— Вы будто намотали на хвост все спецслужбы страны… — проворчал Рико, опуская взгляд.

— Бог с вами, ваша честь. Какие же все? Я очень хорошо знаю Конституцию и законодательство на эту тему. Есть ещё военная контрразведка, Бюро общественной безопасности, Бюро безопасности Национального Полицейского Агентства. Иммиграционное управление при юстиции. Плюс…

— В миграционке ты ещё не отметился, — негромко перебила якудза, имея в виду иронию под влиянием импульса.

Мужчины на её слова не обратили внимания.

— Именно этот факт наполняет меня парадоксальной уверенностью, что вы справитесь с моей просьбой — орлы мух не ловят. — Серьёзно выдал старик. — Значит, есть в вас тот потенциал, который люди моего рода занятий чувствуют за полгорода.

А потом началось обсуждение деталей и нюансов, плавно переходящее в нигде не зафиксированные договоренности.

— Он заставляет нас играть в его игру, — констатировала Моэко на улице. — И разбирательство ещё как назло завтра, ни свет ни заря. Хоть ночуй в центре.

— Пусть думает, что он ведёт, — спокойно ответил Такидзиро. — Финал этой партии определим мы. — Стажёр помолчал и добавил. — Хотя это будет далеко не последняя партия.

— Тебя не задевает тот момент, что он выторговал шаг навстречу у тебя, но попытался максимально избавить от риска себя?

— Нет.

— Почему?

— Ты девочка, — широко улыбнулся товарищ. — Над формой сконцентрировалась больше, чем над содержанием, фрагменты которого упустила.

— Объясни.

— Он очень переживает на тему того, что раскрыл свои политические пристрастия и почти открыто заявил, на чьей он стороне. Поверь, для него это уже гигантский шаг нам навстречу! Кстати, — товарищ спохватился. — А о чём ты думала в самом начале разговора, когда крутила в голове мысль, что верить до конца ему нельзя?

Моэко пояснила, что с таким вот дружелюбным выражением лица конкретный судья, случалось, судьбу не одного человека, мягко сказать, согнул через колено либо бесповоротно сломал. Никак не условными приговорами.

— А-а-а, понял, — светловолосый пренебрежительно махнул рукой.

Адвокат беззлобно стукнула его локтем по рёбрам:

— Ещё пообесценивай меня! Неблагодарный.

— И в мыслях не имел, — заверил Такидзиро, — Там просто нюансы были, а сейчас другой случай.

— Какие нюансы⁈ — она не стала напоминать, на чьём они профессиональном поле.

— Я не в курсе тех кейсов на твоём уровне, но каждого из посаженных Рико считал опасным для общества. Было такое?

Вопрос поставил её в тупик.

— … А меня и тебя он преступниками не считает, — заключил товарищ. — Подвоха можно не опасаться — со своей совестью старик старается не ссориться. Видно же по нему.

Моэко обдумывала услышанное долгую минуту, а итог подвела одним словом:

— Я — якудза.

— … из Эдогава-кай, — подхватил Решетников. — В глазах Рико-сан как раз и есть уже не уголовщина, а та самая политика. Скажи спасибо отцу: в конкретном суде лично твои акции и социальный статус здорово изменились.

— Ш-ш-ш-ц-ц-ц… — действительно, это она упустила.

Как говорится, «Укравшего кошелёк да казнят, а укравший трон да станет правителем».

— Меня больше беспокоит другое, — товарищ неожиданно замер. — Насколько вообще эта наша беседа законна? И не всплывёт ли факт попытки договорняка невовремя?

— Ни насколько не законна, прямой служебный подлог с его стороны, — борёкудан не стала вдаваться в детали оформления их визита сюда юстицией. — Но теперь ты упускаешь…

— СТОЙ, НЕ ГОВОРИ! Дай соображу — тренировка. — Решетников качнулся с пяток на носки. — Его подрядили прищемить нам хвост. Точнее, думают, что подрядили. Соответственно, до вынесения решения судом все осведомлённые будут считать, что он может играться, как кот с мышью? Выполняя заказ? Ну, чтобы сделать мне понеприятнее — в полном соответствии с их просьбами?

— В точку. Тем более, его типажу соответствует: с таким вот дружелюбным позитивом во время судебных прений он сразу после них такие решения выносил, что ответчикам и обвиняемым они нисколько не нравились. Я максимально смягчаю, слова совсем другие вертятся.

— Отдыхать надо, — неожиданно заключил Такидзиро. — Мне. За деревьями леса уже не вижу.

— Поехали в бассейн? Хину писала, хорошая физическая нагрузка — лучшая профилактика мозгам.

— Мне всё равно жить негде, — не к месту развеселился светловолосый. — Конечно в бассейн: центр города, свой угол, классные массажистки. Что ещё нужно, чтобы спокойно встретить старость?

— … И девушки классные, — бесстрастно заключила якудза, имея ввиду директоров Йокогамы и намекая на своё особое отношение к сотрудницам Хину.

— Хорошо, что у топ-менеджмента в зонах отдыха есть полноценный санузел, — заявила Хонока на каком-то этапе импровизированных посиделок, решительно поднимаясь.

Она по-хозяйски осмотрелась, беззастенчиво выдвинула три ящика из чужой тумбочки и с победоносным видом извлекла резиновые тапочки для душа:

— Я догадливая!

— Вообще-то, это мои вещи, — заметила Уэки. — И чего это ты распоряжаешься, как у себя?

— Я ненадолго возьму — в твой душ сбегаю.

— В надежде оперативно протрезветь? — тут же подколола айтишница.

— Или хотя бы встряхнуться, — не стала отрицать финансистка.

После импровизированного психологического стриптиза её лицо покраснело, глаза заблестели, во взгляде то и дело начал мелькать несвойственный раньше энтузиазм.

— Ну да, психологическая помощь оказана, я теперь не нужна — можно на меня наплевать, — «обиделась» Ута.

Ей не хотелось оставаться без собеседницы (или собутыльницы) даже на короткое время, однако последние слова пришлось договаривать подруге в спину:

— Да тьху на тебя! Эгоистка! — разочарованно выдохнула инженер и потянулась к арманьяку.

Оглядевшись по сторонам, Уэки дисциплинированно убрала всё лишнее со стола, придвинула чайную чашку и для разнообразия набулькала туда, не в стакан. Дальше полупустая бутылка отправилась за своими товарками — в тумбочку.

Из директорского душа через минуту донеслись звуки падающей воды, бормотания финансистки и её же глухие ругательства — время от времени из не совсем трезвых рук норовили выпасть то шампунь, то что-то ещё.

— Потереть тебе спинку⁈ — проорала скучающая Уэки через четверть чашечки, напрягаясь, чтобы её было слышно за закрытой дверью зоны отдыха.

— Иди в задницу! — не затянула с ответом нисколько не компанейская в алкогольных возлияниях финансистка.

— Не больно-то и хотелось. Это я так, для поддержания интриги, — тихо сказала себе хозяйка кабинета.

Поболтав по кругу остатки спиртного, Ута решительно выплеснула содержимое чашки себе в рот. В этот момент щёлкнула ручка (на замок никто не запирался):

— Добрый вечер. — Дверь кабинета распахнулась без стука и это было странно.

— А вы здесь что потеряли⁈ — изумилась айтишница.

На пороге стоял Танигути Дзион, ключевой разработчик Мацусита, новый покровитель родного отца и, по совместительству, глава группы нынешних рейдеров, нацелившихся на Йокогаму.

— Могли бы повежливее, Уэки-сан, — заметил посетитель, входя внутрь. — Всё же это у вашего отца проблемы, если оно для вас что-то значит, — и выдержал многозначительную паузу.

Ута мысленно похвалила себя за то, что минуту назад навела порядок — чужих порицаний опасаться не приходится, но имидж есть имидж.

Она спокойно допила: теперь, если не считать лёгкого запаха, о фривольностях в помещение ничто не напоминало. Ну и обоняние у мужиков традиционно — не сильная сторона (и этот носом явно ничего не чувствует).

Ещё через секунду Уэки расслабилась:

— Я ещё вежливо. Вы просто не знаете, что я могла вам сказать, однако сдержалась.

Выпитое дало о себе знать: подбирать слова было лень, вдобавок стало окончательно плевать на чужие ощущения, впечатления и приличия.

Сам пришёл? Не звали? Даже не постучал? Ну так выгребай.

— Боюсь представить, — незваный гость картинно поёжился, огляделся по сторонам с тем же видом, как это в поисках тапочек минуту назад делала подруга.

— Щ-щас без проблем скажу, если деликатных намёков не понимаете. — Уту разобрала злость на такую беспардонность. — Какого чёрта вы сюда явились, как к себе домой? Стучаться вас не учили? Ну или возвращаемся к самому первому вопросу — что вы у меня потеряли⁈

— Поначалу шёл поговорить о вашем отце, — разработчик конкурентов по-свойски взгромоздился задницей на её рабочий стол. — Собирался предложить кое-что конфиденциально — в попытках договориться с вами лично. Однако ваш нелюбезный приём заставляет меня опасаться вашей недоговороспособности.

— Дверь у вас за спиной. Всего хорошего. — Ситуация почему-то резко напрягла.

— Уэки-сан, есть три момента, — противный тип пропустил её слова мимо ушей, чем задел ещё сильнее. — Первый — у меня профессиональные проблемы по вашей вине. Не буду заостряться на значительных политических силах, однако очень влиятельные люди крайне разочарованы отсутствием прогресса у нас в известном вам направлении. Я сейчас о новом искусственном интеллекте и об убытках из-за падения акций.

— Хреново быть слабой женщиной, — Ута шмыгнула носом, без перехода заныривая в тинейджерскую ипостась. — Даже пинком под жопу хама не выгнать. Как вы только что справедливо заметили, проблемы у вас, не у меня. Зачем было с ними идти ко мне?

— А это второй пункт, — кивнул коллега по цеху. — Один я такой груз тащить не буду. Абсолютно случайно — к счастью — у меня теперь есть младший партнёр, Уэки Юо. Знакомое имя? Разумеется, я с ним поделюсь всем «позитивом», который мне насыпят за провал. Даже переведу на него стрелки — там очень серьёзные люди, поверьте, они шутить не будут.

— Уэки Юо — взрослый человек, ему уже впору внуков нянчить, — пожала плечами айтишница (хотелось бы верить, смотрится равнодушно). — И я, хотя и не служу в эйчар или в безопасности, тоже немного понимаю в азах манипуляций: попытка на троечку. — Внезапно её обуял азарт. — Дзион-кун, ты же не думаешь, что таким вот дешёвым финтом реально можешь на меня повлиять?

Кураж — наше всё, весело подумала Ута и старательно отъехала к стене в кресле — ей очень не понравилась масляная поволока в мужском взгляде. Вот и алкоголь весело погнал по венам, на такой волне ругаться веселее.

Опять же, никакого страха или мандража — какие могут быть опасения у нетрезвого человека? Пха-ха-ха.

— Мой родитель — давно большой мальчик, — с лёгкостью оседлала новую волну айтишница. — Если ваш грандиозный и коварный план состоял в том, чтобы заставить меня броситься вытирать ему сопельки, вынуждена констатировать: затея так себе, — она перебрала в воздухе пальцами.

— Третий пункт, на закуску, — невозмутимо выдал Танигути. — Ваш анонс нового проекта, киберстрахование. Испытательная площадка в Китае — не совсем прозрачные процессы, очень спорная этика.

— На расширенном Совете вы почему-то воздержались, — мурлыкнула Уэки. — Я бы даже сказала менее деликатно: когда тема обсуждалась, вы мужественно поджали хвостик и решительно втянули язычок в попу. Промолчали, иначе говоря. Чего теперь после туалета штаны расстёгивать? Поздно, поезд ушёл, ходи мокрый.

В глазах Танигути наконец полыхнуло.

Уто мысленно сжала кулак, согнула руку в локте и про себя сказала «Й-ес». Теперь только добивать:

— Чувствовал себя не в своей тарелке среди умных? — с наигранным участием психолога младшей школы поинтересовалась она. — Не переживай, это пройдёт. Когда-нибудь ты вырастешь, станешь большим мальчиком и, говоря языком одного нашего стажёра, сможешь полностью адаптироваться к агрессивным условиям окружающей среды. Ведь люди — самые страшные звери на планете! — похоже, алкоголь впитался даже быстрее и сильнее, чем показалось в первую секунду, судя по тому, как меня несёт, думала в параллель хозяйка кабинета.

Ха, и взгляд у него такой прикольный. Стал.

— Привыкай, Дзион-кун, — и фальшивое сочувствие получилось как надо, вон, уже бесится. Ну до чего прикольно. — Когда маленький мальчик приходит к взрослой тёте невовремя среди ночи, его жизнь обязательно будет полна разочарований. Поверь злой и взрослой тёте, малыш! Я не обманываю, а-ха-хах!..

Подельник отца смотрел в глаза, не мигая, долгие пять секунд:

— А это — то, о чём я только что подумал, — спокойно ответил он. — Вот даже в качестве жеста доброй воли, Ута-тян, держи, — он выбил дробь по рабочему планшету, с которым заявился.

Через пару секунд в кабинете раздался её собственный голос безо всякого усиления с её стороны — Танигути врубил запись: «…перепихнуться по дружбе — это одно. Без проблем. Но что-то серьёзное…».

Разработчик Мацуситы остановил воспроизведение файла:

— Ута-тян, я тут подумал. А давай попробуем начать отношения с чистого листа? — холодный рыбий взгляд, но всё с новыми сальными оттенками.

И как ему только удаётся? Фи, какая мерзость, бр-р-р.

— С женой давно не живу, всё идёт к разводу, можешь спросить своего отца — он в курсе и подтвердит. — Продолжил бесстрастно визитёр. — У Мацусита-корп тоже есть какие-то возможности в вашем здании — я только что раскрыл тебе маленький секрет. Ута-тян, что скажешь на моё предложение не инженера инженеру, а мужчины — женщине?

Он чё, тоже выпил? Ута не на шутку задумалась.

Собеседник истолковал паузу по-своему:

— Девушка ты раскрепощённая, я умею быть галантным, дело у нас общее. Пошли куда-нибудь поужинаем? Для начала?

— А лет вам сколько, Танигути-сан⁈ — айтишницу нетривиальный разворот беседы застал врасплох.

— Слегка за тридцать, — теперь фальшиво сокрушался он. — Пятьдесят восемь, а-ха-ха! Но это неважно, смотри на плюсы: я никому не солью ничего о ваших китайских начинаниях, — он отогнул от кулака мизинец. — В профессиональном плане мы с тобой — сильная команда, с моей аппаратной частью и твоими алгоритмами. Если объединимся, через пару кварталов реально станем лидерами отрасли, — безымянный. — Ну и как женщина ты достаточно одинока, — старый мудила со значением пощёлкал по экрану планшета, намекая на то, что имеет записи и других её высказываний.

Как же это было сделано? Ута без разбега нырнула в профессиональный анализ. Сеть микрофонов по зданию исключена — всё равно что убивать комара топором. Да и Йошида не позволила бы, как и её предшественник — всё-таки какая-то компетенция у нашей безопасности в наличии.

Взломан какой-то из моих гаджетов? Прямой съём с динамика? Но как? Так, а что я с собой всегда везде таскаю кроме рабочего телефона…

— Или я приложу максимум усилий, чтобы раздавить ваши начинания в зародыше, — припечатал тем временем незваный гость. — На Совете я ничего не стал говорить потому, что хотел дособирать информацию в Китае.

— Собрал? — детский сарказм вырвался против желания.

— Более чем, — уверенно кивнул Танигути. — Достаточно дать вам начать и увязнуть, а потом обнародовать, приукрасив, каналы вашего тестирования.

А ведь мы на том совете ничего от них не скрывали — от горечи захотелось закусить губу. Реально думали, что можно попытаться работать вместе на общий результат.

Если подать под тем углом, как он говорит… Вот же тварь.

— Или — межличностный союз, — старый козёл сверкнул ещё более масляным взглядом и противно облизал губы.

В следующую секунду Ута с удивлением увидела, как мужская рука тянется к ней, чтобы цапнуть за грудь.

— Куда⁈ — Моэко, механически переставлявшая ноги, нехотя вынырнула из размышлений — Такидзиро молча подхватил её под руку и направил влево вместо привычного маршрута к лифтам, идущим до бассейна.

— Зайти в айти, — напомнил товарищ. — Пиар-управление Йокогамы должно поддержать небольшим анонсом, если процесс свернёт по второму варианту.

Якудза молча хлопнула себя по лбу: да, обсуждалось у старика Рико. Общественное мнение, как и мнение коллег, судами во внимание принимается регулярно, по крайней мере, в Японии. Возможное пиар-обеспечение конкретного сотрудника данного небоскрёба имело свою специфику.

Возникла непредвиденная техническая сложность — чтобы заняться пострадавшими топ-менеджерами, требовалось опуститься. Моэко замерла: юбка-колокольчик офисного костюма была идеальной для адвоката во время похода в суд, но не сейчас. Махнув рукой на условности, якудза решительно поддёрнула вверх не самый удобный предмет одежды примерно до середины ягодиц — плевать. Затем присела на корточки, сдвигая коленом Решетникова:

— М-м-м. — И взглядом указала на Танигути.

Разработчик Мацуситы напоминал перевёрнутого брюхом кверху майского жука — так же бестолково ворочался в горизонтальном положении, рандомно подёргивал то рукой, то ногой.

Такидзиро кивнул и через секунду стоял на коленях над весьма необычным персонажем (как называть странного типа ещё, младшая Миёси пока не придумала).

— Не знала, что ты адепт ходзё-дзюцу, — пробормотала борёкудан в спину товарищу, наблюдая метаморфозы брючного ремня инженера, на скорую руку обездвижившего своего хозяина перед вторым этапом связывания. — Вы как? Что произошло? — поинтересовалась Моэко у финансистки с айтишницей, продолжя наблюдать за стажёром.

Тот не поразил соблюдением эстетических канонов кимбаку, однако конкретную прикладную задачу решил вполне себе традиционно: выполнивший роль короткой верёвки- хаянава ремень зафиксировал дебошира на то время, которое логисту потребовалось для следующих действий.

— Пойдёт, — хмуро ответила Уэки, радуя психолога отсутствием истерики как во взгляде, так и в голосе. — Вы вовремя подскочили, спасибо. Что происходит — рассказ не на секунду и явно не в коридоре.

Её подруга Хаяси хлопала глазами и, пребывая в прострации, даже не пыталась подобрать отвисшую челюсть.

А вот здесь будет тяжелее, вздохнула про себя адвокат.

— Я и не адепт никакого дзюцу, — пробормотал Такидзиро, радикально решая проблему хоннава, длинной верёвки, она же — вторая часть связывания. — Учебный центр, — напомнил он. — Ты просто не представляешь, насколько изобретательны военные, когда хотят занять личный состав делом. Учили всякой мутоте, а оно вон… кто бы мог подумать, что пригодится.

Руки светловолосого, аккомпанируя голосу, сноровисто извлекли Томимацу сперва из пиджака, затем из брюк.

— Дай! — Такидзиро, не оборачиваясь, протянул назад ладонь.

Моэко поняла с полуслова и сунула ему мультитул — в том числе, перочинный ножик длиной со спичечную коробку, который всегда таскала в кармане жилета.

Решетников бестрепетно распустил чужой костюм на полоски, не заботясь о стоимости одежды. Ленты из достаточно прочной ткани, конечно, задачу вязки вдолгую решали хуже, чем классическая хоннава, но в данной ситуации пойдёт и так.

— Готово. — Через пару секунд стажёр поднялся и отряхнул ладони.

Связанный Танигути за время экзекуции пришёл в себя и пытался извиваться, отчаянно пучил глаза, но не мог сказать ни слова — в полном соответствии с неизысканной армейской школой ему, кроме прочего, самым неблагородным образом заткнули рот. Остатками правой фалды пиджака, на которой сохранился фрагмент кармана.

— Хренасе. — Она так и сказала вслух, после чего грязно выругалась, наплевав на приличия.

Бывают моменты, когда этикет становится лишь вяжущим сводом бесполезных правил — похоже, наступил именно такой.

Йоко искренне считала, что удивить её уже ничем нельзя и в силу возраста, и в силу должности. Оказалось, можно. В кабинете главной айтишницы, куда её срочно вызвали сразу двое топ-менеджеров и лучшая подруга младшей сестры, прямо сейчас впору было снимать сцену дорамы: для начала, хозяйка кабинета выбивала сложные дроби зубами по чашке, которую держала обеими руками.

Одежда на младшей Уэки здорово напоминала таковую, позаимствованную у бомжа, которого перед этим с азартом гоняли по мусорке и время от времени покусывали жизнерадостные энергичные собаки.

На подоконнике, поджав ноги, сидела абсолютно голая Хаяси, глядящая в никуда широко раскрытыми расфокусированными глазами. Одежда финансистки лежала рядом, на плечах наброшено полотенце из санузла зоны отдыха.

— Что у вас здесь происхо… — безопасница уже задавала вполне закономерный вопрос, когда довернула голову и обнаружила никого иного как Танигути Дзиона — главного разработчика Мацусита-корп, коллегу и нового патрона Уэки-старшего.

Глава группировки новых акционеров лежал под стенкой за столом для совещаний, пучил глаза и старательно издавал нечленораздельные звуки — рот был заткнут кляпом, а сам он был связан обрывками чего-то, весьма похожего на его собственный костюм.

— Хренасе, — повторила Йошида с чувством и лихорадочно зашевелила извилинами.

В помещении кроме топов в наличии эта якудза, которая не-разлей-вода с Хину, и вездесущий Решетников — куда ж без него. Попутно отпадает вопрос, кто связывал Танигути.

Остаётся понять, зачем связали? Впрочем, если не обманывать себя, то и «зачем» местами очевидно. Хотя уточнить стоит:

— Это то, что я думаю? — Йоко спросила борёкудан.

Говорить в такой момент с мужчинами неохота (поэтому хафу отпадает), из прекрасного пола Миёси — единственная, кто в ресурсе.

Не финансистку же спрашивать.

— Какие ещё могут быть варианты? — мрачно, но на удивление собрано отозвалась Уэки. — Тебе в самых гадких подробностях вывалить? Или подождём полицию, чтобы я два раза не повторялась?

— Сразу, — твёрдо попросила Йошида. — К приезду полиции я по должности должна понимать, что и как. — Она поколебалась и добавила, — вам же может быть в итоге лучше.

— Сидела на своём рабочем месте, пила из чашки, никого не трогала. — Ута указала взглядом на чудом уцелевшую в полуразгромленном кабинете посуду на рабочем столе. — Этот вошёл без стука и разрешения, полез меня жизни учить. Мои просьбы выйти проигнорировал, слово за слово, принялся хватать за сиськи.

— Именно за них? Извиняюсь, что о неприятном, но сейчас каждая деталь имеет значение.

— Именно. Сперва облапал сквозь одежду для разминки — видимо, тактильные ощущения понравились, — поиронизировала на удивление не расхлябанная Уэки. — Затем рванул бодик, — она покосилась вниз на свисающие лохмотья. — После полез пятернёй под лифчик, хотя я сопротивлялась и попыталась вырваться.

— Потом?

— Ударил по лицу, заорал, чтоб не дёргалась и потребовал, чтобы живее раздвигала ноги.

— Какие-то детали?

— Вряд-ли существенные: попутно со всем темпераментом заметил, что я — тупая самовлюблённая сука и что учить таких стерв надо по старинке. Упоминал мужские половые органы и нетрадиционные способы совокупления.

— Как именно ударил? — безопаснице было не сильно приятно выступать в роли дознавателя, но и альтернатив ситуация не предполагала.

По вполне понятным причинам.

— Раскрытой ладонью попытался отвесить что-то типа пощёчины, раз и сразу следом второй. Я отшатнулась, потому повторно расцарапал ногтями, — айтишница повернулась к свету ссадиной на щеке.

— Ты его требований не слушалась? И прямо дала понять, что они тебе неприятны?

— Нет, конечно! По мне что, не видно⁈ Врезала в ответ, как смогла, но сил маловато — я всё же не мужик.

— Она почему в таком виде и откуда взялась? — Йоко махнула рукой в сторону пребывающей в прострации Хаяси.

— У меня душ принимала в зоне отдыха. Выглянула к нам на шум — а тут такое. Присоединилась к мордобою — меня защищала.

— Как всё происходило?

— Этот, когда увидел голую Хоноку-тян, воодушевился и воспылал энтузиазмом вдвое против прежнего. Боюсь представить, с каких кочерыжек… Уронил что-то типа: «Как здорово, что вас даже двое!» — хозяйка кабинета зябко поёжилась и добавила шёпотом. — Для неё перепихнуться между делом — не вариант, она к этому серьёзнее меня относится. — Уэки вернула голосу нормальную громкость. — Стала размахивать руками как вентилятор и пытаться его выставить вместе со мной. Против двух он уже не вывозил, поэтому затеял бить нас кулаками, как мужчин. На ладошки и пощёчины больше не разменивался.

— Дальше?

— Вцепились в него с двух сторон. Выкатились в коридор, на каком-то этапе Такидзиро-кун и Моэко-тян подгребли — помогли, растащили. На удивление вовремя, — айтишница перевела дух и целеустремлённо полезла в тумбочку.

Безопасница взяла со стола пустую чашку и понюхала — отчётливо пахнуло алкоголем.

Хозяйка кабинета извлекла бутылку арманьяка и присосалась к горлышку настолько стремительно, что Йошида не успела вмешаться:

— Стой!.. — но было поздно.

— Чего тебе⁈ — Ута завершила солидный такой глоток, крякнула и поставила ёмкость на стол. — У меня стресс, мне надо успокоиться!

— Сейчас прибудет полиция, — бесконечно терпеливо пояснила безопасница. — Вы же вызвали?

— Угу. Вон, она, — кивок в сторону якудзы.

— Со всех участников инцидента будут снимать показания, а ты откровенно нетрезвая.

— Плевать. По сути сделанного этим, — кивок в сторону мужского тела под стеной, — моя выпивка ничего не меняет.

Решетников и Миёси синхронно закатили глаза, из чего Йоко заключила, что они уже пытались удержать кое-кого от пьянки, но не преуспели.

— Твоя нетрезвая физиономия может очень поменять отношение органов дознания, — процедила Йошида, мысленно чертыхаясь.

— Плевать. Хонока вон вообще говорит, что полиции ни слова не скажет и что следователям тут делать нечего.

— Почему? — глава безопасности Йокогамы мгновенно вцепилась в эту деталь. — Хаяси-сан, вы можете отвечать на мои вопросы?

— Да, спрашивайте.

— Почему вы против приезда полиции?

Вместо ответа финансистка провела рукой от горла до пупка.

— Извините, я не поняла. Вы бы не могли более вербально?

— Мне позор не нужен! Рассказывать, что и как он говорил⁈ Повторять в деталях, куда и как он лез руками и какими глазами смотрел⁈ Омивари-сан, если будет какое-то следствие, наверняка начнут расспрашивать, опрашивать, что-то просочится в печать. У семьи Хаяси достаточно и своих рычагов, чтобы… — дальше Хонока запнулась.

Посмотрела на Танигути, на себя, побордовела и наконец вынырнула из прострации:

— Выйди отсюда! — возмущённо бросила она Решетникову и затеяла одеваться прямо на подоконнике, старательно и безуспешно пытаясь прикрыть в процессе молочные железы и то, что ниже.

— Он никуда не выйдет, — сухо проинформировала Миёси, прихватывая метиса за рукав и не давая тому сойти с места. — Хаяси-сан, персонально для тебя: на полу валяется опасный второй мужик, который сейчас связан. Физически этот гормонально развитый персонаж сильнее нас, всех присутствующих женщин, вместе взятых. Тебе напомнить, на что он способен? Справляться с этим деятелем, если высвободится, ты сама будешь? Первого раунда тебе не хватило?

Шестерёнки в мозгах безопасницы сделали оборот, щёлкнули и зашли в пазы. Йоко замерла и, наверное, на какое-то мгновение даже побледнела — до неё дошла та неправильность ситуации, которая царапала подсознание последнюю минуту:

— Физики! — выдохнула Йошида и начала судорожно лапать себя по карманам в поисках смартфона (рабочий планшет по причинам авральности вызова был оставлен в кабинете).

Да, в кабинете Директора Департамента Уэки технических средств наблюдения её службы нет — рабочие места топ-менеджмента подобным не оборудуются, если только не было заявки от хозяина помещения (в данном случае её не было).

Но коридор! На столь нетривиальную драку в коридоре должны были среагировать видеомониторинг и дублирующий мониторинг! Офисы гениев программирования имеют собственные независимые камеры, а поскольку многие стенки на этаже стеклянные, то три барахтающихся полуголых тела посередине прохода в какой-то фокус обязаны были попасть!

Даже если бы коридорная камера не сработала, остаются оконечные устройства в рабочих секторах, которые коридор дублируют.

Но главное всё же физическая охрана — должен стоять одиночный пост вон на той площадке, Йоко выглянула наружу и мазнула взглядом по пустому этажу.

