня не было.

Через полчаса в скверике появилась Оксана. Поникшая фигура излучала отчаянье. Ветер трепал бумажку в руке. Зерг! Вот я тупой! Я же не сказал ей о подделке свидетельства. Она наверное думает, что я ее тут же брошу, как узнаю, невысокий ранг потенциала.

— Вот, — сказала она, протянув мне свидетельство ограненного. — Ранг — ученик. Потенциал — адепт на грани мастера. Что-то ты слишком много надежд на меня возлагал, Олег.

— Так это же прекрасно! — Я расплылся в предвкушающей улыбке.

— Не понимаю, что прекрасного в низком потенциале.

— А я тебе сейчас объясню!

Не останавливаясь, вывалил на нее всю историю с подделкой свидетельства. А также кратко пояснил причины, по которым был вынужден так поступить.

— Так что эта бумажка, считай твоя защита от непрошенного интереса императорских людей. По-другому было никак. От попыток кланов тебя сманить к себе это, правда, не спасет. Даже мастер алмаз в клане — это очень круто. — завершил я свои объяснения. — Прости, драгоценная леди, что не поставил тебя в известность заранее. Просто… так у тебя была более естественная реакция на экзамене. — Попытался выкрутиться я

— Ага. Так, я тебе и поверила, коварный тип! — Оксана оживала просто на глазах. — Ты просто забыл мне сказать!

— Нет, что ты! Я бы никогда не забыл такое. — соврал я, не моргнув глазом.

— Ну естественной реакции получилось хоть отбавляй. Я там чуть не разрыдалась перед этой жабой комиссионной. А он еще смотрел на меня, когда я вошла, как на говно в толчке. Только когда алмаз засветился на шкатулке, вежливеньким стал сразу. А ты ему, оказывается, еще и бабок кучу отвалил! Вот же мразь!

— Будь уверена. Он на продаже информации о тебе фортовским родам и семьям ограненных заработает еще немало денег.

— Разве это не открытая информация? Ну об огранке и членах семей?

— Открытая. Но есть нюансы. Доступ на сайт Министерства и его управлений по паролю. Тебе, кстати, должны были пароль выдать. И когда именно информация о тебе попадет в реестр, зависит от этого самого оценщика. А доступ к «Алой книге» вообще только у глав благородных семей и аристо. Да и искать что-то в реестре замучаешься. Так что заработает он, не сомневайся. Когда тебе сказали за новым паспортом приходить? Гражданство же дадут?

— Урод этот сказал через неделю. Мол, надо ответа из МВД ждать, — о моей благонадежности. А у меня отчим — Барыга, кстати. Наверняка отметка в деле стоит.

— С этим утрясем вопрос. Хотя это был бы интересный ход, не дать тебе гражданство… Хм. Ну посмотрим. Главное сделано. Держать твою огранку втайне больше нет необходимости.

Она пристроилась на скамейке, положив голову мне на плечо.

— Давай еще немного тут посидим. На солнышке. Никуда не хочется идти. Мне этот экзамен душу вымотал, если честно.

— Давай посидим. — Я вдохнул воздух полной грудью. Пахло летней пыльцой, уличной пылью и разогретым гудроном.

ОЛЕГ И ОКСАНА: Давай посидим

Покосившись на макушку прикорнувшей Оксаны, я еще раз глубоко вздохнул и расслабился. Иногда можно посидеть вот так, просто наслаждаясь жизнью и ничегонеделанием. Жаль нечасто.

Спустя пятнадцать минут я сделал Оксане неотразимое, по моему мнению, предложение:

— Давай в кафе пойдем? В честь твоей первой квалификации сожрем плюшек гору!

— Ага. Ты сожрешь гору. Я поражаюсь, куда в тебя лезет столько сладостей. У тебя весь кабинет крошками замусорен. Ты же постоянно какую-нибудь клейкую гадость жуешь. А говорят это вредно. Даже болезнь есть от сахара какая-то.

— Сахарный диабет. Он бывает только у простецов. Ограненным не грозит. А сахар нужен моему молодому растущему организму. И твоему.

— И моему — медленно стареющему. — Она фыркнула.

— Слушай, медленно стареющий организм, — я тут же получил чувствительный тычок острым локотком в бок. — Эй, я только повторил за тобой!

— А ты не повторяй всякие глупости! — Женская логика во всей красе.

— Так, не сбивай меня. Я сам собьюсь. Что все же по поводу твоей учебы в Павлограде и моего предложения брака?

— Ты ведь не отстанешь, Олег?

— Нет, конечно. Я для себя довольно давно уже все твердо решил!

— Давно он решил. Мы знакомы-то около двух месяцев. Решил он.

— Это не ответ. Два месяца — это очень давно. Считай, эпоха прошла!

— Я, значит, уже что-то вроде древнего раритета в твоей коллекции? — Я демонстративно закатил глаза. — Ладно-ладно не изображай тут мне обморок, твоя драгоценность. Я много думала… — Она замялась. — И надумала, а почему я должна учитывать чужие интересы? Кому-то уступать там. Да хера им всем лысого. Так что твое предложение благосклонно принято. И по поводу учебы, и по поводу брака.

— Прекрасно! Свадьбу назначим…

— Так, тпру! Тормози, конь ретивый. Никаких поскакушек! Сперва мы объявим о помолвке! А уже через полгодика, если ты или я не передумаем, будет свадьба. И никак иначе.

Я обреченно кивнул. Ну а что здесь скажешь?

Суббота — день визитов. Госпожа Ларина заждалась уже, поди, моей драгоценной персоны. Все думаю, как бы ее вежливо отшить и не испортить отношения, и ничего так и не придумал. Но это вечером, там посмотрим.

А днем меня «просто потрепаться» позвал к себе Игнатов. Ага. У этого рыжего ничего «просто» не бывает. Вечеринка, вводящая меня в его «ближний круг», была, по сути, смотринами. А сейчас… А что сейчас? Никакого понятия о том, что задумал гном-хитрован, у меня не было. Уже три дня его не видел, и гляди ж ты, на тебе. Соскучился он.

Я как раз планировал записями хмаропоклонников заняться. Но не судьбец, похоже. Не сегодня. Да и вообще расслабляться иногда надо. Хотя, может, наоборот он меня сейчас напряжет чем-нибудь таким.

Кстати! Звякнул Августовичу.

— Еще раз добрейшего утра, уважаемый наставник, — я снова начал брать у него уроки фехтования, одновременно с Киром. И братец под присмотром, и мне польза. Времени только бы еще часа четыре в сутках дополнительно! — Вы сейчас чем заняты? Новые гвардейцы? Да, возникла идея. Вы же в штабе? Я подойду сейчас, дождусь конца собеседования и все, как на духу, расскажу.

Прихватив с собой зашифрованные блокноты из сейфа Могилиных, я отправился на второй этаж.

Августович как раз завершал собеседование с очередным кандидатом в гвардейцы. Части людей мы отказали, часть приняли. Сейчас у нас осталось одно место из десяти, милостиво разрешенных нам Арчи.

Парень со страшным шрамом через все лицо. Я быстро глянул в «досье». Двадцать четыре, ефрейтор. Очередной некондиционный воин ограненный-физик с отравлением Хмарью, списанный из ССФ. Таким ребятам либо к благородным в охрану наниматься, либо в бандиты идти. Еще можно пристроиться какой-нибудь склад или магазин охранять. Ну еще отставников берут в жандармский корпус на охрану железных дорог и прочих объектов во внутренних областях. Но там очередь из желающих. Пенсия им от клана Рубина есть, но мизерная. На еду паршивого качества — еле хватает. Вмешиваться в разговор я не стал, тем более, собеседование уже подходило к концу.

— Ну что, Дмитрий. — Августович черканул в листке какую-то закорючку. — В принципе, вы нам подходите. Идите сейчас к командиру гвардии, Прутову, скажите, я велел проверить ваши профессиональные навыки. Если его они удовлетворят, считайте, что приняты.

Я проводил глазами улыбающегося до ушей парня. Думает, что почти принят? Как бы не так. Девять из десяти кандидатов на проверке Прутова вылетали. Он установил такие нормативы, как будто императорских командос набирает, а не охрану особняка и манора. Я в эти дела уже даже не пытаюсь лезть. Доверяю профессионалам. Вообще, отучаю себя принудительно от привычки совать свой драгоценный нос во все дела моих людей. Делегирование — ценный навык, которым я, увы, не обладаю, пока. И который нарабатываю вот теперь.

Внезапно пришедшая в голову мысль заставила начать беседу не так, как собирался:

— Карл Августович! А что по поводу изумруда нормального в команду? А? Не нашелся еще кандидат? Чтобы не боевик, а целитель?

— Нет, Олег. И не найдется сам по себе. Вам бы поговорить с драгоценной госпожой Гольц. Она вполне может кого-то посоветовать.

— Ага. Или подсунуть.

— Нам так и так кого-нибудь подсунут, Олег. Если уже не подсунули. Целитель-информатор не самый худший вариант. Тем более известный информатор, безопасный информатор.

— Как обычно, вы правы, учитель! Завтра как раз к ней иду с официальным визитом и всем нашим выводком. Там и спрошу.

— Вот, мне помощник нужен, это уже прямо срочно. Причем лучше всего из бывших сотрудников криминальной полиции. Я сам, конечно, присматриваюсь…

— Надо в Разумовском искать. Не здесь. На месте вашего зама нам точно чужой агент не нужен.

— Сейчас момент… — я начал ковыряться в почте и умудрился все же найти контакт Рольфа — жандарма из Разумовского, который меня как-то опрашивал. — Вот! Этот парень, если с ним ничего не случилось, сможет помочь. Ну хоть направление поиска укажет. Свяжитесь с ним, напомните про наше триумфальное прибытие в пробитом поезде. Мне кажется, Рольф вам не откажет в помощи.

— Хорошо. Про Разумовский я, честно говоря, не подумал. Вот что значит мозги заржавели. А ведь у меня там тоже знакомые есть, среди тамошних ребят и ограненных. Но вы, Олег, не за этим же пришли? Так?

— А? Нет, то есть да! Не за этим, конечно. Вот, — я выложил на стол три блокнота. — Протоколы сионских муднецов. Подозреваю, это явки, пароли, имена, адреса и прочее. Записи зашифрованы. А надо, чтобы они были расшифрованы. Наверняка есть специалисты по криптографии, которые могут попробовать вытащить информацию из этих блокнотов. Не в форте, конечно, здесь таких днем с огнем не сыщешь. Попробуйте найти такого спеца в Павлограде? Подписка, наём, все дела? Чего они у нас валяются без пользы?

— Может, передать их полиции? А себе снять копии. Все же такая информация будет полезна императорским службам.

— А чего это Петровичу оригиналы, а нам копии? Я, можно сказать, достал их в неравном бою… Туплю. Ему объяснить, откуда копии взял, будет трудненько. Хороший план. Тогда запускаем расшифровку параллельно. А то у полицаев этих всякое бывает. Течет там не слабо. Впрочем, так всегда было. Слаб человек. Все оставляю это на вас, Карл Августович. Пойду до Игнатова прогуляюсь, тогда.

— Ломова возьмите и дежурную пару гвардейцев.

— Да, ма-а-а-ам, — скорчив тупую физиономию, проскрипел я гнусным голосом. — И варежки еще, на резинке…

Алексей расположился на свежем воздухе, на широком крытом балконе, опоясывающем родовой особняк на уровне третьего этажа. Чем-то мне этот балкон боевые галереи на стене форта напомнил. К Игнатову меня проводил напыщенный лакей. Рядом сидела эра Василиса Алиева. Неожиданно. Помахав обоим рукой и поприветствовав их, я присоединился к компании.

— Вот вино, фрукты, нарезка, угощайся, — лениво махнул мне рукой Алекс. Он показался мне немного загруженным.

— А можно мне чаю или кофе? — Спросил я. — Для вина рановато. Это ты, Алекс, алкоголик со стажем. А я еще юн и не испорчен.

— Какой тебе еще чай-кофе? Пей, что дают!

— Хоть сок-то есть?

— Сок есть. Василиса пьет как раз его. Ты точно не хочешь присоединиться? — Он с надеждой посмотрел на меня.

— Нет, извини. «Зелье же пить вволю, доколе ноги держут. Кады откажут — пить сидя», так, кажется, один старинный император говорил? Не мое.

— Никто меня не любит. — Констатировал Игнатов, заливая в себя полбокала красного. — Ты мог бы спасти мою печень. Разделить тяготы этой битвы с товарищем! — Патетически взвыл он, Василиса аж поморщилась.

— Два клоуна нашли друг друга. — Констатировала эта милая и дружелюбная девушка, не меняя каменного выражения на лице. — Может, вы, Алексей Иридиевич, по делу начнете говорить?

— Вася! Еще раз назовешь меня Иридиевичем и я… я… даже не знаю, что сделаю. Например, начну безобразно себя вести!

— К делу, Игнатов!

— А я то с какой стати клоун? — Опомнился ваш покорный слуга. — Я еще и сказать-то ничего не успел! Что за огульный обвинизм, эра Василиса? Нет, я, конечно, фокусник, но клоун? Обидно, да?

— А то я в прошлый раз не слышала, как вы с Игнатовым общаетесь. Но вам, Олег, в силу возраста простительно такое. А эта великовозрастная детинушка все никак не наиграется.

ВАСИЛИСА: два клоуна нашли друг друга

— А-а-а-а. Эта женщина Силой мне дана как наказание за грехи…

— К делу!

— Хорошо. — Игнатов прекратил паясничать, тем более что получалось у него уныло. О чем-то он там параллельно размышлял. — Ты, Олег, наверное, удивляешься, зачем здесь Василиса.

— Не то что удивляюсь. Просто жду, когда ты прекратишь свою пропаганду нетрезвого образа жизни и все объяснишь. Тем более, блистательная эра будет к месту в любом обществе.

Алиева позволила себе легкую гримасу недовольства. Так, комплименты мы, значит, тоже не любим.

— Василиса у нас большой любитель всякого там антиварианта и прочей винтажной фигни из старой империи. Кроме того, она мой лучший эксперт по свойствам артефактов. Поэтому я вынужден выполнять любую ее прихоть, чтобы не потерять ее благосклонность.

— Опять тебя понесло Игнатов!

— Прости, о прекраснейшая из мудрейших! Если совсем просто, то Василиса попросила сопроводить ее в экскурсию по развалинам, которые недавно выплюнул прилив. Они совсем вроде свежие, даже муха не сидела. Информацию о них продали Охотники, которые сами туда не полезли. Я в ближайшее время никак не могу. Вот и вспомнил про тебя, а мудрейшая благосклонно приняла твою кандидатуру. Ты же у нас любишь всякое геройство и вообще борец с Хмарью и молодец-удалец. Ну и снаряга у тебя теперь топовая, тоже важно.

— О как! — я чуть соком не поперхнулся от такого потока «комплиментов». Повернулся к Василисе. — Когда вы хотите предпринять вылазку?

— В ближайшие два-три дня. Позже бессмысленно. Информация уйдет дальше, находку разграбят. У моего рода нет ни ресурсов, ни желания для организации подобного выхода. Вы мне поможете, эр Строгов?

Вопрос был задан все тем же ровным тоном, без малейшего кокетства или попыток надавить на жалость. Странная все же девушка эта Алиева.

— Мне нужно знать какие-то подробности? Странно, что свежие руины через почти две недели после прилива еще не прошерстили.

— Ничего странного, эр Строгов.

— Василиса, давайте хотя бы «Олег». На «ты» сходиться, пока не предлагаю.

— Хорошо, Олег. Я продолжу. Ничего странного в том, что объект не исследован нет. Он в оранжевой зоне.

Второй раз чуть соком не поперхнулся. Надо все же на вино перейти. Или не в соке дело?

— Оранжевая зона, это очень опасное место. Мы и в серой-то постоянно нарываемся. Думаете, то, что можно там найти, стоит риска?

— Во-первых, после запуска вашего манора, по моим расчетам там должна установиться желтая зона. Правда, это голая теория. Во-вторых, эти никакие не руины. Больше Игнатова слушайте, Олег. Это прекрасно сохранившееся строение. По некоторым признакам — торговая лавка для ограненных. — При словах про торговую лавку я вздрогнул. — Причем богатая. Охотники побоялись туда идти не только из-за зоны. У них не было никого, кто мог бы обнаружить и снять ловушки. А я смогу. Обнаружить. Для снятия Игнатов пообещал нам своего Солнцева отдать. Но нам нужна силовая поддержка и разведка. Как вы правильно заметили, опасно за стеной даже в серой зоне. Только подумайте! Там могут быть артефакты древних! Книги!

На ее щеках, при словах про книги появился легкий румянец, а глаза жадно блеснули. Вот что тебя заводит, девочка!

Меня не манят приключения и сокровища сами по себе. Да и оранжевая… да пусть желтая зона — это реально опасно. Причем это приключение никак не вписывается в мои собственные планы.

Видимо, угадав, что я собираюсь сказать «нет», Алексей умоляюще проканючил:

— Олег, спасай! Без тебя сам видишь никак! Моя будущая невеста мне мозг сожрет десертной ложечкой, если ее не отвести к сокровищам древних!

— О как! невеста?

— Эти не более чем очередные идиотские шуточки Игнатова.

В голосе Василисы прозвучало нешуточное раздражение. Ого, какие страсти вдруг закипели. Я уж думал, наткнулся на потерянную во младенчестве внучку Августовича. Занудство и невозмутимость наверняка же по наследству передаются!

— У Алексея Иридиевича есть официальная невеста из его клана. Да и мне не нужен муж, который не обладает как минимум потенциалом магистра турмалина.

Но я уже все для себя решил. Алексею зачем-то нужно устроить эту вылазку. Что же. Сопроводим госпожу «я не невеста» к сокровищам древних. Со своими матримониальными делами они пусть без меня разбираются.

— Несколько условий, эра Василиса. Командую выходом я. Если я говорю: «Разворачиваемся и уходим», — мы разворачиваемся и уходим. Даже если будем стоять уже на пороге этой «прекрасно сохранившейся лавки».

— Принимается, эр Олег. Я не дура, поверьте.

— Второе. Снаряжение.

— Здесь можешь положиться на меня, — торопливо сказал Игнатов. — Снаряжение Василисы и Солнцева — моя забота. По высшему разряду. И не вздумай возражать, Ледышка!

— Я и не думала возражать. Стоимость расходников я тебе возмещу, естественно.

— И последнее. Как у вас, эра Василиса, с владением оружием дела обстоят?

— За меня воюют мои спутники и призванные. Самая я предпочитаю пользоваться жезлами. С огнестрельным оружием или железяками не дружу. Руки слабые.

Четкие, понятные ответы. Штож. Сходил чайку попить к приятелю. Ввязался в авантюру какую-то. Ладно, не ври себе, Арлекин. Тебе нравится. Сокровища он не любит с приключениями. Брехня!

Званый вечер, на который я, конечно, явился с Оксаной, вышел предсказуемо довольно унылым. Сначала я мужественно отбивался от хозяйки, и ее попыток заманить меня «на чашку чая». Впрочем, после того, как я удачно ввернул про то, что Оксана — моя невеста, напор со стороны Лариной сильно ослаб. Представляю, какую я волну сплетен спровоцировал.

Правда, время было потрачено не совсем впустую. Я познакомился с представителем семьи Зотовых — Павлом Зотовым. У этих ребят была небольшая фирма, которая делала радиостанции. Завод находился в Разумовском.

Работали они под патронажем Игнатовых. Не в доле, а под патронажем. Это и раньше практиковалось, а сейчас скорее дань традициям. Наклейка «мне покровительствует один из восьми кланов» тупо покупается за деньги или какие-то преференции при поставке товаров. Но в мое время, чтобы получить значок клана на вывеску, нужно было производить что-то эксклюзивное. Сейчас кланы торгуют своим гербом направо-налево. Нет, за тем, чтобы совсем в жир не попасть следят, конечно. Да и не совсем эта практика бесполезна. К таким вот бизнесам бандиты из крупных криминальных группировок стараются не лезть. Место для крыши занято.

Сюда Зотовы приехали прощупать рынок защищенных от воздействия Хмари раций.

Мне это знакомство было интересно на перспективу. Матвей дневал и ночевал в найденной нами лабе, и я очень наделся, что он что-нибудь откопает. Поэтому я уже присматривал будущих партнеров. И маленькая фирма с небольшими оборотами, но налаженным производством была тем, что нужно. Плюс Игнатовы уже как бы примазались, тоже хорошо. Короче говоря, перспективное знакомство. Строить завод с нуля — безумие.

Я прямо на месте пригласил Зотова с супругой на свое «новоселье», как раз мои помощники определились с датой.

Второй крайне удачной встречей я считаю популярного журналиста, которого читало почти сто тысяч человек по всему Ожерелью. Это суперкрутой показатель для личной страницы. Он ходил с охотниками, искателями и вел свою страницу, посвященную исследованию Хмари и жизни фронтира. Я сам его читал несколько раз, обзоры были захватывающие.

Он сам ко мне подошел познакомиться. Еремей Тарасов оказался очень приятным мужчиной средних лет. Слабым ограненным, как и многие граждане. Выпускник училища. В этот раз никаких манипуляций — у мужика был просто слабый потенциал. Мы разговорились. Он попросил меня показать ему строящийся манор. И напросился на выход с моей командой в поле. Я обещал манор показать, а по поводу выхода подумать.

Сразу после приема, я позвонил Василисе, с которой мы обменялись кодами коммов, и прямо спросил, не против ли она присутствия журналиста на нашем выезде. Она не возражала, более того, откуда-то с Тарасовым была знакома.

Реклама — основа благосостояния и повод для знакомства. Мое имя и так периодически мелькает в новостях. Можно сказать, из молодежи форта я самый распропагандированный парнишка. Но если про меня напишет Еремей, это будет уже другой уровень. В Ожерелье наше маленькое болотце никому особо неинтересно. Таких еще пятьдесят штук есть.

В общем и целом, этот день начавшийся… странно, закончился на вполне позитивной ноте.

Выходные! Это такая штука, которая есть у других людей, чтобы отдыхать. А вот я не чувствую разницы между выходным днем и трудовыми буднями.

Ладно утренние экзерсисы и истязание мышц — это все для себя любимого. Это мне надо. Огранка, ну если ты ограненный, настоящий ограненный, а не как эти нынешние пародии государственного образца, то сама Сила велела заниматься, заниматься и еще раз заниматься! В конце концов, это очень способствует выживанию.

