Оглядываясь в прошлое, я понимаю, что дядя был странным.

По словам отца, тот отличался крупным телосложением и еще в средней школе выглядел как взрослый. К тому же он почему-то рано начал лысеть, так что на первый взгляд ему можно было дать лет сорок. Если бы дядя захотел купить спиртное или сигареты, никто бы не стал проверять у него документы, но он не пользовался своей не по годам зрелой внешностью для таких пустяков.

Слышала, что по выходным он аж с четырьмя пересадками ездил в город, чтобы попрактиковаться в азартных играх. Возвращаясь домой с налитыми кровью глазами, он всегда отдавал часть вырученных денег дедушке на пачку сигарет и бабушке «в чулок», а отца оставлял с носом, вызывая тем самым его досаду. Однажды, за месяц до перехода в старшую школу, дядя внезапно исчез, прихватив лишь спортивную сумку Nike. А затем вернулся ровно через двадцать лет. Это было за день до моего рождения.

Один день в компании дяди запомнился мне особенно ярко. Тогда хоронили бабушку. Мы с ним не пошли на похороны, а остались вдвоем в пустом доме и смотрели музыкальные клипы.

– Слушай внимательно, Чон Джиан, и запомни хорошенько: собака, которая кусается, не лает. А это значит, что, если ты заставишь ее лаять, укусить она уже не сможет. Но сделать это сложнее, чем кажется, потому что ей нужно доказать, что ты сильнее, – сказал мне дядя, черкая что-то в блокноте.

– Но ведь можно просто не связываться с собаками.

С блестящей залысиной до самой макушки, густой бородой и мягким взглядом больших глаз он казался добряком, но слова, иногда срывавшиеся с его тонких, плотно сжатых губ, звучали так, словно он был главарем банды, которому предстояло решающее сражение.

– Собаки повсюду. Так что драки с ними никак не избежать. Конечно, они могут выглядеть не так, как ты думаешь. Бабушку укусила большая черная собака по имени Смерть. А ты, хоть и хотела поспать подольше на каникулах, сходила на собрание в школу, победив собаку по имени Лень. Может быть, мои слова покажутся тебе слишком сложными, но в восемь лет уже пора начать познавать мир.

Дядя назвал мне имена многих собак: Обжорство, Ложь, Воровство, Вспыльчивость, Заискивание, Неповиновение… Я подумала о бабушке, которая из-за рака желчных протоков превратилась в тень, лежащую на больничной койке. Бабушка, которую я знала, не стала бы драться с большой черной собакой. Да и животное не напало бы на угасающую старуху, от которой почти ничего не осталось. Однако дядя казался серьезным. А я не собиралась с ним спорить, зная, что взрослые не скупятся на подарки и сладости для детей, которые хорошо им подыгрывают.

– Я поняла, о чем ты. Научи, как выглядеть сильной, когда сталкиваешься с собакой.

Я выключила телевизор и положила голову на большие дядины колени. Его старые джинсы Levi’s были влажными от пота.

– Ни в коем случае нельзя бояться смотреть ей прямо в глаза. Твой взгляд должен говорить: «Я знаю о тебе все! О твоих родителях, братьях и сестрах, друзьях и возлюбленных и даже об их родителях, братьях и сестрах, друзьях и возлюбленных». А затем нужно начать медленно сокращать дистанцию.

Дядя вытаращил глаза и сжал кулаки, как будто напротив него действительно была собака.

– И это все?

– Конечно, нет. Это только начало. Нужно, продолжая смотреть тем же взглядом, медленно приблизиться, выискивая возможность отобрать то, что ей дороже всего.

– А как узнать, что это?

– Надо внимательно наблюдать. Рядом с кормящей самкой всегда будет щенок, а с собакой на цепи – миска с едой. Есть звери, защищающие своих трусливых хозяев, а есть те, для кого дурацкие игрушки важнее всего на свете.

Это был интересный, но бесполезный разговор. Чтобы встретиться с единственной собакой в округе – той-пуделем из мини-маркета, – пришлось бы целых двадцать минут ехать на грузовике отца. К тому же этот песик был послушным и всякий раз подставлял пузико, чтобы я его почесала.

– Дядя, тебе не грустно, что бабушка умерла?

Он не был похож на взрослого, который с радостью купил бы мне набор игрушечной посуды или торт со взбитыми сливками только потому, что я внимательно его слушала.

– Нельзя грустить. Потому что именно этого хочет черная собака. Нужно тихонько готовиться. К тому, чтобы отобрать то, что ей дороже всего.

– Ага. Я проголодалась.

Дядя передернул плечами, подхватил меня под мышки, поднял и направился на кухню. Пока замороженная пицца разогревалась в микроволновке, он выпил две банки холодного кофе. Едва он поставил на стол полусырую пиццу и сел напротив меня, его телефон завибрировал.

– Да, все верно.

Отвечая на звонок, дядя встал со стула, подошел к двери и надел сланцы, а я заметила, что футболка на его спине была вся мокрая от пота. Я ждала дядю, выбирая из пиццы кусочки пеперони. Но он не вернулся. Тот день мне так ясно запомнился, потому что я трое суток прождала дядю или родителей в пустом доме. Мобильные телефоны взрослых были отключены, а до ближайших соседей идти пришлось бы полдня. Кроме того, меня не отпускала мысль, что кто-то может вернуться, пока меня не будет дома. Вечером третьего дня кто-то действительно постучал во входную дверь. Я выбежала, отчаянно надеясь, что это мама, но на пороге стоял мой репетитор.

– Джиан, почему ты одна? – спросил он.

Ответ на этот вопрос я и сама очень хотела бы знать. Я пожала плечами, вытирая кулачком слезы. А затем обернулась, словно меня вдруг одолели сомнения, действительно ли дома никого нет. Тьма гнездилась в каждом уголке, словно притаившаяся черная собака. Все эти три дня я ела, спала и тихонько плакала, стараясь не попасть в ее лапы. Вскоре черная собака, чей запах уже смешался с моим дыханием, стала слишком привычной, чтобы ее бояться. Как советовал мне дядя, я не отводила от нее глаз.

Дядя вернулся через месяц. Когда он пришел ко мне в детский приют, на нем были серая футболка и обувь, в которых он в тот день вышел из дома. Приближался Чхусок[1], и уже дул прохладный ветер, но дядя все так же обильно потел.

– Прости. Случилось кое-что срочное, не было выбора.

По дороге из отделения полиции в детский приют я узнала, что мои родители скончались в тот же день, когда пропал дядя, ответив на телефонный звонок. Он сказал, что на похороны бабушки пришел кто-то, кому нельзя было приходить, и из-за этого родители поссорились. Отец жестоко убил мать на крыше похоронного бюро. А затем покончил с собой. Убийство и самоубийство на почве ревности. Мне потребовалось несколько лет, чтобы понять эти слова.

Как бы там ни было, я стала сиротой. Я стояла и издалека наблюдала, как дядя подписывал десятки документов, а затем собирал вещи, ставшие моими за месяц жизни во временном детском приюте.

– Дядя, значит, теперь я должна жить с тобой?

Он молча взял меня под мышки, поднял и посадил на пассажирское сиденье отцовского грузовика.

– Дядя! Так с кем я теперь буду жить? – вспылила я.

– Да, будешь жить со мной. Ничего же не поделать, верно? Кроме меня, у тебя никого нет, – ответил он, заводя двигатель.

Тут же, словно дождавшись подходящего времени, с неба хлынули плотные струи дождя.

– Дядя, где же ты был все это время?

Грузовик, дребезжа, выехал со стоянки.

– Готовился открыть бизнес.

– И какой же?

– Магазин всякой всячины.

– А что это за магазин?

– Магазин, в котором продается что угодно. Неизвестно, чего захотят люди, – нужно было подготовить заранее много разных вещей. Я ездил покупать товары. А теперь нужно построить склад на заднем дворе.

Дворники смахнули дождевую воду с лобового стекла, и в нем отразилось дядино лицо. Для человека, потерявшего мать и брата, он выглядел пугающе спокойным. От бессилия я подняла ногу и пнула по приборной панели. Мне стало невыносимо тревожно от того, что теперь я должна была жить с мужчиной, который оставил маленькую племянницу, только что лишившуюся родителей, в полном одиночестве и исчез.

– Почему только ты вернулся живым? Почему? – крикнула я.

Дядя остановил машину на обочине, поднял к лицу толстые ладони и начал бить себя по щекам.

– Это я во всем виноват.

Шлеп! Щеки мгновенно покраснели.

– Мне правда жаль.

Шлеп! Мелкие кровеносные сосуды лопались, на коже выступала багровая паутина.

– Я не должен был возвращаться.

Шлеп! Глаза покраснели, губы потрескались.

Шлеп!

Я топнула ногой, будто пытаясь противостоять дяде, и он тут же перестал давать себе пощечины. Кто-то постучал в пассажирское окно.

– Чон Джиан! Почему ты не ходишь в школу? Мы даже думали, что ты переехала.

Это был сын владельцев фотостудии Чонмин, с которым мы учились в одной школе. Его мать, стоявшая рядом с зонтиком для гольфа, приветственно моргнула. Дядя, прикрывая покрасневшие щеки, опустил стекло.

– Чонмин так соскучился, что даже письмо написал, – сказала женщина, искоса взглянув на лицо дяди.

– Я не могла прийти… Была занята в дядином магазине всякой всячины.

Я сама не поняла, почему сказала, что забросила учебу из-за магазина, который еще даже не открылся. Но Чонмин и его мать, похоже, поверили.

– Ты посмотри: Джиан старается, помогает дяде в его работе. А ты даже стакан воды сам себе принести не можешь, все мать должна делать. Вот Джиан – умница.

Пока мать Чонмина болтала, дождевая капля скатилась с ее зонтика и упала мне на лоб. Чонмин, недовольно покосившись на нее, сделал шаг назад.

– Чон Джиан, завтра обязательно приходи. Хорошо? Если ты не будешь ходить в школу, я тоже не буду – вот так!

Чонмин помахал мне рукой. Я забыла, что ему ответила. Но, как ни странно, в моей памяти ясно отпечатались влажный воздух ранней осени, запах земли и образ мальчика, размахивающего руками: персиковый румянец на щеках, карие глаза и челка полукругом. Всякий раз, когда мне хотелось дать себе пощечину или топнуть ногой, я вспоминала о Чонмине в тот день.

Стройка склада началась на следующий день. Дядя не ограничился задним двором и сровнял с землей небольшой холм рядом с домом. Водитель экскаватора протянул руку, прося дополнительную плату за то, что проделал такой путь в горную глушь по плохой дороге. Дядя молча заплатил двойную цену.

– Дядя, ты богач, что ли?

Я очень удивилась, увидев, как дядя, который всегда был безработным, вынул из кармана большую пачку купюр.

– Да уж побогаче тебя, – ухмыльнулся он и надел солнцезащитные очки.

– Так ты нас обманул. Я-то думала, ты жил за наш счет, потому что беден.

Единственными вещами дяди в нашем доме были пять-шесть комплектов одежды, две пары кроссовок и ноутбук. Дядя месяц пробыл неизвестно где и вполне мог вернуться к азартным играм – опустошать карманы наивных людей.

– А, если ты об этом… – Он уже открыл было рот, словно собирался что-то объяснить.

– Нет, неважно. Мне неинтересно, откуда взялись деньги.

Услышав мои слова, дядя усмехнулся и достал из грузовика складной стул. Усадив меня, он взял резиновый шланг, чтобы хорошенько полить землю и прибить пыль.

– Откуда могли взяться деньги? Конечно, я получил их за усердную работу.

Накрывая мою ручку своей пухлой, похожей на паровую булочку, ладонью, дядя нажимал большим пальцем кнопку на шланге, чтобы отрегулировать напор воды. Могу поклясться, я никогда в жизни не видела, чтобы он работал, и потому тихонько фыркнула.

– Дядя, а где находится твой магазин всякой всячины?

Вода, выливавшаяся из резинового шланга, извивалась змеей и просачивалась в почву.

– В интернете.

– Значит, он ненастоящий?

– В смысле? Неважно, где он, главное – он существует, а значит, магазин самый настоящий.

Я снова похолодела от мысли, что мне придется расти под его опекой. Хозяин магазина всякой всячины, у которого есть только склад, а самого магазина нет, и сирота! Я встала со стула и отдала резиновый шланг дяде.

– Не волнуйся. Клиентов будет больше, чем ты думаешь. Я ведь перед началом хорошенько все разузнал, так что ты сможешь спокойно учиться…

– Знаешь, что говорил папа, когда тебя не было?

Дядя сделал невинное лицо и покачал головой.

– Хорошо бы и Джинману получить техническое образование. Тогда однажды он сможет найти жену, пусть даже из какой-нибудь жаркой страны[2].

Стоило подумать, что дядя, который никогда не занимался бизнесом и не отличался сообразительностью, вкладывает деньги, заработанные на азартных играх, в интернет-магазин, как у меня закружилась голова. Если бы отец был жив, он бы сделал все возможное, чтобы этому помешать. Но моих скромных сил было совершенно недостаточно. В тот день дядя больше ничего не говорил. На ужин я пожарила пулькоги[3] – купила полуфабрикат в магазине, – но у дяди, похоже, не было аппетита, и он съел всего две тарелки. Мы лежали рядом на кровати в родительской спальне и ворочались. Мне пришла в голову мысль, что я сказала то, чего не следовало говорить. Дядя был взрослым, к тому же единственным родственником, который у меня остался, поэтому, что бы там ни было, именно ему предстояло растить меня.

– Дядя, а ты будешь продавать игрушки в своем магазине? – Я тихонько притянула его руку и положила себе под голову.

– Игрушки… Да, игрушки тоже будут… – Дядя неуклюже повернулся ко мне.

– Такие, как Пороро[4]?

– Нет, игрушки в виде людей, – сказал дядя, похлопав меня по спине. Мой лоб коснулся его груди, и звук равномерного дыхания приятно окутал все мое тело.

– Значит, такие, как куклы Барби? А как их зовут?

– Намного больше, чем Барби. Такие же лысые, как я, а имя у них – Сэм.

– Но кто станет покупать лысых кукол?

Постепенно меня одолел сон.

– Люди все покупают. Не волнуйся. Ни о чем не волнуйся.

Я уснула, опьяненная кисловатым запахом дядиного тела и его гулким голосом. Может быть, во сне я продолжала смеяться. Ну что за лысая кукла по имени Сэм?

Сотрудник центра проверки счетчиков воды…

Обнаружен…

В ванной…

Лезвие для бритья…

Чрезмерная кровопотеря…

Дядя…

Чон Джинман…

Самоубийство…

Чон Джиан…

Чон Джиан…

Госпожа Чон Джиан…

Я не отвечала, и позвонивший полицейский обратился ко мне по имени.

– Единственный живой родственник – это вы, Чон Джиан. Пожалуйста, приезжайте на опознание. Чон Джиан! Госпожа Чон Джиан, вы меня слышите?

Я как раз собиралась выходить из дома на репетицию спектакля, который мы готовили в театральном кружке. Я стояла около обувницы и отсутствующим взглядом смотрела на входную дверь. Три запасных ключа, которые повесил там дядя, все еще блестели как новые.

Когда я поступила в университет в Сеуле и стала искать жилье, дядя приехал со мной. Студии в университетском городке он отверг, выбрав эту квартиру с охраной. Управляющий четко и ясно, как комендант общежития, предупредил о запрете держать домашних животных и необходимости соблюдать тишину после десяти часов вечера. Выйдя на веранду, обзор с которой загораживали маленькие виллы[5], я вздохнула. Мне так хотелось включить гирлянду из лампочек, похожих на молочную карамель, собраться с друзьями и выпить пива, слушая популярные песни. Ведь мне только исполнилось двадцать лет, и я недавно обзавелась айфоном.

– Запомни. Хороший дом – безопасный дом. Это критерий, который по удобству нельзя сравнить с близостью к станции метро или Макдоналдсу. Конечно, здесь безопасно. Как минимум, пока. Никогда не делай дубликат ключей. А если ты хоть один потеряешь, нужно будет сменить замок. Чон Джиан, ты меня слушаешь?

Слова дяди продолжали звучать в моих ушах.

– Госпожа Чон Джиан! – В голосе полицейского послышалось раздражение.

– Да, я все слышала. Я приду.

Повесив трубку, я села на корточки, так и не надев вторую кроссовку. Мне представилось обнаженное тело коренастого мужчины в ванне, наполненной красной водой. Там должен был лежать не дядя, а черная собака, которую он победил. А после этого он как обычно позвонил бы мне вечером и, разогревая пиццу, расспрашивал бы обо всякой ерунде, например полезно ли принимать витамин D3 вместе с магнием. Однако, как сказал полицейский, я была единственным человеком, который мог подтвердить смерть дяди и провести похороны. Я не могла просто сидеть и плакать. Пришлось надеть вторую кроссовку.

Полицейский, встретивший меня на междугородном автовокзале, оказался аккуратно одетым молодым человеком в форме. Он поздоровался и протянул мне свое удостоверение:

– Вам очень повезло. Вода из ванной потекла в канаву и привлекла внимание инспектора, проверяющего счетчики. В противном случае его бы вряд ли быстро обнаружили, ведь дом стоит на отшибе, – сказал полицейский, открывая заднюю дверь машины.

– Не стоит использовать слово «повезло» в подобной ситуации.

Нельзя сказать, что он был совершенно не прав. Но если бы мне действительно повезло, я бы сейчас сидела в грузовике дяди, а не в полицейской машине. Полицейский смутился и молчал всю дорогу. Он отвез меня в морг городской больницы.

– Подождите немного здесь, – сказал он, указывая на стул возле входа в морг.

Полицейский показал удостоверение и подписал какие-то документы. После этого пришел сотрудник морга в фиолетовом халате.

Мне стало любопытно, сколько еще людей там лежит. Мой дядя жил один, за исключением тех случаев, когда был со мной. Но одиноким он не казался. Поскольку он всегда относился к другим с недоверием и настороженностью, очень многое ему приходилось делать самостоятельно. Он прекрасно разбирался в сантехнике и электрике, умел обслуживать автомобили, а также научился пользоваться сварочным аппаратом и бензопилой. Он даже повесил на воротах и стенах большие таблички с надписью: «Доступ запрещен». Когда я поступила в университет, он увлекся ландшафтным дизайном и разбил на переднем дворе газон. Затем купил кирпичи, возвел высокие стены и даже установил что-то вроде железных ворот. Хотя всю работу он проделал в одиночку, без помощи рабочих, результат заслуживал похвалы. Думаю, дяде не понравилось бы, что он лежит в окружении других людей.

– Входите.

Дверь открылась. Сотрудник принес мне одноразовый халат и маску. Я надела их и следом за ним вошла в морг. Мое внимание привлекло огромное тело, накрытое тканью, оно лежало на койке в самом центре. Взглянув на ноги, видневшиеся из-под съехавшего покрывала, я сразу поняла, что это был дядя. Щиколотки с густыми темными волосами, необычно крупные больше пальцы и очень-очень полные лодыжки. Вдруг я обратила внимание на незнакомый узор. Это была вытатуированная надпись. Под едва заметной косточкой лодыжки виднелось слово «Murthe», расположенное полукругом, словно губы, растянувшиеся в улыбке. Я понятия не имела, что оно значило и с каких пор вообще у дяди была татуировка.

– Опознайте покойного! – Голос сотрудника отвлек меня от разглядывания надписи.

Он сдвинул с трупа покрывало до груди и сделал шаг назад. Я внимательно посмотрела на мертвого мужчину. Аккуратная лысина, окладистая борода, густые брови, уши, несколько завернутые внутрь, и следы от ветряной оспы, похожие на слезы, – это действительно был мой дядя. Всегда красные щеки побледнели, а шея, с которой обычно стекал пот, выглядела абсолютно сухой.

Пристально глядя на тело дяди, я вспомнила одно зимнее утро. Мне было четырнадцать. Сильный снегопад продолжался уже два дня подряд, и снега выпало по голень. Дядя расчищал дорожку между домом и складом. А я набрала воды в электрический чайник и положила на стол маршмеллоу и пакетики с порошковым горячим шоколадом. Ожидая, пока вода закипит, я посмотрела в окно и встретилась взглядом с обнаженным тощим мужчиной, стоявшим за заиндевелым стеклом. Костлявыми руками он сжимал женскую ладонь с накрашенными красным лаком ногтями. На ее тонкие пальцы были надеты кольца; на хирургически ровном срезе у запястья виднелись круглые белые кости. Мое тело покрылось гусиной кожей, сердце заколотилось. Я открыла выходящее на задний двор окно кухни и позвала дядю. Я надеялась, что все окажется сном. Чем-то вроде кошмара, который видишь, уснув поздно ночью, и, завернувшись в одеяло, отчаянно ждешь, чтобы тебя кто-нибудь разбудил. В этом сне я изо всех сил звала дядю и верила, что совсем скоро он придет со стаканом холодной воды, разбудит меня и усадит рядом с собой. Но выражение его лица было серьезным. Он вытащил лопату, застрявшую в высоком сугробе. Снег захрустел под его шагами – он шел с заднего двора на передний. Мне не хотелось снова видеть обнаженного мужчину, поэтому я залезла под стол и закрыла глаза. Я думала, что вот-вот донесутся крики или ругань, но снаружи было тихо. Пролетело где-то десять, двадцать или даже тридцать минут. Дядя открыл входную дверь, вошел и снял мокрые от снега носки.

– Где этот псих? – спросила я, глядя в его спокойное лицо.

– Он ушел. И такого больше никогда не случится.

– Этот маньяк принес женскую руку. Совершенно точно рука была не от манекена. Дядя, ты это видел? – вскрикнула я, прижимая ладони к груди, где бешено колотилось сердце. Я считала, что было бы правильнее избить и связать того мужчину, а затем вызвать полицию.

– Это мой постоянный клиент. Он известный театральный постановщик. Я его знаю, он не из тех, кто станет создавать проблемы. Из-за снега я задержал доставку на пару дней, поэтому он разозлился и пришел сюда. А рука…

Дядя сунул руку в карман парки на утином пуху и пошевелил пальцами.

