Переведено специально для группы WonderlandBooK

Любое копирование без ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!

Переводчик: Nola

Редактор: Shottik

Русифицированная обложка: Poison Princess

Подошвы моих ботинок со скрежетом царапали бетон, когда мой старший брат в прямом смысле слова тащил мою двадцатипятилетнюю чертовски соблазнительную задницу по цементу, словно я не была ростом 178 см и не весила… столько фунтов, сколько весила.

Но я не собираюсь говорить о своём весе. Чёрт бы его побрал.

Стоит упомянуть, что брат был древним драконом-перевертышем. Он вырастил меня вместе с двумя другими братьями, после того как наши родители скончались при моём рождении, но я была ничтожным человеком.

Это означало, что он до безумия заботился обо всём.

По крайней мере, обо всём, что имело отношение ко мне.

— Это самое нелепое, что ты когда-либо делал, Август, — шипела я, изо всех сил пытаясь вырвать свое запястье из его руки.

Спойлер: я не выиграла бой.

И мое маленькое красное платье, слегка неподходящее для промозглой осенней погоды в Скейл-Ридже, не оценило этого движения. Если я продолжу бороться, то случайно могу что-то показать.

— Мне плевать, — прорычал Август, ударяя кулаком по двери уединенного особняка, куда он буквально притащил меня.

У меня возникло дурное предчувствие, что я знаю, кому он принадлежит… и это был единственный мужчина, общество которого я бы не пережила.

Или, может быть, единственный мужчина, который не переживет, если останется со мной.

— Я терпела, что ты поселился в моей квартире в течение последнего года и следил за каждым моим шагом, чтобы доказать, что со мной все в порядке. Если ты это сделаешь, то начнёшь войну, — сказала я резким шёпотом.

Если дом принадлежал тому, о ком я думала, то он наверняка мог слышать каждое моё слово через одну из сотни камер наблюдения, установленных по всему периметру дома.

Август постучал снова, сильнее.

Затем позвонил в дверь и, повернувшись к камере, прорычал:

— Мне нужно одолжение, Виллин. Сделай это для меня, и я буду твоим должником.

Все хотели, чтобы перевертыш-дракон был их должником. Драконы управляли сверхъестественной тюрьмой, а это означало, что они могли держать кого-то вне тюрьмы.

Проклятым Виллинам такая помощь точно не помешает. Они сделали целью своей жизни охоту на всех вампиров, которые стали убивать людей.

Я была в полной заднице.

Либо не в заднице, если вы понимаете, о чем я.

…О сексе.

Я говорю о сексе.

Чёрт, у меня так давно не было секса. Мне очень не хватало физического контакта. У меня были лучшие подруги, Татум и Майли, но они обе были по уши влюблены в свои сексуальные демонические пары.

Так что они занимались сексом по полной программе.

А у меня ничего этого не было.

О, как всё изменилось с тех пор, как мы жили в дерьмовой квартире, когда я была единственной, кто была заинтересована в дружеском общении с соседями.

Подожди… не с соседями.

Это неправильно прозвучало.

Вот что бывает, когда пытаешься шутить после года, проведённого под присмотром слишком заботливого брата.

— Похоже, его нет дома. Пойдем. — я попыталась вырвать свое запястье из рук Августа, но тот не сдвинулся с места.

Он снова ткнул пальцем в дверной звонок и прорычал:

— Я подпишу договор, поклявшись не сажать в тюрьму ни тебя, ни твоих братьев. Я — альфа, контракт будет действовать. Мне нужна твоя помощь.

На мгновение воцарилась тишина.

Очень долгое мгновение.

Несмотря на разделяющие нас стены, двери и камеры, я практически слышала, как поворачиваются шестеренки в голове того самого брата Виллина, который мне не нравился.

— Если ты сделаешь это, я сделаю своей пожизненной миссией найти тебе пару, — наконец прошептала я. Это была самая страшная угроза, которую только можно было придумать для драконьего перевёртыша.

— Ты не сделаешь этого, — прорычал он в ответ.

— Испытай меня, — прошипела я. И полностью оказалась во власти своего брата. — На каждом шагу тебя будут окружать одинокие человеческие женщины. И если я не смогу найти тебе пару, то найду Джасу или Элаю. Они проклянут твое имя так сильно, что…

Дверь открылась, и я замолчала, когда массивное тело заполнило дверной проём.

Я не могла подавить нелепые мурашки, которые появились на моих руках при одном только взгляде на него.

Шесть с половиной футов мускулов, великолепная загорелая кожа и тёмные волосы, которые хотели быть волнистыми, но были уложены слишком строго, чтобы это получилось. И всё это было упаковано в чёрный костюм с галстуком, который, вероятно, стоил больше, чем машина, которую его брат купил мне ради безопасности.

Себастьян Виллин.

Мой заклятый враг.

Конечно, мы не были настоящими врагами. Его братья взяли в пару моих лучших подруг, так что враждовать не было никакой возможности. Себастьян просто ненавидел меня, а я ненавидела его за то, что он жил, чтобы уничтожить всё возможное веселье и радость.

Так что мы были настолько близки к врагам, насколько могут быть близки два человека, вынужденных нечасто взаимодействовать и вести себя при этом вежливо.

— Чего ты хочешь, Скай? — голос Себастьяна был ровным, как всегда.

Этот человек редко проявлял какие-либо эмоции. Я точно никогда не видела, чтобы он улыбался.

Я и без вопросов знала, что он говорит не со мной. Он никогда не разговаривал со мной, когда мог этого избежать.

Ещё спойлер: он практически всегда мог избежать этого.

— Нужно, чтобы ты защитил мою сестру. Я должен вернуться в тюрьму, — сказал Август.

Перевод: он решил, что мне нужна большая нянька в виде взрослого мужчины, пока он вернется домой, потому что в его отсутствие, несомненно, произошло какое-то дерьмо.

И единственным человеком, которого он знал и который был достаточно строг, чтобы обращаться со мной так же, как Август, был Себастьян.

Я хотела убить своего брата.

— Надолго? — после этого вопроса мне захотелось убить его. Впрочем, когда речь шла о нём, это не требовало особых причин.

— На неопределенное время, — сказал Август.

Между ними воцарилось молчание.

— Она человек, — наконец сказал Себастьян. — Неопределенно время — это не вариант.

После этого мне захотелось вонзить нож ему в глаз. А потом задушить.

Я снова попыталась вырвать запястье из хватки Августа, но безрезультатно.

Мне не нужна была нянька, особенно большая и сексуальная, к которой меня очень тянуло, но и с которой я сильно враждовала.

— Спасибо, я знаю о своей приближающейся старости, — огрызнулась я. — На данный момент я уже привыкла к тому, что старею, в то время как все вокруг остаются такими же.

Оба мужчины посмотрели на меня.

Затем снова друг на друга.

— Год, — сказал Август. — Дай мне год, чтобы разобраться с этим. Потом я или один из моих братьев будем рядом с ней всё время, чтобы её защищать.

Он шутил?

Я надеялась, что он шутил, хотя была уверена, что это не так.

Себастьян замолчал на долгое мгновение.

Наконец тряхнул головой.

— Один год. Заходи и составь договор.

Август втащил меня в дом и захлопнул дверь. Я прекрасно понимала, что бегство ни к чему хорошему не приведёт.

— Принеси мне бумагу, а потом проводи её в комнату, пока я буду работать над договором, — сказал Август.

Наконец ублюдок отпустил мою руку.

Я шла за Себастьяном по коридору, потирая запястье и рассматривая дом. Он был красивым, без сомнения, но всё выглядело таким холодным. Дом напоминал мне медицинский кабинет: всё строгое и блестящее.

Мы поднялись по лестнице и остановились в дверном проёме в конце коридора. Себастьян открыл дверь, и я сразу же заметила, как сузились его глаза на красном участке кожи, где Август меня держал.

Он схватил меня за руку, не пуская в комнату.

— Это сделал дракон? — его слова оставались нейтральными, несмотря на гнев в глазах.

— Не беспокойся об этом. Я в порядке. — я вырвала свою руку.

В отличие от моего брата, Себастьян отпустил, когда я попросила.

— Если он когда-нибудь и причинял тебе боль… — голос Себастьяна был низким и смертельно опасным.

— Драконы перевёртыши не могут… — начала я, но тут же почувствовала, что магия заставляет меня не выдавать драконьих секретов. — Драконы любят сокровища, — пробурчала я в раздражении от магии. — Семья — это сокровище. Они защищают её любым способом. Притащить меня сюда — его способ сделать это. Он убьет себя, но не причинит мне вреда, братья просто жестоки. Уверен, ты это знаешь.

Я положила конец разговору и вошла в комнату.

— Здесь ты хочешь, чтобы я спала? — она была такой же холодной и безжизненной, как и весь остальной дом. Темно-коричневые полы. Белые стены. Большие абстрактные картины, которые дизайнер, вероятно, назвал бы стратегически важными.

На мой взгляд, это выглядело просто скучно.

— Да. Я заплачу кому-нибудь, чтобы он забрал твои вещи сегодня.

Я хмурилась.

— Я сама разберусь со своим дерьмом. Может, я и не смогла бы заставить брата уйти, но мне надоело играть в пленницу во имя защиты. Как ты любезно заметил, у меня всего одна человеческая жизнь, так что я собираюсь прожить её как следует. А теперь убирайся из моей комнаты.

Себастьян посмотрел на меня, словно удивляясь тому, что я за себя постояла, и я закрыла дверь перед его носом.

Когда дело касалось меня и моих подруг, я была известна как весёлая и милая.

Но это было с теми, кто мне нравился. Себастьян мне не нравился. Если он участвовал в защищающем дерьме Августа, я не собиралась заставлять себя вести себя так, будто мы друзья.

Он никогда не старался вести себя так, будто мы друзья.

Я прислонилась спиной к двери, зажмурив глаза.

Что, чёрт возьми, мне делать?

Я приступила к реализации своего гениального плана, написав Майли тем же днём.

Я:

Майли:

Я:

Майли:

Я:

«Август оставил меня в доме Себастьяна и назначил его моим новым братом».

Майли:

Я:

Майли:

Я:

Майли:

Я:

Майли:

Я:

Майли:

Я:

Она послала мне эмодзи с поцелуем, и я вернулась к разговору, который планировала начать, как только Август уедет.

Я:

Ред:

Я прикусила губу.

Я:

Ред:

Я:

Ред:

Я:

Ред:

Я послала ему большой палец вверх, а затем тот же эмодзи с поцелуем.

Мои лучшие подруги будут чертовски злы, но они справятся с этим.

По крайней мере, со временем.

Они не понимали, как трудно всю жизнь находиться под защитой людей, которые больше и сильнее тебя. Они не знали, каково это — не иметь элементарной свободы и возможности принимать собственные решения.

Как бы я ни любила и ни понимала своего брата, я не могла жить свободно с того дня, как он ко мне переехал. И я больше никогда не позволю поставить себя в такое положение.

Итак, пришло время действовать.

Принять взвешенное (пусть и слегка безумное) решение, которое изменит всю мою чёртову жизнь.

Следующие два дня я провела, исследуя город вместе с Анастасией. Мы ели. Ходили по магазинам. Шутили. Смеялись. Честно говоря, это было замечательное время.

Когда я сказала ей, что мне нужно вечером выйти, чтобы провести время с другом-мужчиной, она была во всеоружии. Помогла мне оставить окно открытым (без лишних вопросов, к счастью) и пообещала отвлекать Себастьяна столько, сколько сможет.

Когда она написала мне, что всё чисто, я высунулась из окна. Падать было высоковато, но я высокая, так что всё обошлось. Колени болели минуту, но я выжила.

Я добежала до ожидающего меня такси, уселась на заднее сиденье и усмехнулась, увидев, как дом Себастьяна остался позади.

Это было бы невозможно, если бы Август следил за моей задницей.

Я была официально обязана найти суженую Баша для Анастасии. Сомневалась, что это будет легко. Скорее всего, после того, что я собиралась сделать, меня запрут в его доме, пока Август не вернется за мной.

Но я с этим разберусь.

Во время поездки в город я массировала больные колени и отвечала на комментарии на страницах наших кофеен в социальных сетях. Расстояние было небольшим — поездка заняла бы около двадцати пяти минут, и в любом случае мне нужно было время для работы. Мы с лучшими подругами управляли несколькими кофейнями-кондитерскими под названием «Кофе и Ириски», и я отвечала за рекламу и социальные сети.

В какой-то момент я также взялась за изготовление всех конфет, но, к счастью, это закончилось.

Татум и Майлз написали, интересуясь, как продвигается коварный план с Анастасией, но я оставила их сообщения без ответа.

Поговорю с ними после того, как всё закончится.

Когда мне не придется им лгать.

Я ненавидела хранить секреты, но тут уж ничего не поделаешь. Если бы они знали, что я собираюсь сделать, то сделали бы всё возможное, чтобы меня остановить.

Как бы ни старались, они не могли понять, какой была моя жизнь. А я не могла им этого объяснить, благодаря магии, не позволявшей разглашать секреты братьев.

Но я провела двадцать пять лет в роли аутсайдера. Жила человеческой жизнью, в то время как люди, которых я любила больше всего на свете, ничуть не изменились. Когда мои лучшие подруги, которые, по сути, были моими сестрами, стали демонами?

Я покончила с человечностью.

Превращение в вампира было достаточно простым. Майлз прекрасно справилась с этим, после первых трудностей, и я была уверена, что смогу справиться и с этим.

Поэтому сунула телефон в карман своего короткого, облегающего, сверкающего, голубого платья и выскользнула из машины. Мои ботинки, как обычно, придавали платью особую пикантность, и мне это нравилось.

Рэд назвал моё имя вышибалам, и я проскочил мимо очереди. Они пропустили меня внутрь, не моргнув глазом, и я направилась прямо к кабинкам.

Чтобы принять решение, мне не нужна была жидкая храбрость в виде алкоголя.

Я знала о своих возможностях весь год, пока Август жил со мной, и приняла решение за несколько месяцев до этого. Не было никаких сомнений в том, чего я хочу.

Ред ждал меня у стены рядом с кабинками. В отличие от меня, у него в руке был напиток. Ред был высоким, как и все сверхъестественные мужчины, со смуглой кожей и роскошными кудрями, коротко подстриженными. На нём были тёмные джинсы и серая футболка.

— Привет, красотка, — позвал он, окидывая взглядом мою фигуру, пока я приближалась.

— Привет и тебе. — я улыбнулась ему.

— Ты ведь знаешь, что ты сумасшедшая? — его глаза остановились на моих сиськах, а затем переместились на горло и задержались там на минуту.

