На русском языке публикуется впервые

Юнсыль проснулась из-за режущей сухости в горле. Вокруг все еще стояла жара, но не такая изнуряющая, как прежде. По крайней мере, пот уже не лился градом.

— О… вода…

Юнсыль схватилась за шею и села на кровати. Протерла еще сонные глаза, отдернула шторы и огляделась по сторонам: эту комнату она видела впервые. Обстановка немного потускнела, но все еще производила впечатление.

— Где это я? — сказала себе Юнсыль и, почувствовав невыносимую боль в горле, тут же снова обхватила шею. Она даже собственный голос не узнала.

Юнсыль слезла с кровати. На полу в ванной она заметила Касселя, который спал в неудобной и даже странной позе.

— Кассель! Кассель! — едва слышно прошептала Юнсыль, потому что голос у нее практически пропал.

Принц вздрогнул и проснулся. Он поморщился: у него затекла шея.

— Юнсыль.

Он хотя бы мог говорить. У Юнсыль же получалось только шептать:

— Сколько времени прошло? У тебя есть вода?

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Я в порядке, но у меня очень болит горло. А как ты? У тебя есть вода?

— У меня тоже болит горло. Что касается воды… видимо, придется поискать. В подвале дворца есть убежище. Давай сначала сходим туда, а по пути осмотрим покои.

Кассель отряхнулся, встал и вместе с Юнсыль вернулся в свою комнату. Вокруг было гораздо светлее, чем до того, как они заснули, — возможно, потому, что уже наступил день. Но от этого жара становилась еще невыносимее. В конце концов Кассель снял с себя всю громоздкую верхнюю одежду, оставшись лишь в тонкой рубашке и брюках.

Принц и девочка вместе вышли из комнаты. Юнсыль с любопытством оглядела дворец и спросила:

— А разве ты не можешь просто сотворить воду? Если ты Ткач снов, не означает ли это, что тебе под силу делать во сне все, что захочешь?

— Конечно, Королевство Грез — это мир, существующий во сне, но здесь не действует сила Ткачей. Даже нам не дано управлять чужими снами в королевстве по своему усмотрению. Да, можно пользоваться какой-нибудь простой магией, но уж точно не заклинанием на создание.

— Но при этом ты можешь спать во сне?

— Теоретически да. Когда я жил в королевстве, то, естественно, спал. Но обычно я этого не делаю, потому что попадаю в короткие сны… — объяснил Кассель, осторожно спускаясь по сломанной в нескольких местах лестнице. По пути он поддерживал Юнсыль, которая и так пару раз чуть не свалилась.

Спустившись на два этажа, они попали в огромный зал. Раньше его использовали как парадную гостиную. Люстра, которая когда-то сияла на потолке, была разбита вдребезги. Сердце Касселя сжалось от тоски по старому Дворцу грез: закрыв глаза, принц отчетливо представлял его былой облик.

Этажом ниже находился подвал. Так как Пожиратель снов уничтожил все подземные помещения, подвал тоже был разрушен. Фонари, которые при помощи пыльцы снов освещали путь, пропали, и Касселю пришлось самому приманить ее, чтобы создать источник света. К счастью, впереди показалась узкая щель между завалами — через нее вполне сумел бы протиснуться человек.

— Это может быть опасно.

— Пока мы ничего не трогаем, все будет в порядке, верно же? И кстати, в подземелье есть тюрьма?

— В Королевстве Грез нет такого понятия, как преступление. Потому что нет тех, кто их совершает. Единственное, что можно с натяжкой назвать преступлением, — это отлынивание от долга… поэтому под землей нет тюрьмы, только убежище, кладовая и сокровищница. Когда доберемся до убежища, то найдем там запас воды.

— Тогда пошли быстрее.

Они ускорили шаг. К счастью, убежище оказалось недалеко от лестницы, по которой они спустились, и, хотя дверь была сломана, внутри все осталось цело благодаря крепкой конструкции. Друзья довольно быстро нашли воду. Сначала Кассель дал бутылку Юнсыль, а потом взял другую себе.

— Даже пыль сюда почти не попала, — сказала Юнсыль. Она выпила всю воду за раз и теперь держала в руках чистую стеклянную емкость.

Кассель кивнул, им действительно повезло.

— И что мы теперь будем делать?

— Вообще-то, моей первоначальной целью было буквально осмотреться вокруг… но что-то я слишком увлекся. Прости.

— Да брось. Мне же все равно было любопытно, что это за место и на что оно похоже.

Кассель улыбнулся.

— Ты, наверное, ожидала большего. Надеюсь, не сильно разочарована, увидев его в таком состоянии?

— Нет! Вовсе нет! И мы ведь сможем все восстановить, как только найдем и соединим осколки Камня грез?

— Я не уверен, но мои знания о силе Камня дают мне основания думать, что это возможно. Да и в целом Королевство Грез сохранилось именно благодаря Камню. Так что я почти уверен, что мы сможем все восстановить.

Кассель и Юнсыль вышли из убежища, держа в руках по две бутылки воды.

— Сейчас мы отправимся в кладовую, чтобы забрать побольше хранящейся там пыльцы. А потом, если останется время, попробуем заглянуть в сокровищницу и поискать осколки Камня грез.

— Кажется, что мы здесь уже целый день. Сколько же времени прошло в реальном мире?

— Трудно сказать, потому что от одного и того же сна некоторые люди просыпаются через десять минут, а некоторые — через два часа. Но вообще видеть слишком длинные сны нехорошо.

Кассель и Юнсыль направились в кладовую пыльцы снов, которая находилась еще глубже, чем убежище. А по мере приближения к сокровищнице в памяти Касселя все чаще всплывали воспоминания о встрече с Пожирателем.

Его массивное тело и крылья, огромные лапы с острыми когтями и жуткие красные глаза… В этих глазах не было ничего, кроме неутолимого голода по сновидениям и бесконечной жадности. Они пугали Касселя до такой степени, что у него перехватывало дыхание, а одна мысль о них заставляла его дрожать и обливаться холодным потом.

— Кассель, ты в порядке?

— …Да.

Юнсыль украдкой взглянула на бледное лицо Касселя и последовала за ним вниз по лестнице.

— Пришли.

— Она что, заперта?

На двери Кладовой хороших снов красовался большой висячий замок. Воспоминания о Пожирателе снов появлялись каждый раз, стоило Касселю прикрыть глаза. Принц прислонился к стене и попытался перевести дыхание. Поэтому вместо Касселя к двери подошла Юнсыль и начала бездумно тянуть замок. Он несколько раз щелкнул, но больше ничего не произошло. Пыльца снов считалась самым важным сокровищем Королевства Грез, а замок, ответственный за ее сохранность, конечно, был крепче любого другого. В конце концов Юнсыль сдалась, посчитав, что с нее хватит. Внимательно осмотрев замок, она спросила:

— В нем даже нет скважины? Он такой прочный; похоже, его так просто не сломать. Неужели тут нет какого-нибудь инструмента, который мог бы разрезать замок?

Пока Юнсыль осматривалась вокруг, Кассель медленно подошел к запертой двери.

— Он заколдован. Его нельзя открыть ни ключом, ни инструментом. А если точнее — на весь склад наложено защитное заклинание.

Из кончика его указательного пальца исходило яркое сияние пыльцы снов. Он принялся чертить магический знак. Но рука дрожала, и часть круга получилась неровной, поэтому Кассель стер ее и нарисовал заново. Когда руки начинали трястись слишком сильно, принц и вовсе останавливал работу. Так что ему потребовалось много времени, чтобы закончить круг целиком.

Дорисовав символ, Кассель наполнил его своей энергией, круг ярко засветился и пришел в действие. Шестеренки его начали медленно вращаться. Когда самая большая сделала около четырех оборотов, механизм, который, казалось, отлично работал, вдруг перестал функционировать: самая крупная шестеренка и вторая по величине никак не хотели сцепляться друг с другом. Их заклинило, а ужасный скрежет лишь подтверждал поломку. Шестеренки беспрерывно скрипели, пытаясь прийти в движение, но в конце концов в какой-то момент просто рассыпались в воздухе.

— Ой.

— Что? Ничего не происходит?

— У меня не выдержала рука… Хотя подожди…

Кассель никогда раньше не совершал подобной ошибки. Пусть все, что он сейчас испытывал, было для него в новинку, магия по-прежнему оставалась его самой сильной стороной. Да и заклинание для открытия замка было не таким уж сложным. Кассель со всей силы ударил кулаком по стене, потрясенный первой в своей жизни неудачей.

— Ой, ты меня так испугал. Что случилось?

— У меня не вышло. Я нарисую его снова, но у меня сейчас так трясутся руки… О, прости, что напугал тебя.

— За что ты извиняешься, если просто можешь еще раз его начертить? В любом случае ты единственный можешь открыть замок, Кассель. Неудивительно, что магический круг не работает, если его неправильно нарисовать.

Юнсыль продолжала болтать как ни в чем не бывало. Кассель попытался вернуть себе самообладание и снова начал создавать магический круг. Словно в подтверждение, что вся сила сосредоточена в его руках, пыльца снов, исходившая из кончиков пальцев, засияла еще ярче.

В памяти Касселя всплыли наставления королевы. Он учился у нее магии с самого раннего возраста. Она была прекрасной матерью и в то же время великим магом. Несмотря на то что король и Кассель обладали более выдающимися навыками Ткачей снов, королева лучше всех в Королевстве Грез умела рисовать магические круги.

«Сохраняй спокойствие в любой ситуации, Кассель. Нарисовать магический круг сложнее, чем ты думаешь. Если он будет хоть немного неправильным, то ничего не получится. Если разум ослабевает, то и кончики пальцев тоже. Сохраняй спокойствие и самообладание. Разум должен быть похож на озеро, а не на океан. Очень спокойное, тихое озеро без волн».

Он глубоко вздохнул и начал заново с особой тщательностью вычерчивать магический круг. Кассель представил себе озеро, такое спокойное и неподвижное, что даже ветер не колышет его глади. Кончики пальцев прекратили дрожать, а взгляд стал неподвижным.

Наконец Кассель снова наполнил магический круг, и замок заработал. Гудел он очень громко. С этим звуком один за другим отпирались замысловатые затворы. Затем замок с грохотом упал на пол.

— О, он открылся! — воскликнула Юнсыль.

Она распахнула обе двери, и перед ней предстала огромная кладовая пыльцы снов. На полках стояли стеклянные баночки с волшебным порошком. В кладовой не было специального освещения, но пыльца, напоминающая Млечный Путь, источала собственный свет. Лицо Касселя будто переняло его и волшебным образом засияло. Юнсыль мгновение завороженно смотрела на него, а затем заставила себя вернуться к делу.

— Ты же говорил, что Пожиратель снов съел всю пыльцу?

Юнсыль осторожно взяла флакон и протянула Касселю, который внимательно осмотрел его со всех сторон.

— Пыльца снов должна быть герметично закрыта в стеклянной банке, иначе она рассеется в воздухе. Видишь, горлышко плотно запечатано? Наверное, поэтому мы не видели здесь ни одной песчинки.

— Хотя бы в этом нам повезло! Но разве мы сможем унести ее всю? Здесь так много.

— Давай пока возьмем ровно столько, сколько нам может понадобиться. Тингл она тоже будет нужна, поэтому, я думаю, примерно четыре флакона. Все равно пыльца здесь в полной сохранности, поэтому мы можем просто снова запереть дверь и повесить замок обратно.

Юнсыль взяла в руки две баночки. Стеклянные флаконы размером с бутылку для воды доверху полнились пыльцой снов, но при этом их вес совсем не ощущался, словно они были пустыми.

— Потрясающе. Она такая легкая! — удивленно пробормотала Юнсыль.

— Пыльца снов ничего не весит.

Кассель взял еще один пузырек, и они вдвоем покинули кладовую. Заперев замок тем же способом, что и открывал, Кассель вместе с Юнсыль направился вглубь подземелья.

И в этот момент дворец сильно задрожал, как будто произошло землетрясение.

— Ой!

Юнсыль потеряла равновесие и упала, выронив флакон, который держала в руках. Из разбитого стекла поднялась пыльца снов. Она мгновенно рассеялась в воздухе, окрасив его разноцветными искрами. Кассель бросился к упавшей девочке и рукой прикрыл ей рот и нос.

— Не вдыхай! Параллельные сны опасны. Я сейчас уберу ладонь, а ты задержишь дыхание, договорились?

Юнсыль кивнула — Кассель отнял руку с ее лица и помог ей подняться на ноги. Тут принц увидел, что проход в сокровищницу завалило, и быстро пересмотрел свой план. Они не смогут там пройти, значит, нужно быстрее выбираться отсюда.

Но что это за землетрясение?

В Королевстве Грез не бывает стихийных бедствий. Само по себе оно является абсолютным пространством. Поэтому в данной ситуации существовало только две возможные причины землетрясения.

Либо обвалилась часть полуразрушенного дворца, либо…

Откуда-то пришла волна тепла. Такой жары они не ощущали с тех пор, как оказались под землей. Кассель машинально повернул голову в сторону источника жара.

И встретился с красными глазами.

— А…

Кассель тихо застонал. Его пульс участился, сердце бешено колотилось. Один только вид чудовища наполнял принца таким глубоким ужасом, что он не мог пошевелить ни единым мускулом, и все же тело тряслось и дрожало помимо воли.

Он хотел сбежать. Он должен был сбежать. Он хотел выжить. Он должен был выжить. Но ничего не мог сделать.

Кассель лишь безучастно смотрел на медленно приближающегося Пожирателя снов. Все вокруг замедлилось. Крошечные частицы пыльцы, рассеянные в воздухе и медленно переливающиеся цветными искрами, камни на стене, шипящие и плавящиеся от дыхания дракона, биение пульса в собственной все еще дрожащей руке — и приближающиеся в темноте два красных глаза Пожирателя снов.

Наконец дракон просунул голову в тесный проход, а потом и сам вошел внутрь. Подземные коридоры Дворца грез за его спиной складывались как карточный домик, не выдержав напора громадного туловища. Кассель, интуитивно почувствовав приближение смерти, закрыл глаза.

— Кассель! — судорожно закричала Юнсыль, собрав последние силы и сделав глубокий вдох, ведь до этого она продолжала задерживать дыхание. И только тогда время принца снова потекло в правильном направлении.

Почувствовав аромат пыльцы, Пожиратель снов бросился на Касселя, но массивное тело застряло в проходе. Принц воспользовался заминкой и начал чертить магический круг. Это был тот же самый круг, который он нарисовал, когда спасался бегством в прошлый раз.

На этот раз кончики пальцев не дрожали, а разум оставался спокойным озером.

Когда Пожиратель снов уже готов был сожрать Касселя, магический круг засветился и активировался. Пространство треснуло, образовав щель. Кассель бросился в нее, схватив за руку Юнсыль, которая едва не потеряла сознание от долгой задержки дыхания. В одной руке он все еще держал пузырек с пыльцой снов.

Из пасти Пожирателя вырвался огонь. Через некоторое время пламя утихло. Но в комнате никого не было. Лишь пыльца из разбитого флакона поблескивала в воздухе.

Войдя в сон дяди, Кассель вздрогнул от пронизывающего все тело мороза. Было так холодно, что даже пальцем не пошевелить. Ему казалось, что малейшее движение мгновенно заставит замерзшее тело разбиться на мелкие кусочки. Сколько бы он ни оглядывался по сторонам, не мог найти ни света, ни звука. Все вокруг было черным. Даже когда Кассель моргал, он не мог с уверенностью сказать, открыты или закрыты его глаза. Принц дышал, но лишь по инерции, потому что не мог почувствовать, поступает ли в легкие воздух. Не было ни верха, ни низа, ни какого-либо другого ориентира. Кассель осознал, что он — единственный объект в этом пространстве.

Принц начал двигаться наугад. Он предположил, что если сосредоточится и продолжит идти, то когда-нибудь достигнет края сна. А там найдет дыру, через которую разбитый сон сможет вытечь наружу.

Однако затея провалилась. Хотя Кассель разобрался, куда двигаться, как бы долго ни шел в этом направлении, он оставался на месте. Как будто сон все время расширялся. Кассель замер.

Не слишком ли поздно? Не превратилось ли это пространство в пустынное место, где уже никогда не сможет поселиться новый сон? У Касселя возникло дурное предчувствие. Он покачал головой.

— Нет, неправда. Если бы это пространство было уже полностью разрушено, я бы не смог войти. Так что надежда еще есть, раз оно сохраняется.

Тем временем окружающая температура постепенно снижалась. Мертвый мир всегда стремится к абсолютному нулю. Кассель понимал, ему нужно что-то предпринять, пока он не замерз насмерть. Принц поднял указательный палец и вызвал пыльцу.

— Раньше я, конечно, бывало, управлял снами, которые уже существуют, но… никогда не создавал их с нуля.

Сначала Кассель вспомнил все известные ему магические круги. Для очищения снов, для исцеления снов, для управления снами и многие другие. Мысленно Кассель объединил и подкорректировал их, чтобы создать нужный сначала в своем воображении. Он не знал, получится ли заклинание и сработает ли оно так, как задумано, но должен был попробовать.

Поначалу ничего не выходило. Пыльца должна была оставаться на месте, но температура настолько опустилась, что субстанция замерзла, потеряла свое сияние и рассыпалась, прежде чем принц успел завершить заклинание. Кассель в отчаянии вздохнул. Нарисовать круг в этом пространстве невозможно.

Придется положиться только на свои способности Ткача. Кассель припомнил множество техник и приемов, которыми владеют он сам и ему подобные. В его сознании будто открылась книга с тысячами страниц. Он быстро перелистывал их и наконец наткнулся на то, что искал.

Кассель сомневался, что означает выражение «зависит от воли Камня грез», но на данный момент это был лучший вариант. Вот только в книге предполагалось наличие целого артефакта.

— Так или иначе, я должен попробовать.