Да и… магия — это как наркомания. Невозможно объяснить простецу, как пьянит применение граней. Как воплощение твоей воли и фантазии становятся реальностью, пусть и ненадолго. Я уже молчу про рубинов с изумрудами, те могут себе вообще какие-нибудь дополнительные щитовидки нарастить для выработки гормона счастья. Знавал я, кстати, одного мага крови, который создал себе второй желудок — ферментировал питье, превращая его в алкоголь. Что, говорите, с ним стало? А ничего такого. Жил себе и радовался.

Я, после утренних, ставших уже рутиной, занятий, наконец, прорвался и воплотил новую грань! Неделю над ней пыхтел. Многим бы показалось, что это очень быстро. А для меня, буквально взлетевшего, по количеству граней, от адепта до слабого мастера за два месяца, темпы кажутся черепашьими. И к сожалению, дальше все будет еще медленнее. А если дела затянут меня в свою пучину, то темпы огранки неизбежно снизятся еще больше. Здесь ничего не поделаешь. Самый молодой Магистр, которого я знал, был тридцатилетним. И это притом, что помимо природного таланта, он постоянно жрал дорогущие стимуляторы и занимался только своей огранкой, не отвлекаясь ни на что другое. Я сам стал магистром в той жизни к пятидесяти двум. И не сказать, чтобы я был в числе отстающих. Многие вообще не могли покорить эту принципиальную ступень огранки. Мои нынешние темпы многим могли бы показаться фантастикой, но ведь я «ненастоящий сварщик я только каску нашел»! Главное, что препятствует развитию — сила ауры. Моя аура лишь немногим слабее, чем перед смертью. Так что рекорд моего бывшего шефа, а речь была о Шуйском, я побью без проблем. Главное — не засветиться. Ну не сильно засветиться. В современном Ожерелье сохранять свою огранку втайне решительно невозможно. Всюду визео, коммы, внимательные глаза. Постоянно люди какие-то вокруг! Хе-хе. Мне нравится!

«Не поныл — день потерял». Подумал я, собираясь на очередную встречу.

Проверил почту. С анонимного ящика поступило сообщение: «Буду». Удалил. Ну, вроде все согласны поговорить о делах наших скорбных, надо идти.

Погода прекрасная, и я решил прогуляться. Взял охрану и пошел по драгоценному кварталу. Каких только особняков здесь не понастроили. Смешенье стилей, просто взрыв эклектики. На осевой стояли солидные дома, укрытые парковыми насаждениями. Таких поместий, с собственной землей, здесь немного. Всего десять штук. Остальные дома в глубине квартала выходят фасадами на улицу и имеют максимум небольшой скверик позади здания. Барочные изгибы сменялись строгими линиями неоклассицизма. Вычурный, изящный модерн соседствовал с кичевой роскошью рококо. Выдержанное ар-деко взирало на остальных участников парад стилей со сдержанным снобизмом. Была даже парочка зданий в стиле техно. Этот квартал был самым пестрым из всех остальных. И в этой пестроте было отражение общества благородных Ограненных. Кто во что горазд. Главное — выделиться, неважно чем. Быть не таким, как другие. Как же. Мы же СВОБОДНЫЕ СЕМЬИ. Не зависящие от кланов (три раза ХА)! Чего хотим, в общем, того и воротим. Как бы.

Я пересек границу кварталов и вступил в царство коммерции, огибая городской зиккурат слева. Мой путь лежал на площадь Основания, к «Торговому дому достославного Брейгеля». Место встречи — толстый намек на показатель класса. Это тебе не Качалка какая-нибудь, или, прости, Сила, Помойка. Центр городка, лучший торговый дом. Почему я вспомнил Качалку? Потому что встреча предстояла с Барыгой и его начальством, прибывшим наконец в нашу глубинку из столичных высей. А письмо с анонимного адреса было от Порфирия свет Петровича, которого я предупредил, о готовящейся встрече, заранее.

В сопровождении Августовича, зашел в торговый дом. С тоской покосился на вывески заведений первого этажа. Давно здесь не был. А пачка денег рвет карман! Но не время для всего вот этого! Так что я поднялся на третий этаж и оставил моего повелителя стали, скучать в одной из местных едален. Сам же заехал эскалатором на четвертый. Рассмотрев информационный стенд у входа на этаж, нырнул в лабиринт микролавок и магазинчиков. Нашел нужную мне, больше похожую на шкаф для одежды, чем на торговую точку, клетушку с гордым названием «Империум». Как связаны кожаные чемоданы, портфели и саквояжи, заполнившие стены каморки с чем-то имперским, мне было решительно непонятно.

— Что угодно драгоценному господину? — Оживился продавец, до этого усердно ковырявшийся в носу. — Вам что-нибудь подобрать?

— Господину угодно изделие из кожи зерга.

— Если господин последует со мной на склад, я покажу лучшие образы.

Продавец нырнул за занавеску на задней стенке каморки. Я последовал за ним. А дальше он смог меня удивить! Небольшая имитация двери за занавеской оказалась порталом в экстрамерность. Продавец приложил артефакт-ключ в нужное гнездо, и я зашел в открывшееся пространство. Он бесшумно проскользнул за мной.

Ха! Сперва я уж было подумал, что Теневые Мастера реально круты, если могут позволить себе такие расходы, как организация собственной экстрамерности в нашем селе. Но я действительно попал на склад торгового дома. Вокруг высились до потолка закрытые металлической сеткой ячейки для хранения, запертые на кодовые замки. Судя по размерам, они принадлежали тем самым частникам. Некоторые, наверное, даже вскладчину. В стене, в которую был встроен портал, виднелись здоровенные двустворчатые металлические ворота. По периметру — двери в обычные офисные или вспомогательные помещения. Собственно, через одну из них, ничем не примечательную, я и попал в логово криминала. Штаб-квартиру Теневых Мастеров.

В предбаннике скучали двое амбалов адептов-рубинов совершенно открыто вооруженные короткими полуавтоматическими карабинами — последней разработкой оружейного концерна «Симонов». Один из здоровяков провел вокруг меня пластиковым сканером, довольно вежливо попросил сдать «Гюрзу», комм и экстрамерный браслет на хранение. Второй в это время ненавязчиво держал меня под прицелом.

Браслет, кстати, он зря запросил. Из одной экстрамерности в другую вещи не перетаскивались. Но спорить я не стал. Мало ли вдруг у меня топовый артефакт, который сам по себе экстрамерность, а не просто ключ? Стоимостью миллионов двадцать. Эх, если бы, дорогие мои исполнительные амбалы. После того как я сдал требуемое, меня проводили в соседнее помещение.

Здесь уже собрались остальные участники переговоров, я пришел последним. Комната с большим круглым столом посередине и, комфортабельными на вид, кожаными креслами вокруг него смотрелась миленько.

За столом расположились: Барыга, одетый в костюм-двойку, идущий ему, как зергу седло. Порфирий, зыркающий по сторонам своими глазками-шилами. Он кажется, вообще никогда не переодевался. Ну, или у него полный шкаф дурацких коричневых костюмов и ядовито-синих галстуков.

Третий участник беседы был блеклым и ничем не примечательным человеком средних лет. Черные прилизанные волосы с большими залысинами. Офисный серый в полоску костюм. Невыразительное лицо скучного клерка. Серебряное ранговое кольцо. И аура опала — ранга старшего мастера, а то и магистра. О, вот и собрат по ауре появился. Двоюродный. Ну а что? Назвался теневым мастером — соответствуй. Одобряю!

— Эр Строгов. — утвердительно заявил «клерк». — Занимайте любое свободное место.

Показывает — кто здесь хозяин положения и кто у кого в гостях. Ну, эту простенькую иллюзию коллеги-фокусника, мы развеем без труда.

— Начнем тогда. Наверняка все здесь занятые люди, ценящие свое время. — Заявил я, усаживаясь в кресло. — И для начала, раз уж все остальные друг с другом знакомы, представьтесь, драгоценный эр.

Барыга почесал бровь. Его лицо явственно говорило: «Да ты охуел, малец»!. Порфирий заулыбался, как будто я только что отвесил ему персональный комплимент. «Клерк» слегка прищурился, но выпендриваться не стал. Все же «Теневые» — интеллигенция уголовного мира, так сказать.

— Мое имя Четвертая Тень. Можете обращаться ко мне эр Четвертый.

Мне вспомнилось давешнее подземелье нежити и нумерованные сервиты, и я еле сдержался, чтобы не расхохотаться. У них наверное иерархия. Повелитель Теней, какой-нибудь. Первая тень, вторая… пятнадцатая. А тута я со своим шутовством и смешочками-хаханьками. Не-не. Морду кирпичом.

— Эр четвертый. — не дал я ему перехватить инициативу. — Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Цель сегодняшней встречи, учесть интересы всех присутствующих сторон, а именно вашей уважаемой организации, правоохранительных органов и благородного сообщества форта. В свете случившегося передела сфер влияния. Случившегося не самого по себе, а с моим непосредственным участием. Сбалансировать интересы и обозначить рамки допустимого. Я прав, Порфирий Петрович?

— Совершенно правы, как прочем и всегда, драгоценный вы эр Олег. Всенепременнейше правы. Я хочу добавить, что представляю не только правоохранительные органы. Чтобы сократить количество участников, на этой встрече мне предоставили полномочия и другие особы.

И он катнул по столу в сторону Четвертого небольшую платиновую карточку с рубиновой пластинкой в центре. Как тебе такое, Четвертая тень? Клан Рубина — это не хухры и даже не мухры. Это может стать ай-яй-яй и ой-ой-ой, не говоря уже об а-та-та, если не договоримся.

— Об этом меня уже предупредили, благодарю вас. — Ровным тоном доложил Четвертый.

Буду называть его «Пыльный». А то нумерованные люди вызывают во мне приступы неуместного веселья.

— Контроль за, скажем так, миром по ту сторону закона переходит вашей Гильдии, эр Четвертый. Посредником между вами и драгоценными семьями, а также вашим партнером в некоторых делах буду я.

— Мы предпочитаем сами выбирать себе партнеров.

— По поводу посредничества я так понимаю, возражений нет? — Пыльный покачал головой. — А партнёры мы уже. Я бы сказал, спросите Барыгу, но вы наверняка в курсе всех дел, драгоценный эр.

— По поводу такого партнерства никаких возражений тоже нет. Оно вполне взаимовыгодно. Детали вы можете обсудить с Барыгой в приватном порядке. Также мы знаем о вашем вкладе в установление нового равновесия в Алом Рассвете и признаем ваше право на участие в переговорах.

Зерг, не люблю я сражение на словесных кренделях! Но здесь без получаса разговорных танцев, экивоков, завуалированных угроз и символического потрясания причиндалами, не обойтись. Ритуалы правят миром людей.

На самом деле я недооценил адекватность Пыльного и переоценил время, потребное на словесную эквилибристику. Мы уложились в пятнадцать минут, после чего переговоры вошли в деловое русло. Сигнал подал тот же Пыльный, по-простому набулькав себе вискаря из стоящей в центре стола граненой восьмиугольной бутылки. Остальные тоже слегка расслабились и занялись своими напитками.

— Давайте все же определимся с границами допустимого, драгоценные господа. — Заявил я. — Нападения на благородное сословие, заказы на убийство, ограбления и прочее — безусловное табу. Более того, если такое будет происходить без ведома Гильдии, спрос все равно будет с нее. Компенсация ущерба в каждом конкретном случае определяется отдельно.

— Не больше ста тысяч за случай. И это предельная сумма, например, если сожгут особняк в драгоценном квартале. И разборки самих ограненных не входят в условия соглашения. Как и действия сектантов или мамкиных революционеров. Мы не филиал тайной полиции. Отвечаем только за честных бродяг и их косяки.

— Принимается, — в голос сказали мы с Петровичем.

Ну, а что? Нормально.

— Мы полагаем, что есть полезные люди и бесполезные. И рассчитываем, со своей стороны, что полезные люди, попав в беду с правоохранительными органами, смогут разрешать эти недоумения, не доводя дело до знакомства с имперским уголовным законом. На бесполезных людей нам наплевать. — Выставил встречное условие Пыльный.

— Конечно, дорогой мой человек. На некоторые шалости вполне можно и приподзакрыть глаза, если никто серьезно не пострадал-то. Обращайтесь к эру Строгову. — Петрович пафосно протянул пухлую ладошку в мою сторону, на случай, если Пыльный вдруг забыл мое имя.

Спасибо за царский подгон, Порфирий Петрович. Хотя ему тоже назерг не надо, чтобы жулики со своими просьбами «за братушек» к нему напрямую таскались.

— Совершенно исключена торговля людьми и похищения граждан и подданных импер… Ожерелья. — жестко задвинул я. Работорговлю ненавижу — чисто мои внутренние тараканы. — В том числе похищения с целью выкупа. Если что-то такое начнется, считайте, все договоренности разорваны.

— И если вы крышуете торговцев, то предоставляйте им реальную защиту, от местных рыцарей штанги и дырявого кармана, будьте уж так неимоверно любезны, а не просто трясите с них деньги. Я не хочу, чтобы от людей, которым вы якобы покровительствуете, приходили жалобы в полицейское управление. — Выдал вслед Петрович. — За мелким криминалом присмотр тоже с вас.

— В случае если устраиваются рейды или другие широкие оперативные мероприятия, мы должны быть извещены заранее. — Ответил контрпредложением Пыльный, показывая, что принимает наши условия. — Наши основные вложения в форт не должны пострадать. Также наши точки не пытаются потрошить всякие чинуши из надзорных органов! Всех этих ваших пожарников, санэпидемистов, налоговиков и прочих дармоедов кормите сами. Полицейским мы тоже не будем платить мелкую мзду, раз уж договариваемся с вами. Ваших людей тоже держите на контроле.

— Принимается, — сказал Петрович. — Списки ваших точек эру Олегу доставьте. Все, что вне списка, данным соглашением не защищается.

— Кто будет смотрящим, эр Четвертый… Четвертая Тень. Не вы же?

— Я надеюсь, вы не собираетесь навязывать нам свою кандидатуру, драгоценный господин? Это было бы слишком самонадеянно, даже для вас.

— Нет, конечно. Ваши дела — это ваши дела. Интересуюсь на предмет контактов. Вы же уедете наверняка.

— Ваш контакт — Барыга. Смотрящий в тени, так принято. Вам не нужно знать, кто это.

Все равно узнаю со временем. Но традиции будем уважать. Фрол меня вполне, как контакт, устраивает. Семейный бизнес практически! Я так понял, что в иерархии Гильдии он и так нормально поднялся.

— Еще момент! — господин Колобок не мог оставить эту тему в стороне. — Понятно, что вы не отвечаете за действия сектантов и потрясателей основ, дорогие господа. Но любая, подчеркиваю любая помощь этим элементам с вашей стороны, будет рассматриваться как объявление войны и разрыв договоренностей. Это принципиально!

— Мы — деловые с понятием, — ответствовал Пыльный. — На основы государства не покушаемся. Спокойно ведем свои дела в тени больших людей и организаций. Но понимаем — мы все в одной лодке, называемой Ожерелье. И раскачивать эту лодку или уже тем более, пробивать отверстия в днище, непозволительная глупость!

Прояснив еще некоторые нюансы и обсудив скользкие моменты, мы расстались довольные друг другом. Как сказали одни древние авторы: «Пауки договорились»

В воскресенье, после очередного потного и плотного утра, я переместился к Матвею, который совсем пропал в нашей таинственной лаборатории.

Он сделал-таки артефакты, позволяющие перемещаться в лабу практически из любого места форта. Ему так удобнее было. Да и вопросов: «Чего ты каждый день к этому Строгову таскаешься», — можно избежать. И связь нашу активно не светить. Короче, всем нам хорошо. Он заморочился, обратился к Игнатову и теперь наши ключи строго индивидуальные. Попытка сбросить привязку — разрушает ключ.

— Привет труженикам скрытного фронта, — поздоровался я.

Матвей лишь махнул на меня рукой. Он сидел за столом для чтения и штудировал записи, справочник и еще какую-то таблицу, которую сам же и заполнял, по ходу дела.

Закончив запись, он перевел мутный взгляд на меня:

— А! Олег. Сколько времени?

— Начало двенадцатого.

— А день какой?

— Воскресенье, шестнадцатое число. Ты сколько здесь сидишь?

— Ну. Получается, что со вчера.

Выглядел он не очень. Волосы сальные и всклокочены, глаза красные, как у упыря. Круги под глазами.

— Так, дружок. Пойдем-ка, сходим поедим, ты мне заодно расскажешь, что успел нарыть.

— Да тут еще работы воз… — Не слушая его вялых возражений, активировал артефакт для возвращения в кабинет, прихватив Матвея с собой.

Заказал нам еды. После чего посмотрел на товарища и укоризненно выписал ему лечебных зергюлей:

— На сегодня ты с исследованиями закончил. Тебя наверное уже дома обыскались!

Словно в подтверждение моим словам его комм взорвался резкими звонками. Пока он отмазывался от перевозбужденной матушки, а звонила именно она, я молча расставил на столе тарелки, принесенные лакеем. «Мама, я уже взрослый мальчик! Хватит меня опекать!», — с этими словами он сбросил разговор. И поставил комм на беззвучку. На экране замелькали сообщения о пропущенных звонках.

— Так Матвей! Если ты правда взрослый мальчик, то прекрати откалывать такие номера и ночевать в лабе. Не надо вот этого разрывания филейной части в кровь от непосильных нагрузок. Сегодня я тебе прям очень не советую продолжать. В будущем ставь будильник или еще как.

— Ты мне даже не матушка, Олег. — Огрызнулся он. — Мне и ее нравоучений достаточно.

— Дружище. Я тебе не матушка, а партнер. Потому мозг тебе съем почище нее. Смирись! Меня волнует, что такими выходками ты привлекаешь внимание к себе, а, следовательно, к секретному проекту.

— Ладно. — Он улыбнулся и цапнул ароматный блинчик из принесенной горки. — В чем-то ты прав. Я увлекся. Но, знал бы ты, как это затягивает!

Не знаю и знать не хочу. Меня сидение над книгами-бумагами не увлекает. Это как тренировки. Я бы с радостью потратил время на что-то другое. Например, предстоящая учеба бесила меня неимоверно! Уже заранее. Вместе с недорослями сидеть за партой, есть в этом что-то унизительное. Еще и затянуть меня в свои детсадовские разборки попытаются, в храм Силы не ходи! Но есть такое слово надо. Так что Матвей — счастливый человек. Гораздо хуже было бы, если бы он действовал скорее по обязанности, чем из любопытства. Но энтузиазм тоже должен быть в меру! Особенно в наших обстоятельствах. А то вырастет на мою голову безумный ученый, который меня же потом и расчленит во имя исследований и блага Ожерелья. Хе-хе.

— Короче. Для начала не бросай огранку! Могу даже тебе позволить с моими тренироваться, они уже вошли в ритм. Выдели время на исследования — скажем, четыре-шесть часов в день. И жестко контролируй, чтобы не переборщить. Остальное время уделяй родным. И матери. Знаешь, близкие, в том числе родители, иногда уходят… соединяются с Силой. Потом волосы на ж… голове рвать будешь, что вот так ее бортовал. — Он тоскливо вздохнул. — Ладно-ладно. Модуль «Занудство» откл. Что нарыл?

— Пока ничего конкретного. Они пытались разобрать орган крысособак, чтобы понять, как там устроена грань. Доисследовались до того, что нашли слабые способности сапфиров. То есть там пространство плюс ментал. Я систематизирую все их опыты, выводы, использованную технику в одну таблицу. Иначе в их записях без ложки героина не разобраться! Как только закончу, вполне возможно смогу рассказать тебе все более подробно.

— А в комме таблицу вести тебя мама не научила?

— Да иди ты! Кончай меня подкалывать. Мне удобнее на бумаге. Я думаю, пока пишу. В комм перенесу потом.

— Ясно, что пока ничего не ясно. Вали домой, академик недоделанный. Помойся там, поспи чуток.

Матвей, наконец, портанулся домой, предварительно сожрав все мои блинчики и варенье из креманки. Он бы ее, наверное, облизал, но воспитание не позволило. Одно разорение с этим безумным гением!

Я со вздохом, полным горечи и безысходности, погрузился в чтение сектантских каракулей. Что им всем неймется, от руки писать! Коммы для них, рукоблудников, уже сто лет как придумали! Нет же. Я теперь сиди, ломай глаза об их почерк. А почерк в записях был ужасным.

Через два часа мучений я выглядел не лучше Матвея, наверное. Когда мне по паутиной звонилке прорвалась Ольга, я со счастливым воплем отбросил опостылевшую тетрадь — первую из пяти, и включил изображение.

— Привет, шеф! Опять бездельничаешь, пока верные миньоны копают? — Вопросило меня это сосредоточение милоты и вселенской справедливости.

— Да ты,..… Озергела вконец! — заорал я. — У меня уже кровь из глаз идет! Сижу, рукописи всяких там непризнанных гениев-извращенцев, разбираю. Страдаю ради общественного блага! И здесь ты со своими шуточками за триста!

— Рукописи? Ты, Олег, больной чель? А-а-а, нет, ты просто слоупок. — Вот сейчас не понял, но зная Оленьку, это было что-то обидное. — Программы распознавания текста тебе на что даны Силой и программистами? Отскань, переведи в редактируемый формат и работай себе спокойно.

— А так можно было?

— Да все время забываю, что вы, антики, жуть какие тупенькие. Скину тебе ссылки на все, в том числе на обучалку.

— Благослови тебя Сила, добрая женщина! Дай тебе детишек побольше…

— В жопу детишек себе засунь! Нас зарегистрировали! Танцуй, давай!

Я вскинул руки в победном жесте. Заодно плечи разомну.

— Ура! Ура же? А можно я детишек туда не буду засовывать? Ну пожалуйста?

— Ура-ура! Можешь не засовывать, главное держи детей от меня подальше. И не упоминай даже. Короче, наше «Вместе» теперь официальная контора — закрытое товарищество с правом выпуска акций в свободную продажу. Мы тут все круги преисподней прошли, все бумажки собрали, все разрешения получили. Уже две попытки промышленного шпионажа пресекли! Когда ты приедешь? Ты реально нужен.

— Через дней десять, Оль. Здесь я почти все разгреб.

— Арчи без тебя не хочет ничего запускать. Боится ответственности. Если честно, я тоже боюсь. У нас вроде начало, тьфу-тьфу, все работать без сбоев. Мы даже уже тестовые акки запустили на всех работающих в конторе.

