выдернула ее подпоркой на лед и какое-то время подождала. А потом притащила свежезамороженную и свежевыпотрошенную добычу в Гнездо, положила в уголок и предложила поймать еще пару-тройку. Чтобы разнообразить наше меню в том числе и в расщелине. В одиннадцатом часу вечера повезло мне — я засек изюбря второго ранга, украсил сферой умиротворения и сгонял за девчатами. И пусть разделка здоровенной туши прервала куда более важный процесс, зато мы морально отдохнули.

«Отдохнули» и в половине второго ночи, обнаружив небольшое стадо кабанов первого-второго рангов, вспомнив, что некогда скормили Свете ядро рывка«всего лишь» второго ранга и решив поднять потолок развития этого навыка еще на ступень. Кстати, не рисковали от слова «совсем» — повесили на одну-единственную самку сферу умиротворения, взмыли повыше, подождали, пока хрюшка задохнется, а стадо сбежит, и поработали ножами. Вырезав из туши не только Искру и нужные энергетические узлы, но и килограммов под тридцать мяса. Увы, в этот момент на нас напала лень. И победила. Поэтому, вернувшись в Гнездо, мы «выдули» наружу всю каменную пыль, «прикрыли» лаз «заглушкой» с небольшими отверстиями для притока воздуха, достали и надули матрас, вытащили из термоса контейнера с горячей едой и поужинали.

После того, как от еды остались рожки да ножки, девчатам захотелось поболтать. Причем не абы как, а в комфорте. Поэтому я был завален на спину, а они вжались в мои бока, зафиксировали коленями оба бедра и положили руки на грудную клетку.

В этот раз первой заговорила младшенькая:

— Игна-а-ат, а мы полетим к местам боев валить хищников, которые там обнаружатся?

— Тебе не хватило возни с добычей «каменной ловушки»? — изумленно спросила Оля, а я отрицательно помотал головой и изложил свои соображения по этому поводу:

— Я вообще не вижу смысла тратить время на охоту. Посуди сама: лепку для Цесаревича мы уже добыли; Искр третьего ранга хватит на две крупные сделки со спецотделом; продавать Ляпишеву больше пары «двоечек» за раз я не хочу, а вкладываться ими и еще более высокоранговыми Искрами в родичей пока рановато. В то же самое время Оля вот-вот доведет до ума Гнездо, и мы сможем притащить сюда один из кусков аструма, найденных в тайнике. А если с ним КПД медитаций в «единичке» вырастет хотя бы процентов на сорок, то я прорвусь в Богатыри не в следующем рейде, а в этом. Числу к двадцатому-двадцать первому.

Девчата заулыбались, заявили, что ради такого дела стоит поднапрячься, и попробовали, было, встать, чтобы вернуться к работе. Но я удержал их на месте, ибо хотел немного понежиться. Этот порыв души порадовал обеих — они вжались в меня телами, разгоряченными жаром, убедили скинуть марево и по разику чмокнули в щеки. А потом младшенькая переползла повыше и как-то странно усмехнулась:

— Я, наконец, поняла, зачем нам вингсьюты! В данный момент мы летаем горизонтально и напрягаемся всю дорогу. А с ними можно будет забираться повыше, уходить в пологое пикирование и часть пути расслабляться. Кроме того, во время перелетов налегке — к примеру, между расщелиной и Гнездом или расщелиной и Фермой в подобных пикированиях можно будет развивать скорости, которые в обычном режиме мы не потянем даже на первом ранге!

— Умничка! — похвалил ее я и описал еще пару-тройку возможностей, предложенных БИУС-ом.

Девчата заулыбались, мечтательно расфокусировали взгляды и немного помечтали. Вслух. О лете, солнце, ежедневных полетах к «самым красивым озерам Пятна» и дуракавалянии на воде. А потом как-то резко подобрались, заявили, что Гнездо само себя не создаст, в темпе убрали пустые контейнера и вернулись к работе.

Вкалывали фанатичнее некуда, поэтому к началу седьмого утра комната обрела законченный вид: потолок «разгладился», в стенах появился десяток аккуратных ниш, а пол, опустившись еще ниже и не везде, сформировал стол, лавки и прямоугольную возвышенность под надувной матрас. Следующий час моя благоверная экспериментировала с направляющими для постоянной двери и с самой дверью. И все-таки довела их до ума. Причем настолько толково, что заметить закрытую створку с подножия Зуба стало невозможно.

Пока мы со Светой «принимали работу», Ольга летала рядом и о чем-то сосредоточенно думала. А после того, как я назвал ее Главным Строителем команды, фыркнула, взмахнула рукой, требуя следовать за ней, и затащила нас на вершину скалы. А там огляделась, потерла носик и загрузила:

— Тут надо будет вырезать резервуар для сбора дождевой воды, а во-он с той стороны продолбить вертикальную канавку и «залить» поверху камнем…

— Да, душ нам не помешает… — согласилась младшенькая, а я направил их фантазию в более актуальное русло:

— Займемся этим делом ближе к весне и все втроем. А пока предлагаю вернуться в Гнездо и немного помедитировать. Хотя бы до полудня.

Девчата согласно кивнули, взмыли в воздух и… зависли. Ибо, как и я, засекли прозрением невероятно яркий «силуэт» чего-то о-о-очень крупного!

— Обновляем «баффы», вливаем максимум Силы в пелену и вперед… — скомандовал я, поднялся еще метров на пятьдесят и плавно разогнался. Через несколько мгновений услышал о-о-очень грозный рык, невольно поежился и мысленно хмыкнул, увидев, что стаю волков преимущественно первого ранга, доедавших убитую нами свинью, как ветром сдуло! Как вскоре выяснилось, не зря: против амурского тигра то ли третьего, то ли четвертого Кошмарного ранга они бы не потянули.

Мы тоже впечатлились. До сухости во рту. Причем не только яркостью энергетики и количеству развитых узлов: зверь, вылетевший на берег речушки рывком чудовищной длины, был огромен, но несся к трупу, не продавливая наст!

«Валим!!!» — жестом приказал я и показал пример скоростной ретирады. Только полетел к Гнезду не напрямую, а по широкой дуге. На всякий случай. А после того, как влетел в условно безопасное убежище и собственноручно задвинул на место тяжеленную каменную створку, повернулся к девчатам:

— И как вам такой монстрик?

— Красивый. Но с приручением могут возникнуть проблемы… — невесело пошутила Света. А Оля переключилась в любимый режим Недотроги:

— Четвертый Кошмарный ранг. Шестнадцать энергетических узлов — семь активных и девять раскачанных до насыщения, но не используемых во время движения. Судя по расположению последних, пелены теневика, скорее всего, нет. Зато имеется что-то вроде просветления, медвежьего оглушения и волчьего поисковика, вскрывающего теневиков. В общем, этот монстр может найти и приложить издалека так, что мало не покажется. Даже нас, летунов!

— Угу… — кивнул я. Немного подумал и шагнул к рюкзакам: — Поэтому собираемся и сваливаем. Обратно в расщелину. Прямо сейчас: да, наше Гнездо находится на высоте восьмидесяти с лишним метров от основания Зуба, но выяснять, достанет ли до нас аналог оглушения на шесть рангов выше нашего и выживем ли мы после удара этой дрянью, нет никакого желания…

…От Гнезда к расщелине неслись по прямой и без остановок. С рывками особо не частили, чтобы не умотаться вусмерть, но даже в таком режиме как-то умудрились уложиться в четыре часа семнадцать минут. Расстояние между этими точками я посмотрел по карте после первого разведывательного вылета, поэтому, увидев вдалеке «родную» иллюзию, мысленно произвел нехитрые вычисления и выяснил, что на третьем ранге связка «рывок — полет» позволяет перемещаться со средней скоростью семьдесят один километр в час.

Впечатлился, отложил этот факт на отдельную полку памяти и… засек прозрением восемь «силуэтов» высокоранговых зверей. «Баффы» обновил еще до того, как сообразил, что самый нижний, принадлежащий то ли оленю, то ли маралу, то ли изюбрю второго ранга, уже упал в расщелину и поломался, а стая волков, загнавшая его в эту ловушку, нарезает круги возле пропасти и ищет хоть какой-нибудь спуск. Оценив яркость энергетических систем, решил, что три ядра-«двоечки» и четыре «троечки» лишними не будут, серией жестов объяснил девчатам тактику «боя», придуманную на коленке, набрал высоту, завис в верхней точке и ушел в пике. А через несколько мгновений шарахнул оплеухой и «сдул» в пропасть трех самых крупных самцов.

Оля атаковала практически одновременно со мной и тоже обошлась одним-единственным «шлепком». А одна из самок, выделенных Свете, чуть-чуть замешкалась и под удар не попала. Но младшенькую это не обескуражило — она всадила в излишне везучую хищницу оглушение, подхватила подпоркой и отправила следом за своей первой жертвой.

Поломалось зверье прилично. Но благодаря включившейся регенерации сдыхать не собиралось. Поэтому мы в темпе раскидали сферы умиротворения, на всякий случай накрыли «каменную ловушку» туманом и улетели в беседку. Пока дамы снимали рюкзаки и обсуждали удобство такой охоты, я нащупал «тайничок» с гарнитурой, с наслаждением потянулся и незаметно вложил ее в ухо. А после того, как сел, услышал голос Дайны:

— Что-то вы рановато. Вижу, что живы, здоровы и в хорошем настроении, но хотела бы знать, что заставило вас вернуться на сутки раньше. Поэтому совмести, пожалуйста, разделку добычи с разбором полетов. А теперь слушай мои новости. Вчера в пятнадцать тридцать провалился очередной эксперимент по искусственной накачке гиперпространственной струны. Граница двух сред сдвинулась и в этот раз. На семьдесят четыре сантиметра, то есть, на две целых три десятых дальше, чем в прошлый. Немного замедлилось и «затухание» — на ноль целых шесть десятых процента. Говоря иными словами, народ медленно, но уверенно нащупывает режим «пробоя». И пусть до мощности естественных прорывов иной мерности, как мне кажется, еще далеко, но перспективы уже напрягают. Я, естественно, надеюсь, что к нам пробиваются ученые Союза Независимых Систем, тем не менее, готовлюсь и к менее приятным вариантам встреч. К примеру, к завтрашнему утру буду готова к небольшой и ни разу не победоносной войне с последующим подрывом «Носорога». А через четверо суток смогу обрушить часть скальных стенок на область наиболее вероятного появления точки фокуса гиперперехода… Так, задохнулся последний волк. Поэтому можешь строить девчонок и вести разделывать туши. А остальное я расскажу в процессе…

— Ну что, улетаем обратно или медитируем до завтрашнего утра?

— Улетаем, пожалуй… — буркнул я и ответил на вопрос, появившийся в глазах жены: — Нет, проверять Ферму и змеиные овраги я не собираюсь. Хочу утащить к точке подбора побольше высокоранговых шкур. А тюки с ними — это не только парусность, повышенное сопротивление воздуха при полете и перемещение без рывков, но и незапланированные задержки из-за «встреч» с крылатыми хищниками. Ведь большие накидки с отводами глаз мы с собой, к сожалению, не прихватили…

…Планируя полет с тюками, я догадывался, что он нам не понравится, но даже близко не представлял, насколько сильно. Перемещаться, используя рывки, не получалось от слова «совсем»; без них скорость движения упала как бы не втрое; удерживать одной подпоркой и рюкзак, и тюк оказалось в разы сложнее, чем мы рассчитывали, а жадность, заставившая набрать слишком уж много сырья для нашего мини-ателье, превратила обратную дорогу в одну бесконечную тренировку! Да, умение манипулировать подпоркой росло, как на дрожжах, а вместе с ним развивалась и наша энергетика, но процесс бесил до невозможности. Поэтому нападений хищных птиц мы ждали, как манны небесной. Ведь на них можно было сорваться. И срывались. Причем с таким энтузиазмом, что крылатые агрессоры превращались в дым из окровавленных перьев и мелких кусочков плоти чуть ли не раньше, чем пересекали границу области поражения нашими навыками.

Да, мы могли приземлиться и отдохнуть. Но в теории. А на практике нас поджимало время — планируя этот рейд, я был уверен, что мы проторчим в расщелине числа до двадцать пятого. Поэтому вписал в график подборов один-единственный «преждевременный». Вот мы жилы и рвали. Чтобы добраться до нужного места к двенадцати дня двадцать второго, а не куковать на берегу до полудня двадцать шестого.

Успеть — успели. Впритирку: вышли из лесу минут за десять до ухода катера в Большой Мир. Но настолько замотались, что Геннадий Романович вынесся на берег и помог Свете дотащить неподъемный тюк до транца. А чуть позже, услышав звук, с которым ее рюкзак ударился о дно рундука, на пару мгновений потерял дар речи. Пришлось «объясняться»:

— Жадность — зло. В этот раз победила. Причем всех и сразу…

Рассмеялись оба — и Воздушник, и его наследник, сидевший у пулемета. А потом старший «сочувственно вздохнул»:

— В сложившейся ситуации вам иначе и не выжить…

— О какой именно ситуации идет речь? — полюбопытствовала Света.

— О, черт, вы ж пропустили самое интересное!!! — в сердцах воскликнул мужчина и затараторил: — В прошлую пятницу Ее Императорское Величество провела Цветочный Прием в дворцовой оранжерее. Ее гостьи, по традиции, пришли туда в брючных костюмах и роскошных платьях, очень отдаленно напоминавших рабочие наряды.

А она надела куртку из змеиной кожи, подаренную вами. В общем, как эти бедняжки не передохли от зависти, не понимает добрая половина Империи. Вернее, не понимала. Всю субботу. А в воскресенье моя жена нашла статью, рассказывавшую о вашем родовом ателье высокой моды, и о безумной очереди на пошив эксклюзивных вещей!

— Мое ателье на сторону не шьет! — под смех девчат сообщил я и заставил Воздушника улыбнуться:

— Это вы такого мнения. А моя благоверная и другие аристократки точно знают, что шьете И, вроде как, даже планируют даты приемов, на которых шокируют высший свет сногсшибательными обновками!

— Ну-ну… — насмешливо фыркнул я, подождал, пока Бехтеев тронет катер на воздушной подушке с места, взял из рук Оли контейнер с обедом и показал его Геннадию Романовичу. Мужчина жестами показал, что они с сыном сыты, и я со спокойной совестью потерялся в гастрономическом удовольствии. Потом как-то резко осоловел, но заставил себя встать, подойти к Воздушнику и выяснить самые последние новости. А после того, как пришел к выводу, что нападения на обратном пути можно не ждать, вернулся на свое место, сел, закрыл глаза и отключился…

…Спал омерзительно. И не только из-за рева двигателя — все восемь с лишним часов пути мне снились перелеты с тюками в самых неожиданных вариантах. В результате проснулся донельзя разбитым, через силу приложил себя бодрячком, с трудом сфокусировал взгляд на лице Бехтеева-младшего и узнал, что до прибытия в их поместье осталось минут пять-семь. Следующие полчаса прошли мимо: да, я запомнил, что нас приглашали и переночевать, и поужинать, но полноценно пришел в себя уже в «Буране». Когда услышал в гарнитуре, невесть как оказавшейся в правом ухе, голос Дайны и вник в то, что она сказала:

— Привет, Игнат. Вы вернулись на удивление вовремя…

В этот момент Оля набрала Куклу и вывела звонок на динамики салона, так что БИУС-у пришлось прерывать объяснения и «переключаться» на Иру. Обмен приветствиями я слушал, как белый шум, так как девчата тараторили одновременно, как-то уж очень эмоционально и громко. Не вдумывался и в монолог жены, «докладывавшей» подруге о том, что мы живы и здоровы. Зато потом превратился в слух. Как оказалось, не зря:

— А у нас творится жуткий бардак. Новость первая, крайне неприятная: в прошлый понедельник Виктор «зарядил» всю ювелирку, подаренную Полине, маячками, а позавчера вечером один комплект вдруг обрел самостоятельность и переместился из особняка Лаптевых в ресторан «Сазан». В это время мелочь находилась у нас, поэтому группа быстрого реагирования Конвоя произвела чрезвычайно жесткий захват воровки, которой, как выяснилось значительно позже, оказалась родная тетя нашей подопечной. Все бы ничего, но ее дочери оказались одеты в шмотки «любимой сестрички», а часть снаряжения, рюкзак и разделочный нож исчезли из закрытой комнаты. Антон Андреевич жаждал решить проблему миром и был готов вымолить прощение у Великого Князя, но Воронецкий счел себя оскорбленным, поэтому сегодня в пятнадцать ноль-ноль род заставили выплатить сумасшедший штраф, воровку приговорили к шести месяцам исправительных работ, а ее кровиночек, еще не достигших полного совершеннолетия, взял под надзор соответствующий отдел полиции.

Как я понял из последующих объяснений, пропавшая снаряга и рюкзак быстренько нашлись. Конечно же, сами собой. Причем так, что СБ Лаптевых не смогла идентифицировать родственников Полины, подкинувших эти вещи к дверям ее покоев. А нож работы Виктора Константиновича испарился. Еще бы, ведь троюродный братец девочки «благоразумно» обменял его на тесак без зачарования. Но Витя нашел решение и этой проблемы: залил в Сеть и десяток самых популярных молодежных форумов фотографию «пропавшего» клинка с сопроводительной надписью, предлагавшей десять тысяч рублей за любую информацию о воре и нынешнем местонахождении подарка. Вот его новому владельцу и поплохело — он, успевший похвастаться приобретением родичам, друзьям и знакомым, не захотел оказаться крайним и позвонил по указанному телефону. Кстати, не первым и даже не вторым. Благодаря чему вора нашли, арестовали, доставили в изолятор временного содержания и даже допросили.

Как и следовало ожидать, род, члены которого не чураются обкрадывать своих родичей, превратился в посмешище для всей Империи, и Лаптевы сочли, что в их позоре виновата Полина. Нет, устраивать ей разнос никто, конечно же, не решился. Но в воскресенье вечером встретили настолько ненавидящими взглядами, что правильно проинструктированный водитель набрал Виктора, описал сложившуюся ситуацию и отвез девочку во дворец.

— В общем, в школу она поехала из дворца. Туда и вернулась. И, мягко выражаясь, не в духе… — подытожила Кукла, дала нам время переварить эту новость и перешла к следующей: — Не все радужно и в жизни Лизы: четвертого января она полетела с родителями в Саранск. Поздравлять любимого брата с днем рождения. А этот недоумок устроил истерику прямо возле КПП учебного центра: сначала категорически запретил сестре общаться с нами, а после того, как был послан в известном направлении, попытался влепить ей пощечину. Но злобная мелочь оказалась и быстрее, и жестче: поднырнула под руку, всадила кулак, обернутый защитным покровом, в печень, сломала нос ударом колена и заявила, что разочаровалась. Поэтому не хочет Пашу ни видеть, ни слышать. Но самое неприятное началось потом: родители метнулись к пострадавшему сыну и забыли о дочери. А она, послушав их причитания, психанула и ушла, куда глаза глядят.

Нет, головы не потеряла — позвонила Виктору, описала ситуацию, дождалась приезда ИСБ-шников и в их сопровождении вернулась в Новомосковск. С тех пор общается только с дедом и бабкой, родителей игнорирует и тренируется. На износ. Что дома, что у нас. Видимо, поэтому прорвалась в седьмой ранг на четверо суток раньше расчетной даты и сосредоточилась на подъеме умений до насыщения…

Само собой, Ира рассказала и об успехах Полины с Егором — о том, что первая прорвалась в Дружинники, а второй — в Ратники, о том, что эту парочку очень хвалила дочка Цесаревича, и о том, что Ульяна, дрессирующая девочку каждые выходные, называет ее упертой до невозможности. Но меня плющило от злости на Пашу, поэтому и эту часть монолога, и ответы на вопросы девчат я слушал вполуха. А потом сознание среагировало на слово «ателье», и я снова подобрался. И пусть успел вникнуть только в два с половиной предложения, этого хватило за глаза:

— … никто не знает, Недотрога и Валерий Константинович — в Пятне, а Ульяна, Соня и Таня вырубили телефоны еще в субботу днем, так что рвут на части одну Ксению Станиславовну. К слову, если бы не статья Карамзиной в журнале «Стиль», превозносящая «неописуемо мощный энергетический фон кожи настоящего Кошмара», волна интереса к нашему роду давно схлынула бы. Но этот выпуск журнала — как, собственно, и все предыдущие — разлетелся по холлам и примерочным салонов «Лада», благодаря чему каждый божий день читается и перечитывается его посетительницами. А мы, женщины — создания завистливые и упертые…

— Игнат Данилович, я не меняю своих решений и не забываю обещаний. Поэтому умру, но заставлю свою энергетику использовать десятипроцентный шанс пройти первую трансформацию, максимально быстро дорасту до пятого ранга и найду способ прорваться в четвертый.

— Говоря иными словами, сдохнет, но ВАС не разочарует… — неожиданно добавила Лиза. Причем нисколько не ерничая.

— Верно… — подтвердила Поля, восхитив как внутренним спокойствием, так и непоколебимой уверенностью, горевшей во взгляде. — В общем, имейте в виду, что скорость моего развития будет ниже желаемой по объективным причинам, и не вините в этом меня…

…Первый шаг к выбранному «коридору возможностей» для Полины я сделал во время обеда, накормив девочку едой, приготовленной из мяса зверья первого ранга. Реакция согрела душу — оценив энергетическую насыщенность первого блюда, Лаптева поймала мой взгляд и благодарно прижала ладошку к сердцу. После того, как попробовала жаркое и поняла, что я подошел к делу системно, спрятала увлажнившиеся глаза за густыми ресницами, медленно кивнула и незаметно проартикулировала слово «спасибо».

Тем не менее, все сорок пять минут «послеобеденной неги» я не столько расспрашивал подопечную о «приключениях» на заимке спецотдела, сколько внимательнейшим образом анализировал каждую фразу, взгляд и жест. И не разочаровался даже в мелочах: Полина не хвасталась, не «забывала» о своих ошибках и просчетах, с удовольствием рассказывала об успехах Искрицкого и, что самое важное, не врала. Поэтому в четверть пятого я забрал у андроида, «нагло вломившегося в помещение», «посылку» Дайны, еле заметно кивнул ближайшей камере и отправил злобную мелочь в спортзал. Тренироваться под чутким руководством Оли, Светы и Иры. А после того, как эта четверка весело унеслась выполнять «боевой приказ», дождался тихого щелчка дверного замка и спросил у подобравшейся Лаптевой, умеет ли она хранить чужие тайны.

Ответ восхитил… хм… многоплановостью:

— Я не болтлива. Но в мире, в котором есть понятие «медикаментозный допрос» и не забыты альтернативные способы выбивания информации, любая тайна живет только до тех пор, пока о том, что она в принципе существует, не узнают заинтересованные лица. Говоря иными словами, по своей инициативе я чужими тайнами никогда и ни с кем не делюсь. Но знаю, что заговорю и под «химией», и под пытками.

— Под ними ломаются все… — сказал я, неспешно достал из пакета футляр для ювелирных украшений, вытащил на свет божий цепочку с «заряженным» кулоном и демонстративно прижал к проекции ядра: — Смотри внимательно: несмотря на то, что это украшение находится рядом с Искрой, я «поднимаю» защитный покров. А теперь попробуй повторить.

Попробовала. Раз пятнадцать. И, конечно же, не смогла — мешал кусочек аструма, размер которого подобрала Дайна. Поэтому перестала биться головой о стену, поймала мой взгляд и превратилась в слух.

— Этот артефакт позволяет увеличивать мощь энергетической системы. Подними его к шее и попробуй сформировать защиту снова.

— Получилось! — негромко выдохнула она и с легкостью додумалась до всего остального: — Значит, моя задача — найти положение, в котором умения перестают формироваться, пересилить свою немощь и сдвинуть артефакт чуть ниже?

— Да… — подтвердил я и добавил в голос толику металла: — Имей в виду, что при любой попытке разобраться в устройстве артефакта он разрушится…

— … а я провалю тест на доверие и поставлю крест на своем будущем… — подхватила Лаптева, сделала небольшую паузу и вколотила в мое сознание несколько фраз: — Игнат Данилович, я далеко не дура. Поэтому догадалась, чьи личные наработки превратили Ольгу Ивановну и Светлану Валерьевну в Одаренных, которых побаивается большинство Одаренных Империи, почему Император пожаловал вам потомственное дворянство, а Императрица идет навстречу в любых начинаниях, и по какой причине ваши решения никогда не оспариваются ни Виктором Михайловичем, ни Татьяной Тимофеевной…

После встряски запаниковал. Да так, что вызвал омерзение бегающим взглядом и трясущимся подбородком. А когда расслышал в «мягкой просьбе» Карамзиной лязг закаленной стали, взял и обмочился!!!

— А ты не меняешься… — презрительно усмехнулась Наталья Родионовна, отшвырнула мужчину в сторону чем-то похожим на нашу оплеуху, поймала мой взгляд и извинилась: — Игнат Данилович, прошу прощения за небольшую заминку: сто лет не выходила в свет и, каюсь, забыла, насколько зловонным он может быть.

— Ничего страшного, я на вас не в обиде… — учтиво ответил я, выслушал совет Дайны и не стал съезжать с предложенной темы, чтобы не показаться Кувалде пугливым: — Я тоже не большой любитель подобных мероприятий, тем не менее, пришел к выводу, что впечатления от них во многом зависят от компании. К примеру, следующие несколько минут, вне всякого сомнения, доставят вам удовольствие. Ибо мы проведем их в компании моих деловых партнеров — Ростислава Евгеньевича Третьякова и Аристарха Всеволодовича Стерлигова с супругами. А через какое-то время в зал выйдут наши близкие друзья — и прием заиграет еще более яркими красками…

Что самое забавное, предсказание сбылось: мы очень неплохо поболтали с владельцами «Москвы» и «Руси», Максаковыми, Искрицкими, Ивашовыми, Орловыми и полковником Парамоновым. А после того, как к нам подошли Виктор, Татьяна и Виктория Леонидовна, образовали кружок, из которого то и дело раздавались взрывы хохота. Веселились от всей души и, если верить комментариям Дайны, перепортили настроение доброй половине зала. Увы, в какой-то момент электронный глашатай зычно объявил о выходе Императора и Императрицы, и нам пришлось заткнуться.

Пока Воронецкие шли к трону и величественно опускались на резные сидения, я старательно держал лицо и изображал сдержанное любопытство, то есть, старательно делал вид, что, как и все остальные гости, не знаю, для чего Владимир Первый пригласил на этот прием глав самых влиятельных родов Империи. А после того, как самодержец шевельнул рукой, требуя тишины, и заговорил, мне как-то резко поплохело. Нет, держать лицо я, конечно же, не перестал. Но с каждой следующей фразой рассказа о секте Свободных и самых громких вехах ее «деятельности» все сильнее и сильнее злился на человека, написавшего этот текст. Почему? Да потому, что он подобрал настолько яркие и зримые образы, что описание каждого преступления вызывало зубовный скрежет не только у родичей жертв Свободных, но и у всего остального зала.

А потом глава государства сделал паузу, оглядел намеренно заведенных подданных тяжелым взглядом и с хрустом сжал правый кулак:

— Да, Свободные принесли нам чрезвычайно много горя. Поэтому я рад заявить, что в понедельник вечером группа быстрого реагирования спецотдела Канцелярии уничтожила, как бешеную собаку, последнего члена этой секты, скрывавшегося от правосудия…

Молодежи в зале было немного, а чопорные представители старшего поколения, вроде как, умели держать себя в руках, однако овация, начавшаяся после этих слов, получилась по-настоящему бурной. Впрочем, закончилась она достаточно быстро, и Воронецкий перешел к самому главному:

— Да, секта Свободных полностью уничтожена, следовательно, настало время воздать должное личностям, благодаря самоотверженности которых нас с вами, наших родичей и наших близких перестали похищать средь бела дня, уводить на «фермы», раскачивать под потребности заказчиков криминальных Искр и потрошить…

Следующие часа полтора самодержец награждал рядовых сотрудников спецотдела, ИСБ и полиции, чем-то проявивших себя при задержаниях членов секты и их покровителей. Потом переключился на командиров групп быстрого реагирования, начальников отделов и отдельных служб. На предпоследнем этапе вручил по ордену генералу Ляпишеву и директору ИСБ. А потом оглядел зал, нашел взглядом нашу компанию и снова обратился к гостям:

— Не знаю, заметили вы или нет, но в описаниях заслуг наших сограждан, награжденных до этого момент а, ни разу не прозвучало слово «первый». А все потому, что подвиг, позволивший уничтожить первую ячейку Свободных, получить первые установочные данные на членов других ячеек и зацепиться за первую ниточку клубка, который предстояло распутать, совершила команда Игната Даниловича Беркутова-Туманного. Это они в конце августа прошлого года натолкнулись на «ферму» Свободных, уничтожили шестерых Князей и двоих Богатырей, нашли архив ячейки и вернули в Большой Мир всех калек, обреченных на заклание…

Абсолютное большинство гостей приема ему не поверило, поэтому зал зароптал. А зря: это взбесило Императрицу, и она, потемнев взглядом,

рыкнула. Да так грозно, что в помещении мгновенно настала мертвая тишина:

— Что, не верится⁈ Так не судите других по себе и своим возможностям — это вы покидаете уютные поместья и особняки только для того, чтобы под надежной охраной перебраться в точно такие же, или раз в сто лет осторожно прокрадываетесь к родовым заимкам в сопровождении толпы телохранителей и видите Пятно только через высокий забор. А Беркутовы-Туманные ходят в него круглый год. И отнюдь не в «восьмерки» с «семерками». Кстати, в конце августа прошлого года я как раз прорывалась во второй ранг. В «шестерке». И Игнат Данилович, прекрасно понимавший, что его командой десять калек в Большой Мир не унести, двое суток доставлял этих несчастных к моей заимке. Кстати, термос с пальцами убитых Князей и Богатырей, архив этой ячейки и пачку фотографий ее клиентов Беркутовы-Туманные тоже передали не кому-нибудь, а мне. Так что я видела и спасенных, и обрубки, и архив, и фотографии. Кроме того, прекрасно помню, в каком состоянии были Беркутовы-Туманные после того боя и безостановочных мотаний между фермой и заимкой. Поэтому даю слово, что если какая-нибудь тварь посмеет усомниться в боевых заслугах этой команды, то я заставлю злопыхателя захлебнуться собственной желчью…

девочка рассматривала опушку с непередаваемым восторгом в глазах и, вне всякого сомнения, не испытывала и тени страха. К слову, восторг не мешал ей шевелиться — толком не успев выбраться под открытое небо, Полина раскатала подшлемник и опустила на глаза лыжную маску, обновила «баффы», заняла свое место в походном ордере и правильным жестом доложила о готовности начать движение. «Сладкая парочка» со злобной мелочью тоже не тупили, так что я изобразил бульдозер и ломился сквозь снег до тех пор, пока катера не вынесли «силуэты» вояк и телохранителей Воронецкого за пределы области покрытия прозрения. А потом остановился, подозвал к себе народ и в темпе объяснил алгоритм перемещений. В подробности не вдавался — просто показал примерный диаметр «пятна» на насте, которое гарантированно не провалится в момент выхода из рывка. Потом поставил Вите, Тане и Лизе персональные боевые задачи, распорядился активировать ХИС-ы, еще раз напомнил, кто за кем прыгает, и добавил:

— Первые полчаса будем двигаться открыто. После того, как откалибруем длину единичных перемещений под девятый ранг Полины, уйдем под пелену теневика и продолжим движение в обычном режиме. А через какое-то время начнем уменьшать количество используемых химических источников света и размеры световых пятен. Вопросы?

Вопросов ни у кого не оказалось, поэтому я отправил девочек налево, а сам сходил направо. В компании с Великим Князем. Потом вернулся обратно, немного подождал, дал команду начать движение и ушел в серию из десяти очень коротких и очень редких перемещений. Да, первый блин, как водится, получился комом, но… по вине Виктории: если правильно выдрессированные Виктор, Татьяна и Лиза работали, как часы, а Лаптева физически не могла прыгать дальше, то дочка Цесаревича, не привыкшая «резать» перемещения настолько точно, то и дело проваливалась в снег. Слава богу, учиться на своих ошибках она умела, так что уже минут через двадцать-двадцать пять я смог чуть-чуть увеличить темп, а через сорок пять-пятьдесят приказал народу уйти под невидимость и обломался снова — косячить начала все та же Воронецкая. Из-за отсутствия привычки контролировать положение своих конечностей под новообретенным покровом теневика.

В общем, ее «стараниями» этот этап наработки жизненно необходимых навыков движения затянулся на два с половиной часа и до смерти задолбал. Поэтому я не смог не воспользоваться первой же достаточно убедительной причиной сделать небольшой перерыв. В смысле, заметив «силуэт» чего-то вроде лисы, только-только взявшей седьмой ранг, радостно скорректировал направление движения и серией жестов отправил Свету, замыкавшую ордер, убедить животинку подождать.

Младшенькая, судя по скорости реакции на эту команду, задолбавшаяся «ползти» ничуть не меньше меня, пулей пронеслась между деревьями, сходу поймала зверя цепкими корнями, уселась в снег рядом с кряжистым дубом и приготовилась к лицезрению веселого шоу.

Но его пришлось подождать — остановив группу метрах в тридцати от беснующегося хищника, я подозвал к себе Лаптеву и, не снимая невидимости, поставил боевую задачу:

— Полин, во-он в том направлении Неясыть придерживает лисицу. Твоя задача — перехватить контроль и убить это животное воздушными лезвиями. А теперь внимание: оно будет отвечать каменными иглами. То есть, просаживать твой защитный покров. И ловить тебя цепкими корнями. Ну, а если сорвется, то атакует еще и метаморфированными зубками. По моим ощущениям, этот зверь чуть сильнее тебя, но если ты не запаникуешь и используешь все, чему тебя учили на тренировках, то положишь его сама.

— Я не запаникую! — твердо сказала девочка, дождалась моей команды, ушла в рывок и… провалилась в снег. До концепции «короткий прыжок вверх-длинный вперед» додумалась сама. Причем довольно быстро, поэтому очень быстро добралась до места будущей схватки и восхитила скоростью реакции на следующий «нежданчик» — остановила «сорвавшегося» лиса оплеухой, на долю секунды придавила прессом, а затем схватила колючим побегом и, как я понял, на всякий случай, приложила окаменением.

Цепкие корни, спутавшие ноги, проигнорировала: всадила в дохленькое марево зверя первое воздушное лезвие, очень быстро восполнила свою защиту после попадания каменной иглы и опрокинула животинку, сорвавшуюся с пока еще слишком слабого контроля, оплеухой. Не запаниковала и минуты через полторы, когда колючий побег«не встал» два раза подряд, и лис прыгнул к ее шее

— скорректировала траекторию его полета оплеухой, «сдвоенным» рывком ушла в сторону, вложилась в пресс и все-таки «зафиксировала» монстрика на месте. Но больше всего мне понравилось не это: минуте на восьмой боя Поля вдруг сообразила, что ее резерв истощается как-то уж очень быстро. Поэтому скинула усиление тела, регенерацию и жар, а еще секунд через тридцать пять «оптимизировала» алгоритм убиения зверя снова, забив на… колючий побег! И пусть атаки лисицы, регулярно отбрасываемой в сторону оплеухами, стали в разы опаснее, зато в каждом «цикле» девочка успевала атаковать не один раз, а как минимум три!

К слову, за счет этой оптимизации и победила, добив зверя на последних каплях Силы. А потом деловито сообщила, что практически «сухая», поэтому вот-вот «уронит» сумеречное зрение и блокировку запахов.