Кассель достал осколок Камня грез, который захватил с собой. Когда он наполнил его своей силой, кусочек снова начал сиять. Кассель продолжил напитывать его энергией. Осколок, как губка, вбирал всю силу принца. Сколько бы силы он ни получил, Камень оставался ненасытным. Теперь он уже не просто брал энергию Касселя, а сам высасывал ее из принца. Готовый потратить все резервы, Кассель решил довериться осколку Камня. И с облегчением подумал, что без инъекций пыльцы его ресурсы давно бы иссякли и он потерял бы сознание от истощения.

Постепенно свет Камня грез становился все сильнее и ярче. Затем в какой-то момент он стал сопровождаться громким шумом. Камень начал работать. В то же время Кассель уловил неразборчивый шепот. Казалось, что звук проходит не через барабанные перепонки, а попадает напрямую в мозг. Это были голоса женщин и мужчин, старых и молодых, людей и животных. Словно тысяча звуков слились в один.

Язык, на котором они говорили, напоминал древнее наречие Королевства Грез, но не полностью совпадал с ним. Кассель смог различить лишь несколько слов.

— Избранный… Воля… Оружие… Расплата?

Кассель стоял в растерянности, на лице его отразилось полное непонимание. В это время вибрация Камня стала сильнее. Казалось, он был чем-то раздражен.

— Если хочешь заключить сделку, назови мне цену, дурак!

В этот момент неразборчивый шепот внезапно превратился в отчетливый язык Королевства Грез. И пока Кассель медлил, не в силах понять, что же ему делать, голос снова закричал:

— Цена!

— Сила, сила!

— Сделка состоялась.

С последним словом вибрация Камня грез прекратилась. Он перестал поглощать энергию Касселя. С руки, что сжимала осколок, капал пот.

А еще в ней оказалось громадное копье, на рукояти которого виднелся узор из переплетенных хвостов двух чудесных драконов. На древке, превышающем длиной рост Касселя, красовалось изящно вырезанное изображение сплетенных тел чудищ, настолько реалистичное, что казалось, будто они живые. У навершия оба дракона сливались воедино. В открытой пасти вместо традиционной жемчужины торчало конусообразное острие. Копье выглядело угрожающе, будто готово было разорвать противника на части. Но оставалось великолепным: из прозрачного металла и золота, а еще из него исходили пять разноцветных лучей, совсем как Камень грез.

Осколок исчез, но Кассель каким-то образом смог определить, что он и превратился в копье.

Принц легко взмахнул магическим оружием: внешне оно казалось очень тяжелым, но в руке ощущалось невесомым. А законы физики на него будто бы вовсе не действовали: Кассель перекинул копье влево, а затем изменил направление движения оружия на середине пути, совершенно не ощущая инерции.

— Нет, ну и что мне с этим делать?

Будучи принцем, Кассель обучался нескольким боевым искусствам, но только азам. Фактически он не владел ни одним из них в совершенстве, а уж тем более никогда не держал в руках настоящее копье.

Кассель неосознанно вытянул руку и ткнул наконечником в воздух. И вдруг почувствовал, как из острия вытекает сила. В этот момент лезвие начало светиться белым, а затем из конусообразного наконечника вырвался направленный луч, словно Кассель нажал на невидимый поршень. Пока принц пытался побороть резко возникшее головокружение, свет от копья свободно разлился в пространстве небытия. Будто вокруг резвилось несколько сотен маленьких фей.

Везде, куда проникал свет, появлялось сновидение.

Кассель оперся на копье, чтобы не упасть. Он и так едва держался на ногах после того, как израсходовал столько сил. Голова все еще кружилась, а в животе бурлило, но он продолжал стоять, изучая открывшуюся перед ним фантастическую картину. Свет не застыл, не разбился, не исчез. Он существовал по собственной воле, струился и двигался, словно сам знал, что делает.

По всему пространству небытия расплывались сновидения, словно чернила на тончайшей бумаге для рисования. Некоторые из них представляли собой фантазии, рожденные в воображении, другие — воспоминания о прошлом из реальной жизни. Все они оказались черно-белыми, как немые фильмы ушедшей эпохи, но тем не менее это были сны. Кассель коснулся самого большого из них, и сон вдруг пришел в действие: он начал прокручивать разные сценки, совсем как в кинотеатре. В черно-белом воспоминании были мама Юнсыль, сама девочка и… там был Кассель.

Неизвестно, сколько прошло времени, но наконец свет сделал все, что намеревался, и медленно погас. Пространство небытия теперь полнилось огромными и прекрасными черно-белыми картинами.

Из небытия, которое уничтожало все, к чему прикасалось, Кассель создал бытие.

Собрав последние силы, принц начертил магический круг, через который мог бы выйти из сна. Пыльца тоже изменилась — она не застывала и не исчезала. Во вновь созданном пространстве магический круг функционировал вполне нормально. Кассель вывалился из сна и тут же потерял сознание.

А открыл глаза от звука зовущего его голоса:

— Кассель! Кассель!

Услышав стук, он машинально повернул голову к двери и увидел, что она заперта. Юнсыль неистово колотила и крутила дверную ручку, пытаясь попасть в спальню. Кассель вскочил на ноги. В глазах вдруг потемнело, голова закружилась. Он чуть не упал, но успел ухватиться за стену.

— Как же долго я был без сознания…

В правом кармане мундира лежало что-то тяжелое. Принц нащупал там осколок разбитого Камня грез. Кусок вернулся в ту же форму, в какой был до того, как Кассель вошел в сон. Может быть, в следующий раз не придется наполнять его таким количеством силы, чтобы превратить в копье… Принц повернул ручку двери, а сам непроизвольно оглянулся на кровать, где спали родители Юнсыль.

И поймал взгляд дяди, который к тому моменту уже проснулся.

Глаза его были открыты, но что-то все равно ощущалось неправильным. Пока Кассель стоял в онемении из-за необъяснимого чувства ужаса, в комнату ворвалась Юнсыль. Ее лицо было мертвенно-бледным. Она подбежала к лежавшему с открытыми глазами отцу.

— Папа, ты в порядке? Ты ранен? Кассель, ты все исправил?

Юнсыль все еще была в замешательстве и не находила себе места, но в конце концов немного успокоилась, села на кровать и вытерла слезы. Отец, который до этого смотрел на Касселя, перевел взгляд на Юнсыль. Принц заговорил как можно спокойнее:

— Юнсыль, подойди сюда.

— Что? — ошарашенно спросила она, вытирая слезы.

Кассель протянул ей руку.

— Подойди.

— В смысле? Почему? В чем дело?

И в этот момент заговорил отец Юнсыль. Его голос был слишком четким для человека, который так долго спал.

— Дочка!

Юнсыль подскочила и схватила его руку, что безвольно лежала на кровати. Дрожа от волнения, прижалась к ладони губами. Касселя охватила тревога. Казалось, что-то не так. Принц не мог понять, что именно, но с дядей происходило нечто странное. Его дочь так сильно плакала прямо у него на глазах, а он даже не успокоил ее. Юнсыль была вне себя от счастья, поэтому не заметила ничего необычного. Она с радостью прошептала:

— Я думала, с тобой что-то случилось… Слава богу, все хорошо! Прости меня, прости… Папа, я люблю тебя.

— Я хочу есть.

— М-м?

— Я голоден.

Буквально потеряв дар речи, Юнсыль подняла голову и застыла в такой позе. Кассель подумал, что лицо его дяди напоминает восковую фигуру. Не живого человека, а именно искусно смоделированную куклу.

— Дочка, я хочу есть. Дочка, я хочу есть. Доченька, я хочу есть.

Отец Юнсыль повторял фразу «я хочу есть» каким-то механическим голосом, при этом выражение его лица оставалось неизменным. По спине Касселя заструился холодный пот. Юнсыль, казалось, не понимала, что происходит. Она попеременно глядела то на мать, которая все еще не открыла глаза, то на отца, что смотрел на нее без единой эмоции. Внезапно Юнсыль вскочила.

— Го-голоден? Прости. Я быстро что-нибудь придумаю. Подожди минутку!

Юнсыль выбежала из комнаты, не глядя на Касселя. На ее лице читалась растерянность. Затем послышался звук закрывающейся входной двери.

Кассель осторожно прикрыл дверь в комнату. Затем подошел к своему дяде, который уставился на принца стеклянными глазами.

— Дядя?

— Кассель.

— Вы в порядке?

— Я голоден.

Кассель стиснул зубы. Что-то было совсем не так. Принц медленно сел на край кровати, чтобы не испугать мужчину.

— Дядя, вы меня помните?

— Кассель.

— Что вы сейчас чувствуете?

— Ничего.

Кассель сразу понял, что произошло: в настоящем у дяди не было ни воспоминаний, ни стремлений. Обычно так живут именно те, кто потерял сон. Они становятся калеками, способными ощущать лишь голод и желание спать. Но есть еще одна вещь, которую теряют те, кто не видит снов.

Эмоции.

Кассель вспомнил воссозданный им сон своего дяди. В нем были и образы, и желания, но все они получились бесцветными.

У дяди Касселя остались все воспоминания и физические потребности, но он потерял эмоции. Как немое кино, которое не вызывает таких же ярких чувств, как кино со звуком.

— Дядя, вы любите Юнсыль?

Тот покачал головой. Как будто и вовсе не знал, что такое любовь. Кассель решил не продолжать беседу, а встал, обошел кровать и приблизился к тете, глаза которой были по-прежнему закрыты. Дядя же продолжал следить за каждым его движением.

Пока Кассель был без сознания, его силы в некоторой степени восстановились, и теперь он мог использовать самые простые навыки. Принц дотронулся указательным пальцем до лба тети и закрыл глаза. Он хотел заглянуть в ее сны. Дядя смотрел на все это с абсолютно пустым выражением лица.

Однако Касселю так и не удалось увидеть ее сон. Там не было ничего. Если в сознании дяди царило «небытие», оставшееся после того, как дракон съел сон, то в разуме тети даже такого пространства не было. Оно исчезло как сущность. Кассель беспомощно опустил руки.

— Тетя…

Что тут сказать? Ведь даже дядя, сон которого, как думал Кассель, удалось восстановить, лишился эмоций. Принц снова и снова анализировал каждое свое действие. Задавался вопросом, где же ошибся, что сделал не так. Но ответ был один и тот же.

Всё. С самого начала он все делал не так.

Юнсыль, которая ушла за едой, долго не возвращалась.

Она пришла только на рассвете. Ее глаза были опухшими от слез. Почти все это время Кассель стоял у входной двери и ждал Юнсыль, и, когда она наконец пришла, он пробормотал:

— Я же волнуюсь, когда ты вот так уходишь и…

Но не успел договорить, потому что Юнсыль кинулась ему на шею. Она вся дрожала. Кассель вздохнул и начал с нежностью гладить ее по волосам, пока она тихонько всхлипывала в его объятиях.

— Юнсыль.

— Что пошло не так?

— К счастью, его память не пострадала…

— Я спрашиваю: что случилось?

Кассель попытался объяснить ситуацию, медленно ведя Юнсыль к дивану.

Она уже немного пришла в себя и внимательно слушала. Кассель рассказал ей о разговоре с дядей, который состоялся, пока ее не было дома, и о том, что отец передал ей управление магазином.

— Поэтому ты вступаешь во владение его букинистической лавкой, и тебе решать, как ей управлять. Ты можешь оставить книжный магазин, а можешь открыть кафе или что-то в этом роде. Как думаешь?

— Прежде всего нужно заработать деньги… Нам же придется отправить маму в больницу, да?

— Думаю, да. Для нее опасно продолжать так лежать.

— Что ж, пожалуй, завтра я загляну в папин магазин. Вообще-то я никогда не была у него, поэтому даже не знаю, какие книги там продаются. Знаю только, что это всякие старые издания.

Юнсыль, которая только недавно окончила университет и готовилась устраиваться на работу, быстро приняла тот факт, что ей придется стать главой семьи.

— Кассель, ты не хочешь пойти со мной завтра и помочь мне навести порядок в магазине?

— Конечно. А теперь отдохни. Я сам приготовлю ужин дяде, так что не волнуйся.

— Спасибо, Кассель. Я очень ценю твою помощь. Спокойной ночи.

Юнсыль первая поднялась с дивана и направилась к себе. Кассель торопливо произнес вдогонку:

— Юнсыль, когда я потерял родителей, то думал, что все кончено. Но сейчас же я живу совсем не плохо, так? То есть я не забыл их, да и вряд ли когда-нибудь забуду, поэтому…

Юнсыль повернулась и посмотрела на Касселя, который улыбнулся, пытаясь ее утешить.

— Я знаю, все будет хорошо.

— Так что не отчаивайся. Надежда еще есть, и твои родители знают, что я попробую для тебя как-то…

— Спасибо. Но только без самопожертвования. Ты — все, что у меня осталось.

Слезы, которые она так долго прятала, теперь потекли по ее лицу тонкими струйками.

Прошел месяц, за ним еще один.

Юнсыль пришлось отправить мать в дом престарелых. И пока Кассель целыми днями работал над переводом «Собрания сочинений», а отец не мог заботиться о ком-то еще, помимо себя, ей не оставалось ничего, кроме как полностью взять на себя управление книжным магазином.

— Ох…

Посмотрев на сумму, которая оставалась на ее сберкнижке, Юнсыль вздохнула. Больничные счета за этот месяц вышли особенно большими. Конечно, на накопленные деньги они могли прожить еще несколько месяцев, но чем дольше все это длилось, тем сложнее было оплачивать расходы, рассчитывая лишь на прибыль от книжного магазина.

Сегодня в магазин опять никто не пришел, поэтому Юнсыль закрыла его пораньше и поднялась в дом. Первым делом она проведала отца. Тот по-прежнему сидел на кровати с туповатым выражением на лице.

— Папа, я дома.

— Ага.

— Ты не голоден?

— Голоден.

— Я принесу тебе поесть. Подожди минутку.

Затем Юнсыль направилась в комнату Касселя. Он, как и раньше, не реагировал на стук в дверь, но Юнсыль все равно постучала несколько раз. Это был своего рода акт вежливости. Когда и через несколько минут Кассель не ответил, Юнсыль распахнула дверь и окликнула его по имени:

— Кассель!

Она была уверена, что и на этот раз не докричится, но на удивление он сразу же ответил:

— Юнсыль.

— Что?

— Кажется, я кое-что нашел.

— Что?

Юнсыль бросилась к Касселю. Стол выглядел очень опрятным и аккуратным — совсем не так, как обычно. Бумаги высились ровной стопкой, письменные принадлежности были убраны в пенал. Перед Касселем лежали «Собрание сочинений» и исписанный заметками блокнот.

— Что это?

— Эту часть особенно трудно перевести, потому что здесь много омонимов и многозначных слов, но я попытался интерпретировать текст в соответствии с контекстом. И вот какое предложение получилось.

Кассель вытер лицо ладонью, будто от усталости. Юнсыль посмотрела на экран его ноутбука. Ее взгляд сразу упал на предложение, выделенное черным шрифтом.

«Теоретически Камень грез можно уничтожить. Артефакт — это сосуд, содержащий “силу создания снов”, и его можно разбить с помощью соответствующей “силы разрушения снов”. Однако фрагменты разрушенного Камня входят в сны самостоятельно, в зависимости от их духа. Если у артефакта есть воля…»

— Значит, Камень теперь в сновидениях других людей?

— Думаю, да. Изначально это предложение было гораздо сложнее, но я изменил его, чтобы сделать понятнее.

— Так вот почему Пожиратель съел мамины и папины сны…

— Да, возможно, он пытается найти Камень, но есть еще кое-что более важное…

Кассель прокрутил страницу вниз и выделил одно предложение. Юнсыль тут же прочитала его:

— «Камень грез, разделенный на фрагменты, резонирует с силой Ткача снов… и притягивает Ткача из каждого отдельного пространства снов». Что это значит?

— Я тоже не уверен, что именно означает «притягивает Ткача», но полагаю, когда я вхожу в сон, то инстинктивно иду туда, где находится Камень грез.

— А когда ты попадал в мои сны, ты что-нибудь чувствовал?

— Ничего, но… Я думаю, мне нужно провести несколько экспериментов на других людях. Может, у тебя есть кто-нибудь на примете?

Кассель не знал никого, кроме семьи Юнсыль и соседской старушки, которую он видел каждое утро.

В этот момент Юнсыль посетила блестящая идея.

Она потратила уже столько нервов, переживая о проблемах реального мира. Да, Юнсыль управляла букинистической лавкой, но прибыли не хватало, чтобы оплачивать медицинские счета матери и покрывать другие расходы на жизнь. А Кассель не мог пойти на работу, потому что у него не было даже номера гражданской регистрации.

Но что, если они переоборудуют магазин и превратят его в тематическое кафе, чтобы привлечь внимание посетителей?

В мире существовало множество подобных заведений. Кото кафе, кафе виртуальной реальности и прочие стали настолько обыденными, что у них уже не было особых конкурентных преимуществ.

Кассель же обладал уникальными способностями. Юнсыль осторожно заговорила:

— Кассель, тут такое дело… Ты же знаешь, что сейчас единственный наш доход — это продажи в магазинчике. Но у нас почти нет покупателей.

— Я знаю. Поэтому и сказал в прошлый раз, что готов пойти на любую тяжелую физическую работу…

— Без документов и регистрации это опасно. Вдруг кто-нибудь донесет на тебя, что ты нелегал? А у меня только что появилась отличная идея!

Кассель прищурился, глядя на Юнсыль. Его глаза казались ярко-красными от ниточек лопнувших капилляров.

— Кассель, не хочешь ли ты открыть со мной «магазин сновидений»?

— Магазин сновидений?

— Да. Мы будем продавать сновидения. У каждого есть сон, который он хотел бы увидеть. Например, о том, как ты становишься знаменитостью, или сон, где ты встречаешься со своей бабушкой. Я подумала, что можно было бы открыть магазин по продаже таких снов. Людям мы будем представлять это как гипноз. Что в целом не так уж далеко от истины…

Лицо Касселя помрачнело: он никогда раньше не думал о том, чтобы торговать своими способностями за деньги. Будучи единственным принцем Королевства Грез, он разрывался между гордостью, достоинством и практичностью. Но в конце концов практичность победила. Больше всего Кассель хотел помогать Юнсыль во всем, что бы она ни задумала, даже если в основе такого стремления лежало чувство вины.

