Необычайны. Так назывались везунчики, на которых вечно лили похвалу, как мед – на горячий бисквит. Но в семье Эллы не было принято осыпать похвалами. Платье погладила? Кровать застелила? Посуду за собой помыла? И самое главное – занимаешься своими делами и никому не мешаешь?

Даже сейчас, когда произошло самое необыкновенное… потрясающее… изумительное событие за все одиннадцать лет жизни Эллы Дюран, родители продолжали занудствовать и указывать, что ей делать.

– Ты повесила мантии на плечики? Бабушка сама гладила, утюг их не берет, – сказала мама. – Не хотелось бы, чтобы они помялись.

Три чаросундука покачивались в воздухе посреди гостиной Дюранов. Внутри аккуратными стопками была сложена одежда Эллы, готовая к любой проверке. Шелковые подкладки сияли, как чары на удачу, пропитавшие насквозь все ее вещи.

– Да, мама, – с легким раздражением ответила Элла.

– Камея-чародея? – спросил папа.

– Да, папа. – Она похлопала себя по груди, где под рубашкой прятался медальон с портретом родителей.

– А рукочески?

Элла кивнула на косметичку, в которой лежала восковая копия маминых рук:

– А как же!

Мама дружески потянула Эллу за длинный локон:

– Я не допущу, чтобы моя малышка вдали от дома ходила растрепой. Я специально заговорила рукочески на твои любимые прически. Ты же помнишь, как с ними обращаться? Как будить их песней?

– Да…

– Обриэль, дорогая, она взяла все, что нужно. – Папа глянул поверх газеты «Чародейные безделки» и постучал пальцем по своему черному цилиндру, отчего крошечные черепа, свисающие гроздьями с полей шляпы, заулыбались Элле. – Нам пора.

Мама вздохнула:

– Себастьен, я по-прежнему не уверена…

Между ними в стотысячный раз вспыхнул спор, стоит ли Элле поступать в школу при Арканумском институте удивительных и необычайных. Элла заткнула уши. Они спорили об этом все лето. Мама и бабушка хотели, чтобы девочка осталась дома и продолжала ходить в Чародейную школу мадам Коллетт. Вся округа включилась в обсуждение, стоит ли ей уезжать. Но папа считал, что пришло время новых свершений, и сама Элла была более чем готова покинуть дом.

С крытой веранды вошел бабушкин спутник – петух Пеан – и громко закукарекал. Все сразу замолчали.

– А ну прекратите этот ор! – крикнула снаружи бабушка. – Вы мне портите изумительный закат. Расшумелись тут…

Элла с трудом сдержала улыбку:

– Может, уже перенесем мои сундуки в машину?

– Я с вами! Я с вами! Я с вами!

В комнату вбежала Уинни, младшая сестренка Эллы. За ней летел ее собственный чаросундучок, доверху набитый игрушками.

– Мы уже сто раз с тобой это обсудили, – нахмурилась Элла. – Ты еще маленькая.

– А можно мне тогда снова посмотреть твое письмо? – Уинни вскинула глаза на сестру.

– Ты помнишь, что должна прочитать его вслух?

– Я не люблю читать, – ноющим голосом затянула Уинни.

– Тогда нельзя.

– Ну мне же просто посмотреть! – Сестренка надула губы.

– Уговор есть уговор.

– Ну ладно! – Уинни топнула ножкой. – Ладно, давай!

Элла со вздохом разжала руки. Уинни провела пальчиком по небесно-голубому конверту, облизнулась, словно это был кусочек торта «Колибри» и она готова его проглотить. Потом наклонила влево-вправо, восторженно повизгивая, когда пять символов на сверкающем конверте по очереди шевельнулись. Вот подмигнул глаз, приоткрылись в улыбке губы, показав язык, дернулось ухо, махнула крошечная рука, запульсировало маленькое сердце. Элле и самой нравилось на это смотреть.

Пять факультетов Необычайности.

Когда же она узнает, что в ней такого необычайного, когда же определит отделение, на котором развивают свои таланты ученики вроде нее?

Уинни подцепила звездную печать и, открыв конверт, начала читать вслух.

Элла слушала и не могла поверить в случившееся с ней чудо. Приглашение ей лично! Единственная возможность стать необычайной.

– Как научиться творить свое чудо? – спросила Уинни.

– Ты с ним рождаешься. Оно передается по наследству от родителей или родственников.

Папа кашлянул:

– Многие знакомые мне необычайны сами выбрали чудо, которое хотели творить.

Элла стремительно обернулась:

– Я нигде не читала, что…

– Тебе еще учиться и учиться, малышка. – Папа снова уткнулся в газету.

– А у меня какое чудо? – Она ломала над этим голову все лето.

– Чародейное, конечно, – решительно отмела все сомнения мама.

– Тут еще есть купоны, вы видели? Они двигаются, и цифры на них меняются, как будто дерутся за место. На этом купоне написано, где продаются самые дешевые погоды в банках… Ой, нет… Теперь тут другое написано… – Глаза Уинни распахнулись.

Элла следила за вертлявыми купонами и нескончаемой борьбой объявлений на них так же зачарованно, как сестренка. «Всякая всячина от Васанты» предлагала самые дешевые астролябии на свете, и от этого цены «Изумительных изделий Ивушки» начинали рассерженно мигать.

– Ну можно мне поехать с вами? – взмолилась Уинни. – Я хочу увидеть чудо! Вдруг я смогу поговорить с морским народом!

Элла выхватила у нее приглашение:

– Только не порти все, ладно?

Папа, метнув на Эллу предостерегающий взгляд, подхватил Уинни на руки с такой легкостью, будто она весила не больше рожка с шоколадным мороженым:

– Послушай, кузнечик, всего через пять лет мы отправим тебя туда же. Сразу, как только тебе исполнится одиннадцать.

– Если ничего не случится, – тихо шепнула мама, но Элла сделала вид, что не услышала.

Ну конечно, ничего не случится. Все будет хорошо. Нет – все будет отлично. Даже потрясающе. Просто необычайно.

Уинни, шмыгнув носом, уткнулась в папину рубашку. Папин спутник – лягушка-бык Грено – с кваканьем вылез из нагрудного кармана и тут же запутался в папиных длинных кудрявых волосах. Одновременно в комнату протопал мамин милашка-аллигатор Стручок и принялся совать морду в открытый чаросундук, как будто только его там и не хватало.

– Он правда летает по небу? А как? Разве Институт не слишком тяжелый, чтобы летать? – заговорила Уинни. – А необычайны, они какие? Мы можем побывать в их городах?

– Ты все увидишь, моя любимая, – успокаивающе ответил папа. – Увидишь все сама.

Элла оглянулась на школьный рюкзак, битком набитый докладами и проектами, сделанными этим летом в Грио– теке, где она слушала книги и приставала к гриотам с просьбой рассказать все, что им известно о необычайнах и Арканумском институте. Мама и папа редко общались с необычайнами, поэтому Элла знала о них гораздо меньше, чем хотелось бы.[1]

– Чародейство не то же самое, что чудеса необычайнов, это я вам совершенно точно говорю! – со смехом крикнула с веранды бабушка. – И постоянно вот так вот болтаться в небесах – ненормально!

Элла зажмурилась покрепче и попыталась представить, что там будет. Она все лето гадала, какой он, Институт. В книгах и журналах писали, что Арканум не только меняет каждый год свое местоположение, но и его внешний вид тоже становится иным. Листая старые брошюры, Элла поняла, что иногда он похож на художественный музей, а иногда – на роскошную гостиницу, совсем редко – на турбазу, и чаще всего – на закрытую частную школу. Интересно, каким он будет на этот раз?

Родители рассказали ей все, что знали об Арканумском институте, но сами они никогда там не бывали. До сих пор ни один чародей не становился необычайном.

До Эллы.

Необычайны обладали особыми способностями. В них сиял волшебный Свет, позволяющий творить чудеса. И жили они в небесах, высоко-высоко над незначителями, совсем не умевшими колдовать, и над… чародеями.

Бабушка была права, необычайны и чародеи – это совсем не одно и то же.

В душах чародеев всегда царил полумрак, где плелись колдовские чары, – этот полумрак позволял им обращаться к мертвым и заботиться о них. Элла стала первой, кого допустили к вступительным экзаменам в Арканум, и, пройдя обучение, она сможет стать одной из необычайн. Совершенно официально. Ее семья будет гордиться ею, особенно папа.

Сердце Эллы билось отчаянно, как светлячок, случайно залетевший в грудную клетку. Она была готова к чему угодно.

Мама в последний раз осмотрела содержимое чаросундуков. Наконец взгляд ее смягчился, и она удовлетворенно кивнула. Элла махнула рукой, и крышки захлопнулись. Тогда она тихо пропела запирающее заклинание, которому научила ее мама, чтобы ничего из вещей не пропало.

– Отправляйтесь в красную машину, – велела Элла сундукам.

Те, сверкнув в ответ, стремительно вылетели через заднюю дверь.

С веранды прихромала бабушка:

– Ну-ка, сладкие обнимашки, прежде чем ты меня покинешь.

Элла припала головой к мягкому, круглому бабушкиному животу, глубоко вдохнула слабый, но такой родной запах – меда, лаванды, сливочного масла.

– Главное, помни, ты побег могучего древа. – Бабушка завернула рукава, демонстрируя чародейные метки на темной коже.

Тела мамы и бабушки покрывал замысловатый рисунок из переплетенных корней, стеблей, листьев и трепещущих цветков, вычерченных тонкими, словно чернильными линиями. С годами узор разрастался и становился все более сложным, захватывал спину, предплечья, ноги. Элла любила водить по узору пальцем, когда бабушка просила помассировать ей голову с душистым маслом. Девочка не уставала любоваться тем, как меняется рисунок после каждого чарования: тут набухнет новый бутон, там раскроется свежий цветок. Кожа обеих женщин представляла собой живую карту их способностей и возможностей.

Чарование всегда оставляло след.

Бабушка поцеловала кончик пальца и коснулась им крошечной метки на шее Эллы чуть ниже затылка. Темное пятнышко в форме крошечного бобового зерна, которое можно было принять за родинку или слегка расплывшуюся татуировку. Бобовое зернышко пустило росток, как только Элла начала помогать бабушке в семейной аптеке, запоминая, что белладонна любит, когда ей делают комплименты, что, отправляясь в Подземный мир, нужно положить в башмаки по одному пенни и что в тигель во время чарования лучше всего добавлять звездную пыль, собранную в сумерки. Бобок на шее, который до этого никогда не менялся, вдруг треснул посередине, и из него протянулась вверх тончайшая линия – словно ручкой черкнули. Это была первая чародейная метка Эллы, точь-в-точь такая же, какая появилась когда-то у мамы, и у бабушки, и у прабабушки, – тоненькая и готовая расти при каждом чаровании.

– Бобок раскрылся еще шире, только я не увижу, как стебель пойдет в рост. Но ты ведь будешь мне писать?

– Да, мэм.

– И будешь все рассказывать?

– Конечно.

– И не гуляй одна по этим небесным городам. Это ненормально – жить так высоко. Как бы чего не случилось…

– Я знаю, бабуль.

Элла не раз слышала историю о том, что у мамы была сестра-близнец, которая пропала, когда семья – первый и последний раз в жизни – посетила город необычайнов. Ее имя присоединилось к бесчисленному сонму имен чародеев, так и не вернувшихся после путешествия в небесный город.

Но, конечно, с Эллой ничего подобного случиться не могло.

– Обещаю, что со мной все будет в порядке.

Бабушка поцеловала ее в лоб и помогла накинуть поверх одежды одну из белых шуршащих мантий.

– Веди себя так, чтобы мы тобой гордились, слышишь?

Именно так она и собиралась себя вести.

– И не давай себя в обиду.

– Ни за что, – подмигнула Элла.

– Готова? – спросил папа.

Элла огляделась напоследок. На плите стояли тигели, высокие свечи ярко освещали семейный алтарь с портретами улыбающихся предков. Полки были заставлены стеклянными банками, доверху наполненными вечерними звез– дами. Сад тянул в комнату ветви, словно тоже пришел попрощаться.

– Еще увидимся, – шепнула она и выбежала во двор, в самом центре которого рос могучий дуб.

Элла заскочила под дерево. Его ветви были увешаны музыкальными подвесками, бутылками из синего стекла, светящимися шарами. Вскинув голову, она попрощалась с дубом. Тот едва заметно дрогнул в ответ.

– Элла, поторопись, – окликнула мама. – Гроза собирается.

Папина красная машина уже ждала на площадке перед домом. Элла, мама и Уинни забрались внутрь. Распахнулись ворота, и чародейная эмблема на них ярко вспыхнула. У Эллы перехватило дыхание. Наконец-то.

Папа вел автомобиль по улицам Нового Орлеана. Незначители спешили по своим делам, не оборачиваясь, не замечая чародеев и членов их семей, которые высовывались из окон и с пением отправляли в небо разноцветные зонты, чтобы задержать дождь. Их притопы и хлопки сливались с раскатами грома. Даже в машине был слышен хор голосов: «Уходи, гроза, не тронь их. Пропусти, гроза, не тронь их».

«Чарование подобно хорошей песне, – часто повторяла бабушка, – но его мелодия и ритм слышны только нам».

Машина ехала под навесом из зонтов. Элла заметила в окнах и на верандах черные, красные, зеленые свечи – все в поддержку ее решения учиться в Арканумском институте. Многие чародеи оделись в самое лучшее, воскресное, и кидали навстречу и вслед их машине чарозы – прекрасные черные цветы, словно покрытые алыми брызгами. Такие цветы чародеи носили с собой на счастье.

На Дюранов сыпались лепестки, добрые пожелания залетали в окна машины, и Элле казалось, что у нее сейчас сердце выскочит из груди.

– Удачи, Элла!

– Мы будем молиться за тебя и твое везение!

– Да хранят тебя предки!

– Береги себя!

Люди кланялись и приподнимали шляпы.

– У Дюверне в окне нет свечки, – заметила Уинни. – У Бове – тоже.

– Тише, – шикнула мама. – Неважно.

Элла была слишком взволнована, чтобы спросить, что это значит. Машина миновала красные Врата в Подземный мир, расположенные на площади Конго. Огромные фигуры смертбулей по обе стороны Врат возвышались над городом, наблюдая за теми, кто желал пройти в Страну мертвых. Элла послала им воздушный поцелуй, и оба кивнули ей мощными головами.

– Ты будешь по ним скучать? – спросила Уинни.

– Вряд ли. Ну, может, не сразу.

Элла так давно мечтала покинуть дом, что пока не могла представить себя скучающей по кому-либо.

– А по мне скучать будешь? – Глаза Уинни стали большими и круглыми.

После этого Элла щекотала сестренку до тех пор, пока папа не остановил машину перед домом лучшей подруги Эллы, Риган Марсалис. Вся ее семья высыпала на маленькую лужайку перед домом. Мистер Марсалис приветственно приподнял шляпу, а миссис Марсалис посылала воздушные поцелуи. Элла так старательно улыбалась в ответ, что стало больно лицу.

К машине подбежала Риган, ее смуглые щеки влажно блестели от сентябрьской жары. Элла опустила стекло.

– На счастье. – Риган протянула ярко-синий цветок-талисман из Подземного мира. Это было одно из ее любимых растений.

Элла протянула руку, и цветок сам перебрался к ней на ладонь.

– Спасибо.

– Будешь мне писать? – спросила Риган.

– Каждый день.

Машина тронулась с места, и, пока она не повернула к порту, Элла, прижавшись лицом к стеклу, следила за тем, как Риган бежит следом. Жалко, что подруга отказалась ехать провожать ее в порт.

Но в тот самый момент, когда печаль уже почти было сжала ее сердце, на морскую гладь впереди, точно упавшая звезда, опустился дирижабль необычайнов.

У Эллы сладко екнуло внутри. Сегодняшний вечер – самый важный в ее жизни… может быть, даже в жизни всей их семьи.

Они оказались на пристани в одно мгновение. Только что Элла с семьей неслась в дирижабле по Мексиканскому заливу, и вот они уже посреди Атлантического океана на огромной платформе-пристани «Звездная пыль» ожидают прибытия небесного парома, с помощью которого будет преодолен следующий отрезок путешествия. Из-за сентябрьской жары кожа была липкой от пота.

Круглые звездные фонари над головами сияли, как гигантские светляки. Над волнами мелькали носы других дирижаблей, подвозивших всё новые семьи на платформу, которая росла на глазах, чтобы вместить всех прибывающих. Элла могла поклясться, что ощущает плавное растяжение поверхности у себя под ногами.

Ее будущие товарищи с первого уровня обучения, все в белых мантиях и с чудо-чемоданчиками, были готовы вспорхнуть, точно стая голубей, и умчаться ввысь в любой момент. Элла покосилась на свои чаросундуки – рядом с чемоданами они смотрелись нелепо. Девочка глубоко вздохнула, расправила новую форменную мантию и попыталась накинуть капюшон на свои длинные кудри. Пальцы дрожали от волнения. Больше не будет никаких стеганых фартуков, чародейных жакетов и колец с памятками о каждом члене семьи. Начинается что-то совсем новое, совсем другое.

– Раз в неделю я буду ждать от тебя письма со звездной почтой, малышка, – настойчиво сказала мама.

Элла посмотрела на нее, такую бледную в лунном свете. Даже расстроенная, она все равно была до невозможности красива.

– Да, мама.

– Стать первой – огромная ответственность. Ты будешь представлять там не только себя, но и всю нашу семью. – Теплая папина ладонь опустилась на Эллино плечо.

– Знаю, – сказала Элла.

Уинни дернула ее за руку.

– Что это за люди? – Она показала на спину стоящей перед ними женщины.

– Охранители.

– Это кто? – не поняла сестренка.

– То же самое, что полицейские у незначителей.

Элла подумала, что они похожи на рассерженных игрушечных солдатиков. На мундирах сверкали и переливались золотые бляшки с буквой «Н», и девочке вдруг ужасно захотелось потрогать эту букву.

– А зачем они тут, с нами? – Уинни прижалась к сестре. – Мне не нравятся их странные собаки. – Некоторые охранители держали на поводке красноглазых волков. – И птицы у них злые.

Охранители выпустили в небо воронов, и те следили за прибывающими дирижаблями.

Мама цокнула языком:

– Болтай поменьше. Это тебя не касается. Они здесь для того, чтобы все прошло гладко.

Элле не хотелось даже приблизительно представлять, что может означать «не гладко». Она все продумала заранее: одежду, в которой будут провожать ее родители и сестра; собственную прическу – бабушка закрутила ей волосы и вплела в них ленточки на удачу; талисман от Риган – он лежал у Эллы в кармане. Время от времени она совала туда руку и легонько щекотала цветок – ей нравилось, как он поднимает листочки навстречу ее пальцам. Как будто Риган берет ее за руку.

Этот вечер должен получиться безупречным. И Элла тоже будет безупречна.

Девочка помахала зевакам, толпящимся на соседних пристанях, – нужно хоть «здрасьте» им сказать, раз уж они так уставились. Люди держали какие-то таблички и плакаты, но она, даже прищурившись, не могла разобрать, что там написано. И чем сильнее она всматривалась, тем плотнее и гуще становился ночной воздух. Интересно. Наверное, какая-то хитрость необычайнов. Сколько еще ей предстоит узнать!

– Ты видишь, что там написано? – спросила Элла у папы.

– Нет, – ответил он. – Наверняка что-нибудь не стоящее внимания.

Элла улыбнулась толпе так широко, как только могла, и держала улыбку сколько было сил. Небесные паромы для прессы носились над головой, то и дело сверкали фотовспышки, и каждую минуту в вестибоксы поступала очередная новость.

Папа показал на луну:

– Я так счастлив, что полечу!

Арканумские паромы должны были вот-вот прилететь и забрать их. Мама любила повторять примету о чайнике, который никогда не закипает, пока за ним следят, но Элла была уверена, что плотные облака засияют и расступятся прямо у нее на глазах, пропуская летучие суда. Она умирала от нетерпения и предвкушения.

На возвышение поднялся смуглый мужчина в чалме, и толпа качнулась к нему.

– Добро пожаловать, добро пожаловать! Чудесная ночь… Я бы даже сказал, необычайная… Именно так я и скажу. – Мужчина взмахнул руками. – Выстраивайтесь в очередь вот с этого места. Прямо отсюда. Пожалуйста, называйте свои фамилии.

Возле его плеча завис сияющий свиток. Элла знала, что ее имя там тоже есть.

– Элла, Элла. – Уинни сунула ладошку в свободную ладонь сестры. – Смотри, у тебя звезды на платье. Когда эти штуки, – она показала наверх, где парили звездные фонари, – приближаются, их становится видно.

– Это не платье, это необычайная мантия, – поправила Элла, поскольку старшим сестрам полагается следить, чтобы младшие не говорили глупости.

Уинни снова потянулась к мантии, но Элла отодвинулась от ее пальчиков:

– Испачкаешь.

– А я не хочу носить белую мантию.

– Все ученики первого уровня ходят в белых, – объяснила Элла.

– Я хочу голубую, потому что это мой любимый цвет. – Глаза Уинни наполнились слезами.

– Голубые носят на третьем уровне, а ты пока вообще слишком мала для Арканума, – напомнила Элла, но теперь ей стало от этого немного грустно.

Чаще всего Уинни раздражала Эллу. Вбегала в ее комнату без спроса, ныла и клянчила, чтобы с ней поиграли, повторяла все за старшей сестрой. Но сейчас, глядя на других ребят на пристани, Элла вдруг задумалась, сколько у нее появится новых друзей и как скоро это случится. Она уже скучала по Риган и где-то в глубине души догадывалась, что, наверное, будет скучать и по сестренке. Уж кто-кто, а Уинни всегда останется ей лучшим другом, что бы ни произошло.

Чей-то возглас вывел Эллу из задумчивости. По толпе пробежал шепот на сотнях разных языков. Это мамин дружок, аллигатор Стручок, выбрался из воды на пристань, взволнованно стуча хвостом.

– Ну наконец-то, – сказала мама. – Устал плыть на такой глубине? Стареешь, братец. Только-только успел, чтобы проводить нашу девочку.

Стручок фыркнул.

Несколько человек опасливо попятились, другие, наоборот, придвинулись ближе, чтобы получше рассмотреть аллигатора.

Элла читала, что большинство необычайнов держат домашних животных или даже чудовищ, но только у чародеев есть спутники – двойники их душ в облике животного. Для Эллы это было абсолютно обычно и привычно… до сих пор. Сейчас, на пристани, все обычное и привычное для ее семьи вдруг оказалось странным и удивительным для всех этих людей, столь не похожих друг на друга.

Но Элла была готова рассказать им обо всем и не сомневалась в том, что ее рассказ обязательно понравится.

– Может быть, подойдем отметимся? – предложила мама.

– Ну наконец-то решились, – улыбнулся папа.

Мама цокнула языком и, крепко взяв Эллу за плечи, направила ее в сторону человека в чалме и с парящим свитком над плечом. Они встали в очередь, и охранители тут же обступили их со всех сторон. Окружающие продолжали глазеть. Элла подмигнула им, совсем как бабушка, когда на нее оглядывались.

Мужчина со свитком улыбался. В его длинной бороде вспыхивали искры, как будто она была осыпана звездной пылью. Нарядная чалма меняла цвет, ее складки окрашивались в оттенки переливчато-сине-зеленого, теплого оранжевого, сливочно-желтого, а крошечные бриллианты на ткани рассыпали искры в лунном свете. Мантия на мужчине была густого темно-красного цвета, отвороты сплошь покрыты всевозможными значками и знаками отличия – Элле сразу захотелось расспросить о каждом. Выискивая информацию про Институт, она узнала, что этот мужчина – арканумский преподаватель с по меньшей мере восьмым уровнем необычайности. На груди у него пульсировала, как живая, пятиконечная звезда – эмблема Арканума.

Преподаватель посмотрел на Эллу:

– Ваша фамилия… кажется, я ее уже знаю.

– Дюран, – ответила она.

Свиток развернулся сам собой, каждое имя вспыхивало, когда его произносил преподаватель:

– Дэвидсон, Делайла. Нет. Думбуйа, Хассан. Не вы. Дуча, Джулия. Не совсем. Домен, Ю-йи. Кажется, мы уже близко. А-а-а, вот… Дюран, Элла.

Она кивнула.

– А я Мастерджи Такур с факультета Вкуса, мастер чудес с пряностями. – Он протянул Элле руку. Девочка протянула в ответ свою, и Такур тряс ее, пока Элла не улыбнулась. Когда же Мастерджи убрал свою руку, на ладони Эллы осталась маленькая анисовая звездочка. – Язык молвит правду! Добро пожаловать. Я очень рад тому, что ты здесь. Надеюсь на более близкое знакомство.

Пока мама и папа беседовали с Мастерджи Такуром, подошел мамин спутник-аллигатор, ткнулся Элле в ногу и улыбнулся во всю свою зубастую пасть. Элла наклонилась и чмокнула Стручка в мокрый нос. Это привлекло внимание еще большего количества людей, и только тут Элла спохватилась, что вид девочки в обнимку с аллигатором двенадцати футов длиной может показаться кому-то странным. Какой-то мальчик шагнул ближе, бросая на аллигатора робкие косые взгляды, за ним подкралась девочка, чтобы рассмотреть хвост Стручка. Мама обернулась и поздоровалась, а Элла начала объяснять, но дети тут же шарахнулись от них и скрылись в толпе.

На пристани вдруг стало тихо.

Сквозь облака скользнули вниз первые небесные паромы. Их медные носы сверкали, как маленькие солнца. На фюзеляжах была отчетливо видна аббревиатура «АИ». Ярко сверкали моторы – в золотых сферах бешено вращались звезды. Элла подумала, что паромы похожи на летящую стаю китов, у которых к животам подвязаны огромные стеклянные вагоны. Внутри перемигивались огни, стояли плюшевые диваны, ездили нарядные тележки с едой.

Элла ахнула:

– Папа, а что у этих моторов внутри?

– Звездные звенья. Ты это будешь проходить на занятиях. – Он положил руку ей на плечо.

Элла затаила дыхание и раскрыла глаза как можно шире. Она хотела видеть все до мельчайших подробностей: почти беззвучное приводнение дирижаблей, их тела, подобные ночному небу с россыпью звезд, облака пара, с шипением вырывающиеся из их плавников.

Из первого дирижабля вышла прекрасная темнокожая женщина в черной мантии и венке из бумажных бархатцев. Она держала в руке трость, сверкающую в лунном свете. Элла знала, что женщина входит в число самых главных людей в Институте, кроме того, она – основная причина того, что Элла туда поступила.

Необычайн-директор Палома Ривера.

Элла видела ее лицо по вестибоксу у папы на работе. Она забегала потихоньку, чтобы послушать речи Риверы о том, что Арканум должен быть открыт для всех, что сообщество необычайнов должно принять всех людей, обладающих магическими способностями.

Элла встала на цыпочки, чтобы лучше видеть. Настоящая Палома Ривера выглядела еще красивее, чем ее изображение в вестибоксе.

Необычайн-директор поздоровалась с Мастерджи Такуром и одним движением направила свиток к себе в карман.

– Добро пожаловать в прекраснейшую звездную ночь, семьи необычайнов. Сегодня наши дети отправляются в путешествие навстречу новому. – Голос госпожи Риверы звучал так же восхитительно, как выглядела она сама: золотистая, насквозь пропитанная солнцем, как прозрачный сосуд, до краев наполненный сладким медом. – Я одна из двух преподавателей, которые будут руководить Арканумским институтом в этом году. Необычайн-директор Макдоналд уже ожидает нашего прибытия.

Госпожа Ривера взмахнула краем мантии, и в воздух поднялось огромное облако папель пикадо – крошечных разноцветных флажков из фигурно вырезанной папиросной бумаги. Флажки были украшены резными изображениями слоников, поросят, коров, змеек, петушков. Бумажные прямоугольнички падали в толпу и разрывались с громким треском. Необычайн-директор показала на отворот своей мантии, постучала пальцем по значку с символом:

– Я с факультета Осязания, мастер чудес с бумагой. Рука не ведает страха!

Несколько человек повторили девиз, и Элла поняла, что они тоже с факультета Осязания. Она оглянулась на папу:

– Мне так хочется поскорее стать творцом необычайных чудес!

– Скоро, малышка, скоро. – Он сжал ее плечо. – У тебя будет собственное чудо и собственный девиз. Ты по праву займешь свое место здесь.

Мама сузила глаза и шумно втянула воздух. Но Элла не могла дождаться, когда станет необычайной.

Сверху посыпалась новая порция папель пикадо. Бумажный малиновый слоник затрубил Элле в лицо. Она хотела схватить его, но он с треском лопнул и превратился в облачко дыма.

Толпа зааплодировала, и госпожа Ривера наклонила голову в легком поклоне:

– Желаю всем много Света! Учеба в Аркануме – дело непростое. Требуются самообладание, благородство, упорство в стремлении разжечь в себе Свет. Но я очень рада, что все вы здесь. – Элла почувствовала, как взгляд необычайн-директора скользнул по ней и ее близким. – Дети, прощайтесь с родителями, нам пора улетать. – Госпожа Ривера показала направо. – Пришло время забрать с собой следующее поколение великих необычайнов.

Двери небесных паромов открылись в облаках пара. Ребята целовали родителей и вставали в очередь на вход. Элла повернулась к родителям.

– Ха! Ну уж нет, – сказала мама. – Мы летим с тобой.

У Эллы обиженно вытянулось лицо, но тут необычайн-директор Ривера прошла сквозь толпу и приблизилась к Дюранам.

Все головы повернулись вслед за ней. Элла замерла.

– Хотите полететь вместе со мной?

У необычайн-директора были такой теплый взгляд и такая искренняя улыбка. Элла оглянулась на маму, ожидая, что та кивнет.

– Уверяю вас, там очень удобно, – добавила госпожа Ривера.

– С удовольствием, – ответил папа. – Правда, Обриэль?

Мама вздернула бровь:

– Да. Да, конечно.

Необычайн-директор подмигнула Элле.

Они направились к самому большому парому в сопровождении охранителей. Остальные ученики с родителями расступались перед их группой. Мама немного нервничала, папа расправлял плечи, Элла сияла, чувствуя себя особенной и не такой, как все.

– Прошу!

Необычайн-директор раскинула руки, и они прошли внутрь. Салон поразил их роскошными, обитыми бархатом сиденьями, множеством медных кнопок, на которые так и хотелось нажать, и огромной картой созвездий, на которой яркими красками играли изображения животных.

– Сюда. – Стюард провел их по длинному проходу.

– И все это только для нас, – заметил папа.

– Ну, одному Стручку потребуется не меньше трех мест, – ответила мама.

– Надеюсь, вам будет удобно. – Необычайн-директор Ривера указала родителям Эллы на купе.

Элла радостно влетела первая, тут же выбрала место, с которого лучше всего смотреть в окно. За ней последовала Уинни и уселась напротив.

Подошла женщина в круглой шляпке-таблетке, в руках у нее был поднос с газированными напитками.

– Хотите газировки? У нас есть любые вкусы. Какую желаете?

Элла выбрала фиолетовую газировку, Уинни – зеленую.

– Только пейте поскорее, пока напиток не улетел, – предупредила стюардесса. – Кстати, после этой газировки при взлете не закладывает уши.

Элла выпила большими глотками – сладкие пузырьки лопались на языке.

– Смотри! – Уинни показала в окно.

Элла посмотрела. Дверь парома закрылась, загудели моторы и вспыхнули в сферах звездные звенья. Паром взмыл в небеса, а внутри у Эллы все ухнуло вниз, словно она неслась на американских горках. Элла схватила сестренку за руку и крепко сжала.

Пути назад не было.

Элла посмотрела вниз, но не увидела пристань. Они пролетали мимо воздушных маяков, разрезая тьму и грозовые тучи. Минуты тянулись как часы, и Элле казалось, что они никогда не доберутся до цели. Но в тот миг, когда ее почти охватило отчаяние, под дирижаблем вдруг раскинулась бесконечная поверхность, напоминающая бабушкино лоскутное одеяло, прошитое светящимися нитями.

Все здесь было удивительным и чудесным: звездные плоды на деревьях и лунные цветы, сотни вертикальных канатных дорог, поднимающих в золоченые доки вагончики и авто, воздушные шары, рассыпающиеся фейерверками. И ворота Арканумского института удивительных и необычайных, сверкающие так, будто все эти железные прутья и медные пики выковали из солнечных лучей. Живой металл строений изгибался и тек, меняя форму, отчего башни и башенки Института вращались, как на карусели. Здания тянулись так далеко ввысь, что не было видно ни начала, ни конца. Окна приветливо блестели, словно подмигивали.

Элла ахнула.

Она отчаянно хотела здесь учиться.

Она сделает все, что от нее потребуется. Она достигнет любого уровня. Пройдет все испытания.

Она станет необычайной.

Причем самой лучшей.

Элла и три ее соседки по комнате не мигая смотрели друг на друга. Никто не моргал. Никто не спешил заговорить. Каждая гадала, кто сделает первый шаг к сближению. У Эллы слова застревали в горле, хотя дома она никогда не страдала от подобных проблем и друзей у нее было как звезд на небе.

Но здесь… здесь она была одна.

Несколько раз она открывала рот – и снова закрывала, не зная, что сказать. Хотелось произнести что-нибудь интересное и умное. Элла все лето репетировала перед зеркалом, и они с Риган даже разыгрывали разговоры по ролям, но сейчас все заготовленные речи вылетели из головы словно дым.

Другие девочки были такие важные.

На плече у первой сидело странное существо в стальных доспехах, лоб девочки скрывала густая, как черный занавес, челка. На второй соседке был премиленький хиджаб, подчеркивающий смугло-розовые щеки, она прижимала к себе украшенную драгоценными камнями лампу. Третья соседка держала террариум, полный пикси. Держала так крепко, что костяшки сначала побелели, а потом покраснели. Она была растрепанная и румяная, как будто раскраснелась от бега.

Элла коснулась цветка-талисмана в кармане, подумав про себя, что все сейчас было бы совсем по-другому, если бы Риган согласилась ее проводить.

– Привет! Я Элла, – пискнула она наконец.

– Мы знаем, – ответила с легким акцентом черноволосая девочка. – Ты говоришь на каких-нибудь еще языках, кроме английского?

– На французском, чуть-чуть на испанском, но я учу…

– А на мандарине или на кантонском диалекте? Жалко, – разочарованно выдохнула девочка. – Я Лянь Вон, из тех самых Вонов. Мой папа – верховный судья.

Не дожидаясь, пока представятся остальные, она решительно обошла комнату, словно хотела убедиться, что выбрала самое удобное место. Существо, которое слезло с плеча, принялось поправлять нарукавники, и Элла подумала, что, может быть, это тоже спутник, как у ее родителей.

– Цзяоцзы, не вертись, затихни, понял? – прикрикнула девочка.

– Кто это? – Существо Элле сразу понравилось.

– Собака фу, – с усмешкой ответила Лянь. – Это собаколев, китайский оберег.

– О!

Элла никогда раньше не видела собакольвов.

Собака фу гордо прошлась по комнате, встряхиваясь и прихорашиваясь.

– Вот я посажу тебя в клетку и запру на этот раз.

Лянь подхватила Цзяоцзы на руки.

Наверное, все-таки собаки фу отличались от спутников. Чародейного спутника невозможно было посадить в клетку, как нельзя запереть лучшего друга, часть своей души.

Девочка в хиджабе шагнула вперед:

– А я Самайра.

– У тебя там настоящий дух? – спросила Элла, с восхищением разглядывая прекрасную лампу.

Самайра наморщила носик.

– Мы их никогда так не называем. Это джинн, точнее, у меня джинна. Она добрая. Может улетать и прилетать, когда захочет, но мне нравится носить лампу с собой, чтобы ей было уютнее, если она захочет меня проведать. – Самайра погладила лампу, словно Элла обидела ее обитательницу. – А моя мама – президент Объединенной лиги необычайнов.

Элла тихо сглотнула. Уф. Опять не то сказала.

– Я Шивон, – с сильным ирландским акцентом прошептала последняя девочка. – И я никто.

Остальные захихикали, но Элла не поняла почему.

Она начала объяснять, что она чародеянка, но Лянь вдруг соединила ладони, и между ними вспыхнул крошечный шарик света. Элла вытаращила глаза – она впервые видела, как творится колдовство необычайнов. И ей так захотелось поскорее научиться чему-то подобному! Необычайные чудеса были совсем не похожи на чародейные.

– А у тебя какое чудо? – надменно поинтересовалась Лянь. – Ты на каком факультете будешь?

Ой, нет. Элла до сих пор не знала.

– У меня вся семья училась на факультете Духа. – Лянь принялась перекидывать шарик света с ладони на ладонь. – Мой папа творит чудеса с погодой. Он очень любит работать с грозами. Думаю, я пойду по его стопам.

Самайра подалась вперед:

– Ты уже научилась призывать Свет! Как это тебе удалось?

– Годы тренировок. – Лянь сверкнула самодовольной улыбкой. – Брала частные уроки.

– Одна из моих мам – мастер Осязания, как необычайн-директор Ривера, она умеет творить чудеса с драгоценными камнями. – Самайра потрогала украшения на головном покрывале. – Они созданы, чтобы усилить мою память. А родная мама – мастер Зрения, ей подвластна мудрость. Все читают ее знаменитую колонку советов, которую она ведет в «Необычайно Таймс». У нее всегда самые точные предсказания и пророчества. Но я планирую стать мастером Вкуса и открыть собственную пекарню-кондитерскую. Буду создавать лопающуюся от сиропа басбусу, прославлюсь на весь мир своими тортами.[2]

Элла неловко поежилась. Как бы ей хотелось вот так же тараторить о чудесах, которые творят ее мама с папой, но девочка не очень четко представляла, как чарование соотносится с колдовством необычайнов.

Лянь и Самайра перевели взгляды на Шивон.

– Моя мама – мастер Осязания, творит чудеса с металлом, работает с диким железом, может создать из него все что угодно. Папа – мастер Духа, способен проникнуть сквозь любую завесу, – пробормотала она.

– Твоя мама ведь в тюрьме? – спросила Лянь. – Я видела по вестибоксу «Необычайных сплетен».

Щеки Шивон вспыхнули.

Самайра тихонько ойкнула, потом повернулась к Элле:

– Это правда, что у тебя внутри недобрый Свет?

– Неправда, – ощетинилась Элла. – Что еще за недобрый Cвет?

Самайра не успела ответить – в комнату вошли родители Эллы и необычайн-директор Ривера.

– Твои родители здесь? – Лянь скроила презрительную гримаску.

Элла, не зная, что сказать, сжала губы.

– Привет, крошки, – произнесла мама своим глубоким голосом.

Следом за ней протопал Стручок, оставляя на полу мокрые следы. Девочки шарахнулись от Дюранов. Наверное, родители Эллы казались странными ее новым соседкам. Папа – с длинными кудрями, в цилиндре и фраке с длинными фалдами, с квакающей лягушкой на плече. Мама – с роскошной копной волос, в длинном платье, за разлетающимся подолом которого прятался огромный аллигатор, и – что самое заметное – с чародейным рисунком по всему смуглому телу.

– Приятно со всеми познакомиться. – Мама помахала рукой.

Никто не ответил, кроме Шивон.

Необычайн-директор Ривера попыталась завести вежливую беседу.

Мама легонько похлопала Эллу по плечу, и их взгляды встретились. Ее голос проник в сознание девочки, он звучал успокаивающе, как колыбельная: «Твоя комната дома гораздо больше, и спальни в школе у мадам Коллетт ничуть не хуже этой. Я могла бы разрешить тебе ночевать у нее, не возвращаясь домой каждый день. Ты точно решила, что хочешь учиться здесь?»

Сколько Элла себя помнила, мамин вездесущий голос всегда звенел у нее в голове, если она находилась рядом, – от чуть слышного напоминания полить орхидеи до ласкового подбадривания, когда она пыталась учить чародейные карточки или читала сказки перед сном. До тех пор пока у Эллы не появится собственный спутник, который будет охранять ее сознание от любопытных родственников, мама, папа и бабушка смогут свободно проникать ей в мозги, чтобы пообщаться или (иногда) почитать ее мысли.

– Да, мама, – чуть слышно шепнула Элла.

– Хорошо.

Мама наклонилась и поцеловала ее в лоб.

«Чародеи добрее и приветливее», – заструился ее голос в сознании дочери.

Элла кивнула. Но, может, местным просто надо немного привыкнуть?

Папа приподнял цилиндр с гроздью черепов, приветствуя девочек и госпожу Риверу. Девочки продолжали молча глазеть. Ривера улыбнулась:

– Мы очень рады, что ты теперь с нами, Элла.

– Мы с Уинни пойдем прогуляемся, пока ты поможешь нашей девочке разместиться, – сказал папа маме и, подмигнув Элле, выскользнул из комнаты.

Под взглядом госпожи Риверы Лянь, Самайра и Шивон разошлись по своим углам. Элла перевела взгляд с сундуков на их необычайные чемоданы и поняла, что готова бежать в ближайший магазин за такими же. Украшенные изображениями созвездий, да еще распаковывались сами по команде. И ко всему прочему, она здесь единственная, кому мама помогает разобрать вещи. Элла сгорала от стыда.

Мама похлопала дочь по спине:

– Вещи сами по полкам не разложатся.

Элла дернула плечами, потом вместе с мамой убрала белье в комод, повесила в собственный шкафчик пять белых необычайных мантий и поставила горшок с чарозами на тумбочку у кровати. Затем застелила кровать бабушкиным лоскутным одеялом, взбила подушку. Неожиданно пальцы ее нащупали в уголке наволочки что-то твердое. Приподняв подушку, Элла обнаружила зачарованную монетку. Блестящая медь согрела ладонь.

– Спорим, я угадаю, от кого это, – улыбнулась мама.

Элла подкинула монетку и прижала к уху.

«Скоро увидимся, малышка. Рада, что мы будем здесь вместе, – прошептал нежный голос маминой двоюродной сестры Сьеры Баптисты. – Жалко, что я не могу прийти сегодня, но скоро обязательно загляну. Я все еще заканчиваю оформление чаростудии. Надеюсь, она тебе понравится».

Элла не могла дождаться, когда встретится с любимой тетей. Кроме того, она почти не сомневалась, что мама позволила ей поступить в Арканум лишь потому, что тетя Сьера станет преподавать здесь чародейное искусство.

– Она будет заниматься с тобой дополнительно, чтобы вся эта необычайность не закрутила тебе мозги. – Теплые мамины пальцы нащупали чародейную метку на шее Эллы. – Ты уж, пожалуйста, запоминай все, что она говорит. Слышишь?

– Да, мэм.

Элла хотела сказать, что с ней все будет в порядке, но тут в комнату прискакала Уинни и сбила разговор. Она потянула Эллу за мантию, в сторону от остальных девочек.

– Элла, у тебя самая лучшая комната! Я уже заглянула в другие.

– И что там? – спросила Элла, поскольку Уинни просто лопалась от желания поделиться впечатлениями.

Необычайн-директор Ривера улыбнулась.

– Соседняя комната – там тоже живут девочки с первого уровня – называется «Гидра», – выпалила Уинни. – А у мальчиков по коридору напротив комнаты называются «Малый Пес» и «Зепс»! – Уинни неправильно произнесла последнее название. – Дальше комнаты для старших уровней.

– Комнаты всех наших учеников устроены так, чтобы им было удобно. Комнат здесь много, – объяснила госпожа Ривера.

Уинни широко ей улыбнулась и снова повернулась к Элле:

– Тетенька внизу сказала, что из вашей комнаты видно город, потому что у вас самое большое стекло.

– Окно? – мягко поправила Элла.

– Ну я так и сказала.

Уинни рванулась к окну, прижала ладошки к стеклу. Элла с колотящимся сердцем подошла следом за ней к высоким сводчатым окнам. Она видела карты необычайных городов у папы на работе – каналы Астрадама, по которым плавают вереницы судов, изящные улицы Целестиана, развлекательные кварталы Бетельмора. Но мама никогда не отпускала ее в поездки с папой. Все из-за того, что мамина сестра-близняшка Селеста потерялась на улицах Астрадама, когда они были совсем детьми. Но теперь-то Элла посетит каждый небесный город при первой же возможности, по мере того как они будут сближаться с Институтом. Она прокатится на фуникулере по канатной дороге, зайдет во все магазины в верхней и нижней части города и потратит все золотые стеллы и серебряные лунáри, которые ей дал папа… Но она никому об этом не расскажет… и будет очень осторожна.

– Спасибо за рассказ, кузнечик, – сказала мама. – Ты здорово все разузнала.

Уинни, обежав комнату, затарахтела дальше:

– У вас собственная ванная комната! Четыре шкафчика – каждой по шкафчику! Часы летают и передают сообщения! Я тоже такие хочу себе в комнату.

Новые соседки смотрели на Уинни как на муху, случайно залетевшую в дом, и Элла вдруг почувствовала, что краснеет.

– Кузнечик, присядь на кровать и помоги разложить попарно носки Эллы. Что за неряха перевернул у нее в сундуке все вверх дном? – сказал папа.

Но попытки отвлечь Уинни не удались, и он снова увел ее гулять по этажам. Элла со вздохом облегчения вынула список вещей, чтобы проверить, все ли захватила. Школьный рюкзак, готовый вместить толстую пачку учебников, астролябия, стеклянная емкость для погоды, контейнер для специй, ступка и пестик, карта с определениями и характеристиками всех пяти факультетов, новое павлинье перо для письма, подаренное бабушкой. Элла разложила учебники по порядку:

«История необычайнов», Ив Сен-Мишель;

«Что такое чудеса и как мы их получили?», Маэ Лэм;

«Пять необычайных факультетов», Иен Пирс;

«Звезды над нами – астрология всего мира», Райли Клейтон;

«Знаменитые связисты. Выбор канала связи, подходящего для необычайного колдовства», Табита Бледсо.

К пробковой доске у себя над столом Элла прикрепила собственный рисунок с изображением идеальной арканумской формы: белая необычайная мантия, тщательно выглаженная юбка или брюки, полный рюкзак и кристалл-переводчик на шнурке на шее. Затем она достала записную книжку и путеводитель по Институту и обвела пальцем эмблему Арканума – пятиугольную звезду.

Она была готова к занятиям.

После того как все вещи Эллы были распакованы, мама достала из плоского чемодана метлу – одну из нескольких семейных.

– Мы не ведьмы! – воскликнула Самайра.

Необычайн-директор Ривера шикнула на нее.

– Это не ведьмовская метла, милочка, – объяснила мама. – Она нужна, чтобы выметать прочь плохое настроение. Совершенно необходима в новом помещении. Это примерно для того же, для чего Лянь жжет благовония на своем новом алтаре.

Лянь кисло скривилась, оглянулась на госпожу Риверу. А Элла улыбнулась Самайре, чтобы та успокоилась.

Мама постучала пальцами по шкафу:

– Жутко жгучий соус я кладу в самый верхний ящик. Сама понимаешь, здешняя еда не похожа на домашнюю.

– Я все равно хочу ее попробовать.

Мама презрительно вздернула нос:

– Необычайная еда всегда казалась мне слишком пресной.

– Ты что, пробовала ее раньше? – насторожилась Элла. – Ты никогда мне не говорила.

– Я тебе много чего не говорила. – Мама открыла верхний ящик. – Бабушка этот соус специально приготовила, чтобы он добавил огонька самой безвкусной пище. Получится как дома на кухне. – Ее лицо вдруг стало печальным. – Пора начаровывать тебе бутылочное дерево. Это последняя моя задача. Скоро небесный паром увезет нас отсюда, но сначала я должна убедиться, что дерево укоренилось.

– Я сама могу укоренить, – проговорила Элла.

При мысли, что родители уезжают, ей тоже стало грустно, и одновременно ее охватило радостное волнение.

– Знаю, что можешь, детка, но маме хочется тебе помочь.

Мама достала из особого чемоданчика голубые бутылки и обвязала горлышко каждой белым шнуром. Затем поставила несколько фарфоровых фигурок святых семейства Дюран на тумбочку возле горшка с чарозами.

– Малышка, я начинаю жалеть, что согласилась на это, – прошептала она.

– Все в порядке.

Святые захлопали в крошечные фарфоровые ладошки.

– Вечное благословение вашему дому! Спасибо, что извлекли нас из этой ужасной тьмы, – сказал один святой.

– Ш-ш-ш, святой Филипп.

Элла бросила сердитый взгляд на фигурки. Она собственных мыслей не слышала из-за шума, который подняли статуэтки. Их белые блестящие личики довольно сияли. Они трещали без умолку, посылали воздушные поцелуи (особенно святой Валентин), кланялись и приветственно махали руками.

– Замечательная новая комната, Элла! – окликнула святая Катерина.

– Мы тобой гордимся, – добавил святой Кристофер.

– Что это за говорящие штучки? – удивилась Лянь, которая устраивала маленькое логово для своей собаки фу. – Куклы?

– Святые, – ответила Элла.

– Передаются в семье из поколения в поколение. Они нас защищают и дают советы, – пояснила мама.

– Они очаровательны, – сказала необычайн-директор Ривера. – Похожи на обетные картины для алтаря, которые я привезла из Мехико.

Эти фарфоровые фигурки сидели дома в гостиной среди сотни таких же, советуя и благословляя, а теперь они будут присматривать за Эллой, как присматривали за бесчисленными поколениями ее семьи. Даже если она не захочет, чтобы они ее оберегали.

Лянь с любопытством слушала разговор святых. Самайра восхищенно хлопала глазами. Шивон улыбалась так широко, что при желании можно было сосчитать все ее зубы. Госпожа Ривера была в восторге.

Слава богу, наконец-то мама угомонила болтунов. Они, смущенно переглядываясь, схватились за четки и Библии, начали креститься, извиняться и в конце концов замерли.

– Ну теперь начаровывай дерево.

Мама принялась передавать Элле голубые бутылки, а та расставляла их кругом на полу. Девочка столько раз начаровывала бутылочные деревья вместе с мамой и бабушкой для защиты дома, что все движения давно были отработаны до автоматизма.

– Заклинание ты знаешь. – Мама протянула ей горшок с землей и семечко. – Такое же, как дома.

Элла тихо застонала. Она терпеть не могла, когда ее торопили.

«Чарование должно настояться и подойти, как тесто для блинчиков», – всегда говорила бабушка, и Элла была с ней полностью согласна. Но мама все делала по-своему. Впрочем, как и каждый чародей.

– Не криви лицо, – велела мама.

– Угу, – буркнула Элла, насыпая маленькую горку земли в середине круга из бутылок и бросая туда семечко.

Она вспомнила первое растение, которое вырастила сама. Она была тогда настолько мала, что бабушка еще таскала ее на бедре. Элла потянулась пухлыми пальчиками к черным каллам, растущим в теплице, – это были ее любимые цветы, оттенком напоминавшие темную папину кожу, – и очень удивилась, когда цветы потянулись вверх, ей навстречу. Лишь через несколько лет Элла поняла, каким образом проникла в их жизненную силу и подчинила.

Стараясь не обращать внимания на следящих за ней необычайн, она глубоко вдохнула, закрыла глаза и обратилась к чарам внутри себя с просьбой проснуться. Голова стала легкой и слегка закружилась. В ушах что-то поскрипывало и тянулось, пока она мысленно нащупывала семечко и росток в нем. Лоб покрылся испариной, в воображении тьма сменялась рассветом, мечта расцветала. Элла выпевала заклинание и просьбу: «Растите, длинные корни, защитите нас от зла, пока мы спим».

Наконец она открыла глаза, стараясь не смотреть на зрителей, хотя ей хотелось немного покрасоваться перед ними.

Раздался тончайший стук крохотного сердца, и из земли высунулся росток. Он потянулся вверх, завился, как плющ, потом выпустил листочки и крошечные усики. Они скрутились веревками, сплелись в твердый древесный ствол, поднялись до потолка. От ствола во все стороны полезли ветви, на ходу покрываясь зеленой листвой. И вот уже в углу комнаты высился живой дуб, такой же, как дома во дворе, простирая ветви над кроватью Эллы.

– Последний шаг, – напомнила мама.

– Бутылки, – прошептала Элла.

Ничего не произошло.

– С благодарностью и легким придыханием. Он не слышит тебя.

– Бутылки, пожалуйста, – сказала Элла дереву.

Ветви склонились к полу, каждая взяла бутылку за шнур и снова выпрямилась. Бутылки повисли на ветвях, как цветные подвески. Бабочки бражники закружили вокруг дерева.

Мама взяла Эллу за подбородок.

– Умница, малышка. Получилось даже лучше, чем у меня. – Она поцеловала дочку в лоб.

Элла оглянулась вокруг и увидела потрясенные лица. Необычайн-директор Ривера прижимала ладони ко рту.

– Зуб звезды! У нас в комнате растет дерево! – воскликнула Лянь. Ее собака фу запрыгала вокруг ствола, пытаясь залезть на него. – Ко мне!

Пикси Шивон вылетели из террариума гурьбой и замельтешили в кроне.

– Перестаньте! – сердито потребовала девочка.

– Что же это за чудо такое? – Самайра внимательно рассматривала ветви. – Это какая-то другая магия!

Элла внутренне сжалась. Мама не выносила слово «магия» – оно было слишком простым для того, что они творили.

Мама легонько подтолкнула Эллу, чтобы та ответила на вопрос.

– Это бутылочное дерево, – выдавила из себя девочка.

– Мы начаровываем их, чтобы отгонять злых духов. Любое зло попадет в стеклянный сосуд и застрянет там, – добавила мама. – После этого Элла избавится от него как положено.

Все окружили дерево.

– Оно прекрасно, – произнесла необычайн-директор Ривера.

– Поразительно, – улыбнулась Элле Шивон.

– И вы поете ваши… – начала Самайра.

– Заклинания. – Элла кивнула. Она не ожидала, что необычайны ничего не знают о чародействе.

– Мы еще говорим «заклятия». – Лянь провела пальцами по коре и гордо оглянулась на Риверу.

Элле не терпелось узнать все о сходстве и различиях в их колдовстве.

– Необычайны не могут заставить что-либо расти. – Самайра поджала губы.

Элла подняла на нее озадаченный взгляд.

– Самайра имеет в виду, что мы не делаем чудеса из ничего. Мы работаем с тем, что уже есть. Это искусство и наука. – Необычайн-директор Ривера коснулась листьев.

Элла почувствовала, как мамина рука легла ей на плечо.

– Что ж, нам всем есть чему поучиться друг у друга.

– Эти чародеи как Тузы, – шепнула Самайре Лянь.

– Мы не говорим об этом, мисс Вон. – Голос госпожи Риверы стал жестким.

– А что это? – спросила Элла.

В комнате повисло напряженное молчание.

У Эллы внутри все сжалось. Неужели растить что-то плохо? И что значит «Тузы»?

В глубокой тишине прозвучал удар колокола. Лампы на потолке мигнули. Папа и Уинни вбежали в комнату, чтобы обнять Эллу на прощание. Следом за ними влетела ученица третьего уровня. Ее мантия колыхалась за спиной, как синий океан, пышные рыжие волосы были собраны в пучок.

– Добрый вечер. Благословения звезд всем вам. Меня зовут Кэтрин, я занимаюсь общественной работой. Мистер и миссис Дюран, ваш небесный паром готов к возвращению на пристань «Звездная пыль». Первый уровень, пора на Полночный сбор.

Мама повернулась к Элле:

– Ты ведь сообщишь мне, если что-то пойдет не так? Если что-то случится?

– Да, мама. Обязательно.

– Ты будешь писать?

– Да, мама.

– Ты используешь камею-чародею?

– Да.

– Ты будешь беречь себя, будешь держаться подальше от необычайных городов?

– Да-а.

Мама последний раз поцеловала ее в лоб. Папа подмигнул. Уинни всхлипнула и помахала рукой.

Пути назад не было.

АРКАНУМСКИЙ ИНСТИТУТ УДИВИТЕЛЬНЫХ И НЕОБЫЧАЙНЫХПутеводитель для учащихся младшей школы

Добро пожаловать в большую и дружную семью Арканума!

Цель этого путеводителя – познакомить новых членов нашей семьи с правилами и обычаями нашего удивительного учебного центра.

Необычайны обучаются благородному искусству необычайного, создавая канал связи между собственным внутренним Светом и Вселенной, и своими чудесами воплощают ее величие.

Вы будете не только оттачивать способности и творить чудеса, но также получите множество других полезных навыков, которые помогут вам на протяжении жизни как в Необычайном, так и в Незначительном мире.

Путь необычайнов

Благородство – Уважайте старших, свои чудеса и своих предков.

Самообладание – Держите себя в руках, контролируйте свои эмоции и поведение.

Настойчивость – Выбрав путь благородства, следуйте им терпеливо и упорно.

Добродетель – Проводите только Свет.

Я буду следовать Путем необычайнов.Я буду уважать старших необычайнов.Я никогда не употреблю свое чудо во зло.Я всегда буду проводить только добро и Свет.Я никогда не возжелаю чуда другого необычайна.Подпись учащегося: Используйте звездные чернила

Элла с восхищением рассматривала гостиную в башне «Малая Медведица»: в мраморном камине, сделанном в виде разинутой медвежьей пасти, пылал синий огонь, звездные лампы разбрасывали вокруг лучи света, а по потолку разгуливало созвездие Малой Медведицы в миниатюре.

Это было совсем не похоже на Чародейную школу мадам Коллетт у них в Садовом районе. Окруженный цветочными кустами нежно-розовый особнячок с внешними галереями и нарядными спальнями казался Элле удивительным… до того как она очутилась здесь.

В гостиной было полно девочек. Одни пчелами кружили по комнате, другие разлеглись в уютных креслах, третьи примостились на ступенях витых лестниц, некоторые сидели за рабочими столами. Они все были такие разные – калейдоскоп цветов, форм, размеров. Всматриваясь в бейджики с именами, Элла пыталась угадать, кто из какого не– обычайного города, а кто, как и она, – из города незначителей. Девочки тоже кидали на Эллу любопытные взгляды, перешептывались, хихикали, а порой злорадно посмеивались. Но она всем улыбалась, вспоминая свой первый день в школе мадам Коллетт. Она умела заводить друзей.

В гостиную вошла женщина, замахала пухлыми руками:

– Девочки, девочки, рассаживайтесь, пожалуйста, устраивайтесь поудобнее. У нас много дел. – На плече у женщины сидел чайник. Интересно, с какого она факультета и какое чудо творит? – Я мисс Пейдж, наставница всех девочек первого уровня.

Элла нашла маленький стул, присела.

Женщина указала на свой чайник – прекрасный, круглый, фарфоровый, белоснежный, как она сама.

– Я мастер Вкуса, творю чайные чудеса. В основном завариваю чай по-английски, но мой чайничек может приготовить вам, мои дорогие, любой, какой пожелаете, в одно мгновение. – Она кивнула на дверь: – Мои апартаменты. Они расположены между этой башней и следующей, «Гидрой». Ко мне обращаются, когда внезапно требуется помощь посреди ночи, в Аркануме такое не редкость. – Мисс Пейдж хмыкнула. – Но если вы заскучаете по родным, заболеете или вам что-то срочно понадобится, это тоже ко мне. Звоните, и вам откроют. – Она хлопнула в ладоши. – Ну ладно, теперь о кристаллах-переводчиках, звездочки мои. – Наставница принялась раздавать ученицам прозрачные кристаллы на шнурках. – Они помогают необычайнам со всех концов света общаться и понимать друг друга. Если у собеседников висит на шее по кристаллу-переводчику, перевод с любого языка на любой им обеспечен. Старайтесь их не снимать.

Элла, как и другие девочки, надела шнурок с кристаллом на шею. Послышался щелчок, легкий хлопок, и у нее заложило уши. Она спрятала кристалл под одежду, рядом с камеей-чародеей, на которой были вырезаны лица мамы с папой.

Мисс Пейдж уже раздавала чашки.

– Выпейте немного теплой шипучки. – Чайник безостановочно разливал по чашкам пузырящийся напиток. – Держите чашку крепче, чтобы шипучка не сбежала и не взорвалась. Потом рыгните.

Элла вспомнила восхитительно вкусную газировку на пароме и быстро вылила жидкость в рот, пока та не выскочила из чашки. Девочка тут же последовала примеру остальных – комната наполнилась хихиканьем и звуками отрыжки.

– Кристаллы нужны вам, чтобы скорее перезнакомиться и подружиться, а также в целях безопасности, – говорила мисс Пейдж. – Ваш кристалл настроится через пару секунд. Продолжайте рыгать.

– Пуканье ртом! – крикнула девочка по имени Лиззи, завесив лицо длинными черными локонами.

– Ну-ну, не забывайте о хороших манерах, как и полагается необычайнам.

Отовсюду слышался смех. Элла почувствовала, что слух наконец-то прочистился.

– Повернитесь к соседке, сообщите свое имя, откуда вы, ну и еще что-нибудь, что захотите. Не стесняйтесь. Поболтайте, пока я буду раздавать удостоверения.

Мисс Пейдж пошла по комнате, вручая удостоверения. Подойдя к Элле, она протянула карточку и, шагнув ближе, шепнула:

– Я очень рада тому, что ты здесь.

Элла просияла в ответ. На удостоверении над именем проявился ее портрет. Две строчки ниже остались пустыми, туда предстояло вписать факультет и чудо. Когда же она наконец узнает, где ее место?

Девочка подошла к небольшой группе, встала неподалеку и прислушалась.

– Меня зовут Ан, я из Ханоя, – пискнула крошечная девочка с шапкой коротких черных волос. – У меня есть чудесное яйцо. – Она раскрыла ладонь, показывая яйцо, которое качнулось влево-вправо, меняя цвет. – Моя семья их специально выращивает. Мы творим чудеса с мечтами, и из этих яиц вылупляются мечты и добрые сны. Правда, иногда проклевываются кошмары. Вот это совсем не здорово.

Тут стоявшая возле Ан девочка с озорными светло-карими глазами заметила Эллу. На ее бейджике было написано «Пилар Диас».

– Это у тебя в комнате крокодил живет? – с любопытством спросила она.

Остальные, дружно обернувшись, смерили Эллу взглядами с головы до ног.

– Стручок – аллигатор, – рассмеялась та.

– Здесь нельзя держать домашних животных, – заявила девочка, на плече у которой плел паутину толстый серый паук.

– У тебя же есть, – заметила Ан.

– Это семейный оберег, – усмехнулась девочка. – Древнее существо, которое охраняет наш род целую вечность. – Она причмокнула. – В каждой знатной семье необычайнов Западной Африки есть свой паук, а я из ну очень знатной семьи. Вы наверняка слышали об Асамоа. Наш род страшно знаменит, почти легендарен. Так что это точно не домашний любимец.

– Стручок тоже оберегает нас. Это чародейный спутник, двойник души. Но он не мой, а мамин, – объяснила Элла. – У меня появится собственный спутник, когда мне исполнится тринадцать лет.

– Как странно. – Пилар прищурилась.

– Или потрясающе, – ответила ей Ан. – Я бы тоже такого хотела.

Девочка с пауком прошла по кругу, пожимая всем руки.

– Меня зовут Абина. Творю чудеса с арахнидами, мастер Звука.

– Как это? – переспросила Элла, пытаясь рассмотреть паука.

Абина едва коснулась ее руки.

– Я могу разговаривать с пауками, включая их царя Ананси, конечно, – сообщила она с гордостью. – Мастера Звука способны общаться со всеми существами. Неужели ты этого не знаешь?

Элла почувствовала себя глупой, но помотала головой, прикидываясь, что все знает, и пытаясь скрыть смущение. На самом деле ей были известны только самые основные сведения о пяти факультетах Необычайности – тут помогли папа и гриоты, – но она еще только начинала узнавать о разных видах чудес, которых, оказывается, было бесчисленное множество.

– Мы еще не сдавали экзамен по необычайности. – Ан скрестила руки на груди. – Откуда она может знать?

– Экзамены будут только в конце года. – Пилар помахала школьным путеводителем.

– Но разве большинство из нас не узнало обо всем еще в семье? Я всегда была в курсе, какое у меня чудо и факультет, – хвастливо сказала Абина.

Ей ответил хор голосов:

– Я тоже!

Было очевидно, что Элле срочно надо в Арканумскую библиотеку. Она не желала, чтобы ее снова уличили в незнании чего-либо.

– Так о чем я говорила? – спросила Абина.

Элле очень хотелось понравиться этой девочке. У нее были такие прекрасные косы, с вплетенными в них драгоценностями, а улыбкой она чем-то напоминала Риган. И Элла решила снова попробовать подружиться. Она достала из кармана цветок-талисман.

– Правда, здоровский?

Девочки склонились над ее ладонью, глядя, как цветок выпрямляется, как обвивается стебельком вокруг пальцев Эллы. Она стала тихонько напевать, и светящиеся лепестки зашевелились.

– Каждый лепесток помогает решить какую-то проблему.

– Ух ты! – восхитилась Ан.

– Как он это делает? – спросила Пилар. – Откуда он?

– Из Подземного мира. Они растут…

– А разве можно держать такое в спальнях?

Новая девочка пробилась в их кружок, растолкав других в разные стороны. Она была очень белокожая и веснушчатая, с яркими зелеными глазами. На шее у нее мерца– ли бусы, на которых, как лампочка, загоралось имя – Клер Люмен. За Клер следовала, самодовольно ухмыляясь, Лянь.

