Когда я смотрел, как агент по недвижимости устанавливает перед старым домом на Атлантик-авеню табличку с надписью «Продается», к моему горлу подступили горькие слезы. Я не жил в городке Пуритан Фоллс уже пятнадцать лет, мне следовало бы чаще туда наведываться, но не получалось. Проститься с ней не пришел никто, даже я, самый близкий друг. Хорошо помню тот момент, когда мы познакомились первый раз. В то время я был еще ребенком…

Три мальчика спускались по Плимот-стрит к Атлантик-авеню, дороге, которая шла параллельно океану. Был жаркий летний день, и ребятам захотелось искупаться, прежде чем пойти домой к Эрни смотреть игру команд «Ред Сокс» и «Янки». Но сначала им следовало миновать старый дом на Атлантик-авеню.

— Вон она! — внезапно выкрикнул Эрни и остановился так, что остальные на него наскочили.

— Кто? — спросил Тейлор.

— А ты не знаешь? — с недоверием спросил Тео. — Это же Ядовитый Плющ.

Женщина, которая в центре своего сада наливала воду в керамическую ванночку для птиц, выглядела старше, чем бабушка Тейлора.

— Я думал, что все знают про Ядовитый Плющ, — сказал Тео, — она отравила своего мужа.

— Правда? — со страхом переспросил Тейлор, поскольку никогда не видел убийцы живьем. — Тогда почему она не в тюрьме?

Эрни пожал плечами.

— Наверное, у нее был хороший адвокат. Может быть, такой, как Перри Мэйсон из телесериала.

— Она не похожа на убийцу, — заявил Тейлор, — в кино и по телевизору они все молодые.

— Тупица, не всегда же она была старухой, — подшучивал Тео.

— А кто тебе сказал, что она расправилась с мужем? — Тейлор скептически относился ко всем рассказам Эрни.

— Брат. Могло и еще что-то быть, так как родители всегда предупреждали меня подальше держаться от этого дома.

— То же самое мне рассказывала и моя мать, — сказал Тео, поддерживая лучшего друга. — Она говорила, что старуха сумасшедшая и ее следует держать взаперти.

Тейлор следил за женщиной до тех пор, пока та не исчезла за дверями старого дома.

— А я говорю, что она не похожа на убийцу.

Как самому младшему среди ребят в классе, Тейлору Фэрбэнксу всегда приходилось доказывать, на что он способен. Для того чтобы его пустили в шалаш на дереве у Тео, где иногда собирались ребята полистать выброшенный отцом журнал «Плейбой», ему сначала приходилось проявлять свою отвагу. Это напоминало старый обычай посвящения в братство.

— И что мне нужно сделать? — спросил Тейлор.

— Не знаю, — ответил Эрни, — а ты что думаешь, Тео? Может, ему провести ночь на старом кладбище на Наумкеаг Род?

— Нет, мы уже давали такое задание прошлый раз.

— Тогда пусть он включит пожарную тревогу в школе, когда миссис Эпплгейт устроит контрольную по математике.

— Нет. У меня идея получше. Чтобы стать одним из нас, ему нужно проникнуть в дом Ядовитого Плюща.

Тейлор побледнел.

— Ну что? — спросил Эрни. — Хватит смелости это сделать или останешься бздуном?

Перчатка брошена. Если бы Тейлор не принял этот вызов, то его навсегда посчитали трусом и предметом насмешек среди одноклассников.

— Я пойду, — храбро заявил он. — Но как я узнаю, что ее нет дома?

— Мы дадим тебе знать, — пообещал Тео. — Даг живет на соседней улице. Он позвонит тебе, когда увидит, что она ушла.

— Будь готов в любую минуту, — добавил Эрни.

Звонок раздался через неделю. Тейлор был уже готов. Он поставил новую кассету с фотопленкой в Кодак, фотометрических кубиков хватало на два десятка снимков — достаточное доказательство для других, что он отснял многие комнаты в старом доме Ядовитого Плюща.