– Она что, у тебя в кармане?

Дядя кивнул и, глядя на меня невинными мальчишескими глазами, объяснил:

– Это фальшивая рука, продается в нашем магазине. У того человека такое хобби – собирать руки. Разные – от пластиковых кукольных до рук из латекса или силикона, которые выглядят как настоящие. И сегодня он пришел, чтобы обменять руку, которую заказал в прошлый раз, потому что та оказалась бракованной.

Дядя сказал, что ему нужно вернуться на склад, и взял чистую пару носков.

– Та рука действительно была похожа на человеческую. Она выглядела бледной и жесткой. Я даже кости запястья видела! И ты продаешь такое в своем магазине?

– Ты никогда не видела труп, верно? – спросил дядя, натягивая серые носки до щиколоток.

– Нет, конечно!

– Когда человек умирает, все синяки и раны становятся ярче. Поэтому тело приобретает разные цвета и чернеет. Бледных, белоснежных трупов, как в кино, не бывает. Так что эта рука – фальшивая, – объяснял дядя с серьезным лицом.

И сейчас он с тем же выражением лежал передо мной мертвым. А его кожа была бледной, как бумага, вопреки тому, что он говорил мне семь лет назад.

Мне нужна была портретная фотография дяди для похорон. Оказалось, что у нас нет ни одного совместного снимка, даже с моего выпускного или церемонии поступления в университет. Его удостоверение личности, которое вернул мне полицейский, было ужасно затертым. Увидеть на расплывшейся фотографии дядю мог бы только тот, кто знал, что на ней изображен именно он, так что для похорон она совсем не подходила. А чтобы найти другую, мне пришлось поехать домой. В такси по дороге туда я напряженно думала о том, что мне делать с заполненной кровью ванной. Я слышала, что есть компании, которые специализируются на уборке квартир после самоубийств и смертей в одиночестве. Но дядя так много делал для меня своими руками. Он сам кормил меня и покупал одежду. Каждый день он стирал и пылесосил. Каждую неделю давал двадцать тысяч вон[6] карманных денег и всегда готовил ужин с гарнирами из супермаркета. А когда я отправлялась куда-то с классом, он всегда давал мне с собой юбучхобап[7], в котором было столько начинки, что, казалось, он вот-вот взорвется. Дядя всегда был таким, и я не хотела расстаться с ним, не проявив искренней заботы.

Шоссе, ведущее из города, закончилось. Я попросила таксиста проехать по извилистой дороге между холмами и высадить меня перед кирпичным домом.

– Девушка, так ты племянница Джинмана? – Таксист широко улыбнулся, обнажая коронку на коренном зубе.

– Вы знаете моего дядю?

Меня удивило, что с ним знаком кто-то, кроме почтальонов, которые иногда заходили. При мне дядя выходил из дома или со склада только на почту или в супермаркет.

– Конечно, знаю. Мы учились вместе в младшей и средней школе. У моей жены ресторанчик, где подают похлебку с тушеным мясом, напротив почты на большом перекрестке. Видела его? Там на вывеске изображена тетушка. Джинман – его завсегдатай. Раньше заходил поесть два-три раза в неделю, но сейчас что-то его не видать.

Таксист умело проехал по узкой извилистой дороге.

– М-м… Дядя умер.

Раз они были друзьями, мне следовало сообщить эти печальные новости. Я оторвала взгляд от зеркала заднего вида и посмотрела в окно.

– Как же так? Поверить не могу. Он, конечно, был полноват, но в целом-то совершенно здоров! Я уже пью лекарства от давления и диабета, а он говорил, что у него нет никаких проблем. Так ты поэтому приехала?

– Да, вынос тела состоится послезавтра утром. Из похоронного бюро «Медиван».

Вдалеке мелькнул фасад родного дома. Я достала из сумки кошелек и связку ключей.

– Верно, не всем же умирать от болезней. С самого детства Джинман порой вел себя сумасбродно до безобразия. Однажды схватил кастрюлю с горячим рамёном[8] голыми руками, а как-то вышвырнул из класса приползшую гадюку. Может, и удивительно, что ему удалось столько прожить.

Таксист остановился перед домом и повернулся ко мне. Он назвался одноклассником дяди, но выглядел лет на десять старше. Похоже, дядя, который раньше всегда казался взрослее, чем на самом деле, умер, выглядя моложе. Я попрощалась с таксистом и вышла из машины.

– Многие захотят прийти на прощание и выразить соболезнования. Одноклассников, которые в долгу перед Джинманом, немало. Я сообщу им.

– А в каком они долгу?

Мне было любопытно дядино прошлое, о котором я ничего не знала. Таксист открыл дверь машины, вышел и достал сигарету.

– Телосложение у него как у борца, голова лысая, а еще он был чертовски смел. Там, где сейчас кофейня Ediya Coffee, раньше стоял игорный дом «Сотта[9]-хаус». Там ошивались хулиганы и бандиты, выполнявшие мелкие поручения и присматривавшие за карточными столами. Стоило просто пройти мимо, и кто-нибудь из них обязательно приставал. Они могли избить, отобрать деньги и даже обувь. А если рядом шел твой дядя, эти головорезы меньше цеплялись, – ответил таксист. – Но владелец игорного дома, оценив телосложение Джинмана, решил переманить его к себе. Сказал что-то типа: «Какой смысл тебе продолжать учиться? Все равно поступишь в дерьмовую старшую школу, а потом всю жизнь будешь горбатиться на заводе. С завтрашнего дня заканчивай с учебой и работай на меня».

Друг дяди выпустил длинную струю сигаретного дыма и усмехнулся.

– И тогда дядя стал ходить туда и учиться азартным играм?

Таксист покачал головой:

– Твой дядя не разменивался на подобные мелочи. Он составил план уничтожения «Сотта-хауса». В то время в школе было немало детей, родители которых оставили там все свои деньги. Отцы вешались, травились газом, в общем, горя хватало. Каждые выходные Джинман ездил в Сеул и изучал техники игры.

Наполнив спортивную сумку Nike наличными, дядя направился в «Сотта-хаус». Словно снимая печать за печатью, он покорил одну за другой каждую из восьми игорных комнат в том здании. Посетители, проиграв мальчику, в гневе уходили, а хозяин, понятия не имевший, как выплатить возникший долг, закрыл ставни здания и затаил злобу.

– Твой дядя вышел оттуда живым, серьезно покалечив нескольких человек. Они занимались грязными делами, поэтому даже не могли заявить об избиении в полицию. После исчезновения «Сотта-хауса» в нашем районе стало тихо. Люди, погрязшие в долгах, вздохнули с облегчением, а к нам перестали цепляться хулиганы. Жизнь заметно улучшилась.

Друг дяди затушил окурок подошвой ботинка и вернулся в машину.

– Я считаю твоего дядю своим благодетелем. Мой отец был игроманом. После его смерти долг нашей семьи перед «Сотта-хаусом» составил без малого тридцать миллионов[10] вон. Черт подери, тридцать лямов! И из них основная сумма была всего лишь два миллиона, все остальное – проценты.

Такси, дребезжа – словно всхлипывая, – укатило обратно.

Дядя, продающий фальшивые руки, очень похожие на настоящие. Дядя – легендарный мастер карточных игр. Дядя, который дул на горячую похлебку, прежде чем проглотить ложечку. Дядя, готовящий юбучхобап размером с кулак. Дядя, который лежал в морге. Мне казалось, все это разные люди.

Мой старый дом стоял на отшибе, и обычно людей здесь не было. Но вдруг я услышала, как кто-то позвал меня по имени:

– Чон Джиан? Что ты здесь делаешь?

Голос был тихим, мягким и незнакомым.

– Кто вы? – спросила я, обернувшись.

Перед железными воротами стоял высокий юноша. Он был одет в клетчатую рубашку и темно-серые штаны, а в руках держал сумку для ноутбука от Samsonite.

– Ты не помнишь меня. Я Пэ Чонмин. Мы дружили в первом классе.

Я смотрела на него, вытаращив глаза и открыв рот. В моих воспоминаниях Чонмин был ниже меня, а длинные волосы, остриженные под боб, делали его на первый взгляд похожим на девочку.

– Ты из фотостудии! Прости, что не узнала.

Чонмин не смог учиться в местной школе. Он часто болел и был застенчивым, поэтому мальчики не хотели с ним дружить. Вскоре его перевели, и в младшей, средней и старшей школе он отучился в городе, куда мать возила его на белой «сонате». Я часто делала фото на школьные документы в студии его отца и иногда сталкивалась на улице с Чонмином, но он всегда пялился в телефон, и ему было не до меня.

– Неудивительно, что ты меня не узнала. Я вырос на семнадцать сантиметров на летних каникулах, после второго класса старшей школы. Соболезную из-за случившегося с дядей Джинманом…

Чонмин легонько коснулся моего плеча.

– Откуда ты знаешь о моем дяде?

Я сама услышала о смерти дяди только сегодня утром. Как об этом мог узнать Чонмин?

– Я взял академ и подрабатывал в интернет-магазине дяди Джинмана. Полицейский сообщил мне, потому что в последнее время твой дядя чаще всего звонил именно мне.

Уголки глаз и кончик носа Чонмина покраснели.

– Удивительно. Дядя, которого я знала, был хикикомори – домоседом-затворником. Я думала, он выходил только на склад и почту, а оказывается, у него столько знакомых. К тому же все считали его хорошим человеком. Кажется, что это все сон.

Чонмин горько улыбнулся и провел руками по лицу.

– Я предполагал, что ты приедешь, поэтому ждал тебя. Для похорон нужно портретное фото, да? Можем увеличить его в студии отца.

Чонмин совсем не изменился. Ростом он стал выше, но ясный взгляд больших карих глаз, который я запомнила с детства, ямочка на щеке, когда он улыбался, и маленькие подвижные губы остались прежними.

– Думаю, полицейским пришлось попотеть, чтобы перелезть через забор, – проговорила я.

Чонмин взглянул на стену. Около нее стояла лестница из нержавеющей стали. Наверняка они раздумывали, стоит ли лезть внутрь. Раз поступило заявление, пришлось приехать, но в деревне не нашлось бы умельца, который смог бы взломать многочисленные запоры на воротах. Скорее всего, ставя лестницу к стене высотой более трех метров, кто-нибудь из них проворчал: «Мы с таким трудом туда лезем, а он наверняка просто валяется пьяным, чтоб его».

Я вытащила из сумки связку ключей, чтобы открыть три замка на воротах. И тут до меня дошло: полиция и медики, наверное, вынесли дядю на носилках через дверь, которая запиралась автоматически и открывалась с помощью особого кода. Я бросила ключи обратно в сумку и прижала ладонь к панели распознавания вен[11]. После короткого звукового сигнала ворота открылись.

– А кем ты подрабатывал в дядином магазине?

– Делал мобильную версию. Моя специальность в университете – компьютерная инженерия.

Газон был коротко подстрижен, и сильно пахло травой. Под стеной густо росли васильки, тут и там виднелись молодые бересклеты и саженцы можжевельника. То, что человек, решивший свести счеты с жизнью, ухаживал за садом, казалось мне неестественным.

– Ты не замечал ничего странного в дяде в последнее время? – спросила я Чонмина, открывая дверь в дом.

– Нет. Никогда бы не подумал, что он на такое способен, – твердо ответил Чонмин.

Входная дверь со щелчком открылась. Знакомый запах окутал меня, словно обнимая. Я увидела пару старых кроссовок со стоптанными задниками, скользнула взглядом по ключам от грузовика, висевшим на стене, по красному дивану, на котором дядя часто дремал, и по столу, вечно перепачканному соусом для пиццы. Ни одна вещь в этом доме не принадлежала дяде изначально. Он в любой момент мог уйти, прихватив лишь спортивную сумку, но решил остаться. Дяде следовало взять именно ее, а не лезвие бритвы.

– И все-таки он это сделал.

Я положила сумку и начала осматривать дом. Зайдя в гостиную, открывала ящики шкафа и тумбы под телевизор и кончиками пальцев перебирала их содержимое. Старая банковская книжка, наполовину использованная глазная мазь и зарядные кабели разного типа и длины. Среди то ли новых, то ли использованных батареек я нашла синий тканевый кошелек с логотипом Nike. Открыв его, я обнаружила два доллара и школьный пропуск. Средняя школа Хансинбук, третий год обучения, класс 1, номер 17, Чон Джинман. Фотография на школьном пропуске была чистой, без единой царапинки. Удивительно, но дядя выглядел на ней почти так же, как сейчас. Если не обращать внимания на отсутствие седины и более густые волосы, можно подумать, что дядя просто надел школьную форму и сделал этот снимок недавно.

Чонмин вышел из спальни и заглянул мне через плечо.

– Нашла фотографию, которую можно использовать? – спросил он.

– Эта должна подойти, наверное?

Я показала ему школьный пропуск дяди.

– О, отлично, – воскликнул Чонмин, а затем с изумлением поднес фотографию ближе к глазам. – Он выглядел в точности как сейчас! Почему так?

– Потому что дядя ни в чем не менялся. Идем в фотостудию.

Я положила школьный пропуск дяди в сумку и встала. Чонмин сунул руки в карманы штанов и улыбнулся.

– Увидимся на похоронах. И позвоню отцу и предупрежу, что ты заедешь, – он распечатает фото.

Чонмин открыл рюкзак и достал маску и резиновые перчатки.

– А ты что собираешься делать?

– Кто-то же должен убрать ванную. Оставлять это на тебя было бы слишком жестоко.

Мне хотелось отговорить его, но я не смогла произнести ни слова. Чонмин махнул рукой в сторону выхода и направился в ванную.

На сад опустилась синеватая тьма. Дорога меня ждала долгая, как и предстоящая бессонная ночь.

В полночь в похоронный зал пришли восемь человек, чтобы выразить соболезнования. Их привел подвозивший меня до дома таксист. Он протянул белый конверт с надписью «Чхве Санён».

– Ты должна встречать тех, кто пришел с соболезнованиями, а деньги от них приму я. Ты ведь знаешь, что вы с каждым из гостей должны один раз поклониться друг другу?

Я кивнула дядюшке Санёну и поприветствовала скорбящих гостей. Мужчина с совершенно поседевшей макушкой и женщина с почти съеденной помадой на губах зажгли благовония и поклонились мне.

– Ты же дочь Джинсока? Очень похожа на отца. Ох, какая же ты бедняжка… – вздохнула женщина.

Мы поклонились друг другу, она обняла меня и похлопала по спине.

– Ты же пришла выразить соболезнования из-за Джинмана, так почему вдруг болтаешь о его брате Джинсоке? – упрекнул женщину мужчина с седой макушкой и направился к пустому столу.

Сотрудник, чей акцент выдавал китайское происхождение, подошел мелкими шажками, неся поднос с едой, ттоком[12] и сухими закусками к спиртному.

Я поприветствовала жену дядюшки Санёна, которую видела только на фотографии на вывеске ресторана, и изрядно пьяного мужчину, чуть ли не на четвереньках приползшего выразить соболезнования.

Последним в морг зашел человек в черном костюме и солнцезащитных очках. Он возложил венок и тихо ушел, даже не поев.

– Что за бред – приходить на похороны в темных очках? Кто он вообще такой? – воскликнул дядюшка Санён, глядя вслед незнакомцу, а затем сел рядом с женой и первым делом потянулся к выпивке.

Истории, которые рассказывали люди, словно осколки, впивались в мое сердце. Дядя, который спокойно вытерпел восемьдесят ударов палкой от старосты. Дядя, который явился в школу, словно Санта, неся на спине сорок восемь гамбургеров из сеульского Макдоналдса. Дядя, который перемахнул через школьную ограду и сбежал, потому что боялся прививки от энцефалита. Дядя, который умел складывать бумажных журавликов. Дядя, которому нравилась Кан Суджи. Дядя, который присматривал за кроликами в школе. Я сидела рядом с этими людьми на коленях и смотрела на портрет мальчика по имени Чон Джинман.

– А почему ты не плачешь? У вас были плохие отношения? – спросил дядюшка Санён, сделав большой глоток соджу[13], разбавленного пивом.

Взгляды скорбящих тут же обратились на меня.

– И правда. Он был твоим последним кровным родственником, – добавила его жена, дожевывая что-то из закусок.

– Но ведь поступил он… паршиво.

Даже не глядя, я могла угадать выражения их лиц. Старый холостяк из последних сил зарабатывал деньги, чтобы накормить, одеть и воспитать племянницу, а она с отсутствующим видом произносит слово «паршиво». Я задумалась, стоило ли это говорить. Но ведь дядя и правда поступил паршиво. Я никак не могла простить ему то, что он решил самовольно уйти из жизни, даже не предупредив меня. Возможно, для других он был справедливым и добросердечным другом, но мне он запомнился как безответственный брат отца, которому нельзя было доверять.

– Суп с говядиной пресный. Соджу слишком теплый. А еда даже в лечебнице «Тасаран» через дорогу лучше, чем здесь, – пробормотал мужчина с седой макушкой.

– Вот и иди туда, когда помрешь, – хихикнул в стельку пьяный мужчина, внезапно очнувшись.

Больше с соболезнованиями никто не приходил – ни в тот день, ни на следующий.

Утром в день похорон появился Чонмин. Он накормил меня кашей с морскими ушками, хотя я и пыталась отказаться.

– Тяжело тебе было в одиночку, да?

Все это время у меня было неспокойно на душе от того, что я оставила его прибирать ванную в одиночку.

– Это было проще, чем я думал. Я нашел кое-что в шкафчике. Это дядино?

Чонмин вытащил из рюкзака телефон-раскладушку 2G. Я отодвинула тарелку с кашей и взяла в руки смартфон. Его поверхность оказалась удивительно гладкой, как будто он был новым.

– Не знаю, что это за модель, но, похоже, да. Дядя говорил, что смартфон ему даром не нужен. Спрашивал, какой в нем смысл, если дома прекрасно работает интернет.

Я вспомнила, что, когда дядя звонил мне, звук его голоса периодически отдалялся. Все потому, что телефон был слишком мал. Подумать только, долгое время он пользовался мобильником, который не доставал до рта, когда он прикладывал его к уху, и не доставал до уха, когда нужно было приблизить его ко рту.

– Выносим тело. Хозяйка, возьмите вещи и спускайтесь на парковку, – сказал похоронный агент, указав рукой в нужном направлении.

Никаких вещей у нас не было. Я вышла из маленькой комнаты, примыкавшей к похоронному залу. Только я открыла сумку, где лежали полученные от гостей деньги, чтобы сунуть туда мобильник дяди, как вдруг он завибрировал.

– Похоже, на дядин телефон пришло сообщение. Я посмотрю, что там, и догоню.

Ногтем большого пальца я открыла раскладушку. Затем нажала на иконку в форме конверта и прочитала: «На ваш счет поступил перевод в размере 3 000 000 вон[14] от господина Неизвестного. Общий баланс составляет 792 014 420 вон[15]».

– Написано, что пришел перевод от человека по имени господин Неизвестный на сумму три миллиона вон, а остаток на счету дяди аж целых восемьдесят миллионов. Похоже на фишинг, – сказала я Чонмину и показала сообщение.

У дяди не могло быть на счету целых восемьдесят миллионов вон! Интернет-магазин, который даже в поисковике не находился, вряд ли приносил достаточно денег – наверняка их едва хватало, чтобы оплатить мое обучение и ежемесячную аренду квартиры.

– Посмотри еще раз. Там не восемьдесят миллионов, а восемьсот, – воскликнул Чонмин, после того как посчитал количество цифр.

– Наверняка это фишинг. Если бы у него были такие деньги, он бы поменял машину и дом. Идем.

– Я бы согласился с тобой, будь это голосовой фишинг, но тут все по-настоящему. Это ведь 2G-телефон. И это точно не сообщение от мошенников.

Как только Чонмин сказал это, телефон снова завибрировал. Пришло новое сообщение: «Деньги я перевел. Форму заказа заполнил на сайте, так что непременно отправьте все сегодня».

Номер телефона отправителя – 0351.

– Это клиент его магазина? Но почему мы видим только последние цифры номера?

Нужно было объяснить ситуацию и вернуть деньги, но я никак не могла найти полный номер телефона клиента.

– Похоже, у его собеседника тоже 2G-телефон. И он, видимо, сменил исходящий номер. А может быть, это номер заказа или идентификатор. Давай сходим домой к дяде и зайдем на страницу администратора сайта.

Слова Чонмина звучали убедительно. Неизвестный клиент почему-то хотел скрыть свой номер… Внезапно мне вспомнился мужчина, коллекционирующий фальшивые руки. Может быть, это он? Человек, помешанный на таком, вполне мог бы заплатить кучу денег. Мне не хотелось с ним общаться, но, чтобы сделать возврат средств, придется.

Дядю кремировали в учреждении на окраине города. Я взяла урну из деревянного ящика. Прах в белой фарфоровой урне был горячим, но не обжигал руки. Чувство, что все это гадко, так и не прошло. Похоже, моя обида не собиралась утихать до тех пор, пока я не найду ясную причину, по которой дядя принял решение покончить с жизнью. Я вышла из крематория и направилась на парковку. Водитель катафалка, тучный лысый мужчина средних лет, сидел на краю клумбы и курил. Его раскрасневшееся лицо, круглые глаза и маленькие губы, выпускающие сигаретный дым, напоминали о дяде.

– Здесь же запрещено курить! – вырвалось у меня резкое замечание.

– Так все здесь курят… Простите уж, извините.

Стерев с лица недовольную мину, водитель бросил сигарету на землю и затушил ее ногой. А затем направился к катафалку, и я последовала за ним.

– Куда собираешься отвезти останки? – спросил Чонмин, который до этого все время молчал.

– Для начала оставлю их на ночь в любимом месте дяди. А завтра подумаю о том, что делать дальше.

– И что это за место?

– Мастерская. Дядя называл комнату, пристроенную к складу, мастерской. Он всегда пропадал там, разве что только не ел.