— Ты уже выбрала название для магазина?

— Как насчет «Лавки Ткача снов»?

— Если неосмотрительно использовать «Ткач снов», то это будет…

— Да ладно тебе! Кто еще, кроме меня, об этом знает? А название магазина должно привлекать внимание. — Юнсыль попыталась убедить Касселя. — Если мы спроектируем интерьер в стиле библиотеки из какой-нибудь книги фэнтези, то, думаю, многие оценят. Тем более мы же можем сделать так, что клиенты будут видеть сны о том, чего они действительно хотят? Если получится, о нас начнут писать в соцсетях и мы станем известны как «кафе с необычной тематикой» или что-то в этом роде.

Однако по лицу Касселя было заметно, что он колеблется, и тогда Юнсыль ехидно ухмыльнулась:

— Но самое главное… мы выставим хороший ценник.

Кассель снова задался вопросом, насколько это правильно, но остановить «бульдозерную» натуру Юнсыль было невозможно.

Юнсыль проснулась в тени густых крон деревьев. Трава здесь была такой высокой, что достигала середины бедра; недалеко пролегала небольшая тропинка. Рядом с Юнсыль стоял Кассель, который все еще не отпускал ее руку.

— Нужно идти по этой дорожке?

— Не знаю. Давай попробуем.

Они двинулись вперед, ступая осторожно, чтобы их не заметила Хаён. Вскоре перед ними предстал огромный пряничный домик. Он выглядел совсем как в сказке.

Вместо деревьев здесь высились пирамиды из шоколадных кексов, стены были сделаны из печенья. Входная дверь представляла собой большую плитку шоколада, а окна — прозрачные леденцы. Более того, стены были усыпаны монпансье и шоколадной крошкой в качестве украшения. В роли трубы на крыше дома торчал гигантский рожок мороженого. А в трехъярусном фонтане посреди двора вместо воды бурлил жидкий шоколад.

Юнсыль, которая очень любила сладкое, была под большим впечатлением от увиденного.

— О боже! Можно мне откусить кусочек?

— Юнсыль!

— Ну один маленький кусочек.

— Ткач снов никогда не вмешивается в сновидение покупателя. Это третий пункт соглашения. Ты что, забыла уже?

— Да разве это можно назвать вмешательством? — проворчала Юнсыль.

Но Кассель в ответ лишь замотал головой. В итоге Юнсыль пришлось отказаться от своей навязчивой идеи.

— Где Хаён?

— Вон там.

Кассель указал на фонтан. Юнсыль тоже повернулась к нему, но ничего не увидела. Как раз в тот момент, когда она собиралась переспросить Касселя, с поверхности шоколада начал подниматься пузырек воздуха. Юнсыль уставилась на него с открытым ртом, недоумевая, что, черт возьми, происходит. В этот момент из пузыря выпрыгнула Хаён.

— Пух!

Покрытая с ног до головы сладкой жижей, она была похожа на живую шоколадную фигурку. Девочка вышла из фонтана и облизнула руки.

— Как вкусно…

Хаён на мгновение застыла от восторга, а потом присела на корточки и принялась снимать со стен конфеты и шоколад. Как только ее крошечные ручки оказались полны сладостей, она сразу же отправила все в рот. Затем со счастливым выражением лица Хаён начала повторять:

— Это так вкусно… Я счастлива…

Кассель и Юнсыль невольно улыбнулись при виде этой картины.

Хаён поглощала конфеты и шоколад, хватала куски торта и, отламывая от стены домика печенье, окунала его в фонтан. Но даже после этого, казалось, не насытилась, возможно, потому, что находилась во сне.

Вдруг девочка, которая только что беспечно наслаждалась происходящим, спросила:

— А что там в домике?

Протиснулась через дыру в стене и вошла внутрь.

Пока Кассель и Юнсыль раздумывали, что им делать дальше, Хаён полностью исчезла из виду.

— Мы же не можем туда войти, да?

— Не можем. Иначе она нас увидит. Так что будем просто наблюдать за ней издалека.

Юнсыль согласилась с Касселем. Она опустилась на землю, и принц сел рядом с ней.

— Как будто мы пошли на пикник. Как хорошо и спокойно!

Они вдвоем наслаждались тишиной. Юнсыль даже прилегла на траву.

— Кассель, а…

Ба-бах!

Как раз в тот момент, когда Юнсыль собиралась что-то сказать Касселю, земля вдруг задрожала.

Принц вскочил с места, а Юнсыль стала оглядываться по сторонам.

— Что это? Пожиратель снов?

— Нет, я не чувствую его жара.

— Тогда кто?

Кассель повернул голову и с беспокойством уставился на пряничный домик.

В этот момент изнутри раздался душераздирающий детский крик.

— А-а-а-а…

Шоколадная дверь разлетелась вдребезги, и из домика выскочила Хаён. Она бежала, постоянно оглядываясь, будто за ней кто-то гнался.

Хаён попыталась скрыться в лесу. Но вдруг из дверного проема появилась огромная лапа и схватила ее за одежду. Хаён упала, но, к счастью, не лицом вниз. Гигантская лапа крепко вцепилась в ее воротник.

На этой багровой лапе росли длинные черные когти. Грубые, щетинистые волосы покрывали тыльную сторону ладони. Без сомнений, она принадлежала демону.

Затем он вышел из домика и предстал во всей красе. С его головы свисали огромные черные рога, а выпуклые глаза злобно сверкали. Демон облизнул губы и зловеще улыбнулся. Из пасти торчали ряды острых зубов.

— Отпусти! Отпусти меня!

Хаён боролась изо всех сил и пыталась оторвать от себя лапу демона, но чудище только подняло девочку и понесло ее обратно в дом.

— Как ты смеешь есть мой дом? Наглая соплячка, я зажарю тебя и сожру!

— Пощадите меня! Я виновата! Папа, то есть отчим! Я больше никогда так не буду!

Хаён так плакала, что ее лицо было все мокрое и соленое от слез. Но демон не знал пощады. Он захлопнул полуразбитую шоколадную дверь и скрылся в домике.

Кассель и Юнсыль застыли на месте, наблюдая за разворачивающейся сценой. И только когда демон исчез из виду, Юнсыль пришла в себя.

— Разве мы не должны спасти ее?

— Мы можем только смотреть…

— Ты имеешь в виду, что мы не должны вмешиваться даже в таких случаях? Тогда зачем мы пришли в ее сон? — закричала в конце концов Юнсыль, потеряв терпение.

Атмосфера тут же стала напряженной. Кассель стиснул зубы и сказал:

— Дело не в том, что я не хочу ее спасать. Ты же знаешь, что будет с подсознанием Хаён, если мы так бесцеремонно вмешаемся? Ради нее мы должны оставаться на месте.

— А если ее съедят?

— Если до этого дойдет, то она просто проснется.

— Ты же говорил, что если умрешь во сне, то потеряешь душу!

— Технически ты проснешься как раз перед тем, как тебя съедят, если только демон не Пожиратель снов и не обладает достаточной силой, чтобы контролировать твое подсознание.

При упоминании дракона лицо Юнсыль побелело. Пока она беспокоилась о Хаён, Кассель, нахмурив брови, пристально смотрел на пряничный домик. Казалось, он о чем-то глубоко задумался. В домике все еще были слышны крики Хаён.

— А что, если этот демон и есть Пожиратель снов? Что, если он просто поменял облик…

Кассель решительно покачал головой:

— Этого не может быть, я бы еще раньше почувствовал его присутствие.

— Что ты имеешь в виду?

— Сон — это зеркало подсознания. Так что мы знали, что здесь будет замешана ведьма, верно? Совсем как в «Гензель и Гретель». Это сказка в подсознании Хаён.

Юнсыль кивнула. Видя, что она немного успокоилась, сосредоточившись на его словах, Кассель продолжил:

— Но в ее сне появилась не ведьма, а демон. Значит, в подсознании находится именно он. И разве Хаён не назвала его только что отчимом?

Юнсыль округлила глаза. Она ведь тоже заметила эту странность.

— То есть… ты хочешь сказать, что отчим Хаён и есть этот демон?

— Я не могу быть уверенным на сто процентов, но у меня не выходят из головы слова ее матери.

— А что она сказала?

— Что очень волнуется, ведь после того, как она в прошлом году вышла второй раз замуж, Хаён не может найти общий язык с отчимом. И с тех пор как они стали жить вместе, девочка все больше замыкается в себе и избегает общения с ним. Ее мать еще добавила, что Хаён почти не встречается с друзьями.

Узнав о семейной тайне малышки, Юнсыль какое-то время молчала, но потом осторожно произнесла:

— Социальная замкнутость — типичный симптом детей, ставших жертвами домашнего насилия, и вполне вероятно, что ее отец — преступник. Я не уверена, но думаю, что на всякий случай нам стоит поговорить с ее матерью.

Кассель кивнул. И вдруг один из уголков неба начал окрашиваться в черный цвет. Юнсыль запаниковала, наблюдая, как сон постепенно темнеет, словно угасая.

— Почему, почему это происходит?

— Она пытается проснуться. Нужно посмотреть, что происходит в домике. Пойдем!

— Там стало так тихо. А с Хаён… все будет в порядке?

— Уверен, с ней все будет хорошо. В детстве многим снятся кошмары.

Они осторожно открыли шоколадную дверь и вошли в дом. Внутри, как и снаружи, тот был украшен всевозможными конфетами, шоколадом и желе. Друзья шли медленно, стараясь, чтобы их шаги не отдавались эхом, и по пути осматривали дом. Тем временем сон становился все темнее и темнее.

Потом Юнсыль что-то заметила и позвала принца:

— Кассель, посмотри. Это похоже на печь, но вряд ли…

Дверца печи была слегка приоткрыта. Из-за нее торчал локон волос Хаён. Юнсыль испугалась, но присела на корточки и попыталась открыть духовку.

— Юнсыль, подожди.

— Если ты снова не разрешишь мне, то я тогда тебя…

Щелчок. Не успела Юнсыль закончить фразу, как Кассель взмахнул правой рукой, и в ней замерцал маленький огонек. Это был свет пыльцы снов. В то же время темнеющее пространство вокруг замерло.

На мгновение стало так тихо, что Юнсыль подумала, будто оглохла. Она выглянула в окно: сорванные ветром с деревьев листья так и повисли в воздухе, облака в небе тоже остановились. Юнсыль с недоумением посмотрела на Касселя, а он уже открывал печь.

— Это должно помочь.

Юнсыль с волнением уставилась в духовку.

Внутри оказалась Хаён, и как только Юнсыль увидела это, то пришла в ярость. От злости ее глаза расширились и налились кровью.

— Сумасшедший ублюдок! Неужели ты и в реальности такое творишь?

— Скорее всего, реальность немного смешалась с вымыслом из сказки. Успокойся, Юнсыль.

Та осторожно вытащила Хаён из духовки и взяла её на руки, обливаясь слезами. Из-за того, что время во сне остановилось, малышка не дышала, но Юнсыль все еще чувствовала тепло ее тела. Дрожащим от волнения голосом она спросила Касселя:

— Хаён ведь жи-жива?

— Да. Во сне практически не умирают. Обычно все просыпаются до этого момента. Так что не волнуйся.

Кассель прикрыл глаза Хаён и запустил остановившееся время. Листья в воздухе упали на землю, а облака снова медленно поплыли по ветру. Мир продолжил темнеть. Разглядеть предметы перед собой было уже невозможно.

Хаён лежала неподвижно, словно потеряла сознание. Юнсыль невольно охнула, почувствовав, что девочка вся пропахла гарью.

— Я не хочу здесь больше оставаться. Давай уйдем отсюда.

— Да… ой?

Повернувшись, Кассель заметил внутри печи что-то светящееся и попятился назад. Принц почувствовал иррациональное желание приблизиться к источнику света, будто им овладела острая потребность в обладании им. Очевидно, если упустить его сейчас, то придется жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Как одержимый, Кассель полез в печь и схватил светящийся шар. В этот момент сон полностью исчез.

Кассель и Юнсыль на некоторое время потеряли дар речи. Так их потрясли детали этой истории. Теперь они смотрели на Чханхи и Сиён, которые все еще спорили на пляже, совсем другими глазами.

Тем временем юноша ударил Сиён по щеке. Девушка упала. Чханхи вышел из себя и начал орать, как сумасшедший:

— Почему ты сдохла, кто тебе разрешил? Из-за тебя я теперь должен идти в полицию!

— О, пожалуйста, хватит… Я просто хотела этого. Потому что все должно закончиться. Почему ты так…

— Ну нет! Меня в полицейском участке спрашивали, убил ли я тебя! Они даже проводили расследование! Как ты собираешься компенсировать мне душевные травмы? Просто сдохнуть?

Сиён упала на колени и стала умолять о прощении. Обливаясь слезами, она кричала, что не права. На одной стороне ее лица появился большой синяк. Но это не смягчило Чханхи, и он принялся душить девушку. Сиён, не имея возможности дать отпор, была вынуждена терпеть жестокое обращение.

— Теперь из-за твоей выходки все избегают меня в университете. Как ты собираешься загладить свою вину?

Он матерился и оскорблял ее. В конце концов Юнсыль закрыла глаза и заткнула уши, а на кончиках пальцев Касселя угрожающе замерцала пыльца снов.

Через некоторое время силы окончательно покинули Сиён. И только тогда Чханхи убрал руки с ее шеи.

— Ах, какое облегчение. Если бы ты меня убила, я бы не винил тебя. Так почему же ты это делаешь со мной, хотя сама захотела сдохнуть?

Чханхи сплюнул на землю и пошел по песчаному пляжу, оставив Сиён позади. Сказал, что хочет увидеть океан. Как только фигура парня немного отдалилась, Кассель и Юнсыль подбежали к Сиён.

— Очнитесь, ну?

Юнсыль яростно трясла девушку, но та уже была мертва. Юнсыль сжала зубы, закрывая Сиён глаза.

— Когда выйдешь из сна, я заставлю тебя сообщить обо всем в полицию. Заставлю заплатить за свои поступки.

Кассель тоже больше не мог подавлять гнев: его охватило желание наказать обидчика. В конце концов он не выдержал и щелкнул пальцами вслед уходящему Чханхи.

Сон вдруг замер. Шум волн тоже прекратился. Юнсыль на мгновение удивилась этой внезапной остановке.

— Кассель, это ты сделал?

— Нет, это…

В этот момент края сна неожиданно потемнели и начали рассыпаться. Кассель точно знал, кто в этом виноват. Юнсыль же, положив руку на тело Сиён, взглянула на зловещее небо. Время остановилось, волны застыли, мир потемнел. Казалось, что все вокруг — какой-то сюрреализм. В наступившей тишине Юнсыль показалось, что она сама замерла на месте. Ее переполнил ужас.

В этот момент кто-то внезапно схватил Юнсыль за запястье.

— Ай!

Кассель тут же обернулся. Первым, что он увидел, была бледная рука, вцепившаяся в запястье Юнсыль. Через мгновение лежавшая на песке Сиён резко открыла глаза. Полностью черные, без белков. В них не было света, только бесконечная тьма. Когда Юнсыль встретилась взглядом с Сиён, то истошно закричала и попыталась сбросить хватку, но бескровные синие пальцы не отпускали ее.

— Юнсыль!

— Кассель, что, что она делает? Спа-си меня!

Кассель попытался высвободить Юнсыль, но ничего не выходило. Пальцы Сиён, окоченевшие от морской воды, были твердыми, как свинец.

Пока друзья всеми силами старались побороть мертвую хватку, Сиён начала медленно двигаться вверх. Словно оживший манекен, она подняла только верхнюю часть тела. Лица Юнсыль и Сиён сблизились.

— Эй! Отойди! Не делай этого!

Ожившая Сиён внимательно следила за тем, как шевелятся губы Юнсыль, а затем сама стала неуверенно открывать рот. Совсем как ребенок, который только учится говорить. После нескольких невнятных бульканий Сиён смогла произнести первые слова:

— А, вот как ты это делаешь.

Ее голос оказался странным. Он не был ни мужским, ни женским, ни старым, ни молодым и звучал так, словно тысячи людей говорили одновременно. С каждым словом из ее рта вырывался черный дым. Кассель и Юнсыль затаили дыхание и молча уставились на Сиён. У них было дурное предчувствие.

— Я постоянно пыталась это представить. Каково это — уметь говорить и двигаться, как ты.

Сиён медленно убрала пальцы с запястья Юнсыль. Она отцепляла их один за другим, начиная с мизинца, и в том месте на руке Юнсыль проступил багровый синяк. На запястье отчетливо виднелись четыре красные линии. Кассель, нахмурив брови, посмотрел на кровоподтек, после чего перевел взгляд обратно на Сиён.

Она зловеще улыбнулась. Уголки ее рта приподнялись, как будто могли растянуться до ушей. Кассель уставился прямо в черноту ее глаз и спросил:

— Что ты?

Сиён начала ползти к Касселю — ее шатало из стороны в сторону, как какого-нибудь больного. Мокрые волосы делали Сиён похожей на утопленницу. По всему телу Касселя побежали мурашки, но он порадовался, что внимание покойницы на какое-то время переключилось с Юнсыль на него.

Добравшись наконец до принца, Сиён прижалась к земле и стала извиваться как змея. Она выкрикивала имя Касселя, и этот возглас был похож на стон. Будто тысячи голосов одновременно отдавались эхом и оставались звоном в ушах.

— Ах, Кассель. Мой Кассель…

— Что значит твой Кассель? Откуда ты знаешь мое имя?

— Ты же меня знаешь. Уже узнал, да?

Лежа на животе, Сиён подняла верхнюю часть тела. Ее спина и нижняя часть тела образовали прямой угол. Затем она вскинула обе руки и погладила лицо Касселя. Суставы неестественно выворачивались, словно она еще не привыкла к собственному телу. Но покойница не обращала на это никакого внимания. Все, чего она хотела, — это дотянуться до Касселя.

В тот момент, когда ее прохладная рука коснулась его щеки, оболочка сна разрушилась и принц узнал того, кто завладел Сиён.

— Ты? Но как?