В дневное время сотрудника может не быть, но по окончании рабочего дня кто-то просто обязан находиться в коридоре айти, повторила она про себя — специфика этажа, регламенты охраны материальных и нематериальных ценностей.

Так и не донабирав группу видеонаблюдения, глава безопасности решительно ткнула в другой контакт — старший смены физической защиты. Куда делся человек физиков с этого поста⁈

Гудок, второй, третий — бесполезно, вопрос задавать было некому. Такое впечатление, что родная служба собственными руками куда-то выпилилась или резко ушла в подполье.

Йошида сбросила бесполезный вызов и ткнула в приложение с камерами, нашла нужную, отмотала картинку на несколько десятков секунд назад.

Изображение загрузилось исправно: безопасница увидела собственный затылок с интересного ракурса — видеонаблюдение функционировало, как надо.

Что это всё значит?

— И что у нас, демоны дери, происходит? — она даже закусила губу, наплевав на то, как выглядит со стороны.

— Нужно этого потрошить, если информация требуется, — подал голос молчавший до сего момента Решетников с таким видом, будто что-то сообразил по её лицу. — Танигути, конечно, с головой где-то не дружит, но не настолько, чтоб сознательно переть на красный свет при свидетелях.

Фамилию разработчика Мацуситы метис упомянул в уничижительной форме — без суффиксов вежливости, без профессии, как какого-то бродягу.

— У такой его необычайной смелости и активности должны быть веские причины — сам он мужичонка трусливый.

— ******ся захотел, вот и все причины необычайной активности, — хмуро бросила хозяйка кабинета. — Такидзиро-кун, я не маленькая девочка и, к-хм, в половых трудностях слегка понимаю, — в интонациях айтишницы явственно прозвучал едкий сарказм.

— Поясните, пожалуйста, Уэки-сан! — Йоко подняла ладонь, останавливая набирающую воздух якудзу.

— Когда мужик нацелился девку ******, это всегда выглядит весьма определённым образом! — выплюнула директриса айти. — Сложно, знаете ли, с чем-то перепутать. Особенно когда в этом спектакле твоя роль — главная!

Йошида ничего не сказала, продолжая слушать.

— Он припёрся ко мне с какими-то загадочными идиотскими намерениями и мыслями, — продолжила коллега Танигути по профессиональному цеху. — Я сперва сообразить не могла — что ему надо? К чему этот скандал на ровном месте? Нравоучения какие-то, словно он — мой папаша или право на них имеет. Но какие-то испарения в его голове гуляли — когда за сиськи стал хватать, всё встало на свои места.

— Здесь должен быть стационарный пост в нерабочее время? — сквозь приоткрытую дверь в коридор покосился и полукровка. — Йошида-сан?

Наблюдательный, мудила. Опять же — после армии, если один раз видел охранника на тумбочке, мог и запомнить.

— Это не вопрос вашей компетенции, Решетников-сан, — отчеканила Йоко на рефлексе. — Пожалуйста, занимайтесь своей логистикой и не мешайте работать мне.

Признаваться в собственной профессиональной несостоятельности почему-то не было ни малейшего желания, а метис ткнул в небо, но безошибочно попал в самое больное место.

— … пока не вижу никаких весомых свидетельств вашей версии случившегося. — Дознаватель спокойно смотрел в глаза и не отводил взгляда.

— Это я себя сама разукрасила, по вашему? — Ута на манер младшей Хьюги запрыгнула задом на свой рабочий стол и провела ладонью от подбородка до колена. — Или оно всё вообще самопроизвольно? Швы на одежде распустились эндогенно, а также межмолекулярные связи между волокнами ткани? Бац — и ага?

— Схоластические не относящиеся к делу вопросы, пожалуйста, не ко мне, — полицейский наконец прикрыл веки на мгновение. — У меня нет ни желания, ни технической возможности на пространную болтовню в рабочее время. С кем угодно, не только с вами.

Уэки затеяла возмущённо набирать воздух.

— В мои служебные обязанности входит многое, но не бесцельные разговоры ни о чём, — твёрдо продолжил то ли следователь, то ли как там наглый тип называется. — Теперь с моей стороны, Уэки-сан и иже с вами. Да, один-один-девять звонил не Танигути-сан, но то, в чём вы его обвиняете, нуждается в более весомых доказательствах.

— Например? — нейтрально поинтересовалась Йошида, качающаяся с пяток на носки возле стены вот уже четверть часа и напряжённо колупающая что-то в смартфоне.

Судя по лицу, не особо успешно.

— Для того, чтоб открыть криминальное подозрение и для того, чтобы прокуратура поддержала ваше обвинение, кроме голословных заявлений требуются улики. Синяки, ссадины и неизвестно что, случившееся с вашей одеждой, таковыми доказательствами не являются — слово против слова. — Детектив обличающе вытянул вперёд палец. — К тому же вы пили.

Все дружно помолчали, расстреливая друг друга взглядами, далёкими от приязни.

Патрульные, впрочем, общего негатива не излучали — они лениво перешёптывались, заполняли по команде старшего чина какие-то формы в служебных планшетах и всем видом демонстрировали, что происходящее их не касается. На лицах нижних чинов прочно свили гнездо вселенская скука и безграничное терпение.

— Я ещё могу предположить что-то вроде хулиганства, но покушение на то, о чём говорите вы… — полицейский снисходительно качнул подбородком.

Хонока надеялась, что потерянную и растерянную сейчас изображает убедительно, тем более что сперва так себя и ощущала. На каком-то этапе, однако, странный тип Решетников зачем-то щёлкнул её ногтем по голому плечу, дунул в ухо, прошептал туда же некую абракадабру, сопровождая эти шаманские танцы щелчком пальцев второй руки.

Чепуха, конечно, но апатия сразу сменилась эмоциональным подъёмом — финансистка даже не стала ставить логиста на место. Её мозги резко заработали как новенькие, вместе с ними включилась интуиция.

Именно она заставила Хаяси-младшую не подавать виду, что пришла в себя — и продолжать изображать девочку-ботана в шоке. Зачем — Хонока пока сообразить не могла, но плыла в потоке и просто физически чувствовала, что так лучше.

Опять же, странные непонятные игрища. Она, конечно, не юрист и уголовного опыта как якудза не имеет, но служители закона, которые сейчас откровенно выгораживали нападавшего, здорово выбивались за рамки её персональных представлений о правильном.

Дополнительно нервов добавила мрачнеющая на глазах Йошида — вместо помощи и поддержки безопасница прочно втянула язык в задницу и до сих пор не предложила полиции в качестве аргумента видеозаписи своего департамента (уж в коридоре-то видеофиксация ведётся).

Чем не доказательство? Ладно, смотрим спектакль дальше.

— А каким образом вы без экспертиз сейчас определили достоверность либо недостоверность заявлений потерпевшей? — неожиданно подала голос борёкудан, убирая в карман свой гаджет, по которому с кем-то напряжённо чатилась последнюю минуту.

— Какие экспертизы? — голос полицейского на мгновение дрогнул.

Хонока удивилась и напряглась, виду снова не подавая. Ута после вопроса якудзы тоже оживилась.

— Шутите? Медико-биологическая, психологическая. — Раздражавшая раннее девица по фамилии Миёси неожиданно выступила в поддержку. — Мне вам прямо здесь лекцию прочитать, комиссар-сан? А как вас на должности с такими компетенциями держат?

— Кто вы такая? Какое отношение имеете к случившемуся?

«…И почему во всё это лезете?» вслух не прозвучало, но чётко подразумевалось.

Хонока мысленно отмотала события последних минут и с удивлением поняла, что у представительницы Эдогава-кай каким-то чудом вышло не представиться, как и у Решетникова. Стажёр, впрочем, хотя бы назвал патрульным свою должность да вытянул вперёд служебный бейдж.

— Кто я, неважно, — проворковала несвойственным ей ранее тоном борёкудан. — Раз уж вы при первичном осмотре ушами хлопаете. Скажем, я та, кто абсолютно случайно понимает в том, что вы делаете, не хуже вас самих. — Голос молодой якудзы неожиданно лязгнул сталью. — Профессионально понимаю в теме, если вы умеете слышать…

— Кто вы такая? Представьтесь!

— … и имею определённые законом полномочия на такие свои заявления.

Не тратя времени, следователь нетерпеливо повернулся к сопровождающим. Пара патрульных оставила в покое планшеты и качнулась вперёд в направлении фигуристой гангстерши.

Видимо, дознаватель её клановую татуировку в разрезе рубашки заметил, предположила Хаяси. Она только что ему кланялась — вот одежда и раскрылась.

— Меня зовут Миёси Моэко, я имею честь быть адвокатом Уэки-сан. — Церемонный поклон вперёд и издевательский взгляд в переносицу старшему мужчине.

Удостоверение адвокатской коллегии подала одной рукой, цепко отметила Хонока. Незавуалированный вызов-оскорбление.

— Ута-тян, подрядишь меня в адвокаты на сегодняшний вечер? — небрежно поинтересовалась якудза через плечо в следующую секунду.

— Да, без вопросов. Спасибо большое!

— Пожалуйста, теперь представьтесь вы, как полагается. А не как трёхлетние пацаны, играющие в полицию и обделавшиеся в песочнице, по этому поводу ужасно застенчивые. — Химэ Эдогава-кай смотрела на следователя тем взглядом, которым он только что глядел на потерпевших. — Вы назвали имя в самом начале, специальное звание, но не назвали вашей должности.

Напряжение в воздухе сгустилось так, что его можно было нарезать кубиками.

— Янагида-сан, я абсолютно случайно знаю вашу фамилию. В это здание уже приезжал супер-интендант с таким же именем, как ваше, — якудза повела непонятную партию дальше. — Он тогда ещё недействительное подозрение хотел вручить на территории Йокогамы, но его внутрь не пустили — оформлено было не руками, а через задницу. Извиняюсь, неправильно. Вы с ним часом не родственники?

— Не имеет к делу никакого отношения, — жёстко отрезал дознаватель.

— Пожалуйста, назовите свою должность в ***ом участке. — Продолжила настаивать Миёси. — Вы вообще откуда, из следствия, из дежурной части или из хозяйственной?

Борёкудан зачем-то издевалась, одновременно изощрённо и грубо.

А ведь она профессиональный психолог, вспомнила Хонока. По второму что ли диплому. Плюс её опыт на данном поприще с нашим не сравнить, даже если к нам прибавить жующую сопли Йошиду — финансистка тоскливо покосилась на коллегу.

Если адвокатесса Решетникова решила вести себя именно так — есть причины. Наверное, лучше промолчать и её заявлений не дезавуировать, тем более что Ута её приняла в защитники.

— Хаяси-сан, на правах уполномоченной процессуальной представительницы вашей лучшей подруги позвольте вам кое-что объяснить. — А в следующую секунду Хонока даже икнула от неожиданности, поскольку девица напрямую обратилась к ней, игнорируя резко встопорщившихся служителей закона. — Уважаемая полиция Токио, действуя чётко в рамках закона, незадекларированным намерением тем не менее имеет откровенный и неприкрытый саботаж нашего с вами криминального кейса — я это чётко вижу по их позиции.

— Упс. — Хонока икнула ещё раз.

— Справедливости ради, таковая их позиция в суде может найти определённый отклик, поверьте мне на слово, здесь долго объяснять. Расскажу позже.

— Доказать случившееся ПОЛНОСТЬЮ не получится? — финансистка на мгновение стала нормальной и указала на развязанного правоохранителями разработчика Мацусита-корп.

— Вам бы от встречных обвинений увернуться, — саркастические заметил Янагида. — Если Танигути-сан выдвинет свои в ваш адрес, лично я за итоги встречного процесса не поручусь.

Но и намёки. Что, чёрт подери, происходит?

Попутно. Каким образом полиция может решиться на саботаж? Ещё и в таком вопиющем случае?

Следующий вопрос, посетивший Хаяси-младшую, был конструктивным: зачем? С какой целью полиции вести себя именно так? С другой стороны, после этой фразы всё стало на свои места. Они действительно не нацелены на беспристрастное объективное разбирательство, Хоноку затопило возмущение.

— А ведь следствие отчего-то парадоксальным образом уверено, что видеофиксации случившегося можно не опасаться, — ни к кому не обращаясь, своим скрипучим голосом констатировал Решетников. — Моэко-тян.

— Да, я тоже поняла, спасибо.

Взгляды топ-менеджеров, борёкудан и стажёра дружно скрестились на Йошиде. Та затравленно огляделась и почему-то протянула смартфон удивившейся Хоноке, проигнорировав прочих:

— Только что удалено на моих глазах, — стеклянным голосом выдала безопасница в ухо финансистке. — Такое впечатление, у меня в департаменте своя революция: исполняющий обязанности заместителя распоряжается лично, мне не отвечает, мои команды все остальные игнорируют. Физзащита тупо саботирует — на полтора десятка этажей вверх и вниз ни одного поста. Не понимаю. Бред. Что творится? Всех ведь уволю к демонам…

— Это будет не сейчас, — логично заметила Хаяси вполголоса.

Часть незаданных вопросов нашла свои ответы, но яснее не стало.

— А ведь следствие отчего-то парадоксальным образом уверено, что видеофиксации случившегося можно не опасаться. Моэко-тян.

У меня уже есть собственные догадки на тему происходящего, пока без подтверждения, однако сориентировать адвоката — самое время (если ждать подтверждений, можно проспать всё на свете).

— Да, я тоже поняла, спасибо.

В следующую секунду оказывается, что проблемы не только у менеджеров-топов, а и в безопасности — у кузины Хину руль управления департаментом, образно, из рук куда-то технично испарился. Вот только что, практически на глазах.

— Вы — очень красивая женщина, Йошида-сан, — делано сочувствует моя адвокат. — Но не огорчайтесь: куча народу на этой планете поменялись бы с вами местами с удовольствием при том условии, что им достанется лишь ваша внешность.

Йоко резко вскидывается на голос.

— … а с вашей работой придётся расстаться, — припечатывает борёкудан.

Глаза кузины Хину зажигаются характерным огнём, однако вслух старшая выпускница того же учебного заведения, что и якудза, ничего не говорит.

— Что за детские подколки? — ворчу еле слышно, чтоб разобрать могла только Моэко.

— Не удержалась, — вздыхает та, затем поворачивается к служителям закона. — Омивари-сан, давайте начистоту. Все уже поняли, что тему вы будете спускать на тормозах. Я примерно представляю результаты, если даже на вас надавить, поэтому вот вам моё последнее джентльменское предложение: говорите откровенно, кто заказал — и расстаёмся без конфликтов.

— Адвокат-сан, вынужден обратить ваше внимание на то, что подобным заявлениями вы — потенциально (поклон) — делаете хуже лишь себе. Давление на следствие, статья номер… — главный полицейский глядит снисходительно и с демонстративным сочувствием. — Я, разумеется, оценил ваши клановые знаки, — взгляд в декольте на татуировки. — Однако в вашей организации, кажется, непредвзятость и незаангажированность полиции склонны считать нашей слабостью?

— Он не смотрит новостей, не следит ни за чем и не понимает, кто ты, — без моих пояснений снова не обойтись. — Мне кажется, известные события на перекрёстке и меморандум твоего папы с его министерством благополучно прошли мимо Янагида-сан. Видимо, он на работе перенапрягается — ни на что больше времени не остаётся.

— А-а-а, спасибо. Кто бы мог подумать… Эдогава-кай. — Без перехода сообщает Моэко комиссару. — Полистайте собственный смартфон на досуге — если не новости, то хотя бы рассылку для служебного пользования.

— Пожалуйста, воздержитесь от любых советов в мой адрес, — парирует тип, добавляя интонациям жёсткости.

— Это не совет, — пожимает плечами борёкудан. — Напоминание-уведомление. То, что лично вы прохлопали ушами и не в курсе, не отменяет уже существующих обязательств вашего начальства перед нами. Если нужно, могу организовать звонок сверху, не сходя с места, но он вас не обрадует. Клянусь.

Судя по лицам, разговор для Японии необычен, чтобы сказать мягко.

Патрульные оказываются менее упрямыми. Пока мы препираемся, пара из них уже вовсю наяривает по служебным планшетам, чтобы ещё через несколько секунд наперегонки начать подсовывать гаджеты к носу начальства.

Глаза последнего по мере чтения раскрываются, рот приоткрывается, подбородок застывает в нижней точке.

— Я угадала. Была таки у вас служебная рассылка, которую вы лихо не читаете, — адвокат удовлетворённо опускает веки. — Повторяю вопрос, он же — очень щедрое предложение. Янагида-сан, КТО ЗАКАЗАЛ?

Полицейский смотрит на мою спутницу стеклянными глазами с демонстративно бесстрастным лицом.

— Просто отвечаете — и можете валить на все четыре, — продолжает младшая Миёси, не мигая. — Если в вашем министерстве очередной приступ импотенции, есть мы. Мы хорошо знаем, что делать, чтоб беззаконие не заполонило всё и вся!

— Похоже на прямое оскорбление правоохранителя, Моэко-тян, — задумчиво констатирует из-за спины айтишница. — Хотя этот Янагида — типичный коррумпированный полицейский из дорамы, хм. Не то чтоб я тебе наперерез бросалась, но как твоя подзащитная хотела бы понимать все твои манёвры. Если можно. Объяснишь, что сейчас происходит? Со стороны смотрится, как некая личная война между вами двумя.

— Вас чуть не в***ли. С точки зрения любого непредвзятого следствия картина — яснее ясного, — якудза ведёт рукой вокруг. — Но то если разбираться беспристрастно. Эти же клоуны в формах изображают кипучую деятельность, однако даже элементарного не делают — саботаж. Как я должна к ним относиться?

Н-да, точно не для Японии текст. Как в галерею восковых лиц мадам Тюссо попал.

— Твоё тлетворное влияние Такидзиро-кун, пха-ха-ха, — Ута будто мои мысли угадывает.

— Я, если что, тоже женщина, — поясняет Моэко. — Тут даже не процессуальные ляпы бесят, а весь их комплект.

— Какой комплект?

— Комплект недопустимых социальных явлений в исполнении полиции Токио.

— Чего мы по вашему не сделали? — ближайший патрульный затвердевает лицом, игнорируя фланговые взгляды начальства. — Адвокат-сан?

— Царапина, — женский палец вытягивается в направлении лица Уэки. — Нанесена этой рукой, потерпевшая чётко заявила, — вторая кисть Миёси указывает на разработчика Мацусита. — Казалось бы, что проще: отправляем на экспертизу и минимум одна улика в плюс — частицы кожного покрова под ногтями обвиняемого. Точнее, подозреваемого. Но ваше руководство лёгких путей не ищет. Я вам объяснила? А то продолжать могу долго — ещё бывает экспертиза повреждённой одежды, пото-жировые следы в кабинете, психологическая экспертиза по горячим следам. Хотя никто из вас не чешется.

— У нас на работе правило есть, — оживляется Ута. — Если менеджер хочет проект сделать, он ищет способы, а если не хочет за него браться — причины.

Полицейский в форме удивлённо смотрит на комиссара в штатском, но тот вниманием коллегу не удостаивает:

— Коль уж вы так грамотны, Миёси-сан, то отлично представляете и свои возможности в данной ситуации! Вы вправе подавать любые ходатайства, апеллировать к моему начальству, — на лице говорящего застывает брезгливое участие. — Если вы не согласны с моими действиями, ваше святое конституционное право никто не отбирает — можете жаловаться хоть в прокуратуру либо и вовсе идти в суд!

— Вы прочли какую-то свою служебку, но явно не смотрели новостей, — хмыкает Моэко. — Если полиция покрывает преступников, есть другие. Те, кто знает, что делать и кто защитит нуждающегося — не переживай, Ута-тян. В обиду тебя не дадим. Если закон не поможет, поможем мы. — Красноречивый взгляд в сторону Танигути. — Ситуация достаточно стандартная, маршруты с работы до дома у него скорее всего тоже стандартные, — с «простодушной» улыбкой борёкудан исполняет намёк на возможные последствия конкретному организму. — Ну или придётся разориться на вертолёт, чтобы летать по воздуху. — Она демонстративно озадачивается и подпирает подбородок указательным пальцем, — хотя для вертолёта же требуется посадочная площадка? А если её нет на крыше, то всё равно придётся по улице до дома топать. — Лицо адвоката светлеет. — Видимо, даже вертолёт — не панацея, всё равно маршрут стандартный!

Моя спутница резко становится серьёзной и начинает звонить какому-то «брату». Затем явно не сестринским голосом приказывает ему объявить ограниченный сбор по известному сектору — прислать такое-то количество людей к небоскрёбу Йокогамы:

— … фиксировать всех выходящих из здания, докладывать мне лично в режиме реального времени. Я должна видеть лицо каждого, кто пытается смыться из здания. Параллельно сообщить Миёси Мая, чем бы он ни был занят. Выполняйте!

— Не перебор ли? — отстранённо интересуется Йошида, параллельно размышляющая о перепетиях должности главной безопасницы.

— В здании творится откровенная уголовщина. Не знаю, каким образом оно совпало с вашими корпоративными проблемами, но и у тебя руки оказались связаны, — адвокат на удивление тактично скругляет углы чужой некомпетентности. — По крайней мере, сейчас. И полиция откровенно факапит. Йоко-тян, я не учу тебя делать твою работу, ты не комментируешь мою. Хорошо?

— Что мешает подать на него жалобу? — прорезается не совсем одетая Хонока, имея в виду Янагиду.

— Он явно кем-то науськан. Жалобу, конечно, подадим, но оно ничем не поможет ни результатам разбирательства, ни вам прямо сейчас, — доброжелательно поясняет якудза. — А на моих людей можно рассчитывать полностью — Эдогава-кай не предаёт, не продаётся и не покупается. Если не хотите пускать наших в небоскрёб — без проблем, пусть стоят снаружи. Хотя я бы продублировала охрану Йокогамы в ключевых точках, — многозначительный взгляд в сторону Йошиды. — По взаимному согласованию. Буквально до утра, пока всё не выяснится. Мне так было бы спокойнее на твоём месте, но не настаиваю — твоя работа, тебе и решать.

С одной стороны, угрозы в адрес Танигути похожи на блеф. С другой же, Эдогава-кай. С этих станется — думают почти все присутствующие. «Эти действительно могут» читается на лицах.

Полицейские в форме услышали адвоката и отчасти задумались над сказанным, но они слишком сильно винтики в собственной системе, чтоб протестовать против более высокого рангом коллеги.

Последний затевает срочное спасение лица перед сослуживцами:

— Вы очень забываетесь в адрес полиции Токио, Миёси-сан! — Комиссар чеканит слова и только что зубами не скрипит. — Вы действительно считаете, что прямая конфронтация, в том числе со мной — лучшая ваша стратегия⁈

— Не пыли, воздуха и так мало, — не глядя в его сторону, отмахивается Моэко.

— Новости почитайте, — бормочет Уэки, перебирая в воздухе пальцами. — Там и ваш министр не канает, не то что вы, вшивый и некомпетентный комиссаришко. Продажная и бесчестная сволочь. — Когда восстановление справедливости в её адрес задерживается, Ута решительно и бесповоротно солидаризируется с Эдогава-кай.

— В точку, — флегматично кивает якудза. — «Продажная и бесчестная сволочь», лучше и не скажешь, — она переворачивает вверх ладонь, по которой тут же звонко хлопает айтишница.

Брови служителей закона опять ползут на затылки — ну не разговаривают с ними обычно так. И не будешь объяснять, что Уэки-младшая в некоторых моментах — та же Хьюга Хину, только с лексиконом, м-м-м, менее формальным.

Хину всегда выражается хоть и прямо, но академично (без жаргона и вульгаризмов).

— Повторяю свой вопрос, — главный полицейский игнорирует находящуюся в шоке айтишницу и продолжает сверлить взглядом Моэко. — Вы уверены?..

— Можете повторять что хотите и сколько угодно, — вежливо кланяется та в ответ (мужские глаза рефлекторно следуют за качнувшимися вперед-назад полушариями). — Какие угодно вопросы и кому угодно повторять — это ваше святое право, Янагида-сан. — Ангельское журчание женского голоса. — Если вы не согласны с моими действиями, ещё одно ваше святое конституционное право никто у вас не отбирает — можете подать на меня жалобу в коллегию адвокатов, — в глазах борёкудан танцуют весёлые чёртики. — Либо апеллируйте, к кому сочтёте нужным, омивари-сан. Хотите что-то добавить? — якудза делает шаг вперёд, оказываясь к дознавателю вплотную.

Тот на рефлексе отступает, цепляется каблуком за носок ботинка коллеги и взмахивает руками, пытаясь ухватиться за воздух — безуспешно.

— Ба-бах, — сложив губы дудочкой, комментирует Ута. — Богов всё же не проведёшь, продажная сволочь. Видимо, карма наказала.

— Пойдёмте отсюда. — Хонока отмирает окончательно и решительно направляется к дверям кабинета.

— Стоять! Танигути-сан, у вас есть какие-либо обвинения в их адрес⁈… — комиссар Янагида развивает кипучую деятельность из положения лёжа, но не преуспевает.

— Никаких обвинений с моей стороны, — разработчик Мацуситы качает головой и без какого-либо перехода направляется в сторону лестницы, глаза в пол — лицо опущено.

Его плечи ссутулены, подбородок болтается на уровне груди.

— Зафиксировано. — Тут же реагирует Моэко. — Десятком свидетелей, включая полицейских. ¹

Ничуть не смущаясь, разрывая все возможные и невозможные шаблоны, она оттопыривает от кулака средний палец и, наклонившись, упирает его в нос лежащего на полу:

— Вы имеете полное право подать на меня жалобу! — всё тем же ангельским голосом комментирует свои действия адвокат.

Оставшаяся часть полиции безмолвствует.

— Что-то пошло не так, — Уэки повторяет жест, вытянувшееся лицо главного слуги закона отшатывается от второго пальца, едва не ткнувшего его в переносицу.

— Агентство Моделей ушло в кабинет, — комментирую стук женских каблуков и шлёпанье босых ног финансистки по полу.

Янагида опирается на локти, провожает нас возмущённым взглядом обманутого ребёнка, поворачивается в сторону уходящего фигуранта и несколько раз бесшумно раскрывает рот.

— Танигути испугался её, — притворявшаяся ошарашенной Хаяси в кабинете указывает на адвоката. — Побоялся ехать на красный свет, образно: Эдогава-кай реально могут многое, причём без оглядки на формальные правила. Просто из любви к искусству, не рассчитывая на какую-либо выгоду для себя лично, сделают из него котлету на досуге — и привет.

Люди в формах замирают, глядя на нас.

— Из принципа, точнее, из любви к равновесию и справедливости. Но да, дело действительно не в нашей выгоде, — мягко поправляет Моэко, открывая двери перед финансисткой (руки Хоноки заняты безуспешными попытками прикрыть не совсем одетый организм).

— В чём суть принципа? — жизнерадостно интересуется явно не волнующаяся больше Уэки.

Она сбрасывает туфли и начинает решительно освобождаться от того, что ещё недавно было дорогой брендовой одеждой для офиса:

— Пойду тоже помоюсь после этого бардака.

— Противовесы в обществе необходимы всегда, иначе нас заполонит произвол. Рано или поздно. «Если есть тьма, должен быть свет».

Впечатлённый неожиданной последней фразой, я чуть не прикусываю язык и почти повторяю подвиг Янагиды — отвешиваю челюсть, глядя на Моэко. Дальше цепляюсь за собственную ногу и, как и комиссар, тоже едва не оказываюсь на полу.

— Можешь объяснить теперь заново и спокойно, что это всё значило? — Хонока выждала несколько секунд после закрытия дверей кабинета Уты и спросила якудзу только когда убедилась, что полиция за ними не следует.

Честно говоря, она очень этого опасалась: и так позора не оберешься — голая на весь мир, Решетников вон, тоже рядом — а если ещё и с омивари-сан отношения дальше выяснять…

Помощи от защитников закона, как оказалось, ждать не приходится.

— Я пока сама не понимаю, — покачала головой адвокат метиса, стремительно уходя в себя и наяривая тексты сразу в нескольких чатах своего здоровенного смартфона. — Это вопиюще неправильно. Если бы не стояла с вами рядом, сказала бы, этого не может быть в принципе — но как видишь. Комиссар явно получил команду, однако я пока даже представить не могу, кому это выгодно… да ну, бред… — якудза задумчиво покусала губу с расфокусированным взглядом.

— Хаяси-сан, а что вы скажете на предложение Миёси-сан? — тем временем о себе напомнила глава безопасности Йошида. — Мои люди, такое впечатление, затеяли свою игру, которую я пока не понимаю, — кузина Хьюги замялась, поскольку тоже оказалась не на высоте.

— Выставить на посты вместо ваших сотрудников людей Эдогава-кай? — Хонока плюнула на реноме и начала одеваться. — Да отвернись ты уже наконец! Сколько можно пялиться! — возмущённо сверкнула глазами она в сторону Решетникова.

Полукровка вскинулся на голос, удивлённо поднял брови, но ничего не сказал.