Элла замерла.

– Смотри, как бы тебе не вляпаться с ходу в неприятности. О тебе и так уже весь мир говорит. Видишь?

Клер подняла вестибокс. Тут же всплыло имя Эллы, написанное огромными сверкающими буквами. Под ним папина голограмма вежливо приподняла цилиндр.

Элла мучительно сглотнула.

– Ты теперь знаменитость.

Элла ненавидела это слово. Дома она постоянно слышала то же самое, потому что у папы была очень важная работа, а мама в совершенстве владела чарованием. Где бы их семья ни появилась, их тут же останавливали, заводили разговор, тянули на веранду, чтобы угостить чаем со льдом и домашним пирогом. Но, может быть, в Аркануме ее известность поможет быстрее познакомиться с разными людьми?

– Будем надеяться, что это добрая слава, а не худая. – Клер медленно улыбнулась, показав ровный ряд белоснежных зубов. – Потому что никто…

Внезапно потолок ярко засветился, и на нем проступили золотые звезды. Сразу поднялся шум, помешавший Клер высказать все, что она собиралась.

У Эллы дух захватило от восторга.

– О-о-о! – радостно вскрикнула мисс Пейдж. – Наша первая звездная почта в этом году!

Сверху посыпались конверты в форме звезд. Они на лету сворачивали налево и направо, вверх и вниз, каким-то образом точно вычисляя своего адресата. Два письма зависли перед Эллой, и она выхватила их из воздуха. Конверты были из плотной небесно-голубой бумаги, подписанные золотыми чернилами. Такие же, как письмо о приеме в Арканум.

Элла сковырнула с первого конверта печать из звездной пыли и вытянула листок. Записка с пожеланиями удачи от мамы с папой. Она улыбнулась и вскрыла второй конверт. Торопливо прочитала:

Тот милый преподаватель, который встречал их на пристани «Звездная пыль»! Элла прижала письмо к груди, ощущение счастья разлилось по всему ее телу до самых кончиков пальцев.

Мисс Пейдж захлопала в ладоши, снова привлекая внимание к своей персоне:

– Ну хорошо, убирайте письма и удостоверения. Пора на Полночный сбор. Идемте, идемте. – Она слегка подпрыгнула, стукнув каблуком о каблук. – За мной, не стоит опаздывать. Нам еще столько всего предстоит увидеть.

Бросив последний высокомерный взгляд на Эллу, Клер быстро поставила вестибокс на стол и побежала вперед, в первые ряды. Элла последовала за остальными, стараясь не оглядываться на заголовки, повисшие над вестибоксом, словно их прикрепили к магнитной доске.

Что же там о ней говорили? Хорошее или плохое?

Из коридора, где располагался первый уровень, они перешли в холл. У Эллы захватило дух – она впервые видела такое гигантское помещение, как будто сложили вместе три вокзала.

– Добро пожаловать в сердце Арканума, звездочки! – сказала мисс Пейдж, одновременно пытаясь удержать свою группу вместе.

Мимо пробегали учащиеся других уровней, сверкая разноцветными мантиями. Ярко-оранжевыми – второй уровень, насыщенными синими – третий, фиолетовыми – четвертый.

– Восхитительная ночь! – Мисс Пейдж вскинула руки к небу.

Элла была с ней полностью согласна. Происходящее напоминало ей эффектное представление.

Пока наставница рассказывала об истории Института, девочка разглядывала холл. Над ее головой скользили по канатам фуникулеры, доставляя желающих на любой этаж и уровень. Разноцветные, с золотой окантовкой, они напоминали трамвайчики в ее родном городе. На боках у фуникулеров перемигивались эмблемы пяти факультетов, на плашках были написаны маршруты: «Башни факультетов», «Библиотека», «Большая аудитория», «Магазин», «Больничное крыло», «Столовая», «Арканумский порт» и еще много чего.

– Не забудьте помахать им рукой, – напомнила мисс Пейдж перед тем, как провести своих подопечных мимо одушевленных бюстов Основателей Института.

Терпеливая Оливия Хеллберн с волшебной флейтой; Хитроумный Шуай Чен, вокруг которого закручивались грозовые облака; Бесстрашная Индира Патель с чудесными золотыми кинжалами; Мудрый Луис Антонио Вийяреаль с длинными закрученными усами и сверкающим хрустальным шаром; Честный Феми Адемола с миской, наполненной похлебкой правды.

Мисс Пейдж начала объяснять, куда ведут многочисленные коридоры, но Элла внезапно ощутила знакомый зов. Точно так же ее влекло вперед, когда она с семьей переходила в Подземный мир. Это чувство всегда зарождалось где-то в глубине сердца, когда она приближалась к могучим смертбулям, охранявшим Врата.

«Что происходит?» – спросила себя Элла, отходя от группы и позволяя зову вести ее в противоположную сторону.

Она прошла по темному коридору и очутилась перед лифтом, на котором было написано: «Пользоваться лифтом запрещено». Рука сама потянулась к тому месту, где должна находиться кнопка вызова, но вместо кнопки оказалась лишь прорезь для монеты. Куда же вез этот лифт? И почему она вдруг ощутила зов здесь… так далеко от дома?

– Отбилась от своей группы? – спросили за спиной.

Элла стремительно обернулась – перед ней стоял Мастерджи Такур, ее новый руководитель. Ой, мама! Неужели уже начались неприятности?

– Меня зовут Мастерджи Такур, мы уже встречались вечером. Надеюсь, ты получила мое письмо?

Он улыбнулся, и его висячие усы весело качнулись. Роскошная чалма переливалась всеми оттенками зеленого, жемчужины на ней плясали, как в калейдоскопе.

– Я… Д-да… – забормотала Элла. – Да, да, получила.

– Я иду на Полночный сбор, хочешь пойти со мной? – спросил Мастерджи Такур.

Она кивнула и поспешно пошла следом.

– Я с нетерпением жду наших общих уроков с группой первого уровня, а также отдельных занятий. – Его голос звучал тепло и дружелюбно, и мысли о неприятностях сразу пропали. – Готов отвечать на все вопросы, которые будут появляться у тебя в процессе обучения Пути необычайнов, и постараюсь помочь тебе, как учащейся, найти собственный путь.

– Спасибо, – сказала Элла.

Такур открыл кованые железные двери, они тут же принялись изгибаться и перекручиваться, образуя слова девиза Арканума: «Каждый ученик – звезда!» – на разных языках. За дверями открывался двор, заполненный тысячами взволнованных людей.

Элла оглянулась на запретный лифт, но его уже не было. Странно.

– Присоединяйся скорее к первому уровню, – велел Мастерджи Такур. – Все вот-вот начнется. Будет жаль, если ты что-то пропустишь.

Элла с бьющимся сердцем вгляделась в толпу. Отключившись на время от мыслей о странном лифте, она нашла взглядом соседку по комнате Шивон и подошла к ней.

Оба необычайн-директора стояли на высокой платформе перед большим фонтаном. Белокожий мужчина с огненно-рыжими волосами был на целую голову выше госпожи Риверы.

Начали бить часы.

Первый удар. Учащиеся радостно завопили.

Второй удар. Платформа под необычайн-директорами качнулась, точно маятник, влево и вправо.

Третий удар. Платформа поднялась в воздух и сделала круг над толпой. Все принялись подпрыгивать и тянуть руки вверх, пытаясь коснуться ее. Элла растерянно захлопала глазами.

– Что происходит?

– Все! – взвизгнула Шивон, и ее пикси захихикали.

– Привет вам, юные подающие надежды необычайны! Привет вам, новички! – зазвенел над площадью голос директора Риверы.

Толпа заревела в ответ.

– Ребята с первого уровня, я необычайн-директор Ривера, это я привезла вас сюда с пристани «Звездная пыль». – Директор повела рукой. – А это мой старший товарищ, необычайн-директор Макдоналд.

– Добро пожаловать домой! – поклонился тот.

Директор Ривера указала вверх, нетерпеливо поморщилась, дожидаясь, когда уплывет в сторону новостной дирижабль «Необычайно Таймс», потом заговорила снова:

– Все мы – упавшие звезды. В каждом из нас есть частицы небесных тел, из которых сложен прекрасный узор над нашими головами. Эти мерцающие искры подарили каждому из нас способности творить уникальные необычайные чудеса. Вот почему мы построили свой дом здесь, так высоко от остального мира. Чтобы всегда помнить, чтобы наслаждаться вечным Светом. – Она вскинула руки к небу. – Небо объединяет нас.

Старшие ребята засвистели. Элла видела, как они взволнованы, как широко распахнуты их глаза, как они любят Институт, и ей хотелось поскорее стать такой же, как они. Ведь теперь у нее была такая возможность.

Необычайн-директор Макдоналд хлопнул в ладоши:

– Этот год станет для нас очередным путешествием в неизведанное. Учащиеся первого уровня сделают для себя множество открытий: узнают, каким чудом обладают, войдут в дружную семью своего факультета, встретят людей, близких им по интересам и талантам.

Элла улыбнулась его сильному шотландскому акценту.

Макдоналд широко раскинул руки:

– По такому случаю мы начинаем год традицией, начало которой положила одна из Основательниц нашего Института – бесстрашная Индира Патель. Мы посылаем свои мечты звездам в надежде, что они исполнят наши заветные желания. – Он протянул руку влево: – Четвертый уровень, прошу.

Самые старшие прорезали толпу фиолетовыми сполохами мантий. Каждый нес корзинку, полную крошечных фонариков, кусочков пергамента и латунных перьев.

Ожидая, когда до нее дойдет очередь, Элла рассматривала окружающих. Здесь собрались люди со всего света, и она пыталась угадать, кто откуда приехал и какое у них чудо, но народу было так много, что всех сразу не окинешь взглядом.

– Разве она не получила инструкции насчет одежды? – донесся до нее голос Клер.

Повертев головой, Элла поняла, о ком речь. Одна девочек стояла в стороне от остальных, скрестив руки на груди. Ее белокурые волосы были растрепаны, нижняя губа недовольно оттопырена, кеды изрисованы, а из кармана худи высовывалась странного вида кукла-клоун. Она была единственной ученицей первого уровня без мантии.

Окружающие яростно зашептались:

– Должно быть, из плохой семьи, если так одета.

– На ней, кажется, одежда незначителей? Фу-у! Не удивлюсь, если окажется, что она попала сюда по ошибке.

– Смотри, у нее кукла… Может, она думает, что в детский сад пришла.

С каждым комментарием лицо девочки все сильнее наливалось краской. Элла догадалась, что она тоже из незначительского города.

Выпрямив плечи, Элла шагнула вперед, заслоняя собой девочку от остальных.

– Привет. – Она собрала в кулак все свое мужество. – Вместо того, чтобы говорить гадости, поинтересовались бы лучше, откуда приехала новенькая.

– Тебя не спросили, – прищурилась Лянь.

– Мало ли что, я тоже хочу вставить свои два цента.

– Свои что? – не понял мальчик, на бейдже которого было написано «Филипп Дэвис».

Элла начала было объяснять, что это образное выражение, но Лянь выразительно закатила глаза, и они с Клер повернулись и ушли.

– Это ты чародеянка? – спросила девочка по имени Фара.

– Да, это я, – сказала Элла.

Ребята вокруг начали со смехом отходить от нее подальше. Элла с симпатией посмотрела на белокурую, но та поморщилась:

– Мне не нужна твоя помощь.

– Но…

Кто-то постучал пальцем по ее плечу. Элла быстро обернулась – это была наставница первого уровня, мисс Пейдж. Рядом с ней стоял мальчик с густыми кудрями и очень темной кожей.

– Знакомься, Элла, это Джейсон, – сказала мисс Пейдж.

Мальчик жизнерадостно смотрел на Эллу. Она крепко сжала губы в надежде, что он уйдет, если она продолжит хмуриться. Именно так Элла избавлялась от внимания мальчиков в Чародейной школе мадам Коллетт.

– Джейсон, знакомься, это Элла.

Он широко улыбнулся, отчего стала видна маленькая щербинка между зубами.

– Джейсон какое-то время поработает твоим экскурсоводом. Помощником новичка.

Элла окинула внимательным взглядом мантию мальчика, такую же белую и старательно выглаженную, как у нее.

– Но ведь он… с первого уровня?

Мисс Пейдж обняла ее за плечи:

– Он из семейства Юджинов. Это наши местные знаменитости.

Мальчик вскинул брови.

– В общем, оставляю вас, знакомьтесь.

Мисс Пейдж ушла. Элла разглядывала мальчика, пытаясь понять, что в нем такого особенного, кроме фамилии и густых волос.

– У меня здесь куча братьев и сестер на старших уровнях, – ответил он на невысказанный вопрос.

Элла и Джейсон уставились друг на друга. Она была уверена, что от этого мальчика не будет никакого толку. Элла и так немало знала об Институте, поскольку постаралась найти о нем всю возможную информацию. Кроме того, она при первом же удобном случае планировала забуриться в Арканумскую библиотеку, так что никакой условный друг, назначенный взрослыми, ей не требовался. Дома у Эллы была куча друзей, и здесь она тоже очень скоро со всеми перезнакомится. Вот только… голосок где-то глубоко внутри нашептывал: «Может, даже хорошо, что хоть кто-то будет на моей стороне».

Но… неужели взрослые действительно решили, что ей нужна нянька?

Джейсон вынул из кармана свиток:

– Подпишешь мою петицию? Мне нужно, чтобы подписала тысяча человек.

– Зачем?

Кудряшки на его голове весело подпрыгнули.

– Чтобы Бетельмор в этом году подошел поближе к Аркануму. У них появился Забавный зверинец Мерчанта. Это самое лучшее…

В этот момент прямо перед ними остановился высокий парень с четвертого уровня. Он был очень похож на Джейсона смуглым лицом, только кудри были еще длиннее, да на верхней губе уже появился пушок.

– Джей, ты что вытворяешь?

Джейсон замер.

– Я думал, ты перестал доставать людей своей петицией после того, что я тебе сказал…

– Э-э-э, – протянул Джейсон, испуганно вытаращив глаза.

Высокий паренек обернулся к Элле:

– Я Уэсли Юджин. – По тому, как он это сказал, сразу стало понятно, что он важная персона. – Возьмите все предметы по одной штуке.

Элла ловко достала из корзинки круглый, как мячик, фонарик, в который была вставлена свечка, кусочек пергамента и перо.

– Это один из моих братьев, – смущенно улыбаясь, сообщил Джейсон.

– Самый лучший, – шутливо вставил Уэсли.

– Может, все-таки подпишешь? – Джейсон показал брату свиток.

Уэс мгновенно захватил голову Джея в «замок» и не отпускал, пока тот не пискнул. Только после этого Уэсли удалился, очень довольный собой.

Джейсон принялся разглаживать мантию, делая вид, что ничего не случилось, но его кудри подрагивали, словно от обиды.

– Почему твои волосы двигаются сами по себе? – спросила у него Элла.

Может быть, он пользуется колдовским маслом, как папа?

– Моя сестра Грейс подбросила мне в масло для волос вертлявое заклятие. Мама сказала, это скоро пройдет, но они уже все лето такие.

Элла с трудом сдержала смех.

– Сейчас будем загадывать желания! – провозгласили необычайн-директора.

Элла оглянулась на окружающих. Похоже, все знали, что надо делать: торопливо писали что-то на листочках бумаги, втыкали листочки в свечной воск, потом поднимали свечку в руке и держали, пока она сама не вспыхивала, а после этого отпускали ее.

Джейсон поднял свою свечу:

– Смотри, как я делаю.

– Откуда ты знаешь как?

– У меня есть старшие братья и сестры, помнишь? – Он показал на двух девочек, которые улыбались в точности как он, и двух мальчиков с такими же кудрями. – Это опять Уэс, четвертый уровень, Аллен и Беатрис – на третьем уровне, Грейс – на втором. Они мне вчера всё показали, чтобы я их не опозорил.

Элла разрешила Джейсону помочь, хотя ей это совершенно не нравилось. Но кому охота глупо выглядеть в первый день в новой школе?

– Что ты напишешь? – заинтересовался Джейсон.

– Не твое дело.

И Элла написала на листке: «Пусть всем понравится чарование – и я пусть тоже понравлюсь».

★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Элла, привет.

Тебе завтра показать, где начнется урок-знакомство? У нас будет прогулка по Институту. Можем встретиться в коридоре первого уровня. За завтраком обязательно попробуй тревожные творожки. Они такие смешные и замученные с виду. Получается, что ты вроде как съедаешь собственные тревоги. Они из Тринидада. А мой папа – с Ямайки, но они нам все равно нравятся. Ты меня об этом не спрашивала, но мне в любом случае хотелось тебе рассказать.

Джейсон (Помнишь меня?Я тебе должен помогать)

★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Джейсон, мне не нужна помощь. Я скажу наставнице уровня и необычайн-директорам, что они зря тратят твое время, заставляя тебя нянчиться со мной. Я сама все знаю.

Элла

P. S.: Я попробую тревожные творожки, но вообще-то мне всегда хотелось попробовать блинчики-попрыгунчики. Я слышала, они классные. А они скачут уже политые сиропом?

– Элла!

– Элла!

– Элла Шарлотта Баптиста Дюран!

– Вставай! Скорее, юная леди. Происходит что-то непонятное. – Святой Антоний громко захлопал в ладоши.

Семейные святые размахивали руками, на их фарфоровых личиках читалось волнение. Бутылочное дерево глянцево поблескивало в утреннем свете, бросая тень на одеяло.

– Малышка, – раздался вдруг голос крестной. – Проснись, пожалуйста.

Элла села и потерла глаза. Прямо на нее смотрела ее красавица крестная. Тетя Сьера. Белоснежная туника, оттеняющая ее смуглую кожу, напомнила Элле сахарную глазурь. В густых тяжелых волосах тети Сьеры, обвязанных длинным шарфом, пылали чарозы.

Элла кинулась ей на шею:

– Я проспала? Что-то случилось?

Она бросила взгляд на часы. Медные стрелки показывали половину седьмого, на циферблате мерцала надпись «Отдых». Слово «Завтрак» должно было появиться на нем лишь через час.

– Нет, нет, – поспешно сказала крестная. – Дело не в этом.

Элла огляделась, и ее охватил страх. Она была в совершенно другой комнате.

– А в чем? Где я?

– В башне «Гидра». – Тетя показала на потолок, по которому скользила змея, сотканная из звездного света, высовывая в знак приветствия раздвоенный язык.

– Но я была в «Малой Медведице». Где Шивон? Лянь? Самайра?

Крестная поджала губы, и у Эллы упало сердце. В уме возникла тысяча вопросов о том, как она сюда попала. Неужели что-то сделала не так во время Полночного сбора? Кто-то узнал о том, что она нашла запретный лифт? Мама и папа уже сердятся?

– Решили, что тебе будет здесь посвободнее с одной соседкой вместо трех. Так ведь гораздо удобнее.

– Но мне и там было удобно. – Элла оглядела комнату: на полу ворохом валялась одежда, высокие окна располагались на одной стороне, у стены напротив стоял ее письменный стол, дверь в личную ванную была приоткрыта. – И потом, как я сюда попала?

Крестная взяла ее за руку:

– Малышка, к чему задавать вопросы, если уже знаешь ответы.

Элла попыталась вспомнить, что было ночью. Она отлично спала и видела во сне, что летит куда-то на своей новой кровати. Всплыл голос крестной, будивший бутылочное дерево песней: «Южное древо, ветвями качни, корни свои из земли подними. Все, что нам нужно, возьми, обними». Потом возникло ощущение, что ветви поднимают Эллу с кровати, собирают все ее вещи и выносят в коридор.

– Это был самый тихий вариант, – объяснила крестная.

– Но…

В дверь трижды постучали, это привело святых в смятение.

– Чую опасность! – воскликнул святой Кристофер.

– Грядет недоброе, – перебила его святая Урсула.

– Элла? Элла, дорогая, ранняя звездочка первой встает на небосвод, – негромко произнес голос мисс Пейдж. – Мы хотим познакомить тебя…

Тетя Сьера открыла дверь. В комнату зашли мисс Пейдж и необычайн-директор Ривера, подталкивая перед собой хмурую девчонку. Элла узнала ее. Та самая, которую она видела вчера на Полночном сборе. При виде Эллы девчонка холодно сузила голубые глаза.

Все обменялись приветствиями, хотя вошедшие преподавательницы не смогли скрыть удивления при виде крестной.

Бумажные цветы в волосах необычайн-директора Риверы затрепетали.

– Ну давайте знакомиться.

– Я принесла чаю, – сказала мисс Пейдж. Три дымящихся чайника кружили вокруг нее, как планеты вокруг солнца. Наставница коснулась броши на отвороте мантии, и золотой рот улыбнулся Элле. – Кому чашечку? Чай, матча… сладкий со льдом, как любите вы, американцы с Юга. Уверяю, у меня самый лучший чай. Еще есть печенье, английское.

– Нет, спасибо, – ответила Элла, не в силах оторвать взгляд от девчонки.

– Ну что ж, Бриджит, это Элла. – Директор Ривера подтолкнула девчонку вперед. – Элла, это Бриджит. – Она положила руку Элле на плечо. – Бриджит приехала из Нью-Йорка, и ей, так же как и тебе, приходится сейчас нелегко.

– Мне легко, – возмутилась Элла.

– Тем более, ты сможешь помочь Бриджит. Она выросла вдали от нашего мира… примерно как ты, только среди незначителей. Такое редко случается с необычайнами. Жить среди чужих, не зная о своих способностях, очень непросто. Это шок для всего организма. Сейчас Бриджит только привыкает к нашему образу жизни, о котором тебе уже известно довольно много.

Элла любила помогать. Бабуля говорила, что это одна из ее благородных черт. Но сейчас ее охватили сомнения.

– Мне фиолетово, – резко бросила Бриджит.

Элла нахмурилась. Почему она злится?

– Может, чайку?

Чайник мисс Пейдж с надеждой задергался.

– А может, девочки предпочитают кофе, как я, – заметила необычайн-директор Ривера. – По-мексикански, с корицей.

– Мадам Баптиста, вам? – Чайник повернулся носиком к крестной.

Та махнула рукой, отказываясь.

Элле казалось, что в животе у нее носятся испуганные стрекозы. Она не понимала, почему ее перевели в другую комнату. Соседки пожаловались? Им не понравилось ее бутылочное дерево? А может, она храпела ночью? А она вообще храпит? В ее душе кипели эмоции: гордость за красоту своего дерева сменялась гневом из-за того, что пришлось переехать, а гнев – глубоким унижением от мысли, что об этом подумают другие.

– Ну же, не отказывайся совсем, это невежливо, – уговаривала мисс Пейдж.

– Что я сделала не так? – спросила Элла.

– Ничего, милочка. Совсем ничего. Не переживай. – Мисс Пейдж похлопала ее по плечу.

Тетя Сьера скрестила руки на груди:

– Сегодня первый день занятий. Такое не должно повториться. Это случилось в первый и последний раз, более мы такого не допустим. Ни ее родители, ни я не станем играть в подобные игры весь год. Эти изменения отражаются на всех имеющих к ним отношение. Больше не должно быть никакого хаоса.

– Никаких проблем не будет, поверьте мне, – улыбнулась директор Ривера.

– Не верю, – отрезала крестная.

Необычайн-директор Ривера порозовела и выпрямилась:

– Мы тоже хотим, чтобы все прошло гладко.

Тетя Сьера закатила глаза, потом взяла руку Эллы и поцеловала:

– Все наладится, малышка.

Дверь снова вздрогнула от стука, и внутрь заглянули дети звезд. Элла заволновалась – она давно мечтала увидеть их вблизи. У них были кошачьи ушки, маленькие очочки и пушистый мех цвета ночи. В книге «Мифические миры: соседи необычайнов» Элла прочитала, что они рождены звездами, и сейчас, глядя на них, не сдержала улыбку. У нее тотчас возникло множество вопросов, совсем как у Уинни.

– Это наши опытные смотрители, они помогут вам устроиться на новом месте. Кроме того, мы велели роботам прибраться здесь. – Мисс Пейдж прошлась по комнате, поглядывая на вещи, раскиданные Бриджит по полу. Чайник следовал за ней по пятам. – Это Лира и Овен. Познакомьтесь с Эллой Дюран.

Они помахали друг другу. Элла заметила, что Лира то и дело разглаживает короткий передничек, а Овен тайком поглядывает на Бриджит.

– О звезды! – ахнула Лира при виде дерева.

От злости лицо Бриджит стало красным, как острый томатный соус.

– Уф! С меня хватит!

Она рухнула на кровать и закуталась с головой в самое прекрасное лоскутное одеяло, какое Элла только видела в своей жизни. Узоры на нем ярко сверкали там, где на них падали солнечные лучи. До сих пор она была уверена, что самые прекрасные на свете одеяла шьет ее бабушка. Откуда у этой девчонки такая красота?

Бриджит громко всхрапнула, потом еще и еще. Дети звезд тихо захихикали.

Необычайн-директор Ривера несколько раз окликнула девочку по имени, потом обернулась к Элле:

– Я к вам еще загляну посмотреть, как вы устроились. Спасибо тебе за помощь и готовность идти навстречу.

– Выше нос, ты же чародеянка. – Тетя Сьера поцеловала Эллу в лоб и выскользнула из комнаты.

На потолке что-то вспыхнуло, тихо громыхнуло, и в руки Элле слетело письмо-звездочка. Она догадалась от кого это, даже не сняв печати.

От мамы.

«Мне тоже не нравится», – подумала Элла.

Под маминым письмом была торопливая приписка папиным почерком:

Элла убрала письмо и тихонько прошлась по комнате. Мисс Пейдж сказала правду: здесь было вдвое просторнее, и бутылочное дерево свободно раскинуло ветви. Из высокого окна открывался вид на сверкающие облачные гнезда, окружающие Арканум. Наверняка и небесные города будут отлично видны. Элла подумала, что, может быть, ей здесь еще понравится, хотя, конечно, она была разочарована, поскольку за лето успела нафантазировать, как подружится с соседками по комнате, как они вместе будут исследовать Институт, болтать ночи напролет и вместе учиться творить чудеса.

Элла покосилась на силуэт спящей Бриджит. Станет ли эта вечно недовольная, неопрятная девочка ее подругой? Да и нужна ли ей такая подруга? Полная противоположность Риган, которая всегда готова поделиться с тобой последним чародолларом и ни единым жестом не выдаст своего плохого настроения.

На тумбочке Бриджит сидела кукла-клоун. Она была не похожа на обычный сувенир из цирка. Костюмчик с пышным гофрированным воротником расчерчен ромбами. Может, это арлекин? На груди костюмчика было написано: Feste. Фест, шут.

Неожиданно клоун подмигнул ей. Элла ойкнула и торопливо отвернулась. Неужели не показалось?

Подумав, она решила не лезть в чужие дела, а заняться своими собственными и привести их в идеальный порядок.

Снова начать сначала.

Час спустя Элла попробовала добраться на арканумском фуникулере до башни Зрения, где должен был пройти урок-знакомство с Арканумским институтом удивительных и необычайных. Элла читала о людях, творящих чудеса зрения, – тех, кто созерцал прошлое и видел будущее, толковал сны и кошмары, разъяснял предсказания и переживал особые видения. Их считали мудрецами. Бабушка Эллы легко могла бы стать одной из них.

На маршрутной карте фуникулеров было всего три линии – синяя, черная и золотая. Не так уж сложно. У себя в Новом Орлеане Элла постоянно ездила с мамой на трамваях. Если бы мама не боялась ее отпускать, она преспокойно добиралась бы на трамвае от своего дома до Сент-Чарльз-авеню, где жила Риган. Какие проблемы?

Едва только Элла покинула коридор, в котором располагались спальни, на нее начали оглядываться. Шли бы лучше по своим делам. Пройдя мимо лифта и поднявшись по винтовой лестнице, она добралась до ближайшей платформы-остановки и дернула за шнурок. Раздался звон, и голос сообщил: «Следующий фуникулер подойдет через одну минуту».

Элла проверила расписание: медная пластина в ее ладони мигнула, напоминая, что ровно в восемь тридцать надо быть на верхнем этаже башни Зрения. Времени оставалось с запасом, поскольку она решила пропустить завтрак, чтобы, как говорила бабушка, немного прийти в себя после происшествия с комнатой.

В животе заурчало. Элла достала пакетик солнечных семян, который ей положила мама, и быстро сунула в рот несколько штук, пока они не засияли, как маленькие солнышки.

Подошел золотой фуникулер. Его гладкие бока сверкали, будто сделанные из звездной пыли. Салон был набит учениками третьего и четвертого уровней, Элла также заметила несколько арканумских преподавателей.

Двери разошлись, робот с улыбкой произнес: «Добро пожаловать на Золотую линию. Приложите свое удостоверение к считывающему устройству и садитесь».

Элла вошла и, выполнив указания, присела на плюшевое сиденье. Раздался тройной звонок, и робот объявил: «Фуникулер отправляется. Следующая остановка – башня Осязания».

Вагончик заскользил по блестящим канатам, сворачивая налево и направо, делая остановки. Элла смотрела в окно: внизу арканумские преподаватели отчитывали неподобающе одетых учеников, раздавали замечания и несли самые странные предметы, дети звезд толкали тележки с продуктами, роботы вертелись под ногами, подметая и натирая до блеска все поверхности, встречающиеся им на пути, повсюду летали аэрограммы, напоминая о начале уроков.

«Башня Зрения. Приготовьтесь к выходу», – объявил робот.

Элла схватила рюкзак и выскочила из вагончика. Спустилась с платформы по винтовой лестнице и вышла в холл. Огромный механический глаз под потолком мигал и вращал зрачком во все стороны. Гигантская гелиограмма Основателя факультета Луиса Антонио Вийяреаля приподняла шляпу с широкими полями.

– Добро пожаловать в башню Зрения, здесь вы увидите больше, чем видели когда-либо. – Его усы дрогнули. – Мои усы предвидят будущее. Что предстает перед вашим мысленным взором?

Парящие вокруг хрустальные шары шептали:

– Глаза зрят в корень!

Двери кабинетов прорицаний украшали таблички с интригующими надписями:

«НЕ БЕСПОКОИТЬ – ИДУТ ЧТЕНИЯ!»

«ЧУВСТВЕННЫЕ ПРЕДСКАЗАНИЯ ВЕЗДЕ И ВСЮДУ»

«СМЯГЧИТЕ ВАШУ ПОСТУПЬ, ВЕДЬ ВРЕМЯ НЕ ЩАДИТ НИКОГО!»

Магические кристаллы звали:

– Загляните в будущее, вспомните прошлое!

Вдоль одной стены тянулись двери, окна, дверные молотки и ручки, призывающие увидеть иные места и времена. На другой стене висели портреты знаменитых необычайнов из мастеров Зрения: мастер предвидения Реджинальд Рэсболд с его потрясающе точными предсказаниями; мастер снов и мечтаний Пилар Понс и ее всем известная Мастерская снов; Сайлас Макгири с его изумительной способностью находить в прошлом редкие и ценные предметы.

Табличка на очередной двери обещала взгляд в доисторические времена, и рука Эллы потянулась к ней сама собой.

– Не советую.

Элла быстро оглянулась – ей дружески улыбался Джейсон, и его кудри весело подергивались.

– Тебе не спросила! – резко бросила она.

– У тебя все в порядке? – забеспокоился Джейсон.

– Все отлично! – Элла снова отвернулась к стене.

– Моя сестра Беа – мастер по взгляду в прошлое и будущее. Она уверяет, что в динозаврах нет ничего прикольного. Они все время свирепые. Я ее просто умолял отправить меня в прошлое, но… – Он развел руками.

– Значит, она мастер Зрения?

– Ага.

– И ты тоже станешь мастером Зрения?

На первый взгляд в Джейсоне не было ничего необычайного, кроме классных кудрей.

– Думаю, экзамен по необычайности покажет, что я мастер конгениальности. Я всегда находил общий язык с животными. Это факультет Звука.

– А как проходит экзамен? – От мыслей о том, кем она может оказаться, у Эллы вскипал мозг.

– Братья и сестры не рассказывают. Они говорят, если знать заранее, это повлияет на результат экзамена. Хотя Грейс уверяет, что ты можешь учиться на кого захочешь, независимо от результата. Но большинство ребят соглашается с ним или поступает так, как решит семья.

– Значит, придется ждать целый год? – расстроилась Элла.

– Ну, сначала в любом случае надо узнать все про факультеты, – пожал плечами Джейсон.

– Я умру от любо… – Элла взвизгнула и указала на мантию Джейсона. – Там… у тебя в кармане… кто-то есть.

Она замахнулась ладонью, но Джейсон живо отскочил и, просияв, достал из кармана меховой комочек:

– Не волнуйся, это мой друг.

– Но кто это?

– Это кротти. Сумчатая крошка, которую никто не по– нимает. Горошина, это Элла. Элла, это Душистый Горошек.

Зверек наставил ушки.

– Кротти обитают в толще стен Арканума. – Джейсон уткнулся носом в пушистый бочок. – Они любят, когда их фотографируют, и прячут в свои сумки всевозможные сладости.

Внутренне сжимаясь, Элла все же сделала шаг вперед. Горошина и правда была симпатичной, улыбчивой и хвостатой. В ее черной, как ночь, шкурке вспыхивали искры, словно кротти обмакнули в звездную пыль. Нежность, с которой Джейсон относился к малышке, напомнила Элле любовь ее родителей к своим чародейным спутникам.

Джейсон протянул Горошине печенье.

– Их когда-то спасли австралийские необычайны и привезли сюда. Правда, хорошенькие?

В холл вбежали двое ребят с третьего уровня, сражаясь на ходу длинными светящимися палками. Джейсон отодвинул Эллу в сторону.

– Что это? – восхищенно спросила она.

– Проводники.

Элла мысленно повторила слово, словно пробуя его на вкус.

– С их помощью мы учимся проводить Свет до того, как найдем свои каналы связи. Но нам их выдают только на втором уровне. Мне, правда, сестра разок дала подержать. – Джейсон удивленно поднял брови. – Ты что, никогда их не видела?

– Нет.

Было очевидно, что информации по необычайнам в гриотеке явно недостаточно.

– Их еще используют во время Необычайного боя. – Взволнованно жестикулируя, Джейсон принялся объяснять правила игры: – Два игрока от команды каждого факультета сражаются до тех пор, пока не достигнут последнего раунда и не смогут использовать канал связи для победы над противником. Мои братья все становились победителями в этой игре, но я, наверное, побоюсь принять участие на следующий год.

– Прекратите! – загремел робот. – Немедленно уберите проводники, пока я их у вас не забрал.

Элла и Джейсон захихикали.

В холл стремительно влетела аэрограмма, трижды пронзительно звякнула, и тут же по башне разнесся голос необычайн-директора Макдоналда: «Просьба всем учащимся пройти на первый урок. За опоздание присуждается два штрафных балла. Напоминаю: десять штрафных баллов за неделю означают несколько часов наказания в классе в субботу. Всем Света и доброй необычайности. Будьте бодры и, что особенно важно, проворны».

Звон прибывающих фуникулеров смешался со звуками шагов. Холл заполнился учениками, все бежали в разные стороны.

Джейсон попрощался с Душистым Горошком, и та пропала из виду.

– Пошли? – спросил он Эллу.

– Конечно, – ответила она.

Они поднялись по винтовой лестнице на самый верх башни. Возле аудитории уже толпилась половина первого уровня. Элла заметила своих бывших соседок Лянь и Самайру. От их пронзительных взглядов коже стало горячо. С одной стороны, Элле ужасно хотелось подойти к ним и спросить, за что они выжили ее из комнаты, но с другой – стоило ли портить себе настроение на весь день?

Зато ей помахала Шивон, а ее пикси послал Элле воздушный поцелуй. Ну хоть Шивон относилась к ней хорошо.

Поигрывая сверкающими бусами, мимо проскочила Клер:

– Я и так про Арканум все знаю. Только зря теряю время.

Она подошла к Абине и Лянь.

– Я тоже, – подхватила Абина. – Мы с семьей каждый год приезжаем сюда на экскурсию в первые недели после того, как здание перевоплощается.

– А я знаю всех учителей, – вставил мальчик с коричневыми волосами.

– А все учителя знают меня, – сообщила Лянь, причесывая челку крошечной расческой.

– Я хочу поскорее получить проводник, – пожаловался мальчик с лицом, сплошь усыпанным веснушками. – Я уже готов к Необычайному бою.

– Кое-что все-таки изменилось, – заметил Джейсон. – Появились новые преподаватели.

Все повернулись к нему, и он сразу смутился. Но в этот момент двери распахнулись, и вошел Мастерджи Такур – в блестящих синих брюках, длинной тунике и усыпанной драгоценностями чалме под цвет костюма.

– Новенькие, следуйте за мной.

Ребята друг за другом влились в аудиторию, уставленную скамейками. Внутри их приветствовали преподаватели:

– Добрые день, новые звезды!

– Рассаживайтесь.

– Готовьтесь к началу самого главного путешествия своей жизни.

Все торопились занять места получше или сесть вместе с друзьями. Среди учителей Элла заметила свою крестную Сьеру Баптисту, и они кивнули друг другу.

Элла села с Джейсоном и его соседом по комнате Мигелем, но не сводила глаз с двери, и внутри у нее все сжималось от чувства вины. Где Бриджит?

– Что с тобой? – спросил Джейсон.

– Моей новой соседки по комнате до сих пор нет. Может, надо было ее разбудить…

Прикусив нижнюю губу, Элла в очередной раз внимательно оглядела зал, чтобы убедиться, что не просмотрела Бриджит. Заметила, как Шивон попыталась сесть рядом с Лянь, Самайрой и Клер и как они ее шуганули.

Элла махнула ей рукой. Шивон тут же подбежала:

– Спасибо.

– Не за что.

Элла познакомила Шивон с Джейсоном и Мигелем.

– Это у тебя ночной пикси? – оживился Джейсон.

– Откуда ты знаешь? – Лицо Шивон просветлело.

Он вытащил из рюкзака книгу «Понемногу обо всех необычайных существах»:

– Это моя любимая книга. Мне кажется, что фей и пикси неправильно понимают.

– Мне тоже. – Шивон, просияв, вытащила из своего рюкзака другую книгу, «Карманный справочник мистера Джея по уходу за пикси». – Последнее издание. Мое любимое.

Джейсон расплылся в улыбке от уха до уха.

Свет звездных ламп стал приглушенным, и в зале наступила тишина.

«Бриджит, где ты?» – мысленно позвала Элла.

– Добро пожаловать, ученики первого уровня. – Один из выстроившихся в ряд преподавателей шагнул вперед. – Я профессор Солхад, мастер Зрения. Я из Ирана, но сейчас живу в великом городе необычайнов Бетельморе. – У профессора был такой вид, словно он только что вышел из тысячелетней спячки. В руках он держал странный вестибокс. – Я буду учить вас Великому Пути необычайнов, расскажу все об истории нашего удивительного сообщества и о том, как все мы здесь оказались. – Профессор улыбнулся уголками рта и тихонько хмыкнул, словно вспомнил какой-то секрет. – Сегодня вы познакомитесь со всеми преподавателями, которые будут заниматься с вами в этом году. Но сначала небольшой урок истории…

Его вестибокс вспыхнул, осветив потолок.

– Арканум – лишь первая ступень вступления в наше великое сообщество. Перед вами самое раннее восстановленное нами свидетельство нашего первого праздника Единения. Необычайные историки воспроизвели изображения из обнаруженных под слоями земли вестибоксов и свитков, чтобы мы могли представить, как все было в тот холодный январский день почти триста лет назад.

На потолке возникло изображение первых необычайнов, сидящих за большим круглым столом, который ломился от еды.

– Кто-нибудь может сказать, почему необычайны объединились?

Элла мгновенно вскинула руку, но профессор Солхад кивнул Фаре.

– Всем людям, обладавшим магическими способностями, приходилось скрываться. Они устали от этого.

– Да, верно. А почему они решили не использовать названия своих народов и стали необычайнами?

Элла нетерпеливо подскакивала на скамье, ответ так и рвался наружу.

– Сэ Ён О? – окликнул профессор Солхад.

– Я не знаю, – пробормотала та.

Элла вытянула руку еще выше. Может, он просто не видит ее в полумраке?

– Ченс Ричардсон?

Мальчик покачал головой.

– Юссеф Думбуя?

– Э-э-э… чтобы необы… необычайны…

– Да, Юссеф, – подбодрил профессор Солхад, – продолжай.

Мальчишка втянул голову в плечи.

Профессор поцокал языком, огляделся и наконец заметил рвущуюся вверх руку Эллы.

– Элла Дюран, – кивнул он.

– Слово «Необычайный» употребляют, когда говорят о чем-то удивительном, о чуде. Первые необычайны считали, что все маги… – Элла постаралась не ежиться, произнося это слово, – …и их чудеса – это здорово и необыкновенно. Маги могут говорить на разных языках, выглядеть по-разному, иметь различные способности, но все они частицы звезд и поэтому должны держаться вместе. Вот они и решили официально объединиться и создать собственное сообщество, которое будет защищать их и поощрять в сотворении чудес.

– Очень хорошо, – проговорил профессор. – Впечатляет. Вы знакомы с историей. – Он бросил взгляд на другого преподавателя. – Возможно, вы научитесь творить чудеса памяти, как и я, и станете мастером Зрения. Глаза зрят в корень!

– Молодчина, Элла, – шепнул Джейсон.

Элла улыбнулась ему.

– Я вообще ничего про это не знал, – подхватил Мигель.

Тут распахнулась дверь, и все обернулись. Бриджит скользнула внутрь со своей странной куклой-клоуном. Мантия на ней сидела криво, рюкзака с собой не было.

– Как мило с вашей стороны, что заглянули к нам, мисс Ибсен, – сказал профессор Солхад.

Бриджит что-то буркнула под нос, ища, куда бы сесть.

– Это, кажется, соседка Эллы по комнате? – громко спросила Клер.

Вокруг захихикали.

– Тишина, пожалуйста, – произнес Мастерджи Такур.

Элла замахала Бриджит рукой и похлопала по скамье рядом с собой. Бриджит торопливо подошла и плюхнулась на свободное место.

– Ну теперь, когда все в сборе, продолжим. – Профессор Солхад посмотрел влево. – Профессор Мбалия, прошу вас.

Остальные преподаватели сделали шаг назад, а вперед выступил высокий темнокожий мужчина. Его лысина блестела в свете звездных ламп.

– Я профессор Мбалия, – прогудел он таким густым басом, что Элла невольно выпрямилась. – На моих занятиях вы узнаете о значении изустных преданий и их связи со сказовыми традициями Западной Африки. Вы поймете, что «давным-давно» не всегда лишь присказка в сказках, которые вы слушали перед сном. – Свет снова померк, и изо рта профессора вместе со словами поднялись к потолку темные очертания фигур. – Паук перестает быть просто пауком… – Фигуры превратились в черные резные силуэты, как в театре теней. В зале раздались удивленные возгласы учеников. Элла вертела головой, стремясь рассмотреть все фигуры, скользящие над залом. – …Когда встречается со львом. – Новая тень приняла форму льва. Два силуэта вступили в схватку и боролись, пока другие преподаватели не захлопали в ладоши. Лампы вспыхнули, и тени растаяли. – Быть может, кто-то из вас овладеет чудом рассказчика, подобным моему, и станет мастером Звука. Слух тонок и остер!

Зал взорвался аплодисментами. Эллу распирало от волнения. Как бы она хотела творить такие же чудеса!

– Ненавижу, – едва слышно пробормотала Бриджит.

Но Элле было непонятно, как можно злиться на такую красоту.

Бриджит достала пару вязальных спиц и незаконченный квадратик вязанья и принялась потихоньку вывязывать узор. Это было изображение женского лица, незнакомого Элле.

Массивные люстры на потолке внезапно начали двигаться вверх-вниз. Стало тихо, слышался только скрип винтов.

Вперед выскочила приземистая белокожая женщина.

– Я профессор Бирден. Ничего забавного не делаю, это не мой репертуарчик. Я мастер Осязания, и чудеса у меня полезные и практичные: шестеренки, гайки, болты. Рука не ведает страха, и я тоже. – Она прошлась по кругу. – Мой курс «Введение в природу необычайного Света» посвящен тому, что находится внутри каждого из вас. – Она посмотрела влево. – Пожалуйста, принесите мне кто-нибудь звездную сферу.

По рядам учеников пробежал взволнованный шепот. Один из преподавателей выкатил золотой шар, собранный из дюжины соединенных вместе вращающихся колец.

– Необычайны годами развивали возможности заключенного в них Света, – сообщила профессор Бирден, постукивая по кольцам и тем самым заставляя их вертеться быстрее. – Но сначала нужно научиться выпускать этот Свет из себя наружу.

Со всех сторон послышались недовольные голоса, требующие, чтобы им немедленно выдали проводники, поскольку они готовы прямо сейчас вступить в Необычайный бой и победить. Профессор Бирден повысила голос:

– Как сферы полны энергии, которую они передают небесным паромам, доставившим вас сюда, так и вы наполнены внутренним Светом. – Сияющий шар возник на ее ладони, и в тот же миг она метнула его в центр золотой сферы, между вращающимися кольцами. Он вспыхнул ослепительно, как шутиха. – Лишь научившись выпускать Свет, вы будете готовы к работе с универсальным каналом связи, тем самым проводником, о котором вы так мечтаете, или, еще лучше, со своим собственным индивидуальным каналом, настроенным на ваш особый талант.

Элла заахала и заохала вместе со всеми.

– Истинные необычайны умеют держать себя в руках, – продолжила профессор Бирден, – и, что самое главное, всегда проводят Свет в этот мир. Всегда стремятся делать добро.

Все зааплодировали.

– Следующий – профессор Уинчестер, – объявил профессор Солхад.

Тишина.

Профессор обвел взглядом зал и остановился на мужчине, который спал, примостившись в уголке. Профессор Солхад снова позвал его по имени. Мужчина встрепенулся:

– Здесь! Я здесь! Спокойно!

Вокруг раздались смешки.

– Я научу вас видеть прошлое, настоящее и будущее. Непростое это дело – что-то там рассмотреть, – сбивчиво забормотал профессор. – Глаза зрят в корень! Но отдых – важнее всего. – И он снова задремал.

Остальные преподаватели с трудом сдерживали смех.

Профессор Солхад снова вышел вперед.

– Преподаватель базовых заклинаний профессор Гваделупе Перес еще в пути, поскольку ей пришлось заглянуть со своей летающей ламой к ветеринару, проживающему в Андах. Она расскажет вам, как из множества волшебных заклинаний на всех языках мира сложились основные заклинания необычайнов. Профессор Урсу, которая преподает чудеса стихий, также приедет чуть позже: она помогает заново установить грозовые гнезда над Бетельмором. Нас беспокоят слишком яркие молнии и недостаточная защита от самолетов незначителей. Ее легендарное чудо с погодой уберет все неисправности. Да профессор сама как громоотвод. – Профессор Солхад оглядел ряд учителей. – И последние в списке, но далеко не по значению, мадам Сьера Баптиста, наш новый педагог и глава чаростудии, а также Мастерджи Такур, мастер чудес с пряностями. Именно он изготовит изумительный эликсир Света, который поможет определить характер вашего чуда.

При виде крестной у Эллы от волнения сжалось сердце. Ну конечно, все полюбят ее так же горячо, как и сама Элла.

Мастерджи Такур и крестная одновременно шагнули вперед. Мастерджи Такур вскинул руки, и в тот же миг в воздухе завертелся благоуханный ураган разноцветных красок.

– Прямо как на праздник холи! – воскликнул кто-то.

Элла замерла от восторга. Как это у него получалось?

– Я Мастерджи Такур, ваш первый сопровождающий в мир Вкуса. Я поведаю вам все о специях, пряностях и эликсирах, о том, как высвободить силу пряностей трехтысячелетней давности, о том, как они помогают творить чудеса. Язык молвит правду!

Зал захлопал. Повернувшись к тете Сьере, Такур преподнес ей красивый букетик лаванды.

– Добро пожаловать в Арканум, – сказал он. – Я счастлив, что вы теперь вместе с нами.

– Спасибо, Мастерджи Такур, – ответила крестная, нюхая цветы. Потом посмотрела на учеников. Элла просияла ей навстречу улыбкой. – Я мадам Баптиста, из Нового Орлеана, Луизиана. Это большой чародейный город в мире незначителей, и я буду учить вас чародейному искусству. Еще неизвестно, какому из факультетов повезет принять тех, кто способен к чудесам чародейства, но мне уже не терпится научить вас всему, что умеют чародеи. – Она подбросила лаванду в воздух и запела: – Прекрасные лепестки, подарите нам свою любовь и тень.

Цветки разлетелись во все стороны и превратились в огромный полог, полностью скрывший потолок. Зал погрузился в сиреневый полумрак. Элла следила за изумленными лицами ребят, и ее охватывала гордость. Шепотки вспыхивали тут и там, как будто попкорн потрескивал на сковороде:

– Мне тоже можно научиться чуду чародейства?

– Как она это сделала?

– Необычайны не умеют заставлять предметы расти.

– Моя мама говорит, чародейное колдовство некультурное.

– А повелевать всем живым не считается злом?

– Почему они не откроют собственную школу? Где-нибудь под землей, там, где их царство.

Враждебных комментариев становилось все больше, и Элла съежилась от обиды. Она никак не ожидала, что ее крестная получит такой прием. Девочка почувствовала, как рука Джейсона сжала ее ладонь. Внутри у нее все горело от обиды, но она старалась делать вид, что все в порядке.

Клер шептала что-то на ухо Лянь, недобро поглядывая на Эллу.

– Не обращай внимания, – сказала Шивон. – Может, тебе станет от этого легче: меня они тоже терпеть не могут.

– Почему? – спросила Элла.

Пикси Шивон ласково погладил ее по щеке.

– Потому что моя мама общается с фейри.

– Разве это так плохо? – удивленно вскинула брови Элла.

– Они не всегда следуют правилам, – объяснил Джейсон. – И их еда запрещена.

Шепотки не прекращались. Мастерджи Такур раскинул руки:

– Тихо!

Зал замер. Элла вздрогнула.

– Мы рады всем, кто полон Света, и всем, кто хочет учиться в Аркануме. И мы категорически против дискриминации. В газетах много писали об изменениях, происходящих в Институте. Но это наше решение, мы сами его приняли. Предрассудкам не место в этих стенах.

Мастерджи Такур вызывающе оглядел зал, словно предлагая тем, кто с ним не согласен, возразить. Элла боялась вздохнуть, ее сердце словно заледенело.

– В нашей истории есть темные пятна. Решив жить вместе, маги исключили из своего сообщества многих сограждан, которые обладали непохожими способностями, но надеялись найти одобрение и понимание среди собратьев. Теперь с этими недоразумениями покончено. Чародеи – часть необычайного сообщества. Официально. Так что, если за кем-то будет замечено поведение, недостойное необычайнов, об этом будет доложено необычайн-директорам, и я буду настаивать на немедленном исключении из Института. В нашем сообществе больше нет места нетерпимости.

– Тузы! – выпалил кто-то.

И зал словно взорвался взволнованным шепотом.

Мастерджи Такур вскинул руку, потом потер усы, поиграл желваками.

– Давайте поставим точку в этом вопросе. Тузы – группа сбившихся с пути учеников Арканума. После исключения из Института некоторые из них стали преступниками. Но сообщество необычайнов с ними разобралось. Часть была изгнана из наших городов, остальным дали шанс исправиться. Тут нечего обсуждать. Преступникам у необычайнов не место, и между Тузами и чародеями нет ничего общего. Это не что иное, как вздор. – Такур обвел взглядом зал и, кажется, внимательно всмотрелся в каждого из учеников. – Все свободны!

Двери распахнулись, и учащиеся стали постепенно покидать зал. Учителя с тревожным видом сбились в кучку.

Проходя мимо Эллы, многие перешептывались, и внутри у нее все снова и снова сжималось. Но она стояла, гордо выпрямившись, и на каждый любопытный взгляд отвечала твердым взглядом.

★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Дорогая Риган, надеюсь, мама дала тебе звездный почтовый ящик, чтобы ты могла получать от меня письма. Я попросила ее заказать специально для тебя. Здесь все супер. Только жалко, что ты не смогла приехать.

С любовью, Элла★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Мама, папа, привет.

У меня все норм. Пожалуйста, не волнуйтесь.

С любовью, ЭллаДАМА СО МНОЖЕСТВОМ ЛИЦ

Пленнице потребовалось несколько дней, чтобы сотворить двойника, который должен был отвлечь от нее внимание. Вернув себе способность к чудесам, женщина почувствовала, что отчасти утратила былую сноровку, поэтому поначалу ей приходилось творить каждый день по чуть-чуть, пока она наконец не почувствовала, что ее пожелание четко выполняется. Крепко зажмурившись, она приказывала предметам открыть ей свою сущность и показать нити материи, из которой они созданы. Все, от яблока на подносе с едой до лоскутного одеяла на кровати и зеркала на стене, было схвачено серыми нитями.

В детстве, когда она училась в Аркануме, никто особо не восторгался ее способностью видеть нити, из которых соткана Вселенная, и менять их местами по своему усмотрению. Наоборот, это считалось опасным – редким талантом, пугающим и вносящим хаос. Чудовищное чудо, которому не находилось места в аккуратных ячейках для чудес, так любимых необычайнами. Она оказалась на факультете Зрения, но скоро заметила, что одноклассники сторонятся ее. Они придумали ей прозвище – Дама Пик, ходячая неприятность.

Однако отец считал ее способность удивительной и редкой, и они разыгрывали целые спектакли, в которых она принимала облик каждого персонажа по очереди. Она помогла отцу превратить его дышащий на ладан театр комедии дель арте в потрясающее необычайное шоу – Цирк и театр иллюзий Тривелино. Она до сих пор помнила яркие гелиограммы афиш, слышала праздничный шум толпы. После смерти отца она осталась с матерью, которой всегда хотелось, чтобы дочь владела чудом попроще, да и сама была бы девицей поскромнее.

«Постарайся стать другой, – бормотала Джиа, нанося грим своему безжизненному двойнику. – Будь повежливее, Джиа. Будь добрее, Джиа. Будь серьезнее, Джиа. Прекрати смеяться, Джиа». – Она хихикнула, вспомнив наставления матери. – Я стану совсем другой. Я стану хуже всех на свете.

Весь этот день мысли в голове у Эллы крутились, как ручка вестибокса. Она думала про Тузов, и кто они такие, и почему все считали, что они имеют отношение к чародеям. В ушах звенели слова Мастерджи Такура: «Между Тузами и чародеями нет ничего общего». Но откуда же тогда взялось это убеждение?

Элла точно знала, где найдет ответы на все свои вопросы: в библиотеке. Она рвалась туда с момента приезда в Арканум.

Перерыв между занятиями только начался, а Элла уже стояла перед двойной золоченой дверью с крупной сверкающей надписью: «БОЛЬШАЯ БИБЛИОТЕКА АРКАНУМА». Она напомнила девочке шкатулку на бабушкином туалетном столике, украшенную филигранью – замысловатыми узорами из тончайших золотых нитей. Двери открылись перед Эллой, как книга, и ее сердце забилось от волнения. За ними начинался лабиринт из бесконечных рядов книжных стеллажей от пола до потолка. Элла вытянула шею, но не увидела противоположной стены. Винтовые медные лестницы уходили ввысь, их разбивали на уровни балкончики-пролеты, между которыми сновали небольшие лифты. Полосатые воздушные шары, нагруженные книгами, перелетали от полки к полке, доставляя груз нетерпеливым читателям или библиотекарям в красных мантиях. К некоторым воздушным шарам были прикреплены транспаранты с правилами поведения в библиотеке: «НЕ БОЛТАТЬ. НЕ БЕГАТЬ. НЕ РВАТЬ, НЕ ВЫРЫВАТЬ, НЕ ПЕРЕГИБАТЬ, НЕ ПАЧКАТЬ, НЕ МЯТЬ, НЕ ПОРТИТЬ И НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ЕСТЬ В ЧИТАЛЬНОМ ЗАЛЕ. ИНАЧЕ ВЫ СИЛЬНО ПОЖАЛЕЕТЕ ОБ ЭТОМ».

Элла повернулась кругом. По сравнению с этой библиотекой их трехэтажная гриотека казалась крошечной. Когда в районе поселялось слишком много незначителей, она перемещалась на другое место. А в Арканумской библиотеке наверняка можно было найти ответы на все вопросы, которые возникли у Эллы за всю ее жизнь.

Кругленькие аэрограммы тащили за собой экраны с бе– гущей строкой, предлагая и рекламируя книги для чтения:

В небольшой нише располагался стол, за которым сидела маленькая чернокожая женщина в очках «кошачий глаз». Она играла роль солнца в этой бескрайней Вселенной. Над пышным шаром ее прически висел яркий воздушный шарик, на котором то и дело вспыхивала надпись: «Главный библиотекарь, заведующая всей информацией мадам Мэдж».

– Чем я могу помочь? – Она наморщила нос, и тот стал похож на шоколадное печенье с трещинками.

– Мадам Мэдж, я хочу узнать про Тузов, и почему люди считают их чародеями, и еще почему выращивать что-то с помощью колдовства – это плохо, и…

– Зуб звезды, не так быстро, барышня! – Библиотекарша положила ладонь Элле на плечо. – Как я вам помогу, пока вы так волнуетесь.

Элла глубоко вдохнула:

– Я хочу узнать про Тузов.

– Но зачем вам понадобилось узнавать про такие ужасы?

– У меня возникли вопросы.

– Элла Дюран, верно?

– Да, мэм. – Элла сглотнула.

Мадам Мэдж прищурилась. Ее очки сползли на кончик носа.

Элла прикусила губу. Может, зря она спросила? Может, лучше было самой побродить и пошарить на полках? Но она даже не представляла, с чего начать.

– Ты ведь маленькая чародеянка, так?

Элла кивнула.

– Окружающим не понравится, что ты этим интересуешься, – предупредила мадам Мэдж, вглядываясь в Эллу. – Я представляла тебя иначе после всего, что писали в вестибоксах. Ты выглядишь… точно так же, как любая необычайна. Столько шума из ничего. – Она поцокала языком. – Знаешь, жителей Кариб когда-то здесь так же приняли. Это было не один десяток лет назад. Всех бесили наши стальные барабаны, чудеса с водой и грили, которые нам присылали наши матери. Понадобилось много лет, прежде чем местные привыкли к нашей кухне. Но они ведь так любят говорить о том, что все мы части общего целого, подобно фрагментам одного пазла. Делают вид, что праздник Единения случился чуть ли не сам собой.

– Э… – Элла плохо понимала, о чем идет речь. Было ясно лишь одно: ей только предстоит узнать о том, как все эти совсем разные люди пришли к решению поселиться на небе вместе.

Мадам Мэдж что-то промурлыкала про себя, потом склонилась над своей книгой, совсем как бабушка, когда она давала понять, что разговор окончен. Элла повернулась, чтобы уйти.

– Мисс Дюран, – окликнула библиотекарша.

Элла стремительно обернулась.

– Самые любознательные, вроде вас, любят заглянуть на верхний этаж, в отделение за секцией истории Арканума. – Мадам Мэдж подмигнула.

Вскинув голову, Элла нашла взглядом указатель и припустила к ближайшей лестнице мимо иссохших библиотекарей со стопками книг, задумчивых читателей и роботов, провожающих хмурых учащихся, которых в наказание оставили после уроков.

Секция истории Арканума располагалась в дальних залах, там было тихо и безлюдно. Секцию окружала полупрозрачная завеса, напоминающая балдахин вокруг кровати. Оглянувшись по сторонам, Элла шмыгнула внутрь.

Неожиданно оказалось, что зал битком набит всевозможными вещами – и не только книгами. В стеклянных витринах хранились старые папки, библиотечные каталоги, кожаные тубы для карт, граммофоны и устаревшие версии вестибоксов. Корешки книг вспыхивали, когда она проходила мимо, а потертые буквы складывались в незнакомые слова: «Столпы», «Звездные звенья», «Код необычайности». Книги тонкие, толстые, многие даже с виду такие тяжелые, что не удержишь в руках.

Элла вытянула с полки книгу под названием «Тысяча лет Света: история Арканума» и, просмотрев содержание, нашла главу «Необычайные злодеи всех времен». Открыв указанную страницу, она принялась читать про известных преступников вроде Финеаса Грэма, который выследил движущийся банк и ограбил его; о Милтоне Макаллистере, который продавал незначителям необычайную еду, чтобы ввести их в бессознательное состояние; о Жоао Сузе, который придумал лотерею предсказаний и предложил людям заключать пари о том, что их ждет.

Элла скользила взглядом по страницам, пока наконец не обнаружила то, что искала, – слово «Тузы».

Заимствовать чудо у других? Как такое возможно?

Неожиданно текст статьи смялся, сбился, превратившись в одно-единственное слово: «ЗАКРЫТАЯ ИНФОРМАЦИЯ». Элла встряхнула книгу. Что с ней такое? Буквы каплями раскатились по странице и снова собрались воедино в «ЗАКРЫТАЯ ИНФОРМАЦИЯ». Тьфу! Только она дошла до самого интересного.

Элла поставила книгу обратно на полку и взяла другую – «Недобрый Свет: история преступлений в мире необычайнов». На этот раз она читала гораздо быстрее на случай, если что-то снова пойдет не так. Быстро открыла главу «Тузы».

Все буквы перемешались, и вместо продолжения рассказа снова возникло слово «ЗАКРЫТАЯ ИНФОРМАЦИЯ».

Элла вернула книгу на полку, чувствуя, как ее охватывает отчаяние, и перешла в другой проход. Зачем мадам Мэдж отправила ее туда, где невозможно ничего прочитать?

– Здесь все книги странные.

Элла подскочила от неожиданности и торопливо обернулась. На полу сидела Бриджит, прямо перед ней высилась горка пряжи.

– Я тебя не заметила, – проговорила Элла.

– Знаю.

– А что ты здесь делаешь?

– А ты как думаешь?

Бриджит подняла повыше вязальные спицы. Бабушка сказала бы, что руки у нее скачут быстрее кузнечиков, подцепляя и вывязывая петли. Элла не успевала следить за тем, как одеяло становилось все длиннее и длиннее, закрывая Бриджит колени. Элле хотелось попросить соседку связать ей такое же одеяло, чтобы у них в комнате все сочеталось, но они пока не настолько сдружились.

– Я знаю… – начала было Элла, но оборвала сама себя: – Ты не в курсе, что с этими книгами?

– Я попробовала прочитать одну, но в ней все сбивается, и мне это надоело.

Элла попыталась раскрыть еще несколько книг, но каждый раз происходило одно и то же. Девочка подумала, что надо спросить об этом мадам Мэдж. Может, она что-то неправильно делает?

В зал залетела вездесущая аэрограмма: «Столовая открылась. Шеф-повар Оширо создал три новых созвездия-суши. Предлагаем вам пройти в столовую, чтобы отведать чудеса галактики вкуса. Первый уровень, ждем вас с особым нетерпением».

Элла со вздохом поставила книгу на место:

– Пойдем пообедаем?

Она надеялась, что Бриджит согласится. Это был их первый официальный обед в Аркануме. Завтрак она пропустила, а перекусывали они в классе. Элле страшно не хотелось идти в столовую в одиночестве, а послать Джейсону звездное письмо она не успела.

Бриджит даже не подняла головы от вязания. Клик-клак – щелкали спицы.

– Бриджит?

Элла подошла ближе – Бриджит вязала с закрытыми глазами.

Как она могла вязать не глядя? Элла коснулась плеча соседки, и та мгновенно распахнула глаза. Обычно синие радужки были белые, как снег. Элла поспешно отступила:

– С тобой все в порядке? У тебя глаза…

– Ничего, все нормально. – Бриджит моргнула, и глаза снова стали синими. – Что ты хотела?

– Как ты можешь вязать с закрытыми глазами?

– Не знаю. Всегда так вязала.

Бриджит посмотрела на свое творение – женское лицо было почти закончено.

– Кто это? – спросила Элла.

– Не знаю, – резко ответила девочка.

Элла мысленно отметила, что этот вопрос лучше не задавать. Потом попробовала снова:

– Ты уверена, что не хочешь сходить в столовую?

– Мне не нравится здешняя еда. Она подозрительная какая-то.

– Зато смешная.

– Я хочу просто хот-дог, как дома.

– А ты откуда?

– Из Нью-Йорка. – Ее руки замедлились.

– Я тоже из города незначителей. Новый Орлеан.

Бриджит сморщила нос:

– Мне не нравится это слово.

– Какое? – Элла сделала шаг вперед и тут же замерла, заметив настороженный взгляд Бриджит.

– Незначители, – ответила та, вытягивая петлю. – Все меня так называют. Слишком похоже на «незначительную», а я вовсе не такая.

– Это просто обозначает человека, который не видит магии. – Эллу передернуло. – Не необычайна.

– Ты-то, небось, необычайна.

– Не совсем. Я чародеянка, – поправила Элла.

– Но по большому счету ты такая же?

– Нет.

Бриджит порозовела:

– Так какая же ты?

– Другая.

Элла не знала, как объяснить, почему чародеи исключены из необычайного мира. Бабушка говорила, что необычайны считали природу своих чудес отличной от чародейной, но Элла так и не поняла почему. А папа рассказывал, что необычайны никак не могут обойтись без чародеев – те всегда присматривали за их мертвыми и работали в их городах. Кроме того, Элла могла творить чудеса не хуже других в Институте.