— А мне такой сделать? И остальным нашим?

— Знаешь, не подумали. Но мысль дельная. Я пришлю тогда тебе ссыль с инструкциями по установке и использованию, вместе с распознавалками. Там пользователь сам акк заводит — это прикольно!

— То есть ты позвонила похвастаться?

— Не! Не только. У нас в каморке для швабр один кадр сидит. Ограненный — опал. Как ты, только хуже и вообще лошара. Он пытался к нам проникнуть, но спалился, и ребята его скрутили. Вот теперь запрашиваем инструкции, чего с ним делать-то? Мы его пока под седативными держим, но долго же нельзя. У него так почки крякнут.

— А что он успел выяснить?

— Да ничего. Он даже до зала с серверами не дошел.

— Сдайте его полицаям тогда. Попытка проникновения, все дела. И снимите с него все параметры, аура, отпечатки, документы скопируйте. И сюда Августовичу пришлите. Порадую тебя, красавица, он со мной приедет в стольный град.

— Жизнь отстой! Все пойду нашим снусмумрикам скажу, чтобы полицию вызывали. Пока, слоупок! Жди ссылок.

И отключилась. Распустилась там без меня. Ничего, я на нее реально Августовича натравлю, попомнит тогда, как драгоценного главу благородной семьи и цельного генерального директора слоупоком каким-то обзывать!

Я старательно скопировал все записи и запустил распознаватель. Судя по состоянию полоски прогресса, дел распознавателю до завтра. Но что жаловаться. Если все эти каракули можно будет читать без рези в глазных яблоках и головной боли, это того стоит. Вопрос только сможет ли комм разобрать этот ужасный почерк лучше меня? Посмотрим.

Тем временем пришла пора идти к леди Агате на празднование чего-то там кого-то там.

Принял душ, переоделся.

Со скандалом запихал Кира в костюм.

Ива с Оксаной и сами уже были готовы.

Ива вырядилась опять в какие-то джинсы и футболку и наотрез отказалась переодеваться. Основной аргумент: «А че, они же чистые»! Да твою-то многострадальную матушку, так перетак! Оксана, к счастью, надела одно из купленных нами ранее платьев, в котором выглядела сногсшибательно!

Я смирился и вызвал охрану. Мы все уселись в новый «пуленепробиваемый» автомобиль, который вчера приехал к нам по железной дороге. Охрана поехала на «Козле».

Тусовка, собравшаяся на празднование совершеннолетия дочери эры Агаты — Эстель Гольц, была собрана из двух совершенно разнородных частей.

Первая — всякие малолетки, начиная с четырнадцати и заканчивая восемнадцатью годами. Вторая — сопровождающие их старшие родственники, среди которых я был, видимо, по ошибке. По возрасту мне полагалось быть в первой группе. Хе-хе.

Скучная обязательная часть одинаково тяготила и взрослых, и подростков. Благо была она не очень долгой и завершилась вручением подарков вступающей во взрослую жизнь девице. Потом сборную солянку разогнали по комнатам, согласно возрастам, и все, наконец, расслабились. Наша семья преподнесла ей ключи от машины. Я уточнял, права у нее были, а вот собственного мобиля — нет. Автомобильчик небольшой, купе на базе «Серны». Не слишком дорогой, но точно выделяющийся подарок. Во время вручения ключей глаза именинницы вспыхнули, и щеки порозовели, похоже, с подарком Оксана угадала. О чем я ей и сообщил.

— Милый! Как можно было принять вспыхнувшую пылкую страсть за алчность? — медовым голосом поинтересовалась у меня невеста.

— Какая еще страсть? Я чего-то не так понял?

— Молодой симпатичный герой преподносит девушке дорогой подарок. И она высказывает все признаки волнения и стыдливости. Сомневаюсь, что она заядлый автомобилист. Дальше сам думай.

— А? Ну… и ладно. Я ее больше в жизни не увижу, скорее всего.

Слухи про оценку потенциала Оксаны уже просочились. Так что к хозяйке дома нам пришлось буквально прорываться через толпу ограненных, желающих узнать подробности напрямую у новоиспеченного алмаза или у меня. Взгляды окружающих выражали все. От зависти до нешуточного раздражения. Уста же источали мед и патоку, поздравления и пожелания успешной огранки. Некоторые озергевшие граждане попытались даже прояснить вопрос, чей же она бастард. Почти напрямую. А «чего такова»? Оксана, да и я тоже — выскочки. Что с нами церемониться-то? Я потихоньку зверел, наблюдая пульсирующую ауру подруги, которая тоже была опасно близка к истерике. Но нас спасла леди Агата. Подобно пророку из легенд она рассекла волнующееся море придурков вокруг нас, раздвинув воды, и вывела нас на сушу, за свой ломберный столик.

Столы зелёные раскрыты:

Зовут задорных игроков

Бостон и ломбер стариков.

И вист, доныне знаменитый,

Однообразная семья,

Все жадной скуки сыновья.

Зерг, я не думал, что кто-то в современном мире еще играет в ломбер. Насколько я знал, сейчас были популярны преферанс и покер, игры, которых в мои времена не было. А вот ломбер я прекрасно знал. Это что намек? Паранойя начала подавать сигналы с помощью сокращающейся… особой группы мышц.

— Вы смотрите на стол, эр Строгов, как будто вам знакома эта игра? — спросила эра Агата.

— Нет. Пытаюсь понять, что это такое. — отмазался я на автомате.

— Садитесь за стол, фра Оксана, надеюсь, вы тоже составите компанию старухе?

— Все что угодно, лишь бы передохнуть от всех этих… Людей. — Оксана плюхнулась в кресло и прикрыла глаза. — Чего им всем от меня надо то? Подумаешь, простушка оказалась одаренной. Из-за чего такой сумасшедший дом? Еще и про родителей спрашивают. Это вообще законно?

— Не расстраивайся, милая. Пока мы играем, тебя никто не посмеет побеспокоить. Их бесцеремонное любопытство можно понять, хотя и не оправдать. Сейчас все думают и прикидывают, как бы половчее увести тебя из-под опеки нашего молодого друга. Локти кусают, что сами не разглядели, не успели. Ты теперь лакомый кусок, особенно для слабосильных семей и родов, обосновавшихся здесь. Привыкай ко всеобщему вниманию, дорогая.

— Я ей то же самое говорил, драгоценная леди. Но она, видимо, не очень-то поверила.

— Да я верила, Олег! Но вот такого вот… пердимонокля не ожидала! Они же, как стая гиен на подгнивший труп, на меня смотрят!

— Могу только повторить за более мудрым, чем я, человеком, — я поклонился леди Агате, — привыкай. Ты больше не простушка с Качалки. Ты — алмаз.

— А можно, я просто запрусь в подвале и проведу там остаток жизни!

Мы с леди Агатой одновременно рассмеялись.

— Ладно, сейчас я буду объяснять вам правила. Потом мы сыграем пару партий, заодно и поговорим. Игра простенькая. Я наткнулась на ее описание, читая дневники одного ограненного времен старой империи. И заинтересовалась. А после этого вы можете откланяться. Вашу молодежь можете не забирать. У них там не так скучно, надеюсь. Их доставят позже под охраной, не беспокойтесь, — заметив, что я пытаюсь что-то сказать, добавила она.

— Спасибо вам, драгоценная госпожа! Вы нас спасли.

ЛЕДИ АГАТА: сейчас я буду объяснять вам правила

Мы начали разбираться в правилах игры. Вернее, я делал вид, а Оксана разбиралась. По-моему леди Агата не совсем верно реанимировала правила, но поправлять ее я, конечно, не стал. У меня все еще зудела паранойя, но вроде бы и не с чего ей было возбуждаться. Когда мы начали разыгрывать первую партию, я как бы невзначай обронил:

— Я давно хочу заполучить себе в семью ограненного целителя. Но в форте тяжело найти свободного ограненного этого направления. Можете мне кого-нибудь посоветовать, эра Агата?

— Неплохие у тебя запросы, Олег. Я вот хочу, чтобы император внес мой род в Бархатную Книгу. Не хочешь помочь?

— Не. За Бархатную книгу — конкуренция. Я сам хочу попасть в записи на этих страницах. Но если вы не можете ничего подсказать…

— Я могу. Но, знаешь ли, подобная услуга выходит за рамки просто дружеского общения. — Какая она прямолинейная. Понятно, почему у нее так мало друзей среди благородных. Те ни слова в простоте не скажут же.

— Чем скромный ограненный фокусник может быть полезен сиятельной госпоже? Моя благодарность будет соразмерной. — Я решил тоже особо не выпендриваться и сказать как есть. Я вот такое даже люблю.

— Соразмерной. Хм. Ну с мыслью породниться с тобой я уже рассталась. Хотя была такая идея. Но Оксана вряд ли потерпит конкуренцию. Когда, кстати, свадьба?

— Объявим о помолвке на приеме в честь реставрации моего особняка и основания манора. Вам должно было прийти приглашение.

— Да, пришло. Ты мне будешь должен соразмерную услугу. У меня вот совершенно нет знакомых специалистов, которые могут незаметно куда-то проникнуть и кого-нибудь… устранить. А иметь дело с криминалом или втягивать их в дела благородных…

— Я понял. Думаю, что на один раз я такого специалиста найду.

— На три. Изумруда в семью ты получишь надолго, если не насовсем. Три поручения.

— Три поручения. Но у меня нет знакомых наемных убийц. Что-то найти, добыть это одно. А кого-то зарезать, нет, такие услуги мои знакомые не оказывают.

— Не очень-то и хотелось. По рукам, эр Строгов. Милочка, куда же вы кладете карту!..

Пользуясь тем, что гости уже были изрядно навеселе и внимание к нам ослабло, мы с Оксаной тихо сбежали из особняка Гольцев после второй партии ломбера.

Мы с леди Агатой договорились на том, что она отдаст нам молодого перспективного целителя, двоюродного племянника, который сейчас прозябал на скромной должности врача-терапевта в Разумовском. Но мой вопрос, а почему она его не пристроила получше, леди, как обычно, прямо, выдала:

— Его мои сыновья и дочери сожрут. И костей не оставят. Или огранку испохабят или подставят вообще с пациентом. Говорю же — талантливый парень. Обязательный. Но, что важно, честолюбивый. Для него стать целителем благородной семьи — карьера. Ну и его безопасность станет вашей заботой. Да и не нужен он станет никому из моего выводка, лишь бы подальше от семейной клиники сидел.

Спрашивать, почему она не утихомирит амбиции своих отпрысков, я не стал. Не дурак, все понимаю. Родная кровь есть родная кровь, а двоюродный племянник — седьмая вода на киселе. Талантливый мальчик и сам может кого-то из ее потомков сожрать. Пережратуум мобилле. Вечная движуха взаимного подсиживания среди семей благородных — ограненных. Убивать или бросать своих не принято. А вот подвинуть с теплого места в семье или роду — запросто. Внутренняя конкуренция в родах довольно жесткая. Местов мало. А ограненных и родичей много.

Оксана к концу вечера успокоилась, и даже не устроила мне, как я опасался, истерики с криками: «Никогда больше не пойду ни на какие приемы», — и бросанием в меня тапок. Или чем там жены в мужей бросают? Я уже подзабыл. Так вот. Оксана — молодец. Пока ей трудно. В Качалке проживают милые интеллигентные люди, по сравнению с некоторыми благородными. Но ничего, она адаптируется. Назвался алмазом, полезай в оправу.

Расшифровка писанины сектантов почти закончилась, но я не стал ждать. Завтра тяжелый день. Выход в оранжевую зону. Или, как надеется эра Василиса в желтую.

Со мной пойдут только самые тяжело снаряженные бойцы. Тем более что существует поверье: чем меньше людей в группе, тем меньше внимания Хмари она привлекает. Правда, по тому же поверью Хмарь мало привлекают слабые ограненные. А у нас будет довольно сильная группа. Ну тут ведь как? Увидим.

С утра мы оседлали грузовик и хмароупорные мотоциклы. Василиса прибыла одетая в такой же модный костюмчик, как у меня. Мы были загружены химией, зельями и вооружены до зубов.

Я проложил маршрут через свой манор, чтобы забрать оттуда Ломова, дежурившего свои сутки. Ну и глянуть, что там сейчас творится.

Все старые постройки снесли до основания. И на земле уже был четко виден контур будущей крепости. Стены возводили — секторами, сразу на нужную высоту. Так что внутренний двор уже на треть был закрыт шестиметровой стеной — с отрицательным уклоном, в сторону диких земель. УТР был полностью упрятан в бетон. Хорошо и хорошо весьма.

К «лавке времен старой Империи» мы приперлись всем кагалом. Оставлять кого-то на разделку туш я счел нецелесообразным.

Небольшое одноэтажное строение. Стены сложены из аккуратно обтёсанных камней, видных в трещинах, образовавшихся от обвалившейся серой штукатурки. На окнах тяжелые металлические ставни, покрытые облезшей уже зеленой краской. Строгая дверь из красного дерева. Медная, до блеска начищенная ручка в виде морды льва, держащего в зубах рыбу. Дверной молоток скромно пристроился на подставке. Меня аж на секунду ностальгия одолела. Сколько я таких лавок в прошлой жизни посетил?

Я подошел к двери и, взяв дверной молоток, довольно бесцеремонно постучал. Дверь приглашающе приоткрылась, скрипнув петлями.

— Ты что творишь, Олег! Я сначала должна на ловушки поверить! — В голосе Василисы появилось что-то отдаленно похожее на эмоции.

— Нет здесь никаких ловушек. Выдохлись давно. — Я покосился на вывеску, гласившую: «Нужные вещи».

Подспудно я знал, что за странное заведение всплыло из хтонических глубин Хмари. Отряхнулось от оставленной приливом ядовитой пены и принялось ждать. Ждать нас? Наверное так.

Уверен. Даже если бы охотники продали информацию о ней, лавку никто, кроме нас, не нашел бы.

Может развернуться и уйти? Заманчиво. Был бы один, так бы и сделал. Не люблю, когда меня водят на веревочке, как телка. Не заходить? Остаться снаружи? Тоже не дело. Раз уж так настойчиво приглашают, пойду, посмотрю, за что мы в окрестностях гору псевдоплоти искромсали.

Я зажег встроенный в костюм фонарь. Толкнув дверь, прошел внутрь лавки, под возмущенный вопль Василисы.

То же самое помещение. Стены цвета яичного желтка, коробки, ящики, свертки. Ковер винного оттенка. Задняя стена занавешена портьерой. Лампы на стенах заправлены маслом. Кажется, вот сейчас откинется портьера, вспыхнут лампы. На сцене появится рассказчик, который донесет до внимательной публики основной сюжет.

По помещению заметались лучи фонарей моих товарищей.

Первой заскочила шипящая, как рассерженная кошка, Василиса, излучая зеленовато-розовую ауру из глаз. Она буквально просканировала помещение, после чего махнула рукой остальным.

— На первый взгляд ловушек действительно нет. Нужна более детальная проверка, но заходить можно.

После нее вошли Матвей и Солнцев. Протиснулся Ломов в силовом доспехе. Последним, перегородив доспехом дверь, вылез из своей стальной скорлупы Николя. Ломов тоже выполз из доспеха и даже заглушил двигатель.

Василиса прошла вдоль стен, а за ней шествовал Солнцев, зажигая лампы. Все помещение заполнилось уютным желтым светом.

Поскольку никто не спешил выскакивать из-за портьеры с дурацким восклицанием: «А вот и я!» и со связкой разноцветных воздушных шариков, я подошел к ней и отдернул от стены.

Дверь. Ну кто бы мог подумать. Прямо такая официальная, я бы сказал. Выглядит надежно, солидно, и в то же время не запрещающе. Только таблички «Всегда открыта для вас» не хватает.

— Чего на стену пялишься, Олег. Ты вообще как-то странно себя вести начал, когда мы сюда зашли.

— Ты по-прежнему сканируешь, Лед? — Спросил Василису, чисто по инерции. И так видел, что да.

— Да. Уже почти закончила.

— И здесь, значит, просто стена? Ничего своим турмалиновым сканером ты не видишь?

— Ну да. Я могу «поглубже» заглянуть, но силу такие грани тянут…

— Нет, не стоит. Осмотрите ящики, уверен, найдете что-то нужное для себя.

Дождавшись, чтобы она отошла от меня, нажал на ручку двери — все тот же дурацкий лев с рыбой. Дверь просто открылась. Никаких тебе порталов или там ловушек каких. Комната за дверью погружена в полутьму. В ней пляшут тени и отсветы от ярко горящих в камине дров.

Последнее, что я услышал, прикрывая за собой дверь, — фразу Ломова: «А вы заметили, господа, ставни снаружи — имитация? Окон-то нет».

Осторожно ступая по скрипучему полу, подхожу к камину, возле которого стоят два кресла. Одно занято хозяином лавки. Второе — явно для меня. Из какого-то детского чувства противоречия облокотился на спинку сзади, глядя на Стивена.

Он смотрел в камин, на пляшущие по поленьям языки огня. Лицо в отблесках пламени выглядит жутковато. Передо мной сидит не добрый гостеприимный старичок, у которого я подрезал уникальный учебник и набор серебряных цацек. Сейчас лик Стивена выглядит демонически. В глазах горит собственный огонь, а не отражение пламени камина. Он молчал, словно глубоко ушел в свои мысли. Я тоже не проявлял инициативы. В конце концов, это он меня позвал.

— Завораживает, не правда ли? — Он слегка поворачивает голову в мою сторону, как бы обозначая, что заметил мое присутствие.

— Огонь? К старости я тоже любил посиживать у камина. Греть кости, смотреть в пламя. Думать о бренности бытия. Кряхтеть, пердеть. Понимаешь, желудок начал подводить к ста пятидесяти…

— Мои кости этим огнем не согреть. Сними ее.

— Что? — прикидываюсь дурачком. — Кого ее? Куда ее?

— Сними маску Мома. Я пригласил только тебя. Его не звали. Нечего Насмешнику слышать наш разговор.

Немного поколебавшись, памятуя о чужом монастыре и своем уставе, снял маску. Она отклеивалась от лица медленно, словно с неохотой. Когда изменчивые черты костяного лика застыли, убрал его в кофр. Без нее, как бы глупо это ни звучало, я почувствовал себя голым. Мом, значит. Почти мим. Имя моего демона может пригодиться.

— Ты, помнится, говорил заходить, когда мне что-то остро понадобится. Мне от тебя ничего не нужно! — сразу обозначил я позицию.

— Хорошо. Я позвал, и ты пришел. Но это наша первая встреча. Та, в столице еще не состоялась. Для меня. Так что считай — мы говорим с тобой в первый раз. Мне выпал удачный шанс поговорить с моим крестником, и я им воспользовался.

— Все это очень блаародна, но как у вас тут насчет баб? В смысле, кто ты такой, Стивен? Прошу, говори без долгих предисловий и невнятных намеков. Меня там ждут.

— Подождут. Кто я? — Он откинулся в кресле, чтобы смотреть мне прямо в лицо. — Совсем без предисловий не получится. Но я постараюсь быть кратким, чтобы ты не заскучал, Ивашка Шереметьев, так тебя, кажется, называл твой господин? Или предпочитаешь обращение Арлекин?

— Был впечатлен твоей информированностью, еще в прошлый раз. Арлекин подойдет. Шереметьевых больше нет.

— Ну почему же. Ты последний. Итак, Арлекин, кто такой Стивен? Я вершитель.

— Прости, с маленькой буквы или с большой?

— Не перебивай меня. Ты сам воруешь свое время. Вершитель, всего лишь следующий, хм, ранг мага после абсолюта.

— Всего лишь!!! Прости, Стивен. Умолкаю.

— Да. Предваряя твой вопрос, вершители возносятся раз в два-три столетия, и я знаю всего десятерых, кроме меня. Не факт, что это все, некоторые из нас довольно… необщительны. Вершитель уже не человек, в полном смысле этого слова. А абсолют — личинка вершителя. Тварный мир не терпит нас. Поэтому мы не имеем постоянного воплощения на вашем пласте реальности. И не можем появляться там просто так. Сила и Судьба стоят над вершителями и жестоко карают нарушителей.

— Не могу не спросить. Ты рискуешь неудовольствием высших сил, ради встречи со мной? Как-то это…

— Я ничем не рискую. Ты сейчас не в Ожерелье. Я же сказал, появился шанс зазвать тебя ко мне, и я им воспользовался. Не надо спрашивать, чем же так хорош ранг вершителя. Для тебя — ничем. Наши пути скрыты во мраке, по ту сторону яви. Стоп. Не спрашивай, — я было дернулся опять его перебить, но не стал. — Объяснять тебе, как «на самом деле» устроен мир, не входит в мои планы. Да и не знаю я, как на самом деле. — Он усмехнулся. — Есть ли ранг за вершителем? Точно есть. Но как перейти на этот ранг сказать не могу. Или не хочу, думай как знаешь. На этом закончим с представлением и образовательной частью.

— Волнительно, Стивен. Я самонадеянно думал, что знаю про магию все. Жаль, что ты не справочное бюро.

Он слабо улыбнулся, как будто забыл, как это делается. Уголки рта дергались в разные стороны.

СТИВЕН: Кто я? Совсем без предисловий не получится.

— Ты будешь неплохой заменой Мому, если кто-нибудь из наших его когда-нибудь уничтожит. Или, если он пойдет дальше. Если выживешь. Теперь, когда я удовлетворил твое любопытство, перейду к тому, зачем я тебя звал. Я вижу, что ты считаешь себя пешкой в чужой игре, и это тебя сильно напрягает. Чтобы ты не наделал глупостей из-за параноидальных мыслей, я и вырвал у судьбы возможность этой встречи. Да. Это я сделал так, чтобы ты попал в это время и в это место. Я сделал на тебя ставку. Ты мой чемпион. На тебя имел виды Мом, не зря же тебе достался один из его демонических ликов. Но я успел раньше. Я выставил тебя на доску. И периодически, по мелочи, помогаю тебе. Но я не указываю тебе, как ходить. Использую — да. Но не втемную. Решение бороться с Хмарью — твое собственное. Все, что я могу — немного помочь тебе. И прикрыть от остальных вершителей. На самом деле каждый из нас ведет свою игру. У каждого есть чемпион. Но все мы вершители — часть этого мира. Неотъемлемая часть его магии. Если мир падет, падем и мы. Возможно, кто-то из нас этого и добивается. Их пути мне не видны.

— А Хмарь? Тоже ваших рук дело? Что это вообще такое?