Я приказал сбросить и то, и другое, но поднять жар и восполнить Силу медитацией. После того, как Лаптева уселась в снег прямо там, где стояла, и ушла в медитацию, подозвал к себе весь остальной народ и заставил заняться тем же самым, так что Виктор, Таня, Вика и Лиза тоже «отключились». А я притянул к себе девчонок и еле слышно поинтересовался их выводами.

— Хладнокровна, умна и уперта… — еле слышно прошептала Света. — Если вложиться по полной программе, то превратится в монстрика похлеще Лизы.

Оля как-то странно усмехнулась и изрядно загрузила:

— За Лизой стоит РОД Максаковых. Да и Воронецкие ее уже не отпустят. А Полина пока еще перекати-поле, тянущееся к нам. Если возьмем под руку, выправим огрехи энергетики и поможем нормально раскачаться, то обретем вторую Недотрогу. Но изначально воспитанную под нас…

И пусть общий вес добычи оказался великоват, но мое предложение отрезать рыбинам головы было отвергнуто — младшенькая сочла их мутации невероятно интересными и захотела показать любимой подруге.

В общем, пришлось поднапрячься. Вернее, напрягаться все четыре часа семнадцать минут перелета до заимки и пять-семь перехода пешкодралом от точки приземления до середины двора. Но оно того стоило — минут через пять-семь после того, как неподъемные полиэтиленовые пакеты были брошены в снег, Ковалевский утащил первую партию мяса в хранилище, а Света унеслась в дом, я получил море удовольствия от лицезрения квадратных глаз Виктории Леонидовны…

Проснулся ближе к полудню. Сам. От голода. Оглядевшись прозрением, обнаружил, что весь народ чем-то занят: Виктор с Татьяной обретаются в лесу и под чутким руководством Оли отрабатывают сброс контроля с последующей согласованной атакой по одиночной цели; Света — все там же, в лесу, но чуть в стороне — дрессирует злобную мелочь; Вика во дворе заимки отрабатывает атакующую боевую связку на живой цели — прапорщике Ковалевском, второй прапор что-то готовит, а Полина, сидя на кровати, безостановочно «воюет» с аструмовой блокировкой «тренажера».

Никаких угрызений совести не почувствовал — перевернулся на спину, с наслаждением потянулся, поднял правую руку и помахал девчатам, дождался ответных «знаков внимания», неспешно оделся и поплелся приводить себя в порядок. По пути к бане заглянул на кухню и попросил вояку пожарить рыбы. На всех и порции побольше. Потом поздоровался с Воронецкой и ее спарринг-партнером, «выяснил», где и чем занят весь остальной народ, коротко кивнул в знак того, что доволен, и поплелся дальше. А после того, как ополоснулся, вышел из сруба, задрал голову к очистившемуся небу и мысленно порадовался точности прогноза синоптиков: в эту часть Пятна снова возвращалось солнце. Как водится, с сильными морозами.

«Еще месяц с небольшим — и наступит весна…» — подумал я, а через пару мгновений подсознание подкинуло еще одну мысль: — «Кстати, не попади я в этот мир, через пять месяцев закончил бы АПД, попал на какой-нибудь рейдер СДР и ушел в дальний поиск…»

Тут меня пробило на хи-хи, ибо на фоне расстояния между Надеждой и Китежем прежний смысл словосочетания «дальний поиск» не звучал вообще. Потом я поймал себя на мысли, что ничуть не жалею о попадании в этот мир, а единственное, что заставляет вспоминать о прошлом — это невыполненное обещание связаться с родными и близкими вояк третьего взвода десантной секции «Ярого», оставшихся на французском корвете.

Накатившая хандра вымела из сознания все веселье, и я, мысленно вздохнув, поплелся к себе. За курткой. Ибо ледяной ветер пронизывал тонкую водолазку и заставлял вливать в жар слишком много Силы. Хандрил до тех пор, пока не поднялся на второй этаж. А там среагировал на слишком резкое смещение одного из бездумно отслеживаемых «силуэтов», прикипел взглядом к двери спальни Вики, Лизы и Полины, а через пару мгновений поздоровался с Лаптевой, выглянувшей в коридор.

Девочка на удивление серьезно пожелала мне доброго дня и попросила уделить ей несколько минут для разговора тет-а-тет.

Я плавно повел рукой, предлагая пройти в нашу комнату. А там усадил гостью на единственную лавку, а сам плюхнулся на подоконник и превратился в слух.

Мелочь собралась с мыслями и виновато улыбнулась:

— Игнат Данилович, я столько раз ошибалась в людях, что последние года два не принимала на веру ни одно утверждение. Поэтому, услышав, что ваш тренировочный артефакт позволяет развивать мощь энергетической системы, сочла необходимым это проверить. И при первой же возможности нарисовала на груди вертикальную линию с рисками. После чего измерила дальность прыжка стремительным рывком. Первая победа над немощью далась чрезвычайно тяжело и ничего не изменила. А после того, как точку приложения украшения удалось сдвинуть на три с половиной миллиметра, рывок все-таки удлинился. На семнадцать сантиметров. Я сначала потеряла дар речи, а потом сообразила, что за возможность так усиливаться абсолютное большинство Одаренных, не задумываясь, убьет кого угодно. Тем не менее, с окончательными выводами не торопилась — подождала очередной победы над немощью, убедилась в том, что рывок удлинился снова, и вдруг поймала себя на мысли, что жажду новых чудес. И они не заставили себя ждать — вы взяли меня в этот рейд, подарили возможность поверить в себя, позволив сразиться с Одаренной лисой, а потом поделились еще более сумасшедшим Знанием — сообщили, что Силу можно восполнять безо всякой медитации, и что если это умение загнать в фоновый режим, то оно будет работать даже в самом напряженном бою! В тот момент я и поверила. Причем не разумом, а сердцем. Вот и поймала нужное ощущение всего минут за пятнадцать-двадцать. И пусть удерживать такое восполнение Силы одновременно с остальными пассивными умениями оказалось безумно сложно, но я себя переупрямила. Благодаря чему последние часа четыре пути тянула Силу из магофона после каждого перемещения…

После этих слов она сделала небольшую паузу, собралась с мыслями и решительно тряхнула волосами:

— Сегодня утром проснулась с четким пониманием неправильности того будущего, которое мне уготовили вы с Виктором Михайловичем. Нет, я ни в коем случае не отказываюсь от своих слов. Просто понимаю, что в данный момент, когда оно достаточно аморфно, вы сможете его изменить!

— И как именно? — поинтересовался я, «держа» взгляд Полины.

Она пожала плечами:

— Будущее в свите Виктора Михайловича будто создано для Лизы: она — прирожденный лидер, с детства жаждет блистать и, вне всякого сомнения, задавит харизмой, силой духа или магией любого, кто посмеет усомниться в ее праве находиться рядом с Великим Князем. А я по натуре — исполнитель, предпочитаю не свет, а тень, больше всего на свете хочу служить достойной личности и смогу давить харизмой, силой духа или чем-либо еще только в том случае, если буду проводником воли своего господина. Причем не любого, а одного-единственного. Игнат Данилович, возьмите меня, пожалуйста, под свою руку и воспитывайте под себя: даю слово, что стану тем, кем вам надо, и что вы никогда не пожалеете об этом решении!

Я чувствовал, что она уперлась, и откуда-то знал, что это решение уже не переиграть, но захотел «нащупать» границы обещанного:

— А как же твоя дружба с Лизой?

Лаптева ответила, не задумываясь:

— Лиза тоже считает, что мое место — рядом с вами. Поэтому дружба никуда не денется. Просто взрослая жизнь, которая в любом случае наступила бы после замужества одной из нас, начнется не когда-нибудь, а прямо сейчас. И в моей душе появится измерение, целиком и полностью принадлежащее вам. Только «завязанное» не на любовь, а на безграничную преданность.

Трудно сказать, почему, но словосочетание «безграничная преданность» внезапно заставило вспомнить взгляд фрейлины Людмилы Евгеньевны. А еще через мгновение я неожиданно для самого себя задал еще один вопрос. Хотя ясно видел ответ в глазах Полины:

— Это измерение ведь уже появилось, верно?

— Верно… — спокойно подтвердила она.

— Но если вы отдадите меня Виктору Михайловичу, то эту часть души придется уничтожить, так как я не смогу быть безгранично преданной и ему, и вам.

В своем прошлом мире я бы счел выкладки четырнадцатилетней девочки романтической бредятиной ребенка, начитавшегося любовных романов. А тут поверил. Влет. И так же быстро принял решение:

— Что ж, ты меня убедила. Считай, что я тебя забрал. Виктора поставлю в известность после обеда. А первую боевую задачу опишу прямо сейчас — покажу продвинутый вариант защитного покрова и объясню, как превратить в него твой…

…Ранний обед прошел в безудержном веселье: минут за десять до его начала Ростопчина, наконец, прорвалась в пятый ранг и плавилась от счастья, Виктор радовался вместе с ней, а мы поддерживали. И легонько подначивали. Благо, «сладкая парочка» понимала шутки и умела достойно отшучиваться. Лиза тоже отрывалась, что называется, в полный рост. Что, в конечном итоге, помогло раскрепоститься Вике. А Поля, в основном, улыбалась. Или тихонько хихикала. Но мои девчата все равно заметили в ее поведении какие-то новые нюансы и через четверть часа после завершения трапезы, затолкав меня в нашу комнату, потребовали объяснить, почему девочка «стала ощущаться цельной».

Я объяснил. Подробнее некуда. И услышал сразу два «невозможных» ответа:

— Все верно: Поля, в отличие от Лизы, Дворцовых не подомнет. Даже с поддержкой Виктора. Зато с твоей незримой тенью за спиной превратится в живой кошмар для кого угодно…

— Отлично: через пару лет эта девочка превратится во вторую Недотрогу. Только безгранично преданную одному тебе. И будет прикрывать спину все время, пока мы будем в положении. В общем, вкладывайся в нее, как в нас…

Одними ответами дело не обошлось: Оля посоветовала споить Лаптевой Искру змеи-теневика второго ранга вместе с энергетическим узлом Молнии, чтобы можно было раскачать будущей телохранительнице разряд, буйство молний и электрошок. А Света заявила, что Полине жизненно необходимы просветление и оглушение, не помешают туман и арктический холод, чтобы она могла пользоваться шаром льда, и наверняка пригодятся сопротивления.

Я согласился. И с той, и с другой. Как ни странно, без колебаний. Потом решил не откладывать дело в долгий ящик собственноручно навел «болтушку» и отправил младшенькую за мелкой. А после того, как споил «напиток», счел необходимым толкнуть небольшую речь:

— Поль, через полчаса мы выведем вас в лес и начнем гонять в том самом режиме, в котором будет проходить большая часть тренировок этого рейда — я по понятным причинам буду заниматься Виктором, Татьяной и Викторией, Оля — твоей подружкой, а Света — тобой. Как часто у меня будет получаться проводить тебе персональные тренировки, я пока не знаю. Тем не менее, они будут. Но основной объем базовых знаний, боевых связок и тактических приемов ты должна будешь нарабатывать под руководством умной, опытной, чрезвычайно жесткой и хорошо мотивированной постоянной наставницы. Не стесняйся задавать ей любые вопросы и учись как можно добросовестнее — чем больше ты возьмешь у нее, тем проще будет мне. Договорились?

— Да, мой господин! — радостно выдохнула Лаптева и скользнула к Свете.

Я закатил глаза к потолку, предупредил, что буду нескоро, и ушел к Воронецкому. Выполнять обещание, данное «будущей телохранительнице».

Витя, судя по положению «силуэта», переваривал сытный обед, валяясь на кровати на пару со своей благоверной. Услышав стук в дверь и мой голос, сел сам, помог сесть Тане, ушел в рывок, впустил меня в комнату и радостно заулыбался:

— Только что протестировал состояние своей энергетики на определителе ранга и обнаружил, что в самом худшем случае я прорвусь в Гридни второго-третьего февраля. Третье, понятное дело, край — день ухода в Большой Мир. А второе — обычный тренировочный. Может, проведем его в охоте на зверье шестого ранга?

— Чтобы дать вам возможность оценить свои силы? — спросил я, плюхаясь на подоконник.

— Ага!

— В принципе, не мешало бы. Но тут несколько дней лютовала волчья стая, и со зверьем в округе беда — вчера ночью мы со Светой бегали к дальней границе «четверки»! — «честно» сообщил я и предложил выход поинтереснее: — Поэтому имеет смысл выдвинуться в обратный путь не третьего, а второго, но пойти не напрямик, а по большой дуге, и валить все, что будет попадаться на пути.

— О-о-о!!! — хором застонали они.

— Будем считать, что этот вопрос решен! — ухмыльнулся я, посерьезнел и почти целиком пересказал ребятам монолог Лаптевой.

— Ах, вот почему она во время обеда то и дело уходила в себя, забывала обо всем на свете и млела от счастья! — воскликнула Ростопчина, а Воронецкий пожал плечами и снял с моей души приличный камень:

— Да, девочка она толковая и перспективная, но к началу лета мне надо превратить сырую идею в реально существующее подразделение, решить сотни сопутствующих вопросов, подмять советников, не потерять темп в учебе у наставников, найти Вике подходящее дело и не забыть о ее существовании, не растерять уважения Лизы, как-то прорваться в третий ранг, хоть изредка общаться с тобой, Олей и Светой, подготовиться к свадьбе и… не обидеть Татьяну недостатком внимания! В общем, решение Полины напроситься под твою руку невероятно своевременно и радует до невозможности…

— Все верно: я просилась к вам под руку не на год-другой, а на всю жизнь. И уже считаю себя Беркутовой-Туманной. Так что о моем уходе в другой род не может быть и речи.

В этот момент «силуэт» Оли успокаивающе махнул рукой явно в знак того, что с Воронецким все в порядке, а на самой границе области покрытия прозрения появилось пять энергетических структур. Две из пяти я видел уже не первый раз, поэтому сделал напрашивавшийся вывод:

«О, а вот и снабженцы пожаловали…»

Срываться с места и бежать одеваться, естественно, и не подумал. А вот на монологи девочек, дожидавшихся моей реакции на «откровения», ответил:

— Лиз, ты права: Императрица действительно сдвинула фокус внимания Егора с тебя на Полину. Но — мимоходом, то есть, решая десяток в разы более важных задач. Ну, а в тебе, Поля, я нисколько не сомневаюсь.

Мелочь засияла и расслабилась. В смысле, этот заход досидела. А после прыжка в купель и возвращения обратно позволила себе лечь «в присутствии старшего», закрыла глаза и разомлела!

Я тоже парился с закрытыми глазами. Но постепенно напрягался. Нет, не из-за Виктора — судя по медленным, но уверенным изменениям в яркости свечения его ядра и отсутствию суетливости в телодвижениях моих девчонок, трансформация шла в нужном направлении. Меня бесил старший группы снабженцев, средненький Рында с самомнением Князя. Чем бесил? Да всем! Достучавшись до напарника Ковалевского и оказавшись во дворе, этот наглец приказал подчиненным снять рюкзаки, после чего — если я правильно понял энергичную жестикуляцию — велел прапору перетащить доставленный груз на склад. После того, как вояка закинул за плечи первый попавшийся и пошел к нужной двери большого сруба, дал команду остановиться и распорядился позвать Ковалевского. Потом на протяжении двадцати с лишним минут строил обоих, заставляя перекладывать доставленное с полки на полку. А когда счел наведенный порядок удовлетворительным, отправился в хранилище, устроил там очередной разнос и заставил вояк упаковать в полиэтилен обнаруженное там мясо, аккуратно загрузить в освободившиеся рюкзаки и вынести ценный груз к калитке.

Тут-то я во двор и вышел. Распаренный, «довольный» и любопытный. Поэтому, увидев бездельничающих «пришлых» и надрывающихся «местных», поинтересовался, что тут, собственно, происходит. Само собой, не у первых, а у Ковалевского. И получил правильный ответ:

— Доброе утро, ваше сиятельство! Снабженцы забирают мясо, добытое вами.

— О, как! А вы сообщили им, откуда оно взялось?

— Я пытался. Но капитан Свешников заткнул меня, тупорылого прапора, на полуслове. И заявил, что я свое уже отслужил, поэтому не далее, как завтра буду отправлен на гражданку пинком под зад.

— Забавно… — недобро усмехнулся я и вежливо попросил привести ко мне этого клоуна. Но «клоун» нарисовался во дворе сам, оглядел меня с головы до ног и… восхитил как высокомерием тона, так и тупостью вопроса:

— Слышь, паря, а ты, собственно, кто такой и откуда тут взялся?

Я ответил. Сразу после того, как сбил хама с ног мощнейшей оплеухой и придавил прессом:

— Я — князь Игнат Данилович Беркутов-Туманный. А теперь ответьте-ка на два встречных вопроса: по какому праву вы пытаетесь унести с заимки мое мясо, и кто посмел проигнори— ..

Задать второй вопрос не получилось — этот клинический идиот заорал, что атакован, и приказал подчиненным вступить в бой. «Вступили». Но только двое. Новеньких. А старенькие, точно знавшие, чем это закончится, злорадно заухмылялись, продемонстрировали открытые ладони и остались стоять. Вот «наши» Бояре и отожгли… хм… «точечно» — в мгновение ока продавили Витязям дохленькие марева, перебили верхние конечности каменными иглами и предупредили, что следующее неправильное шевеление станет последним.

Со следующими шевелениями не сложилось: через долю секунды после того, как Ковалевский договорил, распахнулось окно комнаты Воронецкого, и во двор десантировалось аж пятеро желающих поучаствовать в схватке — Оля, Света, Вика, Таня и пока еще бледный, но уже уверенно двигающийся Витя. Он шоу и продолжил, спросив у меня, что это за уроды и почему они все еще живы.

Тут со стороны бани послышался ехидный смешок Лизы, но я удержал лицо и сказал чистую правду:

— Живы только потому, что мне захотелось выяснить, по чьему приказу отменен твой запрет на включение в ротацию прапорщика Ковалевского, и что за охамевшее создание собирается завтра отправить его на гражданку пинком под зад…

— Моего человека — и на гражданку, да еще и пинком под зад? — гневно прошипел Воронецкий, и я с удовольствием подлил в костер его гнева пару-тройку цистерн бензина:

— Это еще не все: капитан, валяющийся у меня под ногами, считает невместным вслушиваться в объяснения каких-то там прапоров, поэтому во-он те рюкзаки забиты мясом, добытым мною и для нас. А слышал бы ты, как этот гордец обратился ко мне, князю…

— Кажется, новое командование «Лугов» оказалось таким же гнилым, как старое… — недобро оскалился Виктор, пообещал сообщить об этом генералу Ляпишеву и… подозвал к себе сначала сестру, а потом Ковалевского: — Мне нужна предельно подробная информация обо всех прегрешениях капитана, его людей и тех, кто игнорирует мои распоряжения. Без «химии» справитесь?

— Так точно, Ваше Императорское Высочество! — молодцевато гаркнули оба.

— Отлично. Виктория Леонидовна, вы — старшая. Можете приступать. Только не здесь…

Прапор сорвался с места чуть ли не раньше, чем выслушал приказ, вбил кулак в челюсть «языка», с которого я еле успел убрать пресс, перевернул мордой вниз, вцепился в воротник куртки и поволок бессознательное тело в сторону поленницы. Второй прапор, правильно истолковав мой безмолвный намек, поднял с земли «раненых» и погнал в том же направлении. А один из «стареньких», поймав взгляд Воронецкого, попросил разрешения обратиться, дождался кивка и выдал занимательный монолог:

— Ваше Императорское Высочество, новый командир базы, заменивший подполковника Пятницкого, был достойнейшим офицером. Но в декабре его куда-то перевели. А полковник Федякин, прибывший ему на замену, считает «Луга» своей вотчиной, поэтому наводит свои порядки и освобождает теплые места для своих людей. Постоянный состав заимки, экипажи катеров, группу снабжения и группу быстрого реагирования до недавнего времени не трогал — увольнял в запас только тех, за кого некому заступиться. А с тех пор, как на базу перевелся новый особист, женатый на его младшей дочери, почувствовал силу…

— Ви-и-ить… — негромко выдохнул я, поймав за хвост перспективную мысль.

Воронецкий, пребывавший в бешенстве, порывисто повернулся ко мне и вопросительно мотнул головой:

— Что?

— Одна база — хорошо. А две соседние — лучше… — весело ухмыльнулся я, понял, что он не врубился в намек, и помог таким же коротким уточнением: — Особенно если это «Нелидово» и «Луга».

Ибо хотел провести очередной стресс-тест и оценить реакцию начинающих добытчиц на внезапное нападение. Но со внезапностью не сложилось — несмотря на то, что птица пикировала из мертвой зоны для Максаковой и с половины пятого для Лаптевой, последняя не только заметила атаку, но и контратаковала. В смысле, «остановила» крылатого хищника оплеухой, а после его падения в снег дважды ударила воздушным лезвием — сначала случайно перебила крыло, а после того, как поняла, что защитного покрова у коршуна нет, всадила лезвие в голову…

…Энергетические структуры двадцати Гридней и двух Бояр, несущихся навстречу, я засек в шестнадцать двадцать восемь и после недолгих расчетов пришел к выводу, что в этом вопросе к новому командиру «Лугов» никак не придраться — он вовремя среагировал на «исчезновение» группы снабжения, поднял по тревоге не одну, а две группы быстрого реагирования и отправил в Пятно оперативнее некуда. Вояки тоже выкладывались до предела — неслись, как кони, регулярно меняя тех, кто пробивал тропу, и, судя по характерному «мерцанию» энергетических структур, рвали жилы до предела.

Делиться всеми своими выводами с Воронецким я, естественно, не стал — загнал народ в небольшой перелесок, заставил обратить внимание на птиц, взлетающих над далеким лесом, и толкнул небольшую речь:

— Судя по всему, это ГБР, несущаяся выяснять, куда пропали снабженцы, и спасать Великого Князя от злоумышленников. Тем не менее, рисковать не будем. Поэтому Оля, Света и я встретим спасителей на открытом месте, а вы подождете тут. Если начнется бой, не вмешиваетесь ни в коем случае — мы справимся. Без вариантов. Вика, ты остаешься за старшую. Вопросы?

Вопросов ни у кого не оказалось, так что мы ушли в серию нормальных рывков, остановились чуть в стороне от предположительного места встречи и скинули невидимость. Ждать пришлось совсем недолго. Зато потом возникли небольшие проблемы: несмотря на то, что командиры обеих групп нас знали в лицо, а экстренный код, озвученный мною, оказался «тем самым», команды «вольно» не последовало — вояки пребывали в готовности к бою, сверлили нас недобрыми взглядами и ждали ответа на Чрезвычайно Важный Вопрос.

Вот я на него и ответил:

— С Великим Князем Виктором Михайловичем все в полном порядке: он возвращается в Большой Мир вместе с нами и в данный момент находится вон в том перелеске. А со снабженцами возникли проблемы. Но о них расскажет сам Великий Князь. Само собой, не всем, а только старшим групп. И он же поставит вам боевые задачи…

Офицеры включили головы, доперли, что озвученное условие разумно, переглянулись и решительно заявили, что готовы начать движение. Да, и тот, и другой незаметно отпальцевали заместителям команду не расслабляться, но это тоже было разумно. Поэтому я молча развернулся в нужном направлении и изобразил танк. То есть, попер по целине пешкодралом. А на второй трети пути серией жестов вызвал Воронецкого к опушке, порадовался тому, что он додумал все остальное, и мысленно похвалил Викторию, оставшуюся с Таней, Лизой и Полиной.

Следующие несколько минут прошли именно так, как мы рассчитывали — Виктор коротко, но достаточно информативно описал все самые серьезные прегрешения капитана Свешникова и его клевретов, сообщил, что эту троицу ждет трибунал, и приказал отконвоировать задержанных на базу. Вояки явно обрадовались. И после того, как Великий Князь иссяк, один из них решился задать… хм… правильный вопрос:

— Ваше Императорское Высочество, а под трибунал отправится только эта троица, или кто-нибудь еще?

— Под трибунал отправятся все те, кто решил, что «Луга» переданы им в кормление, что на тренировочной заимке в «шестерке» должны раскачиваться их близкие, а не какие-то там военнослужащие, и что чужую добычу можно продавать на сторону…

Кстати, ближе к десяти вечера Виктор толкнул почти такую же речь еще раз. Своим телохранителям, встретившим нас на «любимой излучине». Только закончил ее иначе:

— В общем, сразу после прибытия в «Луга» «садитесь» на оперативную связь, отправляетесь в штаб, нейтрализуете дежурного по части, выясняете, где находятся офицеры и прапорщики, список которых я вам сейчас передам, и, не церемонясь, задерживаете всех до единого. А мы развяжем вам руки и обеспечим юридическое сопровождение мероприятия. В смысле, выдвинемся в «Нелидово», по дороге созвонимся с генералом Ляпишевым и все такое…

— подманила к себе, цапнула за руку, обняла и шепотом напомнила о том, что я, собственно, глава одного рода, собирающийся пообщаться с главой другого. Вот мы с Арсением Никифоровичем и «пообщались». В смысле, он поблагодарил меня за заботу о его внучке и дал понять, что они, Максаковы, перед нами в неоплатном долгу, а я заявил, что иначе дружить не умею, еще раз сослался на срочные дела, весело подмигнул «подруге», вернулся в «Орлан», рухнул в свое кресло и облегченно выдохнул:

— Все, летим домой, расслабляться! Кайф…

…Первые несколько минут пребывания в столичном поместье прошли шумно: Ксения Станиславовна, Надежда, Валерий Константинович и Ульяна искренне радовались нашему возвращению, не стеснялись демонстрировать эту радость, заваливали вопросами, делились веселыми новостями и отжимали рюкзаки, чтобы помочь. Я отдал добровольным помощникам пакеты с рыбой и мясом, дождался относительной тишины и выдвинул вперед «будущую телохранительницу»:

— Полина Сергеевна, пока еще Лаптева. Не сегодня-завтра войдет в наш род. Прошу любить и жаловать. А теперь внимание: бывшие родичи Полины провели ей инициацию топорнее некуда, поэтому ядро, вроде как, не должно было потянуть даже первую трансформацию. Тренировки с кулоном помогли — прорыв в восьмой ранг дался заметно легче, чем в девятый. Но «легче» меня не устраивает…

— Дальше можете не продолжать… — сказала целительница и подошла к будущей пациентке: — Я посмотрю, в каком состоянии ее энергетика, подберу оптимальный режим работы с кулоном и необходимую физическую нагрузку, объясню, как корректировать токи Силы во время медитаций, и так далее.

— Можете использовать высокоранговое мясо, которое мы притащили… — распорядился я и озадачил персональными поручениями всех остальных: — Валерий Константинович, нашей родственнице нужна нормальная снаряга… Надь, выдели Полине одного из ветеранов и «Эскорт» для ежедневных поездок в школу и обратно. Только завтра свози сама — познакомься с директором, превентивно поставь этого слизняка на уши и объясни, что теперь любые ЧП с участием нашей родственницы будут выходить ему боком. И последнее: возьми на себя дуэльную подготовку — девочку скоро начнут задирать, а опыта ведения поединков с людьми у нее нет. И уровень рукопашки никакой. Кстати, как проведешь первичное тестирование, составь список умений, которые, на твой взгляд, жизненно необходимы, и скинь мне… Ульян, в те периоды, когда Надя будет в рейдах, на общих тренировках будешь работать персональным спарринг-партнером Полины и помогать ее персональной наставнице — Свете. Что еще? Ах, да: Ир, завтра утром этой Беркутовой-Туманной ехать в школу. Нужен наш, узнаваемый, стиль.

— Будет! — пообещала Кукла, и я со спокойной душой добавил народу мотивации:

— И последнее: девочка она добросовестная, тоже попросилась мне под руку сама, успела заставить нас себя зауважать и… является самым слабым звеном рода. Причем всего за несколько месяцев до серьезных конфликтов с дворянскими родами, которым наше возвышение встало поперек глотки. Так что в развитие Полины вкладываемся без дураков — учим на совесть, регулярно таскаем на нашу тренировочную заимку и тянем вверх по максимуму, то есть, так, чтобы к концу весны поднять эту красотку в пятый ранг и превратить в очень серьезного бойца!

Услышав последнее предложение, «красотка» выпала в осадок. А через миг заметила, что никто из взрослых не улыбается, сообразила, что мы считаем эти планы осуществимыми, и решительно тряхнула волосами:

— Тяните — я не подведу!

Во взгляде Ксении Станиславовны заискрились смешинки, но боевой приказ она отдала серьезнее некуда:

— Что ж, тогда у тебя в программе медосмотр. Следуй за мной.

Поля поймала мой взгляд, дождалась подтверждающего кивка, рванула следом за целительницей и пропала из виду. А Иришка отдала приказ нам:

— Завтрак будет накрыт ровно через полчаса. Так что дуйте приводить себя в порядок!

«Дунули», пообещав народу продолжить общение во время трапезы, с наслаждением помылись, надели домашнее шмотье, позаимствовали из сейфа несколько ядер, навели «болтушку» и через какое-то время нарисовались в любимой гостиной. Надя с Ульяной были уже там, поэтому первые несколько минут общались только с ними. Потом на пороге возникли целительница с пациенткой, и Ксения Станиславовна, мягко толкнув Полину в спину, приятно порадовала:

— Игнат Данилович, действительно серьезных огрехов в энергетической системе нашей девочки нет, с большей частью мелких мы с ней справимся в течение полутора-двух недель, а к концу месяца гарантированно избавимся и от всех остальных. Кстати, я взяла на себя смелость и заселила Полину в покои рядом с моими. Что скажете?

Я это «видел», а Дайна «помогла услышать» занимательные отрывки из монологов целительницы. Поэтому ответ был уже готов:

— Скажу большое спасибо, ибо уверен, что заселение — это только первый шаг к неким планам…

— Ну вот, вы меня просчитали… — притворно расстроилась женщина, посадила девочку рядом с собой, услышала шелест открывающейся двери и посмотрела на артефактора, ввалившегося в помещение. А тот обошел стол, остановился напротив Лаптевой и положил перед ней три небольших футляра:

— Тут три ножа — разделочный,

боевой

и шейный.

Все — с зачарованием второго ранга. Два первых — для рейдов, а третий — для постоянного ношения. Технику владения освоишь на тренировках, а само оружие не подведет. Так что пользуйся в удовольствие!

Поля потеряла дар речи еще на словосочетании «зачарование второго ранга». А после того, как Валерий Константинович откинул крышки футляров и показал ей фантастически красивые клинки, сглотнула и… ущипнула себя за бедро!

— Это не сон! — хихикнула Света. — Наш род хоть и маленький, но очень дружный и… невероятно злобный!

Оля обошлась без шуточек:

— Привыкай — для нас это нормально…

А я просто кивнул и повел рукой, разрешая принять подарки.

Полина вытаращила глаза, но пары предательских слезинок все-таки не удержала. Поэтому торопливо вытерла увлажнившиеся щечки рукавом, встала и поклонилась нам в пояс:

— Спасибо за теплый прием и эти шаги навстречу. Я в восторге. И когда-нибудь отвечу тем же.

Мы улыбнулись, а потом Ира протянула ей фляжку с «болтушкой», дала время выпить и озадачила:

— После завтрака тебя заберу я. Эдак на полчасика. Сниму динамические мерки и прикину, как ты должна будешь выглядеть до конца зимы, весной и в начале лета…

В этот раз девочка кивнула, не спрашивая моего разрешения, но после коротенькой паузы. А следующие минут сорок пять — то есть, с первой и до последней минуты трапезы — вслушивалась в наш застольный треп и о чем-то напряженно думала. Впрочем, на вопросы, изредка задаваемые ей, отвечала, не тормозя, все чаще и чаще улыбалась, во время чаепития пробовала шутить, а после того, как я встал из-за стола, и стало понятно, что завтрак закончился, даже расстроилась. Но необходимость пообщаться с домочадцами никто не отменял, поэтому я заявил, что перебираюсь в кабинет, и сходу пригласил туда «начальницу СБ», а Кукла шустренько утащила страдалицу к себе.

До половины первого я разбирался с мелкими проблемами, выслушивал нерадостные новости, выделял финансы на всякое-разное и так далее. Дайну, естественно, слышал — она «добавляла 'объема» практически каждой теме, поднимаемой Надей, Ксенией Станиславовной, Валерием Константиновичем и Ульяной. А на что-либо еще не отвлекался. В смысле, привычно отслеживал перемещения «силуэтов» Оли, Светы и Поли, но в «фоновом» режиме.

А в двенадцать сорок пять, закончив последнюю беседу, собрался, было, полноценно расслабиться, но БИУС ехидно сообщил, что Лаптева жаждет поговорить со мной тет-а-тет. Я вздохнул, снова плюхнулся в кресло и дал команду ее привести.

Кукла привела ко мне девочку минут через пять, втолкнула в кабинет и свалила. Я предложил Поле устраиваться поудобнее, подождал, пока она сядет напротив, и повел рукой, предлагая начинать.

Мелкая выложила на столешницу телефон, подаренный Воронецким, и толкнула ко мне:

— Мне открыли новый банковский счет, не контролируемый Лаптевыми, и перечислили на него штраф, выплаченный моим дедом по решению суда. Так вот, я не хочу жить нахлебницей. Поэтому перекиньте, пожалуйста, к себе эти два с половиной миллиона и пользуйтесь по своему усмотрению. Доступ к счету я уже разблокировала…

Я сделал вид, что вспомнил что-то важное, встал с дивана, пообещал вернуться через несколько минут и ушел в кабинет. А там рухнул в кресло и потребовал подробностей.

— Мелочь — умница: срисовала их приближение и, выполнив полученные инструкции, ткнула в тревожный сенсор телефона, так что Плут уже вылетел из «Эскорта» и несется к центральному входу. Кстати, не зря: заводила как-то уж очень нагло заявил, что расплачиваться телом за помощь в развитии Дара недостойно потомственной дворянки, один из его друзей «внезапно понял», за что Полину «выгнали» из рода Лаптевых, а второй напомнил, что проституция — одна из древнейших профессий, и ее до сих пор не искоренили…

— И? — с хрустом сжав кулаки, через силу выдохнул я.

— И… все! — хохотнула Дайна, сделала крошечную паузу и перестала издеваться: — Заводилу вынесло в окно третьего этажа чрезвычайно точно направленной оплеухой, а «свита» лишилась дохленьких марев, содрогается от попаданий воздушных лезвий и ледяных игл, тщетно пытается отползти от озверевшей мелочи и в два голоса воет от ужаса!

— То есть, дуэлей не будет, верно? — на всякий случай спросил я, и БИУС рассмеялся:

— Какие, к этой самой матери, дуэли? Судя по положению тела заводилы, он сломал себе позвоночник, правую ключицу, правое предплечье и несколько ребер, а его прихлебатели залили кровью половину коридора!

— А где сейчас Надежда?

— Подъезжала к дому, но среагировала на уведомление о возможном начале чрезвычайной ситуации, развернулась и понеслась обратно. Кстати, не вздумай ехать в школу САМ: тебе, князю, это уже невместно. Лучше спусти Недотрогу с поводка, отправь к ней на помощь еще пару ветеранов и озадачь Льва Абрамовича. Само собой, после того как тебе доложат о ЧП…

…Совет спустить Недотрогу с поводка оказался дельным: получив карт-бланш, она оторвалась по полной программе. Первым делом приказала Плуту получить копии записей всех камер, в поле зрения которых попал конфликт, и отправить Фридману. Как только это распоряжение было выполнено, набрала адвоката, выяснила границы имеющихся возможностей и, долетев до школы, провела «заводиле» медикаментозный допрос в присутствии директора, двух «независимых» преподавателей и под виртуальным наблюдением Фридмана. А после того, как выяснила, по чьей команде был начат этот конфликт, взяла с собой троих ветеранов и поехала в гости. В городское поместье Кокоревых. Ага, тех самых, Витязя которых я убил на дне рождения Алевтины Романовны Берестовой. Демонстрацией вежества не задурялась — вынесла сначала ворота, а затем парадные двери, прошлась по особняку, укладывая всех, кто пытался ее остановить, нашла Владислава Леонидовича, уже «игравшего» против нас, выволокла наружу и унижала до тех пор, пока не дождалась формального вызова на дуэль.

