© Канявский Яков, 2024

© Издательство «Четыре», 2024

Семнадцатое столетие навсегда вошло в русскую историю как время тяжёлых испытаний и кровопролитных войн.

В 1649 году «Соборным посланием», подписанным царём Алексеем Михайловичем Романовым, на Руси окончательно закрепилось крепостное право. Документ провозглашал наследственное состояние крепостничества и позволял увеличивать срок поиска беглых до 15 лет. После принятия закона по стране начали вспыхивать восстания и мятежи, многие крестьяне пускались в бега в поиске вольных земель и поселений.

Наступило смутное время. Казацкие поселения всё чаще становились пристанищем «голытьбы», бедных или нищих крестьян, которые примыкали к зажиточному казачеству. По негласной договорённости с «домовитыми» казаками из беглых создавались отряды, которые занимались грабежом и воровством. Теркские, донские, яицкие казачества увеличивались за счёт «голутвенных» казаков, их военная мощь росла.

Руководителем одного из отрядов стал будущий предводитель мятежных казаков Степан Разин. Жизнь и смерть Степана Разина давно стали легендой, а во многом жизнь была ею с самого начала. Ни дата рождения, ни место рождения знаменитого донского атамана достоверно неизвестны. Год рождения Стеньки Разина – 1630-й – получен в результате вычислений, опирающихся на свидетельство нидерландского путешественника Яна Стрейса, по подсчетам которого в 1670 году атаману было 40 лет. А о том, где именно родился Разин, споры идут до сих пор. Однозначно можно утверждать только, что Степан Тимофеевич Разин появился на свет где-то на Дону, но конкретное место остаётся предметом разногласий историков. Одни поддерживают версию о том, что родился он в станице Зимовейской, другие – что в городке Черкасске, а народная молва называет и Кагальницкий городок, и Есаульский…

Отец будущего атамана Тимофей Разя был родом из Воронежского края, но переселился оттуда по неясным причинам на берега Дона. Молодой человек прижился среди вольных поселенцев и вскоре стал домовитым казаком. Тимофей отличался в военных походах отвагой и смелостью. Из одной кампании казак привёл в дом пленённую турчанку и женился на ней. В семье родилось три сына – Иван, Степан и Фрол. Крёстным отцом среднего брата стал сам атаман войска Корнила Яковлев.

Такой же туман окутывает и историю Стеньки Разина до середины XVII века. Установить, где и когда он начал приобретать военный опыт, почему так быстро и так рано сумел завоевать серьёзный авторитет у донских казаков, до сих пор не смог никто из исследователей биографии мятежного атамана. С уверенностью можно утверждать лишь одно: Степану Разину хватало мужества, сметливости и удачливости, чтобы добиться уважения у такой трудной аудитории, которой всегда были донские казаки.

В 1665 году произошло событие, которое повлияло на дальнейшую судьбу Степана Разина. Старший брат Иван, принимавший участие в русско-польской войне, решил самовольно покинуть позиции и увести казаков на родину. По обычаю вольное казачество не обязано было подчиняться правительству. Но войска воеводы Ю. А. Долгорукого догнали разинцев и, объявив их дезертирами, казнили зачинщиков. После смерти брата Степан воспылал яростью к русскому дворянству и решил идти войной на Москву, дабы освободить Русь от боярщины.

С юности Степан отличался удалью и смекалкой. Он никогда не шёл напролом, а использовал дипломатию и хитрость, поэтому уже в молодом возрасте он входит в состав важных делегаций от казачества в Москву и Астрахань. Дипломатическими уловками Степан мог уладить любое провальное дело. Так, знаменитый поход «за зипунами», который закончился для разинского отряда плачевно, мог привести к аресту и наказанию всех его участников. Но Степан Тимофеевич так убедительно пообщался с царским воеводой Львовым, что тот отпустил всё войско домой, снарядив новым оружием, и одарил Степана иконой Богородицы.

Проявлял себя Разин и как миротворец среди южных народов. В Астрахани он выступил посредником в споре между нагайбакскими татарами и калмыками и не допустил кровопролития.

Никто и никогда не фиксировал никаких клятв, которые народное творчество приписывало потом Степану Разину: дескать, обещал атаман жестоко отомстить московским боярам и воеводам за смерть брата Ивана. Но то, что это событие наложило отпечаток и на личность Степана Тимофеевича, и на его отношение к представителям царской власти, несомненно. Не случайно тот же Ян Стрейс, оказавшийся волей судеб в караване, который стал одной из первых жертв разинского «похода за зипунами» в 1667 году, позднее писал, что Стенька во всеуслышание заявлял, мол, он «пришёл бить только бояр да богатых господ, а с бедными и простыми готов, как брат, поделиться».

Было ли это заявление чистосердечным или то был точный расчёт – сегодня уже не установить. Но лозунги известного атамана, должно быть, быстро привлекли на его сторону множество «голутвенных» казаков. Так называли тех обитателей Дона, кто недавно появился в этой «казацкой республике» и не успел, да и не слишком стремился, осесть и обзавестись серьёзным хозяйством, как «старые» казаки, и не хотел так же, как они, поставить свои воинские умения на службу московскому царю.

Напротив, многие из «голутвенных» видели если не в самом царе, то в его приближённых, главную причину всех своих неурядиц: многие были беглыми крестьянами из Центральной России, и потому совершенно не горели желанием вновь «прирастать» к земле или идти на московскую службу, а видели свое будущее в вольной казацкой жизни, под которой чаще всего понимали обыкновенный разбой, что, впрочем, было вполне легальным видом казацких занятий того времени.

Особенно большое число таких «голутвенных», а то и вовсе вчерашних холопов, появилось на Дону в 1666 году, после того как закончился неудачей поход на Москву донского атамана Василия Уса. Заявлявшие о намерении идти на службу московскому царю казаки по пути занялись разбоем, а когда против них двинулось регулярное стрелецкое войско, ушли обратно на Дон, уведя с собой многих крестьян и холопов. Именно они и составили существенную часть ватаги Стеньки Разина.

В 1667 году в марте Степан начал собирать войско. Набрав 2000 «воровских» казаков, атаман отправился в поход по впадающим в Волгу рекам грабить суда купцов и бояр. Грабежи не воспринимались властью как бунт, так как «воровство» было неотъемлемой частью существования казачества. Но Разин пошёл дальше привычного разбоя. В селе Чёрный Яр атаман устроил расправу над стрельцами, а затем отпустил всех ссыльных, находящихся под стражей, после чего отправился на Яик. Войска мятежника хитростью проникли в крепость к уральским казакам и подчинили себе слободу.

Но поскольку очень быстро разинцы фактически перерезали волжский путь, а потом доставили массу неприятностей Персии, это вызвало большой переполох в Москве. А после взятия Яицкого городка и морских сражений на Каспии вылазки Стеньки превратились в пролог к восстанию.

Кстати, сам Василий Ус, понимая, что соперничать с авторитетом Разина ему не с руки, пошёл на то, чтобы стать одним из ближних сподвижников: это открывало перед ним перспективы ещё более заманчивые, чем во время неудавшегося похода на Москву. И Разин оценил эту преданность и эту предусмотрительность несмотря на то, что ещё совсем недавно, уступая уговорам «старых» казаков, Ус и его «голутвенные» даже входили в войско белгородского воеводы, отправленного воевать с разинцами. Но в 1670 году атаман Ус со своими казаками присоединился к Разину и быстро стал одним из ближайших его помощников, командуя конными казаками. В благодарность вскоре, когда разинцы начали уже самую настоящую войну с Москвой и в качестве одного из первых шагов захватили Астрахань, именно Ус стал управителем города.

Похожими были судьбы и многих других разинских сподвижников – Фёдора Шелудяка, Тимофея Мещерякова, Михаила Харитонова или бывшей казачки и монашки Алёны Арзамасской.

В 1669 году пополнившаяся беглыми крестьянами армия под предводительством Степана Разина отправилась на Каспий, где учинила ряд нападений на персов. В схватке с флотилией Мамед-хана русский атаман перехитрил восточного полководца. Струги Разина имитировали побег от персидского флота, после чего перс отдал приказ объединить 50 кораблей цепями и окружить войско казаков. Но Разин неожиданно развернулся и подверг мощному обстрелу главное судно противника, после чего оно начало тонуть и потянуло за собой весь флот. Уйти удалось только трём кораблям.

Так, малыми силами Степан Разин вышел из боя у Свиного острова победителем. Понимая, что после такого поражения сефивиды соберут большее войско против разинцев, казаки отправились через Астрахань на Дон.

В 1668–1669 годах казаки Разина в основном занимались лишь грабежом царских и иностранных судов на Нижней Волге, но с весны 1670 года их действия уже приобрели характер открытого восстания. При этом Разин не собирался (по крайней мере, на словах) свергать царя Алексея Михайловича, однако объявил себя врагом всей официальной власти – воевод, дьяков, представителей церкви, обвинив их в «измене» царю.

Во всех занятых разинцами городах и крепостях убивали или изгоняли представителей центральной власти, взамен которой вводилось казачье градоустройство. Разумеется, вожаками здесь становились не сам Разин и его казаки, а местные бунтари и неформальные лидеры, что произошло, в частности, и в Самарском крае.

Вот так летом 1670 года многие приволжские города из-за разгула вольницы Степана Разина фактически выпали из-под власти Москвы, отказывались платить налоги в центральную казну и больше не присылали в столицу свои товары. Царь Алексей Михайлович был этим крайне недоволен и своим указом повелел собрать войско, чтобы «вора Стеньку изловить, а воров холопов в Самаре, Саратове, Царицыне и Астрахани повесить».

1670 год начался подготовкой войска Степана Разина к походу на Москву. Атаман пошёл вверх по Волге, захватывая прибрежные селения и города. Для привлечения местного населения на свою сторону Разин использовал «прелестные письма» – особые грамоты, которые он распространял среди городского люда. В письмах говорилось о том, что гнёт боярщины можно скинуть, если примкнуть к армии мятежников.