— Хмарь — это сущность рангом выше вершителя. Назови ее бог. На самом деле мы сами слабо понимаем ее. Она не отсюда. Это часть чужого, непонятного нам мира, со своими правилами и законами. Она давно хотела просочиться к нам. Но использовала обходные тропы. Тыкалась вслепую. Вы открыли ей путь, использовав ритуал забвения на ее адепте — Андрее Крафте. Указали прямую дорогу, включив путеводный маяк. Теперь она пожирает наш мир, используя его как топливо для своих… замыслов. Мы едва можем ее сдерживать здесь, в нави. На большее наших сил не хватает. Мы подбрасываем вам оружие для борьбы с Хмарью в яви. Устройство, которое вы называете УТР, появилось не случайно. Но для того, чтобы победить, вы, люди, должны закрыть ей проходы на ваш пласт существования. Дальше дело за вершителями. Большего тебе знать не нужно.

— Что-то у меня еще больше вопросов появилось!

— Но я, как ты правильно заметил, не справочное бюро.

— Но почему я? Какого зерга?

— А кто еще? Абсолют, ставший косвенной причиной вторжения. Любимец Судьбы. Нити твоей жизни прочны и не спутаны. Ты практически идеальный вариант. А еще, потому что я так решил.

— А мои люди? Тоже часть этой истории?

— Они часть твоей истории. Мне до них дела нет. И твое волнение за них мне непонятно. Я думал, ты циничнее. Они твои инструменты. Девчонка, например, отмечена печатью смерти. Постарайся выжать из нее максимум, пока она не стала бесполезной.

— Поня-ааа-тно. Инструкции по закрытию «проходов», с приложением чертежей и комментариев, я так понял, не будет?

— У вас уже есть все, что нужно. Теперь уходи. Я чувствую, что мой долг перед Судьбой начал расти. Наше время кончилось.

— Не-не-не погоди-ка! Еще пара вопрос…

За моей спиной захлопнулась дверь, а я внезапно понял, что говорю, обращаясь к Матвею. Я находился в комнате с коробками, посреди моей команды. Все выглядели, мягко говоря, возбужденными. Не стоит и говорить, что дверь в стене исчезла.

— Вот сука какая! Козел вершительный! Отрыжка Силы! — вырвалось у меня.

— Олег, ты где был?

— Ты в курсе, что мы в какой-то странной экстрамерности и даже Матвей не может ничего понять? — Это Василиса.

— Ты где был? — Ломов.

— Так! Ша, банда! Где был, там меня нет. Что у вас здесь творится?

— Ты исчез, входная дверь захлопнулась. Мы в какой-то коробке, выхода отсюда нет, способности аметистов не работают! Вот что творится. — Все еще экспрессивно ответил Юра.

— Я не исчез, а ненадолго отлучился. По поводу двери, думаю, она скоро откроется. Вы хоть что-то здесь нашли? Или только тупо паниковали все время?

— Ну ты… кадр. — Видимо, Юрий хотел сказать что-то другое.

— Господа. Ко мне вернулось чувство якорей. — Негромко, но так, что все повернулись к нему, заявил Матвей. Чем бы ни была эта аномалия, она закончилась.

— Я нашла вот это. Жаль, что не учебник, но все равно раритет! — Василиса прижимала к груди потрепанный томик с зеленой обложкой. — Там еще какие-то железки были, но я не смотрела, мне неинтересно.

— Где железки? Какие железки?

Солнцев устремился к коробкам, и остальные, словно у них отключилось чувство самосохранения, бросились за ним, разбирать коробки и вскрывать сундуки. Не поддались общей искательской лихорадке только мы с Василисой. Остальные, как одержимые, копались в хламе, выставленном в торговом помещении «Нужных вещей».

— Вот же! Все в труху. О! А это что?

Большинство «товаров» рассыпались в прах под руками моих бойцов. Однако, спустя минуту, каждый стал счастливым обладателем одного предмета.

Ломов, улыбаясь до ушей, сжимал в руке сплющенную рельсу, назвать это мечом у меня язык не поворачивался.

— Тиллиум! — Сказал он. — Охренеть. Не отдам!

— Думаю, каждый нашел то, что нужно именно ему. — Проговорил я. — Так что, никакого дележа трофеев не будет. Кто нашел вещь тот и владеет. И больше мы здесь ничего не найдем.

Матвей задумчиво вертел в руках какую-то конструкцию из дымчатого хрусталя. Солнцев разглядывал артефакт, который выглядел, как латунная перчатка. Николя вытащил из кучи хлама тряпичную куклу медведя с присоской. И выглядел он ничуть не менее счастливым, чем все остальные.

— Нам пора. Хозяева этого места нам не рады, уверен. — Я вышел за дверь, с трудом протиснувшись мимо доспеха Николя, стоявшего задницей к проходу.

Через минуту доспех затарахтел двиглом, ожил и отошел в сторону. Остальные тоже повалили на улицу.

Ко мне подошла Василиса.

— Ты был прав. Там ничего не осталось. Откуда тебе столько известно? И где ты все-таки был? И чего ты так пялишься, будто впервые меня видишь? Олег? — она пощелкала пальцами у моего носа.

— Извини. — Отмер я. На самом деле я пытался увидеть на ней «печать смерти». Никаких изменений в ауре не было. Может, не для моих глаз эта метка. А может, и нет никакой печати. — Все вопросы на базе. Причем ответов я не обещаю. А пока соберись, Лед. Мы в желтой зоне.

— Мы еще вернемся к этому разговору.

— На базе.

«Все собрались! Построение — пентаграмма. Двигаемся внимательно. Контролируем свои сектора. Идем к трофеям» — приказал я «шепотом».

Мы отошли метров на двести, как я услышал усиленное динамиками:

— Что за херня! — от Оленина.

Поворачиваясь, я знал, что увижу. Лавка, окутавшись туманом, стремительно растворялась. Теряла очертания. Таяла.

Когда туман рассеялся, нашему взору предстали три сосны или что это там было. И замечательное ничего. Лавка исчезла.

— Конечно. — Сказал Ломов, который уже видел похожую картинку. — Дождалась кого надо, и все. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить.

— А кого надо? — спросил Солнцев?

— Кого надо, того и дождалась. — Не очень внятно ответил Ломов.

— Идем, отряд. Нам еще трофеи потрошить! — Поставил я точку в неуместной дискуссии.

Дальше мы упахались на вскрытии монстрятины. Солнце уже клонилось к закату, когда мы набили все емкости, использовали весь потенциал доспехов Ломова и Николя, превратив их в подобие ходячей барахолки. Отряд резко потерял боеспособность. Но это было уже не важно.

Матвей открыл портал к грузовику. Еще какое-то время заняла перегрузка ценностей.

Наконец, светя фарами нашего транспорта, мы двинулись к манору.

Всю дорогу я думал над недавней встречей. Несмотря на то, что существо, называвшееся вершителем, заявило: мол не использует меня втемную, я ему ни на грош не верил. Но хотя бы какое-то объяснение странностям, происходящим со мной, получил. Внезапно я действительно почувствовал себя… наверное, спокойнее. Впервые за долгое время.

Хотя есть повод для беспокойства, есть! Есть вопрос с другими «чемпионами». Минимум десятью фигурами, на которые сделали ставку господа вершители.

Кто вы, мастера жанра?

Добрались до манора без дополнительных приключений. Так. Ничего особенного. Мы с Николя пару тройку гортов на ходу пристрелили. Даже останавливаться не стали, чтобы суть извлечь.

Я решил остаться ночевать на стройке, чтобы с утра поговорить с Савельичем и инженером. Всех желающих, в том числе упирающуюся Василису в добровольно-принудительном порядке отправил в форт порталом. Журналист был доволен пребыванием в маноре, но потребовал подробностей выхода. Еле от него избавился, клятвенно пообещав все рассказать на днях с видео.

Со мной остались Николя и четверка охраны. С Матвеем мы договорились, что-либо он заберет меня в девять утра, либо, если он не сможет, я уже сам доберусь.

— Босс. — Начал Николя. — у меня вопросики есть, можно?

— Не гарантирую ответиков. А так, у нас свободная страна, каждый может молоть языком, что хочет.

— Ну. Свободная. За призывы к свержению строя, хулу на императора и Совет Князей и пропаганду содомии на аномальные рудники отправляют.

— Да епрст! Это все мелочи, не стоящие упоминания. Не бойся, хули, пропагандируй. Я тебя не сдам.

— Агась. Не буду пропагандировать. Не любитель этого. Скажи, босс, что это было?

— Тебе откуда начинать?

— Ну, пожалуй, лучше сначала.

— Говорят, что вначале не было ничего. Кроме Силы и Судьбы. И они, объединившись, создали пространство и время…

— Это слишком далекое начало, босс. Мне бы поближе к сегодняшним событиям. Ломов, похоже, такое уже видел, а мне в диковинку.

— Николя. Ты все видел своими глазами. На тему: «где я был», — я говорить пока не готов. Может, когда-нибудь потом. Может. Кстати. Сила и Судьба объединившись… А это не пропаганда того самого? Содомии, а?

— Ясно все с вами, босс. Ну что я скажу. Служба не рутинная. Спасибо.

— А можно я спрошу, Николя?

— Конечно, босс.

— Каждый получил что-то ценное в это лавке. Вернее, нужное. Всякие там книги, мечи, артефакты. А ты медведя плюшевого. Это какой-то артефакт? С необычными свойствами? Не хочешь, не говори, мне просто любопытно.

— Так, от вас, босс, секретов нет. Артефакт, ага. Волшебный. Этот талисман висел в кабине меха моего отца. Я ему и подарил. Мне лет пять тогда было. Возьми, говорю Потапыча, пусть тебя охраняет. Тогда еще средние мехи гоняли по окраинам. А он пилот был. Я мечтал, как вырасту, тоже пилотом меха пойти.

Он замолчал. Я не стал его торопить, захочет, дорасскажет.

— Когда ему дали новую машину, он Потапыча в старой забыл. Или не успел перенести. Их сразу с обкатки в бой выдернули. Банда крупная напала на поселение, рядом с полигоном. Ну. Отцу бронебойным пробили ходовую. А зажигательными дожгли. Крутая видать «банда» была, со своей артиллерией. Нам медведя вернули, с немногими оставшимися от бати вещами. А я Потапыча в помойку выбросил. Типа не уберег. Подвел.

Опять пауза, заполнившаяся шумом большой стройки.

— Я вот все думаю, босс. Он? Не он? Похож как две капли. Но так ведьне бывает!

— В нашем мире многое бывает. — Выдав эту глубокомысленную сентенцию, я добавил, — Может, это знак тебе от Судьбы? — Судьбы, ха-ха три раза. От вершителя, гада, подарочек. — Чтобы мечту не бросал. Силовые доспехи — это круто. Но мехи… мехи — это другой уровень.

— Турмалинам мехи не положены. «Маг астрала не может полностью раскрыть потенциал самоходного механизированного устройства». — процитировал он какой-то учебник или наставление.

— Посмотрим! Против людей соглашусь, турмалин в мехе не самое лучшее решение. Но мы-то против Хмари воюем! Короче. Учись водить мех. Это мой тебе приказ. На моем «Цыпленке» тренируйся.

— Да я, босс… Вы так трепетно к этому старью относитесь, что я даже подумать не мог… Спасибо! Вы правы, босс. Знак и есть. И талисман. Волшебный. Может, если бы отец тогда его не забыл, жив был бы.

— Кто знает?

И Николя полез обратно в доспехи. Сегодня у бедняги еще и дежурство по манору. Впрочем, он там дрыхнет, настроив всякие оповещения, точно знаю.

Размышляя о сущности хулы и пропаганды, я провалился в сон. Наполнен он был всякими голосами, мерзкими пирамидальными монстрами, одиноким огнем в ночи. Наконец, мне надоело, и я заорал: «Стивен, твою вершительскую мать! Выключи эти мультики, я опять не высплюсь!». Не знаю, что именно помогло, мой вопль возмущения, или я сам потихоньку учусь охранять свое сознание, но дальше спал как убитый. Без сновидений. Про хулу с пропагандой так ничего толкового и не придумал.

С утра, как и собирался, пообщался с Савельичем. Тот уверил меня, что все, значится в полном ажуре. И как он жуликов-строителей на херу вертел. И вообще, что бдит и не дремлет. Враг не пройдет! Все будет готово в срок и с над-ле-жащим какчеством. Можно вывести дедушку из деревни, а вот деревню из дедушки… По-моему я поставил перед Афанасием невыполнимую задачу. Сложные «господские» слова Савельич выговаривал тщательно, с таким испуганным выражением на лице, что хотелось смеяться. Но мужик-то дельный и хозяйственный. Здесь ему самое место.

В очередной раз поругался с инженером, заставив его бесплатно переделывать участок стены, по моим указаниям. А не как ему Сила на душу положит. Для него, гада, Савельич недостаточный авторитет. Еще раз объяснил, что устами Савельича глаголю я! И пообещал, в следующий раз штрафовать. Если слова не доходят через уши, дойдут через дыру в кармане!

В девять как штык появился Матвей, чтобы забрать меня в домой, как я думал. Но коварный аметист, продажная душонка, совершил самый настоящий акт предательства. Он перенес меня в особняк Игнатова. Типа на завтрак меня пригласили. Заманили, волки плюшевые!

Подарив Матвею многообещающий взгляд, зергюлей неслабых обещающий, я не стал чиниться и сел за накрытый все на том же, что и в прошлый раз, балконе стол. Не скандалить же и не кричать: «А, ну верните меня взад сучьи дети!».

Дав мне немного заморить червячка, вся гоп-компания насела на бедного Олега с каверзными вопросами. Алекс зевал и просто слушал, а вот Василиса с Матвеем оторвались на мне по полной.

— Я заметила, что вы, Олег, были не сильно удивлены произошедшим! И как будто знали что-то про это место! Знали явно больше нас, — как только я закончил есть, начала Василиса.

— Я тоже обратил на это внимание, — вступил Матвей. — Ты ничего не хочешь нам объяснить?

— Хм. Я бы мог сказать, что не обязан никому ничего объяснять. Но скажу по-другому. Все получили, что хотели. Эра Алиева — свою лавку. Матвей свой очередной полевой выход с начислением рейтинга. А Игнатов исполнение своей просьбы. Я разве обещал вам что-то сверх этого, ребята?

— Ну это… просто нечестно. — Алиева сказала это совершенно серьезным голосом. Иногда я забываю, какие они все же дети! И что я, увы, не семнадцатилетний парень. — Каждый получил один предмет. Это странно! Не было ловушек. Я, конечно, не эксперт с многолетним стажем, но в постройках древней империи бывала. В лавках всегда активированы ловушки! Они автоматически взводятся без хозяина! И я вообще впервые вижу, чтобы здание исчезло после посещения! Для этого прилив нужен! А его не было. И вы точно что-то знаете, эр Строгов! Вы как будто не только с лавкой знакомы были, но и с ее «хозяевами». Так, уверенно говорили, что нам рады не рады, про предметы… — она сбилась.

— Давайте я попробую объяснить, что могу. Я точно не знал ничего до выхода в поле. Но я бывал в этой лавке прежде и знаком с хозяином. Не спрашивайте, как это возможно. Я не отвечу. Я понял, что в лавке безопасно для нас, вернее, был уверен на девяносто процентов, когда ее увидел. Что касается вещей. Это принцип хозяина. Одна вещь, нужная посетителю, за один раз. Вы же получили каждый по предмету.

— Не скажу, что хотела получить роман четырехсотлетней давности! Я бы предпочла схемы граней, учебники, чертежи артефактов.

— Вы получили не то, что хотели, прекрасная эра. А то, что, по мнению хозяина, вам было нужно. Это две большие разницы, знаете ли. Почитайте, кстати. Уверен, вам пригодится. — Мне было трудно смотреть ей в глаза. Зачем этот урод сказал, что девчонка скоро умрет? Мне до нее дела нет. Но… муторно.

— И хозяин?

— Его зовут Стивен. Он маг. Как-то он может перемещать свою лавку.

— Абсолют, александрит?

Я развел руками.

— Не помню в родах александритов никого с именем Стивен. Тем более абсолюта. — задумчиво проговорил Матвей.

— Понятия не имею ни про его камень, ни про ранг. — Соврал наполовину, конечно.

Не объяснять же всю эту фигню про ранг выше абсолюта, вершителей, богов и прочую ерунду? Это будет звучать, как бред. Просто я-то знаю, что ни один абсолют не был способен на подобные штуки. Каждый абсолют своего камня мог сделать что-то одно. Прозреть будущее, сделать экстрамерность — перемещающуюся через Хмарь. Или, скажем, навести глобальную иллюзию, неотличимую от реальности. Но все вместе? Так не работало. Зачем я буду грузить ребят всей этой зергней, если сам ни в чем не уверен, и мало что понимаю?

— Так что возвращаемся к моему первому утверждению. Все получили, что хотели, плюс немного сверх того. Объяснения в этот комплект не входили. И дело не в том, что не хочу вам что-то объяснить. Я просто сам не знаю, как это все работает. Так что никаких дополнительных сведений для вас у меня больше нет.

— Стивен, значит? — сказала Василиса. — Надо покопаться в архивах.

— Он так назвался в первую встречу. Не факт, что сказал правду. Не думаю, что ты что-то узнаешь из архивов. Но не настаиваю. Копайся. Я думаю, он очень старый маг.

— Сколько примерно может жить абсолют? — Встрял Матвей.

— Деду двести тридцать, — заметил Игнатов. — Он абсолют, и он еще жив.

— Самый известный абсолют-долгожитель, который пережил Всплеск, прожил триста с чем-то лет. Исчез в прошлом столетии. — Пробормотала Василиса. — Клан Юсуповых. Никаких сведений о его смерти или захоронении нет. Мой сколько-то юродный прапрадед.

Я снова развел руками, хотя вот это: «сведений о смерти нет», — царапнуло сознание. Один из десяти? И что это мне дает, даже если так? На самом деле многое. О нем должны были остаться записи или воспоминания. Если он — один из этих… Мне нужна эта информация. Пока у меня нет никакого, даже приблизительного плана действий, но интуиция говорит: «Узнай!».

— Но ведь была и вторая встреча! Вы с ним говорили! — «прокурорским» тоном заявила Василиса.

— Говорил, да. Но разговор касался меня. И его содержание я огласить не готов. Простите, драгоценные эры.

— Вы вообще, эр Строгов, очень странный тип. — все с теми же обвинительными нотками в голосе проговорила Василиса. — Я почитала про все ваши похождения. Такое ощущения, что вы главный герой романа, а форт всего лишь фон для ваших приключений. Вы знаете, что есть страничка в локе, с который на вас льют грязь, выставляя чуть ли не маньяком расчленитем, и приписывают ужасные преступления!

— Не может быть! — Я снова развел руками. Что-то последнее время этот жест начинает входить у меня в привычку. Работает моя реклама! Надо премию выписать этому блогеру. — Все это, разумеется, гнусная ложь! Наветы врагов.

— Разумеется… — Протянул Игнатов, задумчиво глядя на меня. — Вась, скинь мне ссылку, почитать.

— Вот еще. Хочешь копаться в этой грязи, найди поиском, это не сложно, даже для тебя, Игнатов!

— Слушайте, эра Василиса. А как звали этого вашего патриарха?

— Святослав Изяславович Юсупов-Бельский.

— Чего? Как? — я аж подпрыгнул. Вспомнил дедушку, который дремал на моем экзамене по эмансипации. — А другого родственника с точно такими же именем-отчеством из этого рода у вас в живых нет? Такого старого пердуна-турмалина?

— Точно нет. Просто это старинные имена, такие уже лет двести детям в наших родах не дают. А что?

— Да так, ничего. Перепутал, наверное. Да точно перепутал. Забудьте.

— Ладно, господа хорошие. Спасибо за завтрак и интересную беседу, но мне пора. У нас занятия по огранке. Не могу их пропускать. Так что, спасибо этому дому, пойду к другому.

— Ты, Олег, предлагал присоединиться к твоим занятиям. Если предложение все еще актуально, я бы хотел им воспользоваться. — Поправив очки, смущенно сказал Матвей. — И прости, мы тут прям допрос устроили, хотя в общем и права такого не имели. — Он укоризненно взглянул на Василису.

— Предложение в силе. Но учти, у меня зал огранки не оборудован пока. А что касается допроса… Я понимаю причину. И что мог — рассказал. Игнатов! Скажи, пожалуйста, моей охране, что Матвей нас в особняк порталом доставил, хорошо?

— Да, конечно, Олег, без вопросов.

Последнее, что я услышал, заходя в портал, — слова Василисы: «Ну очень подозрительный тип, этот твой драгоценный эр Строгов».

Ну да. Я такой.

Отзанимавшись с ребятами и Матвеем, решил расслабиться. Записи сектантов уже оцифровались, но я засел за правила Политеха и программу первого курса.

Надо же подготовиться к тому, что меня ждет. Выяснил, что со второго курса существует такая вещь как «заочное обучение», а минимальная обязательная программа составляет три года. Следующие два года — это получение специализации для тех, кто собирается работать инженером. Мне хватит и трех, чтобы понимать хотя бы принципы, на которых действует маго-техника. Из интересного факультативы. О! Есть факультатив по управлению мехами. Мой выбор — однозначно!

Просмотрев ознакомительные материалы, я понял, что в первый год мне, все же, придется приналечь на учебу. Я и слова-то не все понимаю даже в названиях предметов.

Закончил я с изучением особенностей моей будущей учебы, потому что ко мне без приглашения приперся Еремей — тот самый журналист. Видимо, он решил, что вот и наступило долгожданное «попозже». Надо бы его, конечно, гнать в шею, но уж очень он полезный человечек. Пришлось стерпеть его бесцеремонность.

Я принял Еремея в гостиной на первом. Ответил на все его «каверзные» вопросы. Про лавку сказал, что строение мы нашли, но подробностей не будет. Хотя моя суть Арлекина буквально требовала, чтобы я выложил ему всю историю с вершителями, дабы похохотать над реакцией читателей. Хотя, скорее всего, я бы добился только отправки в дурдом. Отдал ему запись. Резать ничего не пришлось. После нахождения лавки мое устройство записи отказало. Уверен, у остальных было так же.

Буквально выпроводив беспокойного и прожорливого гостя, я вздохнул спокойнее. Он, кажется, решил устроить соревнование, кто больше плюшек съест, я или он. Взрослый же человек! Зачем ему столько сладкого! И это мои плюшки! Самому мало.