С трудом сдерживая волнение, Тейлор набил карманы кубиками, схватил фотоаппарат и направился к двери.

— И куда вы собрались, молодой человек? — Черт побери! Он совсем забыл о матери. — Прежде чем идти гулять и играть с друзьями, сделай всю работу по дому.

— Да, мам. У Тео собака ощенилась, — соврал он. — Я хочу сфотографировать щенков и показать на уроке по биологии в следующем году.

Тейлор молча себя поздравил: его мать постоянно капала на мозги, чтобы он проявлял больше интереса к домашним заданиям. Теперь была ее очередь «смириться или заткнуться», как частенько говорил отец.

— Хорошо, — вздохнула мать, — на этот раз домашние дела подождут.

Мальчик засиял улыбкой и направился к двери. Мать снова позвала его в дверях:

— Не вздумай принести сюда щенка! У тебя и так есть кошка, попугай и две золотые рыбки.

Четыре мальчика стояли на заднем дворе старухи, вглядываясь во внушительный трехэтажный дом в викторианском стиле.

— Как я попаду внутрь? Входная и дверь со двора заперты.

— Посмотрим, можно ли пролезть через окно на первом этаже. Если нет, разобьем стекло.

Тейлор заколебался: одно дело попасть в дом через дверь, другое — разбить оконное стекло. У него не было желания портить имущество старухи.

Ему повезло: кухонное окно позади дома было приоткрыто. Тейлор легко снял сетку от москитов и проник внутрь.

— Встретимся на соседней улице у дома Дага, — сказал Эрни, желая скорее убраться от этого страшного места.

— А вы, ребята, разве меня здесь не подождете?

— Зачем? — съязвил Тео. — Ты испугался?

Это был хороший вопрос, от которого Тейлор еще больше занервничал, чем все остальные. Мальчик ничего не ответил на колкость друга. Вместо этого он вынул из кармана фотометрический кубик, прикрепил к фотоаппарату и проник в кухню.

Когда Тейлор ходил по комнатам, то страх постепенно исчез: дом напоминал музей. Там стояла старинная мебель, мама называла ее антикварной, на всех стенах висели картины, а в шкафах находились всякие безделушки. К удивлению Тейлор обнаружил, что Ядовитый Плющ была собирательницей, настоящим коллекционером книг, старых газет и фотографий.

«Интересно, есть ли здесь снимки ее мужа?» — размышлял Тейлор, увидев на полке в одной из спален коробки с аккуратно сложенными фотографиями.

Пройдя через холл, который оказался кабинетом, мальчик вынул из кармана последний кубик. Еще четыре снимка и можно уходить: задание успешно выполнено, а мальчик показал перед сверстниками свой героизм.

Вдруг он услышал, как во входной двери повернулся ключ. Старуха вернулась домой. Почему же друзья не дали об этом знать? Тейлор быстро спрятался за дверь. Там он ждал и внимательно слушал, когда женщина пойдет в кухню: тогда можно было незаметно ускользнуть. Мальчишка стал медленно спускаться по лестнице, чтобы не издать лишнего шума. В дюйме от свободы, у входной двери он услышал голос.

— И какого черта ты делаешь в моем доме?

Тейлор застыл на месте.

— Ну? Говори правду, говнюк, тогда я не позову полицию, — пообещала женщина.

Если бы он не испугался, что его поймает возможный убийца, то рассмеялся в лицо старухи. В ней даже отдаленно ничего не напоминало ведьму.

Тейлор повернулся лицом к женщине.

— Мои друзья проверяли меня на смелость, — бойко заявил он, хотя голос подрагивал, а коленки слабели.

— Где же они? Ни у кого не хватило смелости прийти вместе с тобой?

Тейлор пожал плечами.

— Деточка, тебе нужно сменить друзей, — посоветовала старуха и расхохоталась.

— Вы вызовете полицию? — спросил мальчик.