Я рассмеялась.

— Знаю.

Когда я положила под сгиб его локтя, он без колебаний повёл меня к ближайшей свободной кабинке. Мои плечи были отведены назад, тело расслаблено, а сердце…

Наполнилось надежду.

Наконец-то я стану свободной. Свободной настолько, что никто больше не сможет контролировать меня — включая братьев, которых я так чертовски сильно любила.

— Что ты думаешь? Красное и золотое или красное и розовое? — спросила мама, работая на кухне с отцом, пока они вместе готовили ужин.

Эта женщина никогда не спрашивала моего мнения о цветах. Ей не нужна была помощь в планировании вечеринок. По крайней мере, не от меня.

Именно поэтому я проверял каждый аспект своей системы безопасности, убеждаясь, что всё работает правильно в приложении, которое Зандер установил для этой цели.

Ни для кого не было секретом, что моя мать и Бринн работали вместе, пытаясь найти мою потенциальную пару. Поскольку это было бессмысленное занятие, я не собирался их останавливать.

Я хотел убедиться, что у них нет нового плана. В котором Бринн пыталась ускользнуть от меня.

Мой палец замер, когда я перечитал сообщение, полученное несколькими часами ранее.

Утром мама открыла окно в своей комнате.

Когда сообщение пришло впервые, я подумал, что оно было безобидным, но мне так и не сообщили о его закрытии.

Чёрт.

В моей голове была нить, которая вела меня к моей потенциальной паре. У каждого демона была такая нить, когда он к ней достаточно близок. Моя вела меня к Бринн с того самого момента, как я появился в Скейл-Ридж.

Я позволил своему разуму следовать за нитью, ожидая найти свою женщину в моём доме.

Там, где она была в безопасности.

Вместо этого она… отдалялась от меня.

— Куда направляется Бринн? — мои слова прозвучали как рычание. Обычно я старался не давать волю своей животной натуре, но иногда срывался.

Когда в дело вмешивалась Бринн.

Внимание моих родителей переключилось на меня.

Мой яростный взгляд встретился с маминым.

— Ты оставила окно открытым для неё. Куда она направляется?

В груди всё сжалось.

Чёрт, всё моё тело напряглось.

Я не знал, с кем она была.

Она не защищена.

— Она встречается с другом. Дай ей передохнуть, Баш. Она уже год как застряла со своим властным братом, — наконец сказала моя мать, возвращаясь к своей пасте.

— С каким другом?

— Я не спрашивала. С кем она проводит свободное время — это её личное дело. Ей уже больше года ничего не угрожает, оставь Бринн в покое.

Если бы это были Татум и Майли, ей бы не потребовалось ускользать.

— Она встречается с мужчиной? — я чуть не зарычал.

Я убью его.

Вырву его сердце из груди, если он только к ней прикоснётся.

— Ты ей не брат, Баш. Дай девушке повеселиться, — сказал мой отец, его голос был спокойным.

Зрение заволокло красным.

— Конечно, я не её гребаный брат, я её… — я едва успел оборвать себя, прежде чем сказал «пара».

Однако вред был нанесён.

Видел, как они оба осознали это, прежде чем я выбежал из дома, бросив телефон на кухонную столешницу.

* * *

Себастьян открыл дверь, чтобы выпустить меня, жестко предупредив, чтобы я больше не уходила, и скрылся в доме.

Когда я хмуро вошла внутрь, то обнаружила, что его родители находятся на великолепной, огромной кухне.

Она была такой же безжизненной, как и весь дом.

Такой же холодной.

Такой же бессердечной.

Мои глаза заслезились, когда я увидела извинения на лице Анастасии, и я просто поздоровалась, проскользнув мимо них.

Не смогла придумать ничего другого.

Я была уставшей.

И расстроенной.

Моя шея чертовски болела: разорванную кожу и ноющую рану скрывали волосы, которые, по сути, были приклеены к ней кровью.

Мои трусики по-прежнему были мокрыми от желания, а низ живота сводило судорогой от потребности, которую, очевидно, не удовлетворит ничто, кроме вибратора.

Мой единственный план изменить свою жизнь к лучшему рухнул. У меня не было ни единого шанса убедить Реда изменить меня после того, что сделал с ним Себастьян.

Вампир был жив — я видела, как поднимается и опускается его грудь, — но было не так много вампиров, достаточно смелых, чтобы выступить против Виллинов. Я точно не знала ни одного из них.

Ред был моей единственной возможностью, и теперь, когда он знал, с кем я связана, он никогда больше не заговорит со мной. Вероятность того, что меня обратят, стала мизерной.

Я не сомневалась, что Майлз откажется меня обращать. Даже если бы она могла выпить мою кровь и не пострадать, она бы не стала этого делать.

Вдобавок ко всему я не понимала, почему Себастьян меня поцеловал.

И схватил за задницу.

И ощупывал моё тело так страстно и по-собственнически, как я никогда не ощущала.

От этой мысли мне снова стало жарко.

Анастасия поймала мою руку и пошла рядом со мной.

— Ты хочешь поговорить о том, что случилось?

У меня пересохло в горле.

Да.

Нет.

Возможно?

Я понятия не имела, чего хочу, кроме свободы.

— Я не знаю, — наконец прошептала я. — Думаю, просто хочу принять горячий душ.

Анастасия проскользнула в мою спальню и закрыла за нами дверь.

Я рассчитывала на то, что обращусь в вампира, поэтому, вернувшись в свою квартиру, не стала собирать вещи. Просто взяла несколько комплектов одежды.

Она включила для меня душ, а потом подождала в спальне, пока я помоюсь. Рана на шее была жуткой и немного кровоточила, когда я вытиралась. Бинтов в ванной не нашлось, поэтому я просто осторожно приложила к ране одно из темных полотенец и надеялась на лучшее.

Надев мягкую черную футболку «Кофе и Ириски» и шорты, я устроилась в огромном черном декоративном кресле, по форме напоминающем угол. Оно оказалось удобнее, чем казалось, хотя для оживления ему не хватало какой-нибудь милой подушки.

Анастасия уже сидела в таком же рядом, поэтому я откинула голову на подушки и на минуту прикрыла глаза.

Она не давила и не выпытывала информацию, что я оценила.

— Ты не должна никому рассказывать об этом, — наконец прошептала я. — Но я поговорила со своим единственным другом-вампиром, кроме Майлза, о том, чтобы он обратил меня. Он собирался сделать это сегодня вечером. Я планировала это, как только Август уедет.

Это было в начале ноября, так что я знала, что хочу превратиться, уже полгода, а раздумывала над этим гораздо дольше.

Анастасия ничего не сказала в ответ.

Я не открывала глаз, чтобы не видеть осуждение на её лице, и добавила:

— Знаю, что это звучит безумно. Знаю, что это безумие. Но мои братья бессмертны, и мои лучшие подруги тоже. У меня больше никого нет. Я не хочу стареть в одиночестве или умирать в одиночестве.

— Это вовсе не безумие, Бринн. — голос Анастасии был мягким, но искренним. — Я бы поступила так же, если бы моя семья продолжила бы жить без меня.

Её слова немного ослабили напряжение в моём животе.

— Что произошло в клубе? — спросила она.

— Я укусила Реда, и он начал осушать меня. Как и ожидалось, из-за его укуса во мне проснулась похоть. Из ниоткуда появился Себастьян и оторвал меня от него. Я никогда раньше не видела, чтобы он терял контроль над собой — словно передо мной был совершенно другой человек. Он чуть не убил Реда. Я думала, он собирался это сделать. Встала между ним и Редом, пытаясь остановить его, а он сделал самую неожиданную вещь.

Моё лицо покраснело, наверное, до невероятного.

— Он поцеловал меня. Я оттолкнула его через минуту, а, когда сказала ему уйти, он перекинул меня через плечо и вынес из клуба.

Анастасия снова замолчала.

Я открыла глаза и увидела, что выражение её лица стало задумчивым.

Может быть, даже немного злым.

— Ты не выглядишь удивленной, — сказала я.

— Нет. — она некоторое время изучала меня, прежде чем сказать:

— Я поняла, почему он не старается избегать какой-либо определенной части города.

Я моргнула.

Она была очень заинтересована в том, чтобы найти потенциальную пару своему сыну, но это казалось случайной сменой темы.

— Хорошо… — я замялась, не совсем понимая, почему он поцеловал меня после того, как разрушил мой план.

— Он был слишком занят, избегая тебя.

— Что ты имеешь в виду?

Она наклонилась ко мне, и её длинные волосы рассыпались по плечам и легли на ноги.

— Когда вы вынуждены находиться вместе в одной комнате, что он делает?

— Держится от меня как можно дальше. — я уже складывала воедино кусочки того, что она говорила, и это пугало меня до чёртиков.

— Он смотрит на тебя?

— Нет.

— Разговаривает с тобой?

— Нет, если может это избежать.

— Но знаешь ли ты, что произошло в тот момент, когда он понял, что ты ушла? Баш не знал о твоём плане стать вампиром — он помчался за тобой, как чёрт по пятам, потому что понял, что ты собираешься встретиться с другим мужчиной. Мы не могли найти его потенциальную пару, потому что ты — его потенциальная пара.

Я снова зажмурила глаза.

— Чёрт.

— Ммм… — она положила руку мне на колено и слегка сжала. Оно до сих пор немного болело после прыжка из окна.

— Это плохо, — тихо сказала я.

— Или это лучшее, что могло произойти.

Я открыла глаза, наморщив лоб.

— С чего ты это взяла?

— Подумай об этом, Бринн. Ты хочешь жить так же долго, как те, кого ты любишь, и быть свободной от контроля своих братьев. Я же хочу, чтобы мой сын имел стабильность, скрепленную узами пары.

— Если бы мы были парой, Баш был бы таким же контролирующим, как и мои братья. Ты с ним знакома? — я жестом указала на дверь, не желая признавать, как легко вырвалось у меня прозвище, которое он никогда не давал мне разрешения использовать. — Он преследовал меня в ночном клубе, притащил сюда и сказал, чтобы я больше не пыталась уйти. Я, по сути, пленница.

— Узы не закреплены. Он борется с этим весь год, что тебя знает. И он пошёл в Элдрича — чтобы утолить его голод, требуется гораздо больше, чем для большинства демонов. Он голоден, в отчаянии, воюет со своим разумом и телом. Успокой его, и всё изменится. — голос её был нетерпеливым. Слишком нетерпеливым.

Я насмешливо хмыкнула.

— Он старается не смотреть на меня. Даже если бы я хотела скрепить узы пары — а я не хочу — ничего не получится. Он словно статуя.

— Он был похож на статую, когда целовал тебя? — в её взгляде по-прежнему было что-то недоброе.

Она наклонилась и обняла меня быстро и крепко.

— Мы с Элдричем заказали билет на самолет, который вылетает завтра рано утром. Моя работа, очевидно, закончена. Если ты передумаешь, не стоит недооценивать свои силы, Бринн. Он борется с каждым желанием смотреть на тебя, прикасаться к тебе и заботиться о тебе. Ты для него самое потрясающее создание в мире, помнишь? Пусть его борьба с собой станет невыносимой, и, в конце концов, он сломается.

Хотя я по-прежнему была в шоке от нашего разговора, я обняла её в ответ.

— Спасибо, я подумаю.

Она прошептала:

— Не забывай, что мужчине нужно питаться. Он будет вынужден покинуть тебя, когда это произойдет, или возьмёт с собой. Если он этого не сделает, то станет ещё голоднее. А с голодом теряется контроль.

— Что-то подсказывает мне, что ему не понравится, что ты раскрыла мне этот секрет, — пробормотала я в ответ.

Она отпустила меня с ухмылкой.

— Я родила его. Он контролирует меня не больше, чем женщину, которая решает, питаться ли ему, когда и сколько. Хочешь свободы, Бринн? Привяжи к себе демона, который не будет считаться ни с чьим дерьмом. Включая твоих братьев.

С этими словами она выскользнула из комнаты, закрыв за собой дверь.

Я откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок, пока её слова крутились у меня в голове.

«Хочешь свободы, Бринн? Привяжи к себе демона, который не будет считаться ни с чьим дерьмом. Включая твоих братьев».

Как бы мне ни было неприятно это признавать, но я действительно обдумывала её план.

Никто не контролировал Себастьяна Виллина.

Никто не решал, куда ему идти и что делать.

Никто не удерживал его в доме и не мешал найти кого-то, с кем можно было бы переспать, если бы он был возбуждён.

Никто… кроме его потенциальной пары.

Меня.

И, если никто не мог контролировать его, кроме меня, то он точно не позволил бы никому, кроме себя, контролировать меня. Он был слишком собственником для этого.

Связь с ним означала бы потерю некоторых аспектов контроля.

Я всё равно не смогу пойти в клуб, флиртовать и провести с кем-то ночь. Первые несколько лет мне придется брать его с собой, когда я куда-то пойду, потому что демоническая версия связи с парой в противном случае вызовет психоз у нас обоих.

Но нам нужно будет питаться похотью друг друга после того, как узы будут скреплены, так что секс будет регулярным. Регулярный горячий секс, если, конечно, этот поцелуй был хоть каким-то подтверждением.

А если бы я официально стала членом семьи, мои подруги и их пары, его братья, не позволили бы ему запереть меня где-нибудь надолго.

Кроме того, он много путешествовал по работе. Это означало, что я тоже буду путешествовать.

— Это безумие, — прошептала я себе под нос.

Ещё безумнее, чем мой план превратиться в вампира.

Гораздо более безумнее, чем мой план улизнуть и начать новую жизнь, пока я смогу скрываться от братьев.

Но Анастасия была права.

Я действительно хотела свободы.

И я могла получить её… если смогу соблазнить Себастьяна Виллина, чтобы он принял меня как свою пару.

Я не любила терять время, поэтому на следующее утро приступила к реализации своего нового плана.

Без лифчика, в одной лишь черной футболке «Кофе и Ириски» и розовых кружевных стрингах, я спустилась на кухню. Плечо по-прежнему адски болело, так что после осуществления плана мне точно придется искать аптечку.

Как и ожидалось, Себастьян был там и готовил завтрак. Он был ублюдком, но любил готовить. Так что у него имелось хотя бы ещё одно положительное качество, кроме его лица.

Ну… и, возможно, члена, если мне что-то говорили его прикосновения прошлой ночью.

Итак, три достоинства. Кулинария, его лицо и его член.

Я должна была вести себя так, будто до сих пор злюсь на него, чтобы он не раскусил мой план.

На мгновение он взглянул на меня через плечо, после чего его голова вернулась к еде, которую он готовил.