Она достала из кармана солнечное семечко и кинула его Бриджит. Оно сверкнуло на лету, отчего та вздрогнула:

– Как ты это сделала?

– Я привезла их из дома.

Бриджит внимательно осмотрела семечко:

– У вас тоже подозрительная еда. Теперь ни за что не поеду в Новый Орлеан.

– Она не подозрительная. Попробуй.

Бриджит понюхала, лизнула, а потом сунула семечко в рот. Прожевала – и удивленно распахнула глаза:

– Мне кажется, у него такой вкус, какой должен быть у настоящего солнца.

– Чародейская хитрость, – улыбнулась Элла.

– И все равно, откуда ты знаешь, что нужно делать? – настойчиво спросила Бриджит. – Или ты всегда умела творить магию?

Эллу снова передернуло.

– Это не магия, точнее, чародеи видят это иначе.

– Что же это тогда? – Бриджит скрестила руки на груди. – Здесь все умеют делать что-то, чего обычные лю– ди делать не могут. Как будто они с этим знанием родились.

– Просто мы так устроены. Мы такие. Мы это делаем. – Элла не знала, как выразить это словами. – Разве ты не знала… что ты не такая?

– В смысле? – Бриджит вздохнула. – Я живу в Нью-Йорке. Там каждый человек не такой, как другие.

– Ну что ты по-другому другая… Необычайна?

– Как-то раз я сидела со своей опекуншей мисс Мид и вязала перчатки, чтобы продать их в метро, а потом вдруг – раз! – и очнулась здесь. – Бриджит изо всех сил сжала спицы.

– Никогда не слыхала о необычайне, который не знал, что он необычайн, а я знаю про необычайнов практически все.

– Почему тебе так хочется стать одной из них?

Элла прикусила нижнюю губу, вспоминая, сколько раз слышала, как папа объясняет, почему она должна поступить в Институт. Чародеи заслуживают возможность жить в безопасности, вдали от незначителей, и считаться такими же могущественными и уважаемыми, как урожденные необычайны. Разные группы магов постепенно вливались в необычайное сообщество и становились его частью. Почему же чародеи не могут? По крайней мере, у них должно быть право выбора.

– Я просто хочу быть необычайной.

– Но ты уже необыкновенная.

Этот комплимент был подобен редкому драгоценному камню.

– Ты точно не хочешь пойти пообедать?

– Некогда. – Бриджит помахала спицами и постучала пальцем по забавной шкатулке-секретнице рядом с собой. – У меня есть что пожевать.

Элла потянулась, чтобы рассмотреть шкатулку. Когда-то она была цвета лакрицы, но давно уже выцвела. Правда, Элла все же заметила очертания звезд на крышке и полустертую аббревиатуру Арканума.

– Какая красивая антикварная секретница!

– Чего-чего?

– Шкатулка со множеством потайных отделений, – объяснила Элла. Она когда-то видела подобную в старом необычайном каталоге. Мама уверяла, что ничего по нему не заказывает. – «Антикварный авангард Виктории Валерино». Могу тебе показать.

– Да неважно, – буркнула Бриджит.

– Уверена, что не пойдешь? – последний раз забросила удочку Элла.

– Так же, как в первый раз, когда ты меня спросила.

Бриджит отвернулась.

Элла осталась сама по себе.

Элла стояла одна перед входом в столовую. Помещение, которое было достаточно велико, чтобы вместить всех обитателей Арканума, гудело как улей. За столиками под навесом сидели преподаватели, затем размещались по очереди разные уровни. Элла огляделась, ища белые мантии. Третий уровень гонялся за молочными драконами, которые только-только вылупились из сливочных яиц. Ребята с четвертого уровня размахивали проводниками из песочного теста, изображая чемпионов Необычайного боя.

Мимо проходила Клер:

– Ты что, без друзей? Тухло.

Элла помрачнела, но в этот миг чья-то теплая рука обняла ее за плечи. Вскинув голову, девочка увидела прекрасное смуглое лицо своей крестной.

– У нее есть самый лучший друг, какой только может быть, – помахала рукой тетя Сьера.

Клер тут же смылась, а Элла крепко обняла крестную.

– Я соскучилась по тебе. – Крестная поцеловала девочку в лоб. – В Аркануме сейчас немного суматошно. Очень много правил и установок, чему можно учить, а чему – нельзя. – Тетя Сьера передразнила необычайн-директора Риверу: – «Мы не поем заклинания, это звучит излишне эмоционально… Мы не сможем устроить ученикам экскурсию в Подземный мир, они же перепугаются до смерти… Мы должны придерживаться всех правил и обучать в соответствии с ними в контролируемой среде».

Обе рассмеялись.

– Извини, что мало с тобой общалась. – Крестная чмокнула Эллу в щеку. – Столько вопросов нужно было решить, да еще пришлось слетать домой за чаростеклом. Растения все время сохли, пришлось попросить необычайн-директора Макдоналда соорудить для них специальную теплицу.

До этой минуты Элла даже не задумывалась о том, как непросто будет крестной учить тому, что для нее было само собой разумеющимся.

– И кстати, я все время держала твоих родителей в курсе происходящего и убеждала их не беспокоиться, пока ты обживалась.

– Спасибо, тетя Сьера. Они шлют мне миллионы писем: «Что ты делаешь? Как дела? Ты поела? Как это? Как то?»

– Они любят тебя.

– Могли бы любить чуточку поменьше, – рассмеялась Элла.

– Это невозможно.

Они вместе вошли в столовую. По залу, подобно крошечным небесным паромам, носились дирижаблики, расхваливая блюдо дня. Суши-конвейер извивался змеей над столами, по проходам между ними летали нарядные карты меню, предлагая всевозможные чудеса: пицца-башни, парящие друг над другом; бесконечную лапшу, которая удлинялась каждую секунду; лепешки-дразнилки, которые разворачивались, показывая начинку, и снова заворачивались обратно; стеклянные контейнеры, стреляющие разноцветным попкорном; довольные драники и смеющиеся самосы; шоколадный фонтан, в который можно макать проводники из песочного теста, и еще много, много всего. Элле казалось, что она гуляет в парке среди фургончиков с волшебной едой. Ей не терпелось попробовать все, что предлагали.

Необычайн-директор Макдоналд издали помахал ее крестной.

– Элла! – подскочил откуда-то Джейсон. – Я забил тебе место… – Он не договорил, заметив тетю Сьеру, потом чуть слышно поздоровался.

Крестная снова чмокнула Эллу в щеку:

– Еще поговорим. Беги к друзьям.

И она решительно повернула к преподавательскому столу. А Элла с Джейсоном направились туда, где сидел первый уровень. Столы ломились от еды, вокруг сидели ребята, которых Элла наверняка уже видела на уроках, но пока еще не запомнила.

– Ты получила мою записку?

– Какую записку?

– Блин, опять кротти меня надули. Взяли сахар и смылись. – Джейсон хлопнул себя по лбу. – Надо отдавать угощение после.

– После чего?

– Да уже неважно.

Джейсон подвел Эллу к столу, за которым сидели по большей части темнокожие ребята. Имена многих она уже запомнила, но все равно была рада, что почти все еще ходили с бейджиками на груди.

При виде Эллы они подняли головы и замолчали. Абина нахмурилась, и толстый паук, угнездившийся в ее волосах, моргая, уставился на Эллу.

– Привет.

Некоторые буркнули что-то в ответ, другие сдержанно улыбнулись. Часть учеников сняли кристаллы-переводчики и болтали между собой на языках, незнакомых Элле.

Они с Джейсоном нашли свободные места и сели. Элла почувствовала, как внутри поднимается нервная дрожь, но тут подоспели дети звезд с тележкой еды.

– Элла, привет! Ты меня помнишь? – Это был Овен, который наводил порядок в ее новой комнате после переезда. – Димсамы, пляшущие пельмени, на пару или жареные. Выбирай!

Джейсон взял бамбуковую корзиночку.

– Мой брат Уэс говорит, что они ведут себя по-разному в зависимости от начинки. Димсамы с цыпленком носятся как бешеные, а со свининой – все больше лежат на боку.

Элла нерешительно пожала плечами. Ей хотелось всего.

– Начни с этого. Я сейчас вернусь. – Овен протянул ей корзиночку.

Подходили другие дети звезд с тележками.

– Горячий карри! Индийская кухня, все штаты! Кухни Ямайки, Тринидада, Гайаны, Японии, Вьетнама, Малайзии и других… Выбирайте, разбирайте, пока все горячее до слез, а то сами заплачете, да поздно будет.

– Ешьте скандальные крылья, пока они вас не оскорбили.

– Пиратские лепешки пури, такие разгоряченные, что готовы подраться с собственными специями.

– Фыркающий фалафель сыплет сальными шуточками!

– Бобы против фасоли! Кто вкуснее? Поединок века начинается! Кто за кого?

Элла все колебалась – большой выбор сбивал с толку, а окружающие продолжали на нее таращиться. В конце концов она подцепила палочками с зависшей над столом конвейерной ленты четыре суши от шефа Оширо.

– Все готовы? – спросила Абина, хлопнув в ладоши. – Тележка с джолофом уже здесь.

Красочные горшочки с рисом вертелись и подпрыгивали от нетерпения, крышечки на них съезжали набок, желая показать содержимое. На боках развевались маленькие флажки.

– Ага, ты уже знаешь нашу традицию! – хмыкнул сын звезд.

– У меня есть старшая сестра, – ответила Абина. – Ну давайте посмотрим, какой джолоф самый лучший.

– А как же рис с горошком? – спросила Тиффани.

– В следующий раз. – Абина схватила горшочек с флажком Ганы. – Ну, кто какой берет?

– Что происходит? – шепотом спросила Элла у Джейсона.

– Не знаю, – ответил он, сражаясь со скандальным куриным крылом.

– Самый лучший джолоф готовят в Гане! – хвастливо заявила Абина.

– Ну нет! В Нигерии! – Точи, подскочив, выхватил горшочек из тележки.

– Всем известно, что в Сенегале. – Еще один горшочек взял Усман.

– Ха, в Сьерра-Леоне, конечно. – Это уже Намина.

– Только Мали! – Бубакар вытащил пятый горшочек.

– Кот-д’Ивуар! – крикнула Клоди, хватая шестой.

Последние три взяли Лимнуйу, Фату и Дарэ, выступавшие соответственно за Камерун, Гамбию и Того.

– Посмотрим, посмотрим… – Абина крепко держала горшочек за бока, не давая ему скинуть крышку. – Правила простые: выигрывает тот, чей горшочек выше подпрыгнет.

Все радостно завопили, и Элла пожалела, что не может принять участие. Она никогда не пробовала джолоф, но, может быть, джамбалайя подошла бы? Это ведь тоже блюдо из риса.

– Юссеф, у тебя самые длинные руки. Будешь судить, – распорядилась Абина.

Юссеф встал, вытянул вверх длиннющие коричневые руки.

– Готовы? – расплылась в улыбке Абина. – Три… четыре!

Участники соревнования одновременно скинули крышки с горшочков и запели над рисом. У Эллы по спине пробежала дрожь. Это пение напомнило ей чарование. Они были похожи!

Ребята выстукивали ритм пальцами по столу, создавая единую вибрацию. Одна за другой рисинки в горшках начали подпрыгивать. Голоса звучали все громче, и рисины прыгали все выше и выше. У Эллы сердце колотилось в такт.

Первой в ладонь Юссефа ударилась рисинка Точи. Мальчишка вскочил, сияя от радости:

– Наиджа – Нигерия – всегда впереди!

Остальные принялись хлопать ладонью о его ладонь, повторяя:

– Нигерия! Нигерия!

Побежденная Абина плюхнулась на свое место.

– Это было потрясающе! – сказала Элла. – Вы пели прямо как мы. Как чародеи.

Абина зло сузила глаза, и за столом наступила тишина. Джейсон перестал жевать.

– Мы не такие, как вы, – резко сказала Абина.

– Но… – У Эллы сжалось горло.

– Мы делаем это по-другому, – с улыбкой попытался объяснить Точи.

Кто-то чуть слышно шепнул: «Тузы». Элла быстро окинула взглядом сидевших за столом – кто?

– Нет. Мы сами другие, – жестко произнесла Абина.

Она отвернулась, заговорила со смехом на неизвестном языке, который даже кристалл-переводчик не мог расшифровать. У Эллы внутри все перевернулось. Казалось, между ней и остальными вдруг выросла гора.

Слова Абины без остановки пульсировали в голове.

Мы другие.

★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Элла, привет. Кое-какие подсказки для тебя от моей сестры Беатрис.

По вторникам синяя линия фуникулера начинает работать позже. По понедельникам обязательно забегай в институтский магазин – в этот день у них завоз. Там все есть – перья, чернильницы, облачные ластики. Если хочется чего-нибудь особенного из еды, напиши по звездной почте шеф-повару Оширо, и тебе все приготовят.

Джейсон★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Привет, Джейсон. Мне правда не нужна помощь. Ну, в смысле, почти не нужна.

Элла

P. S: Я слышала, что японские суфле-панкейки готовят только по воскресеньям. Это правда?

★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Здравствуй, моя малышка. Я так по тебе скучаю. Отправила тебе посылку с чаропчелками и майскими леденцами. Ты знаешь, я не люблю, когда ты объедаешься карамелью, но тебе, наверное, не хватает домашних сладостей.

Люблю тебя, мама★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Бриджит, ты забыла сделать домашку. Я оставила черновик на столе. Скажи, если нужна помощь.

Элла★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Элла, мне пофиг.

Бриджит★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Элла, приветик! Я впервые отправляю письмо звездной почтой. Надеюсь, все получится. Дома все норм. Мадам Коллетт твердит, что в Аркануме ты утратишь все способности к чарованию, но я отвечаю, что это не так. Напиши, чем тебя там кормят. Скучаю по тебе.

Риган

Конец сентября сменился началом октября, и воздушные климат-шары стали золотисто-желтыми и оранжевыми под цвет листвы. С медных фонарей свисали маленькие тыквочки, и даже роботы надели свитера и шарфы. Дети из теплых стран спорили, когда выпадет первый снег, а Элле все не верилось, что она уже две недели живет в Аркануме. Она теперь знала, на каком фуникулере доехать до класса, где будет проходить урок; какие роботы наябедничают на тебя, а какие – расскажут анекдот; и какие учителя с готовностью ответят на твои вопросы, а какие – только отмахнутся.

Элла и Бриджит шли через холл башни Вкуса, направляясь на урок по специям, который вел Мастерджи Такур. Это было их первое занятие в его классе – наконец-то началось изучение специализации разных факультетов. Бриджит слегка оттаяла, и теперь они с Эллой нередко ходили вместе в столовую и на уроки и даже иногда болтали по вечерам. В связи с этим мама напомнила Элле о фамильном обаянии Дюранов: «Мы и айсберг можем растопить, если понадобится», – она это часто говорила. Эллу радовало, что есть человек, который, как и она, был здесь чужим и не осуждал ее за то, что она столько всего не знает о необычайнах.

– Могли бы подольше за завтраком посидеть, – протянула Бриджит.

– Мне хотелось осмотреть эту башню, пока народ не набежал. Правда, классная?

Механический рот свисал с высокого свода подобно огромной люстре, и каждые несколько минут возникала гелиограмма Основателя факультета Феми Адемолы, который протягивал миску с похлебкой правды и говорил: «Язык молвит правду. Понюхай и отведай». И воздух наполнялся восхитительным ароматом.

Мимо проплыли крошечные облачка из нуги, и Элла сунула в рот сколько успела, до того как они превратились в тучки. Потом оторвала несколько полосок фруктовой пастилы, заменявшей обои на стенах. Пальцы сразу стали липкими.

– Тут все съедобное!

– Да кому это надо, – пробурчала Бриджит.

– Мне! Ну правда ведь круто. Ты же не можешь съесть Нью-Йорк. Здесь гораздо лучше.

– В Нью-Йорке самая лучшая еда! – вскинулась Бриджит.

– Я раньше думала, что самая лучшая еда – в Новом Орлеане… Пока не оказалась в Аркануме. – Элла огляделась вокруг. – Можно столько всего попробовать.

Она подошла к стене возбудителя памяти и нажала на рычаг. Вокруг Эллы закрутился голубой водоворот и распространился запах горячих пампушек-бенье, которые готовили дома.

Мимо пролетел сладкий воздушный шар.

– Помоги поймать!

Бриджит сделала недовольное лицо, но помчалась догонять шар вместе с Эллой. Элле хотелось попробовать его вафельную корзиночку с кремом и карамелью и сам шар из сахарной ваты.

– Эй, остановись! – закричала она шару. – Подожди!

– Если хочешь, чтобы он замер, нужно сказать пароль.

У входа в холл стоял Джейсон с кротти на плече. Элла улыбнулась. Она уже привыкла к Джейсону и поняла, что он вообще-то ничего.

– Бр-р! – Бриджит показала пальцем на кротти. – Крыса.

– Прости ее, Брауни, – повернулся к зверьку на плече Джейсон. – И познакомься с Бриджит. – Он посмотрел на девочку. – Бриджит, это Брауни. Он не крыса.

– Что я, крыс не видала? – фыркнула Бриджит. – Их полно там, где я раньше жила. И вообще, как можно назвать крысу Брауни?

Кротти жалобно пискнул.

– Они не крысы. Брауни просто забежал ко мне на минутку, чтобы передать новости о… – Он не договорил. – Короче, неважно. – И Джейсон потерся носом о черный носик кротти.

– Ты можешь с ними разговаривать? Но как? – заинтересовалась Элла.

– Вы решите, что у меня с головой не в порядке.

– Мы это и так знаем, – заметила Бриджит.

Элла расхохоталась, следом за ней улыбнулся и Джейсон.

– Мама говорит, что у меня встроенный локатор, – сказал он. – Их голоса звучат у меня в голове. Я слышу, как они просят помочь. Каждый говорит на своей частоте. Я… я… могу показать вам, как я это делаю… но только это секрет.

– Я люблю секреты, – оживилась Бриджит.

У Эллы по спине пробежали мурашки.

– Я тоже.

– Тогда давайте пропустим обед, и я покажу, – предложил Джейсон.

– Хорошо, – хором ответили девочки.

Мимо снова пролетел сладкий воздушный шар, и Элла с Бриджит кинулись в погоню. Джейсон рванул за ними с криком:

– Ладха! Брауни говорит, что пароль в этом месяце – ладха.

Сладкий шар замер, а затем стал стремительно снижаться, пока не завис у них над головами. Теперь его можно было как следует рассмотреть. Эллу восхитило то, как искусно сплетена сетка из карамельных нитей – совсем как настоящая сеть.

– Что значит «ладха»? – спросила Бриджит.

– «Вкусно» или, иногда, «вкус». Это на суахили, – ответил Джейсон, потом пощекотал Брауни. – Мне так кажется.

Дно корзинки вдруг открылось, как дверца, и наружу выпали три шоколадные медальки в золотых обертках. Каждый поймал по медальке.

– Символы факультетов! У меня – сердце. – Элла погладила пальцем пульсирующее сердечко, сняла обертку и с удовольствием сунула в рот горько-сладкую шоколадку.

– Может, станешь мастером чудес с Духом, – заметил Джейсон.

– А у меня рука, – сообщила Бриджит.

– Значит, будешь мастером Осязания. – Джейсон кивком указал на ее спицы.

– Никем не хочу быть.

Бриджит, размахнувшись, швырнула свою медальку в урну, но в тот же миг с плеча мальчика сорвался кротти. Зверек подхватил медальку на лету и скрылся.

– Не разбрасывайся сладостями, – рассмеялся Джейсон.

– Здесь все ненормальные, – сказала Бриджит.

– У меня символ Вкуса. – Джейсон показал свою медальку. Рот на обертке улыбнулся. – Но я хочу стать мастером Звука.

В холл вкатилась аэрограмма, напоминая им, что пора на урок. Послышались звонки прибывающих фуникулеров, звуки множества шагов. Ученики взбегали по ступенькам, садились в лифты и отправлялись на разные этажи, где находились их классы. Все давно знали, кому куда ехать.

Элла, Джейсон и Бриджит помчались по лестнице на самый верхний этаж. Мастерджи Такур уже ждал.

– Пришло время проверить вашу способность творить чудеса Вкуса, – сказал он. – Идите за мной!

Пока они шли, Абина и мальчик по имени Пьер не переставали спорить.

– Самые лучшие специи – в Гане, это всякому известно, – утверждала Абина.

– Вовсе нет. Французы творят чудеса всего лишь с солью, перцем и сливочным маслом, – парировал Пьер.

– Все знают, что лучшие пряности – в Индии! – крикнула Апарна. – В каждом штате что-то свое, особенное. Мастерджи Такур подтвердит.

– И вьетнамские специи просто изумительные, – заявил Ан. – Нет ничего лучше рау рама.

Элла с трудом сдерживала смех.

– Может быть, рассядемся по местам, а потом продолжим обсуждение? – сказал Мастерджи Такур.

Они зашли в класс. Над ними раскинулся высокий круглый свод, густо-синий, с золотистым отливом. Элле показалось, что они перенеслись в далекий заброшенный дворец где-нибудь на севере Индии. Стены были сплошь заставлены стеклянными банками со всевозможными специями. Элла принялась читать этикетки: эстрагон, асафетида, укроп, бадьян, шафран, корица, звездные слезки, – но быстро сбилась со счета. Интересно, как Мастерджи Такур снимал банки с верхних полок, если здесь не было лестницы?

На партах лежали учебники, «Путеводитель для начинающих по эликсирам из специй Индии, Пакистана, Бангладеш и Непала» Ридди Парекха, золотые весы, набор фарфоровых ложечек и металлических мисок.

– Начнем с правил.

Мастерджи Такур провел их через несколько комнат: кухни-лаборатории, где ученики старших уровней творили эликсиры; аптеку, которая легко могла соперничать с бабушкиной чародейной аптекой, полной таинственных пузырьков; подсобку, где брали посуду и инструменты, чтобы смешивать чудодейственные ингредиенты; комнату, где располагались огромный, чуть подергивающийся нос и язык, облизывающий губы, готовые нюхать, пробовать и оценивать творения учеников; кладовые, где эликсиры настаивали и выдерживали до полной готовности.

– Обязательно прочитайте пособие о борьбе с аллергией перед тем, как начнете работать с ингредиентами. А когда будете их смешивать, обязательно надевайте очки. Они лежат у вас на столах.

Элла торопливо записывала за Такуром, и ей казалось, что новая ручка слишком медленно скользит по бумаге. Наконец они вернулись в класс.

– Теперь займемся делом, – сказал Мастерджи Такур и велел каждому сесть на предназначенное ему место.

На маленьком воздушном шарике, привязанном к подставке для перьевой ручки, вспыхнуло имя Эллы. Шарик весело покачивался влево-вправо, словно радовался приходу хозяйки. Элла уселась на свое место и посмотрела на шарик, привязанный ко второй подставке, – ее соседкой по парте оказалась Лянь, бывшая соседка по комнате.

Ученики расположились за партами, но место рядом с Эллой по-прежнему пустовало. Она оглядела класс и заметила Лянь – та втиснулась между Абиной и Клер. У Эллы сжалось сердце. Она была единственным человеком в классе, оставшимся без пары. Мастерджи Такур остановился возле ее парты.

– Чего-то не хватает. Некомплект. А так быть не должно. – Он повернул шарик с соседней подставки надписью к себе. – Лянь Вон!

– Да, Мастерджи Такур, – вскочила Лянь.

– Почему ты не на своем месте?

– Мне больше нравится здесь, – ответила она.

– Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы правильно всех рассадить. За партой должны сидеть двое. Не трое.

Лянь гордо выпрямилась.

– При всем моем уважении, я думаю, что мой папа – верховный необычайный судья профессор Вон – хотел бы, чтобы я была всем довольна.

– Ученикам должно быть комфортно, – добавила Клер. – Так написано в нашем путеводителе по Аркануму, в девятом параграфе.

– В самом главном параграфе путеводителя говорится о том, как важно быть воспитанным гражданином с хорошими манерами. Таков Великий Путь необычайнов, – ответил Мастерджи Такур. – Пожалуйста, сядь на свое место.

– Я сяду с Эллой, – громко сказала Бриджит. – Принцесса Лянь может не волноваться.

Лянь помрачнела. Элла незаметно улыбнулась.

– Все мы должны вести себя как примерные граждане и не обзывать друг друга, – произнес Мастерджи Такур, но Элла заметила, что он тоже сдерживает улыбку. – Но спасибо, Бриджит. Лянь, пересядь на освободившееся место рядом с Эваном, пожалуйста.

И Элла поняла, что Мастерджи Такур – ее любимый преподаватель в Аркануме. А Бриджит схватила свой именной шарик и плюхнулась рядом с соседкой по комнате.

– Спасибо, – сказала Элла.

– Уж лучше с тобой, чем с Эваном Гэнноном. Он постоянно портит воздух.

Элла сдавленно фыркнула.

– Ну что, повеселимся? – с этими словами Мастерджи Такур выкатил из-под своего стола тележку и провез ее по проходу между партами. На тележке стоял поднос со стеклянными шарами. Такур легонько похлопывал шар за шаром, и те взлетали и начинали кружить по классу, словно птицы, которые выбирали, куда сесть.

– Внутри этих сосудов лежат древнейшие специи, известные миру. Каждая обладает свойствами, которые можно использовать в разных целях.

Элла попыталась следить за всеми шарами одновременно, но они носились от стола к столу с такой скоростью, что непонятно было, как Такуру удается это делать.

– Изучая эликсиры из специй, мы совершим путешествие вокруг света, от континента к континенту, изучая традиционные пряности разных народов. Начнем с моей родной страны – Индии. Сам я из штата Раджастхан, но вы узнаете все и о других индийских штатах, а также о соседних с Индией странах – Пакистане, Бангладеш и Непале. – Такур подкинул очередной стеклянный шар в воздух. – Это шафран. В его аромате более ста пятидесяти составляющих. Существует множество видов этого цветка, и вам предстоит хорошенько запомнить, как все они выглядят. Собирается вручную. При произнесении заклинаний используется с осторожностью. – Мастерджи Такур указал на другой шар, полный золотисто-оранжевого порошка, сверкающего, как маленькое, измельченное в пыль солнце. – А это, пожалуй, моя любимая специя – куркума. Хороша для очищения, избавления от сглаза и изгнания злых духов. Обязательный ингредиент моих любимых пирогов, искривляющих время.

Еще один шар взлетел с тележки.

– Вот эта непростая специя – тмин. Отлично подходит для коварных эликсиров, особенно вместе с высушенным навозом единорогов.

В классе захихикали. Мастерджи Такур откашлялся:

– И медовой пыльцой.

Стеклянные шары взлетали один за другим, и сердце Эллы взлетало и опускалось, как на карусели. Ей хотелось попробовать каждую специю, засыпать Мастерджи Такура тысячей вопросов, как она засыпала бабушку, когда они собирали целебные травы в чародейном саду.

– Необычайнов, обладающих даром творить чудеса Вкуса, волнует вопрос, как проводить Свет с помощью еды, напитков, ядов, эликсиров, специй. Возможно, в ком-то из вас таится кондитерское чудо и вы сотворите самую восхитительную конфету на свете. А у кого-то – чудо целительства, и он использует заклинания со специями, чтобы создать успокаивающие мази или изобрести восхитительные духи, ведь Обоняние и Вкус тесно связаны между собой. – Он вскинул руки, словно дирижировал оркестром. – Повторяйте за мной: «Язык молвит правду». – Такур улыбнулся хору голосов. – К концу года станет ясно, кто из вас присоединится к нам.

Сердце Эллы сжалось от волнения. Она до сих пор не знала, на какой факультет хочет поступить, что будет с ее чародейными способностями, и ей страшно хотелось узнать это как можно скорее.

Мастерджи Такур взял с тележки металлическую емкость со множеством отделений.

– Сначала об инвентаре. Нужно знать, что у вас есть, чтобы понимать свои возможности. Ваш лучший друг на этих занятиях – контейнер для специй. – Он постучал по емкости. – Здесь ваши ингредиенты будут лежать в полном порядке и сохранности. Что может быть хуже, чем отсутствие под рукой необходимых ингредиентов? Я каждую неделю буду проверять, в каком состоянии ваш запас специй. Имейте это в виду.

Стеклянные шары, кружившие над его головой, спланировали в тележку и улеглись на свои места.

– А сейчас все откройте свои контейнеры, – велел Мастерджи Такур. – Поживее. Положите рядом металлическую ложку.

Элла так торопилась, что чуть не уронила емкость. Бриджит лишь стукнула по контейнеру кулаком и отвернулась.

– Он легко открывается, – подсказала Элла.

– Знаю. Мне пофиг.

– Как хочешь. – Огорченная Элла снова взялась за свой.

– Каждый необычайн-мастер по специям должен иметь собственный базовый набор, – продолжал Такур. – Вы научитесь ориентироваться в ароматах со всего света. Моя родина – это очень крупная деталь пазла, представляющего мир специй.

Он стал произносить по очереди названия разных пряностей, и с полок слетали банки и насыпали в отделения контейнера, стоящего перед каждым учеником, по три щепоти той или иной специи.

– Кориандр – дхания… Куркума – халди… Кардамон – хари элайчи… Кумин в порошке и в семенах – зира… Красный чили – лал мирчи… Запоминайте! Вам следует знать все названия любой специи и уметь правильно их записывать. В каждом регионе свое название, но мы начнем с Индии.

Элла вдруг ощутила, как на руку ей упала капля. Оказывается, один из пикси Шивон грыз у нее на столе семена кумина. Она попыталась его прогнать, но пикси лишь тоненько расхохотался ей в лицо. Шивон тоже захихикала. В конце концов Мастерджи Такур укоризненно поцокал языком.

Элла испугалась, смахнула пикси со стола тетрадью и выпрямилась, не сводя взгляда с учителя. Она не хотела, чтобы ее отругали. Только не на его уроке. Никогда-никогда.

– А как вы это делаете, Мастерджи Такур? – спросил мальчик по имени Брендан. – Почему у вас шары летают, как птицы?

– Предметами повелевают только плохие необычайны, – выпалила Клер. – Такие, как Тузы. – Она повернулась и покосилась на Эллу. – Или… – Клер кашлянула. – Чародеи.

По классу пробежал шепоток.

Элла выпрямилась и в упор посмотрела на Клер. Почему та считала Эллу плохой?

– Довольно, мисс Люмен. Минус балл за то, что не следовали правилам. Я предупреждал. – Мастерджи Такур помолчал. – Существует множество причин, по которым необычайны могут использовать свой дар во зло. – Он задумчиво потеребил бороду. – Но мои пряные чудеса никак не связаны с управлением предметами. Я не могу создать специю из ничего или как-то повлиять на растение, из которого ее изготавливают. Могу лишь использовать свой внутренний Свет для того, чтобы взаимодействовать со специями, понимать их свойства и иногда заставлять их двигаться. В этом нет ничего плохого. – Взгляд Такура остановился на Клер. – Все мы должны осторожнее обращаться с такими словами, как «хороший» и «плохой», «Свет» и «Тьма», а иначе чем мы лучше незначителей?

Лицо Клер порозовело, и она пробурчала под нос:

– Как скажете…

Мастерджи Такур подмигнул Элле, и она с трудом сдержала улыбку.

– Итак, продолжим. Сейчас мы должны убедить специи остаться в нашем контейнере. Это делается с помощью одной из основных магических формул, включенной в словарь необычайнов, – шанти. Когда необычайны с разных концов света собрались вместе, каждое землячество внесло несколько своих колдовских слов во всеобщий словарь. Повторяйте за мной.

Нестройный хор подхватил за учителем слово.

– Нет. Не «шанн-ти». Ша-а-ан-ти-и. Попробуйте снова.

Элла шепотом в точности повторила за Мастерджи Такуром. Это была ее самая первая магическая формула. Слово неуклюже перекатывалось на языке, Эллу неудержимо тянуло пропеть его, как обычно она произносила нараспев чародейные заклинания, но девочка набрала в грудь побольше воздуха, закрыла глаза и твердо проговорила слоги.

Тут же выданные ей специи улеглись в свои отделения, и крышка плотно закрыла контейнер. Элла просияла. Все правильно. У нее получилось! Мастерджи Такур улыбнулся ей, потом обратился к классу:

– Я вижу, не все справились с первого раза. – Он поднял руки вверх и глубоко вдохнул. – Шанти! Покой.

Все незакрытые крышки опустились на контейнеры.

Может быть, она станет мастером Вкуса?

После обеда Джейсон потащил Эллу и Бриджит смотреть его секрет.

– Надо было сесть на Черную линию, так было бы ближе к Арканумскому зверинцу, а теперь придется идти через крыло, где сидят все необычайн-директора, – переживал он, стиснутый между Эллой и Бриджит на скамье фуникулера.

– Зато на Золотой линии красивее. Смотрите, вон водяной конь директора Макдоналда! И озеро-облако плывет рядом. – Элла удивленно посмотрела на Джейсона. – У тебя такой вид, как будто ты встречал тысячу таких коней.

– Ну вообще-то необычайн-директор Макдоналд разрешает мне кормить Эди по средам, – сообщил тот.

– А зачем нам зверинец? – утомленно поинтересовалась Бриджит.

– Увидишь, – ухмыльнулся Джейсон, и его кудри дрогнули.

Раздался тройной звонок.

– Вагон отправляется, – объявил робот. – Следующая остановка – башня Осязания.

Они плыли сквозь Институт. Джейсон с Бриджит спорили, какие животные лучше, а Элла незаметно подслушивала разговоры других учеников. Несколько человек с первого уровня обсуждали факультеты.

– Все знают, что на Звуке лучше всего. Ребята с него всегда такие крутые и расслабленные. И у них самый клевый холл с кучей разных инструментов, – сказал один. – И они учат языки зверей.

– Мне кажется, я попаду на Дух, хотя предпочла бы на факультет Зрения. Но я не хочу соперничать со старшей сестрой, а духи и глазастики ненавидят друг друга, – вставил другой.

– С глазастиками вечно проблемы. Все плохие необычайны обладали чудом Зрения. Они слишком хорошо видят будущее и становятся жадными и заносчивыми, – ответил ему третий. – Меня папа специально предупредил.

– Да нет, это руки. Как Тузы. Их предводительница была с Осязания. Эта, как ее, Джиа Тривелино. Мне тетя рассказывала.

Элла придвинулась ближе. Она видела это имя в библиотечной книге до того, как текст рассыпался и пропал. Вдруг один из мальчишек обернулся.

– Но хуже всего некоторые виды магии, – сказал он, глядя прямо на нее.

– Чего уставился? – рявкнула Бриджит.

Эллу восхищало то, как она, не колеблясь ни минуты, ставила на место всякого, кто пробовал на них наезжать.

– Не слушай их, – шепнул Джейсон. – Они несут чушь.

Элла сжала губы:

– Почему они все считают, что Тузы – то же самое, что чародеи?

Джейсон опустил глаза:

– После того как мадам Баптиста вырастила лаванду, все об этом говорят.

– Но почему? – вскинула брови Элла.

– Моя сестра Беа рассказывала, что Тузы творили ужасные чудеса. Запрещенные. Те, которые не соответствовали ни одному факультету. Им не нравилось быть как все и… подчиняться правилам.

В голове у Эллы тотчас заклубились мысли. Как можно не хотеть стать частью одного из факультетов? Что за чудеса они творили?

– Башня Звука. Двери открываются, – объявил робот.

– Наша остановка, – рванулся Джейсон.

Они выскочили на платформу и сбежали с нее вниз по ступеням. Внезапно Элла замерла, ощутив рывок в другую сторону. Сзади на нее налетела Бриджит:

– Какого черта?

– Подождите!

Элла пошла на зов и оказалась перед лифтом с надписью «Пользоваться лифтом запрещено». Это был тот самый лифт, который она видела во время Полночного сбора, только теперь он почему-то находился в другом месте.

Двери открылись со звоном, и Элла почувствовала, как ее тянет внутрь.

– Что ты делаешь? – удивился Джейсон. – Мы не успеем посмотреть мой секрет.

Но Элла уже стояла в кабине:

– Я чувствую, что должна зайти.

Бриджит вошла за ней.

– Какой-то странный лифт. – Она провела пальцами по бархатистым стенам. – Джейсон, заходи давай. Ты что, струсил?

Джейсон дернул плечом и шагнул внутрь. Все трое огляделись.

– И что теперь? Как он работает? – Джейсон внимательно осмотрел рычаги и несколько неподписанных кнопок.

Бриджит снова ощупала стены. Элла зажмурилась и мысленно спросила: «Что ты хочешь мне показать?»

Лифт дернулся влево, потом – вправо, и двери захлопнулись.

– Мамочки! – Бриджит вжалась в угол.

Элла схватилась за поручень, а Джейсон присел.

Лифт сорвался с места. Вниз, вниз, вниз, потом налево, направо, наискосок. Этажи за окошком проносились с такой скоростью, что ничего невозможно было разглядеть. Ясно было лишь одно: Элла даже не догадывалась, насколько Институт огромный.

– Куда мы едем? – крикнул Джейсон.

– Как его остановить? – Бриджит потянула за рычаг.

– Не знаю!

С каждым рывком у Эллы внутри все подскакивало. Может, зря они сюда полезли? Вдруг они никогда отсюда не выберутся?

И тут лифт остановился. Ребята робко выглянули в окошко. Перед ними сверкала надпись: «Комната Основателей». Эллу неумолимо потянуло вперед. Она снова ощутила то же, что всегда чувствовала перед входом в Подземный мир. Но как такое могло быть? Ведь она так далеко от дома! Что с ней происходит?

Двери лифта начали медленно открываться.

– Я просто хотел показать вам зверинец, – обиженно проговорил Джейсон.

И двери тут же захлопнулись, а лифт качнулся, словно ответил Джейсону согласием. В следующий миг он рванулся вверх, потом – налево, направо.

– Что происходит?! – не выдержала Бриджит. – С меня хватит.

– По-моему, он нас слышит и слушается. – Элла подумала, что это единственное объяснение.

Наконец лифт открылся, и ребята увидели прямо перед собой две золотые колонны, между которыми блестела надпись: «Зверинец и Аквариум». Они выскочили из кабины.

– Уф, ни за что в него больше не сяду! – Бриджит возмущенно оглянулась на лифт.

– Пошли скорей. – Джейсон потащил девочек за собой. – Мы и так поздно пришли.

Пробежав через золотые ворота, Элла бросила взгляд назад – лифт исчез. Что это было?

– Да идем же. – Джейсон схватил ее за руку.

Вольеры стояли друг за дружкой рядами, как шляпные картонки. Огромное помещение звенело множеством звуков, которые издавали знакомые и незнакомые животные. Роботы и дети звезд карабкались на стремянки на колесиках и поднимали еду на блоках, чтобы накормить обитателей самых верхних клеток.

– Ух ты! – воскликнула Бриджит.

– Потрясно, правда? – Джейсон ревниво следил за выражением их лиц.

– Привет, Джейсон Юджин. Рад тебя видеть. – Проходивший мимо робот толкал перед собой тачку, полную кротти. – Вомбики ждут. Уже спрашивали о тебе.

Джейсон сорвал с крючков на стене три халата.

– Скорее надевайте. Лифт задержал нас. Вомбики, наверное, умирают от голода.

Девочки натянули халаты через головы и бросились бегом догонять Джейсона.

– Кто умирает? – крикнула вслед Джейсону Элла.

– Я впервые вижу таких животных, – проговорила Бриджит, и Элла с удивлением подметила нотки восхищения в ее голосе.

Первый раз в жизни Бриджит заинтересовалась хоть чем-то имеющим отношение к необычайнам.

– Я тоже никогда раньше таких не встречала.

Элла пыталась хоть одним глазком увидеть всех, мимо кого они пробегали: настороженных птиц, по жутким рогам и когтям-кинжалам которых сразу было понятно, что они смертельно опасны; грифонов, точивших клювы; маленьких разноцветных свинок, электрических птиц-импундулу, взмахом крыльев порождавших молнии. Столько всего хотелось сразу рассмотреть получше, столько хотелось узнать. Элла невольно подумала о том, кто станет ее чародейным спутником на тринадцатый день рождения. Вдруг у нее теперь может появиться какое-нибудь необычайное существо?

Но Джейсон не давал притормозить ни на минутку.

– Некогда, некогда. – Он резко повернул направо и замер перед табличкой «Норы вомбиков». – Они, наверное, сильно расстроились. – Мальчик протянул подругам по фонарику и только после этого разрешил идти дальше. – Они любят мягкий свет. И не делайте резких движений, пока я вас не представлю, хорошо?

– Представишь? – вскинула брови Бриджит.

– Они с подозрением относятся к незнакомцам.

– Но это же звери, – удивилась Бриджит.

Вспомнив Стручка, Пеана и Грено – чародейных спутников ее семьи, которые тоже с недоверием посматривали на чужаков, – Элла ткнула подругу локтем в бок.

– Ай! – вскрикнула та.

Джейсон смерил ее многозначительным взглядом и вошел в темный прохладный вольер. Стена за ограждением была испещрена норами.

– Кто там? – недовольно пропыхтел тонкий голосок.

Элла заулыбалась – голосок ей понравился.

– Хорошо бы Джейсон с закусками, – заметил второй голосок.

– А ты всегда только о еде думаешь. И говоришь только об этом. Лучше бы в норе порядок навел, – встрял третий.

– А ты споешь нам колыбельную перед сном? – спросил четвертый. – Малышам очень нужно.

Элла подняла фонарь повыше, и к свету тотчас повернулись тысячи круглых пушистых мордочек. Носы-кнопочки задергались, принюхиваясь.

– Они умеют говорить?

– Не обижай их! – прошипел Джейсон. – Конечно умеют. Но если они сейчас разволнуются, то заговорят на своем языке, и тогда понять их смогу только я.

Вомбики щекотно тыкались в руки Эллы влажными носиками, и она не могла сдержать улыбку.

– Откуда они?

– Необычайны спасли всех волшебных животных, которые жили в незначительских городах.

Джейсон принялся перечислять то, что ему было известно о вомбиках: каким образом надо подкоптить на решетке над огнем их любимую травку, какой кофе они любят, какие они остроумные и как ценят хорошую шутку превыше всего. Они жили в Австралии, пока не попались на глаза незначителям, после чего необычайны перенесли их всех к себе наверх. Но и в мире необычайнов вомбики оказались на грани вымирания, поскольку испражнялись квадратиками из золота.

Вомбики были смешные, но Джейсон общался с каждым как с важной персоной. Глядя на это, Элла еле сдерживала смех. Она в точности выполняла инструкции друга – раскладывала еду так, как велел Джейсон, наливала в чашки определенное количество кофе. Бриджит возилась с малышами, которые уговорили ее почитать им сказку: у них оказалась собственная – и немаленькая! – библиотека.

Джейсон показал Элле нишу за туннелями, похожую на потайную комнату. Она была забита перьями, чернильницами, бумагами, какими-то горшками, инструментами, журналами.

– Это твое?..

– Я прихожу сюда, когда голова идет кругом от новых впечатлений. – Джейсон опустил глаза. – Вомбики присматривают за моим уголком. Мама специально договорилась об этом с необычайн-директором Макдоналдом.

В нишу сунула любопытный нос Бриджит.

– Кто это?

Она указала на гелиограмму, пристроенную на маленькой полочке. Элла никогда раньше не видела изображенного на ней мужчину.

– Всего-навсего самый знаменитый необычайный ветеринар Кийота Мураками. Его чудо конгениальности позволяло общаться со всеми живыми существами на свете, и он записывал их языки, даже муравьиные диалекты. Я хочу быть таким, как он.

Бриджит, прищурившись, вгляделась в портрет:

– У него же слуховой аппарат!

– Ну и что? Существует множество способов слышать, если ты мастер Звука, – озадаченно сказал Джейсон.

Бриджит покраснела.

– Джейсон! – к забору, переваливаясь, подкатился пухленький вомбик. – У нас там небольшая проблема сам-знаешь-с-чем.

Остальные закивали. Джейсон смущенно поежился:

– Только не сейчас.

– Это вы о чем? – спросила Элла.

– Милашка опять все слопала, Джейсон. Ты должен что-то сделать, – подоспел еще один вомбик.

– Ее начинают бояться. Она стала слишком крупной.

– Я взгляну на нее чуть позже. Не сейчас, – ответил Джейсон, подбирая с пола золотые квадратики и складывая их в банку.

Тут послышался тонкий визг, а затем – тяжелый топот, от которого затрясся вольер.

– Нет!

Джейсон кинулся к выходу, но в вольер, расшвыривая вомбиков во все стороны, уже вбежало здоровенное существо. Когда оно приблизилось, стали хорошо видны влажный нос, квадратная челюсть и мощная грудная клетка.

– Это же… – Элла шагнула навстречу.

Кудряшки Джейсона дернулись, как от удара током, его прошиб пот.

– Детеныш смертбуля! – Парочка этих прекрасных мощных животных охраняла вход в Подземный мир, вглядываясь в душу каждого входящего. – Где ты его взял?

– Я ее нашел.

Элла прищурилась:

– Ты не мог ее найти…

Но тут щенок принялся лизать ее щеки и обнюхивать волосы. Элла почесала малышку за ушами и стала напевать песню, которую пели ее родители, когда проходили через Врата: «Мы переходим здесь, переходим здесь… чтобы увидеть тех, кого любим». Щенок мигом затих и задремал у Эллы на коленях, веки его отяжелели и опустились.

Джейсон с улыбкой начал подпевать.

– Откуда ты знаешь эту песню? – удивилась Элла.

Он икнул и прекратил пение:

– Слышал как-то раз.

Но Бриджит уже выскочила из вольера:

– У-у-у! У него одна лапа размером с мое лицо!

Эллу охватило смятение. Как мог смертбуль попасть сюда, наверх? Почему он оказался именно у Джейсона? Эти священные животные рождались и жили у Врат.

Какую тайну хранили здешние жители? Что они скрывали?

★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Папа, скажи, пожалуйста, может ли смертбуль выжить вне Подземного мира?

Люблю тебя, Элла

P. S. Да, и передай маме, чтобы не волновалась. Мне нравится моя новая комната. У меня все в порядке. И я знаю, что тетя Сьера тоже держит вас в курсе.

★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Дорогой Мастерджи Такур, можно мне задать вам несколько вопросов об Институте? Пожалуйста!

Элла★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Дорогая Элла, конечно можно. Я пришлю тебе приглашение на нашу первую учебную встречу. Тогда и отвечу на все вопросы.

Мастерджи Такур★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Тетя Сьера, ужасно хочу снова с тобой увидеться. Скажи, ты когда-нибудь ощущала здесь такое же притяжение, как при входе в Подземный мир? Никак не пойму, что происходит.

С любовью, ЭллаКАРМАННЫЕ ДВЕРИ

Склонив голову набок, Джиа в последний раз осмотрела своего двойника. Темные волосы. Очень синие глаза. Широченная – как говорил отец, шутовская – ухмылка. Она бросила взгляд в окно на другие парящие в безвоздушном пространстве тюремные камеры и поклялась себе никогда больше сюда не возвращаться. Ни за что.

Ключ стукнул о поверхность стола – пора. Схватив его, Джиа опустилась на колени возле фонаря и принялась дергать и тянуть металлическую основу, разбирая ее на нити, изгибая и растягивая, словно мягкую пряжу на ткацком станке, пока наконец не сплела дверь. Это была самая прекрасная дверь из всех, какие она создавала, – дверь на волю.

Джиа сделала замочную скважину точно под полученный ключ, затем вставила его в отверстие. Ключ повернулся сам с низким щелчком, и дверь открылась. За порогом лежал Подземный мир – потрясающий пейзаж с множеством дорог, разбегающихся во все стороны, с могучими Вратами, бесчисленными дверями, ведущими в иные безграничные пространства. Высшие пастыри в цилиндрах с помощью тростей направляли души к местам отдыха. Низшие пастыри везли перед собой клетки, заполненные скелетами. Сумеречные звезды сияли над гробницами, надгробиями и нескончаемыми могилами. А по центру пейзажа стоял особняк с башенками, и за ним высились горы, прекрасные, как никогда.

Звуки Подземного мира неслись ей навстречу.

– Поля Элизиума в той стороне. Идите налево, – окликнул ее высший пастырь.

– Иной мир – вперед около восьми километров, – сообщил второй.

– Врата в Диюй за лесом, – пронзительно крикнул третий.[4]

– Желающие посетить любимые души, пройдите направо. Его высокопревосходительство барон Дюран, великий пастырь, у себя в рабочем кабинете. Встаньте в очередь, ближайшую к Столпу.

Ключ превратился в серебряную лестницу, протянувшуюся до ближайшей дороги. Джиа сделала несколько осторожных шагов. Дверь за ее спиной закрылась и растворилась в воздухе. Дама Пик вышла на свободу.

Представление началось.

Элла нетерпеливо мерила шагами комнату, ожидая, когда Бриджит наденет мантию, причешется и они отправятся на первый урок.

– Нам пора.

Элла любила выходить на занятия заранее – хотя октябрь уже близился к концу, она все еще открывала для себя удивительный Арканум. По средам фуникулеры ездили задом наперед, а по воскресеньям башни менялись местами. Когда здание Института меняло положение, некоторые роботы нарочно отправляли ребят с первого уровня не в ту сторону, чтобы посмотреть, как они окажутся не там, куда шли. Ну а дети звезд были всегда слишком заняты и не спешили на помощь.

Но Элла сумела настроиться на здешнюю жизнь, поняв, что необычайны подчиняются определенному распорядку. Каждый понедельник в обсерватории ученики исследовали упавшие звезды и чертили созвездия. Два утра в неделю они проводили в библиотеке с профессором Перес и ее летающей ламой, переводя магические формулы необычайнов со всего мира. В четверг после обеда профессор Урсу, чьи прекрасные волосы всегда искрили от статического электричества, водила класс собирать молнии из облачных гнезд. И наверное, одна только Элла не спала на уроках профессора Солхада по истории необычайнов, когда он показывал разные артефакты. Единственным предметом, который они все еще не начали проходить, было введение в чарование, и Элла не могла дождаться первого занятия, которое поставили на эту пятницу. И самое приятное – мама перестала каждые две секунды просить ее заглянуть в камею-чародею или прислать звездное письмо.

Бриджит протопала из ванной:

– У нас еще целых пять минут.

– Кто выходит вовремя, тот всегда опаздывает. – Элла показала на часы-фонарик, на котором вспыхивала красным напоминалка.

Поначалу она часто уходила на занятия без Бриджит, но теперь, как настоящая подруга и соседка по комнате, всегда дожидалась ее.

– Кто это выдумал? – Бриджит натянула мантию.

– Мой папа.

Элла нетерпеливо расхаживала вдоль высоких окон, поглядывая на пролетающие мимо рыжие и красные листья.

Бриджит закатила глаза, собрала волосы в хвост, бросила в рюкзак несколько клубков шерсти:

– Во-о-от, я готова!

Элла подхватила с пола учебники, и обе ринулись к выходу.

– Стой! – Бриджит повернула назад. – Я забыла Феста. – Она сдернула с кровати своего игрушечного клоуна.

Элла вздрогнула. Ее по-прежнему пугала эта кукла. Она неуловимо напоминала куколок, в которые заключена чья-то душа, – такие были у них дома. Элла не забыла, как клоун ей подмигнул, но решила, что не стоит называть его странным при Бриджит, поскольку та без клоуна никуда не ходила.

Они мчались до самой башни Осязания, и профессор Уайнберг чуть не сняла у них несколько баллов за то, что они напугали ее голема и у того с перепугу подтаяла глина, а потом едва избежали наказания от профессора Стоун, потому что встревожили ее эмокамни и помешали им впитать дневную порцию эмоций.

Девочки ввалились в класс профессора Бирден потные, запыхавшиеся, смущенные – во всяком случае, Элла. Профессор Бирден уже начала рассказывать о каналах связи.

Класс напоминал музей, в котором собрали самые обычные вещи, никак между собой не связанные. В стеклянных витринах вдоль стен лежали ключи, маятники, монеты, кухонные рукавицы, веревки, чайники и еще много чего.

Люстра из шестерней, зубчатых колес и лампочек двигалась над профессором Бирден, окружая ее ярким сиянием.

– Каждой – минус балл. Правила есть правила, да и новые необычайн-директора и их заместитель по воспитательной работе особенно строги в этом году, – сказала преподавательница. – Садитесь, садитесь и слушайте.

Клер и Абина фыркнули.

У Эллы упало сердце. Это было ее первое наказание в Аркануме, а она так надеялась обойтись вообще без наказаний. И сразу стало грустно. Девочка с трудом сдерживала слезы. Джейсон сочувственно улыбнулся, когда она села за рабочий стол напротив него. Бриджит бухнулась рядом, недовольно бурча себе под нос.

– На протяжении веков необычайны использовали самые разные предметы, чтобы проводить Свет, – говорила профессор Бирден. – Вариантов не меньше, чем стран, из которых прибывали необычайны.

Элла не раз видела рекламу в необычайных газетах, где расхваливали самый лучший магазин, торгующий проводниками Света, – «Консорциум проводников от Кертис и Клод» с каталогами самых разных предметов, которые, как казалось Элле, просто невозможно использовать в качестве каналов.

– Но сначала всем необходимо было научиться контролировать свой Свет…

Речь преподавательницы прервало громкое щелканье. Все головы повернулись на звук – Бриджит вязала на спицах.

– Прошу прощения, юная леди, – проговорила профессор.

Бриджит даже не подняла взгляда. Вместо этого она принялась раскачиваться взад-вперед. Глаза девочки были закрыты, спицы в ее руках двигались со скоростью молнии, как бывало и в их комнате.

– Бриджит Ибсен, не так ли? Вы должны присоединиться к нам. – Профессор Бирден щелкнула пальцами, но Бриджит словно не заметила. – Работа на моих уроках обязательна, это повлияет на ваши годовые оценки. Вы меня слышите?

Никакого ответа.

Сгорая от стыда, Элла легко похлопала подругу по руке. Почему Бриджит не отзывается? Или она не слышит, что профессор Бирден обращается к ней? Они и так опоздали, зачем же делать еще хуже…

– Она вообще странная. – Клер покосилась через плечо на Эллу. – Рыбак рыбака видит издалека…

– Тишина, тишина, – прикрикнула профессор на Клер. – Бриджит!

Элле стало страшно за подругу. Но в этот момент глаза Бриджит резко распахнулись.

– Дайте мне это. – Профессор Бирден протянула руку.

Бриджит отдала ей вывязанный квадратик. Покраснев от гнева, профессор сунула его в карман мантии.

– Думаете, из вас выйдет новая знаменитая необычайная юмористка? Останьтесь после урока, мисс Ибсен.

Бриджит тяжело накренилась вперед.

– Ты в порядке? – шепнула ей Элла.

– Да.

– Так на чем я остановилась? Ах да, необычайный Свет присутствует в нас с рождения, но требуются годы тренировки, чтобы научиться его направлять. В этом году вы научитесь выпускать свой Свет наружу.

– Фу! Почему нельзя раздать нам проводники? – громко произнесла Ан. – Я хочу Саблерез. А у моей сестры – Дуэлюкс.

– А я хочу канал прямо сейчас, – заметил Мигель.

– Об этом поговорим на втором и третьем уровнях, правда, еще неизвестно, доберетесь вы до них или нет. Тот, кто не научится создавать световой туннель, не сможет здесь остаться. – Профессор Бирден выкатила тележку, наполненную сферами со звездными звеньями – вращающиеся кольца сверкали в свете звездных ламп. – Ваши первые сферы. Вы должны уметь чутко руководить своим Светом. Надо наполнить им сферу и удержать его там, только после этого можно будет двигаться дальше.

Преподавательница положила перед каждым учеником по сфере. Элла с восхищением рассматривала пустую оболочку, готовую принять ее Свет.

Профессор Бирден предупреждающе покачала пальцем:

– Вы видите эти конструкции с рождения. Они повсюду – от моторов небесных паромов до энергогенераторов дома и фуникулеров в городах. Возможно, у кого-то в семье даже есть звездные автомобили.

– У нас три, – вставила Лянь.

– У моего папы – четыре, – добавила Клер.

– Тишина, тишина! – зашикала профессор Бирден, потом откашлялась. – Кольца превращают звездный Свет в энергию. Рассмотрите сферу как следует, а потом разберем, из чего она состоит.

Элла торопливо придвинула сферу поближе и, затаив дыхание, принялась внимательно разглядывать каждую деталь: чудесные звездные узоры, пять основных колец, маленькую медную сферу в самом центре конструкции и тяжелую подставку. Девочка представления не имела, как можно поместить в этот удивительный предмет свой Свет, но ей не терпелось попробовать.

Тихонько подошла Шивон.

– Без тебя в комнате тоска. – Пикси у нее на плече согласно закивал. – Лянь и Самайра устанавливают свои правила, все время приглашают в гости таких же противных задавак, как они сами, чтобы посплетничать.

Элла рассмеялась. Было приятно, что по ней скучают.

– Ну так приходи к нам в «Гидру», если она когда-нибудь притормозит… – Элла бросила взгляд на Бриджит, которая стучала спицами, как одержимая, но та лишь буркнула что-то в ответ.

– Правда? – Глаза Шивон широко распахнулись. Ее пикси перескочил на сферу, и Элла с Джейсоном рассмеялись. – Ночные пикси такие бесстрашные! – сказала она.

– Как думаешь, это сложно? – спросила Элла, кивнув на сферу. – Я никогда еще не проводила Свет. Ну, в смысле, мы это делаем по-другому. И называем иначе.

– Мама говорит, во мне нет ни капли Света. Только плохое.

Элла вздрогнула.

– Я не это имела в виду… – Белокожее лицо Шивон стало красным. – Она считает, что я не уродилась.

– А, понятно, – неловко ответила Элла.

С некоторых пор ей стало казаться, что слово «плохой» следует за ней по пятам, как тень.

Мимо прошли Клер, Абина и Лянь. Каждая постаралась будто случайно смахнуть что-нибудь с ее стола. Джейсон начал все поднимать, но тут его вызвала к доске профессор Бирден.

– Мы вообще-то не призраки, – рассердилась Шивон.

Девчонки только рассмеялись.

– Запросто сошли бы за них, – фыркнула Клер.

– А ты когда-нибудь видела призраков? – поинтересовалась Элла.

– Ну, это твое любимое занятие, – свысока бросила Лянь.

– Вот именно. – Элла гордо выпрямилась и почти наизусть произнесла то, что часто повторяла бабушка, рассказывая о благородной миссии чародеев в Подземном мире: – Мы делаем важную работу, помогаем вашим предкам устроить– ся на новом месте, чтобы они чувствовали себя там как дома.

Элла уставилась в глаза Лянь и смотрела, пока та первая не отвела взгляд.

– Непонятно, зачем эта Бриджит ходит на уроки, если она все равно ничего не делает, – язвительно заметила Абина.

– С тем же успехом могла бы вернуться в свой незначительский город. – Лянь гордым движением откинула волосы за спину.

Элла оглянулась на подругу. Та снова вязала так увлеченно, будто и не слышала подколов. И опять это был портрет той же самой странной улыбающейся женщины.

– Необычайн, который не любит творить чудеса, хуже незначителя. – Клер произнесла последнее слово с таким презрением, словно сказала «дурак».

– А ты много незначителей знаешь? – вызывающе спросила Шивон.

– Вы вообще когда-нибудь видели город незначителей? – добавила Элла, чувствуя, что уже устала от их насмешек.

– Да какое это имеет значение! – Клер повернулась и быстро отошла вместе с Абиной и Лянь.

На Эллу и Шивон напал смех, так что даже Бриджит в конце концов на них посмотрела.

– Правда, звездные сферы классные? – Элла указала на коробочку, в которой лежала сфера и которую Бриджит даже не удосужилась открыть.

– Мне все равно. Я просто жду, когда меня отсюда выпустят.

Элла вспыхнула.

– Знаю, но, если бы тебе было хоть немного небезразлично… – Она на миг умолкла, подбирая правильные слова, поскольку розовый нос Бриджит уже раздраженно сморщился. – Я думаю, что на следующий год тебе понравились бы занятия с проводниками. Они чем-то похожи на твои спицы, только потолще. – Она показала на стеклянную витрину, за которой лежали длинные клинки.

– На следующий год меня здесь не будет. – Бриджит отвернулась.

Но Элла не хотела в это верить.

Профессор Бирден хлопнула в ладоши, привлекая внимание:

– А теперь попрактикуемся. Сложите вместе ладони и сплетите пальцы. Представьте Свет внутри себя и мысленно направьте его в кончики пальцев, как будто собираетесь им воспользоваться. – Она закрыла глаза, и в ее ладонях возник шар Света, похожий на маленькое солнце. – Ваша задача – поместить шар Света в сферу. После этого мы измерим его интенсивность.

Элла сложила вместе ладони и уставилась на них. Это было так не похоже на чарование.

Световой шар Клер взметнулся вверх, как метеор. Она тихо ругнулась. Ладони Брендана стали огненно-рыжими, почти как его волосы, – того и гляди забегают языки пламени. Шар Самайры плавно взмыл в воздух, как мыльный пузырь.

– Мягче. Спокойнее. Я не просила его подкидывать, – громко восклицала профессор Бирден. – Работа со Светом требует самоконтроля и чувства равновесия.

Элла расправила плечи и шепнула:

– Свет.

Ничего.

Она огляделась по сторонам, и ее охватила тревога. Лянь и Абина создали по отличному шару и самодовольно ухмылялись друг другу, пока профессор Бирден их хвалила.

За спиной радостно взвизгнул Джейсон, и Элла оглянулась. На его ладони весело подпрыгивал световой шар. Джейсон поймал ее взгляд:

– У тебя получилось?

– Нет.

Элла изо всех сил смотрела на свои руки. Может быть, удастся вызвать Свет взглядом?

– Цепляйтесь за Свет! Тяните его вверх, как из колодца, – подсказывала профессор Бирден. – Он ждет в глубине каждого из вас… рвется наружу. Сосредоточьтесь, сосредоточьтесь!

Элла закрыла глаза и напряглась.

Свет.

Она представляла солнечные лучи, пламя свечей, свет ламп. Все, что светится.

И ничего.

Снова ничего.

Это было так странно и непонятно, так сложно по сравнению с чарованием. Она закрывала глаза, и тьма кишела возможностями, ее мечта маячила перед глазами, оставалось только пением выманить ее в реальность, в полумрак.

– У тебя такой вид, как будто ты в туалете тужишься, – поддразнил Джейсон.

Элла открыла глаза:

– А у тебя такой вид, что ты меня бесишь!

Он рассмеялся, и она тоже засмеялась.

– Ты пукнешь, если будешь и дальше так напрягаться, – сказал Джейсон.

– Как грубо, – пробормотала Бриджит, – но честно.

Профессор Бирден ходила между столами, помогала правильно сесть и поставить руки, подсказывала, что делать.

– Как ты это сделал? – шепотом спросила Элла у Джейсона.

Он задумчиво прикусил нижнюю губу:

– Я просто говорю Свету, что от него требуется. Мой папа тоже так делает.

– А у нас совсем по-другому, – недоуменно проговорила Элла. – Мы поем, мы просим.

– Знаю, – шепнул он.

– Да? – Она удивленно вскинула бровь.

Джейсон не успел ответить, потому что возле их стола остановилась профессор Бирден:

– Ну-ка давай, пробуй. Все в твоей воле. Прикажи ему.

Элла глубоко вдохнула. Все головы повернулись к ней. От любопытного взгляда профессора Бирден по спине забегали мурашки. Элла потянула свой дар к себе, словно за ниточку, и велела подчиниться.

В тот же миг ее ладони засияли, и в них возник шар света. Но не ярко-белый, а черный, с фиолетово-белой серединкой. Как сумеречное небо. Элла так и подскочила от неожиданности. Что это?

Остальные шарахнулись в разные стороны. Вокруг зашелестели слова «плохой» и «Свет» в самых разных комбинациях.

– В жизни не видела ничего подобного! – Профессор Бирден приблизилась на шаг. – Природный дар. Великолепный контроль. Так, значит, в тебе все же есть некое подобие Света.

Элла хлопнула в ладоши, разгоняя свой Свет. Она не понимала, похвалили ее сейчас или…

Собирая рюкзак под чужими взглядами, Элла чувствовала, как кожа становится горячей и липкой, от опасливого шепота окружающих у нее разболелась голова. На встревоженные вопросы Джейсона Элла не отвечала. Она в раздражении вскочила из-за стола и случайно столкнулась с Клер.

– Смотри, куда идешь, – бросила та и снова повернулась к Абине: – Моя старшая сестра сказала, их привезут сегодня. Мы обязательно должны стать первыми на нашем уровне, кто их получит.

– Что получит? – не удержалась Элла.

– Не твое дело. – Клер презрительно вздернула нос.

Элла закатила глаза. Тут подоспела Бриджит, и Клер умчалась вместе со своей компанией.

– Все бегут в школьный магазин, – доложил Джейсон. – Пока мы занимались, причалил Бетельмор, и, значит, завезли кучу всего.

– Чего? – уточнила Бриджит.

– В течение года все города хотя бы раз сближаются с Институтом, и тогда у нас появляется возможность побывать там или родители могут нас навестить. – Джейсон собрал рюкзак. – Но Клер и Абина наверняка хотят купить мини-мир. Мои братья болтают о них чуть ли не каждый день, хотя их выпускают раз в год.