На сторону казаков переходили не только угнетённые слои, но и старообрядцы, ремесленники, марийцы, чуваши, татары, мордвины, а также русские солдаты правительственных войск. После повального дезертирства царские войска вынуждены были начать привлечение наёмников из Польши и Прибалтики. Но с такими воинами казаки поступали жестоко, подвергая всех военнопленных иностранцев казни.

Разин вообще отличался жестокостью. В Яицке, например, было казнено 1000 человек. Во время похода по персидскому побережью Каспия казаки разграбили городок Астрабад, где перерезали всех мужчин, а более 800 молодых девушек и женщин увели с собой. После трехнедельной оргии все были уничтожены. Прибывавших к нему парламентёров он также казнил. Казаки с пренебрежением относились к простым мужикам и в случае отступления нередко их бросали.

Степан Разин распространял слух, что в стане казаков скрывается пропавший царевич Алексей Алексеевич, а также ссыльный патриарх Никон. Тем самым атаман привлекал на свою сторону всё больше недовольных действующей властью. За год на сторону разинцев перешли жители Царицына, Астрахани, Саратова, Самары, Алатыря, Саранска, Козмодемьянска.

Разграбив Царицын, Разин выпустил арестантов. Его войско достигло 10 000 человек.

На занятой территории устанавливались правила казацкого круга, были призывы убивать знатных людей. Не всем это нравилось. В бою под Симбирском флотилия казаков была разбита войсками князя Ю. Н. Барятинского, а сам Степан Разин после ранения вынужден был отступить к Дону.

Получившего тяжёлое ранение во время этой битвы Степана Разина в сопровождении верного казачьего конвоя отправили на Дон, в Кагальницкий городок, считавшийся одним из оплотов восставших. Но слепая вера в то, что на Дону все казаки заодно и «с Дона выдачи нет», проиграла точному политическому расчёту. «Домовитые», то есть «старые» казаки хорошо понимали, что поджоги и грабежи, казни и пытки, которыми отмечали свой путь по России разинцы, безнаказанными не останутся и что в конечном счёте войну ресурсов области Войска Донского у Москвы не выиграть. В этих условиях спасти себя и Дон от поголовной расправы они могли только одним способом – выдачей мятежного атамана. И они решились пойти на это, понимая, чем и ради чего рискуют.

Правда, для этого казакам пришлось взять штурмом Кагальницкий городок. Командовал этой операцией давний и последовательный противник Разина – войсковой атаман Корней Яковлев, сохранивший безусловную верность Москве и царскому престолу. Примечательно, кстати, что именно Яковлев считается крёстным отцом Разина. Это, однако, не помешало ему ради сохранения донского казачества как такового 24 апреля (по н. ст.) 1671 года после пленения выдать своего крестника царским воеводам.

В начале лета 1671 года, охраняемые воеводами стольником Григорием Косаговым и дьяком Андреем Богдановым, Степан и его брат Фрол были доставлены в Москву для суда. Во время следствия Разиных подвергали жестоким пыткам, а через 4 дня повели на казнь, которая состоялась на Болотной площади. После оглашения приговора Степана Разина четвертовали, но его брат не выдержал увиденного и попросил пощады в обмен на тайные сведения. Спустя 5 лет, не найдя обещанных Фролом награбленных сокровищ, решено было казнить и младшего брата атамана.

После казни Разина разожжённое им восстание понемногу пошло на убыль, хотя некоторые историки считают, что последние очаги сопротивления удалось ликвидировать только в 1680-х годах. Счет казнённым участникам разинского восстания шёл на тысячи, а усеявшие Поволжье и Дон виселицы, плахи и колы вводили в ужас всех, кому довелось видеть это зрелище.

Казачье войско возглавили атаманы Василий Ус и Фёдор Шелудяк, но новым предводителям не хватило харизмы и мудрости, поэтому восстание было подавлено.

В результате вся эта борьба привела к неутешительным итогам: крепостничество было ужесточено, отменены дни перехода крестьян от хозяев, разрешено было проявлять крайнюю степень жестокости в отношении к неповинующимся крепостным.

Одним из деятелей российского революционного движения ещё с 90-х годов был Николай Бауман. Он родился 17 (29) мая 1873 года в семье владельца обойной и столярной мастерской Эрнеста Андреевича, который имел немецкие корни. Учился во 2-й Казанской гимназии, из 7-го класса которой ушёл, не поладив с преподавателями. В 1891–1895 гг. был студентом Казанского ветеринарного института.

В годы учёбы Бауман увлёкся нелегальной народнической и марксистской литературой, участвовал в работе подпольных рабочих кружков. С дипломом ветеринарного врача Николай отправился на работу в село Новые Бурасы Саратовской губернии, мечтая заниматься там революционной пропагандой, но, попав в поле зрения полиции и стремясь к широкой революционной деятельности, осенью 1896 года он уехал в Петербург. В 1896–1897 гг. работал в столице. В 1896–1897 гг. член петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». В 1897 был арестован и заключён в Петропавловскую крепость, где содержался в одиночной камере 22 месяца. В 1899 году Николай Бауман был сослан в Вятскую губернию, откуда в том же году бежал за границу. В городе Цюрихе в 1900 году познакомился с Лениным. Бауман стал активным участником подготовки издания, а затем транспортировки газеты «Искра». В декабре 1901 года по поручению Владимира Ильича приехал в Москву, стал членом Московского комитета РСДРП. Помимо своих прямых обязанностей, он занимался добычей денег для нужд партии, в связи с чем периодически подвергался арестам.

Летом 1902 года Николай был участником знаменитого побега «одиннадцати» из Лукьяновского тюремного замка в Киеве. Примерно спустя год он стал лидером Московской организации большевиков и Северного бюро ЦК партии. Позднее он был снова арестован, однако и на этот раз ему удалось бежать за рубеж.

В 1903 году Бауман – делегат II съезда РСДРП от Московской партийной организации, по всем обсуждавшимся вопросам поддержавший Ленина.

Прозванный за лёгкость перехода границы «Грачом», Николай Эрнестович в 1903 году по поручению Ленина вернулся в Россию для борьбы с меньшевиками и организации большевистской подпольной типографии. В июне 1904 года был арестован и 16 месяцев находился в Таганской тюрьме.

Николай Бауман имел привлекательную внешность, модно одевался и прекрасно танцевал. По этим и другим причинам он пользовался популярностью у девушек. Фактической супругой революционера была большевичка Капитолина Медведева.

Некоторые биографы Баумана заявляют, что у него были романтические отношения с гражданской женой Максима Горького – актрисой Марией Андреевой.

Во время демонстрации противников опубликованного накануне царского манифеста об усовершенствовании государственного порядка ветеринарный врач Николай Эрнестович Бауман выхватил у одного из демонстрантов красный флаг, вскочил в пролётку и поехал, размахивая флагом и крича «Долой бога! Долой царя! Теперь я ваш царь и бог!» Это кощунственное поведение возмутило случайного прохожего, рабочего Н. Ф. Михалина, происходившего из тамбовских крестьян. Стоявший неподалеку Михалин ответил: «Как это “долой царя”?» – и набросился на революционера, заскочил в пролётку, после чего стал вырывать флаг из рук Николая. Бауман достал пистолет и выстрелил в нападавшего, но Михалин успел ударить его по руке обрезком трубы, чем спас себе жизнь. После этого он ещё трижды нанёс удар по голове большевику.

В процессе потасовки Михалин был обстрелян товарищами Баумана, но всё же смог скрыться. Тем не менее уже через час он добровольно сдался полиции. Позднее суд присяжных приговорил убийцу Баумана к полутора годам лишения свободы.

Николай Бауман был похоронен в Москве, на Ваганьковском кладбище. Его похороны стали поводом для грандиозной политической демонстрации, организованной всеми противниками правительствами, и была использована большевиками для образования вооружённых дружин и подготовки восстания.

Хотя убийца революционера не состоял ни в каких политических партиях или организациях, его объявили «черносотенцем». Опасаясь мести революционеров, полиция сменила Михалину фамилию на Михальчук, он переехал в другой город. Однако в 1922 году он был опознан, арестован и убит в подвале ГПУ.

А Николай Бауман позднее был превращён советской пропагандой в культовую фигуру. Несколько десятилетий целый район Москвы назывался Бауманским, его именем назвали улицу, один из лучших технических вузов мира, станцию метро и т. д. В какой-то степени сбылись предсмертные слова неудачливого ветеринарного врача «теперь я ваш царь и бог».

Революционный процесс в начале 1905 года развивался стихийно. Отправной точкой стал расстрел войсками 9 (22) января в Петербурге массового шествия, участники которого рассчитывали передать царю Николаю II петицию с описанием бедственного положения рабочих и требованием созыва Учредительного собрания.

Кровавое воскресенье стало неожиданностью для пребывавшего в эмиграции руководства Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП). Но фракция большевиков во главе с Владимиром Лениным сочла момент благоприятным, чтобы перехватить инициативу, объявив курс на вооружённое восстание. Неудачи в войне с Японией стали ярким фоном для агитации против самодержавия.

Летом 1905 года насчитали свыше 800 случаев волнений крестьянства.

14-го июня взбунтовался знаменитый «Потёмкин», на котором действовали меньшевики. Около 10 дней мятежники с красным флагом ходили у берегов и грабили население. В итоге команда броненосца была разоружена лишь в Румынии, что нанесло ещё один урон государственному престижу.

Начались «брожения» в войсках.

Вскоре, 6 августа 1905 года, император Николай II издал манифест о создании и порядке формирования одной из палат парламента – Государственной Думы, но недовольство нарастало. В октябре по стране прокатилась всеобщая забастовка.