Вызов, конечно же, приняла.

С условием драться немедленно, без каких-либо подмен и до смерти одного из противников. Рынду, да еще и городского на всю голову, вынесла, что называется, в одну калитку. Причем показательнее некуда. Затем равнодушно повернулась спиной к страшно изуродованному трупу, сообщила ни разу не добровольным свидетелям, что мы, Беркутовы-Туманные, ПОКА удовлетворены, и поехала дальше. А за следующих два с лишним часа навестила столичные особняки «членов свиты», показала главам этих родов записи допроса «заводилы» и дуэли с инициатором провокации, выставила чрезвычайно жесткие ультиматумы и состыковала с Фридманом.

За буйством последнего я бы тоже проследил. Даже опосредованно, то есть, через Дайну. Увы, в пятнадцать двадцать пять в поместье «внезапно» прилетела Императрица. Поздравить Свету, поблагодарить меня за прорывы Виктора, Татьяны и Виктории, вручить новые документы Полины и обсудить нюансы выбранного мною «коридора возможностей».

«Официальную часть» этого визита закончила за полчаса, прошла ко мне в кабинет и перешла к вопросам посерьезнее. А уже в шестнадцать тридцать, прочитав полученное сообщение, попросила разрешения поприсутствовать при разборе чрезвычайного происшествия. Дайна, подсуетившись, уронила на мой телефон доклад о прибытии «Эскорта» Плута, так что я, «сообразив, о чем идет речь», дал понять, что не возражаю. И вызвал к себе Полину при помощи «Паутинки».

Девочка нарисовалась на пороге от силы минуты через три, ничуть не удивилась, обнаружив в моем кабинете второе лицо государства, попивающее свежевыжатый сок и уминающее шоколадку, учтиво поздоровалась, спокойно села в кресло, на которое я показал, и превратилась в слух. При этом не играла — по словам БИУС-а, отслеживавшего ее пульс, частоту дыхания, тонус мышц и что-то там еще, чувствовала себя увереннее некуда. Вот я и переиграл план беседы — вручил новые документы и поздравил со вступлением в род.

Тут-то мелочь и проняло — она засияла и рассыпалась в благодарностях. Что интересно, доперев, откуда взялись эти документы, и поэтому обращаясь к нам обоим. А буквально секунд через пятнадцать снова взяла себя в руки и посерьезнела. Что заставило Воронецкую прервать молчание:

— Держитесь так же достойно, как отстаиваете свою честь. Значит, Игнат Данилович в вас не ошибся. Кстати, об ошибках: совет примете?

Полина не задумалась ни на мгновение:

— Не знаю, Ваше Императорское Величество. Но выслушать — выслушаю. И обязательно обдумаю.

— Отличный ответ… — без тени улыбки заявила Людмила Евгеньевна. И сочла необходимым добавить девочке мотивации: — Вам повезло попасть в единственный род Империи, в котором нет ни одного недостойного человека, а решение Игната Даниловича взять вас под свое крыло — своего рода аванс. Так вот, лучшей возможности вырасти в личность, достойную глубочайшего уважения, вам не представится. Поэтому верьте главе своего рода больше, чем самой себе, учитесь всему, чему он захочет вас научить, отвечайте добром на добро и не поддавайтесь соблазнам так называемой «взрослой жизни».

— Я — уже. То есть, и верю, и учусь, и отвечаю! — твердо сказала мелочь и добавила: — А до соблазнов мне дела нет: я видела, во что они превращают взрослых, и ни за что на свете не превращусь в таких же тварей, как они.

Это утверждение позволило мне съехать с крайне некомфортной темы и вывести на настенный экран видеоотчет одного из ветеранов о приключениях Недотроги:

— Да, тварей вокруг хватает. К примеру, сегодняшняя попытка выяснить, насколько ты мне дорога, была предпринята по приказу некоего Владислава Леонидовича, второго сына главы рода Кокоревых. Эту личность я уже как-то воспитывал, но она оказалась необучаемой. Поэтому Надежда Олеговна сочла необходимым наведаться к ней в гости и преподать последний урок. Вот такой…

Императрица прикипела взглядом к задвигавшейся картинке в разы как бы не быстрее Полины.

Но анализировала не столько саму запись, сколько реакцию девочки на кошмарное воздаяние. Кроме того, изредка поглядывала и на меня. Тем не менее, после завершения ролика просто поймала мой взгляд и повела рукой, предлагая продолжать объяснения. Вот я и продолжил:

— Итак, твой настоящий обидчик мертв. Но это еще не все: глав всех трех родов, чьи представители имели наглость оскорбить тебя, представительницу моего, в данный момент ставит на уши один из лучших юристов Империи — Лев Абрамович Фридман. Он не проиграл ни одного дела. Не проиграет и это. Так что в ближайшие дни нам с тобой принесут официальные извинения и возместят моральный ущерб очень серьезными вирами. А теперь внимание: ты, Беркутова-Туманная, обязана относиться к факту наказания этих тварей, как к абсолютно незначительному событию. То есть, в упор не замечать своих обидчиков, не вспоминать о пережитом ими унижении и ни в коем случае не хвастаться. Вопросы?

— По этой теме — нет. Есть по другой. Один.

— Излагай… — разрешил я и мысленно хмыкнул, оценив армейскую четкость изложения:

— Я купила подарок. Светлане Валерьевне. И оформила доставку. Но без вашей санкции машина в поместье не попадет. Мои действия?

и тут в разговор вступила Недотрога:

— А чуть конкретнее можно? Хотя, о чем это я? Вы, помнится, струсили вызвать на дуэль даже Андрея Федоровича Малицкого, прилюдно назвавшего вас подлецом, воткнувшего вас лицом в тарелку с объедками и приказавшего слугам вышвырнуть вас из дома!

Ковригин аж задохнулся от бешенства, а женщина по какой-то причине продолжила его унижать:

— Кстати, мы, Беркутовы-Туманные, тоже не привечаем ни подлецов, ни патологических трусов, ни матерей, гнобящих собственных детей. Поэтому…

— Кто трус? Я трус⁈ Да я… — взбеленился мужчина и был перебит на середине фразы:

— Да. Не зря же Константин Яковлевич Любимов предлагал добавить в герб вашего рода цаплю, стоящую на одной ноге, и с головой, повернутой к хвосту…

Тут БИУС прервал «трансляцию» и объяснил суть уточнения:

— Цапля, журавль или аист, обращенные геральдически вправо, могут символизировать осторожность, бдительность, трусость или панику. Вариант, описанный Недотрогой — символ трусости… Хе-хе: в разговор только что влез телохранитель Ковригина — сообщил Наде, что она только что оскорбила его господина. Слушай ее реакцию:

— Вообще-то я констатировала факт, известный всей Империи. Впрочем, любой уважающий себя мужчина все равно вызвал бы меня на дуэль. А «ваш господин», как обычно, струсил. Поэтому-то и выставил вместо себя вас.

Богатырь заявил, что это его собственное решение, и вызвал ее на дуэль.

Недотрога пожала плечами и приняла вызов:

— Деремся в течение получаса. В любом из дуэльных комплексов этого района. Без подмен. И насмерть. Кстати, если ваш господин там не появится, то я выложу запись этого разговора в Сеть, и вам, Ковригиным, откажут от дома абсолютно все уважающие себя аристократы…

…Поприсутствовать на дуэли Недотроги захотели абсолютно все гости и домочадцы. С нами с превеликим удовольствием поехали бы и ветераны, но я был не готов выезжать в дуэльный комплекс всем поместьем, поэтому взял с собой только двоих вояк. Вернее, посадил за руль минивэнов. Впрочем, даже так народа, грузившегося в машины, собралось два с лишним десятка человек. И это — не считая телохранителей Воронецкого, тоже готовившихся к выезду. В результате из гаража вырулил кортеж из «Бурана» и трех «Эскортов», пулей вылетел за ворота и покатил по маршруту, залитому Дайной в навигатор моего кроссовера.

Как только набрали крейсерскую скорость, я отключил микрофон, чтобы меня не услышали в остальных автомобилях, и спросил у Нади, для чего она провоцировала Ковригина.

Она поймала мой взгляд в зеркале заднего вида и криво усмехнулась:

— Николай Тимофеевич известен не только трусостью — он мстителен, злопамятен, подл и очень состоятелен. Поэтому гарантированно устроит нам серьезнейшие проблемы… если не сдохнет на дуэли. В общем, после того как умрет телохранитель, я продолжу в том же духе. А Валера подыграет. И тогда Ковригин сорвется на него. Ибо уверен, что бывший зять ему не соперник.

— То есть, вы договорились? — на всякий случай спросил я, дождался утвердительного ответа, и поделился информацией о ранге ее противника: — По моим ощущениям, телохранитель является Богатырем. Да, не на пике возможностей, но достаточно сильным.

— Все верно, мой господин: он прорвался в конце прошлого лета. За три последних года дрался девять раз.

Выиграл все бои. И еще осенью был сильнее меня.

— Не рискуй! — потребовал я, снова поймав ее взгляд. — Пользуйся всеми умениями — их появление можно объяснить, а ты у меня одна.

— Спасибо, мой господин! — благодарно мурлыкнула она и принялась валять дурака. В смысле, обратилась к девчатам, добавив в голос сексуальной хрипотцы: — Вы слышали? Я у Игната Даниловича ОДНА…

— Завалишь Ковригина быстро, кроваво и… не получив ни царапины — мы уговорим твоего господина поцеловать тебя в щечку! — весело парировала Света, и Недотрога «отпустила тормоза»:

— О-о-о, ради такого подтверждения моего нового статуса я завалю пяток Геш и десяток Николаев Тимофеевичей…

Дурака валяла до тех пор, пока не добралась до арены. А там собралась, добросовестно размялась при помощи «боевой горничной», спокойно вышла на «стартовую» метку и без колебаний отвергла предложение судьи решить дело миром. Рисковать не стала — сразу после команды «Бой!» шарахнула противника оглушением и окаменением, размягчила покрытие пола каким-то незнакомым навыком и, «провалив» в него Богатыря по щиколотки, вернула материалу исходную прочность!

«Опаньки…» — ошарашенно подумал я, сообразив, что женщина только что продемонстрировала ультимативный навык, оказывающий постоянное воздействие на марево, а значит, существенно увеличивающий расход Силы.

Телохранитель пришел к такому же выводу… аж секунд через шесть-восемь, то есть, после того как более-менее адаптировался к оглушению и смог начать нормально соображать. А толку — за этот промежуток времени атаки Недотроги вынудили восполнить проседавшую защиту целых два раза!

Мужчина задергался. И обнаружил, что противницы в поле зрения нет. Да, повертев головой, засек ее периферическим зрением и, на пару мгновений потеряв голову от злости, ударил площадной версией моих воздушных лезвий. Что, естественно, тоже сказалось на резерве не лучшим образом.

С переключением на точечные навыки возникли небольшие проблемы: Надя, намеренно занявшая позицию точно за спиной Богатыря, реагировала на каждый поворот его корпуса. То есть, одновременно с раскручиванием Ковригина влево смещалась чуть правее и снова оказывалась в мертвой зоне. А при попытке повернуться вправо уходила в противоположную сторону. И это — не переставая шарашить Воздухом и Камнем. Кроме того, по откату била оглушениями и… каждые две минуты восемь секунд «проваливала» мужчину еще сантиметров на десять-двенадцать. Вот он и запаниковал. В тот момент, когда покрытие пола сомкнулось на середине голеней. Впрочем, появившаяся суетливость никак не сказалась на эффективности работы дуэлянтки — ударив «по мозгам» телохранителя очередной раз, она «придавила» его мощнейшей воздушной стеной. Спереди. И не вертикальной, а наклоненной. Благодаря чему этот навык добавил мареву бедняги изгибающий момент аккурат под икроножными мышцами.

Богатырь додумался до причины, замедлившей повороты корпуса и ускорившей проседание резерва, все через те же шесть-восемь секунд, озверел и попытался «быстренько» продавить стену. Само собой, не забывая бить и по Недотроге. А секунд через пятьдесят «войны на два фронта» оценил скорость «высыхания» и заорал, что сдается.

Такого варианта завершения дуэли изначально озвученные условия не предусматривали, поэтому судья даже не почесался. В смысле, кинул взгляд на Надю, понял, что она останавливаться не собирается, и снова превратился в беспристрастного наблюдателя.

Ковригину поплохело еще больше, и он чуть-чуть протупил с очередным восполнением защиты. А зря: Надя снова вложилась в оглушение, за время его полноценного действия нанесла двенадцать точечных ударов и в момент схлопывания марева «надавила» воздушной стеной. Так что вспышка боли от одновременного переламывания обеих ног замедлила восполнение Силы еще на полсекунды, если не больше. Чего женщине хватило за глаза — она срубила голову противника незнакомой модификацией воздушного лезвия, разнесла в хлам очень крупной каменной иглой и обратилась к деду Светы, вскочившему на ноги и качнувшемуся к выходу:

— Николай Тимофеевич, куда вы, право? Личность, пытавшаяся защитить жалкие остатки вашей чести, достойна хотя бы демонстрации уважения, а ваш побег — плевок в лицо всем членам боевой дружины вашего рода!

— Ему не до таких мелочей… — продолжил Валерий Константинович. — Ведь страх перед нами, Беркутовыми-Туманными, стал настолько злым, что потянуло в туалет.

Тут Ковригин-старший с хрустом сжал кулаки и, поддавшись панике, сделал невероятную глупость — остановился, поймал мой взгляд, набычился и… высказал претензию:

— Игнат Данилович, ваши родичи переходят все границы!

Не воспользоваться представившейся возможность забить осиновый кол в крышку его гроба я просто не смог. Поэтому равнодушно пожал плечами:

— Так вызовите их на дуэль. Я разрешаю…

Зато «яркость» энергетических систем всей той компании оценил. И пришел к выводу, что при прямом боестолкновении выжить будет непросто. Даже в том случае, если мы наплюем на жизни школьников и разойдемся в полную силу. А потом расстояние между нами «как-то резко» сократилось до трех метров, и я, поймав взгляд главы рода Кокоревых, изобразил отдаленный намек на поклон. Кроме того, поздоровался, использовав самый «недобрый» вариант из всех известных:

— Приветствую. И весь внимание.

Мужчина, сверливший ненавидящим взглядом Недотрогу, заставил себя посмотреть мне в глаза, не сразу, но переварил услышанное и разозлился еще сильнее. А вот хамить не решился. И правильно сделал:

— Здравствуйте, Игнат Данилович. Приношу глубочайшие извинения за действия моих родственников. Приложу все силы для того, чтобы подобное больше не повторилось.

Формулировка не билась с вариантом, который должен был прозвучать, вот я разговор и обострил:

— Леонид Ярославович, у вас есть какие-либо претензии к моим людям?

Боярин «в городском исполнении», то есть, с минимумом раскачанных узлов, медленно выдохнул, отрицательно помотал головой и заставил себя выдохнуть односложный ответ:

— Нет.

— И правильно. Ибо и в этом, и в прошлом конфликте с вашими родичами я только отвечал. Значит, вам имеет смысл винить в произошедшем тех, кто вынудил покойных проявить агрессию. И учтите один немаловажный нюанс: я не отличаюсь долготерпением. А атакую не в пример лучше, чем защищаюсь. — Вы мне угрожаете? — набычился Кокорин.

— Нет. Я констатирую факт. Но если вы услышали в этой констатации что-либо оскорбительное, то вызовите меня на дуэль здесь и сейчас. Или более не поднимайте эту тему.

Задавить меня взглядом он не смог. Поэтому заявил, что просто уточнял нюансы, а я счел это нормальным и дал понять, что принял извинения. Потом выслушал и простил еще двух ораторов, попрощался — как и полагалось князю — первым, развернулся к аристократам спиной и танком вломился в приемную директора. А уже минуты через полторы, оказавшись в святая святых школы, поймал взгляд хозяина кабинета и отрешенно отметил, что бедолага успел вспотеть. Видимо, на всякий случай. Потом поздоровался и добавил в голос металла:

— Руслан Константинович, насколько я знаю, вас уже уведомили о том, что Полина Сергеевна ушла под мою руку.

— Да, Игнат Данилович, уведомили… — проблеял он

и снова замолчал.

— Что ж, тогда не буду растекаться мыслью по древу и поставлю вас в известность о том, что с этого дня и до конца учебного года Полина Сергеевна будет совмещать учебу в школе с рейдами в Пятно. На ее успеваемости это не отразится, поэтому примите, как должное, тот факт, что двух-трехнедельные отлучки — это нормально, и извольте предупредить учителей…

и тут, на Надежде. А значит, программа работала. Впрочем, после столь разнопланового «занятия» поинтересовался у Полины впечатлениями. И выпал в осадок от восторга, появившегося в ее глазах:

— Ирина Сергеевна — в разы гениальнее, чем все учителя нашей школы, вместе взятые: ее объяснения настолько образные, понятные и смешные, что не запомнить даже самые сложные понятия просто невозможно; ее описания исторических событий до сих пор стоят перед глазами, а разбор стихотворения Олега Ильича Ершова «Бунт двух поколений» не только запал в душу, но и вызвал безумное желание прочитать всё, что написал этот великий поэт!!!

Каюсь, от шутки удержаться не смог:

— То есть, в Пятно ты, как я понимаю, не идешь…

— Как это «не иду»⁈ — возмущенно воскликнула она, потом заметила в моих глазах смешинки, облегченно перевела дух и… «задумчиво» уставилась в стену за моим плечом: — Хотя-а-а… вы, пожалуй, правы: слово «иду» никак не подходит к нашей манере перемещения. Так что в Пятно я лечу. Сначала на «Орлане», потом на «Антее», а на последнем этапе — на катере на воздушной подушке…

Я назвал ее мыслительницей и отправил собираться. Чуть позже получил море удовольствия еще и от ужина в компании домочадцев. А в одиннадцать пятьдесят пять попрощался с ними же, поднявшимися на крышу, чтобы нас проводить, первым взбежал по ступенькам двери-трапа, поставил рюкзак в свободный угол салона и опустился в свое кресло.

Перелета до «Антея» не заметил — болтал с Воронецким и Ростопчиной. «Прощание» с Ирой, загрузку в «Эскорт», базирующийся в ангаре — тоже. Да и до рампы транспортника доехал на автопилоте. А потом «сладкая парочка» отключилась, и я со спокойным сердцем сосредоточился на деле — зарулил в самолет, выбрался из машины, поздоровался с экипажем и поставил «боевую задачу». Затем забрался в пассажирский салон, затемнил стекла, заблокировал двери, вырубил телефон, развернул свое кресло к креслам дам, устроившихся во втором ряду, и поймал взгляд самой младшей:

— Поль, по меркам моей команды пребывание на тренировочной заимке Вронских было если не пустой тратой времени, то чем-то близким. Этот будет в разы серьезнее и сложнее. В том числе и психологически. Но ты у нас девица упертая, поэтому пугать трудностями, с которыми ты наверняка справишься, я не буду. И сходу перейду к куда более важному вопросу — к необходимости предельно четко делить знания на три категории: тайна команды, тайна рода и все остальное. Приведу конкретный пример: о том, что мы мотаемся в рейды круглый год и пропадаем в Пятне неделями, слышала вся Империя; члены нашей родовой дружины в курсе, что мы отбили у секты Свободных одну из так называемых «ферм», знают, где она находится, и раскачивают Искру именно на ней, а ты уже освоила часть умений из наших личных наработок. Пока все понятно, верно?

Девочка молча кивнула, и я продолжил воспитательный процесс:

— Ферма, превратившаяся в тренировочную заимку, находится в области с магофоном пятого ранга, то есть, намного дальше, чем уже знакомая тебе заимка Вронских, и заметно южнее. До «семерки» мы, как обычно, доберемся на катерах на воздушной подушке, а дальше возможны варианты. Вариант, в котором ты передвигаешься своим ходом, не радует от слова «совсем» — с твоей нынешней длиной рывка дорога в один конец займет порядка трех суток. Поэтому ты «поедешь». На закорках своей наставницы. В специальной сбруе. И сможешь раскачивать «секретные» умения. То есть, разгонять восприятие просветлением, всю дорогу бить Свету оглушением, сферой умиротворения, воздушным лезвием и разрядом со всей дури, отрабатывать боевые связки и «сидеть» на фоновом восполнении Силы…

— Тренировочка получится адская… — криво усмехнулась младшенькая. — За счет того, что просветление субъективно замедлит время, и марш-бросок покажется бесконечным. Но мы тренируемся в этом же самом ключе. Только намного жестче. И прогрессируем в очень хорошем темпе.

Мелочь кивнула снова. В этот раз — в знак того, что все поняла и готова выложиться до предела. Вот я «самое важное» и подчеркнул:

— Этот разговор был затеян не для того, чтобы убедить тебя убиваться всю дорогу и за пару дней прорвать в ранг Князя: в мире, в котором мы живем, самое дорогое — это информация, а за некоторые личные наработки убивают. Причем не понарошку. Поэтому постарайся научиться молчать. Обо всем, что видишь, слышишь и делаешь. Далее, обсуждай конфиденциальные вопросы только после того, как кто-нибудь из нас скажет, что помещение или салон машины проверены на наличие «жучков».

Тут меня прервала Оля:

— Полин, Игнат говорит о молчании для посторонних. А в нашем кругу будь самой собой, то есть, не стесняйся спрашивать, делиться сомнениями или открывать душу — мы не поднимем тебя на смех, не подставим и не предадим. Зато поможем разобраться в чем угодно или с чем угодно! Само собой, если ты сочтешь нас достойными доверия и впустишь в свое сердце.

— Я так и поняла… — еле слышно сказала мелкая, немного поколебалась и робко улыбнулась: — Вы и так заняли все мое сердце. Но я… до смерти боюсь вас разочаровать. И до сих пор не поняла, как себя вести так, чтобы вам было комфортно…

— Объясним. После того, как Игнат закончит… — пообещала старшая. А младшая уточнила: — Если надо — тет-а-тет. Или в чисто женском коллективе.

— Объяснят… — подтвердил я, жестом попросил тишины и быстренько закончил «лекцию»: — Чуть позже. А пока вдумайся в последнюю просьбу: в предстоящем марш-броске возможны боестолкновения не только со зверьем, но и с людьми. Вернее, с нелюдями, которым не дают покоя наши тайны. Так вот, не паникуй, какой бы ужасной ни выглядела ситуация на твой взгляд: у нас все под контролем…

…Не знаю, что именно подействовало на Полину, психокоррекция, мои ценные указания или перешептывания с девчатами, но с момента приземления «Антея» и до высадки с десантного катера девочка была самим спокойствием — с интересом смотрела в окно всю дорогу от авиабазы до поместья Бехтеевых, деловито и быстро переоделась в рейдовое шмотье, очень достойно держалась во время знакомства с Геннадием Романовичем и его наследником, без тени колебаний запрыгнула на транец КВП, заснула сном младенца чуть ли не до моей команды и ни разу не просыпалась.

Ну, а мы дежурили. По очереди, но все восемь с лишним часов пути до места на берегу Мрачного, в котором за двое суток до нас высадились «боевая горничная» и ее подчиненные.

Да, обошлось без чрезвычайных происшествий, но мы не расслаблялись — попрощались с перевозчиками, привычно умотали метров за двести от берега, остановились и скинули рюкзаки.

Большую часть содержимое Светиного запихали в Олин и мой. Потом завернули будущее «седло» в накидку с отводом глаз, активировали артефакт, подождали, пока младшенькая наденет опустевший рюкзак и усадили сверху Полину. Само собой, уже упакованную в «сбрую». Потом поставили девочке первую конкретную боевую задачу — справиться с буйством вестибулярки при перемещениях — и рванули на юго-юго-запад. Рывками на дистанцию очень хороших Бояр.

Погода, как и обещали синоптики, радовала со страшной силой — небо было ясным, ветер отсутствовал, как класс, а воздух «разогрелся» аж до минус восемнадцати. Да и десантировались мы в районе двух дня. Вот и неслись на полной скорости… четверть часа. Затем остановились, вскрылись и спросили у мелочи, как она себя чувствует.

Ответ рассмешил:

— Схожу с ума… от желания как можно быстрее раскачаться до вашего уровня, чтобы летать на такой же бешеной скорости!

— Наш человек! — гордо заявила Света, Оля согласно кивнула, а я не стал терзать девочку вопросами о вестибулярном аппарате. Ибо видел, как горят ее глаза, и понимал, что с ним все путем. Вот и поставил вторую боевую задачу:

— Что ж, значит, разгоняешь восприятие и начинаешь по очереди лупить разрядом, туманом, воздушным лезвием и ледяной иглой. Разряд вбиваешь в Свету — ей полезно. Туман вывешиваешь то справа, то слева от себя. Лезвиями пытаешься перерубить мелкие веточки на ближайших деревьях в момент выхода из перемещений — под просветлением это будет вполне посильной задачей. А иглами просто дырявь наст — они у тебя пока никакие…

Полина кивнула и «нагрузила» энергетический узел прозрения, так что я снова ушел под невидимость, взмахнул рукой и втопил. На этот раз — немного удлиняя рывки полетом. Само собой, там, где позволяла растительность.

Младшенькая, мгновенно врубившаяся в причину возникшей проблемы, отзеркалила этот принцип. А старшая, несшаяся замыкающей, «нагло» взмыла в воздух. И, поднявшись чуть выше вершин самых высоких деревьев, полетела дальше неширокой змейкой!

Мы жестами обозвали ее врединой и загрузили себя тренировками. Аж на четыре с половиной часа. А ближе к семи вечера остановились на «короткий привал» и, заодно, поинтересовались успехами «наездницы». Хотя никакого смысла в этом не было — к примеру, я каждые минут пять-семь «поглядывал» на ее «силуэт» и точно знал, что Полина раскачивала навыки добросовестнее некуда.

Хвастаться она не стала — описала, на сколько, по ее мнению, усилилось каждое умение, а потом честно призналась, что последние минут сорок пять тренировалась без просветления, ибо от него начала кружиться голова.

Этот эффект был знаком и нам, поэтому я посоветовал побездельничать. Эдак полчасика. А потом продолжить все так же, без просветления. После чего вручил бутерброд, заставил умять и предупредил, что через час-полтора мы сменим направление движения. И ведь не соврал: к нужной долине мы вышли в половине девятого, а через считанные минуты наткнулись на «одиночную цепочку следов», ведущую на северо-запад, и рванули дальше по ней. Причем «подрабатывая» полетом заметно сильнее. А в четверть десятого, наконец, засекли далеко впереди два «силуэта» полноценных Богатырей и мгновенно остановились. Вернее, я остановился мгновенно, Света вышла из перемещения в метре от меня уже через секунду, а еще через четыре-пять к нам спикировала и Оля. Тут-то я и заговорил. Обращаясь к подопечной, ибо девчата все знали и так:

— Полин, Геннадий Романович не только перевозчик, но и мой деловой партнер, проверенный в экстремальных ситуациях. К сожалению, Бехтеевы — один из самых слабых родов западной части Империи, и этим пользуются все кому не лень. В частности, несколько дней назад Бехтеева вынудили сообщить дату и точное время очередного ухода в Пятно наших родичей, убедились в прибытии группы Ульяны в поместье и отправились следом за ее катером. Вероятнее всего, на таком же катере, только прикрытом мощным артефактом иллюзии. Мы были готовы и к такому сюрпризу, поэтому Ульяна, вовремя предупрежденная Геннадием Романовичем, высадилась в той же точке берега, что и мы, и уже двое суток таскает свою группу по Пятну огромными петлями. Вроде как, тренируя нового подчиненного, а на самом деле дожидается нас.

— Как я понимаю, за ее группой крадутся теневики, владеющие волчьим шагом и собирающиеся выяснить координаты нашей тренировочной заимки? — спросила девочка.

Я утвердительно кивнул:

— Ага. Поэтому мы с Олей сейчас шустренько найдем этих красавцев и выясним, кто их послал. А вы со Светой немного поскучаете. Кстати, схватка может получиться долгой, шумной и яркой. Так вот, беспокоиться не надо — в группе Ульяны семеро Бояр и Гридень. Да и мы ни разу не Новики…

Кроме того, является Богатырем и, по меркам городских — монстр. Так что уязвимое звено одно — Полина.

— Я хочу перевести ее на домашнее обучение… — признался я. — Чтобы исключить шансы на похищение. А в этом рейде прорвать в седьмой ранг.

Света отрицательно помотала головой:

— Не успеем — на этом ранге ее энергетика развивается не так бы— ..

— Это если все восемнадцать дней продержать ее тут, в «пятерке»! — явно сев на мою волну, перебила ее Оля. — Зато если недельку подержать девочку на продавливании аструмовой блокировки в «троечке», то…

Тащить Полинку в расщелину у меня почему-то не лежала душа. Вот я свой вариант и озвучил. Не дожидаясь завершения фразы:

— Откровенно говоря, я подумываю о недельке в Гнезде.

— Можно организовать доставку спящей тушки… — предложила, было, Света, но сообразила, в чем слабость ее предложения, и продолжила в нужном направлении: — .. если «спящая тушка» упрется и, наконец загонит чертов жар в фоновый режим!

Тут я невольно вздохнул:

— Меня беспокоит не технология доставки, а целесообразность настолько открываться…

— Она наша, Игнат! — хором заявили девчата. После чего младшенькая замолчала, а старшая фактически повторила вывод, сделанный Дайной:

— Полинка постоянно сравнивает нас с кровными родичами, а жизнь в нашем поместье с жалким прозябанием в особняке Лаптевых. Кроме того, в глубине души является впечатлительным ребенком. Поэтому выводы разума, наслоившись на чувства, дали неожиданный результат: как нам показалось, девочка видит в тебе нечто среднее между идеальным отцом из представлений детства и таким же идеальным старшим братом, а в нас — идеальных старших сестер. А еще прекрасно понимает, что получает намного больше, чем успела заслужить, всей душой жаждет воздать добром за добро и до смерти боится разочаровать. Так что скорее удавится, чем подставит или предаст. В общем, в нее и можно, и нужно вкладываться без дураков. Кстати, отыгрывать назад и отдавать ее Воронецким не вариант: как только мы начнем Большую Войну, то аналитики Клана Добытчиков сочтут это акцией прикрытия, а дворец — один большой проходной двор.

— Угу… — поддакнула младшенькая и сочла необходимым «разбавить» не особо приятный разговор немудреной шуткой: — В общем, раз взяли под крыло настолько юную девчушку, значит, надо превратить ее в такую же злобную ведьмочку, как мы со Олей. Причем как можно быстрее. Да и нам не мешало бы прорваться в следующий ранг: мы из Пятна не вылезаем, соответственно, если проторчать в Гнезде не неделю, а дней восемь-десять, да еще и питаться только мясом «единичек», то это вполне реально…

Я понял намек, что называется, влет, поэтому подергал себя за кончик носа и решительно встал:

— Лады: за мясом свалю прямо сейчас. Вернусь во второй половине дня. Отдыхайте по очереди, ладно?

Последнюю фразу можно было и не произносить. Но она вырвалась. И девчата, запросто «прочитав» стоявший за ней порыв души, засияли:

— Мы тебя тоже любим…

— … очень-очень…

— … так что уже начали скучать…

— … и не задурим!

Я чмокнул жену в подставленные губки, затем в том же стиле порадовал младшенькую, в темпе достал из основного рюкзака «однодневку», вингсьют и «линзу», взятые с собой для проведения «следственных экспериментов», в темпе переоделся, ушел под невидимость, попрощался и унесся к выходу. Там спрятал лицо под тонкой, но прочной пластиковой маской, помахал девчатам и ввинтился в стремительно светлеющее небо. Взлетел, по моим прикидкам, километра на полтора. Затем расправил «крылья», привычно ушел в пике и, мысленно поблагодарив инструкторов АПД за науку, а себя — за фанатизм в прокачке жара, понесся на юго-юго-запад…

Полет в таком режиме зимой получился жестковатым. В том смысле, что забираться достаточно высоко не позволяла холодрыга, поэтому приходилось «играть высотой» слишком уж часто. Впрочем, даже с такими извращениями я умудрился преодолеть расстояние между Фермой и Расщелиной всего за два часа тридцать семь минут!

Обрадовался — жуть. Поэтому, «падая» сквозь иллюзию, улыбался во все тридцать два зуба. А метрах в сорока от дна «пропасти» внезапно наткнулся взглядом на фрагмент французского штурмового дроида «Grand Gars», слегка припорошенный снегом, и на мгновение потерял дар речи.

Впрочем, через два рывка и шаг, переместившие меня к поворотной стенке в туалете, пришел в себя, скинул невидимость, вломился в потайной коридор и сорвался на бег. А еще через десяток секунд, взмыв в десантный отсек штурмового бота и не обнаружив в нем ни «Пауков», ни «Оводов», рявкнул во весь голос:

— Дайна, ты в порядке⁈

— Ага! — голосом Иришки отозвались динамики акустической системы.

— Французы, да?

— Они самые.

— С-суки!!! — выругался я, вспомнил о ситуации с Кланом Добытчиков и в сердцах добавил: — И надо же им было заявиться в этот мир именно сейчас…

А проверять, насколько хорошо наши сопротивления держат атаки высокоранговыми навыками типа оглушения мы были не готовы. Вот и довели свое Гнездо до ума. В смысле, защитились от подобных воздействий вот этими пластинками. В общем, если не хочешь закоченеть, то слезь с Игната, заберись вот на это возвышение и активируй жар.

Тут Ольга посмотрела на возвышение, хлопнула себя по лбу, торопливо оценила наши запасы «ненужного» аструма и виновато уставилась мне в глаза.

— Пока сойдет и так… — ответил я на незаданный вопрос, снял с себя «наездницу», выпутал из накидки и легонечко загрузил:

— Эта заимка — чисто тренировочная и создавалась под нас троих, так что с комфортом тут неважно, а все удобства находятся снаружи. Тем не менее, на площадке, на которой «работает» магия, со скрипом поместятся два надувных матраса, сцепленных краями, вероятность нападения Одаренного зверья равна нулю, магофон позволяет прорваться аж в четвертый Кошмарный ранг, а один из вариантов тренировок, который мы объясним завтра утром, гарантированно выправит абсолютно все огрехи твоей энергетики. Как мне кажется, плюсов пребывания в этом месте в разы больше, чем минусов. Особенно в преддверии Большой Войны с Кланом Добытчиков. Поэтому мы зависнем тут на два дня, тринадцатого вечером слетаем на ту заимку, выясним, не выследили ли группу Ульяны еще какие-нибудь уроды, и, вероятнее всего, вернемся обратно. Само собой, если ты сможешь смириться с необходимостью спать в одной комнате со мной-мужчиной, сообщать о желании умыться или сходить в туалет и так далее. Далее, твоя единственная задача на ближайшее время — загнать жар в фоновый режим. Чтобы не замерзать во сне даже в самые лютые морозы. И последнее: в рейдах церемонии только мешают. Поэтому не стесняйся просить меня отвернуться, прямо говорить о своих потребностях, терзать вопросами или высказывать свое мнение. Договорились?