— Погнали ко мне, Такидзиро-кун, раз тебя там не любят! Потрёшь спинку красавице, успокоишь взволнованную одинокую девушку! — поганка Ута тут же проявила инициативу из зоны отдыха, где вовсю плескалась в душе, не потрудившись закрыть ни двери, ни кабинку. — Я тебе тоже что-нибудь потру, хе-хе! Тебе понравится, обещаю!

— В костюме неудобно — вынужден воздержаться, — абсолютно серьёзно возразил стажёр. — Мои извинения.

Хаяси-младшая на мгновение замерла: он это сейчас серьёзно? Ведь действительно тормоз на вид, с него станется. Или шутит?

Да ну, кто шутит с таким отмороженным и отбитым лицом. М-да, бывает же…

— Зануда! — бесстыжая хозяйка кабинета прошлёпала мокрыми ногами по кабинету и начала вытираться и одеваться рядом с остальными.

— Увы мне, — покладисто согласился метис. — Справедливости ради: я никогда не претендовал на искромётную оригинальность, Уэки-сан. Простите, что разочаровал.

— Дурак! — в принципе не способная, похоже, смущаться Ута как дура заржала и жизнерадостно ткнула светловолосого кулаком в плечо.

Хонока отстранённо отметила про себя, что тупой и бессмысленный диалог парочки у неё вызвал гораздо большую ярость, чем даже потные лапы Танигути — какое-то время назад. Вслух же она ответила Йошиде:

— А почему спрашиваете меня?

— Вы — член совета директоров, финансы. Кроме вас из топов под рукой есть директор айти, но она — ваша подруга и не будет возражать вам, Хаяси-сан.

— Йошида-сан хочет подстраховаться, — врезался Решетников, которого никто ни о чём не спрашивал. — Нестандартная мера в нестандартный момент в случае объяснений завтра задним числом будет выглядеть убедительнее, если её поддержат присутствующие руководители высшего звена.

— Что сам думаешь? — Хонока пересилила себя, переступила через всё, что можно и спросила стажёра практически нормальным тоном.

— Совпадение, — не продумав и мгновения, уверенно заявил полукровка. — Просто рандомный снежный ком событий. Смотрится как единый замысел только в первую секунду, а после некоторого анализа начинает рассыпаться на фрагменты.

— Поясни? — удивилась его адвокат, не размениваясь на этикет.

— Пожалуйста, поясните, — сухо продублировала безопасница.

— Пожалуйста, давайте позовём сюда Хьюгу Хину-сан — мне бы не хотелось повторять дважды.

— Не выйдет, — мрачно уронила гангстерша и протянула телефон экраном вперёд.

Дальше шли сообщения самой якудзы в адрес подруги, но, судя по одиночным галочкам, та отключила гаджет либо была вне покрытия.

— Уже позвала её, дальше видишь сам, — завершила борёкудан. — Так что там за совпадение?

— Ладно… — Стажёр качнулся с пяток на носки и заговорил таким тоном, что Хонока в прямом смысле прикусила язык, чтобы не брякнуть что-то резкое. — Танигути переметнулся. Сюда, — хлопок по стене, — шёл к дочери партнёра — сообщить новости и попытаться набрать народ в новую команду. Убедить Уту-сан примкнуть не знаю, к чему. На ходу его намерения трансформировались, — светловолосый запнулся и сказал явно не то, что собирался изначально.

— Дальше? — потребовала гангстерша.

— Куда переметнулся⁈ — удивилась Ута.

Хонока молча ждала продолжения.

— Есть третий игрок за акции Йокогамы, кто-то, кто тоже умеет и хочет в тендеры министерства. Лично я бы поставил на кого-то из большой тройки…

— Мицубиси! — подруга вдруг переменилось лицом и виновато посмотрела на финансистку. — Попой чувствую — Танигути скорее всего с папой в тандеме! А у отца и там прихват!

— Неважно. — Хонока мотнула подбородком и приобняла айтишницу.

И чтоб успокоить (показать, что не сердится), и чтоб банально поддержать — та затеяла натягивать труселя, не попала сразу куда надо и теперь прыгала на второй ноге, грозя загреметь на пол.

Метис и прочие Уту явно не смущали, Хьюга-номер-два, выругалась финансистка про себя.

— Пожалуйста, дальше, — как могла спокойно попросила она Решетникова.

— Танигути действительно связан со старшим Уэки, — хмуро кивнул метис. — Я не знаю, Мицубиси или кто-то ещё за их спиной, но передел долей Йокогамы не закончился. Также, пока не могу сказать, на что та третья сторона рассчитывает.

— С чего ты это всё взял⁈

— Чувствую.

— Мне теперь тоже кажется, что Танигути не приставать явился, — подруга наконец вписалась в стринги обеими ногами, щёлкнула резинкой об живот и резко впала в задумчивость. — Да! Задним числом похоже, что ему самому неожиданно гормоны в голову стукнули!

— Если с вашими акционерными пакетами начались какие-то новые мутные игры, Танигути мог рассчитывать, что дочь компаньона будет держать язык за зубами по-любому, — тихо заметила якудза. — Что бы между вами ни случилось. Сейчас говорю как психолог, видевший фигуранта в горячей фазе своими глазами. Да, он мог идти сюда по одному поводу, а трахаться полезть уже экспромтом.

— Неучтённый фактор в душе, — Йошида кивнула на Хаяси. — Начал действовать, мозги отключились, кое-что другое наоборот включилось — по мужской части. Возбудился — тут ещё одна голая модель, как говорит кое-кто. А мозгов уже нет, кровь прилила совсем к другим органам.

— Почему полиция себя повела так странно? — дочь главаря популярной нынче банды на полном серьёзе обратилась к подзащитному, всем видом демонстрируя, что верит каждому его слову.

— На Танигути было какое-то ТСН. Техническое средство наблюдения. Кто-то следил за ним и вписался в нужный момент — именно что в режиме реального времени, разыгрывая свою партию и используя невидимые нам ресурсы. Беспредельничал Дзион-кун искренне и по собственному почину, но кто-то это всё наблюдал. Именно этот наблюдатель и повлиял на нашего дознавателя через собственные ресурсы, прочие полицейские были не в теме.

— Интересно, какого уровня этот аноним, — борёкудан задумчиво потёрла подбородок.

— Мне интереснее, чего он добивался, — вздохнула Уэки, отправляя баскетбольным броском в мусорку остатки лифчика и надевая топ на голое тело задом наперёд, целой спиной на грудь.

Дальше она влезла в чудом уцелевший пиджак, приобретая на удивление пристойный вид.

— Хаос, — кивнул Решетников. — Я не знаю, чего эти предположительные Мицубиси добиваются — не мой уровень компетенции — но это явно отвлечение внимания всех подряд и желание максимально возможного хаоса в здании.

— Сюда плюсую вышедших из-под контроля своих, — мрачно проскрипела глава службы безопасности. — Решетников-сан, для меня ваше объяснение выглядит убедительным. Благодарю за помощь.

— Поясните⁈ — Хонока нетерпеливо развернулась к Йошиде.

— Если что-то проворачивается в нашем небоскрёбе, без содействия моего департамента оно по-любому невозможно. Кто-то заблокировал полицию, кто-то придержал моих. — Кузина Хьюги вопросительно посмотрела на метиса, опуская этикет. — Вопрос: общий ли это замысел? Ты сказал, есть варианты.

— И что делать? — Ута проигнорировала чужой вопрос, скорчила идиотскую детскую рожу и противно захлопала глазами, имитируя наивность.

— Бесишь, — добросовестно сообщила Хаяси.

— Не готов угадывать авансом. Пока из видных нам ниточек в наличии одна — ваш зам, — полукровка церемонно поклонился безопаснице. — Он же в здании, на своём месте?

— Скорее всего. В любом случае, на двадцать четвёртом этаже.

— Давайте возьмём пару крепких ребят из Эдогава-кай и нанесём ему визит вежливости? — предложил метис. — На правах вас, его начальства? Зададим вопросы, получим ответы, дальше по обстановке. Мне, например, очень интересно, какие-такие цели прикрывает этот ограниченный по времени хаос.

Все резко замерли.

— Всё равно делать нечего, до утра далеко, — уверенно продолжил хафу. — Вы, Йошида-сан, имеете право личным приказом заключить с бойцами Моэко-тян разовый краткосрочный контракт — обстоятельства так сложились, ЧП. Дать им допуски, нарезать задач в компетенции физзащиты — исключительно ваша должностная прерогатива. А мы постоим рядом и прикроем, опять же, поспрашиваем с вашей помощью.

— Сам справится не рассчитываешь? Опасаешься? — Хонока с изумлением обнаружила, что не удержалась от подковырок и сказала это вслух.

С таким ехидным лицом, что самой от себя стало противно.

— Если б не было вариантов, справлялся бы сам, — хафу ответил немигающим взглядом с короткой дистанции. — Но героизм нужен, когда хромает планирование. А у нас есть прекрасная возможность не устраивать аврал, вместо этого спокойно запросить усиление и действовать наверняка.

— Он прав, — Йошида нарушила кое-какие правила субординации и с вызовом посмотрела на Хаяси, что-то про себя решив на ходу.

— Да, Такидзиро-кун прав. Эй, ты чего? — Ута закончила натягивать слегка пострадавшую юбку и, не стесняясь, сейчас орудовала под ней пятернёй, расправляя сбившиеся труселя.

— Прошу прощения, Решетников-сан, — скрипнула зубами Хонока, отводя глаза. — Стресс.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Примерно то же время, другой район Токио. Одна из личных квартир Ишикава Рион, Принцессы Акисино.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Примерно в то же время. Директорская парковка возле небоскрёба Йокогама.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Главный разработчик корпорации Мацусита пребывал в состоянии, близком к шоку. Нет, мозги по-прежнему работали и в мыслях одна картинка дисциплинированно сменялась другой. Проблема была в том, что в эмоциональном плане его настигла полная пустота — не хотелось ничего, даже дышать.

Служба спасения прибыла первой и на удивление быстро — едва не за минуту (судя по личному опыту, их нормативы отличаются от полицейских в лучшую сторону). Хорошо, этаж разработки в Йокогаме ближе к нижней части небоскрёба — короче логистическое плечо внутри здания.

И какие только глупости в голову не полезут после такого, одёрнул себя Танигути.

Клинок из него вытащили, самого освободили, усадили на стул и мгновенно оказали первую помощь: тампоны, стерильная вата, ещё два или даже три геля (кровоостанавливающее, что ли? Или обезболивающее?).

Трудившийся над пострадавшим лицом парамедик в процессе своей работы что-то старательно объяснял, но Дзион по понятным причинам не собирался слушать — пропускал мимо ушей. Ровно до того момента, пока широкий в кости крепыш жизнерадостно не сообщил, веселясь не пойми чему:

— Я закончил, теперь только дождаться скорую и полицию. А ведь хороший удар был, слушайте! — он восхищённо пощёлкал ногтем по виску пострадавшего. — На моём уровне всё, дальше только в стационаре пластической хирургии, — тип перебрал пальцами в воздухе, оживляясь, — и в хирургической стоматологии. Стоматологи, если что, в челюстно-лицевой зоне лицензии хирургов легко получают, это их профиль! Так что это по факту будет один врач, для максимального восстановления неплохо, не переживайте. Мягкие ткани с костями и зубами вам, конечно, собирать и собира-а-ать, — цоканье языком. — Интересно было бы посмотреть на финальный результат, что в итоге из вас вообще получится, н-дааа… — не смущаясь, деятель взял Дзиона за макушку и подбородок, разворачивая к свету, чтоб лучше видеть какие-то детали. — Потому что больно уж всё… необычно.

Инженер дёрнул головой, высвободился и хмуро взглянул на разошедшегося муниципального служащего.

Тот быстренько изобразил сопереживание и якобы посерьёзнел:

— В академическом плане интересно, вы меня не так поняли!

— Хывофий ыдаф?!! — говорить было невозможно, да ему и запретили, но сдержаться не было сил. — Акаымифифкий интифеф?!!

Если бы не повязки на лице и во рту, Танигути подумал бы, что над ним целенаправленно издеваются. Впрочем, с медицинской точки зрения претензий к своему нынешнему самочувствию не было — с учётом клинка, вот только что пронзившего голову. Так что работу свою тип сделал, не отнять.

— Ваше счастье, что он ничего жизненно важного вам не задел! Только косметический эффект и пострадал! — уязвлённый муниципал каким-то образом ухитрился разобрать, что хотел сказать инженер, которому не удавались никакие звуки.

Хочется верить, лишь в данный момент и временно.

— Вы понимаете разницу между косметическим эффектом на физиономии и витальными функциями⁈ — деятель из службы спасения ещё и обиделся на неблагодарного пациента. — Жизненно важными, если вам так понятнее⁈ Да если даже всё лицо всмятку и в фарш, хорошо, что сосуды не задеты! Знаете, сколько их тут⁈ — ещё один щелчок ногтем по виску, точнее, попытка.

Дзион ухитрился отпрыгнуть вместе со стулом — чужая рука повисла в воздухе.

— Язык не задет! — продолжил расходиться вширину парамедик. — До позвоночного столба, конечно, далеко, — он оценивающе покивал самому себе, — но вот обильное кровотечение — как раз-два! Любой из крупных сосудов, а их тут куча, хоть и тот же язык, — и пошёл повторяться по кругу. — Дальше на выбор: бронхи, гортань, лёгкие. Аспирация собственной кровью, — тип победоносно расправил плечи, будто гордился личными познаниями анатомии. — Асфиксия. Но ваше счастье, ничего этого нет! Если честно, и для жизни риска особого не было, с учётом что мы в центре многомиллионного города. — Раздражающий персонаж звонко шмыгнул носом. — Рану обработать запросто, антибиотики под рукой, сепсис не страшен. В пустыне где-нибудь было бы тяжелее.

Танигути возмущённо засопел и указал пальцем на медицинские нашлёпки на собственной щеке.

— Ну, зубы восстанавливаются. Десна, костная ткань под ними, наверное, тоже, — парамедик сперва пренебрежительно отмахнулся, затем резко задумался. — Скорее всего. Может быть. Пожалуй. Не исключено.

БАХ! Дзион врезал ладонью по столу и бешено засверкал глазами — терпеть такое больше не было сил. Он повертел головой, схватил со стола отрывной блокнот и очень крупно написал на верхнем листе:

— Понимаю. Вы в эмоциональном шоке. — Без паузы отзывчиво посочувствовал мудак с красным крестом на одежде с таким видом, что ему захотелось врезать. — Но не нужно так переживать! Главное — технически вы в безопасности! А что до косметического эффекта, пф-ф, — ещё один пренебрежительный взмах ручкой, опять захотелось врезать. — Есть люди, которые и не с таким живут. Поверьте, мы в службе спасения знаем, о чём говорим! Больше нас с травмами, пожалуй, никто дел не имеет. Наша статистика говорит…

Дальше Танигути не слушал. Он достал спасительные наушники и с ожесточением воткнул их в уши, несмотря на то, что движение отдалось болью в повреждённых щеках. Затем вкрутил первую попавшуюся музыку из плейлиста на максимум, откинулся назад, прикрыл глаза и самым недостойным образом на заокеанский манер выбросил вперёд оттопыренный от кулака средний палец.

Как отреагировал спасатель и какое у него при этом сделалось лицо, разработчику было неинтересно.

— Ничего себе. Не знал, что ты и так умеешь, — Решетников преображению Моэко в энергичного главаря борёкудан здорово удивился.

Почему? Он же понимает в людях.

— Как «так»?

— Жёстко и бескомпромиссно. — Поймав ответный взгляд Миёси, он доверительно добавил. — Я, конечно, понимал, что ослепительная фемина с верхушки известной иерархии не всегда белая и пушистая — положение обязывает. Но не предполагал, что у тебя настолько развит, к-хм, командирский навык группового контроля.

— Люблю раскрыться с неожиданной стороны, — хищно улыбнулась подруга в сторону Уэки, которая качалась с каблуков на носки и смотрела исподлобья взглядом, далеким от приязненного.

Затем якудза стала нормальной:

— Но лично ты можешь не переживать, мой самый необычный подзащитный за всю мою адвокатскую практику. Со своими близкими я так себя не веду, — она указала взглядом на смартфон.

— Эдогава-кай же? — засомневался вслух Решетников. — «Братья»? Если верить ушам, они тебе тоже не чужие, м-м-м?

— Не более чем форма вежливости. Эвфемизм, если угодно. Твоих отношений у меня с ними нет. — И ещё одна ослепительная улыбка.

— Откровенно, — заметила Хину и хлопнула якудзу между лопаток.

— А чего скрывать? От своих у меня секретов нет, а чужих мои дела никогда не интересуют.

— Логичен вопрос тогда. — Ута-тян явно решила пойти на обострение, поскольку шагнула в ту же сторону, с которой её собралась обойти Моэко (и снова загородила дорогу). — А я тебе чужая или не совсем?

— К чему спросила? На мои профессиональные результаты адвоката это не повлияет — выложусь по полной, обещаю, — удивилась борёкудан. — А когда я выкладываюсь, моим подзащитным обычно хорошо. Без деталей. Честное слово. Не веришь — можешь навести справки через своих знакомых в адвокатской ассоциации.

— Это. Был. Мой. Банан. — Уэки зачем-то схватила Такидзиро за галстук и потянула на себя.

Стажёр озадаченно скосил глаза вниз, аккуратно двумя пальцами взял айтишницу за кисть, куда-то нажал и высвободил предмет гардероба.

— Ай! Больно же! — возмутилась Ута. — Чего ведёшь себя как мужлан⁈

— Десять баллов из десяти, — логист три раза хлопнул в ладоши и сделал брови домиком. — Тебе. За нахальство. Как мужлан я вынужден себя вести тогда, когда умная, красивая, позитивная и сильная личность из Агентства Моделей ведёт себя со мной, как с животным.

Сбоку хрюкнула от неожиданности Хаяси.

Все на мгновение замерли.

— Ты правда не понимаешь? — хафу приподнял голову собеседницы за подбородок и заглянул в глаза. — Хм, занятно. — К чему была последняя ремарка, никто не понял, но переспрашивать не стали.

— Не понимаю! Такидзиро-кун, давай откровенно! Такую тёлку, как я, такому мужику, как ты — за счастье при любых обстоятельствах! Согласен⁈ Сюда я плюсую…

— НЕ СЕЙЧАС! — финансистка без разбега заорала так, что вздрогнул даже многоопытный и никогда ничему не удивляющийся Решетников. — Я ТЕБЯ УМОЛЯЮ, ДАВАЙ ТЫ СВОИ ПИ**ОСТРАДАНИЯ БУДЕШЬ ОБСУЖДАТЬ НЕ СЕЙЧАС⁈ ТАМ МОЙ ДЕД!

— Упс. Виновата, сорян, — Уэки не сильно правдоподобно смутилась. — Ладно, погнали.

— Подскажи, где сидят разработчики? Где Янагида опрашивает Хаяси Юто? — Моэко стремительно вышла из кабинета первой.

— Девятнадцатый этаж, — синхронно подсказали финансистка и айтишница.

— Можно и по лестнице пешком. Возможно, будет быстрее чем лифтом, — добавила Хонока.

— Не будет, — Миёси не стала вдаваться в детали и вдавила кнопку вызова.

Пока ждали кабину, Ута пристально разглядывала остальных представительниц слабого пола с такой физиономией, будто собиралась любой ценой к кому-то докопаться:

— Хонока-тян, можно один прямой и откровенный вопрос? На тему твоих планов в личной жизни?

— Это было не то, что я ожидала услышать прямо сейчас, — призналась Хину вслух, поскольку соблюдать какой-либо такт особого смысла не было. — Даже стесняюсь представить, что тебе сейчас ответят.

— Ты в себе? — мрачно поинтересовалась Хаяси-младшая. — Или врезать для прочистки мозгов? Не посмотрев ни на что?

— Любовь — очень эгоистичная штука, — неожиданно жёстко бросила айтишница подруге, явно присутствовал какой-то личный контекст. Хьюга даже начала предполагать, какой именно. — Каждый старается для себя! Разделяй и властвуй! Куй железо, пока горячо. Считай деньги, не отходя от кассира. Хонока-тян, ты согласна, что…

— НЕТ. — А теперь жёстким стал и Решетников. — ЗАМОЛЧИ. — Он обратился к Уэки таким тоном, что не возникло сомнений, а должен ли он так говорить. — Не время, не место. Если ты издашь ещё хоть звук на эту тему, я буду считать тебя не очень порядочным человеком.

Хаяси начала стрелять удивленными глазами, явно не успевая за предметом чужого разговора.

Моэко нахмурилась, вздохнула и постучала пальцем по лбу айтишницы.

У Хину уже сложились кое-какие личные впечатления на тему несказанного, но она была полностью солидарна с Такидзиро: не время, не место. Да и женская инициатива мужчин по большому счёту чаще отталкивает, это Хьюга понимала на уровне рефлекса.

— Да, — в такт её мыслям кивнул светловолосый ей, обнимая за талию и несказанно удивляя дальше. — Даже объяснение тому есть вполне логичное.

Вслед за лучшей подругой резко впала в задумчивость и Уэки. Обе девицы подозрительно уставились на Решетникова.

— Какое объяснение с твоей точки зрения научное? — не то чтоб Хину желала именно здесь продолжать скользкую тему, но было до колик интересно, реально ли кое-кто чувствует, о чём думают другие.

В зависимости от ответа будет ясно, да или нет.

Такидзиро ответил таким взглядом в переносицу, что стал неотличимо похож на старого школьного учителя напротив первоклассника.

— Отвечай! — потребовала пловчиха и стукнула его локтём в рёбра. — Интересно же! Всё равно лифт ждём.

— Эволюционные механизмы головного мозга человека. Гендерные роли, их привлекающая и отталкивающая атрибутика для противоположного пола в процессе эволюции.

Моэко весело заржала, даже не думая стесняться.

— Теперь понятным языком, — предложила Хину. — Пожалуйста. Я — простая физкультурница и слов таких не знаю.

Краем глаза она заметила, что Хаяси выпала из своего транса и прислушивается. Это хорошо, значит, нужно разговаривать дальше: чем больше финансистка придёт в себя, тем меньше она будет нервничать во время процессуальных действий с дедом.

Как говорится, любая вдумчивость — враг истерики, а от истерики Хонока была ох как недалека.

— Долго объяснять, как бы не полтора курса, — виновато захлопал глазами логист. — И начинать надо с физиологии.

— А ты на пальцах и в двух словах. Я в тебя верю, ты сможешь.

— Женская сексуальная инициатива автопилотом большинства мужиков вида «человек разумный» воспринимается как одна из форм агрессии. Автопилот — это подсознание, — пояснил он для вскинувшейся Хоноки. — А агрессия на рефлексе вызывает лишь два вида реакции — убежать или начать драться первым. И то, и другое для романтичного настроя не вариант.

Та внимательно слушала и ничего не говорила.

— Если пойти дальше, для самцов естественно самим выбирать, с кем спариться, мы сейчас говорим о естественной среде обитания. Прошивка винчестера, так устроены аппаратная и программная часть, — стажёр упёр указательный палец в висок.

— Какая-то абракадабра, — пренебрежительно фыркнула Уэки, делая шаг вперёд и выжимаясь в Такидзиро бедром.

Она решительно схватила его свободную руку, тряхнула чужой кистью в воздухе и с хлопком впечатала мужскую ладонь себе в левую ягодицу:

— Симметрия! — объяснила она переглянувшимся Хину и Моэко. — Той пятернёй он лапает тебя, этой — меня. Всё справедливо. Свободный рынок есть конкуренция Хьюга-сан, ты согласна?

— Я вроде не спорила и никак не комментировала, — улыбнулась пловчиха, отворачиваясь, чтоб видеть табло.

Минус всех лифтов в любом здании типа Йокогамы — ждёшь дольше, чем едешь.

— Агрессию никто не любит, Уэки-сан, — Такидзиро со вздохом высвободил кисть и решительно сунул её в карман. — Поскольку для нормального самца млекопитающих противоестественно травмировать любую самку детородного возраста (особенно если она так высока в иерархии сексуальной привлекательности, как ты), то от женской агрессии большинство мужчин банально старается сбежать. Не сильно сложно объяснил?

— Нормально объяснил. Просто биологию надо знать, хотя бы общую, на уровне старшей школы, — отстранённо заметила Миёси, которая в мыслях пребывала далеко — явно настраивалась на противостояние с уже знакомым чином полиции. — Потом наедине расскажешь, где ты так на моём третьем курсе прокачался. На котором тебя отродясь не было, как и вообще на факультете. Ты ж формально без университетского диплома?

— Рядом с вами я себя чувствую то инопланетянкой, то неполноценной. — Неожиданно прорезалась Хаяси, от которой никто не ждал, что она сейчас что-то скажет. — Вроде текст на родном языке, все слова по отдельности понятны, а в сумме…

— Ты молодец, ты сильная. Не бойся ничего, мы справимся. — Хину приобняла финансистку и соприкоснулась с ней бёдрами.

Она оценила, как Хонока изо всех сил старается не паниковать, пытается остаться нормальной и не дать даже тени эмоций всплыть в мимике.

— Спасибо.

— Я обязательно закончу с тобой этот разговор, Такидзиро-кун, — пообещала Уэки, отпуская щелбан по заду лучшей подруги (Хаяси на это удивлённо оглянулась, но промолчала). — Ты мне ещё разъяснишь все детали и нюансы, Такидзиро-кун.

— Детали и нюансы чего?

— Эволюционных механизмов! У млекопитающих и биологического вида «человек разумный»!

— Даже неловко отвечать то, что сейчас хочется сказать, — пробормотал Решетников еле слышно, кроме Хину его никто не услышал.

— Не волнуйтесь, Хаяси-сан. — Хонока даже вздрогнула, когда хафу первым обратился к ней в лифте. — Всё в итоге будет хорошо. Просто, успокойтесь и не нервничайте.

— Ты знал, куда дед уходит, — заключила она. — Когда не хотел его выпускать из кабинета Йошиды. Откуда? Он же ничего не говорил, никак не намекнул, даже опосредованно?

Рядом многозначительно хмыкнула якудза, финансистку это предсказуемо задело.

Ставшая неожиданно чуткой Хьюга откуда-то чужой настрой почувствовала и ещё крепче притянула за плечо к себе:

— Не заводись! Всё действительно будет хорошо, вот увидишь.

Отчего-то стало теплее. Странно, вот я уже и от объятий пловчихи млею, угрюмо подумала Хонока. Какого чёрта со мной происходит.

— Ты знал, куда идёт дедушка? — требовательно повторила она.

— Только что тобой было сказано, что Хаяси Юто ни словом, ни полусловом не обмолвился, — пожал плечами логист. — Скажем, если я догадывался, в протокол подобное не подшивается — мысли пока никто читать не умеет.

Борёкудан снова фыркнула. Финансистка бы не сдержалась и как-то на это обязательно бы ответила (грубо), если б якудза, по большому счёту, сейчас не занималась благотворительностью. В их пользу.

Хонока была хорошим финансистом и отлично понимала в материальных и нематериальных активах: Эдогава-кай — однозначный противовес полицейскому произволу. А вот существует ли второй такой противовес в обществе, вопрос. И выяснять на практике ответ на него почему-то не хочется.

Перед входом в сектор они столкнулись с процессией, от комичности которой Хонока и сама в другой обстановке посмеялась бы — двое здоровяков-борёкудан в прямом смысле несли подмышки главу безопасности и приговаривали:

— Йошида-сан, можете наложить на нас какое угодно взыскание, мы согласны. Никуда ваш заместитель не денется, пожалуйста, верьте нам.

Кузина младшей Хьюги дёргалась в их лапах, как паралитик, сыпала угрозами свистящим шёпотом, но высвободиться не могла.

— Исполнено! — главу двадцать четвёртого этажа поставили на пол, один из крепких типов коротко поклонился гангстерше. — Наши дальнейшие действия?

— Со мной.

— Что происходит⁈ — возмущённая безопасница подступила к Миёси. — Мы о таком договаривались⁈

— Спасибо за твой предоставленный кабинет. — Подруга Хьюги серьёзно и безгранично вежливо поклонилась в ответ. — Пока мы в нём работали, прибежал твой сотрудник с докладом.

Дальше якудза кратко пересказала случившееся:

— Если б я тебе звонила и объясняла по телефону, было бы дольше. Ты согласна, что Янагида на твоей территории без твоего присмотра с мажоритарным акционером работать не должен?

— Без вопросов. Не знала. Извини. — Кузина Хину на удивление конструктивно приняла к сведению перемены и перестроила линию поведения. — Какой дальше план?

— По обстановке.

— Задачи?

— Такое впечатление, что вы друг друга давно знаете! — не сдержалась Хонока.

— Мы с одного факультета, — синхронно бросили в её сторону Йошида и Миёси.

Решетников гоготнул, поймал сверкнувший возмущением взгляд финансистки и как клоун накрыл рот ладонями.

— Задач пока объявить не могу, — вздохнула гангстерша. — Сперва надо оценить обстановку, — она покосилась на дверь в следующий подсектор.