Одна дверь вела в мастерскую дяди, а другая – на склад. Иногда, когда я приходила сюда перекусить, он поднимал руку, которой до этого торопливо шевелил мышью, и сжимал кулак. Я тоже сжимала кулак и била им по дядиному, а затем трижды легонько стучала по груди слева. Мы дружно заливались смехом, а потом ели что-нибудь вроде хот-догов или пиццы. Мастерская была единственным помещением в доме, которое дядя обустроил специально для себя. Конечно, я должна была пойти именно туда.

По пути домой мы с Чонмином заснули. Когда водитель разбудил нас и сказал, что мы приехали, урна уже остыла до температуры человеческого тела. Чонмин взял мою сумку и открыл дверь машины. Водитель тоже вышел, излишне вежливо попрощался с нами и уехал.

– Чонмин, ты же можешь посмотреть страницу администратора? Найди мне контакты покупателя. А я сварю нам рамён. Давай пообедаем.

Пришло время вернуться к обычной жизни. Я должна была подать заявление о смерти, сжечь вещи дяди, разобраться со счетами и страховкой, а также пройти процедуру получения наследства. Поскольку семестр заканчивался на следующей неделе, я решила не торопиться. Войдя в свою комнату, я сняла пропахшую потом траурную одежду и натянула футболку и джинсы. Мне ужасно хотелось принять душ, но пока не хватало смелости открыть дверь в ванную. Я поставила урну на тумбочку рядом с кроватью и провела по ней ладонью, словно гладя по голове послушного ребенка.

Чонмин достал ноутбук и включил его. Я налила из фильтра стакан холодной воды и принесла ему.

– Почему ты решил взять академ? – спросила я, открывая кухонный шкафчик. Я увидела там рамён, банки консервированного тунца и спам[16], аккуратно поставленные друг на друга.

– Из-за соседа по комнате в общежитии.

Пальцы Чонмина перестали стучать по клавиатуре.

– А что с ним было не так?

Подперев рукой подбородок, Чонмин наблюдал за тем, как я достаю из шкафчика рамён. Я заметила у него короткую щетину.

– С ним было тяжело общаться. Может быть, его даже можно назвать социопатом.

– А-а-а, понимаю. Всегда находятся ребята, которые без спроса берут чужие вещи и говорят что хотят.

На ум пришли гневные посты в Everytime[17].

– Если бы было только это, я бы продолжил учебу. Но мой сосед творил полную дичь. Даже старшекурсники, которые жили с нами в одной комнате, теряли дар речи. Что бы ему ни говорили, он все пропускал мимо ушей, поэтому я тоже начал в открытую игнорировать его. Язвил, делал вид, что не слышу, и отвечал вопросом на вопрос, – сказал Чонмин с сожалением.

Я поставила на газовую плиту кастрюлю с водой.

– А что стало последней каплей?

– Один случай во время фестиваля. Мы выпили с однокурсниками, и я вернулся в общежитие как раз к комендантскому часу. На первом этаже я встретил других своих соседей, и мы вместе поднялись наверх. Мы все говорили о том, что надо поскорее принять душ и лечь спать, но, когда я попытался повернуть дверную ручку, рука соскользнула. Кто-то испачкал ручку маслом. Наверняка это сделал тот гаденыш. Я мысленно материл его последними словами.

Чонмин сделал глоток холодной воды и пристально уставился на свою ладонь.

– Если он не хотел, чтобы вы вошли, можно было просто запереть дверь. Зачем смазывать ручку маслом?

– Это еще не конец истории. Старшекурсники позвонили управляющему, а я сразу же пошел в ванную смыть масло. Я включил воду и начал намыливать руки, но вода вдруг стала красной. Оказалось, кто-то воткнул в мыло лезвие.

– Это натворил тот сосед?

По моей руке, которой я открывала рамён, пробежали мурашки.

– Он до последнего настаивал, что это был не он. А без доказательств наказать его было нельзя. Проблема в том, что примерно в то же время я заразился гепатитом B – узнал об этом, когда проходил медобследование перед армией.

– Получается, на том лезвии была кровь носителя гепатита.

– На следующий день после того инцидента я увидел, что у соседа пластырь на кончиках пальцев. Я отправил запрос – хотел получить подтверждение, что он болеет гепатитом, – но его отклонили, сказав, что это личная информация. В любом случае до призыва оставалось недолго, поэтому я взял академ. Но кое-что все же не давало мне покоя.

– И что же?

– Масло! Клей ведь был бы намного эффективнее. Я недоумевал, почему он выбрал то, что легко смыть. Выезжая из комнаты, я спросил у него, почему именно масло. Гаденыш, совсем недавно строивший из себя невинность и твердивший, что он ничего такого не делал, с усмешкой ответил: «Мне было лень его покупать, придурок».

В кастрюле закипела вода для рамёна. Жар ударил мне в лицо, и на нем тут же выступил пот. На лбу Чонмина, рассказывавшего эту жуткую историю, тоже блестели капельки холодного пота.

– Знаешь, что говорил дядя в такие моменты? – спросила я, положив рамён в кастрюлю и посмотрев на Чонмина.

– И что же?

– Слушай внимательно, Чон Джиан. Если кто-то тебе навредит, выкрикни его имя в воздух ровно три раза. Лучше, конечно, знать его родной город или адрес. Однако Бог всемогущ и всеведущ, так что трех слогов имени[18] будет достаточно.

Я произнесла эти слова голосом дяди, и застывшее лицо Чонмина смягчилось.

– Что, и все?

– Ага. Но это работает. Одноклассник, который постоянно издевался надо мной в старшей школе, без причины бросил учебу, преподаватель, открыто унижавший меня, уволился, а извращенец, который стал приставать ко мне в метро, когда я только переехала в Сеул, попал в аварию по дороге домой после полицейского допроса и оказался парализован.

Я правда всего лишь трижды выкрикивала их имена. Поэтому, хоть и не придерживалась никакой религии, всегда верила, что Бог существует.

– Рамён убежит, – заметил Чонмин.

Я тут же убавила газ, взяла половник и с удивлением заметила, что плита была непривычно чистой. Обычно дядя не уделял этому внимания. Для меня это стало горьким и печальным напоминанием о самоубийстве. Мы поели с угрюмыми лицами и начали поиски господина Неизвестного. Я училась на филолога – изучала китайский язык – и потому могла лишь заглядывать через плечо Чонмина и наблюдать за проворными движениями его пальцев.

– Твоя дядя был очень умным. Он самостоятельно изучил программирование и управлял сайтом.

Чонмин зашел на thehelp.com, сайт дядиного магазина всякой всячины.

– Такое чувство, будто ты говоришь о ком-то другом. Дядя, которого я знала, не любил новшества. Он даже день рождения отмечал по лунному календарю[19].

Я была уверена, что он заплатил кому-то за создание сайта интернет-магазина.

– Thehelp.com. Интуитивно понятный домен и довольно приличный пользовательский интерфейс. Видишь, как все аккуратно и нет ничего лишнего?

Чонмин щелкал по вкладкам меню. В категории «Уборка» мелькали различные бытовые предметы, от метел до специальных растворов, отсортированных по популярности, а в категории «Инструменты» находились товары от болтов и гаек до сварочных аппаратов и компрессоров.

– Если войти в систему как администратор, можно будет узнать, кто такой 0351.

Чонмин напечатал в конце адреса сайта слово «admin», нажал клавишу Enter, попал на страницу администратора, быстро ввел пароль и авторизовался. Тут же появилась схема с вкладками, включающими ежемесячные, еженедельные и ежедневные продажи, управление продуктами, доску объявлений с вопросами и ответами, сообщество, мероприятия, поиск информации о клиентах и прочее. Чонмин выбрал поиск информации о клиентах и напечатал «0351». Но наши ожидания не оправдались. Система выдала: «Пользователь не существует». Среди клиентов thehelp.com ни у кого не было цифр 0351 в идентификаторе или номере телефона.

– Что же это такое?

Лицо Чонмина тоже выглядело напряженным. Он зашел на страницу недавних заказов, отобрал пользователей, которые не были зарегистрированы на сайте, и проверил их адреса и номера телефонов. Среди людей, сделавших покупки в интернет-магазине в течение недели, только двое не были зарегистрированы, и в заказах у них значились лишь сельскохозяйственные ПВХ-шланги и автомобильный воск. Суммы заказов составили сорок пять тысяч вон и двадцать две тысячи пятьсот вон соответственно, товары были оплачены картами в тот же день и уже доставлены.

– Не переживай. Если не отправишь товар, он снова с тобой свяжется.

Чонмин сидел, сложив руки на затылке, и не отрывал взгляда от монитора ноутбука.

Все это показалось мне очень странным. Творилось что-то непонятное. Я не просто была в замешательстве из-за анонимного перевода – я наконец ясно ощутила, что осталась в этом мире без дяди и должна была судить обо всем сама и принимать решения самостоятельно. Моя обида на него тут же развеялась. На что я обижалась? На то, что он, хоть и заменял мне родителей, никогда не сокращал дистанцию и не пытался стать ближе, чем дядя?

Даже когда я выбирала университет или покупала первую пару туфель, которые собиралась надеть на церемонию поступления, он только кивал. Иногда это меня огорчало. Но я не понимала, что дядя казался холодным, как сухой лед, чтобы защитить меня, ведь я могла так легко растаять. Только теперь из моих глаз брызнули слезы.

– Наконец-то тебя прорвало. Поплачь немного. Со мной было точно так же. – Чонмин вытащил из рюкзака пачку бумажных платочков и протянул мне.

– И с тобой тоже?

Пока я вытирала мокрые щеки, Чонмин налил воды в электрический чайник и привычным движением достал из шкафчика под раковиной два пакетика кофе.

– В апреле умерла мама. Она решила, что чем-то отравилась, приняла лекарство для пищеварения и легла спать, но оказалось, что это был инфаркт миокарда. Представляешь? Это случилось в мой день рождения. Она заранее подготовила овощи, разложила их в крулые формы, чтобы поджарить, – такая нелепая смерть. Во время похорон я никак не мог осознать, что это все на самом деле происходит со мной, и только злился. Мне представилось бесчисленное множество дней рождения, ждавших меня в будущем. Я сетовал, что теперь вместо праздничного ужина придется готовить поминальное угощение.

Мне вспомнилась мать Чонмина – дружелюбная, разговорчивая. Ее лицо было усыпано мелкими, словно песчинки, веснушками, а когда она улыбалась, на щеках появлялись ямочки. Когда рано утром я выходила из автобуса, мимо меня всегда проезжала белая «соната», за рулем которой сидела мать Чонмина. Она каждый день проводила в дороге по два часа, чтобы отвезти сына в городскую школу.

– Очень жаль, что это случилось с твоей мамой. Она была таким хорошим человеком!

Всякий раз, когда мне нужно было пойти в фотостудию семьи Чонмина, я надеялась, что там будет его мать. В отличие от его отца, который три-четыре раза подряд фотографировал с равнодушным выражением лица, его мать приносила расческу и поправляла мне челку, делала несколько снимков под разными углами и выбирала из них лучший.

– Примерно через неделю после смерти мамы я пошел за пивом в ближайший магазин. Кассир спросил меня, хочу ли я расплатиться баллами. У всех членов нашей семьи номера телефонов кончаются на 0081. Я наугад назвал мамин, и оказалось, что у нее было накоплено ровно столько баллов, сколько нужно на банку пива. Она словно знала, что я пойду покупать именно его. Тут я и разрыдался.

Глаза Чонмина и сейчас были на мокром месте. Мы сидели, вытирали слезы и сморкались, словно зеркально отражая друг друга. Я пила кофе, но во рту оставался солоноватый привкус слез. Я взяла себя в руки и повернула ноутбук к себе. Первой задачей, которую мне предстояло решить в мире без дяди, был возврат денег. В этот момент в правом нижнем углу всплыло сообщение. Я осторожно провела указательным пальцем по тачпаду и открыла его.

«GUEST 1: Номер отправления?»

Он спрашивал номер для отслеживания, поэтому я решила, что это мог быть господин Неизвестный 0351. Переглянувшись с Чонмином, я осторожно написала ответ.

«ADMIN: Добрый день! Спасибо, что написали. Вы случайно не тот, кто сегодня утром отправил деньги, указав в сообщении 0351?»

Я ждала ответа, надеясь, что это господин Неизвестный.

«GUEST 1: Ты кто? Ты не Джинман, верно?»

Он обращался к дяде по-свойски, только по имени, а значит, был либо другом, либо давним клиентом.

– Кажется, они были знакомы. Может быть, стоит объяснить ситуацию, хотя бы кратко? – предложил Чонмин.

Я кивнула. Мне нужно было рассказать, почему магазин больше не работает, и запросить номер счета для возврата средств.

«ADMIN: Прошу прощения. Директор Чон Джинман скончался два дня назад. Поскольку с сегодняшнего дня работа магазина приостанавливается, мы вернем вам перечисленную сумму».

Чтобы унаследовать сбережения дяди, мне нужно было для начала заявить о его смерти. Я надеялась, что господин Неизвестный окажется понимающим человеком.

«GUEST 1: Так я и спрашиваю, ты-то кто?»

Вероятность, что от него будут неприятности, возросла.

«ADMIN: Я родственница усопшего. Еще раз прошу прощения за доставленные неудобства».

«GUEST 1: Поверить не могу, что Джинман мертв. В таком случае и ты тоже сегодня умрешь?»

На этом сообщения от господина Неизвестного закончились. Мои мокрые от слез щеки пылали. Сердце бешено колотилось, живот скрутило. Хоть я и понимала, что это просто злая шутка, на душе стало неспокойно. К горлу подступила тошнота, и я поспешно побежала в ванную. Рванув дверь, я вбежала внутрь, подняла крышку унитаза, и меня вывернуло. Через некоторое время напряжение спало и тошнота утихла. Я присела на корточки, прислонившись к ванне. А затем огляделась. Раковина бледно-розового цвета, унитаз, ванна с растрескавшейся тут и там эмалью, синяя плитка и даже швы с плесенью были точно такими же, как всегда. Мой взгляд остановился на краю ванны, где, должно быть, раньше часто лежали крупные ноги дяди. У меня перед глазами стояли его пухлые, заплывшие жиром лодыжки и густая растительность на щиколотках. Вдруг мне вспомнилась татуировка, которую я увидела в морге.

Раздался стук в дверь и вслед за ним голос Чонмина:

– Чон Джиан, ты в порядке?

– Все нормально. Я сейчас.

Опираясь на бортик ванны, я поднялась и спустила воду в унитазе. Затем прополоскала рот и вышла. Чонмин, стоявший около двери, с тревогой на лице протянул мне платочек.

– Наверняка это шутка, но, если тебе не по себе, может, заявить в полицию?

Я отрицательно помотала головой. Думаю, мне стало плохо из-за гнева и печали, которые медленно копились во мне в последние несколько дней.

– Все в порядке. Меня вырвало не потому, что я испугалась. Мне часто становится плохо, когда я ем что-то из пшеничной муки.

Лицо Чонмина оставалось мрачным. Наверное, у него всегда такое выражение, когда кого-то вдруг при нем тошнит.

– Для начала я запретил делать покупки. Если кто-то добавит товар в корзину, появится предупреждение, что его нельзя приобрести. Это только до тех пор, пока я не создам всплывающее окно о закрытии бизнеса. Мне хватит десяти минут. У клиентов могут возникнуть вопросы, так что, если зазвонит телефон дяди, ответь.

Чонмин оказался таким надежным. Я похлопала его по широкому плечу и улыбнулась. Мы снова сели за ноутбук.

– Поскольку у меня есть исходный код, который я загрузил с сервера…

Чонмин размял пальцы и открыл среду разработки. Незнакомые слова, заключенные в знаки в форме уголков, замерцали.

– Название «Закрытие бизнеса», жирным шрифтом… «Мы благодарим вас за то, что поддерживали нас все это время, и сообщаем, что с сегодняшнего дня магазин прекращает работу. По вопросам обмена и возврата товаров обращайтесь в службу клиентской поддержки». Такая формулировка подойдет? – спросил Чонмин.

– Да, хорошо.

– Окей. Тогда загружу текст в FTP…

Чонмин продолжил работу, по привычке прикусив нижнюю губу.

– Ты когда-нибудь видел татуировку «Murthe» на лодыжке дяди? – задала я волнующий меня вопрос, когда Чонмин сделал перерыв.

– Твой дядя сделал татуировку? Со словом «Murthe»? А что это значит?

– Не знаю. Мне кажется, это может быть слово «Murder» – «убийство», просто написанное с ошибкой. Но ведь это совсем не в дядином стиле…

Чонмин кивнул и обновил страницу интернет-магазина. Появилось всплывающее окно о закрытии бизнеса в черной траурной рамке.

– Тут есть еще кое-что странное. Можно тебе рассказать?

Он снова закусил нижнюю губу.

– Конечно, можно. В чем дело?

– Не знаю, заметил ли ты, но среднемесячные продажи на этом сайте составляют меньше миллиона вон[20].

А чистая прибыль даже не доходит до трехсот тысяч[21].

Довольно странно, что у владельца интернет-магазина, продажи в котором еле доходили до миллиона вон в месяц, на счету оказалась кругленькая сумма размером в восемьсот миллионов вон.

– Может, недавно что-то произошло? Судя по балансу дядиного банковского счета, дела шли довольно хорошо.

Чонмин отрицательно помотал головой:

– Нет. С момента создания сайта ситуация была примерно одинаковая. Продукция не слишком дешевая, новинки появлялись нечасто. Основные потребители – пожилые люди, зарегистрировавшиеся в первые дни открытия бизнеса. Те, кто предпочитает все привычное.

Первая мысль, которая пришла мне в голову в тот момент, была об азартных играх. Имея солидный опыт в этом деле, дядя вполне мог посещать казино в трудные времена, чтобы заработать денег.

– Что-то еще не так?

Я не смогла заставить себя рассказать Чонмину об азартных играх. Мне хотелось, чтобы для него дядя остался умным чудаком.

– У входа на склад есть две двери. Одна ведет в мастерскую, а вторая – внутрь склада, – проговорил Чонмин.

– Верно.

– Тебе не кажется, что он слишком хорошо охраняется для маленького магазинчика всякой всячины? На каждой двери установлены самые современные замки. Мне было любопытно узнать, что хранится на складе, и как-то раз я попросил показать его мне, но твой дядя наотрез отказался.

Я тоже никогда не заглядывала на склад. На двери стояло два вида замков, и, чтобы войти, нужно было четыре ключа. Но даже если бы я и смогла открыть дверь, после инцидента с фальшивой рукой на склад меня не тянуло. От одной мысли о полках с фальшивыми руками, очень напоминающими настоящие, все во мне съеживалось.

– Поэтому я подумал… – Чонмин нервно сглотнул, его кадык дернулся. – Может быть, есть еще один магазин?

Хоть эта гипотеза и казалась странной, ее следовало проверить. Если бы это был не обычный универсальный магазин, а онлайн-казино, стало бы понятно, что за перевод от господина Неизвестного, откуда такой остаток на банковском счету и зачем чрезмерные меры безопасности.

– Я понятия не имею. Дядя совсем не говорил о бизнесе. Ну, может, что-то и есть.

Я не хотела рассказывать про азартные игры. Казалось, что так я защищаю доброе имя дяди.

– А что, если в слове «Murthe» нет опечатки?

Чонмин открыл другой браузер и ввел в адресную строку thehelp.com. Как только он это сделал, адрес изменился, и открылся сайт murthe-help.circle. Это произошло в мгновение ока.

– Сайт поменялся.

Кровь отхлынула от головы. Сайты help.com и murthe-help, который можно было назвать его близнецом, были все равно что белый и черный лебедь. Дизайн остался тот же, но текст на баннере был совсем другой.

Вместо «Клиенты выбирают нас за качество и скорость доставки» было написано: «Если бы из ада можно было сбежать, никто бы его не боялся». Текст, заключенный в тусклую квадратную рамку, был написан дворцовым шрифтом[22].

– Что это значит? Вроде бы похоже на афоризм, но в то же время выглядит как бравада кого-то с синдромом восьмиклассника[23]. Чон Джиан, ты в порядке?

Я положила руку на тачпад. А затем начала открывать разделы «Холодное и огнестрельное оружие», «Смертельные яды», «Анестетики», «Упаковочные материалы», «Готовые изделия из узлов», «Системы видеонаблюдения», «Измельчители мяса и измельчители для больших объемов», «Химикаты» и так далее. Мы с Чонмином одновременно ахнули.

– Что это за сайт? – спросила я у Чонмина, будучи не в силах оторвать глаз от монитора.

– Это… Но почему…

– Я спрашиваю, что это за сайт?

Он коротко вздохнул.

– Это глубокий интернет – Deep Web. Подпольная сеть, в которую можно попасть только с помощью специального браузера. Мне просто вспомнилась городская легенда о том, что некоторые сайты, если зайти в них через браузер глубокого интернета, сами собой меняют адреса, и вместо них открываются сайты-двойники.

Я смутно представляла, что такое Deep Web. Читала где-то в интернете, что там распространяются детская порнография, фейковые снафф-фильмы, наркотики и тому подобное. Но я не думала, что это эта сеть действительно существует! Мы ведь живем в мире, где на нас могут подать в суд за один-единственный злобный комментарий к статье, а домашний адрес легко вычислить по IP. Но на сайте murthe-help продавалась целая куча вещей, от одного взгляда на которые бросало в дрожь, и я не понимала, почему никто ничего не предпринимает. Я даже не знала об этом фальшивом магазине, созданном по образцу магазина дяди.

– Мне… Надо на минутку в уборную…

Побледневший как мел Чонмин поднялся со стула и неуклюже пошел в туалет. А я, прикрывая рот рукой, опустила указательный палец на тачпад ноутбука. Войдя в меню раздела «Холодное оружие», я увидела разнообразные ножи, рассортированные по категориям. Тут были длинные, короткие, складные и даже разделочные ножи. Заставить себя открыть вкладки с описанием и характеристиками мне не хватило смелости. Я посмотрела на дверь ванной. Если магазин, которому принадлежит этот сайт, не фейковый, сомневаюсь, что смогу справиться с последствиями. Может быть, прямо сейчас Чонмин звонит в полицию. Даже если это так, у меня нет причин останавливать его. Хотя владелец сайта уже мертв, его пользователей можно было бы отследить. Дело принимало все более серьезный оборот.