— Договорились… — деловито кивнула она и сразу же воспользовалась предоставленной возможностью. Что интересно, в шутливом ключе: — Игнат Данилович, для начинающей ведьмочки и маленькой хищной птички из вашей стаи это Гнездо — тренировочная заимка мечты. И совсем не потому, что тут выправятся огрехи моей энергетики: я буду жить, тренироваться и радоваться жизни вместе с самой лучшей стаей во Вселенной. Так что дискомфорта даже не замечу. Особенно в том случае, если вы закрепите за мной какую-нибудь обязанность или две — я очень-очень хочу почувствовать себя нужной…

…К выполнению персональной обязанности Ответственная за Уют приступила сразу после того, как мы начали обживаться — под руководством Светы соединила в два конверта все четыре спальника и аккуратно постелила на матрасы; выяснив назначение полок, разложила на них сменное шмотье; собственноручно заныкала в нишу, используемую в качестве холодильника, мясо, позаимствованное мною в хранилище Расщелины, и так далее. На то, что перемещения по комнате сбивают «баффы», не обращала внимания. В смысле, при первой же возможности обновляла и продолжала заниматься делами или помогать нам. Потом вытрясла из наставницы предельно подробное описание принципа «переключения» навыков в фоновый режим и сосредоточилась на этом деле. Причем ушла в себя настолько добросовестно, что не услышала страданий Светы, внезапно захотевшей свежей рыбки!

Не заметила и процесса подготовки к «рыбалке». Поэтому после того, как с моей помощью вернулась в реальность и обнаружила, что вся старшая часть «стаи» уже одета по-походному и стоит, удерживая в воздухе огромные каменные бруски, растерянно спросила, куда это мы собрались.

— А что, не видно? — «удивилась» младшенькая, демонстративно качнула кусок скалы вверх-вниз и спросила, на что «это» похоже.

— На попытку построить небольшой уличный туалет… — после недолгих раздумий заявила девочка и, конечно же, ошиблась:

— Стая беркутов — и туалет⁈ — возмущенно переспросила Света и гордо задрала носик: — Мы летим НА РЫБАЛКУ!!!

— С камнями наперевес?

— Ну да. А с чем еще можно ходить на рыбалку зимой?

— В принципе не представляю такую рыбалку, но вот-вот лопну от любопытства! — хихикнула мелочь, оделась, с нашей помощью устроилась в «сбруе», закрепленной на спине наставницы, и дала понять, что готова.

Мы по очереди добрались до двери, сдвинули ее в сторону, выпорхнули наружу, привычно обновили «баффы» и полетели к знакомому омуту. Над ним прошли на бреющем, полюбовались «силуэтами» двух «единичек» и всякой мелочи, сияющих под прозрением, набрали высоту и уронили камни.

Полынья получилась о-го-го, но метрах в восьми от нужного места. Тем не менее, через несколько минут к ней подплыла «двоечка», была подхвачена подпоркой и задышала куда энергичнее, чем рассчитывала. Чуть позже по тому же маршруту была отправлена первая «единичка».

А вторая — заметно более крупная — издевалась над нами добрых полчаса, то поворачиваясь в нужную сторону, то забивая на перспективу полюбоваться «верхним миром». И пусть за время ожидания мы «поймали» еще три рыбины второго ранга, это нас, увы, не удовлетворило. Поэтому младшенькая бурчала все время, пока потрошила уже скопытившуюся часть улова. Само собой, не конкретно, а так, чтобы Поля не поняла, о чем идет речь. А после того, как мы засекли силуэт чего-то вроде барсука, на всякий случай ускорилась, вырезала последний кусок свежайшего филе и поручила на редкость добросовестной помощнице засунуть его в пакет, на треть заполненный добычей Оли.

Потом мы допрыгали до опушки, разбежались вправо-влево, через пару-тройку минут снова собрались, подхватили мелочь и понеслись к Зубу. А когда зависли перед частью скальной стенки, в центре которой еще недавно «была» дверь в Гнездо, услышали страшно деловой комментарий воспитанницы:

— Случайности, увы, случаются. Значит, артефакт с иллюзией нам точно не помешает…

…Вырезать Искру и энергетические узлы, дарующие крутейшие умения типа легких костей, острого клюва и прочных когтей Полина почему-то не захотела, хотя их очень «вкусно» рекламировала Света. Зато маховых перьев понадергала. На память. И, засунув в термос, чтобы не сломались, заявила, что готова к продолжению полета.

Всю оставшуюся часть пути фанатично тренировалась, вывешивая за нами туманы и остужая воздух арктическим холодом. Вот и умоталась. Что меня вполне устраивало, так как прекрасно укладывалось в догадку «ребенок, одуревший от многодневных мотаний по Пятну». В общем, приземлившись в двухстах метрах от Фермы, я похвалил девочку искреннее некуда, быстренько заныкал «сбрую», поменялся рюкзаками со Светой и объяснил, в каком ордере добираемся до заимки.

Оля шустренько активировала и зажала в кулаке химический источник света, ушла под невидимость, дождалась моей команды, ушла в первый рывок и задала средненький темп. А через пару минут изобразила в воздухе хитрую загогулину, чтобы Камень, стоящий на посту, не шарахнул в нашу сторону чем-нибудь убойным. Благодаря этому первая встреча прошла без эксцессов, а после того, как мы добрались до самой большой пещеры, Ульяна включила режим командира. То есть, в темпе построила подчиненных, поздоровалась, доложила, что марш-бросок прошел без происшествий, а личный состав ее отделения жив и здоров.

Да, не обманула — энергетические системы всех восьми человек «сияли» без «затенений». Но их яркость оставляла желать лучшего. Да и лица напрочь умотанных мужиков однозначно свидетельствовали о том, что они держатся на одних морально-волевых. Вот я меры и принял:

— Всему личному составу, включая часового — отбой. Шпага — на месте. Вольно. Разойдись…

Вояк как ветром сдуло, а «боевая горничная» превратилась в слух.

— Отпущу и тебя. Минут через пять-семь… — пообещал я, повел рукой, предлагая женщине садиться на рюкзаки, сваленные возле стены, и порадовал еще чуть-чуть: — Мы притащили вам мясо марала второго ранга. Килограммов сто. С гаком. Так что в ближайшие дни вам не придется мотаться на охоту.

— Спасибо, мой господин! — благодарно выдохнула она.

— Пожалуйста-пожалуйста! — улыбнулся я и спросил, как прошла самая сложная часть марш-броска.

Шпага невольно поежилась:

— Во время метели не потеряли друг друга только благодаря тому, что привязались к веревке. Но с таким неистовством стихии мы сталкивались и раньше, поэтому работали, как на тренировке. А вот росомаха, признаюсь, испугала до дрожи в коленях. Всех до единого: она притравливала детенышей к медведю как бы не первого Кошмарного ранга и воспитывала его то чудовищными ударами лап, от которых несчастного зверя колыхало, как желе, то чудовищным рычанием, от которого нас, наблюдавших за ними в бинокли и метров с трехсот, начинало колотить…

— Он впечатлил и нас… — без тени улыбки сообщила Оля, а я добавил:

— … но не так сильно, как Амурский тигр: тот ощущался еще опаснее.

— О том, что в Пятне водятся еще и тигры, даже не слышала… — буркнула Ульяна. — Хотя, по логике, должна была догадаться: в школьном курсе по истории в разделе, посвященном первым годам после терраформирования, было сказано, что наши предки создали на Надежде очень хорошие аналоги экосистем Старой Земли, а в видеоряде мелькали даже львы…

— На этих широтах им должно быть некомфортно… — отметил я, увидел, что Ульяна задавила зевок, и задал последний вопрос: — Поэтому скажи-ка мне, пожалуйста, Камень волчий шаг освоил?

— Да, мой господин. Иначе бы я группу сюда не привела.

— Большое спасибо и за ответ, и за добросовестное отношение к службе… — поблагодарил ее я и отпустил отдыхать. А после того, как женщина умотала «к себе», оглядел девчат и девочку, заметил, что последняя жаждет что-то сказать, и разрешил спрашивать.

— У меня не вопрос, а сообщение: я, кажется, загнала в фоновый режим и жар, и блокировку запахов…

Я оценил яркость свечения ее энергетики и изложил свое решение:

— Значит, сейчас уляжешься баиньки в компании со Светой, а Оля будет проверять. Все время своего дежурства. И если это действительно так, то я тебя похвалю… завтра утром. Вопросы?

— Никак нет! — радостно ответила она, явно копируя Ульяну.

— Отлично. Тогда забирай наставницу и веди устраиваться на ночь…

Увела. Не забыв подхватить с пола свой рюкзачок. А я проводил их взглядом и повернулся к жене:

— Шансы на то, что группу выследили, стремятся к нулю. Но я все-таки «пробегусь» вдоль рекомендованного Ульяне участка маршрута. вернусь часа через два. Скучай, и посильнее…

…Одной пробежкой я не обошелся — убедившись в том, что на участке маршрута длиной добрых пятнадцать километров нет ни сколь-либо заметных следов моих вояк, ни человеческих «силуэтов», устроил в месте, в котором группа окончательно навелась на Ферму, сумасшедшую ледяную вьюгу. Потом собрался, было, вернуться, но оглядел результаты буйства рукотворной стихии и пришел к выводу, что оставил след похлеще отпечатков ботинок. Поэтому полчасика поэкспериментировал, нащупал и проверил на практике аж четыре варианта нужного плетения «на стыках» школ Воздуха, Воды и Льда, поймал кураж и создал два навыка — аналог обычной метели с условным названием буран и ту же метель, кроме всего прочего, шарашащую арктическим холодом и… инфразвуком!

Кстати, испытания ледяного ада впечатлили по самое не могу: находясь метрах в шестидесяти от «эпицентра», я ощущал классический инфразвуковой дискомфорт, то есть, вибрации грудной клетки, сухость в полости рта, легкие нарушения зрения, постепенно усиливавшуюся головную боль, звон в ушах, тошноту и удушье. Причем марево от всего вышеперечисленного не спасало!

Не жди Оля моего возвращения, поотрабатывал бы последний навык до потери пульса. А так пообещал себе обязательно раскачать его до насыщения и полетел обратно. Медленно и печально, то есть, каждые метров сто-сто пятьдесят накрывая лес бураном секунд, эдак, на пятнадцать и, тем самым, с гарантией затирая любые следы своих людей. Впрочем, воспоминание о мощи еще не раскачанного ледяного ада будоражили сознание, поэтому, добравшись до места, на котором Ольга зацепила прозрением мой «силуэт», я позвал ее к себе. А после того, как супруга нарисовалась рядом и зависла в полуметре, поделился своими восторгами:

— Я создал два сумасшедших умения. Посмотри вниз…

Посмотрела. Оценив размеры области, в которой бушевало рукотворное ненастье, сунулась внутрь, полетала по очень странным траекториям и, вернувшись ко мне, приятно удивила неожиданными выводами:

— Видимость внутри практически нулевая. А из-за сильнейших порывов ветра глючит вестибулярка. И если бы не прозрение, позволявшее видеть твой силуэт, то я бы точно во что-нибудь да впоролась. В общем, для зимы — самое оно. В смысле, в разы лучше тумана… даже с учетом того, что до уровня насыщения это умение еще раскачивать и раскачивать!

— Угу… — согласился я и предложил ей следовать за мной. А после того, как отлетел от Фермы на пару километров, завис метрах в восьмидесяти от приличной поляны и накрыл ее ледяным адом. Причем вложив в него не так уж и много Силы.

— О, черт!!! — потрясенно выдохнула Оля и спросила, что это за дрянь.

Я объяснил. Во всех подробностях. Потом отменил действие навыка, спланировал к эпицентру и показал жене полопавшиеся стволы деревьев:

— Не знаю, за счет чего, но арктический холод стал намного эффективнее. Ну, а воздействие инфразвука ты уже оценила на себе…

— Богатыри — зло! — уважительно выдохнула она, еще раз огляделась по сторонам и зябко поежилась: — Что-то мне не хочется попадать под такой удар!

— Мне тоже… — честно признался я и добавил: — Скажу больше: мне не хочется это умение даже в рангах поднимать — оно цепляет даже тогда, когда используется с максимальной дистанции, а защитный покров от него не спасает.

— Значит, нам необходимо выяснить, можно ли раскачать сопротивление к этой дряни, и если нет, то постараться создать хоть какую-нибудь защиту… — заключила она и предложила вернуться в пещеру.

Вернулись. Перекусили. Потом завалились на матрас, и Оля, скользнув мне под руку, еле слышным шепотом подняла чертовски актуальный вопрос:

— Игнат, мы со Светой вот-вот возьмем второй ранг, а значит, нам пора задумываться о подъеме потолков развития наиболее часто применяемых умений-«двоечек». А таких, намного больше, чем хотелось бы. К примеру, ту же подпорку — производную воздушных ступеней — мы используем целыми днями, а сферу умиротворения и оглушение используем практически в каждом бою. И еще: создай, пожалуйста, «летний» вариант ледяного ада — уверена, что он нам пригодится, а с Воздухом ты работаешь намного лучше меня и Светы…

— Создам… — пообещал я, сказал, что понимаю, как именно надо будет трансформировать имеющееся плетение, и чисто ради смеха поинтересовался, над чем сейчас работает она. Ответ убил:

— Создала умение, разогревающее воду в полтора раза быстрее огнива и испепеления, вместе взятых. Назвала кипятильником. И уже несколько часов кручу в голове проект джакузи для Гнезда. Хотя нет, не так: с формой ванны я уже определилась, знаю, как организовать стоки и все такое. Проблема в самой воде. Вернее, в больших объемах…

Шок прошел за считанные мгновения. А потом проснулась фантазия и сорвала меня с нарезки:

— А почему бы нам не вырезать джакузи на вершине Зуба и не накрыть его иллюзией?

Мало того, что влагу можно будет нагонять умениями Воздуха и Воды, так еще и картинка оттуда будет открываться сумасшедшая! Хотя к чему извращаться, нагоняя воздух и конденсируя влагу, если зимой можно нарезать блоками речной лед, а летом — замораживать речную воду и таскать сюда все те же блоки! А еще под прикрытием иллюзии можно будет загорать. А еще…

Тут Оля тихонько хихикнула:

— Представляю, во что мы превратим Зуб, если как следует разойдемся… всей стаей!

— А что, вырезать красивые каменные лежаки не такая уж и проблема. В том же режиме можно создать и столики, и навес, и…

— … массажный стол… — продолжила веселящаяся жена, а потом сделала небольшую паузу и притворно посерьезнела: — Ты прав: если что-то делать, то делать хорошо. Поэтому нам надо попросить Иришку разработать дизайн зоны отдыха на вершине Гнезда, вырезать фантастически красивое джакузи, лежаки и полный комплект мебели. Потом притащить из Большого Мира комплект стильной и, что самое главное, яркой посуды, десяток модных купальников, белоснежные банные полотенца и халаты. На предпоследнем этапе приволочь туда пленочный фотоаппарат, сделать несколько десятков фотографий, на которых мы расслабляемся после тренировок, как-нибудь показать эти снимки Карамзиной. Естественно, по секрету… и не забыв проговориться, что так выглядит наша тренировочная заимка в «единичке»! Реакцию несчастной женщины представляешь?

Марева у зверька не было: он филигранно пользовался стеной. Причем как для защиты, так и в качестве навыка контроля. А Света, помахав нам, абсолютно бесшумно спланировала к нему и метров с восьми всадила в голову каменную иглу. Тушку заморозила арктическим холодом после того, как мы подлетели поближе, шустренько затолкала в полиэтиленовый пакет и закинула в рюкзак. Потом подставила попу под шлепок, пообещала больше не дурить и сдержала слово — эдак через полчаса, обнаружив «силуэт» белки-летяги, не спикировала к дуплу, а подождала Олю.

Чуть позже повезло мне. Но завалить эту летягу я поручил жене, чтобы не объяснять мелкой, как я засек зверька, поднимавшегося по стволу очень уж ветвистого дуба.

В принципе, на этом охоту можно было прекращать — у меня ступени были аж первого Кошмарного ранга — но девчата бы точно взвыли, поэтому я решил пролететь еще десяток километров в том же направлении. Как вскоре выяснилось, не зря: уже минуты через полторы Ольга заметила сцепившиеся «силуэты» двух Кошмариков лося и медведя-шатуна!

Вмешиваться в их схватку было страшновато. Но звери уже прилично потрепали друг друга и начали экономить Силу. Вот и лупили либо точечными навыками, либо тем, чем изначально одарила природа — копытами или лапами.

В общем, рискнули. После того, как пересадили Полинку с моей спины на спину Светы и образовали страховочную цепочку.

Атаковал я. Под просветлением и с пикирования — раскидал облегчения, снова взмыл вверх и накрыл монстриков ледяным адом на пределе нынешних возможностей.

Поплохело даже мне, рвавшему когти на предельной скорости. А лось с медведем взбесились

и, напрочь забыв об экономии Силы, принялись лупить по площадям со всей дури. Еще бы: облегчение не резалось сопротивлениями и на моем нынешнем ранге превращало в лед не только мочевой пузырь, но и близлежащие внутренние органы, а инфразвук «не радовал» комплексно. Тем не менее, звери сражались минуты две, если не больше. Потом у Потапыча слетела защита, и он напоролся сразу на три каменных кола своего противника, а буквально секунд через тридцать у сохатого полностью отказали легкие.

Мы спланировали к тушам только после того, как «силуэты» посерели, вырезали ядра и нужные энергетические узлы, сняли шкуры, помогли Полинке отчекрыжить очень уж внушительные верхние клыки медведя, снова взмыли в воздух, поднялись повыше и полетели в Гнездо…

… Лепку выделили мне, оглушение и одни воздушные ступени — Оле, вторые воздушные ступени — Свете, а воздушную стену — Полинке. Мы, давно привыкшие считать расходниками любые ядра, спокойно выпили «болтушки», а мелочь заколебалась, и ее наставница ответила на незаданный вопрос:

— Солнце, наша «стая» и так привлекает к себе слишком много недоброго внимания, поэтому небезопасно продавать даже Искры второго ранга. Ибо это наталкивает на мысль, что аналогичные мы уже употребили. А вот усиливать команду самое оно. Поэтому мы таскаем в спецотдел горы «троечек» и раз в сто лет «героически справляемся» со зверями второго ранга, а себе добываем то, что необходимо, и даже не задумываемся о суммах, которые теоретически можно получить за эту часть добычи. Ведь для нас это расходники, а тратим мы намного меньше, чем зарабатываем.

Девочке полегчало, и она решительно выпила «резко подешевевшую» бурду. А я, завалившись на наш с Олей спальник, поднял еще одну важную тему:

— Поль, Искры третьего ранга стоят очень приличных денег. К примеру, за сумеречное зрение платят тридцать восемь-сорок тысяч, за стремительный рывок — пятьдесят, за защитный покров — семьдесят, а за марево теневика и регенерацию — порядка десяти миллионов. Мы, как правило, добываем самые дорогие Искры и сдаем практически всю добычу в спецотдел. А финчасть этой службы раскидывает заработанные нами деньги на четыре счета — мой, Оли, Светы и Иры, благодаря чему Воронецкие знают, что я, как командир группы, получаю две пятых от общей суммы дохода, а эта троица — по одной. Теперь, когда нас стало пятеро, доход будет делиться на шесть равных частей. Но твоя доля будет виртуальной. На два ближайших года. То есть, де-юре деньги будут распределяться в том же режиме, а де факто ты в любой момент сможешь получить необходимую часть заработанных денег, обратившись ко мне или к Ире…

Мелочь вспыхнула, но перебивать меня не решилась, так что я спокойно закончил объяснения:

— Причина такой «несправедливости» лежит на поверхности: я очень не хочу привлекать к тебе лишнее внимание и… точно знаю, что информация о суммах, лежащих на банковских счетах, иногда утекает на сторону. Поэтому если твои нынешние три миллиона двести тысяч пробудят обычную жадность, то доля с любого отдельно взятого рейда просто сведет с ума.

— Поль, доказывать Игнату, что толку от тебя пока никакого, абсолютно бесполезно… — улыбнулась Ольга, устав смотреть на молнии, сверкавшие в глазах девочки. — Проверено и мною, и Светой, и Ирой. Поэтому смирись с уже принятым решением, оцени отношение и воздавай добром за добро…

— … каждый божий день… — закончила ее монолог младшенькая, сгребла девочку в объятия и добавила немного «отсебятины»: — Кстати, деньги — тоже расходники, и в нашей стае о них не задумываются: мы ценим душевное тепло, одно счастье на всех, возможность радоваться жизни вместе и так далее. Делай выводы…

Полина закусила губу, какое-то время невидящим взглядом смотрела в стену за моей спиной, а затем медленно кивнула и рассмешила:

— Блеск высшего света? Ха!!! Я млею от Стаи, Гнезда и джакузи…

— Кстати, о джакузи… — отсмеявшись, промурлыкала Света. — Рядом с ним, помнится, скучает тетерев-косач. Когда припашем к тренировкам?

— С утра, конечно… — ответил я, посмотрел на часы и демонстративно отвернулся: — А сейчас вам пора переодеваться и укладываться спать.

Девчата дисциплинированно зашуршали одеждой, потом прискакали на матрасы и забрались в спальники. Наставница с воспитанницей — сразу, а Оля сначала тормознула

и подняла меня.

Я тоже последовал их примеру, то есть, в темпе переоделся в домашнее и залез в спальник. А после того, как обнял жену и на несколько мгновений потерялся в волнующих фантазиях, внезапно услышал отдаленный, но очень знакомый рык и невольно подобрался.

— О-о-о, а вот и Полосатый пожаловал! — напряженно хохотнула Света. — Совершает очередной обход этой части своих владений.

— Угу… — кивнул я и пошел навстречу проснувшейся паранойе. — Значит, так: одеваемся и ждем. Если рык будет усиливаться, то вы втроем вылетите наружу, подниметесь метров на триста и зависнете. А я посижу и подожду его прихода тут. Чтобы проверить, насколько хороша наша экранировка…

А значит, я должна быть в состоянии оперативно переместить не пару-тройку центнеров аструма, а десяток-другой тонн. Так что нужен не только сам минерал, но и дорожки, площадки складирования и так далее.

— Покажешь?

— Если только в записи — в забое слишком много аструмовой пыли…

Посмотрел. Проникся. Назвал Дайну трудягой. Спросил, заныкала ли она обломки французского дроида, дождался утвердительного ответа и унесся к очередному «тайнику». Там отобрал и упаковал в однодневку сорок четыре «комплекта» кусков высокоранговой плоти, вернулся в расщелину, помахал рукой «Оводу», обнаружившемуся над беседкой, и сорвался в первый вертикальный рывок.

Пока летел домой, сканировал прозрением окружающий мир, страдал из-за того, что снегопад практически прекратился, а облачность никуда не делась, думал, какие ядра скармливать мелочи, и, конечно же, планировал Большую Войну. Мысли о последней не только прилично разозлили, но и настроили на воинственный лад. Но сорвать злость на зверье не удалось — рисковать, атакуя в одно рыло единственную замеченную «двоечку» я не захотел, а нападать на мелочь третьего ранга было абсолютно бессмысленно. Впрочем, стоило засечь «силуэты» Оли, Светы, Полины, Ульяны и ее парней, как страх, усиливавший весь испытываемый негатив, мгновенно исчез. И я, ответив на приветственный жест супруги, отрывавшейся неподалеку от пещерного лабиринта, спикировал в безумную снежную круговерть.

Приземлившись, заключил женщину своей мечты в объятия, ответил на жаркий поцелуй и на целую вечность потерялся в любящем взгляде. А после того, как вернулся в реальность, проартикулировал коротенький вопрос:

— Как успехи?

Спросил только потому, что захотелось. Ибо ответ — буран, бушующий в области диаметром за сотню метров — было и видно, и слышно.

— Нет слов! — радостно проорала она, развела руки, словно обнимая весь мир, и усилила буран еще немного.

Я подумал и добавил свой. Чтобы буйство стихии порадовало супругу чуть больше. И не ошибся — следующие пару минут моя благоверная сияла, как летнее солнышко. А потом в ее глазах появились смешинки, умение «само собой отменилось», а требовательный взмах руки вынудил скинуть и мое.

— Ловушка Светы работала, не покладая валунов! — протараторил я, как только стихли завывания ветра. — Поэтому я приволок аж сорок четыре Искры. Вам с ней — по воздушному лезвию первого ранга, тебе — такое же окоченение, тонус и наледь, ей — окаменение с водомеркой, а Полинке — акустический удар и каменную иглу — «троечки»!

— Здорово! — обрадовалась она и гордо задрала носик: — А я часа четыре тому назад заметила барсука-«шестерку», подняла девочек и устроила Полине небольшой экзамен. Так вот, она вынесла этого зверя, не совершив ни одной сколь-либо серьезной ошибки! Скажу больше: вынесла без сферы, оглушения, тумана, разряда и шара льда!

Я изумленно присвистнул, ибо прекрасно понимал, насколько сложным должен был стать такой бой, да еще и с противником на ранг выше. А супруга и не думала замолкать:

— Это еще не все: первые несколько минут Поля ловила бедного барсука в момент начала атаки,

втыкала в деревья оплеухами и спокойно вкладывалась то в воздушные лезвия, то в ледяные иглы. Потом добавила к издевательствам наледи. Причем использовала их ничуть не менее изобретательно, чем Лиза. А после того, как отработала самые интересные варианты использования этого умения, подняла животинку подпоркой на метр с гаком и просто расстреляла!

Я вспомнил сентенцию Дайны про отсутствие у девочки неснимаемых шор из абсолютных истин и невольно вздохнул:

— Мы вырастили монстра. И он скоро полетит. Без каких-либо подсказок с нашей стороны.

— Уже пытается… — без тени улыбки сообщила Ольга. — Перед тем, как догадаться подвесить барсука, облегчала подпоркой себя… даже во время рывков. Всю дорогу до пещеры перемещалась, расставив локти. Раздеваясь, «левитировала» каждую отдельно взятую вещь на свой рюкзак. А после того, как забралась в рюкзак, приподнимала этим навыком то обе ноги, то верхнюю часть корпуса.

— В общем, все упирается в недостаточную мощь умения?

— Ага.

Я задумчиво потер переносицу и весело озвучил самый оптимистичный из сделанных выводов:

— Что ж, значит, скоро мы перестанем бояться ее уронить…

Тут мне захотелось посмотреть, как отстроили место, уничтоженное во время боя между подчиненными Ляпишева и уродами из «Тирании Хаоса», но я снова взял себя в руки и терпел до последнего. То есть, до тех пор, пока не вывел Стаю к поместью Бехтеевых.

Приземляться на причал счел неразумным — спланировал на лед Еланки метрах в трехстах от эллинга с катерами Геннадия Романовича, ссадил с себя «наездницу», забрал часть содержимого рюкзаков у девчат, объяснил, в каком режиме идем, попросил не забалтываться и сорвался в серию рывков в режиме среднего Ратника.

Пока неслись к пристани, встревоженно отслеживал прозрением каждое перемещение Полинки, судя по неточности выходов «в точку», не успевшей восстановиться от слишком долгого «сидения» в неподвижности. Слава богу, к тому моменту, когда я взмыл на настил и оказался в зоне покрытия эффекторов дешевенькой Поисковой Сети, девочка перестала тупить. Впрочем, это было уже неважно — передвигаться рывками по территории дружественного рода было не комильфо, так что я перешел на спокойный шаг, воспитанница встроилась в образовывавшийся ордер второй, ее наставница заняла третью позицию, а Оля замкнула коротенькую колонну.

Сотрудников СБ Бехтеевых я бы в род не принял ни за что на свете — группа быстрого реагирования подлетела к нам на пятьдесят второй секунде с момента нашего проникновения в охраняемую зону. Да, «зато» узнали, да, по моей просьбе разбудили Геннадия Романовича, и да, проводили к «Эскорту», но неприятное послевкусие осталось. Впрочем, действовало на нервы только до тех пор, пока я не открыл машину, не закинул внутрь рюкзак, не достал из сейфа электронику и не набрал Иру. А потом в трубке раздался ее «сонный» голос, и мне стало не до мелочей:

— Привет, солнце. Мы вышли. Что у вас?

— В общем и целом, все путем: живем в рекомендованном режиме и ждем вас. А в частностях чувствуем левые шевеления. Но об этом поговорим тет-а-тет, ладно?

Я облегченно перевел дух, сдвинулся в сторону, пропустил в минивэн всех трех дам и задал Кукле еще один важный вопрос:

— Отделение Ульяны вернулось?

— А как же.

— Отлично. Тогда скажи, пожалуйста, где сейчас «Антей».

— На авиабазе под Ясногорском. Тоже ждет. В общем, загоняй девчат в машину, прощайся с Бехтеевыми и рули туда.

— Как попрощаюсь, так порулю… — пообещал я, незаметно вложил в уши обе гарнитуры, услышал голос Геннадия Романовича и развернулся к нему.

Воздушник, успевший отправить СБ-шников погулять, подошел ко мне, пожал протянутую руку, поздоровался и перешел к делу:

— Игнат Данилович, рад, что вы благополучно вернулись: последние дней семь-восемь по ночам по Еланке мотаются два катера на воздушной подушке, прячущиеся под высокоранговыми артефактами иллюзий. Где базируются, не знаю — засек один из них совершенно случайно. Зато перегородил реку леской, и теперь могу с уверенностью утверждать, что, судя по длительности рейсов, эти посудины мотаются к дальнему берегу Мрачного. А сейчас, в общем-то, не сезон, и в Пятно ходите только вы да парни из спецотдела. Выводы, мягко выражаясь, не радуют — кто-то закидывает на западный берег озера поисковые группы, а они ищут либо вас, либо вашу тренировочную заимку.

— Эти группы — не поисковые… — криво усмехнулся я. — В той, которую мы увидели, было десять человек. Если верить моей чуйке, то от четвертого ранга и выше. А охотиться в таком составе на зверье седьмого ранга — полный и законченный идиотизм.

— Ну да…

— Поэтому я чуть скорректировал планы и устроил воспитаннице марш-бросок до нулевки.

— И… как? — осторожно спросил он, представив, как сложно было проделать такой путь пешком.

— Восемнадцать суток пребывания в Пятне выдержит не каждый. А она все это время добросовестно тренировалась. И заслужила наше уважение.

— Жесткие у вас рейды… — пробормотал Бехтеев, вспомнил о вежестве и пригласил нас то ли на очень поздний ужин, то ли на очень ранний завтрак, но я отказался, дав понять, что хочу добраться до военной базы до того, как слух о моем возвращении из Пятна дойдет до «охотников». Потом спросил, когда вскроется Еланка, выслушал ответ, посоветовал некоторое время не брать заказы на доставку, пожелал всего хорошего и забрался за руль…

…До авиабазы добрались без каких-либо эксцессов, без проблем попали на охраняемую территорию, следом за машиной-лидером доехали до «Антея», прогревавшего движки, закатились по опущенной рампе в десантный отсек, поздоровались с экипажем и сразу после взлета транспортника отключились.

Проснулись от перепада давления при снижении и немного поскучали. А от силы через полчаса вырулили из самолета на бетонку, доехали до ангара и пересели из «Эскорта» в «Орлан». Там потискали Иришку, нехотя попадали в кресла, выглянули в иллюминаторы и, не сговариваясь, почти одновременно опустили непрозрачные шторки: тут, под Новомосковском, валил снег, и о скорой весне не напоминало ровным счетом ничего, а этого времени года нам за глаза хватило в Пятне.

— Ну да: погодка у нас не очень… — вздохнули динамики голосом Куклы. — И пусть синоптики клятвенно обещают, что с понедельника или вторника начнется потепление, мне хочется в Бухту — там, между нами говоря, не минус четырнадцать, сплошная облачность и снег, а плюс двенадцать, солнце и море!

— Если все сложится нормально, то улетим туда числа четвертого-пятого! — пообещал я и сменил тему беседы: — Но радоваться теплу, солнцу и морю еще рано — в данный момент тебе стоит поздравить Полину: она взяла шестой ранг!

— Так, стоп! Я не ослышалась⁈

— Неа: именно шестой! — гордо ответила младшенькая.

Ира рассыпалась в поздравлениях, а Дайна потребовала ее обновить и рассказать «все-все-все».

Я невольно улыбнулся, дождался паузы в скороговорках девчат и сказал свое веское слово. Вернее, несколько:

— Мы почти все время рейда провели в Гнезде. И несколько раз летали в Кошмар, то есть, в область на ранг выше. Кроме того, тренировались на износ, ели мясо «единичек» и раскачивали сопротивления к оглушениям с помощью местных тренеров.

— Не поняла?

— Нашли стаю тетеревов-косачей. Решили ими полюбоваться… — весело подхватила Света. — А они возьми и закурлыкай. Да так, что у нас прилично помутилось в голове. Через пару дней Игнат предложил посмотреть, какие звери охотятся на этих птичек, и попробовать употребить Искры животных, у которых не может не обнаружиться иммунитета к подобным воздействиям. И угадал. Так что еще через пару дней мы грохнули четыре горностая,

а через сутки отловили пять тетеревов, притащили в Гнездо, засунули в клетку и вынудили курлыкать. А два-три раза в сутки сокращали расстояние. И пусть это сопротивление еще качать и качать, главное, что оно появилось…

Ира назвала нас редкими умницами, а потом спросила, завалили ли мы хоть одну «троечку» для Ляпишева.

— Мы на них, считай, и не охотились. Но я навестил каменную ловушку Светы, так что с добычей все в порядке.

— Тогда, может, залетим в спецотдел? А то завтра тебя затерроризируют звонками, а послезавтра лететь в Муром…

Задавать дурацкие вопросы типа «Ты уверена, что местные эксперты-криминалисты не обнаружат следов твоего вмешательства?» я и не подумал, так как лично определял границы допустимого и знал, что БИУС действовал в самом параноидальном режиме из всех возможных. Поэтому поинтересовался другим:

— И как ты влезла в их электронику?

— Пффф! Адреса столичных поместий этих родов содержатся в открытых базах данных, по улицам постоянно курсируют автоматические такси, двести лет разрыва в технологиях никто не отменял, а ты на всякий случай оставил мне достаточно широкую лазейку. Кстати, завтра вечером я стравлю друг с другом еще два рода из Совета Десяти — Реутовых и Плахиных, слив в Сеть часть компромата, обнаруженного в личном мобильном терминале начальника СБ первых. После чего уймусь. Чтобы не встревожить аналитиков спецслужб и руководства Клана Добытчиков. А тебе надо будет сделать вот что…

Выслушав ее монолог, я задал добрый десяток уточняющих вопросов, внес в слишком уж масштабные планы Большой Войны несколько корректив, включил телефон и набрал Воронецкого.

Виктор ответил со второго гудка, радостно поздоровался, заявил, что они с Татьяной страшно соскучились, и спросил, когда я вернусь в сознание, чтобы принять их в гости.

— Привет, Вить… — невольно улыбнулся я и снова посерьезнел: — Спят только девчата. А я в сознании и по ряду причин отключаться не собираюсь.

Фраза, еле заметно выделенная интонацией, заставила парня напрячься, сделать напрашивавшиеся выводы и озвучить принятое решение:

— Понял. Буду максимум через полчаса. Один. Жди…

Прилетел через восемнадцать минут… на точной копии двух наших «Орланов», походя сообщил, что устал мотаться на «дровах», спустился в мой кабинет, уселся напротив меня, выключил телефон и потребовал рассказывать.

Я поставил на столешницу термос, легонечко толкнул и откинулся на спинку кресла:

— Тут кисти рук Богатырей-теневиков, висевших на хвосте у моих людей почти трое суток. Допросить этих типов не удалось — эти типы сражались до последнего и были слишком уж сильны — но догадаться, что они искали мою тренировочную заимку, несложно. И это еще цветочки: возвращаясь из рейда, Ульяна видела отряд вроде как добытчиков, шарахавшихся по границе между «семеркой» и «шестеркой», но игнорировавших любые звериные следы, а я на обратном пути еще одну такую группу совсем в другом районе. А теперь внимание: в этих группах было по одному опытному лесовику, четырем высокоранговым теневикам и пяти Одаренным четвертого или пятого ранга. Что, на мой взгляд, несколько избыточно для охоты на «семерок» или «шестерок». И еще: по словам моего перевозчика, по Еланке уже несколько дней мотаются катера на воздушной подушке, прячущиеся под артефактами иллюзии, хотя охотничий сезон еще не начинался. В общем, возвращаться в обычном режиме я не рискнул. Так что пилил до «нулевки» своим ходом. А сейчас хочу выяснить, чьи это ручки. И узнать, какие рода приобретали такие катера. Поможешь?