— Мое тело заснуло в Королевстве Грез, потому что я съел слишком много снов. Как трудно их все переварить.

Это был Пожиратель. Кассель вздрогнул, но протянул руку в ответ на прикосновение. Он оказался не готов к этой встрече: всего один удар дракона — и ему конец. Это очевидно.

— Если подумать, ты ведь тогда так и не дал мне имя. Как жаль, мой глупенький Кассель. Мой бедный, несообразительный Кассель. Ой, да ты весь дрожишь от страха. Но не волнуйся. Я тебе ничего не сделаю. Что я могу в таком теле?

Дракон говорил правду. Лишь дух Пожирателя на время захватил персонажа чужого сна. Но все же, не выдержав силы дракона, тот разрушился. Сложно было даже представить, насколько велика мощь чудовища.

— Ты тот, кто защищал меня, кто воспитал меня… и тот, кто оставил меня. Мой прекрасный Кассель.

Пожиратель снова и снова звал Касселя, его голос был наполнен одновременно любовью и ненавистью. Принца сковал страх, и он сжал осколок Камня грез, который хранил в правом кармане.

— Однажды я уничтожу тебя. И тогда восстановлю Королевство Грез!

Пожиратель снов в теле Сиён восторженно рассмеялся.

— Конечно, мой Кассель. Я буду ждать. Только ради этого дня…

В этот момент Кассель вытащил руку и направил на дракона.

Он сделал это молниеносно. В его ладони лежал Камень грез, уже заряженный энергией принца. Осколок издавал яркое свечение и слегка вибрировал. Через мгновение он превратился в длинное копье.

И острие этого копья пронзило захваченное Пожирателем тело. Тот посмотрел сначала на руку Касселя, а затем на свою грудь. Дракон выглядел удивленным. Поразило ли его существование копья Камня грез или смелость Касселя, осталось неясно.

Принц сел, подогнув под себя левую ногу, и оперся свободной рукой о землю, чтобы не потерять равновесие. Копье естественным образом выскользнуло из тела Пожирателя снов.

Тогда принц медленно поднялся на ноги, не сводя копья с дракона. Кассель краем глаза проверил наконечник — на нем не было ни капли крови. Увидев это, Пожиратель снов усмехнулся. В груди Сиён зияла дыра, такая большая, что в нее можно было заглянуть.

— Я же говорил, Кассель. Ты глупыш. Это же не мое тело, просто персонаж сновидения, который даже не существует… и ты не сможешь убить меня чем-то подобным… Это всего лишь кусок Камня грез, не так ли?

Однако было заметно, что речь Пожирателя снов становится все медленнее и медленнее.

— Мне еще есть что сказать… Но, кажется, это тело достигло своего предела… Каково это — впервые услышать мой голос, Кассель? Я сделал это специально для тебя… вот так…

— Заткнись, чудовище.

— Почему ты так и не дал мне имени? А я ведь всегда думаю о тебе… Увидимся снова, Кассель… Я буду скучать…

Наконец голос Пожирателя затих. Тьма в глазах Сиён постепенно рассеялась и превратилась в дым. Дракон исчез, девушка рухнула на песок, и в это же время сон опять ожил. Потемневший мир вновь обрел краски. Шум волн прервал тишину.

Юнсыль, что наблюдала за всем происходящим затаив дыхание, наконец заговорила:

— Он у-ушел?

— Да.

— Это же был Пожиратель снов?

Кассель не ответил. Но Юнсыль поняла, что права.

— Просто из любопытства: какие у вас с ним отношения?

— Никаких.

— Но он одержим тобой.

Кассель посмотрел на Юнсыль пронизывающим взглядом.

— Когда я был моложе, он некоторое время был при мне. Я вырастил его и… и потом бросил.

Юнсыль хотела услышать больше, но Кассель, похоже, не собирался ничего объяснять. Вместо этого он равнодушно посмотрел на Чханхи, все еще стоявшего на другом конце песчаного пляжа.

— Нам нужно кое-что сделать.

Кассель щелкнул пальцами. Пыльца снов, превратившись в луч света, направилась к фигуре юноши.

— Ха.

Кассель испуганно вздрогнул, вскочил на ноги и осмотрелся. Это был тот самый коридор, где он подпал под действие пыльцы из пасти Пожирателя снов. Но что-то было не так.

— Дворец… цел?

Потолок был невредим. Никакого едкого запаха не доносилось из уголков комнат. Даже портреты королевской четы по-прежнему висели на своем месте. Кассель подошел к ним, словно завороженный.

— Папа, мама…

Кассель осторожно дотронулся кончиками пальцев до лиц, которые так часто всплывали в его памяти. И тут внезапно осознал, что стал каким-то слишком низким.

— Что со мной?

Он посмотрел на свои руки: они были маленькими, тонкими и очень мягкими.

Принц застыл в недоумении, и тут кто-то окликнул его нежным голосом:

— Кассель!

Тело Касселя машинально пришло в движение — словно кто-то управлял им, как марионеткой на ниточках. Принц оказался в объятиях позвавшего его по имени человека. Зрение затуманилось, и даже рот будто бы открылся против воли.

— Мама.

Голос принадлежал той, по ком он тосковал каждый день. Той, по кому скучал так сильно, что намеренно старался забыть. Кассель попытался поднять голову, чтобы увидеть лицо королевы, но его тело отказывалось функционировать так, как этого требовал разум.

— Не расстраивайся. Он — чудовище, которое в далеком будущем может уничтожить эту страну.

— Но… можно я дам ему хотя бы немного снов на прощание? Он же может умереть от голода…

— Сны придадут ему сил. Если бы Камень грез «очнулся», мы могли бы убить его сами, но артефакт так ни разу и не проявил себя с тех пор, как было сделано пророчество. Это очень грустно. Но мы, конечно, ищем другие способы уничтожить его.

Кассель разрыдался. Одновременно у него возникло ощущение дежавю. Все вокруг казалось таким знакомым.

— Король очень обеспокоен, хотя и издал приказ об изгнании, заявив, что такой вариант — лучший на данный момент.

Эти слова он помнил. Значит, все это действительно уже происходило. Наверное…

— Пожиратель снов не может сосуществовать с нами. Он — воплощение разрушения и жадности. Кассель, если ты считаешь себя истинным наследником, то должен согласиться с решением Его Величества.

В тот день принц отказался от Пожирателя снов.

Кассель вдруг осознал: ему снится прошлое. Что Пожиратель хотел показать принцу через эти воспоминания и почему именно тот день? Пока Кассель мучился вопросами, королева смахнула слезу с его щеки и сказала:

— Принцы не плачут, и ты, как принц, должен подавать пример другим.

Кассель знал, что таким образом мама хотела его утешить, и попытался поблагодарить ее, но рот снова не подчинялся ему. Юный Кассель закричал со слезами на глазах:

— Папа не понимает, что я чувствую! Он же мой единственный друг! Как мне его отпустить? Как папа может так поступать? Он, похоже, ни капельки меня не любит!

— Кассель!

— Мама, и ты тоже!

Маленький принц вырвался из рук королевы и отвернулся. Внутри же Кассель кричал: «Не надо! Посмотри на нее! Иди и скажи ей спасибо, скажи, что любишь ее!»

Кассель не мог взглянуть в лицо матери, хотя понимал, что, возможно, видит его в последний раз. И сказать тоже ничего не мог, вместо этого из его рта вырывались только пустые жалобы. Кассель почувствовал, как печаль разрывает его изнутри, но не смог проронить ни слезинки. Он был вынужден бежать к своему саду, задыхаясь от обиды. В этом состоянии странного разочарования Кассель издал крик, который никто не услышал.

Добравшись наконец до сада, он стал лихорадочно искать кого-то.

— Где ты? Я тут! Я пришел!

Среди ветвей дерева, усыпанного плодами сновидений, появилось нечто черное, слизистое, размером с ребенка. Оно сползло по стволу и остановилось перед Касселем.

Это был молодой Пожиратель снов. Он еще не походил на дракона, а представлял собой бесформенную черную массу. Кассель без раздумий взял его на руки, несмотря на инстинктивное отвращение.

— Мой отец изгоняет тебя. Изначально он собирался тебя убить… Но, думаю, все закончится изгнанием.

Существо, у которого не было рта, не ответило, а лишь мурлыкнуло и прижалось к лицу принца. Кассель всхлипнул, уткнувшись в мягкое шелковистое тело, и сказал:

— Ты хочешь меня утешить? Ну все, хватит.

Кассель осторожно снял его с рук и положил на землю. Существо осталось лежать на месте, словно не понимая причины произошедшего.

— Уходи! Как только я найду способ убить тебя, я это сделаю. Так что уходи сейчас!

Но Пожиратель не уходил. Вместо этого он подполз и потерся о ногу Касселя, как будто хотел, чтобы его снова взяли на руки. Принц снова и снова просил его уйти, но Пожиратель жалобно прижимался к нему, как бы говоря: «Не делай этого».

Наконец Кассель злобно пнул его. Отлетев на несколько метров, Пожиратель, съежившись, уставился на Касселя. Из-за его безликости невозможно было определить эмоции на морде, но каким-то образом принц разглядел боль и обиду в глазах питомца.

Тот долго смотрел на Касселя, потом повернулся и медленно пополз прочь. Принц глядел ему вслед, пока наконец Пожиратель не покинул сад и совсем не исчез из поля зрения Касселя.

Сон постепенно стал темнее. Кассель ждал, когда же проснется от этого кошмара. Не иметь возможности двигаться по собственному желанию, находиться в одной комнате с родителями и не видеть их лиц было мучительно больно.

Но он не проснулся. Вместо этого сон стал показывать гораздо более позднее воспоминание.

На этот раз Кассель был Пожирателем снов. Он понял это по восприятию внешних предметов. Перед ним стоял королевский дворец, который с высоты роста дракона казался почти игрушечным.

Взмахом лапы Пожиратель, или Кассель, разнес в щепки правый шпиль дворца, а затем выдохнул изо рта огонь и поджег внутренний двор. Именно здесь Кассель и Пожиратель когда-то играли вместе. Все феи в саду мгновенно испарились.

— Нет! Пожалуйста, остановись!

И на этот раз ему не удавалось сделать то, чего желал его разум. Кассель страдал от иллюзии, что собственными руками разрушает Дворец грез. Принцу казалось, он сейчас потеряет сознание, но у него не получалось закрыть глаза и остановиться.

И тут он увидел двух человек, стоящих спиной к воротам дворца.

— Нет! — закричал Кассель.

Это были его родители. Король и королева с решительным выражением лица смотрели на гигантского Пожирателя снов.

Кассель интуитивно понял, что видит последние минуты жизни отца и матери. Он смотрел на лица, по которым так скучал, но ощущал ужас.

— Убегайте, пожалуйста!

Он ведь десятки раз молился, чтобы этого не произошло. Король и королева сцепили руки и начали колдовать. Огромное количество искр закружилось вокруг родителей принца, словно они пытались собрать всю пыльцу снов, которая только есть в мире. Количество ее продолжало бесконечно расти. Зрелище ошеломило Касселя. Он впервые видел, чтобы двое людей, действуя как единое целое, смогли аккумулировать столько пыльцы.

Наконец пыльца покрыла весь дворец Королевства Грез. Закружившись вихрем, она готовилась к атаке. Пожиратель снов оставался спокойным.

На мгновение воцарилась тишина, а затем воронка из пыльцы внезапно устремилась к Пожирателю снов. Воздух озарился свечением Млечного Пути. Из пасти дракона вырвалось обжигающее пламя. Наконец огненный столб столкнулся с искрящимся потоком.

Ослепительная вспышка света вынудила Пожирателя зажмуриться, поэтому Кассель больше не мог видеть родителей. За вспышкой последовала мощная ударная волна, которая снесла все на своем пути, как тайфун.

В глубине души Кассель не терял надежды. Такая необыкновенная концентрация пыльцы могла позволить родителям выжить. Даже если им не удалось уничтожить Пожирателя снов, они могли дезориентировать его на какое-то время и воспользоваться шансом спастись.

Спустя, казалось, целую вечность Пожиратель снов наконец открыл глаза. Он увидел двух человек, лежащих на земле. Тела слишком обгорели, чтобы их можно было опознать, но руки все еще оставались сцеплены.

Пожиратель снов взглянул на них, а затем небрежно переступил. Иссушенные тела рассыпались в пыль и разлетелись.

Кассель почувствовал, как внутри него что-то сломалось, но не мог понять, что именно и как это теперь собрать воедино.

Так Пожирателю снов удалось войти во дворец, где он за раз вдохнул все сны, выращенные в Королевстве Грез, а затем погрузился в глубокий сон.

Кассель вернулся в грезы Юнсыль. Будучи Ткачом, он видел множество чужих сновидений, но никогда — своих собственных. Граница между реальностью и грезой размылась. Кассель беззвучно всхлипывал от охватившего его отчаяния и смятения.

В расплывчатом мареве он увидел неясный силуэт. Принц попытался заглянуть в глаза собеседнику, но затуманенное слезами зрение отказывалось фокусироваться. И Кассель просто назвал имя того, кто был ему нужен больше всего на свете.

— Юнсыль?

Собеседник тяжело вздохнул и прошептал низким голосом:

— Ну как тебе? Я могу преподнести и такую иллюзию. Иди ко мне. Отдай мне все, что у тебя есть, мой Кассель. Твои способности, твою силу, тот Камень грез, который ты хранишь у себя.

— Юн…

— Да, я Юнсыль. Та самая Юнсыль, которую ты знаешь и любишь. Поэтому…

Это был завораживающий, прекрасный шепот, способный загипнотизировать любого. Дрожащей рукой Кассель потянулся в карман и достал кусочек Камня грез. И в этот момент…

— Хорошо. Ты же сказал, что любишь меня. Так отдай же мне Камень…

— Что?

Разум Касселя вновь прояснился.

Первое, что он сделал, придя в себя, — отстранился от Пожирателя снов. Слезы высохли.

Он ни разу не говорил Юнсыль, что любит ее.

Кассель снова уставился на размытую фигуру. Только теперь он смог разглядеть Пожирателя снов. То, что Кассель принял за Юнсыль, оказалось всего лишь черной слизистой массой, напоминающей человека.

Находясь под чарами дракона, принц чуть не отдал ему Камень грез. Кассель заскрипел зубами.

— А я и не знал, что ты умеешь говорить. Чуть было не попался на твою удочку. С каждым днем ты становишься все изобретательнее.

Пожиратель снов ничего не сказал.

— А теперь ответь на мой вопрос. Зачем ты показал мне эти воспоминания?

— …

— Что ты знаешь о Камне грез?

— …

— Если не хочешь отвечать, тогда позволь мне рассказать тебе кое-что. Я пришел сюда, чтобы попросить у тебя прощения.

Черная масса, похожая на неорганическое вещество, зашипела.

— Я пришел извиниться перед тобой, считал, ты этого заслуживаешь, и договориться о решении, которое устроило бы нас обоих. Но я передумал.

— Кассель, — произнес дракон голосом Юнсыль.

Он умел вселяться в тела Ткачей, превращаться в человека, вызывать сны у Ткачей, а теперь еще и подражал человеческим голосам. Оставалось лишь гадать, насколько возросла мощь Пожирателя снов после того, как он захватил королевство.

— Не играй в Юнсыль. Не пытайся обмануть меня. Ты растоптал мой родной город, убил моих родителей, а потом оскорбил меня, показав момент их смерти. Я никогда не дам тебе того, что ты хочешь. Будь то власть, Камень грез, извинения или… свою любовь, как это было в прошлом. Так что просто спокойно жди, пока я не приду, чтобы убить тебя.

— Ты не сможешь меня убить. Отдай Камень грез, и я не трону тебя и Юнсыль. Мой Кассель, давай вместе побегаем по саду. Ох, наш прекрасный сад… — отчаянно умолял Пожиратель снов. Но Кассель уловил в его словах угрозу и решительно покачал головой.

— Ты забыл? Ты сжег наш сад.

С этими словами Кассель начертил магический круг, что служил порталом для перехода в реальность. Пожиратель снов так и стоял, не произнося ни слова, пока фигура Касселя не исчезла из Королевства Грез.

Кассель понял, что попал в сон Пожирателя.

Однажды дракон уже нападал на него таким образом, но тогда принцу удалось выбраться невредимым. То, что мы называем сном, на самом деле гораздо проще, чем мы привыкли думать, и в тот момент, когда вы полностью осознаете, что спите, вам нетрудно очнуться. Однако при условии отсутствия внешней силы.

Хотя Кассель был могущественным Ткачом и обычно осознавал, что видит сон, попав в ловушку Пожирателя, даже он не мог оттуда выбраться. Именно поэтому не смог выйти из последнего сна, который создал для него дракон.

— Только не в этот раз!

Не раздумывая, Кассель призвал копье Камня грез. Перевернул его, высоко поднял обеими руками и со всей силы воткнул в землю. Острый наконечник вонзился в пол. Когда Кассель влил свою энергию в копье Камня грез, оно задрожало и начало светиться, резонируя с магией принца. Сила Касселя постепенно концентрировалась на кончике копья, ее бесконечный поток сосредотачивался на острие.

— Бах!

Кассель разом выпустил эту мощь, и световой луч распространился по поверхности, будто ослепительная молния. Почва раскололась на куски, а затем задрожала, как при землетрясении. Свет разбегался все дальше и дальше, пока не достиг края сна.

Кассель воспользовался моментом и направил туда всю свою силу. Молнии, сверкающие повсюду, снова собрались воедино. Вскоре во сне Пожирателя начали появляться трещины.

Через некоторое время он разбился. Кассель тут же открыл глаза.

— Неужели я до сих пор внутри?

Кассель все еще находился во сне Чхансока. Однако странное существо с десятью крыльями и тысячей глаз уже исчезло. Оглянувшись, принц увидел лежащую на земле подругу.

— Юнсыль!

Кассель подбежал к ней и положил руку на лоб.

Он должен был вытащить ее из морока Пожирателя. Сны опасны, когда накладываются друг на друга, ведь кто знает, что дракон может показать тебе в этот раз. Такое пересечение снов может ослабить ощущение реальности, из-за чего станет невозможным определить, где сон, а где явь.