— Мне не нужно, чтобы эти вшивые копы лазили у меня по дому.

— Тогда, что вы со мной сделаете?

— Могу отпустить, — весело сказала она, — или убить.

Ядовитый Плющ расхохоталась при виде ужаса на бледном лице мальчика.

— Не обоссы штаны, деточка, я лишь шучу.

Несмотря на страшную репутацию и грубую речь женщины, Тейлору что-то в ней нравилось.

— Давненько у меня не было посетителей, — как-то мягко сказала она. — Не помню, чтобы кто-то меня навестил после того, как десять лет назад отсюда вылетела свидетельница Иеговы.

— А почему она убежала? — спросил Тейлор, любопытство все больше разбирало его. — Что ты с ней сделала?

— Я погналась за ней с разделочным ножом. Не смотри так на меня, я не Джек Потрошитель. В то время я готовила еду, а она показалась на крыльце. Надо же было от нее как-то отвязаться.

Мальчишка и старуха начали смеяться.

— Жаль, что я этого не видел, — сказал Тейлор, сгибаясь пополам от хохота.

Именно в этот момент в двух душах, разделенных полувеком, возникла дружба, которая выдержит испытание временем.

Когда через час Тейлор вышел из дома, друзья уже поджидали в конце подъездной дорожки Дага на другой улице.

— Почему так долго? — требовательным голосом спросил Эрни. — Мы уже собрались заявить в полицию.

— В полицию? — переспросил Тейлор. — Зачем звонить этим вшивым копам?

— Мы думали, что тебя убила старуха.

— Для вашего сведения, ее зовут Аделина.

— Ах, вот как! Хватит врать, — сказал Эрни, уверенно стараясь сохранить свое превосходство над мальчишкой. — Что ж, отнесем пленку в фотоателье и напечатаем снимки. Затем можем пойти в шалаш Тео и полистать старые журналы его папаши.

С уверенностью взрослого человека, которой у него не было пред тем, как забраться в старый дом, Тейлор, пренебрежительно глядя на Эрни, прошел мимо него.

— С меня довольно ваших детских игр. Я иду домой заниматься делами.

С этого дня в начальной школе Пуритан Фоллс произошли перемены в «вертикали власти». Эрни больше не был хозяином положения. Кроме того, школьники смотрели на Тейлора Фэрбэнкса, как на героя. Он не только не боялся старухи, известной всем под именем Ядовитый Плющ, но и смело ходил к ней домой и регулярно навещал.

Всем хотелось знать только одно: что он делает, когда приходит к ней? Объяснение было одно: они общались.

— И о чем могут разговаривать десятилетний пацан и столетняя старуха? — однажды спросил Эрни.

— О многом, она интересный человек и жила в таких местах, как Канзас и Чикаго. И ей не сто лет, недоумок.

Эрни ощетинился, когда его так назвал мальчишка, который был младше его и меньше ростом. Но он не осмелился возразить. Если бы он перестал с ним дружить, то стал изгоем в школе.

— Аделина рассказывает мне истории о преступниках на Диком Западе и гангстерах в Чикаго.

— А я думал, что она проводит больше времени за вязанием и приготовлением еды для внуков.

— Только не Аделина, — с гордостью сказал Тейлор, так как со старухой они стали родственные души. — Она крутая. У нее масса старых газетных вырезок, которые привезла с собой из Чикаго. Все они о том, как гангстеры воевали друг с другом, чтобы расширить свои территории. Ты знаешь, в двадцатых годах у них была настоящая война.

— То есть армия сражалась в Чикаго? Нам об этом ничего не говорили в школе.

— Да не армия, а банды. Одна шайка воевала против другой.

Однако самыми сокровенными рассказами Тейлор никогда не делился с друзьями. Вне всяких сомнений, любимой была история семьи Гатри.