7 октября начинается стачка в масштабах всей империи, которую организовали поначалу железнодорожники. Всего в «бунте» по стране принимают участие более 2 млн человек (от рабочих до учителей и студентов). Города встают в социальных коллапсах – не работают транспорт, телефон, водопровод, школы, магазины и т. д. А на демонстрациях помимо лозунгов с требованием созыва Учредительного собрания появляются и призывы «Долой царя»…

Используя символ ополчения 1612 года (когда была освобождена Москва) – «Чёрной сотни» – оформляется новое реакционное движение из толщи народа. Идеология новых «черносотенцев» – это извращённый синтез веры в богоизбранность Руси и наивного монархизма, который «разрешал» его участникам устраивать кровавые погромы. Так, в более чем 100 городах во второй половине октября 1905 года такими «освободителями» были убиты около 4 тыс. человек, около 10 тыс. – ранено.

Ещё одна организация, возникшая на гребне революции 1905 года, – это «Союз 17 октября», исповедующий верноподданнические мотивы. Ещё одно черносотенное объединение, имевшее в итоге около 300 тыс. участников, – это «Союз русского народа».

В том же октябре начинается бунт в Кронштадте, ведомый эсерами и большевиками (ещё не ставшими большинством). Матросов призывают не верить царю и свергать самодержавие. Моряки громят город, поджигают дома, магазины, лавки, кабаки. Мятеж ликвидирует десант гвардии.

Уже в ноябре бунтует Севастополь. Часть флота поддерживает идеалиста лейтенанта Шмидта, но на стороне царя больше кораблей и матросов. Благородный офицер не может начать братоубийственные действия, около четырёх дней Шмидт не отдаёт приказа к нападению. Зато царский генерал хладнокровно расстреливает корабли восставших из орудий крепости. Сам лейтенант был ранен, пленён и казнён.

На Дальнем Востоке в бунтах армии участвует свыше 700 тыс. военных, требующих возвращения домой после войны.

Ситуацию разрядил царский Манифест от 17 (30) октября, превращавший Думу в законодательное собрание и гарантировавший демократические свободы.

«17 октября 1905 г.

Манифест об усовершенствовании государственного порядка Смуты и волнения в столицах и во многих местностях империи нашей великой и тяжкой скорбью преисполняют сердце наше. Благороссийского государя неразрывно с благом народным и печаль народная – его печаль. От волнений, ныне возникших, может явиться глубокое нестроение народное и угроза целости и единству державы нашей.

Великий обет царского служения повелевает нам всеми силами разума и власти нашей стремиться к скорейшему прекращению столь опасной для государства смуты. Повелев подлежащим властям принять меры к устранению прямых проявлений беспорядка, бесчинств и насилий, в охрану людей мирных, стремящихся к спокойному выполнению лежащего на каждом долга, мы, для успешного выполнения общих преднамечаемых нами к умиротворению государственной жизни мер, признали необходимым объединить деятельность высшего правительства.

На обязанность правительства возлагаем мы выполнение непреклонной нашей воли:

1. Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов.

2. Не останавливая предназначенных выборов в Государственную думу, привлечь теперь же к участию в Думе, в мере возможности, соответствующей кратности остающегося до созыва Думы срока, те классы населения, которые ныне совсем лишены избирательных прав, предоставив за сим дальнейшее развитие начала общего избирательного права вновь установленному законодательному порядку.

и 3. Установить, как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог восприять силу без одобрения Государственной думы, и чтобы выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия в надзоре за закономерностью действий, поставленных от нас властей.

Призываем всех верных сынов России вспомнить долг свой перед Родиною, помочь прекращению сей неслыханной смуты и вместе с нами напрячь все силы к восстановлению тишины и мира на родной земле».

Забастовка прекратилась, и попытка повторить её успех в ноябре обернулась провалом. Тем не менее в середине декабря РСДРП призвала к новой политической стачке.

Центром событий стала Москва. Московский совет рабочих депутатов и городские комитеты РСДРП и Партии социалистов-революционеров (эсеров) постановили начать забастовку в полдень 7 (20) декабря и «стремиться перевести её в вооружённое восстание». Московский генерал-губернатор Фёдор Дубасов объявил город на положении чрезвычайной охраны.

Часть лидеров стачки были арестованы, но на следующий день она стала всеобщей, охватив более 150 тысяч человек. Не работали производства, транспорт, учреждения, магазины. Выходила только одна, новая газета Московского совета – «Известия».

Первое вооружённое столкновение произошло вечером 9 декабря, когда войска применили пушки против эсеров-дружинников, блокированных в здании реального училища Ивана Фидлера недалеко от Чистых прудов.

Ночью стихийно началось строительство баррикад, которые на следующий день окружили центр города с севера, примерно по линии Садового кольца. В руках рабочих дружин оказались район Бронных и Грузинских улиц, Арбат, Пресня, Рогожская застава, часть Замоскворечья и Хамовников.

Точных данных о количестве «боевиков» в Москве в декабре 1905 года нет. По оценкам мемуаристов и историков, в восстании принимало участие до 8 тысяч вооружённых и полувооружённых дружинников, организованных в несколько крупных отрядов. По другим оценкам, количество вооружённых дружинников не превышало 1000–1500 человек. Применяя тактику типичной партизанской войны, они не удерживали позиции, а непрерывно маневрировали, устраивая засады. Кроме того, в ряде мест действовали небольшие мобильные группы (летучие дружины) под руководством боевиков-эсеров.

Из 15 тысяч солдат гарнизона на подавление восстания генерал Дубасов смог направить поначалу только пять тысяч (остальные считались «ненадежными»). Действуя из района Манежа и Театральной площади, войска двигались по улицам, применяя артиллерию для разрушения баррикад и борьбы с отдельными группами дружинников.

Ожесточённые бои развернулись на Каланчёвской площади, где дружинники многократно атаковали Николаевский (Ленинградский) вокзал.

Властям удалось удержать все правительственные учреждения и важнейшие стратегические пункты города. К моменту, когда 15 (28) декабря в Москву из Петербурга прибыл лейб-гвардии Семёновский полк, а также ряд гренадёрских и казачьих полков, почти весь центр города был очищен от баррикад. Там открылись банки, конторы, магазины, приступили к работе некоторые фабрики. Горожане начали разбирать баррикады, а Московский совет постановил прекратить вооружённую борьбу с 18 декабря.

Но часть дружинников (от 400 до 700 человек) перешла на Пресню, где центрами сопротивления стали Трёхгорная мануфактура, мебельная фабрика Шмита и сахарный завод. После артобстрела и штурма со стороны Горбатого моста (ныне на территории Дома правительства РФ) войска заняли район, а остатки его защитников ушли по льду через Москву-реку.

По неполным данным, в ходе восстания и последовавшей расправы было убито 1059 человек (в том числе 137 женщин и 86 детей). Потери со стороны властей – 36 полицейских и 28 воинских чинов, 78 раненых. Сотни рабочих были арестованы, несколько тысяч уволены. С разгромом восстания РСДРП и другие революционные партии были вынуждены заново искать «твёрдую почву» под ногами.

В декабре 1905 – январе 1906 года восстания произошли в нескольких городах и регионах страны: Новороссийске, Ростове-на-Дону, Чите, Донбассе, Владивостоке и др. Везде Советы и рабочие дружины на короткое время брали власть и провозглашали республику, но затем подходили воинские части и подавляли восстание. В декабре было казнено без суда 376 человек. Поражение декабрьских восстаний привело к значительному ослаблению революционных партий и их авторитета. Но они оказали воздействие на самодержавие – в разгар Московского восстания были приняты законы, которые закрепляли и конкретизировали положения Манифеста 17 октября.

Осень 1905 года в Сибири выдалась неспокойной. Регион сполна испытал на себе последствия Русско-японской войны, выразившиеся в продовольственном, жилищном и топливном кризисах. На этой почве набирали силу оппозиционные движения. Политическая активность населения начала проявляться в митингах и забастовках, а с момента опубликования Высочайшего манифеста 17 октября 1905 года об усовершенствовании государственного порядка – в виде организаций боевых дружин и вооружённых отрядов самообороны. Дошло до терактов против представителей власти в Красноярске и Иркутске.

К декабрю власть в городах находилась в руках местных дум, на линии Сибирской и Забайкальской железной дороги революционные организации фактически установили свои порядки. К концу месяца положение властей было настолько отчаянным, что начальник Иркутского губернского жандармского управления М. Л. Гаврилов телеграфировал директору департамента полиции, что «фактически полиции не существует… Административной гражданской власти нет».

Для решения «сибирских» проблем император Николай II выбрал генерал-лейтенанта Павла Карловича фон Ренненкампфа, уже зарекомендовавшего себя человеком деятельным и решительным. Император завершил свой приказ словами: «Я и Россия ожидаем от него энергичной деятельности». Оправдывая надежды императора, Павел Карлович в кратчайшие сроки приступил к наведению порядка на Забайкальской железной дороге. 9 января 1906 года он с созданным им специальным отрядом на двух поездах выдвинулся на станцию Маньчжурия, где предал революционеров военно-полевому суду. И тут же получил прозвище «вешатель».

Осторожно продвигаясь на запад, отряд восстанавливал работу телеграфного, железнодорожного сообщения и наводил административный порядок. Вечером 22 января поезд прибыл в Читу. Накануне генерал отправил сообщение о разоружении города и был готов приступить к самым решительным мерам при оказании сопротивления, но, как докладывал сам Ренненкампф, «обошлось без кровопролития». В общей сложности было арестовано около 250 участников революционных выступлений, многие из них были осуждены.

Принятые меры принесли плоды: железнодорожное сообщение было восстановлено, созданная революционерами Читинская республика ликвидирована, тем самым было обезглавлено революционное движение в Забайкалье. Именно за эти результаты П. К. Ренненкампф был приговорён Сибирским союзом партии социалистов-революционеров к смерти.

Для приведения приговора в исполнение при Иркутском комитете партии социалистов-революционеров была создана боевая организация. Но вовремя полученные начальником Иркутского губернского жандармского управления агентурные сведения позволили ликвидировать террористическую группу ещё до прибытия П. К. Ренненкампфа в город. Было арестовано 23 человека, обнаружены оружие и самодельная бомба, предназначавшаяся для покушения.