Но Касселю никак не удавалось проникнуть в сознание Юнсыль.

— Какого черта… Какой сон ты вообще видишь…

Ёрым была так счастлива, что аж подпрыгивала на месте. Несмотря на то что сейчас на ней была обычная одежда, она могла в одно мгновение преобразиться с помощью заклинания. Ёрым покачала головой, думая, не переодеться ли прямо сейчас. Превращение по первому требованию — вот что значит быть настоящей девочкой-волшебницей.

В руке Ёрым держала фиолетовую палочку, которая была частью ее наряда. На конце светился прозрачный драгоценный камень — Кассель невольно сфокусировался на нем. Что-то в этом камне привлекало его внимание.

Принц потянул Юнсыль за руку, и они вместе спрятались в кустах.

— Глянь на это. На палочку.

— И что?

— Драгоценный камень на конце. Разве это не осколок?

Юнсыль вытянула шею и внимательно посмотрела на волшебную палочку Ёрым. Драгоценный камень был всего лишь прозрачным кристалликом и совсем не походил на Камень грез.

— Ну, не знаю…

— Давай тогда просто подождем и посмотрим.

Они продолжили наблюдать за Ёрым.

Та быстро огляделась и увидела вход в высокую башню. Она обернулась: другой дороги не было, только одинокий кустик подозрительно покачивался где-то вдалеке.

— Ладно. Наверное, я что-нибудь придумаю, как только попаду внутрь.

Ёрым крепко сжала палочку и толкнула ворота башни. Как только дверь распахнулась, на нее набросились два монстра. Это были огромные слизняки.

Они не поранили ее, просто испачкали своей липкой жидкостью. Но ощущения все равно были не из приятных.

Ёрым произнесла магическое заклинание.

— Трансформируйся, бам-с!

Драгоценный камень на конце ее палочки ярко засветился, и Ёрым окружило сияние. Несколько секунд спустя оно померкло, а она превратилась в волшебницу в фиолетовом наряде. Ее волосы разделились на прямой пробор, их цвет тоже изменился на ярко-пурпурный. Юнсыль опознала образ — он был как раз из одной ее любимой книжки.

— Умри, мерзкое чудовище!

Завершив превращение, Ёрым крепко сжала палочку и начала размахивать ею из стороны в сторону.

— Умри! Умри!

С каждым новым ударом мягкие тела слизняков лопались и уменьшались. Затем в какой-то момент монстры полностью взорвались и погибли.

Юнсыль вопросительно посмотрела на Касселя. Тот вскинул руки:

— Нет, нет, нет. Не все из этого я придумал.

— Девочка-волшебница, которая побеждает монстров, избивая их своей палочкой…

Когда все чудовища на первом этаже были мертвы, открылась дверь на второй. Потом на следующий этаж, и на следующий, и на следующий — там на девочку нападали самые разные монстры, но она всех их уничтожала своей палочкой.

Ёрым без особых проблем добралась до верха. Кассель и Юнсыль медленно последовали за ней.

— Злой демон, я здесь! Я одолею тебя и спасу мир!

Эта фраза, конечно, больше напоминала слова какого-нибудь героя из сказки, а не маленькой волшебницы, но соответствовала образу Ёрым, которая, держа палочку как меч, с размаху толкнула дверь.

— Баааах!

Внутри помещения на верхнем этаже было гораздо просторнее, чем на предыдущих уровнях, и создавалось ощущение величественного храма. Круглое пространство выглядело безлюдным и пустым, если не считать нескольких колонн. Темные мраморные столбы и потолок были покрыты неизвестными рисунками, а пол частично разрушен: то тут, то там виднелись выбоины и трещины.

В углу огромного помещения стоял каменный трон. Необыкновенно массивный, он был слишком велик для человека. Но при ближайшем рассмотрении становилось видно, что подлокотники и спинка очень искусно вырезаны. Он напоминал трон из какого-нибудь фантастического фильма.

— Где ты, злобный демон? — отважно крикнула Ёрым.

Ее голос отозвался эхом, и от этого трон начал слегка подрагивать. Затем все вокруг зашаталось, как при землетрясении.

Ёрым, едва стоявшая на ногах, окончательно потеряла равновесие. Палочка выскользнула из ее руки и укатилась прочь.

В то же мгновение гигантская лапа схватила каменный трон.

Наконец с пронзительным воем появилось огромное чудовище. Ёрым упала на землю, разинув рот, и уставилась на своего противника.

Каждое из десятков его крыльев было покрыто черными щупальцами, похожими на шипы. Черное тело имело ужасно уродливый вид, в темноте можно было разглядеть только голову и хвост. Из головы, как антенны, торчали два красных глаза, а на передних и задних лапах, будто бы прилепленных к телу, росли острые когти. Каменный трон, выглядевший настолько огромным, что на нем уместился бы даже великан, оказался в передних лапах чудовища.

Оно издало короткий вопль, взмахнуло крыльями, и поднявшийся вихрь откинул Ёрым назад на несколько метров. Она отлетела и врезалась в столб. Кассель и Юнсыль, прятавшиеся за колонной, не на шутку испугались.

— Ка… Кассель. Это тоже ты подстроил?

— Нет!

— Как думаешь, с Ёрым все будет в порядке? Она ведь не умрет?

К счастью, девочка обладала силой волшебницы, поэтому быстро встала и отряхнулась. С колонны посыпалась каменная пыль. Ёрым огляделась в поисках своей палочки.

Вихрь, созданный чудовищем, унес ту в дальний угол зала. Ёрым должна была найти ее первой. Глаза девочки сверкнули, и тут чудовище взлетело вверх. Затем оно сложило крылья и начало пикировать прямо на Ёрым. Чудовище напоминало орла, охотящегося на свою добычу.

Девочка сделала кувырок и ускользнула от атаки монстра. Одно из крыльев врезалось как раз туда, где несколько секунд назад стояла Ёрым, — кончики щупалец были настолько острыми, что раскололи каменный пол. Тем временем девочка нашла палочку и теперь держала ее в руке, пока существо пыталось высвободить крыло из расщелины и вертело головой по сторонам.

— Умри, демон!

— Кьяаак!

Ёрым бросилась на монстра, держа волшебную палочку, как дубинку. Он в свою очередь атаковал когтями, острыми, как лезвие бритвы. Когда палочка Ёрым и когти монстра столкнулись, раздался оглушительный треск.

Ни один из противников не был уничтожен, но, к сожалению, стало очевидно, что чудовище намного могущественнее Ёрым. Проиграв в битве, девочка отступила и стала уклоняться от атак монстра. Коготь вонзился в колонну и разрезал ее, как нежный стейк.

— Ой! Это могло ее убить!

Ёрым тяжело вздохнула. Неравная схватка чудовища и девочки возобновилась. Они кружились, смотря друг на друга в упор. Как раз когда напряжение достигло пика, монстр снова напал на Ёрым. Его пальцы были широко расставлены, как будто он пытался схватить ее. Каждый коготь по размеру превосходил девочку.

— И-ха! — воскликнула Ёрым и прыгнула вперед.

На всякий случай Кассель вызвал пыльцу снов. Сверкающий порошок потек из его пальцев.

Изначально принц не проектировал ничего подобного — никаких монстров на верхнем этаже. Сон развивался не так, как планировалось. Принц не знал почему, но этот монстр чем-то напоминал ему Пожирателя снов.

Внезапно лапы чудовища зацепили добычу. Ёрым едва удалось выбраться, протиснувшись между когтями. После неудачной атаки чудовище втянуло их и попыталось ударить девочку, но та, воспользовавшись возможностью, вонзила свое оружие в живот монстра.

— Волшебная палочка, в бой!

Драгоценный камень засветился белым светом, затем вдруг начал мигать и в итоге погас. Он снова стал похож на обыкновенный прозрачный кристаллик.

— А? Почему не работает?

Ничего не происходило: дешевый камешек просто повис на конце волшебной палочки. И тут на Ёрым, которая с недоумением смотрела на волшебную палочку, упала громадная тень.

Сцена стала разворачиваться, как в замедленной съемке. Когти монстра приближались. Ёрым моргнула, глядя на них, а затем закрыла глаза. По ее щеке скатилась одна блестящая слезинка.

И тут, словно из ниоткуда, луч Млечного Пути коснулся прозрачного кристалла. Точно нить обвилась вокруг камешка, а затем впиталась в него и начала закручиваться внутри, образуя сверкающий вихрь. Прозрачная поверхность кристалла позволяла наблюдать за процессом. Млечный Путь двигался все быстрее и быстрее, быстрее и быстрее.

И вдруг он с грохотом взорвался.

Сила Млечного Пути превратилась в луч света, который устремился прямо в брюхо чудовища. Он был настолько мощным, что не только пронзил монстра, но и, разрушив потолок, добрался до неба. Казалось, что с вышины спускается луч мерцающего света. Юнсыль, увидев это, невольно разинула рот.

Ёрым, уже готовившаяся к смерти, медленно открыла глаза. От палочки исходил свет, настолько яркий, что на него трудно было смотреть. Девочке потребовалось несколько минут, чтобы осознать, что произошло, но потом она рассмеялась и воскликнула:

— Ха, получил по заслугам! Мерзкий демон!

Кровь из живота пронзенного лучом существа не вытекала, вместо этого монстр очень медленно превращался в пыль и рассыпался. В конце концов даже эта пыль распалась на более мелкие частицы и растворилась в воздухе.

Внезапно волшебная палочка перестала светиться. Кристалл вернулся к своему первоначальному состоянию. Ёрым села на разрушенный пол, тяжело вздохнула и тут же упала навзничь.

— Ах, я счастлива.

Дыхание девочки замедлилось, и она закрыла глаза.

Кассель и Юнсыль вышли из укрытия.

— Она у-умерл… — спросила Юнсыль дрожащим голосом.

От волнения она даже не смогла закончить фразу.

Кассель решительно покачал головой.

— Нет. Она просто скоро проснется. Желание исполнено, дорогой гость.

Кассель мягко улыбнулся и забрал пострадавшую от когтей палочку из рук Ёрым. Та рассыпалась в пыль в ладони принца. Точно так же, как и сам монстр.

Теперь в руке Касселя остался только камень, который раньше красовался на конце палочки. Едва принц взял прозрачный кристалл, тот заискрился пятицветным светом. Юнсыль не смогла скрыть изумления.

— Ничего себе! Это же настоящий Камень грез!

— Мы почти у цели, осталось найти еще один.

Кассель заботливо посмотрел на Ёрым.

— А теперь вернемся в реальность, маленькая волшебница! Нет, волшебная воительница!

И принц щелкнул пальцами.

После этого дня, как и предупреждал Арго, Юнсыль каждый день видела вещие сны. В основном они были о Пожирателе. В них он безжалостно поглощал сновидения людей, жутко смеясь, а потом, в какой-то момент, изверг из себя все съеденные ранее. И как раз в тот миг, когда из Пожирателя вышли чужие сны, гигантский меч пронзил его брюхо. И этот меч держал Кассель. Такое оружие Юнсыль никогда раньше не видела, но она сразу поняла, что это Камень грез.

Затем содержание снов внезапно изменилось. Пожиратель все еще изрыгал сновидения, но на этот раз его брюхо пронзало копье, и древко копья было не в руках Касселя — его держала Юнсыль.

Просыпаясь в холодном поту, она задавалась вопросом, что же это за «сеть», о которой говорил Арго, а потом снова засыпала.

Ей снился сон — теперь о Королевстве Грез. В видении оно было невероятно прекрасным и завораживающе спокойным. Она словно перенеслась в те давние времена.

На троне этого королевства сидел Кассель. Его лицо, ставшее гораздо более мужественным, отражало муки ежедневного труда. Он сжимал перьевую ручку до боли в запястье, а потом сидел, погрузившись в раздумья. Иногда его лицо кривилось, как будто он готов был заплакать. Вокруг суетливо летали феи, а он, неподвижно сидящий посреди всего этого, казалось, попал в ловушку времени.

Юнсыль просыпалась со слезами на глазах: ни в одном из своих снов она не видела саму себя в Королевстве Грез. Девушка изо всех сил старалась не обращать на это внимания, но все же не могла отделаться от дурного предчувствия, что именно ее исчезновение и станет причиной возрождения королевства.

Пока Юнсыль спала, Кассель был занят поисками «сети», которая могла бы заманить Пожирателя снов в ловушку. Он так и не соединил фрагменты Камня, зная, что в тот момент, когда составит осколки вместе, дракон опять нападет на него.

Однажды Юнсыль позвала Касселя.

В тот день она казалась на удивление тихой и робкой. Кассель нежно держал холодные кончики ее пальцев, ожидая, когда она заговорит.

После долгого колебания Юнсыль произнесла:

— Мне приснился сон.

Кассель знал, что Юнсыль каждый день видит вещие сны, поэтому понимающе кивнул. Но следующие ее слова лишили его покоя.

— Теперь ты можешь соединить фрагменты Камня. Я придумала, как сделать «сеть».

— Что? Как?

Юнсыль, смотревшая до этого в никуда, перевела взгляд на Касселя. Принца охватило неприятное чувство. Глаза Юнсыль ничего не выражали. Они были как у человека, который от чего-то отказался.

— Все хорошо. Просто верь мне, Кассель.

— Как ты собираешься сделать сеть?

— Ты просто должен следовать за мной.

Юнсыль слабо улыбнулась. Такой улыбки принц раньше не видел. Он не мог отделаться от охватившего его страха.

— Сначала мы вместе войдем в мой сон. Как ты знаешь, мои сны связаны с Королевством Грез, а значит, Пожиратель сможет прийти. Но, в отличие от снов других людей, у моего нет второго выхода, так что…

— Значит, если заблокировать проход в королевство, то можно удерживать Пожирателя в твоем сне? То есть ты хочешь закрыть собой портал, едва в него войдет дракон?

— Именно так, Кассель. Где все началось, там все и закончится. Но помни: Пожиратель снов не попадется в одну и ту же ловушку дважды.

Юнсыль тихонько зевнула. После всех этих мучительных ночей ее силы были на исходе.

— Теперь мне нужно снова заснуть. Завтра мы соединим Камень грез и ночью войдем в мой сон. Завтра все закончится, и этот мир, мои родители и твое королевство смогут вернуться к прежнему состоянию.

Юнсыль уже хотела пойти к себе, но Кассель схватил ее за руку. Он осторожно поцеловал кончики пальцев Юнсыль, словно преклоняясь перед ней, а затем, стараясь говорить как можно спокойнее, спросил:

— Юнсыль, с нами же все будет в порядке, да? Ты уверена, что увидела сон до конца?

Дрожащий голос выдал его волнение. Юнсыль с недоумением посмотрела на Касселя. Они оба молчали. Касселю казалось, что прошло несколько минут, но на самом деле лишь пара секунд. На лице Юнсыль мелькнула легкая улыбка, а затем она снова стала серьезной, как и всегда в последнее время.

— Конечно! Поверь мне, я придумала, как все сделать! Ты просто должен следовать за мной. Хорошо?

Кассель кивнул, а Юнсыль повернулась и пошла в свою комнату. Принц хотел еще раз заглянуть ей в лицо, но не успел.

Юнсыль не могла допустить, чтобы он увидел ее слезы. День последней битвы наступил вот так неожиданно.

Как всегда удивительный луг. Не видно ни конца ни края, до самого горизонта.

— Боже мой, я никогда не видела такого большого сна! Он просто безграничный. Госпожа Юнсыль, у вас необъятные сны! Я так и знала! Вы точно половинка нашего принца, ваша пара создана на небесах!

Тингл не умолкала. И это помогало снять напряжение, возникшее между Касселем и Юнсыль. В знак благодарности та даже погладила фею по спине.

Принц несколько раз подбросил в воздух Камень грез, который держал в руках, — так непринужденно, словно играл в мяч.

— Как думаешь, Пожиратель придет, если мы останемся здесь? — спросил Кассель, и Юнсыль решительно кивнула.

— Мы ведь знаем, насколько он жаден. Если во сне появится Камень грез, идеальный целый Камень грез, а не просто осколок, дракон его однозначно почует.

— В таком случае нам лучше побыстрее найти портал в Королевство Грез.

Они отправились на поиски прохода, следуя за своими воспоминаниями. Раньше, каждый раз, когда они попадали на этот большой луг, им приходилось нелегко, но постепенно с опытом оба стали находить портал гораздо быстрее.

— Ах, вот как мы можем вернуться домой… — пролепетала Тингл, пытаясь сдержать слезы.

Чтобы немного успокоить фею, Кассель нежно погладил кончиками пальцев ее крылья.

— Там все еще сплошные руины. Но после сегодняшнего дня все вернется к своему первоначальному виду. Это сделаем я и Юнсыль. Обязательно.

— Неужели все мои подружки исчезли? Я бы хотела, чтобы это был хороший сон…

Тингл не могла отделаться от чувства тоски и грусти, и в конце концов у нее выступили слезы. Она потерла уголки глаз своими маленькими ручками, пытаясь сдержаться и не заплакать. Но это не помогло, и рыдания вырвались наружу.

В тот момент Кассель поспешно закрыл ее рот рукой.

— Ш-ш-ш.

Юнсыль тоже задержала дыхание, и все инстинктивно пригнулись. Они находились посреди бескрайнего луга, поэтому прятаться было бесполезно.

— Что случилось, Кассель? — шепотом спросила Юнсыль, а принц уставился на портал.

Юнсыль проследила за его взглядом, но ничего не заметила. В детстве она шагнула в какое-то дупло, совсем как Алиса в Стране чудес, а повзрослев, не могла понять, почему дерево исчезло, а остался лишь невидимый проход.

Может, она что-то забыла из той сказочной иллюзии?

Пока Юнсыль была погружена в свои мысли, Кассель наблюдал за движением по другую сторону портала. Незаметная для Юнсыль черная тень перемещалась из стороны в сторону.

Кассель схватил одной рукой Тингл, другой потянул Юнсыль за плечо и стал отступать. Очень медленно — так, чтобы не было слышно шагов. Принц снова и снова обдумывал план действий.