— Логично… Работаем в паре или каждый за себя? — безопасница производила впечатление на удивление толкового специалиста.

Странно, если она такая грамотная, почему она это всё допустила? Спрашивать вслух Хаяси, разумеется, не стала.

— Конечно в паре! — удивилась якудза. — Или ты интересы Хаяси Юто от своих рабочих тоже отделяешь⁈

— Упаси боги. Просто уточнила. Пойдём. Вы все — сзади нас, перед нами никуда не лезете, — Йошида распорядилась через плечо таким тоном, которым теоретически обращаться к трём топ-менеджерам была не должна.

Хонока снова промолчала, при этом она удивилась отсутствию у себя ставшего привычным возмущения.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— … мальчик, тому, кто жизнь уже прожил, на каком-то этапе просто становится нечего бояться. — Акционер Хаяси Юто смотрел со своего стула снизу вверх снисходительно. — Я не специалист в полицейской работе, но я живу не первый день. В этой жизни видел больше тебя, уж поверь, — старик выбросил вперёд раскрытую ладонь, не давая вставить слова.

Вот же упрямый осёл. Янагида был опытным полицейским и знал: чтоб твои эмоции и истинные чувства никто не прочёл по твоему лицу, лучший способ — взять себя в руки и просто их не испытывать.

По крайней мере, в горячие моменты таких вот рабочих контактов. Спокойствие, только спокойствие.

— Ни о каком разговоре между мной и тобой не может быть речи, — продолжил старый пенёк. — Это же ты приезжал на вызов к моей внучке? Это ты покрывал преступника?

Комиссар отошёл к противоположной стене и облокотился задом об офисную тумбочку. С самого начала общение с фигурантом свернуло не туда: почему-то во время последнего разговора с заказчиком он не подумал, что дед той аппетитной голой менеджера финансов может упереться настолько глупо. По большому счёту, пойти против собственных интересов.

Кому это в здравом уме вообще может в голову прийти? И как теперь быть? Звонившие ясно дали понять — требуется мировое соглашение. Досудебное, с письменной фиксацией отсутствия взаимных претензий.

Янагида ещё у турникета добросовестного прикинул расклады и предположил, что в первую очередь уговаривать придётся пострадавшего деятеля — проткнутый фамильным клинком, Танигути едва разминулся с собственным жизненным финалом и мог требовать наказания обидчика так, что ему не возразишь.

Как говорится, одно дело — бабу облапал, но вставить ни ей, ни её подруге не успел — тут ещё поди докажи окончательный умысел (он на этом и сыграл). А вот когда лезвие пробило башку насквозь и из неё торчит, весело вибрируя рукоятью… Разработчику Мацуситы рот не заткнёшь, если предъявлять будет всерьёз: не так уж мало людей в секторе видели всё от начала до конца, долбанные стеклянные стены и концепт офиса-семьи.

Реальность оказалась на противоположном полюсе от ожиданий. Танигути, которого дознаватель обработал первым, сидел в углу тише воды, ниже травы и от претензий отказался едва ли не быстрее, чем его об этом попросили — тоже не хотел скандала, что-то про себя просчитал. Молодец, чё.

А вот старый Хаяси, который должен был соглашаться вприпрыжку, неожиданно упёрся:

— И вообще, почему ты приехал один? Где остальные сотрудники полиции? Разве на время внутреннего расследования ДВБ ты не отстранён? Что. Ты. Делаешь. Здесь. Янагида. — Вот так, без суффикса, без упоминания профессии, как собаке.

Ударить бы тебя кулаком по лицу, подумал комиссар, угрюмо раскачиваясь вперёд-назад и глядя сквозь патриарха. К сожалению, хотя в помещении и не было других людей, стены всё те же, стеклянные — сотрудники сектора ничего не слышат, но всё видят.

— А фа-фу фаф фе фа-фа-фо-фи-фаф! — задёргался со своего стула Танигути и затеял размахивать руками.

Он даже покраснел от напряжения в безуспешной попытке донести что-то до полицейского — рот полон ваты, зубов и чего-то там ещё не хватает, говорить типу не светит ещё не одну неделю. Наверное.

— Пожалуйста, не мешайте мне работать, Танигути-сан. Просто сидите тихо, — разбирать эту абракадабру Янагида и в мыслях не держал, как и тратить драгоценное время на уже отработанный материал. — Хаяси-сан, скажу вам в последний раз…

Давить, давить, только давить. Старый пенёк дрогнет, обязательно дрогнет и прогнётся. Не сдаваться, гнуть свою линию — только что это уже сработало, когда в машину позвонил заказчик.

Если добросовестно просить Вселенную, она всегда даёт то, что тебе нужно.

— … в вашем возрасте из тюрьмы вы можете в принципе не выйти — по техническим причинам, — следователь отогнул от кулака мизинец. — Репутация после уголовного преследования патриарха — автоматический удар по всей вашей семье. — Безымянный. — С учётом вашего акционерного статуса, и о стоимости акций всей вашей корпорации…

Твою мать! Захотелось грязно выругаться и бить кулаками. Ещё не проговорив последнего слова, Янагида увидел в чужих глазах, что теперь договориться точно не получится.

Я сказал что-то не то, понял он. Последний и самый логичный аргумент о стоимости акций, которая не выигрывает от поножовщины между владельцами, попал куда-то не туда. Оказал прямо противоположное воздействие, обречённо сообразил полицейский, когда ему в ответ рассмеялись:

— Аха-ха-ха, ну повеселил! Стоимость акций… Аха-ха! Мальчик, ты бы хотя бы в тему вникал там и с теми, у кого заказы берёшь! — старый Хаяси, которому полагалось всеми силами уворачиваться от обвинения в покушении на убийство (преднамеренном! Тщательно спланированном! Исполненном заранее заготовленным оружием!), жизнерадостно хохотал в лицо правоохранителю и трясся вместе со своим недешёвым костюмом, сидевшем на старом сморщенном теле, как на вешалке. — А-а-а-ха-ха-ха-ха…

— Фа-фи-фу фы?.. — заёрзал мгновенно покрасневший потерпевший.

— Заткнись! — оторвисто бросил Янагида дурачку и сжал виски ладонями.

Что делать, что делать, что делать. Приезд коллег сюда по понятным причинам задерживается, но раскачка бюрократической машины, вызванная рапортом патрульного в его адрес, бесконечно длиться не будет — какое-то время, пока грузятся ведомственные базы и его отстранение из неизбежного становится оформленным, люфт по времени есть.

В этот люфт он прямо сейчас не вписывается — не может решить вопрос даже не с пострадавшим, а вообще с убийцей.

Ладно, с несостоявшимся убийцей. Долбаный старикан, пересмотревший самурайских боевиков-тямбара, даже тяжких телесных ухитрился не нанести. Тварь.

Он же должен был, как собака за кость, ухватиться за очень щедрое предложение дознавателя — отказ от любых будущих претензий в связи с инцидентом (взаимный отказ, твввоййууу маааттть! Я УЖЕ всё решил с потерпевшим! За тебя! Бесплатно!).

Вместо этого происходило то, что происходило.

— Эй, Янагида! — пренебрежительный окрик зажившегося на пару лишних лет пенсионера вырвал полицейского из попыток сконцентрироваться. — Я не боюсь своей страны, ты этого что, не понял? Больше всего я боюсь совсем другого.

— Чего? — без разбега озадачился комиссар.

Любой работающий с людьми сотрудник полиции отлично знает: если от такого вот камушка в жерновах пошла инициатива, надо хвататься за эту ниточку обеими руками и о-о-очень аккуратно тянуть. Если уметь и знать как, даже на признание в итоге раскрутить можно (хотя там больше зависит от личности фигуранта).

А тут наоборот — старому ослу нужно не чистосердечное оформлять, а в точности напротив! Подписать обязательство, что обо всём забудет нахрен! После чего дед может радостно отправляться домой, по бабам, по массажным салонам, по кабакам, куда там ещё ходят отжившие своё мудаки в его возрасте.

— Чего вы боитесь, Хаяси-сама? — Янагиде даже изображать искреннего неподдельного интереса не пришлось, всё было более чем естественно, включая максимально уважительное обращение.

Слегка поиграть словами, подсветить некоторые варианты, сгустить перспективы. Дед обязательно дрогнет, дед обязательно дрогнет, дед обязательно дрогнет — его ведь не в тюрьму тянут, а наоборот, пытаются с гарантией отмазать.

— Больше всего, Янагида, я буду бояться, если в этом мире у таких, как ты, получится какие-то свои намерения и желания в жизнь претворять, — серьёзно ответил Хаяси.

— Я беспокоюсь о ваших интересах! Я не прошу вас ни в чём признаваться! Я не прошу вас соглашаться с собственной виной, хотя она более чем очевидна!!! — напряжение этого бесконечного дня всё же прорвалось наружу. — Я сразу предложил позвать любого адвоката из ваших, кому вы доверяете безоговорочно! Чтобы он за вас прочёл мой текст мирового соглашения! И подтвердил вам, старому ослу, что это — окончательное и бесповоротное прощение вас за то, что вы натворили! Своей зубочисткой!!!

Фигурант нахмурился.

Чёрт, не стоило так об их фамильном вакидзаси. Полицейский пару раз вздохнул и продолжил спокойнее:

— Однако вместо того, чтобы подписать бумажку, вы старательно делаете всё, чтобы не уничтожить даже малейший шанс намотать тюремный срок. Реальный, нешуточный. С учётом вашего возраста — первый и скорее всего последний! Твою ж мать, — выдохнул он обессиленно в сторону.

— Всё сказал? — издевательски ухмыльнулся старик, и не думая нервничать.

Кажется, инфаркт сейчас будет у меня, а не у него, мрачно подумал Янагида, а вслух ответил:

— Причём здесь ваша фраза, что вы не боитесь своей родины? — общаться, беседовать, обмениваться фразами.

Не терять с фигурантом словесного контакта. Говорить, говорить, говорить.

— Ты что, приговоров суда никогда не видел, не слышал и не читал⁈ С каких слов они начинаются⁈

Полицейский подвис, будучи не в силах быстро развернуть поток мыслей в нужную сторону.

— «Именем Японии, такой-то суд такого-то числа…» — проживший явно больше положенного пенсионер равнодушно пожал плечами, прикрыл веки и всем видом продемонстрировал, что интерес к беседе утратил окончательно.

— Здравствуйте. Что происходит? — Моэко, оказавшаяся каким-то образом главной в их импровизированном тандеме с Йоко, толкнула дверь и первой оказалась в секторе разработки. — У них, там? — она кивнула на большое стекло-стенку.

Метрах в десяти по курсу в офисном кресле безмятежно сидел Хаяси Юто, прикрывший глаза и игнорировавший происходящее.

Напротив него у другой стены сжимался в напряжённый комок Танигути — за обилием пластырей и повязок на лице Хину узнала его лишь по косвенным признакам. Был там и третий человек — видимо, тот самый полицейский.

Ошалевшие от такого наплыва высокого начальства, разработчики живо подскочили с мест. Их глаза заметались — парни банально не знали, кому из топ-менеджеров отвечать на вопрос. И почему спрашивает не Хаяси-младшая, не Уэки, не Хьюга, не Йошида наконец, а эта фигуристая незнакомка? Попутно: кто она такая?

— Что происходит? — вибрирующим сексуальным голосом продублировала вопрос Йошида, которая сообразила, что ей ответят скорее, чем той, кого не знают.

Инженеры в течение полуминуты перечислили реперные точки событий: Танигути пришёл взъерошенный, нервный, в помятой и не совсем целой одежде. Об инциденте на этаже айти молва уже разнеслась (наше вам почтение и сочувствие, Хаяси-сан и Уэки-сан). Следом за ним через какое-то время во-о-он с тем малым мечом, который лежит на столе, появился Хаяси-старший. Проговорили эти двое между собой… да практически нисколько не говорили. Ваш дедушка, Хаяси Хонока-сан, без слов начал гонять его этим клинком по комнате.

— Долго дрались? — живо поинтересовался Такидзиро, бесцеремонно вклиниваясь в разговор, хотя Йоко просила этого не делать. — У Юто-сама до сих пор наблюдение у невропатолога, терапевта и сосудистого хирурга, — пояснил он через секунду. — Если активная фаза длилась больше минуты, нужно ставить вопрос о его госпитализации — для начала, хотя бы на обследование. Так сколько времени они дрались?

— Ух ты. Первый вариант, — Моэко внимательно посмотрела на светловолосого. — А я почему-то упустила. Спасибо, Решетников-сан.

— Минуты точно не прошло, — уверенно заявил тридцатилетний бритый налысо сотрудник этажа. — Мы, как увидели, только пару секунд глазами хлопали — неожиданно всё, — признался он. — Потом рванули туда, — кивок вперёд. — Да, приближались сзади аккуратно, наперегонки друг с другом не неслись, конечно — боялись, чтобы и нас под горячую руку не задело. Но это секунд пятнадцать, пусть двадцать. Никак не минута.

— Да мы даже подойти не успели, Юто-сама этого Танигути к шкафу приколол, — добавил второй. — Всё, бой окончен.

— Потом?

— Мы его подхватили под руки и усадили вон в то кресло, — кивок на стену возле мини-оранжереи в середине сектора. — Танигути так у шкафа и стоял, пока спасатели не приехали. В полицию мы позвонили, Хаяси-сама дисциплинированно дождался. С нами не ругался, не шумел, ничего плохого не говорил.

— Потом служба спасения, медик для пострадавшего, а там и этот полицейский подтянулся, — вздохнул третий. — Извините, Хаяси-сан. У нас не было варианта не вызвать один-девять-девять.

— Благодарю за рассказ, вам не за что извиняться. Вы всё сделали правильно, — от имени впавшей в прострацию Хоноки поклонилась кузина. — Пошли, — махнула она рукой якудзе.

— Всё будет хорошо, — твёрдо сказала Хьюга на ухо финансистке, когда они замыкающими вошли вслед за остальными.

— Всё будет хорошо, — ещё более уверенно подтвердил Решетников, шагавший рядом. — Хаяси-сан, я сейчас не могу растекаться деталями, но именно вам нечего опасаться: в вашем случае всё действительно будет более чем… пристойно. — Последнее слово он договаривал тихо, чтоб не мешать чужой работе.

— Добрый вечер. Что вы здесь делаете? — Йоко по каким-то только ей известным алгоритмам оценила обстановку на глаз и полицейского даже не поприветствовала, сразу перешла к делу.

Хину знала по опыту, на что нужно смотреть в таких случаях, чтоб было интересно. Она чуть довернула голову — видеть Такидзиро, который ещё с той стороны стекла пристально и как-то странно разглядывал служителя закона. Пловчиха даже не сразу подобрала описание взгляда — хищный и презрительный.

— Прибыл на происшествие! Вы сами звонили в полицию! — с вызовом ответил уже знакомый остальным персонаж.

— Нападение — лучший метод защиты, — ни к кому не обращаясь, будто бы просто так пробормотал Решетников.

— Плюс, — лаконично кивнула ему Моэко. — Тоже увидел?

— Конечно. Ещё оттуда, — пожал плечами логист. — У него же мозаика не складывается, нервы на пределе, уже пошёл косячить. В авиации есть такой термин, войти в штопор: самолёт ещё летит, движется, живёт, но…

— Из штопора же можно выйти? — Уэки, когда нужно, отлично умела изображать тинейджера-переростка.

В сочетании с действительно модельной внешностью, умными глазами и напускным глупым выражением лица ещё тот коктейль. Янагида, кстати, купился — даже не сразу признал в ней недавнюю жертву неудавшегося насилия, было видно по глазам.

— В авиации, может, и можно, — покладисто согласилась Миёси. — Ты инженер, тебе виднее. А вот в психологии — один раз из десяти в лучшем варианте. И это явно не наш случай, — последнее было откровенной атакой.

— Слушай, я не очень понимаю в ваших юридических делах, а на своих юристов по понятным причинам сегодня полагаюсь меньше обычного, — кузина Йоко, отдать ей должное, в своём деле тоже что-то понимала.

И дипломы её тоже чего-то стоили — она технично вписалась в ситуацию и, насколько могла судить Хину, дирижировала неким групповым ударным механизмом (образно), целью которого был продажный полицейский.

— Давай ты его грамотно спросишь, что он тут делает? — предложила Йошида якудзе. — А я поддержу как официальное лицо?

И ведь не подкопаешься, подумала глава Регулярного Менеджмента. Формально если — полностью корректный текст. А переложи на японские реалии — сплошное оскорбление и размазывание.

— Янагида-сан, пожалуйста, ответьте полномочным представителям собственников здания, что вы делаете на частной территории? — Моэко в своей ипостаси хранительницы правды была бесподобна всегда, сейчас тоже.

На мгновение повисла пауза.

— Вы, видимо, не очень хорошо понимаете по-японски, — Миёси двинулась вперёд-назад в поклоне, расчётливо качнув сиськами перед носом взрослого мужика, которому о фемине на четверть века моложе в силу своего возраста, финансового статуса и дряблой физической формы мечтать не приходится.

Ну, то есть мечтать-то можно, поправила себя Хьюга. Мечтать можно всегда. Но сейчас, когда подруга ещё и похудела, где надо… ладно, смотрим дальше.

Хину поймала себя на том, что не успела никому сообщить кое-что именно в отношении данного персонажа. С другой стороны, торопиться уже некуда, можно обождать и добивающий нанести собственноручно, в правильный момент.

— Что вы сказали? — полицейский затвердел лицом.

— Я сказала, что вы не очень хорошо понимаете по-японски, — химэ знаменитого теперь клана борёкудан тоже умела смотреть в глаза, что и демонстрировала. — Вопрос был, не что вы сделали, а что делаете сейчас. Вы отличаете прошедшее время от настоящего? У нас у глагола лишь два времени, сложно запутаться. Не английский с их десятком с лишним.

— Почти двадцать, — вежливо прикрыл глаза Такидзиро.

— Что?

— В английском языке их теоретическая грамматика, учебник профильных вузов, насчитала что ли двадцать времён. Это иностранцы вроде нас думают, что двенадцать. Но у прочих, у нас тоже, многого в языке нет — того же сослагательного наклонения в их понимании, и ещё по мелочи. Так что какие-то их формы мы просто не дифференцируем.

Раскачивают ему психику, поняла Хину, знакомая уже с арсеналом и Такидзиро и, тем более, собственной лучшей подруги.

— Вы сказали, прибыли на вызов, звонок сделан из нашего здания, — безупречно вежливо продолжила якудза. — Прошедшее время оба раза. Пожалуйста, теперь ответьте не самому себе, а нам. ЧТО. ВЫ. ДЕЛАЕТЕ. СЕЙЧАС. НА. ЧУЖОЙ. ТЕРРИТОРИИ.

— Он завис, — спокойно прокомментировал Решетников. — Его подрядили на конкретную задачу, обещали урегулировать последний залёт. Он пока ничего не решил и очень по этому поводу нервничает.

Хаяси Юто резко распахнул глаза и с интересом впился взглядом в логиста.

— Последний залёт — эта саботаж расследования покушения на изнасилование? — буднично уточнила Йошида.

Что характерно, об источниках информированности она светловолосого не спросила.

Хину стало ещё интереснее. Хьюга посмотрела вправо, шагнула в сторону и подхватила товарища под локоть.

— Ну давай, ещё попой к нему поприжимайся! — сварливо прошипела Уэки и под удивлённым взглядом Хаяси демонстративно процокала каблуками по дуге, после чего взяла хафу под вторую руку.

— **нулась? — еле слышно, но твёрдо поинтересовалась финансистка и незаметно ущипнула подругу пониже спины. — Совсем уже с головой раздружилась⁈

Айтишница затвердела спиной, выпучила глаза, распахнула рот, но от возгласов сумела удержаться.

— Видимо, чувствительно получилось, — улыбнулась Хину, опуская лицо вниз, чтобы его на мгновение скрыла от других причёска.

— Дамы, я восхищён как вашей непосредственностью, так и абсолютным изяществом непринуждённых манер, — пробормотал Решетников с физиономией сфинкса. — Но давайте всё же не отвлекаться.

Янагида всё молчал, лишь переводил угрюмый взгляд с Миёси на Йошиду.

— Йошида-сан, разрешите обратиться? — кое-кто опять ухитрился щёлкнуть каблуками с женскими руками на своих локтях.

— Валяй, Такидзиро-кун, — махнула ручкой сестра.

— Мне кажется, путь наименьшего сопротивления — передать его сопровождению из ваших новых сегодняшних сотрудников и проводить на выход. Я потом объясню, почему, если позволите. Либо могу и сам вышвырнуть — опять же, если позволите.

— В вашем здании чуть не убили человека. Оказавшиеся рядом свидетели из числа ваших сотрудников, — поклон, — позвонили в полицию на пульт. Всем, кто на дежурстве и в зоне, вызов отразился в срочных уведомлениях. Я прибыл на этот вызов первым, поскольку был ближе всех. — Служитель закона наконец выбрал какую-то тактику.

Хотя какой он служитель закона, вздохнула пловчиха и покрепче сжала пальцы на чужой руке.

— Хорошая реакция, — невозмутимо кивнул Решетников. — Есть «но». В нашей с вами работе, Янагида-сан, как и в боксе, реакция должна быть не только быстрой, а и правильной. Вас этому не учили?

— Не вам говорить мне, что и как должно быть в моей работе, — ровно покачал головой дознаватель.

— Ошибаетесь. Из здесь присутствующих лишь я могу В ПОЛНОЙ МЕРЕ растолковать вам, что значит быть НАСТОЯЩИМ полицейским. — Такидзиро аккуратно высвободил руки и шагнул вперед.

Моэко и Йоко переглянулись, синхронно подняли брови, кивнули друг другу и пристроились за спиной метиса, наблюдая за оппонентом из-за плечей мужчины.

Похоже, дуэт психологов превратился в трио, поняла Хьюга. Решетников с ними на одной волне, обстановку чувствует не хуже, а клиента почему-то видит даже глубже — вот Йоко и не стала ерепениться, играть в начальника.

А Моэко и вовсе не стесняется спрашивать Такидзиро по профильным вопросам, как будто это он её кафедру закончил, а не наоборот.

— Откуда бы вам знать? — с интересом поднял бровь Янагида.

— Как знать, как знать, — Хину была готова спорить, именно эта улыбка на лице товарища называется ностальгической.

Странно. Решетников же никогда не служил в полиции, она это отлично помнила. Армия, особенно места, где он был — нечто совсем иное.

Наверное. Ладно, смотрим дальше.

— Хаяси-сан, разрешите вас успокоить, — светловолосый обернулся через плечо к Хоноке.

Та вспыхнула такой надеждой, что, казалось, стены оплавятся.

— Вашему дедушке не предъявлено никаких объявлений, это главное, — Такидзиро поднял над плечом кулак и отогнул от него вверх мизинец. — Данный персонаж, полицейским назвать язык не поворачивается, прибыл для того, чтобы зафиксировать именно отсутствие уголовного обвинения в адрес Хаяси Юто.

Хьюга-младшая внимательно наблюдала за всеми без исключения (а как ещё, если хочешь насладиться спектаклем в полной мере), поэтому от неё не ускользнуло вытянувшееся от изумления лицо деда финансистки:

— Такидзиро-кун!.. — старик хотел сказать что-то ещё, но не вышло.

— Простите, что перебиваю, — светловолосый поклонился патриарху. — Юто-сама, вы извините меня, если я скажу, что вы сейчас хотите поступить эгоистично?

Учредитель долгих три секунды молчал перед тем, как разлепить губы:

— Ты уверен в своих словах?

За кадром осталось, «Ты же успел всё увидеть в этой комнате? И понять правильно?».

Решетников, не распрямляясь из поклона, поднял голову, поймал взгляд старика и задержал в опущенном положении веки. Потом выпрямился:

— Общий знаменатель, Юто-сама. В своих нравственных императивах вы абсолютно правы, по крайней мере, с моей точки зрения. Однако в силу цейтнота, выбирая оптимальную точку приложения усилий, вы упустили из виду общий знаменатель.

— Понимаю, — медленно кивнул дед Хоноки. — Но не всё. Даже мне не хватает сейчас опыта мысленно простроить твою мысль до конца. Чтобы мы действовали согласованно, пожалуйста, закончи свою идею.

— Вы можете быть бесконечно дороги кому-то ещё. Вашей внучке, не только ей. Жертва, которую вы собираетесь принести, может больно ударить по тем, кто вас искренне любит и в вас нуждается. И на текущий момент данная жертва не является необходимой, Хаяси-сама — вы ошиблись именно в этом.

Хину на удивление уловила, о чём речь. Не меньшее удовольствие доставили задумчивые лица обеих дипломированных психологов.

— Так моего деда никто ни в чём не обвиняет⁈ — безмолвное величие момента было разрушено темпераментным возгласом финансистки. — Несмотря ни на что⁈

— Такидзиро-кун в очередной раз прав, — заряхтел старик, поднимаясь из кресла. — Янагида действительно уже целую вечность требует от меня, ни много ни мало, отказ от каких-либо претензий и обязательство забыть о случившемся, — небрежный кивок в сторону хозяина кабинета.

Последний сжался в комок сильнее, полируя затравленным взглядом Миёси-младшую.

От последней звенящие эмоции разработчика Мацуситы предсказуемо не укрылись. Моэко лучезарно улыбнулась ему во все тридцать два, бесшумно поцеловала перед собой воздух и провела внутренним ребром ладони по шее. Её глаза при этом, не мигая, смотрели в переносицу Дзиона-куна.

— Интернациональный жест «Вешайся сам», — озвучила непосредственная Уэки. — Если бы такое показали мне, да в исполнении главаря якудзы, я б задумалась.

— Фи, ну зачем так прямолинейно, Ута-тян, — подыграла Хину. — В обществе взрослых людей не называют такие вещи своими именами, плохая ты девочка.

— Я больше не буду. Простите. Хе-хе.

— К делу. — Хлопок Йошиды в ладоши заставил вздрогнуть почти всех. — Янагида-сан, я правильно поняла, ваша миссия уже окончена?

— Состава правонарушения не установлено в виду отсутствия заявления от потерпевшего? — якудза пришла на помощь с формулировкой. — Убийцы и покушавшегося на убийство нет, потому что нет трупа? А пострадавший мало того, что жив, так ещё и банально не предъявляет претензий? Поскольку его всё устраивает? Я правильно подвожу текущий итог за вас, Янагида-сан?

По лицу полицейского Хьюга поняла, что тот на что-то решился:

— НЕТ. Вы абсолютно непра!..

— Решил отыграть назад и, фигурально говоря, поступить по принципу «умирать — так с музыкой», — Такидзиро сочно зевнул, прикрывая рот ладонью и стоя к дознавателю вплотную.

Смотрится ярко, оценила пловчиха.

— Янагида-сан, вы забыли о небольшом процессуальном нюансе, — Хину шагнула вперёд и заняла место рядом с Решетниковым. — Когда на нашей директорской парковке с полчаса тому группа вас, полицейских, расходилась по машинам, патрульный по имени Сато официально, под запись собственного служебного жетона сотрудника полиции уведомил вас о том, что инициирует против вас разбирательство.

Все без исключения замерли.

— И ты молчала⁈ — возмутилась сестра, которая, наверное, иначе строила бы эту встречу, если бы знала.

— Не успела, — повинилась Хьюга через плечо, затем снова развернулась к дознавателю. — Я не сильна в вашей юриспруденции, к сожалению…

— Тебе и не надо, тут есть те, кто силён. — Перебила Моэко. — Пожалуйста, продолжай, Хину-тян, это действительно важно.

Лица подруги спортсменка не видела, но отлично знала, что именно оно выражает в данный момент.

— Янагида-сан, заявление патрульного Сато подписала добрая половина людей в форме, прибывших на предыдущий вызов вместе с вами, — она и продолжила. — У Йокогамы есть служебная запись этого вашего общения — наша территория, у нас свои возможности. Подскажите, это является помехой вашему участию в процессуальных действиях до конца разбирательства? Вашего ДВБ с вами лично? — она и в самом деле не ориентировалась в юридических тонкостях (не тот профиль), но умела ставить точные вопросы как хороший проектный менеджер.

— Ещё как влияет, — за комиссара ответил Такидзиро, рассверливая того тягучим взглядом с короткой дистанции. — С одним небольшим нюансом: рапорт патрульного фиксируется автоматической системой, дежурный по Департаменту Внутренней Безопасности департамента полиции Токио его обрабатывает, уведомляет пару-тройку адресатов. На основании их обратной связи наш героический Янагида действительно отстраняется, да.

— Когда ты так говоришь, всегда есть подвох, — кивнула Хьюга. — Я права?

— Не то чтобы, скорее нюанс. На время прохождения рапорта туда и автоматического решения обратно наш герой борьбы с преступностью, формально, какое-то время ещё может погеройствовать, — Решетников зевнул снова. — Кстати, по моему личному внутреннему хронометру это время как раз подходит к концу.

ХЛОП. ХЛОП. ХЛОП. Йоко, оказывается, тоже умеет в визуальные эффекты — Хину слегка удивилась театральности аплодисментов сестры.