Победа.

Я прошмыгнула на кухню, прижимаясь к нему боком, и начала рыться в шкафах, пытаясь найти то, что мне нужно.

— Что ты ищешь? — его голос был ниже, в сравнении с обычным спокойным и нейтральным.

— Ингредиенты, — огрызнулась я в ответ. — Один из моих новых кондитеров заболел, и я только что узнала, что в двух наших кофейнях не хватает нескольких видов конфет.

Он на мгновение замолчал.

Я повернулась, продолжая рыться в шкафах. Моя футболка задралась до середины спины, так что мужчине был виден мой зад и бретельки стрингов.

Когда оглянулась через плечо, его глаза были устремлены на мою задницу.

Я позволила ему пялиться ещё несколько минут, прежде чем полностью повернула голову и сверкнула на него глазами.

— Ты пялишься на мою задницу?

Его голова дернулась вверх.

— Что? Нет. Пришли мне список по электронной почте. Я доставлю всё, что тебе нужно, в ближайший час. — его голос был оборонительным.

Наконец я вызвала в нем эмоции.

Если бы мне пришлось ставить на что-то деньги, я бы поспорила, что он не знал, что я в курсе, что являюсь его потенциальной парой. Это было что-то вроде недомолвки, но она полностью сработала в мою пользу.

— Если ты собираешься заставить меня жить здесь, нам нужно кое-что прояснить, — прямо сказала я, повернувшись к нему лицом.

Моя рука легла на бедро, и его взгляд на мгновение переместился на мои стринги, прежде чем снова вернуться к моему лицу.

— Ты не можешь меня целовать. Ты определенно не можешь хватать меня за задницу во время поцелуя. И пялиться на мою задницу тоже не смей. Понял?

— Это не проблема. — его голос смягчился, эмоции мгновенно утихли.

— Я сегодня соберу всё необходимое, после того как заеду в продуктовый магазин за ингредиентами. Выберу себе новую спальню. Раз уж я здесь живу, то хочу чувствовать себя как дома.

— Хорошо. — его слова были отрывистыми. — С этого момента ты никуда без меня не ходишь.

— Отлично. Мне нравится, когда у меня есть ворчливый и властный компаньон, — проворчала я. — О, и ещё одно. Если ты когда-нибудь уйдешь, я буду ходить, куда хочу, и делать, что хочу. Ничего личного, но… ну, вообще-то, это личное, поскольку ты грубо прервал меня в клубе прошлой ночью. Кстати, пошёл ты на хрен.

Он стиснул челюсти.

Я улыбнулась ему.

— Отличная беседа. Я уезжаю через двадцать минут. Будь в своём «Хаммере» или не будь. В любом случае я его заберу.

Когда я вышла из кухни, то почувствовала, что он смотрит на меня.

— Не смотри на мою задницу, ублюдок, — крикнула я через плечо.

Он ругнулся, а я усмехнулся про себя, направляясь обратно к лестнице.

Себастьян пожалеет, что не добрался до клуба слишком поздно, чтобы помешать мне обратиться.

Но Анастасия была права — осознание того, что я его потенциальная пара, заставляло меня чувствовать себя чертовски сильной.

Я решила дать себе несколько дней отдыха от плана соблазнения. В основном потому, что мне до сих пор было больно.

Вскоре после нашего разговора Себастьян прислал мне фотографию пакета с конфетами в мусорной корзине, но я её проигнорировала.

Через час после этого пришла фотография его расписки о расторжении договора со «Сладкими Грезами». Я проигнорировала и это.

Вскоре после этого через интернет-портал моего магазина поступил крупный заказ на его имя. Вместо того чтобы подтвердить его, я нажала кнопку отмены.

Он попробовал ещё раз.

Я снова отменила заказ, а затем написала Майлзу и Татум, чтобы они сделали то же самое, если он попробует обратиться в другие кофейни.

Девочки меня поддержали.

Я чувствовала себя виноватой за то, что не рассказала им о потенциальной паре, о плане соблазнения или о том, как хотела превратить себя в вампира, но я до сих пор не знала, поймут ли они меня. Когда у меня будет немного больше времени, чтобы стать более уверенной во всём, что произошло, я расскажу им.

В тот день Себастьян ещё пять раз пытался сделать заказ в кофейне, два из них — пока я раскладывала вещи после того, как компания по переездам доставила мои коробки.

Я отменила все заказы.

Это было мелочно и пассивно-агрессивно?

Да, чёрт возьми.

Было ли мне плохо?

Нет, не было.

Этот ублюдок отдал тысячи долларов моему крупнейшему конкуренту, пытаясь меня избежать. Пусть помучается немного.

На следующее утро я почувствовала, что он готовит завтрак, и осталась в постели.

Когда он постучал в дверь с едой, я сказала ему, что не голодна.

Я заказала себе обед пораньше, чтобы он не смог повторить то же самое.

Баш работал на ближайшем к кухне и входной двери диване, когда я спустилась за заказом, поэтому я просто встретилась с ним взглядом, кивнула головой и вернулась наверх.

Он опередил меня с ужином, поэтому я больше не хотела есть, хотя мой желудок яростно урчал.

Баш по-прежнему работал на диване, когда я спустилась вниз несколько часов спустя. Его глаза сузились, когда я взяла остатки еды из холодильника и отнесла их в свою комнату.

Той ночью он постучал в мою дверь и настоял на том, чтобы осмотреть мою рану. Зная, что это не та битва, которую стоит вести, я вышла из комнаты, на которую претендовала, и молча позволила ему сменить повязку.

Татум и Майлз помахали мне с дальнего конца бара. Со своего места я заметила любопытство на их лицах, а также на лицах братьев Баша.

Чёрт.

Он стоял к ним спиной, поэтому я надеялась, что они ничего не видели.

Я по-прежнему планировала признаться им…

Просто ещё не была готова.

— Ты выглядишь сексуально! — воскликнула Татум, быстро меня обнимая.

— Кого из мужчин ты хочешь убить? — поддразнила меня Майлз. После того как она скрепила связь пары с Зандером, то стала намного спокойнее, это было просто нереально.

Я тоже хотела этого для себя, хотя это казалось невозможным.

— Всех, кому нравятся высокие, фигуристые блондинки! — воскликнула я, садясь на стул, который они для меня приберегли.

— Значит, все умные, — сказал бармен, ухмыляясь.

Судя по всему, он подслушал разговор.

Упс.

Он был великолепен, с оливковой кожей и длинными темными волосами, завязанными в хвост. Я была, наверное, немного выше его, но он только что заявил, что ему всё равно.

— Это касается и тебя? — поддразнила я, слегка наклонившись над барной стойкой.

— Конечно, да. — он подмигнул. — Что я могу тебе предложить?

— Пока только воду. Спасибо. — я потянулась вперед, чтобы провести рукой по его руке, но вспомнила предупреждение Баша и отпрянула. Он все же поймал мою руку, поднес её к губам и поцеловал в тыльную сторону, прежде чем отойти.

— Что ж, это было мило, — игриво сказала Татум.

— Что Баш сказал тебе там? — спросил Рафаэль с любопытством в голосе.

Я закатила глаза.

— Он прочно вошёл в роль Августа, чрезмерно меня опекающего. Видимо, то, что вы не попали в тюрьму, стоит ему ещё одного года моей свободы.

Они оба скорчили недовольные гримасы.

Майлз и Зандер тоже, они сидели по другую сторону от Татум и Рэйфа.

— Мы можем попытаться отвлечь его, чтобы ты могла улизнуть с кем-нибудь, — предложила Майлз.

— Нет, не думаю, что это с ним сработает. Он сейчас безумно опекает меня, — отозвалась я. — Уже угрожал убить нескольких человек.

Гримасы стали ещё сильнее.

— Всё в порядке. Я всё ещё могу развлекаться без секса! — я ухмыльнулась всем, надеясь разрядить обстановку, которую случайно омрачила.

К сожалению, бармен вернулся с моей водой и напитками для Татум и Рафаэля в тот момент, когда я сказала про секс.

— За углом есть отличная комната отдыха, куда я могу тебя проводить, если захочешь, чтобы стало ещё веселее, — сказал он, ухмыляясь ещё шире, чем в прошлый раз.

Огромная рука опустилась на моё раненое плечо. Другая легла мне на бедро. Прикосновение было таким горячим, что я вздрогнула.

— Позови менеджера, — приказал Баш бармену.

Его взгляд метался между мной и Башем, и он собрал всё кусочки воедино.

Правильно ли они были подобраны?

Скорее всего, нет.

— Всё в порядке, — воскликнула я, слегка помахав рукой. — Не надо вызывать менеджера. У нас всё в порядке.

Себастьян зарычал позади меня, и я прервала его ударом локтя в живот, прежде чем он успел сказать что-то ещё. Он хрюкнул от удара, но позволил мне добиться своего.

Бармен быстро направился на другую сторону барной стойки, ухмыляясь кому-то ещё — и, вероятно, тоже делая ей предложение.

Когда я оглянулась на своих подруг, они снова гримасничали вместе со своими парами.

— Не прикасайся ни к кому, мать твою, — прорычал Баш, опуская губы к моему уху. — Это было не пустое обещание, Бринли.

— Я знаю, чёрт возьми. Иди питайся. — я подтолкнула его к танцполу, и, хотя выражение его лица было напряженным, он направился туда.

— Здесь что-то происходит, — сказал Татум, жестом указывая между мной и Башем.

— Нечто упоительное, — согласилась я, выхватывая у Татум из рук напиток и делая долгий глоток.

Может, алкоголь поможет.

— Хочешь потанцевать? — спросила Майлз, пожав плечами.

— Через пять минут. — я подняла руку и сделала глоток воды.

Надеюсь, Баш сможет покончить с питанием за пять минут.

Кстати, а успела ли я поесть?

Мой желудок заурчал, уверяя меня, что это точно не так.

Рафаэль на секунду опустил взгляд на свой телефон.

— Почему Баш просит меня проследить, чтобы ты поела, Бринн?

Этот ублюдок был так невероятно наблюдателен.

Как же я раньше этого не замечала?

Он никогда не проявлял такой откровенной заботы или собственничества.

Или такого доминирования.

— Не знаю. Мне нужно в туалет! — я оставила свой напиток на барной стойке и побежала в туалет. Татум и Майлз догнали меня на полпути через всю комнату, переплели свои руки с моими и пошли со мной.

Стены, отделяющие нас от остальной части клуба, немного приглушали музыку, позволяя легче думать и дышать.

— Что происходит, Би? — спросила Майлз, когда я проскользнула в кабинку. Вокруг было ещё несколько женщин, но все занимались своими делами.

— Я не хочу об этом говорить.

— Он причинил тебе боль? — уточнила она.

— Не намеренно.

— Нам понадобится больше подробностей, чем это, — предупредила Татум.

Я вздохнула.

— Можешь дать мне несколько недель, чтобы разобраться во всём? Я ещё не готова говорить обо всём этом. Я не в опасности, он не причиняет мне вреда, и он лучше Августа в плане защиты. Так что всё в порядке. Я справляюсь с этим.

Они обе молчали, когда я выскользнула из кабинки и вымыла руки.

— Мы беспокоимся о тебе, — наконец сказала Татум.

Я обхватила их обеих, притянув к себе и крепко обняла.

— Знаю. Мне очень жаль. Запишите в календаре вечеринку для девочек на три недели вперед, и я вам всё расскажу.

— Отлично, — со вздохом сказала Майлз.

— Ты спишь с ним? — уточнила Татум.

— Что? Нет. Это странно и сложно, но нет. Я же сказала, что объясню всё через три недели. Только сначала мне нужно кое-что выяснить.

— Хорошо, — согласилась Татум, её голос звучал с неохотой.

Мы вернулись в ночной клуб, держась за руки.

— Ненавижу эти места, — воскликнула Татум.

Майли ухмыльнулась, и я рассмеялась.

— Я тоже!

Себастьян сидел рядом со своими братьями, и все трое смотрели на нас. Татум помахала рукой, и Рафаэль помахал в ответ, прежде чем Майлз увлекла нас всех троих в толпу. Я не была уверена, как мне удастся избежать рук какого-нибудь парня, пока мы будем толкаться, тереться и всё такое, но я постараюсь сделать это как можно более скромно.

Мгновение спустя Зандер обнял Майлз, и его тело прижалось к её телу, пока они двигались вместе. Он что-то сказал ей на ухо, и она разразилась смехом, прижимаясь к нему и вращая бедрами так, что это наводило на определенные мысли.

Татум и Рафаэль стояли в той же позе, покачиваясь в такт музыке, и оба ухмылялись.

Её отношение к ночным клубам, очевидно, изменилось, по крайней мере, на данный момент.

Огромные горячие руки легли на мои бёдра, и я попыталась быстро отстраниться.

— О, простите, я действительно не должна… — я оборвала себя, когда мои глаза встретились с глазами Баша.

Его взгляд не позволил мне оттолкнуть его.

Моё тело подсказывало, что нужно притянуть его ближе.

Я отступила назад, и моя задница встретилась с его эрекцией через костюм.

Его хватка на мне усилилась, и я задвигала бёдрами.

Он двигался вместе со мной.

По моему телу разлилось тепло, и я качнула бедрами в другую сторону.

Он тоже последовал за мной.

Наши тела раскачивались в такт музыке.

Его хватка становилась всё крепче, а движения грубее.

Один только танец подсказал мне, что в сексе с Башем не будет ничего мягкого или сладкого. Он уничтожит меня, и я буду любить каждую чёртову минуту.

Когда песня закончилась, его губы коснулись моего уха.

— Нам нужно идти домой. Скажи своим подругам, что ты устала.

Его пальцы медленно, неохотно разжались на моей талии.

Я отстранилась от него, моё тело жаждало большего.

Больше танцев.

Больше прикосновений.

Больше его.

— Я собираюсь закончить на сегодня, — сказала я Майлзу и Татум, обнимая их обеих. Толпа продолжала двигаться вокруг нас, но никто не осмеливался толкать демонов. Они были слишком большими. — Было весело! Или около того! — я подмигнула им, и Татум рассмеялась.

— Давайте в следующий раз потанцуем у меня дома, — предложила она.

— Договорились!

— Я напишу тебе дату вечеринки, чтобы мы успели записать её в календаре! — пообещала Майлз.

Баш не пытался прикоснуться ко мне, когда мы выскользнули из толпы, хотя его тело находилось прямо за моим.

Я тоже его не трогала.

Мы не сказали друг другу ни слова ни по дороге к «Хаммеру», ни когда он открыл дверь, ни когда затащил меня в машину.