— Когда придет Пожиратель, мы сразимся с ним около портала. А когда он попытается сбежать, воспользуемся случаем и уничтожим его с помощью копья Камня грез.

По правде говоря, Кассель не считал этот план идеальным. И правильно. Пожиратель снов был серьезным противником, и, даже если они втроем станут действовать сообща, неизвестно, удастся ли им загнать его в угол. Но Кассель верил Юнсыль. Она же сказала, что если он станет придерживаться ее плана, то все будет в порядке. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как отбросить сомнения.

Тень за порталом зашевелилась.

— Он идет.

Как только Кассель это сказал, десятки щупалец прорезали воздух. Оттолкнув Юнсыль и Тингл назад, принц инстинктивно создал перед собой защиту. Щупальца на мгновение замерли, а затем устремились к Касселю и Юнсыль. На концах черных отростков были огромные острые крючки, похожие на хвосты скорпионов, а всю длину усеивали безжалостные шипы.

В основном щупальца двигались независимо друг от друга, как будто каждое из них обладало собственным разумом, но иногда они синхронизировались и действовали как единый организм. Одни пытались обойти заслон и напасть сзади, другие блокировали отступление, а третьи штурмовали щит.

Каждая атака получалась быстрой и свирепой. Уклониться от них было бы невозможно, если просто следить за их движением. Кассель начал очерчивать около друзей круг, чтобы таким образом полностью спрятать их за защитным покровом. Тингл помогала ему.

Луг теперь был обезображен, трава выдернута, воздушное пространство разорвано. Атаки не прекращались. Кассель стиснул зубы и закричал:

— Мы должны выстоять! Главное тело еще не появилось!

— Кассель, береги силы! Я буду держать защиту, а ты атакуй щупальца!

Юнсыль черпала энергию изнутри. Впервые она использовала свою силу осознанно. Ее тело начало слабо светиться, и это свечение напоминало утреннее восходящее солнце, лучи которого отражались в ряби на поверхности воды.

Она положила руки на покров, который развернул Кассель, и зарядила его энергией. Постепенно он начал сиять, как сама Юнсыль. Когда щит полностью окрасился в цвет ее энергии, Кассель забрал из него свою силу.

Юнсыль немного подвинула щит назад, чтобы заставить Пожирателя снов целиком выйти из Королевства Грез. Но щупальца были такими длинными, что туловище все никак не показывалось.

Тут Кассель вонзил в один из отростков копье Камня грез. Принц хотел перерубить щупальце, тем самым укоротив его, но это оказалось невозможным из-за формы оружия. Раны, нанесенные копьем, быстро затянулись и исчезли без следа. Так повторялось из раза в раз.

Нужен был меч. Кассель посмотрел на копье Камня грез, и внезапно ему в голову пришла мысль, что он может по своему желанию изменять внешний вид оружия.

— Почему я до сих пор до этого не додумался?

Кассель отразил очередную атаку щупалец, а затем отпрыгнул, чтобы увеличить расстояние. На этот раз щупальца не наносили ударов, а лишь метались в поисках бреши в защитном покрове.

Кассель воспользовался моментом. Он направил силу в копье и мысленно представил большой меч — такой, какие носили рыцари в фантастических фильмах о Средневековье, которые они смотрели вместе с Юнсыль.

Вскоре копье завибрировало и стало переливаться десятками тысяч цветов.

«Правильно», — прошептал знакомый голос на ухо Касселю. Это был голос Камня грез, или, точнее, Арго.

Когда свет померк, копье приняло форму причудливого блестящего меча. Именно такого, какой Кассель себе представлял.

Принц почувствовал, как дрожь пробежала по телу. Он сумел по своему желанию изменить облик артефакта. Другими словами, Кассель стал хозяином Камня грез и мог его контролировать.

Принц крепко взялся за меч обеими руками и прыгнул в сторону щупалец. Сотни черных отростков окружили Касселя и атаковали его со всех сторон.

Принц взмахнул мечом, нанося широкий горизонтальный удар. Он отсек три или четыре щупальца, и те с грохотом упали на землю. Обрубки извивались, словно еще живые. Зрелище было отвратительным, но Кассель не обратил на него никакого внимания. Принц снова поднял меч, чтобы расправиться с другими щупальцами.

Но в этот момент оставшаяся фаланга зашевелилась и на месте старого вылезли два новых отростка.

— Что это?

Кассель отсек очередное щупальце. Но и на его месте выросли два новых.

Принц рубил одно щупальце за другим, словно проверяя, кто устанет первым. Но извивающиеся конечности отрастали быстрее, чем Кассель успевал вскинуть меч. Принц был озадачен: чем больше щупалец он срезал, тем больше их становилось.

В этот момент Юнсыль, наблюдавшая за происходящим, сказала летающей рядом с ней фее:

— Тингл, ты должна помочь.

— Но, но… Они же постоянно вырастают обратно. Что же я могу сделать?

— Пожиратель снов мог только подражать, но не создавать новое. Подобные монстры есть в мифах. Когда Кассель обрубит щупальце, тебе надо быстро прижечь место среза. Тогда дракон не сможет создать новый отросток.

— Но я же не умею вызывать огонь.

— Но можешь использовать пыльцу или что-то еще!

Юнсыль приоткрыла часть защитного покрова в месте, где было относительно безопасно, и Тингл, проскользнув в маленькую щелочку, полетела на помощь к Касселю. Фея была готова вот-вот заплакать.

— Ваше сиятельство!

Тяжело дышавший и отбивавшийся от тянущихся к нему щупалец Кассель подскочил при звуке голоса феи.

— Тингл!

Одно щупальце подкралось к фее сзади, но Кассель ловко отсек его мечом.

— Что ты здесь делаешь? Где Юнсыль?

— Она меня и прислала. Сказала, что мне надо прижигать места срезов, которые остаются после того, как Ваше сиятельство срубает щупальце!

— Я и сам справлю-ю-юсь!

— Ваше сиятельство!

Пока Кассель разговаривал с Тингл, одному из щупалец удалось впиться в его правый бок. Кончик отростка имел форму крюка, поэтому прошел насквозь. Кассель спешно зажал рану левой рукой. К сожалению, ранения, нанесенные Пожирателем снов, быстро не заживают.

— О боже, как же…

— Тингл, успокойся. Ты можешь мне помочь?

— С помощью пыльцы? Она загорится?

— Давай хотя бы попробуем. Полностью покрой место среза пыльцой, а потом я подожгу ее.

Тингл решительно кивнула и взлетела в воздух. Кассель поспешно наложил повязку на бок, с силой сдавив рану, чтобы остановить кровотечение. Затем снова схватился за меч.

Вдалеке виднелась Юнсыль: она сделала шаг назад, чтобы выманить Пожирателя снов. К счастью, ей это удалось, и черное туловище просунулось сквозь портал.

Еще немного! Кассель примотал рукоять меча оставшейся частью повязки к руке — так, что если хватка начнет слабеть, он не выпустит меч.

— Хватит прятаться как трус, выходи! — крикнул Кассель Пожирателю снов, который все никак не хотел показываться целиком.

Затем принц взлетел в воздух. Точнее, поднялся и начал ходить по воздуху. При каждом его шаге прямо под ногами образовывалась круглая площадка из облаков.

Кассель не задумывал и не создавал это специально. Но когда он стал хозяином Камня, то буквально превратился в короля грез. И сон Юнсыль просто последовал за ним, истинным повелителем всех грез в мире. Сон считывал волю Касселя и действовал в соответствии с ней. Принц принимал это естественно, как обычное положение вещей.

Подул легкий ветерок, с помощью которого Кассель мог продвигаться все дальше и дальше, все выше и выше. Когда же принц поднялся почти до солнца, перед ним открылся огромный, бескрайний луг. И вдруг снизу полетели щупальца.

Словно Имуги[2] пытался напасть на солнце в надежде вознестись. Кассель задержал дыхание и поднял руки. Боль пронзила его бок, но принц стиснул зубы и стерпел. Несмотря на рану, он даже не покачнулся, когда опускал меч.

Лезвие прорезало воздух, разрывая его на части, и ударная волна закружила все вокруг в диком вихре. Сам воздух превратился в массивное оружие в форме полусферы.

Щупальца, угрожавшие Касселю, резко упали на землю после движения меча принца. Тингл воспользовалась моментом и, сделав круг над чудовищем, обильно посыпала каждый обрубок пыльцой, словно опасаясь, вдруг та не сработает. Порошок разлетался, как при мощном снегопаде, и покрывал каждый сантиметр плоти щупалец. Новые отростки уже не могли пробиться сквозь плотную пленку.

Щупалец были слишком много, чтобы посыпать их все, но и тех, которые уже склеила пыльца, оказалось достаточно: с оставшимися отростками, которых насчитывалось около десятка, можно было справиться позже.

Кассель, что все еще парил в воздухе и размахивал мечом, вдруг щелкнул пальцами. Магический круг был завершен.

Пыльца снов загорелась. Пламя заплясало в красочном танце.

Огонь разъедал пыльцу и полностью сжигал внутреннюю часть обрубков щупалец, в то время как оболочка оставалась невредимой. Пламя уничтожало только плоть. В воздухе витал едкий и неприятный запах. Обгоревшие участки теряли возможность регенерации, и щупальца больше не прорастали.

— Кассель, я вижу Пожирателя снов! — крикнула Юнсыль.

Обычно они не смогли бы услышать друг друга на таком большом расстоянии, но воздух сновидения донес голос Юнсыль до принца.

Кассель снова поднял меч. Из раны в боку сочилась кровь, но он уже привык к ноющей боли и больше не заботился о теле. Все, что имело сейчас значение, — Пожиратель снов и Юнсыль. Только это было действительно важно.

Используя ветер, Кассель быстро приблизился к оставшимся щупальцам. Одно обвилось вокруг него и снова нацелилось на рану в боку. Другое метило в плечо с противоположной стороны — эти удары последовали точно в одно и то же время, словно синхронно.

Правой рукой Кассель поднял меч, чтобы отсечь отросток, а левой попытался схватить само щупальце. Плотные шипы пронзили ладонь принца и показались с другой стороны его руки.

Тингл, отчаянно рассыпавшая пыльцу снов, закричала:

— Ваше сиятельство!

Кассель вытащил шип и машинально повернул голову, чтобы посмотреть, где Юнсыль.

Та вытирала пот с лица, пытаясь всеми силами держать защитный покров. Нужно было ускориться. Кассель отрубил щупальце в своей руке, а Тингл посыпала сечение пыльцой. Затем принц поджег ее.

Постепенно количество шупалец уменьшалось, а число ран Касселя росло. Наконец остались только два отростка, которые задрожали и отпрянули от принца, словно пытаясь убежать.

Кассель поднял меч и приблизился к ним.

— Куда это вы собрались?

Принц пронзил одно из них мечом. Он сделал выпад и воткнул лезвие в отросток, пригвождая его к земле. Щупальце извивалось и яростно пыталось освободиться.

Кассель взмыл в воздух. Он парил какое-то время, а потом резко упал.

Юнсыль невольно вздрогнула. Она была слишком далеко и не видела, что происходит наверху. Кроме того, атаковавшие ее щупальца еще не отступили, поэтому удерживать защиту становилось все труднее. В такой ситуации для Юнсыль стремительное снижение Касселя выглядело настоящим падением.

— Кассель!

Принц приземлился прямо рядом с защитным покровом Юнсыль. Ветер разметал траву. Когда пыль осела, то Юнсыль увидела Касселя, стоящего на одном колене и с мечом, воткнутым в землю.

Она начала постепенно двигать щит в сторону принца, но остановилась, увидев, что его меч пригвоздил к земле щупальце Пожирателя снов. И тут вдруг ей в глаза бросилась рана Касселя.

Принц стиснул зубы:

— Хватит играть со мной, выходи сейчас же! Пока я не сжег все твои щупальца!

Тем временем Тингл нервно притоптывала, уставившись на бок Касселя. Затем она прижала к ране свою крошечную ручку, пытаясь хоть как-то остановить кровотечение.

Только тогда Юнсыль заметила, что щупальца медленно отступают, и решила ослабить защиту. Она израсходовала слишком много энергии, но это было необходимо, чтобы осуществить задуманное. Юнсыль бросилась к Касселю, отвела руку Тингл и размотала окровавленные бинты.

Ее взгляду открылась ужасная зияющая рана, из которой все еще сочилась алая кровь. Юнсыль непроизвольно прижала ладонь ко рту. Кассель увидел ее выражение лица, но ничего не мог с этим поделать. Юнсыль с укором посмотрела на принца, ведь тот рисковал собой и подвергал себя ужасным мучениям. Затем она стала заматывать рану чистой повязкой, которая тут же окрасилась в красный цвет.

— Юнсыль, ты не слишком увлеклась бинтованием?

— Тихо!

Кассель отвлекся на мгновение, и щупальце под его мечом зашевелилось. И тогда принц сильнее надавил на клинок и вогнал его в землю еще глубже.

В этот момент Пожиратель снов полностью показал себя.

Его туловище прорвалось сквозь прозрачную пелену. Он был, мягко говоря, огромным. Юнсыль посмотрела на чудовище и почувствовала отвращение. Она вспомнила, как однажды смотрела видео под названием «Что, если бы Юпитер был так же близко к Земле, как Луна?» — так вот, Пожиратель снов казался примерно такого же размера, как Юпитер, если бы тот находился от нашей планеты на расстоянии Луны. Один только взгляд на него внушал неимоверный страх.

Но самым жутким был не размер, а то, что тело Пожирателя снов больше не имело четких очертаний. Оно представляло собой спутанный клубок бесчисленных щупалец. Казалось, в нем сплелись десятки тысяч жизней.

И на этом безустанно извивающемся туловище находилось огромное множество глаз, расположенных очень плотно друг к другу, — каждый из них имел особый вид. Более того, они моргали в разном ритме, поэтому никогда не закрывались все сразу, а зрачки смотрели в разные стороны.

Тело поддерживали двенадцать длинных тонких щупалец. Угловатые и острые, они служили Пожирателю снов ногами. Шесть щупалец с каждой стороны двигались как паучьи лапки. С каждым шагом Пожирателя земля трескалась и разламывалась под его тяжестью.

Юнcыль давно бы скорчилась от ужаса, если бы ненависть не оказалась сильнее страха. У Касселя были похожие чувства, хотя он скорее испытывал отвращение: Пожиратель снов был ему противен.

И тут внутри гигантского тела, полностью состоящего из щупалец, что-то зашевелилось. Казалось, что Пожирателя вот-вот вырвет: его рот втягивался внутрь, а затем раздувался. Если, конечно, эту часть тела вообще можно было назвать ртом.

Внезапно из углубления показалось женское лицо.

Юнсыль невольно вскрикнула от неожиданности и испуга. Глаза женщины были закрыты, но из них, как слезы, падали блестящие сны, а ее язык беспрестанно высовывался, пытаясь поймать их.

Множество глаз на теле одновременно пялились на принца.

У Юнсыль перехватило дыхание. Несмотря на закрытые глаза, это лицо было невероятно красивым — настолько, что могло привести смотрящего на него человека в оцепенение. Правду говорят, что, когда красота достигает абсолюта, все прочее отступает на второй план. Юнсыль завороженно наблюдала за этим прекрасным ликом.

Ни волос, ни шеи не было видно, только лицо, благодаря которому зрелище казалось не столько пугающим, сколько возвышенным.

Рот, что поглощал сны, растянулся в длинную горизонтальную линию. Совсем как улыбка.

— Здравствуй, мой дорогой Кассель. Давно не виделись.

Голос был таким же чистым и прекрасным, как лицо, — в отличие от отвратительного тела. Он звучал так, будто талантливый музыкант играл на ксилофоне. Звуки были мягкими и нежными.

— Кому ты снова подражаешь? — спросил Кассель тоном, полным неприязни.

— Подражаю? Теперь это мое лицо. Потому что я съел сон этой женщины.

Она была самой красивой из всех, кого Пожиратель видел в сновидениях бесчисленного количества людей. Согласно знаниям, которые он впитал, обычно больше любят привлекательных. Надеясь завоевать расположение Касселя, Пожиратель принял самый прекрасный облик.

— Я красивый?

— Не говори таких ужасных вещей.

— Вообще-то, это был подарок для тебя. Я разочарован твоей реакцией. Но теперь это не имеет значения, — произнес Пожиратель. Опьяненный своими желаниями, он, казалось, отрицал реальность. — Все, что тебе нужно сделать, — это преклонить колени у моих ног и во весь голос завопить, что я прекрасен.

— Прекрасен? Ты? Посмотри на себя. Если ты не чудовище, то кто же тогда? Раньше у тебя было хоть какое-то подобие формы, а теперь ты просто мерзость. Ты безобразен и уродлив.

— Пытаешься сделать мне больно? Но, мой дорогой Кассель, я решил, что мне больше нет дела до твоих слов, и они действительно ничего для меня не значат.

— Чушь.

— Вместо этого я просто… Я собираюсь заполучить тебя, и ты будешь вечно зависеть от меня, даже если тебе это не нравится.

Чудовище выглядело очень довольным.

— Теперь и это лицо становится ужасным, — сказала Юнсыль Касселю.

Слова прозвучали довольно громко, словно специально, чтобы их услышали. Пожиратель снов, не обращавший до этого ни малейшего внимания на дерзкие речи Касселя, перевел взгляд на Юнсыль. По ее спине пробежал холодок: на нее смотрело больше глаз, чем она могла сосчитать. Это было поистине жуткое зрелище.

— Заткнись. Если уж не можешь отлепиться от моего Касселя, то хотя бы не неси чушь, — свирепо прорычал Пожиратель. Он уже было собирался сказать Юнсыль что-то обидное, но решил сдержаться, поскольку рядом был Кассель.

Казалось, что у чудовища расщепление личности. Впрочем, в некотором смысле это было точное описание.

Пожиратель, проглотивший столько снов, что мог принять облик и обрести личность любого существа в мире и выдать их за свои собственные, сам по себе был несовершенным созданием. Он больше не мог сохранять целостной ни форму, ни личность. И пусть сила его возросла, он утратил свой великолепный драконий вид. К тому же его настроение менялось каждую минуту. В какие-то моменты он не обращал внимания на угрозы Касселя, а в какие-то был крайне уязвлен словами принца.