Позже, при попытке побега из Иркутского тюремного замка, часть обвиняемых погибла, другая по приговору суда была расстреляна. Удалось бежать только четырём членам террористической организации, однако восстановить её работу они уже не могли. Как указывал прокурор Иркутской судебной палаты Е. П. Нимандер, «ряд арестов настолько ослабил местную организацию, что… до конца 1906 года внешних проявлений деятельности социалистов-революционеров не замечалось».

Ренненкампф 15 сентября 1906 года прибыл в Иркутск и вступил в командование III Сибирским армейским корпусом. Казалось бы, можно было не опасаться угроз, однако всего предусмотреть не удалось.

30 октября между 12 и 13 часами дня Ренненкампф в сопровождении ординарца Гейзлера и штабс-капитана Берга возвращался из штаба корпуса по левой стороне Амурской улицы (ныне ул. Ленина), в направлении к улице Большой (ныне ул. Карла Маркса). В тот момент, когда они проходили мимо дома номер 60, находившегося напротив здания Общественного собрания, неизвестный человек, сидевший на лавочке возле ворот дома, поднялся им навстречу и бросил свёрток по направлению к идущим, после чего побежал по тротуару в сторону улицы Большой. Свёрток упал в ливневую канавку между тротуаром и дорогой в двух-трёх шагах от Ренненкампфа. Генерал-лейтенант заметил, что брошенный свёрток дымится и «инстинктивно сделал несколько шагов». Сопровождающие тоже подались вперёд, а поручик Гейзлер поскользнулся и упал, так как накануне выпал снег и дорога была скользкой, и, как только он начал подниматься, раздался взрыв.

В доме напротив со звоном полопались стёкла, Ренненкампф почувствовал «некоторый толчок», а сопровождавший его штабс-капитан Берг упал. Взрыв привлёк внимание прохожих, поэтому бегущий террорист был сбит с ног проходившим мимо неизвестным человеком в форме почтово-телеграфного ведомства и задержан подоспевшими двумя солдатами и городовым. Арестованный был препровождён на главную военную гауптвахту. Генерал и его сопровождающие были оглушены, а у поручика Гейзлера оказалось опалено пальто. Больше никто не пострадал.

По показаниям свидетелей, бомба взорвалась «лишь наполовину» из-за несовершенной конструкции и не смогла причинить сколько-нибудь значительных увечий. Однако если силы ударной волны хватило на то, чтобы выбить стёкла близлежащего дома, значит, сам снаряд был достаточной мощности. Жертв не было из-за отсутствия поражающих элементов бомбы, коими обычно выступали самодельная шрапнель и оболочка снаряда.

Немного иначе осветила покушение супруга генерала Вера Николаевна Ренненкампф. На тот момент она ещё не была с ним знакома и основывалась на слухах о происшествии и рассказе мужа. По её словам, генерал не растерялся и сам бросился за преступником, приказал идущему невдалеке солдату поставить ему подножку и арестовал террориста. Кроме того, в её воспоминаниях фигурирует вторая бомба, которую задержанный, растерявшись, не бросил, а также второй террорист, убежавший с места преступления.

Задержанный бомбист отказался называть своё имя, заявив только, что он член летучего боевого отряда Сибирского союза партии социалистов-революционеров и что совершил покушение на генерала за «убийства и порки, совершённые им как начальником карательного отряда», и считал его убийство своим нравственным долгом.

Обнаруженная при нём записная книжка не содержала информации о возможных соучастниках и их планах. Генерал-губернатор затребовал дело для передачи в военно-полевой суд. В три часа ночи 31 октября состоялось экстренное заседание военно-полевого суда, на котором неизвестный был признан виновным «в покушении на убийство при отягчающих вину обстоятельствах» и приговорён к смертной казни через повешение.

Казнь была назначена на 10 часов утра. В тот момент, когда осуждённый был выведен во двор Иркутского тюремного замка для исполнения приговора, он был опознан полицейским приставом, его соседом по имению в Харьковской губернии. После этого террорист признался в том, что его зовут Николай Васильевич Коршунов, что он дворянин, сын помещика Харьковской губернии, был осуждён за политические преступления и бежал из места ссылки в Нарымском крае. Тут же Н. В. Коршунов написал письмо матери и в качестве последней воли просил его передать. Кроме прочего осуждённый произнёс фразу, которая заставила заволноваться правоохранителей: «Если не удалось убить его мне, то его убьют другие».

Несмотря на новые обстоятельства, казнь не была перенесена и приговор привели в исполнение в 10 часов 55 минут утра. Подобная поспешность привела к тому, что следствие скоро зашло в тупик и было приостановлено «за необнаружением других виновных, кроме казнённого».

Вскоре Ренненкампф познакомился со своей будущей женой – Верой Николаевной Крассан, которая незадолго до описываемых событий с семьёй своей сестры приехала в Иркутск. Как раз в день покушения во время вечернего представления в театре Вера Николаевна впервые увидела своего будущего супруга. В декабре 1906 года Ренненкампф получил назначение в штаб армейского корпуса в Вильно, а незадолго до отправления на новое место службы, 15 января 1907 года, Павел Карлович и Вера Николаевна сочетались браком в Князе-Владимирской церкви Иркутска. Само бракосочетание прошло в тихой обстановке и практически втайне во избежание нового покушения. Супруги Ренненкампф отправились в Европейскую Россию и в Сибирь больше не возвращались.

Жизнь генерала завершилась трагически: в 1918 году он отказался принять командование частями Красной армии и был расстрелян большевиками в Таганроге.

Немного статистики. Только за 6 месяцев 1906 года развернувшийся террор унёс 768 жизней, ранены были 820 человек. На совести одних только эсеров 78 эпизодов «красного террора».

Власть отвечала жёстко. Загремели залпы расстрелов, задёргались в петлях тела «героев террора», просто всяких лихих людей. Столыпинский «Закон о военно-полевых судах» (19.08.1906) вынесение смертного приговора вообще юридически упростил до крайности.

При этом считалось, что расстрел – мера нежелательная. Разлагает солдат. Расстреливали чаще под горячую руку, например, при подавлении восстаний. Или военнослужащих (скажем, участников солдатских и матросских бунтов) – как нарушителей присяги. Но, в принципе, исходили из того, что солдат – воин, а не убивец, кроме того, он человек призванный, случайный. Может взять да и отказаться стрелять (случаи были) – что тогда? Лишние проблемы. Или просто – вернётся со службы, болтать начнёт. Потому высшую меру предпочитали осуществлять через повешение. Так и позорнее, и исполняют казнь специальные люди, понимающие, чем занимаются.

В столичном Санкт-Петербурге вешали на Лисьем Носу. Это мыс под Кронштадтом в 25 километрах от города (сейчас там дачный посёлок). Местность тихая, лесистая, охраняемая (рядом располагались кронштадтские пороховые склады), лишние не ходят. Вот в версте от пристани и оборудовали специальную площадку.

Но ведь смертная казнь – государственное мероприятие. Всё не просто так. Кто нужен для исполнения приговора? Понятно, палач. Однако сколько народу кроме него! Чиновники от разных ведомств для фиксации события и оформления протокола. Священник (согласно вероисповеданию). Представитель армии (территория-то военная), которому поручались также охрана и «техническая часть» процесса. А это: а) доставка, сборка, разборка и увоз виселицы (не маячить же на Лисьем всё время данному сооружению!); б) контроль за доставкой приговорённого и конвоя (зимой по дачной ветке особым поездом, а летом либо на судне речной полиции, либо на военно-морском хозяйственном пароходике, который назывался «Рабочий»); в) подготовка (заранее) могил; г) захоронение трупов – и так далее. Даже особый кузнец требовался. Казнимых ведь доставляли в кандалах, железо надлежало расклепать и по акту вернуть в тюрьму.

При этом, как сказано выше, солдат и матросов в казни не задействовали (разве что для охраны территории). «Технической частью» занималась группа работяг из Инженерного управления Кронштадтской крепости. И сложилась на Лисьем Носу постоянная «команда смертных приговоров»: прапорщик Петров (распорядитель), мастера – кузнец и плотник, собиравший и разбиравший виселицу, плюс пара-тройка мужиков для рытья могил и захоронения повешенных.

Лисий Нос потом прозвали Лобным местом русской революции. Но здесь вешали не только революционеров (в основном – эсеров-террористов), но гораздо больше – уголовников. Смутное время! Преступность разгулялась, её тоже давили железной рукой. Может, в другие годы какому-нибудь грабителю, даже убийце вкатили бы лет двадцать каторги, но сейчас – «вышка». Кроме того, по столыпинскому закону массу дел начали ускоренно рассматривать военно-полевые суды округа, а округ территориально был больше Петербурга с губернией. Так что на Лисий Нос свозили уже приговорённых не только из Питера, но и из Пскова, Новгорода…

И вышла для «команды смертных приговоров» вот какая нехорошая ситуация: объём работы вырос, а оплату не подняли. Кроме того, раньше казнили поодиночке, а сейчас нередко – партиями: начальство, видно, решило, что приговорённых много, пароход лишний раз гонять не с руки. Вот и вешали одним разом какого-нибудь эсеровского боевика, а с ним пару уголовников. Но ведь что такое вместо одного человека повесить трёх? Или семь? Это и могил надо рыть не одну, а семь. Виселица была рассчитана на одного. Ладно, стали по два вешать.

Но всё равно, пока вся партия провернётся – время идёт. Ждёшь, пока доктор семь смертей зафиксирует, пока чиновники семь протоколов напишут. Семь могил рыть и закапывать. К тому же следует учесть, что казнили ночью. Всех причастных привозил на Лисий Нос и увозил обратно в Кронштадт или Питер всё тот же пароходик «Рабочий». Пока дело не закончится – не отходит. А заканчивали сейчас из-за объёма работы уже под утро. Причём чиновники-то по домам отправляются, а работягам на основную работу надо!