Он сел на свое место и завел двигатель. Его взгляд задержался на окружающем нас городе, при этом не глядя на меня, и я тоже уставилась на него.

Прошло много времени, прежде чем он наконец сказал:

— Я должен тебе кое-что сказать.

Его голос был низким, с той интонацией, которую я любила, но что-то в словах казалось… более холодным.

— Давай. — я сняла туфли и вытянула ноги на сиденье, радуясь, что платье растянулось, несмотря на то, что было до безобразия тесным.

— Вы с мамой искали мою потенциальную пару. Она ушла, потому что поняла, что уже нашла тебя — я уже нашёл тебя. Неумышленно. Я никогда не хотел иметь пару, поэтому старался держаться от тебя подальше. Это больше не работает.

— Я знаю. Она сказала мне, прежде чем уехать.

Он испустил долгий выдох.

— Конечно, она это сделала.

Я кивнула.

Он сжал переносицу.

— Если ты не хочешь иметь пару, я вижу два возможных варианта, — сказала я, всё ещё глядя прямо перед собой. — Ты можешь найти вампира, который обратит меня, и мы можем пойти на это. Велика вероятность, что это сотрет связь между нами, так же как она создала связь между Майлз и Зандером.

Он зарычал от этой мысли.

— Нет. Твои братья убьют меня, а даже если и нет, я никогда не смогу причинить тебе такой вред.

— Вампиризм — это не боль, — возразила.

— Чёрта с два. Ты когда-нибудь испытывала такой сильный голод, что не можешь думать ни о чём другом? Это жестоко. Трудно быть демоном, когда всё, что тебе нужно, — это похоть, а когда тебе нужна кровь, это может серьёзно изменить ход твоих мыслей. Обращение полностью меняет некоторых людей. Мы не будем так рисковать, когда есть другие варианты.

— Хорошо. — я по-прежнему не считала, что всё так плохо, как он это преподносит, но мы могли бы обсудить другие варианты. — Альтернатива — один из нас уезжает. Далеко.

— Я пытался. Каждый раз, когда уезжаю, меня тянет вернуться к тебе — это всё, о чём я могу думать. Я становлюсь одержимым, и с этим желанием всё труднее бороться, когда неизбежно теряю над собой контроль. — разочарование в его голосе было очевидным. — Вот почему сверхъестественные существа уходят до того, как встретят потенциальную пару. Это портит твой разум.

— Я могу переехать куда-нибудь в случайное место, где ты не сможешь меня найти. Ничего страшного. Я и так подумывала о переезде.

— Это не сработает. На данный момент расстояние не влияет на связь между нами. Я с трудом перевариваю чужую похоть, а твою я еще даже не пробовал. — его рык был свирепым. — Ситуация просто ужасна.

— Ну, прости, что я такая обуза. — я попыталась открыть дверь, чтобы выйти, но проклятый детский замок оставался закрытым. Когда я на него надулась, его глаза сузились.

— Я не расстраиваюсь из-за тебя, Бринли. Я расстроен из-за ситуации.

— Я и есть эта ситуация!

— Нет. Дело в том, что я не хочу иметь пару, но, похоже, у меня больше нет выбора.

— С подходящей женщиной это было бы неважно, — бросила я.

— Конечно, да. Думаешь, мне нравится быть в ловушке больше, чем тебе?

Он меня раскусил.

Если кто и не хотел терять свободу, так это я.

— Хорошо. Это не личное, даже если кажется, что личное. — я заправила волосы за ухо. — Какие варианты ты видишь для нас?

— Мы игнорируем связь в течение ещё нескольких лет, надеясь, что она исчезнет, или принимаем её и скрепляем. У обоих вариантов есть плюсы, и у обоих есть минусы.

Мне понравилось услышать, что в скреплении связи со мной есть плюсы. Очень, очень понравилось.

— Тогда расскажите мне о плюсах и минусах.

Он выехал с парковки и заговорил на ходу.

— Мне и дальше будет трудно игнорировать эту связь. Меня будет физически тянуть к тебе ещё сильнее, чем сейчас. Ты по-прежнему не будешь ощущать её влияния, потому что ты человек. Главный плюс в том, что в будущем она может исчезнуть, освободив нас обоих. А второй плюс в том, что мы сохраним больше свободы и сможем быть порознь во время обычных повседневных дел.

— Хорошо.

— Скрепляя узы, мы получаем больше обязательств. Даже если решим, что несовместимы, разлуки не будет. Мы будем вынуждены оставаться вместе физически, питаясь друг другом всю оставшуюся жизнь. Это придаст нам стабильности, позволит полагаться друг на друга, и не останется никакой неопределенности.

— И ты бы предпочёл бы… — я замялась.

— Не скреплять узы. Плюсы перевешивают минусы, в то время как минусы перевешивают плюсы в пользу скрепления.

Именно поэтому он решил держаться от меня подальше так долго.

Отлично.

— Стабильность и уверенность — большие плюсы, — сказала я, всё ещё глядя в окно, а не на мужчину рядом со мной.

— Значит, ты предпочитаешь скрепить узы.

— Да. Бессмертие для меня тоже было бы плюсом, учитывая, что никто из тех, кого я люблю, не стареет, а я старею.

— Это не стоит того, чтобы постоянно голодать. — его слова были резкими.

— Не для тебя, может быть. Я могу со многим смириться ради того, чтобы не умереть в одиночестве.

Его челюсть сжалась.

— Согласились не соглашаться.

— Ты согласишься считать, что я ошибаюсь, а я соглашусь считать, что ты ошибаешься, ты это хочешь сказать. — я прислонился головой к окну.

Я не могла заставить его дать мне то, что я хотела. Узы пары — это не то, что я могу просто бросить ему на колени. Он тоже должен был согласиться.

Просто его отказ означал, что мне придется снова искать вампира, который обратит меня. Да ещё и тайком.

Я достала телефон и написала Анастасии сообщение.

Я:

Анастасия:

Я:

Анастасия:

Я:

Анастасия:

Я:

Анастасия:

Я:

Анастасия:

Я:

Анастасия:

Мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

Анастасия была немного коварной… и её сыновья тоже.

Так почему бы не дать Башу попробовать его собственное лекарство?

Если ему было позволено вести себя так, будто он меня ненавидит, чтобы держаться от меня подальше, то почему бы мне не позволить соблазнить его, чтобы он остался рядом со мной?

План по соблазнению определенно возобновился.

Я отправила последнее сообщение.

Я:

Анастасия:

Мои губы изогнулись в улыбке.

Может быть, я тоже была немного коварной.

Я оставила Себастьяна у входной двери, будучи уверенной, что он принесёт мне еду в ближайшие несколько минут. Он знал, что я не ужинала.

Не было смысла ждать, чтобы снова приступить к осуществлению плана, поэтому я полностью разделась, растянувшись на кровати в обнажённом виде.

Дверь оставалась запертой, потому что, если я собиралась соблазнить такого непростого человека, как Баш, то не должна была облегчать ему задачу.

Он хотел получить то, чего не мог иметь.

Я сделаю из себя то, что он не может получить, пока Баш не сорвется и не поймет, что должен мной обладать.

Я достала из тумбочки вибратор и поднесла его к своему клитору, закрыв глаза и издав слабый стон, когда началась вибрация.

Это было так давно.

Пока Август жил у меня, я не могла использовать его нигде, кроме душа, благодаря открытой планировке квартиры, и я выяснила, что не очень люблю оргазмы в душе.

Или заставлять себя молчать, пока кончаю.

Я не давала себе закончить, растягивая удовольствие, пока не услышала шаги Себастьяна за дверью моей комнаты.

Они внезапно остановились по ту сторону двери.

Я услышала резкий вдох.

Мои губы изогнулись в улыбке, а тело затряслось, когда я наконец достигла оргазма. Мои крики наполнили комнату, и я услышала, как что-то твердое ударилось о дверь.

Может быть, кулак.

— Привет? — мой голос был хриплым, когда я его позвала.

Он не ответил.

Мои губы изогнулись от удовольствия, грудь быстро поднималась и опускалась.

О да, я бы назвала это главным ночным событием.

Прошло несколько минут, но я так и не услышала, как он ушёл.

Может быть, я смогу быть чуть более коварной.

Я снова включила вибратор, и его кулак тут же забарабанил по двери.

— Ты не ужинала, Бринли. — голос у него был хриплый.

— Я не голодна, — воскликнула я, оставив вибратор включенным, хотя больше не прижимала его к клитору.

— Поешь сейчас же, или я выломаю эту дверь и заставлю тебя.

Я выключила вибратор, но оставила его в руке, когда пересекла спальню и распахнула дверь. Положив руку на бедро, я убедилась, что он его видит.

Его глаза обжигали моё обнажённое тело. Они едва взглянули на вибратор, задержавшись на остальных частях моего тела.

— Серьезно? Ты не позволил мне найти кого-то, кто отвезет меня домой, а теперь не можешь позволить мне насладиться одиночеством? — пробурчала я.

В горле у него пересохло.

— Тебе нужно… поесть. — он наконец оторвал взгляд от моих сисек. Его глаза пылали, когда встретились с моими. — Еда. Тебе нужно поесть.

Он никогда не запинался на словах.

Мне удалось застать его врасплох.

И, если верить бугру на его штанах, это его возбуждало.

— Я занята. — я выхватила тарелку из его рук и вернулась в свою комнату, закрыв перед его носом дверь.

Он по-прежнему не уходил.

Мои губы изогнулись ещё больше, и я растянулась на кровати, снова включив вибратор. Мои крики вскоре заполнили комнату, и он снова ударил в дверь. Когда я потеряла контроль над собой, и мой голос стал громким и отчаянным, я услышала его приглушенное ругательство.

Я надеялась, что он отреагирует на мои звуки.

Надеялась, что он потеряет контроль над собой, чтобы мое имя было у него на губах, а мой голос звучал у него в ушах.

Потому что мы были на войне… и я не соглашусь ни на что меньшее, чем скрепленные узы пары.

Следующую неделю Бринн меня избегала. Мне стоило всех моих сил не приносить ей еду, когда она не приходила на обед. Я не мог удержаться от того, чтобы не поработать на диване, чтобы убедиться, что она ест достаточно.

Она этого не сделала.

Я надеялся, что она предложит сделать ещё конфет, когда мои закончились через несколько дней, но она и этого не сделала.

И в этом моя вина.

Мне не следовало говорить ей, что не хочу быть её другом. Это была ложь, которая, возможно, причинила ей боль.

Я чувствовал себя дерьмово из-за этого.

С каждым днём мой голод становился всё сильнее. Особенно по ночам, когда она использовала свой вибратор и наполняла дом своими криками. Я не мог подавить в себе желание подрочить под звуки её наслаждения. Либо это, либо ломать её дверь, чтобы самому довести её до оргазма.

Себастьян оставил меня у бара с кредитной картой и предупреждением не позволять никому прикасаться ко мне, а затем исчез в толпе на танцполе. Это был тот же самый клуб, куда мы ходили в прошлый раз, но там не было никого из наших друзей.

Я потягивала фруктовый напиток, пока он кормился из толпы, и, к счастью, никто со мной не заигрывал.

В любой другой ситуации я бы немного расстроилась из-за отсутствия флирта. Но, учитывая сообщение Баша, я была просто в восторге.

И, возможно, немного на нервах.

«Оставь дверь открытой, когда уходишь спать», — говорилось в сообщении.

Я даже не знала, слушает ли он меня. Просто продолжала надеяться на это. Учитывая, что он подарил мне мать всех вибраторов… или отца, как я полагаю… можно было с уверенностью сказать, что он меня слушал.

Мое тело вспыхнуло при мысли о том, что он тоже мог дрочить.

Я бы спросила его об этом, когда бы убедила его превратить нас из друзей в девушек/парней. Это, вероятно, займет немало времени, но я справлюсь.

Надеюсь, он не выдержит, и я смогу увидеть, как он к себе прикасается.

Хотя, увидев голого Баша, я была уверена, что больше никогда не смогу ни с кем переспать. Он был так безумно великолепен.

Когда мы дойдём до стадии «девушка/парень», я куплю ему пару свитшотов. Если бы у него было хоть какое-то чувство комфорта, он бы никогда больше не надел костюм после этого.

Через несколько минут он вернулся ко мне и обнял за талию, давая понять, что готов идти. Он подозвал бармена и оплатил счет быстрее, чем я могла предположить.

Это прикосновение было не более дружеским, чем то, что он наблюдал, как я пользуюсь своим вибратором, но я не собиралась указывать на это парню.

— Ты не наелся. — я оглянулась на толпу. Я не видела похоти, хотя людей было много.

— Я в порядке. Пойдём.

— Лэш, — запротестовала я, — мы проделали весь этот путь. Иди и поешь ещё. Ты всю неделю голодал.

— Я не жажду их похоти, Бринли. — его глаза пылали жаром.

Как и его прикосновения.

— Если хочешь питаться от меня, просто попроси, — сказала я.

— Я бы хотел. — он спустил меня с барного стула и повел к двери. Когда я прислонилась к нему, он прижал меня к себе.

Как бы сильно он меня ни раздражал, я начала понимать Себастьяна Виллина.

Он держался от меня подальше не потому, что не хотел меня. Он держался от меня подальше даже не потому, что не хотел меня хотеть.

Он держался от меня подальше, потому что боялся потерять свою свободу. Быть отвергнутым мной, но не в данный момент, а в будущем.

От того, чтобы ему причинили боль.

А кто не боялся, что ему причинят боль?

Я не могла подавить его страх, как не могла исправить ситуацию сама.

Но, придя ко мне с подарком, он доказал, что готов сражаться, когда это будет необходимо. Ему нужно было питаться, поэтому он согласился стать моим другом.

Что должно было произойти, чтобы он решил, что непременно должен стать моим парнем? Или женихом? Или мужем? Или моей парой?

Я не знала.

Я также не была уверена, что хочу это знать.

Существовала реальная возможность того, что он никогда не будет так уверенно относиться ко мне, и это тоже пугало. Я была не из тех девушек, которые будут поддерживать отношения с парнем, отказывающимся посвятить себя мне. Я бы дала ему время определиться, а если бы он не решился, я бы ушла.

Это было бы чертовски больно, но я все же осталась бы человеком. А это означало, что у меня не было десятилетия или двух лет, чтобы тратить их на кого-то, кто никогда не решит, что хочет провести со мной свою бессмертную жизнь.

Но я также не торопилась.