Вдруг Пожиратель снова оживился, томно улыбнулся и заговорил вальяжным тоном. Его интонация походила на то, как королева хвалит любимых подданных.

— Кстати, вы никогда меня не разочаровываете. Очень хорошо.

Кассель и Юнсыль нахмурились, не совсем понимая, что он имеет в виду.

— Я так и думал, что именно вы соберете Камень грез. Так что очень благородно с вашей стороны выполнить за меня эту работу.

— Работу? Ты просто смешон. Это же твоя погибель.

Юнсыль скривила губы и рассмеялась. Пожиратель фыркнул.

— Иначе зачем бы я все это время держал вас в живых? Я же просто мог забрать Камень себе. — Пожиратель снов недовольно поморщился. — Я еще не научился обращаться с пыльцой, поэтому расстроился, когда Камень грез разбился. Я же хотел съесть его, а не сломать. Осколки не такие вкусные. Мои способности не позволяли найти фрагменты Камня, разбросанные по многочисленным снам, и собрать их воедино, поэтому я оставил эту задачу вам. Вы усердно трудились, чтобы восстановить Камень для меня, поэтому я должен похвалить вас.

Юнсыль растерялась. Она знала: все, что говорит Пожиратель снов, — полная чушь и верить ему не стоит. Но в тот момент невольно задалась вопросом: «Действительно ли он нас не трогал, чтобы мы смогли воссоздать Камень грез? Действительно ли это была поблажка со стороны Пожирателя снов?»

Юнсыль начала сомневаться в собственных силах. Недоверие к себе было похоже на сорняк, пустивший корни в самые потаенные уголки ее сознания. И они проросли слишком глубоко, чтобы их можно было вырвать по собственному желанию, а если опрыскать пестицидами, то яд сделает почву непригодной для использования.

Юнсыль была обычным человеком, которому в детстве посчастливилось соприкоснуться с Камнем грез, а потом встретить Касселя. Но внезапно стала той, кто должен спасти мир. До сих пор она считала, что в этом и состоит ее миссия.

Мог ли это сделать кто-то другой? Возможно, встреть Кассель кого-то иного, все сложилось бы лучше.

Сила Юнсыль, все еще мерцающая, постепенно угасала. Крылья Тингл замедлили движение.

И единственным, кто сохранял веру при всех этих обстоятельствах, был Кассель.

Он был наследником нерушимого Королевства Грез, единственной надеждой государства, а теперь, после получения признания Камня грез, стал Повелителем снов. Кассель схватил дрожащую руку Юнсыль: озябшие пальцы постепенно согревались теплом ладони принца.

— Юнсыль, ты же знаешь, что это полная ерунда. Если бы не ты, я бы никогда не попал в этот мир. Только из-за тебя, только благодаря тебе я здесь. Все это было предначертано судьбой.

Юнсыль глубоко вздохнула и попыталась вытеснить из сердца сомнения, но это оказалось нелегко. В какой-то момент она пожала руку Касселя, как бы говоря, что разделяет его мнение. Но принцу это показалось недостаточным, и он снова прошептал:

— Юнсыль, если не веришь себе, поверь мне! Я цел благодаря тебе, и я зашел так далеко только твоими стараниями. Даже сейчас. Посмотри! Все стало возможным, потому что твой сон был особенным, потому что ты нашла в нем правильный путь, по которому смогла дойти до самого Королевства Грез и в глубинах сокровищницы отыскала Камень грез. И теперь мы можем исполнить наши мечты.

— Кассель, но…

— Ты приняла меня без доли сомнения, таким, какой я есть, потому что любила сны и верила в них, а твои родители приняли меня, потому что любили тебя и верили тебе. И сегодня все точно так же. Без твоих вещих снов, как думаешь, отыскали бы мы способ победить Пожирателя снов? Неужели есть кто-то еще, кто мог бы сделать все это? Взгляни: картинка складывается, как хорошо продуманный пазл. Если бы хоть одно событие твоей жизни не случилось, ты не была бы такой, какой стала сейчас, и я бы не был тем, кто я есть сегодня. Разве существует в мире еще кто-то, кто смог бы пройти твой путь?

Кассель улыбнулся. Это была та улыбка, в которую Юнсыль и влюбилась. Улыбка, которая заставляла весь мир вокруг светиться, а воздух искриться.

— Никто в мире не идет одной и той же дорогой, и поэтому каждый человек уникален. Вот почему ты единственная в своем роде, Юнсыль. Так же, как и я.

Пожиратель изрыгнул из себя ледяную воду и язвительным голосом, будто его выворачивает от происходящего, сказал:

— Какой позор. Кассель, этому слабому человеческому отродью не место рядом с тобой. У нее нет на это права, она не заслужила. Даже сейчас она сомневается в себе из-за нескольких случайных слов. Какой стыд.

— Проблема в том, что ты безнравственный и злой, а не в том, что Юнсыль слабая.

Кассель внимательно осмотрел отвратительную морду Пожирателя снов. И задал вопрос:

— Я слышал, тебя создали Ткачи снов. Ты знал об этом?

— Не уверен.

Ответ был неопределенным, но уже по одному этому Кассель понял, что монстр знает правду. Выражение лица принца внезапно поменялось, и он спросил:

— Если ты знал, значит, изначально хотел завоевать мое доверие, когда я был еще маленьким, чтобы потом вернуть себе власть, уничтожить Королевство Грез и удовлетворить свою жадность?

— Разве это так важно, Кассель? Сейчас я изменился. Я люблю тебя.

— Ответь мне прямо. Это был твой план с самого начала?

— Отвечу еще раз. Это не важно.

— Нет, важно.

— Почему?

— Потому что это снимет с меня клеймо предателя.

Пожиратель снов замолчал.

— Все это время в глубине души я чувствовал вину перед тобой. Ведь я бросил тебя, а ты даже не мог ничего сказать. Я согласился изгнать тебя, хотя понимал, что ты можешь умереть. Но если ты с самого начала пришел ко мне с недобрыми намерениями, тогда наши позиции меняются на прямо противоположные. Это ты предатель, а не я. Я не предатель, а жертва, которая не смогла разгадать твой коварный замысел.

Кассель снова поднял меч. Стоявшая рядом Юнсыль, беспокоясь о ране принца, инстинктивно попыталась остановить его. Но Кассель был непоколебим.

Острие меча было направлено на Пожирателя снов. Точнее, на прекрасное лицо.

— Изначально я планировал сделать могилу после того, как убью тебя. Я думал, что, может, ты и враг всех снов в мире, но в конечном счете именно я виноват в том, что ты стал таким алчным чудовищем.

Пожиратель снов не ответил. Его рот, столь красноречиво изрекавший слова о неверии и моральных устоях, был плотно сжат.

Юнсыль посмотрела на закрытые глаза чудовища и подумала: «Из поглощенных снов Пожиратель узнал о существовании многих эмоций. Что же он чувствует сейчас?»

— Теперь я смогу отомстить тебе, мой предатель.

Кассель бросился на Пожирателя снов. Юнсыль осторожно очертила вокруг принца защитный барьер, не позволяющий причинить ему вред. Тингл тоже рванулась на помощь. Она старалась не дать оставшимся щупальцам отрасти и посыпала их пыльцой, специально подлетая ближе к лицу Пожирателя, тем самым все время отвлекая его.

Когда у монстра осталось всего три или четыре щупальца, он перестал атаковать и сменил тактику: свободные отростки свернулись и обвились вокруг его тела, после чего внешняя оболочка начала затвердевать. Поверхность щупалец засияла черным светом, точно щит, ограждающий каждый сантиметр туловища Пожирателя.

— Это не сработает!

Кассель, как и прежде, ударил по телу чудовища своим мечом Камня грез, но лезвие с оглушительным лязгом отскочило.

Инерция передалась на запястье Касселя. Боль пронзила принца до костей, и он невольно отпустил меч. Кассель схватился за запястье и застонал. Защита Юнсыль могла заблокировать внешнюю атаку, но была неспособна погасить силу движений самого Касселя.

Одно из щупалец Пожирателя перешло из оборонительной позиции в нападение и медленно двинулось в сторону упавшего меча. Юнсыль вскочила на ноги и бросилась к магическому оружию. Когда щупальце уже почти обвилось вокруг рукояти, Юнсыль отпихнула его ногой и быстро схватила меч. Она приготовилась, что удар раздробит все кости в ее ноге, но, к счастью, щупальце уже не было таким твердым, поскольку ослабило защиту.

Правой рукой Юнсыль отсекла отросток, а левой подожгла отрубленную часть. Та начала извиваться, словно в лихорадочном припадке.

— Кассель, держи!

Кассель поймал метко брошенный Юнсыль меч и, подняв его над головой, направился к Пожирателю снов. Приблизившись, принц пригнулся и заскользил по земле. Вдруг он почувствовал, как что-то зацепилось за кончик меча, и еще крепче сжал рукоятку. Давление на острие клинка усилилось, а потом со звуком рассекаемой кожи что-то неизвестное вылилось на принца.

Кассель закрыл глаза. Обычно пришельцы, которых он видел в любимых фильмах Юнсыль, были наполнены ядовитой жидкостью, при соприкосновении растворявшей все вокруг. Принц не выпускал меч из рук, надеясь, что субстанция из тела Пожирателя снов не похожа на яд инопланетян.

Монстр громко взвизгнул. Этот до жути неприятный звук, похожий на скрежет мела по школьной доске, резко контрастировал с его прежним чистым голосом.

Удар Касселя пришелся на область рядом с желудком Пожирателя, и теперь тот, мучаясь от невыносимой боли, двигал своими двенадцатью ногами так быстро, что казалось — отплясывает чечетку. Земля, некогда поросшая густой травой, хрустела и трещала, все больше напоминая вздыбленную почву после ковровой бомбардировки.

Кассель инстинктивно уклонился от ноги Пожирателя снов и откатился подальше, измазавшись в грязи.

Одна из лап чудовища немного задела ухо Касселя, и оно начало нестерпимо гореть. Принц побежал, уходя как можно дальше от Пожирателя снов.

— Ты в порядке? — спросила Юнсыль, приблизившись к Касселю и дотронувшись до его уха.

Она тут же зашила рану. Залечить ее было невозможно, но, по крайней мере, шов не даст ей открыться еще больше. С каждым прикосновением Юнсыль жар утихал.

Кассель потянулся к ней и, обнаружив, что его рука грязная, вытер ее об одежду. Увы, та тоже была испачкана. Поэтому у него не осталось другого выбора, кроме как отпустить Юнсыль.

Затем принц, наспех вытерев лицо тряпкой, принюхался: повеяло сладким ароматом.

— Что это? — спросила Юнсыль, глядя на темную жидкость, что стекала по все еще бьющемуся в судорогах телу Пожирателя снов.

Кассель покачал головой.

Юнсыль нахмурилась и присмотрелась. Жидкость была темно-синей, но, вытекая из тела, становилась бледно-голубой с легким серебристым оттенком. Она была липкой и оставляла следы, даже если ее вытереть.

— Кровь? Не похоже…

Кассель вдруг глубоко вздохнул.

— Юнсыль, погляди.

Она перевела взгляд туда, куда указывал принц.

Из лужи темной жидкости распускался цветок.

Тонкие, почти прозрачные лепестки были сложены слоями и выглядели как маленький шарик. Каждый светился по-своему.

Юнсыль сразу вспомнила, где уже встречалась с подобным. Цветок поразительно напоминал традиционное одеяние Королевства Грез, в котором перед ними предстал Арго.

— Как… из этой жидкости могут вырастать цветы?

Кассель кивнул. Он уже видел такое раньше.

Когда цветок вырастает и приносит плоды, к нему прилетают феи грез, шелестя прозрачными крылышками, и собирают урожай своими крошечными ручками. Плоды отправляются в хранилище снов в Королевстве Грез. Отсортированные по дате, они дозревают в течение недели или около того, прежде чем их доставят людям в самый подходящий день. Это зрелище принц наблюдал в Королевстве Грез каждый день в мирные и прекрасные времена.

Так люди видят сны.

Когда Кассель был наследником престола, он тоже выращивал цветы и делился плодами с Пожирателем.

Плод сам по себе и был сном.

— Так, значит…

— Я думаю, что сны, которыми питался Пожиратель, просто накапливались в его теле. А теперь оно лопнуло…

Пока Кассель и Юнсыль рассуждали о природе жидкости, чудовище продолжало выплескивать из себя один сон за другим. Теперь вязкая масса текла не только из его раны, но и выходила через рот.

Юнсыль переводила взгляд с красивого цветка на отвратительного монстра.

— Значит, Пожиратель снов теряет свою… силу?

— Думаю, да.

Выпустив еще несколько снов, Пожиратель перестал корчиться, хотя его мышцы все еще периодически сводило от боли.

Оставался последний вопрос, который интересовал Касселя. И он его задал:

— Что ты собирался делать с Камнем грез? Или ты просто жаждешь его заполучить? Может, ты голоден?

— Кассель, мой любимый Кассель. Мой спаситель и мой предатель. Иди ко мне. Будем едины навеки.

Пожиратель снов, казалось, совсем не слышал Касселя. Как и прежде, для него не имело значения ничего из того, что говорил или делал его принц. Лишь то, что они вместе. Пожиратель уже потерялся в своем собственном мире.

— Хватит нести чушь. Что ты собираешься делать с Камнем?

— Мой Кассель, ты знаешь, что происходит, когда ешь сны? Это расширяет твои познания. Умножает знания обо всем на свете. Когда я ем сны, то все, что видели, думали, чувствовали и переживали другие люди, становится моим. Самым большим открытием для меня стали разум и душа. Я узнал, что такое эмоции и убеждения.

Кассель не хотел больше слушать бредни Пожирателя, которого, как обычно, не интересовали мысли других.

— Так я понял, что представляет собой моя душа. Узнал, почему я хочу убить тебя. И почему хочу увековечить.

— Какой бред…

— Это борьба любви и ненависти. Кассель, я люблю тебя, и я ненавижу тебя. И это противоборство прекрасно. Потому что именно так я к тебе и отношусь. Ты спрашиваешь, что я буду делать с Камнем грез, когда заполучу его? — прошептал низким голосом Пожиратель снов. Этот шепот словно разъедал мозг, и Кассель машинально заткнул уши. — Представь себе. Если бы мы объединили наши силы, разве осталось бы что-то невозможное для нас? Мы стали бы богами нового мира!

— Ты хочешь быть богом?

— Да, хочу. Я создам собственный мир с помощью Камня грез, и законы в этом мире будут только моими… Я стану богом. И заманю тебя в свой мир, сделаю так, чтобы ты существовал вечно, не зная ни жизни, ни смерти.

— Ты сумасшедший.

Пожиратель снов рассмеялся. Как будто эти слова давали ему силы, чтобы продолжать жить.

— Да, так и есть. Противоборство любви и ненависти — прекрасно. Хочу, чтобы и ты меня любил и ненавидел одновременно. Я стану богом, а ты будешь жить со мной вечно. Все это возможно, если у тебя есть Камень грез.

Из уст Касселя полилась череда грубых ругательств, и при каждом из них Пожиратель пританцовывал от восторга. Его разорванное брюхо подпрыгивало и болталось.

— Отдай его мне! Отдай мне Камень грез! А я подарю тебе все остальное.

Тем временем щупальца коварно подкрадывались к Касселю. Они уже подползли к ногам принца и попытались обвиться вокруг его лодыжек. Но Кассель взмахнул мечом, словно ожидал такого развития событий.

Отростки, явно ослабевшие после того, как из тела Пожирателя вылились сны, беспомощно отвалились. Юнсыль посмотрела на вялые обрубки и вдруг почувствовала…

Почувствовала, что время пришло. Пора приступить к последнему этапу плана. Она хладнокровно выхватила меч Камня грез из рук Касселя.

— Юнсыль?

— Закрой проход. Не дай Пожирателю снов сбежать. Это наш единственный шанс!

— Понял.

Кассель послушно кивнул и в мгновение ока переместился за спину монстра. Это произошло благодаря умело сложенному пространству, но со стороны могло показаться, что принц воспользовался телепортом. Кассель немедля начал чертить магический круг, заграждающий портал. Это был круг очень сложной конфигурации — надежный барьер, через который Пожиратель снов не смог бы с легкостью проникнуть.

Едва Кассель скрылся из виду, многочисленные глаза безобразного монстра начали быстро вращаться, сканируя окрестности. Чудовище искало своего принца.

Юнсыль никак не могла понять, чего хочет Пожиратель снов. Казалось, он так сильно любил Касселя, что ничего не мог с собой поделать. Каждый раз, когда она видела Пожирателя в таком состоянии, то задавала себе один и тот же вопрос.

Можно ли назвать это настоящей любовью?

Когда любишь кого-то так сильно, что хочешь убить его и одновременно быть рядом всегда.

Тогда можно ли назвать то, что я делаю, проявлением настоящей любви?

Когда любишь кого-то так сильно, что готов умереть за него.

Но сколько бы Юнсыль ни думала об этом, так и не смогла найти ответ.

Она шагнула вперед, намеренно привлекая внимание Пожирателя снов. Меч уже был полон ее энергии.

Клинок засверкал ярким золотым светом, а затем снова превратился в копье. Оно было очень тяжелым, но в руке ощущалось как оружие, созданное специально для Юнсыль. Наполненное силой, копье слегка вибрировало. Пожиратель снов тоже почувствовал изменения и сфокусировал свое внимание на Юнсыль.

— Вот он, Камень грез, который ты так сильно хочешь! Забери его у меня!

— Ты слабое, ничтожное человеческое отродье!

Несколько щупалец, составлявших тело Пожирателя снов, вдруг распутались, из-за чего чудовище слегка уменьшилось в размерах. Освобожденные отростки превратились в новое оружие и атаковали Юнсыль.

Кассель был сосредоточен на создании магического круга, но все же краем глаза увидел, что происходит. Он не мог не волноваться за Юнсыль. Да, принц не знал, что творится у нее в голове, но должен был защитить ее, несмотря ни на что.