– Что? – хором спросили Элла и Бриджит.

– Да мини-миры. Яйца, из которых вылупляются мини-вселенные. И никогда заранее не знаешь, какая вселенная тебе попадется. Моему брату Уэсу досталась с бурями и ураганами, которые не прекращались всю ночь. Так что утром мама ее выбросила. Теперь Уэс хочет купить новую. Такой мир-малышка – одна из самых популярных вещей у необычайнов.

Элла никогда о таких не слышала.

– Я тебе покажу.

– Не спешите, мисс Ибсен. Я попросила вас остаться, – окликнула Бриджит профессор Бирден, когда они собрались уходить.

– Встретимся на месте, – дернула плечом Бриджит.

Элла сочувственно ей улыбнулась. Интересно, что такое связала Бриджит, что учительница так разозлилась? Сильно ее накажут?

Элла и Джейсон последовали за небольшой группой с первого уровня, которая тоже шла в магазин. Повсюду кишели учащиеся второго, третьего, четвертого уровней. Вся школа устремилась в магазин за мини-мирами.

Над головами парили воздушные шары, обещая чудеса на каждом шагу.

ЖИВЫЕ МНОГОМЕРНЫЕ ЧЕРНИЛЬНИЦЫ

ИЗ ЛАВКИ НЕСМЫВАЕМЫХ ЧЕРНИЛ ОТ ЧЕЗАРЕ ЧЬЯКОБЕЛЛИ ПРЯМО ИЗ АСТРАДАМА!

АТЛАСЫ СОЗВЕЗДИЙ – ТРЕТЬЯ ЛИНИЯ. С ОБЯЗАТЕЛЬНЫМ ВКЛЮЧЕНИЕМ НЕБА СЕВЕРНОГО И ЮЖНОГО ПОЛУШАРИЙ, А ТАКЖЕ СКРЫТЫХ НЕБЕС ПАРАЛЛЕЛЬНЫХ ПРОСТРАНСТВ!

СОСУДЫ ШТОРМОВ, КОНТЕЙНЕРЫ С ОТДЕЛЕНИЯМИ, АЛХИМИЧЕСКИЕ НАБОРЫ ПРЯМИКОМ

ИЗ КРУТОГО КООПЕРАТИВА КОЛДУЭЛЛА

Элла глазела по сторонам разинув рот – бабушка, наверное, уже посоветовала бы его прикрыть, пока муха не залетела. Во все стороны разбегались торговые линии, изобилующие товарами на все случаи школьной жизни. Они прошли мимо магазина канцтоваров и почтовых принадлежностей, который блестел и мерцал, как звезды. На выставленных рядами открытках сияли гелиограммы видов Арканума и праздников – Хеллоуина, Единения, Дня Основателей. Между стеклянными чернильницами носились кисти в ожидании бумаги и чернил. На полках солнечно сияли золотые горшки для колдовских зелий, мечтающие, чтобы их поскорее наполнили волшебными ингредиентами.

Элла подумала, что с легкостью могла бы потратить в этом магазине все деньги, выданные родителями.

– Смотри! – шепнул Джейсон, толкнув Эллу под руку.

Пока Шивон любовалась звездоскопами и астролябиями, ее пикси потихоньку таскали самозавязывающиеся ленты, шерстяные ниточки-обереги на руку и кольца настроения. Ой-ой! Интересно, Шивон об этом знает?

– Сказать ей?

– Я в чужие дела не лезу, – пробормотал Джейсон.

Мама сказала бы то же самое.

– Откроется через семь минут! – крикнул какой-то парень с третьего уровня. – Там уже очередь. Бери билет. Скорее!

Забыв про пикси, Элла схватилась за Джейсона. Они замерли перед закрытой дверью с надписью: «Арканумские спецзаказы». Стрелки на большом циферблате отсчитывали минуты. Автомат выплевывал красный билетик в руки каждому, кто дергал за рукоять.

Элла заметила белокурую голову Бриджит и замахала рукой. Подруга пробилась к ним через толпу.

– Все в порядке? – спросила Элла.

– Наверное, – буркнула Бриджит.

Первый уровень кучковался вместе.

– В этом году устроили лотерею, – сообщила Ан.

– Ну, так нечестно! – возмутилась Клер.

– Мне мама не купила мини-мир, хоть она и президент Лиги, – заметила Самайра. – Я ее так просила.

– Возьмем билеты? – предложил Джейсон.

– Я не знаю, хватит ли мне денег. – Щеки Бриджит порозовели.

– Да ты все равно не выиграешь, – бросила мимоходом Лянь, проталкиваясь к автомату.

Бриджит окинула ее мрачным взглядом, затем тоже подошла к автомату и нажала на рычаг.

– Это мы еще посмотрим.

Точи и Усман хлопнули по рукам перед тем, как взять по билету. За ними взяла Элла и принялась с интересом изучать постер «Оригинальный Мишин мини-мир – лучшее на свете яйцо, из которого вылупляется новая вселенная».

Ребята нажимали на гелиограммы, и у них на руках отражались разные изображения, разглядывали украшенную скорлупу и гадали, что за вселенная вылупится из каждого яйца. Постер твердил:

ИНСТИТУТ ИЗОБРЕТЕНИЙ ГОРБАЧЕВДЖИ ПРЕДСТАВЛЯЕТ ТОВАРЫ САМОГО ЛУЧШЕГО КАЧЕСТВА!

НОВЫЙ, УЛУЧШЕННЫЙ КОСМОРОСТ!

ПОКУПАЙТЕ СОЛЕВОЙ УСИЛИТЕЛЬ ДЛЯ СТИМУЛЯЦИИ ЭВОЛЮЦИИ ЖИВОТНОГО МИРА

НИКАКИХ НАДОЕДЛИВЫХ СЛЕПНЕЙ В ПОСЛЕДНЕМ ИЗДАНИИ

– Я сама не знаю, хочу такое яйцо или нет, но все-таки – сколько оно стоит? – Бриджит достала из кармана пластиковую карточку. Возле переливающихся цифр была пропечатана ее маленькая фотография.

– Что это? – вытаращил глаза Джейсон.

– Мы в Нью-Йорке все на них покупаем.

Бриджит дала Джейсону рассмотреть свою платежную карту.

– Здесь такую использовать нельзя, – сказал он. – Незначительские деньги не принимают. – Увидев ее растерянность, он пояснил: – Тебе надо обменять их на Необычайном монетном дворе в Целестиане. В банке.

– У моих родителей тоже есть такая карта на случай, если придется расплачиваться с незначителями, – сказала Элла. – Но чародейские бумажные доллары и монеты гораздо интереснее.

Открыв увесистый кошелек, она показала черные доллары и крупные разноцветные монеты.

– У тебя так много денег! – поразилась Бриджит.

Элла смущенно улыбнулась и дала подруге пощупать толстые монетки – взвесить на ладони тяжеленькие золотые стеллы и ощутить, как извиваются под пальцами серебряные лунáри, если на них надавить посильнее. Она вдруг задумалась о том, как жилось Бриджит до поступления в Институт. Самой Элле мама при каждом удобном случае напоминала, что не всем повезло жить в таких хороших условиях, к которым привыкла Элла. Чародеи всегда заботились о своих.

Все замерли в нетерпении. Неожиданно Бриджит достала вязанье и застучала спицами.

– Как ты можешь вязать в такую минуту? – Элла только руками развела.

Бриджит порозовела:

– Иногда меня тянет вязать со страшной силой, и я ничего не могу с этим поделать.

Она впервые видела Бриджит настолько смущенной. Элла почувствовала себя ужасно неловко и принялась извиняться, но подруга уже погрузилась в транс. Руки двигались с неимоверной скоростью, вывязывая прекрасный узор.

Окружающие смотрели на окно магазина, и никто не замечал Бриджит, поэтому Элла понемногу успокоилась.

Пробили часы, и жалюзи над окном поднялись. Все увидели круглолицую улыбающуюся женщину. Персиковый хиджаб оттенял ее смуглую, словно светящуюся кожу.

– Успокойтесь, звездочки мои. Я мадам Казем.

Все захлопали, и над головами закружились шшш-шары с надписью «Тиш-ше!».

– Я не могу называть числа, когда вокруг такой шум. – Женщина помахала руками, и все замолчали. – Слушайте внимательно. Лотерея будет проходить каждую неделю. Количество выигрышных номеров уже заказано, когда они закончатся – они закончатся. Следующие появятся только через год. Без обид.

Мадам Казем повернула ручку автомата и начала называть номера. Раздался счастливый визг со стороны, где стоял третий уровень, потом – со стороны четвертого. К везунчикам тотчас кидались друзья.

Элла прижала билет к груди, надеясь, что он примет ее мечту. Ей до ужаса хотелось получить мини-мир. Не столько потому, что было интересно, какой мир вылупится из того или иного прекрасного яйца, сколько хотелось, чтобы другие порадовались вместе с ней.

– Последний на сегодня, – произнесла мадам Казем, – билет номер 7298.

– Это я, – прошептала Бриджит.

Джейсон радостно завопил, а Элла взвизгнула от восторга.

Какой-то ученик постарше услышал их и закричал:

– Вот этой с первого уровня досталось!

Спицы со стуком упали, и последний вязаный квадратик скользнул на пол, а Бриджит вытолкнули вперед.

Мадам Казем перевернула билет и сверилась со списком выигравших номеров.

– Мы запишем это на твой счет, – сказала она и протянула Бриджит прекрасное яйцо цвета пепельной розы, украшенное золотой гирляндой и сверкающими драгоценными камушками. Согласно рекламе, в яйце должен был скрываться мир пустынь.

Ребята облепили Бриджит, как пчелы – опрокинутый улей. Они хлопали ее по спине, улыбались, поздравляли. Как ни странно, Бриджит принимала эти знаки внимания с радостью – Элла впервые увидела ее улыбку, настоящую, искреннюю. Бриджит была счастлива, что выиграла мини-мир.

Элла наклонилась, чтобы поднять вывязанный квадратик. Это было изображение яйца, и поперек него – номер выигрышного билета. Как могла Бриджит вывязать его до того, как мадам Казем объявила победителя?

Поглядев на подругу, Элла вдруг почувствовала, что ее собственная радость тает. Похоже, все теперь хотели дружить с Бриджит, разговаривать с ней, смотреть, что вылупится из яйца. В какой-то момент Бриджит встретилась с ней взглядом, и Элла попыталась дружески улыбнуться, стараясь не замечать жжения где-то в глубине живота.

★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Дорогая Элла, дома все в порядке. Мы скучаем по тебе. Насчет смертбулей… Их тянет только к чародеям. Надеюсь, тебе это поможет.

Люблю тебя,

папа

На следующий день Элла крепко держала пульсирующую пригласительную карточку от Мастерджи Такура.

Элле так не терпелось с ним поговорить, что она считала часы. Она уже написала письмо папе и рассказала про цвет своего светового шара и дважды повторила домашнее задание, чтобы быть уверенной, что она все запомнила. Затем составила список вопросов для Мастерджи Такура: может ли он посоветовать еще книги по волшебству специй? Как она справляется, по его мнению? Знает ли он, на какой факультет ее направят после экзаменов в конце года?

– Ты счастлива, – сказал святой Катэн. – Получила хорошие новости?

– Сияешь и улыбаешься. Мы на тебя не нарадуемся, – захлопал в ладоши святой Филипп.

Сегодня их комментарии не раздражали. Только не сегодня.

– Я встречаюсь со своим руководителем, Мастерджи Такуром. Может быть, он скажет мне, какой факультет лучше всего подходит для чародея.

– Желаем тебе удачи! – помахала рукой святая Катерина.

– Как только ты поймешь, куда двигаться дальше, твоей маме сразу станет легче на душе, – добавил святой Кристофер.

– Но не теряй бдительности, – предупредила святая Лючия. – Будь настороже, особенно с соседкой по комнате. Она что-то затевает.

– Ага, как скажете. – Элла послала им воздушный поцелуй, и все наконец угомонились.

Из общей гостиной доносился шум. Элла собрала рюкзак и вышла из комнаты – неплохо было бы прийти на встречу пораньше.

Возбужденные голоса и восторженный визг сразу зазвучали громче. И тут же Элла заметила Бриджит, окруженную девочками из «Гидры» и «Малой Медведицы». Они охали и ахали над яйцом и заново слушали инструкцию, которая уже в который раз громко перечисляла уникальные свойства мини-мира. Бриджит, сияя, отвечала на вопросы девчонок. Рядом крутились даже бывшие соседки Эллы, и Абина взволнованно улыбалась Бриджит.

С того самого момента, как Бриджит выиграла в лотерею, Элла не могла избавиться от жжения в животе. Возможно, потому, что ей по-прежнему отчаянно хотелось иметь такое яйцо. Кроме того, хотя в комнате у них теперь постоянно толпились желающие поглазеть на будущий мини-мир, никому не было никакого дела до Эллы.

Бриджит, привстав, окликнула ее.

– Что? – Раздражение Эллы достигло точки кипения.

– Яйцо уже меняет цвет!

– А я его уже ненавижу! – в сердцах бросила Элла.

Счастливое лицо Бриджит тотчас помрачнело, а в синих глазах вспыхнула обида. Но Элла уже выбежала из гостиной. Если она услышит еще хоть слово об этом мини-мире, то просто закричит. С трудом сдерживая слезы, она протолкалась между идущими к теплицам учащимися четвертого уровня в фиолетовых мантиях и учениками третьего уровня, покидавшими звездные лаборатории. Потом пулей пролетела мимо профессора Уинчестера.

– Прошу прощения, мисс Дюран, но отнимаю у вас балл за беготню. – Профессор кисло поджал сморщенные губы.

– Но… – начала Элла.

– Минус еще один балл за пререкания со старшим. Постарайтесь усвоить здешние правила поведения, иначе вы далеко не уедете.

Мягко ступая, профессор удалился, оставив Эллу в отчаянии и ярости. Мимо бодро пробегали другие ученики, которых он и не думал останавливать.

Наконец Элла добралась до центрального холла и встала возле золотого символа Института – пятиконечной звезды. Чтобы стряхнуть раздражение, она подняла голову к роскошному потолку, украшенному изображениями созвездий и соответствующих им фигур, и начала называть их: Орион, Лисичка, Лира, Лебедь, Скорпион…

– Молодец, Элла. Ты уже знаешь названия созвездий и скоро сможешь перейти к китайским лунным домам, а потом и далее, – Мастерджи Такур тепло улыбнулся, подходя к Элле. – Как я рад, что у тебя нашлось время на встречу со мной. – Он указал ей на дверь. – Сюда, сюда. Нас ждет небольшое приключение.

– Где?

– Хочу показать тебе кое-что, сейчас сама все увидишь… Но сначала расскажи, тебе нравится Арканум?

Покинув здание Института, они пошли по главной аллее.

– Все нормально, – поспешно ответила Элла, чтобы Мастерджи Такур не подумал, будто она не справляется с учебой или поссорилась с соседкой по комнате.

Опасаясь сказать лишнее, Элла быстрым шагом пошла вперед. Вытягивая шею, она разглядывала фигурно подстриженные кусты луноцветов и деревья со звездчатыми плодами и гадала, выпадет ли снег ближе к декабрю. Она читала, что, когда Институт парит над тропиками, территорию заполоняют пальмы.

– Можно сказать «нормально» про новую пару туфель, Элла. Но ты говоришь про Арканум, а он необыкновенный.

– Ой, я так и хотела сказать, – встрепенулась Элла. – Мне здесь очень нравится. Я счастлива, что попала сюда.

– Хм-м-м. – Мастерджи Такур задумчиво подергал себя за усы. В его голосе слышалось сомнение, совсем как у папы, когда он подозревал, что она что-то недоговаривает. – Я чувствовал то же самое, когда впервые попал в Арканум. Хотел остаться тут навсегда. Но и Арканум знавал непростые времена, особенно пока необычайны из разных стран притирались друг к другу. Неизбежные трудности, подобные проблемам взросления. Множество традиций, сплетающихся в одну. – Он хмыкнул. – Как тебе занятия?

– Мне нравятся все уроки, но ваши – мои самые любимые, – ответила Элла.

Они поравнялись с фонтаном Основателей.

– Ты мне льстишь. – Мастерджи Такур указал на пятерых легендарных необычайнов в основании фонтана. – В этом нет необходимости. Если бы я сейчас учился, то больше всего любил бы предмет профессора Мбалии. На втором месте оказались бы уроки профессора Урсу. Меня всегда привлекали фольклор и основные стихии.

Элла выпрямилась:

– Я не пытаюсь к вам подлизываться! Честное слово. Мне нравятся специи. Дома я часто помогала бабушке в саду. И я чувствую растения. А специи – это и есть растения, только высушенные. Я вполне могла бы стать мастером Вкуса. Чародеям должен подходить ваш факультет.

– Да-да, но у нас еще достаточно времени, чтобы разобраться с этим вопросом.

У Эллы внутри все сжалось. Часто, ловя на себе чужие взгляды или слыша за спиной недобрый шепот, она мечтала поскорее узнать свой факультет. Девочка чувствовала себя фрагментом головоломки, который никак не могут пристроить на место.

– Но руководство уже начало обсуждение. Любой вопрос здесь необходимо согласовывать со старшей школой… Это правило, и ему надо следовать. Это традиция, и ее не изменить. Первый праздник Единения состоялся триста лет назад, и потребовалось еще пятьдесят лет, чтобы открыть Арканум и договориться о том, каким он должен быть. – Профессор многозначительно поднял брови. – Понадобится не меньше года, чтобы решить, с каким факультетом чарование сочетается лучше всего. И я уверен, что мой эликсир Света поможет подобрать тебе самый подходящий из них. Но сейчас тебя мучает неизвестность, и поэтому я хочу показать тебе то, что отчасти умерит твою тревогу.

Они прошли мимо небесно-голубого Звездпочтамта – Арканумской почты, с которой сотрудники отправляли письма, посылки и бандероли во все концы Необычайного мира. Элле сразу захотелось приносить свои письма прямо сюда, вместо того чтобы бросать в почтовый ящик в здании Института.

– Почта даже красивее, чем я себе представляла!

– Да, да. А от доброго письма весь день хорошее настроение. – Мастерджи Такур шел впереди, указывая дорогу. – Вот сюда.

Главная аллея закончилась мощной колонной, уходящей за облака. Ее украшали символы пяти факультетов, светящиеся как жидкое золото.

– Арканумский Столп, опора. – Мастерджи с благоговением скользнул взглядом вверх по колонне. – Ты знаешь, что в мире существует всего четыре такие колонны?

– Нет.

Элла разглядывала колонну, пытаясь понять, почему та кажется ей такой знакомой. Наверное, она уже видела ее в одной из книг про Арканум. Или дело в чем-то другом?

– В каждом необычайном городе по колонне, и одна здесь, конечно. Все чуточку отличаются одна от другой. Но, наверное, здешняя колонна нравится мне больше всего. Она изумительна.

Элла обошла вокруг основания и снова ощутила силу притяжения, такую же, как в лифте. И как дома.

– В Новом Орлеане есть подобные колонны? – спросил Мастерджи Такур.

Элла сразу представила Врата в Подземный мир – смертбули, прислонившиеся спинами к двум огромным колоннам, а потом еще гигантская колонна перед входом в папин офис – дворец Смерти.

Девочка рассказала о колоннах Такуру.

– Очень интересно. Надеюсь, когда-нибудь я смогу их увидеть, – сказал он.

– Я вам все покажу!

При мысли о том, что ее любимый учитель приедет к ним в гости в незначительский город, сердце Эллы радостно забилось.

– Это большая честь для меня. – Он похлопал девочку по плечу. – А ты знаешь что-нибудь о том, как появился Арканум?

Порывшись в рюкзаке, Элла вытащила книгу чуть ли не размером с себя:

– Я взяла в библиотеке «Тысячу лет Света: история Арканума».

– Мир необычайнов таит множество секретов, Элла. – Мастерджи Такур постучал пальцем по обложке. – Не все попали в книги…

Внезапно чувство притяжения настолько усилилось, что Элла схватилась за сердце.

– С тобой все в порядке? – перебил себя Мастерджи Такур.

– Я как-то странно себя чувствую из-за этого Столпа.

– Как? – Он удивленно вскинул мохнатые брови.

Элла не знала, сможет ли объяснить свои ощущения нечародею, но не боялась говорить откровенно с Мастерджи Такуром.

– Когда мы с семьей проходим сквозь завесу в Подземный мир, я чувствую, как что-то меня тянет. – Элла прижала руку к сердцу. – И сейчас я ощущаю то же самое. Очень сильно. – Учитель слушал ее с интересом. – Папа говорит, это из-за сумеречных звезд, которые светят в Подземном мире.

Элла снова посмотрела на Столп. Нет, она находилась слишком далеко от дома, и, скорее всего, ее тело просто привыкало к новым условиям. Не зря же бабушка говорила, что жить на такой высоте неестественно.

– Любопытно. Очень любопытно. – Мастерджи Такур как-то странно открыл и закрыл рот. – Если хочешь, можем закончить нашу встречу пораньше.

– Нет, нет. Мне интересно узнать все про историю Арканума.

Он улыбнулся:

– Просто помни, что история подобна палимпсесту. Ты знаешь, что это такое?

Она покачала головой.

– Это рукопись, в которой новый текст написан поверх полустершегося старого. Наше общество сейчас несколько напоминает такую рукопись. Но, если взглянуть на текст через магископ, станет видно все, что другие пытались скрыть. – Мастерджи Такур протянул Элле две книги – «Пусть они расскажут: правда о чародеях и необычайнах» Валери Пикс и «Тайную историю чародеев в Необычайной Вселенной» Эдварда Клейтона. – Это из моей личной библиотеки, в Арканумской ты их вряд ли найдешь.

Элла провела пальцами по обложкам, голова уже гудела от вопросов.

– Почему их нет в библиотеке?

Мастерджи Такур хотел что-то сказать, но голос его внезапно дрогнул, исказился:

– Не спрашивай об этом.

Элла внутренне сжалась. Неужели она расстроила его своим вопросом?

На лбу у Такура выступили капли пота, он несколько раз откашлялся и с трудом, давясь словами, проговорил:

– Мне надо идти.

У Эллы отчаянно заколотилось сердце.

– С вами все в порядке? – крикнула она ему вслед.

Мастерджи Такур утер пот со лба, махнул рукой и поспешил обратно к зданию Института. Элла следила за ним, пока он не пропал из виду.

Что сейчас произошло? Как Элла ни убеждала себя в обратном, ей все равно казалось, что Мастерджи Такур ушел так внезапно из-за нее.

Элла пыталась заснуть, но мозг продолжал свою работу. Она снова и снова, по кругу вспоминала встречу с Мастерджи Такуром. Как он странно закашлялся, не дал ей договорить. Позже Элла заглянула к нему в кабинет, но его там не было. Отправила ему дюжину звездных писем. Ничего.

И теперь все мысли, все тревоги рассерженными пчелами кружили у нее в голове. Неужели она все испортила?

Элла хотела рассказать о том, что случилось, Бриджит, но та все любовалась своим яйцом и до сих пор злилась на Эллу. Джейсон был занят – вместе с братьями и сестрами отмечал день рождения их общей сестры Грейс. Элла была одна.

Мисс Пейдж сунула нос в их комнату и погасила лампу:

– Спокойной ночи, первый уровень. Желаю вам снов, полных необычайного Света.

После нее в комнату влетели шарики-ночники с маленькими свечками, отбрасывающими на все два пятнышка света, похожих на светящиеся глазки.

Элла натянула на голову бабушкино одеяло – от лоскутков, прошитых чародейными ленточками, исходило слабое сияние.

– Сладких снов, – проворковал святой Рафаэль.

– Ты чем-то расстроена, дитя. Ну да ничего, утро вечера мудренее, – прошептала святая Катерина.

Элла шикнула на них и велела себе спать. Потом подумала, не написать ли тете Сьере – может, той известно, чем она так огорчила Мастерджи Такура, – но тут же замотала головой. Не стоило докладывать тете о своих неприятностях.

Свет ночника упал на бутылки, и Элла перевела взгляд на дерево. На ветвях пышно расцвела белладонна – знак опасности. С чего бы.

В этот момент по полу шлепнули босые ноги. Элла незаметно оглянулась, и ее сердце затрепетало – Бриджит вскочила с кровати, оделась, не включая света, и схватила свой рюкзак. Что она задумала?

Бриджит огляделась, выгнала из ванной надоедливого пикси Шивон и на цыпочках подошла к кровати Эллы. Та крепко зажмурилась, делая вид, что спит, но все равно почувствовала, как подруга склонилась над ней.

– До свидания, – мягко шепнула Бриджит.

Затем Элла услышала, как она направилась к двери.

Куда это она?

Едва Бриджит вышла из комнаты, Элла мысленно сосчитала до десяти и скинула одеяло.

– Немедленно в кровать, – приказал святой Кристофер.

– Я предупреждала, что она что-то затевает, – заволновалась святая Мария. – Святые все знают!

Элла, не обратив на них никакого внимания, выбежала из комнаты. Холодный ветер и шарик-ночник последовали за ней вниз по винтовой лестнице.

– Отстань! – Она отмахнулась от шарика, но тот лип, как сторожевой пес.

Созвездие Гидры слабо светилось на потолке, роняя крошечные точки света на деревянный пол, по которому ступали обутые в тапочки ноги Эллы.

Выскользнув в длинный коридор, она успела увидеть, как в противоположном конце мелькнули белокурые волосы Бриджит, и поспешила за подругой. Элла бежала мимо огромных окон, приглушенных звездных фонарей, замерших роботов. Казалось, само здание Института спит, заряжаясь энергией.

Элла прикусила нижнюю губу – ей следовало лежать в постели у себя в комнате, а не носиться так далеко от собственной башни. Папа сказал бы сейчас: «С тебя спрос больше, помни об этом, малышка». Но ей необходимо было узнать, что задумала Бриджит, – все-таки она была подругой Эллы, хотя последнее время вела себя как чужая. Но вдруг ей грозила опасность?

Элла выскочила в холл. Фуникулеры стояли на платформах, табло на них не горели. Шары-ночники осве– щали стеклянный потолок с погасшими созвездиями, сквозь который местами просматривалось беззвездное небо. От фонарных столбов исходило чуть слышное шипение.

Бриджит нырнула в башню Осязания, пробежала под огромной механической рукой, замершей на взмахе, мимо гелиограммы бесстрашной Индиры Патель, вскинувшей над головой кинжалы. Элла не отставала.

По левой стороне коридора располагались студии живописи и танцев, по правой – ювелирные мастерские. Над головой Эллы промчались журавлики-оригами, неожиданно вспыхнул и погас один из роботов. Бриджит обернулась, но Элла успела спрятаться за стеклянный шкафчик, в котором были выставлены самые лучшие ножи. Затем, добежав до угла, увидела, как Бриджит скользнула в незапертую боковую дверь, и рванула за ней.

Она прошла по мощеной дорожке мимо сада с подстриженными кустами, фонтана Основателей и вошла в здание Звездпочтамта. Внутри оказалось что-то среднее между огромным скворечником – точнее, множеством скворечников – и почтой. Здесь было столько маленьких дверок, которые открывались и закрывались, закрывались и открывались, а из дверок выскакивали юркие звездочки, которые держали конверты. Звездочки разлетались во все стороны – вверх, вниз, влево, вправо – и уносились в темное небо над головой.

Элле ужасно захотелось стать совсем крошечной и заглянуть в маленькие ниши за дверками. Под потолком в центре зала сбились полосатые воздушные шары и округлые золотые дирижабли, ожидающие груза посылок и бандеролей. Вверх к стеклянному своду тянулась часовая башня. На циферблате были начертаны цифры и стороны света, а фоном раскинулась карта мира.

– Ух ты! – восхитилась Элла.

– Почему ты меня преследуешь?

Стремительно обернувшись, Элла наткнулась на гневный взгляд синих глаз.

– Что ты делаешь? С тобой все в порядке? – спросила Элла.

– А тебе-то что? Вечером я тебя вроде не особо волновала, – нахмурилась Бриджит.

Эллу охватил стыд.

– Я не хотела… Извини.

– Поздно.

За спиной у Бриджит был набитый рюкзак, а руками она прижимала к себе парашют.

– Где ты его взяла?

– Сама сделала. В башне Осязания есть кладовая с бесконечным отрезом ткани.

Элла начала спрашивать, куда Бриджит собралась, но в этот момент распахнулись тысячи крошечных дверок, и в зал, заглушая ее голос, с шумом выпорхнули стаи писем. Девочки одновременно присели, наблюдая за ураганом из сверкающих звезд.

– Ух ты, – снова прошептала Элла.

– Короче, я ухожу. – Бриджит уперла руки в бока. – Мне плевать, если ты настучишь.

– Я не ябеда. Но почему?

Папа Эллы приложил столько усилий, чтобы она попала в это удивительное место. Она не представляла, как можно не хотеть здесь учиться.

– Тебе не понять. – Бриджит сузила глаза. – Будешь жить в собственной комнате.

У Эллы сжалось сердце.

– А если мне нравится жить в одной комнате с тобой?

– Зачем тебе здесь оставаться? Уходи тоже. Я слышала, что говорят о тебе и твоей семье.

Элла вздрогнула, как будто ее ужалили. Слова Бриджит попали точно в цель. Она сказала правду. Чистую правду.

– Иногда я тоже думаю об этом. Мне кажется, что я здесь лишняя. Чужая.

– И я чужая. Меня обзывают незначительницей… или даже Тузом, – произнесла Бриджит, потом прикусила нижнюю губу. – Это была ошибка. – Она затянула ремни. Потом посмотрела на Эллу, и ее взгляд смягчился. – Бежим вместе. Съедем по конвейеру для посылок. – Бриджит приподняла парашют: – Думаю, он выдержит нас двоих при спуске на пристань.

– Пристань «Звездная пыль»? – Элла с трудом скрыла изумление. – Не так-то просто туда попасть.

– Тогда расскажи как.

– Нужно доехать на фуникулере от Арканума до Бетельмора. После этого сесть на небесный паром, который перенесет тебя на пристань. Так написано в книге.

– Ты так уже ездила? – спросила Бриджит.

– Я нет. Но мой папа ездил. Он часто бывает в необычайных городах.

– Я просто хочу вернуться в Нью-Йорк, – вскинула брови Бриджит. – Думаю, мисс Мид все еще ищет меня.

Элла никогда не бывала в этом огромном вертикальном городе небоскребов, где оранжевые такси-лифты переносили людей вверх и вниз. Она видела его только по незначительскому телевизору, который бабушка прятала у себя в комнате, чтобы смотреть по вечерам всякие странные истории.

– Если что-то пойдет не так, можно оказаться в море, причем среди акул, – предупредила Элла.

– А до акул… вы обе будете НАКАЗАНЫ!

Элла и Бриджит испуганно обернулись.

Перед ними стоял Овен, сын звезд, в длинной рубашке, его ушки были сердито вздернуты.

– Ну нет, даже не приближайся ко мне! – крикнула Бриджит.

Овен поднял мохнатые лапы вверх.

– Я просто выполнял приказ, – сказал он.

– Чей? – процедила она.

– Необычайн-директоров.

– В чем дело? – растерянно спросила Элла.

Бриджит погрозила Овну пальцем:

– Это ты меня похитил. Я здесь из-за тебя.

Он пожал плечами и повернулся к Элле:

– Рад тебя видеть.

Овен протянул ей мягкую лапу, и Элла пожала ее.

– Не подходи к ней! – завопила Бриджит.

– Ты никогда мне не рассказывала! – Элла переводила взгляд с Овна на Бриджит и обратно.

– Ты никогда не спрашивала, – ответила та.

– Вы обе должны немедленно вернуться в свои кровати. Фотошары уже засекли вас и доложили начальству, – перебил их Овен. – Зам Набокова шутить не любит. Ходят слухи, что до того, как попасть сюда, она была капитаном пиратского судна. Я слышал, она забрасывала провинившихся детей в другие временны́е периоды и держала их там до тех пор, пока они не осознают свою вину.

– Как ты меня нашел? – заорала Бриджит. – Ты следил за мной?

– А как ты смеешь обвинять меня? Всю эту неделю я дежурю в ночную смену и не обязан нянчиться с разными беглецами. Я объясняю почтовым звездам, что делать, и слежу, чтобы роза ветров и компас на башне работали правильно. – Он показал на большие красивые часы в центре Звездпочтамта.

Бриджит поправила ремни:

– Ты меня не остановишь.

– Может быть, нам все же вернуться к себе? – сказала Элла подруге.

– Возвращайся, если хочешь, – ответила та, – а для меня это единственный шанс.

И тут из рюкзака Бриджит выбрался игрушечный клоун и легонько постучал ее по плечу.

– Бриджит, – пискнул он.

– Фест… – Бриджит густо покраснела.

– Бриджит, пожалуйста, успокойся, – сказал клоун.

– Ты умеешь говорить? – пролепетала она.

– Твоя кукла живая? – Элла вспомнила, как клоун ей подмигнул.

Фест вздохнул.

– Я, знаете ли, не кукла. Я оберег. Личный оберег Бриджит. Я был рядом с ней с того момента, как она родилась. – Клоун выпрямился и упер руки в бока. – Я имею большое значение.

– Что… Кто… Я не верю! Уходи! – закричала Бриджит.

– Фест Т. к вашим услугам.

Клоун приподнял свой колпачок – бубенчики на нем тихо зазвенели – и поклонился.

Овен, порывшись в карманах, вытащил пакетик с надписью «Сонное царство» и шагнул к девочкам.

– Мне страшно не хочется так поступать. Элла, прости, что ты оказалась в этом замешана. Порошок можно использовать только в самых крайних случаях.

– И сейчас именно такой случай, – вставил Фест.

– Не подходи! – Бриджит попятилась.

– Послушай нас, Бриджит, – сказал Фест, – тебе здесь понравится, честное слово. Тут есть все, о чем ты мечтала и о чем рассказывала мне. Тебя ждут удивительные открытия и приключения, настоящие друзья. Конечно, совсем без проблем не обойдется, но всегда будет что-то хорошее.

Лицо Бриджит было уже не красное, а скорее фиолетовое.

– Что происходит? – Элле стало страшно.

Овен рванулся вперед и дунул в лицо девочек сонным порошком. Тот оказался нежным и душистым, как детская присыпка. Веки Эллы отяжелели. Глаза закрылись и ни в какую не желали открываться, а руки и ноги стали легкими и звонкими. Не успев понять, что случилось, Элла крепко заснула.

АРКАНУМСКИЙ ИНСТИТУТ УДИВИТЕЛЬНЫХ И НЕОБЫЧАЙНЫХДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

27 октября

кому: ответственному за дисциплину

Две ученицы первого уровня были замечены ночью после отбоя за пределами спальни. Свидетельство фотошара прилагается. Сделано несколько гелиограмм.

Информация о месте и дате наказания будет передана с роботом. Требуется назначить наказание на субботу.

★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Элла, кротти сказали, что у тебя неприятности. Ты в порядке?

Джейсон★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Джейсон, ой, столько всего случилось! Меня накажут. Расскажу обо всем за ужином.

Элла★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Элла, в чем дело, юная леди? Я слышала, ты была не в кровати после отбоя? Нам необходимо поговорить. Пожалуйста, зайди ко мне в чаростудию пораньше, хочу на тебя взглянуть.

Тетя СьераАРКАНУМСКИЙ ИНСТИТУТ УДИВИТЕЛЬНЫХ И НЕОБЫЧАЙНЫХ

НА ЗАМЕТКУ

кому: преподавательскому составу Арканума

от Кого: Мастерджи Такура

Дорогие уважаемые преподаватели Арканума,

Буду краток – я знаю, что все вы обсуждали способность новой ученицы адаптироваться к нашему образу жизни. Уверяю вас, очень скоро Арканум станет для нее родным домом, поэтому давайте примем ее искренне и радушно. Она прекрасная ученица и заслуживает таких наших преимуществ, как возможность откровенно высказывать свои мысли и сомнения. Она с глубоким уважением относится к каждому из нас, и мы должны ответить ей тем же.

Всего наилучшего,Мастерджи ТакурСАМОЕ КРУТОЕ НЕБЕСНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ

За те одиннадцать лет, что Джиа провела в заточении, Бетельмор почти не изменился. Она смотрела на город из окна фуникулера. Воздушные вагончики скользили во все стороны по проводам над Бетельмором, кружили над ним, подобно украшенным сверкающими драгоценностями ястребам, зависали над площадью, вокруг которой теснились дома с башенками и дорогие магазины, напоминающие сверху сливочные помадки на блюде. Раньше небо еще освещали гигантские гелиограммные табло, рекламирующие развлечения. Самый огромный рекламный щит был посвящен ее представлению – целый квартал только о ней! Джии даже на миг показалось, что она слышит аплодисменты.

Фуникулер летел к последней остановке Алой линии. Только самые смелые решились бы покинуть станцию и выйти на улицу в столь поздний час. На платформе дежурили несколько охранителей, они направили на сошедших пассажиров свет звездных фонарей. Толпа сразу сбилась плотнее, как домашний пудинг.

– Ваше имя?

– Куда направляетесь?

– По какому делу?

Эхо ответов дробилось, отскакивая от стен, и в общей сумятице ей легко удалось скормить охранителям ложь. Она скопировала голос одной из нянечек, ухаживавших за ней после смерти отца. Мягкий, слабый, прямо-таки хрупкий. Джиа хихикнула про себя, когда ее пропустили.

Она спустилась по высокой железной лестнице, соединяющей платформу с улицами. Коснувшись мостовой, ее ноги чуть было сами не пустились в пляс. Джиа свернула налево и юркнула на ближайшую лестницу, ведущую на второй городской уровень. Здесь улица выглядела откровенно угрожающе, словно шептала: «Проходи-ка поскорее, если забрел сюда случайно». Витрины полуразрушенных домов были перекошены под самыми странными углами, точно старые кости, выскочившие из суставов. Из ближайшей забегаловки доносились обрывки джазовой песенки – чародеи развлекали веселую толпу, – и тотчас ее окутал восхитительный аромат волшебных сладостей. На окнах ухмылялись крепкие осенние тыквы, мимо спешили поздние посетители закутка заговоров и заклинаний, или палатки подлых подколдовок, или ярмарки артефактов, сулящих всевозможные беды.

Как давно она была здесь в последний раз! Но ноги помнили, куда идти. Раньше тут повсюду были начертаны ромбы, указывающие направление, – очередь тянулась через весь квартал. По улицам разгуливали бродячие актеры, которые зазывали любопытных в их Клуб комедиантов. И все это принадлежало ей.

Джиа остановилась перед воротами. Вывеска Цирка и театра иллюзий Тривелино поблекла, буквы потрескались до неузнаваемости. На гелиограммах афиш застыли в безмолвии сцены из спектаклей. Рядом посверкивало официальное предупреждение:

ВХОД ВОСПРЕЩЕН

Эта территория закрыта согласно параграфу 2356 Необычайного уголовного кодекса. Вход категорически воспрещен.

Штраф за нарушение составит 3000 золотых драм, наказание – 2 месяца работ в Картах смертельной судьбы.

Джиа хрипло хихикнула.

– Готова поспорить, что даже это не удерживало моих поклонников и они продолжали приходить и ждать моего возвращения.

Она посмотрела влево, прежде чем достать из кармана подушечку с булавками, потом уколола палец и капнула кровью на выщербленный булыжник. Тотчас перед ней возникла прозрачная, словно мыльный пузырь, полусфера, и сквозь нее Джиа ступила во двор. Отцовская иллюзия держалась все эти годы. Никто не видел ничего, кроме развалин, пока им не позволяли видеть нечто иное. Только те, в чьих жилах текла кровь Тривелино, могли открыть тайну этого места.

А оно по-прежнему сияло красотой. Повсюду красные, черные, белые ромбы. Площадь с билетной кассой и гондола, поджидающая у входа. Все осталось таким же, каким было одиннадцать лет назад до того, как стряслась беда. Центральный зеркальный путь и канал, окружающий шапито, ряды аттракционов, размещенных в полукруглом амфитеатре, плавающие сцены.

Джиа прошла по гримуборным, провела пальцами по разным предметам: по своим лицам, висящим на крючках, – улыбающимся коричневым, роскошным черным, рассерженным белым, взволнованным смуглым, все в полной готовности и в ее распоряжении; по банкам с белой, как мел, пудрой и по флаконам с алой, как кровь, губной помадой; по светящимся в темноте отцовским перекидным зельям на многоярусных полках и по афише, с которой внимательно смотрело ее собственное изображение под сценическим именем: «Дама Пик».

Она уселась за свой стол, ощутила под собой знакомые вмятины в сиденье стула и уставилась на семейный портрет – ее мать, она сама и пухленькая малышка, выглядывающая из-за ее ноги. Можно подумать, все это было не одиннадцать, а сто лет назад.

– Я ждал тебя, – произнес голос с потолка.

Джиа подняла лицо и встретилась с белым взглядом сына звезд, прячущегося среди стропил.

– Пора открыть склеп и выпустить на волю хаос, – сказала она.

Элла! Не открывай мой шкаф!

Ни в коем случае! Ни при каких обстоятельствах!

Я заперла там нашу «проблему». Разберемся с ним позже.

Бриджит★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Дрогая систра, я тебя лублу. Я по тебе скучайу. Хачу к тебе. Раскажы мне фсе.

Уинни★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Элла, скажи, у тебя внутри правда недобрый Свет?

Ни за что не узнаешь от кого

Элла стояла в тетиной чаростудии в башне Духа перед началом первого занятия в этом году и ждала выговора за плохое поведение.

– Как тебе? Как дома, правда? – Тетя следила за каждым движением Эллы. – Меня тысячу раз просили все переделать, пока оформление не вписалось в «культурную» традицию Арканума. Я хотела устроить завесу, чтобы попробовать совершить переход в Подземный мир. Я бы заказала специальные кольца для каждого ученика. Но нет. Они к такому не готовы. Начало уроков задержали, потому что им нужно «все согласовать». И вот теперь я на целый месяц отстаю от остальных преподавателей.

– Зато ты начнешь обучение в самый лучший день в году – на Хеллоуин.

Элла с любопытством оглядела помещение. Она словно попала в уютное жилище чародея. Здесь росли целых три дерева. Их мощные ветви скрещивались высоко над головой Эллы, образуя еще один потолок. Стеклянные бутылки сверкали в листве разноцветными звездами. В трех подсобках хранились притирания, пудры, порошки, сухие коренья. Четыре обсидиановых шкафа были наполнены растениями и травами из Подземного мира.

Вдоль стен располагались маленькие дверки, каждая была помечена своим символом и именем: это были входы в кабинеты духов, готовых принять пожертвования и выполнить просьбу. Где-то в глубине души Элла ощутила, что соскучилась по маме, бабушке и папе… Даже по Уинни.

С бутылочного дерева внезапно свалился удав шести футов длиной и показал Элле язык. Она отскочила в сторону.

– Эчи, веди себя хорошо, – проворковала тетя Сьера. – Она просто очень рада видеть тебя, Элла. – И тетя подставила змее щеку для поцелуя.

Элла привыкла к тому, что у чародеев бывают самые разные спутники: и петухи, и собаки, и ящерицы, – но змеи всегда поначалу пугали ее.

– Мы с твоей мамой все гадаем, что у тебя будет за спутник. Делаем ставки. Она категорически против только одного зверя – мыши, – хмыкнула крестная.

– Не обижайте мышек, – ответила Элла.

Мыши становились отличными помощниками тем, кто с ними подружится, и любили честный обмен. С ними легко было договориться за кусочек сыра или сахара.

– А где рабочие столы? – Элла махнула рукой на мягкие пушистые подушки, уложенные кругом.

– Убрала до тех пор, когда они нам понадобятся. Они загромождали пространство, мешая току энергии.

– А где украшения к Хеллоуину? У других учителей в классах они есть.

– О, точно! Так и знала, что я что-то упустила. – Крестная хлопнула в ладоши. – Закрой глаза.

Элла послушно закрыла глаза. Она услышала, как тетя глубоко вдохнула и запела. Элле сразу стало тепло и хорошо, как дома, где ее всегда окружала музыка семьи.

– Все, малышка, можешь открывать.

Распахнув глаза, Элла внимательно рассмотрела обновления – крошечные черепа и тыквочки, разбросанные по всей студии, – и довольно кивнула.

Тетя Сьера коснулась гирлянды вьющихся чароз, погладила их прекрасные черные лепестки:

– Они не любят находиться вдали от Подземного мира и тепла.

Элла вдохнула пряный аромат цветов.

– Да, кстати, – продолжила тетя Сьера, – раз уж ты пришла пораньше, помоги-ка мне передвинуть эту крошку кассию в угол, пока не заявились твои одноклассники и не начали тут суетиться. – Она подняла со стола цветочный горшок так осторожно, как будто он был сделан из яичной скорлупы. – С этой особенно много возни.

Стебель кассии изогнулся у самого края горшка, изобразив перевернутую улыбку. С веток колокольчиками свисали красные треугольные цветки. Они шипели и яростно извивались от избытка энергии. Бабушка звала опасные и раздражительные кассии «горячими» и держала отдельно от других растений в саду и в теплице, причем сажала каждый цветок в отдельную клетку, как задиристых птиц в вольере. Вообще, эти цветы могли покидать Подземный мир только в том случае, если требовались для серьезной чародейской работы.

Элла не любила кассии. Ее пугали их энергия и сила, которую трудно было подавить, чтобы заставить цветы слушаться.

– Кассия, – прошептала Элла. – Можно использовать как злой корень, чтобы управлять супругом, возлюбленным, ребенком. Не самое приятное растение.

– Не то слово. Премерзкое, – ответила тетя Сьера. – Но необходимо знать и уметь определять все растения Подземного мира. Мы будем заниматься этим в ноябре.

Элла помогла крестной поднять горшок, и они понесли его вместе, осторожно переступая мелкими шагами. Внезапно Эчи снова свалилась с дерева и напугала кассию. Тут же цветков на ней стало в несколько раз больше, и они превратились в длинные пальцы, которые попытались схватить Эллу за руку.

Девочка отскочила. Горячее растение вытянулось до потолка.

– Тетя Сьера! – Элла с трудом уворачивалась от злобных цветков.

– Давай утихомирим ее вместе! – крикнула крестная. – Войди в поле ее силы!

Элла попыталась стряхнуть с себя страх, чтобы ощутить жизненную силу кассии. Та замахнулась когтями. Элла продолжала чаровать ее взглядом.

– Сосредоточься! – велела крестная.

Эллу заполнило тепло чарования, рядом переливалась энергия растения.

– Не могу, – пробормотала она, но попыталась запеть.

Тетя Сьера тоже запела, и Элла стала ей вторить.

Горячие пальцы кассии отдернулись, съежились до размера перчиков чили. Стебель уменьшился, загнулся, подобно собачьему хвосту, спрятавшемуся между лап. Шипение перешло в извиняющееся поскуливание.

Тетя Сьера поцеловала Эллу во влажный от пота лоб:

– Умница, девочка, чаровница моя. Ну а теперь поговорим о ночных прогулках? О наказании?

У Эллы после схватки с кассией гудело все тело. Ей не хотелось говорить ни о чем.

– Или обсудим штрафные баллы, которые ты уже успела нахватать? – Тетя неодобрительно цокнула языком. – Что происходит?

Раньше Элле и в голову не могло прийти, что у нее когда-нибудь за что-нибудь снимут баллы.

– Пожалуйста, только маме с папой не говори!

Пронзительный взгляд крестной царапнул Эллу, как горячий гребень, чуть не задевший ухо.

– Смотря по обстоятельствам.

– Это вышло не нарочно, из-за Бриджит.

– Она тебя связала и потащила за собой силой?

– Нет, мэм.

– Она наложила на тебя заклятие, чтобы ты выполняла все ее указания?

– Нет, мэм.

– Тогда не сваливай вину ни на кого, кроме себя. После отбоя ты должна быть в постели. Так почему же ты шастала по коридорам?

Элла опустила глаза:

– Сунула нос не в свое дело.

– Хм-м.

– Может, остальные учителя уже забыли про это? Я не получила записки о наказании.

– Мечтать не вредно, малявка. Я попросила немного сдвинуть срок, чтобы сначала поговорить с тобой и понять, что происходит. Записку пришлют сегодня или завтра. – Тетя Сьера коснулась указательным пальцем своих губ, а затем прижала его к кончику Эллиного носа. – Кстати, о носах… Мама хочет знать, как дела с чародейной меткой.

– Что, уже?

– Она боится что-нибудь пропустить. Мы договорились, что она перестанет к тебе приставать, но я постоянно буду сообщать ей о происходящем.

Тетя Сьера показала свою метку на затылке – изящные черные стебли, скользящие по коже. Элла провела по одному пальцем – он был теплый и чуть припухший из-за постоянного чарования.

– Моя метка не изменилась.

Элла повернулась к тете спиной – женщины из семьи Баптиста не принимали отказов.

Крестная приподняла волосы Эллы и внимательно осмотрела метку у нее на затылке.

– Это потому, что ты не занимаешься. Чем больше чаруешь, тем сильнее открывается почка и длиннее стебли. Кроме того, ты должна колдовать и придумывать заклинания самостоятельно у себя в комнате.

– Я не хочу, чтобы все смотрели и спрашивали. – Элла прикусила нижнюю губу. – Как ты думаешь, ребятам понравится слушать про нас?

– Если они готовы воспринимать новое. На самом деле наши колдовские методы отличаются не так сильно, как кажется. Просто не все это понимают и, не разобравшись, называют чарование недобрым.

– У них в путеводителе написано, что проводить можно только добрый Свет. Мне прислали звездное письмо без подписи, что у меня Свет недобрый.

– Они просто боятся, они ограниченные.

Элла рассказала о том, что случилось на уроке профессора Бирден, когда они работали со Светом, и о черном шаре с белой и фиолетовой сердцевиной.

– Это прекрасный сумеречный Свет, очень могущественный. А они все пытаются нас заклеймить, обвинить в чем-то. Когда мы были порабощены, наши умения и таланты развивались под жестоким гнетом, а после освобождения муки продолжились. Страдания оставляют свой след. Чарование – горько-сладкий плод надежды и ненависти, но он по-прежнему исполнен любви. Мы живем в состоянии неопределенности. Это известно любому чародею от Нового Орлеана до Гаваны, от Картахены до Байи. Но даже раздавленный плод остается сладким, малышка.

– Но они колдуют иначе, – возразила Элла. – Приходится слишком сильно напрягать все мышцы. Не знаю, как это объяснить.

– А ты не делай, как они, делай по-нашему. – Тетя Сьера прижала Эллу к себе. – Помни, что все будет хорошо. – Она приподняла лицо Эллы за подбородок. – Наши корни растут из крови, но в этом нет ничего плохого. Плохо лишь то, что с нами сделали. Но мы найдем свое место в этом мире. Любой здешний факультет только выиграет от того, что примет тебя к себе.

Слова крестной согрели Эллу, заживили ранки, пробитые тревогами и вопросами без ответов.

В комнату влетела аэрограмма и тихо звякнула.

– Пожалуйста, не говори маме.

Тетя Сьера кивнула:

– Готова?

– А как же. – И Элла улыбнулась в первый раз за весь день.

В башне Духа царило радостное оживление – на переменах ученики гонялись по всем коридорам за символами Хеллоуина, которые выскакивали то здесь, то там. Воздушные шарики, изрисованные черепами, разбрасывали повсюду шоколадные медальки с символами факультетов, тучки из нуги и вертящиеся имбирные звездочки. Тыквы были заполнены печеньями в виде животных, которые толкались и подпрыгивали.

Всех приветствовала гелиограмма Основателя факультета Шуай Чена. Его сверкающие молниями облака вращались вокруг свисающего с потолка огромного механического сердца, состоящего из множества вертящихся шестерней и зубчатых колес. «Сердце чует истину! Войдите в башню Духа, здесь вы почувствуете больше, чем чувствовали когда-либо». Эхо разносило громкий смех Основателя по коридорам.

Крестная завела толпящихся в холле учеников в класс.

– Добро пожаловать, добро пожаловать. Выбирайте себе подушку и садитесь, – приговаривала она.

Элла положила рядом три подушки и замахала Джейсону. Бриджит нерешительно стояла в дверях. Элла вскочила и подбежала к ней:

– Привет.

– Привет. – Бриджит отвела взгляд.

– Извини меня, ладно?

– Ты меня тоже, – ответила та, затем, прикрыв ладонью Эллино ухо, прошептала: – Ты видела мою записку? Надо решать что-то с этой штукой в моем шкафу. Пока тебя не было, я сделала вид, что не сержусь на него, и заманила в шкаф.

Элла представила Феста, запертого в шкафу. Ну и как им быть дальше?

– Сядешь с нами? – Она показала на Джейсона.

Бриджит плюхнулась на одну из подушек.

В классе стоял ужасный шум, никто не обращал внимания на призывы тети Сьеры.

Элла пожалела, что крестная не использует шшш-шары, которыми пользуются другие преподаватели. Ей было обидно, что ребятам не хватает уважения замолчать сразу, как только их об этом попросили. Сама Элла привыкла помалкивать, когда рядом разговаривали взрослые.

Тетя Сьера хлопнула в ладоши, и все свечи вмиг погасли, погрузив класс в полную темноту. Ученики завизжали.

Тогда зажглась маленькая свечка возле крестной, окутывая ее смуглое лицо оранжевым сиянием.

– Наконец-то мне удалось привлечь ваше внимание.

Никто не издал ни звука.

– Поскольку сегодня канун Дня всех святых, или Хеллоуин, мы начнем наше первое занятие по чарованию с обсуждения Подземного мира. – Крестная широко раскинула руки, и одна из чародейных карт плавно поднялась со стола, развернулась и зависла над головами сидящих учеников, как большое черное одеяло, прошитое звездными лучами. – Чарование – это искусство пересечения границ, это движение, это много труда. Пересечение вод, переход сквозь боль от жизни к смерти.

– Пересечение вод? Вы что, тайная русалка или типа того? – крикнул кто-то.

Джейсон закатил глаза, Элла еле сдержала улыбку.

– Я бы не отказалась, – хмыкнула тетя Сьера. – Согласись, Элла, это был бы восхитительный новый чародейный талант?

Элла улыбнулась крестной.

– Но, к сожалению, я имела в виду перемещение жителей Западной Африки в Новый Свет, Карибский бассейн и Южную Америку во времена работорговли. Этот период, как и сотни лет после него, оказал огромное влияние на развитие нашего дара, изменил творимые нами чудеса. Кто-то из нас сумел восстановить свои способности, а кто-то – нет.

– Моя мама говорит, что ямайцы не чародеи, – сказала девочка по имени Чарисса.

– Чародеи есть везде, – поправила ее тетя Сьера. – Продолжим урок?

Карта над их головами осветилась. Класс оживился, и тревога Эллы немного утихла.

На карте проявились и задвигались изображения: души размером со спичечный огонек, летящие к дверям, за которыми их ожидали края, где им предстояло жить после смерти; сумеречное звездное небо; дороги мертвых, по которым двигались в разных направлениях высшие и низшие пастыри; два смертбуля у Врат; бесконечные поля и многое другое.

– Ух ты!.. – прошептал кто-то позади Эллы.

– Круто, – подхватил Джейсон.

– Ты там была? – спросила, придвинувшись к Элле, Бриджит.

– Там здорово, – шепнула Элла.

– Эта часть Подземного мира называется лимбом. Он находится между жизнью и смертью. Отсюда душа начинает свой путь к последнему приюту. Давным-давно маги, как мы все тогда назывались, передали священную обязанность общения со смертью чародеям, и это место было создано общими силами. Можно сравнить его с гигантским перевалочным пунктом. – Крестная взяла в руки длинную светящуюся указку. – Здесь множество входов и выходов, дверей, ведущих в любой загробный мир.

Слушая рассказ крестной о том, что для нее так важно и дорого, Элла сияла от радости и гордости. Крестная говорила о тех местах, где жили их предки, о тех местах, за которыми присматривал теперь ее папа.

– А зачем нужны эти дурацкие шляпы? – спросила Абина.

– Они не дурацкие, – вспыхнула Элла.

Бриджит бросила на Абину угрожающий взгляд, но в классе все равно хихикнули.

– Мы не употребляем злых слов, – мягко поправила тетя Сьера. – Люди в низких цилиндрах – низшие пастыри. Они учатся, чтобы стать высшими пастырями – теми, кто носит высокие цилиндры. Высшие пастыри помогают душам добраться до конечной остановки и найти свою дверь, ведущую в Аид, на поля Элизиума, Аннун Йоми, Миктлан, Гинен и другие загробные миры. Существуют миллионы подобных дверей, и за всеми нужно присматривать и следить, чтобы ничто и никто оттуда не вырвалось.

– А что это за большое здание в центре? – спросила Самайра. – Ну, перед которым колонна стоит.

– Дворец Смерти, где пребывает Великий пастырь, управляющий Подземным миром…

– Кто он? – перебил Эван.

– Его высокопревосходительство господин Себастьен Дюран, отец одной из наших учениц, Эллы Дюран.

Все дружно оглянулись на Эллу, и ее щеки порозовели. В первый раз она заметила во взглядах одноклассников не только подозрительность и настороженность, но и что-то вроде уважения.

– Но ведь он плохой! – воскликнула Клер. – Так все вестибоксы говорят.

– Ты веришь всему, что говорят вестибоксы? – фыркнул Джейсон.

Элла сжала кулаки – как мог кто-нибудь подумать, что ее папа – плохой?

– Ни в Подземном мире, ни в тех, кто там живет, нет ничего плохого! – сказала она.

– Элла права, – сдержанно произнесла крестная. – Подземный мир не плох и не хорош. Это не ад. Хотя некоторые двери из Подземного мира ведут в разновидности этого места вечного наказания.

– Но ведь тюрьму устроили именно в Подземном мире? Карты смертельной судьбы? Это тюрьма для плохих людей? – не сдавалась Самайра.

– Да…

– Но где?

Тетя Сьера, глубоко вздохнув, принялась объяснять:

– Необычайны, совершившие преступление, находятся внутри могущественной колоды зачарованных карт. Карты изготовлены из нитей смерти и выполняют роль сосудов, контейнеров. Приговоренный к наказанию человек попадает внутрь карты и остается там навечно или до тех пор, пока его не освободят.

Поднялось еще несколько рук, посыпались вопросы.

– Я вам все расскажу, и мы даже побываем в Подземном мире. Потерпите немного.

Прикосновением указки тетя Сьера осветила цепочки Подземных гор на карте.

– Если бы ты все понятно объяснила, у нас не было бы столько вопросов, – буркнула Клер.

Элла снова вспыхнула.

– Не обращай внимания, – прошептала Бриджит.

«Ей не понять», – подумала Элла.

– Кто-то что-то сказал? – вскинула брови крестная. Похоже, даже ее терпение наконец лопнуло.

Элла сжала зубы.

Все молчали.

– Тогда я продолжу. – Крестная снова повернулась к карте. – В составе этих гор очень много сумеречной звездной пыли. Она оседала здесь на протяжении миллионов лет и постепенно затвердевала, превращаясь в горную породу. Чарование с этими горами привело к открытию многих удивительных технологий.

– Ничего подобного, – дерзко заявила Лянь. – Мой папа говорит, что чародеи строят какие-то тайные козни.

– И мой говорит то же самое, – добавил Эван.

Элла подскочила с места, как будто молнию проглотила. Карта взмыла вверх, чтобы избежать столкновения с ее головой.

– Вы говорите неправду!

– Элла, – остановила ее крестная, – спасибо, но хватит. – Она повернулась к Лянь и Эвану. – У меня нет никаких тайн, только правда. Буду рада поговорить с вами об этом, когда пожелаете. – Она хлопнула в ладоши. – На сегодня с картой закончим. – Затем положила руку Элле на плечо. – Теперь время страшных историй и привидений. Сейчас все-таки Хеллоуин. Элла, пожалуйста, возьми у меня со стола призывающий сосуд.

Стараясь успокоиться, Элла выполнила просьбу крестной. Она много раз видела в праздники, как бабушка создает эти сосуды и расставляет на перилах, окнах, алтарях. В формочках для благовоний курились сушеные травы – одуванчик, табак, алоэ и сивец, – притягивая духов и обещая насытить их своим ароматом.

В классе повисла напряженная тишина. Джейсон ободряюще показал Элле большие пальцы, а Бриджит кидала гневные взгляды на каждого, кто издавал малейший звук.

– Я не просто расскажу вам историю, ведь этим вас не удивишь. И конечно, надо помнить, что в каждой истории заключен не один смысл… и не одна правда. – Тетя Сьера взяла у Эллы сосуд, но жестом попросила ее не уходить. – Кого вызовем? Леди из Байю в Новом Орлеане? Или Голодного Человека, который стучится во все двери, пока его не впустят, чтобы покормить? Может быть, Смертоносную Мейбл из Французского квартала, которая заманивает и убивает празднующих Марди Гра? Любому из этих духов есть что рассказать.

Все загалдели, выкрикивая разные имена. Тетя Сьера незаметно подмигнула Элле и чуть слышно спросила:

– Кого вызовем?

– Леди, – одними губами ответила Элла.

– Леди из Байю, которая, по легендам, укротила всех болотных тварей. – Крестная подняла вверх листок бумаги. – У кого красивый почерк?

Она выбрала Усмана, чтобы он написал на бумаге полное имя Леди, затем, забрав у него листок, поднесла его самым краешком к фитилю горящей свечи и подождала, когда он воспламенится.

– Усман, поможешь? – Тетя Сьера бросила горящий листок в призывающий сосуд и отдала мальчику: – Закрой поплотнее.

Ингредиенты в сосуде тлели, шипели и, колыхаясь, закручивались в маленький темный ураган.

– Что происходит? – спросила Клер.

– Леди приближается, – ответила крестная.

У Эллы от волнения сердце подпрыгнуло в груди.

Ураган стих. Тетя Сьера забрала сосуд у Усмана, открыла, и наружу вырвались клубы дыма, принявшие облик чернокожей женщины в белом платье.

– Леди из Байю, в канун Дня всех святых мы нижайше просим тебя рассказать нам историю. Расскажи все как было, поправь тех, кто ошибается. – Тетя Сьера поклонилась духу.

Женщина-призрак широко раскинула руки и глубоко вдохнула:

– Пусть болтают, что я злодейка и виновна во всем… Я расскажу то, что вам неизвестно, то, как все было на самом деле. Приклоните ко мне ваш слух.

★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Элла, настоящий Свет – белый, а твой – неправильный.

Ни за что не узнаешь, от кого это

Большие окна в комнате Эллы и Бриджит покрылись ноябрьской изморозью. Мисс Пейдж запустила к ним порхающий огонек. Он сверкал и потрескивал в воздухе, распространяя тепло. Приняв душ и обернув влажные волосы любимым шарфом, Элла достала из сундука мамины рукочески и плюхнулась на кровать.

Бриджит подняла голову от уроков – у нее на столе скопилась высокая стопка бумаг.

– Что ты собираешься делать?

– Прическу, – ответила Элла.

– А это…

Крышка на пружинке распахнулась.

– Да.

Из одного отделения Элла вынула флакон с кокосовым маслом, из другого – баночку с гелем. Потом капнула немного масла на рукочески, и те ожили, потянулись, затрещали суставами.

– Я никогда раньше не видела, как ты это делаешь. – Бриджит поднялась со стула.

– Ты просто не обращала внимания.

Элла стянула шарф с волос, и точная копия маминых прекрасных смуглых рук тотчас подхватила густые пряди и принялась разбирать их и расчесывать.

Не реагируя на любопытный взгляд Бриджит, Элла достала последнее письмо от Мастерджи Такура.

И все-таки она беспокоилась.

Бриджит присела на край ее кровати, не отрывая глаз от рукочесок. Элле захотелось сказать, что садиться на чужую кровать неприлично… по мнению бабули. И глазеть – тоже неприлично. Элла вздохнула и опустила письмо.

– Ты что, никогда не видела, как делают прическу?

– Видела, но… не летающими руками.

– Это чародейский фокус. Можно сделать копию рук в парикмахерской или салоне красоты. Потом мама их обучила. Теперь, где бы я ни находилась, мои волосы всегда в полном порядке.

Элла вдруг поняла, что соскучилась по маме. О ней напоминали и запах масла, и знакомые прикосновения. Казалось, стоит только оглянуться, и увидишь за спиной маму.

Бриджит слабо улыбнулась уголком рта.

Элла попыталась сменить тему.

– Мы будем решать что-то с… – Она показала на шкаф Бриджит. – С этим?

Она все время думала, что делать с Фестом, и жалела его, поскольку он сидел взаперти уже несколько недель.

– Ему нельзя доверять. Я пыталась с ним поговорить, но он все время врет. – Бриджит скрестила руки на груди. – Может, оставить его там навсегда?

– Или еще расспросить? – Элла, выгнув шею, оглянулась на шкаф, но рукочески тут же повернули ее голову обратно, чтобы не вертелась. – Выясним, кто тебе его дал.

– Даже не знаю. – Бриджит заходила по комнате.

Рукочески закончили работу и улеглись обратно в свое отделение. Бриджит окинула оценивающим взглядом две толстые косички:

– Красиво.

– Спасибо. Ты готова?

– Нет.

– Да ладно тебе.