Не успел я избавиться от одного посетителя, как ко мне принесло второго. Правда, на этот раз гость был, вернее была, постоянной. А еще Мария не ела сладости — блюла фигуру. И смотреть на нее было приятнее, чем на всклокоченного и немного неопрятного Еремея.

— Приветствую, драгоценная эра. Чем могу быть вам полезен?

— Здравствуйте, Олег. У меня тот же вопрос. Но, поскольку я девушка с понятием, ответ на него я тоже принесла. — Заявила мне наша красотка. И немедленно принялась полировать ногти какой-то палочкой, как бы отдавая мне инициативу в разговоре.

— Если вы имели намерение меня запутать, то вам удалось, Мария. Какой вопрос у вас тот же? И нельзя ли сразу перейти к ответу, раз уж он у вас есть?

— Нельзя, конечно! Я же девочка. — А это-то тут при чём? — Вопрос состоится в том, чем я могу быть вам полезна, Олег. Мне надоело сидеть у вас в особняке приживалкой. Для выходов в поле я не очень гожусь. С выносливостью у меня проблемы.

— У рубина проблемы с выносливостью?

— Я должна была чем-то пожертвовать, чтобы выглядеть так сногсшибательно! Я ведь сногсшибательно выгляжу, Олег?

МАРИЯ: Я ведь сногсшибательно выгляжу?

— Э-э-э-э. Безумно! В смысле весьма. Короче, не насилуйте мой бедный мозг, драгоценная! Очень прошу! У него ограниченный ресурс. И на сегодня он практически исчерпан.

— А! Этот волосатик вас достал! Так бы и сказали.

— А еще два очкарика! И один рыжий гном. И одна сногсшибательно выглядящая красотка.

— Да ладно вам, Олег. Неужели мое общество доставляет вам столь сильный дискомфорт. Никогда не поверю.

Я зарычал. Она сделала вид, что испугалась.

— Ладно, к делу, так к делу. Фу быть таким душным. Я случайно услышала, что вы ищете заместителя начальника службы безопасности. Хочу поступить к вам на службу в этом качестве. Это ответ на вопрос: «А чем я могу быть вам полезна», — Олег.

На секунду я ошеломился. Не только от подачи. Но и от вот этого: «случайно услышала». Я даже не представлял, насколько тонкий у драгоценной леди слух. Ну ладно, это скорее достоинство, для соискателя такой должности. Да и в остальном… Она действительно подходит. Могу ли я ей доверять, вот как всегда, самый важный вопрос.

— Если вы, Олег, сейчас размышляете, насколько мне можно доверять, то учтите следующее: я сейчас очень сильно от вас завишу. Даже если не брать во внимание ваши щедрые обещания озаботить моей неприглядной судьбой самого императора. — она сделала паузу, чтобы сдуть с ногтей незримые пылинки, — я сейчас просто приживалка. У меня нет своих денег, жилья, нет документов. Всем, что у меня есть прямо сейчас, я обязана вам. Нам обоим будет проще, если я займу определенное место возле вас, и начну приносить пользу вашей семье. И перестану отягощать ваш бюджет. Да и на моем чувстве собственного достоинства это скажется сугубо положительно.

— Да, вы правы, наверное. Есть, в конце концов, и клятвы Силой. Чем больше ранг ограненного, тем сильнее она его связывает. Я не буду прямо сейчас вам ничего обещать, мне нужно обсудить ваше предложение с Карлом Августовичем…

— О. Этот милый старичок не против, если вы дадите добро. С ним я поговорила, пока вас потрошил этот мерзкий Еремей. Так что, дело за вами, Олег.

— Это «милый старичок» ваш будущий руководитель, если я дам добро. — заметил я, набирая Августовичу: «Зайдите в гостиную».

— Будущий, не настоящий. И став руководителем, он не перестанет быть милым старичком. Просто мне будет нельзя его так называть. Что, согласитесь, Олег, глупо.

— Просто у меня лично слова «милый старичок» и сам Карл Августович совершенно не монтируются. Он какой угодно, но не «милый».

— Я заметила, что он единственный, кого вы называете по имени-отчеству, да. Но я, как и любая женщина, руководствуясь чувством, а не строгой логикой. Так, по крайней мере, принято считать среди вас, мужчин.

— Не самая лучшая саморекомендация при соискании должности «замначальника СБ семьи».

Мария слегка надула губки, как бы демонстрируя, как глубоко ее уязвили мои мужланские попытки вернуть разговор в серьезное русло. Прелесть. Она реально подходит.

Дверь после барабанного стука открылась, и зашедший Карл Августович, без предисловий присоединился к нашей беседе.

— Вижу, Олег, наша гостья добежала до вас раньше меня. Вы хотели бы знать мое мнение?

— Именно для этого и оторвал вас от дел.

— Эра Мария подходит почти идеально. У нее нет опыта оперативной работы, но никто не отменял задачи найти и привлечь к сотрудничеству бывшего оперативника. Зато у нее острый аналитический ум, прекрасно развитые органы чувств, привлекательная внешность и сила истинного рубина.

— Фу, Карл Августович. Чувствую себя какой-то тушей на разделочной доске. А как же остальные мои несомненные достоинства? — И она словно в доказательство, выпрямилась в кресле, натянув ткань на своих… своем декольте.

— Не говорю уже об огранке «лицевого танцора». Если не ошибаюсь, леди Мария может даже мальчиком обратиться.

— М-да. Не такой уж вы и милый. Если надо, я могу полностью изменить свою внешность и пол. Но такие трансформы крайне болезненны. Так что лучше делать их надолго. Я уже начала постепенную трансформацию, чтобы не быть похожей на свои прошлые изображения. Просто не тороплюсь.

— О чем я и говорил. Наша семья, Олег, теперь прямо сотрудничает с… кем надо. Зарегистрировать новый паспорт на Марию Миронову не станет для нас проблемой.

— Ауру не подделаешь. — задумчиво протянул я.

— Это в некотором роде заблуждение, Олег. Аура зависит от использованной оболочки сильнее, чем вы думаете. Особенно у ограненных до ранга старшего мастера. Различия будут. Непринципиальные и недостаточные, чтобы обмануть астральщика, например. Но поисковые алгоритмы УПДо точно не сработают. Проверено.

— Отличная новость. Резюмирую. Леди Мария изъявила желание работать на семью. Мой мудрый наставник и главный хранитель хрупкого тела и крепкой семьи — поддержал. Я тоже согласен. Карл Августович, займитесь оформлением документов, клятв, согласуйте жалование, и все такое. Добро пожаловать в семью, эра Мария Миронова.

— Ах. Не в такой обстановке, я бы хотела услышать подобное из уст молодого перспективного ограненного.

— Если у вас все, я пошел. Вам тоже есть чем заняться.

И я снова сбежал, чтобы не делать беседу еще более фривольной. Мария-то понятно, развлекается за мой счет. А у меня от таких намеков… шерсть дыбом. И этот голос ее…

Хм. Августович еще и освободил себя, чтобы в Павлоград поехать. Ей туда сейчас лучше не соваться. Милый старичок. Ага.

Я глянул на экран, с которого смотрела на меня любопытная физиономия Арчи, обвел взглядом остальных.

— Здесь находятся люди, с которыми я надеюсь работать вместе еще долгое время. А также ключевые люди семьи Строговых на сегодня. Я перед каждым из вас в свое время распинался про восстановление рода, перспективы клана.

— Передо мной — нет. — Заметила Мария.

— Считайте, что прослушали краткий курс, эра Мария. Но сегодня я бы хотел выделить определенные акценты. Свой род. В отдаленной перспективе — драгоценный клан. Свои активы, приносящие деньги. Попытки врасти в структуру Ожерелья и занять в ней достойное место. Это все не цель, а задачи. Решение каждой из них даст нам в руки инструмент. Инструмент для достижения главной цели.

Я замолчал, задумавшись как бы половчее сформулировать, чтобы меня мои же подопечные не отвезли к доброму доктору-психиатру.

— И что же за главную цель ты ставишь перед нами? — не утерпел Арчи. — Извини, что перебил.

— Не перед вами. Я не могу заставить вас разделить эту цель со мной. Просто честно говорю, что для меня главное в этой жизни. Для чего все это мне. — Еще немного подумав, я решил не хитрить и не усложнять. — Я хочу уничтожить Хмарь. Я здесь размышлял над речью эра Юрковского на запуске УТРа в нашем маноре. Мы ведем позиционную войну. Войну, длящуюся столетиями. Я недавно посмотрел карту Ожерелья, с 0 года от основания по сей день. После двухсотого года с каждым десятилетием интенсивность освоения падает. А граница соприкосновения расширяется. Знаете, что это значит? Если падет один форт — ближайшей фактории конец. А если их падет два или три? Противник показал свою способность к адаптации. Мы же так и не сменили стратегию. Которая медленно ведет нас к поражению.

— Громкие слова для почти восемнадцатилетнего парня. — Мария говорила без насмешки. Ну почти. — Надо полагать, у тебя есть дополнения к стратегии? Хмарь совсем не моя тема, конечно, я и на фронтире-то впервые. Надо сказать, в центральных областях к угрозе Хмари относятся… несколько скептически. Кое-кто считает, что мы и вовсе уже победили. Ну плавает там какой-то туман с монстрами за границей. Героические жители фронтира не дадут нас в обиду.

— И это тоже проблема. Хмарь перестала быть общим делом. Какие-то там отщепенцы, а то и преступники прекрасно справляются со сдерживанием заразы. Хмарь стала привычкой. Фоном, на котором творятся действительно интересные дела. А, как по мне, такое отношение к проблеме, это огромная ошибка. Я хочу стать апологетом уничтожения этой глобальной угрозы. Найти таких же, как я. Это то — зачем мне деньги, власть и влияние. Я просто хочу, чтобы вы все это осознавали, и не имели на мой счет никаких иллюзий.

Недолгое молчание повисло в штабе. Я аж мысленно поежился, представляя, как сейчас мои императорские потуги назовут откровенным бредом.

— Знаете, Олег. За такую цель не жаль и жизнь положить. — Первым высказался Августович. — И пусть ее достижение, пока что, выглядит утопией. Но, как я уже однажды рассказывал, основателя нашего ордена тоже считали фантазером. Хочу добавить еще вот что. Вы совершенно правы, относительно того, что общество наше непозволительно расслабилось. Я бывал в центральных областях Ожерелья длительное время. И там о Хмари не думают совершенно. Новые кварталы строят без убежищ. Оружейному бою обучен, дай Сила, каждый двадцатый. Список можно пополнять и пополнять. Хмарь превратилась из угрозы в повседневность и источник ресурсов. На мнение людей с периферии никто внимания не обращает. Да и про растянутость коммуникаций и угрозу прорыва вы совершенно верно отметили. Мне вот в голову не приходило такое предположение. И, уверен, не только мне. А все, потому что ни один форт не падет за один прилив. Если что подтянут технику, перебросят силы… Но если учитывать возможность терактов. И возможности секты. Все меняется. Я понял про приоритеты, благодарю за разъяснения.

— Я вот еще слышал, что были такие «средние мехи». И где они? Почему не используются?

— Еще и тяжелые были. — Задумчиво проговорил Августович, — но я их последние лет тридцать не встречал, действительно. Пропали куда-то. Точно не знаю почему. А кто знает, так это ваш приятель, Алексей Игнатов.

— Я понял! Мне, правда, кажется, не по Сеньке шапка. Извини, конечно, Олег. Но главное я уловил. Для чего деньги будут нужны. — Арчи пожал плечами, и его уродливое лицо исказилось еще больше. — Я создам, пожалуй, небольшой резервный фонд, из которого все средства будут идти только на твою главную цель. НУ и пополнять его будем постепенно. Вот.

Мария глянула в висевшее тут же зеркало, поправила волосы, полюбовалась ногтями, и только после этого соизволила высказаться.

— А с вами интересно, ребята. Одно то, что вы не просто пытаетесь лезть в скучные родовые замесы, уже делает мою работу более осмысленной. — И все это без ее обычных обертонов и прочих ужимок. Хотя возможно это из-за того, что здесь Оксана присутствует.

Оксана же просто улыбнулась мне и кивнула. Короче, одобряет и на моей стороне.

— Ну, раз этот вопрос прояснен, перейдем к текучке. В субботу у нас прием. — Я оглядел своих ближайших советников. — Где мы с Оксаной объявим о помолвке. Я не могу уделить подготовке много времени. Так что Оксана назначается главной по тарелочкам, то есть по процедуре. Остальные попадают к ней в недельное рабство. Мне бы не хотелось ударить в грязь лицом. Плюс надо усилить меры безопасности. Такой прием — очень удобный момент, чтобы по нам хорошенько шандарахнуть.

Интерлюдия. Павлоград. Корнелий Фондорн

Корнелий закончил сравнение показаний подследственных по делу «Оборотней в погонах». Министерских заговорщиков и причастных лиц допросили. Никто не поручал ему проводить дополнительный анализ или сравнение. Он был всего лишь одним из следователей, работавших над этим делам. Но у него был доступ ко всем материалам.

Получалось, что Жестковы и клан Сапфир решили наложить лапы на министерство. Клановым ничего не будет. По крайней мере, по закону. Император найдет как наказать интриганов по-свойски, так сказать. А вот предатели из министерства, те, которых удалось обнаружить, получат по полной программе, невзирая на принадлежность к родам, семьям или кланам. Преступления против государственной службы или служащих карались в Ожерелье весьма строго.

Те, кого удалось обнаружить…

Корнелий чувствовал подкоркой, чутьем молодого, но уже цепкого легавого, следствие что-то упускает. Из тумана недомолвок и умолчаний, из мусорной кучи оговорок и нестыковок вырастал неясный пока контур того, на кого прямо не указал ни один заговорщик. Эта фигура умело пряталась, заметала следы. Старалась остаться вне фокуса внимания. Но Корнелий с каждым разом видел ее все отчетливей.

После того как он три дня просидел над многочисленными томами уголовного дела, сомнений не осталось. Центральную фигуру заговора в министерстве сети расследования не уловили. Эта гнида осталась нераспознанной.

Тяжело вздохнув, он отправился приватно доложить своему непосредственному начальнику — Ивану Францовичу Бриллингу, о сделанных им выводах.

ФОНДОРН: Центральную фигуру заговора в министерстве сети расследования не уловили

Форт Алый Рассвет. Олег

Я решил не откладывать все дела и договорился сразу со всеми людьми, которые меня интересовали о встречах. Роль секретаря все больше переходила к Оксане, но в связи с грядущим приемом, я решил ее не нагружать прочей текучкой. И вообще, мне нужен свой секретарь. Уже давно. Но чего нет, того пока что нет.

Юрковский согласился принять меня завтра в первой половине дня, и передать просьбу прийти на нее эру Залесскому. Длань неохотно пригласил на послезавтрашний вечер на приватную встречу. Скепсиса в его голосе было, хоть лопатой грузи. Удивительно, что он вообще соизволил сам трубку взять, а не сказал своему новому секретарю отмазаться от меня по какой-нибудь пустяковой причине.

Игнатов же после того, как я сказал, что разговор серьезный и возможно надолго, подумав, заявил: — придет ко мне сам завтра во второй половине дня. Мол, у него есть свободное окно. Так, я и распределил свое ближайшее время, что, учитывая мой весьма загруженный график, и график моих визави было сделать не так-то просто.

Итак, первым делом к Юрковскому. Затем Игнатов. После этого следует заскочить на стройплощадку манора. Инженера этого контролировать надо, на данном этапе.

Устаканив расписание на завтрашний день, я покосился на копии книг, которые экспроприировал у лича-химеролога. С увеличением количества граней мне требовалось все больше времени на сон и полноценный отдых, для восстановления ауры. Чем сильнее становишься, тем больше у тебя ограничений, а не наоборот. Глянул на часы. Начало одиннадцатого. Так что с чувством исполненного долга я отправился баиньки. И неплохо выспался.

Утром глянул новостные ленты. Ничего особенного. Половину новостей занимали вести о следствии в МВД. Назывались высокие фамилии, делались завуалированные намеки, сыпались скрытые оскорбления. В общем обычная конспирологическая ерунда. Как я понял, главным виновником назначили клан Сапфир. Ну как клан. Отдельных представителей. Человек шесть из верхушки министерства ожидали длительные сроки заключения, лишение чинов и званий. Двум магам: Ланскому и кому-то из Хмуровых (это род клана Сапфир) грозило выжигание. Сурово зерг. Насколько я понял из сообщений, последний раз эту процедуру применяли лет пятьдесят назад. Нормальная каша заварилась. И все ради того, чтобы взять под контроль министерство.

Также опять обсуждали покушение на Державина. И меня очень встревожила тональность этих обсуждений. «Бедняжку» то есть сумасшедшую бабу, которая стреляла в министра, все жалели. Собирали петиции к суду, собирали пикеты. Мир сошел с ума! Нет! Люди сошли с ума! Называть потенциальную убийцу служащего императора бедняжкой? Публично оправдывать ее поведение? Осуждать «излишне жестокие» меры воздействия на ее «жениха»? Прогнило что-то в нашем царстве-государстве. Я вообще не представляю, почему все эти люди, вставшие стеной в защиту «несчастной пострадавшей от полицейского режима», до сих пор на свободе!

Я никогда не был «державником», оправдывающим любой чих властей, и людей таких презирал, за крайнюю узколобость. Но всему должен быть предел! Государство вынужденно устанавливать границы для подданных, иначе из клетки человеческой души наружу повылезают такие твари, что Хмарь в ужасе сама рассосется. И люди, честно стоящие на страже этих границ, вроде Державина, должны быть как жена императора. Вне критики и подозрений. И любое поползновение в их сторону должно приравниваться, как минимум к правонарушению.

Так и постановили люди, создававшие Ожерелье. Но ко дню сегодняшнему и эти, казавшиеся мне незыблемыми истины подвергались сомнению и даже осмеянию какими-то… Я даже не знаю, как их назвать. Там среди людей, подписавших уже петицию, какие-то, знаменитые ученые есть! Ладно актеры, а их тоже было немало, это люди абсолютно пустоголовые и без собственного внутреннего стержня обычно. Профессиональный перекос. Но эти-то? Как? Меня это почему-то злило. В прошлой жизни я от таких людей просто отгораживался. Не водил с ними знакомство. А теперь, с появлением паутины, это стало невозможно. Я просто в ужасе, не от их точки зрения, в конце концов, слабоумных всегда хватало и среди знати, и среди тех, кто считает себя интеллектуалами. А от того, сколько их! И ведь голоса в защиту Державина и нормальных принципов почти не слышны за их истерическими воплями! Я чуть не сел комментировать все эти опусы, но вовремя оттащил себя от экрана комма за шиворот.

К тренировкам я перешел в состоянии крайней раздражительности. Даже сломал гимнастический снаряд.

Правда, занятия по огранке быстро привели меня в чувство. Но все равно в душе поселилось гадливое чувство, будто в меня лично плюнули, а не в незнакомого мне министра. Раньше за мной такого не водилось. В конце концов, я постарался выбросить все это из головы. Занятия с моими подопечными важнее. Матвей, кстати, был как штык. Серьезно мои нравоучения принял. Да и сам парнишка не дурак.

Позанимавшись, пообедав и переодевшись, я отправился к Юрковскому.

Обстановка в уже хорошо знакомом кабинете начальника управления не изменилась.

Юрковский вальяжно полулежал в кресле за своим рабочим столом. Напротив него, затягивая и, распуская галстук, сидел эр Залесский. Чего он нервничает-то заранее. Я сейчас говорить начну, и он вовсе удавится!

— Добрый день, драгоценные господа! — поздоровался я первым, как младший по возрасту и положению. — Я рад, что вы смогли уделить мне свое время.

— Добрый день, эр Строгов. Рад вас видеть. — А по виду Залесского, и не скажешь, что он рад.

— Давайте уже, Олег, без предисловий. Ошеломите меня с эром Залесским очередной своей неожиданной идеей. — Не сказал «бредовой» и то хорошо.

— Без предисловий, так без предисловий, драгоценные господа. У нас есть филактерий лича. Который занимался какими-то исследованиями возле границ Хмари. Я так понимаю, он сейчас на складе, так? Мы его не отдали важным шишкам в столицу?

Обо начальника переглянулись.

— Неожиданное начало, эр Строгов. Нет. Не отдали. Хотя требования «немедленно предоставить» сыплются на нас как из дырявого ведра. С вашей стороны было весьма предусмотрительно предоставить столь ценный трофей эру Залесскому. Я теперь ссылаюсь на его запрет, для своего начальства, а он на мой, для своего.

— Даже деньги предлагали, весьма неприличные. — Добавил Залесский. — Скорее всего, Сергею тоже. Но, в конце концов, гильдия снаряжает сюда к нам цельную экспедицию из разных светил магической науки. Чтобы те на месте исследовали артефакт. Мне даже представить страшно, что вы хотите с ним сделать, эр Строгов!

— Да ничего особенного. Я просто предлагаю лича воплотить и допросить. Всего-то делов.

Оба уставились на меня, как простец на икону Силы, а затем, побагровевший Залесский вовсе сдернул с себя галстук. А вот Юрковский вдруг расхохотался. Всерьез так. На полминуты примерно.

— Вот да, умеете вы удивить, Олег. Умеете! — Отдышавшись, заявил он мне, утирая, выступившие на глазах, слезы. — Но опять же. Давайте без хождений вокруг да около. Понятно, зачем нам может понадобиться такая операция. Но что хотите получить от нее вы лично?

— Если прямо… Я недавно столкнулся со странным человеком. Вернее… Снаружи человеком. А внутри… Когда я атаковал его, он расточился хмарным сгустком. Я подозреваю, сбежал. И вел себя так, будто ему и магия, и оружие нипочем. Это кто-то из руководства секты. И таких «хмарных оборотней», насколько мне удалось узнать, не один и не два. Так что проблема системная. Ближе всего к удержанию души — магия турмалинов и аметистов. Нужно какое-то устройство, чтобы можно было таких тварей хотя бы ловить. У вашей конторы и у гильдии наверняка много наработок, которые могут помочь. Ну а лич… Я бы хотел с ним проконсультироваться, если так можно сказать. Подозреваю, он частично в теме.

— И все? — удивленно проблеял Залесский.

— Да. Все. А что еще, может быть? Я всерьез заинтересован в том, чтобы исследования подобных феноменов не ложились на пыльные полки архивов. И чтобы не просто кучка му… людей с учеными степенями ковырялись в моем трофее, для написания очередной диссертации. Я бы хотел извлечь из этого артефакта максимальную пользу для Ожерелья.