— Естественно! Деда с бабкой подклю— .. Так, стоп: а почему бы нам не послать в Пятно группу вояк спецотдела под видом твоих людей? Если на реке их будет ждать засада…

— … то ГБР гарантированно ляжет под площадными атаками Богатырей! — хмуро продолжил я. — Даже не успев выбраться из катера. Потом трупы будут спущены под лед…

— Если катер пойдет один! А у Бехтеева их, если мне не изменяет память, два. Значит, второй надо будет скрыть под артефактом иллюзии. А еще лучше — пригнать на Еланку армейские. И посылать на охоту за охотниками не Гридней, а элитные группы!

Этого предложения я и ждал. Поэтому пожал плечами, согласился с тем, что план жизнеспособный, и загрузил Воронецкого еще серьезнее:

— Но, как обычно, есть нюансы. Нюанс первый: Еланка скоро вскроется, и об этом знаю не только я. Значит, не сегодня-завтра засадная группа будет отозвана на все время ледохода, а на замену катерам на воздушной подушке, вероятнее всего, привезут перевертыши. То есть, тратить время на подготовку КВП-шек Бехтеева абсолютно бессмысленно. Нюанс второй, в разы более важный: если эта необъявленная война ведется против меня, то отвечать на агрессию обязан я, а не спецотдел, ИСБ или ОБОН-ы. Нюанс третий: я не умею воевать на минималках, поэтому на днях снова уйду в Пятно и начну вырезать лже-добытчиков в промышленных объемах. Но я должен знать, что эта война действительно ведется, и, по возможности, получить санкцию твоего деда.

— С большим удовольствием составил бы вам компанию, но точно знаю, что не потяну. Поэтому помогу всем, чем смогу, оставаясь тут… — пообещал он, допил сок, встал, подхватил термос и добавил: — С бабушкой переговорю в течение часа-двух, а с дедом, скорее всего, поздно вечером: вклиниться в его рабочий график — задача не из простых.

Тут я шлепнул себя по лбу и для виду схватился за телефон:

— Черт, чуть не забыл: я ж притащил Людмиле Евгеньевне ее любимую изюбрятину! Учти: мясо — первого ранга, поэтому отдавать его желательно доверенным поварам. И еще: пока его запакуют и поднимут из хранилища, расскажи, как успехи с созданием Службы…

…После отлета Воронецкого я позвонил Стерлигову и сообщил, что уже вернулся из очередного рейда, но, по ряду причин, смогу начать подготовку к гонке не раньше двадцатых чисел. Аристарх Всеволодович расстроился не на шутку, но, помня скорость моей адаптации к новым автомобилям, дал понять, что его это устраивает, выяснил, на каком автодроме я собираюсь привыкать к их новому «Стрибогу», и пообещал забронировать за мной любое количество тренировочных дней. Я, естественно, согласился, обозначил свои потребности и твердо пообещал, что если решу личные проблемы быстрее, то приступлю к тренировкам раньше.

Закончив этот разговор, еще раз проглядел уведомления, упавшие на телефон за время нашего отсутствия в Большом Мире, наткнулся взглядом на сообщение Виталия Фомина, вспомнил, что он просил перезвонить при первой же возможности, и перезвонил. Как оказалось, слишком поздно: они с Юлей собирались пригласить меня и моих девчат на день рождения Комаровой, но двадцать четвертое февраля уже кануло в Лету.

Расстроился. Заявил, что с меня роскошный букет и хороший подарок, потрепался с парнем еще минут десять и ближе к концу разговора выслушал новость, основательно испортившую настроение:

— Кстати, в позапрошлую среду с Юлей летали к Паше. Хотели убедить командира части отпустить его в Новомосковск хотя бы на двадцать четвертое число. Но до штаба не добрались: Максаков, дежуривший на КПП, послал нас по известному адресу. Ибо мы, по его словам, такие же подлые твари, как его сестра, ты и твои подруги! Мы психанули и уехали обратно в аэропорт. А на следующий день через шапочного знакомого моего отца, служащего в том же учебном центре, выяснили, из-за чего так бесится Паша, разочаровались в этом человеке и разорвали с ним все отношения: оказалось, что он пытался ударить Лизу, приехавшую поздравлять его с днем рождения, был избит, задался целью стать сильнее нее, все свободное время исступленно тренируется и жаждет отомстить сестре, которая любила его больше жизни!!!

— Охренеть… — только и смог, что выдохнуть я, а Фомин, расстроено поддакнув, попросил присмотреть за девочкой, с которой мы общаемся в разы чаще, чем они с Юлей.

— Присмотрю! — твердо пообещал я. А через полминуты, сбросив звонок, посмотрел в объектив потолочной камеры: — Этого недоумка надо вылечить. До тех пор, пока это желание не превратилось в идею-фикс. И я этим займусь. Благо, теперь со спокойной совестью смогу сказать, что узнал о попытке Паши ударить Лизу от Виталия. Кстати, купи и отправь Юле обещанный подарок, цветы и поздравительную открытку, ладно? А то я замотаюсь и забуду.

— Уже выбрала. Сертификат на разовое безлимитное посещение самой престижной косметической клиники Новомосковска — «Ювенты». Но оплачу и займусь подбором букета после того, как ты переговоришь с Воронецкой — она тебя вот-вот наберет…

и вернулся за руль, сорвал «Буран» с места, с хорошим ускорением долетел до выезда на автостраду и сжег большую часть злости в получасовой гонке. И пусть при этом просвистел мимо нужного поворота, зато практически успокоился, рассказал затихшим девочкам анекдот про гонщика и всадника на хромой кобыле, нравившийся мне в далеком детстве, согласился с альтернативным маршрутом, предложенным навигатором, и снизил скорость так, чтобы приехать в родовое поместье Искрицких к семнадцати ноль-ноль.

Пока катили по второстепенным дорогам, окончательно взял себя в руки, благодаря чему обратил внимание на то, что тут, под Муромом, снегом уже и не пахнет, на деревьях набухают почки, а небо стало по-весеннему ярким. Вот о лете и замечтался. А через какое-то время допер, как поднять мелочи настроение:

— Ли-из, а чем ты собираешься заниматься на весенних каникулах?

— В теории — тренироваться. По выходным. В вашем новомосковском поместье. А что?

— Есть альтернатива поинтереснее — тренировки и отдых в Бухте, в нашем родовом поместье и на автодроме. Кстати, нет желания научиться водить спортивные автомобили?

Максакова потеряла дар речи. А через пару мгновений обрела:

— Есть, конечно! А можно⁈

— И кто, по-твоему, может запретить мне тренировать тебя с Полиной еще и так?

— Никто!!! — выдохнула она, а ее подружка посмотрела в зеркало заднего вида, поймала мой взгляд и благодарно опустила ресницы.

С этого момента девочкам стало не до раздумий о причинах моего плохого настроении — они потерялись в мечтах о восхитительном будущем: выясняли у Оли, Светы и Иры, на каких машинах можно будет учиться водить, получится ли хоть чему-нибудь научиться за неделю, реально ли будет хоть раз проехать по гоночной трассе за рулем и так далее. Потом Лиза вспомнила прошлую весну и спросила, не собираюсь ли я, часом, снова участвовать в гонке серии «Спорт-Элит». А после того, как выслушала ответ, вообще выпала в осадок и… принялась описывать подружке мой «фантастический финиш», который видела своими глазами.

В общем, мелочь заметила, что мы приехали к Искрицким, только тогда, когда я снизил скорость почти до нуля и практически уперся в задний бампер лимузина, поворачивавшего к открытым воротам поместья. А потом как-то уж очень ехидно хихикнула Света и «обрадовала» шуткой из серии «не дай бог!»:

— Игна-ат, а гербы-то на этой машине Берестовские! Не удивлюсь, если выяснится, что тебе привезли Алевтину свет Романовну…

И ведь как в воду глядела: когда лимузин остановился перед парадной лестницей роскошного трехэтажного особняка, из него выбрался тощенький лопоухий мальчишка лет четырнадцати, Роман Ростиславович с супругой и любительница мутировавших щук! И вместо того, чтобы ломануться вверх по ступенькам, повернулись к нам и наблюдали за моей машиной, по «традиции» паркующейся на «неположенном» месте.

Кстати, это было не хамством — Валентина Семеновна сама предложила мне этот вариант, а я согласился. Но их гости об этом не подозревали, поэтому дурели не по-детски. А мне было до фонаря — я спокойно заглушил движок, выбрался из салона, поухаживал за своими спутницами, вручил здоровенные букеты подоспевшим охранникам и, подставив локти Оле со Светой, вальяжно пошел к лестнице.

Как ни странно, Берестов-старший счел это оскорбительным и вроде как пошутил:

— Игнат Данилович, а вы, как я посмотрю, себе не изменяете…

— На мой взгляд, изменять себе — это самое омерзительное извращение из всех возможных… — равнодушно парировал я и уколол в ответ: — К слову, здравствуйте. И… да: раз вы не торопитесь ни представлять мне свою супругу и сына, ни здороваться с хозяевами этого дома и их внуком, значит, счастливо оставаться…

Последнюю фразу озвучил, уже обходя эту четверку, и спокойно пошел вверх по широченным ступеням. Дайна захохотала шаге на втором. А на пятом ехидно усмехнулась:

— Видел бы ты сейчас их лица…

Лица Берестовых меня в принципе не интересовали — я поднял своих дам на верхнюю площадку, обменялся приветствиями с главой рода и его старшей женой, а затем забрал у Светы и протянул их внуку шкатулку-термос:

— Тихон Витальевич, от имени рода Беркутовых-Туманных поздравляю вас с днем рождения и дарю две Искры третьего ранга — стремительный рывок к инициации, за которой, как мне кажется, дело не станет, и защитный покров, без которого, на мой взгляд, Одаренный — не Одаренный.

Злобная мелочь нарушила этикет в моем же стиле — вручила засиявшему мальчишке почти такую же шкатулку и сообщила, что дарит собственноручно добытую Искру с ледяной иглой седьмого ранга.

Как и следовало ожидать, ей не поверили. Зря — я поймал насмешливый взгляд хозяина дома и добавил в голос закаленной стали:

— Елизавета Демьяновна действительно добыла эту Искру сама — убила волчицу-«семерку» на глазах Великого Князя Виктора Михайловича, его невесты и всей моей команды. Так что этот подарок не менее ценен, чем мой.

— Так и есть… — шустренько переобулся Петр Алексеевич. — Более того, любой боевой трофей, добытый в таком юном возрасте, воистину бесценен. Поэтому я польщен честью, оказанной вами, Елизавета Демьяновна, моему внуку, и очень надеюсь, что вы подружитесь и с ним…

В этот момент рядом с нами возник улыбающийся Виталий Петрович, и глава рода с облегчением поручил сыну проводить столь проблемных гостей в дом. После чего Дайна хохотнула снова:

— А сейчас тебе стоило бы полюбоваться лицом жены старого хрыча: — Она смотрит на наше шмотье, плавится от зависти и не замечает, что кусает губы!

Я подумал, что нечто подобное увижу еще не раз, и не ошибся — первая же группа гостей приема, встретившаяся нам на пути к большому залу, при виде нашего кожаного шмотья выпала в осадок, и я явственно услышал фразу «Особая коллекция…» В помещении, в которое нас завел отец Егора и Тихона, стало еще веселее: как только глашатай объявил о нашем прибытии, к дверям повернулась добрая половина зала. Что интересно, сначала разглядывали меня и Олю со Светой. А после того, как откуда-то справа возник Егор Витальевич, после коротких «переговоров» отжал у меня Полину с Лизой и увел в зал для «молодежи», обратили внимание и на наряды девочек. Тут-то народ и накрыло — слабые шепотки как-то очень уж быстро слились в достаточно громкий гул.

Но мне было не до него — я смотрел на половину одиннадцатого, то есть в направлении, в котором сиял знакомый «силуэт». А после того, как заметил огненно-рыжую шевелюру, подозвал к себе официанта, как раз проходившего мимо, взял с подноса четыре бокала со свежевыжатыми соками, «одолжил» Свету Ире и под ручку с Ольгой направился к Карамзиной. Да, напрямик, то есть, игнорируя целый ряд неписанных правил высшего света. Зато добрался до Кувалды от силы секунд за сорок, поймал ее взгляд и улыбнулся:

— Добрый день, Наталья Родионовна! Искренне рад видеть вас в добром здравии. Хотя, признаюсь, не ожидал. Ибо вы — как утверждают эксперты по всему и вся — и высший свет существуете в разных плоскостях бытия.

— Добрый день, Игнат Данилович! Добрый день, дамы… — поздоровалась она и весело ухмыльнулась: — В этом конкретном вопросе эксперты по всему и вся не врут: мы с высшим светом действительно существуем в разных плоскостях бытия. Но некоторые мероприятия, бывает, посещают личности, которые мне интересны.

— Типа, «если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе»? — ехидно спросил я.

— Именно… — подтвердила она, окинула оценивающим взглядом наши наряды и притворно вздохнула: — Костюмчики. Новые. Стильные. И из кожи очередных Кошмаров. Игнат Данилович, у вас совесть есть? Вы же так все Пятно вырежете…

Так что пропустил это требование мимо ушей и продолжил рассказывать Наталье Родионовне о Росомахе-Кошмарике. А Света послала страдалицу лесом:

— Пятно — вон там. Отправляйтесь и ни в чем себе не отказывайте…

— Да, но я не добытчица!

— … и не генерал-майор Ляпишев… — лениво парировала младшенькая. — А мы работаем только с ним.

— Но вы можете…

— Девочка, Игнат Данилович и его подруги могут многое… — холодно процедила Кувалда. — Но с кем попало не сотрудничают. И я могу многое. К примеру, объяснить основополагающие тезисы этикета… способом, который тебе точно не понравится.

— Лешенька, меня оскорбили! — возмущенно воскликнула эта дурында и топнула ножкой!

«Лешенька», в отличие от Алевтины Романовны, знал, кто предлагает помощь с обучением этикету, поэтому мгновенно вспотел, спал с лица, нервно сглотнул и… изобразил сложнейший трюк: умудрился виновато улыбнуться, поклониться нам в пояс, развернуть свою спутницу градусов на сто тридцать и элегантно заткнуть. Платком, выхваченным из нагрудного кармана.

Я бы так не смог. Даже при очень большом желании. Поэтому прыснул. Оля улыбнулась уголками глаз. Ира — тоже. А Света и Наталья Родионовна расхохотались. Веселились все время, пока чубатый уводил брыкающуюся даму подальше от нашей компании. Потом унялись, и развеселившаяся Карамзина начала рассказывать байку из своей юности.

Два первых предложения я услышал. И даже представил бал в поместье Хлебниковых. А потом ожила гарнитура в правом ухе и голосом Дайны дала понять, что у мелочи наклевываются проблемы.

Я, естественно, требовательно мотнул головой и превратился в слух.

— Семнадцатилетнему дурню из рода Цуриковых, глава которых, кстати, входил в Совет Десяти, не понравилось, что братья Искрицкие не отходят от Полины и Лизы. Сторонников у него тут хватает, свора, собранная им, порядка двадцати минут пыталась перетягивать внимание на своего предводителя. А когда поняла, что Егору и Тихону плевать на рассказы о героизме Святослава, сменила тактику и начала цепляться к словам девчонок. Наша спокойна, как озеро в полный штиль, а злобная мелочь уже начинает закипать… Та-ак, а пришлю-ка я тебе сигнал тревоги и маршрут движения к тому залу…

Телефон завибрировал буквально через мгновение, и я, кинув взгляд на экран, сначала помрачнел, а потом обратился к Кувалде:

— Наталья Родионовна, вынуждены вас покинуть — судя по всему, у наших воспитанниц наклевываются проблемы…

— Компанию составить позволите? — спросила она, толком не дослушав этот монолог.

Я кивнул, развернулся по вектору, появившемуся на экране, и плавно ускорился. Метров через двадцать осадил ледяным взглядом слугу Искрицких, дежурившего у двери и попытавшегося заступить нам дорогу. Потом прошел до пересечения коридоров и чуть было не сорвался в серию рывков, увидев, что часть энергетических узлов мелочи запульсировала, сами «силуэты» ушли в перемещение и прикрыли собой Егора, а толпу из одиннадцати дохлых Новиков и Дружинников, рванувшуюся в атаку, уносит в противоположном направлении.

Настоящий сигнал тревоги, раздавшийся через долю секунды, развязал мне руки, и я, выдохнув слово «Началось», выстрелил собой к двери в нужное помещение. Влетев внутрь, сместился в сторону, чтобы не мешать девчатам, оглядел поле боя и вывесил мощную воздушную стену перед двумя слугами Искрицких, попытавшимися разнять дерущихся. Для чего? Для того, чтобы их, простецов, не убили. Ибо «детки», сорвавшиеся с нарезки, лупили навыками в меру своих возможностей!

К сожалению, меня не поняли, и я, мгновенно разозлившись, рявкнул на весь зал:

— Не вмешивайтесь: пусть дерутся! Может, то, что не доходит через голову, дойдет через задницу!!!

Услышав мой рык, атакующие заменжевались. А зря: мелочь, правильно расшифровавшая намек, ускорилась еще немного и продолжила кошмарить противников — Лиза, подставив наледь под ногу рыжеволосого крепыша чуть постарше себя, легким шлепком оплеухи по щиколотке помогла мальчишке потерять равновесие, ворвалась в ближний бой, прогнула, всадила затылком в пол и, заметив, что защита приказала долго жить, перебила ледяной иглой бедро. После чего ринулась к следующему «врагу». Полина, явно разогнавшая восприятие до предела, работала с дистанции — валила оплеухами всех, кто подбирался достаточно близко, а в промежутках между атаками этим навыком калечила тех, у кого не было марева, ледяными лезвиями. А Егор Искрицкий, в начале схватки отогнавший в дальний угол зала брата, четырех растерянных девочек и семерых еще не инициировавшихся детей, вбивал в пол зачинщика этого безобразия. Причем вбивал жестче некуда — продавив марево и получив возможность бить по «голой» плоти, чередовал магические атаки с ударами кулаками, локтями и коленями.

К слову, Оля со Светой тоже не тупили — первая прикрыла воздушной стеной, которую детям было не пробить, всех «нейтралов», а вторая в том же стиле берегла нас. И, конечно же, наслаждалась избиением младенцев двумя мелкими, но напрочь отмороженными оторвами. В общем, Кувалде «боевых задач» не досталось. Но она организовала их себе сама — в тот момент, когда в зал ворвались СБ-шники, остановила их воздушной стеной, жестом показала старшему, что стена — ее, и хищно усмехнулась:

— Не вздумайте им мешать: одиннадцать мелких недоумков, забывших о вежестве и атаковавших именинника, его подруг и еще не инициировавшихся детей, обязаны почувствовать, что ЗА КАЖДЫМ ПРОСТУПКОМ СЛЕДУЕТ НАКАЗАНИЕ!

— Да, но девочки их вот-вот поубивают!!! — взвыл один из вояк, увидев, с какой силой злобная мелочь всаживает колено в область печени чем-то не понравившегося мальчишки.

— Умирающих я реанимирую… — равнодушно пообещала Карамзина. — А все остальное пойдет на пользу…

«Всего остального» оказалось много — после того, как мелочь добила последних противников, энергетика каждой отдельно взятой тушки «серела» как минимум парой-тройкой переломов и таким же количеством дыр от игл или лезвий. Кстати, последний акт трагикомедии девочки отыграли на десять баллов из десяти возможных — оставив в покое блондинчика, сжавшегося в комок и подвывавшего на одной ноте, Максакова оглядела поле боя, нашла взглядом Цурикова, пребывавшего в состоянии полнейшего охренения, и презрительно фыркнула:

— Непревзойденный боец, говоришь? Ну-ну…

— Болтун самовлюбленный обыкновенный… — поддакнула ей Полинка, «заметила» нас, двумя рывками в режиме Ратника прискакала к нам и четко доложила: — Игнат Данилович, нас обещали поставить на место, но солгали. Я разочарована…

Разочаровалась не только она: Петр Алексеевич Искрицкий, посмотрев запись, сделанную камерами СКН, прилюдно отказал от дома родителям всех одиннадцати поломанных мальчишек, а отцу Святослава Цурикова выкатил ультиматум — потребовал заплатить виру в десять миллионов за удавшуюся попытку юного хакера взломать эмуляцию системы наблюдения и отключение мнимых видеокамер. Я встревать в эти разборки не стал. Чтобы не увеличивать и без того приличное число врагов. Зато похвалил обеих воительниц за грамотное взаимодействие в бою, ткнул носиками в мелкие просчеты и пообещал помочь их исправить дополнительными тренировками. Но при этом улыбался, так что девочки сияли так, что было больно глазам, и ПРЕДВКУШАЛИ.

А потом случился третий «сюрприз» — папаша одного из «героев», Илья Александрович Артамонов, оценив состояние сына, попробовал возмутиться. И нарвался по полной программе — его кинуло через весь зал, вбило в стену и зафиксировало в вертикальном положении. А потом рядом с ним возникла Карамзина и недобро оскалилась:

— Если бы твой мелкий ублюдок использовал магию в непосредственной близости к любому из моих еще не инициировавшихся родственников, то я бы сначала прибила его, а затем тебя и отправилась бы прямиком в ваше родовое поместье. Вырывать глотку твоему ублюдочному папаше, наплодившему и воспитавшему одних паскуд!

Мужчине резко поплохело, а она и не думала замолкать:

— Но вам повезло — я свою мелочь сюда не привозила. Тем не менее, чту как писаные, так и неписаные правила, поэтому целиком и полностью на стороне Егора Витальевича Искрицкого, Елизаветы Демьяновны Максаковой и Полины Сергеевны Беркутовой-Туманной. И если до меня дойдут слухи о том, что им что-то там вменяется в вину, то я Очень Сильно Расстроюсь. А ты ведь знаешь, чем это чревато, верно?

Мужчина, балансировавший на грани потери сознания, нервно сглотнул и торопливо закивал.

— Вот и ладненько… В смысле, забирай своего ублюдка и убирайся вон!

— Вы бы не могли подъехать во дворец в течение пары часов?

Я пообещал появиться в течение часа. И выполнил обещание — вошел в хорошо знакомую приемную через пятьдесят пять минут и был препровожден в кабинет. Ага, один, ибо Императрица почему-то изъявила желание увидеть только меня.

Увидев ее лицо, невольно подобрался — женщина пребывала в бешенстве и даже не пыталась этого скрыть. Впрочем, при виде меня изобразила гримасу, очень отдаленно напоминавшую теплую улыбку, предложила располагаться поудобнее, выждала несколько мгновений и вздохнула:

— Иногда у меня складывается впечатление, что в Империи нет ни одного порядочного человека. И тогда меня переполняет желание убивать. Сегодня тот самый случай: с утра мне сообщили об аресте одного из родичей мужа, запустившего руку в государственный карман, буквально через два часа Коля Северцев обратил внимание на бегающий взгляд новой фрейлины, взятой на службу по рекомендации моего родича, и поймал ее на попытке подлить мне яд отложенного действия, а незадолго до моего звонка вам Дима Ляпишев «порадовал» еще одной крайне неприятной новостью — в ночь с двадцать шестого на двадцать седьмое февраля отряд неустановленных лиц сжег заимку Вронских.

— И сколько людей было в этом отряде? — спросил я, мгновенно озверев.

— Неизвестно. Но прапорщик, как-то умудрившийся пережить и взрывы боевых частей четырех «Сполохов», и атаки площадными умениями, уверен, что большинство атакующих было теневиками, что атаковало больше шести человек, что как минимум половина из них являлась Богатырями и что эти люди знали, где установлен новый внешний артефактный сканер.

— Если фамилия этого прапорщика Ковалевский, то ему можно верить… — твердо сказал я, а потом спросил, чего Людмила Евгеньевна хочет от меня.

Женщина вздохнула:

— В глубине души хочу, чтобы вы их нашли и показательно уничтожили. Но ставить такую задачу не готова. Поэтому вызвала вас во дворец только для того, чтобы попросить передать Ксении Станиславовне, что мы обязательно восстановим эту заимку и в положенный срок вернем ее Вронским в лучшем виде.

— Не врет… — прокомментировала этот монолог Дайна, и моя паранойя резко унялась, а на смену появившемуся напряжению пришло спокойствие:

— Людмила Евгеньевна, вы ведь понимаете, что этой группе поставили сразу две задачи — сжечь нас, если мы окажемся на заимке, или сжечь ее, чтобы моя группа больше не смогла там останавливаться?

— Понимаю… — согласно кивнула она. — Более того, уже приказала взять наиболее вероятных выгодоприобретателей этой акции — Пешковых — в разработку, отслеживать все контакты нового главы рода, всех его сыновей, начальника службы безопасности и командира боевой дружины. Но вся проблема в том, что, по нашим данным, у них нет такого количества Богатырей. А устраивать ночи длинных ножей всем их союзникам мы, увы, не можем — по утверждению аналитиков спецотдела, в сложившейся ситуации любая наша попытка проигнорировать закон может закончиться гражданской войной.

— И это тоже правда… — буркнул БИУС и основательно напряг: — Кстати, с вероятностью процентов в девяносто пять заимку сожгла боевая группа рода Балакиревых. Но де-юре наказывать их ПОКА не за что…

Это утверждение добавило недостающий фрагмент к сотне других, все никак не собиравшихся в общую картинку, и натолкнуло на очевидный вывод:

— Боевые группы неустановленной принадлежности, в данный момент шарахающиеся по Пятну, пока не знают о том, что моя группа оттуда вышла. Значит, уничтожать их надо прямо сейчас. А то они вернутся в Большой Мир и, зависнув в нем из-за ледохода, замены катеров на воздушной подушке на перевертыши и чего-нибудь еще, растянут необъявленную войну на всю весну. Или — что еще хуже — попробуют атаковать мои поместья. В общем, мне надо обратно. По возможности, на планерах. И с пилотами, уже выбиравшимися в Большой Мир.

Императрица отрицательно помотала головой, заявила, что она против, и напомнила, что в отрядах, которые попадались мне и Ульяне, было по десять человек, а нас в команде всего трое.

— Да, трое… — криво усмехнулся я. — Но в Пятне мы, как дома. И ни разу не подарки…

— Они, наверняка, тоже… — вздохнула она. — А недооценка противника ни к чему хорошему не приводит.

— Людмила Евгеньевна, я страшно не люблю рисковать, поэтому буду вступать в бой только на своих условиях… — пообещал я, сделал небольшую паузу и угрюмо добавил: — Я не могу не выяснить, кто против меня воюет, ибо на другой чаше весов — жизни всех, кто мне доверился, а каждая уничтоженная группа — лишний шанс на их выживание. Ну, так что, с доставкой поможете?

— Да, поможем… — после недолгих колебаний твердо сказала она, на миг поплыла взглядом и дала убийственный совет: — Игнат Данилович, а почему бы вам не взять с собой Карамзину? Если Кувалда вникнет в сложившуюся ситуацию, то с вероятностью в сто процентов выйдет из себя, напросится с вами и поможет вырезать тварей, объявивших на вас охоту!

Я отрицательно помотал головой:

— Мы никогда не работали одной командой. Поэтому она не сможет взять на вооружение нашу тактику и быстренько наработать чувство плеча, а мы не сможем понимать ее так, как понимаем друг друга…

Зато еще минут через сорок-пятьдесят Света засекла четвертое «пятно» из «силуэтов», и мы с Олей повернули направо. А через несколько секунд узнали энергетики группы, виденной во время перелета к заимке Бехтеевых.

В отличие от девчат, я знал, что эта группа — сборная. То есть, состоит из Одаренных Никитиных и Томашевских. Соответственно, сходу сообразил, что взаимное положение двух отдельных половин и состояние энергетических узлов вызвано внутренним конфликтом. Потом заметил сереющий «силуэт» лесной кошки и пришел к выводу, что горе-охотнички никак не могут решить, какому роду принадлежит уже добытое, но еще не вырезанное «сверхценное» ядро с невидимостью. А девчата удивились. Ибо видели, что народ вот-вот сцепится друг с другом, но не понимали, почему. Впрочем, мою безмолвную команду и заметили, и выполнили, благодаря чему довольно большую поляну накрыло сразу три ледяных ада.

Гридней убило сразу. Лесовик-Боярин ушел в слепой рывок. По моим ощущениям, на одних рефлексах. Но впоролся в дерево, росшее на опушке, и тоже сдох. А Богатыри, готовившиеся к бою без дураков, еще потрепыхались, то есть, ударили площадными заклинаниями и воевали секунды, эдак, три-четыре. Да, толком ничего не соображая, но все равно вкладываясь в каждый навык, как в самый последний. В результате северная часть поляны стала значительно больше, а две правые кисти, требующиеся для идентификации, настолько пострадали, что их пришлось заменить левыми. Но мы не привередничали — быстренько закидали отрезанные кисти в Олин термос, закрыли рюкзак и полетели искать пятую группу, по утверждению Дайны, состоявшую из Одаренных аж шести родов.

Эта компания нашлась в районе одиннадцати вечера… всего в сорока метрах от точки подбора на берегу Мрачного. Катер на воздушной подушке с экипажем из двух человек уже обретался там, поэтому мы немного подождали и положили всех. С трупами разобрались в обычном режиме, а транспортное средство отогнали подальше и утопили в нами же пробитой полынье.

Теоретически можно было полетать вдоль берега, подождать прибытия второго КВП, завалить его экипаж, а саму лоханку отправить на дно озера. Но тратить часов шесть-восемь на поиски двух задохликов мне было откровенно лениво, поэтому я приземлился на лед, снял невидимость и предложил дамам аж три варианта дальнейшего времяпрепровождения:

— На этом, пожалуй, закончим. Но возвращаться в Большой Мир прямо сейчас — полный и законченный идиотизм. Поэтому нам надо будет провести тут, в Пятне, минимум дней пять. До Фермы ближе всего — по моим расчетам, до нее можно долететь от силы часов за пять. Расщелина ориентировочно в восьми. А Гнездо — в двенадцати-тринадцати. Но есть нюанс: запасов еды на первой, считайте, что нет…

— Я — за Гнездо… — подала голос Оля и ответила на немой вопрос: — Да, она далековато. Но там можно поймать очередную «пачку» тетеревов-косачей и поднять сопротивления к атакам Разумом еще немного. А то мы убьем сами себя.

Младшенькая согласно кивнула и добавила обсуждению… чувственные нотки:

— А еще там есть джакузи и здоровенное ложе, которое мы весь прошлый рейд использовали не так…

…От изнурительного тринадцатичасового перелета, полуторачасовых поисков стаи тетеревов и сравнительно недолгого, но безумно буйного занятия любовью мы оклемались только во вторник, шестого марта, в четвертом часу дня. Открывать глаза не хотелось от слова «совсем», но организм настоятельно требовал внимания, поэтому я собрал волю в кулак, «огляделся» прозрением, не обнаружил ничего крупнее барсука,

приложил себя бодрячком и слетал «в туалет». Обратно возвращался «в четыре приема» и с брусками речного льда наперевес. Три с половиной штуки закидал в джакузи, растопил и нагрел воду градусов до пятидесяти. А оставшийся кусок спустил в Гнездо, положил в каменную чашу, «превратил» в теплую воду и помыл «жарочную плиту». Потом раскалил. Этот же массивный параллелепипед тем же кипятильником, только сфокусированным в толще камня. Затем принес из соседней комнаты филе сазана, оставшееся с прошлой рыбалки, порезал, посолил, поперчил и начал жарить.

По-хорошему, перед готовкой стоило бы вырезать в «колодце» еще одну нишу и перенести клетку с крылатыми тренерами пониже, но я не хотел будить напарниц настолько извращенным способом. Поэтому они пришли в сознание, среагировав на аппетитнейшие ароматы. И, заинтересованно поведя носиками, сначала перевернулись на левый бок, с которого было видно «кухонный угол», а затем предвкушающе застонали и, шустренько вылетев из спальника, как-то уж очень быстро повисли на мне.

Все бы ничего, но они не только благодарили, но и целовали. А еще прижимались ко мне обнаженными и разгоряченными телами, так что перед моим внутренним взором замелькали невероятно волнующие воспоминания о недавнем чувственном безумии. Слава богу, Света вовремя сообразила, что ей не мешало бы слетать до ветру, а Ольга поддержала это решение… делом. То есть, расцепила объятия и, не одеваясь, переместилась к выходу в «колодец».

В общем, голову я не потерял. И рыбу не сжег. Зато минут через двадцать насладился еще одной порцией поцелуев за подогретую воду.

Трапеза прошла под знаком обжорства, тем не менее, мы все-таки нашли в себе силы помотаться к реке и обратно. Зато после того, как джакузи было наполнено доверху, лед растоплен, а вода нагрета, разделись, оккупировали персональные «анатомические» выемки и растворились в чертовски уютном безвременье. Что самое забавное, температуру воды поддерживали абсолютно бездумно, каким-то образом умудрившись загнать в фоновый режим и этот навык. Поэтому в реальность вернулись только в районе семи вечера и только благодаря маньячности моей благоверной — это ее разум в какой-то момент родил мысль «О, ужас: мы не тренируемся!» и выбил хозяйку из состояния неги.

Выбираться из джакузи я категорически отказался, заявив, что мы и так тренируемся чуть ли не круглые сутки. Спорить с главой рода девчата сочли невместным, поэтому «просто-напросто» подняли клетку с тетеревами' на площадку и поставили метрах в четырех от бортика. Нормально расслабиться под их «жизнеутверждающие» крики можно было даже не мечтать, поэтому дамы ввинтились мне под руки и включили фантазию на полную катушку.

В этот раз начала Оля:

— Игнат, а давай в следующем рейде поищем место под второе «Гнездо»? Полинка взяла два ранга менее, чем за три недели за счет того, что прорывала аструмовую блокировку под магофоном, на шесть рангов выше ее восьмого, а у нас превышение всего в один!

— Оля права: убиваться ради прорыва в Князи пару-тройку месяцев — это извращение! — поддержала ее младшенькая, царапнула мой живот ноготками и добавила этому предложению «объема»: — А еще нам пора ставить «большую ловушку». Чтобы она добывала Искры Кошмаров так же, как моя «каменная». Кстати, о ловушках: я, кажется, поняла, как доработать защитный комплекс так, чтобы он лупил «ментальной составляющей» ледяного ада. Но создание такого артефакта я не потяну — не хватит уровня навыков и опыта. А папу он убьет. При первом же тестировании. А такая штука нужна, как воздух. Хотя бы для защиты Расщелины…

— Нужна — не то слово! — обрадованно воскликнул я, представив реакцию французов на такой сюрприз, от всей души чмокнул Свету в щечку и озвучил решение: — Завтра-послезавтра поохотимся на горностаев и попробуем добыть хотя бы пару оглушений, дабы Надя, Ульяна и Ксения Станиславовна помогли твоему отцу прокачать сопротивление к Разуму. И еще: сборку и тестирование этого артефакта надо будет проводить тебе. Само собой, в нашем присутствии, в каком-нибудь глухом углу родовых земель и через полноценный рейд, а то и через два-три: я не готов терять из-за ошибок в уровне воздействия ни Валерия Константиновича, ни тебя.

Она благодарно потерлась щекой о мою грудь и полюбопытствовала, сколько горностаев я планирую завалить.