Бриджит глубоко вздохнула:

– Ну хорошо.

Они на цыпочках подкрались к шкафу и прижались ушами к деревянным дверцам.

– Ты что-нибудь слышишь? – спросила Бриджит.

Дверца дрогнула, внутри звякнул бубенчик, и тонкий голосок запищал:

– Выпустите меня!

Элла и Бриджит отскочили от шкафа и переглянулись.

– Подожди. – Бриджит схватила с кровати одно из одеял. – Если он попытается сбежать, я наброшу это на него. Ну, открывай дверцу.

– Хорошо.

Затаив дыхание, Элла повернула ручку. Дверца приоткрылась, и из шкафа пулей выскочил Фест с поднятыми руками. Бриджит взмахнула одеялом.

– Я все объясню! – крикнул Фест, забившись в угол комнаты. – Дай мне рассказать свою часть истории!

– Мы тебя слушаем, – свирепо воззрилась на него Бриджит.

– Меня приставила к тебе твоя бабушка Клара.

Бриджит застыла на месте, выронив одеяло:

– Но у меня нет бабушки. Меня вырастила мисс Мид.

– Я понимаю, ты потрясена. Надо было раньше рассказать тебе обо всем. Мисс Вильгельмина Мид – одна из самых надежных и верных подруг твоей бабушки. Могущественная необычайна, живущая в том мире. Идеальная защитница для тебя.

Элла бросила тревожный взгляд на окаменевшее лицо Бриджит:

– Ты как?

– Я всегда знала, что Нью-Йорк очень странный город… Но не до такой же степени, чтобы там проживали необычайны, – широко распахнув глаза, проговорила Бриджит.

– Там и чародеи есть. В Гарлеме и Бруклине. Мне папа объяснял.

– Продолжай, Фест, – изумленно произнесла Бриджит. – Рассказывай все как есть.

Девочки опустились на пол, а Фест принялся расхаживать перед ними.

– Некоторые необычайны не живут в необычайных городах, хотя такое случается очень редко. – Клоун положил Бриджит на колено свой тряпичный кулачок. – Я знаю только то, что мне рассказала мисс Мид, и то, что видел сам после того, как знаменитый мастер-кукольник Т. Дионн оживил меня, чтобы я оберегал маленькую девочку. – Он улыбнулся ртом из нескольких стежков.

– А где сейчас моя бабушка? – спросила Бриджит.

– Когда ты была маленькой, она навещала тебя каждый месяц. Помнишь даму в шляпке?

– С золотыми розами, – кивнула Бриджит.

– Она велела мне оберегать тебя вместе с мисс Мид и всегда быть рядом с тобой, куда бы ты ни отправилась. Когда твое чудо стало проявляться, мы поняли, что пора тебе перебираться сюда. Мир незначителей жесток.

– Чародеи тоже не любят связываться с незначителями, – вставила Элла.

– И какое же у меня чудо? – Бриджит подтянула колени к подбородку, словно ей хотелось свернуться в крошечный клубок.

Фест коснулся вязальных спиц и бросил на хозяйку выразительный взгляд, как бы давая понять, что она уже сама знает ответ.

– Но почему она отдала меня? Кто моя мама? – Щеки Бриджит порозовели, а на глазах выступили слезы.

– Не знаю. Но у тебя в секретнице хранятся разные предметы. Их положила туда твоя бабушка, чтобы они ждали нужного момента. – Фест указал на тумбочку.

Бриджит вскочила на ноги и схватила секретницу.

– Я покажу тебе, как ее открыть. Шкатулки такого рода все открываются по-разному.

Фест обошел секретницу кругом и, мягко нажав, откинул крышку. Внутри лежали банковская карта и несколько вязальных спиц. Бриджит вынула их, и на дне показались сильно поблекшие символы факультетов. Фест забрался в шкатулку, попрыгал на них и замер в ожидании.

– Что ты делаешь? – удивилась Элла.

– Сейчас узнаешь, – ответил клоун. – Тут есть несколько секретных отделений. Они открываются не сразу, а только в том случае, если шкатулка решит, что тебе можно доверять.

Ничего не произошло.

– Давайте я попробую, – предложила Элла.

Фест выскочил наружу, и Элла постучала по символам, только побыстрее, чем клоун прыгал. Секретница со скрипом раздвинулась влево и вправо. Бриджит подтянула ее к себе:

– Что ты сделала?

– Мы попросили ее открыть нам все свои тайники. – Фест указал внутрь.

Неожиданно в шкатулке выдвинулись десятки отделений, в которых можно было спрятать сотни вязальных спиц. Элла подумала, что, если бы Бриджит любила читать, она могла бы уложить туда целую библиотеку. А бывали и такие секретницы, в которых целиком помещались люди.

Бриджит ахнула.

Элла улыбнулась про себя – подруга была похожа на свою шкатулку, тоже полна секретов и потайных отделений, которые открывались не сразу и не каждому.

Бриджит провела пальцами по отделениям.

– Мисс Мид говорила, что эта вещь принадлежала моей родной матери. – Она потрогала аббревиатуру «АИ». – Я составляла длинные списки расшифровок этих букв. Думала, может, это мамино имя.

– Арканумский институт, – подсказала Элла.

– Я уже поняла.

Элла тоже ощупала отделения, пытаясь найти застежки.

– Попробуй открывать каждое по очереди и проверять, не спрятано ли чего внутри. В некоторых отделениях может быть по сто карманов. – Элла с восторгом рассматривала старинное сокровище. – Потрясающая секретница. Таких больше не делают. В антикварном магазине она будет стоить не меньше двухсот стелл.

– Откуда ты знаешь, как она открывается? – спросила Бриджит у Феста.

– Возле внешнего замка есть шесть пазов. Это для стукключа, – объяснил он. – Но некоторые скрывают потайные отделения с помощью заклинаний.

– Иногда проходит несколько лет, прежде чем шкатулка откроет все свои секреты, – добавила Элла, вспоминая все, что она об этом читала.

Порывшись в отделениях, Бриджит вытащила старые перьевые ручки, заплесневелую чудо-шоколадку и здоровенный мастер-ключ с изображением ромба и обмотанный нитью.

– Странно, – пробормотала она, откладывая предметы в сторону, и снова засунула руку в секретницу.

Элла принялась с интересом рассматривать ключ – длинный и тяжелый. Он напомнил ей железные ключи, которые чародеи часто клали на алтари для защиты или, наоборот, чтобы открыть вход чему-то новому.

«Наверное, он открывает какую-то старинную дверь», – подумала Элла.

Но нить, намотанная на ключ, привела ее в недоумение.

Тем временем Бриджит вытянула из шкатулки порванную гелиограмму с изображением женщины в шляпке.

– Это твоя бабушка, – сказал Фест после того, как Элла показала Бриджит, как нажать на рисунок, чтобы в воздухе появилось его отражение.

Рваное отражение пыталось светиться, цвета вспыхивали и гасли, силуэт дергался, но Бриджит не отрывала взгляд от красивой дамы, покачивающей шляпкой.

Элла обратила внимание на блестящие синие глаза дамы и ее необычную улыбку. У Бриджит были такие же глаза.

– Где она? – спросила Бриджит.

– К сожалению, она умерла несколько лет назад, – опустил голову Фест.

Элла взяла подругу за руку. Как это ужасно – едва узнав, что у тебя есть бабушка, обрадоваться и в тот же миг потерять ее снова.

Они сидели рядом, глядя, как пытается восстановиться порванная гелиограмма. У женщины был такой вид, как будто она что-то скрывает, как будто знает нечто такое, что больше никому не известно. Элла была уверена, что у дамы есть тайна. И у Бриджит тоже.

На следующее утро Элла уже надела мантию, чтобы идти отбывать наказание, как вдруг раздался тихий писк. Откинув капюшон, она заметила, как в дверь проскользнула кротти. Девочка научилась отличать их по маленьким ошейникам, которые она сама помогала Джейсону мастерить. Это была Сахарная Фасолинка.

Элла наклонилась и поздоровалась.

Малышка обнюхала ее, потом достала из кармашка сложенный листок бумаги. Элла развернула его и сразу узнала торопливый почерк Джейсона.

Увидимся, когда будешь отбывать наказание. Это в зверинце в птичьем вольере, я хожу туда ухаживать за птицами. Еще я узнал про тот странный лифт.

Джейсон

Элла нашла у себя на столе одну из чародейских сладостей из маминого гостинца – это была мармеладка-страстоцвет – и протянула кротти в благодарность за доставленное письмо.

– Ешь скорее.

Малышка кротти пулей вылетела за дверь.

– Пойдем, – повернулась к подруге Элла. – Сегодня там будет Джейсон.

– Супер. У меня для него кое-что есть.

Бриджит схватила со стола вязаный квадратик и запихнула себе в карман, потом вышла следом за Эллой.

Снаружи у двери их ожидал робот.

– За мной, звездочки мои, – сказал он.

Над головами деловито проносились фуникулеры. Элле они напомнили пчел, перелетающих с цветка на цветок, и она пожалела, что не едет сейчас в одном из них. Даже по субботам в Институте кипела жизнь.

– Может, сбежим от него? – задорно предложила Бриджит.

– Один раз уже сбежали, – напомнила Элла, хотя ее радовало то, что подруга повеселела.

Найдя в шкатулке гелиограмму бабушки, Бриджит стала мягче и спокойнее.

– Я запрограммирован так, что способен развить скорость до тридцати миль за час, – сообщил робот. – Могу так же, если хотите, продлить срок отбывания наказания.

Бриджит сразу сбавила шаг.

– Я теперь не сбегу, даже если захочу. – Она помахала в воздухе вязальными спицами. – С ними что-то сделали. Мне сказали, если я попытаюсь уйти, то не смогу взять с собой спицы. Я нарочно проверила – подошла к ограде. И меня так дернуло назад, что я даже коленку ободрала.

Тут Элла заметила на спицах странный символ – три грубых отметины:

– Ого!

– А я ни за что не брошу свои спицы, – сказала Бриджит, прижав их к груди.

Робот вошел в зверинец.

– Место отбывания вашего наказания, – объявил он.

Девочки попятились – в воздухе висел отвратительный запах.

– Фу-у, – зажала нос Бриджит.

Несколько учеников – и со второго, и с третьего уровня – уже топтались перед дверью с надписью «СБОР НАВОЗА». Элла оглядела товарищей по несчастью. Ей радостно помахала Шивон со своими пикси.

Подошла дочь звезд, таща кучу лопат.

– Добро пожаловать, я Денеб. Сегодня вы будете выгребать навоз из клеток. Назовите свои имена, пожалуйста. – Она развернула свиток.

– Бриджит Ибсен.

– Элла Дюран.

– Джихун Ким.

– Джастин Э. Рейнолдс.

– Шивон О’Малли.

– Грег Андрэ.

– Нора Ричмонд.

– Точи Оньебачи.

– Если возникнут вопросы, ищите меня в вольерах.

Денеб раздала всем листочки с заданиями. Потом повернулась к Элле, Шивон и Бриджит.

– Начните с птичьего вольера. Фениксы с импундулу выясняли ночью отношения, теперь там повсюду горы перьев. Надо убрать их. Идите по указателю. – Денеб махнула на длинный коридор. – Когда вычистите вольер, можете идти, но сделайте это как следует, иначе придется убираться по второму разу. Аккуратно, честно, с начала до конца – это девиз Института. Только так можно стать мастером.

Денеб резко повернулась к девочке с третьего уровня и щелкнула пушистыми пальцами:

– Мэри Пендер, если ты не возьмешься за ум, то проведешь за исправительными работами весь третий год обучения. Убери чудо-шоколадку, пока я у тебя ее не отняла, и немедленно отправляйся в логово единорогов. Их навоз нужно собрать и переработать в первую очередь.

Девочка недовольно вздохнула и поморщилась. Элла подумала, что не хотела бы стать такой, как эта Мэри. Она вообще надеялась, что в дальнейшем обойдется без наказаний.

– Анджела Томас, я вижу, ты пытаешься улизнуть. Бери-ка ведро и марш убирать за японскими драконами рю. Они очень нервничают, когда у них в логове не прибрано. Еще не хватало, чтобы они покинули зверинец, – сердито прикрикнула Денеб. – А не то придется поговорить с твоей мамой, и тогда никому мало не покажется, сама знаешь. Вспомни прошлый год.

Анджела со стоном взяла ведро.

Элла и Бриджит, с трудом сдерживая смех, направились в птичий вольер следом за Шивон. Они шли по коридору, сверяясь с указателями.

– Ну а ты что натворила? – поинтересовалась Бриджит у Шивон, поглядывая на пикси, висящего у той на капюшоне.

Шивон кивнула на своего мелкого приятеля:

– Все из-за этих. Таскали вещи в магазине.

Элла вспомнила, как пикси у нее на глазах стянули самозавязывающиеся ленты и кольца настроения.

Пикси, засмущавшись, скрылся в глубине капюшона.

– Теперь я хожу на собрания, где обсуждают, можно ли оставить пикси со мной и не перевести ли меня в другую комнату.

– Как меня? – насторожилась Элла. – Почему?

– Лянь и Самайра пожаловались на меня. Потом стали писать и жаловаться их родители.

– Ябеды, – сказала Бриджит.

– Но я-то ведь ничего такого не сделала. – Элла лихорадочно принялась вспоминать все, что произошло накануне ее переезда в другую комнату.

– А тебе и не надо было ничего делать. Им просто не понравилось твое дерево и святые…

– Им вообще ничего не понравилось. – У Эллы сжалось в груди от обиды.

– Зато теперь у тебя комната лучше, – улыбнулась ей Бриджит.

И Элла мысленно согласилась с ней: да, у нее теперь все было гораздо лучше.

Перед ними раскинулся птичий вольер. В золоченых клетках сидели удивительные птицы, которых девочки никогда раньше не видели.

Появился Джейсон с ведром, полным перьев. Он и сам был покрыт перьями с головы до ног – они прилипли к его мантии и застряли в кудряшках. Девочки рассмеялись. Джейсон поднял голову, заулыбался и помахал им рукой:

– Я вожусь с этой ерундой с самого утра.

– А что случилось? – спросила Элла, заглянув в ведро. Можно было подумать, что какая-то птица спалила все свои перья.

– Я помогал профессору Силвере заключать договор между старейшинами вольера. – Джейсон утер пот со лба. – Птицы ненавидят делить территорию с другими стаями.

– Растения тоже такие бывают. – Элла вспомнила про красную кассию.

В этот момент пикси, выскочив из капюшона, бросился в глубину вольера. Шивон бросилась за ним:

– Нет! Стикси, вернись!

Элла и Бриджит засмеялись. Джейсон потянул их за собой.

– Ты получила мою записку? – спросил он у Эллы.

Та показала ему листок:

– Рассказывай скорее! Что ты узнал про лифт?

– Я спросил у импундулу. – Джейсон так гордо улыбнулся, словно ему пришла в голову идея века.

– Да? – сказала Элла.

– Чего-чего? – спросила Бриджит.

– Птица-молния. Она старейший обитатель младшей школы Арканума. Я шел и вслух размышлял, как извиниться перед вомбиками за опоздание. Может быть, рассказать им про лифт? А птица-молния услышала, – объяснил Джейсон. – Она ко мне хорошо относится, потому что я уговорил профессора Силверу переселить импундулу подальше от фениксов. Это заняло кучу времени.

Элла представила, как Джейсон ходит между птицами, передавая им сообщения друг от друга, и тихонько хмыкнула. У него это наверняка хорошо получается – натренировался, договариваясь со всеми своими братьями и сестрами.

– Изулу сказала, что лифт был сделан архитектором Арканума. Он переносит тебя туда, куда ты хочешь, или же туда, куда сам лифт хочет тебя перенести.

– Разве лифт такое может? – недоуменно почесала в затылке Бриджит.

– Не знаю, – признался Джейсон. – И не знаю, какое нужно чудо, чтобы создать такой лифт. Изулу это тоже неизвестно.

Мимо вольера прошла Денеб.

– Вижу много разговоров и никакой работы, – заметила она.

Бриджит насупилась, а Джейсон сразу взялся за дело. Элла тоже принялась усердно чистить клетки, приветствуя разных птиц. Она пыталась отвлечься от рассказа Джейсона, но в голове у нее упорно вертелись мысли о лифте. Почему ее так и тянуло к нему? Может, она, сама того не понимая, сильно скучала по дому? Но почему тогда лифт отвез ее в комнату Основателей? По ошибке?

Тут кто-то звонко крикнул:

– Джейсон!

Все вскинули головы – это пришла одна из старших сестер Джейсона, Беатрис, такая же смуглая и круглолицая. Ее волосы были собраны в симпатичный пучок, на котором сидел толстый шмель – Элла не поняла, настоящий или нет.

Джейсон втянул голову в плечи, почти как черепаха. На висках у него выступил пот.

– Что ты здесь делаешь?

– Меня мама послала… – Беатрис не договорила, поскольку увидела Эллу. Та помахала ей, но лицо Беатрис вдруг словно окаменело. – А ты та самая чародеянка?

– Да, – гордо ответила Элла.

– Джейсон, – выпалила Беатрис, – мне надо с тобой поговорить. Быстро.

Она рывком увлекла брата в сторону. У Эллы внутри все затрепыхалось. Ей хотелось понравиться Беатрис, и она не понимала, почему та вдруг так помрачнела.

Бриджит мгновение смотрела на Джейсона и Беатрис, потом достала из кармана вывязанный квадратик и, выйдя из клетки, направилась к ним.

– Джейсон, – сказала она, прервав их разговор, – я… в общем, я сделала вот это, и твоя сестра здесь тоже есть. Ну, вся ваша семья. Это портрет. – Она протянула квадратик. – Я не знаю, что это значит.

Джейсон взял вязанье.

– Спаси… – Он словно поперхнулся словами. Его улыбающееся лицо вытянулось, а глаза вылезли на лоб от изумления.

Беатрис выхватила у брата квадратик и яростно стиснула зубы:

– Это что, шутка такая?

Скомкав вязанье, она швырнула его Бриджит в лицо, затем выскочила из вольера, волоча Джейсона за собой. Элла бросилась к Бриджит:

– В чем дело?

– Я не знаю, что я сделала не так!

Бриджит, чуть не плача, подобрала смятый квадра– тик. Элла вынула его из рук подруги и аккуратно расправила.

– Я… я… не хотела их обидеть. Я что-то сделала неправильно?

Элла растерянно уставилась на мастерски вывязанный портрет огромной семьи Джейсона. Но почему Бриджит связала их именно так? Откуда она узнала?

– Что это? Я никогда не видела этого раньше, – проговорила Бриджит, вытирая слезы.

У Эллы защемило сердце. Почему Беатрис и Джейсон так расстроились? Кажется, она догадывалась, только не хотела в это верить.

– Это чародейный символ. – Элла обвела пальцем изображение черного черепа, украшенного бриллиантами и чарозами. – Он нарисован на дверях всех чародеев, чтобы мы могли узнать друг друга.

Закусив нижнюю губу, Элла задумчиво смотрела на портрет – на мантии каждого члена семьи красовался череп. Сердце ее колотилось все быстрее и быстрее.

Неужели Джейсон тайно ее ненавидит?

★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Джейсон, ты как?

Элла, БриджитСКЛЕП

Джиа покинула цирк с новым лицом. С черными, как ночь, волосами, с кожей цвета золотистого песка, она была похожа на жительницу Полинезийского района или других, столь же теплых мест. Повязав потуже шарф на шее, она прошлась по крытому Роборынку Огасты, расположенному на улице верхнего уровня в Бетельморе. Джиа рассматривала роботов.

– Все стало таким замысловатым с тех пор, как я была здесь в последний раз.

– Я Умная модель 6800, самая лучшая из возможных, – ответил ей жестяной голос.

Джиа оглянулась на сына звезд:

– Как думаешь, этот подойдет?

– Да, госпожа, – ответил тот.

– Мне нужно, чтобы он был лучшим из лучших. Безупречным. Чтобы выполнял все команды. – Джиа потерла роботу макушку.

Сын звезд открыл отделение в груди у робота, повозился, что-то поправляя внутри:

– Я запрограммировал его, чтобы он передавал вам всю необходимую информацию и выполнял все указания. Он будет слушаться любой вашей команды.

Робот поклонился.

– Первая задача решена, – улыбнулась Джиа. – Пожалуйста, проследи, чтобы наш новый друг без всяких проблем попал в младшую школу Арканума.

Сын звезд кивнул и удалился вместе с роботом, а Джиа, покинув Роборынок, снова вышла на улицу. Низко над головой плыли тяжелые тучи, обещая холодный осенний дождь, переходящий в снег. Джиа накинула капюшон. Люди вокруг вбегали в магазины и выбегали из них, сетуя вслух, что непогода помешает им делать покупки.

Гроза разразилась уже ночью, когда Джиа добралась до кладбища.

«Все эти пустые могилы – просто показуха, – думала она, посмеиваясь про себя и представляя настоящие могилы Подземного мира. – Необычайны боятся смерти, они и собственной тени боятся».

Последний раз она приходила сюда почтить память отца незадолго до несчастного случая и до того, как ее приговорили к пожизненному заключению.

Ноги Джии сами ступили на правильную тропу. Скоро перед ней вырос фамильный склеп семьи Тривелино. Уловив ее присутствие, запульсировала эмблема. Джиа провела пальцами по комической и трагической маскам, ожидая, когда откроется дверь. Но та не отворилась. Джиа попробовала снова. В детстве она сотни раз видела, как это делают родители, пряча доходы от глаз и карманов банкиров Необычайной казны.

– В чем дело?

Она обошла вокруг камня с эмблемой, ища, нет ли повреждений или следов взлома. Ничего. Джиа вернулась к лицевой стороне и попробовала снова. Эмблема вспыхнула, на камне появилась надпись:

ВОЙТИ МОГУТ ЛИШЬ ДВОЕ, СВЯЗАННЫЕ ОДНОЙ КРОВЬЮ. ТОЛЬКО ВМЕСТЕ ВЫ ПОЛУЧИТЕ ЖЕЛАЕМОЕ.

– Двое? – закричала Джиа. – Нет больше никого, кроме меня! Я наследница… – Она замолчала, вспомнив семейное фото на столе, малышку, выглядывающую из-за ее ноги, и крепко зажмурилась. – Мама, что ты наделала?

Она с силой ударила по камню, потом нащупала кулон, который носила всегда не снимая, – внутри кулона хранился крошечный портрет ее дочери.

– Моя дочь умерла.

После ужина Элла и Бриджит вышли из столовой с тол– пой других учеников, расходившихся по своим комнатам.

– Джейсон так и не появился, – заметила Бриджит. – Может, нам проверить, как он?

– Или отправить к нему кротти? Или сначала найти его соседа по комнате Мигеля?

Элла просто не могла уехать на зимние каникулы, которые начинались через несколько недель, не поговорив с Джейсоном. Ей необходимо было знать, как он относится к чародеям и, конечно, – к ней.

Девочки шли длинными коридорами. Бриджит передернула плечами:

– Я хочу сказать ему, что сделала это не нарочно. В половине случаев я сама не понимаю, что у меня такое вывязывается.

Потолок у них над головами внезапно осветился, и в руки Эллы упало звездное письмо. Она торопливо сломала печать.

Элла и Бриджит переглянулись. Почему у Джейсона будут неприятности из-за вязаного квадратика Бриджит? Неужели он стыдится хоть какого-то, даже самого отдаленного отношения к чародейству? От одной мысли об этом Эллу замутило. Ведь он был ее другом!

– Скоро отбой. Через два часа погасят свет. Расходитесь, – звонко восклицали наставники.

Ученики первого и второго уровней спешили в свои комнаты. Элла и Бриджит тоже направились к башне «Гидра», но тут Эллу окликнул необычайн-директор Макдоналд.

Это прозвучало как гром среди ясного неба. Элла резко обернулась – у противоположного входа в холл стояли оба необычайн-директора.

– Мы можем поговорить с тобой наедине?

Все окружающие сразу повернули головы, разговоры умолкли.

– Я буду ждать тебя в комнате. – Бриджит ободряюще улыбнулась и умчалась в «Гидру».

Самые любопытные с интересом наблюдали за тем, как Элла подошла к необычайн-директорам. Макдоналд жестом предложил девочке последовать за ними.

– Мы хотим сделать несколько совместных гелиограмм на память о твоей учебе у нас.

– Хорошо, – ответила Элла.

– Конечно, мы пошлем один снимок твоим родителям. Мы постоянно с ними переписываемся, как и договаривались.

Необычайн-директор Ривера первой вошла в холл, где толпились десятки репортеров. Как только вошедших заметили, защелкали фотокамеры, ослепляя Эллу вспышками.

– Что случилось?

Эллу вытолкнули вперед.

– Просто приехали несколько местных журналистов из Бетельмора. Все так взволнованы тем, что ты здесь, Элла.

Необычайн-директор Макдоналд шагнул вперед, чтобы раздать указания, а необычайн-директор Ривера, забравшись на возвышение, приняла изящную позу.

– Тебе ведь нравится у нас, правда? – заботливо спросила она у Эллы. Папель пикадо подрагивало у нее на воротнике. – Мы ведь хорошо к тебе относимся?

– Да, – ответила Элла. Почему-то она была уверена, что на самом деле необычайн-директор Ривера не хочет услышать правду.

– Очень хорошо. На протяжении нашей истории многим сообществам пришлось работать над тем, чтобы приноровиться к необычайному образу жизни. Каждое сообщество сталкивалось со своими трудностями, но, по мере того как в наши ряды вливались всё новые группы, необычайное общество становилось все более дружелюбным и открытым. Мы надеемся, ты с нами согласна, и верим, что Арканум воплощает все самое лучшее, что есть в нашем обществе.

Снова щелчки и вспышки. Элла не очень понимала, зачем госпожа Ривера ей все это рассказывает.

Необычайн-директор Макдоналд подскочил к ним и встал слева от Эллы:

– Готова? Улыбнись пошире для репортеров вестибоксов, хорошо?

Элла кивнула и растянула губы в улыбке. Репортеры выкрикивали ее имя, просили посмотреть налево и направо, вверх и вниз, улыбнуться еще шире, скорчить рожицу, так что в конце концов у Эллы разболелись щеки. Она увидела, как репортеры быстро загрузили новый фильм в вестибоксы, отправив ее крошечное изображение во все концы необычайного мира.

– Как ты здесь поживаешь? – поинтересовался один журналист. – С уроками справляешься?

– Мне все очень нравится, – ответила Элла, стоя между улыбающимися необычайн-директорами.

Вопросы сыпались со всех сторон:

– На какой факультет пойдет чародеянка?

– Мечтаешь поскорее попасть на праздник Единения после Нового года? Ты ведь увидишь его впервые?

– Интересуешься Необычайными боями? Как ты думаешь, у тебя есть качества, необходимые победителю?

– Чувствуешь ли ты себя в безопасности? Даже несмотря на угрозы?

Элла от изумления приоткрыла рот.

– Угрозы? – Она вскинула глаза на Макдоналда. – Какие угрозы?

– На сегодня достаточно.

Необычайн-директор Ривера живо выставила репортеров за дверь, в ночной сумрак, но они продолжали прижимать фотоаппараты к оконным стеклам, пытаясь сделать еще несколько снимков. Тут подоспели дети звезд и роботы и повлекли всю толпу к Арканумской пристани.

Необычайн-директор Макдоналд улыбнулся Элле:

– Поболтаем немного перед тем, как ты побежишь спать?

Элла бросила взгляд туда, где располагались кабинеты необычайн-директоров. Ей не хотелось туда идти, ведь она ни в чем не провинилась. Но неприятное сосущее чувство внутри предвещало неприятности.

– Почему они спрашивали меня про угрозы?

– Речь сейчас не об этом, Элла. Мы не хотели напрасно тревожить тебя или твоих родителей. Всегда найдутся люди, желающие помешать переменам, – сказала госпожа Ривера. – Поверь мне, наш Институт – самое безопасное место на свете. Многие великие необычайны использовали свои чудеса, чтобы защитить его.

Элла опять не до конца поняла госпожу Риверу, но последовала за необычайн-директорами. Над их головами, как пчелы, жужжал рой воздушных фотошаров, которые безостановочно влетали в кабинет преподавателя, ответственного за дисциплину, и вылетали из него. Литые железные двери сами распахнулись перед необычайн-директором Макдоналдом. Элла остановилась:

– Я не хочу туда.

А вдруг кто-нибудь увидит ее и решит, что она совершила что-то дурное?

Необычайн-директора переглянулись между собой.

– Мы можем поговорить и в холле, – сказала госпожа Ривера. – Мы просто хотели убедиться, что тебе хорошо в Институте.

– У тебя появились друзья? – спросил необычайн-директор Макдоналд, теребя рыжую бороду.

– Да.

– Тебе нравятся уроки? Не только уроки твоей крестной?

Элла кивнула.

– Хорошо, хорошо. – Необычайн-директор Ривера поджала губы.

Макдоналд глубоко вдохнул:

– Нам нужно задать тебе вопрос… довольно неприятный, но, мы надеемся, ты нас поймешь.

Теплые карие глаза госпожи Риверы встретились с глазами Эллы.

– Мы тебя ни в чем не обвиняем и обязательно будем расспрашивать и других учеников, но дело в том, что у твоей бывшей соседки по комнате Самайры аль-Нави пропала лампа. Помнишь, она стояла у нее на тумбочке?

Вопрос удивил Эллу.

– Помню.

У нее вдруг быстрее забилось сердце. Что именно хотела узнать госпожа Ривера?

– Это семейная реликвия. Представляешь, как Самайра расстроилась? – вставил Макдоналд. – А ты больше не заходила в свою бывшую комнату в башне «Малая Медведица»?

– Нет, – проговорила Элла.

Необычайн-директора снова переглянулись.

– Точно?

Вопрос словно обжег Эллу. Ее щеки вспыхнули.

– Вы думаете, это я взяла?

За всю свою жизнь Элла стащила лишь кусочек сырого теста для печенья, когда бабуля на минуту отвернулась. Девочка отлично знала, в какую часть Подземного мира отправляются воры, и совершенно не желала там оказаться.

– Я не брала.

– В этом нет ничего страшного. Может, тебе просто стало интересно? Ведь мир необычайнов незнаком для тебя, ты только привыкаешь к его чудесам. – Бумажные животные в волосах госпожи Риверы улыбнулись Элле.

Но девочку уже охватил гнев. Ее затрясло.

– Я не брала!

Она бросилась вон из холла. Необычайн-директора что-то кричали ей вслед, но она мчалась так быстро, как могла, чтобы никто не увидел ее плачущей. Слезы застилали глаза, но Элла продолжала бежать.

Джиа стояла перед фейри-чайной «Видимое-невидимое». Скрытая в самом конце нижней улицы, чайная отличалась от обычных домов лишь цветком на двери. До того как необычайны стали заносчивыми и равнодушными, в каждом квартале Бетельмора имелись развлечения на любой вкус. Раньше необычайны любили повеселиться, но теперь, казалось, смех был под запретом. Может, это все из-за Джии?

Она взялась за дверной молоток, готовая ступить сквозь завесу и немного поразвлечься. Дверь открыла приземистая женщина, закутанная в какое-то рванье:

– Ты знаешь цену.

Джиа насыпала женщине полные ладони блестящих побрякушек и золотых стелл.

– Мило. – Расплывшись в беззубой улыбке, женщина пустила ее внутрь.

Джиа последовала за ней по длинному коридору. С каждым шагом женщина становилась все прекраснее. Светящаяся кожа, яркие глаза, изящно заостренные на концах ушки.

Им открылся зал: в уютных нишах на роскошных подушках сидели прелюбопытные гости. Мимо носились слуги. Одни скрывались за шелковыми экранами и раздвигали бумажные ширмы. Другие толкали перед собой сервировочные столики, заставленные вазочками с розовым фейри-кремом, хурмой и гранатами, медовыми круассанами и липкими шафрановыми кексами.

У Джии заурчало в животе и рот наполнился слюной: она уже много дней не ела как следует. Воздух наполнил густой аромат, от которого она сразу расслабилась.

– Чего нынче пожелаете? – Женщина провела ее в шикарный отдельный кабинет. – Омолаживающую процедуру? Или сыграете в азартную игру и испытаете судьбу? Или хотите забыть?

– Мне нужно вспомнить.

– А, тогда я знаю, как вам помочь.

Женщина сняла с ближайшего сервировочного столика круглый чайник и поставила перед Джией чашку. Едва из носика чайника полилась горячая серебристая жидкость, тонкий фарфор чашки начал менять цвет – на стенках расцвели крошечные нежно-розовые тюльпаны. Они закивали Джии, раскрыли лепестки, обвили ими изогнутую белоснежную ручку.

Джиа сделала глоток, ожидая, когда чай начнет действовать и позволит оживить в памяти ту ночь, когда она все потеряла. Ей предстояло вспомнить, как умер ее ребенок. Это был единственный способ проникнуть в семейный склеп.

Существование между жизнью и смертью в Картах смертельной судьбы притупило ее чувства, стерло остроту воспоминаний.

В глазах у Джии резко потемнело, и она позволила себе провалиться во мрак. Она снова была на сцене. Это было главное выступление в ее жизни. В уши ударил тошнотворный шум толпы… и треск ломающихся костей, когда она выдернула нити жизни из Финеаса Эстли.

Соперник вызвал ее на дуэль, желая показать миру необычайнов, кто из них лучший шпрехшталмейстер. Соревнование состояло из трех раундов, полных волшебства и чудес. Победитель получал состояние соперника – и славу. Джиа выиграла первый раунд, проиграла второй и боролась за третий.

Наблюдая за сценой, она словно переживала ее заново.

Постоянный смех Финеаса приводил ее в бешенство.

«Женщины не способны держать на себе все представление, веди отдельные зрелища. У твоего отца получалось лучше».

Злость вспыхнула в Джии с новой силой. Не в силах больше сдерживать свое чудо, она пробормотала запретное заклинание, и вырвавшаяся из нее вспышка разорвала противника пополам.

Кровь хлынула на зрителей, словно с небес пролилась красная краска. В первом ряду сидела мать Джии с ее крошечной дочерью. Белокурые волосы малышки стали алыми.

Визг и вопли толпы заглушили звон часов. Джиа оглянулась – стрелки показывали 9:22 вечера.

Она резко открыла глаза. Воспоминание было так свежо, что Джиа почти ощущала вкус крови на губах.

В этот раз она прольет еще больше крови.

Влетев в пустую башню Вкуса, Элла спряталась за одним из мягких диванчиков и сжала пальцами камею-чародею. Она уже готова была позвать родителей, но останавливала мысль о том, что, если вмешается мама, все станет еще хуже. Нет уж, Элла сама разберется со своими проблемами. Ну или хотя бы попробует это сделать.

Она смахнула слезы и попыталась успокоиться. В этот момент кто-то окликнул ее. Элла осторожно выглянула из укрытия – ей махал рукой Мастерджи Такур. Девочка вытерла лицо и встала.

– Вы тоже на меня сердитесь?

– Вовсе нет, – мягко ответил он. – Почему я должен сердиться?

Элла пожала плечами. Ей вспомнилась их последняя встреча.

– Необычайн-директор Макдоналд сказал, что ты расстроилась, и я пошел тебя искать. Ты не против?

Она покачала головой.

– Так что же случилось?

От его ласкового голоса Элла снова расплакалась:

– Они разговаривали со мной так, будто я сделала что-то… будто мне здесь не место. Почему?

– Ну конечно, твое место здесь. – Мастерджи Такур крепко обнял девочку. – И я могу это доказать. Пойдем со мной.

Положив руку Элле на плечо, он повел ее по коридору. За высокими окнами виднелись башни, украшенные каемками ноябрьского снега. Два небесных озера промерзли насквозь, стеклянно поблескивали три обледеневшие теплицы.

Они подошли к запретному лифту, и Элла снова ощутила уже знакомое притяжение. Она подумала, не сказать ли об этом Мастерджи Такуру, но решила, что не стоит.

А учитель опустил особую монетку в щель у входа. Едва они вошли, двери захлопнулись, и лифт помчался вниз, потом налево и направо. Этажи проносились мимо с такой скоростью, что у Эллы закружилась голова.

– Наш Институт можно назвать палимпсестом. Помнишь, я уже объяснял тебе это слово?

– Это когда по старому тексту пишут новый.

Элла много раз записывала это слово в тетрадь, ей нравилось, как оно звучит, нравилась сама идея того, что слова пишутся над или под другими словами.

– Очень хорошо. – Мастерджи Такур указал на окошко лифта: – Сердце Арканума спрятано глубоко.

Лифт остановился перед большой черной дверью.

КОМНАТА ОСНОВАТЕЛЕЙ.

Лифт уже пытался привезти сюда Эллу.

– Сюда. – Мастерджи Такур достал из кармана ключ.

Дверь отворилась со скрипом, за ней оказался небольшой холл с портретами во всю стену.

– Ух ты! – Элла снова почувствовала загадочное притяжение. – А что это за место?

– Отсюда начинался Арканумский институт. – Мастерджи Такур подошел к ближайшему портрету. – Раньше я часто сюда приходил. Пытался понять Основателей, их замыслы и устремления, когда они создавали это место.

Сердце Эллы забилось чаще. Притяжение усиливалось по мере того, как она обходила комнату, останавливаясь у каждого портрета.

– Чьи усы лучше? – Мастерджи Такур приблизил свое лицо с подрагивающими усами к изображению Луиса Вийяреаля. – Дома в Раджастане я обычно побеждал в соревновании.

– Конечно ваши. – Элла привстала на цыпочки, чтобы заглянуть в глаза Индиры Патель, и заметила три кинжала, спрятанные в ее волосах. – А Основатели ладили между собой?

– Их объединяла общая цель, но, конечно, были и разногласия. Чьим обычаям следовать? Чьи законы лучше? Нужно было найти компромисс, взять от каждого все самое лучшее и создать что-то новое… необычайное. – Мастерджи Такур прошел вперед. – Но ты еще не видела самую интересную часть.

Элла последовала за ним в шестиугольную комнату, где стояли круглый стол и пять стульев. Над столом зависли плотные, сияющие листы бумаги.

– Что это? – спросила девочка.

– Чертежи Арканума, – ответил Мастерджи Такур.

С бьющимся сердцем Элла шаг за шагом приблизилась к парящим чертежам. Широко раскрыв глаза, она следила за тем, как ежесекундно меняются и двигаются белоснежные линии на серо-голубом фоне. Тянулись ввысь башенки, скользили фуникулеры, каждый коридор вел во множество залов.

– Они похожи… – Элла растерянно оглянулась на Мастерджи Такура.

Его усы дрогнули, в глазах вспыхнули искорки, и Элла нашла в себе смелость договорить:

– На чародейные карты.

– Понимаешь, милая? Ты здесь не чужая…

Мастерджи вдруг поперхнулся и закашлялся так же ужасно, как в прошлый раз возле Арканумского Столпа. Элла в испуге бросилась к нему.

– Что с вами? Вам плохо?

Его глаза расширились. Выхватив из кармана носовой платок, Мастерджи Такур попытался закрыть рот. В горле у него что-то скрипело и хрипело, и Элле стало страшно. Учитель нащупал карман и достал оттуда ручку.

– Пойдемте в больницу! – схватилась за него Элла.

Мастерджи покачал головой и сложился пополам от кашля.

– Бумагу, – прохрипел он.

Элла кинулась искать чистую бумагу и наконец дрожащими руками достала из шкафчика листок. Мастерджи Такур начал писать, потом упал на колени. Элла в ужасе прижала руки к груди, ей казалось, у нее сейчас выскочит сердце.

Край его тюрбана намок от пота, ткань стремительно меняла цвет. Спазмы сжимали горло все сильнее, кашель становился громче. Учитель с трудом нацарапал на листке:

– Но… но… Я не понимаю! – пролепетала Элла. У нее уже набралась целая охапка вопросов, которые необходимо было обсудить.

Но Мастерджи Такур зашелся в приступе кашля. Девочка бросилась к внутреннему телефону, висевшему на стене. В ушах так шумело и сердце так грохотало, что она боялась не расслышать голос в трубке.

– Арканумский оператор, куда направить ваш звонок? – спросили на том конце провода.

Элла, задыхаясь, сообщила о том, что случилось с Мастерджи Такуром.

– Мы немедленно высылаем помощь.

Телефон смолк. Элла снова бросилась к Мастерджи Такуру. Его кашель усиливался с каждой минутой. Через несколько мгновений двери распахнулись, и в комнату стремительно вошли три врача. Элла узнала только одного – профессора Уинчестера. Он остановил на ней свой древний взгляд и поморщился.

– Митха! – произнес кто-то.

Мастерджи Такур быстро смял листок и незаметно сунул его Элле в карман, затем повалился на пол. Врачи подбежали к нему.

– Я доктор Чой. – Одна из женщин положила Элле руку на плечо. – С тобой все в порядке?

– Да, – пискнула девочка, не отрывая глаз от учителя.

Доктор Чой кивнула и поспешила к Мастерджи Такуру.

– Надеюсь, барышня, вы не совали свой нос в арканумские дела? – внимательно глядя на Эллу, спросил профессор Уинчестер.

Она принялась оправдываться, но к ней шагнула другая докторша:

– Ты ведь Элла? Пойдем со мной.

Элла нерешительно последовала за ней.

– Я доктор Слейд. – Рыжие волосы женщины были в беспорядке рассыпаны по плечам.

– Что случилось с Мастерджи Такуром? Он выздоровеет? – сбивчиво спрашивала Элла. – Что с ним?

Они вошли в запретный лифт. Доктор Слейд держала Эллу за плечо и молча смотрела на нее. Девочка все ждала, что доктор ответит ей, но та не произносила ни слова. Эллу затошнило.

Наконец двери лифта захлопнулись, и он поехал влево, а затем рванулся вверх.

– Что происходило до нашего прихода, Элла? – спросила доктор Слейд. – Что ты делала в комнате Основателей?

Элла незаметно сунула руку в карман мантии, где лежал смятый листок:

– Я была на экскурсии.

– В такой час? После отбоя? – Губы женщины сжались в тонкую линию. – Комната Основателей не место для учеников.

– Мастерджи Такур – мой руководитель.

Женщина впилась пальцами в ее плечо:

– Что он тебе сказал?

– Ничего.

Доктор Слейд уставилась девочке в глаза, словно пыталась прочитать ее мысли, но в конце концов отпустила плечо Эллы и отвернулась.

– Спокойной ночи, Элла, – проговорила она сквозь стиснутые зубы.

Девочка начала было отвечать, но что-то подсказало ей, что сейчас не до хороших манер, и, едва лифт остановился, она молча выскочила наружу.

Что имел в виду Мастерджи Такур? И как сюда попали чародеи?

Очевидно было одно: они вовсе не чужаки в Аркануме. Значит, и она здесь не чужая. Она такая же ученица, как все остальные дети.

Элла ощутила, как в груди разливается знакомое тепло. Это было ощущение дома.

Оставалось только разобраться, что здесь происходит.

Две недели спустя Элла шла по коридору к башне «Гидра», сжимая в руке камею-чародею и размышляя, не вызвать ли маму, чтобы рассказать о том, что случилось с Мастерджи Такуром. Она так и не поняла, что тогда произошло. Он не отвечал на звездные письма и не вел уроки. Необычайн-директор Ривера сказала, что у него очень сильная простуда, но Эллу мучили подозрения, и она не могла заставить себя поверить этому. Вот мама поняла бы, что делать и как помочь Мастерджи Такуру. Может быть, она пришлет заклинание, от которого ему сразу полегчает?

Элла обогнула ребят, которые вытаскивали из спален свои чудо-чемоданы. Неужели все уже уезжают на зимние каникулы? Элла вдруг поняла, что очень скучает по Джейсону. Как же ей хотелось поговорить с ним!

– Не бегай! – крикнул ей робот.

Но Элла не обратила на него внимания, она спешила к себе в комнату. Стремительно повернув за угол, девочка налетела на Клер, которая несла в руках вестибокс. Аппарат подлетел в воздух, упал и развалился.

– Зубы звезды! – Клер попыталась сложить обломки вместе. – Что ты наделала!

– Извини! – Элла подобрала рукоятку и разбившуюся лампочку. – Я тебя не видела.

– Блин, теперь придется просить папу прислать еще один. – Клер прижала к себе сломанный вестибокс. – Ну и разозлится же он!

– Скажи ему, что это из-за меня. Я заплачу, – виновато сказала Элла, чувствуя, как колотится сердце.

– У тебя хоть необычайные деньги-то есть? – Клер окинула ее взглядом от макушки до пяток.

Эти слова больно задели Эллу.

– Конечно.

– Папа их все равно не возьмет. Он не хочет, чтобы я даже разговаривала с тобой. Но про этот случай я ему расскажу.

Клер встала и ушла, а Элла, не особо задумываясь об ее угрозе, побежала дальше. В «Гидре» взлетела по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и ворвалась в комнату с криком: «Бриджит!»

Но расстроенная Бриджит была занята тем, что швырялась в Феста всем, что попадалось под руку.

– Что случилось? – Элла нырнула за ствол бутылочного дерева, уворачиваясь от летящих предметов.

– Оказывается, кое-кто за мной следил!

– Успокойся! – крикнул Фест, размахивая тряпичными ручками из-за кровати. – Это был не я!

– Что происходит? – сказала Элла. – Я думала, ты его простила.

С тех пор как Бриджит нашла гелиограмму своей бабушки, она сильно изменилась. Девочки допоздна слушали рассказы Феста. Бриджит стала внимательней вести себя на уроках, задавала вопросы о необычайнах и их чудесах. Казалось, она наконец начала привыкать к мысли о том, что ее место здесь.

Но сейчас подруга продолжала швыряться:

– Я думала, он говорит мне правду!

– Так оно и есть! – Фест замахал карточкой, показывая ее Элле.

Карточка была ярко-красная, как леденец, и то и дело вспыхивала, словно мигалка на полицейской машине. Сообщение об обязательной встрече.

Элла аккуратно вынула карточку из руки Феста, стараясь особо не приближаться. Она все еще опасалась говорящей куклы. Потом просмотрела сообщение.

Бриджит забегала по комнате:

– Значит, за мной следит мой похититель из детей звезд. Я его тоже в шкафу запру, честное слово.

– Дети звезд умеют менять размер, он легко проскользнет в щель под дверью, – сообщил Фест.

Бриджит метнула в него второй ботинок, но клоун ловко увернулся, сделав колесо, – только бубенчики на шляпе зазвенели.

– Ты опоздаешь, – сказала Элла.

– Я туда вообще не пойду.

– Надо пойти. – Элла положила руку подруге на плечо, и та вздрогнула, приходя в себя. – Я схожу с тобой.

– Но я не хочу!

– Если не пойдешь, у тебя могут отобрать спицы.

Глаза Бриджит наполнились слезами, и она торопливо их смахнула. Элла обняла ее.

Карточка побагровела, словно от злости.

– Надо пойти, – повторила Элла.

Бриджит вздохнула, потом оглянулась на Феста:

– Жди меня здесь.

Подруги мчались всю дорогу до башни Зрения, чтобы успеть в указанный срок. Когда они пробегали мимо лабораторий пророчеств, оттуда начали выходить ученики, обсуждая лунные прорицания. Пришлось их огибать, но Бриджит все же налетела на высокого парня старшего возраста.

– Смотри, куда идешь, штаны на лямках, – рявкнул он ей вслед.

– Тебе никогда не хотелось гаркнуть что-нибудь в ответ такому уроду? – недовольно пропыхтела Бриджит. – Заколдовать, чтобы он уменьшился? Если бы я могла сплести паутину, то закинула бы его туда, чтобы посмотреть, как он запищит.

Элла прыснула.

– Ты ведь можешь. Заколдовать, наказать, отправить в Подземный мир.

Элла поперхнулась смешком. В голове сразу всплыло бабушкино предупреждение: «Все, что начаровано злостью, вернется к тебе».

– Я не могу. Точнее, мне нельзя.

– А я бы сразу ко всем чертям отправила, если бы меня разозлили.

– Нам нельзя злиться, – ответила Элла.

– Я вот все время злюсь, – фыркнула Бриджит.

– Но тебе за это ничего не будет.

– О… – только и ответила Бриджит.

Девочки зашли в лифт и нажали на кнопку седьмого этажа.

Дверь кабинета профессора Карлссон светилась. На ее поверхности скакали серебряные олени и падали крошечные снежинки. Бриджит приподняла большой дверной молоток и громко постучала.

– Войдите!

Шагнув внутрь, подруги оказались в комнате, очень похожей на пещеру. Неровные коричневые стены сходились аркой над головой, на них тоже были нарисованы олени, а еще – тролли. Вокруг большого стола стояли ткацкие станки и самостоятельно ткали вышивки и одеяла. Повсюду высились башни из корзинок с шерстью и пряжей. Прялки сами собой пряли нити. А в кресле у стола спиной к двери покачивалась женщина.

– Профессор Карлссон… Это я, Бриджит Ибсен. – Девочка сделала шаг и оглянулась на подругу.

– И я, Элла Дюран, ее соседка по комнате. – Элла легонько подтолкнула Бриджит вперед.

Кресло развернулось к девочкам. Глаза сидящей в нем женщины были затуманены, зрачки потемнели, как грозовые тучи. Когда Бриджит вязала, у нее были такие же глаза. Вот и женщина тоже вязала. Клик-клик-клак – щелкали спицы. От этого знакомого звука Эллу пробрала дрожь.

– Секунду, девочки. Вселенная на связи.

Руки женщины двигались с такой скоростью, что Эллу замутило, – быстрее даже, чем у Бриджит. Вязаное полотно росло на глазах. Элла и Бриджит испуганно переглянулись.

Но наконец взгляд женщины прояснился, и тогда стало видно, что глаза у нее ярко-голубые.

– Ах да, Бриджит… и Элла, – улыбнулась она, опуская вязанье.

Бриджит протянула ей карточку. Женщина внимательно посмотрела на подруг:

– Я профессор Карлссон, работаю с учениками четвертого уровня, которые владеют чудом ясновидения. Но необычайн-директор Ривера попросила меня побеседовать с тобой, Бриджит. Ты можешь немножко рассказать о том, что вяжешь?

Бриджит переступила с ноги на ногу:

– Иногда у меня получаются всякие мелкие предсказания… ну, вроде… изображение того, что я буду делать на следующий день, или предупреждение, из-за чего я могу попасть в неприятности.

Элла была поражена. Ей и в голову не приходило, что вязаные квадратики Бриджит что-то означают.

– И давно ты это делаешь?

Бриджит набрала в грудь побольше воздуху и бросила взгляд на подругу. Та ободряюще улыбнулась.

– Я впадаю в оцепенение, как будто засыпаю с открытыми глазами. Никогда не знала, почему со мной такое происходит. Моя опекунша говорила, что я смастерила свои первые спицы из палочек, когда мне было пять лет, а вторые – из карандашей в семь лет. – Бриджит закусила нижнюю губу. – Иногда я вяжу даже во сне. Я всегда умела вязать. Это единственное, что у меня хорошо получается.

– Очень интересно. – Профессор Карлссон встала с крес– ла и подошла к девочкам, подол красной мантии необычайны волочился за ней по полу. – А ты знаешь, чтó вяжешь, в процессе работы? Или понимаешь, что получилось, только после того как закончишь вязать?

Бриджит так и подскочила:

– Откуда вы знаете? За мной кто-то следит! Я и сюда попала именно поэтому.

– Успокойся, дитя. Тебе нечего бояться. – Профессор Карлссон тихонько хмыкнула. – Похоже, тебе дано чудо ясновидения, которое проявляется в твоем вязанье.

– Это как? – изумленно вскинула брови Бриджит.

– Ты можешь видеть образы прошлого, настоящего и будущего, пока вяжешь. События, отпечатавшиеся на нитях Вселенной. Совсем как древние норны.

– Норны? – переспросила Элла.

– Это не имеет значения. Смысл в том, что Бриджит станет необычайной с даром Зрения. Это как раз мой факультет. Что ж, мы будем тебе рады. Глаза зрят в корень!

Бриджит смотрела на нее широко распахнутыми глазами. А у Эллы внутри кольнуло от неожиданной зависти.

– Можно взглянуть на твои работы? – спросила профессор Карлссон. – Говорят, ты сегодня довела профессора Бирден до белого каления? Приятно слышать.

Бриджит рассмеялась.

– Из-за чего она так взбесилась? – спросила Элла.

– У профессора Бирден пукательная проблема…

– Проблемы с метеоризмом. Лучше сказать так, – вставила профессор Карлссон.

– Я связала все бобы и горох, которые она так любит, а потом то, как у нее болит живот, – улыбнулась Бриджит. – Но я не нарочно. – Опустившись на колени, она выгребла из рюкзака кипу вязаных квадратиков и прямоугольников. – Но последнее время я постоянно вяжу и вяжу одно и то же. Женское лицо. Сама не знаю почему.

Профессор Карлссон принялась расправлять квадратики. На каждом было изображено лицо женщины в гриме клоунессы со странной недоброй улыбкой.

Элла много раз видела эту женщину на квадратиках и думала, что это какая-то знакомая Бриджит. Сейчас, когда это лицо оказалось так близко, ее охватили одновременно страх и любопытство.

– Ты знаешь, кто это? – Профессор Карлссон провела пальцами по нитям.

– Нет, – ответила Бриджит.

– Она плохая? – Элла вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть лицо.

Вязаный портрет был настолько четок, что, казалось, женщина вот-вот расхохочется им в лицо.

Профессор Карлссон озабоченно поджала губы:

– Меня больше волнует, почему ты все время вяжешь именно ее.

– Но кто же это? – растерянно спросила Бриджит.

– Джиа Тривелино, Дама Пик. Талантливая ученица, которая пошла по плохой дорожке. – Профессор Карлссон потерла ладони. – Прямо-таки совсем сбилась с пути. И не вернулась обратно.

– Я видела ее имя в книгах в библиотеке, – призналась Элла.

– Она сильно навредила нашей школе. И нашему обществу.

– А что она сделала? – спросила Бриджит.

– Неважно, – ответила профессор Карлссон. – Теперь она очень, очень далеко. Заперта в Картах. Там ей самое место. Не думайте об этом, не тревожьтесь.

– Но почему я ее вяжу? – спросила Бриджит.

– Я слышала, многие ребята вспоминают о Тузах после того, как… – Профессор Карлссон бросила взгляд на Эллу и не договорила. – Иногда образы западают в наше сознание, поскольку мы мастера Зрения. Все происходящее вокруг оставляет на нас свой отпечаток. Ее портрет – это какая-то ошибка.

Бриджит и Элла переглянулись.

– Ты очень талантлива. – Преподавательница похлопала Бриджит по плечу. – Буду рада видеть тебя на своих занятиях, когда перейдешь на четвертый уровень.

Эллу снова кольнула зависть. И Бриджит, и Джейсон уже знали свой факультет, понимали, кем станут, и только она все еще пыталась разобраться в себе. Но Элла тут же попыталась сдержать досаду и порадоваться за Бриджит.

По пути назад в «Гидру» она все гадала, почему Бриджит вяжет Джию.

– Может быть, ты увидела ее лицо в одной из библиотечных книг? Или заглянула в старый вестибокс.

– Я не видела ни того ни другого, – нахохлилась Бриджит. – И мне кажется, все это не к добру. Раньше я угадывала всякие мелочи… Цифры для мисс Мид, чтобы она выиграла в лотерею, будет ли завтра дождь, повезет ли мне завтра. Потом видения стали усложняться. Наверное, из-за этого меня и забрали сюда.

Элла взяла подругу за руку. Бриджит остановилась, у нее задрожали губы.

– Нет, правда, почему я ее все время вяжу? Я не верю тому, что сказала профессор Карлссон.

– Поедешь ко мне домой на зимние каникулы? – Элла сжала ладонь Бриджит. Она знала, что хорошо бы сперва спросить разрешения у мамы, но времени не было, а мама должна была понять. Ну, хотелось бы на это надеяться. – Мы во всем разберемся. Обещаю.

Через три недели Элла уже была дома в крепких бабушкиных руках.

– Ты больше не похожа на мою малышку, – сказала бабуля, сжавшая внучку в объятиях, едва та ступила за порог. – И пахнешь иначе. Слишком долго ты пробыла на небесах. Узнала там что-нибудь стоящее?

– Дай ей спокойно вздохнуть! – суетилась вокруг мама. – От пристани дорога неблизкая.

Бабушка глянула Элле через плечо:

– Кого это ты привезла с собой, детка?

Бриджит густо покраснела.

– Это моя подружка из школы. – Элла притянула Бриджит поближе, чтобы бабуля провела свой фирменный осмотр. – Бриджит, это моя бабушка.

Бабушка тут же прижала гостью к себе:

– Добро пожаловать!

У Бриджит глаза вылезли на лоб от удивления – и от радости тоже.

А Элла принялась осматривать их загородный дом в штате Миссисипи, где они обычно проводили Рождество. Здесь все по-прежнему было пронизано ощущением уюта, несмотря на некоторые изменения. Растения на окнах выросли, у одной из черных кошек родились котята. Серо-голубые обои на стенах заменили на голубовато-зеленые, на каминной полке появились новые святые из новоорлеанского дома, они радостно кричали Элле и хлопали в ладоши. С потолка свешивались защитные шары. Рождественские украшения уже расставили и разложили до ее приезда.

Сколько же всего она пропустила!

Пушистая ель переливалась золотым и алым, молитвенные свечи угнездились в веночках из остролиста, чулки над камином вертелись от радости, а под потолком теснились искусственные снежинки, готовые в любой момент посыпаться вниз.

– Элла! Элла!

Уинни пулей вылетела в холл и повисла у Эллы на шее. Сестренка подросла за это время, и ее косы теперь спускались до самой талии. Элла ощутила легчайший укол грусти. Ей так хотелось уехать, но, оказывается, дома без нее много чего успело произойти.

Уинни вдруг прекратила обниматься и уставилась на Бриджит:

– Кто это?

– Бриджит, моя подружка и соседка по комнате.

Бриджит помахала Уинни рукой.

– Но у тебя же было две соседки! – У сестренки от любопытства заблестели глаза.

– А сейчас мы с Бриджит вдвоем. И мне так нравится гораздо больше.

Но Уинни уже не слушала. Она подскочила к Бриджит, ахнула при виде Феста, схватила девочку за руку и потянула ее за собой.

– Мойте руки перед обедом, – велела бабушка. – И, Элла, убедись, что комната готова к приему гостьи.

Пока Уинни единолично развлекала Бриджит, Элла отправилась к себе в комнату. Открыв маленькую красную дверь, она увидела на пологе кровати Неряху Доббина – семейного домового. На одеяло тотчас посыпалась пыль.

– Ну вот, даже ночи не прошло, как я здесь, а ты уже набезобразничал, – с улыбкой сказала Элла, мысленно признавшись себе, что по Доббину она тоже немножечко скучала.

Он посмотрел на нее из-под нависших век, а потом взвыл так, что в комнате поднялась маленькая пыльная буря:

– Ты не Элла! Ты и пахнешь не так, как она. Ты кто-то другой. Где моя Элла?

– Тихо… Тихо! – закричала она, хотя всегда любила, когда Доббин возникал у нее в комнате и они начинали носиться друг за дружкой так, что пыль стояла столбом, а мама прибегала и ругалась.

Пуф-ф. Доббин растаял в воздухе.

Но она же ни капли не изменилась! Ну, ей так казалось.

И в комнате тоже все было по-старому. Никто не трогал безделушки на ночном столике, и копия Арканума по-прежнему парила над письменным столом, целая и невредимая. Никаких следов запретных вылазок Уинни.

Для Бриджит поставили раскладушку. Элла взбила подушки, заглянула в ванную комнату и повесила еще одно полотенце. Она хотела, чтобы Бриджит было уютно, чтобы ей здесь понравилось. Пусть знает, что чародеи добрые и чистоплотные.

Дверь распахнулась, и вбежала Уинни, волоча за собой Бриджит:

– А здесь ты будешь спать, хотя моя комната лучше!

– Отстань от нее, – сказала Элла сестренке.

– Все в порядке. – Бриджит улыбнулась сияющей Уинни.

– Бабушка велела готовиться к обеду. – Элла развернула Уинни лицом к двери. – Иди скорее умывайся. У тебя шоколадные усы.

– Бриджит дала мне шоколадную монету с изображением факультета. Ту, на которой глаз подмигивает.

Тут Элла закрыла дверь перед носом у сестры и заперла.

– Она очень милая. – Бриджит прошлась по комнате.

– И надоедливая.

Пока подруга осматривалась, Элла стояла, застыв от напряжения и гадая, нравится ли ей здесь.

– У тебя столько всего, – сказала Бриджит, плюхнувшись на раскладушку.

– Ага. – Элла не поняла, с осуждением это было сказано или с одобрением. – Мама называет меня барахольщицей.

– Мисс Мид не разрешала нам копить вещи. У нас были общие спальни, примерно как в Аркануме, только в одной комнате рядами стояло множество кроватей. И туалет один на всех. Но для меня мисс Мид сделала соту.

– Что?

Синие глаза Бриджит заблестели. Она подробно описала маленький, почти игрушечный домик на небольшом возвышении, имевший форму пчелиной соты и с чудесным видом на Нью-Йорк.

– Я скучаю по нему иногда. – Бриджит достала свои спицы, и Элла с изумлением заметила, что на них больше нет непонятных символов. – На что ты так уставилась?

– Твои спицы!

– Ну да, и что?

– Но… с них же сняли заклятие.

– Они сказали, что доверяют мне и разрешают поехать к тебе. – Бриджит отвела глаза. – Считают, что я не сбегу из твоего дома.

Элла стиснула пальцами край одеяла:

– Это ведь и правда так?

– Может быть. Пока не знаю. Отсюда до Нью-Йорка на скоростном поезде всего двадцать три часа. Я специально узнала.

Элла закусила нижнюю губу. Конечно, она огорчится, если Бриджит сбежит после того, как необычайны доверили Элле и ее родителям за ней смотреть. Но еще сильнее Элла расстроится из-за того, что они не будут на каникулах вместе болтать и она не увидит, как подруга то смеется, то хмурится, то морщит нос.

Уинни громко постучала и крикнула:

– Обедать! Бабушка сказала, что Бриджит может сесть рядом со мной!

Элла со вздохом открыла дверь и позволила Уинни отвести подругу в столовую. Люстра с наполовину прогоревшими свечами проливала на длинный стол теплый свет. В углу стояла еще одна большая рождественская ель.

– Садитесь, садитесь, – велела бабушка.

Стручок полез под стол в надежде, что ему перепадет кусочек курицы или случайно упавшая сосиска. При виде него Бриджит так и подскочила.

– Он не обидит, – успокоила ее бабушка. – Ласков, как большой котенок.

– Но он же аллигатор…

Бриджит осторожно села рядом с Уинни.

– Это просто Стручок, – подхватила Уинни. – А это Грено. – Она указала на лягушку, сидевшую в чайной чашке.

Бабушка согнала своего петуха Пеана со стола, тот недовольно кукарекнул.

– Спутники чародеев, да? – спросила Бриджит.

– Они самые, – довольно улыбнулась бабуля, и Элла затрепетала от гордости, что подруга помнит уроки крест– ной.

– Иди помоги маме и папе с едой. – Бабушка похлопала Эллу по руке. – Мне есть чем развлечь нашу гостью.

Элла поспешила на кухню, но замерла у порога, когда поняла, что родители спорят. Она затаилась и прислушалась.

– Элла стала другой, Себастьен, я чувствую. Искорка, которую мы так любим в ней, словно затуманилась. Я всегда была против этой школы, будто чувствовала, что она измучает мою девочку. – Мама упорно вытирала руки о фартук, хотя те были совершенно чистые. – Надо было ее предупредить.

У Эллы сразу подскочил пульс. Предупредить о чем? Где-то глубоко внутри нее зародился страх. До сих пор она не понимала, из-за чего ее родители все время спорили и ссорились. Оказывается, из-за Арканума. А Элла думала, что мама не хочет отпускать ее просто потому, что не любит перемен.

– И повесить на нее этот груз? Нет, любимая, пусть она радуется, пока все не выяснится само собой.

Папа потянулся к маме, но она отодвинулась от него.

В груди Эллы закипали тревога и любопытство. О чем это они?

– Эти люди там, наверху, разобьют ей сердце. Сожрут его. Они всегда считали себя лучше нас, лишь они колдовали правильно, а мы – нет. Как только у нас появилась звездная почта, на нее начали приходить угрозы. А ты сам знаешь, что случилось с нашей семьей. С моей сестрой-близняшкой. Она так и не вернулась домой после нашей поездки в Астрадам. Пропала, растворилась в воздухе, как и многие другие. – Мама скрестила руки на груди. – А мы сами, своими руками отправили нашу малышку в это львиное логово. Не надо было мне соглашаться. – У мамы задрожали губы. – Твой эксперимент плохо кончится. А я не хочу потерять ее, как потеряла Селесту.

Между родителями назревала гроза, и девочку сдавил страх.

На темной папиной коже отчетливо проявились морщинки.

– Чародейские общины под угрозой, Обриэль. Нужно что-то делать. Незначители сжигают все, что у нас есть. Они всегда так делали. Нам необходимо скрыться, и мы тоже заслуживаем спасения, возможности чаровать свободно и без страха. – Он прижал маму к себе, обнял и принялся укачивать, успокаивая. – Наши дети должны стать своими и в нашем, и в их мире. Только так они будут в безопасности. Они должны уметь выживать в обоих мирах.