— Экий вы, оказывается, Олег Витальевич, патриот у нас. — Без особой ехидцы в голосе заметил Юрковский. Он скорее говорил задумчиво. — Полагаю, у вас есть план и надежные инструменты, как нам удержать старшего магистра аметиста и склонить его к сотрудничеству?

— И план есть. И инструменты, полагаю, тоже.

— Что ж. Давайте, эр Залесский, внимательно выслушаем нашего юного друга.

— Вот прям так. Изничтожить Хмарь? — Игнатов налил себе вина. Я себе сока. — Ты прям помесь матьтерезы с лойолой. И, конечно, никто более в Ожерелье этой проблемой не озабочен, кроме одного очень талантливого молодого оболтуса.

Я вздохнул. Поднял глаза к потолку. Ничего, кроме лепнины и потолочной росписи, там, конечно, не было. Посмотрел на этого гнома-юмориста. Тоже мне еще один актер разговорного жанра на мою голову.

— Прям так, ваш светлсть! — приняв вид исполнительный и придурковатый, ответил я. — Завтра вот наточу саблю вострую. Возьму коня моего верного. Да пойду пойду во чисто полюшко. Постоять за землицу родную. Да за вотчины с дединами…

— Сказитель! Бард! Скальд медоточивый. — Игнатов достал из нагрудного кармана платок и шумно высморкался, показывая, как глубоко затронуло его мое народное творчество.

— А то! Но я тебя не упражняться в остроумии сюда пригласил. Давай допустим, на минуточку, что у меня не съехала крыша на почве мании собственного величия, и я способен адекватно оценивать обстановку. Я могу привести стандартный набор отговорок, типа я уверен, что не один об этом думаю и действую, мол не считаю себя умнее всех… Можно, ты без этих нудных объяснялок поговоришь с достойным молодым оболтусом?

— Можно. — Бородатая физия приятеля внезапно стала серьезной. Он аккуратно сложил платок и выбросил в мусорную корзину. — Даже нужно. Озвученная тобой проблема имеет место быть. И некоторые люди в моем клане озабочены ей так же сильно, как и ты. Поэтому я торчу здесь. Хотя мог бы сидеть в лабе деда и гнать эксклюзив на благо клана. За что мне, кстати, постоянно в этом самом клане предъявляют. Ты прости, Олег, ты очень лихой парень, но так молодо выглядишь… А теперь ты еще и зачатки стратегического мышления проявляешь. Мы не так давно знакомы, я все время на твой возраст сбиваюсь.

— Я понимаю. Бесит, конечно, это неимоверно. Но ничего не поделаешь. Привыкай, что новый член твоего «ближнего круга» не только крутой разведчик и перспективный ограненный, которого можно использовать в интересах клана. У него еще и собственные мозги, и мнение есть, по всем вопросам бытия.

Алекс слегка смутился. Эти рыжие легко краснеют.

— Олег! Я никогда…

— Ой, да мне-то не ври! Ты клановый. Этим все сказано. Клан важнее всего. Я, если что говорю это, без малейшего осуждения.

— Так, да не так. Клан важен. Но и человеческие отношения важны. Нельзя превращать себя в инструмент. Иначе все, что тебе останется, — исполнять волю держащей тебя руки. Думал ли я, что ты можешь быть полезен? Безусловно! Думал ли я, чем смогу тебе отплатить? Тоже да. Ты для меня не инструмент. Это важно.

— Приму к сведению, Алекс. Возвращаясь к нашим баранам. Вот скажи. Чего, по-твоему, власть имущие боятся больше? Хмари или собственных подданных?

— Эка тебя, Олег, занесло. А это-то тут при чем?

— О! А еще умным прикидываешься. Я недавно видел полуавтоматические карабины. И дробовики. Причем карабины я видел в руках бандитов. Скажи мне как инженер скальду, трудно сконструировать скорострельные крупнокалиберные системы или орудия, на таком же принципе?

— Да, наверное, нет. По-прежнему не понимаю, к чему боязнь властей приплел?

— Да, зерг! Издеваешься? Если нетрудно, почему их до сих пор нет! Здесь нет на фронтире? И карабинов у ССФ нет? А?

Алекс озадаченно уставился на меня, шевеля губами. Похоже, он пытался высказать некие аргументы, но собственный разум их тут же опровергал.

— Ладно. А вот говорят, были такие средние и даже тяжелые мехи. И где они? Секрет производства утерян в веках?

— Эээ… Нет. Средние используют еще во внутренних областях. Против банд и их укреплений. Хотя их наш клан больше и не выпускает. Только запчасти. Против порождений Хмари средние и тяжелые были признаны неэффективными. Я читал отчеты там все в принципе логично. Легких хватает для защиты. М-да. Хватает для защиты.

— Понимаешь, мне все время казалось, что темпы развития технического какие-то вялые. Сперва, я думал это связано с жесткой экономией ресурсов. Все же Ожерелье не древняя империя вроде бы. А потом узнал о внутренних областях. Там, уверен, ресурсов задницей жуй. Но их же не осваивают. А с карабинами вообще пример прямо вот показательный донельзя. Почему их нет? Потому что страшно давать такую штуку в руки простецам. Уверен, и прогресса в развитии скорострельного оружия не будет, пока пользователю автопушки какой-нибудь не надо будет как минимум мастером магии быть. Понимаешь, о чем я? Прожектора эти. Задумка классная, но ведь ненадежные они и хрупкие до ужаса. Зато чтобы ими управлять — нужен маг. Государству и кланам все время приходится искать баланс. Хмарь. Собственные идиоты. Сами кланы, зерг. Те же тяжелые мехи. Их нет, потому что с их помощью в первую очередь можно штурмовать укрепления. А твари Хмари укреплений не строят.

— Да ты реально что-то замахнулся. И далеко от темы отошел, кажется.

— Если кажется, носи защитный артефакт от иллюзий. Совсем коротко — этот самый их политический баланс не дает перейти человекам в решительное наступление. В обороне сидим. И, как я сказал ранее, это проигрышная стратегия.

— Чет занесло тебя. В какое наступление? Куда наступать? Зачем наступать? Что бы что? — загорячился Игнатов. Видимо, он думал об этом раньше, но к определенным выводам так и не пришел.

— Куда наступать, говоришь? В красную зону. Насколько мне известно, ее никто никогда даже не пытался исследовать. Представь на секундочку, что где-то там есть некие дыры, из которых валит Хмарь. Такие, как бы антиУТРы. И что они уязвимы для наших методов разрушения.

— Откуда такая нелепая идея? Было бы здорово, конечно. Но ведь на это нет ни малейшего намека!

— А откуда Хмарь берется? Что это вообще такое? Хоть кто-нибудь пытался не теоретизировать об этом, а исследовать ее изнутри, так сказать. Я про антиУТРы сказал, как про гипотезу. Там может быть все что угодно. Но ведь чтобы гипотезу проверить, недостаточно сидеть на жопе, и восклицать: «Да ну, не может быть!».

— Эй, не ори на меня. Не я создал этот мир. И да, многие пытались исследовать. Никто почти не вернулся.

— Многие, это энтузиасты одиночки? Или кланы и государство?

— Ну. Если так смотреть на вопрос… Скорее энтузиасты-одиночки. Государство с кланами форты строит.

— О чем и речь. Уничтожить Хмарь — очень громкое заявление. Я понимаю. Может это наши потомки сделают. Но начинать надо уже сейчас. И начинать с разведки. Исследование. Познай своего врага. А то, все, что наши учебники говорят: «Ну Хмарь — это такой мутагенный туман. И в нем водятся монстры». И все. Я здесь давеча получил доступ к базам данных Искателей. И знаешь что?

— Что. Удиви меня.

— А все то же самое. Практические исследования по взаимодействию Хмари и живой материи ведутся. Благо материала полно. Вернее, к сожалению, полно. Практические исследования аномальных материалов? Сколько угодно. Как бы их в народном хозяйстве примонстрячить. Твари и их уязвимости? И это есть. Что касается природы явления, или каких-то масштабных исследований, со времен появления УТРов знаешь, сколько было?

— Удиви меня?

— Нисколько, вот сколько. Такое ощущения, что кто-то случайно на это открытие набрел. А потом все такие, о здорово. И Хмарь отгоняет. И электричество дает. Дайте две. И все. Нормально? Четыреста лет с гаком прошло. Секрет, понимаешь, клана Алмаз.

— Ты с таким жаром обо всем этом говоришь. У тебя уже наверное и план есть? Конкретный.

— Я бы сказал очертания плана. Набросок стратегии. Но реализация его невозможна, в силу ограниченности ресурсов. Пока невозможна. И, повторю, я не думаю, что самый умный. Наверняка многие люди думают так же, как и я. Особенно те, кто имеет доступ к информации, поболее моего. Но никто не решается начать. По тем или иным причинам. Ума у меня может и не больше, чем у других. Зато решительности и целеустремленности не занимать.

— Слушай, Олег. Это я понимаю, все важно и круто. Но я не тот человек, который может тебе предоставить требуемые ресурсы прямо сейчас.

— А и не надо. Прямо сейчас не надо доставать из широких штанин ресурсы с барского плеча. Я просто интересуюсь: тебя считать, когда мне барское плечо понадобится и помощь в вопросах, связанных с Хмарью? Или вычеркиваем?

— Спрашивает еще! Считать, конечно. Я ведь сразу сказал, в моем клане есть люди, которые думают как ты. И я здесь, можно сказать, их представитель. Правда, у нас замыслы не такие масштабные. Мы технари. И думаем в первую очередь об увеличении эффективности устройств. Можешь твердо на меня рассчитывать. И не только в смысле «борьбы с Хмарью». Просто можешь на меня рассчитывать — ты и твоя семья.

Ого. А вот такие слова дорогого стоят. Это уже почти обещание покровительства. Здесь, конечно, надо смотреть, чтобы в долги не залезать. Моральные в том числе. Они иногда покрепче денежных держат. Но, как на партнера, я на Игнатова, наверное, могу рассчитывать. Ну насколько один человек может вообще рассчитывать на другого. Арлекин вот считает, что ни на сколько. А я, Олег Строгов, думаю уже иначе. Если уйти в скорлупу, обособиться, никому не доверять, зависеть ты, конечно, ни от кого не будешь. Но и не добьешься ничего. Без риска не проиграешь. Но и не выиграешь. Да и нравится мне Алексей Игнатов. Чисто по-человечески. В нем не чувствуется гнили. Совсем. А у меня на такое нюх просто обостренный.

Некоторое время после ухода Алексея я еще сидел, размышляя о всяком. Анализируя нашу беседу. Потом встряхнулся. Надо на стройплощадку свою заглянуть. Раздать лечебных зергюлей. Да и смотреть, как растет моя крепость с каждым днем, было волнительно. Решив не дергать Матвея, он же у меня не штатный работник, я взял машину с сопровождением. Августович, как и обещал, поехал со мной сам. Настоял, чтобы я взял Ломова и снял с особняка почти всю охрану. Здесь ехать-то от форта двадцать минут. Но я не возражал. Пусть человек делает свою работу, как он ее понимает. Я в конце концов не бессмертный и не всесильный. Мало ли? Вдруг всплеск?

Докатили мы до форта действительно быстро. Он него к моему манору уже пролегла заглаженная многими колесами наезженная грунтовка. Только за время нашей поездки мы обогнали три груженых самосвала, и нам навстречу попалось еще четыре пустых.

Инженер нашему приезду не обрадовался, в отличие от Савельича. Неприятно господину инженеру было, что я его контролирую. А нечего косячить!

Я все проверил, но в этот раз придраться оказалось не к чему. Все шло в соответствии с планом, и даже с легким опережением графика. Контур стен практически закончен. Коммуникации проложены.

Закончив проверку, я заложил первые артефакты в ловушку — контролирующую пятую часть стены. Пора бы и честь знать.

— Там какие-то типки подъехали на трехтонках. И встали метрах в шестистах. — Доложил Лом по рации.

В голосе его не было слышно волнения или опаски. Просто доложил, что видел. А вот моя интуиция начала подавать тревожные сигналы.

— Включай сирену, — сказал я инженеру, — тревогу врубай.

Благо на фронтире все пуганые. Тот не стал задавать дурацких вопросов и побежал к громаде УТРа.

— За мной. На стену! — Рявкнул я и тоже бегом бросился к каменной лестнице, ведущей на стену.

Как раз когда мы достигли наблюдательного пункта Ломова, вдали послышались хлопки. Затем небо вдруг разродилось противным множественным свистом. После чего прямо перед стеной взметнулись фонтаны земли. И один, позади нас посередине двора. Мы все рефлекторно присели, я еще и потому, что меня прижала закованная в силовые доспехи рука Николя. Снаружи раздался звон осколков, колотящих по стене с внешней стороны. Я глянул во двор. Три фигуры скорчились на земле, недалеко от места попадания. Остальные разбегались по укрытиям. Сука! Это кто, такой бесстрашный там?

Сразу после взрывов, с запозданием, взвыла сирена тревоги.

— Звуки выстрелов слабо слышны. Стреляют километров с трех-четырех, твари. — доложил Ломов.

— А эти? — я кивнул на два грузовика трехтонки. Находящихся в прямой видимости, заезжающих за невысокий пригорок.

Враги пришли а мы не ждали

— Пехота. Переждать обстрел и пойдут добивать оставшихся. Обычно здесь штатной охраны один человек, в силовых доспехах и два десятка наемников. Думаю, они не знают, что вы здесь.

Снова хлопки выстрелов. Свист. Попадания. На этот раз одна мина попала в недостроенный участок стены. Еще три угодили во двор. Да, зерг! Ну все, твари.

— Я, Лом, Ник, Карл — идем в гости. Остальным занять укрытия. Не высовываться, пока не прекратится обстрел или не начнется атака. Гражданским помогите!

Я последовательно накинул «плащ теней» на названных бойцов. И спрыгнул со стены. Нет, я не открыл грань левитации. Поэтому в полете оттолкнулся от стены, гася инерцию, сделал кульбит и приземлился на ноги. Пятки отбил. Тряхнуло меня солидно, даже язык прикусил. Но ноги я не сломал, а кипящая внутри ярость помогла приглушить боль. Главное — добежать до тварей. Всех порву! Справа и слева от меня, выбивая небольшие кратеры в земле и, вздымая фонтаны пыли, рухнули Лом с Ником.

Под очередные хлопки и противный, выматывающий душу свист мы ломанулись вперед. И, надо сказать, мои бойцы, включая Августовича, сразу ушли в отрыв.

На бегу я использовал свой браслет. Сработал тот четко, без сбоев. Уже хорошо. Грейс и Буревестник заняли свое место на поясе. За те полторы минуты, что я бежал к холму, минометы успели выстрелить еще десять раз. Сорок четыре шестнадцати килограммовых мины упали на мою стройплощадку. Сука! У меня чуть зубы не выкрошились, так я их сжимал в бессильной ярости. Я врубил усилители на костюме. Пробегая по верхушке холма, я, одним ударом, срубил расположившегося здесь корректировщика. Впрочем, твари уже пристрелялись.

— Лом, Ник. Ваш правый, мой левый! — Услышал в наушнике команду Августовича. Вылетев на вершину, я увидел то, что заставило слегка дрогнуть мое сердце. Из грузовиков были уже выгружены два легких меха. И оба были на ходу, то есть с пилотами. Мехи и силовой доспех — это ощутимая разница весовых категорий. Обычной пехтуры было человек двадцать. Зерг!

Снова свист. И отдаленные уже разрывы.

И в этот момент мои телохранители показали, что я не зря плачу им зарплату. Одновременно грохнули два дробовика и из невидимости проступили контуры моих парней в доспехах. А ближайший мех обзавелся рваными отверстиями в районе кабины пилота.

Синхронно, Августович, выглядевший в своей броне, как средневековый рыцарь, проявился в невероятном прыжке позади второго меха. Одним ударом клинка он просто пробил насквозь двигатель и, судя по всему, водителя. Я такое видел в исполнении мстительного призрака, при штурме логова лича.

Оба меха были выведены из строя с самого начала. Всё-таки бронирование у легких машин только противопульное. Но парни, видимо, на всякий случай, всадили в кабину еще по бронебойному заряду из своих монструозных дробовиков.

Нападавшие имели средства против доспехов. Один из противников вскинул на плечо ракетницу, но здесь снова выступил Августович. Он вскинул руку и переправил ракету в одну из трехтонок. Как расточительно!

Грохнуло! В воздух полетели обломки машины, огромное рубчатое колесо и несколько трупов.

А потом мы вчетвером устроили тварям в человеческом обличии натуральную резню. Все закончилось буквально за минуту. Два здоровяка в силовых доспехах и двое очень злых мечников уничтожили за это время тридцать восемь человек, как показал дальнейший подсчет. И, кстати, двое бандитов тоже носили силовой доспех, я их просто не заметил сперва за второй машиной.

Им это не помогло.

Обстрел продолжался еще около двух минут. Потом то ли боеприпас кончился у тварей, то ли они поняли, что со штурмовой группой беда. А может, время вышло.

Пока они стреляли, Ломов и Николя на своих вычислителях определили направление на батарею. И, вместе с Августовичем убежали в ту сторону. Может, и успеют. Здесь километра три-четыре. Ребята километр пробегают за минуту максимум на полных парах.

Я с ними даже не дернулся. У меня отличный костюм, но по сравнению с усилителями их доспехов не пляшет. Все же отдельного двигателя в нем нет.

Я пошел смотреть, что натворили мины на моей стройплощадке. Зерг! Рабочие. Очень надеюсь, что никого насмерть не прибило. Так-то за постройки и технику я не переживал. Это всего лишь деньги. Только за УТР было немного боязно. Но он уже упрятан в защитный кожух, который не всякий гаубичный снаряд возьмет. Что уж про мины говорить, даже стодвадцатки.

Без потерь, к сожалению, не обошлось. Одного рабочего просто выпотрошило к зергу. Еще трое кровью истекли, пока все остальные от обстрела укрывались. Ну а раненых было, мама дорогая, за тридцать человек, причем некоторые тяжело. Изумруды из моей охраны их как попало стабилизировали. Все же у них другая специализация. Да и слабаки они все. Ну по моим меркам, конечно. И у местных свой адепт-целитель нашелся. Чтобы без отрыва от производства травмы лечить. Но, как и все «училищные», он тоже был слаб и очень быстро исчерпался. Единственное, чего удалось добиться, больше никому коньки отбросить не дали. И то хлеб.

За каждого погибшего не по вине руководства стройки я должен был выплатить нехилую такую компенсацию. Да и не только в деньгах дело. Просто эти люди гражданские, по сути, перешли под мое временное покровительство. Мое и моей семьи. И то, что они погибли — удар по репутации. Да и по самолюбию моему, что уж.

Закончив осмотр последствий побоища, я позвонил-таки Матвею. Рисковал попасть на «пользователь не пользователь». Но повезло. Аметист не торчал в лаборатории, а точил мои харчи, под ласковым присмотром дворецкого.

Я очень коротко описал ему ситуацию и попросил перенести к нам толковых лекарей. Он не стал охать — ахать, просто сказал: «Скоро будем», — и отключился.

Классный парень. Спокойный как удав. И надежный, как башенный кран. Что, кстати, странно. У прыгунов обычно характеры вспыльчивые и необязательность у них в крови. А Матвей флегма, каких поискать.

Строительство, что характерно, не остановилось. Прорабы выделили людей на уход за ранеными, и организацию полевого госпиталя. А остальных погнали на работу. Восстанавливать порушенное и график нагонять. При этом почти никто из рабочих не возмущался и не ныл. Гвозди бы делать из этих «гражданских». На ногах осталось меньше половины рабочих. Но это для ребят только повод шевелиться вдвое быстрее. Впрочем, для них перестрелки хоть и большая редкость, чем нападения хмарных тварей, но тоже не новость.

Довольно быстро на площадке раскрылся портал, из которого показались Матвей и молодой сутулый господин в ношеном костюме, с саквояжем. И в пенсне. Это изумруд-то! За ним остававшиеся дома гвардейцы тащили три здоровенных чемодана.

Парнишка, близоруко щурясь, оглядел площадку и тут же начал командовать.

— Так, всех, кто способен самостоятельно двигаться — в портал! Поживее, драгоценный господин его долго держать не станет. Помогайте раненым, остолопы. Остальных сейчас посмотрим. Палатка для операций поставлена? — Это он у меня спросил.

— Да.

— Вы — бросил он моим гвардейцам, — чемоданы внутрь. Потом можете быть свободны.

Ребята глянули на меня и, дождавшись кивка, потащили чемоданы навстречу ручейку раненых, наспех перевязанных работников, потянувшихся к порталу.

Я зашел в палатку, в которой явившийся лекарь разворачивал настоящую операционную. И тут же услышал короткое:

— Вон! Здоров? Убирайся.

— Я, вообще-то, здесь как бы главный. — сказал я, наблюдая, как он раскрывает чемодан с внушительным набором хирургических инструментов.

— Здесь в палатке главный я. И я говорю — вон! Все потом. Вы воруете время у пострадавших!

— Как вас хоть зовут-то?

— Мойше Гольц. Вернее, Михаил, на ваш манер. Все?

МИХАИЛ ГОЛЬЦ: Вон! Здоров? Убирайся!

Я кивнул и молча покинул палатку. Какой другой благородный, может, и развонялся бы. А мне его подход импонировал. Тем более я понял кто это такой. Это обещанный мне госпожой Агатой лекарь прибыл. И сразу с корабля в операционную угодил. Интересно, зачем ему столько инструментов? Силы не хватает? Вроде аура плотная. Мастер. А себе зрение не выправил. Интересный тип.

В течение еще трех часов до самой темноты длились операции. Именно операции. Парень ловко сочетал использование инструментов и магию. И я понял, зачем ему инструменты. Матвей доставил к нам еще одного целителя и несколько медсестер, которые подключились в процессе. Так тот целитель слил всю ауру за час работы. А Михаил до конца операций полностью не растратился. Необычный подход для целителя, те обычно все Силой решить пытаются. Зато при массовых операциях весьма прагматичный.

За это время вернулись мои бойцы. На еще одной трешке (машина грузоподъемностью три тонны). Привезли гору трупов и вражеские минометы. Догнали-таки подонков. И даже взяли для допроса бандитского офицера, который командовал батареей. Августович его в «свинью» превратил. То есть отрубил кисти рук и стопы.