Юнсыль пронзила щупальце копьем. Отросток несколько раз дернулся, словно его ударило током, но быстро вернулся в обычное состояние.

Несколько щупалец, до которых Юнсыль еще не успела добраться, обвили древко копья и, расщепившись на несколько частей, ухватились за него, как пальцы. Пожиратель снов хотел выдернуть копье из рук Юнсыль, но та вцепилась в свое оружие и отклонилась назад. Девушка и Пожиратель начали борьбу.

Одно из щупалец удлинилось и поползло вдоль древка, приближаясь к руке Юнсыль. Заметив опасность, она все же не решилась отпустить копье, и вскоре кончик отростка уже касался ее руки.

Он был холодным, мокрым и скользким. Юнсыль вздрогнула от отвращения. А Пожиратель, не теряя времени, попытался проникнуть в мысли девушки.

«Сдавайся. Когда я стану богом, то поселю тебя рядом со мной. Ты будешь совсем другим существом, не такой слабой и беспомощной, как сейчас. Разве тебе не любопытно? Находясь рядом с совершенством, ты взглянешь на мир иначе».

Юнсыль вытаращила глаза и постаралась не поддаться очарованию внушения. Эти слова были сладкой ложью. И ей вовсе не хотелось находиться рядом с совершенством.

Вместо этого она думала обо всем, что любила. Голубое небо и море, весенний дождь, летняя трава, осенние листья, зимний снег, обычная повседневная жизнь, мечты, фантазии, родители, Кассель… Эти прекрасные вещи, которые окружали ее в реальном мире и о которых она постоянно вспоминала, были для Юнсыль настоящим вдохновением.

«Там Кассель, которого ты так любишь, будет жить вечно. И ты, конечно, тоже».

— Я не позволю тебе сотворить то же, что и в прошлый раз!

На мгновение показалось, что перевес сил на стороне Пожирателя. Его шепот поглотил внимание Юнсыль, и та постепенно начала терять самообладание.

Юнсыль стиснула зубы и терпела, но в итоге сдалась. Ее сила не могла сравниться с мощью Пожирателя снов. Нужно было искать другой способ.

Она вернула себе всю энергию, которую до этого отдала Камню грез. Рискованный шаг, но попытка оправдалась. Вены, нервы и кожа Юнсыль слабо засияли, будто ее тело было сделано из бриллиантов.

Когда сила ушла из копья, Камень вернулся к своей первоначальной форме. Щупальца, извивавшиеся вокруг древка, исчезли, а те, что тянулись к острию, теперь хватались за воздух. Отростки, что, цепляясь за древко, дотянулись до руки Юнсыль, внезапно свалились вниз. Голос Пожирателя, все это время звучавший в ее голове, тоже стих.

Она поймала падающий Камень грез и откатилась назад.

— Получилось!

— Я должен был уничтожить тебя тогда, мерзкая девчонка! Я должен был стереть тебя с лица земли!

Пожиратель снов был в ярости, ведь он упустил Камень грез, который был у него под носом. Щупальца угрожающе набросились на Юнсыль, но она ловко уклонялась от атак и складывала пространство, чтобы избежать тех ударов, которые казались неминуемыми.

Когда же защита будет готова? Юнсыль взглянула на Касселя. Принц все еще рисовал магический круг, который был гораздо сложнее всего, что Юнсыль доводилось видеть. Он состоял из гигантской вращающейся шестеренки в центре, десятков маленьких вокруг главной и сотен других крошечных деталей, которые отвечали за бесперебойную работу конструкции. Круг походил на огромный механизм. Юнсыль сразу же вспомнила видео о производстве часов, которое когда-то попалось ей на глаза. Кассель поднимал, собирал и соединял детали одну за другой, совсем как часовщик в том ролике.

— Кассель, сколько еще осталось?

— Почти готово!

Почувствовав, что что-то не так, Пожиратель снов перевел внимание на то, что было позади него. Его глаза закатились, и он смог просканировать магический круг Касселя. Быстро поняв, что это не атакующий механизм, Пожиратель сосредоточился на принце. Первым делом монстр хотел получить Камень грез.

Пожиратель вытянул все свои оставшиеся щупальца, оторвав их от крошечного женского лица. Постепенно отростки становились все толще и толще, а затем обвились вокруг Юнсыль. Над лугом образовалась огромная полусфера из щупалец, поверхность которых покрылась твердой скорлупой.

Юнсыль оказалась заперта внутри черного купола. Фигура Касселя скрылась из виду, и в одно мгновение все вокруг погрузилось во тьму. Рассмотреть неясные очертания помогал только свет, исходивший от Камня грез. Несмотря на опасность положения, Юнсыль не стала поддаваться панике, а попыталась найти слабое место в стенке из щупалец.

— Юнсыль, с тобой все нормально?

К счастью, звуки сюда проникали. И Юнсыль успокоила принца:

— Кассель, я в порядке, не волнуйся!

Она опять напитала Камень грез силой и вонзила вновь созданное копье в стену из щупалец. На поверхности осталась небольшая царапина, но пробить купол оружие не смогло. Стенки были слишком прочными, словно сделанными из самого твердого вещества в мире.

Юнсыль бросила попытки проткнуть барьер и оглянулась. Посреди черного купола виднелось красивое лицо Пожирателя снов. Точнее, лицо его неизвестной жертвы.

— Неважно, сколько усилий ты приложишь, тебе никогда не удастся сломать мою броню.

— Забавно. Если Камень грез действительно так силен, как ты говоришь, то для него нет непреодолимых преград.

— Какие самонадеянные заявления для того, кто не может даже правильно использовать силу Камня.

Пожиратель снов засмеялся. Уголки его рта высоко поднялись, почти коснувшись закрытых глаз. Губы стали черными от всех снов, которые вышли из его тела.

Юнсыль направила копье прямо в лицо Пожирателя. Но тот был невозмутим.

— Лицо — всего лишь оболочка. Ты очень глупа.

— Ты ведь сейчас даже не можешь атаковать? Что же собираешься делать? Остаться в таком состоянии навсегда?

Юнсыль стукнула по стенке. Ощущение было как от удара по железу. Щупальца Пожирателя снов будто бы меняли свой состав в зависимости от того, нужно им атаковать или защищаться. При нападении они становились относительно тонкими и быстрыми, но настолько слабыми, что их можно было легко отрубить. При защите же они делались толстыми и неповоротливыми, но твердыми и непробиваемыми.

— Почему бы не продолжать это вечно. Посмотрим, чье терпение иссякнет первым.

Пожиратель снов опять попытался проникнуть в разум Юнсыль, но она только крепче сжала копье Камня грез. После нескольких атак Юнсыль научилась с легкостью противостоять им. Нужно было просто не забывать о своих убеждениях и вере.

Юнсыль сконцентрировала энергию в острие копья. Вдруг из наконечника вырвался золотой луч света. Совсем как в кино. Тут Юнсыль вспомнилась одна старая лента, где действие происходило в космосе.

Луч ударил в стену, оставив более глубокий след, чем копье. Конечно, этого все равно было недостаточно, чтобы пробить барьер. Юнсыль выпустила еще несколько лучей, но потом сдалась. Если потратить сейчас слишком много энергии, завершить последний этап плана будет слишком сложно.

Юнсыль ничего не оставалось, как признать, что она в тупике. Теперь существовал только один выход. И хотя план был разработан с учетом этого единственного пути, она все еще размышляла, нет ли какого-нибудь варианта получше.

Если бы Юнсыль знала другой способ, она бы, безусловно, предпочла его. Когда ей впервые приснился тот самый вещий сон и она узнала, на какую жертву ей придется пойти, Юнсыль не могла это ни принять, ни понять, но и отвергнуть тоже. Она просто отрицала реальность и пыталась оптимистично представлять будущее, надеясь, что все же найдется иной путь.

Юнсыль любила Касселя и мечтала провести с ним всю оставшуюся жизнь.

Но она любила не только Касселя. Юнсыль также любила и весь мир. Голубое небо и море. Весенние дожди, летнюю траву, осенние листья и зимний снег. Она любила повседневность, мечты, фантазии, любила своих родителей и себя.

Упрямый характер, чувство справедливости, присущие ей, — все это было порождено любовью.

И Юнсыль готова была отдать жизнь за все то, что любила.

Сражаться за то, что ей дорого.

В этом крылась ее истинная природа.

Юнсыль признала все это.

И ее разум стал удивительно ясным.

Наконец полное принятие и понимание овладели ею.

— Юнсыль, готово! — воскликнул Кассель, закончив финальную доработку.

Юнсыль сделала глубокий вдох. Она надеялась, что ее голос не дрогнет:

— Кассель, ты должен уйти сейчас же!

— Что?

Принц подумал, что ослышался. Уходить? Куда? Как?

— Я сказала, уходи! И возьми с собой Тингл!

— О чем ты? Только с тобой!

Юнсыль мягко улыбнулась. Это была искренняя улыбка, которая явно не соответствовала ситуации. Тем более что она не могла видеть Касселя по другую сторону сферы.

— Я же сказала, что все будет хорошо! Я догоню!

Кассель даже не рассматривал вариант оставить Юнсыль. Он ударил кулаком по стене из щупалец, едва не ломая руку. Бах-бах-бах. Вибрация от ударов ощущалась по всей стенке сферы. Юнсыль покачала головой и сказала:

— Я смогу завершить начатое, только если ты уйдешь. Так было в моем вещем сне. Это единственный способ. Не теряй самообладания и уходи, сейчас же!

Кассель не мог понять и принять слова Юнсыль. Но в ее голосе было столько решимости! Принц слишком хорошо знал любимую, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как смириться. Если Юнсыль говорит таким тоном, то споры бесполезны. Кассель знал, что даже он не в силах остановить ее.

И тут принц понял, откуда взялось внутреннее беспокойство, которое он пытался до сих пор игнорировать.

— У тебя… с самого начала были такие мысли?

— Давай! Пока не поздно!

— Юнсыль, пожалуйста! Как я могу оставить тебя и…

— Ты упустишь свой последний шанс? Откажешься от всего?

Кассель стиснул зубы. В его глазах будто вспыхнул огонь. Капилляры лопнули, окрасив белки в ярко-красный цвет.

Он бешено колотил по стене. Его кожа разрывалась, мышцы лопались, кости ломались, но он не останавливался.

— Пойдем со мной, пожалуйста. Я… я обо всем позабочусь. Юнсыль, пожалуйста! Что ты собираешься делать?

— Я собираюсь использовать Камень грез, чтобы взорвать свой сон. Я уничтожу здесь все! Так что от него ничего не останется!

Все это время голос Юнсыль оставался спокоен. В нем не было и намека на волнение. У Касселя перехватило дыхание. В голове пронеслось множество слов, но ни одно из них он не мог произнести, словно язык приклеился к нёбу.

Если Юнсыль еще затруднялась ответить, можно ли назвать смерть ради другого человека истинной любовью, то Кассель ни разу не усомнился в своих чувствах. Он не задумываясь умер бы за Юнсыль, и для него это и была настоящая любовь.

Так принц наконец понял, что Юнсыль тоже по-настоящему любит его.

Слезы обожгли его глаза. Рука, что неустанно колотила по стене, остановилась. Кассель пошатнулся, держась за голову. Из его горла вырвался всхлип. Ему хотелось вынуть из груди свое сердце. Он вошел в сон Юнсыль, дал ей защиту… Кассель не хотел верить, что все вело к ее смерти.

— Я сделаю это. Я…

— Кассель, если ты останешься, то умрешь, а я нет, потому что ты Ткач снов, а я реальный человек!

— Это была моя миссия! А я загнал тебя в смертельный капкан!

— Я не умру!

— Чем это отличается от смерти? Из-за меня ты… Как, черт возьми, я смогу прожить остаток своей жизни, если оставлю тебя здесь, одну?

— Кассель, у нас нет времени! — сказала Юнсыль серьезно и холодно. — Это лучший способ. Я не умру, зато Пожиратель снов будет уничтожен. Ты просто восстановишь потом мои сны. Поэтому иди быстрее! Тем более я не знаю, как долго продержится защита, и мне нужно беречь силы. Я скоро догоню тебя.

— Юнсыль, пожалуйста. Не поступай так со мной. Не будь такой жестокой!

Она отчетливо слышала рыдания Касселя. Пожиратель снов скрипел зубами. Его глаза закатились от ревности, но он продолжал держать оборону. Казалось, монстр намерен остаться в таком положении навсегда.

— Это к лучшему, и все будет хорошо, поверь мне!

Кассель вынужден был подчиниться. Когда он поднял вспухшие от слез глаза, его взгляд уже не был прежним. Казалось, что он прожевывает и выплевывает каждое слово:

— Договорились. Обещай, что выдержишь. Обязательно. Потому что иначе я всю оставшуюся жизнь буду винить себя и сожалеть о случившемся.

Юнсыль не ответила.

Кассель направил всю свою силу в защитный покров, оставив совсем немного — ровно столько, чтобы потом вернуться в реальность. Пока что он еще мог предотвратить атаки Пожирателя снов.

Принц подхватил на руки измученную, дрожащую Тингл и вызвал пыльцу.

К счастью, связаться с отцом Юнсыль не составило труда, но когда тот взял трубку, то не смог вспомнить «зятя». Кассель снова и снова пытался объяснить, кто такой, и в итоге просто получил приглашение приехать.

Родители Юнсыль жили неподалеку от старой лавки. Дрожащей рукой Кассель позвонил в дверь.

— Кто там?

— Это Кассель. Я вам звонил…

Не успел он закончить фразу, как внутри послышались осторожные шаги. Дверь распахнулась. Ошеломленный Кассель немного отступил назад, но человек вышел ему навстречу и тут же заключил в объятия. Белые волосы рассыпались на груди Касселя. Он сразу же узнал женщину.

— Кассель!

— Мама!

— О боже! Это правда? Неужели это действительно ты, мой сын, Кассель? Ты совсем не изменился…

— Простите, что так поздно. Мы так давно не виделись. Как вы поживаете?

Мать Юнсыль смахнула слезы и обхватила ладонями щеки Касселя. Прошло так много времени, что тепло ее рук уже почти исчезло из памяти принца. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом.

— Я звонил дяде, но он меня не вспомнил.

— О, отец Юнсыль… Он немного сдал… Ведь мы оба уже очень старые. Но не переживай, он скоро вспомнит. Дай ему немного времени. А теперь заходи в дом.

Кассель осторожно вошел внутрь. Это был не тот дом, где они с Юнсыль выросли, но здесь тоже ощущались тепло и уют.

Кассель подошел к отцу, который сидел на диване, и, опустившись перед ним на колени, посмотрел старику в глаза:

— Дядя, это я, Кассель.

— Кто?

— Дорогой, это же Кассель. Наш сын.

— Кассель? Я такого не знаю.

Не удержавшись, Кассель потянулся к его руке и сжал ее. К счастью, отец Юнсыль не отверг его прикосновения. А вот мать, наоборот, разволновалась еще больше, пытаясь воскресить воспоминания своего мужа.

— Дорогой, как не знаешь? Мы же говорили о нем несколько дней назад.

— Я не знаю. У меня нет сына.

— Ох… Кассель, мне очень жаль.

— Нет, что вы! Просто я пришел слишком поздно. Дядя, я вернулся.

Отец Юнсыль внимательно изучал лицо Касселя. Морщины старика выдавали беспощадное течение времени. Он заглянул в голубые глаза Касселя и хлопнул себя по колену.

— Какой же сын! Это же зять!

— Нет, дорогой… Мы же договорились называть его сыном.

— Зять! Мой зять. Кассель — мой зять. Надо его женить на нашей дочери… Кстати, как зовут нашу дочь, дорогая?

— Юнсыль. Хан Юнсыль.

— Верно. Женим его на нашей Юнсыль. Зять, как тебя зовут, говоришь?

Вместо ответа Кассель крепко обнял отца. Старик будто стал гораздо меньше, чем Кассель запомнил, и его сгорбленная фигура полностью поместилась в объятиях принца.

— Простите, что опоздал. Я должен был прийти раньше. Простите, это моя вина.

Отец Юнсыль покачал головой, но продолжил сидеть тихо и спокойно. Кассель поднялся со своего места с красными от слез глазами.

Пришла очередь встретиться со своей главной любовью.

Осталось открыть одну дверь, переступить один низкий порог, и она окажется рядом. Руки Касселя похолодели от волнения. Ведь он потратил столько лет и выполнил столько тяжелых обязанностей только затем, чтобы встретиться с ней. Дверь открылась легко, буквально от одного прикосновения.

Там была Юнсыль.

Все вокруг словно застыло. Тишину нарушало только дыхание Касселя. В слегка приоткрытое окно врывался ветерок, и занавески медленно развевались. В воздухе была видна каждая пылинка. Казалось, время замедлилось.

Кассель знал: ему не забыть этот момент до самой смерти. Шаг за шагом он приблизился к лежащей на кровати девушке.

Все было размытым и туманным, но среди неясных очертаний образ Юнсыль оставался четким.

У ее родителей появились морщины, седина, но сама она была такой же, как в их последнюю встречу. Юнсыль, которой по прошествии лет должно было перевалить за сорок, походила на двадцатипятилетнюю. Кассель погладил ее по волосам. Они оставались короткими и блестящими. Ногти были аккуратно подстрижены. Казалось, время пролетело незаметно.

Последние сто с лишним лет Кассель постоянно думал о Юнсыль. Даже когда он заботился о Королевстве Грез, именно она оставалась его главной целью. Не было ни одного дня, когда бы принц забывал о ней, ни одного момента, когда бы ему не хотелось вернуться. Он желал этого так сильно, что ему становилось физически больно.

Кассель балансировал на краю обрыва под названием «тоска».

Иногда он рыдал от боли, иногда Асанева успокаивал его. Дни проходили в череде таких мгновений.

Но сейчас слез не было. Все вокруг ощущалось таким размытым, что Кассель даже не мог понять, реальность это или сон.

Но, как ни странно, только теперь он ясно ощутил причину своего существования.

Кассель приложил палец ко лбу Юнсыль, вероятно в последний раз используя свои способности Ткача.

В оформлении макета использовано изображение по лицензии Shutterstock.com.