— В этом рейде — штуки четыре… — честно ответил я. — А в дальнейшем — еще двенадцать-пятнадцать. Чтобы постепенно усилить ветеранов…

Тут мелкая отстранилась и «возмущенно» посмотрела на меня:

— Каких, к этой самой матери, двенадцать-пятнадцать, и каких, к ней же, ветеранов⁈ Глава Беркутовых-Туманных обязан ходить в ГОРНОСТАЕВОЙ МАНТИИ…

А потом я «дал волю ярости»:

— Дмитрий Львович, скажите, пожалуйста, с каких это пор Имперские добытчики ходят в Пятно не за звериными Искрами, а за человеческими?!!!

— Прошу прощения, но я вас не понимаю! — жестом вернув на место пяток вскочивших подчиненных, заявил он и попросил объяснений.

За ними дело не стало:

— На нас напала группа из десяти высокоранговых Одаренных из рода Репиных. Напала коварно — подошла к месту нашего привала с приветливыми улыбками, поздоровалась и атаковала в упор! Мы ни разу не Новики, так что девятерых положили без разговоров, а десятого добросовестно допросили. Как оказалось, Клан Добытчиков открыл загонную охоту на меня и мою команду. А главе рода Репиных, кроме всего прочего, срочно требуются наши Искры. Так вот, мы тоже умеем охотиться, поэтому пробежались по «семерке» и вырезали еще четыре такие же группы. А теперь обращаемся к вам, нашему куратору: мы жаждем крови тех, кто их послал. То есть, просим помочь с получением разрешений на объявление межродовых войн Реутовым и всем тем, чьи фамилии вы узнаете, идентифицировав эти ру ки!!!

— Вы собираетесь воевать со всем Кланом Добытчиков сразу? — сдуру хохотнул какой-то майор и был назначен главной жертвой: я «возник» рядом с ним, взял охамевшего вояку за глотку, «не заметив» марева средненького Рынды, выдернул из кресла одной рукой, поднял на уровень своего лица и холодно процедил:

— Да, собираюсь! Есть возражения?

— Игнат Данилович, майор Шишмарев считает себя записным шутником и частенько огребает за слишком длинный язык… — сообщил хозяин кабинета, мягко попросил не брать грех на душу и, «сообразив, чем меня точно можно будет отвлечь», предложил заняться делом поважнее — идентифицировать наши жертвы.

Я нехотя вернул взбледнувшего и вспотевшего вояку на место, вернулся к столу и уставился на генерала, уже деловито сканировавшего папиллярные узоры на пальцах первой попавшейся руки.

— Константин Петрович Балакирев. Официально подтвержденный ранг — Богатырь… — изумленно воскликнул он, посмотрев на экран своей МТ-шки, отложил кисть в сторону, взялся за вторую и снова удивился, опознав еще одного Богатыря. Потом ему «не повезло» — попалось два Боярина подряд. Но невезение продлилось недолго. Ведь Одаренных второго ранга мы в общей сложности положили аж двадцать два. Так что достаточно частое повторение слова «Богатырь» донельзя впечатлило даже «записного шутника». А потом мы с Ляпишевым отыграли последнюю сценку заранее запланированного спектакля, и его подчиненным поплохело в разы сильнее:

— Двадцать два Богатыря и девять Бояр на пять групп — это по четыре Богатыря и два Боярина на каждую!

— Дмитрий Львович, мне сейчас не до статистики: я узнал все фамилии и с нетерпением жду официального разрешения вырезать конченных нелюдей, наверняка обретающихся в своих поместьях!

— Игнат Данилович, как я понимаю, после возвращения из Пятна вы в Сеть не заходили, верно?

— А должен был? — раздраженно спросил я.

— Я бы выразился иначе. Но не суть важно. Самое главное я сообщу вам прямо сейчас: главы всех родов, которые мы только что идентифицировали, наследники, начальники служб безопасности и командиры родовых дружин уже арестованы, в большинстве своем допрошены и наговорили себе не на одну смертную казнь!

— Не понял? — нахмурился я и заставил генерала устало вздохнуть:

— Если очень коротко, то несколько дней тому назад мы получили информацию о готовящемся нападении на ваш катер на воздушной подушке, инсценировали ваш приезд в поместье Бехтеевых и отправили в засаду катер, в котором находилось восемь Богатырей и два Князя. Само собой, не одних, а с хорошей подстраховкой. Нападавшие оказались слабее и полегли. Но перед тем, как умереть, некоторые разговорились. А мы тянем за ниточки ничуть не менее умело, чем вы воюете. Поэтому идейные последователи Свободных уже арестованы, допрошены и через несколько дней получат честно заслуженное воздаяние…

Императрица позвонила мне через считанные мгновения после взлета нашего «Орлана», похвалила за идеально отыгранный спектакль и сообщила, что первые «болтуны» из ведомства Ляпишева уже начали распространение правильных слухов.

Тут я пошел навстречу буйствовавшей паранойе и все-таки поделился с Воронецкой мыслью, действовавшей на нервы с момента первого разговора:

— Людмила Евгеньевна, в моей системе координат понятия «болтун» и «спецотдел» в принципе не сочетаются. И я такой наверняка не один. А значит, утечка информации из кабинета начальника спецслужбы вызовет вопросы….

— Вы нас недооцениваете… — сыто мурлыкнула женщина, помучила меня классической театральной паузой и показала «проблему» под другим углом:

— С чего вы взяли, что утечка произойдет из кабинета, то есть, через личностей, присутствовавших на совещании? Есть и альтернативные каналы. Возьмем, к примеру, процесс идентификации по папиллярным узорам. Дмитрий Львович не счел нужным присвоить процессу режим секретности, а значит, с отчетом о нем наверняка ознакомятся личности, собирающие любую информацию о деятельности этого ведомства и имеющие доступ к соответствующим базам данных. Далее, утилизация биоматериала тоже проводится по-разному. А эту засекречивать нет смысла, так что пятьдесят две человеческие кисти вот-вот попадут к чисто гражданским специалистам, в жизни не видевшим подписок о нераспространении. И последнее: гибель каждого подданного моего мужа официально документируется. А в графу «причина смерти» этих конкретных внесут фразу типа «Уничтожен там-то и там-то при попытке убийства Игната Даниловича Беркутова-Туманного», ссылку на уголовное дело и много чего еще. Говоря иными словами, как только вы продемонстрировали Дмитрию Львовичу материальные свидетельства победы над убийцами, включилась бюрократическая машина государства. Соответственно, теперь на любой официальный запрос с упоминанием установочных данных этих пятидесяти двух человек будет автоматически выдаваться официальный ответ, который уже не оспорить даже Коту-Баюну…

— Понял. Большое спасибо за столь подробный ответ… — поблагодарил ее я и задал еще один вопрос:

— Людмила Евгеньевна, а вам случайно не докладывали о судьбе пилотов «Стрекоз»?

— Докладывали, конечно: они вышли в Большой Мир через трое суток после вылета с базы живыми и здоровыми, вернулись в ППД и получили очень приличные боевые. А на лесовиков, которые их сопровождали, наложил свои загребущие ручки ваш неугомонный друг. В общем, выбросьте все проблемы из головы и как следует отдохните…

Волчья стая из семи Кошмаров третьего — одна…' Эх, нет в жизни счастья, черт возьми…'

Но самым забавным оказался пост некой Модницы в Шляпке:

«Стая Черного Беркута наверняка воевала нечестно: Ольга Ивановна и Светлана Валерьевна шли в бой в сногсшибательных кожаных костюмчиках против мужчин со слабой психикой! Вот бедняги сознание и теряли. Кто от переизбытка эстетического удовольствия, кто от перевозбуждения. А Игнат Данилович коварно убивал… Кстати, через пару-тройку лет нападать на эту команду станет еще бессмысленнее — в ней будет уже не две, а три или четыре ослепительные красотки. Стреляйтесь, господа…»

В общем, поржали от души. А в начале пятого девчатам стало скучно, и я придумал интересное продолжение Дня Большой Лени:

— А почему бы нам не совместить приятное с полезным? Если отогнать на Дивное две обычные «Стихии», то можно позабавиться в аэротрубе…

— Две «Стихии» — это четыре посадочных места, а нас пя— .. — начала, было, Света и хлопнула себя по лбу: — А, поняла: раз «отогнать», значит, Ира полетит на «Орлане»?

— Угу…

— Поли-ин, хочешь прокатиться на машине, на которой Игнат поставил первые «вечные» рекорды?

— Да!!!

— Тогда чего лежишь?

— А во что переодеваться? — полюбопытствовала мелочь и заставила наставницу задуматься:

— Ну да: гоночных костюмчиков у тебя пока нет. Что ж, тогда предлагаю отправляться, как есть — едем, вроде, из дома в дом, а война закончилась…

Тут я отрицательно помотал головой:

— Нет, машины не бронированные, так что едем в высокоранговой коже.

Кивнули. Молча. И унеслись переодеваться. А минут через пятнадцать-двадцать построились возле выхода из гаража, следом за мной вышли наружу, неспешно прогулялись до гостевого коттеджа и подождали, пока я подниму фальшь-панель. Потом девчата подхватили Полинку под локотки и утащили показывать зал с «игровыми» капсулами, а я отвез Иру к «Орлану».

Пока мотался туда-обратно, Оля со Светой успели вернуть подопечную на площадку перед гаражом, выгнали наружу белую «Стихию» и закрыли дом. Поэтому стоило мне развернуться и остановить машину, как мелочь возникла рядом с пассажирской дверью, уверенно открыла, скользнула в кресло и без колебаний принялась подстраивать его под свои габариты. Не заменжевалась и на самом последнем этапе — загнала настройки в память машины.

Я мысленно назвал девчат красотками, после чего научил воспитанницу создавать конференцсвязь и помог вбить в навигатор адрес родового поместья. Потом спросил у младшенькой, готова ли она начать движение, и получил честный ответ:

— Ну, как тебе сказать? От вождения я, конечно, отвыкла. Но справлюсь. Благо, врубила режим обучения…

Я назвал ее умницей, плавно тронул автомобиль с места и неспешно покатил к КПП. От него до выезда на трассу тоже ехал медленно и печально. А после того, как вырулил на широченную и почти пустую автомагистраль,

начал потихоньку поддавать. Само собой, ориентируясь на подсказки Дайны, отслеживавшей реакции Светы. И пусть крейсерскую скорость набирали достаточно долго, зато я успел вспомнить, как управлять настолько легкими машинами и перестал ощущать «коррекции». А где-то километре на двадцать пятом с управлением освоилась и младшенькая. О чем сообщила счастливым стоном:

— О, боже, какой же это кайф!!!

— Свет, не нервируй меня! — «грозно» предупредила моя благоверная, а Ира сдвинула фокус нашего внимания в «другую сторону»:

— Видели бы вы свои машины со стороны: черная и белая пуля несутся по трассе, обходя попутные ведра с гайками, как стоячих, и вызывают жгучую зависть у всех и вся!

— А над нами парит «Орлан»! — продолжила… Полинка. — Что наверняка тоже действует на нервы. Всем, у кого есть хоть полторы рабочие извилины, верно?

Всех дам — с Праздником))) Надеюсь, что бонус порадовал)))

и я, прервав монолог, обратился к ней:

— Полин, вон та машинка — для тебя. Вопросы?

— Вопросов нет! — звонко ответила она и подошла к Кукле.

Следующую машину — прошлогодний, но достаточно мощный «Хорс» — мы со Стерлиговым' выделили Карамзиной.

Потом я объяснил последней, что базовые навыки она будет нарабатывать под руководством Ирины Сергеевны, и отправил все четыре машины на тренировочную площадку. А сам забрался за руль новенького «Стрибога», подстроил под себя сидения, руль, педальный узел и зеркала, внимательно выслушал монолог пилота-испытателя, коротко кивнул, закрыл дверь и тронулся с места.

Следующие часа полтора работал на свободной площадке — привыкал к габаритам и нраву автомобиля, вдумчиво разбирался с его возможностями, пробуя на излом пусть в примитивных, но от этого не менее действенных базовых упражнениях, выполнял все ценные указания Дайны и с нетерпением ждал завершения ЕЕ оптимизации программных прошивок.

Получив вожделенную отмашку, сказал пилоту-испытателю, что готов испытать машину на трассе, получил добро и порулил к нужному выезду.

Первые четыре круга проехал сам. В смысле, без коррекций положения руля и педалей. С пятого по одиннадцатый, пройденные достаточно близко к границе своих реальных возможностей, ошибался, но нечасто. А потом БИУС счел необходимым выяснить, как себя ведет «Стрибог» в предельном режиме, и отжег на уровне, до которого мне было расти и расти.

Свой вердикт озвучил на финишной прямой. И в гарнитуру. После чего посоветовал зарулить в бокс, чтобы механики прогнали все возможные тесты.

Я, естественно, послушался и плавно придавил педаль тормоза. На что мгновенно отреагировал Стерлигов, внимательнейшим образом наблюдавший за мной из башни руководителя гонок, но не вмешивавшийся в процесс:

— Игнат Данилович, как я понимаю, вы едете в боксы?

— Да, Аристарх Всеволодович — я погонял машину в режимах, близких к предельным, и хочу, чтобы ее осмотрели механики.

— А ощущениями от такой езды не поделитесь?

— «Стрибог», однозначно, получился. И любой уважающий себя гонщик с удовольствием пересядет на него практически с любой другой машины.

— А вы пересядете? — раздалось из динамиков акустической системы уже через мгновение.

— Последние полгода я передвигаюсь либо на бронированном «Буране», либо на таком же «Эскорте», либо на «Орлане». Увы, не от хорошей жизни… — вздохнул я. — Но после того, как решу все проблемы, обязательно куплю такой «Стрибог» и…

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но покупать такой «Стрибог» не придется: мы собрали один экземпляр персонально для вас. В специальной комплектации. И я его вам сейчас подарю…

— Сейчас? — удивился я, заруливая в бокс. — Может, лучше это сделать после гонки?

Стерлигов насмешливо фыркнул:

— Игнат Данилович, у меня перед глазами — результаты лучшего круга профессионального пилота-испытателя, учившего эту машину ездить четыре с половиной недели, и вашего двенадцатого, во время которого вы установили новый рекорд трассы. Я в восторге…

…Аристарх Всеволодович уехал в аэропорт после совместного обеда. А мы вернулись к своим машинам и продолжили тренировки. Полинка пахала, как проклятая, до начала шестого, а потом начала ошибаться из-за моральной усталости и получила приказ отдыхать. Карамзина была отправлена к ней в районе начала седьмого. А девчата, привыкшие к запредельным нагрузкам, отрабатывали упражнение за упражнением до семи. Убивались бы и дальше, но в восемнадцать тридцать пять я вдруг понял, что перебрал с вождением под просветлением, сдал «боевой» «Стрибог» механикам, пересел в свой, который успели обклеить пленкой, искажающей очертания, быстренько подключился к конференцсвязи и дал команду заканчивать занятие. Поэтому в восемнадцать пятьдесят пять все четыре машины подкатили к боксам. «Стихия» и «Стрибог» остановились, а «Перун» с «Хорсом» зарулили внутрь и заглушили движки.

Мой новый «Стрибог» дамы облазили еще перед обедом, да и усталость давала о себе знать, так что никто не суетился — Полинка ускакала к «Свете», Карамзина забралась в машину Ольги, а Кукла — ко мне. Потом мы отвезли последнюю к «Орлану» и порулили к выезду с автодрома. А приблизительно через полчаса подобрали Иришку на посадочной площадке Бухты, загнали все три машины в основной гараж, в темпе содрали с подарка пленку и с чувством выполненного долга умотали в большую гостиную.

Там-то Наталья Родионовна и выплеснула на нас свои впечатления:

— Никогда не думала, что тренировки по вождению могут быть настолько изнурительными и, в то же самое время, полезными: я почувствовала машину и поняла, что она мне пока не по зубам, но точно знаю, что, занимаясь в таком безумном режиме, смогу ее подчинить, куплю себе новый «Стрибог», привыкну к нему и потеряю голову от автоспорта. Но если удовольствие, полученное мною от сегодняшней тренировки, можно объяснить правильно подобранной нагрузкой, то ваша сосредоточенность на тренировочном процессе не лезет ни в какие ворота: вы шлифовали технику выполнения каждого отдельно взятого упражнения с монотонностью промышленного робота. И не играли — я живу не первый век, научилась отличать добросовестность от ее имитации и давно не ведусь даже на очень талантливые спектакли. А раз вы добросовестны до фанатизма даже в увлечениях, значит, мои источники в спецотделе не врут, и вы действительно положили пять групп по десять высокоранговых Одаренных без помощи волчар Димы Ляпишева…

— Нам помощь его волчар без надобности… — сказал я, а Света весело добавила:

— Мы и сами с усами. Пусть с иллюзорными, зато густыми, длинными и ухоженными!

Гостья шутку не поддержала:

— Я к тому, что вы превратились в силу, которую не проигнорируешь. А значит, как только к этому выводу придут Князья и Одаренные, взявшие следующий ранг, но скрывающие этот факт даже от самых близких родичей, у вас настанут очень тяжелые времена…

— И много таких в Империи? — мгновенно посерьезнев, спросил я, чтобы разобраться в мотивах, заставивших Карамзину начать этот разговор.

Женщина пожала плечами и удивила не на шутку:

— Понятия не имею: мы не делимся этой информацией ни с кем. Гадать на кофейной гуще не в моем стиле. А определить ранг при наличии артефактов сокрытия физически невозможно.

— Мы?

— Да: я по вашей классификации — Кошмар первого ранга.

— И зачем вы нам это сообщили?

— Во-первых, демонстрирую готовность общаться без камней за пазухой. Во-вторых, одним своим существованием доказываю реальность наличия в Империи Одаренных как минимум на ранг выше Князей. В-третьих, хочу, чтобы вы поняли, что стандартная шкала рангов неполная, и задались новыми, более масштабными целями. И, в-четвертых, помогаю вам оценить степень опасности потенциальных противников.

Дайна уверенно заявила, что Кувалда не солгала ни в одном слове, и я попробовал еще немного обострить беседу:

— Что ж, оценил. А что дальше?

Тут женщина на миг ушла в себя, собралась с мыслями и снова поймала мой взгляд:

— Игнат Данилович, дворянство практически выродилось: как ни обидно это признавать, но даже в моем окружении всего четыре человека, которых я по-настоящему уважаю. А вы в свои двадцать с небольшим собрали вокруг себя как минимум семерых действительно достойных личностей, медленно, но уверенно усиливаете род и ни разу не теряли лица даже в мелочах. Для меня это чрезвычайно важно, вот я и не хочу, чтобы какая-нибудь властолюбивая и самовлюбленная скотина смогла испоганить вам жизнь только потому, что в данный момент в разы сильнее. Поэтому абсолютно бескорыстно предлагаю помощь с быстрым подъемом в первый Кошмарный ранг.

— И какую именно?

— Насколько я поняла, вы медитируете на бывшей «ферме» Свободных, расположенной в «пятерке». Но потолок развития в этой области — прорыв в первый ранг. А у меня есть заимка в «четверке» — логово медведя, спрятанное под высокоранговым артефактом иллюзии. И пусть с комфортом там так себе, зато ее можно использовать и как место для медитаций, и как базу для дальних рейдов…

Меня тоже тянуло в море. Но я наступил на горло собственной песне и, заложив плавный полукруг, подошел к берегу точно между нашим и гостевым коттеджами. В песок тыкаться и не подумал — развернул катер носом к выходу из бухты, включил режим дрейфа, перебрался на корму и подождал. Совсем немного — Оля и Ира, изнывавшие от предвкушения, вылетели на пляж очень быстро и на полной скорости понеслись к воде. Первая сходу переместилась на транец, а второй помог я — прыгнул на берег, подхватил на руки и вернулся на катер рывком. А через считанные мгновения из коттеджа вынеслась и наша гостья, увидела, что мы ждем только ее, и серией из трех рывков доставила свою тушку на плавсредство.

Оказавшись в кокпите, по своему обыкновению начала оценивать его дизайн, но была в приказном порядке усажена в ближайшее кресло. Потом я активировал ее индивидуальную систему безопасности, быстренько вернулся на свое место, затаил дыхание и сорвал «Шторм» с «места» в самом любимом режиме — «газ до полика».

Карамзина восторженно взвизгнула и протараторила, что такое начало «покатушек» ей уже нравится.

Понравилось и продолжение — я промчался мимо гидроцикла Светы и, чуть-чуть шевельнув рулем, попытался обдать ее стеной воды. Но та уперлась в вовремя выставленную воздушную стену, а «страшно обидевшаяся» девица дала полный газ и рванула вдогонку. А после того, как догнала — я не хотел отрываться от мелочи очень уж сильно — отомстила. В том же ключе и с тем же результатом. Но останавливаться и не подумала — продолжила «атаковать». Причем регулярно взлетая в воздух с волн, создаваемых ею же.

После того, как нас догнали Лиза с Полей, я жестом показал направление движения и снова втопил в «нормальном» режиме, а три хохочущие ведьмочки устремились следом. А километра через четыре отзеркалили и все следующие действия. В смысле, скинули скорость и начали буйствовать так, как требовала душа, то есть, прыгали с «рукотворных» волн на дальность и в высоту, крутили сальто, ставили свои «игрушки» на попа и, конечно же, то и дело слетали с сидений. Но весь урон от безумных падений гасили марева, а адреналин и дурь «единомышленников» все повышали и повышали градус веселья.

Увы, в какой-то момент у мелочи отказали предплечья, и девочки, дав об этом знать, уступили гидроциклы Оле и Наталье Родионовне. А эта парочка с энтузиазмом подхватила упавшее было знамя отвязного дуракаваляния и понесла дальше…

Отрывались часов до трех дня. Потом проголодались, вернули технику в эллинг, быстренько привели себя в порядок и собрались в нашей большой гостиной. Во время трапезы делились восторгами и наслаждались чертовски приятным послевкусием. А после того, как все съестное приказало долго жить, мелочь, перебравшая слишком ярких эмоций, как-то резко осоловела.

Я отправил их спать, посмотрел на Карамзину, весело описывавшую Оле свое самое безумное падение, и как-то почувствовал, что женщина не играет, а по-настоящему счастлива. Трудно сказать, по какой причине, но именно этот штрих собрал воедино все разрозненные фрагменты моего отношения к ней и помог увидеть общую картину. Потенциальных плюсов в ней оказалось в разы больше, чем минусов, и я, наконец, определился со своим решением. Поэтому еще раз изучил энергетические узлы Кувалды, снова убедился в том, что все они выглядят «стандартными», дождался паузы в беседе и сделал первый шаг навстречу потенциальной союзнице:

— Наталья Родионовна, скажите, пожалуйста, вы владеете волчьим шагом или его аналогами?

— Аналогами⁈ — изумленно переспросила она, по моему взгляду поняла, что не ослышалась, и отрицательно помотала головой: — Ни в нашем роду, ни в родах моих покойных мужей этим умением никто никогда не владел. Купить его мне не удалось. А о существовании аналогов я даже не слышала.

— Летом его заменяет связка из тонуса и окаменения, формируемых в точке выхода из каждого стремительного рывка… — сообщил я, дал женщине переварить это знание и продолжил: — В плохую погоду к этим умениям можно добавлять водомерку. А зимой упрочнять снег наледью.

Карамзина облизала губы, на миг «поплыла» взглядом, как-то уж очень серьезно поблагодарила меня за бесценные знания, а затем задала вопрос на засыпку:

— Как я понимаю, это — ответ на мое предложение?

— Часть… — без тени улыбки сказал я. — И не на само предложение, а на порыв души.

— Не поняла… — честно призналась она, и я объяснил:

— На «ферме», отбитой у Свободных, тренируется только боевая дружина моего рода. А мы неделями пропадаем в значительно более глубоких областях Пятна, так что медитации в «четверке» в разы замедлят наше развитие…

— Черт, не сообразила! — в сердцах воскликнула и заставила улыбнуться: — Для того, чтобы додуматься использовать логова крупных зверей в качестве тренировочных заимок для двух-трех хорошо тренированных, неприхотливых и деятельных добытчиков, не надо быть семи пядей во лбу. А с артефактами иллюзий У ВАС проблем нет и быть не может! И да: в таком случае на первый план действительно выдвигается порыв души…

— И не только он… — сказал я и задал женщине вопрос, ответ на который интересовал меня сильнее всего: — Кстати, о порывах души: вы не можете не понимать, что наши потенциальные недоброжелатели гарантированно сочтут ваше сближение с нами демонстрацией намерений и постараются вас убрать. Ибо точно знают, что убеждать вас сделать подлость кому бы то ни было — это форменное самоубийство. Значит, вы, фактически, вызвали огонь на себя. И… зачем?

Она едва заметно потемнела взглядом и криво усмехнулась:

— Вы не первый порядочный, талантливый и перспективный Одаренный, нащупавший свой путь в познании магии и вызвавший всеобщий интерес. Мой первый жених был таким же: в двадцать три создал свое первое нестандартное умение с сумасшедшим КПД, в двадцать четыре превратил защитный покров в аналог вашего и прорвался в Богатыри, а через пару месяцев бесследно исчез. Искали его добросовестнее некуда, но не нашли. А года через три я, тогда еще слабенькая Ратница, случайно заметила точно такой же покров на одном из старых зажравшихся и невероятно самовлюбленных аристократов, в принципе не способных Творить,

выяснила, какого он ранга, и переселилась на тренировочную заимку рода. В первый ранг прорвалась за полтора года и еще два дралась на дуэлях со всеми подряд. До первой крови или потери сознания. Зато после того, как наработала реальный боевой опыт, спровоцировала эту тварь, приняла вызов и отомстила. Убила и его сыновей, пользовавшихся наследием моего жениха. А потом… на долгие годы ушла в депрессию. И пусть с тех пор прошла целая вечность, ненависть к подобным ублюдкам никуда не делась. Она же усиливает и уважение. К тем, кто ни перед кем не гнется и торит свой путь. Причем торит его не из эгоизма, самовлюбленности или честолюбия, а по велению ИМЕЮЩЕЙСЯ души.

— И в этот раз не соврала ни в одном слове… — прокомментировала ее признания Дайна, но я это знал и так. Вернее, чувствовал. Всем естеством. Вот и сделал еще один шаг навстречу — сходил в кабинет, вытащил из сейфа ядро и энергетический узел сферы умиротворения, навел «болтушку», вернулся в гостиную и протянул Карамзиной:

— Это вам. Умение, вызывающее удушье даже через защитный покров. Да, блокируется украшениями с аструмом, но против вас так не защищаются.

— Проанализировали записи моих дуэлей? — поинтересовалась Наталья Родионовна после того, как осушила бокал.

Я утвердительно кивнул, сел в свое кресло и снова поймал ее взгляд:

— Искал ваши слабости. Чтобы помочь их убрать и, тем самым, усилить без пяти минут союзницу.

Тут женщина развеселилась:

— И как, нашли?

Я создал над столом шар льда и усмехнулся:

— Вот эта штука, формируемая под настом, не дает ему проламываться, то есть, усиливает наш зимний аналог волчьего шага. Кроме того, игнорирует защитный покров и, влетая в голову противника следом за обычной росой, мгновенно лишает его зрения, слуха и желания дышать. А теперь вопрос на засыпку: вы уже сообразили, какую именно слабость в вашем арсенале заткнет это умение, или как?

и даже нарезала «особо вкусный» фруктовый салат.

Да, злобная мелочь тоже не бездельничала, но от нее тянуло весельем, а от Полинки — счастьем. И эта разница зацепила даже Наталью Родионовну — в какой-то момент она подошла ко мне и, дождавшись очередного исчезновения девчонки, уважительно хмыкнула:

— Вас и ваших подруг любят обе девочки. Но у любви Максаковой есть границы. А Полина растворилась в этом чувстве целиком и отдает семье всю себя. Но больше всего удивляет не это, а сочетание внутренней мягкости со стальной волей, фантастическим упорством и невероятно жестким характером — как только ваша воспитанница сформируется в этом ключе, Высший Свет вздрогнет…

— Пусть вздрагивает — мне его не жалко… — ухмыльнулся я, выслушал доклад Дайны о «готовности пляжа к разврату» и погнал гостью на берег.

Шашлык жарил сам. С активнейшей помощью Птички и редкими, но меткими советами верной помощницы. Поэтому мясо получилось на славу: первую партию компания смолотила за считанные минуты, вторую смела с тарелок ненамного медленнее, а третью принялась смаковать. Но только из-за ограниченной емкости желудков.

Все бы ничего, но в тот момент, когда я уставился на кусок, который мог в себя и не впихнуть, Ира вдруг встала из-за стола и танцующим шагом пошла в сторону дома, а Дайна сообщила о срабатывании одного из масс-детекторов, которыми некогда щедро засеяла море. После чего продолжила:

— Игнат, учти, что аквалангист не один: в группе их четыре… нет, одиннадцать… точнее, семнадцать человек! И если все они — хотя бы Гридни, то тут вот-вот станет очень жарко. В общем, я нейтрализую СБ-шников, на всякий случай сгенерировав «веселые картинки» для всех видеокамер поселка, под невидимостью уведу Иришку к «Орлану» и в нужный момент поддержу вас с воздуха. А вы жгите по полной программе: я уверена, что Карамзина нас не сольет. Далее, девочек в коттеджи не загоняй: если гости шарахнут чем-нибудь площадным, то здания превратятся в братские моги— .. Оп-па, а вот еще одна группа! В ней восемь человек. Подошли с севера на вингсьютах, открылись километрах на двух с половиной и начинают «скручиваться».

«Силуэты» группы подводных пловцов я заметил секунд через десять, оценил «яркость» энергетических систем и мысленно присвистнул — к нам ломился целый Князь, пятеро достаточно сильных Богатырей, девять Бояр и два Гридня!

Времени на раскачку оставалось все меньше и меньше, поэтому я уронил вилку на тарелку, чертыхнулся, привлекая к себе все внимание, и с виноватой улыбкой выдал первую пачку ценных указаний:

— Всем внимание: продолжаем изображать расслабление, не меняемся в лице и вдумываемся в то, что я говорю!

Ольга со Светой, заметившие незваных гостей одновременно со мной, продолжили жевать, как ни в чем не бывало, Кувалда прищурилась, а мелочь вцепилась в свои бокалы чуть более энергично, чем хотелось бы. Но, в общем и целом, наше поведение не изменилось, поэтому я рассмеялся и добавил к голосу жестикуляцию:

— Ожила моя чуйка. Она реагирует на плотность защитных покровов и, как правило, не ошибается. В данный момент к нам приближается один Князь, несколько Богатырей и Бояре. Назвать точное число людей в группе я, увы, не смогу — ощущение от чуйки слишком общие. Зато знаю, что незваные гости плывут с половины второго относительно положения моего корпуса, и не по поверхности моря, а под водой. Что, по определению, пахнет вторжением на частную территорию и автоматически ставит этих личностей вне закона.

Кувалда «весело» поаплодировала, подтверждающе кивнула и сделала вид, что комментирует анекдот:

— Так и есть. Соответственно, у нас развязаны руки. Но Князь, Богатыри и Бояре — это площадные умения. Так что прятать девочек в домах крайне небезопасно…

— … а в гаражах нет ни одной бронированной машины… — «рассмеялась» Оля.

— Верно… — «хохотнул» я и начал бредить: — .. поэтому по моей команде вы, девчонки, уходите под пелену теневика, на предельной скорости уноситесь рывками на ту сторону холма, оттягиваетесь к девятой секции забора, если считать от КПП в нашу сторону, и… Так, стоп: чуйка стала реагировать и на небо!

— Видимо, парашютисты под артефактами иллюзий… — «мурлыкнула» Наталья Родионовна.

— Видимо… — «гордо улыбнулся» я. — Поэтому вы прикрываете девочек воздушной стеной и сметаете в море всех, кто на нее напорется. А мы втроем повеселим подводников.

— А как же Ирина Сергеевна? Она — не Одаренная, а значит, не переживет даже самую слабую атаку!

— Я уже поставил ей персональную боевую задачу… — успокоил ее я, с наслаждением потянулся и начал обратный отсчет. Левой рукой, покоившейся на бедре.

Девчата, жившие в прозрении, отзеркалили счетверенный «хлопок», тем самым, дав понять, что готовы. Строенный, показанный в тот момент, когда пловцы зависли метрах в двадцати от нас и начали готовиться к атаке, можно сказать, проигнорировали. Сдвоенный — тоже. Ибо прекрасно понимали, что достать нас, находясь на глубине полутора метров, ВСЯ вражеская группа не сможет.

Зато стоило мне изобразить обычный, как над ныряльщиками, только-только начавшими всплывать, возникло сразу три плотных тумана и «взорвалось» буйствами молний.

Гридни и трое Бояр склеили ласты практически мгновенно. А остальные растерялись. Да, тупили недолго — от силы секунду, но мы находились под просветлениями, так что успели повесить на Князя и двух Богатырей по сфере умиротворения, а затем совершили чертовски удачную ошибку — напутали с распределением целей и вложились шарами льда в одного и того же Богатыря.

Дури, вложенной в плетения, оказалось слишком много, и вместо трех «слипшихся» шаров или одного заметно более крупного объединенный навык мгновенно превратил в кошмар тополога кубометров пятнадцать-семнадцать морской воды, походя пробив ледяными иглами Богатыря и Боярина! Правда, лично я обратил внимание на их сереющие тушки после того, как приголубил Князя оглушением, почувствовал, что оно не прошло, разозлился и вложился в облегчение. Мысленно отметив, что мы выбили уже пятерых, обновил буйство молний, повесил сферу еще на одного Богатыря, понял, что потратил этот миг впустую, и добавил к туманам ледяную вьюгу. Чтобы нескольким противникам, доплывшим до поверхности, резко расхотелось высовываться из воды.

Сработало. А после того, как этим же самым навыком шарахнули и Оля со Светой, один Боярин снова нырнул и… постоянно восполняя проседающее марево, поплыл к берегу. Увы, это были еще цветочки: буквально через миг Князь и двое самых мощных Богатырей взметнулись вверх и рванулись в нашу сторону рывками! Кроме того, в воздушную стену, вывешенную Карамзиной, впоролись первые парашютисты и… унеслись в сторону моря, поймав по оплеухе мелочи!!!

Атакующую троицу, не желавшую задыхаться, остановили мы. Дисками, вывешенными на траектории перемещения. Потом вложились в ошарашенных Одаренных оплеухами, «вернули» в туманы, усиленные ледяными вьюгами и буйствами молний, накрыли места их падения в воду прессами и продолжили шарашить теми навыками, которые требовались по ситуации.

Кстати, Кувалда тоже не бездельничала: сначала сдерживала град атак четырех Бояр и двух Гридней, пытавшихся отвернуть от ее воздушной стены, но бивших в нее всем, чем можно и нельзя, потом расплескала двух последних каким-то навыком той же школы и нанизала самого слабого Боярина на что-то каменное. Не растерялась и в момент появления «Орлана» — в мгновение ока опустила стену между тремя нашими и морем. Поэтому Дайна, наблюдавшая за боем через камеры микродронов, со спокойным сердцем всадила в центр туманов сразу четыре ракеты.