Пока лекари занимались ранеными, мы допросили еле живого пленного.

Как я и думал, это нам прилетела ответочка от Золотого Синдиката. Те нашли какую-то банду и купили лидера, уговорив напасть на мой манор. Причем здесь была не вся банда и, как я понял, даже не самая ее боеспособная часть.

После того как бандит сдал нам место дислокации их основной базы, я его казнил. Собственноручно. Вспомнил, как Юрковский поступил с «Гадюками», и решил, что мне так тоже можно. Здесь серая зона. Но вооруженность «банд» нехорошо меня поразила. Уже второй раз. И если в первый можно было списать на «бывает», второй — это уже прямо звоночек. Что-то ОКЖ (отдельный корпус жандармов) мышей не ловит совсем, я смотрю.

Пока мы «беседовали» с пленным уродом, ребята сгоняли за остатками амуниции.

Итого в прибытке у меня два легких меха, три грузовика и еще один «козел», четыре миномета. Ну и куча легкой стрелковки. Два убитых в хлам силовых доспеха старых модификаций. Убытки еще только предстоит подсчитать.

Когда последнего пациента перенесли в госпитальную палатку, Михаил, наконец, вышел из операционной, поправляя свое пенсне. На ходу отшвырнул окровавленный резиновый фартук в сторону и обессиленно привалился спиной к бетонному блоку. Достал простенький портсигар-зажигалку. Вытащил сигарету и прикурил. Руки у него заметно дрожали. Сделав несколько глубоких затяжек, так что сигарета почти мгновенно истлела до фильтра, он прикурил вторую и, наконец, обратился ко мне:

— Прошу прощения. Благородный эр Строгов?

— Эр Олег Строгов. Будем знакомы. Я правильно понял, что это вас эра Агата предлагала мне в семейные лекари?

— Да, меня. Боюсь, произвел не самое лучшее…

— Вы приняты.

— Но вы не ознакомились с условиями контракта! — Как-то даже возмущенно произнес он.

— А что там? Вам надо девственницу приносить в жертву каждую неделю? Оплата бриллиантами по курсу казначейства?

При словах про девственницу он покраснел. Ну, серьезно?

— Да ничего такого! Тетушка просто внесла туда цифру оклада вдвое больше стандартной. Мол, все равно урежут. И как теперь?

И куда только подевался свирепый господин, рявкавший: «Вон! Я здесь власть!». Я развел руками.

— Считайте, не урезал. Скажите, а вы сами догадались сочетать инструментальное вмешательство с магическим исцелением?

— Какое там, эр Строгов. — Он снова глубоко затянулся. — Это стандартная практика слабых целителей в больницах для подданных и неплатежеспособных граждан.

— Вы не выглядите слабым целителем. Хотя странно, что зрение до сих пор себе не поправили.

— Я хороший целитель. Но работал в Разумовском именно в больнице для бедных. Там и нахватался приемов и хитростей. На потоке, знаете ли, никакой ауры не хватит, помощь оказывать. А зрение я себе поправить не могу. У меня нет ни одной грани, направленной на собственный организм. Для целителя развивать такие грани — роскошь.

Фанатик-идеалист. Да он реально молодой еще совсем. Года двадцать два — двадцать пять. Между тем он продолжил:

— Все раненые пригодны к транспортировке. Может, мы их в форт переместим? Здесь не самые лучшие условия для их выздоровления. Им нужен уход целителя еще дня на два-три.

— Знаете, предлагаю их здесь пока оставить. А вы, эр Михаил, уход организуете. Я смотрю, опыта у вас хоть отбавляй. Все, что нужно закажите из форта, доставку я организую. Не думаю, что в «Пирожке» им будет лучше. Там отделение для граждан… скромное. Ничего, что я вас в такие некомфортабельные условия сразу определяю?

— Да было бы о чем говорить! Вы бы видели мою квартиру в Разумовском. Здесь, по сравнению, — курорт. Природа…

— Вообще-то, здесь серая зона.

— Ерунда. Вероятность отравления нулевая. «Антихмарь» же есть? Я останусь. Вы правы, эр Строгов. «Пирожок» — это вообще тихий ужас. Тогда вы подождете, мы сейчас с коллегой — он указал в сторону целителя строителей, — список накидаем вдвоем. В какой бюджет я должен уложиться?

— Ну уникальные и экспериментальные препараты не заказывайте. В остальном, бюджет любой. У меня перед этими людьми есть некие обязательства. Они попали в неприятности из-за моих разборок с бандитами. Да и в любом случае дешевле будет, чем лечение по страховке им оплачивать, чувствую.

Наши лекари скинули через полчаса список лекарств и оборудования аж на двадцать две тысячи! Ужас просто. Реально, страховка только одного рабочего мне бы во столько же встала!

Прилетел Святов со своими ухарями. Все же нападение случилось в его зоне ответственности.

Пока он ходил по стройке и художественно выражал свое мнение о нападавших, и, как обычно, всячески поносил вашего покорного слугу, прибывший с ним чиновник УпКола провел быстрый опрос присутствующих и составил протоколы происшествия. Потом все это передадут в жандармерию, которая по идее и должна защищать нас от разгула бандитизма.

Я, естественно, слил добытые нами координаты бандитской базы. Не настолько я отмороженный мститель, чтобы самому лезть во внутренние области на штурм укрепленного объекта. Хотя, если честно, руки чесались!

— Опять у тебя, Олег, не слава Силе все, ну так. — Подошел ко мне Святов. — Первое за пять лет бандитское нападение, и, конечно, ну так, у тебя. Обычно-то эти твари в серую зону нос сунуть бояться. А тут смотри, как осмелели!

— Задолбал ты, дядь Гриша, меня во всех этих штуках обвинять!

— А чего? Ну так, кто етить с Синдикатом повздорил? Я чель? Ты думал, ну так, они без ответки твои художества оставят?

Я злобно уставился на него. Здравое зерно в его рассуждениях имелось, но манера, в которой Святов все это преподносил, была очень обидной.

— Не, Олег. К тебе неприятности липнут не просто так. Ты, считай, приманил их сюда. Ну так слава Силе, что сам цел, и ребята твои не пострадали. Не думаю, что еще раз сюда кто сунется. Но схему патрулирования придется менять. Да не обижайся, ты, Олег, ну так. Я вашим политесам не обучен, как думаю, так и говорю.

И я махнул не него рукой. Не буду обижаться, уговорил. Реально старого пса новым трюкам не обучишь. А его поддержка в самом начале моего пути дорогого стоила.

— Давай, ну так, бумажки подмахни, да поедем мы. Нам там последствия пары всплесков еще ликвидировать.

Как раз когда я закончил с бумагами, подъехал из форта Казаков. Мы с ним договорились, что услуги моего целителя пойдут взамен медицинской страховки. Я передал ему тела погибших работников, на которых были наброшены, не дающие разлагаться, стабилизирующие чары. Пообещал компенсации семьям провести уже завтра с утра. Кроме того, поинтересовался, можно ли организовать им небольшие, но регулярные выплаты от моей семьи, лет на пять. И какая сумма будет достаточной.

Казаков внимательно на меня посмотрел и ответил:

— Первый раз вижу благородного, который так заморачивается из-за каких-то простецов. Наша кампания всегда выплачивает семьям погибших регулярную пенсию. Для этого у нас организован фонд взаимопомощи. Если вы добавите от себя пятьсот алтын в месяц на каждого — это будет для них большим подспорьем.

— Получается за пять лет девяносто тысяч. — Подсчитал я. — Давайте я вам сразу переведу эти деньги в ваш фонд?

— У одного парня семьи нет.

— Даже родителей? Они же, наверное, тоже из простецов. Если нет своей семьи — помогал им наверняка.

— Родители? Я узнаю. — и, немного помолчав. — Приятно с вами дело иметь, эр Строгов.

Обсудили с Казаковым и инженером стоимость восстановления разрушенных построек и замены разбитой техники.

Нападение влетело мне в копеечку. Только затраты на восстановление техники составили, по предварительным прикидкам, миллиона полтора. Специализированная строительная техника недешевая. Многое обещали починить на месте, но все равно требовались запчасти.

Казаков тем временем в очередной раз доказал, что он не просто так занял монопольное место на строительном рынке. Всю разбитую технику заменят уже к утру. Где-то со склада, а где-то пригонят с других объектов. Объяснять ему, что до прилива в маноре все должно быть готово, мне было не нужно.

Далее я озаботился тем, чтобы закопать трупы нападавших. Слава Силе один бульдозер и экскаватор были на ходу, хотя выглядели они… все в небольших дырках и стекла побитые. Не мудрствуя лукаво, мы выкопали яму недалеко от манора, свалили туда тела и зарыли их. Собакам собачьи похороны.

Честно говоря, я все это время пребывал в состоянии тихого бешенства, которое было не на кого излить. Наглость нападения меня дико раздражала. А уж возможные последствия…

И ведь если бы я не решил посетить объект, и Августович не навязал мне солидную охрану, здесь такая бойня бы случилась… Два меха, обстрел, силовые доспехи у нападающих. Да уж, без шансов.

Опять я выехал на удаче и случайности! У нападавших был с собой, как оказалось, комплекс, глушащий связь. В том грузовике, который разнесла их же собственная ракета. Так что никто бы отсюда до форта не дозвонился. Приехал бы я к куче трупов и дымящимся развалинам. И к недействующему УТРу. Твари собирались рабочее ядро с собой забрать. Сука! Осознание того, как близко я был к феерическому продолбу, и заставляло кипеть мочу внутри меня. И главное, ведь не сорвешься при окружающих! Все упирается в ресурсы и людей. Которых все еще недостаточно. Слишком с могущественными я игроками поссорился, охренел в атаке, короче. С другой стороны, что, нужно было им все простить и забыть? Прогнуться? Да вот хер им по всей морде.

Покинули мы манор уже с наступлением темноты. Домчали до форта. Прошли дезинфицирующие процедуры. И, наконец, добрались до дома. Все грязные. От меня воняет гарью и кровищей. Сходили на инспекцию, короче.

Дома, естественно, все уже были в курсе ситуации. Так что пришлось отвечать на вопросы и успокаивать домашних, все так же сдерживая раздражение. Оксана, уже хорошо меня изучившая, почувствовала напряжение. И довольно ловко всех отшила, включая брата и Иву. В конце концов, все угомонились, а я отправился в тир, выплеснуть злобу на безответных мишенях. Немного помогло.

Спать я ложился в таком возбужденном состоянии, что полночи ворочался. Все никак заснуть не мог.

А новое утро встретило меня еще одной паршивой новостью.

«Алый рассвет грядет!»

Тревожные новости принесли нам наши читатели. В окрестностях форта было совершено дерзкое нападение бандитской группировки «Голодные тигры» на строящийся манор благородной семьи Строговых. Редакции пока неизвестны подробности, но манор отбился от нападения. Убито шестеро сотрудников стройки, а раненых больше сотни. Творец реальности не поврежден.

Напомним нашим читателям, что это первое за долгие годы бандитское нападение в сфере влияния нашего форта…

Комментарии:

Томатик: Хрена себе новости! Теперь что жандармам за охрану грузов платить? Или их всех вывели?

СпецИалист: Это все не спроста. Где-то Олежа наш наступил на хвост бандосам. Его манор не первый на пути банды, ублюдкам реально покружить пришлось.

На ходу я мельком глянул на экран комма. Сразу несколько сообщений подряд. Открыл. От Ольги. До дома подождет. Не хочу на ходу читать. Однако я невольно ускорился. Интуиция начала подавать осторожные сигналы. Какую-то дрянь мне в наследство покойный оставил. Не иначе. А мне оно надо?

Дома отложив другие дела, засел за комм. Ольга взломала страницу по ссылке и файл. На странице был рабочий дневник Фондорна и заметки по текущим делам. А в файле… в файле были копии уголовного дела по предателям в министерстве, с рукописными пометками Корнелия.

Я немедленно написал Ольге.

«Срочно почисти мой почтовый ящик, чтобы следа этих документов не было. Попробуй взломать отправителя. Оттуда тоже все вычисти! Приступай немедленно!»

После чего поставил информацию по ссылке и архив копироваться на кристалл. Даже смотреть эти документы не стал, не хватало еще и во внутреннюю грызню в министерстве влезать. А то мне своих неприятностей не хватает. Нет, оставлять, по сути предсмертную просьбу человека, с которым я участвовал в боевой операции, я не собирался. Смерть его меня расстроила. Но ограничусь я минимумом вмешательства. Прямо минимум-мимориум.

До моего отъезда в Павлоград оставалось всего семь дней. До приема — три. Возможно, я еще один прилив, кстати, зацеплю. Как раз время пришло. Будет офигенная шутка Судьбы, если прилив начнется во время приема.

Если не зацеплю… Из своих людей я сформировал десяток. Главный Ломов. С ним, конечно, Николя и Мария. Гвардейцы, кто посильнее. Включил я туда и Кира и Иву. Формально они не обязаны ходить на стену. Но, во-первых, несовершеннолетних не поставят на острие прорыва — точно. А так с краю… Пусть набирают боевой опыт. Тренируют грани. Во-вторых, случайности, конечно, всякие могут быть. Типа моего «фомора» в первый прилив. Но от такого никто не застрахован, в том числе в особняке. А так… Я практически не переживал. Ополченцы разнобойные справляются. А у меня получается чуть ли не штурмовой десяток, где все ограненные. И алхимией все затарены. Так что я не особо волновался за безопасность ребят. Немного только.

Тем более что для Ивы я вообще костюм купил типа моего. Слегка попроще. В этом смысле топазам всякие переходники не нужны и прочие хитрости. Особенность камня позволяет им управлять техно-магическими устройствами напрямую. Поэтому именно они лучшие пилоты мехов и операторы силовых доспехов. Но кто ж своего артефактора воевать отпустит? Никто. Вот и мудрят с переходниками и трансформаторами, благо аномальные материалы сильно расширили арсенал артефакторов с моих времен.

Да и эффективность — понятие относительное. Физики хоть и выжимают не весь КПД и изрядно насилуют ауру, но чисто боевые результаты у них все равно лучше. За счет использования граней и боевого опыта.

Мой костюм, например, универсальный. А это значит, что использую я его на 50 % эффективности максимум. Но все равно неплохо получается. Есть у меня мысли по улучшениям, но на это время надо найти и мне, и Игнатову. Да и не улучшения это. По сути, под меня новый костюм собирать придется. А этот я Киру передам. Еще и на мех его посажу, в конечном счёте.

Боевой костюм, силовой доспех, мех

Кстати, иметь под рукой сработавшуюся боевую группу из разных ограненных — это вообще отлично. Не у всякого рода такая есть, я вам скажу. Чтобы и изумруд-физик, и рубин, и турмалин. И слабые, но быстроразвивающиеся топаз с сапфиром. Плюс мастер металла — бывший рыцарь ордена. Ну и королевский опал, то есть ваш покорный слуга — пиковый мастер. Мы почти любую задачу уже способны выполнить из списка тех, что для малых групп. Кроме разве что штурма клановых особняков или императорского дворца. Но я на такое и не замахиваюсь.

Мне только александрита не хватает своего. А так. Даже алмаз есть в перспективе. А аметисты на фиг не сдались, очень уж у них магия специфичная. Хотя дальнобойные смертельные заклятия — это тоже не хухры-мухры тебе. Короче, погорячился. Некромант тоже подойдет. Но только боевой. В Павлограде присмотрюсь к людям. Кстати, костюмчики надо и Ломову с Николя прикупить, и остальным. Где только денег на все взять…

В больших городах силовыми доспехами не попользуешься. Сразу рудники, вычеркивание из алой книги и прочие ништяки уголовного закона. За этим следят очень строго. Даже у императорских гвардейцев доспехи не имеют отдельных двигателей. Хотя, конечно, императорский гвардеец почти любого среднего чистильщика в силовой броне раздавит, даже не заметив. Ладно, что-то понесло меня. Плохой знак перед поездкой. Я в паутине вычитал, что надо думать о позитивном! Тогда все у тебя наладится само по себе. А плохие мысли не допускать, потому что они притягивают несчастья. Мысль, конечно, бредовая, ну, если ты не абсолют, но переключаться и фокус удерживать помогает, как ни странно.

Мысль снова вильнула на «наследство старушкино», оставленное мне Корнелием, но я усилием воли переключился. Это моя еще не явленная грань взбрыкивает. Массовое «Замешательство». Вот уж что раньше мне даром было не нужно. Поэтому она так туго идет. Я ее знаю только теоретически. И да. Грани во время становления влияют на ограненного. Огранка вообще процесс непростой и довольно опасный. И у каждого камня свои нюансы. Я, естественно, прекрасно знаю свой камень. Особенности огранки алмазов я тоже изучил, по службе. Немного знаком с огранкой сапфиров. Ну и остальные совсем уж слабо. Только стандартные схемы, предназначенные для слуг и слабаков. Способ огранки и грани — это секреты кланов, все дела. Сделать из физиков-адептов отличных бойцов мне вполне по силам. А дальше… Не буду загадывать. Хотя мысли есть.

Интерлюдия. Где-то в Павлограде.

— Докладывай.

— Вести неутешительные.

— Ты не смог взломать комм?

— Мобильный комм Фондорна был настроен по ауре. И сгорел после смерти. Оттуда никакой информации извлечь не удалось.

— А что служебный и домашний?

— Домашний пуст. Ничего серьезного, касательно службы, Фондорн там не держал. Мы еще проверяем, но уверен, ничего не найдем.

— Так. А служебный?

— А служебный комм кто-то взломал. Не из локи министерства, снаружи из паутины. Полностью удалили почтовый ящик. Без возможности восстановления. Также несколько ссылок на его запароленную страницу перестали работать. Страницу тоже то ли удалили, то ли перенесли. Мы вскрыть ее не успели.

— И вправду неутешительные вести. В первую очередь для тебя. Ты отвечаешь за безопасность информации. Как кто-то вообще смог получить доступ к нашим коммам из паутины?

— Я не знаю, сиятельный господин. Вернее, догадываюсь, но нужно время для проверки. Мне удалось установить, что за пять минут до ухода он отправил исходящее письмо. Есть надежда установить адрес получателя. Ну и еще. — Специалист по сетям протянул собеседнику кристалл. — Это получилось вытащить из комма. Он зачем-то скопировал все тома текущего дела со своими пометками.

— Думаешь эти копии он кому-то и отправил?

— Думать не по моей части.

— Это уж точно. Установи мне получателя. И вот тебе мотивация. Не установишь — сам закончишь, как Фондорн.

Через три дня. Форт Алый Рассвет.

Я стоял на крыльце особняка уже битый час и встречал гостей. Вместе со мной маялся Кир. Несчастного ребенка опять упаковали в ненавистный костюм, и — о ужас! — причесали.

Также я заблокировал ему магию диумверитовой цепочкой, чтобы не вздумал от скуки или по скудоумию как-то напакостить гостям. Кирилл в основном стабилизировался, но иногда еще откалывал такие дикие номера, что все вокруг просто за голову хватались. Как будто не четырнадцатилетний подросток, а какая-то адская безмозглая креветка-разрушительница. Причем гадил он совершенно бескорыстно и по радиусу. То есть объектом его шуточек мог стать любимый брат, повариха, Ломов, Ива… да вообще кто угодно. Кроме, кстати, Августовича. Видимо, даже периодически занимающая черепную коробку братца креветка, нашего мастера металла опасалась. А, может, просто очередь до него не дошла.

Мной были предприняты беспрецедентные меры безопасности. Наняты надежные наемники на контроль внешнего периметра. По моей просьбе Петрович как-то провернул, чтобы полицейские патрули на входе в драгоценный квартал и вокруг особняка были усилены. Внутри дежурили мои гвардейцы и Августович с Марией. Я даже Ломова с Николя припахал. И все же где-то внутри меня тяжело ворочалось какое-то мутное предчувствие.

По ступеням поднимался Иван Орлов-Дарский — сын и наследник Эдуарда Семеновича. Сам длань не почтил меня своим присутствием, все же знают, что он на меня в обиде. А вот сына прислать, чтобы соблюсти политес, вполне сподобился. Я растянул лицо в подобии дружелюбной улыбки. Скоро уже никакой маски не нужно будет, чтобы превратиться в улыбающегося придурка!

— Ваша светлость! — Иван был из аристо, как и его отец, хотя по огранке всего лишь адепт, — Рад приветствовать вас в своем доме и на этом празднике.

— Отец просил поблагодарить за приглашение, эр Строгов. Об этом особняке ходило столько загадочных слухов. Поэтому мне и самому будет интересно узнать от вас, как вам удалось его обуздать.

Как раз, когда я кланялся его светлости, у меня вдруг задергался комм для экстренных случаев. И судя по его изменившемуся взгляду, ему тоже кто-то позвонил.

— Встреть следующих гостей, Кирилл. Я на минутку.

И доставая комм, я, одновременно с Дарским-младшим нырнул за колонны. Практически синхронно мы достали устройства. Мне звонил Колобок Петрович.

— Слушаю вас?

— Олег Витальевич. На посту остановили грузовик, набитый взрывчаткой. Больше тонны. Собака учуяла. Самих террористов удалось обезвредить, мы вызвали саперов из ССФ. Вроде бы угроза устранена, но… может, отмените мероприятие? Вам решать. Мы начинаем блокировать связь на месте происшествия, до вас тоже может добраться. — И трубку положил, засранец.

Что характерно, обошелся без своих словечек и сюсюканья. Видимо, все серьезно. Грузовик. Я в прошлый раз ящик использовал. Они что полквартала хотели снести? Твою мать. Технический прогресс ети его…

Я повернулся к Ивану.

— Моя служба безопасности посоветовала мне покинуть мероприятие. Без подробностей. — сказал он.

— Кто-то не довез до моего дома полторы тонны взрывчатки. Остановили на въезде. Но грузовик еще там. Если подорвут, даже здесь, боюсь, последствия достать могут. Думаю, ваша охрана, как и отец, уже в курсе.

— Полторы тонны? А «Шустовский» у вас есть? — шутник, зерг, доморощенный.

— Как я мог обойти вниманием самый крутой коньяк в Ожерелье?

— Тогда иду внутрь. Такое пропускать нельзя. — Можно подумать, он шустовского коньяка не может цистерну достать, если припрет. Бравада. Эх, молодежь! Так, Арлекин — заткнись

— Не смею вставать между вами и этим поистине восхитительным напитком. — заявил я, возвращаясь на свое место.