— Перед Первой мировой войной, — рассказывала Аделина, — семья жила в сельской части Канзаса, где у них была маленькая таверна и больше ничего, два столика и спальня в задней части дома для запоздавшего гостя. Семья состояла из четырех человек: мама и папа Гатри, сын Лэрд, большой простофиля, и Грета, младшая дочь. Люди поговаривали, что крошка Грета была не только самой хорошенькой во всей округе, но и умной. Должно быть, это и так, поскольку именно она предложила поправить финансовое положение семьи.

— В чем же это заключалось? — с нетерпением спросил мальчик.

— В ограблении, — с жаром произнесла Аделина. — Как только появлялся гость с деньгами, Грета начинала с ним флиртовать, а затем Лэрд и иногда папаша подходили сзади к ничего не подозревающему путнику и разбивали ему башку. Под столиками находился люк, тело сбрасывали в подвал, которое находилось там до погребения.

В течение нескольких лет о преступлениях семьи никто не догадывался. Однажды на пороге появился полковник с небольшим отрядом солдат. Он разыскивал своего брата, которого последний раз видели направляющимся в таверну.

— Его брат оказался одной из жертв Гатри?

— Да. Естественно, они врали полковнику. Говорили, что он остановился у них на ночь, а затем ушел утром. Но полковник был человеком подозрительным. Он поклялся, что если не найдет брата, то вернется и разнесет таверну по досточкам.

Гатри испугались, что обнаружат зарытые тела позади таверны, поэтому собрали пожитки и отправились в путь. Они не поняли, что полковник поставил ловушку и со своими людьми находился в миле, поджидая беглецов в укрытии.

Тейлор сидел на краю стула и внимательно слушал каждое слово Аделины.

— А полковник и его люди поймали их?

— Да, Гатри продолжали говорить о своей непричастности, но их побег был доказательством вины. Полковник не стал обращаться к шерифу. Он хотел отомстить без всякого суда, поэтому приказал своим людям вздернуть убийц. Папашу, мамашу Гатри и сынка Лэрда повесили на месте.

— А Грета? Что сделали с ней?

— К тому времени она стала красавицей, и фактически ей удалось убедить полковника сохранить жизнь.

— Как же она это сделала?

Аделина рассмеялась и покачала головой.

— Ты еще слишком мал, чтобы услышать эту историю!

Странная дружба между мальчиком и старухой продолжалась несколько лет, но, едва Тейлор повзрослел, его посещения старого дома на Атлантик-авеню стали все реже. Со временем он окончил среднюю школу и решил поступить в Гарвард, а не в местный университет рядом с Эссекс Грин.

Прежде чем отправиться в путь, Тейлор зашел попрощаться с Аделиной.

— Дай-ка я на тебя посмотрю, — воскликнула Аделина, оценивая его по достоинству. — Ты уже похож на адвоката.

— А вы не торопите события? Мне сначала придется пойти в колледж на юридический факультет.

— Трудно представить, что маленький оборванец, который когда-то проник ко мне в дом, собирается посвятить свою жизнь юриспруденции.

— Всем этим я обязан вам, — с выражением признательности сказал Тейлор.

На лице Аделины появился испуганный взгляд.

— О чем ты говоришь?

— Если бы вы не проводили со мной так много времени и не рассказывали о головорезах и гангстерах, то я, возможно, стал рыбаком, как Эрни или водопроводчиком, как Тео.

— Тогда я рада, что хорошо повлияла на тебя, — сказала старуха с шаловливым огоньком в глазах. — Ты мне как внук, самый близкий человек.

Такое признание вызвало бы слезы у любой женщины, но не у Аделины. Она была крепким орешком.

Во время учебы Тейлор регулярно получал от старухи письма. В отличие от матери она не сообщала ему о последних сплетнях в Пуритан Фоллс. В своей переписке она потчевала студента рассказами о незаконной торговле спиртными напитками, сухом законе, продажных политиках, вооруженных мафиози и увешанных бриллиантами подружках гангстеров. Как ни удивительно, Тейлор поддерживал переписку. Благодаря стипендии, назначенной клубом «Ротари»[1] Пуритан Фоллс, ему не пришлось подрабатывать, чтобы окончить школу.