Мама уронила голову папе на грудь и глубоко вздохнула:

– Скажи, что они ее не сломят. Я боюсь, что они никогда не примут ее как свою.

– Примут, – выскочила из укрытия Элла. – Со мной все будет хорошо.

Мама вздрогнула:

– Девочка моя, сколько раз я тебе говорила, что нельзя подслушивать и совать свой нос в разговоры взрослых?

Элла подбежала к маме и обняла ее изо всех сил:

– Я обещаю, со мной все будет в порядке. Мастерджи Такур сказал, что я сильная.

Элла давно хотела рассказать родителям о своем учителе, о чертежах Арканума и о том, что произошло с ней за это время, и, заговорив, она уже не могла остановиться, пока не выложила все, что знала.

Закончив, девочка жадно уставилась на маму – а вдруг та больше не разрешит ей вернуться в Арканум.

Но мама молчала, сжав губы, а папа мерил шагами кухню, хотя бабушка кричала из гостиной, чтобы несли обед, пока он не остыл.

– Я ничего не знаю о том, что до тебя в Аркануме бывали чародеи. – Папа погладил свою густую бороду. – Но мне известно, что у них там, наверху, много секретов. Обещаю заняться этим. Мы обязательно докопаемся до истины.

– Слишком много. – Мама погладила Эллу по щеке. – Мы просто хотим защитить тебя.

Элла вспомнила свой первый отъезд со Звездной пристани:

– Папа, а что было написано на тех плакатах, помнишь, когда я уезжала в школу?

– Неважно, – смутился он.

– Ты изменил эти надписи, да?

Папа поцеловал Эллу в лоб:

– Я сделал то, что положено делать папам. А теперь хватит об этом. Будем радоваться тому, что впереди у тебя несколько недель дома. Хорошо?

Элла кивнула.

– Тогда бери это блюдо и пойдем обедать.

Они отнесли в гостиную тарелки с угощением: жареного цыпленка с золотистой корочкой, дымящийся суп гамбо в фарфоровой супнице, фаршированные перцы, жареные устрицы, гарнир из морепродуктов, макароны с сыром, золотистый кукурузный хлеб и на десерт – порхающий торт «Колибри» из чародейной кондитерской.

– Эта еда не скачет по тарелке? – осведомилась Бриджит.

– Она лишь укрепляет тело и согревает душу, – рассмеялась бабушка.

Члены семьи принялись передавать друг другу блюда, папа шутил, и Бриджит смеялась вместе со всеми. Элла никогда не видела, чтобы она так широко улыбалась.

Ей очень хотелось верить, что теперь Бриджит останется.

После Рождества Бриджит совсем освоилась у Дюранов. Элле нравилось, что можно рассказывать друг другу страшные истории перед сном, вместе кормить цыплят – так получалось гораздо ловчее и аккуратнее, следить, чтобы кошки не забрались в курятник, и бродить по лесу, который начинался сразу за домом. Они составили целый список причин, почему Мастерджи Такур сунул ей записку и что она могла означать. Они даже несколько раз пытались отправлять Джейсону звездные письма в Целестиан, правда, на обычной, а не на почтовой бумаге необычайнов, но ответа не получили. И Бриджит тоже работала с мамой Эллы в чародейной мастерской.

Но все равно Эллу преследовала едва заметная тень сомнения. Каждое утро она просыпалась чуть свет, чтобы убедиться, что Бриджит спит рядом на раскладушке. Она проверяла, лежат ли вещи Бриджит в ящиках, которые были выделены специально для нее. Каждый день Элла спрашивала подругу, хорошо ли ей тут, почти уверенная, что в один из последних дней каникул проснется, а кровать Бриджит окажется пуста, потому что она снова сбежала.

Утром накануне Нового года, когда Бриджит еще спала, Элла прохаживалась перед семейной чародейной мастерской, набираясь смелости, чтобы прервать маму за ее утренней работой.

Дверь приоткрылась.

«Заходи, пока не протерла дырку в полу и не перебудила весь дом», – произнес мамин голос у Эллы в голове.

Она неуверенно шагнула внутрь, и перед ней раскинулась чародейная мастерская. Внутри было еще две двери. Проходя в одну, приветствовали живых, проходя в другую – мертвых. Потолок закрывал полог из Подземных растений. Цветы то выглядывали из-за листьев, то скрывались за ними, играя в прятки. На стенах висели деревянные шкафчики, полные сухих трав, необходимых для прорицания, и освященных свечей. Посреди комнаты стоял большой стол, накрытый фиолетовой скатертью, с восковой колонной в центре столешницы.

Мама смешивала травяные настои.

– Помоги мне, достань из шкафчика лапчатку. Смолотую в порошок, пожалуйста.

Элла принялась рыться в шкафчике, заглядывая в ящички с сушеными корнями и листьями, подписанные на латыни: trillium grandiflorum, viburnum, eugenia pimenta и еще множество других.

Она принесла маме лапчатку.

– Спасибо. – Мама чмокнула ее в лоб. – Ну давай, выкладывай, малышка. Не шарить же мне у тебя в голове.

– Ну мама! – возмутилась Элла.

– Так в чем дело? Тебе правда хорошо в Аркануме? Здесь, кроме нас, никого нет, так что можешь говорить честно. – Мама взяла руки Эллы и погрузила их в густой травяной настой. – Вымешивай как следует.

– Мне правда там хорошо. Честно, – сказала Элла. – Там здорово.

– Да что ты? – Мама легонько ухватила Эллу за нос. – Если дело не в Аркануме, тогда что тебя тревожит?

– Я беспокоюсь, – призналась девочка, водя руками в настое и разгоняя лепестки чароз, пока мама подсыпала порошок лапчатки. – Мастерджи Такур хотел мне что-то сообщить про чародеев и нашу историю. Я уверена.

– Это только одна часть головоломки. А какая вторая? Я тебя насквозь вижу. – Мама опустила свои руки в настой рядом с Эллой, и они начали размешивать вместе. – Ты перероешь все библиотеки, но узнаешь про чертежи, так что этот вопрос меня не волнует. Что еще?

– Бриджит, – прошептала Элла.

– Ты уже хочешь, чтобы она уехала? Но она очень милая и совсем нам не мешает.

– Нет, нет… Я не про это. Я боюсь, что она не вернется в Арканум.

– В каком смысле? – удивленно вскинула брови мама.

– Она ненавидит Институт. Не хочет быть необычайной. Хочет вернуться в Нью-Йорк… А я не хочу, чтобы она ушла. – Элла закусила губу, чтобы та не дрожала. – Не хочу, чтобы она сбежала.

– Невозможно удержать человека, малышка, как невозможно повернуть вспять прилив. Тем более если у человека такой сильный характер. Бриджит всегда будет идти своим путем… Так же, как и ты.

Элла стиснула зубы. Мама никогда не говорила ей то, что она хотела услышать. Но…

– Мне кажется, ты ее недооцениваешь. И себя тоже. Она меняется. Когда человек так долго был один, ему трудно сразу разобраться в людях и в том, как они к нему относятся, трудно им открыться. Но у Бриджит есть ты – самая лучшая из нас, верная и любящая. – Мама снова поцеловала Эллу в лоб. – Да и она тоже хорошая подруга.

Элла улыбнулась.

– Ну а теперь буди Бриджит. Собирайтесь и спускайтесь на кухню. Мы отправляемся сразу после завтрака. Уверена, наша сегодняшняя поездка запомнится всем надолго. Бриджит понравятся наш дом в Новом Орлеане и чародейская аптека.

Элла радостно помчалась будить Бриджит. Она подумала, не сообщить ли Риган о том, что они едут в Новый Орлеан, но вдруг засомневалась. А вдруг они с Бриджит друг другу не понравятся? Риган никогда еще не встречала необычайнов.

Наконец все проснулись, позавтракали и встали из-за стола.

– Куда мы? – спросила Бриджит.

– Скоро узнаешь.

Элла обожала эту семейную традицию – ездить в Новый Орлеан под Новый год.

Поднялась суета.

– Себастьен, ты ничего здесь не трогал? Я не вижу Луизианы. – Мама листала красную книгу «Сборник чародейных карт».

– Конечно нет, дорогая. Себе дороже выйдет, – хмыкнул папа.

– А долго ехать? – спросила Бриджит.

Уинни с хихиканьем взяла ее за руку своей маленькой ладошкой:

– Мы не поедем. Смешная ты.

Бриджит вопросительно посмотрела на Эллу, но та лишь улыбнулась.

– Если ехать на машине, это займет около трех часов, да и неохота связываться с незначительской полицией. – Бабушка дружески ущипнула Бриджит за щеку. – Сейчас все увидишь. – Она отлепила недостающую карту от одной из страниц и протянула маме. – Если бы это была змея, она бы тебя давно укусила. Не торопись. Поспешишь – людей насмешишь.

Мама Эллы поцеловала свою маму в щеку и разложила карту Луизианы на столе. На плотной чародейной бумаге замерцало изображение штата, очертаниями напоминающего ботинок, а на нем – большие города, сонные городки, селения. Над безопасными для посещения местами сияли крошечные полуденные солнышки, над опасными – красные закатные солнца. Мама взмахнула руками над картой, и та поднялась над столом. Ловко ухватив пальцами изображение Нового Орлеана, мама потянула вверх, увеличивая его: обведенные черным контуром маленькие движущиеся троллейбусы и красивые дома поднялись, подобно кукольным домикам.

– Сначала заглянем на площадь Конго. Мне надо забежать в аптеку, а потом уже домой, – сказала мама бабушке и папе.

– Все готовы? – Папа надел цилиндр.

– Как это работает? – Бриджит крепко сжала Феста.

– Ах да… наша сеть. Да-да. Моя двоюродная сестра еще не учила вас этому. – Мама достала из кармана подушечку, утыканную золотыми булавками, на каждой из которых было пропечатано имя одного из членов семьи. – Вчера вечером я сделала для тебя такую же. – Она вытянула булавку, на которой поблескивали имя и фамилия Бриджит. – Как только воткнешь ее в карту, сразу окажешься на нужном месте.

– Сначала немного похоже на американские горки, но ты быстро привыкнешь, – сказала Элла подруге.

– Но зачем это? – не поняла та.

– Жить среди незначителей не всегда было безопасно. Откровенно говоря, и сейчас небезопасно. Приходилось придумывать разные хитрости, спасибо чарованию. Благодаря нашей сети мы в любой момент можем исчезнуть до того, как на нас нападут. – Мама натянула перчатки, взяла подлетевшую сумочку. Потом выдала каждому его булавку и взяла свою. Подмигнула Элле и Бриджит. – Чемодан – в одну руку, булавку – в другую. Увидимся в Новом Орлеане, крошки.

– Все одновременно, – ответил папа, и каждый занес булавку острым концом над картой.

– Готова? – Элла взяла Бриджит под руку и глубоко вдохнула.

Они одновременно воткнули булавки и словно растворились. Казалось, что огромная океанская волна накрыла их с головой.

Когда Элла открыла глаза, они стояли на краю площади Конго в Новом Орлеане. Она обожала эти первые мгновения в городе, когда внутри все бурлило от волнения.

На площади кипела жизнь: музыканты играли на валторнах, кто-то танцевал. Мостовая была заполнена палатками предсказателей, и чародеи наперебой хвастались, у кого лучше чародейные карты таро; в лавочках предлагали горячие пончики, куски рождественского пирога волхвов, свежие чародейные конфеты и солнечные семечки со вкусом солнечного света.

Бриджит громко ахнула – это она увидела высящиеся у них за спиной Врата в Подземный мир и огромных смертбулей, наблюдавших за очередью желающих купить билет и войти. Люди склонялись над алтарями у лап смертбулей.

Папа поцеловал маму и пообещал не задерживаться по работе. Он шел по площади, и люди перед ним расступались. Бриджит широко распахнула глаза:

– Твой папа – известный человек?

– Типа того, – улыбнулась Элла, радуясь удивлению подруги.

Элла, Бриджит и Уинни неторопливо следовали за мамой и бабушкой мимо магазинов, сияющих праздничными огнями. На витринах чего только не было: волшебные шарфики на голову, которые сами красиво завязывались; летающие парики, то и дело взбивающие сами себя; последние модели рукочесок; зонтики, обещающие спасти от жары и духоты; расписные ноготки, спасающие от сглаза и проклятий, и много чего еще.

Пока Элла показывала все это Бриджит, бабушка отправилась с Уинни в магазин игрушек. Прохожие кивали девочкам, кто-то перешептывался, кто-то подходил перекинуться парой слов. Но Элле больше всего на свете хотелось встретиться с Риган.

– Привет, малышка Дюран, как живется в заоблачной школе? – Мистер Будро приподнял шляпу, прежде чем заскочить в Чародом Маккинли.

– Нормально, – улыбнулась Элла.

– Приятно видеть, что ты все еще похожа на нас, детка! – крикнула мисс Морроу, выглянув из своего салона красоты.

На редкость красивая женщина с алым зонтиком подошла к маме:

– Мадам Дюран, вы слышали? Это правда? То, что пишут в «Чародейных безделках».

Тонкие мамины черты исказила тревога.

– Что происходит? Мы были в отъезде. – Оглянувшись на девочек, она отвела знакомую в сторону.

Элла и Бриджит прижались носами к витрине с «Волшебными вкусностями Виталины», любуясь, как кружат за стеклом тортики «Колибри», пылают котелки с банановым фостером, кувыркаются снежки в сиропе, светится в баночках солнечный чай и золотятся бисквиты с медом и бурбоном. Потом Элла потащила Бриджит в чародейное креольское кафе-мороженое, где работники нажимали на рычаги, готовя ледяной десерт и озорные молочные коктейли, которые подавали с пралине, пирожными и кусками пеканового пирога.

Взяв по мороженому, девочки вышли и сели на скамейку. В парке ребята прыгали через двойную скакалку, подлетая чуть ли не до неба. У Бриджит разбегались глаза. Она рассматривала здания, людей, выходящих из чаробанка с горстями ярких монет и черных долларов.

– Посмотри на деревья! – Она указала на денежные деревья за спинами кассиров.

Элла всегда любила наблюдать, как их семейное дерево доставали из сейфа и подстригали, когда маме или папе нужно было снять деньги.

– Это же…

– Потрясающе, – договорила Элла.

– Ага. – Бриджит сжала ее руку.

– Слишком потрясающе, чтобы отсюда сбежать?

– Абсолютно.

Элла капнула мороженым на туфлю.

– Фу! – Она посмотрела вниз и не поверила своим глазам – малыш кротти уже все слизал. – Брауни, это ты? Как ты сюда попал?

– Джейсон! – Бриджит, вскочив со скамьи, крепко обняла внезапно подошедшего друга.

– Что ты здесь делаешь?

У Эллы все внутри сжалось. Сразу всплыл в памяти тот день в птичьем вольере. Вывязанный Бриджит квадратик с изображением семьи Джейсона, череп с чарозами у него на груди. Его лицо, когда он спешил за Беатрис. Неужели все это время Джейсон тайно ненавидел Эллу?

– Я тебя искал. Посылал тебе звездные письма. Ты их получила? – У него дрогнул голос.

– Мы только что приехали из Миссисипи. – Элла внимательно посмотрела на Джейсона. – У нас там нет звездного почтового ящика.

Джейсон подобрал кротти и сунул его в рюкзак. В незначительской одежде – худи, джинсах и кроссовках – он выглядел другим.

– Я приехал вместе с мамой. Чтобы вернуть смертбуля. – Он кивнул в сторону красивой женщины, беседующей с мамой Эллы.

– Это твоя мама? – поразилась Элла. – Откуда она знает мою маму?

Джейсон уставился себе под ноги:

– Она чародеянка.

У Эллы распахнулись глаза.

– И ты молчал? А я-то думала, что я там одна такая. – Ее захлестнули обида и гнев. – Так вот откуда у тебя смертбуль! Вот почему Бриджит вывязала у вас на мантиях черепа с чарозами!

Бриджит охнула.

– Я не мог сказать. Я поклялся молчать. Наша семья никому об этом не рассказывает. Мы прячем своих спутников. Никто из необычайнов ничего не знает. – Джейсон виновато посмотрел на Эллу, и его глаза наполнились слезами. – Извини.

– Так тот шмель в волосах твоей сестры?.. – почти вскрикнула Элла.

Джейсон смущенно кивнул.

Мгновение они стояли молча. У Эллы внутри, как сказала бы бабушка, все клокотало от злости. Ей хотелось наорать на Джейсона, поссориться с ним навсегда. У него же по щекам катились крупные, с горошину, слезы.

– Но я предупредил семью, что расскажу тебе. Хотя им это не понравилось.

Элла поперхнулась словами. Она вспомнила, как он все время нервничал и боялся, представила, как ему было трудно.

– Я пойму, если ты не захочешь больше со мной дружить. – По щекам Джейсона скатилось еще несколько слезинок, и Брауни уставился на Эллу большими печальными глазами.

Она, не выдержав, крепко обняла Джейсона. Неизвестно, как бы она себя повела, если бы пришлось хранить такую важную тайну, принадлежащую не только ей, но многим другим.

– Я…

И тут загудела сирена. Залаяли собаки, люди бросились врассыпную. На другом конце улицы появился папа, а мама подбежала к девочкам:

– Уходим, скорее, скорее.

На улицах появились хранители необычайнов со своими волками. Незначители шли мимо, ничего не замечая, как будто это были призраки. А вот все чародеи, как показалось Элле, затаили дыхание.

– Что происходит? – взяла ее за руку Бриджит.

Мама Джейсона уже тащила его в другую сторону. Они еле успели крикнуть друг другу «до свидания».

– Карты прорваны! – закричал мальчишка-газетчик. – Преступник вырвался на свободу! Обвиняют нас! Прячьтесь.

Элла похолодела от страха, чувствуя, как внутренности завязываются в узел. Все было очень, очень плохо.

Выглянув в высокое окно парома, Элла увидела Арканум. Его башни были запорошены снегом, а на растяжках сияли поздравления ученикам с Новым годом на всех языках, какие только можно вообразить. Два небесных озера промерзли и стали ледяными насквозь, и платформы, к которым приставали паромы, засыпало сверкающими на солнце снежинками. Элла взволнованно наблюдала, как приземляется их небесное судно, как останавливают вращение звездные звенья.

Дети звезд руководили высадкой.

– Паром продолжит путешествие через пятнадцать минут, – сообщил Овен, когда ученики выстроились в очередь на выход. – Ваши вещи заберут и развезут по комнатам. По новым правилам, в целях безопасности их проверят охранители. Не волнуйтесь. Соблюдайте очередность на лестнице.

У Эллы внутри все сжалось. Она приблизила лицо к стеклу, высматривая охранителей, и вспомнила записку, которую прислали им домой: «Если вам нечего прятать, нам нечего будет искать». Эти слова преследовали ее несколько дней. Но сейчас хотелось поскорее вернуться в свою уютную арканумскую комнату, а потом – поговорить с Мастерджи Такуром.

– Вы готовы? – улыбнулся Элле и Бриджит папа.

Бриджит кивнула:

– Спасибо за то, что приняли меня.

– Мы тебе всегда рады. – Папа приподнял цилиндр. – В любое время.

Бриджит встала.

– Встретимся в башне, – сказала она Элле.

– Хорошо. – Элла повернулась к отцу. – Папа, пока.

– Не так быстро, малышка, – ответил он. – Ты уверена, что хочешь вернуться в Институт?

– Да.

– А если я не готов тебя отпустить? – Папа слегка поднял руку, чтобы Элла могла прижаться к его боку.

Элла любила сидеть, угнездившись у папы под рукой. С ним всегда было тепло, как будто он проглотил солнце. Она прижалась к папе. Он взял ее ладонь:

– У тебя мамины руки.

– Нет, – возразила она.

Папа хмыкнул, и низкий смешок эхом отозвался у Эллы внутри.

– Такие же пальцы с веснушками около костяшек. Сильные руки, которые смогут много колдовать. То что надо для чарования. – Папа поцеловал ее в лоб. – Я хочу, чтобы ты была в безопасности, понимаешь? Слишком много всего происходит.

– Знаю.

– Побег из Карт смертельной судьбы перевернул с ног на голову мир необычайнов. И наш тоже. – Он пропустил бороду между пальцев.

После того как стало известно о побеге, родители усадили Эллу и Бриджит перед собой и объяснили, что все внимание сейчас приковано к чародейной общине. Элла не понимала, каким образом необычайны стали использовать свои карты в качестве тюрем, но в библиотечных книгах невозможно было найти ответы на подобные вопросы.

– Ты ведь знаешь, мама не хотела, чтобы ты возвращалась в Арканум после зимних каникул, но я думаю, ты справишься. Уверен, ты будешь в хороших руках – руках своей крестной и своего любимого учителя Мастерджи Такура. Из-за того, что сейчас происходит, – папа понизил голос, – мама и бабушка будут постоянно нервничать. Не давай им лишних поводов для волнения. Ты должна быть в безопасности. Договорились?

– Я буду. Обещаю. – Элла натягивала перчатки. – А ты что-нибудь знаешь про эту женщину, которая сбежала… Джию Тривелино?

Папин взгляд смягчился.

– Только то, что она сделала что-то непростительное и была когда-то самой знаменитой цирковой артисткой в мире необычайнов.

У Эллы в голове завертелись десятки мыслей.

– О чем задумалась? – Папа ухватил ее за нос.

– Так, ни о чем.

Папа снова сжал ее ладонь:

– Обещай еще раз, что будешь в безопасности.

Элла кивнула.

– Ты моя малышка, и я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Элла покрепче прижалась к папе и принялась водить пальцем по сложным чародейным узорам, обвивающим его руки.

– Твоя малышка – Уинни.

– Ты мой первенец. – Папа приподнял ее лицо за подбородок, заглянул ей в глаза своими темно-карими глазами. – Обращай внимание на то, что происходит вокруг. Смотри по сторонам и оглядывайся. Помни, что и у стен есть глаза и уши. – Он легонько придавил ее кончик носа. – И придерживай свое любопытство.

Элла поцеловала его в щеку.

– Обещаю, – прошептала она. – Все будет хорошо.

Почему-то у нее было такое чувство, будто она солгала.

Соскочив с парома, Элла успела пристроиться в самый хвост очереди, проходящей через главные ворота в холл. Над головами скользили сияющие огнями и новогодними звездами фуникулеры в снежных шапках. Внутри было не протолкнуться от счастливых учеников, спешащих в свои башни. Элла встала в очередь на фуникулеры, подписанные «Башни “Малая Медведица” и “Гидра”».

Девочки в вагоне суетились, занимая плюшевые сиденья.

– Рассаживайтесь по местам. Пристегивайтесь, – распоряжался робот.

Элле двинулась по проходу, ища взглядом Бриджит. При виде нее другие девочки первого уровня торопливо ставили сумки и рюкзаки на свободные места или сами быстро сдвигались на край, чтобы Элла не села рядом. Чем дальше она шла, тем сильнее у нее внутри все сжималось. Если она не найдет свободное место, ей придется покинуть фуникулер и идти пешком или ждать следующего.

– Прошу всех сесть, – объявил робот. – Через тридцать секунд отправляемся.

Элла попыталась присесть рядом с девочкой по имени Ильза.

– Сюда нельзя, – сказала та.

– Место свободно, – ответила Элла.

– Не садись на Уолтера.

– На кого?

– Он кобольд… невидимый. Страшно расстраивается, когда люди его не замечают, поэтому тебе нельзя здесь сидеть.

Через ряд послышались смешки.

– Люди готовы сидеть с любыми монстрами, лишь бы не с тобой, – бросила Абина, поглаживая тарантула, примостившегося у нее на ладони. – Не везет тебе.

Элла стиснула зубы.

– Мне это по собственному опыту известно, – вставила Лянь. – Пришлось в каникулы посетить храм в Шанхае, чтобы очиститься после того, как ты переночевала в нашей комнате.

– Очищаться приходится после мерзкого запаха у тебя изо рта, – донесся голос из конца вагона.

Элла вскинула голову. Бриджит! Она улыбнулась подруге.

– А тебя вообще никто не спрашивал, – оглянулась назад Клер. – Странно, что ты еще здесь. Я думала, вылетела за неуспеваемость. Видела я твои отметки, это же ужас. Хуже, чем ужас. Просто жуть.

– Ну да, как твое лицо, – мигом парировала Бриджит.

– Как ты смеешь? – возмутилась Лянь.

Она, Абина и Клер вскочили, как будто собрались драться.

– Займите свои места! – завопил робот.

Элла плюхнулась рядом с Бриджит, фуникулер тут же дернулся и тронулся с места. Все три девочки попадали на пол, а Элла и Бриджит расхохотались.

Абина, чертыхаясь, ползала по проходу, ища тарантула. Лянь торопливо поправляла сбившуюся прическу и одновременно пыталась успокоить разволновавшуюся собаку фу. Клер одергивала мантию с таким видом, словно ничего не произошло, но все трое кидали злобные взгляды на Эллу и Бриджит, которых это только больше смешило.

Фуникулер понесся по блестящим канатам сквозь Институт, направляясь к башням первого уровня.

– Спасибо, – сказала Элла подруге.

– Пустяки. Они меня выбесили.

Всю дорогу Элла и Бриджит шептались, представляя, какие пакости можно было бы подстроить тройке зловредных девчонок. Сунуть лягушек в кровать, навести несмываемый жирный блеск на волосы, отправить ночью Феста попугать их.

Элла улыбалась – она была рада, что вернулась.

Едва разобрав вещи, Элла сразу помчалась в башню Вкуса, в кабинет Мастерджи Такура. Из сладких воздушных шаров сыпались сахарные снежинки, но девочка ни разу не остановилась и не высунула язык, чтобы попробовать несколько штук. Ее переполняли вопросы, и она крепко сжимала пригласительную карточку и тетрадь. Впереди уже переливалась павлиньей синевой дверь кабинета.

– Мастерджи Такур, – позвала Элла, подбегая.

На прикрепленной к двери табличке замелькали сообщения:

«МАСТЕРДЖИ ТАКУР ВЫНУЖДЕН ПРОДЛИТЬ СВОИ КАНИКУЛЫ. ЕГО ЗАНЯТИЯ ВРЕМЕННО БУДЕТ ВЕСТИ ПРОФЕССОР АЛУВАЛИЯ В ЛАБОРАТОРИИ ВКУСА НА ЧЕТВЕРТОМ ЭТАЖЕ. СО ВСЕМИ ВОПРОСАМИ, ПОЖАЛУЙСТА, ОБРАЩАЙТЕСЬ К НЕОБЫЧАЙН-ДИРЕКТОРУ РИВЕРЕ. ДОБРОЙ НЕОБЫЧАЙНОСТИ И СЧАСТЛИВОГО НОВОГО ГОДА».

– Продлить каникулы? – Элла попыталась открыть дверь.

Ручка не поворачивалась.

Что-то было не так. Эллу охватило беспокойство.

Появился робот.

– Требуется помощь? У тебя неприятности?

– Нет, все в порядке, – ответила девочка.

– У тебя ускорен пульс и увеличено потоотделение. Высокий адреналин. Все это показатели стресса, – проговорил робот. – Может быть, подойдешь к медсестре Пикс? Или к кому-то из нашего уважаемого руководства?

Элла нервно сглотнула. В голове у нее шумело, как в бутылке с газировкой, которую хорошенько встряхнули; она никак не могла взять себя в руки и придумать что-нибудь, чтобы отделаться от робота.

– Элла! Ты меня дождалась, вот спасибо!

По коридору шел ученик первого уровня и нес круглый аквариум, над которым, точно зонтик, была закреплена лупа. В аквариуме светилось странное растение. Элла почти не знала этого мальчика.

– Нас обоих пригласили на встречу.

Элла кивала, делая вид, что и правда ждала его… пока робот не отошел, а после этого сказала:

– Спасибо.

– На здоровье. Я Бекс. – У мальчика были кудрявый ирокез и золотистая веснушчатая кожа. В уголках глаз были нарисованы маленькие радуги.

– Элла.

– Знаю, – улыбнулся Бекс.

– Да, конечно, – смутилась Элла. – Спасибо за помощь.

– Я поднимался по лестнице и тут услышал, что к тебе вяжется робот. – Бекс пробежал глазами записку на двери, потом показал Элле свою карточку с приглашением. – На самом деле я тоже пришел на встречу с Мастерджи Такуром.

– Но почему же он прислал нам приглашения, а сам не пришел? – Элла прижала ухо к двери.

– Это странно. Мы работаем над особым проектом. Я пытаюсь заново вырастить солнечную специю, благодаря которой песчаные драконы должны вернуться на свою родину. На этой неделе пора извлекать семена, и он знает об этом, – озадаченно произнес Бекс. – У нас очень жесткий календарь посадок.

– А что это за аквариум? – Элла подошла ближе.

– Это виварий, в нем удобно все выращивать.

– У тебя дома есть песчаные драконы?

– В Дубае, это незначительский город, вроде твоего.

В этот момент из лифта выскочила необычайн-директор Ривера:

– Так и знала, что вы двое первыми примчитесь к нашему господину Мастерджи Такуру.

При виде нее Элла внутренне поежилась – обида после обвинения в воровстве так и не прошла, и теперь девочка не знала, как относиться к госпоже Ривере.

Бекс показал подрагивающий конверт звездной почты:

– Он прислал нам приглашения.

Элла прижала к груди тетрадку с вопросами.

– Обещаю, вы будете первыми, кто узнает о его возвращении. Похоже, вы его любимые ученики в этом году… Хотя, конечно, в Институте не бывает любимчиков, – пошутила необычайн-директор.

Элла пытливо посмотрела в глаза госпоже Ривере, пытаясь понять, что же та недоговаривает. Девочка ей больше не доверяла.

– Он никогда не пропускает встречи.

– Такое может случиться с каждым, даже с лучшим из нас, и не стоит его в этом упрекать, Элла. Иногда каникулы затягиваются. Скажите лучше, вы уже пробовали снег? В этом году он особенно вкусный. Гораздо слаще обычного.

Необычайн-директор Ривера шагнула под сладкие шары и открыла рот, как птенец, ловя снежинки языком. Бекс подозрительно прищурился.

– Давайте немного пройдемся.

Необычайн-директор Ривера пошла впереди – по коридору башни Вкуса, вниз по лестнице, постукивая тростью по ступенькам и болтая без остановки. Сначала о том, что бассейны с соленой водой все еще открыты, и профессор Вайниколо скоро покажет всем новые доски для серфинга. Потом – о том, что закончились бланки пропусков на ближайшую звездную экспедицию. Но Элла думала только про Мастерджи Такура.

Они остановились в холле, коридоры из которого вели в башни общежитий.

– Отдохните оба. Через несколько часов вас ждет праздник Единения, а завтра с утра пораньше уже начнутся занятия.

И необычайн-директор Ривера ушла.

– Ты ей веришь? – спросила Элла, когда та скрылась из виду.

– Конечно нет, – улыбнулся Бекс.

– Что же делать? – Эллу снова охватил страх.

– Продолжим посылать звездные письма и держать ухо востро. Я хожу мимо его кабинета каждый день. Скажу тебе, если что-нибудь узнаю.

Элла и Бекс вместе пересекли холл.

– Ты живешь в башне «Заяц» или «Малая Медведица»? – спросила Элла. – Мой друг Джейсон из «Зайца». Можешь его позвать?

– Я живу в «Химере». – Бекс показал налево.

Элла вытянула шею. Она никогда не слышала о такой башне.

– Но там ничего нет.

– Ее находят только те, кому нужно, – сказал Бекс. – Встретимся на празднике Единения.

Он прошел вперед и как будто в воздухе растворился. Теперь у Эллы появилось еще больше вопросов.

★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Джейсон, Мастерджи Такура не было в кабинете. Нам нужно поговорить. Найдешь нас с Бриджит перед праздником Единения?

Элла

Холлы были украшены лунными декорациями, все желали друг другу счастливого Единения и доброй необычайности. Элла и Бриджит заняли очередь, чтобы войти в главный зал, где вот-вот должно было начаться празднование. В Институте царило радостное волнение, но… повсюду расхаживали охранители. Они караулили на каждом углу, и Элла прилагала особые усилия, чтобы не встретиться с ними глазами. Некоторые ребята, склонившись над вестибоксами, медленно прокручивали рукоять и внимательно вчитывались в новости о Картах смертельной судьбы и сбежавшей преступнице.

Элла старалась смотреть только вперед, не обращая внимания на чужие взгляды.

– Первый уровень, проходите сюда. Праздник вот-вот начнется, – поторапливал необычайн-директор Макдоналд.

– Ты нашла Мастерджи Такура? – шепнула Бриджит Элле на ухо, прикрывая рот ладонью.

– Его не было в кабинете, и я уверена, что необычайн-директор Ривера обманула меня насчет него.

Бриджит вопросительно вскинула бровь:

– Что будешь делать?

– Расследовать, – решительно ответила Элла. – Я уже написала письмо Джейсону.

– Я тебе помогу.

Остальные ученики первого уровня оживленно обсуждали, как пройдет праздник. Одни считали, что будет просто вкусное угощение, другие говорили, что старшие уровни покажут свои чудеса, а кое-кто уверял, что все получат подарки. Элле очень хотелось присоединиться к общему радостному волнению, но, каждый раз, как она нащупывала в кармане звездное письмо Мастерджи Такура, ее охватывало чувство, будто что-то идет не так.

Подругам помешала Клер.

– Смотрите, куда идете, – рявкнула она. – Кстати, я получила твою записочку, Элла. Ты мне за нее еще ответишь.

– Что? – не поняла Элла.

Клер закинула волосы за спину и крикнула Лянь:

– Я не собираюсь опаздывать только из-за того, что Абина не может сделать себе прическу. Я хочу сидеть на самых лучших местах.

Элла остановилась. О какой еще записочке говорила Клер?

– Придется Абине идти на праздник в ужасном виде. Но мне по барабану. Я еще злюсь на нее за то, что она не поехала с нами в Бетельмор за покупками. – Клер пошла дальше.

У Эллы екнуло сердце. Она сама не знала, почему ей так важно узнать, что с Абиной.

– Дождись Джейсона, ладно? Займите мне место. Я скоро.

– Ты куда? – окликнула ее Бриджит.

Но Элла уже бежала к спальням. Она проскочила в «Малую Медведицу» следом за другой ученицей. В гостиной все было так же, как в самый первый день, – уютные желтые кресла, созвездие Малой Медведицы, разгуливающее по потолку. Девочка торопливо взбежала по винтовой лестнице и почти сразу услышала всхлипывания, доносящиеся из комнаты Абины.

– Абина, – тихо позвала Элла.

Нет ответа.

Элла постучала. Дверь приоткрылась, и Абина свирепо сверкнула на нее глазами из полумрака.

– Убирайся, – заорала она.

– У тебя все в порядке?

По щекам Абины текли огромные слезы.

– Мне не нужна твоя помощь.

– Почему ты плачешь? – спросила Элла.

У Абины задрожали губы, и слезы брызнули с новой силой.

– Мои рукочески сломались. У меня не получается сделать такую прическу, которую велит мама, а сестра уже ушла на праздник Единения и не может мне помочь.

Абина нерешительно открыла дверь пошире, позволив Элле войти. Ее голова была обвязана красивым узорным шарфом – Элла точно так же обматывала голову перед сном. Вместо полога над кроватью была натянута яркая ткань из Ганы, а на тумбочке стоял стеклянный террариум. Внутри, возле крошечного водоема, у которого росла трава и лежали ветки, сидел толстый паук Абины.

Сломанные рукочески безостановочно двигались по кругу, сжимая и разжимая темно-коричневые пальцы.

– Не знаю, что с ними случилось. – Абина скрестила руки на груди.

Элла взяла рукочески и пощекотала им ладони, как обычно делала мама. Кулаки сжались и разжались, пытаясь вырваться из Эллиных рук.

– Не думала, что у тебя тоже такие есть, – заметила Абина.

– Конечно. – Элла бросила на нее удивленный взгляд. – У нас одинаковый тип волос.

Абина окинула взглядом мелкие кудри Эллы.

– Ну да… это единственное, что у нас есть общего с чародеями, – пробормотала она.

Элла закатила глаза:

– У нас гораздо больше общего, чем ты думаешь.

Абина поджала губы.

– Бабушка говорит, мы родственники, разделенные водой, временем и разным жизненным опытом.

Абина уставилась на свое одеяло:

– Я знаю о том, что было, и все такое. Просто это…

– Другое, – договорила Элла.

Она по очереди распрямила пальцы каждой рукочески и принялась массировать обе ладони, пока они не включились заново. После этого девочка достала флакон с кокосовым маслом из парикмахерского набора Абины и брызнула несколько капель на длинные пальцы рукочесок – теперь они снова были готовы к работе.

– Вот и все! – Элла радостно улыбнулась Абине.

Абина почти улыбнулась в ответ, но сдержалась и принялась разматывать шарф.

– Можешь меня не ждать.

– Мне не хочется заходить в зал одной, – ответила Элла.

– Мне тоже, – призналась Абина.

Элла присела за письменный стол, ожидая, пока рукочески заплетут волосы Абины в украшенные бусинами ряды косичек. Разговор тянулся, как тесто для пампушек-бенье, которое то поднимается, то опадает, превращаясь во что-то совсем новое. Элла поближе рассмотрела паука-хранителя Кваку, узнала о том, как семья Абины ездит в Аккру, покидая Астрадам. А сама Элла рассказала про свой дом в Новом Орлеане и бабушкин загородный дом в Миссисипи. Она узнала о чудесах с тканями, которые творила мама Абины, и об оживающих платьях в ее магазине.

– Как красиво тебе уложили волосы! – Элла восхитилась зигзагами косичек с блестящими бусинами.

– Э-э, спасибо. – Абина разгладила мантию. – Ну что, пошли?

Они побежали в главный зал. Уже в дверях Абина остановила Эллу:

– В общем, спасибо за помощь и вообще. Я знаю, что вела себя… ну…

– На здоровье, – ответила Элла.

Может быть, теперь их отношения хоть немного изменятся?

Девочки проскользнули в зал в тот момент, когда необычайн-директор Макдоналд рассказывал о важности и значимости необычайного праздника Единения.

– …Жертву. Они захотели жить все вместе в безопасности. И каждый год мы вспоминаем об этом. Сегодня исполняется двести девяносто девять лет с тех пор, как было принято такое решение. А в следующем году состоится трехсотлетний юбилей этого знаменательного события. Наши предки съехались сюда со всех концов света, и у всех были свои традиции, – говорил необычайн-директор Макдоналд. – Теперь мы собираемся в январское полнолуние, которое еще называют волчьей луной, чтобы почтить память о тех днях. Волк – удачливое животное, которое всегда адаптируется к холодной зиме. Мы как волки. Мы изменились и научились обходиться без незначителей. Теперь все люди с магическими способностями живут отдельно от них в мире и согласии.

Все преподаватели-необычайны дружно захлопали.

– А теперь к столу!

– Счастливого Единения!

Необычайн-директор Ривера подала знак детям звезд, и они начали разносить угощение.

– Счастливого Единения! – отозвался зал, и все захлопали, когда по проходам покатились тележки с едой.

Элла быстро нашла Бриджит и Джейсона и уселась на место, которое они для нее заняли.

– Где ты была? – спросил Джейсон.

– Абине требовалась помощь. – Элла потянулась за смеющейся самосой.

– Не знаю, с чего ты о ней так заботишься, – насупилась Бриджит. – Она тебе помогать не стала бы.

– Да, но это ничего.

Элла и сама не совсем понимала, зачем кинулась выручать Абину. Может быть, в глубине души ей хотелось когда-нибудь с ней подружиться. Ну или хотя бы перестать враждовать.

Бриджит откусила поющий пирожок и поспешно прикрыла его салфеткой, когда тот принялся напевать мелодию регги.

– Терпеть не могу здешнюю еду! Может, твоя бабуля пришлет нам что-нибудь из своей стряпни?

Элла рассмеялась, потом, наклонившись к друзьям, прошептала:

– К делу: нам надо отыскать Мастерджи Такура. Он пытался рассказать мне что-то про… – Она огляделась, желая убедиться, что их никто не подслушивает. – Про Арканум и после этого сразу пропал. А необычайн-директор Ривера не говорит правду.

– Я ей не доверяю, – хмуро вставила Бриджит.

– Ты никому не доверяешь, – промычал Джейсон, набив рот ликующей лапшой. Лапшинки тут же взволнованно полезли наружу из уголков его рта.

– Ну да, ты прав. Но они все время врут и при этом делают вид, что все прекрасно, хотя мы знаем, что это не так. – Бриджит воинственно стиснула челюсти.

У Эллы внутри все затрепыхалось.

– Да, как в тот раз, когда необычайн-директора Ривера и Макдоналд расспрашивали меня о пропавшей лампе Самайры, а я уже тысячу лет не жила в той комнате. При чем здесь я? Было так обидно.

– Может, поговорить с твоими родителями? Или с мадам Баптистой? – вытаращил глаза Джейсон.

– Мама Эллы мигом заберет ее отсюда, – возразила Бриджит. – Я слышала, как она говорила, что ненавидит города необычайнов.

Только тут до Эллы дошло. Она представила, что скажут родители, и без того взволнованные и расстроенные происходящим, если она устроит спасательную операцию с помощью чародейских заклинаний. И это сейчас, когда все чародеи находятся под подозрением. Элла не могла ни к кому обратиться за помощью – ее сразу увезут домой. Папа радовался, что в Аркануме за Эллой присматривают Мастерджи Такур и крестная. Как он себя поведет, если узнает, что Мастерджи Такур бесследно исчез?

– А вдруг он и правда на отдыхе? Давайте сначала попробуем после праздника послать ему еще одно звездное письмо. Он ведь ответил тебе во время каникул, может, и теперь ответит, – сказал Джейсон.

– По-моему, нам надо снова сходить к нему в кабинет, – заявил Бриджит.

– Оба предложения хорошие.

Элла достала из рюкзака почтовый бланк и быстренько набросала письмо.

После этого ей стало немного легче. Она чувствовала, что сделала хоть что-то. Элла глубоко вдохнула и спрятала письмо в карман, чтобы отправить после праздника.

Тут подкатили тележки с десертами, и она набрала сладкого больше, чем помещалось в животе, – бомбическое бланманже, которое надо успеть съесть раньше, чем оно с треском взорвется; гогочущий гулаб джамун; приплясывающие развеселые ромовые бабы; любопытные мадленки, которые так и норовили сунуть нос в карман или рюкзак.

После праздника Элла Бриджит и Джейсон направились к себе.

– Подождите, я отправлю письмо.

Элла бросила конверт в ближайший звездный почтовый ящик и, как всегда, подумала, насколько он интереснее, чем обычные синие ящики, висящие на улицах Нового Орлеана. Парящий в воздухе ящик качнулся влево, потом вправо и ярко вспыхнул, наклеив марку и проглотив конверт. Теперь письмо должно было отправиться прямо на Звездпочтамт.

– Надеюсь, мы скоро получим ответ, – сказала Элла, подходя к друзьям.

– Обязательно, – уверил Джейсон.

– Конечно, – подтвердила Бриджит.

Но тут почтовый ящик снова вспыхнул и странно звякнул. Элла стремительно обернулась – казалось, он побледнел, а затем вдруг выплюнул конверт. Девочка рванулась вперед, чтобы поймать письмо прежде, чем оно упадет на пол.

На имени Мастерджи Такура стоял жирный черный штамп: «Возвращено отправителю».

У Эллы упало сердце. Что это значило?

Застыв посреди холла, Элла, Джейсон и Бриджит не могли оторвать глаз от больших черных букв: «Возвращено отправителю».

– Может, конверт неправильно подписан? – Бриджит взяла письмо у подруги и подняла к свету.

– Или почтовый ящик сломался? – Джейсон окинул его взглядом.

У Эллы дрожали руки.

– Наверное, с Мастерджи Такуром случилось что-то нехорошее.

– Погоди, не спеши! – вскинул ладони Джейсон. – Еще ничего не ясно.

– «Возвращено отправителю» означает, что они не могут его найти…

– Дети, пора расходиться. Скоро отбой. – Зам Набокова обходила холлы, отправляя всех по комнатам.

– Но у нас срочное…

Зам Набокова направилась к ним, и Элла поперхнулась словами. На даме было короткое старомодное пальто, из-под которого выглядывало длинное черное платье. При каждом шаге подол покачивался подобно колоколу. Черные волосы Набоковой были собраны в высокий пучок – мама делала себе такой по воскресеньям, когда шла в церковь.

Зам остановилась перед друзьями и качнулась на каблуках. Все необычайны казались Элле немного странными, но зам Набокова вообще ни на кого не походила. Трудно было даже представить, откуда она такая взялась – может быть, из другого времени? В Аркануме она точно выпадала из общей картины.

Похоже, не стоило вводить ее в курс дела. Только не ее…

– Завтра договорим, – шепнул Джейсон и умчался.

Зам Набокова нависла над девочками и ткнула в их сторону пальцем в перчатке:

– Какие-то причины, по которым вы все еще здесь?

– Нет, мэм, – солгала Элла. – Мы как раз собирались идти спать.

– Ага, уже бежим, – мрачно зыркнула Бриджит.

– Так я и думала. Вряд ли тебе нужны новые неприятности в первый же год пребывания здесь. А то как бы этот год не стал для тебя сразу и последним в Аркануме, – проговорила зам Набокова, вперившись в Эллу пронзительным взглядом.

Элла нервно сглотнула. Она почти ощущала на языке горечь угрозы.

Схватившись за руки, девочки стремительно рванули по коридору и остановились только возле своей двери. Запыхавшаяся Элла чувствовала, как у нее отчаянно колотится сердце. Она почти не сомневалась, что зам Набокова пронзила ее насквозь своим раскаленным взглядом. Кто бы мог подумать, что один и тот же человек способен быть одновременно таким прекрасным и ужасным.

Бриджит вошла в комнату первой, ворча что-то про мадам Набокову и ее поведение, а Элла все смотрела на печать «Возвращено отправителю».

Она разделась и забралась под одеяло, но не выпустила конверт из рук. Лежала и водила дрожащими от волнения пальцами по черному штампу.

«Что с вами, Мастерджи Такур? Где вы?»

Даже во сне Элла продолжала строить планы и гадать, что произошло и как быть дальше. Утром она встала с тяжелой головой и потащила Бриджит завтракать. В столовой она предложила друзьям отсесть подальше от остальных ребят, чтобы никто их ненароком не услышал.

– Ну и что ты придумала? – спросила Бриджит.

– Хочу взять Горячий след, – ответила Элла.

– Чего? – не поняла подруга.

– Чары, с помощью которых можно выследить кого-либо.

– Или навести порчу, – добавил Джейсон. – Моя мама так говорит.

– Только если ты используешь их, чтобы проникнуть в чье-то сознание и подчинить своей воле, – поправила его Элла. – Это другой вариант чар. Горячий след помогает проследить путь человека.

Бриджит и Джейсон непонимающе уставились на Эллу, и она пожалела, что у нее нет учебника с картинками, на которых изображены карта, порошок, заклинание. Но у чародеев не было учебников, волшебных справочников и энциклопедий, письменных инструкций. Чародейные семьи передавали знания изустно.

– Хорошо, сейчас попробую объяснить. – Элла глубоко вдохнула и повернулась к Джейсону: – Предположим, ты потерял вомбика.

Джейсон завелся с пол-оборота:

– У вомбиков врожденная способность к ориентации в пространстве, поэтому они никогда…

Элла вскинула ладонь:

– Дай договорить.

– Извини, – хихикнул он.

– Короче, у тебя потерялся вомбик, так? Мы идем к его логову и при помощи чар «Горячий след» восстанавливаем его путь, чтобы понять, куда он пошел.

– Но как? – спросила Бриджит.

– Я бы создала горячую карту. Для этого нужны какие-нибудь вещи вомбиков, которые хранят, как говорит мама, отпечаток их сущности.

– И ты сможешь сделать из этого карту? – Глаза Бриджит удивленно распахнулись.

– Можно сделать разные карты…

Элла не договорила, поскольку подошел Овен с тележкой:

– Шоколадное фыркающее фондю? В него можно макать ловкие леденцы. Кому положить?

Шоколадный фонтанчик забулькал. Ребята замотали головами, но Овен не уходил:

– У вас такой заговорщический вид… сели в стороне от всех.

– И что? – хмуро спросила Бриджит. – Ты опять кинешь в нас сонным порошком?

– Тебе надо научиться прощать.

Бриджит разъяренно зашипела, и Овен, испуганно подскочив, поспешно перешел к следующему столу.

– Мы заглянем в мастерскую к моей крестной и возьмем нужные ингредиенты. Я заведу с ней разговор об этих чарах. Мне известно, что для них требуется, но лучше убедиться, что я все правильно помню.

– Ничего не выйдет. Она нас раскусит, – вскинула руки Бриджит. – И потом, мы даже не знаем точно, где что искать.

Элла задумалась. Подруга была права. Они потратят слишком много времени на поиски, и крестная рано или поздно заметит неладное. Особенно если с бутылочного дерева за ними будет наблюдать тетин чародейный спутник – удав Эчи.

Джейсон громко хлопнул ладонью по столу. Элла и Бриджит подскочили от неожиданности.

– Ой, извините, я слишком разволновался, – смущенно сказал он. – Но я знаю, что делать.

– Что? – хором спросили девочки.

– Кротти.

– Крысы, – вставила Бриджит.

– Они не крысы. Это маленькие сумчатые…

– Да, да, да, ты уже тысячу раз это говорил, – закатила глаза Бриджит. – Я просто пошутила.

– Ну подожди. Послушайте меня. Кротти очень быстрые и незаметные. – Порывшись в рюкзаке, Джейсон достал маленькую коробочку с печеньем. Из нее сразу полезли, толкаясь, зверюшки-печенюшки. – Я попрошу кротти помочь. – Он протянул коробочку Элле. – Положи по маленькому кусочку там, где лежат нужные ингредиенты. А я объясню кротти, что надо делать.

– Супер. – Наконец-то план у нее в голове сложился с легким щелчком, как механизм одного из папиных компасов, и указал нужное направление. Теперь все должно было получиться. – Бриджит, ты будешь отвлекать всех, кто попытается зайти в мастерскую. Джейсон, ты поговоришь с кротти, а потом следи за Эчи. От этой змеи не скроешься, но я не хочу, чтобы она съела кого-нибудь из кротти.

Поспешно проглотив завтрак, трое друзей помчались к башне Духа.

– У нас есть еще сорок минут до начала первого урока. – Элла кивнула на ближайший фонарь-часы.

На лестничной площадке они притормозили.

– Позову их сейчас.

Джейсон прижал ладонь к стене и, постучав по ней пальцами, достал печенье. Девочки переглянулись. Это должно было сработать. Элла начала мысленно считать до десяти, но не успела дойти и до пяти, как послышался легкий топоток, и из-за колонн высунулись любопытные черные носики нескольких кротти.

– Они прибежали! – подскочила Бриджит. – Прибежали!

– Спокойнее, – предупредил Джейсон, – а то они перевозбудятся и захотят играть. Я сообщил им, что нас ждет серьезное дело. Операция по спасению. – Мальчик протянул зверькам кусочки печенья. – Вы готовы?

Крошечные кротти запищали и закивали. Джейсон оглянулся на Эллу:

– Пошли.

Элла набрала в грудь побольше воздуху и вошла в чародейную мастерскую крестной.

– Тетя Сьера, – позвала она.

– Да, малышка, – откликнулась та. – Я в теплице. Заходи.

Крестная подрезала стебли красавки в темной комнате, где росли цветы из Подземного мира.

– Что случилось? – спросила она.

– Я хотела спросить тебя по поводу задания, которое ты нам дала. Ну… про ингредиенты. – Элла показала на шкафчик.

– Но ты и так все это знаешь, – удивленно вскинула брови тетя Сьера. – Для тебя это просто.

Элла быстро оглянулась и успела увидеть мелькнувший хвостик кротти.

– Я хотела попросить дополнительное задание. Ты же знаешь, как я люблю узнавать что-нибудь новое.

– Это да, – тепло улыбнулась тетя Сьера. – Ты у нас девушка любознательная донельзя. Я уже говорила твоей маме: мне кажется, твоим чародейным спутником будет та самая кошка из поговорки, у которой случились большие неприятности от любопытства.

Элла закатила глаза.

– Ну хорошо. Только сначала помоги мне. – Крестная протянула Элле горшок с бородавчатыми щетинистыми грибами. – Эти ребята постоянно скандалят. Надо пересадить их в другое место.

Элла хорошо знала эти грибы и всегда считала их уродливыми. Грибы потянулись вверх, как делали все растения, когда к ним подходил чародей.

– Как они называются? – спросила крестная. – Произнеси правильно, пожалуйста.

– Легко. Строблио-ми-це-ты. Лесные старики.

Элла прочертила пальцем круг по земле в горшке, по часовой стрелке, в знак почтения и уважения. Бабушка всегда так делала. Грибы наклонили в ответ шишковатые шляпки.

– А для чего их применяют? – продолжила крестная.

Элла надеялась, что кротти ведут себя очень тихо и тетя Сьера их не услышит.

Девочке самой никогда не приходилось колдовать с помощью этих уродливых грибов, но она не раз видела, как ими пользуются мама и бабушка, когда посетители жаловались, что кто-либо создает им неприятности.

– Их применяют против врагов, – ответила Элла. – Можно я теперь спрошу тебя про другое?

– Спрашивай о чем хочешь. – Крестная указала ямку в земле, куда следовало воткнуть растение.

Нащупав в кармане печенье, Элла попыталась сформулировать вопрос, мыча и запинаясь, чтобы выиграть побольше времени.

– Можешь рассказать о заклинании «Горячий след»? На одном из занятий по предсказаниям мы будем разбирать, с помощью каких заклинаний искать пропавших людей. Я подумала, может, «Горячий след» тоже можно будет использовать?

Ей даже не пришлось особенно лгать.

– Хороший вопрос. И удачно подмечено общее между нами и ими.

Тетя снова повернулась к растениям, которые по-новому расставляла в крошечной теплице. Элла незаметно шагнула к шкафу, где хранились свертки с готовыми к использованию ингредиентами. Она сунула кусочки печенья в ящички с перемолотым перцем чили, солью, белым и черным перцем, чили в хлопьях и серой. Теперь оставалось только найти черную свечу и чародейную бумагу.

Эчи внезапно открыла желтые глаза и уставилась на девочку. Та поспешно отвернулась, избегая пронзительного змеиного взгляда.

– Горячий след – это просто. За тебя все сделает свеча после того, как ты правильно обложишь ее специями. Самые жгучие в последнюю очередь, сама знаешь. Сделай-ка потише телебокс, чтобы он не мешал мне объяснять.

– Да, мэм.

Элла повернула ручку, убирая звук, и проекции фильма «Тайные необычайны Нью-Йорка» стали плоскими, а голоса зашуршали едва слышно. Затем она неслышно метнулась к столу, на котором лежала пачка чародейной бумаги, и оставила там кусочек печенья, а потом, шагнув к ящичку со свечами, на которых было написано «черные», положила печенье и там.

Чувствуя, как на лбу выступает пот, Элла оглянулась на дверь и быстро улыбнулась Джейсону и Бриджит – хорошо, что тетя Сьера не видела их со своего места. Печенье было разложено. Тетя рассказала, как и что сделать, какие слова пропеть, чтобы заклинание подействовало.

Первая часть плана прошла успешно. Теперь главное, чтобы Эчи не поймала кого-нибудь из кротти.

Крестная поцеловала Эллу во влажный лоб:

– Умница, моя чародеянка. Не забывай про меня, заглядывай. Ну а теперь беги.

– Да, мэм.

Элла выскочила из мастерской и догнала друзей.

– Отлично сработано, – похлопал ее по спине Джейсон. – Кротти будут собирать ингредиенты постепенно в течение всего дня. Я велел им отнести все к кабинету Мастерджи Такура и ждать нас там завтра.

Теперь все должно было получиться, Элла в этом не сомневалась.

Джиа расположилась на последнем сиденье фуникулера, медленно скользящего над Бетельмором, надвинула на глаза капюшон с меховой опушкой. От любопытных зевак – одни неприятности. Нет, сегодня ее найдут только те, кто ей нужен. Она подалась вперед, кинув на сиденья перед собой два кроваво-красных туза. Две самые ценные карты в колоде. Мятый синий бархат обивки чудесно смотрелся рядом с алым цветом карт. Заметное сочетание.

Она рассмеялась про себя.

Люди на остановках входили и выходили. Официанты в круглых шапочках развозили тележки с едой и напитками.

Джиа заглянула в рюкзак. Там лежали три лица, которые она захватила с собой: мужчина с закрученными усами и круглым подбородком, ангельского вида блондинка с розовыми щечками и женщина с темно-коричневой кожей и целой россыпью веснушек на лице. Так, на всякий случай.

– Это место не занято? – спросил, подойдя, мужчина.

Она подняла голову и улыбнулась:

– Рада видеть тебя, Бенджамин Маккензи.

– Сто лет не виделись… – Попытавшись произнести ее имя, мужчина поперхнулся, как будто его схватили за горло.

Джиа ухмыльнулась, довольная тем, что ее кляп до сих пор действует, хотя прошло уже столько лет. Без ее разрешения они не произнесут ни одного лишнего слова. Мужчина снял шляпу. На его бледном лбу отчетливо был виден солнечный ожог.

– Извини, что не дала погреться на солнышке, – сказала Джиа.

– Я ждал тебя. Примчался сразу из Гаваны, и это было непросто. Они все еще следят за нами. – Он немного ослабил галстук, как будто это поможет ему сказать то, что она запрещает произносить.

– Знаю, знаю. Посмейся над ними, тебе полезно.

Джиа улыбнулась старому другу. Она сто лет не видела, как у него от волнения подергивается кончик носа. Когда они только познакомились, поступив на первый уровень, его нос дергался точно так же.

Но она не успела пошутить над Бенджамином – рука в перчатке схватила вторую карту, и рядом села женщина. Самая роскошная женщина на свете, по мнению Джии. Она тайком хранила у себя маску с ее лицом.

Линь Нгуен не отвела взгляда. У нее были длинные черные волосы до пояса, а губы она сжимала так плотно, что те казались узкой полоской.

– Рада тебя видеть, – проговорила Джиа. – Много лет прошло.

– Недостаточно много. Чего ты хочешь? – шепотом рявкнула Линь.

– Посмотреть, как пылает мир.

– Я больше не собираюсь играть в твои игры.

Джиа поцокала языком.

– Успокойся. Еще ничего даже не начиналось, и мы ждем нашего последнего пассажира. – Она похлопала по сиденью возле себя.

– Он не придет, – фыркнула Линь.

– Знаю, – усмехнулась Джиа. – Доверься мне. Я сумею снова его увлечь. И не он наш последний гость… а, разумеется, тень.

Бенджамин и Линь переглянулись.

Фуникулер затормозил на последней остановке.

– Пассажиров просим покинуть салон, – объявил робот.

Люди собирали вещи и выходили. Салон пустел.

Джиа подняла руку, пробуя свое новое чудо. На потолке светился фонарь-часы, и она сосредоточилась на стрелках. Тиканье эхом отдалось у нее в голове, и Джиа вступила с ним в единоборство, приказав ему остановиться. Приказав остановиться самому времени.

Настенные светильники мигнули. Все замерло. Со звоном отворилась дверь.

Сначала Джиа увидела ее длинные колыхающиеся юбки, так не похожие на жесткие крахмальные юбки женщин-необычайн. Потом сияющую темную кожу.

– Что происходит? – спросила Линь.

– Пробую что-то новенькое, – ответила Джиа.

– Ты же вроде уверяла, что больше никогда не сделаешь ничего подобного, – вскинула брови Линь.

– Я готова продолжить игру.

Новая гостья, широко улыбаясь, скользнула на сиденье рядом с Джией.

– Скучала по мне? – В ее речи до сих пор слышался легкий незначительский акцент.

– Постоянно, Селеста Баптиста. – Джиа чмокнула красавицу в щеку, оставив на темной коже алое пятно помады. – Ты принесла то, что мне нужно?

– Тузы всегда выполняют обещанное. – Селеста положила на столик между сиденьями несколько флаконов. – Рада вас всех видеть.

– Сто лет не встречались, Селеста. – Бенджамин схватил один флакон.

Селеста кивнула.

Линь потрогала пальцем другой флакон:

– Твое средство избавит нас от кляпа? Обещаешь?

– Я всегда верна своим обязательствам, – раздраженно выдохнула Джиа. – Вы поддержали меня. Ни разу не отозвались обо мне дурно. Можете вернуть себе речь.

Каждый взял по флакону и махом проглотил содержимое.

– А теперь поговорим о деле.

На следующее утро Элла проснулась от того, что ее трясли.

– Вставай! – гаркнула Бриджит.

– Что?! Будильник еще не звонил. – Элла потерла глаза. Бриджит сидела на краю ее кровати вместе с Фестом. – Я что, проспала?

– Посмотри на нашу комнату!

– Это ужасно! – воскликнул Фест. – Так грубо. Придется теперь караулить по ночам.

Элла села. Кто-то перевернул их комнату вверх дном. Стулья были опрокинуты, с ветвей бутылочного дерева свешивались обрывки туалетной бумаги, учебники, пособия, тетради, пергаменты и перьевые ручки валялись на полу, а на светящихся шарах-ночниках были написаны красными чернилами всякие гадости.

Эллу будто кипятком окатили, ударили под дых. Святые на ее тумбочке возмущенно загомонили.

– Какой позор, какое бесчестье! – воскликнула святая Агата.

– Но почему же мы не видели, как они зашли? Нужно быть начеку день и ночь, – заметил святой Иосиф. – Будем спать по очереди.

– Люди, особенно дети, должны учиться терпимости и миру, – рассерженно хлопнула в фарфоровые ладони святая Франческа.

Поднялся шум: в дверях возникла мисс Пейдж, а из-за ее спины высовывались любопытные лица девочек из «Гидры». Слухи разнеслись мгновенно, и скоро прибежали даже из «Малой Медведицы». Элла слышала смех Клер и удивленные возгласы Лянь.

Девочке казалось, что у нее в животе лежит тяжелый камень.

– Мы возьмем показания, – сказала мисс Пейдж, пытаясь успокоить Эллу и Бриджит, затем повернулась к расшумевшимся девочкам за дверью: – Все бегом по своим комнатам. Через час начнутся уроки. Быстренько умывайтесь и одевайтесь. Давайте-ка отсюда. Кыш, кыш.

Вскочив с кровати, Элла принялась убираться. В голове стоял гул, как будто она сейчас оторвется и улетит. Перед глазами мелькали белые точки, но Элла упорно поднимала с пола разбросанные вещи.

Бриджит захлопнула дверь перед носом у любопытных и начала помогать.

– Почему они это сделали?

– Потом что я чародеянка. – Элла с тяжелым сердцем окинула взглядом разгром, царящий в комнате. – Я всегда верила, что чародеи и необычайны слишком мало знают друг о друге, а на самом деле отличаются лишь в мелочах.

Фест тоже помогал, собирая крошечными ручками самые мелкие предметы.

– Эти люди точно отличаются. – Бриджит протирала шары-ночники. – Но как вообще можно догадаться, что ты чародеянка? Разве нельзя скрыть это от всех?

Элла подняла шарф, обвязанный вокруг головы, и показала Бриджит метку чуть ниже затылка.

– Может, это родинка.

– Но она не останется такой навсегда. Ты же видела мою маму и бабушку.

Мама рассказывала Элле, что на протяжении веков многие чародеи пытались обмануть необычайнов и незначителей. Они закрашивали метку тональными кремами и пытались проникнуть в сообщество необычайнов. Но родители Эллы были слишком горды для этого. И она сама тоже не хотела скрываться.

– Я никогда не стану прятаться.

Элла сглотнула горький ком в горле. Только бы не заплакать. Ведь именно этого и добивались те, кто разгромил их комнату. А главное – они хотели, чтобы Элла уехала. Но она не знала, как объяснить это Бриджит.

В дверь легко постучали. Бриджит, топая, подошла и резко распахнула ее. Снаружи стояла Абина.

– Чего тебе нужно? – прищурилась Бриджит.

У Абины дрогнули губы. Она глубоко вдохнула:

– Я слышала о том, что произошло. Можно я вам помогу?

– Можно? – оглянулась на Эллу Бриджит.

Элла кивнула.

Девочки принялись молча убираться втроем. Элла постепенно успокаивалась. Она залезла на бутылочное дерево, проверила, все ли в порядке с бабочками бражниками, сняла обрывки туалетной бумаги. На ветвях пышно расцвели цветы белладонны – предупреждение об опасности. «Куда уж опасней и хуже», – подумала Элла. Мастерджи Такур пропал, ее комнату разгромили, люди вокруг шепотом обсуждали связь между побегом из тюрьмы и чародеями… Все рушилось на глазах.

– Мне очень жаль, что такое произошло, – сказала Абина, снимая туалетную бумагу с нижних ветвей. – Это совсем не здорово. Я не знаю, кто это сделал, но помогу вам выяснить.

– Спасибо, – ответила Элла сверху.

В комнату влетела аэрограмма:

«С добрым утром, будущие необычайны! Как всегда, напоминаю, что не стоит опаздывать на занятия. Пусть в этой четверти вы получите как можно меньше штрафных баллов. Чтобы не опоздать, вы должны выйти из комнаты через пять минут».