— Янагида-сан, пожалуйста, оставайтесь на месте, — Йошида тоже подошла вплотную. — У меня есть основания полагать, что вы сейчас совершаете уголовное преступление. Зависит от того, загорелся красный флажок в вашем планшете или нет, — кузина беззастенчиво ткнула ногтем в чужой гаджет.

— Это даже не превышение власти, — задумчиво добавила Моэко. — Я б добилась квалификации «мошенничество — выдача себя за действующего сотрудника правоохранительных органов». Отстранённый полицейский сотрудником полиции с точки зрения служебных обязанностей не является, не так ли, комиссар? Что вы тут делаете? Давайте теперь вместе взглянем в ваш планшет, вы же не против? — рука борёкудан стремительный коброй метнулась вперёд и выхватила технику из рук опешившего Янагиды. — Ух ты, даже разблокировано. Не нужно заниматься акробатикой с прижиманием твоих пальцев к сканнеру…

— Мы бы прижали, Миёси-сан. И всё, что надо, разблокировали бы, — двое сятэйгасира из Эдогава-кай подступили сзади к своей химэ и напомнили, что о них забыли зря. — В нашем мире ещё есть честные люди, — более низкий неожиданно обратился к полицейскому. — Досадно, что это мы, а не вы. Очень досадно.

— Очень досадно, — рефреном отозвался Хаяси Юто, почему-то кланяясь заговорившему борёкудан.

— Конечно, хороший адвокат мои обвинения частично мог бы сбить на суде, но откуда у тебя хорошие адвокаты… — бормотала якудза, беззастенчиво погружаясь в чужие служебные директории. — Вы больше рассчитываете на личные связи в суде, чем на мозги и законы… Так что посоревнуемся ещё, чья сила толще. С учётом нашего места в Общественном Совете вашего Управления…

— «Посмотрим, что скажет папа»? — неожиданно выдал резко развеселившийся Решетников.

— «Посмотрим, что скажет папа»? — Такидзиро не пойми с чего развеселился.

Моэко промолчала, чтобы не сбиться, поскольку имела три точки контроля — физиономия оппонента; разобраться со служебными программами в чужом рабочем гаджете (интерфейс полиции был не самым интуитивным). В-третьих и в-главных, химэ Эдогава-кай размышляла, как лучше поступить. То, что комиссара они возьмут на горячем через секунду, сомнений не вызывало — невербальные сигналы дофаминовой системы, как учит сухая теория, вместе с лимбической системой работают не в интересах особи-хозяина, а в интересах всей популяции.

Справедливо для млекопитающих в целом, для человека в частности — мимика выдавала Янагиду с головой.

На горячем-то они его возьмут, а что дальше? Отмудохать, не отходя от кассы? Приятно, но не результативно. Тащить в суд? Три ха-ха. Писать жалобу? Ещё раз три ха-ха, тем более что одна жалоба уже написана его собственным коллегой.

Продажный полицейский — частный момент общего системного сбоя. Корни раковой опухоли тянутся дальше, а вот как поступать с корнями, Миёси-младшая не была уверена, что видит хорошо.

— Нужна твоя помощь, — обратилась она к Решетникову.

— По двум пунктам, — покладисто отозвался тот и заглянул в полицейский гаджет. — Начинать с первого или со второго?

— Повезло же кое-кому с психикой, — констатировала борёкудан. — Жутко завидую.

— Чему?

— Неистребимому олимпийскому спокойствию.

— Я здорово старше, — напомнил Такидзиро. — О везении речь не идёт, исключительно тренируемые навыки. В мои годы будешь ещё более спокойной.

— Приятная декларация — расставаться никто не планирует, — хмыкнула сбоку Хину, акцентируя фрагмент, остальным вряд ли понятный.

Моэко покосилась на Уэки и Хаяси: топ-менеджеры вытаращились в их в сторону без позитива, чтоб сказать мягко.

— Действуй уже, — вздохнула якудза.

Мужская рука протянулась над женским локтем и указательный палец последовательно нажал нужные иконки:

— Здесь у них обычно все уведомления. — Вверху экрана побежал по кругу хомяк в колесе. — Сейчас загрузится, хотя уже и не требуется.

— ?

— На выезде планшет нормального полицейского всегда синхронизирован со смартфоном, — хохотнул логист. — По вполне понятным объективным причинам. Тон для служебных уведомлений всегда выставляют особый, причём наиболее продвинутые персонажи вместо одного имеют три.

— И-и-и?

— Слышала, у него телефон половину минуты назад во внутреннем кармане брякнул? Он ещё напрягся?

— Не обратила внимания.

— Зря. Это оно и было.

На светловолосом скрестились взгляды всех присутствующих без исключения. Янагида даже губу закусил в порыве чувств, Моэко про себя впечатлилась.

— Такидзиро-кун, я заметил, что ты в людях ориентируешься не хуже меня. Но я никогда не ожидал, что подобным образом можно видеть и сквозь чужую технику, — озадачился непосредственный патриарх. — Насчёт людей мне всё понятно с высоты опыта: глаза — зеркало души. Если уметь видеть и читать в этом зеркале, то… ясно, в общем. Но как ты видишь сквозь гаджеты⁈

— Тоже личный опыт, Хаяси-сан.

Решетников собирался отсидеться за уклончивым ответом, но ему не дала Хину, которая энергично наподдала локтем в рёбра:

— Колись давай! Интересно же!

Дознаватель отступил на шаг, зримо побледнел и затеял лихорадочно прикидывать варианты — даже губами зашевелил беззвучно.

Молится, что ли? Ну-ну.

— Потом. Не тут. — Светловолосый со значением посмотрел на пловчиху.

— Ты был прав, — констатировала адвокат ещё через секунду.

Сбоку обдало тёплым дыханием Йошиды — безопасница, убедившись, что красный флажок находится где и должен быть, моментально сделала свой ход:

— Этот человек не является полицейским, — кивок двоим сятэйгасира. — Пожалуста, задержите его до прибытия настоящей полиции.

Йошида (Хонока отдала безопаснице должное) в ситуации сориентировалась молниеносно и соплей жевать не стала. По правде говоря, финансистка в глубине души именно этого опасалась: стремящаяся усидеть на всех стульях сразу, кузина Хьюги-младшей имела опции гораздо менее радикальных действий.

К тщательно скрываемой радости Хаяси, справедливость должна была восторжествовать прямо сейчас: а не нужно было покрывать Танигути, недостойный ты негодяй, мстительно думала она про себя.

Ну и самому Танигути Миёси Моэко кое-что пообещала, жестом. Даже если ничего не случится, Дзион-кун ещё долгие месяцы будет ходить перебежками от одного светлого места к другому и постоянно оглядываться — вон, глазки так и бегают. А у Эдогава-кай слова с делом пока не расходились. Любые слова и заявления, даже самые невероятные. В течение последней недели — статистика стопроцентная.

— … задержите его до прибытия настоящей полиции. — Шефиня двадцать четвёртого этажа аристократично махнула двоим борёкудан, нисколько не похожим на ботаников.

— СТОЯТЬ! — дознаватель протёр мозги и стремительно потянулся под полу пиджака. — НА МЕСТЕ СТОЯТЬ! — в ладони бывшего полицейского материализовался пистолет.

Сердце Хоноки пропустило удар.

— Сейчас вместе с руками этот ствол проглотишь, — пообещал стажёр логистики и сделал шаг вперёд.

Финансистка почувствовала, что мысли куда-то испарились, вместо них в голове осталась лишь звенящая пустота. Наверное, так и выглядит паралич на нервной почве, думала она с ужасом. Почему я стою на месте? Почему ноги и руки ватные?

— ЯНАГИДА, В ЯПОНИИ НЕТ ОТДЕЛЬНЫХ ТЮРЕМ. ПОЛИЦЕЙСКИЕ СИДЯТ С ОСТАЛЬНЫМИ, — адвокат-якудза, заухмылявшись, решительно встала рядом с Решетниковым.

Загораживают нас собой, поняла Хонока, всю жизнь дружившая с геометрией. Голос борёкудан почему-то звучал как колокол, внутрь которого засунули голову финансистки.

— ПОЖИЗНЕННОЕ В ОБЩЕЙ ТЮРЬМЕ, ДА БЫВШЕМУ СОТРУДНИКУ — НУ, ТЕБЕ ЖИТЬ. — Вчерашняя толстуха, судя по её физиономии, и не думала нервничать, наступая вместе с напарником на загоняемого в угол дознавателя.

— НАЗА-АД, Я СКАЗАЛ! — кроме пистолета в руке, у комиссара появились ещё и истерические нотки в голосе.

— Стой, я сам, — Решетников придержал сисястую юридическую поддержку и задвинул себе за спину. — Янагида, ты же ещё не всю совесть растерял? И мозги заодно? Ты уже не полицейский, применение оружия в данной ситуации — реальная заявка на сгнить за решёткой.

Со стороны казалось, что метис поймал взгляд затравленного противника и сейчас сквозь расширившиеся зрачки вколачивал тому в голову что-то такое, чего остальные не видели. Хотя все слова по отдельности были понятными.

— Должен быть выход. Безвыходных ситуаций не бывает, — зло бросил комиссар в ответ, продолжая пятиться спиной вперёд. — Будешь спорить?

— Спорить не буду, а уточнение напрашивается. Ты сказал незаконченную мысль: безвыходных ситуаций не бывает тогда, когда ты не ограничен по линии Т. Если тебя не давит время, — пояснил хафу. — Не твой случай: твоё время как раз истекло.

— Дурацкая ситуация, — неожиданно спокойно признал полицейский.

Даже почесал за ухом свободной рукой.

— Видимо, надо было действовать иначе, — Янагида вроде как успокоился, рассуждал с флегматичным видом, однако оружия не опустил.

— Наоборот, не надо было действовать вообще, — фыркнул светловолосый, продолжая двигаться вперёд. — Не надо было брать заказ. Оба раза.

Когда отключаются мозги, включается что-то ещё, подумала Хаяси. Вот как сейчас у меня — предчувствие взвыло об опасности. Боги, где взять нервы. Хоть бы этот кошмар поскорее окончился.

Словно в замедленной съёмке указательный палец полицейского вдавил крючок или как там оно называется — пиптик, который заставляет пистолет стрелять. Новое мироощущение, возникшее под влиянием паники, равнодушно отметило, что Решетников шагнул вперёд и влево, намеренно подставляясь под выстрел не полностью.

БАХ!

А вот второго баха не было. Хонока, постыдно зажмурившаяся, открыла глаза и обнаружила разорванный сзади рукав пиджака полукровки — звуки на мгновение испарились.

Каблуки Миёси Моэко, казалось, высекли из пола искры — вчерашняя толстуха рванула вперёд, к полицейскому, обгоняя своих людей, которые делали то же самое.

Решетников, бросивший ладонь раненой руки (?) на чужой ствол, дёрнул всё той же повреждённой конечностью на себя. Интересно, как он это делает⁈ В огнестрельных ранениях финансистка была не сильна, однако прекрасно помнила, как снижает работоспособность обычный сломанный ноготь, не то что пуля.

БАХ! БАХ! БАХ! Янагида, вцепившийся в пистолет мёртвой хваткой, продолжил давить на крючок. Или надавливать, Хоноке было не видно и неясно. Зрачок пистолета под влиянием чужой простреленной руки при этом уходил всё дальше вниз и в сторону, поэтому пули гвоздили в напольное покрытие.

— Какой ужас! — выдала сбоку Ута, жизнерадостно хлопая ресницами.

Тоже мозги заклинило?

Стрельба велась в процессе возни двух немелких мужиков между собой. Янагида, которого Решетников дёрнул за руку и за пистолет, одновременно с пальбой принудительно исполнил два семянящих шага — всё-таки хафу был посильнее физически. Наверное.

БАХ! Голова полицейского комиссара встретилась с лбом стажёра логистики, глаза дознавателя закатились, колени мгновенно подломились.

Так называемый правоохранитель запрокинул голову и, открыв рот, по спирали опал на пол.

— Твою маму, — Ута свела брови на переносице, выпятила вперёд нижнюю губу и уважительно свистнула. — Такидзиро-кун, аплодисменты. Уже собиралась пугаться. Ты сильно ранен?

— Скорее всего царапина, — раздался голос Хьюги, которую никто ни о чём не спрашивал. — Ты же специально подставился? Я правильно увидела?

— Не без того, — светловолосый, морщась, затеял стаскивать пиджак одной рукой.

Ему на помощь тут же поспешили адвокат и глава Регулярного Менеджмента.

— В процессуальном плане исполнено безупречно, — сухо прокомментировала борёкудан, поддевая длиннющим ногтем рукав чужой рубахи и раздирая мужскую одежду до плеча. — Демоны, кажется, какой-то крупный сосуд задет. Эй, ты как⁈

— Йоко, скорую помощь быстро! — подхватила пловчиха.

— Уже вызвала, — проворчала Йошида, поворачивая смартфон и демонстрируя, что пальцами по экрану отдавать команды она умеет едва ли не быстрее, чем языком. — Ещё до стрельбы вызвала.

— Только без суеты! — затеял возражать Решетников. — Да, неприятно, но мы в центре двухмиллионного города! Сейчас перетянем вот тут, — якудза решительно затянула над раной узел из обрывка рукава, потом ещё один. — Кровотечение остановится само, засекайте минуту. А врачи скоро будут, у них уже возьмём нормальный жгут.

— Аптечка, — замершая на мгновение безопасница хлопнула себя по лбу. — Жгуты и у нас есть.

— Да не надо, — отмахнулся метис легкомысленно. — Серьёзной опасности нет, а нам всем тем лучше, чем страшнее оно выглядит. Сейчас ещё с прокуратурой объясняться, потом их внутренняя безопасность подтянется… Улыбаемся и машем, одним словом.

Присутствующие покосились на его перевязанную руку, на лежащего полицейского, на пистолет, который у метиса аккуратно приняли боевики Эдогава-кай — и дружно промолчали.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Телефонный разговор двух неустановленных абонентов.

В следующую секунду младшей Миёси стало интересно — Уэки, сверлившая Такидзиро и Хину пронзительным взглядом, нарочито спокойно заметила финансистке:

— Кажется, наши с тобой соглашения о разделе зон влияния плавно утрачивают какое-либо значение.

— Почему? — Хаяси была погружена в себя, оттого встречный вопрос вырвался у неё на автомате.

Через мгновение Хонока густо покраснела, возмущённо вскинула брови и развернулась к подруге:

— Ты!.. — а дальше из уст всегда подчёркнуто корректной внучки патриарха полилась такая брань, что Моэко даже голову довернула, чтоб лучше слышать и ничего не упустить.

Ута вежливо дождалась окончания фонтана эмоций:

— В ответ на твой предыдущий вопрос, почему. Потому что конкуренция — это то, что может оставить тебя голодной. — Затем многозначительно посмотрела по очереди на пловчиху и якудзу. — И меня с тобой за компанию, эх-х.

Лицо Хаяси Юто вытянулось, взгляд расфокусировался. На каком-то этапе патриарх встряхнулся, собрался, шумно вздохнул и ушёл в себя, потупившись в пол и перестав глядеть на шахматную доску.

— Что за цитата? — Хаяси украдкой покосилась на деда, явно испытывая неловкость от его присутствия при скользком разговоре. — С каких это пор ты превратилась в гуру маркетинга?

Айтишница как ни в чём ни бывало назвала учебник:

— Почитываю на досуге конкретного автора.

— Зачем?

— Упрощённая программа для новичков, адаптации под разные рынки — то, что надо для расширения профессионального кругозора.

Хину, разминавшая плечи млеющего Решетникова, предсказуемо не удержалась:

— Ута-тян, не хотелось бы лезть в твои дела, но тебе не кажется, что ты всё чаще касаешься в беседах тех моментов, которые тебя лично не касаются? Тьфу, тавтология. Мои тебе извинения, но только за тавтологию.

— Да, я нагло нарушаю правила приличия, — подтвердила Уэки. — И не исправляюсь, и не собираюсь исправляться. Что дальше?

— Могу ведь и в нос дать, — равнодушно пожала плечами Хьюга. — Будет больно. Ты уверена, что готова обостряться на ровном месте? Нам мало имеющихся приключений, ты решила приперчить момент? — пловчиха повела рукой вокруг, потом вернула ладонь на шею Решетникова.

— Видишь, мой анализ подтверждается, — картинно шмыгнула носом айтишница ещё раз, приобнимая младшую Хаяси. — Аппетитная рыбка уплывает, — многозначительный взгляд в сторону метиса. — Филе наглым образом выскальзывает из рук. Фигурант эмигрирует по-другому юридическому адресу, плавно выходя из нашей с тобой юрисдикции. Эх, а счастье было так близко, так возможно. Как же ты мог, Такидзиро-кун! После всего, что между нами было и ещё более — после того, что так и не случилось! Пхи-хи-хи, между нами тремя, я сюда плюсую и Хоноку-тян — мужики тройники любят, а её уломать я б взяла на себя.

Финансистка обожгла подругу взглядом, который, казалось, мог яйца запекать без огня.

Вошедшей в раж Уте это было безразлично.

— Уэки-сан, я вам разве не говорил, что подобные коммуникации при мне в третьем лице обо мне же меня слегка угнетают? — Такидзиро перешёл на вы, блаженно жмурясь под ладонями Хьюги с отсутствующим видом.

— Ай, лучше молчи. Тебя никто не спрашивает, Такидзиро-кун, это был риторический вопрос, — Ута поцеловала перед собой воздух, ничуть не смущаясь чужими закрытыми глазами. — Ты в данном случае не субъект, а объект, уж прости за откровенность.

— Хренасе. Объект чего? — Моэко тоже не сдержалась, у неё на язык наверняка попросились гораздо более крепкие выражения.

— Процесса принятия решения, — твёрдо ответила айтишница. — Когда в общество акул, — многозначительный взгляд вокруг, — затёсывается сардина, на этапе споров за иерархию эта сардина всегда объект, не субъект. Прости, Такидзиро-кун, ещё раз: ты — самая очаровательная сардинка в мире. Мррр-хррр, чмок. Из-за тебя и весь сыр-бор, сладкий ты наш.

— Странно. Я думала, речь пойдёт о завтрашних пакетах акций и о нашей согласованной стратегии, — ни к кому не обращаясь, заметила корпящая над нарисованной схемой Йошида. — А не это вот всё. Уэки-сан, простите, что вмешиваюсь не в своё дело, но вы уверены, что как член Совета Директоров в данный момент используете время рационально? И поднимаете именно те вопросы, которые являются неотложными для всех нас, не только для вас лично?

— Как говорит Такидзиро-кун, интересы у нас всё же разные, — живо отозвалась Ута. — Лично я на собственной карьере в Йокогаме поставила крест, в отличие от тебя, Йоко-тян. Мою доляху акций, которую ты только что вспомнила, родной папаша весело изъял и вместе со своей запустил на собственные нужды, не спрашивая меня и целуясь взасос с мудаком Танигути. Который только что меня чуть не ***бал на радостях, причём против моей воли — хорошо, коллеги помогли отбиться. Потому что ткнул, извиняюсь, мордой в стол, загнув раком, и добавил по затылку слегка, чтобы меньше трепыхалась. Просто свезло, что Хонока-тян в этот момент в душе мылась.

— Н-да уж, — невпопад вздохнула резко грустнеющая Хаяси.

— В тот момент я начала подозревать, что с новыми акционерами могу не сработаться, — жизнерадостно припечатала айтишница. — Именно поэтому судьба акционерных пакетов Йокогамы, как бы тут поделикатнее, сейчас стремительно выходит из списка моих первых приоритетов. Кстати, Хонока-тян! Тебя он тоже чуть не ***бал за компанию! — Уэки, так и распираемая изнутри позитивом, звонко приложилась ладонью между лопаток финансистки. — А теперь у нас с тобой ещё и мужика из-под носа уводят, которого мы почти что поделили на двоих, — опять лицо девочки из аниме, айтишница изобразила, будто плачет — начала размазывать по лицу несуществующие слёзы. — Такидзиро-кун, неужели я тебе совсем не нравлюсь как тёлка⁈ Где твои мужские инстинкты, в конце концов⁈ Давай поставим уже наконец этот эксперимент⁈

— Какой эксперимент? — мрачно поинтересовалась кузина Хину.

— Если подёргать мужчину за его главную эрогенную зону, он должен стать более податливым, — не стесняясь, заявила Уэки. — Такидзиро-кун, как насчёт отдаться в мои нежные ладошки? Я буду не хуже Хьюги-сан, обещаю.

— Вы меня плохо слушаете, директор-сан. Когда самка Человека Разумного начинает проявлять инициативу, ещё и столь энергично, как вы…

— Чего ты там опять сочиняешь?

— Среднее образование мимо, — тихо констатировала якудза себе под нос.

— … лимбической системой это считывается как однозначная агрессия — я уже объяснял, — логист не смутился. — И…

Окончание его фразы потонуло во взрыве смеха — Дэнда-кун, Йошида, Хаяси-старший, сама Моэко сдерживаться даже не подумали.

— Напрасно ржёшь, — процедила айтишница адвокату. — На тебе он тоже сто процентов не женится — вон как Хину-тян ему разные части тела полирует. Я, конечно, не психолог, но что они будут делать, когда останутся наедине, даже у наивной простодыры вроде меня сомнений не вызывает.

Моэко сделала уставшее лицо и набрала воздух, чтобы ответить.

— Хотя ты можешь продолжать летать в иллюзиях! — поторопилась втиснуть Ута.

— В отличие от тебя, я на замуж вроде не претендую, — пожала плечами борёкудан. — И никогда не претендовала. И вряд ли буду.

— Э-э-э?.. — вытянувшееся лицо Уэки вызвало повторный взрыв хохота, даже Хонока скупо ухмыльнулась.

— Тебе знакомы категории минимального и максимального перечня намерений, Ута-тян? — Моэко поклонилась, для развлечения качнув сиськами на этот раз перед женскими глазами.

— Конечно. Внимательно слежу за ходом твоей мысли.

— При моём роде занятий в стратегической перспективе наличие мужа, любого, даже самого лучшего — скорее проблема, чем плюс. Выхода замуж в обозримую четверть века у меня нет ни в каких планах, поскольку я дочь своего отца.

— Хм, — в глазах Уты заплескалось любопытство. — Через четверть века тебе будет уже за пятьдесят.

— И-и-и?

— Есть мнение, что выйти впервые замуж после полтинника здорово сложнее, чем до. Что ты задумала, коварная гангстерша⁈

— Причём здесь коварство? — «удивилась» борёкудан. — Я далеко не дура, поверь, поэтому тоже умею правильно видеть собственные приоритеты. Брак мне не актуален, но ты забываешь, что женщину порой вполне устраивает лишь ребёнок, — адвокат решила выступить в амплуа собеседницы и тоже какое-то время побыть предельно откровенной. — Без мужа. Маленький отпрыск или парочка, от правильного мужчины, которых обеспеченная мамочка растит в более чем пристойной атмосфере, — адвокат развела указательные пальцы рук примерно на полметра. — А если родитель детей тоже правильный, отсутствие официального брака ничуть не мешает ему принимать участие в воспитании потомства. У меня самой, если что, есть единокровная сестричка.

— Ты не рассказывала, — спокойно отреагировала Хину. — Почему?

— К слову не приходилось, — вздохнула Моэко. — К тому же, это не моя информация, а отцовская. У тебя с ним свои отношения, спроси на досуге лично.

— Вы общаетесь? — быстро соображающая пловчиха задала правильный вопрос меньше чем через секунду.

— Я за ней приглядываю, без деталей, — якудза красноречиво огляделась, намекая на изрядное количество лишних ушей. — Но она с нами знаться не хочет — по вполне очевидным причинам.

Хьюга молча кивнула и выбросила на пальцах, что вопросов больше не имеет.

Повисла тишина. Моэко с покерфейсом насладилась произведённым впечатлением, лицо айтишницы доставило особо.

— Похоже, твой традиционно воспитанный отец на каком-то этапе здорово удивится твоим жизненным планам, — ровно заметила чопорная Хаяси, потом спохватилась. — Хотя это и не моё дело! Прошу прощения, что сказала это вслух.

— Без проблем. За моего традиционного родителя тоже можете не переживать — особенности семейного бизнеса. Он себя вне Японии стратегически не видит, так, в лучшем случае туристом готов поехать. Максимум на пару недель в год куда-нибудь.

— А ты? — Ута что-то стремительно обдумала и вспыхнула новым интересом.

— А я наоборот: семейный бизнес расширяется и на ту сторону моря, рано или поздно придётся ехать. Я в отличие от папы всю свою жизнь к Хонсю привязываться не собираюсь. — Моэко пояснила предельно честно и незаметно подмигнула айтишнице. — В мире есть куча стран, где матерью-одиночкой быть гораздо выгоднее, чем там же — но с мужем. Хоть и Австралия, особенно если дети — женского пола.

— А общественное мнение? Здесь же всё равно все про тебя будут знать всё? Личность ты, что ни говори, публичная. — Уэки решила расставить для себя все точки.

Наличие слушателей её тоже не смущало.

— Чихать мне на общественное мнение, это лично тебе по большому секрету.

— Э-э-э?.. — к такому повороту Ута оказалась опять не готова.

— В своей организации я и так на самом верху, — борёкудан растолковала очевидное. — На мнение других мне плевать: была б офисным планктоном среднего звена и ниже — была б завязана на прожиточный минимум. Да, в таком случае нуждалась бы в деньгах, не имела б за спиной никаких запасов — репутация критична. И на работу сложнее устроиться, и вообще. Но конкретно в моём случае… — она тоже умела картинно разводить руками и хлопать ресницами.

Краем глаза Миёси-младшая заметила задумчивый взгляд Хину, направленный в её сторону.

Спать не захотел никто, даже дед Хоноки. Когда Такидзиро предложил до утра переместиться в бассейн, Хину коротко согласилась, предполагая, что с ними вместе уйдёт и Моэко. Однако она не ожидала, что прочие составят компанию, причём по собственной инициативе — отказать остальным было можно, но зачем.

— Погнали трёшку в режиме? — Такидзиро намотал вокруг царапины, оставленной на руке пулей бывшего полицейского, специальный герметизирующий пластырь для пловцов и потянулся за шапочкой с очками. — По одной дорожке, плывём по правой половине. Ты первая задаёшь темп, а я за тобой погоняюсь.

Так делали в плавательных секциях для школьников, когда бюджет спортивной организации ограничен, а желающих тренироваться именно в данном месте — с избытком.

— Это ж для новичков схема? — засомневалась Хину. — Не очень люблю тереться локтями с кем-то. Места хватает, бассейн пустой, почему не по разным?

— Ты сейчас гребёшь сильнее. Если разные дорожки, я буду отвлекаться, постоянно поворачиваться в твою сторону — хочу не отстать. А когда твои пятки перед носом…

— Поняла. — Она упруго поднялась из шезлонга.

Финансистка и айтишница воспользовались оказией и плотно оккупировали сектор массажа. Моэко тарабанила по самой первой дорожке свои два километра на одних ногах на доске, кузина в халате Атлетики сидела в зоне стартовых тумбочек и что-то тихо обсуждала с Хаяси Юто. На вопрос хозяйки бассейна Йоко задумчиво ответила, что хочет быть тут, без объяснения причин, сестра ты мне или не сестра.

Харуми Дэнда, человек Эдогава-кай, единственный не поехал вверх на спорткомплекс. Впрочем, вместе с другими людьми подруги он был где-то в здании — до начала завтрашнего рабочего дня текущая смена физиков вместе с первым замом Йошиды были отстранены и их функции выполняли немногословные ребята Миёси Мая.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Я здесь — самая тёмная лошадка, потому что деклассированный элемент, — продолжил стажёр. — В глазах нашего уважаемого собеседника. Огихара-сан — представитель ортодоксального политического направления и кое-какие свои впечатления обо мне он составил заочно, опираясь лишь на мои крайне скромные анкетные данные.

Хаяси-старший оживился, хотя внешне не показал: логист технично дал понять им с Хину, что намерения импровизированного парламентера уже считал полностью.

Понять бы, каким способом.

Сам же посетитель предсказуемо не сориентировался — чтобы понять недосказанное, надо знать Такидзиро-куна лично. Ну и иметь опыт общения с ним, причём не формальный.

— Я был бы вам очень благодарен, если бы вы не комментировали мою позицию при мне в третьем лице, не будучи с ней знакомым! — В голосе стального магната звякнул металл. — Хаяси-сан, вот именно поэтому я и предлагал говорить наедине! Хотя бы для того, чтоб делать это спокойно!

— А я спокоен, — хихикнул Юто. — И вам желаю того же. Просто атмосфера здесь эдакая, располагающая к не пропитанному официозом формату. Переходите уже к делу, а?

Огихара не понравился ей с первого взгляда. Хину, конечно, не претендовала на то, что видит незнакомого человека насквозь (как кое-кто из присутствующих), но лицо ночного посетителя было красноречивым даже для неё — смесь претенциозности и апломба, столь характерных для представителей старых фамилий. Учитывая, что стальной магнат был возраста деда, его гонор опирался ещё и на эдакое снисхождение старшего к младшим (пф-ф, какая гадость).