— Мне всегда хотелось спросить, — написал он незадолго до окончания колледжа и поступления на юридический факультет, — а чем вы занимались в молодости? Как вы обеспечивали себя?

Ответ заставил его удивиться.

— Как я обеспечивала себя? — отвечала старуха. — Я была просто тупая блондинка. Из меня получилась привлекательная пустышка. Таким образом я достигала всего, что хотела. В те годы в Чикаго я работала официанткой, гардеробщицей в ресторане, танцовщицей в кордебалете, горничной и занималась многими другими делами. Платили немного, но все восполнялось чаевыми и доплатами к заработку.

Тейлор засмеялся, когда прочитал это письмо. Ему трудно было представить восьмидесятилетнюю старуху в короткой юбке, кофточке с глубоким вырезом и в шелковых чулках.

Прошло еще десять лет, прежде чем Тейлор вернулся домой в Пуритан Фоллс. Разочарованный молодой человек мало чем напоминал того студента-идеалиста, который раньше уехал из города. Наевшись у матери блюда из тушеного мяса, он побрел по Плимут-стрит к океану и дому на Атлантик-авеню. Молодой человек позвонил в колокольчик и, ожидая ответа Аделины, вспомнил то время, когда забрался в дом через кухонное окно.

Женщина, открывшая дверь, выглядела еще старше и слабее.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он после нежного объятия.

— Все так же. Пока эти чертовы доктора поддерживают старую рухлядь. Но не будем говорить обо мне. Как ты? Какая жизнь в Вашингтоне?

— Не такая уж и хорошая, как я надеялся.

— Почему с тобой не пришла жена? Мне так хотелось с ней познакомиться.

По лицу Тейлора проскользнула боль.

— У нее есть любовник. Когда я это узнал, то стал угрожать разводом. Она рассмеялась мне в лицо и сказала, что обчистит до нитки.

— Ничего страшного, если она изменила.

— Есть еще кое-что. Она сообщила, что мною заинтересуется служба по внутреннему налогообложению, не говоря уже о министерстве юстиции.

Хриплый смех Аделины напомнил ему о счастливых временах.

— Вот так, мой мальчик! — завопила она. — Не совсем доверяют тебе? Я горжусь тобой.

Когда смех затих, Аделина повернулась к молодому человеку и спросила:

— И что ты теперь намерен делать с женой?

Тейлор пожал плечами.

— На самом деле ничего.

— Разве ты ничему у меня не научился? — с недовольством спросила Аделина. — Не нужно ложиться, как собака, и подбирать все, что тебе бросят. Малыш, забравшийся в мой дом с фотоаппаратом, не сбежал и не поджал хвост.

— У мальчика не было такой жены, как Моника.

— Уж она не хуже моего мужа.

— Что? Вы никогда мне не говорили, что были замужем.

— Это случилось давным-давно.

— Что же с ним стало?

— Я убила его. Непросто же так меня прозвали Ядовитым Плющом.

Тейлор был ошарашен. Аделина не только знает о прозвище, которое ей дали в Пуритан Фоллс, но и признает его.

— Однажды рухнула фондовая биржа, и «сухому закону» пришел конец, легко полученные в Чикаго деньги иссякли. Я все еще была хороша собой, но это не могло продолжаться до бесконечности. И вот я вышла замуж за первого же миллионера, который сделал предложение.

— За миллионера?

— Конечно. Я же играла роль тупой блондинки, но у меня была голова на плечах. Я вышла замуж за очень богатого человека. К сожалению, мое прошлое всплыло. Супруг хотел не только развестись со мной, но и сдать полиции. Я не могла допустить этого и убила его.

— Вы его отравили?

— Яд — для бабулек и мягкотелых трусов. Нет. Я убила его: две пули в голову с дальнего выстрела.