Я застряла с ним на целый год, независимо от того, нравилось мне это или нет. После этого Джаспер и Элайджа, два других моих брата, по очереди с Августом попытались бы удерживать меня в плену. Мне не удавалось сбежать от Августа, но я была уверена, что смогу ускользнуть из-под носа Элая или Джаспера, если буду действовать с умом.

И в конце концов, план Анастасии действительно имел смысл. Я бы попробовала сделать всё возможное, прежде чем решиться уйти, если бы Баш не согласится провести нашу жизнь вместе.

Уйти от него тоже будет непросто, учитывая, что он сказал, что может меня выследить, но я перейду эту дорогу, когда до неё доберусь.

Поездка к нему домой была расслабляющей, тихо играла его обычная классическая музыка. Я опустила стекло и позволила ветру растрепать мои волосы.

Глаза закрылись, и я вдохнула, наслаждаясь приливом сил.

Скейл-Ридж был прекрасен.

Одна из самых неприятных вещей рождении человека в окружении драконов-перевертышей заключалась в том, что я никогда не узнаю, каково это — летать. Драконы жили ради этого. Они делали всё, чтобы сохранить свою свободу — даже оставались холостяками, когда их тела и магия требовали от них пары, — потому что очень любили небо.

Я хотела этого для себя.

Эту свободу.

Это блаженство.

Рука Баша коснулась моего бедра, но я не отреагировала на прикосновение. Это было приятно, но я не хотела его отпугнуть.

Как ни глупо было думать о том, что массивный, мускулистый мужчина боится, это было правдой. И это не было глупостью. Не для меня.

В прошлом его явно кто-то обидел. Я не знала, кто именно, и не могла спросить, но знала, что это правда.

В конце концов, он расскажет мне.

Или же я продолжу свой план отъезда.

В конце концов, я не собираюсь играть в игру соблазнения более года, который у нас впереди.

Я поощряла его, но не переходила границ, которые он установил. Если он хотел, чтобы между нами что-то изменилось, то должен был сам сделать этот выбор.

Я бежал по тротуару, зная, что выгляжу абсолютно безумно, но мне было плевать, хотя бы раз в жизни. Начался ливень, и я весь промок.

Мои волосы были в полном беспорядке.

Костюм нараспашку.

Чёрт, у меня даже галстук развязался.

Бринн уже уничтожила меня, а ведь мы были всего лишь друзьями.

Её слова повторялись в моей голове.

«Если тебе нужны привилегии парня, ты должен стать моим парнем».

«Сейчас мы друзья только в том смысле, который выгоден тебе».

Я побежал быстрее.

Я тоже старался больше работать над собой.

Наше соглашение было честным, не так ли? Я уже пожалел, что послал сообщение о том, что буду наблюдать за её оргазмом до тех пор, пока она не согласится на мои условия, но она согласилась.

С точки зрения времени такой компромисс был вполне оправдан.

Кроме того, я предложил ей готовить в обмен на шоколад. Она отказалась.

Но физически я чувствовал дисбаланс.

Я наблюдал за тем, как она расслабляется каждую ночь. Я не видел её обнаженной, не наблюдал, как она заполняет себя моим вибратором, как мне хотелось, но Бринн была так уязвима со мной, как я не был с ней.

Она не видела, как я кончаю с её именем на губах.

Не видела, как я глажу себя, когда её крики звучали у меня в ушах.

Ей не досталось ни одной части меня, хотя она делилась собой.

«Если тебе нужны привилегии парня, ты должен стать моим парнем».

«Сейчас мы друзья только в том смысле, который выгоден тебе».

Я не спрашивал, чего она хочет от меня, когда мы завязывали дружбу. Выбирал, что будем есть, как выбирал шоколад и смотрел на неё каждый вечер.

Она давала мне возможность выбирать свой путь без жалоб и просьб.

Но хотела ли она чего-то из этого?

От отчаяния я замедлил шаг, проводя рукой по слипшимся волосам.

Я выглядел как дерьмо, но чувствовал себя гораздо хуже.

«Если тебе нужны привилегии парня, ты должен стать моим парнем».

«Сейчас мы друзья только в том смысле, который выгоден тебе».

Я был эгоистичен с ней и в то же время держал её на расстоянии.

Я снова причинил ей боль.

Она заслуживала того, кто будет относиться к ней гораздо лучше, чем я когда-либо смогу.

Но не мог отпустить её, поэтому мне пришлось придумать, как стать им.

— Чёрт возьми, — пробормотал я себе под нос.

Я не знал, как быть парнем.

Поэтому поступил так, как поступил бы любой здравомыслящий, рациональный человек:

Я позвонил маме, чтобы посоветоваться.

— Алло, — произнесла она в трубку. — Куда ты убежал? Не похоже, что это подходящая обувь для многочасовой пробежки.

— Не заставляй меня пожалеть о том, что я тебе позвонил, — проворчал я. — Мне нужна помощь.

Она сделала паузу.

— Кто-то пытался напасть на тебя на улице или что-то в этом роде?

Я усмехнулся.

— За кого ты меня принимаешь, женщина? Если бы кто-то попытался на меня напасть, он был бы мёртв. Мне нужна помощь с Бринн. И не такая помощь, когда ты приглашаешь гребаного Энтони на День благодарения.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь. Я бы никогда не сделала ничего подобного.

— Я серьёзно. Мне нужно, чтобы ты сказала мне, что нужно делать, и не с позиции твоего желания поскорее скрепить меня узами пары.

Она вздохнула.

— Ладно. В чём дело?

— Короче говоря, я облажался. Ей нужно от меня больше, и она хочет, чтобы я вёл себя как парень. Я понятия не имею, как быть парнем.

Наступила минута тишины.

— Алло? — проворчал я.

— Я здесь. Просто перевариваю эту невероятную новость.

Я застонал.

Она рассмеялась.

— Я уже давно в паре. Не знаю, как работают человеческие ярлыки. Если ты хочешь узнать, как быть хорошим парнем для неё, почему бы тебе не спросить её? Бринн не из тех, кто стесняется делиться подобными вещами. Она скажет тебе, что ей от тебя нужно.

Я ущипнул себя за переносицу.

— Это не очень-то помогает.

— Самая важная часть любых отношений — это общение, Баш. Если вы не можете общаться, то не продержитесь долго. Если ты не можешь честно поговорить с ней о том, чего она хочет от тебя, тебе нужно её отпустить.

— Это не вариант. — мои слова прозвучали как рычание.

— Тогда не стоит избегать разговора. Подумай о том, что ты уже знаешь о ней. Придумай, как искренне извиниться, чтобы показать ей, что ты это серьёзно, а потом поговори с ней.

Я сделал долгий вдох.

— Хорошо. Спасибо, наверное.

— Догадался? — поддразнила она.

Я помассировал висок.

— Да, наверное.

— Тебя подвезти?

— Нет. Если Энтони доберется туда, просто держи этого ублюдка подальше от моей пары. Если он к ней прикоснется, тебе придется объяснять правительству, как допустила убийство своего племянника.

— Пары? А что случилось с подругой? — поддразнила она.

— Ты заноза в моей заднице, — проворчал я.

— И ты тоже.

Я закончил разговор, заказал машину, чтобы она меня забрала, и стал думать, как бы извиниться.

Я мало разговаривал с Бринн. Я не спрашивал её о прошлом и о том, что для неё важно.

Но она упомянула одну вещь… и я использую всё, что смогу.

— Привет, Энтони. — я засунула руки в карманы своего мягкого серого платья-свитера и улыбнулась ему своей самой широкой улыбкой. Он был очень похож на Виллинов, но являлся родственником Анастасии, поэтому его фамилия была какой-то другой. Он говорил мне об этом на праздновании в честь пары, но я не могла вспомнить.

Разговор с Татум и Майлз заставил меня почувствовать себя лучше, но я не хотела испытывать Себастьяна на прочность: «Я убью его, если он к тебе прикоснется».

Хотя он по-прежнему отсутствовал.

Анастасия обещала, что он вернётся к ужину, но пока его нигде не было. Наверное, мне следовало бы написать ему, чтобы узнать, всё ли с ним в порядке, но, учитывая то, как он ушёл, у меня не возникло ощущения, что он не хотел со мной разговаривать.

Я оставила его сумку в своей комнате.

Возможно, я просто слишком надеялась, но… в общем, я надеялась. Хотела, чтобы он извинился или хотя бы просто согласился попробовать стать чем-то большим, чем мы уже были. Я устала от того, кем мы были.

— Привет, красотка. — Энтони шагнул поближе.

Я отступила назад.

Меньше всего мне хотелось, чтобы Баш появился хотя бы для небольших извинений и обнаружил, что Энтони прикасается ко мне.

— Как хорошо, что ты здесь. — Анастасия улыбнулась, обхватила меня за талию и притянула к себе. Это было не просто объятие, но также и хороший способ отгородиться от Энтони.

Он усмехнулся, слегка наклонив голову.

— Где Себастьян?

— О, он уже в пути. У него были кое-какие дела, но я уверена, что он будет здесь с минуты на минуту, — сказала она.

Он хихикнул.

— У этого ублюдка всегда дела.

— Ну, недвижимость сама себя не купит. — она подмигнула ему, и Энтони усмехнулся. — Иди сюда, я покажу тебе, где ты сидишь. — она отпустила меня и повела его к креслу. Часом ранее, когда я только спустилась проверить кухню, на кресле определенно лежала карточка с именем Себастьяна.

До этого мы с Башем сидели по разные стороны стола, а Энтони — напротив меня. Я предполагала, что это часть плана Анастасии, и не решалась сдвинуть карточки.

Даже на мой вкус это выглядело слишком жестоко. Но мы были в её доме, и она могла устанавливать свои правила.

Наверное, для всех было лучше, что она решила поменять карточки местами. В частности, для меня и Энтони.

— Еда здесь, — позвал Элдрич с кухни, где он доставал из пакетов коробки с продуктами и нёс их к столу, не мешкая ни секунды. Мы все сделали заказ за час до этого, так что, надеюсь, он или Анастасия заказали что-нибудь для Баша.

Может, мне следовало позаботиться об этом.

Но мы были просто друзьями. И только друзьями.

— Пойдем, Би. — Майлз помахала мне рукой и направилась к столу, где она уселась на свой стул по одну сторону от моего. Татум устроилась на другом, а их пары направились на кухню, чтобы забрать оставшиеся коробки и принести их отцу.

Я уже подошла к столу, когда за моей спиной открылась дверь.

Присутствие Себастьяна ощущалось настолько сильно, что мне даже не было необходимости смотреть.

И все же я оглянулась через плечо, и сердце у меня екнуло, когда я увидела огромный букет красных роз в его руке.

Я перевела взгляд на него, и моё чёртово сердце снова забилось.

Он весь промок. Его влажные спадали беспорядочными волнами во все стороны. Баш отбросил свой костюм на спинку дивана, а белую рубашку расстегнул, закатав рукава до предплечий. Галстука на нём тоже не было.

А эти розы…

Их было много.

— Цветы означают, что парень настроен серьезно, — сказала я ему.

Если бы они предназначались для его мамы, это был бы явный признак того, что мне нужно выкинуть его вещи из моей спальни и заставить его провести неловкую ночь в постели со своим кузеном или неудобную — на диване.

Но он не передал их ей.

Баш подошёл ко мне, вложил их мне в руки и взял моё лицо в свои ладони.

Его губы встретились с моими, и это не было грубо или жестко, а мягко и ласково.

Он был самоуверенным.

Он был собственником.

Это было горячо.

И закончилось всё слишком быстро, когда он отпустил моё лицо и обнял меня за талию.

Я же была слишком ошеломлена, чтобы отреагировать на это должным образом, какой бы правильной не была ситуация.

Все взгляды в комнате устремились на нас.

Большинство из них были шокированными.

Кроме Анастасии. Она ухмылялась.

Баш подвёл меня к креслу, усадил в него и придвинул к столу. Он взял розы из моих рук, аккуратно отнес их на кухню и меньше чем через минуту поставил в вазу с водой.

Затем занял место напротив меня.

Его ноги коснулись моих, и я отстранилась от холодной, влажной ткани.

— Ты промок, — пробормотала я.

— Прости, — пробормотал он в ответ, хотя его губы слегка изогнулись в улыбке.

Все по-прежнему смотрели на нас.

— Давайте поедим? — бодро произнесла Анастасия, нарушив тишину.

— Погода отличная, да, Баш? — проворчал Рафаэль.

Татум фыркнула, а её пара ухмыльнулся.

Себастьян проигнорировал его, вместо этого принялся за свою еду.

— Как дела в новых кофейнях? — Элдрич спросил Майлз, чтобы снять неловкость.

— Лучше, чем я ожидала, — призналась Майлз.

— Они имели оглушительный успех. Она просто слишком скромна, чтобы признать это, — возразила я. — Места в Вулфкресте и Вайлдвуде стали просто безумно популярными. Я почти не даю объявлений, а в кофейнях по-прежнему царит ажиотаж.

— В этих городах у нас пока нет конкурентов, — отметила Майлз.

— Башу ещё не поздно уничтожить «Сладкие Грезы», — сказал Рафаэль.

— Это так, — согласился он.

Я пнула его ногой, и он поднял на меня взгляд.

Я прищурилась и на него посмотрела.

— Поздно, — проворчал он.

— Теперь, когда Бринн переманила их самого крупного клиента, они в любом случае не выживут, — сказала Татум. — Давайте не будем пинать Синди, когда она уже упала.

— Кто был их самым крупным клиентом? — спросил Элдрич, наморщив лоб.

Баш откусил очередной кусочек, когда почти все взгляды за столом устремились к нему.

Практически все, что означало, что Энтони был слишком занят, уставившись в свою тарелку от скуки.

— Скажите мне, что это был не Баш, — сказала Анастасия.

Баш откусил ещё кусочек.

— Это был Баш, — сказала я.

Настала его очередь сузить глаза.

— Какого черта ты стал их самым большим клиентом? Все знают, как сильно мы ненавидим Синди. Или её поступки, по крайней мере. — Анастасия огрызнулась. — Ты спал с ней?

— Он с ней не спал. Никто не рассказал ему об этой истории, поэтому Баш не знал, что должен избегать их, а не меня. Он хотел закрыть их бизнес, когда узнал об этом, так что его уже простили, и теперь у него есть лучший поставщик шоколада.

— Надеюсь, он очень хорошо заплатил за извинения, — сказала его мать.

— Так и есть.

Взгляд Майлз устремились на меня.

Она была нашим бухгалтером и поэтому единственная за столом, кроме Баша, знала, что на самом деле он не платил мне за шоколад. Впрочем, к такому выводу, похоже, каждый мог прийти самостоятельно.