Рвануло настолько серьезно,

что две наши стены просто смело, третью продавило наполовину, а незваных гостей, оказавшихся в эпицентре взрыва, просто испарило! Да, я заметил и приличную воронку, возникшую в морском дне, и здоровенный гриб из водяного пара, нижняя часть которого «опиралась» на столб из грязной воды, и «медленно» вращавшийся обломок ИДА-шки, но потом возле меня «возникла» жена, приложила ладошки к ушам и шарахнула исцелением. Тут меня, наконец, накрыло осознанием, и внимание само собой сфокусировалось на «силуэте» младшенькой, уже начавшей лечить Полинку. Вот я и заставил себя успокоиться — подождал возвращения слуха всей нашей компании, посмотрел на первую пару Дворцовых, как раз выбегавших на пляж метрах в пятидесяти от нас, жестами дал понять, что все уже закончилось, и «рефлекторно» прижал палец к левому уху:

— Ириш, спасибо. С меня причитается. А теперь полетай, пожалуйста, по округе, найди лоханку, с которой высадились эти твари, и утопи к чертовой матери…

— С превеликим удовольствием! — весело хохотнула Дайна в правое ухо и увела «Орлан» в сторону Лукоморья. В этот момент Оля заключила Лизу в объятия и начала хвалить, Света точно в таком же ключе «нейтрализовала» свою персональную ученицу, а я подозвал ближайшего СБ-шника, попросил немного подождать, набрал генерала Ляпишева и, услышав его голос, описал создавшуюся ситуацию:

— Дмитрий Львович, добрый вечер. Прошу прощения за поздний звонок, но у нас очередное ЧП: мы только что разнесли в пыль восемь парашютистов и некоторое количество аквалангистов, пытавшихся помешать нам отдыхать в Бухте Уединения. Почти уверен, что одним из нападавших был некий Нестор Федорович Гладков — помните такого?

— Князь-Водник, пустившийся в бега… — угрюмо ответил генерал, явно вменивший этот «визит» себе в вину, и спросил, не пострадал ли кто-нибудь из нашей компании.

— Нет, мы в полном порядке. Зато в морском дне появилась здоровенная воронка, часть пляжа сдуло, а ваши эксперты задолбаются искать фрагменты тел…

— Почему?

— По ним отстрелялся «Орлан». Со всей дури…

— Ничего, найдут. Хоть что-нибудь. А какие планы у вас?

— Если вы не будете возражать, то улечу в родовое поместье. А то тут становится скучно…

Я, естественно, удивился. И с намеком хмыкнул. Но комментарий Дайны не удовлетворил:

— Подсказывать не буду: нужны твои абсолютно естественные реакции.

Мысленно хмыкнул, подождал, пока мини-кортеж из «Бурана» и двух «Эскортов» подъедет к нам, подошел к кроссоверу, пожал руку другу, первым выбравшемуся из салона, поприветствовал его невесту и сестру, а через миг «заметил» Северцева, выскользнувшего из ближнего минивэна, и подобрался.

— Я тоже не ожидал ее прилета… — вполголоса сообщил Воронецкий, правильно расшифровав мою реакцию. И подал руку своей зазнобушке. Ну, а я направился к его бабке, уже вцепившейся в предплечье самого доверенного телохранителя.

Императрица, по своему обыкновению, сходу взяла быка за рога:

— Доброе утро, Игнат Данилович. Прошу прощения за то, что не смогла сообщить о своем прибытии — начальник моей охраны счел это небезопасным — и искренне надеюсь на то, что вы позволите провести у вас ближайшие сутки мне и Николаю Борисовичу.

Я ответил тем же самым и по тому же месту. В смысле, поздоровался, заявил, что искренне рад ее видеть, дал понять, что двери моих домов для нее всегда открыты и предупредил, что у меня в гостях находится Карамзина.

Воронецкая удивила снова:

— Я прилетела к вам в том числе и для того, чтобы пообщаться с ней тет-а-тет в неформальной обстановке…

…За время перелета до Дивного Дайна от моего имени отправила на «Паутинки» Ольги, Светы и Питона, временно исполнявшего обязанности начальника охраны родового поместья, чрезвычайно подробные инструкции, поэтому, как только Иришка вырубила движки «Орлана», на крышу вышла эта троица и зарулила. В смысле, моя благоверная увела государыню в ее покои, выделила персональную горничную и что-то там еще, младшенькая взяла на себя Викторию, а ветеран занялся телохранителем Императрицы. Ну, а Витя с Таней теряться и не подумали — выяснили, чем занята «их» Лиза, обрадовались и ускакали в свои покои. Переодеваться для отрыва на озере.

Последняя просьба Воронецкой еще не забылась, поэтому мы с Ирой спустились в кабинет и немного поскучали. Вернее, я выслушал монолог Дайны, только добавивший вопросов, и понаблюдал за появлением на столике мягкого уголка любимых вкусняшек Императрицы, а вредная Кукла поваляла дурака, немного поизображав обычного дроида. Слава богу, в какой-то момент Оля привела к нам Людмилу Евгеньевну и снова испарилась, а венценосная гостья, с моей помощью опустившись на диван, сделала комплимент красоте и уюту нашего дома, выслушала слова благодарности и перешла к делу:

— Игнат Данилович, как вы, наверное, догадываетесь, запись вчерашнего боестолкновения анализировалась тщательнее некуда, а мы с мужем изучили докладные записки специально обученных людей и сделали выводы. В общем и целом, мы довольны: вы и ваша команда отбились от превосходящих сил врага, участие в этом бою Натальи Родионовны не только сблизило ее с вами, но и, фактически, вывело из категории нейтралов, а программная прошивка пилота «Орлана» доказала свою высочайшую эффективность. Однако, как это обычно бывает, и в этой бочке меда нашлась своя ложка дегтя — мы вспомнили о том, что наш внук, в отличие от вас, летает с живым пилотом, в принципе не способным выдать подобный КПД. Изобретать велосипед не в нашем стиле, вот мы и решили использовать уже апробированный алгоритм — ввести в его свиту на постоянной основе куклу, аналогичную Ирине Сергеевне. Но Виктор — личность своеобразная. В смысле, крайне неохотно подпускает к себе людей и ненавидит гиперопеку. Поэтому в лоб эту идею не продавить. А через вас — запросто…

Тут до меня дошло, к чему она клонит, и я проверил свою догадку:

— К Ире приезжает подруга, с которой они вместе служили, тоже оторва, каких поискать, и я советую ее Виктору, ибо считаю его пилота бездарным, а потом эта кукла проходит переподготовку на «Орлан» по уже готовой схеме?

— Именно!

— Великолепный, а главное, по-настоящему верный пилот ему нужен, как воздух! — твердо сказал я. — Поэтому с вас легенда.

Воронецкая поблагодарила меня за понимание, выложила на стол сразу два информационных носителя, дала понять, что на одном — база данных об общем прошлом двух Кукол, а на втором — «легенда» для меня и моих девчат, и дала слово, что никаких сторонних вложений в прошивку для Иришки нет.

Я без лишних слов «скормил» нужный носитель вместилищу Дайны и снова превратился в слух.

Людмила Евгеньевна предложила отложить обсуждение этого вопроса на утро воскресенья, дабы я успел познакомиться с предложенной легендой, дождалась согласия, и сменила тему беседы:

— Скажите, пожалуйста, вы собираетесь справлять свой день рождения?

Я утвердительно кивнул:

— В принципе, да. Но есть нюансы: в этом году второе апреля приходится на понедельник, а третьего-четвертого Виктор, Татьяна и Лиза отправляются с инспекцией на заимку спецотдела. И, насколько я знаю, собираются провести там пару недель. Поэтому я решил перенести мероприятие либо на двадцать первое, либо на двадцать восьмое. Ибо друзья и все такое. А освободившееся время проведу в своем любимом ключе, то есть, в дальнем рейде.

Государыня удовлетворенно кивнула и посоветовала справлять день рождения двадцать восьмого, ибо двадцать первого Виктор с Таней уже куда-то приглашены, задала еще десяток вопросов, поблагодарила за обстоятельные ответы и выложила на столешницу еще один информационный носитель. После чего дала понять, что на нем — список глав родов, которых я, князь, не имею права не пригласить, и кое-какие советы по организации празднования.

Отказываться я и не подумал, ибо понимал, что с волками жить — по-волчьи выть. Поэтому убрал носитель в карман, пообещал тщательно вникнуть в каждый отдельно взятый совет, почувствовал, что Воронецкую отпустило, и выслушал «небольшую просьбу» — пригласить к нам Карамзину.

Кувалду по настоятельной просьбе «Иришки» озадачила Света. Причем еще до нашего прилета. А Наталья Родионовна не тупила от слова «совсем». Так что я взглядом показал Кукле на дверь, вместилище Дайны бесшумно выскользнуло из кабинета и пригласило к нам «союзницу», дожидавшуюся «аудиенции».

Следующие минуты полторы-две прошли во взаимных приветствиях, обмене любезностями и выборе прохладительных напитков. А после того, как обе гостьи пригубили минералки, Императрица, по своему обыкновению, взяла быка за рога:

— Теть Наташ, об аукционе в «Раритете», на который мой Миша выставил Искру змеи-теневика первого Кошмарного ранга, слышала?

— Да, конечно.

— А о грызне до последнего между шестью родами и сумме, за которую ушла эта Искра?

— Тоже.

— Причину столь долгого противостояния представляешь?

— Да: в каждом из этих родов имеется Одаренный, взявший этот ранг, но не афиширующий свои возможности.

— Верно… — криво усмехнулась государыня и напрочь испортила Кувалде настроение: — С вероятностью процентов за девяносто одним из них является Юра Амосов.

Следующие несколько секунд наблюдала за тем, как ярится «Княгиня», а затем «порадовала» нас обоих:

— Ребятишки Димы Ляпишева едят свой хлеб не зря. Поэтому уже к пяти утра раскопали несколько занимательных фактов, связанных со вчерашним нападением на вашу компанию. Факт первый: последние два с лишним месяца Нестор Гладков отлеживался в одном из поместий Амосовых. Факт второй: как минимум шестнадцать Одаренных, погибших в Бухте, были наняты одним и тем же человеком, владеющим личиной первого ранга. Факт третий: за вашим боем внимательно наблюдали. С неустановленного катера, прятавшегося под высокоранговой иллюзией. Выводы сделаешь, или как?

Карамзина, все время перечисления «нюансов» игравшая желваками, пожала плечами:

— Запросто: Кукольник счел Беркута и его Стаю интересными, нашел подходящую «труппу» и устроил очередной спектакль, а я помешала оценить потенциал жертв.

— И…?

Тут Наталья Родионовна покосилась сначала на Иришку, затем на меня, снова поймала взгляд Императрицы, помучила ее долгой театральной паузой и расплылась в недоброй улыбке:

— Люд, ты опоздала: мы с Игнатом Даниловичем нашли общий язык, так что я уже в игре. А Амосов неплох, но не всесилен. Впрочем, я бы вышла на ЭТУ тропу войны в любом случае…

Но она уже почти год влюблена в «Стрибог» прошлого модельного года, а вчера вечером, наслушавшись ваших рассказов о тренировках на автодроме, попросила Виктора перегнать ее любимую машинку в Бухту. В общем, если душа действительно требует, то…

— … куплю. На свои деньги! — торопливо продолжила Максакова, как-то почувствовала, что навязывать свою помощь в этом вопросе я не собираюсь, и закончила достаточно спокойно: — Вы, главное, помогите зарезервировать за мной «Стрибог» из самой первой партии, ладно?

Пообещал. Потом набрал Стерлигова, извинился за звонок в выходной день, объяснил суть «проблемы» и попросил состыковать «близкую подругу» с толковым специалистом по продажам, способным подобрать ценительнице буйных спортивных автомобилей экземпляр «правильного» цвета, с хорошей акустикой и артефактной защитой из омологационной партии.

Аристарх Всеволодович посмеялся, пообещал скинуть прямой контакт начальника отдела продаж, пожелал всего хорошего и отключился.

Злобная мелочь закусила губу и заерзала от нетерпения. А минуты через три, получив вожделенный номер, радостно протараторила, что я у них с Полей самый лучший, и «исчезла в неизвестном направлении». В смысле, отловила любимую подружку и на пару с ней напрочь затерроризировала несчастного сотрудника «Руси».

С момента ее ухода и до начала шестого я усиленно ленился. Да, ко мне то и дело кто-нибудь, да подбегал, но, посидев рядом какое-то время, уносился развлекаться дальше. Но предусмотрительно выключенный телефон молчал, а регенерация, поднятая в третий ранг, позволяла загорать, не задумываясь о длительности пребывания на солнце. В общем, не вскочи Воронецкая в своей спальне, расслаблялся бы и дальше. А так стряхнул с себя состояние неги и еле слышно спросил у Дайны, кто и чем ее напрягает.

— Ну, почему сразу «напрягает»? — притворно удивилась эта вредина, а через миг посоветовала взять «ожившую» трубку и посмотреть на экран.

Взял. Посмотрел. И выпал в осадок, увидев уведомление о поступлении на счет одного миллиарда четырехсот сорока миллионов рублей!

Оценив мое состояние, личное наказание весело хмыкнуло и успокоило:

— А чему ты, собственно, удивляешься? Воронецкие изъяли и оценили активы четырнадцати родов, жировавших на Империи от полутора сотен лет и дольше, а это не две доли — рядового бойца команды и командирская — а вся сумма, причитающаяся нам, Беркутовым-Туманным… или стоимость всего-навсего трех комплектов «Вторая молодость» второго ранга, которые вы, при большом желании, в состоянии раздобыть за недельку-другую. И еще: даже с этими деньгами мы не входим в сотню самых богатых родов Империи. Дальше объяснять?

Я отрицательно помотал головой и выбросил этот приход из головы. А где-то минут через пятнадцать, «услышав скрип проминающегося покрытия соседнего лежака», повернул голову вправо, увидел Воронецкую и мгновенно оказался на ногах.

Императрица потребовала, чтобы я перестал валять дурака и вернулся в прежнее положение, дождалась, пока я лягу, устроилась поудобнее, закинула руку за голову и вздохнула:

— Будете смеяться, но я почувствовала себя помолодевшей только тут, у вас. И теперь мне до ужаса не хочется возвращаться в Новомосковск. А надо. Поэтому уже минут через пятнадцать-двадцать я попрошу вас доставить нас с Северцевым к самолету. А числа двадцать шестого… напрошусь в гости. Де-юре поздравлять вас с днем рождения от имени рода Воронецких, а де факто — отдыхать в тишине и спокойствии от бесконечной нервотрепки дворцовой жизни.

— Можете считать, что уже напросились… — улыбнулся я и добавил: — А я из врожденной вредности выделил вам эти покои на постоянной основе и пригласил прилетать, как заблагорассудится…

— Вы коварны до невозможности… но отказываться я и не подумаю! — довольно мурлыкнула она и нехотя заставила себя посерьезнеть: — Большое спасибо — я в восторге и от предложения, и от отношения. Но у нас, увы, завис нерешенный вопрос с андроидом для Виктора и Татьяны, поэтому предлагаю обсудить плюсы и минусы предложенного алгоритма…

…Пока мы с Ирой летали на авиабазу под Южным и обратно, в поместье прикатил телохранитель Карамзиной. Уезжать, не попрощавшись с нами, она, естественно, и не подумала. Но встретила нас на крыше, наговорила всякого-разного, в нашем сопровождении спустилась к машине, в темпе откланялась и укатила. А мы переглянулись, поднялись к бассейну и завалились на лежаки. Правда, не все — злобная мелочь осталась стоять. И слегка загрузила:

— Гости, даже самые близкие, утомляют. Поэтому я займусь вождением. В тренажере. Ирина Сергеевна, дадите доступ к следующему упражнению?

— Неа, не дам… — ответила Кукла. — Во-первых, ты — не гостья, и твое присутствие не утомляет. Во-вторых, с вождением вы с Полиной основательно перебрали, так что вам требуется отдых. И, в-третьих, глава рода улыбается. О чем это, по-твоему, говорит?

Максакова посмотрела на меня, убедилась в том, что улыбка на губах присутствует, поломала голову и сдалась:

— Не знаю…

— Ему хорошо… в этой конкретной компании. А значит, лишать его даже части удовольствия — преступно!

— В общем, иди сюда, ложись рядом и даже не вздумай трепыхаться… — потребовала Оля, а Света в том же стиле уложила рядом с собой Полинку, обняла и потребовала рассказывать. По моим ощущениям, просто так. А та, вцепившись в ее ладонь, мрачно усмехнулась:

— Мне звонил Веня Ремезов…

Тут у злобной мелочи округлились глаза:

— Да ладно⁈

— Это мелочи: он пригласил меня в городское поместье. На все каникулы. «Просто погостить».

— Вот скотина!!! — гневно воскликнула Максакова, наткнулась на мой недоуменный взгляд и объяснила, о чем идет речь: — Ремезовы входят в десятку богатейших родов Империи. Их неофициальный девиз — деньги решают все. Вениамин Алексеевич — старший сын наследника главы рода, непоколебимо уверенный в правильности этого тезиса и с детства привыкший считать себя центром Вселенной. Учится в выпускном классе. За полтора последних года с помощью старших родичей выкрутился как минимум из шести скандальных историй — четырежды откупился от родителей совращенных одноклассниц, был признан невиновным в ДТП, в котором погиб сорокалетний горожанин-простец, и каким-то образом исчез из уголовного дела по факту употребления запрещенных веществ в одном из великосветских притонов. Хотя в момент задержания был там и, по слухам, ничего не соображал.

Вот и продолжает прожигать жизнь — спит с парой-тройкой одноклассниц, одной из учительниц и личной телохранительницей, раз в две-три недели устраивает сумасшедшие пьянки в родовом поместье, бьет машины и появляется на уроках тогда, когда хочет. Раньше мы с Полей не входили в сферу его жизненных интересов, ибо считались мелочью, а тут, проявив себя на дне рождения Тихона Искрицкого, привлекли высочайшее внимание…

— И чем вам грозит это самое внимание? — спросила Оля.

Девочка поиграла желваками и сообразила, как «сместить фокус нашего внимания» с себя на любимую подружку:

— Полинке — уже ничем: раз вы забрали ее на домашнее обучение, значит, Веня с ней нигде не пересечется…

— … а Лизе придется нелегко… — подхватила Полинка, села, выпрямила спинку и поймала мой взгляд: — Нет, воевать с ней в лоб он, естественно, не рискнет, ибо не самоубийца. Но наверняка создаст абсолютно невыносимую атмосферу с помощью купленных преподавателей и прихлебателей, в число которых входит добрых две трети старшеклассников. Но и это еще не все: Веня частенько приезжает на уроки обкуренным, а в таком состоянии ему сам черт не брат. Поэтому я вижу всего два достойных выхода из ситуации. В первом вы убедите Виктора Михайловича надавить на дедушку Лизы и забрать ее на домашнее обучение хотя бы до конца учебного года. А во втором вернете в школу меня и разрешите нам объяснить старшеклассникам, почему не стоит конфликтовать даже с самыми младшими членами нашей компании.

Я полюбовался гордо поднятой головенкой и развернутыми плечами, выслушал короткий, но информативный монолог Дайны, мысленно хмыкнул, чуть-чуть доработал ее предложения и изложил мелочи наше общее мнение:

— Ваш вариант решения проблемы с Ремезовым всего-навсего сдвинет фокус внимания этого урода на других потенциальных жертв и, тем самым, не отобьет у него желание творить зло. Мне такое не по душе, поэтому я в течение ближайших двух-трех недель придумаю вариант, который заставит Веню почувствовать, что деньги решают не все. Тем не менее, воспользуюсь и «фрагментами» твоих: Лиза попадет в школу только тридцатого апреля и несколько дней походит на уроки в компании с тобой. И еще: засуньте-ка этого паренька в черный список. Прямо сейчас. Чтобы он получил уведомления…

Но стоило вырулить с Южного проспекта на широченную загородную трассу, как избыточная дурь двигателя «Стрибога» сделала свое дело — я показал водителю «холодняка» смещение влево и одновременно с началом «контратаки» с максимально возможным ускорением обогнал его справа. А еще секунд через десять, отыграв четыре с половиной корпуса своей машины, понял, что гонка фактически закончилась. И, посмотрев на жену, виновато вздохнул:

— Вот и погонялись…

— Ага, неудобно вышло… — сев на мою волну, притворно застрадала она и… насмешливо фыркнула: — Но это — проблема остальных гонщиков. Кстати, может, позабавимся?

— Как? — полюбопытствовал я.

— Врубим забойную музыку, опустим стекла и выставим наружу локти. Вроде, как расслабляясь…

— Ты хочешь одарить бедняг комплексом неполноценности? — весело полюбопытствовала Дайна.

Тут жена посерьезнела:

— Не только: мне не нравится наша уязвимость, а через открытые окна можно будет прикрыть машину воздушными стенами.

— В «Стрибоге» стоит артефактный защитный комплекс работы Валерия Константиновича, на полтиннике «висит» наш «Орлан», Ира со Светой бдят, а с опущенными стеклами аэродинамика маши— ..

— Все верно… — согласилась моя благоверная еще до того, как я закончил. И привела аргумент тяжелее всех моих, вместе взятых: — .. но о наличии у нас прозрения никто не знает. А дуроломов, уверенных в том, что после одной-единственной атаки можно успеть уйти под пелену теневика и быстренько свалить, в Империи предостаточно. Поэтому давай перестрахуемся, а?

Перестраховались. После того, как Ольга залила в ИРЦ архив любимой танцевальной музыки и врубила воспроизведение. А после первой композиции — под гудение воздуха, врывающегося в открытые окна — вдруг услышали в гарнитурах жизнерадостный смех Дайны:

— Комментатор бьется в истерике и озвучил три варианта расшифровки посыла, переданного вами соперникам с помощью песни «Двойной перелом»; ваши фанаты уже начали изгаляться на ту же тему в Сети; недоброжелатели орут, что унижать других гонщиков низко, а в пассажирском салоне «Орлана» творится сущий бардак: Карамзина затанцевала, не вставая с кресла, и начала подпевать, Лиза, естественно, подхватила, Татьяна с Полинкой поддержат этот почин со второй песни, Вика дуреет от безумия ситуации, а Виктор веселится!

Мы тоже веселились. До начала «лесного» серпантина, на котором я в прошлом году обошел «Архангел» Иноземцевых. А на одной из коротеньких условно прямых участков трассы БИУС полностью забрал у меня управление и основательно напряг:

— Через два поворота вы вылетите на участок, просматриваемый очень уж наглым снайпером. Он будет на холме, на одиннадцати часах и в ста сорока трех метрах от точки выхода из виража. Но сдохнет. Как только высунется из-под крышки схрона…

— Ты уверена в том, что сможешь убедительно объя— .. — начал, было, артикулировать я, но был перебит на середине фразы:

— Игнат, в «Орлане» есть очень неплохие системы РЭБ. А тут телефон, пеленгующийся на ближнем склоне холма, и в точке, в которой он должен находиться, ни души.

— Если ты всадишь в эту точку ракету…

— Игнат, ты меня недооцениваешь… — «обиженно» вздохнула Дайна, а от силы секунд через десять перестала валять дурака: — Хе-хе: я зависла над схроном, и дала тягу на движки. Дерн, лежавший на решетке из веточек, сдуло. А тяжелый артефактный снайперский комплекс «Точка», обнаружившийся под ним — ни разу не подарочный букет…

Все, мужичок поймал очередь из скорострелки и сдох, а Виктор вот-вот натравит на труп парней Ляпишева. В общем, забирай управление и рули дальше.

Взял. Порулил. А километрах в трех от второго длинного серпантина услышал по-настоящему недовольный рык БИУС-а:

— Все, задолбали!!!

Судя по тому, что Оля, озвучивавшая очередную строчку легенды, никак не отреагировала на этот рык, услышал один. Поэтому подобрался, скинул скорость до требуемых ста двадцати одного километра в час, снова разогнался до двухсот шестидесяти семи и почувствовал, что «Стрибог» снова едет «сам». А через мгновение понял, почему:

— Я воткнула грузовик в «Мастиф», из которого выбиралась еще одна снайперская пара. Кроме того, взломала их телефоны, выяснила, что приказ тебя убрать был получен от главы рода Бражниковых, и убью этого скота поздно ночью — он связывался с ними из столичного поместья, находящегося в Окунево, а там я приглядываю еще за двумя родами.

— А его-то я чем обидел? — проартикулировал я зеркалу «заднего вида».

— Пока не знаю. Но обязательно выясню… — пообещала она, вернула мне управление и угрюмо добавила: — О, информация о первом снайпере дошла до Императора и Императрицы. Владимир Первый скрипнул зубами, а приказ Людмилы Евгеньевны генералу Ляпишеву я, пожалуй, дам услышать: «Дима, нам — то есть и Воронецким, и спецотделу — очередной раз плюнули в лицо. Будь добр, выясни, что за храбрец на это решился, и устрой ему как можно более жесткое задержание. А мы с удовольствием покажем подданным, чем, согласно недавнему указу, карается попытка убийства добытчика первого класса, найдем основание вычеркнуть род виновного в этом преступлении из Бархатной Книги и пустим охамевших тварей по миру…»

— Судя по всему, она тоже вышла на тропу войны… — проартикулировал я после того, как прошел очередной поворот баллов на девяносто пять из ста возможных, почувствовал, что руль и педали снова зажили своей жизнью, и вопросительно выгнул бровь.

— Ездить ты научился. Развлекаться будешь в мирное время. А сейчас, считай, война. Поэтому держи воздушную стену и настраивайся на разговор с Карамзиной. А оставшуюся часть трассы проеду я…

— Видимо… — согласилась Дайна, следом за мной взбежала по двери-трапу «Орлана», дождалась, пока я усядусь в свое кресло, плюхнулась на мое колено и усмехнулась: — И если бы не профессионализм, с которым эти уроды раскачивают общественное мнение, я бы даже не почесалась… О, очнулись парни из спецотдела. Оперативненько… Ладно, дам им шанс проявить себя. Тем более, что Воронецкий и его шайка-лейка уже несутся к лифту…

«Воронецкий и его шайка-лейка» вынеслись на крышу буквально через две минуты, по очереди влетели в салон квадрокоптера и попадали кто куда, а Кукла, за несколько мгновений до их появления из «стакана» лифтового холла умчавшаяся в пилотскую кабину, кинула винтокрылую машину в воздух.

К авиабазе летела в обычном режиме, то есть, вышла на нужный курс после буйного виража, гнала на полной скорости, «упала» к «Антею» так, как будто пыталась воткнуться в бетонку, и в последний миг с шиком «сдвинула» нашу «птичку» вплотную к рампе. Да так энергично, что телохранители Вити, наблюдавшие за приземлением, взбледнули. А их подопечный назвал Иришку красоткой, быстренько пожал мне руку, первым вынесся из салона и серией рывков унесся в десантный отсек самолета. Благо, видел, что автомобили его кортежа уже внутри.

Как только из «Орлана» выбежала Вика, замыкавшая процессию, Кукла подняла трап. Еще секунд через десять отлетела в сторону. А после того, как рампа поползла вверх, поморгала посадочными огнями и бросила машину в небо.

Обратный перелет прошел скучновато — я наступил на горло желанию порулить чудо-птичкой и стоял на пороге пилотской кабины до приземления на крышу особняка. Потом чмокнул Иру в нахально подставленную щечку, «посмотрел», где обретается Карамзина, сходил к себе, переоделся в домашнее и прошел в малую гостиную. А там сел за стол, подождал, пока андроид нальет мне чай, поймал взгляд гостьи и извинился за то, что целые сутки не мог найти время для разговора тет-а-тет.

— Ну, так и сутки у вас выдались далеко не самыми простыми… — без тени улыбки ответила она, отправила в рот последний кусочек яблочного пирога и аккуратно положила ложечку на тарелку.

Перебираться в кабинет, естественно, не пришлось — Оля и Полина ушли «по делам» буквально через пару минут, поэтому чаепитие плавно перешло в деловой разговор.

Начала его, естественно, Наталья Родионовна. И обошлась без каких-либо лирических отступлений:

— Мои догадки подтвердились. Причем обе: Юрий Антонович Амосов — это образ, под которым уже лет сорок скрывается Всеволод Игоревич Амосов, которого в конце позапрошлого века называли Спрутом, и начиная с середины две тысячи четыреста шестьдесят второго года большая часть лепок второго и первого ранга выставлялась на аукционы именно им. А теперь вдумайтесь, пожалуйста, в любимое утверждение этого самовлюбленного урода, некогда цитировавшееся его родичами, членами свиты и штатными любовницами: «Я решаю, кому молодеть, а кому нет…»

— Эта фраза мне нигде не попадалась… — хмуро буркнула Дайна. — А она объясняет все!

Я тоже прозрел. Но счел необходимым проверить свои выводы:

— Вы хотите сказать, что ему не понравился союз между моей командой, уже добывшей несколько высокоранговых лепок, и самой сильной Одаренной Империи, теоретически способной помочь мне поставить добычу этих Искр на поток?

Карамзина утвердительно кивнула:

— Да. И у него есть все основания считать, что мы уже ходим на промысел вместе…

— … ибо наши последние рейды совпадали по времени, вы выбросили на рынок первые предметы из особой коллекции практически одновременно с появлением у нас одежды из кожи Кошмаров, вышли в свет в моей компании аж дважды, гостили в Бухте больше недели, каждый день катались с нами на автодром и даже болели за меня на вчерашней гонке?

— Верно… — подтвердила она, щелкнула аккуратным ноготком по дужке чайной чашечки, прислушалась к звону и снова уставилась мне в глаза: — Но и это еще не все: Сева боится, что я с вашей помощью возьму следующий ранг и сравняюсь с ним в силе. Или вообще перерасту. Кроме того, он тварь, каких поискать. Да, я с ним никогда не конфликтовала, так как вела, в основном, затворнический образ жизни, а мода и все, что с ней связано, не входит в сферу его деловых интересов. Но знаю, на что он способен, и уже начала готовиться к большой необъявленной войне со всем миром. Ибо этот подлец всегда воюет чужими руками, с невероятной легкостью просчитывает практически любые ответные меры своих противников, считает, что его цель оправдывает любые средства, и всегда бьет по самому больному…

— А еще этот Кошмар — редкий параноик… — внезапно заявила Дайна и основательно напрягла: — Уже через семнадцать часов после того, как Кувалда начала наводить о нем справки, он засунул телефон в сейф,

начал менять лицо, ушел под невидимость и, судя по всему, выпрыгнул в окно. С тех пор о нем ни слуху, ни духу ни в столичном особняке, ни в Сети. Поэтому я даже близко не представляю, куда он мог деться и как его искать…

После традиционной пробежки метров на двести с гаком остановились и в темпе подготовились к полету. А после того, как я поставил «наезднице» персональную боевую задачу, взмыли в воздух, поднялись метров на пятьсот и понеслись за северо-северо-запад. На короткий привал остановились всего один раз. Да и летели практически по прямой. Так что поставили новый рекорд — добрались до Зуба всего за одиннадцать часов тридцать семь минут. Устали прилично, но не смертельно. Поэтому, спустившись в Гнездо, распределили обязанности — мы с Олей вытряхнули на стол все четыре рюкзака и разложили их содержимое по каменным полкам, Света проверила состояние артефакта, превращавшего вторую комнату в магический аналог холодильной камеры, и поручила Птичке унести туда продукты, нуждающиеся в хранении при низкой температуре, а сама перестелила ложе по-летнему.

Закончив с хлопотами по хозяйству, пообедали. Потом завалились на спальники, раскрытые в одеяла, и Света подняла вопрос, действовавший мне на нервы уже который день:

— Игнат, нам надо отключить каменную ловушку, вычистить расщелину от гниющих трупов и установить ментальный артефакт. Кроме того, не мешает принести сюда еще пару пачек пластин аструма. Может, рванем в Расщелину налегке прямо сейчас?

— Надо… — кивнул я, решительно задвинул куда подальше все сомнения и добавил: — Рванем. Если есть такое желание.

— Желания нет… — криво усмехнулась она. — Там сейчас наверняка такое амбре, что мухи дохнут. Но оттягивать неизбежное не вариант.

Оля согласно кивнула, встала и начала раздеваться, а я, поймав взгляд Полины, объяснил, о чем идет речь:

— У нас есть еще одна тренировочная заимка. В здоровенной расщелине, некогда облагороженной моими предками. Но она находится в «троечке», так что с недавних пор мы предпочитаем тренироваться тут. Тем не менее, ту все-таки навещаем. Причину скоро поймешь сама. Далее, полетим в вингсьютах. В режиме, который в ближайшие дни надо будет освоить и тебе. Базу ты уже наработала и даже научилась летать, поэтому сегодня просто прокатишься и попробуешь разобраться, что, как и почему мы будем делать. И последнее: там, в Расщелине, установлен артефакт иллюзий, направляющий животных в пропасть. Зимой их туши просто промерзают, поэтому мы вырезаем Искры, а мясо и шкуры уносим в хранилище. А сейчас, при плюсовой температуре, там, наверное, грустно. В общем, нам надо будет выключить артефакт, вытащить гниющие трупы из расщелины и унести подальше, а потом выжечь все, что останется, испепелениями. Приятного в этом занятии будет мало…

— Игнат Данилович, летать с кусками трупов я по понятным причинам не смогу… — спокойно заявила девочка. — Поэтому буду резать их на части и бить испепелениями. И еще: я понимаю, что это занятие будет тошнотворным, но я — Птичка из вашей Стаи, так что не подведу…

…Опыта полетов на вингсьюте не было ни у Оли, ни у Светы, поэтому перед тем, как подняться в воздух с вершины Зуба, я прочитал им лекцию о таких полетах и предельно доходчиво объяснил, от чего будет зависеть наше аэродинамическое качество. Закончив с этим вопросом, поставил ряд боевых задач, описал рекомендуемые алгоритмы действий в более-менее вероятных экстремальных ситуациях и устроил мини-опрос. Слушали меня без дураков. И разобрались во внутренней логике моих советов, так что ровно в семнадцать двадцать я повернулся спиной к супруге и распорядился активировать ХИС, вроде как, закрепленный на рюкзаке-однодневке Полины. Потом мы ушли под невидимость, поднялись километра на два и, определившись с направлением на расщелину, ушли в «кол». Как следует разогнавшись, раскрыли крылья, «убрали» подпорками большую часть веса своих тушек и понеслись на восток на скорости, которую «Стрекозы» не развивали даже на ускорителях.

В процессе добросовестно учились. То есть, подбирали оптимальный угол планирования, экспериментировали с весом и так далее. Поэтому второе пикирование — километров с трех — получилось гораздо более осознанным и доставило море удовольствия. А в двух последних вместе с нами балдела и Птичка — с моего разрешения разводила руки, изредка «подруливала» ногами и, вероятнее всего, радостно верещала.

Я тоже поверещал. После того, как увидел знакомые места, посмотрел на часы и понял, что мы добрались до Расщелины всего за час сорок восемь минут! Правда, снизившись до полутора сотен метров, посерьезнел, последние полкилометра пролетел, большей частью сознания пребывая в прозрении. А после того, как мы «пробили» границу иллюзии, вывел девчат к краю пропасти и приземлился на скальную полку, на которую как-то спрыгнул особо дурной волк. Там «пересадил» Полю на спину Оли и отправил Свету перенастраивать артефакт, а сам скинул невидимость и упал вниз. Чтобы показаться Дайне.

Ни «Оводов», ни «Пауков» в поле зрения не обнаружилось. И бойницы оказались закрыты. Поэтому я, облегченно выдохнув, пролетел над беседкой, остановился над каменной ловушкой и, обнаружив всего девять сравнительно свежих тушек, мысленно назвал личную помощницу самым умным, добрым и заботливым БИУС-ом во Вселенной.

Да, поработать все-таки пришлось. Но в три Богатыря и одного Витязя, шмалявшего испепелением в режиме скорострельного пулемета, «порядок» навелся за каких-то два часа. Потом мы устроили мелкой ознакомительную экскурсию, ответили на добрую сотню вопросов и разделились: дамы унеслись готовиться к водным процедурам, а я забежал в туалет, вложил в манипулятор «Паука» аструмовый ящичек с обновлением, умотал в беседку и сел спиной к трассе, по которой должна была пройти Стая. В процессе нащупал и засунул в ухо гарнитуру, вполголоса поздоровался с Дайной и превратился в слух.