Напомним, что шла первая русская революция. Трудящиеся боролись за свои права. Иногда успешно. Труженики «команды смертных приговоров» тоже решили бороться.

В ночь с 24 на 25 сентября 1906 года шла очередная казнь. Как раз вешали семь человек. И вот сняли их, бумаги оформили – а копатели могил говорят: «Ни фига! Не будем хоронить, пока не пообещаете поднять расценки».

Можно представить, как потрясал кулаками прапорщик Петров, как орал жандармский полковник Собещанский, как поджимали губы чиновник градоначальства Муре и военврач Куплетский (тоже постоянная «команда смертных приговоров», только «белые воротнички»). Но могильщики стояли на своём. Их поддержал сборщик-разборщик виселицы, сказал, что и ему надоело за копейки уродоваться. Более того! К забастовке присоединился палач! Тоже заявил, что впредь работать отказывается – поскольку начальники себя по-свински ведут. Вот она, классовая солидарность!

Ещё одна проблема состояла в том, что в России, когда пришлось отменять многолетний фактический мораторий на смертную казнь, выяснилось: некому казнить! Нет палачей! Кинулись набирать из уголовников.

В данной истории имя палача неизвестно. В документах он значился просто как арестант № 46. Как и Фролов, арестант № 46 отбывал срок за убийство, но подрядился в вешатели и получил смягчение режима. Тоже жил в тюрьме – в Петропавловской крепости имел камеру с коврами. За ним для постоянного контроля закрепили двух жандармских унтеров, но начальство переживало, что 46-й своим цинизмом вредно на них влияет. Пока вешали немногих, ему платили по 100 рублей за казнённого, но казни пошли чередой – и гонорар срезали до 25 рублей за голову. 46-й обиделся.

Как нередко бывает в забастовочном движении, карты спутали штрейкбрехеры. Близилось утро, экипажу парохода «Рабочий» тоже хотелось домой. Так что шкипер с машинистом взяли лопаты и сами тела закопали.

Наутро на стол коменданта Кронштадтской крепости лёг рапорт о произошедшем. По логике смутьянов следовало наказать, выгнать, заменить, но… Дело-то, которым занимаются, секретное! Да и, если разобраться, своя правда у мужиков тоже была.

Решили так: расценки поднимаем. Могильщикам отныне платится по 3 рубля за ночь работы (вне зависимости от числа казнимых), мастеру по сборке-разборке виселицы – по 5 рублей. Одновременно официально уточнили время занятости: с двух ночи до 7:30 утра, при необходимости и дольше.

А вот 46-му не повезло. Комендант Петропавловской крепости генерал Эллис, узнав о его выходке, разъярился и велел отправить наглеца в Архангельскую губернию, в одну из тамошних тюрем. Причём не по этапу, а под особым конвоем, и расходы на конвой вычесть из личных средств 46-го. Тебе денег было мало? Так ты у нас сейчас всё до копейки оплатишь! А на службу твою, не боись, другой быстро сыщется!

Между прочим, ничего хорошего на новом месте 46-го не ждало: у блатных зарезать того, кто согласился вешать былых сотоварищей, считалось делом чести. Политические не возражали. Тут была своя солидарность.

Первая Государственная Дума Российской империи имела срок полномочий: 27 апреля – 8 июля 1906 года. Председатель: Муромцев С. А., Конституционно-демократическая партия.

Первое заседание Государственной думы состоялось 27 апреля 1906 года в Таврическом дворце в Санкт-Петербурге. Выборы в Думу проходили согласно закону от декабря 1905 года. Были учреждены шесть курий – землевладельческая, городская, крестьянская, рабочая, казачья и инородческая. Голосование было не всеобщим (не голосовали женщины, молодые люди до 25 лет, военнослужащие, некоторые национальности), не равным (один выборщик в землевладельческой курии был на 2 тысячи избирателей, в городской – на 4 тысячи, в крестьянской – на 30 тысяч, в рабочей – на 90 тысяч), и не прямым.

Первая Дума была ограничена в своих полномочиях. В соответствии со сводом Основных государственных законов, утверждённых Николаем II 23 апреля 1906 года, по вопросам назначения министров, внешней политики страны, введения военного или чрезвычайного положения решения принимал император. Также согласно Своду в перерывах между сессиями Думы император мог издавать новые законы от своего имени.

Главным в работе первой Государственной Думы Российской империи был земельный вопрос. Также Дума делала активные и безуспешные попытки проведения политических реформ, выступала с инициативами прекращения репрессий против участников революции 1905–1907 гг. Всего же за время работы депутатами был одобрен один законопроект – внесённый правительством закон об ассигновании 15 млн рублей в помощь пострадавшим от неурожая. Первая Дума была распущена Николаем II, оставшись в истории как «Дума народного гнева».

Вторая Государственная дума имела срок полномочий: 20 февраля – 3 июня 1907 года. Председатель: Головин Ф. А., Конституционно-демократическая партия. Одним из основных направлений работы Думы стало решение процедурных вопросов. Это объяснялось намерением депутатов расширить компетенции представительного органа. Основное внимание депутаты обращали на аграрный вопрос, в меньшей степени – на правительственные законопроекты, контрреволюционные репрессии, а также мероприятия по улучшению материального положения социальных низов империи.

Дума была распущена через 102 дня с момента начала полномочий. Поводом для роспуска было обвинение 55 депутатов в заговоре против царской семьи. Предполагалось, что некоторые члены фракции социал-демократов вошли в сговор с «военной организацией РСДРП», занимавшейся подготовкой восстания в войсках 3 июня 1907 года (т. н. «Третьеиюньский переворот»). Вместе с Манифестом о роспуске Думы было опубликовано новое Положение о выборах.

Третья Государственная Дума Российской империи имела срок полномочий: 1 ноября 1907 года – 30 июля 1912 года. Председатели: Хомяков Н. А. (1907–1910 гг., «Союз 17 октября»), Гучков А. И. (1910–1911 гг., «Союз 17 октября»), Родзянко М. В. (1911–1912 гг., «Союз 17 октября»).

Третья Дума стала единственной из четырёх Государственных дум в Российской империи, которая проработала полный по закону о выборах срок – пять лет. Выборы прошли в соответствии с новым Положением о выборах в Думу от 3 июня 1907 года. Новый избирательный закон ограничил избирательные права крестьян и рабочих и сократил представительство от национальных окраин.

Депутатами обсуждался широкий спектр вопросов: реформирование армии, крестьянский вопрос, отношение к национальным окраинам и другие. Предложения о законопроекте должны были исходить не менее чем от 30 депутатов. Все законодательные инициативы рассматривались Думой в трёх чтениях. Для работы над законопроектами было создано около 30 комиссий, некоторые, например, бюджетная, состояли из нескольких десятков человек. Выборы членов комиссий проводились на общем собрании Думы по предварительному согласованию кандидатур во фракциях. В состав большинства комиссий входили представители от каждой думской фракции.

Законопроекты, поступавшие в Думу из министерств, прежде всего рассматривались думским совещанием, состоявшим из председателя Думы, его товарищей, секретаря Думы и его товарища (название должностей закреплено в документах о создании и порядке работы Думы). Совещание выпускало предварительное заключение о направлении законопроекта в одну из комиссий, которое затем утверждалось Думой.

Широко использовалась система запросов: при необходимости депутаты, собрав определённое количество подписей, могли подать интерпелляцию, то есть требование к правительству предоставить отчёт о своих действиях.

Как реакция на появление в России либеральных и радикально левых политических партий, поставивших задачу смены государственного строя, в ноябре 1905 года возник «Союз русского народа» (СРН) – одна из крупнейших национально-монархических партий консервативного толка.

В ноябре в Петербурге состоялся I учредительный съезд Союза и были сформированы руководящие органы, в том числе Главный совет, председателем которого избрали известного русского педиатра, доктора медицины Александра Дубровина. Первоначально Главный совет состоял из 30 членов, среди которых были крупный бессарабский помещик, действительный статский советник Владимир Пуришкевич, редактор «Московских ведомостей» Владимир Грингмут, богатый курский помещик, статский советник Николай Марков, которого за потрясающее сходство с Петром I называли «Медный всадник», выдающийся филолог академик Александр Соболевский, известный историк и автор блестящих гимназических учебников по русской истории профессор Дмитрий Иловайский и другие. Центральным печатным органом партии была газета «Русское знамя», издателем которой выступал сам Дубровин.

В августе 1906-го Главный совет партии утвердил партийный устав и принял программу партии, идейной основой которой стала «теория официальной народности», разработанная графом Сергеем Уваровым ещё в 1830-е годы, – «самодержавие, православие, народность». Основные программные установки СРН включали в себя следующие положения:

– сохранение самодержавной формы правления, безусловный роспуск Государственной думы и созыв законосовещательного Земского собора;

– отказ от любых форм государственного и культурного федерализма и сохранение единой и неделимой России;

– законодательное закрепление особого статуса Русской православной церкви;

– приоритетное развитие русской нации – великороссов, малороссов и белорусов.

Тогда же под эгидой партии было создано широкое народное движение «Чёрная сотня», которую первоначально возглавил Грингмут. Кстати, за основу этой организации взяли древнюю форму русского общинного (сельского и посадского) самоуправления в виде сотенной организации. А само название «Чёрная сотня» проистекало из того обстоятельства, что все сельские и посадские общины на Руси были податными, т. е. «чёрными», сотнями. Между прочим, именно такие «чёрные сотни» составили костяк знаменитого Второго ополчения Козьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского, которое спасло страну в 1612 году.

Вскоре среди руководителей СРН стали нарастать острые противоречия. В частности, товарищ (заместитель) председателя Главного совета Пуришкевич, обладавший незаурядной харизмой, начал постепенно оттеснять Дубровина на второй план. Поэтому в июле 1907-го в Москве был срочно созван II съезд «Союза русского народа», на котором сторонники Дубровина приняли постановление, направленное против неуёмного самоуправства Пуришкевича, который в знак протеста против данного решения вышел из состава партии.