С её точки зрения — ни на чём не основанный перебор, беспочвенно завышенная самооценка и целый комплекс патологических психозащит, если сказать языком плескающейся в бассейне Моэко. Или кузины Йоко.

Впрочем, Хину в силу личных правил никогда не позволяла себе поддаться первому отрицательному впечатлению — своё мнение она до поры держала в узде, окончательное решение о человеке принимая исключительно по его поступкам.

— Переходите уже к делу, а? — Хаяси Юто в силу возрастного паритета мог себе позволить менее формальный тон в отношении хоть Огихара, хоть даже каких-нибудь Фудзивара, случись последование здесь.

Пожалуй, патриарх и членам императорской фамилии мог бы предложить держаться ближе к теме, подумала пловчиха. С него станется. В отношениях со своими дед Хоноки был подчёркнуто корректен, но он бы никогда не добился в жизни того, чего добился, если бы не умел стоять на своём.

Владелец массажного абонемента номер восемь задумчиво уставился в воду бассейна, по виду собираясь с мыслями.

— Такидзиро-кун, не поможешь старикам? — Хаяси-старший находился на своей территории, ощущал себя хозяином, оттого в переговорах непринуждённо исполнял роль сильной стороны. — Я готов спорить, что визит Огихары-сан прямо или косвенно связан с твоей персоной. Так сказать, по твою душу явились, хе-хе.

— Чем нам может помочь этот человек? — невозмутимо поинтересовался промышленник. — И с чего моему приходу иметь отношение к нему? Кстати, нас с ним так и не представили.

Завуалированный намёк на разные социальные уровни логиста нисколько не задел.

— Решетников Такидзиро, — кое-кто качнул головой из положения сидя. — Хаяси-сама, пожалуй, что и помогу. Не знаю только, с чего начать.

Гость заинтересованного завертелся, переводя взгляд со светловолосого на учредителя Йокогамы.

— С его цели, — уверенно кивнул патриарх. — Я далёк от мысли, что глава национального металлургического монополиста по ночам гуляет просто так, особенно по бассейнам на верхних этажах корпоративных небоскрёбов. Чего хочет наш гость, твоё мнение? Как говорят в иных местах, какова цель его визита?

— Целей изначально три. Первая: прощупать ваше настоящее отношение к стратегической затее Принцессы Акисино. Вы понимаете, о чём я. Вторая: в зависимости от вашей позиции по первому пункту, наметить пути сближения — если таковые возможны. Либо убедить вас встать на его сторону, если энтузиазма кое-каких членов Семьи Микадо вы не разделяете.

Лицо промышленника вытянулось, глаза удивлённо распахнулись.

— Третье: Огихара-сан имеет прямое отношение к организации, малоизвестной широкой публике. В силу личных связей с JETRO¹ он хочет собрать максимум информации о намечающейся битве между различными государственными ведомствами на нашей территории, — без паузы продолжил Такидзиро, не глядя на гостя. — У нас в небоскрёбе как раз оно и началось — благодаря манифестациям Янагида. Мне кажется, круги по воде понеслись быстрее, чем многие думают.

— Зачем ему информация о полицейских скандалах? — стремительно среагировал Хаяси, не скрывая удивления. — Ладно, первая пара пунктов. Предсказуемо, ожидаемо. Но что нашему гостю до, м-м-м, заурядных бытовых проблем простых людей⁈

— В мутной воде рыбу ловить легче. Я не до конца представляю горизонты связей на его уровне — говорят, интересы старых фамилий с моей высоты по определению не видны — но, мне кажется, он хочет держать руку на пульсе любых возможных политических изменений. Даже намёков на них.

— Например?

— У меня нет доказательств, только личное мнение, — Решетников, не открывая глаз, вздохнул.

— Будь добр, озвучь, Такидзиро-кун.

— Он и его окружение всерьёз учитывают возможность того, что Принцесса в каком-то виде реставрирует монархию. Если у неё ничего не получится — хорошо, думают они. Если же что-то из затеи выйдет, по проторенной Ею дороге они захотят усадить в кресло номер один своего человека. — Логист зевнул. — Так сложилось исторически, что наш небоскрёб в центре напряжения, по крайней мере, сейчас. Это его мысли, не мой комментарий.

— Продолжай.

— Неподконтрольного топам буржуазии Монарха древние рода́, являющиеся политической элитой Японии не одну сотню лет, допускать не хотели бы — если власть Императора подрастёт. В принципе, Огихара-сан про себя считает начинание молодой Акисино пробным шаром: срастётся — пускай. Её всегда можно будет заменить на более лояльного, об инструментах и методах замены сейчас не будем.

— Конкретно наш гость не только из политической элиты, из финансовой — тоже, — уточнила Хину. — Одно с другим совпадает не всегда, взять хоть и тех же упомянутых тобой Фудзивара. Но в данном случае совпало: род Огихара — из старого списка фамилий, но с вполне современными объёмами денег. С более чем отраслевого масштаба финансами, учитывая нашу национальную любовь к большим диверсифицированным холдингам.

— Что за фокусы⁈ — Огихара не придумал ничего лучшего, чем попытаться скомпенсировать растерянность наигранным возмущением.

— Скажите, что я не прав, — предложил Решетников. — Я мгновенно извинюсь перед вами и вы с Хаяси-сама начнёте свой разговор с чистого листа, заново.

Дед Хоноки стремительно для своего возраста поднялся из кресла, сделал пару шагов и навис над ровесником:

— Это правда? Скажи, что мы ошибаемся. — Даже на ты перешёл, благо, возраст и положение позволяли.

Взгляд стального магната вильнул в сторону, упёрся в пол, лицо чуть покраснело.

— Красноречиво, — констатировала Хьюга, затем пробормотала тише. — Кто б мог подумать: вопросы такого масштаба — и в моём скромном бассейне.

Патриарх вернулся на своё место:

— Огихара-сан, мне отвечать по порядку? На те пункты, что уже озвучены? Или вы хотите что-то уточнить перед тем, как я начну?

— Начинайте по порядку, — справившись с собой, предложил промышленник. — Только сперва я задам вашему человеку вопрос. При вас, не сходя с места.

— Извольте. Ты же не против, Такидзиро-кун?

— Да бога ради. Внимательно слушаю.

— Что для вас Япония, Решетников-сан? Чем лично для вас является наша страна?

— Кажется, вы тоже угадали, Хаяси-сама, — буркнул Такидзиро в сторону. — Насчёт прихода и по мою душу в том числе.

— Что для вас Япония, Решетников-сан? — настойчиво повторяет металлург то ли действительно номер один, то ли к этому пункту весьма близкий.

Честно говоря, проблемы, которые волнуют меня в первую очередь, настолько далеки от большой политики и глобального мироустройства, насколько они могут быть далеки — прямо сейчас мне ну очень нужно поговорить с моей адвокатом. Тема сложной беседы назрела не сегодня, но как-то не складывался подходящий момент. То одно, то другое, то что-то более срочное третье.

Потом может стать банально поздно.

Лицо и глаза Моэко, старательно гребущей в бассейне, красноречиво сигнализируют, что у меня есть более важные дела, чем бессмысленные интервью.

— Огихара-сан, мне безмерно льстит ваш интерес к моей более чем скромной персоне, — бормочу. — Предвосхищая следующие вопросы: Принцессе я дал чёткий и однозначный ответ. Не знаю, откуда у вас информация, но мы с Ней вращались и всегда будем вращаться по непересекающимся орбитам. Решение окончательное, пересмотру не подлежит.

А у них неплохая аналитика в металлургии, как и оперативные возможности. Понятно, что три плюс два он связал благодаря одной интересной встрече в полицейском участке. Другое дело, чтобы сделать выводы, о той встрече нужно было узнать.

— Вы уверены? — стальной магнат сверлит мне висок взглядом с короткой дистанции.

— Более чем, — отмахиваюсь. — Не сочтите за браваду или нахальство, но у неё не было ничего такого, что могло бы быть интересным мне.

— Хм, — глаза Юто Хаяси вспыхивают любопытством, хотя тему мы давно обсудили. — Немногие на твоём месте, Такидзиро-кун, осмелятся на подобное высказывание.

— Я ж в кругу своих, — пожимаю плечами. — Опять же, мы пообещали друг другу, что ничего из этого разговора наружу не выйдет.

— Очень хочется вам верить, — изрекает Огихара веско. — Но я намного старше вас. Мой опыт говорит, что так не бывает.

— Вы не в курсе моей биографии. До вашего возраста мне, конечно, изрядно, но я тоже далеко не мальчик. После одного интересного контракта в министерстве обороны у меня напрочь отсохло желание делать свою жизнь интересной, — глумливо ухмыльнуться в этом месте, что ли.

— Почему? — ровесник Хаяси Юто продолжает настаивать. — Людям вашего уровня даже встреча такого ранга выпадает раз в жизни, и то не всем. Наверняка ведь…

— Извините, — перебиваю, поскольку пора ускоряться. — Вы топчетесь на месте, шли сюда не ко мне.

— Пользуюсь случаем, — не скрывает магнат. — Да, договариваться я сюда ехал с другим человеком, — уважительный поклон деду финансистки, — но раз уж застал и вас, глупо не прояснить сразу всё. Согласны?

— Какая у меня мечта? По-вашему? — поворачиваюсь, чтобы моя физиономия была видна лучше, как и мимика.

Огихара теряется.

— Три миллиона долларов США, точка, — отвечаю на собственный вопрос, глядя в глаза. — Затем — бурная и активная личная жизнь, в таком порядке. Учитывая, что мне к сорока уже ближе, чем тридцати, последний пункт грозится забрать абсолютно всё моё свободное время. Десятка на два лет точно, если не больше.

— Да ну?

— Ну да. Вот по истечении данного срока я б Принцессу выслушал, подчеркну, лишь выслушал бы. А сегодня она явилась слишком рано, — развожу руками. — На четверть века раньше, чем я б ей назначил. Если бы она потрудилась поинтересоваться моим мнением перед тем, как.

— Он говорит правду, — ровно подтверждает Хаяси-старший, который в силу возраста и жизненного кругозора тоже весьма пристойно разбирается в людях.

Особенно в тех, с кем знаком лично и неплохо. Как в случае со мной.

— Мальчика действительно побросало, — продолжает дед Хоноки. — И увидел он местами побольше нашего с вами, Огихара-сан, хотя мы и в более преклонном возрасте. Такидзиро-кун — реально молодой старик, ему действительно целые пласты сфер неинтересны в нашем несовершенном мире.

— Огихара-сан, разрешите напомнить, что вы сюда шли совсем другому человеку, — намекаю ещё раз. — Задайте, пожалуйста, мне ваш тот самый вопрос, без которого может не сложиться общения с Хаяси-сама? Я на него отвечу да и пойду с богом, а вы продолжите без меня.

— Кто вы, Решетников-сан? Почему вокруг вас не утихает вся эта возня не только серьёзных людей, а и серьёзных организаций?

Ух ты. Всё-таки напрягся и сформулировал.

— Вы правы, — кивает промышленник, — я шёл не к вам. Но упускать из виду такую мутную фигуру в назревающих раскладах тоже не собираюсь. Просто ответьте, кто вы?

Сбоку хмыкает Хину, но ничего не говорит.

Если принять во внимание её обычное амплуа и демонстративную сдержанность, жест является эквивалентом бурного взрыва эмоций в её исполнении. Положительных по большей части, но тем не менее.

— Выпускник Особого учебного центра Министерства обороны, — почему бы и не ответить. — Деталей от меня не будет — есть обязательства неразглашения. Но вы наверняка можете и сами провентилировать после этой подсказки, возможности ведь позволяют?

— Да. Я не знал этой детали, но теперь понимаю, где спрашивать. — Металлист уходит в себя.

— После своей достаточно спорной отставки я старательно пытался забыть армию и начать простую жизнь обычного человека. Этим занимаюсь и сейчас. Всё. Больше мне вам добавить нечего.

Кажется, это не то, что ночной визитёр ожидал услышать. С другой стороны, чистая правда всегда впечатляет, если стыкуется полностью с реальной внутренней мотивацией конкретной персоны.

— Неожиданно, — признаёт Огихара после некоторой паузы. — Самый последний вопрос: я не ослышался? Начать простую жизнь обычного человека? Почему? Никто ведь к этому не стремится! Вам лет-то сколько!

— Почему: потому, что я этого заслужил, — молчу ещё пару секунд, давая словам достучаться до чужого разума. — И мечтал о ней долгие годы, когда приключений хватало с избытком. Те, кто к жизни обычного человека не стремится, просто чего-то не добрали в молодости — эмоций, впечатлений, опыта, событий.

— Хм.

— Угу. А у меня этого всего было с избытком, в отличие от нормальной жизни — её по большому счёту и не было. НЕ ДЛЯ ПЕЧАТИ, — чуть повышаю голос, поскольку собеседник открывает рот, чтобы что-то сказать. — МЫ ДОГОВОРИЛИСЬ. Этот разговор останется в бассейне, у вас тоже есть обязательства.

— Справки в Министерстве обороны я наведу, — стальной магнат испытующе смотрит мне в переносицу.

— Без проблем.

Последняя ремарка его убеждает.

— Благодарю, что ответили, — он приподнимается в жесте вежливости.

— Пойду нырну? — обращаюсь к Хаяси Юто. — Буду с адвокатом на этой дорожке.

— Валяй, — за патриарха рукой машет Хину. — Я тебя тут подменю, не переживай.

Если я хоть чуть-чуть понимаю в раскладах, гость сейчас будет штурмовать бастионы, существующие только в его воображении, а в реальности отсутствующие: он действительно считает, что Хаяси-старший воспользовался моментом и затеял какую-то собственную игру. Поскольку дед Хоноки — самый старший из нас, других кандидатур на роль тайного паука в центре загадочной паутины Огихара не видит.

И ведь ему не докажешь, что нашему своеобразному коллективу по большому счёту плевать и на политику, и на амбициозные планы власть предержащих, и даже на Йокогаму. До известной степени и в известном смысле.

Надеюсь, Хаяси Юто справится с непростой задачей — успокоить возбудившегося параноика. Огихара Шо, сидящий сейчас в пластиковом кресле Атлетики, напряжённо ищет тройные скрытые смыслы, искренне хочет поучаствовать в чём-то политически грандиозном и не понимает, что кого-то вся эта суета может в принципе не интересовать.

Судя по патетическому подкату «Что для вас Япония⁈», текущие депутаты и парламентские фракции, ведущие с ним дела, его уже не устраивают — личные амбиции на склоне лет у него выросли, а его бизнес дошёл до точки, когда так хочется расшириться за национальные границы.

И плевать, что за их пределами всё давно устоялось и есть свои герои, которые не он. И которым он на своей территории не сильно интересен.

ПРИМЕЧАНИЕ

Было в тексте, но на всякий случай.

¹ Японский научно-технологический информационный центр (Japan External Trade Organization; сокр. JETRO).

Центр осуществляет промышленный шпионаж, научно-техническую ии экономическую разведку. Собранную информацию Центр предоставляет японским компаниям.

— Что думаешь о визите Огихары? — Моэко слышала большую часть разговора, когда плескалась у бортика — расстояние позволяло.

Также, она видела, как Такидзиро усердно сворачивает общение с обоими патриархами для того, чтобы побыстрее оказаться рядом с ней.

— Мелочи жизни, — товарищ спрыгнул в воду солдатиком и вынырнул в полуметре. — Обычная суета, характерная для любых предвыборных тёрок. Наша Ишикава-сан своими претензиями на верховную власть всколыхнула изрядные пласты, м-м-м, воды, — он почему-то использовал гражданское имя Принцессы. — Вот все и забегали. Какое-то время будет в том же духе, если не больше — каждый близкий к верхам будет суетиться, пытаться контролировать всех, лихорадочно строить и по сотне раз в день перестраивать собственные планы. — Он покосился за спину, где втроём в ряд восседали Хаяси-сама, стальной магнат Огихара и Хину.

— Мелочи? «Обычная» суета? — она не возражала, уточняла.

— Ну. Куда на глобусе ни ткни, везде было бы так же: амбициозная персона нового поколения с высоким потенциалом…

— Акисино?

— Угу. Которая старательно нащупывает горло одряхлевших поколений и структур на политической арене — с намерением подмять побольше в следующем избирательном цикле под себя. С другой стороны баррикад — старшее поколение, которое против молодёжи местами не вывозит, но успело гораздо лучше окопаться. В общем, извечная проблема отцов и детей.

— Тогда уже скорее внуков и дедов… Если говорить конкретно о нас, для Японии подобный расклад — не то же, что в мире, — чуть подумав, возразила якудза. — Во-первых, ты очень упрощаешь, сводя всё к двум лагерям. Во-вторых, из Большой Двадцатки я не представляю другого государства, где монархия теоретически имела бы такой же шанс, как у нас. Несмотря на весь прогресс и нынешний век.

— Шансы, может, теоретически и больше, а результат будет как везде, — пренебрежительно отмахнулся Решетников.

На автомате, это борёкудан отлично заметила:

— И каким, по-твоему, будет окончательный результат её нетривиальных усилий⁈

— Ничего у неё не выйдет. Всё останется как есть, никаких усилений монархии в итоге не произойдёт: лелеемая ею централизация под эгидой Престола так и останется в её влажных мечтах, а также в разбившихся и неисполненных чаяниях тех, кто пойдёт за ней. Рассчитывая откусить кусок побольше после перетряски верхних эшелонов.

— Почему? — за рядовой обыденностью его ответа стояло нечто большее, чем просто слова, Миёси-младшая отлично это чувствовала и не сводила глаз с собеседника.

Такидзиро перебрал в воде ногами, подстраиваясь под её темп, и тоже взялся за доску сбоку:

— Гражданское общество, вот почему. На первый взгляд, если смотреть с точки зрения этнопсихологии, права ты: да, японцы иерархичны по натуре, Первое Лицо страны даже на бумаге — Император. С известными допусками, но всё же. Но это лишь на первый взгляд.

— Почему?

— Странно слышать такой вопрос от тебя. Потому что гражданское общество. Твой отец на примере Эдогава-кай отлично пояснил всем ста тридцати миллионам граждан, чем оно является в Японии и что будет, если мнением социума пытаться пренебречь.

— Акисино, по-твоему, пренебрегает? — Моэко предполагала, что товарищ сейчас говорит не просто так, а базируется на некоем анализе. — Интересно наблюдать, как ты мыслишь, — пояснила она. — И что ещё тебе успели впихнуть в голову в Министерстве Обороны, больно уж суждения для стажёра логистики нетривиальны.

— Да, Принцесса пренебрегает, а твой отец, говоря цинично, в стране не один такой. Могу долго вещать про центры кристаллизации общества, оно тебе надо? — Решетников не стал углубляться в детали и решительно сменил тему на ту, из-за которой, видимо, и оказался в воде. — Расказывай. Не уходи в сторону, ты же видишь, что я не просто так к тебе присоединился.

Борёкудан вздохнула. Этого вопроса она подспудно опасалась. От других, даже от отца, ещё можно было не то чтобы увернуться — скажем, избежать немедленного обсуждения.

С Такидзиро же номер не пройдёт — отлично видно по его глазам. И как он только видит.

— А ты сейчас о чём? — она всё же сделала вялую попытку уклониться.

— На тебе смарт-браслет. Он синхронизирован с твоим телефоном, который лежит вон, на столике. Ты получила сообщение, когда плавала…

— Заметил всё-таки, — буркнула якудза.

— … Сперва ты скроллила на браслете, как я понимаю, реквизиты отправителя — экран маленький, неудобный, не смартфон. Потом приняла решение и вышла из директории, а сообщение не стала открывать. — Кое-кто отлично умел формулировать мысли, описывая ситуацию.

— Откуда только такая осведомлённость! — ворчливо заметила Моэко. — Как будто у тебя доступ к моей технике!

— Глаза же, — простенько вздохнул в ответ Такидзиро. — К твоим гаджетам у меня доступа нет и быть не может, но глаза твои вижу. Что стряслось? Не молчи, рассказывай.

Следующие почти полсотни метров они плыли молча, синхронно барабаня ногами по воде и опираясь на одну общую тренировочную доску. Она лениво перебирала в голове мысли, он дисциплинированно ждал ответа.

— Резко прыгнул сахар в крови. Поначалу. — Миёси Моэко, когда нужно, умела говорить и тяжёлые вещи, в том числе о себе. — Поняла по самочувствию, но списала на напряжёнку последних дней, каскадную потерю веса и так далее. По дороге заехала в лабораторию накануне — сдала анализы.

— На браслет пришли эти самые анализы? — светловолосый покосился на её запястье.

— Анализы пришли раньше. Я их переслала, куда надо. Это был ответ уже оттуда.

— Ночью? — он аккуратно загонял её в угол, не позволяя вилять.

— Там круглосуточно. Я же периодически прохожу обследования, поскольку слежу за здоровьем, — пожала плечами Моэко. — За последние три месяца данные в системе были, просто не было команды нужному специалисту всё проанализировать.

— Как называется нужный специалист? — он спокойно задал последний вопрос.

— Эндокринолог.

— Это наверняка не вся информация с таблички его кабинета. Ещё?

— Онколог. Опухоль. Пласт поджелудочной железы.

— А-а-а, поэтому и сахар, — Такидзиро ровно кивнул.

— Опухоль не доброкачественная, — теперь она призналась полностью, хотя в уточнении не было необходимости. — Кроме тебя пока никому не говорила, даже отцу и Хину. Хотя она в курсе анализов — просто не лезет и не спрашивает, пока я не сообщу сама.

— Самое главное: пожалуйста, не переживай. Ситуация, конечно, серьёзная, но это не что-то экстраординарное и непоправимое, — Решетников заговорил без паузы, не сбиваясь с ритма, уверенно и твёрдо.

Они уже неплохо знали друг друга, поэтому якудза подобралась: так светловолосый выступает лишь когда не просто уверен, а опирается на некий практический опыт. Собственный или равный таковому.

— Сейчас начну переживать, — фыркнула она в ответ. — Если ты затеешь свои любимые драматические паузы между фразами, как в дораме.

— Боже упаси, какие тут паузы. В сообщении, которое ты не стала читать до конца, что-то об операции? Предлагают удалить пласт хирургически? Если метастазы пошли недалеко, что бывает, и их не слишком много?

— Откуда знаешь⁈ — держать покер-фейс особого смысла не было, особенно с конкретным человеком. — Уже молчу, откуда ты так ориентируешься⁈ Это же чистейшей воды медицина, не психология⁈

— Научная тема лежит на стыке. Приходилось сталкиваться раньше, знаю и теорию, и практическую методику, — взгляд товарища неожиданно вильнул в сторону, что для него обычно нехарактерно. — Я не предполагаю, не слышал, не догадываюсь, а именно чётко знаю, что в конкретной ситуации делать. — Продолжил он… компетентно? Пожалуй. Да, это правильное слово. — Давай дочитаем это твоё предложение операции от лечащего врача. Вместе. А потом кое-что обсудим.

Они как раз находились у противоположного от всех бортика. Решетников легонько хлопнул её сзади по известному месту:

— Вылезай давай, не буксуй. Поговорим сидя.

Моэко покорно выбралась из воды и уселась на лавочку возле стенки. Рядом приземлился Такидзиро.

Там же, через несколько минут.

— … ну видишь, ничего страшного.

— Хочется кое-что выдать тебе в ответ на эту ремарку, — ухмыльнулась она уголком рта. — В откровенно повышенном эмоциональном тоне. Что-нибудь типа того, что чужая онкология всегда пугает меньше.

— Это была бы психозащита, — возразил Такидзиро серьёзно. — Ты — слишком сильная личность, молчу уже про «дочь своего отца». Патологическая психозащита никогда не бывает конструктивной и ты об этом знаешь.

— «Ничего страшного» — по мне, несколько категоричное заявление для данной ситуации. Конечно же, я очень хочу верить в каждое твоё слово, особенно когда ты столь убедителен! Но жизнь учит, что правде нужно трезво смотреть в глаза, — безэмоционально произнесла Моэко.

— Тебе уже дали очень хорошую статистику, — напомнил собеседник. — Плюс есть я, в детали пока не углубляемся.

Идти за большим экраном телефона на ту сторону они не стали — прочли простыню текста, скролля по несколько букв на браслете. Муторно, но в процессе она на удивление успокоилась.

— У тебя действительно хорошая для конкретного положения персональная ситуация, — продолжил Решетников. — Звучит более чем неприятно — здесь я с тобой не спорю и согласен. Касается тоже напрямую тебя, а не какого-нибудь дяди или соседа. Но локализация чёткая, метастазов практически нет — а в японских лабораториях определять умеют нормально.

— Это к чему?

— В другой части мира я бы ещё подумал, а не перепроверить ли анализы. Но не в Токио. Если они говорят, что шансы на успех под девяносто процентов, то цифре можно верить.

— Согласна… — хотя нервы никто не отменял.

— Даже они дают более чем оптимистичный прогноз — конкретно с твоей клинической картиной, — товарищ будто гвозди в доску забивал.

— А ведь ты сейчас не успокаиваешь, — машинально отметила Моэко. — Ты именно что информируешь. Занятная ситуация.

— Точно. Ты мне веришь? — вопрос был задан без перехода, они оба смотрели вперёд, на ту сторону бассейна.

— Да. Хотя и не понимаю, почему.

— Спасибо. Большего не требуется.

— Что ты хотел предложить? — в следующую секунду якудза внесла ясность, — если бы это были не ты и я, беседу впору было бы считать всё то ли подкатом афериста, то ли сценой из художественного произведения.

— Моё предложение такое: оперативное вмешательство оставь как резервный вариант. С точки зрения твоей клиники — это нормальное решение, однако с ним можно не торопиться.

— Ну, да, какое-то время они сами сказали, что можно понаблюдать, — Моэко покосилась на смарт-браслет. — Если операция — запасной вариант, какой тогда будет основной?

— Простыми словами: любая опухоль, такая — уже чуждая организму ткань. Развивается дальше она лишь потому, что не определяется иммунной системой.

Миёси-младшая задумчиво закусила губу. Она, конечно, уже немало прочла по теме — Такидзиро был прав.

— Что предлагаешь?

— Давай попробуем подкрутить настройки твоей иммунной системы. На раздумья врач тебе отмерил даже не недели, а месяцы — время позволяет.

— В Японии пока отсутствует методика тренировки иммунной системы на эту тему, — бесстрастно заметила Моэко.

— Мы научим твою иммунную систему видеть конкретно этот пласт поджелудочной. Пока не готов сказать по времени — действительно, нетривиальная задача именно для меня — но на операцию ты лечь успеешь по-любому. В худшем сценарии. Хотя эта операция не понадобится, я знаю, что говорю.

— Так просто, — констатировала борёкудан через долгие три минуты взаимного молчания. — Ушла вся опустошённость, — сообщила она товарищу то, что он и так наверняка чувствовал, — я снова в ресурсе, уверена в успехе. Двести восемнадцать секунд. КАК?..

«…ты это сделал» осталось недосказанным.

За обыденностью её тривиального вопроса стояло неизмеримое. Миёси-младшая отлично чувствовала, что Такидзиро прекрасно её понимает.

— Я знаю, что говорю, — простенько ответил товарищ.

Если бы слова были какими-нибудь другими или говорил кто-нибудь иной… борёкудан не стала додумывать мысль.

Она решительно поднялась со скамейки:

— Пошли, расскажем Хину тоже. Потом созвонюсь с отцом: ты прав, не стоит от него скрывать. Действительно, есть в жизни моменты, которые нужно проходить сообща. Спасибо, что промыл мозги вовремя.

— Пошли. Всё будет хорошо, не переживай.

Длина бассейна — пятьдесят метров, плюс им нужно было обходить по бортику периметр. На первой трети пути Моэко хлопнула по плечу шагающего впереди товарища:

— Я в норме. Теперь говори, что ещё хотел сказать, когда в воду прыгнул.

Он обернулся.

— Заметила сразу, но сообразила только сейчас, — пояснила она. — Так что там?

— Ну, я бы предложил тебе не фиксироваться на одном лишь лечении. Так даже для тебя будет лучше. Знаешь, я понял, зачем Огихара сюда ехал на самом деле.

— Зачем?

Они, не сговариваясь, остановились.

— Янагида сегодня до дома не доедет. Огихаре что-то известно — замешаны люди из JETRO. Он именно поэтому и примчался.

Миёси-младшая в силу рода занятий умела отлично просчитывать ситуацию на ходу:

— Он думает, что интересы Йокогамы, ключевых акционеров, Эдогава-кай — одно целое? Собирался манипулировать этой информацией, чтобы что-то от, как он думает, нашего конгломерата получить?

— Да. Но прямо сейчас на наших глазах передумывает.

— Ты сейчас хочешь сказать что-то ещё, но колеблешься.

— Да так, нюансы, до которых нам нет дела, — Решетников качнулся с пяток на носки. — По косвенным делаю вывод, но не могу доказать: если Янагиду действительно хлопнут люди JETRO, это значит, что кое-какие интересные службы Японии имеют горизонтальную координацию между собой.