Элла слезла с дерева. Абина сказала, что, если нужно, она снова придет помогать после уроков. Бриджит проводила ее и заперла за ней дверь.

– Может, прогуляем сегодня? – предложила она. – Я уверена, что после такого утра никто не станет тебя ругать.

– Не хочу, чтобы все об этом узнали. Чтобы кто-то думал, что сделал мне больно.

– Никто не смеет так себя вести по отношению к тебе. К моей подруге.

Элла улыбнулась Бриджит, потом достала из горшка на тумбочке синий цветок-талисман, подаренный Риган, и сунула в карман мантии.

– Помоги мне сегодня, ладно? – шепнула она цветку. – Мне очень нужна твоя помощь.

Девочки вышли из «Гидры» в общий холл. Там стоял шум. Дети звезд несли несколько чудо-чемоданов из башен, где располагались спальни. Шестеро насупленных ребят следовали за своими разъяренными родителями. Необычайн-директора и зам Набокова пытались разогнать толпу любопытных.

Все громким шепотом строили самые разные предположения, гадали о причинах, по которым исключили этих шестерых.

Элла заметила Бекса.

– Что происходит?

– Вестибоксы рекомендуют семьям забирать отсюда детей. Уверяют, что здесь стало небезопасно после того, как преступница вырвалась из Карт, – объяснил он.

– Но почему? – удивилась Бриджит.

Бекс не ответил, лишь грустно посмотрел на Эллу.

– Это из-за меня, – сказала она, чувствуя, как по лицу разливается жар и множество взглядов устремляются на нее.

Во всем винили чародеев.

«Начало первого урока задерживается на двадцать пять минут. Пожалуйста, все немедленно пройдите в главную аудиторию», – донесся изо всех аэрограмм голос необычайн-директора Макдоналда.

Элла и Бриджит встретили Джейсона у выхода из башни «Заяц».

– Ты готов?

Он кивнул.

Сделав вид, что они направляются вместе со всеми на срочное общее собрание, трое друзей незаметно свернули в башню Вкуса. Элла помнила наставления папы о том, что должна вести себя примерно и не привлекать внимания. Но она не могла отказаться от плана.

Бриджит прошла налево проверить, нет ли кого в коридоре, где находился кабинет Мастерджи Такура.

– Никого. Все чисто, – сообщила она.

– Здесь тоже никого, – отозвалась Элла, осмотрев правый коридор.

Джейсон прижался ухом к двери кабинета и подергал за ручку:

– У нас проблема. Дверь заперта.

Элла и Бриджит подбежали к нему.

– У меня кое-что есть. – Элла достала из кармана цветок-талисман.

Он заплясал в ее руке, потом потянулся вверх, чтобы рассмотреть Бриджит и Джейсона.

– Растение? – озадаченно нахмурилась Бриджит.

– Ого! – Джейсон склонился к цветку, и тот погладил мальчика по кудрявому завитку.

– Это не простое растение, а обитатель Подземного мира. Оно приносит удачу. Каждый лепесток поможет тебе в затруднении. – Элла оторвала один синий лепесток и, присев перед дверью, запела: – О, волшебный лепесток, помоги открыть замок. Подари удачу…

Лепесток соскочил с кончика ее пальца и нырнул в замочную скважину. Раздался щелчок, и дверь с тихим шелестом приоткрылась. Элла довольно улыбнулась Джейсону и Бриджит, и все трое проскользнули в кабинет, где их уже нетерпеливо поджидали кротти с ингредиентами.

Джейсон наклонился, чтобы крошки забрались на него. Бриджит начала осматриваться, а Элла сразу направилась к рабочему столу. Все было на своих местах – контейнер для специй, воск с блеском для усов и бороды, стопка тетрадей, книга Казза Стюарта под названием «Тайны чародеев: истинная правда» с приложенной к ней запиской: «Не забыть отдать Элле после зимних каникул». Элла схватила то и другое:

– Смотрите!

Ребята прочитали записку и пролистали книгу.

– Зачем бы он стал это писать, если не собирался вернуться? – сказала Элла.

Все трое переглянулись.

Джейсон накрошил еще печенья, чтобы угостить кротти за помощь.

– Вы пока покараульте. Следите за дверью, ладно?

Элла взялась за дело. Она взяла с рабочего стола Такура фигурку резного слоника, расстелила большой кусок чародейной бумаги, в центр поставила черную свечу, а потом развязала тряпицы со специями, чтобы убедиться, что у нее есть все необходимое.

– Самые жгучие в последнюю очередь, – напомнила она себе. – Таким способом бабушка однажды нашла Уинни, когда та потерялась.

Прошлым летом Уинни решила стать путешественницей и, никого не предупредив, отправилась во Французский квартал. Бабушка отследила ее уже в кондитерской на Роял-стрит.

– Твоя бабушка может абсолютно все.

Бриджит села слева от Эллы, наблюдая за каждым ее движением. От похвалы Элле сразу стало легче. Она впервые выполняла это чарование. Элла понимала, что, если напутает, они так и не узнают, что случилось с Мастерджи Такуром.

Джейсон сел с противоположной стороны листа чародейной бумаги и теперь тоже следил за действиями Эллы с широко распахнутыми глазами.

– Бриджит, насыпь черного перца. Джейсон, а ты – белого. Осыпьте всю карту и хорошенько вотрите его в бумагу. Потом добавьте соль и серу.

Они натерли ладонями карту, а Элла тем временем, как это обычно делала бабушка, смешивала острые и жгучие ингредиенты, чтобы везде всего было поровну. От порошка и хлопьев чили начали слезиться глаза, но Элла вытерла их рукавом. Она обваляла свечу в ярко-красном порошке чили, положила ее в центр карты и пропела: «Фитилек, фитилек, подари мне огонек». Ее воля коснулась тонкой нити, фитиль пустил колечко дыма и вспыхнул.

Бриджит захлопала в ладоши:

– Потрясающе!

Элла смущенно кивнула.

– Что дальше? – спросил Джейсон.

– Я попрошу духов помочь мне. Помочь нам узнать, что произошло с Мастерджи Такуром. – Элла протянула ему резного слоника. – Поставь рядом со свечой.

– И что будет? – испуганно поинтересовался Джейсон.

– Если мы все сделали правильно, свеча расплавится и укажет нам путь.

Элла взяла друзей за руки, и они образовали круг, в центре которого находилась свеча.

– Как?

Элла пожала плечами. Она и сама точно не знала, как и что будет, только примерно представляла. Глубоко вдохнув, она запела заклинание, как пела бабушка: «Покажи мне путь к потере». Джейсон, а за ним Бриджит подхватили, и их голоса сплелись в один.

Свеча начала таять, резной слоник принялся ходить по карте кругами. Ребята смотрели, как пламя пожирало ингредиенты, а воск растекался по бумаге, подобно черным чернилам, рисуя карту.

Элла ахнула, когда появилось изображение кабинета и лаборатории Мастерджи. Крошечные черные точки изображали его следы, которые кружили, кружили, потом замерли. Затем появились другие следы – не точки, а длинные змеящиеся линии.

– Что это? – Она провела пальцем вдоль линий.

– Колеса робота, – ответил Джейсон, внимательно всматриваясь. – Должны быть.

– Куда же он пошел? – спросила, склоняясь над картой, Бриджит.

– Шаги остановились возле окна, – ответил Джейсон. – Что это значит?

– Но он же не мог раствориться в воздухе, – прошептала Бриджит.

У Эллы екнуло сердце.

– Нет. Мастерджи Такур не вышел из этой комнаты.

Дни складывались в недели, а недели – в месяцы. Пролетел февраль, но и мартовские ветры не принесли вестей о Мастерджи Такуре и о том, где его искать. Элла пыталась отвлечься, отрабатывала перемещение своего Света в звездные сферы, учила правила Необычайного боя и читала все, что могла найти, о создании Арканума. Когда пролились апрельские дожди, решимость Эллы удвоилась и она начала поиски с новыми силами. На занятии по предсказаниям она долго смотрела в огромное зеркало, про себя требуя хотя бы намекнуть, что случилось с Мастерджи Такуром – и что он хотел ей сказать. В голове у нее кружились, наталкиваясь друг на друга, тревожные мысли. Ее преследовали воспоминания о карте, показавшей путь в никуда, и о ребятах, которых из-за нее продолжали забирать из Арканума.

– Включайте мозги, звездочки, – призывал профессор Уинчестер, вскидывая морщинистые руки. – Пробуйте работать с разными предметами.

Сидящий рядом с Эллой Джейсон заглянул в чашу для гадания и скривился – вода отказывалась покрываться дымкой, и на ее поверхности не появлялось никаких пророчеств. Элла отодвинула зеркало и раскинула на столе палочки для предсказания судьбы, мысленно задав вопрос: «Что случилось с Мастерджи Такуром?», потом принялась листать справочник по толкованию.

Ответ был: «Исход неясен».

Бриджит рассыпала по столу монеты да еще и прикрикнула на них в надежде, что так они будут лучше работать.

– У вас что-нибудь получается? – прошептала она.

– Нет, – ответил Джейсон.

– Никак не пойму, каким образом заставить мое чудо работать, когда мне это нужно. Оно творит что хочет, – вздохнула Бриджит.

Она много недель пыталась узнать что-либо про Мастерджи с помощью своего провидческого дара, но безуспешно.

Профессор оглядел класс.

– Напишите о своих ощущениях при использовании разных инструментов предсказания. Возможно, какой-то из них вам не подходит, но надо проверить все. Это единственная возможность понять, принадлежите ли вы к факультету Зрения. – Он указал на большой учебный плакат на стене, где были изображены разные способы предсказаний. – Надеюсь, среди вас найдутся способные к чуду литомантии. Уже который год никто не хочет работать с моими камнями и кристаллами.

Элла задумчиво уставилась на плакат, прикидывая, подойдет ли ей хоть какой-нибудь из этих предметов. Заниматься биолокацией было бы интересно, если бы она научилась обращаться с самыми большими лозами и маятниками размером с дверь. Раскидывать костяные кубики и диски с надписями тоже, наверное, забавно, но вот гадать на огне ее совсем не тянуло, это казалось слишком опасным. С некромантией она и так была неплохо знакома – чародеи часто беседовали и советовались с духами. Элле хотелось чего-то нового и неизведанного.

Ее мысли прервал голос профессора Уинчестера:

– Ну что ж, пора подводить итоги, прежде чем вы уйдете на следующий урок.

Элла заволновалась. Ни один из предметов для гадания, которые она пыталась использовать, у нее не работал – ни одного положительного результата. А другие ученики уже делились успехами.

– Бриджит, – сказал профессор Уинчестер, – твоя очередь. Расскажи мне о монетах для гадания. Что ты увидела?

– Уф, мне не понравилось. Никогда не буду пользоваться этим барахлом. – Бриджит отодвинула монеты рукой.

– Неужели? – поджал губы профессор.

– Мой метод гораздо лучше. – Девочка подняла вверх спицы.

– Расскажи нам, как он работает.

Бриджит открыла было рот и тут же закрыла, покраснев от смущения:

– Я… Я…

Элла сразу почувствовала ее смятение:

– Ты вывязываешь свои предсказания?

Бриджит торопливо кивнула и хотела что-то добавить.

– Элла, я спросил не тебя, а Бриджит.

Густые брови профессора Уинчестера сошлись на переносице и стали похожи на рассерженную гусеницу.

– Я просто…

– Я не потерплю выкриков с места. – Он указал на развернутый свиток с правилами поведения, парящий по классу. – Мы не перебиваем. Мы не заговариваем вне очереди. Мы отвечаем после того, как с нами заговорит преподаватель. Это общеарканумские правила.

У Эллы внутри все сжалось.

– Но я только…

– Довольно, – вскинул руку профессор.

Бриджит недовольно поморщилась:

– Она просто хотела мне помочь. Я не знала, как объяснить.

– Ни слова больше. Элла, зайдите к заму Набоковой, – зло сверкнул глазами профессор Уинчестер.

– Но…

– Немедленно!

Элла сердито сглотнула. На нее глазел весь класс. Клер зажимала рот ладонями, чтобы не рассмеяться вслух. С трудом сдерживая слезы, Элла выскочила в коридор и направилась к кабинету заместителя по воспитательной работе Набоковой.

Что она такого ужасного сделала? Неужели извинения с ее стороны было бы недостаточно? Как ее теперь накажут?

Девочка свернула в холл, где располагались кабинеты необычайн-директоров. На длинной скамье перед кабинетом зама Набоковой уже сидели, уныло понурившись, Шивон и ее пикси. При виде Эллы пикси заверещали, и Шивон подняла голову.

– Ты что здесь делаешь? – удивилась она.

– Я могу задать тебе тот же вопрос, – ответила Элла, плюхнувшись рядом на скамью.

– Профессор Уайнберг сказала, что мои пикси пугали ее голема. – Шивон мрачно зыркнула на трех пикси, отчего те немедленно попрятались. – Теперь ты рассказывай.

Элла глубоко вдохнула, чтобы успокоиться и не заикаться:

– Моя соседка по комнате… и подружка… Бриджит. Ей иногда бывает сложно. Я хотела ей немного помочь, а профессор Уинчестер выставил меня из класса.

– Странно, – озадаченно сдвинула брови Шивон.

Тут дверь в кабинет распахнулась, и выкатился робот.

– В ожидании прихода профессора Дойля, который понимает язык пикси, мы примем Эллу Дюран.

Элла нервно вскочила. Шивон ободряюще улыбнулась, и она вошла в кабинет зама Набоковой. На большой школьной доске были записаны имена провинившихся учеников и их наказания. Песочные часы правды пересыпали песок, измеряя ложь, сказанную в этих стенах. Элла вдруг представила, что шкафы в кабинете набиты орудиями пыток. Она осторожно присела в огромное кресло напротив стола.

Зам Набокова внимательно следила за каждым ее движением. Она просматривала лежащие перед ней документы, и ее удивительные перчатки оставляли штампы на страницах внизу. Длинные черные волосы на этот раз рассыпались по плечам, а кожа была очень бледная, с землистым оттенком свежего трупа. И тем не менее зам Набокова была все так же таинственно-прекрасна и до ужаса высока.

– Элла Дюран? – В ее речи четко слышался русский акцент.

– Да, – пробормотала Элла.

Наверное, это был последний человек в Аркануме, которому ей хотелось бы что-то рассказывать. Она слышала в столовой, как другие ученики шептались о наказаниях от зама Набоковой. Как она заставляла чистить полы зубной щеткой, снимать все до единого катышки с диванных подушек в факультетских гостиных, отправляла через особые порталы работать и перевоспитываться в параллельные миры и другие времена.

– Я получила служебную записку о твоем поведении в классе предсказаний профессора Уинчестера. Ты перебивала учителя…

– Я просто хотела помочь, честное слово. – Элла сдвинулась на самый край кресла.

– Ты только что перебила меня. – Очки Набоковой в тонкой металлической оправе съехали на кончик носа.

– Я…

– Должна молчать, пока тебе не позволят говорить.

У Эллы по спине скатилась капля пота.

Зам Набокова сняла очки и внимательно посмотрела на Эллу:

– Тебе здесь нравится?

– Да, очень. Это мое любимое место. Ну, не считая Нового Орлеана. Но да, мне здесь очень нравится, – сбивчиво проговорила Элла.

Зам Набокова откашлялась:

– Что-то не похоже. Ты получаешь много штрафных баллов. На тебя жалуются. Я не уверена, что это учебное заведение… гм… тебе подходит.

Элла растерялась и густо, до слез, покраснела, но крепко сжала губы, чтобы не расплакаться. На что намекала зам Набокова? Конечно, ей подходит это учебное заведение.

– Ты очень умная и толковая девочка. Я думала, что, может быть… может быть, у тебя получится.

Элла стиснула кулаки:

– Но у меня получится. Мои отметки…

– Ну вот, ты опять перебиваешь. Здесь так не принято. Мы ведем себя более сдержанно, даем собеседнику договорить. Мы предпочитаем спокойные и приятные беседы.

– Извините. – Элла опустила голову, стараясь успокоиться.

Зам Набокова поцокала языком:

– Иногда бывает, что мы отчаянно о чем-то мечтаем, а на деле оказывается, что это совсем не то, что мы себе представляли. Судя по имеющейся у меня информации, это как раз твой случай.

Она нажала кнопку у себя на столе, и тут же влетел фотошар и бросил на стол пачку гелиограмм.

Проекции отобразили ее и Бриджит в ту самую ночь на Звездпочтамте, а затем Эллу около кабинета Мастерджи Такура. Девочка наклонилась над гелиограммами поменьше, ища Джейсона и Бриджит, но их не было. Все выглядело так, словно она разговаривала сама с собой, а потом зашла и вышла из кабинета Такура.

– Но… но…

Элла не могла выдать друзей, но понимала, что с фотошаром какие-то проблемы, раз он стер изображения Бриджит и Джейсона. Она не могла защитить себя, не наябедничав на товарищей.

– В Аркануме не может быть никаких «но». Никаких «но» в нашей работе. У необычайнов так не делается. Ты должна запомнить это, если хочешь остаться с нами.

У Эллы внутри все вскипело от негодования. Дома она не раз видела, как незначители грубо разговаривали с папой, особенно полицейские, которые останавливали его, когда он вел машину. Такое случалось в городах, где проживало мало чародеев. Папу обзывали, говорили, что он странно одет, задавали ему множество вопросов о том, куда он направляется и чем занимается. Слова зама Набоковой звучали не менее резко.

– Кроме того, профессор Уинчестер сообщил, что ты находилась в комнате, в которой тебе быть не положено. Я не очень понимаю, как ты вообще туда проникла. Комната Основателей закрыта для учеников.

Элла хотела ответить, но снова промолчала. Вряд ли Мастерджи Такур обрадуется, если узнает, что она сообщила про чертежи.

– Тебе есть что сказать?

– Извините. Сегодня я просто хотела помочь Бриджит. – Элла сжала зубы.

Зам Набокова подозрительно прищурилась.

– И попала сюда. Представляю, как расстроятся твои родители и крестная, узнав о твоем поведении. – Она нажала кнопку на столе, и где-то звякнул колокольчик.

– Пожалуйста, не говорите им, – взмолилась Элла. – Я буду хорошо себя вести. – Она с таким трудом заставила себя это сказать, будто у нее рот был забит песком.

Зам Набокова задумалась, поджав губы:

– Хорошо, пока это останется между нами, но надеюсь, что больше не увижу тебя в этом кабинете.

– Да, мэм. Больше не увидите. Обещаю, – с колотящимся сердцем выпалила девочка.

Зажужжал робот:

– Слушаю вас, заместитель Набокова.

– Будьте добры, закрепите за Эллой Дюран робота-воспитателя на шесть недель. – Преподаватель посмотрела в глаза Эллы, полные слез. – Шесть недель. За это время ты должна исправиться – или, возможно, мы окончательно решим вопрос твоего пребывания здесь.

Ее слова подействовали на Эллу как пощечина.

– Может, поговорим о том, что произошло? – спросила тетя Сьера, когда Элла пришла к ней в чародейную мастерскую.

Вестибокс выкрикивал что-то о побеге из Карт смертельной судьбы и о присутствии в этом деле чародейского следа. В дверях маячил робот-воспитатель.

Элла предпочла бы заниматься сотней других дел, лишь бы не обсуждать выволочку, которую ей устроила зам Набокова, и разгром их с Бриджит комнаты. При одной мысли об этом ее накрывала волна стыда и гнева.

– Мы найдем виновников, – пообещала крестная.

– Все нормально.

Все было нормально. Элла не хотела обсуждать то, что она изо всех сил пыталась забыть.

– Нет, не нормально. – Тетя Сьера сердито цокнула языком и подвинула Элле стул. – Я тоже ощущаю напряжение. Кто-то шлет мне письма с угрозами. Тру́сы. Значит, скорее всего, ты с этим тоже сталкиваешься. Давай поговорим.

– Я не хочу об этом говорить, и, пожалуйста, дай мне самой во всем разобраться. Только не рассказывай родителям.

Элла даже представить не могла, что поступление в Арканум будет связано с кучей неприятностей, проблемами на уроках, недобрыми записками и косыми взглядами.

– Не хочешь с родителями, тогда поговори со мной. – Элла почувствовала на себе строгий взгляд крестной. – Ну-ка успокойся и рассказывай.

У Эллы задрожали руки.

– Что с Мастерджи Такуром? Я знаю, что-то не так. Мне кажется, с ним случилось что-то…

Она не решалась сказать «плохое». Не хотела произносить это слово вслух. Бабушка утверждала, что слова способны воплощаться в реальность.

– Да, согласна, это немного странно. По нескольким вестибоксам сказали, что он сбежал, по другим – что его уволили. Это тебя расстраивает, малышка? Но я уверена, что он вернется. Знаю, ты к нему очень привязалась.

– Но тебе же, наверное, что-то известно? – стояла на своем Элла. Она хотела получить ответы на свои вопросы. Настоящие ответы. А все всё время пытались вывернуться. – Человек не может просто раствориться в воздухе, как будто кто-то произнес магическое заклинание.

Тетю Сьеру передернуло.

– Я не хочу слышать слово «магия» и производные от него, Элла. Это звучит оскорбительно для меня. Слышать его не могу. Каждый его звук действует мне на нервы.

– Ты же поняла, что я имею в виду.

Элле хотелось вывалить все, что они обнаружили в кабинете Мастерджи Такура. Признаться, что она сотворила заклинание «Горячий след». Но было очевидно, что, выслушав ее, крестная велит прекратить расследование и терпеливо ждать.

– Да, и все же постарайся всегда выражаться точно. – Тетя Сьера потерла виски. – Вокруг сплошной хаос. Побег из тюрьмы, из Арканума забирают детей, тебя преследуют… Все это так давит. – Она встала и подошла к бутылочному дереву. – Мы должны быть очень осторожны.

Элла поправила мантию, потом шагнула к столу, где лежал набор чародейных карт.

Крестная бросил на нее проницательный взгляд.

– Выкладывай. Я же вижу, у тебя еще остались вопросы.

– Мастерджи Такур показал мне комнату Основателей, – сказала Элла. – Место, где они собирались и обсуждали будущую школу.

– Какой он молодец. – Тетя Сьера погладила племянницу по щеке.

– Там были чародейные карты.

Крестная резко выпрямилась:

– То есть?

– Не знаю. Они были похожи на чертежи. Я раньше таких не видела. Мастерджи хотел рассказать мне о них, но сразу начал кашлять и задыхаться. В первый раз у него случился такой приступ, когда мы стояли у Арканумского Столпа. Я тогда подумала, может, он заболел или поперхнулся. Но теперь это повторилось.

На лице тети Сьеры отразился ужас. Она вскочила и быстро заходила по комнате:

– Это затычка!

– Что?

– Кляп. Способ заставить человека молчать о чем-либо. До меня доходили слухи, что необычайное правительство использует это заклинание, чтобы человек не проболтался о некоторых вещах. Они не любят, когда кто-то раскрывает их секреты, и затыкают рот тем, кто, на их взгляд, должен помалкивать.

Элла прижала ладонь к груди и нащупала камею-чародею. От страха руки покрылись пупырышками.

– Но почему они не хотят, чтобы Мастерджи Такур рассказывал о чародеях? Зачем им придумывать что-то такое ужасное? Что он собирался сказать?

– Кошмар.

Тетя Сьера побарабанила пальцами по столу, потом посмотрела на Эчи, и Элла поняла, что они мысленно переговариваются.

– Институт бережет свои тайны, как наседка – яйца. Яростно охраняет их. – Крестная закусила губу. – Но сейчас, когда здесь появились мы, у этого умело выстроенного круглого гнезда вдруг стали заметны острые углы, и его обитатели испугались, что какие-то тайны могут вывалиться наружу.

Элла не до конца поняла, что имеет в виду ее тетя, но сразу заволновалась, что одна из этих тайн может быть связана с Мастерджи Такуром.

– Я не видела его с января, а завтра уже пятое апреля.

Крестная поцеловала ее в лоб:

– Не волнуйся. Сделанное во мраке не останется там навсегда.

Джиа смотрела на разъяренную красную кассию под стеклянным колпаком. Каждый раз, когда она его поднимала, цветок вспыхивал и шипел, готовясь плюнуть в нее ядом, и категорически отказывался поделиться бесценным нектаром, таящимся в его чашечке, как будто ему были известны планы Джии и он твердо решил помешать ей. Ни в коем случае нельзя было спешить и подвергать себя риску получить ожог. Если Джиа попадет в больницу, то потеряет время, а она не желала, чтобы что-то встало между ней и ее судьбой.

Джиа стукнула по стеклу, и растение снова зашипело.

– Кассия слушается лишь немногих, – сказал ее пленник.

– Ну да, и ты как раз один из этих немногих, – поморщилась она.

Пленник не ответил. Джиа зло зыркнула на него.

Его шатало под тяжестью цепей, он вонял, как мерзкое чудовище, запертое и забытое в подземелье. В необычайной тюрьме к заключенным относились гораздо лучше. Но гость слишком яростно сопротивлялся и отказывался помогать ей. Он вынудил Джию поступить с ним вот так, хотя изначально она не собиралась обращаться со старинным другом подобным образом. Впрочем, он, судя по всему, уже давно не считал ее другом. Никто не хотел быть другом женщины, приговоренной за убийство.

– Я отпущу тебя, как только ты мне поможешь. Сразу отправишься домой. Я даже вызову тебе машину. Без обид, – сказала Джиа.

– Без обид? Ты похитила меня, месяцами держишь в клетке и даже не сомневаешься в том, что я тебе помогу и вприпрыжку побегу домой, – вспыхнул пленник. – Не дождешься.

– Значит, дорогой, будешь сидеть здесь, пока не передумаешь.

Пленник помрачнел.

– Ты всегда помогал мне, мой Туз Червей. Мы вместе проводили эксперименты, раскрывающие природу нашего Света. Мы росли вместе, должно же это что-то значить для тебя. – Она постучала пальцами по стеклу. – Я не прошу тебя ничего делать. Просто помоги увеличить срок действия моих способностей.

– Зачем? – Пленник жег ее взглядом.

– Я уже поплатилась за то, что слишком доверялась другим. – Джиа скрипнула зубами. – Это дало им оружие против меня. – Она вспомнила лица и голоса тех, кто давал показания в суде. – Мне нужно смешать нектар кассии с эликсиром Света, который ты создаешь.

– Только в том случае, если объяснишь, зачем тебе это.

– Просто дай мне то, чего я хочу! – От ее вопля содрогнулись стены.

Джиа умело отлично убеждать и необычайнов, и незначителей. Она знала, как понравиться, вызвать доверие, разговорить, подружиться с детьми и сделать так, чтобы они перестали дичиться.

– Ну а если ты получишь желаемое, что будет дальше?

На ее лице возникла безумная улыбка.

– Никто больше ничего у меня не заберет. Я стану самой могущественной среди необычайнов. Никто не отправит меня в заключение. Всем придется со мной считаться.

На дополнительном занятии по исследованиям звездной пыли Элла никак не могла сосредоточиться на составлении весенней звездной карты. Стискивая зубы, мучаясь головной болью, она путалась в картах для двадцати восьми лунных домов в китайской системе созвездий. Вокруг нее кипели разговоры.

– Столько народу уходит из Арканума, – сказала Ан. – Я слышала, что Эван уезжает, и родители Абины тоже хотят ее забрать.

– Моя старшая сестра считает, что случится что-то ужасное, – вставила Клер, посмотрев Элле в глаза. – Из Карт сбегут другие преступники.

– «Звездно Кроникл» сообщает, что города изолируют, – перебил ее Точи, доставая из рюкзака вестибокс.

– Моя мама говорит, что, если тюрьму не восстановят, Институт закроют. Сбежавшая преступница очень опасна. – У Самайры порозовели щеки. – Но я этого не хочу.

– Мой папа работает с раннего утра до поздней ночи. Судьи пытаются понять, что произошло, но, по-моему, преступнице помог бежать кто-то из сотрудников тюрьмы. Ее выпустил какой-нибудь чародей. – Лянь откинула волосы через плечо. – Я теперь совсем не успеваю поговорить с папой.

Элла сжалась. Слушая все эти разговоры, она еще сильнее желала, чтобы Мастерджи Такур был здесь. Чтобы успокоить себя, девочка попыталась рассуждать как папа. «Проблема – это маленький механизм, в котором что-то сломалось и требует починки, – объяснил он ей как-то раз. – А как починить механизм?» Он легонько прижал пальцем кончик ее носа, уверяя, что это помогает сосредоточиться. Элла тогда ответила: «Разобрать его на части».

Но сейчас она никак не могла дотянуться ни до одной из частей сломанного механизма.

– Ты меня слышишь? – ткнула ее в бок Бриджит.

– Нет, извини. – Элла так глубоко задумалась, что совсем забыла о сидящей рядом подруге.

– Я готова снова попробовать свое чудо предвидения. Мне здорово помогают дополнительные занятия с профессором Карлссон.

Впервые за последние несколько недель перед Эллой забрезжила надежда.

– Я сказала Джейсону, чтобы ждал нас у вомбиков. – Бриджит приоткрыла рюкзак и показала новые клубки шерсти. – Там я смогу сосредоточиться.

Как только урок закончился, девочки отправились в Арканумский зверинец. Всю дорогу робот-воспитатель плелся за Эллой, что-то причитая, но подруги не обращали на него внимания.

Джейсон уже ждал их возле входа в вольер.

– Они все спят, так что там должно быть тихо.

– Ты готова? – Элла положила руку на плечо Бриджит.

– Нет, но я все равно попробую. – Опустившись на колени, Бриджит открыла рюкзак, достала клубки и спицы и глубоко вдохнула. – Я еще никогда не пробовала делать это осознанно. Профессор Карлссон сказала, что, когда вяжешь, надо самой ставить вопросы, представлять образы или какие-то чувства.

– Может, попробуешь задать вопрос? – предложила Элла, усаживаясь рядом.

Бриджит набрала в грудь побольше воздуху и закрыла глаза, потом начала раскачиваться вперед-назад… Вдруг ее глаза распахнулись.

– А если не получится?

Элла похлопала ее по плечу:

– Получится.

– Даже если не получится, надо же попробовать, – поддержал Джейсон, садясь с другой стороны.

Бриджит снова закрыла глаза. Элла следила за ней с колотящимся сердцем.

Руки Бриджит задвигались с такой скоростью, что Эллу слегка замутило. Нити стремительно сплетались в квадратик с изображением Мастерджи Такура. Смуглая фигура держала флаконы с жидкостью в одной руке и ключ – в другой.

– Ого! – присвистнул Джейсон.

Бриджит открыла глаза:

– Он где-то заперт.

– Откуда ты знаешь? – Джейсон провел ладонью по квадратику, ощупывая изображение.

– Я заглянула туда. Он смешивал у стола разные жидкости, но на лбу у него выступил пот, и он был сильно недоволен, как будто не хотел это делать. Никогда не видела его таким рассерженным, не считая того раза, когда он кричал про Тузов.

Элла заходила кругами:

– А что еще ты заметила?

– Руки у него скованы. В комнате беспорядок. На стенах висят странные лица.

– Лица? – озадаченно моргнул Джейсон.

– Не поняла, что это такое. Может, маски. – Бриджит закрыла глаза.

Элла похолодела от страха:

– А что еще было на столе?

У Бриджит затрепетали веки, и Элла поняла, что она внимательно осматривает комнату.

– Флаконы, инструменты, одна из этих странных шкатулок вроде моей… – Бриджит тряхнула головой, будто надеялась, что оттуда выпадут ответы. – Жалко, что ничего больше не вижу. – Она открыла глаза.

Покусывая щеку изнутри, Элла задумалась, что делать. От информации о том, что Мастерджи находится в какой-то комнате, было мало толку. Бриджит снова полезла в рюкзак.

– Может, попробовать еще раз… Блин, у меня кончилась пряжа.

Элла снова забегала перед вольером. Перед ними стояла все та же проблема: они не имели представления, где находится Мастерджи Такур и как его спасти.

– Что будем делать? – спросила Бриджит.

Элла не знала.

Дни бежали тонкой струйкой, как песок в песочных часах. Элла, Джейсон и Бриджит не оставляли попыток расшифровать загадочное послание, вывязанное спицами. Дождливый апрель сменился теплым маем. Бриджит пыталась связать новые подробности о местонахождении Мастерджи Такура. Элла вспоминала чародейные заклинания, которые могли бы им помочь.

Она стояла возле фонаря перед классом, где проходили уроки по изустным преданиям Западной Африки с профессором Мбалией, и ждала Бриджит и Джейсона. Рядом приткнулся робот-воспитатель.

– Ты сегодня хорошо себя ведешь. Я составлю положительный отчет, – проговорил он.

Элла не ответила на его металлическую улыбку. Она разглядывала черный железный столб и стеклянный фонарь в вышине, стараясь не слушать проходящих мимо учеников. Звездные звенья, заключенные в фонаре, сверкали ослепительно ярко, и даже от самого столба исходил теплый мерцающий Свет. Элле очень хотелось верить, что когда-нибудь она научится начаровывать такой же Свет.

– Красиво, правда? – раздался у нее за спиной голос необычайн-директора Макдоналда.

Она подскочила от неожиданности:

– Ой, здравствуйте, необычайн-директор Макдоналд.

– Элла, у тебя найдется минутка, чтобы поговорить?

– У меня сейчас урок с мистером Мбалией. Он не любит, когда мы опаздываем.

– Я обязательно сообщу ему, что у тебя была уважительная причина.

Элле все так же нравились его мелодичный голос и шотландский акцент.

– Хорошо.

Они пошли рядом. Необычайн-директор задавал ей простые вопросы: ждет ли она празднования Дня Основателей? Волнуется ли перед экзаменом по необычайности, определением ее чуда и распределением на один из факультетов? Хочет ли посмотреть первый в ее жизни Необычайный бой?

Элла старалась сохранять спокойствие и одновременно гадала, к чему он ведет. Они свернули в зал необычайн-директоров. Под потолком носились фотошары, влетая в кабинет зама Набоковой и вылетая оттуда. Бронзовые статуи прежних необычайн-директоров радостно замахали им руками, произнося разные умные фразы.

– Всегда прислушивайся к тому, что тебе сообщают звезды. Оглянись вокруг – их послания повсюду.

– Никогда не уродуй себя ложью. Храни в себе лишь правду.

– Путь необычайнов ведет к доброму Свету. Следуй этим Путем.

Двери кабинета сами распахнулись перед ними. Широкая лестница разделялась надвое, и обе половинки вели на балкон, где стояли два массивных письменных стола. За высокими окнами виднелось облако-озеро. Прекрасный серебряный водяной конь Эди, принадлежащий Макдоналду, заглядывал снаружи в окно и поедал что-то из миски на подоконнике. На огромном столе размещалась золоченая механическая модель Солнечной системы, на которой в мельчайших подробностях были видны все города необычайнов и Арканум, их движение и расположение относительно друг друга в данный момент. Механизм тихо пощелкивал. Элла принялась с интересом разглядывать сложную систему маятников, зубцов и шестеренок.

Макдоналд кивнул на чайный столик:

– Присаживайся.

Стул немедленно выдвинулся из-под стола.

– Не пугайся старинных заклинаний уюта, их оставил прежний необычайн-директор. Он хотел как лучше. – Макдоналд потер подбородок. – Сейчас подойдет необычайн-директор Ривера.

Элла присела, и подушки у нее за спиной задвигались, устраивая ее поудобнее.

– У меня неприятности?

Директор прижал широкую ладонь к груди:

– У нас к тебе несколько вопросов.

– А вот и я. – По лестнице медленно поднималась необычайн-директор Ривера, опираясь на сверкающую трость.

У Эллы по коже пробежал холодок.

Госпожа Ривера уселась в большое кресло напротив Эллы и глубоко вздохнула:

– Произошел неприятный случай, и я хотела бы узнать твою версию событий.

– Каких событий? – Элле казалось, что ее внутренности завязались узлом.

– Клер Люмен утверждает, что ты на нее напала. Она не пожаловалась сразу, потому что ты слала ей письма с угрозами и требовала, чтобы она молчала. – Необычайн-директор снова вздохнула.

– Что? – Элла задышала часто-часто, как будто она убегала от соседского старого пса. – Я ни на кого не нападала. Я не писала писем с угрозами.

– Клер бывает излишне драматична, и меня несколько удивляет, почему она вдруг вспомнила о том, что случилось несколько месяцев назад, но ее родители подняли шум, поэтому придется заняться делом серьезно. – Необычайн-директор Макдоналд достал из ящика стола звукозаписывающий коробок и завел его. Коробок взлетел и запорхал между ними, из него понеслись звуки. Элла услышала собственный голос, выкрикивающий слова, которые она никогда не произносила, затем вопли Клер и звуки ударов.

У Эллы отвалилась челюсть.

– Это не я!

– Но голос твой.

– Я не дралась ни разу в жизни! Спросите у моих родителей. – Элле казалось, у нее сердце сейчас выскочит из груди. – Я этого не делала.

– И что мне, по-твоему, делать? – спросил Макдоналд. – Ведь это твой голос.

– Да, но…

– Клер написала заявление. Она говорит, что ты еще сломала ее вестибокс.

– Не нарочно!

Необычайн-директор поднял ладонь:

– Отец Клер – известный политик Джефферсон Люмен. Он не позволит нам замять эту историю.

Сердце девочки сжалось от гнева и обиды.

– Я этого не делала. Я этого не делала. Клянусь!

– Инцидент произошел накануне зимних каникул. Ты можешь рассказать, что было в тот день?

Ее память заскользила в обратном направлении, как стрелки часов, которые переводили назад. Она вспоминала подробности того дня.

– Я была не с Клер. Честное слово. – Элла закусила губу. В голове у нее шумело. – У меня была назначена встреча с Мастерджи Такуром.

Необычайн-директор Макдоналд смотрел на нее с сочувствием:

– Но Мастерджи Такура здесь нет, и он не может подтвердить твои слова. Мне нужен твой рассказ в соответствии с процедурами, принятыми в Аркануме. Родители Клер приедут на встречу. Твоим родителям тоже придется присутствовать. Происшествие будут разбирать на дисциплинарном слушании младшей школы Арканума. Председателем на нем выступит заместитель Набокова. Приняв во внимание все свидетельские показания и доказательства, преподаватели обсудят и вынесут решение о том, можешь ли ты остаться с нами.

– Но… Но… Но… – Ее охватила ярость.

– Извини, Элла. Мы обязаны следовать правилам и протоколам. Иначе начнется что? Хаос, – проговорила необычайн-директор Ривера.

В дверях возникла зам Набокова:

– Очевидно, что присутствие робота-воспитателя не исправило твое поведение.

Необычайн-директор Ривера поджала губы:

– До слушания ты будешь сидеть на уроках одна и ни в коем случае не должна приближаться к Клер. И ради собственной безопасности никому ничего не говори об этом.

– Но я ничего не сделала, – снова и снова повторяла Элла, и слезы текли по ее щекам.

Элла кинулась в зверинец. Он находился ближе, чем башня «Гидра», и, кроме того, она сейчас больше всего нуждалась в дружеском участии, а Джейсон, возможно, уже ждал там. Элла пробежала мимо большой группы со второго уровня – все держали вестибоксы и перешептывались про ее папу и чародеев. Несколько охранителей проводили ее холодными взглядами. Робот-воспитатель требовал, чтобы она шла медленнее, но она мчалась по коридорам, мимо статуй, стараясь сдержать слезы.

Едва повернув за угол – к вольеру вомбиков, – Элла начала громко звать Джейсона. Робот катился за ней, крича, что следует говорить тише, но она не замечала его.

Вомбики выбежали ей навстречу.

– Элла, что случилось? – спросил самый крупный.

Она забилась в уголок вольера и огляделась:

– А Джейсон здесь?

– Еще нет, но скоро придет. Пора пить чай. Будешь с нами? – спросил другой вомбик, показывая ей чайник.

Элла не посмела ответить милому вомбику, потому что боялась разреветься. Уткнувшись лицом в колени, она залилась горячими слезами.

– Элла?

Девочка подняла голову. Три вомбика выбрались из норок и теперь смотрели на нее. Их круглые мордочки уныло вытянулись, в глазах стояла печаль. Один забрался Элле на колени, другой принялся вытирать ей слезы.

– Что случилось?

– Это ужасно. Так ужасно, – всхлипнула она. – Люди думают, я сделала что-то, чего я не делала.

– С нами такое тоже случалось. Это было очень неприятно. Именно поэтому люди нас обижали. И еще им нравится наш золотой помет, – сказал самый большой вомбик.

Но Элла даже не рассмеялась. Она чувствовала себя такой брошенной и забытой. Робот снова принялся причитать, потом послышались шаги, и вомбики попрятались кто куда, но это прибежали Джейсон и Бриджит. Швырнув рюкзаки на пол, они плюхнулись рядом с Эллой.

– Мы искали… – начал Джейсон.

– С тобой все в порядке? – Бриджит положила руку Элле на плечо.

Плача, Элла пересказала свой разговор с необычайн-директорами:

– Клер заявила, что я на нее напала, но, наверное, кто-то притворился мной. В тот день я была с Мастерджи Такуром в комнате Основателей. По этому поводу устроят дисциплинарное слушание и вот-вот все сообщат моим родителям. А они заберут меня из Арканума. Мне кажется, что я все потеряю.

– Только не нас.

Джейсон взял ее за правую руку, а Бриджит – за левую.

– Что мне делать? – Голос Эллы оборвался. – Я не могу покинуть Арканум, пока не решу нашу загадку. И я должна успеть до того, как приедут родители.

Стайка кротти с криками ворвалась в вольер и распугала вомбиков.

– Что такое? Успокойтесь. – Джейсон наклонился, и кротти вскарабкались на него, взволнованно запрыгали и запищали. – Не волнуйтесь. – Он нахмурился и поднял лицо к Элле и Бриджит. – Кротти слышали разговоры необычайн-директоров. – Еще немного взволнованного писка. – Охранители тайно обыскивали комнаты и расспрашивали роботов. Они забрали Феста.

– Что? – воскликнула Бриджит.

Джейсон повернулся к кротти:

– Они ищут секретницу, а Фест пытался защитить комнату.

Бриджит так и подскочила.

– Мою секретницу! – Она выхватила ее из рюкзака.

Крышка шкатулки распахнулась, и наружу вывалились клубки шерсти, учебники, конфеты и еще много чего. Элла кинулась помогать подруге собирать вещи, а Джейсон попытался успокоить вомбиков. Элла подняла мастер-ключ. Обмотанная вокруг него нить была мягкой на ощупь. Девочка посмотрела на ромб, вырезанный на ручке.

– Постойте! Бриджит, Джейсон, смотрите! Это ключ из твоего видения, Бриджит. Он точно такой же, как тот, что был вывязан на квадратике.

Бриджит выхватила вязаный квадратик из рюкзака, и они сравнили ключи.

– Но что он открывает? – щурясь, спросил Джейсон.

– Давайте снова проверим секретницу. – Элла взяла ее в руки. – Ведь здесь должны быть потайные отделения.

– После того как ты показала мне стук-ключ, я проверила все. Ну, я так думаю.

– Попробуем еще раз, – решила Элла.

Бриджит пробежала пальцами по пазам, как учила Элла, и шкатулка раздвинулась влево и вправо. В такой маленькой с виду коробочке открылись новые отделения. Ребята склонились над секретницей. Бриджит пошарила внутри, но извлекла только пыль и старые перьевые ручки.

– Продолжай искать, – сказала Элла.

– Такое ощущение, что там куча разных карманчиков, даже больше, чем раньше. – Рука Бриджит погрузилась в шкатулку почти полностью. Девочка поморщилась: – Какая-то бумага. – Она вытянула длинный, свернутый в трубку и перевязанный потрепанной ленточкой плотный лист.

Ребята осторожно развернули его. Это была афиша, нарисованная с такой точностью и правдоподобием, словно над ней поработал настоящий художник. Каждая линия играла яркими свежими красками.

Элла ахнула.

В глубине афиши возник маленький остров, на котором раскинулся белый купол цирка-шапито с тремя аренами. Остров плыл по необычному каналу. Потом появились вереницы красных, черных и белых фургончиков: они двинулись по периметру афиши, как маленькие разноцветные поезда.

– Что это? – шепотом спросила Бриджит.

– Старая гелиограмма, наверное, – ответил Джейсон.

Первыми по нижнему краю афиши проехали красные фургончики, украшенные ромбами. Каждый показывал, кто сидит у него внутри: ревущие львы и тигры, свирепые носороги и разъяренные бегемоты, а в последнем – величественный белый слон. Животные выглядывали из клеток, сапфировый левиафан высовывал голову из воды. Было отчетливо слышно, как рычат львы и трубит слон.

– Ух ты, – то и дело шептал про себя Джейсон. – Я всегда мечтал побывать в цирке. Родители рассказывали мне о цирковых представлениях, но теперь они запрещены.

За красными на нижний край выехали белые фургончики – с людьми в расшитых блестками костюмах, в головных уборах с перьями. Артисты выбирались из окон фургонов, прыгали с крыши на крышу и крутили сальто. Последними показались черные фургоны, и в их окнах мелькало что-то непонятное.

Элла чувствовала, как пульсирует под пальцами бумага от переполняющей ее энергии. Из глубины афиши вышла женщина. Она поднялась на полосатую платформу и громко закричала в мегафон. Ее голос разносился гулким эхом, которое гудением отдавалось у Эллы в груди.

Появился портрет, на котором вспыхивали изображения разных персонажей и их итальянские имена: Дзанни, Веккьо, Капитан, Пьеро, Панталоне и много других. Но, кажется, это был один и тот же человек в разных костюмах. В конце появился длинный плакат с надписью: «К вам приехал Цирк и театр иллюзий Тривелино. Приходите на наше представление!»

Замерцал адрес:

– Тривелино… Как Джиа Тривелино – женщина, сбежавшая из Карт смертельной судьбы. – Голос Джейсона дрогнул.

– Дама Пик, – потрясенно проговорила Элла.

– Женщина, чье изображение я все время вязала, – прошептала Бриджит.

Джейсон снова заглянул в шкатулку и вынул оттуда еще одну старую гелиограмму. Проекция показала группу учеников Арканума. Над их головами растянулся плакат с надписью «ТУЗЫ».

– Смотрите, вот эта женщина, – показал Джейсон.

Элла, ойкнув, уставилась на изображение молодого индийца, машущего рукой:

– А рядом с ней – Мастерджи Такур. Точнее, он в молодости.

– Он тоже был Тузом, – ошарашенно проговорила Бриджит.

Элла потеряла дар речи. Этого не могло быть! Мастерджи Такур – плохой человек? Преступник, как эта женщина?

Бриджит взяла в руки афишу:

– Думаете, он там?

Элла не знала, что связывает Мастерджи Такура и Джию Тривелино, но она была полна решимости узнать:

– Надо проверить.

Берегитесь странной музыки, доносящейся из-под огромного полосатого купола цирка. Для вас, зрителей, представление – это клоуны в пестрых костюмах и раскачивающиеся под куполом гимнасты, сахарная вата и жареный арахис, сверкающие огни и удивительная человеческая ловкость. Но цирк – не только величайшее зрелище в небесных городах. Он таит в себе загадки и опасности: карнавал хаоса, миражи, мечты и туман. Это мир, где тают границы между реальностью и фантазией.

Но мы вовсе не хотели вас напугать, ведь мы известные шутники. Так приходите же! Приходите! Вы должны увидеть все собственными глазами!*

Новая программа в Цирке и театре иллюзий Тривелино

* Предупреждение: администрация не несет ответственность за травмы, смертельные исходы и прочие нестандартные ситуации, которые могут случиться во время представления.

★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Элла, я отправляюсь в Арканум завтра же с первым паромом. Папа уже в Бетельморе по делам. Он приедет завтра.

Пожалуйста, береги себя. Мы скоро приедем на дисциплинарное слушание. Не волнуйся.

Люблю, мама

Глубокой ночью Элла осторожно сняла мягкую пижаму и переоделась в дневную одежду. Бриджит передвигалась на цыпочках, стараясь не шуметь.

Но святые все равно проснулись.

– Вам не следует вставать с кроватей, юные леди, – жалобно проговорил святой Антоний, когда Элла принялась собирать рюкзак. – Вы представляете, сколько мы приложили усилий, чтобы вам помочь? Вам обеим? Мы уже сотворили столько чудес!

Бутылочное дерево расцвело охранными цветами, начарованными мамой. По веткам были рассеяны крошечные защитные огоньки, и от этого кровать Эллы покрывали точечки света.

– Разве ты забыла, что тебе велела мама? – вставил святой Перегрин. – Сиди в комнате подальше от опасностей.

– У нас четыре минуты, – напомнила Элла Бриджит.

Вот-вот должна была заглянуть мисс Пейдж, ежечасно обходившая комнаты с проверкой. За девочками постоянно наблюдали. Элла мысленно повторила пункты плана: положить под одеяла подушки, чтобы со стороны казалось, будто они обе спят. Встретиться с Джейсоном на Звездпочтамте, чтобы оттуда добраться до Арканумской пристани.

– Не советую, юные леди, – предостерег святой Эндрю.

– Я благословил поездку твоей мамы, – пригрозил святой Кристофер. – Не подведи ее!

Элла накрыла святых мантией, чтобы приглушить их возгласы, потом поправила головной шарф, намотанный на подушку. Сойдет, если мисс Пейдж не станет слишком приглядываться.

Бриджит приоткрыла дверь и, высунув голову, посмотрела налево и направо. Элла подошла к ней вплотную. В этот момент послышалось громкое жужжание крыльев, и Бриджит испуганно отшатнулась, толкнув Эллу, а потом яростно замахала руками:

– Кыш отсюда!

В комнату влетел один из пикси Шивон. Его пронзительный голосок и непонятное лопотание еще сильнее встревожили святых.

– Почему она не держит своих поганцев в клетке?

Бриджит швырнула в пикси ботинок, но тот продолжал метаться по комнате.

– Он сейчас всех перебудит, и нас поймают. – Элла потянула из себя горсть Света и выкрикнула свое первое необычайное заклинание в точности так, как учил их Мастерджи Такур: – Шан-тии!

Пикси сразу успокоился и сел. Поймав волну силы, исходящей от бутылочного дерева, Элла запела. Тотчас ветка потянулась и обернулась вокруг крошечного тела пикси, крепко его удерживая.

– Так ему и надо, – хмуро буркнула Бриджит. – Терпеть не могу этих тварей.

Элла сорвала еще один лепесток с цветка Риган и направилась к двери. Бриджит задержала ее.

– Мы ведь заберем у них Феста, когда вернемся? – Ее голос дрогнул от страха.

– Обещаю, – кивнула Элла. – Пойдем.

Они на цыпочках прокрались через башню «Гидра». Робот-воспитатель спал в уголке. Похрапывала в кресле мисс Пейдж, бормотал телебокс. В открытые окна лился аромат цветущих деревьев, покрытых звездными плодами. В небе Арканума висели весенние облака, и в вазонах на окнах благоухали цветы.

Элла выглянула в следующий коридор. Вдали прошли три охранителя, их медные пуговицы сверкали в свете ночных фонарей. Девочка не смела выдохнуть, пока они не скрылись из виду, потом внимательно осмотрелась, прежде чем двинуться дальше.

– Сюда, – шепнула она Бриджит.

Они помчались в сторону башни Зрения.

Наконец Элла приблизилась к боковой двери, через которую можно было выйти наружу и на тропу, ведущую к Звездпочтамту. Вставила лепесток в замок. Лепесток вытянулся, надавил на тугую задвижку.

Дверь со скрипом отворилась. Девочки вышли, оставив ее открытой нараспашку на случай, если следом пойдет Джейсон. Пробежали мимо фигурно подстриженных деревьев и фонтана Основателей по направлению к Звездпочтамту.

Кто-то тихо свистнул совсем рядом, и Элла с Бриджит словно окаменели.

– Зубы звезды! – Из-за куста выбрался Джейсон. – Вы почему так долго?

– Нас задержали святые и пикси Шивон.

Элла снова кинулась к зданию почты.

Крошечные дверцы в главном зале открывались и закрывались, и стаи писем носились над головами, ожидая, когда их разберут почтовые звездочки.

Внезапно дорогу им перегородил Овен в латунных очках на носу-пуговке. Он встал, уперев мохнатые ручки в бока:

– Как, опять? Вас здесь быть не должно. Я надеялся, что вы усвоили урок.

– Ты нам должен за то, что швырнул в нас сонный порошок.

– Вот именно, – встряла Бриджит. – А меня еще и похитил.

– Дети звезд никому ничего не должны. Тем более незвездным детям. Мы держимся вместе и никого не включаем в свой круг.

Когда-то Элла читала книгу о детях звезд «Удивительные создания из мира необычайнов» и знала, что это чистая правда – дети звезд никому не делали одолжений.

– Но у нас очень важное и срочное дело! – взмолилась она.

– Пожалуйста, – подхватил Джейсон и вдруг заговорил на странном языке, который не мог расшифровать даже кристалл-переводчик.

Но Овен его понял. Джейсон и сын звезд заходили туда-обратно. Элла наблюдала за ними с тревогой. А вдруг сын звезд тянет время? Вдруг сейчас примчится кто-нибудь из преподавателей? Робот-воспитатель отведет ее в комнату, она получит очередное наказание и кучу штрафных баллов! И тогда они не спасут Мастерджи Такура! Вдруг она уже не сможет доказать свою невиновность и окончательно испортит репутацию чародеев? И ее навсегда вышвырнут из Арканума?

Овен с тяжелым вздохом постучал мохнатой ногой по полу:

– Джейсон мне все рассказал. Дайте посмотреть ключ и афишу.

Элла кивнула Бриджит, и та достала из рюкзака оба предмета.

– Вы должны были рассказать обо всем охранителям и необычайн-директорам, – предупредил Овен.

– Они нам не поверят. Все обвиняют чародеев, потому что думают, что это они помогли Джии Тривелино сбежать. А я должна прийти на дисциплинарное слушание, и меня выгонят из Арканума, хотя я не делала ничего из того, в чем меня обвиняют. И только Мастерджи знает правду. Я должна им доказать. – Голос Эллы надломился, и слезы полились по щекам. Девочка никак не могла их остановить, хотя ненавидела плакать при других. Она вообще ненавидела плакать, и точка. Но сейчас Элле казалось, что на нее ополчился весь мир.

Джейсон и Бриджит крепко взяли ее за руки.

– Ну ладно, ладно. – Овен опустил девочке на плечо свою мохнатую лапку. – Хорошо. Я вам помогу.

– Ты поможешь нам спуститься на подъемнике? – всхлипнув, спросила Элла.

Овен попятился:

– Я не имею права пользоваться им без разрешения, и к тому же по ночам подъемники пристегивают к платформе.

Все планы Эллы лопнули, как воздушные шарики. Она почувствовала, что теряет последнюю надежду. У нее из глаз снова полились слезы.

– Но… – Овен почесал в затылке. – У меня есть ключи от них, и ночью за подъемниками никто особо не следит. Всех больше заботит пристань.

Неужели еще не все потеряно?

Арканумский фуникулер заскользил вниз по толстым канатам, ведущим в Бетельмор. Острый золотой нос вспарывал плотные облака, весенний дождик легко постукивал по металлической крыше.

Овен в водительском отсеке двигал рукояти, поворачивая коленчатые валы.

– Мне приходится вручную заставлять фуникулер двигаться вниз при отключенной канатной дороге, – объяснил он. – Возможно, вас потрясет, так что держитесь.

Крепко вцепившись в подушки сиденья, Элла посмотрела в окно. Город был закрыт тучами. Казалось, все предупреждало их об опасности, давая последнюю возможность вернуться в теплые постели.

Да, Элла совсем иначе представляла свою первую поездку в город необычайнов. Она так давно мечтала о трех крупнейших летучих городах, в которых живут толпы необычайнов, сотни лет назад покинувших незначительский мир. Сколько часов она провела, вычерчивая карты этих городов: извилистые верхние улицы с удивительными магазинами, тенистые нижние улицы, где продают контрабанду, и широко раскинувшуюся сеть проводов, по которым катились над головами прохожих воздушные троллейбусы.

Иногда Элле хотелось, чтобы Новый Орлеан взмыл в вышину и полетел над рекой Миссисипи, как Астрадам, Целестиан и Бетельмор. И тогда чародеям больше не пришлось бы иметь дело с незначителями. Может быть, все-все чародеи смогут улететь на небо, где так безопасно.

Песочные часы на приборной панели измеряли время: двадцать минут до посадки. Элла, как могла, старалась скрыть тревогу, но та все равно понемногу просачивалась: руки и ноги дрожали от страха.

Элле и ее друзьям предстояло серьезное дело – спасение человека.

Фуникулер начал снижаться, и скоро стали видны крыши, а над ними – переплетение весеннего плюща, овальные окна, окруженные вазонами с цветами. Звездные плоды сияли, как маленькие привязанные к деревьям звездочки.

Элла прижала руки к животу. Джейсон забарабанил пальцами по сиденью.

– Прекрати! – рявкнула Бриджит. – Слишком громко!

Элла прижала его ладонь. Стук прекратился. Джейсон улыбнулся, показав крошечную щелку между передними зубами. Его кудряшки подпрыгнули и завертелись над плечами от волнения. Из капюшона мантии выглянула кротти.

– Душистый Горошек, а ты что здесь делаешь? – Элла заглянула в глазки-бусинки.

– Она всегда рядом, когда я нервничаю, – признался Джейсон.

– Надо проследить, чтобы с ней ничего не случилось.

Джейсон кивнул и открыл карту Бетельмора:

– Взял ее у брата. Нам лучше пойти пешком, не пользуясь воздушным троллейбусом. Вокруг наверняка полно охранителей.

У Эллы перехватило дыхание – впереди показалась станция. Алая линия. Пути назад не было

– Приехали, – оглянулся Овен.

Фуникулер встал у платформы. Овен выскочил из водительского отсека и подошел к ребятам:

– Значит, так. Я буду ждать вас троих два часа. Если вы не вернетесь к этому времени, пойду за вами и вызову необычайн-директоров и охранителей. Больше я вам ничего не должен. А сейчас выше нос, маленькие герои.

Они закивали.

Элла даже близко не чувствовала себя героем. Она читала много историй о бесстрашных людях, которые спасли мир, о тех, кто был избран, чтобы помочь другим. Но сама Элла чувствовала себя жуткой трусихой.

Ей было безумно страшно, но в голове все время крутились мамины слова: «Бывают ситуации, которых невозможно избежать. Тогда надо идти им навстречу».

Овен сжал ее плечо:

– Я оставляю на каждом из вас отпечаток лунной пыли, по которому вас можно найти. Все дети звезд будут знать.

Элла кивнула:

– Мы вернемся.

Она постаралась ответить уверенно, так, чтобы выразить словами свою решимость. Ведь именно она придумала всю эту операцию, да еще втянула Бриджит и Джейсона.

Они найдут Мастерджи Такура и вернут его домой. Он подтвердит ее слова перед необычайн-директорами, а потом расскажет ей, почему чертежи Арканума так похожи на чародейские карты.

Все убедятся в том, что Элла невиновна.

Мастерджи Такур будет в безопасности, он снова начнет вести уроки.

Все будет хорошо, даже лучше, чем хорошо.

Друзья вышли из фуникулера на платформу, незаметно влились в толпу и вместе со всеми спустились по лестнице на верхнюю улицу Бетельмора.

Теперь первым шел Джейсон. Элла украдкой поглядывала на Бриджит – та глазела по сторонам, стиснув зубы, красная от волнения. Они обе впервые попали в город необычайнов.

Магазины и рестораны поражали разнообразием форм и цветов: были там и полосатые, и в пастельных тонах, и медные с серебром. Они стояли в ряд подобно удивительным шляпным картонкам в шкафу богача. Мимо проносились автомобили на звездных сферах, слепя прохожих золотым светом. Прекрасные особняки из известняка окружали сады с фигурно подстриженными деревьями, усыпанными звездными плодами. На подоконниках цвели лунные цветы. Высоко вздымались струи фонтанов из звездной пыли.

Джейсон свернул налево в переулок. Впереди темнели уходящие вниз ступеньки, перед которыми висела, мигая, маленькая табличка: «НИЖНЯЯ УЛИЦА. СОБЛЮДАЙТЕ ОСТОРОЖНОСТЬ».

Они ступили на лестницу, но Бриджит вдруг остановилась. Элла оглянулась:

– Ты как?

– Такое чувство… будто мне это знакомо.

– В смысле? – не понял Джейсон.

– Я бывала здесь раньше. Мне так кажется. – Бриджит потерла виски. – Но не помню, когда или почему. Как будто знала, но почему-то забыла. А как только я пытаюсь поймать воспоминание, оно ускользает.

Спустившись, Элла, Джейсон и Бриджит крадучись пошли по улице, с любопытством разглядывая все, чем она их встречала. Внезапно Бриджит снова остановилась, так резко, что Элла чуть не наткнулась на нее.

– Это здесь! – проговорила Бриджит, указывая на ворота Спрятанного театра.

При виде их Эллу охватило дурное предчувствие. Все говорило о том, что люди обходят это место стороной, опасливо перешептываясь. Здесь не ждали зрителей. Здесь царило запустение. Не стоило им сюда ходить.

Тем не менее друзья подошли ближе, и вокруг словно стало еще темнее. На воротах, утыканных сверху шипами, висела выцветшая табличка с названием цирка. Поблескивало предупреждение: «Вход воспрещен».

– Мастерджи Такур правда здесь? – прошептал Джейсон.

– Кажется, да, – пролепетала Элла.

Бриджит взялась за ручку. Та не поворачивалась. Тогда она вынула из кармана мастер-ключ и с силой вставила его в древний замок. Тот щелкнул, и ворота с тихим шипением отворились.

Ребята прошли в ворота. Земля во дворе была утыкана неровными булыжниками, напоминающими зубы, готовые укусить. Осторожно прыгая с камня на камень и стараясь не наступать на острые края, они пробрались к Спрятанному театру. Вход напомнил Элле огромный разинутый рот – по краям дверного проема даже сохранилась красная краска.

– А это точно то самое место? – снова спросил Джейсон. – Похоже, оно давно заброшено.

Элла указала на обветшалую табличку:

– Думаю, да. Но здесь так жутко.

– И что, мы просто зайдем внутрь и скажем: «Отдайте нам Мастерджи Такура, а не то пожалеете»? – спросил Джейсон.

– Я хочу зайти туда, помочь ему и уйти. Не нравится мне тут.

Бриджит посмотрела наверх, нервно сжимая руки, и тут же споткнулась о булыжник и упала. Элла и Джейсон бросились к ней с обеих сторон.

– Ты в порядке?

Бриджит сердито запыхтела. Острый гравий расцарапал ей ладони, штаны на коленке лопнули, и через дырку был виден сильный порез. Девочка прижала ладонь к ранке и попыталась стереть кровь, но капли брызнули на землю.

Булыжники слабо засветились.

– Что происходит? – Бриджит с ужасом воззрилась на сияние, которое разрасталось, накрывая их гигантским пузырем.

– Не знаю, – удивленно ответила Элла.

Уродливый двор менялся на глазах: поблекшие красные, черные и белые ромбы налились цветом, булыжники улеглись на свои места, развалившаяся билетная касса снова сложилась вместе, восстановилась часть странной пристани.

– Ничего себе, – пробормотал Джейсон. – Это была иллюзия.

Теперь весь двор превратился в пристань, от которой тянулся канал, наполненный темной водой. Вдоль пристани покачивались гондолы, похожие на длинные полосатые конфеты. Что же это за цирк такой?

На покосившейся табличке было написано: «САДИТЕСЬ В БЛИЖАЙШУЮ ЛОДКУ, И ОНА ДОСТАВИТ ВАС НА ВЕЛИЧАЙШЕЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ В НЕБЕСАХ».

Джейсон придирчиво осмотрел лодку:

– А если она утонет?

– Тогда лучше бы тебе уметь плавать. – Бриджит шагнула в ближайшую гондолу.

На носу лодки сидела фигура арлекина, напомнившего Элле Феста.

– Я хорошо плаваю. Мы каждое лето отдыхаем в Карибском союзе.

Джейсон забрался в лодку следом за Эллой. Девочка старалась не вглядываться в темные зеркальные воды и не думать о том, что таится в их глубине. Она не любила смотреть даже в ручей, когда они с бабушкой ходили за волшебной водой для чарования.

– И что дальше?

Ни Джейсон, ни Бриджит не успели ответить – лодка сама тронулась с места. Элла схватилась за деревянное сиденье.

– Боитесь? – Джейсон перевел взгляд с одной девочки на другую.

– А ты?

Элла попыталась напустить на себя смелый вид. Она понимала, что для спасения Мастерджи Такура им придется встретиться лицом к лицу с Джией Тривелино, и мысленно перебирала в памяти все, что о ней читала.

Дама Пик.

Преступница, убившая собственного ребенка.

Хочет, чтобы весь мир запылал.

На самом деле Элла была в ужасе.

– Боюсь, – ответил Джейсон.

– Я тоже.

Бриджит не произнесла ни слова. Она внимательно осматривалась.

С неровного свода свешивались потрепанные афиши, на которых были изображены странные фигуры в масках: Доктор, Панталоне, Дзанни и другие. У всех были одинаковые синие глаза и широкая алая улыбка.