Однако история не закончилась и получила дальнейшее развитие на III съезде СРН, состоявшемся в феврале 1908-го в Петербурге. На сей раз группа именитых монархистов, недовольных политикой Александра Дубровина, обратилась с жалобой к члену Главного совета графу Алексею Коновницыну, что привело к новому расколу не просто в самом центральном руководстве, но и в её региональных отделах: московском, киевском, одесском и других. В результате в ноябре 1908-го Пуришкевич и его сторонники, в число которых входили ректор Московской духовной академии Антоний Волынский, томский архиепископ Питирим и тамбовский епископ Иннокентий, вышедшие из состава СРН, создали новую организацию – «Русский народный союз имени Михаила Архангела».

Тем временем обстановка внутри СНР продолжала ещё больше обостряться, что привело к новому расколу в партии. Теперь «камнем преткновения» явилось отношение к Государственной думе и Манифесту 17 октября. Лидер СРН Дубровин был ярым противником всяких нововведений, считал, что любое ограничение самодержавной власти принесёт крайне негативные последствия для России, в то время как другой видный монархист Николай Марков полагал, что Манифест и Государственная дума созданы по воле государя, а значит, долг каждого истинного монархиста не рассуждать на сей счёт, а подчиниться воле монарха.

По мнению ряда современных историков, такое развитие событий стало возможным потому, что в ослаблении СРН оказался лично заинтересован премьер-министр Пётр Столыпин, стремившийся создать в III Государственной думе лояльное правительству центристское большинство, состоящее из умеренных националистов и конституционалистов (октябристов, прогрессистов и части кадетов). Одним из главных препятствий для осуществления этого плана как раз и был СРН, поскольку и сам Дубровин, и его сторонники крайне негативно относились ко всем «трём китам» столыпинской внутренней политики:

– они не принимали его заигрывания с конституционными парламентскими партиями и подвергали беспощадной критике главную «правительственную» партию – Всероссийский национальный союз;

– для них был абсолютно неприемлем курс на превращение России в конституционную монархию путём преобразования Государственной думы и Государственного совета в реальные законодательные органы власти, и они требовали восстановления неограниченного самодержавия;

– наконец, они являлись противниками разрушения крестьянской поземельной общины и всех аграрных преобразований Столыпина.

В декабре 1909-го, пока лидер СРН пребывал на лечении в Ялте, в Петербурге произошёл «тихий переворот» и к власти пришёл его новый заместитель граф Эммануил Коновницын. Дубровину поступило предложение ограничить свою власть в качестве почётного председателя и основателя СРН, с чем он категорически не согласился, однако вернуть прежнее влияние в партии так и не смог, и в 1911-м она окончательно раскололась на «Союз русского народа» во главе с Марковым, который стал издавать новые газету «Земщина» и журнал «Вестник Союза русского народа», и «Всероссийский Дубровинский союз русского народа» во главе с Дубровиным, главным рупором которого осталась газета «Русское знамя».

Таким образом, политика Столыпина в отношении СРН привела к тому, что из самой мощной и многочисленной партии, в рядах которой насчитывалось до 400 000 членов, он превратился в конгломерат различных политических организаций, лидеры которых подозревали друг друга в тайных кознях и постоянно враждовали между собой. Неслучайно бывший одесский градоначальник генерал Иван Толмачёв в декабре 1911 года с горечью писал: «Меня угнетает мысль о полном развале правых. Столыпин достиг своего, плоды его политики мы пожинаем теперь, все ополчились друг на друга».

Позднее предпринимались неоднократные попытки воссоздания единой монархической организации, но решить эту важную задачу так и не удалось. В 1915 году был создан Совет монархических съездов, однако воссоздать единую организацию не получилось.

Позже в общественном сознании вполне основательно сформировали лживый кровожадный образ «Союза русского народа» и «Чёрной сотни», который до сих пор формирует негативное отношение ко всему русскому патриотическому лагерю. Основные черты этого демонизированного образа заключались в том, что именно русские монархические партии:

1) были маргинальными организациями, состоявшими сплошь и рядом из люмпенов и городских сумасшедших;

2) использовались реакционными кругами в своих узкоклассовых корыстных интересах;

3) выступали организаторами массовых еврейских погромов и не гнушались массовым убийством своих политических оппонентов.

Между тем на совести «Чёрной сотни» было всего три политических убийства, тогда как на совести левых радикалов – десятки тысяч. Достаточно сказать, что, по последним данным современной американской исследовательницы Анны Гейфман, автора первой специальной монографии «Революционный террор в России в 1894–1917 гг.» (1997), жертвами «Боевой организации эсеров» в 1901–1911 годах стало свыше 17 000 человек, в том числе 3 министра (Николай Боголепов, Дмитрий Сипягин, Вячеслав Плеве), 7 губернаторов (великий князь Сергей Александрович, Николай Богданович, Павел Слепцов, Сергей Хвостов, Константин Старынкевич, Иван Блок, Николай Литвинов).

О низком интеллектуальном уровне русских черносотенцев говорить просто смешно, поскольку среди членов и сторонников этого движения были такие великие русские учёные и деятели русской культуры, как химик Дмитрий Менделеев, филолог Алексей Соболевский, историки Дмитрий Иловайский и Иван Забелин, художники Михаил Нестеров и Аполлинарий Васнецов и многие другие.

Историки и политологи давно задаются сакраментальным вопросом: почему произошёл крах СРН и других патриотических партий? Кому-то ответ может показаться парадоксальным, но именно русское черносотенство явилось первой реальной попыткой построить в Российской империи то, что сейчас принято называть «гражданским обществом». А это оказалось совершенно не нужно ни имперской бюрократии, ни радикальным революционерам, ни либералам-западникам всех мастей. «Чёрную сотню» следовало немедленно остановить, и её остановили. Ведь не случайно самый проницательный политик той поры Владимир Ульянов (Ленин) с большой опаской, но с поразительной откровенностью писал: «В нашем черносотенстве есть одна чрезвычайно оригинальная и чрезвычайно важная черта, на которую обращено недостаточно внимания. Это – тёмный мужицкий демократизм, самый грубый, но и самый глубокий».

А у членов РСДРП в это время были свои проблемы. Революционное движение в России – результат процессов внутренних, спонсоры у основных оппозиционных партий тоже были «внутренние».

V съезд РСДРП поначалу предполагалось провести в Выборге – тогда финском. Финляндия в то время – часть Российской империи. Однако – сепаратистски настроенная, потому финская полиция на многое закрывала глаза. Вскоре, правда, стало ясно, что охранка в курсе и в Выборге могут начаться аресты. Решили перебазироваться в Данию – там прошёл предыдущий, IV, съезд. Хотя это «удорожало проект».

В съезде участвовали более 300 делегатов. 300 душ надо было вывезти за границу (а потом вернуть), там разместить, кормить, снять помещение для заседаний… По всем сметам набегало более 100 тыс. тогдашних рублей. Что ж… Деньги дал Савва Морозов – знаменитый фабрикант. Морозов исходил из своей логики: всё прогнило в государстве Российском. Надо помогать революционерам, завтра пригодится. Друзья у него были из большевиков (или близких к ним людей) – бывшая любовница – знаменитая актриса М. Андреева, М. Горький (её нынешний муж), Л. Красин… Для них кошелёк и открылся.

Очередная встреча друзей началась с анализа прочитанного материала.

– Ты чего, Аркадий, такой задумчивый?

– Да вот задумался о программе партии, принятой на втором съезде.

– И что тебя заинтересовало?

– Вот мы с тобой читали, что в программу-максимум входило среди прочего:

Установление полной и повсеместной диктатуры пролетариата.

Отмена частной собственности.

– И что?

– А то, что я нашёл полную редакцию этой программы, и там этих пунктов не обнаружил!

– Так получается, что большевики эту программу потом подредактировали?

– Может быть. И сделали это, скорее всего, уже в советское время.

– Да, до революции вряд ли кто-то согласился бы с такой формулировкой. Ты представляешь себе, что означает отмена частной собственности? Во все времена, с момента появления человечества люди стремились к созданию частной собственности. Ещё первобытные люди создавали себе орудия труда, обеспечивающие им существование. Если теперь отнять у всех людей частную собственность, то они превратятся в рабов, полностью зависимых от тех, кто теперь этой собственностью будет владеть. И что это за экономисты, отважившиеся на подобный эксперимент?

– Ну, если быть откровенным, то идею эту выдвинули не они, а классики марксизма.

Пока эти видные экспериментаторы находились кто в ссылке, кто за границей, жизнь в России шла своим чередом. Был проведён целый ряд преобразований, изменивших жизнь нашей страны. Это аграрная реформа, укрепление русской армии и флота, освоение Сибири и заселение обширной восточной части Российской империи. Эти преобразования связаны с именем Столыпина.

Важнейшими своими задачами Столыпин считал борьбу с сепаратизмом и разъедавшим Россию революционным движением. Методы реализации этих задач носили зачастую жестокий и бескомпромиссный характер («столыпинский галстук», «столыпинский вагон»).

Пётр Аркадьевич Столыпин родился в 1862 году в потомственной дворянской семье. Его отец Аркадий Дмитриевич был военным человеком, поэтому семье пришлось многократно переезжать: 1869 год – Москва, 1874 – Вильно, 1879 – Орёл.

Аркадий Дмитриевич был участником обороны Севастополя, в период Русско-турецкой войны был генерал-губернатором Восточной Румелии в Болгарии, позднее командовал гренадёрским корпусом в Москве, затем был комендантом Кремлёвского дворца. Мать, Наталья Михайловна, – урождённая княжна Горчакова. Детство Пётр Столыпин провёл сначала в имении Средниково Московской губернии, потом в имении Колноберже Ковенской губернии (Литва).