— Ух ты. — Да, вывод очевиден, но только после чужой подсказки. — А ведь это прямое нарушение закона и Конституции, — химэ Эдогава-кай тягуче заглянула в глаза собеседника.

— Потому тебе и говорю, — Такидзиро подвигал бровями вверх-вниз. — Мне это до лампочки, а интересов и горизонтов твоего отца я даже не представляю. Как и, возможно, твоей сестры — сводной по отцу, о которой ты упоминала, но с которой вроде как плохо знакома. Вы же одна семья, — он снова утверждал, не спрашивал.

— Спасибо, — Моэко хлопнула его по плечу повторно и развернула лицом вперёд. — Пошли начнём с Хину. Расскажежу ей о поджелудочной полностью, прочее потом.

ИНТЕРЛЮДИЯ

ИНТЕРЛЮДИЯ

Всё там же. Кабинет министра внутренних дел. Хозяин находится на рабочем месте несмотря на позднее время.

Через достаточно непродолжительное время. Где-то на улицах Токио.

Мая на мгновение прикрыл глаза, усилием воли оставаясь спокойным:

— Насколько всё серьёзно?

Лучше б банальный залёт и логичная после него беременность.

— Не переживайте, пожалуйста. Там ничего страшного. — Неожиданно уверенный голос Решетникова прозвучал веско, хотя говорил светловолосый тихо. — Я посмотрел и анализы, и снимки, и ультразвук, и МРТ — не тревожьтесь.

— Вы в этом понимаете? — по виду и тону оябуна его подлинных эмоций никто бы не заподозрил.

Мая проходил непростую ситуацию на рефлексах, не просто демонстрируя невозмутимость внешне, а в самом деле удерживая её нешуточными волевыми усилиями.

— Решетников-сан, прошу извинить мою дотошность, — борёкудан качнулся вперёд-назад. — Вы имеете какую-то медицинскую подготовку? Вы понимаете в вопросе онкологических анализов больше, чем кажется на первый взгляд? Исходя из вашего послужного списка?

Собеседник не отвёл глаз:

— Да, я понимаю в теме более чем достаточно для оценки имеющихся медицинских заключений. Также, ориентируюсь более чем достаточно для понимания обоих протоколов коррекции, их называют ещё протоколами лечения — базового и альтернативного.

— Я вас услышал. Я вам верю. — Мая краем глаза пытался в параллель наблюдать за планшетом, но через мгновение признался себе, что эта сверхзадача сейчас ему не под силу. — Прошу извинить ещё раз, кое-какие срочные вопросы бизнеса. Минута.

Он поставил рабочий гаджет в специальную поставку на столике вертикально и натыкал в смартфоне нужный контакт.

Сятэйгасира-хоса поднял на экране планшета к уху смартфон:

— … на связи. — Последние слова услышали все, поскольку Миёси-старший включил громкую связь.

— Дэнда-кун, прошу прощения, что отрываю в такой момент. — Оябуну действительно было неловко перед своим человеком за собственную слабость в текущее мгновение.

Кохаи уже выложились по полной, до самой грани, и продолжали выкладываться за ней — помогая полиции обезвреживать убийц в погонах и потенциально жертвуя собой ради будущей доказательной базы.

Кто-то рискует всем — а у начальства шкурные моменты.

Странная штука жизнь.

— Очень неприятная история с Моэко-тян, — без паузы и без недостойных колебаний продолжил якудза. — Прямо сейчас сижу разбираюсь.

— Могу чем-то помочь, сэмпай⁈ — подчинённый не иронизировал, просто среагировал на автомате.

Сбоку глухо хрюкнул Решетников, впрочем, тоже машинально и без умысла. По рёбрам ему тут же прилетело локтем младшей Хьюги и Неприкасаемый замахал руками, старательно привлекая внимание хозяина дома и извиняясь жестами.

— Да, ты можешь помочь, Дэнда-кун, — спокойно ответил Мая в трубку. — Положи свой телефон в нагрудный карман и не отключайся, пожалуйста: видеосигнал с камер на планшет идёт, но я следующие пять минут не могу смотреть всё время. Пока не гляжу в экран, буду ориентироваться по твоим звукам: отвлекаюсь от видео — слушаю твой динамик.

— Готово. — Телефон из рук кохая перекочевал под клапан нагрудного кармана куртки.

Мая удовлетворённо кивнул и положил свой смартфон экраном вверх.

— Продолжаем? — логист Йокогамы вклинился без паузы.

— Что с диагнозом? — хозяин дома обратился к дочери.

— Пускай Такидзиро-кун рассказывает, — та даже головы не подняла. — Он действительно разобрался на шесть с плюсом и я планирую полностью на него положиться.

— Хорошо. Решетников-сан, большое спасибо, что вы пришли лично. Прошу прощения за мой скептический тон, я слегка выбит из колеи. Но это скоро пройдёт. Могу спросить вас, что вы обо всём этом думаете?

— Сперва скажу коротко — чтобы не трепать вам нервы паузами; потом, когда вы уясните главное — развёрнутые ответы на любые ваши вопросы. Годится?

— Да. Благодарю ещё раз.

— Пласт поджелудочной железы, злокачественное образование. Метастазов нет, что очень хорошо; уплотнение плотное, прошу прощения за тавтологию. Если говорить категориями нынешней клиники, — светловолосый произнёс солидное и уважаемое название, где Моэко стояла на учёте семейного врача уже не первый десяток лет, — имеются прямые показания к хирургическому вмешательству. Собственно, операцию они и предлагают.

— Как они оценивают вероятность успеха?

— Более девяноста процентов.

В этом месте Мая частично выдохнул, хотя и не расслабился до конца.

— С учётом текущей клинической картины, несколько следующих месяцев хирургия планирует эту опухоль наблюдать, — размеренно продолжил Решетников. — Да, случай неприятный, но если объективно — ничего экстренного.

Хозяин дома порывисто набрал воздух, чтобы прокомментировать.

Гость предупреждающе вскинул вверх раскрытую ладонь:

— «Не важно» и «не срочно» — разные вещи, Миёси-сан. Вы же меня понимаете?

— Да. Извиняюсь, — борёкудан потёр виски. — Я и по работе слегка взвинчен, и здесь такое…

— Подобное никогда не происходит вовремя, — согласился хафу. — Пожалуйста, не волнуйтесь: всё под контролем. Верьте мне. — Последнюю фразу он бросил после паузы, как-то испытывающе, что ли, глядя на собеседника.

— Что будет происходить в эти месяцы?

— Пока они наблюдают предполагаемое развитие образования (размеры позволяют не суетиться) — они изучают нюансы, исключают лишние риски и подбирают тактику будущей операции. — Решетников пощёлкал пальцами, подбирая слова. — Любая операция, в любой сфере, проходит гораздо лучше, если подготовлена тщательно и без суеты. Вы согласны? Здесь тот же случай.

— Кто бы спорил, — оябун покосился на экран. — Звучит действительно обнадёживающе, отдаю должное вашему мастерству переговорщика. А что к сказанному врачами хотели добавить вы? Что за альтернативный протокол лечения?

— Эту пару-тройку месяцев, которые консервативная медицина смотрит динамику вы поняли чего, мы в параллель делаем своё дело — учим иммунную систему Моэко-тян видеть именно этот пласт поджелудочной.

— Зачем? — мысль у хозяина дома уже мелькнула, но такое нужно внимательно слушать, а не самому додумывать за говорящего.

— Опухоль. Любая онкологическая опухоль развивается в любом организме лишь потому, что уже чужеродная по факту ткань воспринимается иммунной системой как родная. Раковые клетки организму уже чужие, но барьерными системами организма, в первую очередь иммунной, по инерции всё ещё воспринимаются как свои. — Светловолосый чуть помолчал, давая время на понимание. — Или иначе: сотрудник в должности уже не служит, по факту его уже нет, но охрана объекта по инерции всё ещё его внутрь пускает и даёт ходить, куда не надо — действующего удостоверения не отобрали. Пока.

Категории Миёси-старшему были понятны хотя бы и из курса спортивной медицины, который он в своё время добросовестно усвоил в рамках спортивного же университета, где получал свой первый и единственный диплом.

Он коротко задумался, не стал спорить, вместо этого задал вопрос, который просился:

— Насколько реально обучение иммунной системы? При сегодняшнем уровне развития медтехники?

— Медтехника ни при чём, тренировать будем мозг, — хафу упёр указательный палец в висок. — Напрячься предстоит здорово, работа непростая, но скорее рутинная, чем сложная.

— Гением быть не нужно? На везение молиться не нужно? Достаточно лишь целеустремлённости и работоспособности? — уточнил оябун.

— Да, с оговорками.

— Какими?

— При данной клинической картине конкретной пациентки никто ничего не теряет: всё равно классическая хирургия скальпелем планирует начать размахивать через квартал, а то и больше. Этого времени нам хватит.

— На что?

— На активацию второго протокола, — спокойно ответил Решетников. — За три месяца можно не то что пласт собственной поджелудочной научиться иммунитетом видеть, а… — он осёкся и недоговорил.

Не афёра, не попытка втереться в доверие к отцу с помощью тяжёлого положения дочери — это оябун видел чётко.

Если бы на моем месте сидел кто-то другой, было бы непонятно, как сложился бы текущий разговор, отстранённо подумал отец. Какая-то мистическая перспектива, весьма похожая на шарлатанство.

Но это если бы на моём месте сидел кто-то другой. Как глава Эдогава-кай и тот, кто я есть, я отлично понимаю роль профессиональных и не только секретов — после многолетней самоподготовки, на которую ты проливал тонны пота и крови тайком от всех. Если ты, не афишируя, не рекламируясь, просто десятилетиями качался, качался, качался.

Из года в год, день за днём, час за часом бил в стену кулаками. По восемь-десять часов в день. Без выходных, без праздников, без перерывов на болезнь. И ни одного дня из этих прошедших лет ты не потратил зря, не пропустил ни одной тренировки.

В таком случае твои результаты в области, которую ты выбрал для самопрокачки, могут удивить не то что знающих тебя плохо, а и самых близких — если в дела твои они особо не вникали.

А в дела Решетникова, судя по тому, что знал глава Эдогава-кай, совать нос было банально некому. Сюда же следует добавить эту неизвестную и, возможно, индивидуальную учебную программу в Отдельном Учебном Центре МО, которых сегодня по разным данным не существует в первичном виде (и программы, и учебного центра).

— Если не получится с иммункой, тогда операция? — Мая на два раза прогнал в мыслях услышанное и задал последний вопрос. — Через квартал или около?

— Да. Для вашего спокойствия: мы ни в коем случае не отвергаем и не исключаем предложения клиники. Мы не собираемся им пренебрегать. Просто у хирургов операция — первый и единственный вариант, ибо другим инструментарием они банально не владеют. У них просто нет никакой альтернативной методи…

— Понимаю. Звучит логично. Благодарю за разъяснения, Решетников-сан.

— … ки. А мы, со всем уважением к их прогнозу, хирургию рассматриваем как второй, запасной сценарий. На тот случай, если не справимся сами — всё равно ждать три месяца. Чего сидеть сложа руки? От усиления иммунитета хуже точно не станет. Если нам удастся уменьшить опухоль… вы поняли.

— А аутоимунное — не?..

— Под контролем, — теперь хозяина дома перебил гость. — Риск более чем прозрачен, потому учтён на старте. И исключён. Тем более что это меньшая проблема, даже если и. И точно уж не смертельная.

— У меня нет вопросов. Большое спасибо, что вы с нами, — Мая искренне поблагодарил Хину-тян и логиста.

Как специально, именно в этот момент и планшет оябуна, и динамик телефона Дэнды-куна разразились чередой событий, сравнимых эффектом с пулемётной очередью.

Хину с интересом слушала мужской разговор. Она была вхожа в этот дом, отлично знала отца подруги и на своей памяти не могла припомнить случая, когда Миёси Мая в таких важных вопросах полностью полагался бы на внешние источники.

Считает Решетникова не совсем чужим? Исключено по целому ряду причин. Моэко — да, для неё Такидзиро свой, но не для её отца.

Что тогда?

Из отстранённых схоластических размышлений пловчиху, как и всех присутствующих, вырвало происходящее на рабочем планшете старшего Миёси:

— ВСЕ НАЗАД! — неожиданно прорезался тип в худи с капюшоном, который был предварительно опознан людьми Эдогава-кай и сдан на руки омивари-сан для дальнейших процессуальных действий.

Хьюга-младшая, пока ехали сюда, разумеется, вошла в курс всего, за чем лучшая подруга наблюдала вполглаза через отдельный канал химэ своего клана — для начала, эти же люди на государственных мотоциклах старательно хлопнули накануне трубой по затылку судью Рико.

Последний должен был с утра вести дело Такидзиро, теперь по техническим причинам не будет. Хорошо, если выживет, хотя последнее вроде под контролем.

— Что происходит⁈ — изумлённый Миёси-старший мгновенно выбросил из головы лишнее и впился в изображение. — Дэнда-кун, что у вас там⁈

— Граната. Наступательная, не оборонительная, — резко впавший в задумчивость Решетников назвал ничего не говорящую женщинам армейскую маркировку. — Но от этого не легче: если подрыв вплотную — броник даже пятого класса она шьёт, как иголка шёлк. Навылет. До чего занятно…

— Где⁈ — борёкудан сканировал глазами экран, но не мог найти того, что хотел.

— Вон, в левой руке, держит на уровне пояса. Специально не поднимает, что ли?.. — Такидзиро, судя по лицу, крутил в голове варианты со скоростью игрового автомата. — Значит, должен быть снайпер… Но в такой толпе и на таком ландшафте…

— Откуда у него граната⁈ — подобными эмоциями отец Моэко, насколько помнила Хину, вообще никогда никого не баловал.

Потому что не демонстрировал их в принципе. Иногда складывалось впечатление, что не только не демонстрировал, а ещё и не испытывал.

— Хороший вопрос, — мрачно кивнул логист. — Ваши люди, когда извлекали их из кунга, наверняка провели первичный осмотр, правильно?

— Конечно. Как минимум охлопали по карманам, — уверенно подтвердил якудза. — Ситуация стандартная, у нас отработана до автоматизма, хоть мы и не полиция. А, всё, вижу… Такой цилиндр бы точно не пропустили.

Строго говоря, цилиндром предмет в руке фигуранта не являлся, но комментировать Хьюга не стала.

— Патрульные, когда принимали его на пару секунд, ничего дать ему не смогли бы. Да и здорово сомневаюсь я, что у патруля токийской полиции на дежурстве с собой есть заначенная нелегальная граната, — Такидзиро рассуждал вслух, всё больше уходя в себя. — Но потом подъехал спецотряд и их лапал по второму кругу, помните?

Мужчины переглянулись.

— Да, четверо. Ещё на корточках рядом с ним сидели, что настолько неправильно, насколько может быть, — отец Моэко походя продемонстрировал, что внимательно отследил даже самые незначительные нюансы, даже через достаточно неудобный видеоканал на планшете.

— Теперь понятно, зачем нужен был тот цирк, — заключил светловолосый. — Кто-то в спецотряде приехал заряженный, и даже не один. Вы говорите, четвёрка? Я этот момент упустил — мы как раз вам в дверь звонили, кажется.

— Да.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Занятная метаморфоза, — пробормотала Моэко, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Что⁈ — Хину и отец тут же сделали стойку.

— Всё в порядке. По идее, должна нервничать — там свои, — она указала на родительский планшет, где события напряжёнкой могли легко посоперничать с любым из топовых триллеров.

Правда, в отличие от художественного кинематографа, происходящее на экране являлось стопроцентно документальным и имело место в реальном времени.

— Не планировал, что вы все будете здесь, — немного не в такт выдал оябун, рассеяно наблюдая, как пострадавшему партнёру по будущей парламентской коалиции (не факт, но вполне вероятно) и Дэнда-куну сноровисто оказывают первую помощь медики скорой.

— У вас очень хорошие люди. — Слова Решетникова вескостью походили на гвозди, забитые в доску. — Миёси-сан. Если бы с такими довелось работать мне, я бы гордился.

Повисла неловкая недосказанность: Такидзиро имел прямое касательство к министерству обороны, чины которого сейчас были на экране в том числе — и из его контекста прямо вытекало, что сослуживцами он не гордится.

В другой стране можно было бы сказать, «бывшими сослуживцами». В другой, но не в Японии.

— Ты периодически звучишь и выглядишь как гайдзин, — Хьюга в своём обычном амплуа и не подумала сдерживаться в моменте, который считала важным для близкого человека.

— А-га-га, кто бы мог подумать! — Решетников жизнерадостно вытаращился в большое настенное зеркало. — С такой-то фамилией!

Моэко слабо улыбнулась, как и отец.

Хину осталась серьёзной:

— Если б ты был мне чужим, я бы промолчала. Но здесь все свои, ты тоже, поэтому…

— Я понял. Где-то в другой обстановке вам с Моэко-тян было бы за меня неловко. Местами. При условии что мы пришли вместе и в каких-нибудь определённых полуаристократических кругах являемся одной командой — в глазах общественного мнения.

— В точку. Спасибо за обратную связь, — хмыкнула непрошибаемая глава Регулярного Менеджмента.

— Решетников-сан, пользуясь моментом. — Отец расфокусировал взгляд, вдавил указательные пальцы в виски. — Если б сейчас рядом не было вас, я бы уже звонил ему, — кивок на лысое лицо со шрамами на экране. — Других людей, чья экспертность в случившемся у меня не вызывает сомнений, под рукой нет. Пришлось бы даже плюнуть на то, что говорить сейчас ему неудобно.

— Но?..

— Насколько я знаю, ваша подготовка и послужной список не уступают?

— Возможно. — Такидзиро мазнул взглядом по ультраправому. — Не в курсе его подноготной, но там, где служил я, его не было. При всём уважении. Хотя-я, это не исключает, что ему, возможно, пришлось столкнуться с не менее интересными вещами. И такими же познавательными. Просто в других местах.

— Помогите, пожалуйста, даже не советом, м-м-м, — борёкудан запнулся, подбирая слова. — Экспертным мнением. Вы же тоже видели всё от начала до конца.

— Ну, не совсем.

— Практически. Что вы об этом думаете?

— Уверены, что хотите слышать правду? Врать вам я не буду, однако не знаю в деталях всех ваших политических раскладов и планов. Вдруг услышанное вас не порадует?

— С папой так обычно не разговаривают, — Моэко огляделась по сторонам и цапнула из-под столика начатую родителем стеклянную бутылку минералки. — Не в качестве наезда, для информации.

— На политические расклады можете вообще не оглядываться: на тему того, что есть хорошо и плохо, рискну предположить, мы с вами думаем одинаково. В оценках совпадаем, — оябун не обратил внимания на слова дочери, пристально глядя на собеседника. — То, что вы сейчас скажете мне по большому секрету как отцу Моэко, вас ни к чему не обязывает.

— Миёси-сан, не сочтите за вызов, — Такидзиро искренне озадачился. — Вы не похожи на дилетанта, который даже в такой момент будет вертеть головой по сторонам в поисках первого попавшегося советчика.

— Моя голова сейчас соображает не очень, это раз. По вполне понятным причинам. И вы не учли: в огнестрельном оружии и ему подобном снаряжении я самый что ни на есть дилетант и есть, это два. Я же из спорта, не из армии либо структур.

Решетников звонко хлопнул себя по лбу:

— Точно… И обязательного начального военного образования в японской школе нет, в отличие от кое-каких соседей по региону.

— С самой последней войны, — кивнул якудза, — вот уж несколько десятилетий. Слушаю вас внимательно, что думаете по горячим следам? Заранее благодарен.

— Разбор полётов? Хорошо. Я думаю, что у уважаемого министра МВД есть проблемы с личным составом как минимум трижды.

— Один раз даже я поняла, — Моэко снайперски зашвырнула пустую бутылку в мусорное ведро у противоположной стены. — А ещё?

— Оставим за кадром подброшенную в нужный момент гранату, профессионализм спецотряда омивари-сан, точнее, его демонстративное отсутствие — и начнём с конца, — кое-кто продолжил выступать в привычной роли ходячего парадокса. — Допустим, прошлого не вернуть, граната уже в руке. Я лично знаю не такой уж редкий спецкурс, курсанты которого, категорически не являясь профильными специалистами полиции, решили бы ситуацию с полпинка. Успешно, без сучка и задоринки.

— Это возможно? — на лице хозяина дома мелькнуло сдержанное удивление. — Это было возможно в тех обстоятельствах? — поправился он, косясь на экран рабочего гаджета.

— Даже силами того личного состава, с кем персонально я сидел за партами в одном учебном классе Учебного Центра совсем другого министерства, — твёрдо кивнул Такидзиро. — При этом я давно не у дел, — он отогнул от кулака мизинец. — Уровень действительного сотрудника профильного подразделения полиции мне, отставнику иного ведомства, проигрывать не должен по определению, — безымянный. — Там, где учили меня, была другая специфика и заточено Министерство Обороны совсем на другие задачи. С полицейскими они не имеют ничего общего. — Средний.

— Почему? — Моэко свела брови вместе.

На уровне интуиции она была согласна с услышанным, но ей как женщине отчаянно не хватало знаний по теме.

— Хотя бы потому, что полиция оперирует понятиями понятием дружественной цели, — светловолосой пожал плечами. — Об этом не говорят вслух, но… Для любого военного такой расклад, — кивок на экран, — по умолчанию значит, что события происходят не на родине.

— Логично. Армию по толпе внутри Японии никто применять не будет — она всё же чуть для другого.

— Именно. А за границей, когда есть чёткие приказы и цель, солдата мало волнуют потери чужого населения, — Решетников вздохнул. — Своя рубашка ближе к телу. Специально валить мирных никто бы не стал, конечно; но спецотряд Токио озабочен невредимостью присутствующих на площади гораздо больше, поверьте. Чем на его месте — вооруженные силы в другом государстве.

— Хотя бы на том простом основании, что все мы — граждане одной страны, — кивнула Хину.

— Именно.

— И как решается эта ситуация в вашей архитектуре мысли? — оябун поднял подбородок.

— Сперва уточним вслух задачу, во избежание. Типа с гранатой нужно было взять живым, правильно?

— Да.

— Необязательно целым, но другие при этом пострадать не должны, так?

— Да.

— Решается хоть и при помощи снайпера. Да, работать предстояло бы с колёс, влёт, из неудобной позиции — но и не с дистанции три километра при минус тридцать два по Цельсию, — кое-кто упомянул явно не экспромт. — Еще раз поверьте на слово, достаточно плотная городская застройка Токио — вполне нормальное место даже для ну очень быстрых решений на эту тему.

— Подобнее можно? — попросила Моэко.

— Стрелки армии, с которыми имел дело я, не промахнулись бы по цели и позицию нашли бы за минуту. Полиция им уступать не должна — хотя бы потому, что для армии это всё же очень экзотическое упражнение и совсем не родной профиль.

— Хм.

— По идее, когда спецотряд ещё только тормозил у этого злополучного фургона, снайпера уже должны были сидеть на местах — высаженные с борта по дороге заблаговременно, набившие позиции на карте во время езды по городу, занявшие удобные точки с перекрытием секторов, местность позволяет, — Решетников снова кивнул на экран.

— Такое точно возможно? — Миёси-старший не спорил, уточнял.

— Для полиции Японии? В родном городе? На родной местности? Где каждый камень — свой? И сто процентов населения — априори мотивированные и добросовестные союзники? Просто потому что граждане одной страны? И полиция стоит за правое дело? — Такидзиро ухмыльнулся. — Ну, не знаю. Я же гайдзин, — он иронично покосился в сторону Хьюги. — Может, чего и не понимаю. И какая-нибудь японская семья запросто отказала бы контртеррористическому подразделению токийской полиции — не пустила бы в свой дом на тридцать пятом этаже к окну стрелка МВД Японии. Большего не требовалось, — пояснил логист в ответ на невысказанный вопрос Хину.

— С этой стороны я вопрос рассматривать не додумался, — признал Миёси Мая.

— Ну, кто на что учился…

— Да, омивари-сан в родных стенах действительно могут рассчитывать на любую помощь. Всегда, — припечатал оябун. — Наш замес на перекрёстке — не в счёт. Решетников-сан, прошу извинить за дотошность ещё раз. Я ничего не понимаю в методике стрелковой подготовки, а нюанс важный. Вы уверены, что наши полицейские стрелки не уступают уровнем армейским? Ответ вас ни к чему не обязывает, но ваше мнение весьма важно для меня лично.

— Перед тем, как ты начнёшь отвечать, учти, — вклинилась Моэко. — Папа кроме прочего теперь — член Общественного Совета при Министре Внутренних Дел. По его лицу как добросовестная дочь я вижу, — хохотнула химэ, — что вопрос случившегося обязательно будет поднят гласно, в самое ближайшее время, — адвокат хищно улыбнулась. — А у тебя отец сейчас запасается аргументами — пользуется оказией. Поскольку по части стрельбы ты — единственный в его окружении эксперт нужного уровня, которому он настолько доверяет. Кроме него, — психолог ткнула пальцем в физиономию лысого на экране, — но этот товарищ сейчас не обсуждается. По чисто техническим причинам.

Все дружно посмотрели на пострадавшего. Вероятному будущему парламентарию скорая как раз заканчивала накладывать четвёртую или пятую повязку перед началом транспортировки стационар.

Телефон Дэнда-куна в нагрудном кармане на удивление не пострадал, оттого на звуковое сопровождение находящиеся в доме Миёси ориентироваться пока могли — медицинские носилки с сятэйгасира-хоса стояли вплотную к каталке ультраправого.

— Ответ на ваш вопрос — да, Миёси-сан. — Такидзиро посерьёзнел. — Если бы я был вами и на этом Общественном Совете услышал от полицейских, что задача не решалась или практически не решалась, я бы на вашем месте задал вопрос командиру спецотряда. Через голову его непосредственного руководства, но при всех: а что вы вообще отрабатываете по восемь часов в сутки⁈ Что вы изучаете⁈ Какую практику вбиваете в подкорку личного состава⁈ Если на достаточно стереотипную — с точки зрения министерства обороны — ситуацию у вас нет готового шаблона⁈ Ну или полуготового?

— Потом? — оябун оживился.

— Если б тот заупирался — позвонил бы при них по громкой связи знакомому товарищу из МО, — фыркнул логист. — Когда понимающий в стрельбе с оптикой человек объясняет вслух нюансы возможного выстрела, для прочих это звучит как чистая математика. Сложно спорить с цифрами и очевидными выводами. Было бы нужно — попросил бы знакомого профильного военного прийти со мной на этот ваш общественный совет!

— М-м-м.

— Как говорится, хороший снайпер в присутствии дилетантов всегда объяснит другому неплохому снайперу, в чём тот ошибся. Смею надеяться, командир спецотряда в отличие от вас какую-то стрелковую подготовку всё же получал, — светловолосый заухмылялся. — И понятиями дистанции и настрела с различными вводными оперирует. Ему по должности полагается.

— Логично после твоих слов, — кивнула Хьюга. — Хотя и не самоочевидно без них.

— Это тем не самоочевидно, кто подобных задач в чужой стране не рассматривал! — сварливо буркнул товарищ. — Ну в очень прикладном аспекте! А уж у себя дома, где каждый куст… ладно, проехали. — Он порывисто перевёл дух. — Скажем, в родном городе полиции ту же позицию найти чуть легче, чем военнослужащему Японии — где-нибудь в Китае. Без подробностей.

— Допустим, снайпера уже на позиции, как вы сказали. — Миёси-старший деликатно напомнил о себе. — Допустим, этого прокола не было и шаблон полиции, вашими словами, эту стандартную ситуацию учитывал. Решетников-сан, а как технически снайпер решает ситуацию с гранатой? Я пока не понял, что он физически должен сделать.

— Вам для будущей дискуссии в Министерстве?

— Да. Сделайте поправку на других возможных дилетантов — в стрельбе ничего не понимать буду не один я.

— Тогда лучше языком товароведения. Есть понятие номенклатуры, навскидку могу назвать два боеприпаса, которыми лично отстрелил бы кисть этому камикадзе с гарантией — то, что медицинским языком называется травматическая ампутация.

— Такое действительно возможно? — якудза неподдельно удивился.

— Как стакан воды выпить. Если, конечно, ситуация в подразделении рассматривалась в рамках подготовки как один из шаблонов.

— Принял, — оябун сделал пару пометок в электронном блокноте смартфона.

Такидзиро, похоже, впечатлился основательностью чужого подхода:

— Есть ещё одно понятие, сюда же — учебно-тренировочные упражнения. Обычно для них моделируют различные вводные. С учётом последних тенденций в мире, тип с гранатой среди твоего личного состава либо гражданских — уже даже не хит сезона, а вообще.

— Что?

— Бородатая классика не первый год как. Отрабатывается полицейскими подразделениями более чем половины членов Интерпола на регулярной основе, Япония в ту ассоциацию спецотрядов тоже входит, по идее, ребята на экране должны быть в курсе.

— Как часто эта учебная задача решается успешно? — Хину мало что смыслила в стрельбе, но отлично понимала в регулярном менеджменте.