Дверь ванной медленно открылась. Лицо Чонмина и футболка спереди были мокрыми от воды. Что бы он ни выбрал, я решила поддержать его.

– Если этот сайт настоящий, думаю, мы влипли, открыв его, – медленно проговорил Чонмин, чеканя каждое слово, и вернулся на свое место.

– Что ты имеешь в виду?

Оставив мой вопрос без ответа, он открыл страницу администратора и авторизовался. А затем в окне поиска информации о клиентах набрал «0351».

– Так и знал! Этот человек зарегистрирован на сайте murthe-help. Его зовут Ли Сонджо, он живет по адресу: Чанви-дон, Сонбук-ку. Видишь информацию о его заказах? Позавчера он купил две веревки с узлами, нож M3 и фтороводородную кислоту высокой концентрации.

Наконец мы выяснили имя господина Неизвестного. Значит, сайт не был фальшивым. Мои губы задрожали, и я невольно сжала руку Чонмина. Она была холодной и влажной от пота.

– Не мог же дядя заниматься чем-то подобным. Настоящий хозяин магазина кто-то другой. Дядя тебе ничего не говорил?

Чонмин отрицательно помотал головой. А затем пошевелил пальцем и нажал на вкладку «Сообщество» в самом конце меню. Отобразились сотни тем и комментариев:

«Делюсь способом полностью растворить мусор в трубе канализации».

«Видео о том, как завязать узел, который никто не сможет распутать в одиночку».

«Вечная аренда места захоронения! Колючая проволока. Без доступа для туристов».

«Срочно! Есть ли система видеонаблюдения в переулке Тхудари у заднего входа в женский университет Синхва?»

«Убийца-расчленитель из Мённян-дона, который сейчас занимает первое место в онлайн-рейтинге, – мой подражатель, ха-ха!»

Авторы общались, делясь друг с другом способами убийства или рассказывая разные истории. Среди них наше внимание привлек пост, который только что опубликовал пользователь 0351 – Ли Сонджо. Чонмин кликнул по нему.

«Интересно, кто это сделал? Кто из вас избавился от Чон Джинмана? Он был неплохим парнем, зачем было так поступать, даже не посоветовавшись? У кого мне теперь заказывать оборудование? Ха-ха-ха! Зато склад murthe-help остался без хозяина, а я спец по взлому замков. Возьму с собой первых троих, оставивших комментарии под постом».

Теперь я поняла: слова Ли Сонджо о том, что я тоже сегодня умру, были сказаны не просто так. У поста было тридцать три просмотра и двадцать комментариев. Я взяла телефон, а затем нашла в сумке визитку полицейского, который сообщил о смерти дяди.

– Хочешь заявить? – спросил Чонмин, увидев визитку.

– Это вовсе не похоже на шутку. Лучше сообщить в полицию и не ввязываться.

Полицейский ответил не сразу. С одной стороны, я испытала облегчение, но все же беспокоилась, поверит ли он мне.

– Ким Юнхо слушает.

На том конце провода слышались шум и голоса.

– Меня зовут Чон Джиан. Позавчера мы виделись в морге больницы…

– Да, я помню. Минуточку… Я на обеде, но уже закончил и сейчас выйду.

Раздался звук шагов, и шум на фоне постепенно стих.

– Я сейчас в доме дяди. И узнала, что сюда собирается проникнуть подозрительный человек.

– Госпожа Джиан, не могли бы вы повторить еще раз и помедленнее? Как вы узнали, что кто-то подозрительный собирается проникнуть в ваш дом?

– Это длинная история. На самом деле я сама точно не знаю. Но доказательства у меня есть. Я покажу их, когда вы приедете. Вы ведь сможете приехать?

В это время под постом Ли Сонджо появились еще два комментария.

– Джиан, вы все время пропада… немного… почему… Джиан… где…

Из телефона донеслось шипение, и звонок прервался. Я снова нажала кнопку вызова, но сигнала уже не было. На верхней панели экрана появилось: «Нет сети».

– Телефон не ловит. У тебя тоже?

В этот момент за окном включился разбрызгиватель и начал поливать газон и сад. Под летним солнцем все казалось свежим и полным жизни. Но в наших с Чонмином лицах не было ни кровинки. Его мобильник и ноутбук тоже отключились от сети.

– Вставай. Давай спрячемся в самом безопасном месте.

Чонмин вскочил со стула. На его гладкой переносице блеснули капельки пота.

– Куда ты?

– На склад.

– Там небезопасно. 0351 сказал, что он эксперт по взлому замков. Это все равно, что пойти в западню.

Мне казалось, что безопаснее покинуть дом, пусть даже и пешком.

– Я уверен, он не сможет открыть склад. Там аж четыре вида замков. Мы не знаем, может быть, они уже рядом. Хотя бы потому, что телефонный звонок прервался. Дядя наверняка установил на складе самую надежную защиту от непрошенных гостей.

Дядя, этот хитрец Чон Джинман, вполне был способен на такое.

– Я могу пройти через сканер вен, но паролей от других цифровых замков я не знаю.

– Надо их найти. А если не выйдет, двинем отсюда.

Чонмин протянул мне руку. Я уставилась на большую кисть с коротко подстриженными ногтями и крепкими костяшками пальцев.

– Хорошо. Полиция скоро будет здесь. Давай попробуем, – неуверенно проговорила я и взяла его за руку, чувствуя такое напряжение, что кровь стучала в ушах.

Однажды в младшей школе мы с Чонмином так же держались за руки, как сейчас. Это случилось в сочельник, нам было по восемь лет. Уже начались зимние каникулы, но дети пришли в школу, чтобы нарядить елку. Погода тогда стояла необычно теплая, и вместо снега шел дождь. Мы вешали украшения, которые каждый принес из дома, на искусственную елку в коридоре. Это были снежки, шерстяные медвежата, красные сапожки из войлока, звезды из цветной бумаги и конфеты-тросточки. В моем кармане лежала старая открытка, которую после долгих раздумий вручил мне дядя. На ней был нарисован Санта, летящий в своих санях по снежному ночному небу. На обороте кривыми буквами было выведено: «Счастливого Рождества, Чон Джинман». Дядя сказал, что это – единственная открытка, которую он когда-либо получал. Мне было стыдно ее вынимать из кармана. Она не была ни новой, ни яркой, ни блестящей, как вещи других детей. Но, самое главное, мне не хотелось вешать на елку старую открытку, на которой было написано дядино имя.

– Счастливого Рождества, Чон Джиан.

Дети, окружавшие елку, повернули головы в мою сторону. Это был Чонмин, который совсем недавно лежал в больнице с пневмонией. Он закашлялся, уткнувшись лицом в шарф. На тыльной стороне его руки все еще был наклеен пластырь. Чонмин довольно долго кашлял, пока его лицо не стало пунцовым, а потом подошел ко мне и протянул рождественскую открытку в форме елки и круглую коробку с печеньем. Кто-то прошептал мне: «А ты ничего не подаришь?»

– И тебе счастливого Рождества, – прошептала я так тихо, что никто не смог расслышать, и растерянно протянула Чонмину рождественскую открытку дяди.

В тот день классный руководитель поставил нас с ним рядом и сказал держаться за руки. Мы улыбались камере Polaroid смешными улыбками без передних зубов. Дяде я солгала, что потеряла открытку. Он расстроился, как ребенок, и в одиночку съел торт, который купил для нас двоих. Конечно, на следующий день он купил мне новый торт. Возможно, где-то в школе до сих пор хранится фотография, на которой мы с Чонмином стоим, взявшись за руки.

В повзрослевшем широкоплечем Чонмине не осталось ничего от того болезненного невысокого мальчика. Я перестала расти после средней школы и казалась рядом с ним низкорослой девчонкой. Он взял кроссовки, оставленные у входа, и направился к задней двери на кухне.

– У тебя же есть ключ от склада? – спросил Чонмин.

Я достала из сумки связку ключей и показала ему.

– Я выйду первым, проверю обстановку, а потом позову тебя. Жди внутри, – сказал Чонмин, обуваясь. По его покрасневшим ушам и бегающим глазам я видела, как он нервничает.

– Хорошо. Я буду здесь.

Я тоже обулась, и Чонмин осторожно повернул дверную ручку. Присев и склонив голову, он посмотрел по сторонам и вышел на задний двор. Около склада я увидела неуклюже припаркованный грузовик дяди и его тележку, а также черно-белого кота, который часто приходил к нам поесть консервов. Он вальяжно лежал в тележке и вылизывал живот – похоже, на склад никто еще не вторгся. Сгорая от нетерпения, я сделала шаг вперед, чтобы последовать за Чонмином, но взяла себя в руки.

– Есть кто-нибудь дома? Это я, Минхе.

Услышав высокий женский голос, Чонмин, я и даже черно-белый кот замерли и широко вытаращили глаза. Кто-то стоял у входа.

– Полицейский, с которым ты только что говорила, – женщина? – тихо спросил Чонмин, вернувшись к задней двери.

– Нет, мужчина. Может быть, они прислали другого полицейского?

– Тогда я к ней выйду. Не будем заранее паниковать. Чтобы женщина оказалась убийцей… Ну… Они редко совершают тяжкие преступления.

Чонмин, сглотнувший после слова «убийца», направился через кухню и гостиную ко входной двери.

– Никого нет?

Женщина постучала. Оглянувшись на меня, Чонмин отпер замки один за другим и открыл дверь. Стоявшая на пороге гостья была одета в белую футболку-поло и джинсовые шорты, а в руках держала тряпичную сумку. На вид ей было лет тридцать. Узкие глаза, очки без оправы, острый нос и тонкие губы придавали ей вид интеллектуалки. Она поприветствовала Чонмина.

– Кто вы? – проговорил он.

– А вы кто? – озадаченно спросила она в ответ.

Настала моя очередь вмешаться:

– Я племянница Чон Джинмана, а что привело сюда вас? Как вы вообще вошли?

Женщина посмотрела мне в глаза через плечо Чонмина.

– Ворота были открыты. Я преподаю Чон Джинману китайский язык. А вы его племянница, которая работает в Чхонджу посменно?

Все это казалось мне розыгрышем. Я подошла к Чонмину и посмотрела на женщину. Она выглядела совершенно серьезной.

– Хотите сказать, дядя изучал китайский язык?

Женщина кивнула.

– Похоже, его нет дома?

Преподавательница китайского по имени Минхе огляделась. Что-то не складывалось. Если она действительно учила дядю китайскому, у него не было причин говорить обо мне неправду. К тому же нигде в доме не было ни одного учебника. Конечно, он мог бы отнести их в мастерскую, но разве стал бы дядя, который давно бросил учебу и сторонился людей, нанимать репетитора по иностранному языку?

– Может, нам следует все ей объяснить и отправить восвояси? – одними губами прошептал Чонмин, повернув голову ко мне. Похоже, она не показалась ему опасной, но я не была в этом уверена. Черная собака может прятаться где угодно.

–[24]? – спросила я Минхе по-китайски, блеснув университетскими знаниями. Если она действительно преподает, то легко ответит.

Уголки рта Минхе медленно приподнялись, обнажая красные десны. Опрятная интеллигентка вдруг превратилась в чудаковатую озорницу. Она заправила короткие, едва закрывающие шею волосы за ухо, открыв татуировку в виде кровоточащего пиона.

– Так ты действительно его племянница. А ты красивее, чем на фото. Но что это за паренек? – Она указала на Чонмина.

Как я и думала, Минхе не была преподавательницей китайского.

– Не отвечаешь? Парень, сообщи-ка мне свою личную информацию. Привести пример? Чон Джиан, племянница Чон Джинмана, 21 год, родилась 10 декабря, учится на втором курсе факультета китайского языка и литературы в университете Чэиль, зеленый код. Будет замечательно, если ты так же расскажешь о себе.

Она знала, сколько мне лет и в каком университете я учусь. Вероятно, ложная информация о том, что я работаю посменно, нужна была для того, чтобы выяснить, кем я прихожусь дяде на самом деле. А вот что значит «зеленый код», я понятия не имела.

– Пэ Чонмин, друг Чон Джиан, 21 год, родился 22 октября, учусь на первом курсе факультета компьютерной инженерии в университете Джинмён, сейчас в академическом отпуске, о коде понятия не имею, – ответил Чонмин, вытаращив глаза, и сжал мою руку. Кажется, он разозлился.

– Пэ Чонмин, значит… Сейчас проверю, есть ли эта информация в наших данных.

Минхе вынула из тряпичной сумки планшет. Затем, некоторое время поводив пальцами по экрану, сфотографировала лицо Чонмина. Темно-карие глаза Минхе быстро задвигались, будто она что-то читала.

– Связь пропала. Ну, пускай вы друзья. Ведь это все равно ничего не меняет.

Женщина присела на край стола и спокойно посмотрела на меня.

– Какие у тебя отношения с моим дядей? Мне нужно объяснение, почему ты пришла и чего хочешь, – сказала я женщине, словно мы были на допросе.

Я-то думала, первым здесь окажется мужчина по имени Ли Сонджо. С ужасом представляла, как во главе с ним из фургона выйдут крепкие убийцы, держащие в руках кусачки и гвоздодеры. Однако перед нами стояла Минхе – ничем не примечательная худощавая женщина лет тридцати с тряпичной сумкой в руках.

– Боишься, что я могу оказаться серийной убийцей? – спросила она, скрестив руки на груди.

Чонмин немного расслабил руку, сжимавшую мою ладонь.

– Нам только что угрожали убийцы. Не коллекторы или местные хулиганы, а головорезы, совершающие настоящие зверства забавы ради. Поэтому мы никому не может доверять, – все так же сердито сказал Чонмин.

Минхе легонько вздохнула и пожала плечами.

– Похоже, вы подумали, что все клиенты murthe-help – серийные убийцы. Прежде всего вы должны знать, что я не чудовище, убивающее ради удовольствия. Клиенты Джинмана делятся на две категории: на тех, кто убивает в качестве хобби, и тех, кто должен убивать в силу своей профессии. Я отношусь ко второй. Если человек убивает по долгу службы, то он киллер, – сказала Минхе и направилась к нам.

Неважно, серийная убийца она или киллер, факт остается фактом: такие люди убивают, не чувствуя вины.

– Поверить не могу, что в мире есть люди, которые убивают в качестве хобби или по долгу службы, – воскликнул Чонмин, обращаясь к Минхе.

– Я тоже не доверяю тебе, Пэ Чонмин. Джинман не стал бы никого подключать к работе, ничего не объяснив. Может, перестанешь тявкать, прячась за девчонкой, и нападешь? По твоим сжатым кулакам понятно, кто тут профессионал, а кто любитель.

После этих слов мир перевернулся. Все стало двигаться как в замедленной съемке. Волосы упали на лоб Минхе, кулак, который сжал Чонмин, отпустив мою руку, взлетел в воздух, но женщина легко уклонилась и ударила Чонмина в подмышку. Все это проносилось перед моими глазами, кадр за кадром, словно остаточные изображения. Минхе достала из кармана круглый патч, похожий на пластырь. А затем наклеила его на шею Чонмина, который упал и пытался подняться, опираясь рукой на пол. Он бросил на нее сердитый взгляд, слегка приоткрыл рот и отключился.

– Драки на кулаках – не твоя сильная сторона. Этот патч тоже добыл Джинман. Он выглядит как средство от укачивания, но содержит нейроанестетическое вещество. Не волнуйся, твой друг очнется через полчаса.

Потерявший сознание Чонмин был похож на чучело зверька, замершего за секунду до смерти.

– Ты хочешь убить нас? – спросила я.

– Джиан, ты никогда не замечала ничего странного? – вопросом на вопрос ответила Минхе.

– О чем ты?

– Чувствовала ли ты необъяснимое спокойствие каждый раз, когда возвращалась домой после вечеринки с друзьями? Не казалось ли тебе странным совпадением то, что человек, который приставал к тебе в метро, на следующий день попал в аварию? Думаю, ты никогда не знала тревоги и страха, которые испытывают обычные женщины.

Почему я никогда не видела в этом ничего странного? Я просто полагала, что мне повезло. Как везет, когда находишь надпись «Еще одна бутылка» под крышкой Vita-500[25], когда зеленый сигнал светофора загорается, едва ты выходишь из автобуса, и когда получаешь купон на бесплатный кофе за бездумно поставленный лайк в соцсетях.

Я знала страшные истории о других девушках. Соён училась со мной на одном факультете и всегда носила одноразовые маски. Она перестала появляться в университете после промежуточных экзаменов во втором семестре первого курса. Пошел слух, что Соён выбросилась из окна мотеля из-за бывшего парня. В интернете появилась статья о девушке, которую похитил брошенный возлюбленный. Он хотел возобновить отношения и запер ее в мотеле. Через неделю девушка выбросилась из окна. На фото Соён была без маски – я мельком увидела ее распухшие губы и отекшие щеки.

Той же зимой бывший парень Соён получил условный срок. Среди причин столь мягкого приговора было указано то, что преступление он совершил впервые, был физически слаб и психически неустойчив, а также то, что очень раскаивался. Но любой знал, что главная причина заключалась в том, что его защитой занималась известная юридическая фирма. Мне вспомнилось лицо Соён на первой встрече первокурсников. Она показалась мне милой, на щеках были ямочки – словно кто-то оставил палочками вмятинки в молочно-белом тесте. Я увидела, как срывали листовки с информацией о ее бывшем парне с досок объявлений. За этим из внедорожника Range Rover следил мужчина с татуировками-рукавами на обеих руках, обутый в кроссовки Nike ограниченной серии. Говорили, парень Соён был сыном директора местной больницы восточной медицины «Ханян», где мать Соён долгое время работала медсестрой.

Вернувшись домой на каникулы, я рассказала дяде о Соён и ее бывшем парне. Не знаю почему, но мой голос дрожал от слез. Дядя, погруженный в видеоигру, перезарядил оружие и глубоко вздохнул:

– Говорят, отомстить врагу может кто-то другой. Поэтому, если сидеть у реки, однажды течением принесет его труп. Но увидеть это можно, только оставшись в живых. А-а-а, пока тебя слушал, меня почти убили. А ведь надо было всего лишь войти в последнюю дверь!

Проиграв, он начал новую игру, чтобы взять реванш.

– Дядя, когда ты слышишь подобное, разве тебя не бросает в жар и не поднимается давление? Не хочется найти этого человека и избить? Это ведь могло случиться и со мной. Почему ты так безучастен, словно это тебя не касается?

– А что я могу поделать? Я всего лишь владелец магазинчика всякой всячины. Но ты расскажи мне еще о плохих парнях – я тебя слушаю.

Я долго рассказывала то, что видела в новостях и в различных сообществах, о людях, которые совершили страшные поступки, но смогли избежать наказания или попросту исчезли. В какой-то момент я заметила, что дядя задремал с консолью в руке. Я разозлилась и сильно ущипнула его за бок, а потом просто ушла в свою комнату.

– Чон Джиан, – окликнула меня Минхе.

– Сын директора больницы, который прошлой зимой спрыгнул с ее крыши, а еще подозреваемый в серии изнасилований в Джинсодоне, который совершил самосожжение прямо перед арестом… Они как-то связаны с дядей?

Минхе кивнула.

– Были еще двое или трое, о которых просто не говорили в новостях. А еще коллеги по цеху, с которыми мы были знакомы. Но никто не мстил ни тебе, Джиан, ни дяде. Это особая привилегия, которую получают только те, у кого зеленый код. Ни убийцы, ни киллеры не могут тебя убить – таковы наши правила.

Минхе снова улыбнулась, обнажая красные десны. Оказывается, я была весьма известна в их кругах.

Минхе рассказала мне о человеке по имени Чон Джинман. В глубоком интернете его звали мастером кастомизации огнестрельного оружия. Лучше всего он обращался с глушителями, пламегасителями, оптическими прицелами, цевьями и прочими аксессуарами для снайперских винтовок. Ходили слухи, что он был то ли стариком из обувного магазина, расположенного неподалеку от торговой улицы Сэун, то ли выходцем из вьетнамского преступного синдиката, то ли бывшим спецназовцем, ставшим фрилансером после распада Советского Союза, но никаких доказательств не было. Говорят, о человеке по имени Чон Джинман стало известно после того, как он потерял всю семью из-за киллера по имени Бэйл.

– Бэйл хотел купить все оружие Джинмана, чтобы другие киллеры не могли ничего заказать. Конечно, в ответ он получил отказ.

По словам Минхе, до этого дядя работал вместе с доставщиком оружия. Это был мужчина с афазией, который мог слышать, но не мог говорить. Он всегда ездил на мотоцикле «Хонда 400cc», за что его и прозвали Хондой. Бэйл выбрал его своей целью, чтобы узнать, насколько осторожен и опасен дядя. Он проследил за Хондой и узнал, где находится дядя. А затем перерезал доставщику сонную артерию в переулке рядом с гостиницей, расположенной на оживленном перекрестке. Мужчина не мог даже закричать, он лежал в огромной луже крови и медленно умирал.

Следующей целью стала бабушка, лежавшая в больнице с раком желчных путей. Бэйл вошел в ее палату и ввел ей в капельницу барбитал, купленный у дяди. А еще не забыл вложить в ее руку красную заколку – свой «автограф». Вероятно, Бэйл думал, что после этого Джинман выйдет из тени, выступит против него или же предложит вести бизнес вместе. Однако, вопреки ожиданиям, дядя не появился на похоронах. Когда план Бэйла провалился, он совершил последнюю провокацию. Его целями оказались мои родители. Во время похорон бабушки он подкараулил отца в туалете, крепко схватил за горло и вывел на крышу. Бэйл вел себя так, словно действительно был любовником моей матери: угрожал отцу на глазах у людей, требуя развестись с ней, раз уж бабушка, его мать, прожив чертовски длинную жизнь, умерла. Возможно, он получал удовольствие, учиняя жестокую расправу над моим отцом, который вырывался и не понимал, что происходит.