В 1874 году он был зачислен во второй класс Виленской гимназии, где проучился до шестого класса. Дальнейшее образование получил в Орловской мужской гимназии, так как в 1879 году семья Столыпиных переехала в Орёл – по месту службы отца, служившего командиром армейского корпуса.

В 1881 году после окончания гимназии Пётр Столыпин поступает на естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета. Столыпин-студент отличался усердием и прилежанием, а его познания были настолько глубоки, что даже с великим русским химиком Д. И. Менделеевым во время экзамена он сумел затеять теоретический спор, вышедший далеко за рамки учебной программы. В 1885 году окончил университет и получил диплом о присуждении степени кандидата физико-математического факультета.

Столыпина интересует хозяйственное развитие России, и в 1884 году он подготовил диссертацию о табачных культурах юга России.

В 1886 году Столыпин был зачислен на службу в департамент земледелия и сельской промышленности министерства государственных имуществ.

В 1889 году он был назначен вначале уездным, а в 1899 году – губернским предводителем дворянства в Ковно. В 1890 году был произведен в почётные мировые судьи. Столыпин инициировал создание Ковенского общества сельского хозяйства. По его предложению в Ковно был построен «Народный дом», который включал ночлежное отделение и чайную для широких слоёв населения.

Он активно занимался просвещением и образованием крестьян, а также организацией улучшения их хозяйственного быта. За это время Столыпин получил необходимые знания и опыт в управлении сельским хозяйством. Энергичные действия предводителя уездного дворянства замечает министр внутренних дел В. К. Плеве. В 1902 году Столыпин занял пост губернатора Гродно. Здесь он защищал идею создания хуторских хозяйств по немецкому образцу; по его инициативе в Гродно открылись ремесленное, еврейское и женское приходское училища.

В новой должности Пётр Аркадьевич способствует развитию фермерства и повышению образовательного уровня крестьянства. Многие современники не понимали стремлений губернатора и даже осуждали его. Особенное раздражение элиты вызывало терпимое отношение Столыпина к еврейской диаспоре.

В феврале 1903 года Пётр Столыпин получил назначение губернатором в одну из самых неспокойных губерний – Саратовскую. В 1905 году эта губерния стала одним из главных очагов крестьянского движения, которое Столыпиным было решительно подавлено.

При Столыпине в Саратове состоялась торжественная закладка Мариинской женской гимназии, ночлежного дома, строились новые учебные заведения, больницы, началось асфальтирование саратовских улиц, строительство водопровода, устройство газового освещения, модернизация телефонной сети.

Русско-японскую войну 1904–1905 гг. он воспринял крайне отрицательно, подчеркивая неготовность русского солдата воевать на чужой земле за чуждые ему интересы. Начавшиеся в 1905 году беспорядки, переросшие в революцию 1905–1907 гг., Столыпин встречает открыто и смело. Он выступает перед митингующими, не опасаясь пасть жертвой толпы, жёстко подавляет выступления и незаконные действия со стороны любой политической силы. Активная деятельность саратовского губернатора привлекла внимание императора Николая II, который в 1906 году назначил Столыпина министром внутренних дел империи, а после роспуска Первой Государственной думы – премьер-министром, сохранив за ним пост министра внутренних дел.

Назначение Столыпина было напрямую связано с уменьшением числа террористических актов и преступной деятельности. Были предприняты жестокие меры – Столыпин высказывался так же однозначно, как и действовал. Его выражения стали классическими. «Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия!» «Для лиц, стоящих у власти, нет греха большего, чем малодушное уклонение от ответственности». «Народы забывают иногда о своих национальных задачах; но такие народы гибнут, они превращаются в назём, в удобрение, на котором вырастают и крепнут другие, более сильные народы». «Дайте государству двадцать лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России».

Однако взгляды Столыпина по некоторым вопросам, особенно в области национальной политики, вызывали критику как «справа», так и «слева». В августе 1906 года на Петра Столыпина было совершено покушение (всего на Столыпина планировалось и было совершено 11 покушений). Вместо малоэффективных военных судов, которые рассматривали дела о преступлениях против государственного порядка, 17 марта 1907 года были введены военно-полевые суды. Они рассматривали дела в течение 48 часов, а приговор приводился в исполнение меньше чем за сутки после его объявления. В результате волна революционного движения спала, а в стране восстановилась стабильность.

В январе 1907 года Столыпин был включён в состав Государственного совета.

3 июня 1907 года была распущена Вторая Государственная дума и были внесены изменения в избирательный закон, что позволило правительству Столыпина начать проведение реформ, основной из которых была аграрная.

В январе 1908 года Столыпину был присвоен чин статс-секретаря.

Столыпин вошёл в историю как реформатор. Он провозгласил курс социально-политических реформ, включавший широкую аграрную реформу (получившую впоследствии название «столыпинская»), главным содержанием которой было введение частной крестьянской земельной собственности. Под его руководством был разработан ряд крупных законопроектов, в том числе по реформе местного самоуправления, введению всеобщего начального образования, о веротерпимости.

Проведённые им реформы позволили России в канун Первой мировой войны за короткий срок выйти на пятое место в мире по темпам экономического роста, создать благоприятный инвестиционный и налоговый климат для промышленности и предпринимательства.

Пётр Аркадьевич Столыпин отмечен целым рядом российских наград: орденами Белого Орла, Анны I степени, Владимира III степени, а также иностранными орденами: Искандер-Салис (Бухара), Серафимов (Швеция), Святого Олафа (Норвегия), Большим крестом ордена Святых Маврикия и Лазаря (Италия), Большим крестом ордена Белого Орла (Сербия), Большим крестом Королевского Викторианского ордена (Великобритания), орденом Прусской короны и др., был почётным гражданином Екатеринбурга (1911).

Пётр Столыпин был женат на Ольге Нейдгардт (1859–1944), дочери обер-гофмейстера, действительного тайного советника Бориса Нейдгардта. У них было пять дочерей и сын.

1 (14) сентября 1911 года в Киевском оперном театре, в присутствии царя Николая II, на Столыпина было совершено очередное покушение. В него дважды выстрелил из револьвера Дмитрии Богров (двойной агент, работавший одновременно на эсеров и на полицию). Через четыре дня Пётр Столыпин скончался. Он был похоронен в Киево-Печерской лавре. Убийство Столыпина вызвало широкую реакцию, обострились национальные противоречия, страна потеряла человека, который искренне и преданно служил не своим личным интересам, а всему обществу и всему государству.

Программы крупнейших либеральных партий России начала XX века, конституционных демократов и октябристов, во многом соответствовали стратегической цели столыпинской модернизации – формированию правового государства и гражданского общества в России, современных рыночных отношений и среднего класса. Но общая цель не стала основой для объединения усилий в этом направлении двух ведущих политических партий и министерства П. А. Столыпина, что роковым образом сказалось на исторических судьбах страны и государства.

Теоретические разногласия между кадетами и октябристами нашли отражение и в программных документах этих партий, и в их отношении к программе столыпинских реформ. Кадеты не сделали даже попытки пойти на компромисс, избрав тактику разоблачений и рассматривая думскую трибуну и печать как инструменты давления на правительство. Прежде чем проводить какие-либо реформы, нужно было, по мнению кадетов, ввести в России народное представительство. Иначе подходил к этому вопросу «Союз 17 октября». Конституционалисты-монархисты по убеждению, октябристы считали, что «России монархия нужна более, чем какой-либо стране. Но укрепляться и совершенствоваться эта монархия и у нас может только конституционным путём». В то же время октябристы заявляли себя отрицателями так называемого парламентаризма, в отличие от кадетов, которые считали его краеугольным камнем своей программы. Как заявил лидер октябристов А. И. Гучков, партия заключила с правительством «торжественный договор о взаимной лояльности», основанный на обоюдных обязательствах провести через III Думу широкую программу реформ.

Кадеты же считали П. А. Столыпина врагом не только парламентаризма, но и конституционализма. Важнейший указ 5 октября 1906 года «Об отмене некоторых ограничений в правах сельских обывателей и лиц других бывших податных сословий» вызвал негативную оценку кадетов, но не из-за своего содержания, а по причине запоздалости. Только поддержка думского умеренно-либерального большинства в лице партии октябристов позволила Столыпину провести через представительные учреждения ряд судьбоносных законов. Один из важнейших законопроектов правительства П. А. Столыпина – о неприкосновенности личности, жилища и тайны корреспонденции – также получил вполне ожидаемый комментарий октябристского органа: «Этим законом личность каждого российского подданного ограждается не только от преступных посягательств, но также и произвольных действий правительственных властей и мест при спокойном течении общественной жизни».

От кадетов же законопроект о неприкосновенности личности получил только нарекания. По мнению кадетов, в печальной летописи «конституционного» законодательства лишь одна светлая страница обезоруживала самую суровую критику – вероисповедные законопроекты. Однако правительство так и не сумело завершить реформу свободы совести.

Свободу личности октябристы ставили в прямую зависимость от реформы суда, важного элемента в системе преобразований П. А. Столыпина. «Союз 17 октября» был полностью солидарен с премьер-министром в том, что права человека только тогда в полной мере становятся правами, когда они гарантированы государством. Однако, даже приветствуя реформу местного суда, авторы публикаций неоднократно указывали, что проектируемое преобразование заключает в себе ряд спорных положений.

Ещё более резкой критике подвергли реформу суда кадеты. Такие меры, как «выборность мировых судей, независимость судебной власти и отделение её от административной», били, по их мнению, «мимо главной цели – создать такой порядок, при котором личность действительно была бы неприкосновенна и могла бы пользоваться своими естественными правами».

Кадеты отказывали премьер-министру в признании перспективы его программы «превращения отечества в государство правовое», так как она, по их мнению, не имела системного характер и изменяла лишь элементы системы во имя сохранения самодержавной модели управления. Сыграв не последнюю роль в том, что общество не приняло столыпинского варианта модернизации России, кадеты делали всё возможное, чтобы сорвать «органическую работу» Думы и правительства.