Когда мой взгляд снова встретился с взглядом Баша, его глаза уже не были сужены.

В них плескалась благодарность.

Элдрич, как и подобает святому, сменил тему на сезонные рецепты. Татум могла говорить о том, что можно сделать, по меньшей мере час, а благодаря помощи остальных — два.

Когда холодные мокрые брюки Баша снова коснулись моих ног, я коснулась ногой его икры, чтобы показать, как ценю этот контакт.

Но я, конечно, убрала её, пока не замерзла.

Мы допоздна играли в карты и болтали. Как и предполагал Баш, Энтони провёл большую часть ночи, пытаясь за мной приударить.

После третьей попытки Баш затащил меня к себе на колени и усадил на свои бёдра. Поскольку на мне не было трусиков, моя голая попка несколько раз задевала ткань его брюк.

Каждый проклятый демон в комнате видел вожделение на моей коже и розовый цвет на моих щеках, но, к счастью, никто не отреагировал на это.

Однако Анастасия сияла весь вечер.

Когда мы, наконец, поднялись наверх, Баш едва дождался, пока закроется дверь, прижал меня к стене и встал на колени у моих ног. Он задрал платье на бёдрах и через мгновение уже ласкал мой клитор.

Он расстегнул рубашку, пока я сжимала челюсти, а моё тело раскачивалось в такт его движениям, и зарычал, чтобы я прикусила ткань, прежде чем он снова сосредоточится на моей сердцевине.

Его рот был бесподобен.

Через три оргазма он уложил меня на кровать. На нём не было рубашки, но остались брюки.

— Как ты смотришь на то, чтобы проснуться с моим языком на тебе? — его голос был низким. Я была мокрой между бёдер, благодаря сочетанию моего тела и его рта, и немного шокированной.

— В любое время. Всегда, — прошептала я в ответ.

В его груди заурчало.

— Хочу, чтобы ты сняла это платье.

— Тогда помоги мне его снять.

Он снова заурчал, а его руки плавно стянули ткань через мою голову. Баш потянул меня за волосы и прижал к себе спиной. Его эрекция упиралась в мою задницу, но он не просил меня позаботиться о нём.

Я открыла рот, чтобы предложить, но так устала, что забыла, что собиралась сказать, прежде чем успела это произнести.

Я сидел, прислонившись спиной к стене и упираясь головой в цемент. Мой взгляд сфокусировался на пустом бетонном пространстве передо мной.

— Тебе нужно принять душ и переодеться, — сказал Рафаэль в третий раз. — Ты должен быть готов, когда они придут.

Я слышал его, но не слушал.

Моё тело ощущалось слишком безмятежным.

Разум был слишком ясным.

Мои мышцы никогда ещё не чувствовали себя так расслабленно, несмотря на боль в яйцах от отсутствия разрядки.

Мне было плевать на боль.

Мой голод прошёл.

Братья схватили меня за руки и подняли с пола. Я зарычал на них, но слабо.

Я мог дышать полной грудью, без боли.

Я был… в состоянии умиротворения.

Рэйф включил душ, и они поставили меня под воду. Она была холодной, но я не возражал. Весь этот чёртов мир выглядел по-другому, когда меня не мучил голод.

— Где Бринн? — спросил я.

— Готовится к разговору с правительством, как и положено, — сказал Рафаэль. — Вымой свои чёртовы волосы. У нас мало времени.

— Кто с ней?

— Татум и Майлз. Она в порядке, — сказал Зандер.

Мне нужно было убедиться в этом лично, поэтому я наконец взял мыло.

— Они здесь. — Рэйф ругнулся. — Мама выиграет нам несколько минут. Поторопись.

Я сделал всё, как он сказал, хотя по-прежнему чувствовал себя так спокойно, что за этими действиями не было никакого напряжения.

Через две минуты Рэйф застегивал одну из моих рубашек на груди, а Зандер просушивал мои волосы полотенцем. Я по-прежнему был слишком спокоен, чтобы волноваться.

— Да что с тобой такое? — прорычал Рафаэль. — На кону твоя жизнь.

— Я не голоден, — сказал я.

— Добро пожаловать в жизнь в паре, — Зандер оставил свои попытки высушить мои волосы. Вместо этого он схватил мой пиджак.

— Я никогда не был неголоден.

— Это пройдет, и через час ты снова захочешь её раздеть, — сказал Рэйф, потянувшись к моему галстуку.

Я уже хотел, чтобы она снова была голой. Отсутствие голода было лишь новым ощущением.

— Без пиджака. — я остановил Зандера. Бринн нравилось, когда я закатывал рукава и не надевал пиджак.

— У тебя кровь пропитывает рубашку в дюжине мест. Пиджак нужно надеть. — Рафаэль выхватил его у Зандера. — Если они тебя убьют, ты больше не сможешь её трахнуть.

Я вообще её не трахал.

Это изменится в самое ближайшее время.

— Они не убьют меня. Любой демон связанный узами, сделает то же самое, что и я, если кто-то будет питаться из его пары. — мои плечи напряглись при воспоминании об этом.

И Энтони всё ещё был жив?

— Мы это знаем. Но ты должен вести себя как обычно, чтобы правительство не использовало это как возможность убить одного из нас, — сказал Рэйф.

— Нам пора идти. — Зандер открыл дверь.

Застегнув пиджак, чтобы скрыть пятна крови на животе, я вышел вслед за ним. Мне было наплевать на свои растрепанные волосы и отсутствие обуви.

Спустившись по лестнице, я обнаружил, что Бринн уже сидит на диване. Её мягкие золотистые волосы были влажными, а на ней было простое светло-розовое платье-свитер, которое облегало её великолепные изгибы. Татум и Майлз сидели по обе стороны от неё, пока она заканчивала рассказывать свою историю представителям сверхъестественного правительства. К счастью, она опустила все подробности о сексе.

Я сразу же узнал их обоих. Ронин был оборотнем, а Мэгги — вампиром. Ни один из них не имел ничего против нас. Она была в паре, а он — нет, но волки гораздо более ревностно относятся к своим парам, чем демоны.

Моей жизни точно ничего не угрожало.

Я подошёл к дивану и без промедления поднял Бринн на руки. Она издала удивленный звук, но не протестовала, когда я усадил её к себе на колени, прижав спиной к груди.

Татум и Майлз отодвинулись, давая нам пространство, пока я рассказывал свою версию истории, а мы оба отвечали на их вопросы. Вскоре они согласились с тем, что это моё право — покончить с жизнью Энтони, если я так решил, и вышли из дома.

Бринн соскользнула с моих коленей, заставив себя улыбнуться.

— Хорошая игра, Крэш.

Что именно хорошо?

Я моргнул, а она уже исчезала на лестнице. Майлз и Татум последовали за ней, и я поднялся на ноги, намереваясь сделать то же самое.

Зандер и Рафаэль встали перед лестницей, преградив мне путь.

— Какого чёрта? — раздражение окрасило мой голос.

— Извини, но у нас строгий приказ предоставить девушкам свободное пространство, — проворчал Рафаэль.

— Идите помогите мне готовить, — позвала нас мама из кухни.

Никто из нас не сдвинулся с места.

— Моя пара чем-то расстроена. Я собираюсь поговорить с ней. Отойди, или я тебя подвину, — сказал я.

— Мы знаем, почему она расстроена. — отец положил руку мне на плечо. — Мы расскажем тебе, пока будем готовить. Осталось совсем немного времени, чтобы приготовить ужин на День благодарения.

Я недовольно поморщился, но позволил ему увести себя на кухню.

Мама ставила индейку в духовку, выражение её лица было мрачным.

— В этом году мы будем праздновать поздно.

— Не переживай об этом, любовь моя. Никто не против. — папа отпустил меня, притянул её к себе и поцеловал в лоб.

Её губы слегка изогнулись в улыбке, и у меня заныло в груди.

Я начал разворачиваться, чтобы пойти за Бринн, но Рэйф и Зандер тут же снова преградили мне путь.

— Что ты помнишь о пребывании в подвале? — спросил папа, вкладывая мне в руку карточку с рецептом. Я не стал смотреть вниз, чтобы прочитать, для чего она предназначена.

— Не много. Словно всё тумане.

Я вспомнил гнев.

Ярость.

Немного боли.

Всё стало проще, когда Бринн меня обняла.

Её тело было невероятно приятным на моих пальцах.

Её похоть заставляла меня чувствовать себя чертовски живым.

— Она не хотела кормить тебя своей похотью. Сказала, что ты не хочешь стать зависимым от неё и будешь ненавидеть её за то, что она заставляет тебя, — сказал отец. — Другого выхода не было. Никто из нас не смог заставить тебя измениться, включая Бринн. Питание от неё было единственным способом вывести тебя из этого состояния. Мы приняли решение за тебя, а не за неё.

Я моргнул.

— Она несколько раз извинилась перед тобой после того, как ты отпустил её там, внизу, — сказал Зандер. — Ты никак не отреагировал.

— Я был ошеломлён. Я никогда раньше не чувствовал насыщения, — прорычал я в ответ, протискиваясь сквозь братьев. Они сопротивлялись не так сильно, как я ожидал.

— Энтони в твоей старой комнате, — позвал папа через плечо.

Я остановился.

Новая волна ярости обрушилась на меня.

Я разберусь с ним.

Затем поговорю со своей парой.

— Мы должны помочь Анастасии, — сказала я, вышагивая по комнате Майлз. — Думаю, она планирует провести День благодарения по полной программе, даже после всего, что произошло.

— Тебе нужен отдых от Баша, — напомнила Майлз.

— Я не знаю, чего хочу, и не могу весь день сидеть в этой комнате. — я провела рукой по мокрым волосам. Они были слегка влажными, но точно не сухими.

— Возможно, сейчас не самое подходящее время говорить тебе об этом, но у тебя на заднице довольно большое пятно крови, — заметила Татум.

Я оглянулась через плечо, пытаясь разглядеть место, но не смогла. Оно было слишком низко.

— Я переоденусь, а потом мы пойдем помогать Анастасии, — решила я.

Мои подруги кивнули.

Через несколько минут мы уже спускались по лестнице. На полпути моя решимость улетучилась, когда в животе снова заклокотало чувство вины.

Я не хотела смотреть Себастьяну в глаза.

Однако поворачивать назад было уже поздно.

К счастью, когда мы добрались до кухни, Анастасия была там одна.

— Неужели эти ублюдки сбросили все заботы на тебя? — спросила Татум.

Анастасия улыбнулась, но улыбка не достигла её глаз. Ей было не по себе от всего этого.

Мне тоже.

Я больше никогда не позволю себе вынашивать коварные планы. Зло и я были явно несовместимы.

Мы все взяли по рецепту и принялись за работу. Анастасия включила рождественскую музыку, чтобы поднять настроение, пока мы готовили.

Татум и Майлз поддерживали беседу, хотя мы с Анастасией почти ничего не говорили.

Через час после этого все четверо парней один за другим вошли в дверь. Баш зашёл последним, и я отвернулся от него, зажмурив глаза и позволив миксеру перед собой работать дольше, чем следовало.

Взбитые сливки должны были получиться очень взбитыми.

Миксер выключился, и пара массивных рук опустилась на мои бёдра.

Я замерла.

Мои глаза оставались закрытыми.

Губы коснулись моего уха.

— Нам нужно поговорить, Бринли.

Чёрт.

— Я занята.

— Это была не просьба.

— Мы можем поговорить позже, — прошептала я.

— Мы поговорим сейчас. — он оттащил меня на несколько шагов назад, и мне пришлось открыть глаза, чтобы понять, куда я иду.

— Разберись со взбитыми сливками, Рэйф, — сказал Баш. Это не было приказом… но это был приказ.

Рэйф отсалютовал ему, а Баш продолжал вести меня в обратном направлении, пока мы не оказались за пределами кухни и всех, кто в ней находился. Затем он повернул нас обоих. Его руки оставались на моих бёдрах, пока он вел меня к лестнице, а его грудь касалась моей спины, во время движения.

Комок стоял у меня в горле всю дорогу до свободной комнаты, которая должна была стать моей, но в ней остались только вещи Себастьяна.

Он усадил меня на край кровати, после чего наконец отпустил мои бёдра и отступил назад. Его взгляд был напряженным и медленно перемещался по мне, как будто он убеждался, что со мной всё в порядке.

Или рассуждал о том, как лучше убить.

А может, пытался решить, где он хочет попробовать меня в следующий раз.

Мои щёки порозовели от этой мысли, хотя я понимала, что первый вариант более вероятен, чем два последних.

— Ты переоделась, — сказал он.

Эта тема оказалась гораздо легче, чем я ожидала.

— На старой была кровь.

Его глаза сузились.

— Твоя кровь. — я жестом указала на его живот, где на белой рубашке виднелось огромное пятно крови, благодаря тому, что костюм был расстегнут. Вероятно, кровь текла и в других местах.

Он не взглянул вниз.

— У тебя до сих пор идет кровь? — спросила я. Это казалось более легким разговором, чем тот, который, как я понимала, предстоял.

— Нет. Мы быстро восстанавливаемся, если нас как следует кормят.

И я правильно его кормила… Я надеялась.

Я больше ничего не сказала.

Не знала, что ещё сказать.

Он ясно дал понять, что разозлится, если будет питаться от меня, но я всё равно заставила его это сделать.

— Ты сказала моей семье, что я возненавижу тебя за то, что ты меня кормишь, — сказал он, снова сузив глаза. Баш продолжал стоять передо мной, такой чертовски высокий, что был намного выше меня, а я по-прежнему сидела на кровати.

— Ты ясно дал это понять, когда мы были в постели, — сказала я.

Его глаза ещё больше сузились.

— Чёрта с два.

— Ты не хотел связывать нас. Ты сказал, что зависимость от меня будет означать кражу твоей свободы. Большинство людей ненавидят тех, кто лишает их свободы воли.

— Настрой свой чёртов прибор, Бринли. Есть огромная разница между тем, чтобы не хотеть чего-то, и тем, чтобы ненавидеть кого-то за это. Я не хочу розовую футболку, но, если ты подаришь мне её на Рождество, то не станешь врагом.

Я поняла, что он снова говорит о переводчике, и насмешливо сказала.

— Поправь свой прибор. Есть огромная разница между розовой футболкой и связью, на разрыв которой уйдет десятилетие, Себастьян. Майлз прошла через это — и я знаю, что похоть всех остальных будет казаться тебе ужасной на вкус следующие десять лет из-за того, что сделала я.

— Я так сильно хотел тебя весь последний год, что похоть всех остальных уже казалась мне дерьмом, — прорычал он. — И ты не называешь меня полным именем.