Отобрав у отца мобильный, он позвонил матери и вызвал ее на крышу. А затем поставил честных, невинных супругов перед резервуаром с водой. Выхватив телефон у матери, он отправил отцу сообщение о том, что у нее есть любовник, которого она все это время скрывала, а раз ухаживать за старой больной бабкой больше не нужно, она просит наконец дать ей развод. То, что случилось дальше, людям преподнесли как убийство на почве ревности. Мерзавец Бэйл зарезал мою мать, нанеся ей как бы неумелой рукой несколько десятков ножевых ран, после чего тем же ножом лишил жизни отца и неторопливо покинул крышу. Говорят, в волосах матери была красная заколка. Из-за показаний очевидцев, сообщений, оставленных на мобильных телефонах, и содействия политика, который хотел поскорее замять дело и не светить в новостях название района, моих родителей – жертв Бэйла – несправедливо оболгали.

– Джинман не уступил Бэйлу. Вместо того чтобы сразу разобраться с ним или уступить, он пошел ва-банк: раскрыл свою личность и стал королем оружейного бизнеса. Именно тогда появились правила, которым каждый, кто хотел вести с ним дела, должен был следовать. Первым делом он разработал систему кодов, в зависимости от уровня риска. Киллерам-снайперам был присвоен красный, профессиональным отравителям – синий, шпионам – фиолетовый, а тем, кто занимался последующей зачисткой, – желтый. И среди них только у тебя и самого Джинмана был зеленый код.

Дядя загрузил карту киллеров в раздел объявлений на сайте, который первое время не отличался удобными интерфейсом и управлением. Когда поступал заказ, дядя подбирал подходящего киллера с учетом его местоположения, характера, особых навыков и других характеристик и ставил ему задачу. При необходимости он организовывал сотрудничество между обладателями кодов одного цвета и разрешал возникающие споры. Конечно, не все были этим довольны. Киллеры, которым не нравилось находиться под влиянием торговца оружием, добровольно покинули сообщество. Однако прошло совсем немного времени, и они снова вернулись на murthe-help.

– У Джинмана имелся серьезный компромат. Через Хонду он постепенно собирал фотографии киллеров и их «послужные списки». Если бы кто-то посмел угрожать ему или тебе, он мог раскрыть эту информацию не только в глубоком интернете, но и на сайте, доступном обычным людям, даже если бы пришлось таким образом уничтожить и самого себя.

Единственным киллером, который не получил код, был Бэйл. Дядя на месяц исчез, оставив меня во временном детском приюте, потому что хотел разобраться с убийцей. Узнать о том, где засел Бэйл, ему помогли фиолетовые, прекрасно умеющие добывать информацию, а желтые потом зачистили место.

Дядя стоял перед особняком на берегу реки Хан, где находилось убежище Бэйла, и загибал пальцы. Хонда, мать, старший брат, его жена. Для совершения мести требовалось четыре жизни. Однако Бэйл был сиротой, у него не было даже домашних животных, не говоря уже о семье. Дядя пристально взглянул на девятимиллиметровый Глок-19, висящий у него на поясе, и изменил план.

Он решил устроить Бэйлу унизительную смерть. Вместо того чтобы нанять киллеров, специализирующихся на убийствах, он подключил непрофессиональных необученных людей, использующих ножи исключительно для развлечения. Владелец места захоронения, имеющий желтый код, сообщил, что знаком с преступником, проходившим по делу о серии убийств в Канбук-гу. У того также имелись свои связи. Преступник позвал друзей, один из которых был его почитателем и послушно следовал за ним, а с другим они долгое время с удовольствием «обменивались опытом». Операция прошла гладко. Эксперт по взлому замков открыл входную дверь, и убийцы, сопровождаемые хорошо вооруженными киллерами, проследовали в спальню Бэйла. Минхе не рассказала, как именно те его прикончили, но судя по тому, что в процессе извлечения тела понадобились лупа и пинцет, можно было догадаться, что расправа была крайне жестокой.

– Это было глупой ошибкой, потому что убийцы, участвовавшие в устранении Бэйла, тоже запросили коды, ведь их обладатели могли быстро и легко покупать оружие и прятать трупы.

Киллеры, среди которых была и Минхе, убеждали дядю избавиться от убийц. Если бы хоть кто-то из них попался полиции, информация о существовании организации murthe-help тоже всплыла бы на поверхность. Однако дядя не мог так просто принять решение. Дело в том, что один из убийц, запросивших код, вскоре после устранения Бэйла был заключен под стражу за совершенный в прошлом поджог. Джинман рассматривал возможность избавиться от остальных убийц, но даже лучшие киллеры не могли ничего сделать, если цель сидела в тюрьме, а заключенный легко мог рассказать о murthe-help следственным органам.

– В конечном итоге мы договорились присвоить убийцам черные коды. Джинман построил склад и начал активно управлять зарегистрированными участниками. Он тщательно изучал, как заменить существующую информацию о красных кодах и предотвратить ее утечку.

Когда Минхе говорила это, ее взгляд затуманился. На вид ей было около тридцати пяти, и уже тринадцать лет она была киллером. Возможно, ее губы были настолько тонкими, потому что она долгое время хранила тайну, которую никому не могла рассказать.

– Может быть, вы знаете и причину, по которой дядя решил покончить с собой?

Я взяла с дивана подушку и положила ее под голову Чонмина. Вокруг патча на его шее расплылся синяк.

– Я думала, после всего, что я тебе рассказала, ты догадаешься… Он не мог покончить с собой.

После этих слов я вдруг пришла в себя. Если не самоубийство… то кто и зачем сотворил такое?

– Хотите сказать, дядю убили?

– Наверняка за этим стоят убийцы. Им никогда не нравилось, что оружие могут брать в аренду только киллеры. Наверняка кто-то пришел ограбить склад, а когда ничего не вышло, просто обставил все как самоубийство.

Дядя не мог покончить с собой и оставить меня одну. Если бы он скрылся и вновь занялся торговлей оружием инкогнито, скорее всего, появился бы второй Бэйл и угроза нависла бы даже надо мной. Чтобы защитить меня, дядя договорился с киллерами и убийцами, а также создал карту с личной информацией и местоположениями. Он не мог перерезать себе вены, не оставив хотя бы предсмертной записки. Похоже, кто-то задумал убить дядю и захватить склад murthe-help. Среди подозреваемых была и Минхе. Хоть она и утверждала, что смерть дяди была делом рук убийц, именно Минхе прибыла сюда раньше всех и вырубила Чонмина. Расслабляться было еще слишком рано.

Минхе подошла к окну и выглянула во двор. Сдвинув очки поближе к переносице и нахмурив лоб, она медленно осмотрелась, а затем жестом подозвала меня. За забором стоял белый «матиз» с надписью KT Olleh[26]. Двое мужчин в форме доставали из багажника толстый кабель и ящик с инструментами. Было непонятно, то ли это из-за них прервалась связь, то ли они хотят восстановить ее.

– Те двое тоже киллеры?

– Я не знаю. Мы как люди из разных жилых комплексов, которые ходят в один супермаркет. В нашей индустрии киллеров-напарников не бывает. Ведь в случае засады или погони двое человек тут же привлекают внимание. Будет забавно, если они окажутся настоящими специалистами из техподдержки.

Надеясь, что связь восстановилась, я перевела взгляд на телефон, лежащий на столе, и заметила, что Чонмин дернул плечом. Глядя в спину Минхе, я сорвала патч с его шеи. А затем приложила к губам указательный палец. Чонмин слабо кивнул.

– Похоже, пришло время определить наши позиции.

Минхе повернулась к нам. Я взяла телефон, пытаясь сохранять невозмутимый вид, и наклеила патч на дисплей, а Чонмин спешно закрыл глаза. Появление Минхе нарушило наш изначальный план укрыться на складе до прибытия полиции. Она была опытным киллером, умевшим обращаться с хранившимся там оружием. К тому же, раз убийца дяди был неизвестен, ее нельзя исключать из списка подозреваемых.

– Мы поклялись не убивать тех, у кого зеленые коды. По крайней мере красные, желтые и фиолетовые держат свое слово. Но как насчет черных? Джинмана, обладателя зеленого кода, уже убили. А значит, и ты, Джиан, не в безопасности. Давайте для начала укроемся на складе.

Минхе сняла очки и кончиками пальцев надавила на опухшие глаза. Ее лицо выглядело усталым, как у библиотекаря в конце рабочего дня. Я сжала в руке телефон и встала рядом с ней. Ногтем я сковырнула с экрана патч, надеясь, что он еще действует.

Воспользовавшись моментом, когда Минхе надевала очки, я прилепила патч ей на шею. Чонмин, лежавший позади, затаив дыхание, поднялся на колени и вцепился в ее икры. Она ударилась головой об оконную раму и упала на пол. Из виска хлынула густая кровь. Чонмин, тяжело дыша, прислонился спиной к стене.

– Пэ Чонмин, ты в порядке?

Он поднялся на ноги.

– Немного кружится голова и подташнивает, но терпимо. Я слышал все, о чем вы только что говорили. Черный код – для убийц, красный – для киллеров, фиолетовый – для информаторов, а у тебя… зеленый код. Значит, в самой большой опасности люди без кодов.

Без кода был только Чонмин.

– Прости, что втянула тебя в это.

Я говорила искренне. Я не могла пообещать, что вытащу его из всего этого живым, или похвастаться тем, что у меня появился какой-то достойный план. Я тоже была зла и расстроена оттого, что меня во все это втянули.

– Тебе не кажется странным, что убийцы, прикончившие дядю, выложили новость о его смерти в глубокий интернет и только после этого решили сюда прийти? Тот, кто его убил, уже давно завербовал бы несколько человек и захватил это место.

Чонмин думал так же:

– Неважно, убийца это или киллер, мы все равно беспомощны против него. Если он смог убить дядю, справиться с нами ему будет проще простого.

Пока я говорила, взгляд Чонмина был прикован к окну. Я повернула голову в том же направлении. Молодой человек с букетом хризантем в руках слез с мотоцикла. Лучезарно улыбаясь, он перекинулся парой слов с техническими специалистами, а затем подошел к воротам и нажал кнопку звонка.

– Это работник городской почты, – сказал Чонмин, узнавший юношу.

– Но зачем он пришел?

– Район у нас маленький. Должно быть, кто-то с опозданием сообщил ему новость о дяде.

Несколько раз прозвенел звонок.

– Мы все равно не можем открыть дверь. Не станем же мы подвергать опасности невинных людей. Давай проигнорируем его и пойдем на склад.

Я опустила занавеску и последовала за держащим меня за руку Чонмином. Звук дверного звонка наконец стих, и вместо него издалека донесся еле слышный шум.

– Погоди. Ты это слышишь? Звук автомобильного двигателя.

Чонмин поспешно отодвинул занавеску. Перед нами развернулось удивительное зрелище.

У ворот остановились два черных «старекса» без номеров. Водительские и пассажирские двери одновременно открылись, и из них вышли мужчины молодого, среднего и пожилого возраста – всего одиннадцать человек. Два технических специалиста в униформе, присевшие на корточки, чтобы разрезать кабель, неуклюже поднялись. Почтальон застыл в недоумении. Мужчина средних лет в футболке для гольфа, вышедший из двери со стороны водителя, сверкнув мачете, полоснул почтальона по горлу. Я отвернулась, чтобы не быть свидетельницей этой ужасной сцены, но все же увидела последние секунды жизни юноши на экране интерфона. Он облизал губы и бессильно упал, прижимая руку к горлу, из которого хлестала кровь.

– Похоже, это банда Ли Сонджо. Бежим.

Я дернула за руку ошеломленного Чонмина.

– Ребята из техподдержки тоже мертвы. Мы следующие, – бессильно пробормотал Чонмин, а затем посмотрел на меня широко распахнутыми глазами.

– Пока есть время, беги, а не болтай!

Хотя я и не подозревала зачем, последние тринадцать лет дядя тренировал меня. Он рассказывал, как выживать в чрезвычайной ситуации, всегда начиная свой урок словами: «Слушай внимательно, Чон Джиан».

– Слушай внимательно, Чон Джиан. Если разразится война и тебя будут преследовать солдаты, беги по S-образной траектории. Так ты сможешь уклониться от пуль.

– Слушай внимательно, Чон Джиан. Чистя яблоко, ты держишь нож вот так, верно? Но когда режешь, его кончик опускается вниз. Это значит, что цель находится на кончике ножа.

– Слушай внимательно, Чон Джиан. Оценки важны, но ты должна уметь хорошо общаться. Однажды мы будем жить за воротами большого дома. И там будут говорить только по-китайски.

– Слушай внимательно, Чон Джиан. Почти всегда первое решение оказывается верным. Выбирая, что съесть на обед в дождливый день, кхальгуксу[27] или камджатхан[28], остановись на блюде, о котором подумала первым. Поэтому сегодня это будет кхальгуксу.

Мягкий голос дяди продолжал звучать у меня в ушах. Потянув Чонмина за руку, я выбежала через заднюю дверь кухни. Пришло время убедиться, что первое решение было правильным. Я открыла склад ключом, и мы вошли. Рядом с дверью в мастерскую дяди находилась похожая на нее, как близнец, вторая дверь. Даже если удастся пройти через сканер вен, я не была уверена, что смогу угадать пароль от цифрового замка.

– Средняя школа Хансинбук, третий год обучения, класс 1, номер 17, Чон Джинман. Помнишь школьный пропуск? Это единственные цифры, которые дядя оставил в доме.

Чонмин потянул меня за дрожащее запястье, прислонил руку к сканеру вен, а затем набрал на тачпаде 030117. И в этот же миг перед нами открылся вход на секретный склад дяди. За спиной послышались громкие крики и шаги. Черно-белый кот выгнул спину и зашипел. А мы поспешили войти на склад.

В безмятежном прошлом я часто размышляла о том, как выглядит дядин склад. Я представляла себе заплесневелое помещение, в котором лежали свернутые резиновые шланги, стояли группами по пять штук пластиковые метлы и повсюду в беспорядке валялись разнообразные адаптеры вперемешку с большими и маленькими лампочками. Но сейчас нас встретили выстроившиеся в ряд штук сто прочных стальных полок, а на них были аккуратно разложены по категориям товары, которые мы видели в интернет-магазине. У одной из стен смирно стояла группа лысоголовых кукол, о которых говорил дядя.

В конце прохода, между полками на противоположной стене висели десять мониторов, показывавших, что происходило внутри и снаружи дома. Чонмин взглянул на Минхе, которая лежала без сознания в гостиной, истекая кровью. Похоже, патч перестал действовать: тяжело дыша, она оторвала его и проворно заползла под стол.

– О Минхе не беспокойтесь. По виду и не скажешь, но она настоящий профессионал. Однажды в Макао она достала председателя Чхве, заграбаставшего двести восемьдесят миллиардов вон[29] по схеме Понци, – убрала его одним выстрелом в голову.

У меня ноги подкосились от испуга, но Чонмин не дал мне упасть. Из-за стальной полки, на которой лежали разнообразные ножи, выглянул низкорослый мужчина лет тридцати в черной футболке и пижамных штанах. У него были густые вьющиеся волосы и тонкие брови, почти незаметные на лице.

– Вы кто?

– Как видите, я сотрудник магазина, – ответил мужчина, медленно направляясь к нам, он широко раскинул руки в стороны, словно хотел успокоить меня. – Раньше тут работал мой брат, но его зарезали. И меня наняли вместо него. У брата было крутое прозвище – Хонда, а меня зовут просто Братом.

Брат оказался шумным, как швейная машинка. Он подошел к нам, что-то бормоча под нос, и уставился в монитор.

– Джиан, думаю, ты обо мне ничего не знаешь, но я давно за тобой наблюдаю. А вот этого паренька вижу в первый раз. Вы друзья?

Брат достал из-под стальной полки три складных стула и разложил их перед мониторами.

– Да, я друг Джиан. Говоря, что наблюдали, вы имели в виду эти мониторы? – спросил Чонмин у Брата, садясь на средний стул. Я заняла место слева, а Брат – справа.

– Ну да. Днем за мониторами следил Джинман, а ночью – я. А, кстати! Это я отключил связь. Дело в том, что у нас есть инструкция по реагированию в чрезвычайных ситуациях. С помощью кнопок здесь можно все контролировать, – сказал Брат, указывая на консоль и ноутбук, установленные перед мониторами.

У меня сразу возник вопрос, чем в чрезвычайной ситуации поможет отключение связи. Почему дядя создал такую инструкцию? Все же, если телефон и интернет работают, можно кого-то позвать на помощь.

– Дядя правда сказал сделать именно так?

Услышав мой вопрос, Брат скрестил руки на груди и кивнул:

– Он оборудовал все так, чтобы это место стало самым безопасным укрытием. Эти мерзавцы ни за что не смогут войти сюда. К тому же магазин теперь принадлежит тебе, Джиан, так что я должен тебя защищать.

При этих его словах мы с Чонмином одновременно вскочили и воскликнули:

– Что-о-о?

– О-о, спокойно, ребята. Садитесь. Честно говоря, я понимаю твой протест. Но такова обязанность человека с зеленым кодом. Думаешь, если этот магазин исчезнет, все закончится? Ну, эффект зеленого действительно пропадет. В деле, у которого есть хозяин, пусть даже и не обладающий большой властью, царит порядок. А когда хозяин исчезает, начинаются грабежи. Как только ты решишь отказаться от магазина, сумасшедшие убийцы и киллеры, желающие заиметь запас оружия, попытаются от тебя избавиться. Потому что посторонние не должны знать об их существовании. Поэтому разумнее всего было бы принять ситуацию и следовать правилам.

Брат вытащил из переднего кармана футболки лазерную указку и направил красный луч на экран, показывавший ситуацию за забором. Один из техников лежал лицом к небу с пожарным топором в груди, другого задушили кабелем и бросили на капот автомобиля. На обезглавленное тело почтальона было особенно жутко смотреть.

– Вы заметили кое-что странное? – спросил Брат.

Чонмин подошел вплотную к монитору. Он некоторое время пристально разглядывал изображение, а затем отрицательно помотал головой.

– Вроде нет. А ты, Джиан?

– Я тоже.

Уже одно то, что мы, сидя на складе, наблюдали, как остывают тела несчастных, было странным, но, скорее всего, Брат имел в виду не это.

– Я же сказал, что намеренно отключил связь. Разумеется, я не стал бы вызывать сотрудников техподдержки. Выходит, я их не звал, но они все равно приехали и, к несчастью, умерли.

И правда, что-то здесь не сходилось, ведь связи совсем не было. Тогда кто и зачем их позвал?

– Может быть, они были частью группировки, убившей дядю? Они предвидели, что связь прервется, замаскировались и пришли сюда?

Чонмин снова опустился на стул.

– Нет, я знаю в лицо всех обладателей красных и черных кодов. Уверен, что техники – обычные люди. Думаю, кто-то их вызвал. Тот, кто решил, что, став свидетелем зверского убийства простых людей, Джиан тут же поднимет белый флаг. И рассуждает этот кто-то в точности как Бэйл.

Выходит, техники умерли по моей вине. Мое дыхание участилось, выступил холодный пот. Я ведь ничего не знала. Ни о том, что дядя торговал оружием, ни о том, что на складе живет незнакомец, ни о том, что мне придется стать хозяйкой интернет-магазина для убийц.

– Здесь есть вода? Похоже, у Джиан шок, – обратился Чонмин к Брату, мягко поглаживая меня по спине.

– Конечно. Здесь есть все. На складе имеется запас воды, продовольствия и товаров первой необходимости на три года и даже уборная. Ох-хо-хо, значит, воды, да? Какая тебе больше нравится: артезианская или с газом? Нет, тут даже спрашивать не надо, конечно, артезианская. Вообще не понимаю, как можно пить газированную. А, тебя недавно рвало. Нужно успокоительное? Так, посмотрим, что у нас есть.

Брат был из тех, кто не скучал даже в одиночестве. Он открыл черную дверь рядом с мониторами и вошел в кладовку.

– Чонмин, – позвала я, и мы переглянулись. – Раз камеры стоят даже в ванной, может быть, он знает о смерти дяди?

Среди мониторов были и те, на которых отображались моя комната и ванная. Я вспыхнула от стыда при мысли о том, что ела, спала, умывалась и ходила в туалет на глазах у Брата. Но если он ничего не проглядел, то сможет рассказать, как умер дядя.

– Ого, ситуация снаружи пугающая. Со сколькими она уже разделалась, даже не достав оружия?

Неизвестно когда появившийся с водой и лекарствами Брат пристально следил за происходящим на мониторе, надев на нос очки в роговой оправе. Минхе, зажав под мышкой голову мужчины средних лет, бросилась на стол и ударила противника о его край, а затем вытянула руку и глубоко вонзила кухонные ножницы ему в заднюю часть шеи.

– Господин Брат…

Я оторвала взгляд от молодого человека, бросившегося к Минхе с киркой, и посмотрела на Брата.

– Эй, зови меня просто Братом. Если добавлять слово «господин», кажется, будто это мое имя. А у меня, вообще-то, другое имя есть. Первый слог – Ён, означающий «яркий»…

Он опять пустился было в пространное объяснение, но я быстро прервала его:

– Ты видел, как дядя покончил жизнь самоубийством? Это ведь должно было остаться на камерах видеонаблюдения!

– На, для начала смочи горло.

Болтун Брат резко умолк и протянул мне воду и лекарство. Он подошел к консоли и что-то набрал. Тут же на всех десяти мониторах возникло одно изображение. Это был дядя, брившийся в ванной. Он нанес на бороду пену и аккуратно подравнивал лезвием бакенбарды. Я смотрела на его круглую спину, поношенную футболку и гладкую макушку, и моя недавняя обида улетучилась. Каждый раз, когда я видела его спину, мне хотелось подбежать к нему и пощекотать, но почему-то я ни разу этого не сделала. Может быть, я не хотела первой переступать черту, которую дядя провел между нами.