— И вы избежали наказания. — Это было утверждение, а не вопрос.

— Конечно же никто не заподозрил бы в убийстве глупую блондинку, а уж тем более больную старуху.

Это было в последний раз, когда Тейлор видел Аделину живой. На той же неделе он уехал по делу из Пуритан Фоллс в Пенсильванию, и ему сообщили, что жену убили во время ограбления. Две пули были выпущены в голову с дальнего выстрела. Его супружеские проблемы и неприятности с законом сразу прекратились, и он готов был начать все сначала. Вернувшись из Пенсильвании, где похоронил жену и забрал скромные пожитки, он отправился в Олд-Очард-Бич (штат Мэн) и открыл ресторан морепродуктов.

Тейлор продолжал регулярно получать письма от Аделины, но отвечал на них редко: ему не позволяла совесть. Хотя он и не отводил курок пистолета, но тем не менее чувствовал себя виновным в смерти жены, ибо рассказал Ядовитому Плющу об угрозах Моники.

Когда ему сообщили о смерти старухи, Тейлор сначала почувствовал облегчение. Он и не собирался ехать на похороны в Пуритан Фоллс. Лишь когда ему сказали, что является единственным наследником старухи, он возвратился домой. Тейлор не ожидал многого от того, что Аделина когда-то была замужем за миллионером. Он полагал, что расходы на содержание дома, проживание и оплату медицинских счетов отрицательно сказались на ее финансах но ошибся. В дополнение к дому со всей его мебелью на Атлантик-авеню он унаследовал почти десять миллионов долларов, которые хранились в банковской ячейке в Коппервелле.

Меньшую ценность, но больший интерес представляли дневники Аделины, которые та хранила вместе с наличностью. Они вызывали больший интерес, чем рассказы старухи. Те байки за молоком и пирожками были лишь вершиной айсберга. Истории о проститутках, гангстерских войнах и самогонке рассказывались по памяти. Это правда, что она работала танцовщицей в кордебалете, официанткой в баре и гардеробщицей в ресторане, но это было лишь прикрытием ее основного занятия: профессионального убийцы в организации Капоне. Аделина, хотя и блондинка, ни в коем случае не была глупа. Она вложила свои кровавые деньги не в обреченную на гибель фондовую биржу, а в недвижимость. Те миллионы долларов, которые муж принес с собой, лишь немного увеличили ее состояние.

Когда я смотрел, как риелтор ставит у старого дома на Атлантик-авеню табличку с надписью «Продается», мне захотелось заплакать о ребенке с родителями и полоумном брате в маленькой таверне в Канзасе, о девушке, которая после того, как семью повесили у нее на глазах, расплатилась своим телом в обмен на жизнь, об отчаянной женщине, сбежавшей в Чикаго, чтобы зарабатывать на жизнь убийствами. Большинство подумают об Аделине, как о монстре, бессердечном преступнике, не знающим пощады своим жертвам. Но я видел ее с другой стороны. Может быть, она и киллер, но в глубине ее души таилось благородство. Я знаю без тени сомнения, что она любила меня. Старая женщина не только тайком платила за мое обучение в Гарварде, но и расправилась с моей неверной женой.

После долгих раздумий я решил продать старый дом на Атлантик-авеню. Я сомневаюсь, что вернусь в Пуритан Фоллс. Теперь, когда нет ни моих родителей, ни Аделины, у меня остались лишь воспоминания. Я еще молод и смотрю вперед, а не назад. Кто знает? Может, я снова женюсь. Надеюсь на это.

Когда я вернулся на Плимот-стрит, оставив позади себя океан и шагнув в неизвестное будущее, слезы, которые я сдерживал, наконец-то полились; я оплакивал Грету Гатри, Аделину и Ядовитый Плющ.

В рассказе говорится о реальной семье Бендер, которая владела небольшой таверной в Канзасе и ради денег расправилась с несколькими своими посетителями.

Март 2006 г.

Международная неправительственная благотворительная организация.