– Но где нам искать Мастерджи Такура? – Элле казалось, что они попали в лабиринт и никогда не найдут своего преподавателя.

Слабо мерцали свечи на каменных стенах, откуда-то издалека доносилась музыка и взрывы смеха. Вверху затрепетала табличка: «ЗАЛ ЛИЦ».

Внезапно на стенах возникли высокие зеркала, сходящиеся на потолке. Элла увидела искаженные отражения себя и друзей.

– Что это?

– Что-то вроде комнаты смеха? – Бриджит перегнулась через борт.

– По-твоему, это смешно? – Джейсон увидел, как его изображение разделилось надвое.

Гондола плыла.

Раздался громкий скрип. Ребята замерли.

– Что это было? – спросила Бриджит.

– Кто вы? – прогудел низкий голос.

Ребята сбились на середину лодки спиной к спине, испуганно оглядываясь.

– Кто здесь? – крикнул Джейсон.

– Где вы? – добавила Элла.

Голос расхохотался. Элла вся покрылась мурашками.

– Я никого не вижу, – проговорила Бриджит, хватая ее за руку.

– Я тоже. – Элла в панике оглянулась на подругу.

– Это потому что ни один из вас не смотрит по-настоящему, – поддразнил голос.

Снова послышался смех, заметавшийся гулким эхом среди зеркал.

– Раз вы спрашиваете, кто я, значит, вам тут не место.

В одном из зеркал возникло лицо, наполовину прикрытое маской, напоминающей искривленную голову пеликана.

– Смотрите! – воскликнул Джейсон.

Лицо ускользнуло.

– Нет, оно здесь! – Элла метнулась на край гондолы, но лицо снова сдвинулось.

– Это все по-настоящему? – шепнула Бриджит.

– Не знаю. – Джейсона била дрожь.

– Не подходи. Не приближайся! – завопила Бриджит.

Гондола мчалась вперед.

– Это вам не стоило приходить сюда. Это вы влезли туда, где вас никто не ждет.

– Где Мастерджи Такур? – крикнула Элла.

Голос не ответил.

Вода забурлила, заплескалась о борт. Ребята прижались друг к другу.

Внезапно дно треснуло, и вода хлынула в лодку. Элла взвизгнула.

– Что делать? – Бриджит вскарабкалась на вздернутый нос гондолы.

– Приготовьтесь плыть!

Неожиданно ноги Джейсона провалились сквозь дно, и в мгновение ока он полностью скрылся под водой.

У Эллы сердце ушло в пятки, и тут же она головой вперед погрузилась в тьму водоворота.

Мантия липла к телу, вода заливалась в нос. Охваченная ужасом Элла опускалась все глубже, словно падала в бездонную шахту, пока наконец усилием воли не заставила себя шевелиться, чтобы подняться на поверхность.

Тут ее схватила чья-то рука. Зрение прояснилось, и она встретилась взглядом с Бриджит, красной и отплевывающейся.

– Где Джейсон?

Элла начала плавать кругами. Зеркала вообще больше ничего не показывали, а свечи отражались на поверхности воды крошечными пятнышками света. Рядом болтались обломки гондолы.

– Я его не вижу. – Бриджит погрузилась под воду, но вскоре вынырнула, хватая ртом воздух. – Ничего. Я ничего не нашла.

Элла почувствовала, как ее охватывает паника. Что с Джейсоном? А с Душистым Горошком? Умеют ли кротти плавать? Удержалась ли малышка в капюшоне?

Девочка посмотрела назад, туда, где находился вход в цирк. Может, вернуться? Она глубоко вдохнула. Нет, они не могут уйти без Джейсона.

Она взяла Бриджит за руку – такую же дрожащую, как ее собственная.

– Нам надо найти Джейсона и узнать, что с ним, а потом будем дальше искать Мастерджи Такура.

Элла несколько раз опустила голову под воду, осматриваясь. Потом выкрикнула имя друга.

Они проплыли немного вперед.

– Элла! Элла, – вдруг забила руками по воде Бриджит.

Девочка торопливо оглянулась.

– Под водой что-то есть! – завизжала Бриджит. – Я чувствую!

В глубине поднялся рокот, сияние рассеяло тьму, и рядом с подругами скользнуло длинное существо, покрытое синей сверкающей чешуей. Схватившись за руки, девочки рванули к стене.

– Кто это? – Бриджит вцепилась в Эллу еще сильнее.

Голова существа поднялась над водой, и на подруг уставились огромные черные глаза.

– Он нас сожрет! Он нас сожрет! – в ужасе кричала Бриджит.

Элла с изумлением разглядывала существо, которое вытягивалось из воды. Оно было похоже на что-то среднее между драконом и змеей.

– Ни в коем случае.

Сразу за существом появилась довольная физиономия Джейсона. Он крепко держался за крупный плавник зверя. Из капюшона мальчика вылезла кротти и встряхнулась.

Элла облегченно выдохнула.

– Это Поко. Детеныш левиафана, – сияя, сообщил Джейсон. – Залезайте. Он нас подвезет.

– Куда это? – хмуро поинтересовалась Бриджит.

Элла снова посмотрела назад. Они еще могли вернуться – доплыть до пристани и выйти за ворота. А могли продолжить путь, углубиться в бесконечные переходы цирка.

– За Мастерджи Такуром, – ответила она подруге.

– Поко знает, где он. – Джейсон кивнул, перевел взгляд на Бриджит: – Ты готова?

– Уже бегу.

Элла и Бриджит залезли на спину Поко, и он поплыл по темным каналам. Далеко впереди чуть покачивался на воде огромный белый шатер. Мимо мелькали входы в залы с отдельными представлениями: «Зверинец», «Иллюжинариум», «Заоблачные качели», «Карусель», «Сад чудес» и много других. Густая паутина затянула лифты, поднимающие публику к залам.

Элла настороженно оглядывалась. Где Джиа? Где Мастерджи Такур?

Наконец они слезли с Поко и, поблагодарив его, зашагали по платформе, на которой был уставлен шатер. Застекленные окна, за которыми темнели комнаты, провожали их сумрачными взглядами.

– Что будем делать дальше? – спросил Джейсон, выжимая одежду.

Душистый Горошек напряженно принюхивалась.

– Что-то здесь не так.

Бриджит заходила кругами, замахала руками в воздухе, потом достала из кармана мантии вязальные спицы. Элла удивилась, а Душистый Горошек вдруг запищала и принялась кусать воздух.

– Что ты, что ты? – Джейсон почмокал, подзывая к себе крошку. – У нее во рту странная веревочка.

Приглядевшись, Элла поняла, что веревочка похожа на нить для вязания.

– Хм-м…

Бриджит подняла одну из спиц к свету, закрыла глаза и начала раскачиваться, как она делала всегда, когда вязала. Только на этот раз ее руки были вскинуты над головой, и спицы подцепляли воздух. Бриджит распахнула глаза – они стали белые как снег.

Щелк-щелк-щелк.

Воздух под спицами расползался, оставляя дыры, раскручивался серебряными нитями, и белый шатер исчезал ряд за рядом.

Щелк-щелк-щелк.

Бриджит тянула нить, вязала и раскачивалась. Щелканье спиц эхом отдавалось у Эллы в груди. Душистый Горошек спряталась в капюшон.

– Что происходит? – шепнул Джейсон.

– Это иллюзия, и Бриджит снимает ее.

У Эллы отчаянно заколотилось сердце. Прямо на глазах цирк превращался в химическую лабораторию.

Оттуда на них зло смотрела женщина.

Дама Пик.

– Так-так…

У женщины были белокурые волосы того же оттенка, что у Бриджит, и красные, будто перепачканные кровью губы.

Элла содрогнулась. От женщины веяло ужасом. Вестибоксы не передавали этого ощущения. Взгляд Джии словно приковал ее к месту.

На пузатых печках булькали жидкости, ступки с пестиками были полны специй и порошков. На столах поблескивали пустые флаконы и бутылки, ожидающие, когда в них нальют эликсиры. Всюду высились стопки книг.

В дальнем углу стояла клетка, в которой спал человек. Мастерджи Такур. Его полосатый тюрбан запылился, вшитые зеркальца потрескались и частично выпали.

– Мастерджи Такур! – позвал Джейсон.

Учитель поднял голову и с трудом встал на ноги:

– Элла. Джейсон. Бриджит.

Джиа усмехнулась, окинув их взглядом ярко-синих глаз.

– Как вам удалось пробраться… – Тут ее взгляд упал на Бриджит. Женщина отшатнулась. – Кто ты?

– Мы пришли, чтобы забрать Мастерджи Такура! Отпустите его немедленно! – закричала Элла и вдруг вздрогнула.

Она ощутила злость, исходящую от горячего растения, и торопливо огляделась, потом посмотрела наверх. По потолку вилась плеть с полузасохшими цветами. Красная кассия из Подземного мира! Зачем она Джии?

Джиа расхохоталась, рассмеялась, захихикала.

– Каков поворот! Какая потрясающая выйдет история!

Ребята недоуменно переглянулись – о чем это она? А Джиа продолжила затыкать пробками бутылки, как будто ничего не произошло.

– Глупые бесстрашные дети. – Она посмотрела на Эллу. – Ты та самая маленькая чародейка, которую пустили в Арканум. Да ты так же знаменита, как я.

– Я никогда не стану такой как вы, – выпалила Элла.

– А надо бы, и я с удовольствием понаблюдала бы за тобой. Если чародеи задействуют все свои силы, они легко превратят мир необычайнов в пепел. Отправьте их всех в Подземный мир, вы имеете на это полное право после того, как они к вам относились все эти годы.

– Отпустите нашего учителя. – Пот струился у Джейсона по щекам. – Сейчас же!

– С какой стати мне отпускать моего старого дружка Митху? У нас еще есть дела. – Джиа глянула через плечо на Мастерджи.

– Я давно не играю в твои игры, Джиа. – Мастерджи Такур потряс прутья. – Выпусти меня.

– Зачем вы это делаете? – на удивление мягко спросила Бриджит.

– Неужели вам не надоели все эти правила?

– Нет! – крикнула Элла, лихорадочно соображая, что делать.

– Ну правда, скажите мне. Кому подчиняются необычайны? – Джиа рассмеялась. – Я хочу видеть то, что скрыто за зрачками этих людей. Хочу узнать, как они себя поведут, когда не будет законов, факультетов, чужих и своих.

Красная кассия зашипела, и Элла снова посмотрела наверх. Она до дрожи боялась и это растение, и эту женщину. Но нужно было как-то отвлечь Джию, чтобы освободить Мастерджи Такура, а потом убежать всем вместе. «Ну же, – сказала она себе, пытаясь уловить пульс цветка и подчинить его своей воле. Лица мамы и бабушки встали у нее перед глазами, и она запела.

Растение резко начало расти, его ветви потянулись и обвились вокруг рук и ног Джии, удерживая ее на месте.

– Помогите Мастерджи, – велела Элла Джейсону и Бриджит.

Сама она сосредоточила внимание на Джии, не давая ей сдвинуться с места, хотя та яростно сражалась с плетями. Кассия обжигала ее ядовитым соком, оставляя на белых руках созвездия пузырей, но Джию это не останавливало.

По лицу Эллы струился пот, ее трясло от напряжения.

«Держись, – говорила она себе. – Ты можешь. Как мама. Как бабушка».

Она снова запела, усиливая власть над растением.

Джейсон кинулся к клетке, но Бриджит стояла, словно зачарованная. Они с Джией не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Джиа перестала сопротивляться и не мешала ветвям оплетать ее. Она смотрела на Бриджит молча и не моргая, изучая ее с макушки до пяток.

– Ключи у нее в кармане, – крикнул Мастерджи Такур. – Но сначала заберите бутылки. Их необходимо уничтожить!

– Бриджит! – заорала Элла. – Ты слышишь? Возьми бутылки.

Бриджит не двинулась с места.

– У тебя ободрана коленка. И кровь. – На лице Джии вспыхнула улыбка. – Это ты. Ты жива, как он и сказал.

Бриджит склонила голову набок.

– Кто ты? – Она прищурилась. – Ты мне снишься. Я вяжу твое лицо. Почему?

– Бриджит! – снова закричала Элла. – Нам некогда! Скорее бери бутылки.

– Так вот как они тебя зовут, – проговорила Джиа. – Я назвала тебя Беатрис.

Бриджит шагнула вперед.

– Нет! – вскрикнула Элла. – Это ловушка. Ее новая игра.

У нее сжалось сердце. Она попыталась придвинуться ближе к столу, на котором стояли бутылки с эликсиром, но ей нужно было мысленно контролировать кассию, чтобы та не отпустила Джию.

К счастью, Джейсон одним движением перевернул стол, и сотни бутылок и бутылочек посыпались на пол. Некоторые разбивались вдребезги, и огненный эликсир выплескивался и тек ручьями. Внимание Эллы на мгновение рассеялось, и ветки кассии ослабили хватку на запястьях Джии.

– Бриджит, пожалуйста, помоги! Разбей их! – взмолилась Элла. – Я не могу делать и то и другое.

Джейсон выбежал на середину комнаты, сбросил все, что осталось на столе, и разбил все уцелевшие бутылочки. Только одна из них подкатилась к Джии и Бриджит.

– Как же меня разыграли, – со смехом произнесла Джиа. – Как хитроумно!

– Я не понимаю, – ответила Бриджит. – Я вас не знаю.

– Ты знала меня когда-то. Я твоя мать.

Все словно окаменели. В тот же миг Джиа с громким воплем разорвала свои оковы так легко, как будто это была ленточка на коробке с подарком.

Элла упала.

Джиа шагнула к Бриджит. Та зло уставилась на мать:

– У меня нет родителей.

– Они у тебя были, – сказала Джиа. – Глядя на тебя, я вижу собственное, только более юное отражение. Да ты и сама это видишь.

Бриджит попятилась и чуть не споткнулась о последнюю бутылочку эликсира. Элла дернулась, чтобы схватить ее.

– Даже не думай, – бросила Джиа ледяным голосом.

Элла замерла от ужаса. Джейсон вжался в стену.

– Я не такая, как ты, – сказала Бриджит. – Я не твоя дочь.

– Конечно моя. Ты необычайна, причем очень талантливая, раз сумела преодолеть волшебную защиту, поставленную нашей семьей, и проникнуть сюда. Ты видишь сквозь мои нити. Ты моя дочь.

– Я из Нью-Йорка, живу в приемной семье своей опекунши.

– В этом грязном незначительском городе! – Джиа сделала еще шажок. – А ведь я тебя искала. – На мгновение она перевела взгляд с Бриджит на бутылочку.

Бриджит тут же наклонилась и подняла ее.

– Поаккуратнее с ней, – предупредила Джиа. – Твои друзья испортили мне весь эксперимент.

– Разбей ее, Бриджит! – крикнула Элла.

– Заткнись, – обожгла взглядом Джиа.

Элла отдернулась. Бриджит подняла бутылочку повыше. Алая жидкость билась внутри подобно пламени. Элла не знала, что это такое, но понимала, что жидкость опасна. Джиа снова глянула на нее, и Элла поспешно попятилась.

– Что это? – Бриджит потрогала стекло. – Зачем она тебе?

Джиа вперила взгляд в бутылочку:

– Это единственный способ сделать так, чтобы никто у меня больше ничего не забрал.

Бриджит задумчиво вертела бутылочку в руках, и жидкость плескалась внутри со все большей яростью.

– Этот эликсир крадет чудеса, – с трудом проговорил Мастерджи Такур. – Она извратила идею нашего Арканумского эликсира Света и научилась отнимать у необычайнов их чудеса.

Рука Бриджит дрогнула. Оторвав взгляд от жидкости, девочка посмотрела на Джию, а потом – на Эллу.

– Не слушай его. Он все упростил, свел к скандалу, чтобы сбить тебя с толку. Люди часто называют опасным то, что не понимают, – сказала Джиа. – Например, чарование… и чародеев. – Ее синий взгляд коснулся Эллы, и девочке показалось, что от него остались ожоги на коже. – И нас с тобой, Митха, когда-то тоже считали опасными. Всех Тузов. Этот эликсир должен защитить нас. Меня. Нас, – повторила она. – Получив много разных чудес, я смогу подчинить себе Свет. Я стану самой могущественной необычайной в мире. Никто никогда ничего у меня не заберет. Ни тебя, Бриджит, ни что-то иное. Я предложила бы этот эликсир тем, кто тоже подвергался преследованиям. Тем, у кого тоже все отняли.

Бриджит открыла бутылочку и поднесла ее к губам.

– Не смей! – завопила Джиа.

– А ты мне не указывай, – огрызнулась Бриджит.

Лицо и волосы Джии стремительно изменились – ее светлые кудри стали темно-коричневыми, а затем сами собой свернулись в пучок.

– Мисс Мид! – Бриджит чуть не уронила бутылочку.

– Она не настоящая! – закричала Элла.

Джиа уже метнулась к Бриджит. Элла толкнула ее влево, но та с силой толкнула ее в ответ. Элла отлетела к шкафу и ударилась головой. Перед глазами у нее заплясали белые и черные точки.

Тем временем Бриджит одним махом проглотила содержимое бутылочки:

– Теперь у меня нет чуда, и у нас с тобой ничего общего.

– Не-е-е-ет! – завизжала Джиа.

Бриджит упала. Ее кожа ярко покраснела, вены вздулись. Рот приоткрылся, и из него выскользнул тонкий лучик Света, похожий на белую ленточку.

Элла потерла голову и вскочила. Неужели это чудо Бриджит? Она, не думая, инстинктивно кинулась к одному из столов и схватила пустую бутылочку. Необходимо было спасти дар Бриджит. Упав на колени возле подруги, она подставила бутылочку сияющей нитке Света и заставила ее втянуться внутрь так же, как мама учила ее ловить завитки дыма над тигелями, чтобы сохранить результаты чарования.

Джиа хотела поднять Бриджит, но Элла отпихнула ее.

– Не прикасайся к ней! – закричала она.

Джейсон с Горошинкой, которая умела вскрывать любые замки, отперли клетку Мастерджи Такура, и они вместе бросились на помощь Элле.

Послышался топот множества ног, завыли сирены. Вопли Джии перекрыл лай волков, а воздух над головами, оглушительно каркая, заполонили вороны. Следом ворвались охранители.

Джиа мигом вскочила и одним щелчком открыла карманные часы. Элла вдруг почувствовала, как ее голова становится удивительно легкой. Мир вокруг замер.

Джиа схватила с длинного стола первый попавшийся металлический инструмент и согнула его дугой, сделав арку. Потом стремительно вошла в эту арку и исчезла.

Раздался щелчок, и время снова пошло.

Элла, придерживая голову Бриджит, наклонилась и прижалась ухом к груди подруги.

– Бриджит, очнись, – попросила она. – Открой глаза. – Сердце Бриджит стучало медленно, но ровно. – Ты выживешь. Ты должна.

СРОЧНЫЕ НОВОСТИЧАРОДЕЙСКИЙ РЕБЕНОК СПАСАЕТ ОТ ИЗВЕСТНОЙ ПРЕСТУПНИЦЫ ЛЮБИМОГО ВСЕМИ АРКАНУМСКОГО ПРОФЕССОРА

Как удалось выяснить репортерам, наш любимый профессор Мастерджи Такур попал в хитроумную ловушку, расставленную Джией Тривелино. Теперь к списку ее преступлений можно добавить похищение. К счастью, недавно принятая в Арканум ученица-чародеянка Элла Дюран сумела спасти профессора.

Когда родственников девочки попросили прокомментировать ситуацию, они ответили так: «Эллу с детства учили противостоять злу, и она поступила так, как ей велело ее воспитание. Ни больше ни меньше».

По ходу дальнейшего расследования выяснилось, что в Арканумском институте против Эллы выдвинуты серьезные обвинения, так что, возможно, вместо празднования… ей придется покинуть учебное заведение.

Мы будем держать вас в курсе дальнейших событий. Не забудьте заказать еженедельную подписку на новости нашего вестибокса!

Неделю спустя Элла стояла под дверью больничной палаты, где лежала Бриджит. Внутри у нее все екало, и она никак не могла собраться с силами и войти. Бриджит только перевезли из Бетельморской больницы в Арканум, и Элла не знала, в каком она состоянии. От этого было очень страшно. Бриджит и Джейсон стали ее первыми настоящими друзьями в Аркануме, и она просто не понимала, как сможет жить без кого-либо из них.

Элла крепче сжала подарок.

– Она не спит, милочка, – сказала, проходя мимо, медсестра Пикс. – Видишь, над дверью светится шарик? Значит, можно войти. Только побыстрее, а то пропустишь Необычайный бой. Первый раунд начнется через пятнадцать минут.

Элла собралась с духом и повернула ручку двери. А вдруг Бриджит лежит вся забинтованная? Вдруг она больше не похожа на себя? Что бывает с необычайнами, когда они теряют свое чудо?

Просторная светлая палата оказалась заполнена аэрограммами с пожеланиями скорейшего выздоровления и сверкунчиками со всякими добрыми словами. Стол ломился от сладостей: вертлявых шоколадных яиц, из которых были готовы вылупиться молочные дракончики, пакетиков с разноцветным попкорном, шоколадных монет с изображением факультетов, огненных шипучек, леденцовых кристаллов, груды необычайных шоколадок и башни из круассанов возле стакана с молоком.

Бриджит села на кровати:

– Привет.

– Привет. – Элла прошла в палату.

Бриджит была бледной и немного сонной, но Элла с надеждой подумала, что, наверное, она только что проснулась.

– Тебя еще не выгнали из Арканума? – с улыбкой поинтересовалась Бриджит.

– Пока нет, – ответила Элла. – Дисциплинарное слушание завтра.

– Но ты же герой. Мы все герои. Я смотрела вестибоксы. Все говорят только о нас.

– Мне кажется, это не имеет значения. Надо соблюдать правила и законы, – передразнила необычайн-директора Риверу Элла и дернула плечом. – Я принесла тебе разные вещи и вот это. – Она протянула коробочку. – Хотя я уже не уверена, что тебе нужны еще какие-то подарки.

– Я даже не знаю, от кого они. Все открытки не подписаны. – Бриджит показала Элле одну с пожеланием поскорее выздороветь.

Элла подошла ближе и внимательно осмотрела подругу в поисках царапин, синяков или других повреждений, объясняющих, почему она так долго лежала в больнице. Элла уже целую неделю ждала, когда Бриджит вернется в их комнату, и каждый день спрашивала об этом у медсестер.

– На что ты смотришь? – спросила Бриджит. – Что там?

– Ничего…

– Как Фест?

– Ждет тебя у нас в комнате. Постоянно убирается и перестилает твою кровать. Хочет, чтобы к твоему приходу все было в идеальном состоянии. – Они с Фестом очень на это надеялись. – Ой, и я еще это принесла. – Порывшись в рюкзаке, Элла достала мини-мир. – Сегодня ночью он начал трястись.

– Вот и проверим, правда ли там пустыня. – Бриджит провела пальцами по серовато-розовой поверхности. – Это единственное, что мне здесь по-настоящему понравилось. И это единственная вещь, которую я выиграла за всю жизнь.

Повисло неловкое молчание. Девочки переводили взгляды с яйца друг на друга. После всего, что произошло, собственная ревность казалась Элле глупым капризом. Это яйцо значило для Бриджит так много, ведь у нее почти ничего не было. А родители Эллы с радостью подарили бы дочке все, что она пожелает.

Эллу охватил стыд. Она так переживала то из-за яйца, то из-за внимания, которое оказывали Бриджит, то из-за дара, который та открыла в себе задолго до экзамена по необычайности, что даже не осознавала, какой хорошей та была подругой. Настолько верной, что отказалась от своего чуда ради спасения друзей.

Элле очень хотелось верить, что на месте Бриджит она поступила бы так же, вот только она не была в этом уверена.

– Ну, – проговорила наконец Элла, – как ты себя чувствуешь?

– Уже лучше. Так сильно больше не болит. – Бриджит подтянула коленки к груди. – Только голова раскалывается.

Элла сразу вспомнила ленточку Света – чудо предвидения Бриджит. Может быть, оно находится в одной из емкостей где-то здесь, в комнате, и только ждет своего часа.

– Ты чувствуешь что-то особенное?

Элле всегда было интересно, что ощущают незначители. Пустоту? Растерянность? Скуку? Жизнь без чарования казалась ей такой унылой. Неужели с Бриджит случится что-то подобное?

– Я никогда себя по-другому и не ощущала, понимаешь? Здешние все время хвастаются: «Мы такие особенные, у нас есть чудеса». Но я всегда была просто девчонкой, которая умеет вязать, и мне не с чем было сравнивать.

Элла осторожно присела на краешек кровати.

– Это вообще-то не заразно, – поддразнила Бриджит. – Ты свое чудо не потеряешь.

Элла широко распахнула глаза и виновато вспыхнула:

– Я просто… просто.

– Просто веди себя как обычно. – Бриджит похлопала ладонью по кровати возле себя.

Элла села ближе и протянула подарок. Бриджит тут же его открыла. В коробочке на папиросной бумаге лежали три сияющих клубка из нитей Света и два чародейных вязальных крючка, которыми пользовалась бабушка Эллы.

Лицо Бриджит смягчилось, и глаза наполнились слезами. Эллу будто молнией ударило. А вдруг Бриджит больше не может вязать? Вдруг это самый неподходящий подарок?

– Что это? – Бриджит потрогала клубки.

– Это нити Света, их делает бабушка, а потом вплетает в одеяла, чтобы ночью было не страшно. – Элла уже пожалела, что сделала такой подарок. – Я только сейчас подумала, может быть, это неудачный подарок… если… ну… если к тебе не вернется…

– Мое чудо, – договорила Бриджит. – Можешь произнести это вслух.

Элла покраснела.

– Сама не знаю, хочу ли я, чтобы оно восстановилось, – призналась Бриджит. – Если нет, я просто вернусь домой, обратно в Нью-Йорк, и обо всем забуду. Но сестры говорят, что я больше не смогу вязать… – Ее голос дрогнул, пальцы погладили клубки.

Сердце Эллы сжалось от боли. Какой станет Бриджит без своих вязальных спиц? А какой стала бы она сама без способности к чарованию? Что бы она делала, перестав ощущать чародейное покалывание, понимая, что чародейная метка на затылке перестала расти?

– Ты так любишь вязать, – прошептала Элла.

– Я не представляю себя без этого, – ответила Бриджит. – Но если мое чудо вернется, мне придется остаться здесь и на себе прочувствовать, что моя мать – самое ужасное существо в этом мире. Меня все будут ненавидеть.

– Мы с Джейсоном никому не скажем, – сказала Элла. – Обещаю. – Она тоже не представляла, каково это: сначала вовсе не иметь матери, а потом оказаться дочерью Джии Тривелино. Элла похлопала подругу по руке: – Нас обеих будут ненавидеть. Создадим музыкальную группу «Все ненавидят Э и Б», сделаем постеры. Ха! Если ты решишь не уезжать.

Бриджит рассмеялась.

Элле отчаянно, до ужаса хотелось, чтобы Бриджит осталась. Она могла бы с ходу назвать хоть двадцать причин, почему той не стоит уезжать, но промолчала. Бриджит была вроде тех кошек, что жили у них дома, – если схватишь ее против воли, она начнет царапаться и убежит, спрячется.

– Я боюсь, что возвращать чудо будет больно, – призналась Бриджит. – Без него мне, правда, тоже больно.

– А тебе объясняли, как его вернуть?

– Надо делать операцию. Но я сразу сказала медсестрам, что не хочу знать подробности. – Бриджит посмотрела на светящиеся клубки в коробке.

– А я люблю всякие подробности! – объявила Элла.

– Знаю, – засмеялась Бриджит. – Как себя чувствует Мастерджи Такур?

Элла показала карточку с приглашением:

– Мы должны встретиться… после дисциплинарного слушания. Он сказал, что ему уже лучше.

– Это хорошо. – Бриджит села прямо. – Ты боишься?

Элла взяла ее за руку:

– Уже нет. Я не сделала ничего плохого, и завтра все об этом узнают.

Бриджит ободряюще кивнула:

– Жалко, что я не могу пойти с тобой.

У Эллы всплыл новый (как сказала бы мама, невежливый) вопрос, и она поспешно прикусила нижнюю губу, чтобы сдержаться.

– Ну что там? Выкладывай. – Бриджит дернула Эллу за руку.

– Да так, ничего, – соврала та.

– У тебя лицо становится такое странное, когда тебе хочется что-то сказать, а нельзя.

– Неправда.

– А вот и правда.

Элла отвела взгляд:

– Ну ладно. Спрошу. Ты ее вспомнила?

Бриджит ненадолго задумалась.

– Кое-что. Как будто при встрече с ней открылся потайной уголок у меня в мозгах, где хранились воспоминания. Взгляды. Улыбка. Странный смех. Но я сама не знаю, хочу ли ее вспомнить. – Глаза Бриджит наполнились слезами. – У меня никогда никого не было. Я даже не знаю, как это бывает.

Элла мягко сжала руку подруги:

– У тебя есть я.

Яйцо задергалось. Бриджит взволнованно выпрямилась, а Элла придвинулась ближе и захлопала в ладоши.

– Сейчас вылупится! – Скорлупа пошла трещинами, похожими на молнии. Осколки падали, открывая взгляду маленькие пустыни. – Ух ты! – Это напомнило Элле оживший снежный глобус.

Девочки склонились над мини-миром, осторожно трогая раскинувшуюся над ним защитную радужную пленку.

– У них ночь! Смотри, луна.

– Пять верблюдов похрапывают. Слышишь?

– У них есть крылья!

Они рассмеялись.

Раздался стук в дверь, и в комнату влетел Джейсон:

– Ты вернула чудо?

– Это ты так поздоровался? – хмыкнула Элла.

– Пытливые умы желают знать. – Следом за Джейсоном гурьбой ввалились вомбики и тут же вскарабкались на кровать. За ними появились кротти. – Ну так что?

– Пока еще нет, но собираюсь.

Бриджит улыбнулась и крепче сжала Эллину ладонь.

Элла зашла в зал, расположенный в том же холле, что и кабинеты зама Набоковой и необычайн-директоров. Восьмиугольные стены были увешаны яркими плакатами, на которых перечислялись основные принципы существования Арканума: честность, умение владеть собой, настойчивость, доброта. На возвышении стоял длинный стол, за которым сидели преподаватели Арканума и в центре – необычайн-директора.

Элла замерла перед столом. Родители встали по бокам от нее. Мама держала Эллу за одну руку, папа – за другую. У нее так тряслись коленки, как будто она проглотила землетрясение.

«Все будет хорошо», – звучал в голове мамин голос, и Элле очень хотелось в это верить. Но все равно ей казалось, что внутри у нее все завязалось тугим узлом. Прямо напротив сидели Джефферсон Люмен, его жена и Клер. Они были похожи на трех злых рыжих кукол, предвкушавших, что Эллу сейчас исключат из Института. Новостные аэрограммы носились туда-сюда мимо высоких, от пола до потолка, окон. В окна заглядывали репортеры, примериваясь, откуда лучше вести съемку для вестибоксов. Щелкали фотоаппараты.

На кафедру поднялась зам Набокова:

– Всем доброго утра и добрых чудес. Мы собрались здесь, чтобы разобрать обвинения, предъявленные ученице первого уровня Элле Дюран. Против нее выдвинуто два обвинения. Первое заключается в том, что она обокрала одну из своих соучениц. Второе – она напала на другую соученицу. Что скажет обвиняемая?

Элла нервно сглотнула, выпрямилась и заставила себя собраться:

– Я не делала ни то ни другое, профессор Набокова.

– Хорошо. Тогда начнем. – Профессор жестом велела Клер выйти вперед. – Пожалуйста, расскажи, что с тобой случилось восемнадцатого декабря.

Родители Клер злобно уставились на Эллу и ее маму с папой. Клер коснулась своего сверкающего ожерелья – рядом с ним ее бледная кожа словно светилась.

– Я шла к профессору Бирден для дополнительной работы со звездными сферами, как вдруг Элла Дюран выскочила словно из ниоткуда и прыгнула мне на спину. Она стала бить меня и говорить, что я лучше нее занималась на уроке. – Клер тихонько застонала, и ее мама прикинулась, что вытирает слезы. – А потом Элла начала слать мне письма и угрожать, что наведет на меня чародейную порчу, если я кому-нибудь об этом расскажу. Я боялась пожаловаться, пока мои родители не нашли письма.

У Эллы кровь ударила в голову. Она никогда не дралась ни с кем, кроме Уинни, и даже не знала, могут ли чародеи наводить порчу. Во всяком случае, она ни о чем подобном не слышала.

– Чародеи не занимаются порчами, – сквозь зубы процедила мама.

Зам Набокова вскинула руку:

– У Эллы скоро будет возможность оправдать себя. Сейчас посмотрим доказательства. – Она включила проекцию с фотошара и повернула рукоять, корректируя изображение.

Элла увидела расплывчатое изображение самой себя и услышала собственный голос.

Зам Набокова кивнула Клер:

– Спасибо за показания. – Она повернулась к Элле и ее родителям: – Что ты можешь об этом сказать, Элла?

Мама ободряюще похлопала ее по спине.

– У меня есть несколько свидетелей… и письма. – Элла показала письмо Бриджит, которое та прислала из больничной палаты, и еще одно, от Абины. Дети звезд передали оба заму Набоковой.

Джейсон и Мастерджи Такур встали с мест и подняли руки, показывая, что хотят что-то сказать.

– Мы выслушаем всех, – проговорила Набокова. – Но сначала прочитаем письма.

Она начала читать вслух.

Элла с трудом сдержала улыбку. От слов подруги сразу стало тепло на душе.

– Наша Бриджит, – шепнула мама.

Стручок одобрительно хлопнул тяжелым хвостом по полу, а Грено сделал сальто у папы на плече. Даже чародейные спутники гордились Бриджит.

Зам Набокова откашлялась и принялась читать второе письмо.

Потолок вспыхнул, его высокие своды наполнились светом, и на зама Набокову дождем посыпались звездные письма. Набокова пыталась укладывать их стопками. Элла сдержала смешок.

– Похоже, у вас много почитателей, мисс Дюран. Я прослежу, чтобы это было отмечено в составленном нами заключении. – Набокова раздала другим учителям большие пачки писем. – Но сейчас давайте перейдем к свидетелям. – Она жестом поманила Джейсона: – Следующий свидетель – Джейсон Юджин.

При звуках его имени кудряшки мальчика подскочили от волнения. Он прошел между рядами и сел на стул лицом к преподавателям:

– Элла ни за что не обидела бы другого ученика. Она и животных никогда не обижает.

– Я еще ни о чем не спрашивала, – заметила зам Набокова.

– Ой, извините. – Джейсон с ужасом покосился на Эллу.

Она попыталась улыбнуться ему, чтобы он не волновался, хотя самой было все так же страшно. Совсем недавно их назвали героями за то, что они пришли другу на выручку. Но сейчас ей надо было спасать себя.

– Назови свое имя секретарю, – велела зам Набокова.

– Джейсон Юджин, – ответил мальчик.

– Насколько хорошо ты знаком с обвиняемой?

– Она одна из моих лучших друзей.

– Как вы познакомились?

– Необычайн-директора попросили меня познакомить ее с Арканумом, чтобы она поскорее освоилась. Я был ее сопровождающим.

Зам Набокова кивнула:

– Ты когда-нибудь замечал у нее приступы яро…

– Этот вопрос неуместен! – Мастерджи Такур поднялся и медленно, опираясь на трость, вышел вперед.

– Мастерджи Такур, вы нарушаете последовательность процедуры. Вам дадут слово, когда придет ваша очередь, – раздраженно проговорила зам Набокова и оглянулась, ища поддержки у необычайн-директоров.

Элла затаила дыхание.

– Моя очередь уже настала. Я должен положить конец этой ерунде. – Мастерджи повернулся к преподавателям Арканума. – Вы говорите, мы должны чтить Путь необычайнов, чтить порядок и традиции. Но что, если все они уходят корнями в предрассудки? – Он обвел гневным взглядом преподавателей. – В прошлом году мы сделали то, что должны были сделать давным-давно: открыли двери чародеям. И что же? Мы фактически разглядывали Эллу Дюран под микроскопом, требуя от нее идеального поведения, но даже такой мы ее не принимали. Мы всегда враждебно относились к новым группам людей, вливающихся в наше сообщество, но к чародеям отношение было просто чудовищное. Далеко не каждый в нашем мире получает второй и тем более третий шанс. – Мастерджи Такур прошелся перед замершими слушателями. – Мне повезло, я получил такой шанс. Все вы знаете, что в юности я сбился с пути и стал частью Тузов. Когда-то я считал Джию Тривелино своим лучшим другом.

Несколько человек громко ахнули.

– Сплетни не лгали. Но вы дали мне место среди вас и поверили, когда я поклялся, что все понял и исправился. Кому-то вы даете шанс и место, кому-то – нет. Но кого вы не приемлете категорически и отталкиваете словом и делом, так это чародеев. В этом можно обвинить каждого сидящего здесь. И все это делается во имя наших традиций. Но не пора ли нам дать начало новым традициям?

Зам Набокова скрестила руки на груди:

– Вы закончили?

– Нет, не закончил, – нахмурился Мастерджи. – В обсуждаемый день и час Элла Дюран была вместе со мной в комнате Основателей Арканума и никак не могла пересечься с Клер Люмен.

В зале снова заахали. Преподаватели заволновались.

– Зачем вы ее туда повели? – закричал профессор Уинчестер.

– Ученикам вход запрещен, – вставил профессор Солхад.

– Это не соответствует нашим правилам, – заметила профессор Бирден.

– Элле необходимо было понять, что она здесь своя. Наше общество делает вид, что оно открыто для всех, хотя на самом деле открыто лишь для немногих – тех, кто живет в строго очерченных для них рамках. Но в нашей истории бывало всякое. Объединение не всегда происходило так легко и безболезненно, как говорят сейчас. Мы много говорим о дружбе, но одно дело – сказать человеку, что он свой, и совсем другое – показать ему это. – Мастерджи Такур глубоко вдохнул и обхватил себя за горло обеими руками, а затем громко крикнул: – Самым первым архитектором Арканума был чародей!

Зал словно взорвался. Мама Эллы ахнула, а папа опустился на ближайший стул. Оба были так потрясены, что не могли выговорить ни слова. Мастерджи Такур начал задыхаться и кашлять, но ближайший преподаватель протянул ему стакан воды.

Отовсюду неслись крики:

– Богохульство!

– Лжец!

– Вас надо вышвырнуть из Института за ваши теории заговора!

Зам Набокова с силой треснула молоточком по столу. Раздался такой грохот, что наступила тишина. Элла прижала руки к отчаянно бьющемуся сердцу.

– А кто же тогда напал на Клер? Ваш рассказ этого не объясняет! – гаркнул мистер Люмен. – Виновник должен быть наказан!

В этот момент двери распахнулись, и кто-то крикнул:

– Подождите!

В зал вошли Самайра и ее мама – президент Объединенной лиги необычайнов. Брючный костюм женщины и хиджаб того же цвета блестели в свете ламп. Следом шла группа охранителей. Все в зале встали, приветствуя ее и выражая уважение.

– В чем причина вашего знаменательного визита, госпожа президент? – воскликнул необычайн-директор Макдоналд, вскакивая с места.

– Мы так рады видеть вас здесь! – подхватила, подбегая, необычайн-директор Ривера. Ее трость ярко сияла.

– Моя дочь хочет сообщить что-то комиссии, – объявила президент.

У Эллы сердце ушло в пятки.

Президент аль-Нави подтолкнула Самайру в центр зала. Они были очень похожи между собой лицом и светло-коричневым оттенком кожи – обе в красивых, расшитых драгоценностями хиджабах.

Самайра показала всем свою лампу:

– Я нашла ее сегодня утром вместе с кучей других пропавших вещей под полом в башне «Малая Медведица». И я поймала воришку. Он у меня в рюкзаке.

Элла, вытянув шею, ловила каждое движение Самайры. Кого же она поймала?

Самайра расстегнула рюкзак и вытащила за ухо пикси. Это был один из пикси Шивон. Его зеленая от природы кожа покраснела от злости.

– Я поймала его, когда он пытался стянуть мои ленты.

– Чей он? – Необычайн-директор Ривера выдернула пикси из рук Самайры и щелкнула пальцами. Ее папель пикадо тут же превратились в бумажную клетку, окружившую пикси.

– Немедленно отправляйтесь за Шивон О’Малли, – приказала зам Набокова, и три робота стремительно вылетели из зала. – Что ты наделал? – Она сурово уставилась в вытаращенные от страха глаза пикси.

Он залопотал что-то невразумительное.

– Кто-нибудь здесь понимает язык пикси? – спросила зам.

– Я вызову профессора Дойля, – сказал необычайн-директор Макдоналд. – С этими существами неприятностей не оберешься.

Снова открылись двери, и появилась хмурая Шивон. Она еле плелась, окруженная тремя роботами. Еще два пикси сидели у нее на плечах, шипели и скалились на окружающих. Пикси в клетке пронзительно заверещал.

– Шивон О’Малли, это твои пикси? – спросила зам Набокова.

Шивон кивнула:

– Это ночные пикси.

– Ты знала, что они продолжали воровать после вынесенного тебе предупреждения?

Пикси закрыли лица. Шивон произнесла что-то на странном языке, неизвестном кристаллу-переводчику. В зал вбежал профессор Дойль, весь красный и запыхавшийся. Он промокнул потный лоб носовым платком в горошек и посмотрел налево, потом – направо, потом – на потолок и себе под ноги. Обнаружив наконец пикси, профессор поморщился и заговорил с ними.

Пикси совсем съежились и понурились.

– Что вы им сказали? – спросила Набокова.

– Что они должны признаться во всех своих шалостях, – ответил профессор. – Они, кстати, прекрасно понимают и говорят по-английски, что бы там сказки ни рассказывали.

– Мы виноваты, – признался один из пикси. – Мы не хотели, чтобы все обижали нашу милую любимую Шивон и указывали на нее пальцами. Вот мы и устроили всякие неприятности, чтобы отвлечь от нее внимание.

– Мы изобразили голос девочки Эллы, – продолжил второй пикси. – Прикинулись ею.

– Но нам за это заплатили. Дали кучу золота и охапку наших любимых ленточек специально для того, чтобы мы это подстроили, – объявил третий пикси.

– Кто? – рявкнула Шивон.

– С меня довольно этого цирка, – внезапно проговорил профессор Уинчестер и, хлопнув ладонями по столу, хотел встать.

Но пикси мигом подлетели к нему. Профессор попытался отмахнуться, а они закричали:

– Это он! Он давал нам всякие блестящие вещи.

– Представления не имею, о чем они, – забормотал профессор, отпихивая малышей и краснея. – Ночные пикси – известные врунишки. Как вы можете верить тому, что они говорят?

Зам Набокова зло прищурилась:

– Может быть, мне попросить профессора Шваба принести эликсир правды?

Профессор Уинчестер побагровел.

– Вы угрожаете мне, когда наше общество в опасности! – Он вскинул руки. – Мы все погибнем из-за чародеев. Я видел! Глаза зрят в корень! Я пытался помешать им. Вы еще скажете мне спасибо!

Мама Эллы снова ахнула, а папа сжал кулаки. Слова профессора обожгли Эллу огнем.

Президент аль-Нави кивнула охранителям, и они подхватили профессора Уинчестера и вынесли из зала с такой легкостью, будто он был куклой.

После того как все в зале успокоились и замолчали, зам Набокова и необычайн-директора торжественно встали.

– Все обвинения сняты, – объявил Макдоналд.

Элла кинулась на шею маме, а потом – папе. Они поцеловали ее по сто раз, и Элла почувствовала, как у нее горят щеки.

– Правда всегда выйдет наружу, малышка. – Мама взяла ее за подбородок, потом оглянулась на папу: – Пойдем поговорим с необычайн-директорами?

Элла подбежала к Шивон и крепко обняла ее сзади. Пикси принялись перебирать Эллины косички и шептать: «Прости нас».

– Прости, – сквозь слезы повторила Шивон.

Мистер Люмен вместе с семьей гневно покинули зал, а внутрь хлынули репортеры. Эллу и Шивон ослепил свет фотовспышек, но на этот раз Элла улыбалась широко и искренне.

ПАРФЮМЕРНАЯ МАСТЕРСКАЯ МИССИС ВИКТОРИИ БОДЛЕР

Голубизна летнего неба постепенно сменилась закатным оранжевым цветом над крышами Парижа, когда Джиа, приподняв юбки, переступила через лужу и подошла к самому красивому магазину неподалеку от Елисейских полей. Она подумала, что магазинчик больше похож на многоуровневый свадебный торт, чем на заведение, которое можно посетить. Стены были выкрашены в кремовый и розовый цвета, витрины увиты золотыми лентами и украшены алыми виньетками. Сверху на дверь, как паучок на паутинке, скользнула табличка, на которой ярко вспыхнула надпись:

ПАРФЮМЕРНАЯ МАСТЕРСКАЯ МИССИС ВИКТОРИИ БОДЛЕР

Джиа зашла внутрь, и колокольчик сразу тонко звякнул, сообщая о ее появлении. Все как ей нравится. Тонко. Изящно.

Посреди магазина располагался большой фонтан. В центре его два серебряных лебедя лили из клювов жасминовую воду. Посетителей встречало великолепное зрелище: прозрачные баночки и роскошные флаконы, наполненные маслами, бальзамами и мазями

Мимо проехал железный робот, расставил по полкам корзиночки, затем выгрузил несколько предметов перед женщиной за прилавком. Возле женщины стояла девочка – ее уменьшенная копия. Обе сияли, как пара новеньких стелл под выпуклыми стеклами витрины. У обеих были тонкие, как у кукол, ручки – мать учила девочку обвязывать подарочную коробку яркой прозрачной лентой.

Женщина улыбнулась Джии.

– Добро пожаловать в самую лучшую парфюмерную мастерскую во всем Париже. У нас есть дистилляты, ароматы, смеси и однокомпонентные духи, – сказала она по-французски. – Могу я помочь вам подобрать что-то особенное?

– Думаю, да, – улыбнулась в ответ Джиа.

– Вы ищете подарок?

Около женщины стоял декоративный столик, на котором разместились три маленьких золотых флакона, украшенные эмблемой миссис Бодлер, – букет цветов, перевязанный змеей, как лентой, – горка кружевных платочков и три стеклянные палочки. На емкостях с сухими и жидкими духами виднелись бирки с ценой. Пуховки, круглые щеточки и баночки с помадой напоминали пирожные макарон на десертной тарелке.

– Вы и есть та самая миссис Бодлер? Самый знаменитый нос в Париже? Вы выглядите слишком молодо.

Женщина ответила легким смешком:

– Да, это я. А это моя дочь Амели.

Девочка глянула на Джию яркими карими глазами.

– Мои ароматы… обладают, как это сказать… восстанавливающим эффектом. Запах помогает поддерживать молодость и напоминает о днях вашей юности.

– Неужели?

– Вы можете сказать: «Зачем нужны духи? Зачем все эти соли для ванн, лосьоны и помады?» Возможно, вы считаете, что в них нет необходимости. Но, прошу вас, только задумайтесь. Искусство парфюмерии было известно еще в Древнем Египте. Знаете, почему оно сохранилось до сих пор?

Джиа не сказала ни слова, поскольку пришла сюда именно ради того, чтобы выслушать эту маленькую речь, а также для того, что произойдет после.

– Потому что запах дарит нашему мозгу воспоминания, которые время не в силах уничтожить. Вы можете вернуться в те места, которые хотели бы снова посетить, найти пропажу. С помощью запахов можно даже открывать миры… Если знать, как это делается. – Миссис Бодлер повела перед собой руками. – Ваша первая прогулка в лесу – запах сосен и костра. Первый цветок, чей аромат вы когда-то вдохнули… петуния, красная роза, лилия. Запах бабушкиного дома – теплый хлеб и сахар. – Женщина легко дунула, и над прилавком поплыла блестящая пыльца. Джиа ощутила запах мандаринов и лаванды. – Воспоминания теряются, стираются со временем, но сила запаха способна их оживить. У меня даже есть особая смесь, которая поможет сберечь все ваши воспоминания.

– Вы говорите о духах, словно о… – Слово прилипло к языку Джии, как арахисовая паста. – …О магии.

– Ну конечно, запах может быть волшебным, – ответила миссис Бодлер. – Давайте я вам что-нибудь подберу.

– Но только что-нибудь действительно необычайное… Раз уж вы сами необычайна.

Хозяйка мастерской окаменела:

– Я не понимаю, о чем вы. Что это за слово?

Джиа улыбнулась, затем с помощью собственного чуда раздавила вдребезги флакончик на прилавке:

– Мне нужно кое-что другое. Я слышала, вы собираете воспоминания, а потом создаете из них духи.

– Сходи пока на склад. Мне нужно поговорить с нашей гостьей, – велела миссис Бодлер дочери.

Амели тут же умчалась.

– Кто вы? И чего вы хотите? – Взгляд хозяйки метнулся с лица Джии на ее туго набитую сумочку.

– Я уже сказала, чего я хочу.

Миссис Бодлер пожала плечами, затем взяла с нижней полки музыкальную шкатулку. Открыла крышку, и у Джии дрогнуло сердце. Миссис Бодлер приподняла внутреннюю, обтянутую бархатом стенку, за которой оказалось еще одно отделение, и шкатулка издала мелодичный звон.

Джию вдохновляли мысли о ее дочери Беатрис… или Бриджит, как ее теперь звали. Она была уверена, что делает все правильно.

В скрытом отделении шкатулки находилось девяносто два полных флакона и восемьдесят пустых. Хозяйка мастерской показала их Джии. В каждом флаконе, наполненном жидкостью, то и дело посверкивали тончайшие золотые нити. На неопытный взгляд, это были обычные духи. На деле же каждый флакон содержал воспоминание. Хорошее, или плохое, или серединка на половинку. А Джии нужны были воспоминания. О чудесах, о могущественных необычайнах прошлого.

– Еще, – проговорила она, не смея отвести взгляд.

Миссис Бодлер взяла два пустых флакона, сняла с них крышки и положила в стеклянный сосуд цилиндрической формы, потом провела по ним пальцами, словно эти крошечные бутылочки были для нее дороже, чем все драгоценности мира. Флаконы звякнули, как монеты.

– Вы пойдете со мной, – распорядилась Джиа.

– Зачем? Я больше не принадлежу тому миру.

Джиа вынула из кармана часы Фурнье. Стоило ей приподнять крышку, коричневые мотыльки застыли на оконном стекле. Во флаконах вскипела жидкость. Бумаги разлетелись по мастерской, стеклянные баночки посыпались на пол, шкафы и полки затряслись и закачались, словно вот-вот рухнут.

Хозяйка вцепилась в прилавок.

– Одна из моих Тузов забралась так далеко от дома. Ты должна мне кое-что, и я пришла это забрать. – На мгновение Джиа показала свое истинное лицо. – Амели мне тоже понадобится.

– Джиа? – прошептала миссис Бодлер. – Ты еще жива?

– Ты, похоже, совсем не следишь за необычайными новостями, – ответила та. – Еще как жива.

Элла сидела в кабинете Мастерджи Такура за столом напротив него. Между ними стоял чайник горячего чая.

– Как вы себя чувствуете? – спросила девочка. – Вам лучше?

– Мне становится понемногу лучше с каждым днем, и я здесь только благодаря тебе, – ответил он.

У Эллы порозовели щеки.

– Спасибо за то, что вы сегодня обо мне сказали.

– Надеюсь, теперь ты поняла, что твое место – в Аркануме. Ты героиня.

Мастерджи Такур начал подниматься, опираясь на трость, и Элла хотела вскочить со стула, чтобы помочь ему.

– Нет-нет, сиди. У меня для тебя что-то есть. – Он подковылял к одному из шкафов и вскоре поставил на стол маленький резной сундучок. – На случай, если тебя все еще мучает вопрос, где твое место, я хотел дать тебе кое-что, чтобы ты изучила за лето. Ты можешь слать мне звездные письма, и я готов слушать обо всех твоих открытиях.

– Вы вернетесь?

У Эллы подскочило сердце. Ходили слухи, что он больше не придет в Институт после своих злоключений.

– Я никому не позволю выгнать меня из Арканума – и от тебя жду того же. – Он жестом предложил Элле открыть сундучок.

Она погладила инкрустированную драгоценными камнями крышку и подняла ее. Наружу тотчас выпорхнули свитки с чертежами Арканума и развернулись.

Элла громко ахнула:

– И мне можно это взять? Неужели никто не хватится?

– Не сразу, – улыбнулся Мастерджи Такур. – Я позаботился об этом и оставил небольшие ловушки, чтобы у тебя было время спокойно их изучить. – Он с улыбкой подмигнул девочке.

Элла открыла записную книжку и отыскала заклинание, которому мама научила ее в зимние каникулы. Заклинание заставляло карту показывать все свои скрытые надписи.

– Можно кое-что попробовать?

Он кивнул.

Элла осторожно провела рукой по чертежам, в точности как это делала мама перед тем, как отправиться в путь по картам из красной книги. Глубоко вдохнув, она запела: «Скорей открой свои секреты. Я так желаю видеть это».

Силы Эллы окутали свиток, заставив его открыть имя создателя карты. На бумаге проступил темный мужской силуэт. На его левом плече сидела сова – чародейный спутник, а из темных локонов торчал угольный карандаш. Очки съехали на самый кончик носа, и человек смотрел на Эллу прекрасными черными глазами – глазами ее папы!

Затем проявилась крошечная подпись в углу:

ЖАН-МИШЕЛЬ ДЮРАН.

У нее заколотилось сердце.

– С ума сойти, Элла! Это невероятно! – Мастерджи Такур склонился ниже над картой и задумчиво взъерошил бороду, в которой с недавних пор появились седые нити. – Тебе известно, кто это?

– Я видела это имя на папином генеалогическом древе. – Элла не отрываясь смотрела на своего предка. – Но что это значит?

Мастерджи Такур глубоко вдохнул и, опустив воротник, показал клеймо в виде буквы «Н» у себя на ключице.

– Я не могу говорить об этом… – покачал головой он.

Кляп.

– Кто это сделал?

Мастерджи Такур снова показал на свое горло.

– Тогда, пожалуйста, молчите. – Элле было невыносимо думать о том, что у него начнется новый приступ. – Когда вас освободят от заклятия? – Она до сих пор не могла поверить, что с ним такое случилось.

Профессор пожал плечами.

Элла переживала и беспокоилась за него. Как ему, наверное, больно!

– Ты любишь узнавать новое, и поэтому – я уверен – не остановишься, пока не найдешь ответы на все вопросы, – сказал Мастерджи Такур и сделал большой глоток чаю.

В голове у Эллы вертелись десятки вопросов. Был ли Жан-Мишель одним из Основателей? Что с ним произошло? Почему Институт скрывал правду? Папа часто говорил Элле, что жизнь подобна обширному и сложному часовому механизму, в котором каждый винтик и шестеренка выполняет свою функцию. Сейчас девочке казалось, что ее механизм разлетелся вдребезги. Всему, что она изучала весь этот год, не хватало деталей.

Мастерджи Такур забарабанил пальцами по столу:

– Я почти слышу вопросы у тебя в голове.

– И что дальше? Что мне делать?

В его глазах светилось сочувствие.

– Каждый раз, когда тебе покажется, что ты здесь чужая, вспоминай про эти чертежи. И продолжай задавать непростые вопросы.

Элла попросила чертежи скрыть свои тайны, а затем убрала их обратно в сундучок:

– А вы правда дружили с той женщиной?

– Ты можешь называть ее по имени. – Глаза Мастерджи Такура наполнились стыдом.

– Джиа, – шепнула Элла.

– Да, мы дружили. Я знал ее с давних пор, задолго до того, как она стала такой… Злодейкой.

– Как она вас похитила?

– Она умеет создавать двери и проникать в любое место по своему желанию. Правда, сперва ей нужно установить связь. Наверное, она добыла какой-то предмет из моего кабинета. Я пока не знаю, какой и каким образом, но обязательно выясню это. – Преподаватель похлопал Эллу по руке. – Не волнуйся, она исчезла, и мы в безопасности. Теперь надо подумать о будущем. Сегодня у тебя особенный день – экзамен.

– Как вы думаете, какое во мне проявится чудо? – волнуясь, спросила Элла. – Что покажет эликсир Света?

– Любой факультет, на который ты поступишь, может считать, что ему сильно повезло. Ты готова?

– Да, – ответила она с надеждой.

Элла сидела между Джейсоном и Бриджит в главном зале, ожидая начала экзамена по необычайности. Полосатые воздушные шары с буквами А, И, У, Н сбились тучей, и на головы учеников дождем просыпалось конфетти.

Высоко под потолком завис стол, за которым сидели арканумские преподаватели. Они смотрели на происходящее сверху вниз, точно боги Арканума.

Ученики старших уровней сидели на возвышениях с флагами своих факультетов, свистели и топали, поглядывая на малышню с первого уровня.

Элла так давно ждала этого дня, но сейчас ей казалось, что она очутилась на дне аквариума и все с любопытством наблюдают за ней, ожидая, что она сделает что-то забавное.

Наконец к губам необычайн-директора Макдоналда подлетел микрофон, и все радостно закричали.

– Добро пожаловать, наши потрясающие ученики и юные гении. Сегодня у нас последний день экзаменационной сессии.

Все зааплодировали. Макдоналд повел руками, успокаивая зал.

– Вам всем известно, что это означает. Пора провести экзамен по необычайности и распределить учеников первого уровня по факультетам. – Он скользнул взглядом по рядам. – Я знаю, что все они давно готовы обрести свой новый дом в Аркануме. Младшая школа – это самое начало Пути необычайнов.

Элла затрепетала.

Необычайн-директор Ривера пронзительно свистнула, призывая зал к тишине.

– Этот экзамен был частью жизни нашего общества со дня открытия Института. Как мы группируем звезды над нами, так же организуем Свет, создавая порядок из хаоса и радуясь каждому новичку. Наши Основатели хотели, чтобы здесь всем хватало места. – Госпожа Ривера нашла взглядом Эллу и улыбнулась ей. – Именно поэтому между самыми разными обитателями Арканума царят дружба и товарищество. И сейчас мы с нетерпением ждем, когда же в нашем созвездии вспыхнут новые звездочки.

Необычайн-директор Макдоналд спустился по парящим в воздухе ступеням. Дети звезд установили в центре зала огромный механизм, который сиял, как расплавленное солнце.

Весь зал громко охнул.

– Я буду смазывать указательный палец каждого эликсиром Света. – Макдоналд достал из механизма бутылочку, похожую на песочные часы, и поднял, чтобы все ее увидели, поохали и поахали. – Таким образом внутрь вас попадет капля Света. Это не больно, честное слово. Эликсир создан нашим дорогим Мастерджи Такуром, и мы очень рады, что он опять с нами.

Все ученики приветственно завопили.

Необычайн-директор Макдоналд коснулся механизма, и выгравированные на нем изображения засияли изнутри, как пульсирующие вены.

– Посмотрим, что он нам покажет. – Он указал на стену слева от себя.

Открылась огромная доска с надписью поверху: «ЗАПИСЬ НА ФАКУЛЬТЕТЫ АРКАНУМА».

– После того как чудо и факультет, к которому оно относится, будут записаны, вы присоединитесь к своей новой семье и получите соответствующий значок. – Макдоналд указал на символы факультетов, начертанные на боку механизма. – А те, кому повезет стать не просто необычайнами, а супернеобычайнами, станут чемпионами и смогут представлять свой факультет в Необычайном бою в следующем году. – Макдоналд широко улыбнулся. – Кстати, поздравляем факультет Звука с победой в этом году.

– Слух тонок и остер! – закричали в дальнем углу зала.

– Я буду называть ваши имена наугад, как подскажет механизм. Услышав свое имя, выходите сюда, – объяснил Макдоналд.

Элла оглядела зал. Интересно, ее прапрапрапрадедушка представлял себе все это именно так? Тайное открытие жгло ей язык. Перед отъездом мама собрала косички Эллы на затылке и подняла повыше ручное зеркальце. В двойном отражении стало видно, что чародейная метка изменилась. Бобок под волосами треснул еще сильнее, и длинный стебелек спустился по шее, как хвост воздушного змея.

Наверное, ее назовут необычайной с чудом чародейства.

Элла выпрямилась. Необычайн-директор Ривера зачитывала вслух имена, и каждый раз Элла взволнованно вздрагивала. Вот сейчас, сейчас вызовут ее. Волнение нарастало.

– Клер Люмен.

– Маклин Фелдман.

– Эрин Стайн.

– Лус Сантос.

– Лянь Вон.

– Самайра аль-Нави.

– Мэтью Ринглер.

– Тиффани Ляо.

– Джули Мерфи.

Каждый вскакивал, чуть ли не бегом бежал к механизму и протягивал руку, готовый подтвердить свое чудо и присоединиться к факультету. Каждый гордо прикалывал к мантии значок. Все повторялось снова и снова.

– Шивон О’Малли.

Несколько человек со старших уровней протестующе загудели, когда Шивон встала с места. Пикси на ее плече скорчил им рожу. Элле было жаль Шивон. Она искренне простила подругу, но на поведение многих это никак не повлияло. О неприятном происшествии рассказали по вестибоксам, и теперь все знали о хулиганстве пикси. К тому же репортеры раскопали нехорошие истории про родителей Шивон.

Как только объявили, что Шивон попала на факультет Звука с чудом конгениальности, Элла встала и громко захлопала ей. Она спиной чувствовала любопытные взгляды, но слабая улыбка Шивон того стоила.

– Джейсон Юджин.

Все братья и сестры Юджин радостно заулюлюкали, и остальные подхватили их крики. Джейсон испуганно ойкнул, и его кудряшки нервно подпрыгнули. Элла ободряюще улыбнулась другу и прошептала:

– У тебя все получится.

– Не трусь, – пихнула его локтем Бриджит.

Джейсон глубоко вдохнул, встал и отбросил кудряшки со лба.

Элла, прикусив кожицу на внутренней стороне щеки, следила, как он идет по проходу в центр зала. Было заранее понятно, на какой факультет он попадет, но теперь ее волновало, останутся ли они друзьями, если ее не возьмут на Звук.

Джейсон остановился перед механизмом, и на ладонь ему выпал значок.

– Факультет Звука, чудо конгениальности, – объявил необычайн-директор Макдоналд.

– Слух тонок и остер! – закричали ученики факультета.

Джейсон обернулся к Элле и Бриджит и улыбнулся во все тридцать два зуба, затем прошел и сел со своим факультетом.

Необычайн-директор повернул рукоять:

– Следующая – Элла Дюран.

Элла подскочила, как будто у нее под стулом взорвалась шутиха. Вокруг зашептались, и комнату сразу заполнили шшш-шары. Стало очень тихо, и Элле подумалось, что всем, наверное, слышно, как колотится ее сердце. Она решила, что для смелости будет считать про себя.

Один…

Пот катился у нее по лбу, как в самый жаркий день в Новом Орлеане.

Два…

Она сглотнула и посмотрела на флаги факультетов.

Три…

Элла вышла на середину зала и встретилась взглядом с Мастерджи Такуром. Он подмигнул, и она выпрямилась.

«Я готова», – подумала Элла.

– Элла Дюран, – произнес необычайн-директор Макдоналд, – добро пожаловать на экзамен по необычайности.

Механизм излучал жар, подобно солнцу, переплавленному в медь. Элла увидела, что у аппарата есть несколько отделений, отмеченных знаками факультетов: глазом, ухом, ртом, рукой и сердцем. На гладких боках были начертаны изображения созвездий.

– Ты готова? – спросил Макдоналд.

Перед тем как ответить «да», Элла нашла глазами свою крестную. Тетя Сьера улыбнулась, и Элла почувствовала себя увереннее.

– Да, – ответила она, может быть, чуть громче, чем надо. Затем, повторяя за остальными, протянула руку.

Необычайн-директор Макдоналд открыл бутылочку, набрал пипеткой немного жидкости и капнул Элле на ладонь.

Неужели это был тот самый эликсир, с помощью которого Джиа Тривелино крала чужие чудеса и делала больно людям? Широко распахнув глаза, Элла проследила за тем, как теплая капля растеклась по линиям ладони, добежала до указательного пальца и снова собралась на самом кончике жемчужиной, сияющей сиреневым Светом. Макдоналд снял каплю металлическим инструментом и поместил в одно из отделений механизма.

Он повернул рукоять, и знаки всех факультетов вспыхнули.

Элла замерла с отчаянно бьющимся сердцем. Свет мигнул, и механизм выплюнул значок. Необычайн-директор Макдоналд подхватил его и поднял:

– Факультет Зрения. Чудо картомансии.

– Глаза зрят в корень! – закричали в зале.

Элла растерянно уставилась на необычайн-директора. Она впервые слышала это слово.

– Ты будешь определять судьбу по картам, – пояснил необычайн-директор, заметив ее недоумение.

На сердце у Эллы потеплело. Ей казалось, что этот момент будет каким-то особенным, встанет на место последний фрагмент пазла. Но сейчас девочка вдруг поняла, что после всех событий и происшествий, после того, что поведал ей Мастерджи Такур… она и правда давно уже своя в Аркануме.

Макдоналд протянул Элле значок. Металл был горячий, как печенье только что из духовки. Она внимательно рассмотрела маленький кружок, и нарисованный глаз подмигнул ей.

Все было хорошо.

Все было просто супер.