– Это день происшествия. Пока к нему никто не вторгся. Как видите, он умылся, побрился и… вышел из ванной и даже рук не вымыл. Пошел в гостиную. Заметили, как он поднял руку и сжал пальцы? Так он послал мне сигнал. Чтобы я вывел на экран телевизора карту киллеров столицы. Я тут же это сделал. Так, видите цветовые коды на карте Сеула? Ух, так и пестрят. Не подобрался ли черный слишком близко к съемной квартире Джиан?.. В общем, он беспокоился, что к тебе вломится группа убийц, поэтому обязательно все проверял перед сном.

Неспешно зевнув, дядя взял пульт и выключил телевизор. Он послал воздушный поцелуй в сторону моей комнаты и пошел в спальню. Дядя уже собирался лечь в кровать, как вдруг наклонил голову и поднялся.

– Похоже, кто-то пришел, но камера за забором вырубилась. Камеры внутри дома тоже засняли только спину Джинмана, идущего к входной двери. Десять камер видеонаблюдения последовательно отключились. Я пробовал и звонить, и перезагружать их, но в течение часа ничего не работало. Мне жутко хотелось выбежать наружу. Но я должен был соблюдать правила. Джинман сказал мне ни за что не покидать склад, даже в чрезвычайной ситуации.

После этого часового перерыва дядя уже лежал в ванне. А Брат в полуобморочном состоянии смотрел на человека, утопавшего в крови, и с тоской думал, почему все люди, которых он считал старшими братьями, покинули его вот так.

– Кто в тот день двигался по карте киллеров? – спросил Чонмин.

– Никто. Как ни странно, в тот день никто не проявлял активности.

– Ты отслеживаешь это только с помощью трекеров? Их ведь можно убрать в любое время.

Кто-то вполне мог избавиться от отслеживающего устройства и попытаться тайно проникнуть сюда.

– GPS-трекер имплантирован в плечо. Он находится вот здесь, в верхней части руки, между подмышкой и локтем. Можно, конечно, решиться и вырезать его, но это быстро обнаружится. У кодов есть правила. Их установил Джинман. Во-первых, нельзя повреждать отслеживающее устройство. Во-вторых, никогда нельзя выбирать целью друг друга. Однако второе правило не распространялось на тех, кто удалит трекер. Иными словами, Джинман оставил наказание на усмотрение пользователей. Поэтому удалять GPS-устройство очень опасно. Ведь церемониться никто бы не стал.

Получается, дядина смерть – дело рук не убийц и не киллеров. А сколько обычных людей знали, что дядя – торговец оружием? Кто бы это ни был, получалось, что он одолел и убил дядю, а затем втянул во все это меня. Если это был обычный человек, какую цель он преследовал? Непонятно. Какой смысл захватывать склад с оружием и информацией о местонахождении смертоносных охотников, если это сделает тебя их мишенью номер один?

Брат снова переключил мониторы на режим реального времени. По всему дому были разбросаны тела. На полу валялись осколки выбитых оконных стекол, сорванные с петель двери и даже урна с пеплом дяди. Перед складом Минхе вела переговоры с каким-то мужчиной. Брат указал на него и сообщил, что это Ли Сонджо. Многочисленные раны на руках и ногах Минхе кровоточили. Камера видеонаблюдения высокого разрешения четко запечатлела выражение ее лица. Она кровожадно смотрела сквозь покрытые паутиной трещин очки на сжимавшего обеими руками кинжал Сонджо. Только они вдвоем выжили в потасовке.

– Даже если Минхе удастся уничтожить Ли Сонджо, шансов на победу у нее нет. Неподалеку в засаде сидит киллер. Противник серьезный, а у Минхе даже пистолета нет. Она отдала все свое огнестрельное оружие на кастомизацию Джинману за день до его смерти. Так что… – Брат замолчал, подошел к Чонмину и положил руку ему на плечо.

– Как насчет того, чтобы передать пистолет Минхе, а, Чонмин? Тебе нужно лишь бросить его. Всего один HNK P30.

Чонмин отрицательно помотал головой. Он выглядел очень серьезным.

– Разве все они не должны умереть, чтобы ситуация разрешилась?

Я была с ним согласна. Хоть я и сочувствовала Минхе, мы были не в том положении, чтобы помогать киллеру.

– Если Джинмана действительно убил обычный человек, вне зависимости от его целей, он бы хотел, чтобы люди, представляющие опасность, поубивали друг друга. Но если посмотреть на это непредвзято, все не так просто. Минхе обладает отличными навыками и является клиентом, заслуживающим доверия. Для обновления магазина она просто незаменима. Нужно спасти ее. Ведь большинство киллеров будут просто молча наблюдать за происходящим, вероятно, надеясь, что в ближайшее время магазин вернется к нормальной работе. После устранения Ли Сонджо и киллера, сидящего в засаде, я восстановлю связь. И загружу на сайт сообщение, что новой хозяйкой murthe-help теперь является Джиан…

– Значит, с сегодняшнего дня магазином владею я? – перебила я Брата. Он вздрогнул и сделал шаг назад.

– Эм… Верно. Согласно инструкции, после смерти Джинмана магазин должен перейти тебе. Нельзя, чтобы место хозяина пустовало.

Я заметила, как вдруг забегали глаза Брата, который до этого казался расслабленным.

– А ты, Брат, теперь должен выполнять мои приказы?

– И это верно, но ты еще не знаешь нашу систему. Сначала разберемся со срочными вопросами, а затем я постепенно все тебе объясню, – его голос задрожал, словно он был готов вот-вот расплакаться.

– Пистолет передашь ты, Брат.

Если исключить киллеров и убийц, самым подозрительным человеком в этом доме был Брат.

– Ты ведь не считаешь меня убийцей, правда? Я могу только выйти со склада, но не смогу вернуться. Сканер вен меня не пропустит. Да и не сотворил бы я такое с Джинманом!

Из сузившихся от гнева глаз Брата покатились крупные слезы. Не знаю, совершил ли он убийство сам или руководил подельниками, но в эту минуту он был самым подозрительным здесь. Может, у них с дядей возникли разногласия или он затаил обиду из-за распределения прибыли. А если меня убьют, Брат сможет взять управление магазином на себя. Я смогу доверять ему, только если бы он доверится мне и исполнит приказ.

– Я тоже должна убедиться, что тебе можно доверять, прежде чем мы начнем работать вместе. Иди.

Брат снял очки в роговой оправе, отдал их мне и кивнул.

– Понимаю. Только пообещай мне одну вещь. Не закрывай дверь склада, пока я не вернусь. Честно говоря, у меня тремор рук, поэтому я не могу пользоваться оружием и плохо дерусь. Я всего лишь прошел четыре недели военной подготовки, но даже это…

– Обещаю. Брат, кажется, Минхе очень тяжело, – сказала я, указывая на один из мониторов, поскольку мне показалось, что болтать он будет долго. Кинжал Сонджо едва не пронзил бок Минхе.

– Хорошо, я пошел. Ты дала слово. А я… Мне очень страшно.

Брат подошел к полке с оружием и открыл прочный на вид деревянный ящик. Похоже, там лежал HNK P30, о котором он говорил. Взяв пистолет, он нерешительно направился к двери.

– А разве не нужно больше патронов? – спросил Чонмин.

– Нет, это неважно. Минхе прекрасно справится даже с одним магазином. Проверьте, пожалуйста, еще раз, где она находится.

Руки брата заметно дрожали.

– Как выйдешь, сразу поверни направо – там стоит грузовик дяди. Они дерутся в кузове. Передай пистолет и возвращайся.

Поглядывая на монитор, я повернула ручку двери склада. В воздухе послышались звуки борьбы и тяжелое дыхание Минхе и Сонджо. Брат окинул грустным взглядом нас с Чонмином и неуклюже побежал вперед. Просунув голову в дверь, он посмотрел на Минхе, которая сцепилась с Сонджо.

– Минхе, я бросаю! Лови!

Брат занял позицию, чтобы бросить пистолет. Минхе, изо всей силы ударив Сонджо головой в лоб, кинулась в сторону Брата. Пистолет, который тот бросил, упал к ее ногам. Только теперь лицо Минхе ожило. Брат нервно развернулся и побежал в сторону склада. Еще немного, всего три шага…

Бух! Дверь с грохотом захлопнулась, и тут же из-за нее послышались крики Брата. Но закрыла ее не я.

– Он пытался нами манипулировать. Это опасно.

На дверной ручке лежала рука Чонмина. Он холодно посмотрел на меня.

– Я же дала ему обещание!

Хотя Брат и казался подозрительным, он поверил мне и поставил на кон свою жизнь.

– Как думаешь, почему он сначала хотел послать туда меня? Уверен, он бы тоже закрыл дверь. А затем во что бы то ни стало захватил магазин, угрожая тебе.

Чонмин размашисто зашагал к стене, где висели мониторы. А затем некоторое время внимательно смотрел на консоль и ноутбук.

– Какой у тебя план? Мы же совсем не знаем эту систему.

Не отвечая на мой вопрос, Чонмин нажал кнопку на консоли и начал быстро набирать что-то на клавиатуре ноутбука. Ожидая, пока он закончит, я перевела взгляд на монитор. На газоне во дворе Минхе уперлась коленом в грудь Сонджо и направила пистолет ему в голову. Брат все еще стоял перед складом и стучал в дверь. Глядя прямо в камеру, он начал шевелить пальцами. Большим и указательным пальцем одной руки он сделал круг, а другую кисть сложил в форме пистолета. Это был язык жестов, при котором пальцы складывались в буквы. Брат неоднократно показывал буквы «о», «ч», «к» и «и». Очки. Вспомнив о его старых очках с мутными линзами в дешевой роговой оправе, которые он мне оставил, я осторожно подняла их со стоящего передо мной складного стула, развела дужки и надела на переносицу.

– Связь восстановлена. Я размещу объявление в глубокую сеть. Структура почти у всех сайтов одинаковая, так что в этом не будет ничего сложного. А что это за очки? – спросил Чонмин, повернувшись и взглянув на меня.

Ручка, приколотая к карману его рубашки, сверкнула красным. Я спешно сняла очки и снова посмотрела на него. Из кармана виднелся только прозрачный кончик ручки. Красный свет был виден только через очки и исчез, едва я их сняла. Чонмин подошел ко мне и спросил, все ли в порядке.

– Я просто примерила. Брат говорил, что там в засаде киллер, верно? Можешь узнать, кто он? – попросила я как ни в чем не бывало, но мое сердце бешено колотилось.

Однажды по телевизору показывали, как можно обнаружить скрытые камеры с помощью смартфона. Если отрезать небольшой кусок целлофана, прикрепить его к объективу и включить приложение «Фонарик», на него отреагируют инфракрасные лучи, которые излучает скрытая камера. Похоже, в очках Брата стояли специальные линзы. Вдруг я вспомнила, что он попытался выпроводить Чонмина со склада после того, как надел их. Почему Чонмин тайно снимал меня?

– По карте я установил личности двух киллеров, которые подобрались к дому до того, как Брат прервал связь. Одним из них была Минхе, а вот второй… А давай посмотрим вместе. Вывожу информацию на монитор.

Услышав слова Чонмина, я подняла отяжелевшую голову. Экран разделился на две части, на нем возникла фотография мужчины. Человек с угловатым лицом и густыми бровями значился как Иньин, без указания, реальное это имя или прозвище. Я уже видела его раньше. К тому же совсем недавно. Это был тот подозрительный гость в черном костюме и солнцезащитных очках, который последним пришел на похороны дяди.

Каждый год в день смерти бабушки и родителей дядя с самого утра готовил еду. Отваривал красную фасоль, промывал и замачивал клейкий и обычный рис, готовил его в скороварке и добавлял немного овощей. Это не было поминальным обрядом. Просто в течение дня он отдыхал от работы и ел рис с овощами, разделив на несколько порций. В тот день я тоже могла пропустить школу и остаться бездельничать с дядей.

– Знаешь, кто такой шаман? – спросил дядя, обернув немного клейкого риса водорослями и отправив в рот.

– Мудан[30]?

– Да, так его тоже называют.

– А о каком шамане говоришь ты, дядя? – спросила я, наблюдая за тем, как паук-гетеропода старательно плетет паутину за окном. Тень от нее слегка подрагивала на полу гостиной.

– Когда слышишь о шамане, думай об Учителе теней.

Дядя наполнил пустую миску из-под риса водой и сделал глоток. Я понятия не имела, о чем он говорит.

– Хочешь сказать, Учитель теней – это мудан?

– Нет, но пока запомни это так.

– Кто вообще такой этот Учитель теней?

– Человек, которому можно доверять. Это долгая история, поэтому, если услышишь слово «шаман», вспоминай о нем.

Я для вида кивнула и снова уставилась на паука, который строил гнездо для яиц. Чем толще будет его оболочка, тем больше паучат сможет выжить.

– Дядя…

– А?

Он мыл посуду, но внезапно отвел руку назад и провел ногтями по футболке, словно у него чесалась спина. Я подошла к нему, засунула руку под футболку и почесала спину. Дяде стало щекотно, и он рассмеялся, явно испытывая облегчение.

– Классный руководитель сказал, что ты был на консультации для родителей.

Дядя велел мне выбрать университет самостоятельно, но все же встретился с классным руководителем. Он говорил, что ему все равно, в какой университет я пойду, но на самом деле он мечтал, чтобы я училась на факультете китайского языка и литературы.

– А, ну… Вроде было такое, – неловко пробормотал он.

– Если поступать на языковой факультет, я бы хотела учить японский или английский!

Услышав эти слова, дядя закрыл кран и вытер мокрые руки о джинсы. Затем его лицо покраснело, и он отрицательно замотал головой. Его пухлые щеки дрожали.

– Нет, не думаю, что это хорошая идея. Говорят, в будущем перспективным языком станет китайский. Английский сейчас хорошо знает каждый. А японский… Зачем кореянке японский[31]?

Я сказала это только для того, чтобы проверить его реакцию, но дядя ответил серьезно, и мне стало неловко. Я уже обсудила с классным руководителем, в какие университеты буду подавать документы, поэтому, если не случится ничего непредвиденного, в следующем году я буду учиться на факультете китайского языка и литературы в Сеуле.

– Такой необычный разговор. Как у отца с дочерью. Дядя, ты мне как отец.

Мне стало немного тоскливо. Если бы родители были живы, сейчас я бы говорила об этом с ними. Мы бы обсуждали будущее, наши надежды и планы вроде поступления в университет, будущей работы, сбережений, подержанной машины с двигателем 2000 лошадиных сил и залога за съемную квартиру. Стенки гнезда, которое они создали прежде, чем погибнуть, оказались слишком толстыми – я чувствовала, будто я заперта в нем навсегда.

– Слушай внимательно, Чон Джиан. Я не твой отец. И никогда не смогу им стать. Но ты можешь называть меня папой один-единственный раз в году, в годовщину их смерти. Пусть это будет чем-то вроде игры. Будь брат чуть полнее, он был бы похож на меня.

Я молча обняла дядю. После этого прошли две годовщины смерти, но каждый раз они совпадали с моей подработкой, поэтому я не могла приехать в родной город. А мой папа на один день все равно готовил для меня еду.

Только поступив в университет, я узнала, что корейское слово «шаман» совпадает по звучанию с китайским топонимом, обозначающим город Сямэнь. Каждый раз, читая пример предложения, в котором упоминался шаман, я думала об Учителе теней. Он представлялся мне седовласым старцем в атласном ципао[32]. Я рисовала в голове человека, который смело шел по пляжу Сямэня, держа на поясе бутылку в форме тыквы, наполненную крепким алкоголем, и широко улыбался. Но теперь я узнала, что Учитель теней – это мужчина средних лет, крепкого телосложения и с тонкими губами. Имя человека, сидящего в засаде возле моего дома, было Иньин, что означало «тень». Если это не совпадение, он был близок дяде.

– Больше информации об Иньине нет?

Стараясь скрыть недоверие, я изо всех сил улыбалась Чонмину. На его лице больше не было ни тревоги, ни страха. Он держался непосредственно и выглядел довольным, словно мальчик, увлеченный игрой.

– Больше нет. Это все. Может быть, с ним уже разделались приспешники Ли Сонджо.

Ответ Чонмина показался мне неискренним. До того, как войти на склад, он был смелым и осторожным, а в его голосе звучали беспокойство, гнев, тревога и страх. Но теперь, выгнав Брата, Чонмин стал избегать моих взглядов, как однокурсник, флирт с которым привел к неловкости. Он нарочито бесцельно прогуливался между рядами стальных полок, а затем остановился перед отделом с холодным оружием, открыл деревянный ящик и достал нож. Мне хотелось крикнуть, чтобы он не трогал вещи дяди, но стоило мне увидеть сверкающее лезвие, как по спине пробежал холодок.

– Это Ontario М9, штык-нож армии США. И ножи Ka-Bar тоже есть. Такие даже на аукционах продают, почему же он хранил их здесь? О! А вот настоящая находка! Это работа Кавасаки-сэнсэя. Как думаешь, его использовали в реальных боях? А?

Казалось, он был не на шутку взбудоражен. А меня начало подташнивать.

– А ты хорошо знаешь названия ножей.

– Все мужчины такое любят. Пистолеты, ножи, женщин, игры.

Чонмин положил нож и направился к полке с огнестрельным оружием. То, как он шел, весело подергивая плечами, напомнило мне о нескладном мальчике из младшей школы. Но тот Чонмин, которого я знала, любил машинки и динозавров.

– Ого, а это Infinity с широкой рукояткой. В руке лежит великолепно. Хочешь подержать?

Предлагая мне взять пистолет, Чонмин вспыхнул.

– Нет, не нужно.

– Два Sig Sauer P220 Combat, три Hunter. Стволы у всех разные. Я так и думал… А винтовок еще больше!

Снова надев очки, я заметила красный луч на его груди. Чонмин не ожидал, что мы войдем на склад, и, скорее всего, снимал просто из любопытства. Но не слишком ли много совпадений? Молодой парень, увлекающийся ножами и пистолетами, случайно устроился в секретный интернет-магазин, принадлежавший тому, кто продавал оружие, а когда владелец умер, парень спрятался на оружейном складе и начал с удовольствием осматривать хранящиеся там товары. Это казалось мне странным во многих отношениях. Чтобы все стало логичным, нужно изменить причинно-следственную связь: парень обо всем знал и устранил хозяина магазина, чтобы захватить склад.

Чонмин зарядил единственный известный мне пистолет – Smith & Wesson. Опустив указательный палец на спусковой крючок, он закрыл один глаз и начал целиться туда-сюда. Может быть, он знал что-то об оружии, но выглядел сейчас комично. Что бы сказал дядя, согни я локти и неловко скрести пальцы, как Чонмин?

Когда я поступила в университет и стала жить отдельно, дядя купил мне фальшивый пистолет на Amazon. Конечно, теперь я понимала, что он был настоящим.

– Чон Джиан, это всего лишь муляж, но он будет твоим защитным талисманом. Всегда клади его под кровать. Хочешь попробовать?

Пока я собирала вещи для переезда, дядя продолжал расхаживать по моей комнате с пугачом в руке. Я сердилась, потому что только что поспорила с ним из-за ерунды: дядя признался, что самовольно заказал письменный стол, кровать и книжные полки для моей новой квартиры и даже успел их расставить. Это была громоздкая мебель на черном металлическом каркасе, купленная без учета моих пожеланий. Вероятно, дядя напичкал все камерами и подслушивающими устройствами и заранее расставил их так, чтобы я ничего не заметила.

– Дядя, я собираю вещи, мне не до тебя. Говорю же, я слишком занята, чтобы играть с тобой в пистолетики.

– Если это из-за мебели, перестань злиться. Самое главное, что она крепкая. Она сделана из стали, которую не пробить ничем, разве что пулеметом, поэтому в случае чего ты сможешь за ней спрятаться. Хватит дуться, лучше подойди и возьми пистолет.

Я прекрасно знала, что дядя был человеком исключительно терпеливым и настойчивым. Чтобы выставить его из комнаты, мне пришлось сначала взять у него пистолет, вытерев руки влажной салфеткой.

– Сначала нужно выровнять линию прицеливания. Вот мушка, а это прицел, и они всегда должны быть параллельны. Направь прицел на человека, которого хочешь застрелить. А вот триггер, или спусковой крючок. Положи на него палец. Поскольку пальцы у тебя короткие, при выстреле дуло может отвести вправо. Поэтому тебе нужно схватить его хорошенько и удерживать обеими руками, чтобы рамка не сдвинулась. Правильно, молодец. Одного нажатия на спусковой крючок недостаточно, чтобы вылетела пуля. Если потянуть вот так, в какой-то момент он застревает. И если потянуть еще немного, боек освободится. Так, давай попробуем еще раз. Потяни ползунок…

Я впервые видела дядю таким серьезным и увлеченным. Терминология была мне незнакомой, пальцы болели, но я не посмела сказать, что хочу закончить.

– Эй, почему верхняя половина твоего тела все время кренится назад? Так ты не сможешь контролировать отдачу!

– Так, скажи мне, почему я должна это делать?! – взорвалась я, больше не в силах сдерживать раздражение.

– У меня есть только один день, сегодняшний. Завтра у тебя появится свой дом и ты познакомишься с новыми людьми. Но меня там не будет. Потому что я останусь здесь. Может, дать тебе перочинный нож? Или перцовый баллончик? Настоящих мерзавцев таким не напугать. Неужели мне нужно тебе на пальцах объяснять, что даже просто правильная стойка поможет выиграть время?

В обычной ситуации я бы ущипнула дядю за толстое предплечье и выставила из комнаты. Но, взглянув на него внизу вверх, я заметила, что его лицо стало вдруг холодным и отстраненным, и это привело меня в замешательство.

– Дядя, я уезжаю в университет, а не в армию. Стрельба из оружия? Это, конечно, полезный навык. Но мы в Корее. Было бы практичнее научить меня торговаться на рынке или чистить картошку. Я выбрала специальность, как ты хотел, и согласилась жить в окружении громоздкой до безобразия мебели. Ну и что, что я уезжаю в Сеул, я буду возвращаться на каникулы и на праздники. А еще в годовщину смерти родителей и на Рождество. Просто позволь мне жить одной. Я справлюсь.

В ответ на мои слова дядя горько улыбнулся:

– Да, ты, как всегда, права.