Отменять мероприятие? И не подумаю. Тем более меры безопасности сработали. Опаснее грузовика со взрывчаткой может быть только визит абсолюта. Ну или прилив, будь он неладен. Я продолжил стояние на крыльце, пока Афанасий, мой дворецкий, не подошел и, кашлянув, не сказал:

— Все значимые гости внутри, господин. Вам стоит уделить им внимание, если позволите мне отметить. Остальных я встречу сам, если не возражаете.

— Свобода! — подпрыгнул Кирилл. Я так на него зыркнул, что у бедняги чуть макушка не задымилась.

— Ну Олег! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Могу я свалить уже к себе, а? — устал парень реально.

— Да, конечно. Но не вздумай, если переоденешься, потом гостям показываться. Давай, мелкий, отдыхай, заработал.

— Сам ты мелкий! Мне уже почти пятнадцать! — выкрикнул брат перед тем, как испариться в воздухе. Вроде не александрит, а глядь! Почти телепортация!

Я отправился к «дорогим гостям». Причем это не преувеличение. Когда Арчи показал счета за этот праздник, я чуть все волосы себе не вырвал. Выбросить сотню тысяч на жратву и развлечения это… надо иметь эту сотню тысяч. А иметь сотню тысяч и не иметь сотню тысяч, как говорил один государь нейтральной страны, это уже две сотни тысяч.

Я поднялся на ступеньки лестницы первого этажа и осмотрел запруженный народом холл. Приглашенных было почти сто человек, если считать с супругами и семьями. Явилось же около ста двадцати. Некоторые без приглашения. М-да суперпопулярный я в форте человек. Пора убивать. Хе-хе.

Лакей с поклоном подал мне микрофон. Я недоуменно взглянул на него и захватил своей аурой весь первый этаж.

— Драгоценные и сиятельные господа и дамы. Я рад приветствовать вас в своем доме. Однако, на правах хозяина обязан вам сообщить. Полиция предотвратила теракт на территории квартала. Сейчас в пяти особняках отсюда, за стеной находится полторы тонны взрывчатки. Я полагаю, что опасности нет. Однако не буду в обиде, если кто-то из вас решит, что находиться здесь небезопасно и решит покинуть мой маленький праздник. — Мой голос исходил отовсюду сразу, как будто я разговаривал с каждым гостем лично. — Но перед тем как мы перейдем к программе сегодняшнего вечера, еще одно объявление.

Я нашел взглядом Оксану и улыбнулся ей. Даже тревога, все еще донимала меня своими уколами, на время отступила. Оксана поднялась ко мне. Во время образовавшейся паузы все замерли, и даже спровоцированные моим шокирующим заявлением про взрывчатку бормотания и шепотки стихли.

— Семья Строговых заключила помолвочный контракт с семьей Дмитриевых. Поприветствуйте мою будущую супругу, господа.

Еще несколько секунд царила напряженная тишина. А затем она взорвалась настоящей овацией. Я даже не ожидал такой бурной реакции, честно говоря.

Еще час уже нам с Оксаной пришлось стоять возле лестницы и принимать поздравления от гостей. А также подарки. О помолвке мы заранее никого не предупредили, поэтому подарки были к новоселью. Большинство гостей бросались извиняться, что, мол, обязательно подарили бы что-то… А нам приходилось их убеждать, что все в порядке и мы просто осчастливлены просто их присутствием. Зерг, как же я ненавижу официальные приемы и все это светское словоблудие. Но, как я и говорил, ритуалы правят миром людей.

Самый крутой подарок преподнес Игнатов, совместно со своим «кружком юных техников». Он подарил нам с Оксаной парные помолвочные браслеты с настоящей экстрамерностью внутри. Если бы они были покупными… Да нет, таких денег даже у него нет. Он сделал их на пару с Матвеем, «между делом», как он сказал, грохнув на это дело кучу найденных мной кристаллов с силой аметиста и ту самую плитку электрума, которую я отдал ему для анализа. Несмотря на «самопальность», подарок был просто императорский! Но я не мог порадоваться как следует. Тревога продолжала грызть меня на протяжении всего мероприятия.

Когда последние гости покинули особняк, я отправил всех спать и поднялся на третий этаж. Беспокойство не отпускало. Пожелал Иве и Оксане спокойной ночи.

Затем я заглянул к Киру и… не обнаружил его в комнате. Интуиция тут же забормотала громче. Зерг! Да что ж такое-то. Я бегом бросился по коридору в свою комнату, почему-то. Послал вперед Ика. Который немедленно был развоплощен. Даже увидеть ничего не успел.

Залетев в дверь, я увидел Кирилла, мирно спящего в кресле для чтения. И еще одну фигуру возле него.

— Какой хороший мальчик. Не дергайся, и он не пострадает. Кто ты такой и откуда знаешь Арлекина? — Спросила тень. А моя интуиция, весь день подававшая неясные сигналы, наконец-то взвыла в полный голос. «Опасность, шеф!».

На меня дохнуло застарелым запахом крови и смерти. Вокруг гостя распространилась аура гниловато-алого оттенка. Ко мне в гости заявился патриарх гнезда вампиров, Манфред Харштайн. Что я там лепетал про визит абсолюта?

Получите и распишитесь.

— Здорово упырь старый. — Голосом того самого Арлекина, ответил я. — Смотрю отожрался без меры. Про здоровье не спрашиваю. Чего приперся? Кола осинового давно не пробовал?

Аура накатила на меня, попыталась проникнуть внутрь, ворваться, иссушить наглого человечка… И соскользнула. И я услышал звук, который издает, наверное, выживаемая в бутылку алкоголика кошка, облившаяся виски. Еще пока живая кошка.

Вампир смеялся.

— Как тебе это удалось, паяц? Ты должен был героически сдохнуть во время ритуала, которым твой полоумный сюзерен чуть не уничтожил наш мир! Твою ауру я узнаю среди любых других. Да и слова все те же, что пятьсот лет назад. Хотя тельце ты другое себе присмотрел, гляжу, архш!

Все это было сказано с совершенно непередаваемым акцентом, который я не берусь воспроизвести.

— Я же не спрашиваю, в каком склепе ты отсиживался эти пятьсот лет, гнилая кочерыжка? У всех свои секреты, кровосос. Чего приперся, спрашиваю?

И я материализовал в руке Буревестник. Для того чтобы дать старому зергу еще одно подтверждение. Ну и на случай инцидентов. Потому что, если инциденты начнутся, достать меч я просто не успею. Хотя… Нет, в его ауре хрен разберешься. Я не вижу печать клятвы. Не с моими нынешними силами.

— Я помню этот меч. Неприятная железяка. А твоя бешеная недотрога тоже еще с тобой?

— Грейс со мной. Как и маска. Зачем. Ты. Пришел?

ХАЙНЦ. Я помню этот меч

— Как же мне было не проведать человека, предавшего привет от Арлекина. Да еще таким оригинальным способом, доннервертер. Я знал! Знал, что ты, выродок лисы и осла сумел выкрутиться. Три месяца назад я снова ощутил ее! И знаешь что, шайсе?

— Что?

— Мне это подзабытое ощущение не нравится! Что мне мешает свернуть твою тонкую шейку прямо сейчас, аршлох? — От него ко мне внезапно рванула черной тенью когтистая лапа, и почти нежно взяла меня за горло.

— Потому что ты до сих отравляешь мир своим смрадным присутствием только благодаря мне, пожиратель падали? — спокойно спросил его я, появляясь у упыря из-за спины втыкая в нее кончик меча. — Я могу исправить свое тогдашнее упущение, только скажи.

Снова звуки кошки, выкашливающей свои внутренности. Весело ему, твари.

— Ты все такой же резкий и дерзкий, Шереметьев. Я скучал. Когда ты исчез, мир вокруг стал немного беднее, шут. Но ты ослаб. Не думай, что сможешь воспользоваться моей клятвой! — В его голосе чуялось дыхание разверстой могилы.

— Да на зерг ты не сдался мне. Я отпустил твоего птенца, только потому, что услышал твое имя. Вот и все. — Ну приврал, бывает. — Я не хочу, чтобы прошлое липло ко мне как уличное дерьмо к лаптям крестьянина. Тем более такое прошлое, как ты! Удивлен, что ты еще болтаешься здесь, аки некая сусбтанция в унитазе, а не вознесся к остальным твоим дружкам пережравшим абсолютам — вершителям. — Я, конечно, рисковал таким вбросом, но мне было реально интересно в курсе ли Хайнц всех этих вершительских раскладов.

Хайнц зло зашипел. Похоже, я чем-то задел его чувствительное сердце. Как жаль, что пока только метафорически. В теории крыша этого упыря за такую кучу лет должна была отъехать очень далеко от владельца. Примерно на луну.

И он был крайне опасен.

Смертельно.

Как бы я ни выпендривался, бой с таким монстром я сейчас не потяну. Но клятва все еще держала его.

— Выбравший телесное бессмертие недостоин бессмертия духа. Но мне и так неплохо, знаешь ли, паяц. Эти зазнайки там у себя в нави ни хрена не могут здесь сделать. Ну и смысл тогда?

— Не знаю. Мне не пройти ни твой путь, ни, скорее всего, их. Ну ты достаточно насмотрелся? Прости, ужин не предлагаю. Уматывай отсюда в свой спальный гроб. Поговорили, вспомнили старые времена, и хорош. Встретимся через пятьсот лет. Мне еще комнату проветривать.

— Кхххррркхх. Язык острый как бритва. Меч — продолжение руки. Я правда скучал. Но ты прав. Мне пора. Вот. — На стол упала карточка-визитка. — Следую за веяниями времени, шли бы они в фотзе. Мы теперь встроены в общество. И оказываем услуги. Тебе, как старому приятелю, будет скидка, если позвонишь.

После чего он просто исчез для моего восприятия. Сука! Я чуть не… В общем чуть. Не.

Я посмотрел на спящего Кирилла. Поднял его, братец еще не успел наесть жирка и был довольно легким. Перенес в его комнату. И выключил свет.

Форт Алый Рассвет-Павлоград. Через три дня

Можно отказаться от прошлого. Но оно не оставит тебя в покое. Даже спустя четыреста лет.

— О чем задумался, милый? — Оксана облокотилась рядом со мной на планшир аэростата, уносящего нас из форта в столицу Ожерелья.

— Так. О всякой ерунде, если честно. Очень не хватает телепортов на большие расстояния.

— Уже скучаешь по форту?

— Скучаю? Нет. Я скорее как та обезьяна из анекдота. Которая: «Умные направо, красивые налево, а мне что? Разорваться?». Прилива так и не было. Даже волнуюсь немного. Что-то Хмарь притихла. Задумала что-то, гадина. А я улетаю.

— Ну да. Без тебя никак. Удивляюсь, как форт десять лет продержался. Фантастика!

— Ехидина!

— Эй! Как ты смеешь так обращаться к даме! Я пожалуюсь жениху! А он у меня волшебник.

— Сразу бы сказали, драгоценная леди. Может, мы уладим это небольшое недоразумение? Готов понести суровое наказание!

— Суд соберется на совещание и вынесет суровый, но справедливый вердикт.

— Уповаю лишь на милость правосудия. И на волосатую лапу в судебной коллегии!

— Волосатую? Да я тебя сейчас за борт сброшу!

— Ай! Я Ика имел в виду. Ика. Пощады! Ты же не можешь выгнать его из коллегии. Ик у вас самый умный. Ай!

В какой-то момент нашего с Оксаной дурашливого противостояния я чуть реально не вылетел за борт из-за налетевшего порыва ветра.

Наполучав от невесты лещей, вполне, впрочем, заслуженных, я снова посмотрел вниз. С высоты был прекрасно виден удаляющийся форт. И подкрадывающийся к нему туманный вал прилива. Он все-таки пришел. Там внизу орали сирены, суетились люди, занимали на стенах позиции защитники. Рычали двигатели мехов и силовых доспехов. Но здесь в вышине царила тишина. Мы с Оксаной и присоединившимся к нам Августовичем молча смотрели на форт, пока он не скрылся за горизонтом.

Едва мы попали в зону действия Связующих Нитей на следующей остановке, все полезли в свои коммы, подключаться к паутине.

Прилив кончился.

В форте все прошло тяжело. Хмарь, как будто, отыгрываясь за прошлый раз, забрала жизни девяносто четырех человек, только убитыми. Сколько раненных и отравленных, не сообщалось.

Мои все живы, орлы и молодцы. Мария отчиталась. Я вздохнул с облегчением.

И это были все хорошие новости.

Мои опасения насчет того, что удар может быть нанесен по Разумовскому, оправдались. Хмарь прорвалась в факторию четырьмя сильными выплесками, как раз во время прилива в Алом Рассвете. Не обошлось без сектантов. Они выпустили Хмарь и атаковали УТР Разумовского. Взрывчатка. Правда, здесь им не до конца удалось задуманное. УТР вырубило на два часа, но он снова в строю. А вот бои в городе продолжаются до сих пор. Количество жертв Хмари и монстров исчисляются тысячами. Кроме того, на город напали сразу три крупных банды, так удачно оказавшиеся в окрестностях.

На помощь отправлены боевые дирижабли. Из ближайших городов выдвинуто два полка ССО (силы самоороны Ожерелья). Алый Рассвет, и два других ближайших форта, сразу после прилива, тоже двинули своих на помощь. Ад и содомия. Это мы всего три часа летели.

И самая зергня, что это все тоже пробный удар. Я бы и сам так сделал. Сейчас они посмотрят на реакцию. Скорость прибытия войск. Возможные силы. Посчитают эффект от диверсий. Подкопят ресурсов. А потом ударят снова. Только еще сильнее. И будучи вооружены нужной информацией. Раз за разом. Пока скорлупа, охраняющая Ожерелье, не треснет в одном-единственном месте. И этого будет достаточно. А я ничего не успеваю. Сколько у нас времени? Империя пала за полгода. Всего за полгода. Зерговский зерг.

Следующие два часа полета прошли в гробовом молчании. Мы все просто сидели и ждали, когда сеть станет снова доступной. В дирижабле царила неестественная тишина. Больше всего всех изводило собственное бессилие. Мы могли только сжимать кулаки и ждать новостей.

Остановка. Калинин.

Идут бои за Разумовский. Банды выбили с окраин, но начался бунт городской бедноты. Смешались в кучу твари, бандиты, сектанты, нищеброды…

Репортажи с личных страниц наводили страх. Город горел. Город, который я помнил милым, провинциальным тихим омутом, постепенно превращался в руины. В двух из трех оставленных силовиками фортах произошли возмущения. Полиция пытается взять ситуацию под контроль. Объявлена тревога, как во время прилива. Добровольцам выдают оружие. Вот это просто гениальный ход. Интересно, против кого это оружие повернут?

Благо в Алом Рассвете тихо. Но и там ввели комендантский час и ограничили перемещение граждан и подданных между районами.

Взлет.

Обрыв связи.

Три часа и мы в Ростове. Городе, принадлежащем роду Ростовых.

Паутина.

Бои в Разумовском продолжаются. Силы ССО (силы самообороны Ожерелья) вступили в бой на окраинах. Центр города уже полностью под контролем рода. Зачищен от монстров и бандитских формирований.

Окраины по-прежнему пылают. Страшно подумать, сколько там будет жертв по итогу.

Волнения в форте Скала подавлены. Жертвы среди «мирного» населения оцениваются в двести человек убитыми и ранеными. Двести! Почти ни один прилив столько не забирает.

Беспорядки в форте Непоколебимый приняли массовый характер. Полиция и остатки ССФ отведены для обороны драгоценного квартала.

В форте Алый Рассвет тишина и спокойствие. Надолго ли? Наши забаррикадировались в особняке. Перетащили туда всех слуг и их семьи. Говорят, что у них все в порядке. Павлоградский филиал подбадривает и очень ждет нашего прилета.

Взлет.

Обрыв связи.

Нам предстоит пятичасовой перелет прямо до Павлограда. Повезло, что кто-то из промышленников фактически зафрахтовал наш грузовик на скорейшую доставку груза. Старичок «Воздушный Змей», на котором мы летим, нетороплив. Но зато мы летим практически по прямой. Еще пять часов без информации и возможности сделать хоть что-нибудь. Наступает ночь.

Эти пять часов никто не спит. Когда на горизонте показываются огни столицы, мы просто достаем коммы и ждем, появления сигнала Связующих Нитей.

Старый грузовоз снижается к причальным мачтам Северного аэровокзала. Сверху я вижу, что не заметил раньше. В столице имеется аж четыре УТРа. Острая вершина одного из них, украшенная сигнальными огнями, проплывает под брюхом нашего пузыря. В императорском дворце еще один, насколько я знаю. Как в маноре, только лучше и другой.

Есть сигнал! Все немедленно утыкаются в коммы. Оксана начинает зачитывать новости вслух. Никто ее не останавливает.

Ожерелье отбилось. К утру обещают ликвидировать остатки сопротивления в Разумовском. «Громовержец», не знаю тот, который перевозил нас или нет, догнал и полностью рассеял одну из банд, как-то просочившуюся мимо «полка» ССО. Из Разумовского текут победные реляции со стороны официальных властей.

Личные страницы жителей наполнены ужасом и болью. Кто-то уже создал страницу: «Ищу своих», для тех, кого разлучила эта ночь.

Полторы тысячи официально подтвержденных погибших. Больницы переполнены. Раненых бандитов и бунтовщиков с пойманными сектантами расстреливают на месте. Глава рода Разумовских отдал приказ: никакой пощады. Вот бедовый мужик. Хотя. Ему-то уже что? Семь бед — один ответ. Его враги в Павлограде наверняка потирают руки при виде такого самосуда. Уже завтра прогрессивная общественность заклеймит его палачом, я уверен. Я даже не могу сказать, что он правильно поступает, отдав такое публичное распоряжение. Возможно, в будущем подданные и остерегутся бунтовать против человека с такой репутацией. Если город оставят роду. А может, наоборот. Ожесточатся. А их, на минуточку, почти пятьдесят тысяч там. Люди же идиоты. Нашли когда бунтовать! Во время прорыва тварей. Я в шоке.

Форт Неколебимый все еще не усмирен. Стычки и перестрелки, правда, откатились к окраинам, после возвращения измотанных ночными боями частей из Разумовского.

Скала и Алый Рассвет докладывают о том, что ситуация под контролем.

Наши тоже уверяют, что у них все в порядке.

А «Змей» накидывает тросы на причальные мачты.

Мы прибыли.

Все так же в молчании мы спустились на лифтах и прошли контроль на выходе из воздушного порта. Настроение у всех было подавленное.

Мы прилетели в четыре утра.

Столица сонно потягивалась. Готовилась к рабочему дню. Работали круглосуточные магазины. Машины Развоза забирали от здания вокзала немногочисленных ночных пассажиров. Глядя на все это, я подумал, что здесь ведь никто не отнесется к событиям на окраинах всерьез. Ну бунт. Ну всплеск в фактории, в которых уже лет двести такого не было. Но это все где-то там. Далеко. За тысячи километров. А значит, неправда. Я все это уже проходил.

Нас встречала вся банда. Арчи, Ольга и даже Попков выглядели взъерошенными и невыспавшимися. Ишь! Весь руководящий состав собрался гендиректора встречать. Карьеристы! Хе-хе.

— А кто остался в офисе? — Спросил Августович, давая знак двум гвардейцам, которые прилетели с нами. Те быстро обошли встречающих и встали как бы на периметре нашей небольшой кучки.

— Охранники. — Отозвался Арчи. — В офисе живем только мы с Ольгой. Вернее, не в офисе, а… Проще показать. Мы на машине. Поедем?

— Так вы без охраны сюда приехали? Ладно эта пустоголовая особа. Но вам, Арчи, я лично говорил, чтобы ни вы, ни она без охранника никуда не ходили. — Ровным сухим голосом начал Августович.

— Ой, да ладно тебе дед. Не успел прилететь душнить начал. Кому мы сдались-то? На кой-хер нам охрана?

Я невольно улыбнулся. Ну все, зергец котенку.

— С вами, Ольга, отдельный разговор будет. То, что в вашей прелестной голове не держится ничего, кроме этого вашего кода, не имеет значения. К вашим провалам в памяти я привык. Но вы являетесь ценным имуществом кампании «Вместе». И если вас похитят, кампания понесет критический ущерб.

— Имуществом? Да ты дед… — Карл Августович буквально выморозил ее взглядом, — Вы Карл Августович совсем, как говорит наш юный слоупок, озергели!

— Вы же не получили гражданство, Ольга Юрьевна? И даже документы на получение еще не подали. А подданные ограниченно правоспособны. В силу ваших, ммм… особенностей мышления у вас еще и личная дееспособность практически нулевая. Пока такая ситуация сохраняется, я буду считать вас чем-то вроде полезного, но строптивого одомашненного животного. И обращаться с вами буду соответственно.

— Так, господа. — Влез я в разговор, видя, что Ольга сейчас отойдет от шока и разговор затянется надолго, может быть, даже пересрастет в скандал. — В машину! Дома поговорим! И котенка тоже заберите, — кивнул я гвардейцам на разевающую и закрывающую рот Ольгу. — А то у нее, похоже, паралич. А если она продолжит меня слоупоком называть, еще и фингал добавится.

Арчи широко разинул свой жабий рот в счастливой усмешке. Оленька, видимо, его сильно достала за эти три недели, и сейчас он просто наслаждался моментом. При моих словах про машину он кивнул и произнес:

— Идемте, я покажу. Здесь недалеко.

Мы прошли на здоровенную стоянку, и Арчи подвел нас к пассажирскому фургону с надписью «Вместе!» на борту.

— Логотип кампании — гордо указал на надпись Арчи. — Из согласованных вами, Олег Витальевич, вариантов.

Я косо глянул на него, но ничего не сказал. Он совершенно верно при гвардейцах обращается ко мне так официально.

— Олег, зерг, Витальевич. Жополиз, хренов. — Пробормотала Ольга.

Сила! Как хорошо-то быть среди своих. Я повел плечами, сбрасывая с себя накопившуюся усталость и напряжение сегодняшнего дня.

Посмотрим, что будет дальше. И не просто посмотрим. Попробуем это «дальше» создать.

Дорогие читатели. И дальше уже есть. Но, перед тем как вы перейдете к пятому тому, подпишитесь на авторов.

https://author.today/u/dankogan

https://author.today/u/fischersascha/works

Несмело напомним про награды к этому тому. 10 рулей не большие деньги, а рейтинг сам себя не сделает.

Ну и вот же он. Чужой наследник 5. https://author.today/work/429886

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Чужой наследник 4