— Я никогда не получала разрешения на использование твоего прозвища, — бросила я в ответ.

— Почему моя пара должна спрашивать моего разрешения, чтобы называть меня так, как она хочет?

Вопрос на мгновение застал меня врасплох, но я довольно быстро пришла в себя.

— Я не твоя пара, Баш. То, что у нас есть, не навсегда. Я человек, и я старею. А ты — нет. То, чего я хочу, никогда не имело для тебя значения. Прости, что пошла против твоих желаний, когда кормила тебя, и думаю, что сейчас нам лучше начать восстанавливать дистанцию между нами.

Я встала, но он оказался передо мной, как только я двинулась к двери.

— Ты меня не слушаешь, Бринли.

— И ты меня не слушаешь!

— Да, это так. — Баш шагнул ко мне.

Я сделала шаг назад.

Он сделал ещё один шаг вперёд.

— Ты беспокоишься, что я злюсь из-за того, что ты меня накормила. Это не так.

Я снова отступила.

— Ты думаешь, что люди, которые заботятся о тебе, смирились с тем, что ты состаришься и умрешь в одиночестве. Это не так. — он снова шагнул вперед.

Я попытался отойти, но спиной уперлась в стену.

— Ты боишься, что наши отношения не вечны. Это не так. — он подошёл ближе, прижимая меня к твердой поверхности. Я резко вдохнула, и его руки скользнули вверх по изгибу моих бёдер, пока не нашли талию. Я протянула руки между нами, пытаясь создать дистанцию.

— Ты не можешь этого гарантировать, — сказала я, и моё сердце учащенно забилось.

— Этернум, Бринли. Скажи, что ты моя, и мы скрепим узы здесь и сейчас.

— Я не могу этого сделать. Нас даже нельзя назвать друзьями, — прошептала я. — Ты всё ещё злишься, что я тебя накормила, и…

Я прервалась, когда его руки взяли моё лицо и запрокинули мою голову назад.

— Посмотри на меня. Я выгляжу злым?

У меня сжалось в горле.

Он не сделал ничего.

— Я пытался избежать зависимости так долго, как только мог, но знал, что это неизбежно. Я решил раздвинуть твои бедра и попробовать тебя на вкус, зная, что это будет лишь вопросом времени, когда я потеряю контроль над собой. Ты накормила меня, чтобы спасти мою жизнь, — это гораздо лучше, чем если бы я, в конце концов, потерял контроль над своим голодом.

Слезы навернулись мне на глаза, и я крепко сжала пальцы на его костюме.

— Я чувствовала себя сущим дьяволом, Баш. Во всём, что случилось, была моя вина. Даже в твоей демонической форме мне пришлось соблазнять тебя, чтобы ты от меня питался.

— Когда я был в этой форме, мой разум контролировала ярость. Я едва понимал, что происходит. И уж точно не твоя вина в том, что Энтони решил, что питаться от моей пары — это разумно. Это решение он принял совершенно самостоятельно.

— Он был здесь только потому, что у нас с твоей мамой был коварный план. Я должна была с помощью своего тела убедить тебя скрепить связь со мной. Мы подумали, что мне разумнее превратиться в демона, а не в вампира, и я сказала ей, что сделаю всё возможное, чтобы сломить тебя. Она пригласила Энтони, чтобы он тебя подтолкнул.

— Это должно уменьшить мое влечение к тебе? — его большой палец провел по единственной слезинке, скатившейся по моей щеке, и стёр её.

— Не знаю. Мне не следовало этого делать.

— Чёрта с два. Если ты хочешь искушать меня, готовя в стрингах и мастурбируя в комнате напротив моей, это твоё право. — он смахнул еще одну слезу, снова проведя большим пальцем по лицу. — Энтони сам сделал свой выбор. Я уже дрался с этим ублюдком; он прекрасно знал, что делает, когда питался от тебя.

— Я до сих пор чувствую себя ужасно из-за этого.

Он легонько поцеловал меня в губы.

— Мне жаль.

— Это не твоя вина.

— Если мы играем в игру с обвинениями, то единственная причина, по которой он оказался здесь, — это то, что я отказался трахать тебя, даже когда ты трясла голой задницей у меня на кухне. Если бы ты хоть немного представляла, какие мысли проносились у меня в голове…

— Грязные? — моя хватка на его рубашке усилилась.

— Грязные. Они сделают эти щеки такими розовыми, что цвет никогда не потускнеет.

Мои губы изогнулись в улыбке, совсем чуть-чуть.

— Не знаю, но ты сказал, что сто лет не прикасался к женщине. Наверное, у меня более грязные мысли, чем у тебя.

Он хихикнул, звук был низким и глубоким.

— Несомненно так и есть.

— Тогда назови мне своё число. Со сколькими женщинами ты был?

— Ты не хочешь играть со мной в эту игру, Бринли. — он слегка помассировал мне кожу головы, не ослабляя своей хватки на моём лице. — Если ты назовёшь мне число, я превращу его в список мужчин, которых нужно убить.

Мое лицо порозовело.

— Это не ответ, Баш.

— До тебя я был с тремя девушками. Только с одной из них — больше одного раза. Полдюжины демонов тоже, хотя я не спал ни с одной из них уже несколько десятилетий.

Мои глаза округлились.

— Только девять? Тебе определенно не нужен мой список.

В его груди заурчало.

— Я буду трахать тебя столько раз, что ты больше никого не вспомнишь.

— Это обещание?

— Да. — он приблизил свои губы к моим и легонько поцеловал меня. — А еще это просьба. Твоя похоть насытила меня так, что я и представить себе не мог, что такое возможно. Моё тело до сих пор чувствует себя расслабленным, как никогда.

— Ты опять голоден? — спросила я, и сердце моё сжалось.

— Совсем немного. Но не до такой степени, чтобы я принял это за норму. Это вообще едва заметно.

— Хорошо. — я закрыла глаза на мгновение.

— Если тебя это утешит, я полностью поддерживаю твой выбор в пользу демонизма, а не вампиризма, — пробормотал он, продолжая легонько поглаживать кожу моей головы.

— Я собираюсь стать вампиром, если ты так и не согласишься скрепить узы пары, — сказала я тихим голосом.

— Бринли, я пытался сделать это несколько минут назад. Этернум. Скажи, что ты моя, и узы будут скреплены.

Я слегка покачала головой.

— Если я скажу об этом сейчас, ты наверняка передумаешь, когда мы вернёмся к тебе домой. К тому же, мы до сих пор являемся лишь друзьями. Я почти ничего о тебе не знаю.

— Это наш дом. И, если ты отказываешь мне сейчас, это дает мне право играть так же грязно, как и ты.

Мои глаза слегка расширились.

— Что это значит?

Он снова прикоснулся своими губами к моим, поцелуй был по-прежнему легким.

— Ты поймешь это.

— Засранец.

Он снова захихикал и погладил меня по уху, прежде чем опустить свои руки.

— Мы должны спуститься вниз и посмотреть, можно ли спасти этот праздник.

Я вздохнула.

— Никакой вины, — предупредил он. — Если я увижу, что ты выглядишь виноватой, я затащу тебя в кладовку в холле и буду тобой наслаждаться, пока твоё чувство вины не исчезнет.

По телу снова разлилось тепло, но когда он вывел меня из комнаты, я уже не сопротивлялась.

Из-за событий, произошедшим утром и после обеда, мы не успели приготовить почти все блюда на День благодарения. После небольшого спора решили, что лучше есть всё по мере готовности.

Мы принялись за еду в середине дня и не останавливались почти до полуночи, когда огромная индейка была наконец готова.

Никогда в жизни я не чувствовала себя такой наполненной. И нет — в кои-то веки это была не шутка про секс.

Баш оставил меня на кровати и отнёс чемодан в нашу комнату, когда мы, наконец, отправились спать. Когда он вернулся, я уже полусонная лежала на спине на кровати.

— Ты не голая, — проворчал он, бросая мой чемодан рядом со своим.

— У меня нет сил на секс, — пробормотала я в ответ.

— Чтобы кончить не нужна энергия, Бринли.

— Но она нужна, чтобы раздеться.

Баш схватил подол моего платья и потянул обтягивающую ткань вверх, а затем снял с меня.

Я застонала.

— Ты и сейчас голоден?

— Ммм… — он расстегнул бюстгальтер и спустил его с моих рук, освободив грудь. Он сжал их, и по моему телу разлилось тепло.

Может быть, он был прав, когда говорил про оргазм.

— Если ты собираешься прикоснуться ко мне, то должен прикоснуться и к себе. Я слишком устала, — пробормотала я.

— Мне не обязательно кончить. — он стянул стринги с моей попки. — А я думал, мы говорили о том, что ты завязала с трусиками.

— Ты говорил об этом, а потом украл мои стринги. Не помню, чтобы я когда-нибудь соглашалась.

— Ты согласишься.

— Конечно, я это сделаю.

Он провёл пальцем по моему клитору, и я судорожно вдохнула.

Может быть, я действительно соглашусь.

— Но ты должен кончить. Я не соглашусь на это, если ты тоже не кончишь, и мы оба знаем, что ты остановишься, если я скажу «нет».

Баш зарычал на меня.

— Я в порядке.

Я потянулась и провела рукой по его эрекции через брюки, заставив его сжать челюсти.

Он столько раз доводил меня до оргазма, а я даже ни разу не позаботилась о нём. Наши отношения становились не в мою пользу.

Моя рука снова провела по его твёрдости.

Может быть, у меня хватит сил на что-то.

— Испей мою похоть, пока я ласкаю тебя, — сказала я, перекатываясь на бок, чтобы оказаться чуть ближе к нему.

— Бринли. — его горячий взгляд был устремлён на мои руки, пока я расстегивала пуговицы на его брюках и освобождала его член. То, как он смотрел, согревало.

— Как сильно у тебя сегодня болели яйца?

Он не ответил.

Я крепко сжала головку его члена.

— Баш.

— Чертовски ужасно, — прохрипел он.

— Ты прервал меня раньше. Мне даже показалось, что ты не хочешь кончить мне в рот, — возразила я, слегка поглаживая его одной рукой, а другой спуская с него штаны. Он стянул их с бёдер, губы скривились в рычании, а глаза закрылись, когда я погладила его немного грубее.

Его реакция на мои прикосновения оказалась достаточной, чтобы я возбудилась.

— Конечно, я хотел кончить в твой рот. — его ответ был резким.

От этого я стала ещё более влажной.

— Ты позволишь мне контролировать ситуацию? — возразила я, проводя языком по его головке. Его бедра дернулись так резко, что мне пришлось ухватиться за основание его члена, чтобы удержать.

Он выругался в ответ.

— Скажи мне, что я главная, — пробормотала я, касаясь губами головки его члена.

Баш сильно пульсировал в моей руке.

— Я долго не протяну.

— Скажи мне, Баш.

— Ты главная, детка. — я поняла, что ему потребовалось чертовски много усилий, чтобы произнести эти слова, и они возбудили меня ещё сильнее.

Я подняла его руки к своим волосам, и они запутались в прядях, как в то утро.

— Ты видишь, как сильно я хочу тебя?

— Конечно. — его хватка усилилась, гранича с болью, но в то же время не совсем сильно.

— Питайся пока я тебя освобождаю.

— Не могу, Бринн. Я сменю форму.

— Тогда изменись. — я обхватила губами его член.

Он снова громко выругался, и я протянула ему лифчик. Через мгновение белье уже было у него во рту, а я стала сосать его член.

Я вбирала в себя его член, а он оставался на месте, напряженный до предела, но по большей части неподвижный. В конце концов, он согласился, что я главная.

Баш был уже близко — я чувствовала его вкус и знала, что это так. Но он до сих пор не начал питаться от меня.

Мои губы оторвались от его эрекции с тихим чмокающим звуком.

— Пей, Баш.

Он вздрогнул, и его ноздри раздулись, когда он вдохнул.

Его тело изменилось, за спиной расправились крылья. Мои глаза расширились, когда его член начал увеличиваться и утолщаться на глазах. Он запульсировал, и я поняла, что он вот-вот достигнет оргазма.

Я успела обхватить его губами, прежде чем Баш начал кончать мне в рот, член подрагивал от каждого спазма, когда он наполнял мой рот своим вкусом. Он был сладким, как чёртов шоколад, которого он так много ел.

Что-то теплое и твердое проскользнуло между ягодицами, и я задохнулась, когда кончик чего-то почти острого провел по моему отверстию, а затем и по клитору.

Мои бедра сомкнулись вокруг него.

Я перевела взгляд вниз и расширила глаза, увидев его хвост, пробирающийся между моих ног. Хотя мой рот по-прежнему был занят его членом, пульсация от его оргазма закончилась.

Я вздрогнула всем телом, когда его хвост заскользил по мне взад-вперед. Что бы ни терлось об меня, на самом деле оно не было острым — просто имело заостренный конец, и их было несколько. На ощупь они были треугольными, с острием, которое идеально касалось меня и было изогнуто настолько, что не причиняло боли.

Сверхъестественные парни могут испытывать множественные оргазмы, поэтому я знала, что Баш может и дальше продолжать.

Мои бедра раскачивались, когда я двигалась по гребням на его хвосте, толстый шнур двигался вперед и назад, пока я двигала ртом по члену Баша.

Он глубоко вдыхал мою похоть, отказавшись от лифчика, чтобы взять больше. Его бедра двигались вместе с моим ртом, совсем чуть-чуть, и мне нравилось, что Баш позволял мне делать с ним то, что я хочу.

Его член заглушил мои крики, когда я тёрлась о его хвост, а его хватка на моих волосах усилилась, когда он снова запульсировал, наполняя мой рот своей спермой.

Он отстранил меня от своего члена, затем перевернул на спину и раздвинул мои бёдра.

Его глаза впились в меня, пока он наблюдал за тем, как его хвост ласкает меня. Он закрыл мне рот ладонью, когда я снова потеряла контроль над собой.

Он вдыхал моё вожделение до тех пор, пока я не пришла в себя, а потом, перевернувшись на спину, укрыл нас одеялом.

Возбужденный член Баша скользил между моих ягодиц, когда он прижимал меня спиной к своей груди, мои глаза закрылись, а губы изогнулись в счастливой улыбке.

— Ты восхитительна на вкус, — сказал он мне на ухо, крепко обхватив мою талию. — Уже готова скрепить узы?

Я улыбнулась шире.

— Я ведь тебя едва знаю.

— Я люблю готовить, ем много шоколада и всё обдумываю, — сказал он, слегка погладив меня по уху.

Моя улыбка стала шире.