На следующий день мы, неловко обнявшись, расстались. Даже распаковав вещи в съемной квартире и положив муляж пистолета под кровать, я ни капли не пожалела о сказанных в тот день словах.

– Тебе никогда не хотелось кого-то убить?

Чонмин подошел ко мне, шевеля пальцем у спускового крючка.

– Сам же знаешь. Я убила немало людей, даже не подозревая об этом. А тебе?

– А в моем списке пятьдесят два человека.

Он сказал, что их даже не пятьдесят, а ровно пятьдесят два – значит, он действительно их пересчитывал.

– Так много?

Чонмин положил пистолет на пустой стул, направился к ноутбуку, вывел на экран монитора свою страничку в соцсети и залогинился. Он не писал постов, но был подписан на несколько сотен человек.

– Этот парень плюнул мне в еду. Слышал, сейчас он в армии. А эта девушка учится на курс старше, но она меня игнорирует, что на вечеринке, что в групповом чате. Причем она демонстративно не замечает только мои слова. Все ее фотографии отфотошоплены, а на самом деле она жирная свинья. Ты же знаешь Минсу, верно? О, Минсу… Это из-за него я не смог ходить в местную школу. Помнишь, мама этого гаденыша была нашим классным руководителем в первом классе? Так вот, она пустила среди родителей слух о том, что я носитель гепатита, и от меня все отвернулись. А вот этот парень в зале для занятий тхэквондо…

– Пэ Чонмин, так это ты тот социопат из общежития?

Если он уже был носителем вируса в начальной школе, история о заражении в общежитии превращалась в ложь. Похоже, он рассказал о своем же поступке так, словно сам был пострадавшим. Чонмин, объяснявший, на какие аккаунты он подписался, обернулся и холодно взглянул на меня. Я взяла лежавший на стуле пистолет и прицелилась в него.

– Джиан, ты чего? – спросил Чонмин, поднимая обе руки и моргая с притворным удивлением.

– Я больше не могу тебе доверять. Ты ведь все снимаешь на скрытую камеру. В твоей ручке на груди.

Я осторожно и медленно отступила назад. Чонмин вытащил ручку из кармана рубашки.

– Я подобрал ее, кажется, на той неделе в кафе быстрого питания. Выглядит как обычная шариковая ручка, а что? С ней что-то не так? Не волнуйся. Я отдам ее тебе.

Чонмин, слабо улыбаясь, направился ко мне.

– Нажму я на курок или нет, зависит от тебя. Скажи, с какой целью ты пришел в наш дом?

Споткнувшись о деревянный ящик на полу, я потеряла равновесие, но не упала. Я почувствовала, как волна обжигающего жара прилила к голове, словно в нее вонзились десятки тысяч иголок.

– Сама же знаешь, я пришел поддержать тебя. А что? Боишься, что я могу тебе навредить?

В ту же секунду Чонмин бросился на меня. Я должна была нажать на спусковой крючок, но утратила самообладание. Руки ослабли – я упустила момент. Чтобы он не успел меня схватить, пришлось бежать. Я изо всех сил неслась между стальными полками, чувствуя дыхание Чонмина прямо за спиной. Мне страшно хотелось оглянуться, но терять времени было нельзя. Я схватилась за ручку двери склада и изо всех сил повернула ее. В тот же миг пуля с ужасающей скоростью просвистела рядом с моим виском, кто-то снаружи потянул меня за руку, Чонмин коротко вскрикнул – и дверь захлопнулась.

– Я попала ему в плечо. Джиан, ты сильно испугалась, да?

Наружу меня вытянула Минхе. Все ее тело было мокрым от крови, мочка уха оторвана, на бедре глубокий порез.

– А… Прости. За то, что случилось ранее…

Едва увидев Минхе, я почувствовала жгучее раскаяние за то, что наклеила на нее патч. Тогда я не могла отличить благосклонность от враждебности, но сейчас, когда она спасла мне жизнь, я преисполнилась сожаления и благодарности.

– Этот парнишка внутри… Он намного опаснее, чем я думала, – сказала Минхе, довольно глядя на пистолет в моей руке.

– Как ты узнала, что Пэ Чонмин опасен?

Если бы я не наклеила на нее патч, Минхе не была бы так сильно изранена, но она не казалась разочарованной или обиженной на меня.

– Только что. Брат все понял, заглянув в ноутбук этого парня. Идем.

Она захромала вперед. Я быстро подошла и подставила плечо, чтобы она могла опереться на меня. Минхе замерла и пристально взглянула на меня.

– Все в порядке. Мы… Мы к такому не привыкли. Да и нельзя нам к этому привыкать.

Не привыкшие к чьей-либо помощи, они считали дядю членом семьи. Я отступила на шаг, открыла заднюю дверь кухни, расшвыряла ногами разбросанные полотенца и прочую утварь и расчистила нам путь. На полу вперемешку валялись обеденные и чайные ложки и палочки для еды. С каждой из них была снята пластиковая ручка, а на ее месте виднелось острое шило.

– Я очень спешила, поэтому уже использовала несколько столовых приборов.

– В доме было еще какое-то оружие, кроме этого? – спросила я.

– Взгляни на кухонное окно. Присмотрись внимательней, и ты увидишь тонкие трещины. Если ударить по нему, разобьется только настоящее стекло, а специально обработанная часть отделится. Ее можно использовать как нож.

Я внимательно посмотрела на кухонное окно, выходящее на склад. Трещинки мерцали на свету, как тонкие серебряные нити. Как и сказала Минхе, они складывались в форму короткого и длинного ножей.

– Обрамление дивана никогда не казалось тебе странным? Оно сделано из стали. Ты наверняка ощущала, как оно впивается в икры?

Я с самого раннего детства помнила этот красный диван с дешевыми тканевыми подушками. Если бы однажды в доме появилось что-то новое, я бы могла заметить неладное, но диван был таким изначально, и я никогда не чувствовала неудобства из-за металлического украшения.

– Значит, и это оружие?

– Это блочный лук. Представляешь, как выглядит лук, верно? А стрелы – внутри спинки.

Когда мы вошли на кухню, Брат перестал щелкать по клавиатуре ноутбука и поднялся со стула. Похоже, он не был ранен.

– Слава богу, вы пришли, как я рад! Мы все живы, и вот как встретились. Хочешь поглядеть, что делает этот псих?

Брат повернул к нам ноутбук Чонмина. На него передавались записи с камер видеонаблюдения внутри склада. Раненный в плечо Чонмин нашел в складской кладовке аптечку и теперь накладывал лекарства, останавливающие кровь.

– Брат, ты и взламывать умеешь? – спросила Минхе, приглаживая его растрепанные волосы.

– Неа. Это все он – взломал нашу систему и вертел ею, как хотел. И то, что камеры перестали работать в тот злополучный для Джинмана день, тоже его рук дело.

Получается, виновником всего произошедшего был Чонмин. Но я все равно не понимала, почему дядю, превратившего дом в настоящую крепость, одолел парень, который даже стрелять не умел. И какой у него был мотив?

– Но почему Чонмин это сделал?

Брат закрыл экран камеры и открыл веб-браузер. Нахмурив брови, он напечатал какой-то сложный адрес. Вслед за этим открылся сайт под названием Whore of Babylon[33]. Верхний баннер, изображавший обнаженную женщину, которая то ли спала, лежа на семиглавом льве, то ли была мертва, впечатлял.

– Не поверишь, как много людей пользуются даркнетом и глубоким интернетом. На самом деле доступ к нему можно получить, просто установив инструменты шифрования. Но сеть Vantablack Web, в которую я сейчас вошел, – особый случай.

Брат сказал, что сеть, которую мы используем, подобна поверхности моря. Путешествуя по волнам информации, некоторые люди иногда спускаются на большую глубину. Их называют пользователями глубокого интернета или даркнета. А Vantablack Web можно сравнить с морской бездной. Без специальной подводной лодки туда не попасть. Неизвестно, какие смертоносные твари господствуют там, и, даже узнав это, лучше поскорее забыть. Брат и сам впервые вошел в эту сеть. Слово Vantablack означает самое черное из всех известных в мире веществ, и Vantablack Web действительно находится на совершенно ином уровне, чем глубокий интернет или даркнет. Все дело в том, что это не просто сайт, где новички торгуют синтетическими наркотиками и порнографией.

– Я знаю о Vantablack Web. Одно время была там товаром.

Минхе села на стул, который уступил ей Брат, и залогинилась на сайте Whore of Babylon. В тот же миг на экране возникли изображения семи врат Вавилона.

– Первые врата – зал прицельных похищений и пыток. Если заплатить триста тысяч долларов в электронных деньгах, тебе притащат любого человека, которого захочешь, и ты сможешь замучить его до смерти. А билет на просмотр прямой трансляции стоит десять тысяч долларов. Каждый заплативший может предложить один метод пытки.

С удивительно спокойным лицом она перевела мышку на вторые врата.

– Вторые врата – зал для педофилов. Там продают девочек из Китая, Камбоджи и других стран, где идет гражданская война. Они должны краситься, как взрослые женщины, вести себя кокетливо и сниматься в порно. Клиенты смотрят фильмы и заказывают товар. Меня в восемь лет продали из китайской провинции Цзилинь в Корею за пятнадцать миллионов корейских вон[34].

Брат был в ярости, он ударил кулаком по столу и взревел:

– Да этим уродам кишки вырвать мало!

Я тоже кипела от негодования и отвращения, но не могла даже пошевелиться. Мое тело ослабло, я была в состоянии шока, в голове стоял туман. Ведь я тоже была девушкой. Удары по столу и крики никак не утешат женщин, подвергшихся такому невообразимому насилию. Я молча смотрела на профиль Минхе. Она казалась окаменелостью, оставшейся от давно погибшего существа.

– Третьи врата – рынок огнестрельного оружия и запрещенных наркотических препаратов. Насколько я знаю, у Джинмана есть своя линия снабжения, поэтому он этим сайтом не пользуется. Четвертые врата – место торговли органами. Думаю, подробные объяснения излишни, верно? Пациент размещает заказ у брокера, и тот публикует условия здесь. Продавцами выступают государственные служащие из закрытых стран. Пятые врата – обитель террористов-смертников. Обычно считается, что они делают это из религиозных убеждений, но на самом деле все не совсем так. Многие из них приходят в религию незадолго до теракта. Зачастую они ценой собственной жизни хотят спасти свои семьи, погрязшие в нищете.

Чем больше звучало откровений, тем тише становился голос Минхе.

– За шестыми вратами собираются эксперты-хакеры. В их руках находятся крупные компании, национальные корпорации, валютные биржи и котировки акций. Именно здесь крутятся самые большие деньги. И последние седьмые врата – зал убийц. Это пространство почти закрылось с появлением сайта murthe-help, который не брал комиссию за посредничество.

Закончив рассказ, Минхе взглянула на Брата.

– Да, я подумал о том же. Джиан, я сейчас все объясню.

Брат взял в руки мышь и кликнул по первым вратам. Появилось предупреждающее сообщение с надписью: «Not user».

– Видишь? Хозяин этого ноутбука не имеет доступа к первым вратам. То же самое и с остальными. Кроме одних – врат под номером шесть.

Шестые врата были местом экспертов по взлому. Когда Брат щелкнул мышкой, врата открылись и появилось окно диалога между клиентами и хакерами.

– Похоже, «Вавилон» отдал приказ убить Джинмана, когда седьмые врата оказались на грани закрытия. Но поскольку все киллеры – его друзья, бессмысленно было их об этом просить. Они бы все равно отказались, верно? Должно быть, поэтому задание дали бродившему по просторам глубокого интернета Пэ Чонмину. Скорее всего, этот желторотик стал членом «Вавилона», выполнив какой-то особый заказ.

Теперь мотивы Чонмина были понятны. Он решился осуществить этот безрассудный план, чтобы войти в ряды хакеров мирового уровня. Слова о том, что он разрабатывал мобильное приложение, были ложью. Он смог войти на страницу администратора сайта дяди, потому что взломал ее. Даже то, что он «свершенно случайно» отыскал сайт murthe-help в глубоком интернете, было спланировано заранее. Он прекрасно понимал, что при малейшей ошибке превратится в решето от бесчисленного множества пулевых отверстий. И все же вписался в это дело. Меня терзали сомнения: неужели он все это провернул в одиночку?

– Может быть, у него есть сообщники? Пэ Чонмин, конечно, очень интересовался оружием, но его стойка для стрельбы была неуклюжей. Практического опыта у него нет.

Брат отрицательно покачал головой.

– Сообщников у него нет. На самом деле… Я нашел у него в ноутбуке последние мгновения Джинмана.

Он открыл папку. В тот же миг Минхе направила пистолет ему в голову.

– Брат, ты с ума сошел? Как тебе в голову пришло это показывать? Думаешь, увидев такое, можно остаться в здравом уме?

Судя по реакции Минхе, в том видео скрывалась ужасная, шокирующая правда.

– Я не сошел с ума, когда умер мой брат, именно потому что знал, от чьих рук, как и за что он погиб. Если бы Джинман мне не рассказал, я бы уже давно потерял рассудок. Всем на свете отомстить нереально, но одному человеку – можно. Джинман ведь сделал это для меня!

Плечи Брата затряслись – он не смог сдержать рыданий. Он был прав. Чтобы разработать подробный план мести, мне нужно было знать, как Чонмин убил дядю.

– Покажи. Я должна это увидеть.

Я выхватила мышь из рук плачущего Брата, запустила видеофайл и приготовилась смотреть хронику горьких событий того дня.

Чей-то палец легонько нажал на кнопку дверного звонка. Коротко подстриженные ногти, выступающие вены. Это был Чонмин. Нервничал ли он? Его дыхание было прерывистым.

– Я позвонил в звонок и теперь жду. Интересно, он мне откроет? – как блогер, прошептал Чонмин в скрытую камеру.

Похоже, он пообещал заказчику записать убийство и смерть дяди в качестве доказательства.

– Повторяю снова: я не занимаюсь подобными вещами, – раздался из интерфона голос дяди. Выходит, Чонмин уже связывался с ним.

– Сегодня я пришел не для того.

Из интерфона послышался шум.

– Тогда рассказывай.

– Это касается Джиан…

– А что с ней? – в голосе дяди зазвучало напряжение.

– Слышал, ее добавили в качестве цели для похищения в первых вратах «Вавилона». Не стоит говорить об этом здесь.

В тот же момент входные ворота открылись. Чонмин, хихикая, прошел во двор.

– Я впервые оказался за воротами. Думал, встречу какого-нибудь добермана, но все тихо. Сегодня последний день месяца, ночь безлунная. У меня хорошее предчувствие!

Тени от кустов и деревьев выглядели как черные лужи. При каждом шаге Чонмина сенсорный индикатор мигал, изображение тряслось и было трудно что-то разглядеть. Вдалеке мелькнул оранжевый свет. Похоже, дядя ждал, открыв входную дверь.

– Гаденыш! С чего ты это взял?!

Дядя подбежал к Чонмину и схватил его за шкирку.

– Вы же вроде говорили, что ничем подобным не занимаетесь. Но, похоже, знаете о «Вавилоне»?

Дядя сердито взглянул на Чонмина и втолкнул его в гостиную. Картинка несколько раз перевернулась, послышался кашель.

– Я сдеру плоть со всех твоих костей и умещу их в один мешок. Восемьдесят из туловища, двадцать девять из шеи, двадцать пять из тщедушной птичьей груди, двадцать шесть из позвоночника, восемь из пустой головы и четырнадцать из милого личика.

Джинман грозил лежащему на полу Чонмину ножом размером с ладонь. Я впервые видела лицо дяди таким свирепым. Каждый раз, когда я думала о нем, мне представлялся Винни-Пух с хмельной улыбкой, опускающий лапу в бочонок с медом. Но мужчина на видео выглядел как разъяренный хищный медведь-кадьяк.

– Повторяю еще раз, я хакер из шестых врат. Это ведь не я ее заказал, так почему вы так себя ведете? Надо все же отделять друзей от врагов, – сказал Чонмин оскорбленным тоном и поднялся на ноги. Дядя смотрел на него все так же угрожающе.

– Говори все, что знаешь.

– Вы случайно не нажили себе врага в лице человека по имени Бэйл?

Чонмин устроился на диване.

– Он давно мертв.

– Конечно, это ведь вы его убили. Но, похоже, Бэйл был тем еще хитрецом. Говорят, его агент внес депозит на крупную сумму. Он хочет, чтобы исполнителем обязательно назначили меня. Чтобы я убил Чон Джинмана из murthe-help. И как только от вас избавятся, ваши приспешники сами к нему приползут. Но поскольку к вам просто так не подобраться, они решили взять в заложники Чон Джиан, вашу главную слабость.

На лице дяди промелькнул страх.

– И что сейчас с Джиан?

– Слышите вибрацию? Возьмите телефон и сами посмотрите.

Дядя сунул руку в задний карман и достал смартфон новейшей модели. Я всегда думала, что он пользуется только телефонами 2G, но, как у любого нормального мужчины средних лет, у него был современный смартфон.

– Что я увижу, пройдя по этой ссылке?

Дядя отложил нож, взял с полки небольшую лупу и посмотрел через нее.

– Прямую трансляцию видео.

Услышав ответ Чонмина, дядя застонал и несколько раз провел ладонью по гладкой макушке. Некоторое время он просто глядел на телефон, а потом коснулся экрана.

– Этот парень… Это же Иксу. Он извращенец, помешанный на руках, но не убийца. Он коллекционер.

Дядя повернул экран к Чонмину и показал ему видео. Качество изображения было плохим, но я узнала мужчину на размытой картинке – того самого психа, который стоял у нас под окном обнаженный с муляжом руки.

– А… Джинман. Это я, Иксу. Хочу, чтобы вы знали: у меня нет другого выбора. Эти мерзавцы забрали всю мою коллекцию. Я должен это сделать, если хочу вернуть ее.

Дядя покраснел, как вареная креветка, из носа потекла густая кровь. Вскоре я услышала знакомый голос.

– Где я? И кто вы такие? Пожалуйста, отпустите меня домой. Я сделаю все, что вы скажете. Прошу…

Это была я. И голос был действительно мой.

Месяц назад в театральную студию нашего университета пришло письмо с приглашением на прослушивание в одну пьесу. Я прочитала сценарий: это была трагическая история женщин для утех, которая произошла в эпоху японской колонизации. Актеров на главные роли уже утвердили, но режиссер искал статистов и хористов. Все мечтали получить роль: это был амбициозный проект известной театральной труппы. Вот так я, двое моих однокурсниц и четверо старшекурсников попали на прослушивание.

В театре было безлюдно. Сотрудник проводил нас в зал ожидания, раздал сценарии и попросил показать минутную сцену из пьесы и еще одну минуту импровизации. Нас вызывали по именам, мы поднимались на сцену и выступали. Помощник режиссера и сценарист, пришедшие на прослушивание, все время сидели с недовольными лицами и зевали во весь рот. Я охрипла от слез и криков, но в результате никто из нас не прошел.

Смотря сцену моего неудавшегося прослушивания, дядя сотрясался от рыданий. Если бы он спокойно оценил выражение моего лица и тон голоса, его бы тут же охватили сомнения. Но здравый смысл уже покинул его. Потому что перепуганная девушка на видео, умолявшая оставить ее в живых, определенно была его племянницей Чон Джиан.

– Что я должен сделать? – спросил дядя у Чонмина, отложив телефон. Кровь из носа потекла ему в рот, зубы окрасились в красный.

– Нужно обставить все так, чтобы обычному человеку ваша смерть казалась естественной. Они обещали, что тогда немедленно отпустят Джиан.

В этот момент зазвучал рингтон. Чонмин достал из кармана штанов 2G-телефон. Это была та самая раскладушка, которую он якобы нашел в ванной.

– Можете поговорить напрямую.

Чонмин передал мобильный дяде.

– Я внимательно выслушал все, что мне сказал этот крысеныш.

Собеседник начал что-то отвечать, и лицо дяди исказилось.

– Мне нужно время, чтобы привести в порядок дела, – говорил дядя угасающим голосом, будто слова собеседника привели его в отчаяние.

– Не думал, что ты не позволишь даже этого. Уверен, что справишься с последствиями? Знай, моим друзьям действительно нечего терять, не то что мне.

Похоже, собеседник не дал времени уладить дела. Дядя что-то злобно выкрикнул, но звонок прервался. Чонмин встал с дивана.

– Я сохраню все в тайне от друзей, которым нечего терять. Если вы морально готовы, начнем прямо сейчас.

Дядя впился в Чонмина полным презрения взглядом.

– Как ты гарантируешь безопасность Джиан, когда я все исполню?

– Я не могу дать никаких гарантий. Можно лишь надеяться, что «Вавилон» сдержит обещание. Если вы все исполните, такая возможность появится, а если попытаетесь прибегнуть к уловкам, ваша племянница исчезнет с лица земли, понимаете?

Услышав эти слова, дядя передним краем футболки вытер слезы и кровь из носа. Хлопая мокрыми ресницами, он быстро оглядел дом.

– Я знаю, что ты снимаешь видео. Обязательно уничтожь его после того, как доложишь обо всем в «Вавилон». Джиан ни за что не должна это увидеть. Понял, крысеныш?

– Крысеныш… Услышав это прозвище пару раз, я даже привязался к нему. Что ж, так и поступим. Как хорошо, что ваша последняя воля столь проста. Идемте.

После слов Чонмина дядя пошел вперед. Он снял футболку и джинсы и зашел в ванную в одних трусах. Чонмин вошел следом, напевая Beautiful People Эда Ширана. Дядя набрал горячей воды и достал складную бритву. Затем забрался в ванну, из которой поднимался пар, и сел. Его тело было испещрено множеством шрамов, и он готовился нанести последнюю рану, которая никогда не затянется.

– Удовлетворите мое любопытство. Как вы начали всем этим заниматься? Что мне сделать, чтобы стать таким же сильным, как вы?

Чонмин опустился на корточки, чтобы заглянуть дяде в глаза. Тот, полускрытый белым паром, повернул голову и посмотрел на парня.