За ней, конечно же, не заржавело:

— Привет, Игнат! Чертовски рада видеть… тебя, твоих девчат и Полину. В легком шоке от новостей Большого Мира и уже придумала несколько особо злобных способов страшно огорчить господина Амосова. В общем, займитесь отработкой прицельного бомбометания с больших высот и готовьтесь вынести в Большой Мир три боеголовки от «Каштана».

Я представил последствия использования боеголовки от тяжелой ПКР в каком-нибудь из районов Новомосковска и на пару секунд потерял дар речи. Слава богу, потом голова все-таки заработала в нормальном режиме, и я задал бестелесной вредине напрашивавшийся вопрос:

— Издеваешься?

— Нет, шучу. Ибо до смерти замучила ученых лягушатников переносами точек фокуса гиперпереходов и заскучала. Кстати, судя по тому, что нарыла моя копия из Большого Мира, Амосов заслуживает и не такого. Ладно, хрен с ним… на ближайший месяц. Так что колись: вы ко мне надолго?

Я виновато вздохнул и отрицательно помотал головой:

— В этот раз нет: ополоснемся, позаимствуем в хранилище килограммов двадцать мяса какого-нибудь Кошмара, прихватим две пачки пластин аструма, врубим ментальный артефакт и улетим. Зато через недельку заглянем как минимум на сутки…

подергала себя за мочку уха и весело добавила: — Впрочем, чем плотнее магофон, тем быстрее развивается энергетика.

— Угу… — согласился я и озвучил назревшее решение: — Но оставаться тут на ночь мы не будем. По крайней мере, ближайшие двое-трое суток. Чтобы ненароком не навредить Полине. Поэтому быстренько вырубаем помещение под туалет и улетаем обратно…

…В Гнездо вернулись достаточно рано — в седьмом часу вечера. Птичка собралась, было, продолжить тренировки, но я объявил мораторий на любую работу с энергетикой за одним-единственным исключением. Исключение понравилось всем. Поэтому уже минут через сорок мы всей толпой влезли в джакузи, расслабились в горячей воде и с большим удовольствием смолотили упаковку миндальных печений, втихаря прихваченных с собой Светой. Пока ели, болтали о всякой ерунде, а после того, как от вкусняшек остались одни воспоминания, я невесть в который раз за день спросил у Птички, как она себя чувствует.

В этот раз ответ слегка напряг:

— Добавилось два новых ощущения — легкая эйфория от переизбытка Силы, распирающей Искру и магистральные каналы, и — только не смейтесь, ладно? — небольшой дискомфорт из-за недостаточной плотности магофона. Кроме того, немножечко ускорилось восприятие, хотя я не под просветлением.

Нечто подобное чувствовал и я. Только очень слабо. Поэтому еще раз изучил ее энергетическую структуру, не заметил ничего странного, заставил себя успокоиться и заполировал «допрос» немудреной шуткой:

— Ну ты, подруга, и зажралась: чувствую, что уже на следующем ранге ты потребуешь таскать тебя не в четвертый-пятый, а как минимум в десятый круг Кошмара!

Она расстроено вздохнула и захлопала ресницами:

— А вам будет лениво, да? Э-э-эх…

Крах всех надежд был сыгран настолько убедительно, что мы заржали, и Птичка, радостно засияв, привалилась к плечу наставницы, та притянула девочку к себе, а Оля довольно хмыкнула:

— А что, «круг Кошмара» звучит гораздо короче и красивее, чем «область с магофоном первого Кошмарного ранга». Берем на вооружение.

— Еще бы научиться определять плотность магофона в этих кругах… — буркнул я, поймал за хвост перспективную идейку и повернулся к Свете: — Солнце, а реально сделать определитель магического ранга, рассчитанный на вдвое большую мощность Силы?

— Да.

— Тогда он нам нужен — после каждого прорыва будем размечать новые сектора…

— … и получим определитель ранга Одаренных с магической мощью, раскачанной до упора! — закончила это предложение моя благоверная, потом подумала и добавила: — Впрочем, нашим родичам требуется именно такой. А весь остальной мир обойдется.

Я согласно кивнул, младшенькая съязвила на ту же тему, а Птичка вдруг выбралась из воды, наскоро обтерлась полотенцем и улетела. Вниз, в гнездо. Параллельно лестнице. Обратно вернулась уже через минуту с определителем ранга наперевес, села на бортик, положила артефакт на колени, левой рукой плотно прижала красный датчик к проекции ядра, средним пальцем правой зафиксировала зеленый в центре ладони, трижды сформировала и сбросила блокировку запахов, несколько мгновений гипнотизировала стрелочку, а затем посмотрела на нас:

— За неполный день в новом Гнезде — треть ранга. С ума сойти!

Оля пожала плечами:

— Не вижу ничего удивительного: если там четвертый круг Кошмара, то под превышением в девять рангов развитие должно идти в два с лишним раза быстрее, чем свежеинициировавшегося Новика в «шестерке». А если пятый или шестой — то почти в три.

— Мне всего четырнадцать!!! — напомнила девочка.

Жена снова пожала плечами, но ответить не успела — наша младшенькая оказалась шустрее:

— И что⁈ Ты — Птичка из Стаи Черного Беркута. А это меняет все!

— Угу… — поддакнул я и ткнул Полинку носом в проблемы посерьезнее:

— У тебя появилась возможность за один-единственный рейд взять три, а то и четыре ранга. На первый взгляд, второй вариант радует в разы больше, ведь Богатырь — это нынешняя элита Одаренных Империи. Но есть нюанс: между вторым рангом и твоим нынешним шестым лежит две трансформации энергетики, к каждой из которых желательно подходить на пике магической мощи. И если первую трансформацию — при прорыве из Рынд в Гридни — ты, вне всякого сомнения, пройдешь даже после семи-восьми дней продавливания аструмовой блокировки, то соваться ко второй на «минималках» я бы очень не советовал…

— Игнат Данилович, я буду развивать Дар так, как сочтете правильным ВЫ! — твердо сказала Полина и снова превратилась в слух.

— Что ж, я тебя услышал… — кивнул я и продолжил объяснения: — Так что обращу твое внимание на вторую проблему, которую тоже потребуется решать — если все сложится нормально, то к концу этого рейда ты прорвешь в третий ранг только энергетику, а твои умения останутся на шестом. Поднимать все до единого до насыщения — адский труд. Особенно с учетом того, что ты еще и учишься…

— Такой труд мне нравится! — улыбнулась она, отложила определитель магического ранга в сторону, скользнула в воду и добавила серьезнее некуда: — Поэтому вы ставите задачи, а я их выполняю.

Я назвал ее умничкой и… обрек ее на страдания:

— Задача номер один на все время, оставшееся до второй трансформации — постоянный и предельно добросовестный контроль своего самочувствия. Ибо подниматься в рангах можно с разной скоростью, но только в том случае, если энергетика в норме. Задача номер два — развитие магической мощи. По графику, который мы подберем опытным путем. Задача номер три — отдых от настолько изматывающих тренировок. Иначе перегоришь. Вопросы?

— Никаких! — звонко ответила она, потянулась к кулону и получила по рукам от строгой наставницы:

— Сегодняшняя норма по нагрузке на энергетику уже перевыполнена. Вот и расслабляйся. Само собой, если наша компания тебе еще не надоела.

— МНЕ она НИКОГДА не надоест! — выделяя интонацией самые важные слова, заявила Птичка и заставила задуматься о подростковой наивности. Но расфилософствоваться я не успел — Света спросила, что у нас в программе на завтра, и мне пришлось возвращаться к текущим проблемам:

— После подъема — получасовая тренировка по рукопашке. Потом полеты за льдом, совмещенные с отработкой экстренной фиксации Полины на моей спине. После водных процедур и завтрака — перелет к Скале с первой партией груза, то есть, надувными матрасами и спальниками. Там — облагораживание спальни и туалета, создание труб для приточной вентиляции и канализации, а для Птички — прорывы аструмовой блокировки. Вылет обратно — в районе пяти вечера. На подлете к Гнезду — охота на тетеревов-косачей. А после ужина — отдых, совмещенный с раскачкой сопротивления к воздействиям на Разум…

Результат впечатлил до сухости во рту: корень в мгновение ока пробил несчастное животное, пророс в нем сотнями чудовищно длинных и острых колючек, вытянул всю воду не хуже иссушения и снова отвердел!

Резать мумифицированный труп в поисках ядра с воздушной стеной я и не подумал — взмыл на «поисковую» сотню метров, подождал, пока девчата подлетят поближе, и криво усмехнулся:

— Из мелких животных Искры и энергетические узлы таким образом не добудешь, зато охота на крупных, особенно ради мяса, должна пройти на ура. В общем, расходимся в стороны и ищем жертву. Свет, вы с Полиной летите по центру и задаете курс.

Младшенькая без лишних слов «тронулась с места» и навелась на юг. Я счел ее выбор вполне нормальным, на полной скорости ушел на запад, а на дистанции, с которой четко видел оба «силуэта», встал за заданный курс и потихоньку разогнался.

Первые минут двадцать-двадцать пять засекал прозрением«чудовищ», рубиться с которым о-о-очень не хотелось. А потом заметил странный кульбит младшенькой и рванул в ее сторону еще до того, как сообразил, что случилось какое-то ЧП. «Силуэт» хищной птицы, «сияющей» похлеще приснопамятной Росомахи, заметил секунде на десятой перемещения на пределе возможностей, сообразил, что для этого крылатого монстра невидимость нашей подопечной оказалась недостаточно «плотной», и мысленно взвыл. Как выяснилось через считанные мгновения, зря: Кошмар, пикирующий на «обреченную жертву», на полной скорости впоролся сначала в диск, а затем в дохленькую воздушную стену, поймал по ДВА разряда и, кувыркаясь, понесся к земле. А еще через миг сдвоенный «силуэт», влетев в туман, судя по объему, вывешенный Полей, снова ушел под невидимость, совершил боевой разворот и начал медленно снижаться к медленно сереющей тушке!

Я перестал рвать жилы, но все равно добрался до этой парочки чуть-чуть быстрее Ольги, назвал девчонок редкими умничками и спросил, зачем им эта птица.

— Сама птица нам ни к чему. А ее фотография пригодится! — хихикнула младшенькая и немного ускорилась.

Крупных животных рядом с местом падения «птички» не наблюдалось, поэтому я не нашел ни единой причины отказывать столь героическим особам в подобной мелочи и просто подстраховал. А через несколько минут спросил всех дамочек, готовы ли они к продолжению охоты, получил три ожидаемых ответа, мысленно обозвал их адреналиновыми маньячками и дал команду образовывать тот же поисковый ордер…

…Стадо изюбрей из девяти голов заметила Оля. Пока ждала нас, изучила энергетики каждой особи, «забраковала» стельных самок и двух Кошмариков «всего-навсего» второго ранга, убедилась в том, что единственная оставшаяся пасется в «перспективном» месте, зависла точно над ней и жестами объяснила, что цель уже выбрана. «Силуэтов» хищников прозрение не цепляло, десяток глухарей, пара белок, очень крупный еж и семейство бобров «сияли» довольно далеко, так что я согласно кивнул, отправил младшенькую на подстраховку, а сам спланировал чуть пониже, занял позицию, с которой мог дотянуться до кустарника, молодые побеги которого уминал изюбрь,

жестами дал обратный отсчет и в момент «обнуления» ударил одуванчиком. При этом пребывал под просветлением, поэтому, заметив, что череп животного «взорвался» сотнями окровавленных игл, а марево как ветром сдуло, на всякий случай всадил в еще стоящую тушу разряд, следом за супругой влетел в кустарник, накрылся невидимостью и взмыл над лесом. К слову, всего метров на десять-пятнадцать, ибо к этому моменту остальное стадо дало деру.

Оля, подлетев поближе и призывно помахав младшенькой, вкрадчиво озвучила пять предложений, сбивших меня с пути истинного:

— Невероятно Вкусное Мясо и Очень Высокоранговая Кожа. Больших пакетов предостаточно. И до Гнезда сравнительно недалеко. Что скажешь?

— Мы со Светой снимаем шкуру, а вы с Птичкой занимаетесь мясом. Мясо в приоритете, так что в случае чего хватаем его, взлетаем и сваливаем к Зубу… — протараторил я, вытаскивая разделочный нож, и ушел в пике.

Девчата отзеркалили этот маневр и включились в разделку здоровенного изюбря с превеликим энтузиазмом. И пусть зачарования наших клинков не были рассчитаны на работу с настолько высокоранговым материалом, из-за чего младшенькой приходилось перезачаровывать их каждые три-четыре минуты, дело спорилось — шкура снималась с огрехами, но достаточно быстро, а самые вкусные части туши очень грубо срезались с костей и складывались в пакеты. Да, к моменту, когда в области покрытия просветления появились первые хищники, почуявшие запах свежей крови, до конца мероприятия было еще далеко, но я дал команду закругляться, помог Полине усесться в «сбрую», подхватил подпоркой самый большой пакет и взмыл в воздух.

Девчата тоже не тупили, поэтому мы взлетели километра на два с гаком, встали на нужный курс и просто полетели. И пусть в таком режиме Олино «сравнительно недалеко» вылилось в четыре с лишним часа «висения» между небом и землей, зато мы добрались до Гнезда без приключений и с целыми пакетами.

Возвращаться в Скалу было уже бессмысленно, так что, спустив добычу в хранилище, мы слетали к реке и отмылись от крови, затем нажарили гору умопомрачительно вкусной печени, объелись до состояния нестояния, кое-как поднялись к джакузи, попадали в воду и расслабились… до ехидного смешка младшенькой:

— Наро-од, а давайте устроим очередной Большой Бардак?

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался я, лениво приоткрыв один глаз.

— С Искры этого изюбря можно приживить не только всякую хрень вроде ускоренного метаболизма или прочных копыт, но и четыре востребованных умения третьего Кошмарного ранга — сумеречное зрение, усиление тела, жар и цепкие корни. Искра в идеальном состоянии и внушает уважение не только размерами, но и остаточным магофоном. А в комплекте к ней имеется штук пять фотографий поверженной туши с ракурса, с которого состояние головы не оценить. Ну, и почему бы Цесаревичу не выставить эту добычу на аукцион и не поглумиться над дворянством?

расчетливо спланировала на землю со стороны солнца и… провела натурные испытания своей первой разработки — колокола. Откровенно говоря, результат удара толком не прокачанным навыком основательно впечатлил: еле заметная воздушная сфера, появившаяся вокруг головы хищника, заглушила процентов восемьдесят мощности акустического удара, а жертву приложило по полной программе — она взвизгнула, сбилась с шага, завалилась набок и… не смогла встать, так как потеряла ориентацию в пространстве! А Птичка продолжала отжигать — размягчила каменистую почву активацией трясины и принялась шарашить дергающуюся тушку то ледяными иглами, то воздушными лезвиями, то разрядами; не позволяла зверю приходить в себя ударами колокола; била трясиной по откату, благодаря чему росомаха все глубже и глубже уходила. А минуты через две с половиной-три внезапно активировала захват, тем самым, зафиксировав жертву в неподвижности, вышла из рывка аккурат за ее холкой, серией одновременных атак боевым ножом с высокоранговым зачарованием и воздушных лезвий продавила марево напрочь деморализованного хищника, а затем деловито перехватила ему глотку и спокойно отошла в сторону!

— Мы вырастили монстра! — радостно воскликнула Света, переместилась к девочке, сжала ее в объятиях, от души расцеловала и принялась захваливать.

Оля оторвалась в том же стиле. А я почему-то переключился в режим «Носорога», медленно спланировал к земле, поймал взгляд юной, но злобной воительницы, дожидавшейся моего вердикта, и по какому-то наитию впечатал в ее сознание чрезвычайно нужный императив:

— Достойный бой, сестренка. Я тобой горжусь!

Она вытаращила глаза, как-то поняла, что я не шучу, и аж задохнулась от счастья. А я счел необходимым закрепить «правильное» отношение ко мне еще несколькими утверждениями:

— Сдав этот экзамен, ты заслужила статус полноценного бойца команды. Поэтому забываешь тезис «я — подросток» и привыкаешь чувствовать себя любимой младшей сестрой Черного Беркута, Птицей из его Стаи и взрослой представительницей княжеского рода, всегда и везде обращаешься ко мне по имени, позывному или на «ты» и не опускаешь взгляд даже перед государем!

Во взгляде Полины появилась уже знакомая щенячья любовь, но какого-то запредельного уровня, по щечкам скатились первые слезинки, а кулачки сжались сами собой. Я решил дать подопечной время прийти в себя. Но стоило замолчать, как заговорила Оля:

— Поль, обрати внимание на расстановку приоритетов: на первом месте — любимая младшая сестренка, на втором — Птица из Стаи, а представительница княжеского рода — всего-навсего на третьем. Вывод напрашивается сам собой: на первом месте твоей личной табели о рангах обязана находиться наша семья, на втором — она же, но в Пятне, на третьем — она же, но в Большом Мире, а сам Большой Мир и все, что с ним связано, должны цеплять за душу не больше, чем прошлогодний снег. Кстати, наши табели о рангах выглядят так же.

Света тоже не осталась в стороне. Но сочла необходимым сгладить шок воспитанницы немудреной шуткой:

— Игнат и Оля скромненько умолчали о Самом Главном: братик у тебя — лучше некуда. И сестренки очень даже ничего. Поэтому люби нас изо всех сил!

Тут новоявленная «сестренка» взяла себя в руки, вытерла лицо рукавом, развернула плечи, приподняла подбородок, уверенно посмотрела мне в глаза и медленно кивнула. Молча, ибо каким-то образом почувствовала, что слова мне не нужны. Потом включила голову, сообразила, что мы стоим рядом с трупом росомахи, пахнущей кровью, сжала пальчики на рукояти разделочного ножа и сразу же разжала:

— Нашим родичам эта Искра не нужна, продавать мусор нам невместно, а озеро ждет. Полетели?

Полетели. Не прячась под невидимость и на скорости Полины. Вернее, поднялись повыше, навелись на сравнительно небольшой светло-синий овал, «обнаружившийся» в нескольких километрах, хорошенечко разогнались и уже через несколько минут спланировали к уютному песчаному пляжику. Барсука-«троечку», высунувшего морду из молодого ельника, шуганули оплеухами, скинули рюкзаки-однодневки, расстелили покрывало, стянули вингсьюты, активировали жар и в любимейшем режиме — после рывков под углом градусов сорок пять к горизонту — рухнули в прохладную воду. Ага, в шортах и футболках, ибо хранить в Расщелине купальники и плавки почему-то не догадались, а лететь за ними в Гнездо было идиотизмом.

Первые четверть часа развлекались только Ольга, Света и я, а Полинка то и дело уходила в волнующие воспоминания о закончившемся разговоре и зависала. Но стоило младшенькой «расстроено» назвать ее юной старушкой, как девочка — или, если отталкиваться от нового статуса — девушка напрочь отпустила тормоза и сначала зеркалила поведение старших сестричек, а потом принялась дурить так, как требовала душа.

Отрывалась часа два, если не больше. А потом как-то резко перебрала со слишком яркими положительными эмоциями, со вздохом призналась, что «немного устала и страшно проголодалась», следом за нами долетела до берега, помогла девчатам выложить на покрывало контейнеры с готовой едой и фляги с «подпиткой», рухнула рядом с наставницей и довольно мурлыкнула:

— Забавно: абсолютное большинство Одаренных не заходило в Пятно глубже «семерки», поэтому считает рейды в «троечку» самоубийственными, а мы тут расслабляемся!

— Мы расслабляемся и в «единичке»! — весело напомнила младшенькая. — Ибо для нас, Беркутовых-Туманных, Пятно — второй дом. Кстати, о доме: а не пора ли нам соорудить джакузи и в Скале? А то она пока не соответствует нашим стандартам комфортности!

— А откуда ты будешь таскать в него воду? — полюбопытствовала Оля и ответила на этот вопрос сама: — О, черт: прямо за нашей Скалой видны горы с заснеженными вершинами!

— Вот-вот…

— Но эти вершины находятся либо в шестом, либо в седьмом круге! — подал голос я.

— И что? Зверья, живущего в снегах, не так уж и много. А у большей части хищных птиц нет защитного покрова…

Я отправил в рот кусок жареной печени, тщательно прожевал, проглотил и озвучил принятое решение:

— Что ж, значит, четырнадцатого слетаем на разведку. Сочтем, что такие полеты безопасны, займемся благоустройством Скалы. Нет — обойдемся без джакузи.

— А почему именно четырнадцатого? — поинтересовалась Полина.

— Тринадцатого мы со Светой прорвемся в первый ранг… — ответила Оля. — Значит, Стая станет значительно сильнее…

— И на какой ранг он тянет по мнению твоей чуйки? — спросила супруга, не отрывавшая взгляда от крылатого монстра с размахом крыльев за шесть метров, парящего далеко внизу.

— Не знаю. Но эта птичка однозначно сильнее любого из виденных нами архаров.

— Плевать! — фыркнула Света: — Вверх не смотрит и летит по своим делам. Значит, через несколько минут спикируем обратно, подхватим куски льда и утащим в Скалу.

— Угу… — после недолгих раздумий поддакнул я, разомкнул объятия и потрепал Птичку по голове: — Среагировала похвально быстро. И не потратила зря ни секунды. Поэтому объявляю благодарность с занесением в личное дело и разрешаю самостоятельно перебраться за спину…

…До Скалы добрались без приключений, по очереди влетели в коридор, положили куски льда на пол, всадили в каждый по арктическому холоду и без особой спешки решили, в каком месте «заимки» будем вырубать помещение под джакузи. К консенсусу пришли достаточно быстро, так что распределили обязанности и занялись делом: Оля, как главный специалист по магии Земли, начала «изымать» из стены «лишнюю» породу, я изобразил подай-принеси, а Света с Полиной ушли в кухонный уголок. Жарить две порции печени архара и наводить «болтушку». Почему две? Да потому, что развитие Дара Птички желательно было притормозить, скорость моего вписывалась в новые планы и без дополнительного «бустера», а вот девчат надо было ускорять.

Кстати, они это понимали ничуть не хуже меня, поэтому младшенькая нажарила мне полуторную порцию изюбрятины, а нашей воспитаннице — филе рыбы первого обычного ранга, «перевела» половину печени на «подпитку», помогла Полине правильно навести «болтушку» и отправила ко мне.

Я тоже не упирался — выпил бурду в одно лицо и неслабо впечатлился от ее энергетической насыщенности, поблагодарил «сестренку» за помощь и, выслушав боевой приказ, переданный младшенькой, сообщил жене, что нас приглашают на обед. Очередной вырезанный блок плавно опустился на пол, и труженица резака и слияния потянула нас в коридор. Растапливать кусочек льда, мыть руки и обновлять арктический холод…

…Печень архара мы с Птичкой все-таки попробовали. Для того, чтобы оценить энергетическую насыщенность и вкус настолько высокорангового мяса. Понравилось и то, и другое, так что всю первую половину трапезы все разговоры так или иначе касались этой добычи. А после того, как голод был утолен, младшенькая спросила, продолжим ли мы охотиться на архаров.

Этот вопрос я обдумывал весь перелет от ледника до Скалы, поэтому дал готовый ответ:

— Если завтра у меня прорежется какое-нибудь дельное защитное умение, то обязательно продолжим. Ибо оно потребуется всем. Но тебе надо будет поднапрячься и постараться перезачаровать разделочные ножи хоть чуть-чуть посерьезнее. Ибо дырявить шкуру атакующими умениями — это извращение!

— А почему бы не создать умение для разделки туш? — внезапно спросила Полина. — Или не переделать под металл умение, упрочняющее верхний слой камня?

Оля со Светой отреагировали практически мгновенно:

— Переделаем!

— Создадим!

При этом в их глазах появился настолько фанатичный блеск, что я невольно улыбнулся. Из-за чего был вынужден ответить еще на один важный вопрос:

— Игнат, может, нам притащить сюда тетеревов?

— Надо бы… — буркнул я, потер переносицу и добавил конкретики: — Если закончим джакузи не очень поздно, то за первыми тремя слетаем еще сегодня. Если нет, то завтра. Вместо утренней тренировки.

Оля уверенно заявила, что основную работу закончит часа за два, а всей мелочевкой будет заниматься между тренировками, чтобы разгружать голову.

Я коротко кивнул и вопросительно посмотрел на Полину, сначала посерьезневшую, а затем поднявшуюся из-за стола.

— Обновлю арктический холод и кое-что проверю… — сказала она и ушла в серию рывков. Вернулась от силы через минуту. Обычным шагом и сияющей на зависть летнему солнышку. Остановилась так, чтобы видеть все три лица, и радостно затараторила:

— Я пробудила в себе чуйку! Во время перелета от ледника до Скалы. До этого момента умение было совсем слабеньким, поэтому ощущалось фоном. Но, прорвавшись в девятый ранг, позволило чувствовать каждого из вас по-отдельности и с расстояния метра в четыре. Ощущения очень четкие и яркие: даже с закрытыми глазами я могу показать пальцем направление на любую из ваших Искр и уже запомнила, как ощущается каждая, вот!

Я мысленно присвистнул и, немного повосхищавшись упертостью этой девицы, искренне похвалил:

— Умение — нужнее не придумаешь. Так что ты у нас чудо, Птичка, и мы тобой гордимся!

— Ага, я такая! — в стиле Светы промурлыкала она, подошла поближе и «нагло» подставила голову под поглаживания.

Погладил. Без какого-либо внутреннего сопротивления. А после того, как остановил ладонь в районе лопаток, понял, что сделал это не зря — Птичка скользнула к девчатам, сидевшим бок о бок, снова опустила голову и весело хихикнула:

— Братик меня уже поощрил. Теперь ваша очередь…

Поржали. Уничтожили десерт. Убрали со стола. И перебрались на ложе, чтобы немножечко полениться. Полина, по своему обыкновению, привалилась к Свете, пристроила подбородок на ее плечо и превратилась в слух, а Оля вдруг подняла еще один серьезный вопрос:

— Нам, девушкам, пора поднимать потолки развития умений: у Светы и у меня большая часть арсенала либо уже уперлась во второй ранг, либо вот-вот упрется в первый, а Полина не сможет раскачать диск, подпорку, пресс и оплеуху даже до нынешнего четвертого, так как мы, помнится, скормили ей Искру воздушных ступеней пятого!

— А все остальные умения — либо «троечки», либо «двоечки», верно? — на всякий случай спросил я.

— Ага… — подтвердила Птичка, а Света добавила:

— Есть еще воздушная стена — «единичка».

— Что ж, значит, меняем алгоритм полетов к Гнезду и обратно! — твердо сказал я и описал свое решение подробнее: — То есть, над «единичкой» и двумя первыми кругами Кошмара проходим в поисковом ордере. И добываем Искры умений, которыми пользуемся достаточно регулярно…

то от количества зверей, засекаемых прозрением. После двух вспышек молний подряд жестом приказал девчатам лететь дальше, а сам поднялся вверх, на миг поднялся над кронами и снова упал вниз. Через четверть часа повторил смертельный трюк и, все-таки узнав «родные» места, взял чуть правее. Вовремя: через считанные мгновения деревья прямо по курсу «расступились», а сквозь сплошную стену из дождевых струй протаяла «наша» река.

Над этим участком ее русла мы пролетали не один десяток раз, поэтому воспрянули духом, уверенно навелись на все еще невидимый Зуб, продрались сквозь сравнительно неширокий «язык» из деревьев, взмыли к следующей опушке впритирку к склону холма и, переждав очередное природное буйство молний, поднялись к некогда «заваренной» боковой двери.

Пока Оля резала камень, дурели от частоты вспышек. Потом влетели в Гнездо, «потеряли» все «баффы» и начали раздеваться прямо там, где стояли. Ибо промокли насквозь и не хотели превращать пол комнаты в озеро.

Я, естественно, первым делом снял «сбрую» вместе с «наездницей» и повернулся мордой к стене, а через несколько секунд услышал тихий и ни разу не радостный смешок Птички:

— Нам крупно повезло, что гроза шла под углом к нашему курсу. Иначе добрались бы досюда разве что к утру…

болтали о всякой ерунде и млели от спокойного скольжения в прохладной воде. Да, расслаблялись от силы минут двадцать-двадцать пять, зато мою хандру как ветром сдуло, и следующий трехчасовой цикл дался значительно легче. Почему трех-, а не четырех-? Да потому, что в районе трех ночи мы добрались до Мрачного и решили, что отдыхать рядом с водой в разы интереснее, чем в лесу.

Поплавали и в нем. На другом берегу и относительно недалеко от места, возле которого когда-то осваивали прозрение. Кстати, ближе к концу этого привала захандрила Оля. И для того, чтобы отвлечься от мыслей о покойной сестренке, отловила Птичку, обняла, уткнулась носом в ее волосы и на какое-то время ушла в себя. А после того, как вернулась в реальность, поймала мой взгляд, дала понять, что не готова залетать на заимку, ныне принадлежащую Румянцевыми, и первой начала одеваться. Света с Полиной последовали ее примеру, а я, привычно мазнув прозрением по энергетике последней, вдруг заметил, что свечение стало чуть-чуть менее ярким. Вывод напрашивался сам собой, и я его, конечно же, сделал. После чего озвучил боевой приказ:

— Птичка, оставшуюся часть пути ты летишь на мне. Причем всю дорогу добросовестно отдыхаешь.

Девчонка молча кивнула и невесть в который раз за полтора с лишним года пребывания в этом мире заставила задуматься о разнице в менталитетах женщин двух цивилизаций. А через несколько минут все так же молча влезла в «сбрую», подождала, пока я улягусь на рюкзак, прижалась щечкой к моему загривку и расслабилась. Полностью. То есть, перестала формировать и сразу же сбрасывать плетения, которые требовалось поднять до насыщения.

«Устала…» — сочувственно подумал я, поднялся в воздух, оценил новую аэродинамику и погрустнел — планировать на «нормальной» скорости в такой конфигурации тушек и груза было практически нереально. Зато «получилось» лететь над Еланкой и в угоду проснувшейся паранойе искать «пачки» скрытников на перевертышах, прибывших в Пятно по наши души. Однако прозрение цепляло только зверье и птиц. Первые часа полтора-два — исключительно седьмого ранга, следующие два с лишним — восьмого, а затем девятого. А вот «десяток» я так ни разу и не заметил. То ли потому, что мы подлетели к границе Пятна в десятом часу утра, то ли из-за того, что молодые Одаренные, следуя новым веяниям моды, уже вырезали их под корень.

В общем, последние минут сорок-сорок пять я усиленно развлекал себя наблюдением за катерами, сновавшими по реке, за форпостом «Дальним», за суетой на прибрежных улицах Стрежевого и да движением на трассе, изредка «приближавшейся» к Еланке. А когда заметил на горизонте хорошо знакомый изгиб русла, плавно скинул скорость до нуля, «ссадил» Полину, снял «сбрую», с активной помощью девчат закинул рюкзак на законное место и сделал один оборот вокруг своей оси, чтобы они проверили, не сбилась ли в сторону ткань накидки с отводом глаз.

Пока планировали к поместью Бехтеевых, полюбовались скоростным катером, промчавшимся вниз по течению,

и посмеялись над горе-рыбаком, поймавшим рыбешку длиной от силы в пол ладони. Потом оценили состояние берега, сочли невместным продираться к пристани сквозь колючий кустарник и перелетели к опушке рядом с центральными воротами. А там нашли просвет между деревьями, спикировали к земле, приземлились «колонной» и, как ни в чем не бывало, «продолжили движение по маршруту». Само собой, оставляя следы.

Знакомый СБ-шник, дежуривший на крошечном «КПП», оказался очень расторопной личностью и уведомил Геннадия Романовича о нашем прибытии чуть ли не раньше, чем мы вышли из лесу. Так что уже через минуту к воротам подлетел внедорожник их родовой ГБР, взял нас на подножки и подкинул до въезда в подземный гараж особняка. А еще через несколько секунд из здания вышел наш деловой партнер, поздоровался со всей командой, пожал мне руку и виновато вздохнул:

— Опоздали на первый подбор и решили не ждать двое суток?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет: во время промысла забурились слишком далеко на юг, поленились обходить болота, прилегающие к тому берегу Мрачного, и устроили Полине лишний экзамен.

— Сдала? — поймав взгляд Птички, из вежливости полюбопытствовал он.

Ответ не заставил себя ждать:

— Конечно: мои наставники учат на совесть.

— Вам с ними повезло… — через силу улыбнулся Бехтеев, затем посмотрел мне в глаза и перешел к вопросам, действовавшим ему на нервы:

— Я летал в Новомосковск, заезжал в ваше столичное родовое поместье и разговаривал с Надеждой Олеговной. Эдак недели полторы тому назад наши лесовики стали находить следы теневиков вокруг поместья. Во время обоих рейсов к точкам подбора за моим «Авантюристом» на предельном расстоянии следовала какая-то скоростная мелочь, прикрывавшаяся высокоранговой иллюзией. И, по моим ощущения, оба раза кого-то высаживала. А позавчера мне позвонила Ирина Сергеевна и попросила передать, чтобы вы позвонили ей сразу после выхода из Пятна.

— Позвоню. Как только доберусь до машины… — пообещал я, последовал за Воздушником, двинувшимся к нужной двери, и поинтересовался, получил ли он мое приглашение.

Геннадий Романович утвердительно кивнул:

— Да, получил. И, конечно же, ответил согласием. А на следующий день моя жизнь превратилась в ад: супруга «вдруг поняла», что ей не в чем ехать на прием к Иконам Стиля, и… истерит до сих пор. Хотя купила то ли четыре, то ли пять новых платьев, еще два пошила под заказ в каких-то особо модных столичных ателье, подобрала к ним драгоценности и так далее!

Во взглядах девчонок появились смешинки, а я изобразил сочувствие. И даже сказал, что этот кризис надо просто пережить. А потом мы подошли к «Эскорту», и мне стало не до досужей болтовни — я открыл заднюю дверь, снял и закинул в багажное отделение свой рюкзак, помог напарницам, открыл сейф, достал и раздал телефоны, изыскал возможность втихаря вложить в уши обе гарнитуры и, извинившись перед Бехтеевым, набрал Куклу.

Она ответила с первого же звонка и, сжато поздоровавшись, расстреляла вопросами:

— Вышли сами?

— Да.

— Живыми и здоровыми?

— Да.

— Без боестолкновений со всякими уродами?

— Без.

— Слава богу!

— Как я понимаю, стоите рядом с машиной и раздумываете, не принять ли приглашение на завтрак?

— Что-то типа того.

— Позавтракаете в «Ревеле». Пока будете ждать «Антей»! — практически рявкнула она, «сообразила», что командует главой рода, в темпе извинилась и объяснила причину такого поведения: — Начиная с пятнадцатого числа парни Недотроги то и дело засекают стороннее наблюдение за нашими поместьями; Дмитрий Львович сообщил о нескольких десятках предотвращенных попыток неустановленных лиц взять под аппаратный контроль твой телефон; Ксения Станиславовна перестала ездить в клинику из-за того, что за ее машиной раза четыре обнаруживался хвост, и так далее. Вне всякого сомнения, эти самые «неустановленные лица» пасут и поместье Бехтеевых. Поэтому чем быстрее вы оттуда уедете, тем больше шансов, что ни во что не влипнете.

Я помрачнел, передал ее слова Геннадию Романовичу, извинился за то, что вынужден откланяться настолько быстро, пожал протянутую руку, загнал девушек в машину, сел за руль, завел двигатель и тронул «Эскорт» с места. А через считанные мгновения услышал в правом ухе довольный смешок Дайны:

— Все то, что я рассказала по телефону, было одной стороной медали. А теперь оцени вторую: Амосов, скотина, все-таки клюнул на наше приглашение и гарантированно прибудет на прием по случаю твоего дня рождения… под личиной номинального главы рода. Личина получилась премиленькой. И я уже изнываю от нетерпения…

Конец седьмой книги.

p. s.: Не откажусь от сердечек…)))