— Это не совсем то, что знать твои надежды и мечты. Или твою историю. Пока что мы придерживаемся дружеских отношений.

Он вздохнул.

— Я расскажу тебе то, что ты хочешь знать, завтра.

— Ммм… — это меня не убедило. Не то чтобы я ему не верила, просто он казался чертовски замкнутым, и я не думала, что он так легко откроется, как говорил.

— Секса достаточно, чтобы удовлетворить твои потребности? — пробормотал он, звуча почти так же устало, как и я.

— Во мне ещё даже не было твоего члена.

Он усмехнулся.

— Ты чертовски совершенна.

— Тогда может мне завести ребенка?

— Ты чертовски совершенна, детка. — он поцеловал меня в шею. — Спи. Мы должны уехать через несколько часов.

Я засыпала с улыбкой, которая не сходила с лица.

Баш отнес мой чемодан наверх, оставил его в моей комнате и окинул взглядом помещение. Выражение его лица говорило о том, что он о чём-то думает, но не выдавал никаких сведений.

Я сказала ему, что собираюсь принять душ и переодеться, прежде чем готовить, и, когда я выпроводила его из комнаты, он не стал жаловаться.

Когда я вошла в ванную, мой телефон завибрировал от очередного сообщения.

Баш:

Я:

Баш:

Я:

Баш:

Сюрприз?

На самом деле это было очень мило.

Я:

Фотография совсем недовольного Бэша, сидящего в «Хаммере», пришла сразу же.

Баш:

Я:

Баш:

Я фыркнула.

Я:

Баш:

Я прикусила губу, чтобы не усмехнуться.

Я:

Баш:

Моё тело запылало.

Я:

Баш:

Я:

Баш:

На самом деле это была неплохая угроза.

Я также не сомневалась в его способности довести дело до конца.

Решив, что его больше всего заденет, если я просто не отвечу на сообщение, я положила телефон на стойку экраном вниз и отправилась в душ.

Честно говоря, я не была возбуждена, и у меня не было желания доставать свой вибратор. Если бы его не было слишком долго, я бы сделала это, просто чтобы насолить. Но, если я собиралась кончить, то могла бы и покормить его, когда буду это делать. Два зайца одним выстрелом и всё такое.

В конце концов, я не хотела, чтобы он был голодал.

Было много вещей, в которых я не была уверена, но это не одна из них.

Следующие несколько дней прошли в вихре секса и работы. Когда не было секса или работы, была еда.

И разговоры тоже.

Мы работали на диване или на одной из наших кроватей, чтобы быть ближе друг к другу.

Я старалась обсуждать с Башем свою жизнь, и он делал то же самое. Как бы я ни наслаждалась сексом, разговоры помогали мне чувствовать себя хорошо в отношении нашего будущего.

Он никогда не изменялся и не питался, находясь внутри меня — мужчина очень боялся причинить мне боль, — но это не делало его менее горячим для меня.

Каждую ночь он давал мне шанс скрепить узы.

И с каждой ночью моё «скоро» становилось всё слабее.

Когда мы всё-таки закончили, мой желудок яростно заурчал, а ноги так тряслись, что я едва могла стоять. Баш отнес меня в душ, и я прислонилась лицом к его груди, пока он мыл нас обоих.

Даже после всего, что мы сделали, он продолжал скользить пальцами по моему телу и говорить, как сильно любит его, пока мыл меня.

Это снова возбудило меня, и, заставив его измениться, я зарылась пальцами в его перья, что вызвало у него очередной оргазм.

Возможно, оргазм в душе мог быть более захватывающим, чем я предполагала.

Когда мы полностью вытерлись, он прикоснулся губами к моему лбу.

— Пора тебя покормить.

— Я в порядке, — запротестовала я, хотя слова прозвучали слабо. — Давай просто ляжем спать.

Мой желудок снова громко заурчал, как бы подчеркивая мою ложь.

— Нет. — он поднял меня на руки, прижав к груди, понес на кухню. Я была немного не в себе после секса, и мне потребовалась минута, чтобы сориентироваться.

Мы находились в его коттедже.

Верно.

Большие окна, более современная мебель.

— Я никогда не привыкну к квадратным креслам, — пробормотала я и уткнулась в плечо Баша.

Он усмехнулся.

— Знаю. Они холодные и скучные, верно?

— Не думаю, что я сказала именно так…

— Ты сделала это.

Я помрачнела.

— Прости. Это было грубо.

— Не извиняйся. Мне нравится, что ты выражаешь о свои чувства. Я не умею угадывать.

— Я тоже. — я прислонилась лбом к его шее, закрыв глаза от приятного, знакомого комфорта. — Тебе действительно не нужно для меня готовить. Сейчас, наверное, середина ночи.

— Сейчас чуть больше двух часов ночи. Я просто собираюсь сварить пасту. Ничего особенного.

— Ты, наверное, собираешься приготовить соус к ней, — проворчала я.

Его усмешка сказала мне, что я была права.

— Самый простой соус, который ты знаешь, — предупредила я.

— Хорошо, детка. — он поцеловал меня в висок, а затем усадил на столешницу.

Я прислонилась головой к шкафам и подняла босые ноги, чтобы устроиться на дорогом камне под ними. Я надела свою обычную футболку для сна и стринги, но не чувствовала себя неловко, когда со мной был только Баш.

Его руки касались моей кожи каждый раз, когда он проходил мимо меня, чтобы взять ингредиенты или как-то иначе приготовить еду. Он погладил моё колено, когда наполнял кастрюлю водой. Сжал мою икру, когда потянулся за мной, чтобы взять ложку. Тыльные стороны его пальцев коснулись моего соска, когда он протянул руку за кастрюлей.

Я никогда раньше не чувствовала себя такой любимой.

Или что-то вроде того.

У меня защипало в глазах, когда я смотрела, как он двигается, прикасаясь ко мне при каждом удобном случае, просто потому, что ему этого хотелось.

Когда его взгляд переместился на меня, он нахмурился.

— Что случилось?

— Пустяк. — я смахнула несколько слезинок.

— Очевидно, это не пустяк. — он положил ложку и оставил и макароны, и масло, которое начал растапливать.

— Это глупо, — сказала я, вытирая глаза.

— Я люблю глупости.

Я попытался нахмуриться, но в основном безуспешно.

— Нет.

Баш взял моё лицо в свои руки, нежно его обхватив.

— Расскажи мне.

— Просто… — я прикусила губу. — Я влюблена в тебя, Баш. Знаю, что это слишком рано, но я никогда не чувствовала такого раньше. Это ошеломляет, но в то же время кажется таким правильным. Я никогда раньше не чувствовала себя такой защищенной, спокойной и счастливой.

Его беспокойство улетучилось, и улыбка растянула губы.

— Я тоже люблю тебя. Этернум, Бринли. — его голова склонилась к моей, и он прикоснулся поцелуем к моим губам.

Баш не надеялся, что я скажу ответное слово и скреплю узы. Он согласен был подождать столько, сколько я просила.

Но чего я ждала? Неужели завтра или через неделю я буду уверена в нём больше, чем сейчас?

Я так не думала.

Не то чтобы скрепление уз положило конец нашему влечению. Мы бы хотели друг друга ещё сильнее, если бы зависели друг от друга в плане удовлетворения похоти.

Или, по крайней мере, я бы хотела его больше. Теоретически. Вряд ли он может хотеть меня больше, чем уже хотел.

— Этернум, Баш, — прошептала я ему в губы.

Его тело застыло.

Волна боли накатила на меня, а вместе с ней и волна жара.

Баш обхватил меня за талию, удерживая в вертикальном положении, пока головокружение затуманило мой разум. Мой лоб прижался к его плечу, и я к нему, дрожа всем телом.

— Паста слипнется, — пробормотала я, распластавшись на нём.

— Мне плевать на пасту, детка. Теперь ты больше никогда от меня не уйдешь. Давай я подержу тебя, пока тебе не станет лучше — уверен, что перемены очень сильные. — его хватка была крепкой.

Собственнической.

Он принадлежал мне.

И я ему. Одного слова было достаточно, чтобы связать нас навсегда.

Ладно, двух слов.

— Хорошо, — сказала я.

Баш был моей парой. Если он хотел обнять меня, пока наш ужин превращался в дерьмо, он мог меня обнять. Ужинов будет ещё много.

Так много ещё ужинов.

А моя семья… ну, мои братья будут в ярости. Но они не станут тащить меня в свою тюрьму, а мы не могли находиться вдали друг от друга, чтобы не спровоцировать безумие, так что они ничего не могли с этим поделать.

Разве что, возможно, навредят Башу.

…Мы перейдем эту дорогу, когда доберемся до неё. Надеюсь, с братьями моей пары в качестве поддержки.

Через несколько минут головокружение и дрожь прошли, и я наконец оторвала голову от плеча Баша.

— Я в порядке, — сказала я. — Ты можешь меня отпустить.

— Я пока не готов.

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

— Паста будет ужасной.

— В городе есть магазин тако, который работает круглосуточно. Дорога туда займет всего несколько минут. — он выключил плиту, поднял меня со стойки и понес к «Хаммеру». По дороге он захватил одеяло и обернул его вокруг меня, прижимая к груди.

— У меня есть ноги.

— Знаю. Я хочу, чтобы они были в моих руках, вместе со всем остальным. — он сжал мои бёдра и задницу, где держал меня, но неохотно опустил, когда мы добрались до машины.

Я никогда не представляла себе будущего, в котором буду есть тако в 2:30 ночи со своей демонической половинкой, но, честно говоря, я бы ничего не изменила.

Рождество наступило очень скоро — и вместе с ним пришли драконы.

Мы с Башем были на кухне вместе с его братьями, родителями и моими лучшими подругами, когда раздался звонок в дверь.

— Просто веди себя спокойно, — прошептала я Башу, обмахивая своё лицо.

Я, например, не собиралась изображать спокойствие.

Эти ублюдки действительно могут причинить ему вред.

— Всё будет хорошо, Бринли. — Баш взял меня за руку, и я неохотно позволила ему потянуть меня за собой. Когда мы дошли до двери, он прижал меня к себе и открыл её.

На пороге стояли все трое моих братьев со своими обычными ворчливыми выражениями на лицах. Все они выглядели почти одинаково: золотистая кожа и светлые волосы, как у меня. В отличие от меня, они были покрыты татуировками. Татуировки были чем-то вроде традиции перевертышей, но меня никогда не посвящали в детали.

Все три пары глаз сузились, как только увидели нас с Башем.

Ужас.

— Привет, ребята! — воскликнула я, отпустив Баша, чтобы обнять всех троих. Эти ублюдки были такими большими, что я едва смогла обхватить их всех.

Мои нервы должны были справиться с неловкими объятиями, потому что, если я не буду достаточно воодушевлена, то начнется драка.

— Джас, Элай, сколько лет прошло. Вы должны взять за правило навещать меня почаще, — сказала я, отступая назад к Башу и обнимая его одной рукой. Он прижал меня к себе, но, как всегда, в этом не было сомнений. — Август, я решила простить тебя за то, что ты так долго играл в няньку. На самом деле это оказалось очень полезно.

— Что за хрень у тебя на руке? — прорычал Август, угрожающе шагнув ко мне.

Баш даже не вздрогнул.

Я тоже не стала, хотя мне очень хотелось.

— Метка пары. — я радостно подняла руку, чтобы показать им. — Как выяснилось, Баш сопротивлялся тяге к связи между потенциальными парами, пока ты не привёз меня в его дом. Потребовались некоторые уговоры, но, в конце концов, я убедила его заключить сделку. — я подмигнула Августу.

Август зарычал и снова шагнул к нам.

— Чёрт, — пробормотал Джаспер себе под нос.

Элай положил руку на плечо Августа.

— Ты не можешь убить этого ублюдка или отвезти его в тюрьму. Они связаны.

— Что ты можешь сказать в своё оправдание, Виллин? — прорычал Август.

— Ты просил меня защитить твою сестру, и нет лучшей защиты, чем скрепленные узы пары. Если кто-то прикоснется к ней, он умрет, — резко сказал Баш.

Я поборола желание закатить глаза.

Несносный, чрезмерно заботливый человек.

Но я не могла его не любить.

— Ты прикасался к ней, — процедил Август.

— С любовью, — возразила я.

Август бросился на нас, и Баш осторожно спрятал меня за спину.

Затем закрыл дверь у меня перед носом.

Я моргала, глядя на дерево, не более трех секунд, прежде чем Рафаэль и Зандер открыли дверь и вышли наружу, чтобы подстраховать Баша.

Дверь снова закрылась.

Я нерешительно потянулась к ручке, но мои пальцы остановились, не повернув её.

— Бринн, не могла бы ты сделать партию мятных трюфелей, которые все так любят, пока мы работаем над обедом? — позвала Анастасия из кухни.

Мои губы слегка изогнулись в улыбке.

— Ты не думаешь, что мне следует прекратить бой?

— Нет, когда всё закончится, настроение у них будет получше. — голос у неё был бодрый; она уже точно оправилась от всего, что произошло на Дне благодарения. И, когда я сказала ей, что мои братья приедут на праздник, она тоже захотела второй семейный праздник.

Я отошла от двери и присоединилась к ним на кухне.

Как бы нереально это ни было, но мне нравилось, как моя жизнь соединялась с жизнью Баша.

— В лучшем настроении и с кровью, наверное, — проворчала Майлз, когда я присоединилась к ним на кухне.

— Скоро твои братья будут уговаривать тебя тоже завести детей, — сказала Анастасия, подмигнув мне.

Я рассмеялась.

— Может быть, в твоих мечтах.

Она усмехнулась, и Элдрич тоже усмехнулся.

— Наберитесь терпения, — призвала Татум, оторвавшись от пирога, над которым работала. — Пока что мы все просто наслаждаемся нашими парами.

— Хорошие вещи приходят к тем, кто их ждет, я полагаю, — согласилась Анастасия.

Мы работали все вместе, рождественская музыка звучала из моего телефона, пока мы болтали и готовили.

В конце концов, все шестеро парней вошли в дом. Как и ожидалось, все они ухмылялись.

И истекали кровью, причем в нескольких местах.

Вымокнуть они не успели: их покрывал снег, который находился на разных стадиях таяния.

Один за другим мои братья обнимали меня и ворчливо поздравляли.

Виллины заулыбались ещё шире, когда всё закончилось, и после того, как Баш быстро поцеловал меня, все исчезли наверху, чтобы взять у моей пары сменную одежду.

Когда все они спустились вниз в брюках и рубашках, я не смогла удержаться от смеха.

Мои братья ни при каких обстоятельствах не носили костюмы.

Несколько лет спустя