– Пошел ты, – произнес он и без колебаний взмахнул лезвием. Свежая кровь брызнула на стены ванной, окропила Чонмина и залила камеру. Лица дяди было больше не разглядеть. Из-за криков крысеныша я даже не могла расслышать голос дяди. Чонмин выругался, снял носки и торопливо вышел из ванной. Вот почему он вызвался сделать уборку после похорон!

– Я… Я впервые видел, как кто-то умирает. Ха, это мерзко и в то же время офигенно!

Видео закончилось. Вопреки дядиной просьбе Чонмин не удалил файл.

– Ты в порядке? – спросил Брат, закрывая проигрыватель.

– Да. Я бы жалела, если бы не увидела это.

Я понимала, что никогда не стану прежней. Было такое чувство, будто я заснула, а когда открыла глаза, оказалась в одиночестве в автобусном депо. Автобусы больше не ходили. Дорога домой была далекой, а ночь – длинной.

Я лежала в яме и прислушивалась к звукам вокруг: торопливые шаги, радостный возглас Брата… Я могла различить даже жужжание комаров, рассекающих душный ночной летний воздух. Вот открылась задняя дверь кухни и раздались тяжелые шаги.

– Слушай внимательно, Чон Джиан. Мы не сможем жить за дверями большого дома, – раздался надо мной голос дяди. Мне показалось, что если я прямо сейчас подниму веки и протяну руку, то смогу дотронуться до него. Похоже, это была слуховая галлюцинация. Ведь умерший дядя никак не мог вернуться. Открыв глаза, я увижу лишь остывающее тело Чонмина.

– Дядя… – проговорила я в безумной надежде получить ответ на свой зов.

– Да, дядя тут. Не нужно было инвестировать в биткоин, поверив словам Иньина. Мне и без того жилось неплохо.

Это была не галлюцинация. Я почувствовала его запах, ощутила вибрации воздуха и услышала голос Чон Джинмана, который знала двадцать один год. Толстые, крепкие руки подхватили меня и подняли из ямы. Жесткая борода защекотала щеку, и я осторожно открыла глаза.

– Ты же умер.

Ничего не ответив, он легкой походкой двинулся к дому, открыл заднюю дверь и вошел. На кухне я увидела новые лица: Иньин с угловатым подбородком и Ким Юнхо, полицейский, который так и не приехал на мой вызов, поднимали поваленную мебель и расставляли по местам вещи.

– Отпусти меня, объясни, что происходит.

Я задергала ногами в воздухе, дядя смутился и поставил меня на пол.

– Желтые коды уберут тела и наведут порядок на складе. А еще… Остальное слишком долго объяснять.

Я оглядела дядю, который умер и даже был кремирован, и его друзей.

– Скажи сначала, как ты воскрес. И на всякую ложь я больше не куплюсь.

Дядя нерешительно мял переднюю часть футболки ногтями больших пальцев.

– Давайте я кратко обо всем расскажу, – вмешался Ким Юнхо.

Он лучезарно улыбнулся, его лицо было гладким и чистым, как спелый каштан. Я уже усвоила урок, что красавчикам доверять нельзя, и потому отвернулась.

– Мне кажется, объясниться все же должен дядя, – колко заметила я.

Дядя смутился, как ребенок, который ночью напрудил в постель и теперь был вынужден ходить с корзиной на голове в поисках соли[36].

– Только не злись. Я ведь даже велел Иньину быть настороже на случай, если ты окажешься в реальной опасности, – выдавил дядя.

– Он появился только после того, как мне в спину вонзились крюки и я начала истекать кровью!

– А вот и нет. Строго говоря, все началось чуть раньше, когда был выпущен световой снаряд.

– Дядя, ты и дальше собираешься оправдываться?

– Я же объясняю.

– Объяснение должно быть убедительным!

Пока мы обменивались колкостями, Ким Юнхо и Иньин топтались по комнате, не зная, что делать. Вдруг входная дверь открылась и вбежал Брат.

– Команда скорой помощи желтых кодов прибыла, и я попросил их подлатать Минхе.

Я взглянула на Брата. Меня возмутило, что даже в критической ситуации он не сказал ни слова.

– Джиан, мы с Минхе тоже не знали. Нас тоже обманули. Обязательно запомни на будущее: твой дядя – настоящий мастер неожиданных ударов.

Брат шутливо ткнул дядю кулаком в бок. Тот склонил голову и ответил неуклюжим тычком.

– Дядя, и чего ты хотел этим добиться? – спросила я, подняв на него влажные глаза.

– Я защитил тебя и моих друзей.

От этой фразы моя обида должна была растаять, а я сама – броситься в дядины объятья, как в голливудских фильмах, но этого не произошло.

– Давайте сначала передохнем, а поговорим потом, хорошо?

Брат предложил поставить воду, чтобы заварить рамён на всех, и подал мне стул. А я так и не смогла снова взглянуть дяде в глаза. Я не сделала этого и когда закипела вода, и когда варилась лапша, и даже в тот момент, когда, внезапно почувствовав волчий голод, моментально съела целую тарелку рамёна.

Когда мой желудок наполнился, ощущение, что меня предали, утихло.

– Но кто пытался забрать нас у тебя, дядя?

В тарелке моего дяди разбухала остывшая лапша.

– Судьба? – коротко предположил он.

Я сердито пнула его под столом.

Дядя терпеть не мог работать с убийцами. Он не хотел благоволить тем, кто убивает невинных людей. Однако он выделил им код, и ему приходилось быть надежным деловым партнером. Он частенько мечтал о спокойной жизни после выхода на пенсию. И даже сказал, что хотел бы иммигрировать вместе со мной в Китай, обосноваться в городе Сямэнь и открыть настоящий универсальный магазин.

– Говорят, Сямэнь означает «дверь в большой дом». Я попросил Иньина отвезти тебя туда, если внезапно умру или мне придется скрываться. Хотя это было до того, как рухнул биткоин.

Дядя не просто так настоял на том, чтобы я поступила на факультет китайского языка и литературы, и начал заниматься китайским с Минхе – это было частью его планов на будущее. А еще, когда виртуальные валюты процветали, он вложил много денег в проекты Иньина, финансиста и киллера, и это, конечно, тоже было подготовкой к выходу на пенсию.

– Но самое главное – то, что убийцы стали смелее, – продолжил дядя. – Поскольку они получили возможность привлекать обладателей желтых кодов, чтобы зачистить место происшествия и даже захоронить тела, им стало нечего бояться. Их методы становились все более изощренными, а среди жертв оказывались даже дошкольники и ученики младших классов. Мне нужно было найти способ прекратить это.

Тогда внимание дяди привлек наивный хакер, внедривший код взлома на сайт murthe-help. Он намеренно снял защиту и разместил вложение, которое парень должен был скачать, кликнув на пост с провокационным заголовком. Он установил на ноутбук Чонмина хакерскую программу. Как этот крысеныш и сказал, дядя был умным человеком. Он использовал Иксу, своего старого друга и клиента, чтобы тот прикинулся агентом Бэйла и оставил заказ на уничтожение murthe-help. Он внес аванс в виртуальной валюте, запросил, чтобы исполнителем назначили Чонмина, и стал ждать подходящего момента.

– Дело в том, что он был самым глупым хакером из всех, что я знал. Как он вообще мог попасться на мою удочку, а?

Дядя рассмеялся, и остальные тоже тихонько улыбнулись.

Чонмин, как последний идиот, пришел к дяде и попытался его запугать. Он назвал себя лучшим в мире хакером, заявил, что взломал murthe-help, пригрозил, что знает о дяде все, и посоветовал ему начать работать на «Вавилон». Конечно, дядя сделал вид, что он ни о чем не подозревал и серьезно испугался, но, как и полагается хитрому змею, оставил несколько лазеек. Вскоре после этого «Вавилон» попросил Чонмина предоставить видео с угрозами Иксу похитить Чон Джиан и ее мольбами о помощи. С этим делом нужно было справиться самостоятельно, ведь во всей Корее не нашлось бы ни одного киллера, готового за него взяться.

– Помнишь, однажды зимой Иксу приходил сюда с рукой? Он очень переживал, что напугал тебя. Думаю, он хотел во что бы то ни стало искупить вину. Решиться открыть «Вавилону» свое лицо и правда непросто.

Заполучив мое видео с прослушивания, «Вавилон» поручил Чонмину новую миссию. Дядя проявил все свое мастерство перед пришедшим к нему юнцом, надеясь, что сможет его обмануть. Но этот тупоголовый идиот выполз из дома на четвереньках, даже не убедившись, что дядя действительно мертв.

– А как насчет твоего мертвого тела? Я его своими глазами видела, когда полицейский Ким Юнхо привел меня на опознание.

Я вспомнила холодное тело дяди, лежащее в морге. Он действительно был похож на настоящего мертвеца.

– Можно я скажу? – снова вмешался Юнхо, отхлебнув кофе с молоком, который приготовил Брат в качестве десерта. – Я коррумпированный полицейский, который предал свою организацию и присоединился к торговцу оружием. Показания о первом свидетеле были ложными, а еще я контролировал температуру в морге и участвовал в подделке свидетельства о смерти. Именно я раздобыл тело человека, у которого не было родственников, чтобы отправить его в крематорий, и я был тем, кто благополучно доставил Джинмана сюда.

Казалось, он был очень доволен и даже горд собой. Юнхо рассказал, что перед тем, как стать полицейским, он был информатором с фиолетовым кодом.

– А до того, как стать информатором, я был самым молодым киллером. Джинман изменил мою карьеру. Он насильно присвоил мне другой код, заявив, что не дело молодому парню убивать. А потом вдруг вызвал меня в Норянджин и записал в академию. Совершенно ничего не спрашивая. Только сказал: «Ты обязательно должен стать полицейским, чтобы мы могли играть на большом поле».

Юнхо весело рассмеялся. Дядя с гордостью посмотрел на него и поднял вверх большой палец в знак одобрения.

– Кстати, ребята. Думаю, все уже забыли, но теперь хозяйка murthe-help – я. Верно, Брат?

Нужно было положить конец нелепым играм, в которых они рисковали жизнями. Брат нерешительно взглянул на дядю, Иньина и Юнхо.

– Это так, но ситуация изм…

В ответ на слова Брата все кивнули и сосредоточили внимание на мне. В этот момент входная дверь со скрипом распахнулась. Дядя, Иньин и Юнхо молниеносно выхватили пистолеты. На пороге стояла Минхе с рукой в гипсе и забинтованной ногой.

– О чем вы говорите с такими серьезными лицами? – спросила она, подойдя к столу.

– Садись, Минхе. Слушай, моя племянница Чон Джиан говорит, что теперь она хозяйка murthe-help. Девчонка, которая стреляла из пистолета всего трижды, совсем страх потеряла.

В ответ на дядины слова Минхе пожала плечами.

– Ну, эта работа действительно требует бесстрашия. К тому же кровь проливали мы, женщины.

Когда Минхе неожиданно встала на мою сторону, дядя посмотрел на меня круглыми, выпученными, как у рыбы фугу, глазами. Вскоре «Вавилон» узнает правду о том, что произошло. Распространится слух, что дядя жив, а убийцы, представлявшие опасность, устранены. Чонмин, которого назначили исполнителем, был нелепо убит обычным человеком, а сообщество murthe-help стало еще крепче.

– Вы узнали, кто из членов «Вавилона» постоянно проживает в Корее?

В ответ на мой вопрос дядя замотал головой так, что его щеки задрожали.

– Иньин, может, это ты?

– Джинман, мы с Минхе китайцы! – ответил до сих пор молчавший Иньин и махнул рукой.

– И как я только доверил свои инвестиции китайцу?

Похоже, в тот момент, когда дядя так уверенно говорил мне, что Иньин – человек, заслуживающий доверия, он думал, что сможет с его помощью заработать на виртуальной валюте.

– Сейчас это сложно определить. Хотя штаб-квартира Vantablack Web находится за границей, они исправно финансируют свою деятельность в Азии и сформировали дочернюю организацию, ориентированную на специалистов по ножам. В отличие от обычных гангстеров, они действуют исключительно по схеме франшизы. Говорят, в каждом их филиале есть свой глава, а также собственный видеомонтажер, технический консультант, разработчик и даже сотрудник-медик. Наверняка некоторые из убийц, погибших сегодня, тоже были членами одного из филиалов, – сказал Юнхо.

Если все и правда так, значит, нас ждали серьезные последствия. У меня перед глазами пронеслось видео Чонмина. Я вспомнила мозолистые руки и бесчисленное множество кривых шрамов на теле дяди. Казалось, если он окажется на поле боя, спектакль того дня вполне может стать реальностью.

– Дядя, ты ведь и об этом подумал, правда? У тебя же есть план?

Дядя почесал затылок. Он всегда так делал, когда чувствовал, что в чем-то провинился передо мной.

– Джинман, раз уж так вышло, как насчет расширения и переезда? Поменяем магазин, вывеску и директора.

Минхе посмотрела на меня и широко улыбнулась, обнажив белые зубы. Я впервые увидела, как она улыбается.

– Так, минуточку. Наш бизнес – это не детские игры. Чон Джиан, почему ты киваешь?

Вены на шее у дяди немного вздулись.

– Тогда вообще не стоило меня в это втягивать!

– Нельзя же вечно хранить все в тайне.

– Значит, надо было рассказать словами. Обязательно было показывать все?

– Слушай внимательно, Чон Джиан. План был идеальный, и все шло более-менее гладко…

– Нет, ты слушай внимательно, дядя. Если оступиться, вся жизнь может пойти под откос. А я уже увязла во всем этом обеими ногами, так что теперь это наш с тобой бизнес.

В один далекий дождливый день в грузовике отца мы топали ногами, кричали и злились, но тогда мы еще недооценивали друг друга. Сейчас же наш спор был похож на схватку двух профессиональных игроков в пинг-понг. Дядя опять завелся и начал нервно жевать разбухшую лапшу. Я закатывала глаза, тыкала ему пальцем в живот и огрызалась. Кто-то зевал, кто-то уже уснул. Возле дома возились желтые коды: они старательно укладывали тела невинных и виновных в мешки и увозили прочь. Ночь была на исходе. Чем закончится спор между торговцем оружием и его преемницей, свидетелями которого стали несколько киллеров из разных стран? Утро могло наступить лишь после того, как кто-то сдастся.

– Чон Джиан, если рассуждать логически, прав я, но на этот раз я уступлю.

– Дядя, говорю же, логически я права!

– Ай, погоди! Давай немного передохнем, а затем продолжим.

Дядя встал из-за стола. Он вытер пот с переносицы и повернулся ко мне спиной, чтобы посмотреть в окно. Его плечи, похожие на два гигантских стручка арахиса, слегка задрожали, а затем затряслись.

– Дядя, ты плачешь?

Я взяла несколько салфеток и подошла к нему.

– Да ладно, я? Я, Чон Джинман, плачу? Ерунда. Просто сдержался, чтобы не чихнуть.

Дядя невинно улыбнулся и приобнял меня. Его глаза покраснели. За открытыми воротами двое мужчин в сапогах несли тело почтальона.

– Что ж, послушай, что я скажу, и подумай, хочешь ли ты и после этого продолжать работать вместе.

– Хорошо. Я слушаю. Говори!

Мало-помалу очертания газона и садовых деревьев начали становиться более четкими. Пространство между горным хребтом вдалеке и голубым небом забелело, как старый шрам.

– Как видишь, мои друзья не такие крутые одинокие киллеры, как герои Умы Турман или Киану Ривза. У каждого уже есть инвалидность из-за травм. Им приходится горстями пить антидепрессанты или транквилизаторы, чтобы с грехом пополам сесть за руль или сходить в магазин.

– Дядя, но я ведь не собираюсь становиться киллером!

– Я – часть их жизни и ничем от них не отличаюсь. Мы делим на всех прибыль и точно так же разделяем вину и последствия.

Солнечный свет просочился сквозь ветки и ударил нам в грудь, как световой меч. Возможно, дядя знал, что никакие слова не заставят меня передумать.

– А я часть твоей жизни, дядя.

Я выросла рядом с дядей на его доходы, поэтому должна разделить это чувство вины и ответственность за последствия. Я сомневалась, что смогу жить дальше, притворяясь, что я ни при чем и ничего не знаю. Он повернулся спиной к окну и бережно обнял меня. Мы покачивались в лучах утреннего солнца, словно танцуя блюз.

– Что бы ни случилось, не спасай меня, – прошептал дядя.

– В фильмах человек, который так говорит, обычно собирается что-то натворить.

– Я тоже не буду тебя спасать. Так что и ты не спасай. Обещай, Чон Джиан.

– Это обязательно?

Наш блюз закончился. Задремавшие друзья начали потягиваться. Свет за окном был таким ярким, что я задернула занавески. Наверняка жители Земли не подозревают, что на свете есть бестолковая, но добрая собака, которая сама прыгнула в капкан, чтобы охотник не смог отнять у нее то, что ей дороже всего. Собака, которая держала шею охотника до тех пор, пока ее клыки не раскрошились, а он не задохнулся, и потом вернулась домой, таща за собой капкан. А затем сказала, облизывая свое самое дорогое существо: «Обещай, что ты не станешь такой, как я».

Около десяти лет назад я опубликовала рассказ под названием «Список покупок убийцы».

Тогда я сказала одному своему другу Т., что моя следующая работа должна называться «Магазин для киллеров». Мне казалось, что было бы здорово создать мир, в котором несколько нереалистичные персонажи – убийцы – совершают покупки в интернете и рассказывают о своей повседневной жизни в сообществе, как обычные люди. Однако сразу приступить к рукописи я не смогла. Сначала нужно было закончить произведения, контракты на которые я уже подписала, к тому же я читала лекции и работала над веб-новеллой и вебтуном.

Лишь в прошлом году я наконец решила взяться за роман, у которого было только название. Подписав договор, я вернулась домой, приступила к работе и не на шутку удивилась. Меня изумило то, что я закончила синопсис быстрее, чем ожидала, и без труда сделала в блокноте наброски персонажей. Возможно, последние десять лет я писала этот роман в своей голове.

Думаю, Чон Джинман сказал бы мне следующее:

– Слушай внимательно, Кан Джиён. В мире есть много вещей, от которых в конце концов испытываешь удовлетворение ты – и только ты. Гордись, что сдержала обещание, данное самой себе.

Надеюсь, эта книга не устарела, хоть с момента ее написания и прошло много времени.

Пусть моя короткая история не окажется маленькой.

Посылаю свою любовь T., который всегда рядом, и милашке, которая усердно читает книги своей мамы.

Чхусок  – корейский традиционный праздник, отмечается в 15-й день восьмого лунного месяца. По стандартному календарю обычно выпадает на сентябрь.

В Южной Корее раньше довольно часто встречались браки с женщинами из более бедных развивающихся стран Азии, например Вьетнама, Филиппин и т. д. Это связывают с тем, что в корейских семьях предпочитали сыновей дочерям (девочек даже абортировали) и в какой-то момент мужчин оказалось больше, чем женщин, поэтому невест привозили из-за границы.

Пулькоги  – блюдо корейской кухни. Представляет собой жареное мясо в маринаде.

Пороро  – пингвиненок из одноименного корейского мультфильма для детей.

Вилла  – в Корее бюджетное малоэтажное жилье (обычно до пяти этажей без лифта).

Около 1350 рублей.

Юбучхобап  – корейская версия японских инари суши.

Рамён  – корейская лапша быстрого приготовления.

Сотта (кор. 섯다) – корейская карточная игра, ее также называют «корейским покером».

Около 2 млн рублей.

Распознавание вен – метод биометрической идентификации через анализ структуры кровеносных сосудов, видимых с поверхности кожи.

Тток  – блюдо корейской кухни, пирожок или лепешка, сделанная из клейкого риса.

Соджу  – традиционный корейский алкогольный напиток.

Около 205 тысяч рублей.

Около 54 млн рублей.

Спам  – SPAM, торговая марка консервированного мяса, производимого американской компанией Hormel Foods Corporation, очень популярный бренд в Южной Корее, используется практически как имя нарицательное для мясных консервов.

Everytime  – корейское приложение специально для студентов, позволяющее обмениваться информацией (в том числе анонимно). Имеет также ряд других функций.

Корейские имена чаще всего состоят из трех слогов (слог фамилии и два слога имени), однако встречаются и варианты из двух и четырех слогов.

Раньше в Южной Корее широко применялся лунный календарь, поэтому дни рождения и традиционные праздники отмечались по нему. Сейчас он считается устаревшим и по нему отмечаются только некоторые традиционные праздники, но некоторые люди старшего поколения празднуют дни рождения по лунному календарю.

Около 68 тысяч рублей.

Около 20 тысяч рублей.

Дворцовый шрифт  – шрифт, созданный на основе того, который использовался в древности для дворцовых приказов и прочих важных документов. Выглядит помпезно и серьезно. По этой причине сейчас практически не используется, но может применяться в интернете для выражения сарказма и показной серьезности.

Синдром восьмиклассника  – японский разговорный термин, которым обычно описывают подростков, переоценивающих себя и свое значение в мире. Распространен в культуре отаку, также часто используется в Южной Корее.

Какие у вас отношения с моим дядей? (с кит.)

Vita-500  – популярный в Корее витаминизированный напиток.

KT Olleh (кор. KT 올레) – корейская телекоммуникационная компания.

Кхальгуксу  – корейское национальное блюдо, состоящее из пшеничной лапши, которая подается в большой миске с бульоном и различными ингредиентами.

Камджатхан  – корейский острый суп со свиным хребтом и овощами, в частности с картофелем и красным перцем.

Около 19 млрд рублей.

Мудан  – корейский шаман.

Отрицательная реакция вызвана тем, что в корейском обществе многие воспринимают Японию враждебно, так как в прошлом Корея была японской колонией.

Ципао – традиционное китайское платье.

В переводе с англ. – вавилонская блудница, библейский символ безбожия, греха и искушения.

Около 1 млн рублей.

Сунын  – экзамен, который корейцы сдают для поступления в университет. Обычно он проходит в ноябре.

Раньше в Корее ходить с корзиной на голове и просить соль должен был ребенок, который ночью описал постель. От этого он испытывал стыд и смущение.