— Она гораздо более лёгкая, чем жилет смертника, пульт от которого настроен на размыкание и кнопка нажата большим пальцем фигуранта, — веско ответил Решетников. — «Должен — значит, можешь», старая поговорка, придумана не нами. А человек в жилетке стоит, допустим, в густой толпе столичного торгового центра.

— Погоди, не успела уловить, — Хину бросила руку на плечо Такидзиро и сжала пальцы. — В руке террориста находится какая-то штука, кнопка на которой нажата? Если отпустить — неизбежный взрыв?

— В точку. Сюда же учти, что вес взрывчатого вещества в той «одежде» никак не на сотни грамм, это не граната. Побольше и помощнее будет. — Решетников помолчал, давая проникнуться. — Вот с упомянутым жилетом одним выстрелом проблема точно не решается, в отличие от нашего происшествия, — щелчок ногтем по экрану. — Такие иллюстрации я могу набрасывать часа два, не повторяясь. Но я понял, что вас смущает. Миёси-сан, признайтесь, вы тоже не заметили, когда он выдернул чеку?

— Нет, — подтвердил оябун. — Я думал, с самого начала?

— Вот и остальные подумали так же — потому что начальная военная подготовка. Которая в Японии отсутствует… саботирующий спецотряд не считаем… Нет, он это сделал в самом конце, уже после того, как задрал пятерню к виску и упёр палец второй руки во взрыватель.

— Да? Не обратил внимания.

— Наши дёрнулись к нему — он дёрнул. До этого момента стрелять можно было спокойно.

— Хм.

— Кстати, не обязательно по руке с гранатой. Лично я бы начал как раз со второй, свободной, когда он указательный палец вверх потянул — тут чистая психология с переносом его фокуса внимания, долго объяснять. — Такидзиро покачался в кресле. — Нам же не нужно его выводить из строя наглухо? Достаточно заколодить ему мозги и соображалку? Чтоб впал в ступор на несколько секунд, правильно? Но тут спецы полиции должны не зевать: пока он, резко ставший одноруким, хлопает глазами и протирает мозги, нормальный боец спецотряда, одетый по шестой степени защиты и стоящий ближе прочих, по стандартному алгоритму отбирает гранату давлением на кисть через большой палец…

— Я понимаю.

— … и, в худшем сценарии, накрывает её собой, отпрыгнув в сторону (если тот колечко всё же успел дёрнуть). Хоть и под бордюр, где всё в итоге рвануло — нормальное решение. Каменный прямой угол, сектор разлёта уменьшен — накрыть своим худо-бедно прикрытым телом. С учётом замедления в пару секунд, это как бы не десяток метров отбежать остальным, а то и пару десятков — вполне нормально.

— Н-да уж, — безэмоционально хмыкнула Моэко.

— Повторюсь, с учётом профильной полицейской защиты шансы выжить больше, чем были у вашего человека и этого лысого: те вообще без снаряги среагировали, как надо! Бросились задерживать и фиксировать, не считаясь ни с какими последствиями для себя лично. Так, как должна была действовать вместо них полиция, которая хлопала глазами и ничего не предприняла.

— Этот накрывающий собой гранату из спецотряда жертвует собой, но купирует потери остальных? — уточнила Хину. — Верно? В твоём сценарии?

— Да, причём не обязательно жертвует — жилет может и удержать, очень зависит от ряда факторов. Там, где учился я — стандартное решение в конкретном тактическом раскладе. Рискну предположить, учебники полиции радикально отличаться от наших не должны, потому что текст присяги плюс-минус такой же.

— Хм ещё раз.

— Сюда плюсуем тот момент, что министерство обороны, да на чужих территориях, в жилете шестой степени не работает по определению. А у полицейского, ещё и с учётом наступательной, а не оборонительной гранаты, остаются более чем толстые шансы не пострадать.

— Насколько толстые? — уточнил старший Миёси.

— От семидесяти процентов и выше. Ранение вероятно, контузия, но погибнуть не должен. Жилеты в Японии хорошие, полиция экипируется наверняка как надо.

— Спасибо за пояснения. Значит, отстрелить кисть… — оябун откинулся назад. — Если у тебя нет ладони, к которой крепятся пальцы — выдернуть чеку действительно затруднительно, — констатировал он, косясь на правую руку.

— Ну, не совсем так линейно. Удерживая гранату в уцелевшей пятерне, теоретически можно успеть сориентироваться и дёрнуть зубами, — ухмыльнулся Такидзиро. — До того, как на тебя навалятся крепкие ребята из полиции. Зубам при такой манипуляции, конечно, конец — потому что трещины, хруст и сколы — но нашему типу на судьбу стоматологии на каком-то этапе стало плевать — попадать в руки полиции он категорически не собирался, как и жить больше секунды. После того, как понял, что ваши умрут с ним за компанию, но уйти ему не дадут любой ценой. Ладно, к демонам схоластические умствования, — светловолосый хлопнул по поручням кресла. — Суть в том, что безболезненные варианты были только у спецотряда — с их вооружением, профильным снаряжением и подготовкой. Которая должна быть, но которую лично я не наблюдал в принципе. На роль истины в последней инстанции не претендую, высказал своё частное мнение, как вы просили. Доклад окончил.

— Отстрелить кисть настолько несложно? Простите, что переспрашиваю, хочу убедиться, что всё понял верно. — Оябун почему-то зациклился на одной из деталей.

— С гарантией, — подтвердил Решетников. — Если нужный боеприпас знаю даже я, от темы достаточно далёкий — то и профильный полицейский специалист, гасящий из противоснайперской винтовки свечки за несколько километров в тайфун первым выстрелом, явно сумел бы не хуже. По крайней мере, обязан уметь, с поправкой на его немаленькую зарплату из карманов налогоплательщиков.

— Почему в тайфун? — машинально поинтересовалась Моэко.

— Потому что поправка на ветер не рассчитывается, — заржал Такидзиро.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Поднимаясь на второй этаж, Мая ещё на лестнице выбрал нужный контакт и нажал вызов. Абонент ответил после шестого гудка.

— Чэнь…

— Забудь, — перебил товарищ на ломаном нихонго с такой фонетикой, что захотелось одновременно и смеяться, и скрутить уши в трубочку.

— Китайцу говорить по-японски всё равно что воды в рот набрать, — не удержался оябун.

Через несколько секунд молчания под красноречивым взглядом собеседника он сообразил: переводчика в диалог третьим никто подключать не собирается — вопреки устоявшейся за годы традиции.

— Хао Вэйцзюнь, теперь только это имя. — Старый знакомый имел на столе, судя по картинке, едва не полдесятка активных гаджетов и в одном из них сейчас старательно пригрузил работой китайско-японский переводчик.

— Если б ты пытался говорить на жонг-гуо хотя бы вполовину, как я на твоём языке, — намекнул высокопоставленный чин Поднебесной. — Нам бы обоим было намного легче общаться.

— Извини, был не прав. Звоню по делу, — старший Миёси с трудом переключился на серьёзную волну, старательно перебарывая рефлексы общения, выработанные с конкретным собеседником за годы.

Если Чэнь не подключает в канал сотрудника-билингва, значит, риски утечки через переводчика сегодня намного выше, чем раньше. Либо, как вариант, этот человек сейчас занят чем-то другим — в свете предстоящего выхода большого начальника на пенсию.

Могут быть и третий вариант, и четвёртый, глава Эдогава-кай ещё раз взглянул в глаза товарища — и удержался от любых вопросов. С его родом занятий учить спиной чувствовать невысказанное тоже не нужно.

Китаец, наблюдавший за лицом японца, счёл необходимым заметить:

— Я с тобой даже с нашими разными языками иногда общаюсь лучше, чем тут — с самыми близкими людьми.

Или между строк: ты всё правильно понял и спасибо, что не стал сейчас ни о чём спрашивать.

— Рискну предположить, немолодая перечница, что твои близкие тебе очень часто не по возрасту, — спокойно заключил якудза. — Знаешь, у меня та же проблема. Вроде бы мы ещё и не стары, однако лично меня способны понять хорошо либо ровесники (а их с каждым годом, к сожалению, всё меньше и меньше). Либо — люди постарше — но мне больше полтинника, а заводить активно новые знакомства, когда тебе за пятьдесят? Ну, не знаю. Молодые смотрят как на идиота, особенно девицы, а люди постарше полагают, мне от них что-то нужно.

Хань искренне и жизнерадостно расхохотался:

— В точку. Молодость равно искренность, живой интерес к незнакомцам является естественным. А если в наши годы активно идти на контакты налево и направо… Выглядит специфично и едва ли позитивно.

— Особенно с учётом нашего рода занятий, — подхватил борёкудан.

— Я рад, что ты есть, — без перехода кивнул китаец. — Даже с нашим корявым языковым барьером ты всегда понимаешь меня лучше, чем весь окружающий мир, вместе взятый. Как кажется мне порой.

— Мы одинаково смотрим на большинство вещей в этом несовершенном мире. Прошлое не в счёт, а будущее мы с тобой видим одинаково. И мы способны договариваться друг с другом, а потом эти договорённости соблюдать, любой ценой — несмотря на то, кем были наши отцы и деды.

— Возможно, потому, что мы и стартовали плюс-минус одинаково три десятка лет тому. Хотя и двигались это время в разные стороны, криминальный ты элемент, — хань опять заулыбался.

— В Японии сегодня не оказалось более действенной подпорки Закона, — Мая употребил именно этот синоним, опасаясь, правильно ли будет понят не носителем языка. — Чем Эдогава-кай. Так уж случилось. Не знаю, что будет дальше, но сейчас есть как есть.

Они снова посмотрели друг другу в глаза и опять помолчали.

Хань заговорил другим тоном:

— Возвращаясь к теме и цели твоего звонка. Помню о твоём Ван Бай Ине и контролирую его выход на свободу практически в режиме реального времени! Его доставлю тебе лично, сопровожу, как договаривались: загранпаспорт ему будет выдан в тот же день, когда он покинет тюрьму. В подразделении нашей миграционной полиции получу вместе с ним — проконтролирую, так сказать.

Мая предполагал, что в Поднебесной устроить такое непросто даже из ведомства товарища, поэтому поблагодарил жестом.

— Почему ты звонишь ночью? — поинтересовался хань. — Нужный тебе человек выходит на свободу ещё только послезавтра. Я всё помню, наших договорённостей не отменял.

Половину звуков Чэнь выговаривал неправильно, ещё какую-то часть проглатывал, интонации доставляли параллельно.

Как и достаточно оригинальный выбор лексики. Впрочем, что взять с компьютера. Спасибо и за это — без электронного переводчика даже такой разговор был бы сейчас невозможным.

— Я тебе дам знать, когда придёт время. — С серьёзным видом родил с третьей попытки китаец. — Через двое суток примерно.

Мая мысленно хлопнул себя по лбу: он и не подумал, когда звонил, о просьбе МИДовцев, переданной через дочь в рамках её адвокатской работы на Решетникова.

— Если честно, я не поэтому звоню. Нужна твоя консультация по другому поводу. — Оябун далеко не сразу ухитрился пересказать инцидент между МО и МВД так, чтобы быть понятым в деталях на том конце провода.

По мере развития истории глаза Чэня раскрывались всё шире и шире:

— Почему ты решил, что я в этом что-то понимаю⁈ Совсем не мой профиль!

— В оригинале совет моего консультанта звучал так: «спросите знакомых китайских специалистов». Моя мысль была: даже если это и не твоя специализация по работе, ты можешь либо ориентироваться в вопросе, либо знаешь, кого спросить. У тебя есть ваши знакомые борцы с террористами? Именно специалисты по силовому захвату вооружённого с гранатой? Можешь быстренько поинтересоваться?

— В это время? — Чэнь ехидно щёлкнул по циферблату недешёвых наручных часов. — И с чего ты решил, что я с тем управлением хоть как-то связан? Я совсем по другой части. По секрету: моему управлению те, кого ты упомянул, совсем не друзья. Хотя для всех вас мы носим одну форму и делаем общее дело. Понимаешь, о чём я?

Мая кивнул и озадачился. Да, служебный профиль и специализацию друга в силовых структурах КНР, как и его профессиональную карьеру, они никогда не обсуждали — правила хорошего тона, правила игры. Лишь изредка в кадр при их разговорах попадали то меняющиеся знаки различия на форме товарища, то трансформирующиеся убранства кабинетов Чэня, как и вид из окна.

Порой.

— Я не думал, что победитель таких турниров, как ты, в своей нынешней конторе все эти годы занимался чем-то другим, — откровенно признался борёкудан. — Считал, твоя работа связана со скорейшим выводом противника из строя, в том числе во время непосредственного силового контакта.

Китаец искренне захохотал и веселился как бы не минуту:

— Во-первых, я заканчивал всё же не институт физкультуры, — намёк был более чем прозрачным.

— Нормальный у меня университет! — не понял иронии оябун. — Что тебе не нравится?

— Это он у вас нормальный, у нас рейтинг профессии чуть ниже, — похоже, кое-кто сейчас дипломатично скруглял углы. — Во-вторых, у меня более чем один диплом.

Мая задумчиво почесал подбородок:

— Неожиданно, — признал якудза. — С твоей вовлечённостью и самоотверженностью я всегда думал, что кобу-до — твоя профессия навсегда. Как и где-то у меня.

— Нет и никогда не была. Наше с тобой общее увлечение, благодаря которому мы знакомы, всегда шло по разряду хобби. У меня. Лишь занятие для общего развития в свободное от самоподготовки время.

— Хм.

— Это ты сделал мордобой профессией, я предпочитаю зарабатывать мозгами и другими навыками, хе-хе.

— Уже жалею, что позвонил и потревожил, — беззлобно огрызнулся борёкудан. — Ну, давай, говори, что хотел. Я же вижу по твоей физиономии.

— Это при вашем общественном строе хорошему парню вроде тебя других способов заработать нет. Только размахивать кулаками всю жизнь — поскольку все вершины заняты акулами капитализма. А в Китайской Народной Республике и сыну простых людей открыты все дороги, хе-хе ещё раз. Не то что у вас, — собеседник подмигнул.

— Даже неудобно напоминать тебе после этого всего, чей я внук и чей сын, для начала, по материнской линии, — прямой потомок легендарного Миёси Ямакадзе не обиделся и хохотнул в ответ. — Скажу по секрету: о прозябании в нищете речь никогда не шла, даже родители после войны ни в чём не нуждались. Оба. Я не из простой семьи, а ближе к верхам.

Китаец повторно стал серьёзным:

— Ладно, к делу. Без переводчика отвлечённо общаться грустно и сложно. Давай отложим на два дня, пока я не приеду к вам. Ты же найдёшь переводчика с китайского?

— Да.

— Что ты хотел от меня услышать по этой вашей гранате, если бы я понимал в силовых захватах? — на лице товарища скептицизм уступил место снисхождению.

— Да если б я сам так знал, — якудза без перехода задумался. — Сейчас сформулирую уточнение, подожди.

— Некогда. Не надо формулировать никаких уточнений, зайдём с другой стороны. Для чего тебе эта информация? Для чего тебе понимание ситуации на профессиональном уровне? С кем ты хочешь спорить практическими аргументами спецподразделения, которые планируешь услышать от меня? С отсылкой к методикам Китайской Народной Республики?

— Министр Внутренних Дел. Мой консультант говорит, его предали его же люди. На фоне наших будущих выборов лично я на своём месте не могу позволить такое небрежение Законом, — Мая снова употребил сложный термин. — У нас тут своё бурление в верхах, — он нарисовал в воздухе пальцем иероглиф Хризантемового Трона.

Чэнь молча кивнул, подтверждая, что понял.

— Уже сейчас можно утверждать, что мы по разные стороны политических баррикад. Всего нашего предвыборного передавать не буду, скажу лишь, что один мой очень коротко стриженный товарищ по совместительству — глава собственной, альтернативной политической силы. И он лично будет баллотироваться, с собой тянет меня.

— Запасаешься возможными политическими аргументами? Рассчитываете выиграть выборы?

— Нет. Да. На первый вопрос: это не политический аргумент, а гражданский долг рядового избирателя. Полиция не вывозит — уже очвидно, систему надо апгрейдить. Кроме нас защитить порядок на улицах некому.

— Хорошая предвыборная программа, — ухмыльнулся китаец, намекая, что не спорит с фанатиком, но с позиций прагматизма ситуацию оценивает более выпукло.

Всё-таки когда можешь говорить с другом без слов, это великий плюс, подумал про себя борёкудан. А вслух продолжил:

— А выборы — да, есть мнение, что коалиция наших двух сил как минимум не проиграет. Но ты поверишь мне, если я скажу, что возможная будущая власть для меня — бремя, не приз? Бремя, на которое я согласился исключительно под нажимом принципиального человека? С которым никогда не был друзьями раньше?

— Да неважно, во что я верю, во что нет: я уже пенсионер без пяти минут. Вот прилечу — продолжим дискуссию… Тогда уточни вопрос, — лицо на экране затвердело, — и получи от меня последний на сейчас ответ. Не задавая вопросов дальше ЛИБО, — он со значением поднял вверх указательный палец, — перенеси их на два дня. Так будет лучше.

Намёки снова были более чем прозрачными.

Борёкудан сделал над собой усилие и наконец сформулировал:

— Ситуация с гранатой — непреодолимый форс-мажор для тренированных полицейских? Имею в виду спецотряд. Или действительно есть стандартные варианты, как это обезвредить? Спрашиваю вот зачем: в конкретной ситуации на высоте оказались мы, те, кого МВД зовёт гангстерами. Нас ждёт кое-какая предвыборная борьба, потому…

— Повторяешься. — Чэнь вскинул ладонь, прерывая пассаж о неинтересных ему политических нюансах чужой страны. — У тебя неплохой консультант, — он двинул подбородком вниз и обратно, знающему лично сказало многое. — Я бы начал отвечать своими реалиями, но твой человек сделал очень хорошую подсказку. Начну с неё, закончу, пожалуй, тоже ею.

— Какую?

— КНДР. Если бы, — он сделал акцент, — у наших младших товарищей случилось такое же — эту пару ваших бандитов, которые дёрнулись накрывать собой гранату вместе с тем человеком, наградили бы по верхней планке. Раз. Что бы за спиной у них ни числилось до этого.

— Они не гранату накрывать хотели, а ему не дать уйти. Другая мотивация, хотя те же действия. Понимаешь мой японский?

— Не давая уйти, под разрыв попали бы? Тоже погибли бы? — уточнил китаец.

— Как казалось в моменте, да. Тип в последнюю секунду решил не тащить за собой других — взорвался сам.

— Ну видишь. В Северной Корее их бы наградили, я уже сказал. Есть за что — согласно тамошним взглядам.

— Занятно. Кто бы мог подумать.

— Политическая конъюнктура, твоими словами. Событие в духе ценностей их Первого руководителя — тамошние мои коллеги на местах очень чётко держат носы по ветру. Без подробностей.

— А полицейский спецотряд? Старший группы, не знаю как назвать, захвата?

— Это и есть пункт два, я не успел рассказать. Их бы безальтернативно сочли виновными в профессиональных просчётах, которых они не должны были допустить. Ещё и столица, говоришь? Вся красота случилась в вашем главном городе?

— Да. Внутри Большого Токио.

— Тогда умножь мои слова на два.

— Объясни до конца. Ну сочли б полицию виновными, потом что? Я не ориентируюсь в ваших реалиях.

— Что потом: все виновные были бы «строго наказаны», это термин их Первого руководителя. Цитирую дословно.

Чэнь ухитрился выражением лица передать, что «строго наказаны» в контексте одного одиозного лидера — не выговор, не замечание, не лишение премии по итогам месяца или квартала. Не разжалование, не отставка, не выход на досрочную пенсию.

Порицанием и моральным ущербом полиция Пхеньяна бы не отделалась.

— Лично от меня тебе, — японский язык в исполнении китайца неожиданно сгладился и зазвучал чище. — Две подсказки дилетанту. Первый: ТАМ вместе со «строго наказанными» виновниками их наказание, в чуть менее строгой форме, разделяют ближайшие члены семьи.

— Ух ты.

— Такие правила. Потому ТАМ коллеги ваших полицейских ушами бы не просто не хлопали, а наперегонки неслись к фигуранту, как он гранатами ни обвешивайся. И прыгали бы впереди твоих гангстеров, соревнуясь, кто успеет первым — тоже накрыть телом. Понял, почему?

— Да. — Мая действительно понял.

К личной досаде добавилось ощущение горечи за омивари-сан своей родины.

— Второе и главное, — ровно продолжил товарищ. — Оно прямо вытекает из первого пункта: что тебе успел рассказать отец о твоём дедушке, не знаю, но я точно знаю, что во времена Миёси Ямакадзе японские специалисты корейским не уступали ни в чём. Выводы делай сам…

— Спасибо большое.

— … потому что в те годы корейцы ехали к вам в Японию, чтоб взять с вас пример. И научиться лучшему. Получается, вы были сильнее. Тот же Ояма Масутацу, мною не сильно любимый, но глубоко как личность и сэнсэй уважаемый.

Мая порывисто набрал воздух, чтобы на автомате прокомментировать — но только лязгнул зубами. Лишь искренне поблагодарил ещё раз.

Чэнь помахал рукой и отключился, выбросив перед этим на пальцах — увидимся через два дня. А оябун Эдогава-кай подавил в себе мальчишеское желание перезвонить снова и напомнить генералу Поднебесной, что основатель Кёкусин-кай — достаточно одиозная в традиционных японских кругах фигура.

Да, этнический кореец, прибывший в Токио для учёбы в Институте Колоний со своего полуострова, который в те годы был оккупирован и находился под японским протекторатом. Однако…

Мая оборвал собственную не туда убежавшую мысль. Китайцу Чэню нет надобности разбираться в нюансах Японии, он и так сказал немало.

Если перевести на простой язык (и быть знакомым с тонкостями региона), слова друга можно понимать так: в стране «младших товарищей» друга подобный результат полицейских, во-первых, немедленно стал бы достоянием Первого руководителя той страны. Такая система.

Второе. ТАМ такие итоги конкретной операции посчитали бы, недолго думая, предательством родины. Не вдаваясь в детали, не углубляясь в мотивы, не впадая в ненужные умствования — и раздали бы виновным по заслугам без лишнего гуманизма. В том числе — семьям виновных, опять же, специфика государства.

Должен — значит, можешь. Когда-то и в Японии было не хуже, если иметь в виду профессионализм и ведомственную компетенцию. Это Хао Вэйцзюнь, которого Миёси Мая всю жизнь звал Чэнем, сказал это прямо, предоставляя товарищу делать выводы самостоятельно.

Или ещё короче: самый простой способ решить эфемерные задачи будущих выборов — обозначить вслух вершины, которые пока утеряны, но во времена деда являлись более чем реальностью.

Хороший способ потеснить Принцессу Акисино.

Он уже поднялся из-за рабочего стола, когда на телефон пришло сообщение. Мазнув пальцем по экрану, оябун прослушал аудиозаметку от Чэня, отправленную напоследок:

— Сразу не сказал, держи вдогонку. Ваш фигурант мог подорвать себя одного не потому, что так забеспокоился о твоих людях. В условиях его задачи либо контракта могло стоять условие — никаких сопутствующих жертв. Думается мне, в твоей стране в некоторых случаях рычаги тоже существуют — чтоб нерадивый исполнитель, нарушивший контракт, и у вас был строго наказан. Семья у того типа была? Хорошего дня.

— Да? — Хонока изрядно удивилась звонку.

Она даже не была уверена, что хочет в принципе отвечать — с поправкой на время суток — пока Ута буквально не воткнула телефон ей в руки:

— На! Или я поговорю за тебя!

Они сидели в низких креслах массажного салона Атлетики; проигнорировать вызов от хозяйки, пожалуй, было бы и правда перебором.

— Привет. Допустим формальности, я на минутку и по делу. — На экране соткалось изображение якудзы Моэко.

— Это же номер Хьюги Хину? — вырвалось у финансистки непроизвольно.

— Да. Она отказалась давать твой контакт без твоего разрешения, но в силах форс-мажора позволила набрать тебя лично.

За спиной девицы виднелись индифферентный ко всему Решетников и второй мужик, видимо, отец звонящей.

Да, точно, были же фотографии в новостях.

— Слушаю внимательно. — Хаяси сменила тон на деловой, поскольку ей стало неожиданно до слёз и по-детски обидно.

Ну как так? Почему с хафу постоянно трясут сиськами две эти тёлки?

Ещё через мгновение она взяла себя в руки: не хватало ещё из-за какого-то полукровки нервы себе портить. На всё воля богов, всё будет хорошо.

Всё проходит, это тоже пройдет.

Да, Ута права — втрескалась. Пожалуй, не стоит пытаться убежать от самой себя и следует признаться себе честно.

Но как втрескалась, так и пройдёт! Слава богу, не семнадцатилетняя малолетка, у которой в голове вместо мозгов — одни порывы и гормоны!

— Дай вертолёт? — без перехода попросила фигуристая борёкудан. — Пожалуйста? Я бы предложила оплатить по любой ставке, но не знаю, насколько деньги тебя заинтересуют.

— Моэко-тян, деньги Хаяси-сан точно не возьмёт, — из-за спины якудзы прорезался метис. — Но если ты ей расскажешь в двух словах подоплёку, она тебя точно поддержит: как у всех финансистов, у неё обострённое чувство справедливости.

— Судью, который должен был вести дело Такидзиро, удобрили трубой по затылку, он в реанимации, — буркнула Миёси-младшая.

— Помню.

— Люди отца вместе с полицией занимались этим делом, вышли на предполагаемых виновников.

— Ух ты! А зачем вам вертолёт⁈ — Ута выхватила чужой телефон и развернула к себе экраном, ничуть не смущаясь от того, что её полуголое декольте под халатом клуба призывно распахнулось в экран.

Ладно бы, только полукровке и подруге Хьюги было видно, та вообще женщина. Но ведь и глава Эдогава-кай на заднем плане здорово оживился.

Хонока требовательно протянула руку, сцепила зубы и дождалась, пока айтишница вернёт гаджет:

— Миёси-сан, я — не моя подруга, о приличиях помню. Попутно прошу её простить за несдержанность — извиняюсь от её имени. — Она не удержалась, — как всегда, впрочем. — Потом продолжила. — Но не могу не повторить её вопроса, а для чего в этой связи вам вертолёт?

— Человек, который скорее всего был убийцей, взорвал себя гранатой в руках полутора десятков полицейских. В центре города. Вроде бы, свидетелей нет, но в новостях по-любому будет с утра завтра — потому что суточная сводка токийского департамента полиции.

— Это происшествия отразят? — сама не зная, зачем, Хаяси-младшая с важным видом повела беседу, как политик перед тем, чтоб сделать уступку не своей партии.

— Да. Полиция замалчивать не будет, это точно, — якудза общалась буднично и ничего особенного в словах собеседницы, похоже, не увидела. — Вертолёт нужен для того, чтобы мы слетали поговорить с Министром Внутренних Дел: если идти в его кабинет с их парковки, от машин, через первый этаж, личности на входе зафиксируют. А нам хотелось бы избежать утечки по ряду причин.

— А-а-а, — финансистка ничего не понимала, однако лицо сделала компетентное. — А если прилетите?..

— То сядем на крыше здания — посадочная площадка. Министр поднимется вверх, мы поговорим, далее по результатам.

Сбоку в рёбра зачем-то впились пальцы Уэки, которая хотела что-то сказать и бесшумно шевелила губами, размахивала руками как вентилятор, задирала брови на затылок.

Хонока мстительно отмахнулась и демонстративно проигнорировала подругу:

— Хорошо, вертолёт дам. Могу спросить, будет ли ещё какой-то полётное задание после здания МВД?

— Возможно. Если разговор с министром кое-что подтвердит, нужно будет отвезти его и директора одного департамента на базу полицейского подразделения, — якудза перевела дух. — Но это по городу ехать вопрос, а по воздуху — четверть часа лёту.

— Вертолёт будет! — Ута нагло влезла в кадр и ещё более бесцеремонно ответила за хозяйку. — Ведь так? — затем развернулась к подруге и с невинным видом похлопала глазами. — Только мы на нём прилетим к вам тоже, Моэко-тян: у нас на него были свои планы, однако и вам отказать не можем. Чтобы не тратить времени, прилетим — решим ваши задачи, вернём всех, куда надо — полетим дальше.

— Была бы очень признательна, — искренне поблагодарила борёкудан, глядя на Хаяси.

— Сбросьте локацию, — только и оставалось сказать Хоноке. — Сейчас переоденемся и будем.

Когда соединение разорвалось, она возмущённо повернулась к айтишнице и без разговора заехала в ухо раскрытой ладонью:

— Совсем уже⁈

Уэки каким-то чудом ухитрилась уклониться, но не удержала равновесия и вместе с креслом завалилась на пол — смешно дрыгая в воздухе голыми ногами и не менее потешно ругаясь. Достаточно грязными словами, к слову.

Комичное зрелище неожиданно и полностью примирило финансистку с ситуацией.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кто ты, Такидзиро Решетников Том 7