«Союз 17 октября», напротив, искренне стремился содействовать правительству в деле реформирования страны, был готов к сотрудничеству через Думу. В Столыпине октябристы увидели даровитого государственного деятеля, с уважением относящегося к Думе и достойного поддержки. Они отказались от тенденциозного осуждения всякого правительственного акта, но при этом не переставали напоминать, что кредит доверия должен быть оплачен конкретными действиями. Поддержка реформ думским умеренно-либеральным большинством ставилась ими в прямую зависимость от готовности правительства идти на контакт с Думой.

Благодаря поддержке октябристов премьер-министру удалось провести ряд судьбоносных для России законов. В первые годы деятельности III Думы октябристы были единственной партией, на безоговорочную поддержку которой мог рассчитывать Столыпин. Но эта опора оказалась недостаточной для успешной реализации столыпинского плана модернизации. Во-первых, лидеры «Союза 17 октября» довольно быстро осознали, что даже такому сильному и независимому премьеру, как Столыпин, не удастся полностью реализовать свои планы в условиях противодействия дворцовых сфер. Во-вторых, отсутствие внутреннего единства в партии и думской фракции октябристов не позволило им выступить консолидированно в Государственной думе. В-третьих, октябристы, считая себя конституционным центром в парламенте, не стремились стать правительственной партией. После трагического выстрела в Киеве они вынуждены были признать и свою ответственность за отказ общества поддержать политику премьера-реформатора: «Мучительно признаться, но часть вины за киевский выстрел лежит на мягкотелости русского общества, в котором не нашлось достаточно сил и энергии для отпора предательских поползновений слева».

Во вскрытом завещании Столыпина, написанном задолго до смерти, в первых строках было наказано: «Я хочу быть погребённым там, где меня убьют». Указание Столыпина было исполнено его близкими: местом вечного его упокоения была избрана Киево-Печерская лавра.

Человека, совершившего покушение, схватили на месте. Им оказался 24-летний Дмитрий (Мордко) Богров. Его дед был писателем, отец – присяжным поверенным, достаточно известным в Киеве. Семья владела доходными домами, состояние Богровых оценивалось примерно в 500 тысяч рублей.

Дмитрий закончил Киевский университет, получил юридическое образование. В 1906 году примкнул к анархистам, но достаточно скоро после этого стал агентом Киевской охранки. Как пишет историк Аарон Аврех, на службу его принял начальник Киевского охранного отделения Николай Кулябко. В 1910 году Богров приехал в Петербург, где явился к начальнику местного охранного отделения Михаилу фон Коттену и также предложил свои услуги. Как позже показывал Коттен, на работу он Богрова принял, но юноша никаких ценных сведений ему не предоставил.

Судя по письмам Богрова, к этому времени он чувствовал себя совершенно опустошённым и ему хотелось совершить нечто, что придаст смысл существованию. Не исключено, что именно эта скука и подтолкнула Богрова к совершению преступления.

История этого чрезвычайного дела до сих пор таит массу неясностей. Ни одна политическая партия не взяла на себя ответственность за это убийство. Обстоятельства покушения говорят о том, что оно стало возможным благодаря халатности охранки, которая сродни злому умыслу. По одной из версий, покушение было организовано при помощи охранного отделения. На это указывают многие факты, например, билет в театр был выдан Богрову начальником Киевского охранного отделения Н. Н. Кулябко с согласия П. Г. Курлова, А. И. Спиридовича и М. Н. Веригина, при этом к Богрову не было приставлено наблюдение.

Для расследования обстоятельств дела была назначена сенаторская ревизия, которую возглавил сенатор М. И. Трусевич. В начале 1912 года результаты комиссии, которые заняли 24 тома, были переданы в Государственный совет. В докладе поднимался вопрос о «превышении и бездействии власти, имевшем весьма важные последствия», и назывались виновные – товарищ министра Курлов, вице-директор Веригин, заведующий дворцовой охраной Спиридович и начальник Киевского охранного отделения Кулябко. Бездействие выражалось в пассивном отношении к легенде, данной Богровым, которую никто не проверил, превышение власти – в том, что вопреки чётким циркулярам он был допущен на парадный спектакль. В результате данные лица были привлечены к предварительному следствию в качестве обвиняемых в преступном бездействии власти.

Некоторые детали наталкивают историков на мысль о том, что убийство Столыпина могло быть задумано самими высокопоставленными жандармскими офицерами.

Во-первых, от момента покушения до казни Богрова прошло всего две недели – такая поспешность обычно свидетельствует о том, что заинтересованные люди, что называется, «заметают следы». Ходатайство вдовы Столыпина Ольги Борисовны отложить казнь до тщательного расследования всех обстоятельств дела удовлетворено не было. В ночь на 12 сентября приговор киевского военно-окружного суда был приведён в исполнение…

Неожиданно в начале 1913 года дело было закрыто по поручению Николая II. Известный юрист Анатолий Кони так высказался по этому поводу: «Неоднократно предав Столыпина и поставив его в беззащитное положение по отношению к явным и тайным врагам, «обожаемый монарх» не нашёл возможным быть на похоронах убитого, но зато нашёл возможность прекратить дело о попустительстве убийцам».

А вот что говорит по этому поводу правнук Петра Столыпина Николай Случевский, посвятивший многие годы изучению наследия прадеда:

«– Столыпин был убит в Киеве, куда приехал на открытие памятника царю Александру II. Это само по себе было странно. Зачем Столыпину ехать в Киев на открытие памятника? Он ругался в письме прабабушке, говорил, что это не дело премьер-министра. Далее, он приехал в Киев практически без охраны. И это при том, что на всём пути следования Столыпина охрана была на самом высшем уровне. Не вызывает сомнения, что охрана знала о покушении, и это говорит о самом высоком уровне заговора. <…>

Виной всему – реформы Столыпина. Широким массам известна только его аграрная реформа, но у Столыпина на самом деле было семь реформ. Одна из них – экономическая. Как известно, при Витте была установлена экономическая база или стандарт на основе золота. Но страну раздирала коррупция в самых верхах, не коррупция чиновников, а коррупция ВИПов, которые не считают себя коррупционерами. Столыпин боролся с этим. И, по-видимому, он собирался снять экономику с золотого стандарта и перевести на серебряный. Но при этом он собирался поступить жёстко, чтобы все объявили свои холдинги. Так что Столыпина убили не террористы, не левые, а коррупционеры. Это мое личное подозрение. <…> Столыпин был из тех, кого история называет либеральным консерватором. Да, он поддерживал Думу, но делал всё, чтобы укрепить историческое наследие России, и проводил либеральную реформу, понимая, что без этого Россия рухнет полностью. Благодаря его реформам 3 млн человек вышли из общины. Это сравнительно небольшая цифра, но посмотрите, что эти 3 млн сделали за пять лет: население выросло на 18 млн, выросло производство сельхозпродукции, сколько Россия начала вывозить за границу молока, масла, пшеницы! И это те же 3 млн. <…> Столыпин был прагматик. Он вышел на высший уровень благодаря фон Плеве, который был его идеологическим врагом, но он увидел в Столыпине прагматика и продвинул его. Это значит, что в одних случаях он поступил бы так, в других – иначе. Поэтому он и был так успешен в реформах. Как вы думаете, почему, закончив аспирантуру у Менделеева, он поехал заниматься сельским хозяйством в Литву? Это страшно не устраивало мою прабабушку. Ей прекрасно жилось в Петербурге, во дворце, а тут – ферма какая-то, Литва».

Через год после убийства, 6 сентября 1912 года, в Киеве на площади возле Городской думы, на Крещатике, был открыт памятник, воздвигнутый на общественные пожертвования. Автором памятника был итальянский скульптор Этторе Ксименес. Столыпин был изображён как бы говорящим с думской кафедры, на камне были высечены сказанные им слова, ставшие пророческими: «Вам нужны великие потрясения – нам нужна Великая Россия». Памятник был снесён в марте 1917 года.

Надгробие с могилы Столыпина в начале 1960-х годов было снято и долгие годы сохранялось в колокольне на Дальних пещерах. Место могилы было заасфальтировано. В 1989 году, при содействии Народного художника СССР Ильи Глазунова, надгробие было восстановлено на прежнем месте.

Обитое красным бархатом кресло номер 17 второго ряда партера Киевского городского театра, возле которого убили Столыпина, в настоящий момент находится в Музее истории МВД в Киеве.

Николай II не был прирождённым управленцем и, хотя относился к своим обязанностям со всей ответственностью, на докладах министров скучал. Зато последний российский император был хорошим семьянином – с удовольствием проводил время с детьми, катался с родными на байдарке или путешествовал. Александру Фёдоровну считали примерной женой – она с любовью относилась к супругу, заботилась о воспитании детей.

В начале ХХ века Россию захлестнула череда войн, и Николаю с Александрой всё чаще приходилось проводить время порознь. Разлуку оба супруга переживали тяжело. «Молиться за тебя – моя отрада, когда мы разлучены. Не могу привыкнуть даже самый короткий срок быть без тебя в доме, хотя при мне наши пять сокровищ», – писала императрица. В многочисленных посланиях и телеграммах она признавалась, что очень скучает и целует на ночь подушку Николая.

Современники называли брак Николая II и Александры Фёдоровны «медовым месяцем длиной в 23 года». До последних дней любовь супругов оставалась такой же нежной, как после помолвки. Их трогательную переписку не раз издавали отдельными сборниками. «Моё бесценное сокровище», «моё солнышко, мой драгоценный», «мой мальчик, мой солнечный свет», – так обращалась Александра Фёдоровна к своему монаршему супругу. «Моя возлюбленная душка жёнушка», – отвечал ей Николай II. В посланиях они подписывались исключительно как Аликс и Ники.

30 июля 1904 года император Николай II сделал в своём дневнике торжественную запись о рождении сына и наследника. Алексей стал пятым ребёнком в семье и первым мальчиком. Уже в раннем младенчестве, осенью 1904 года, цесаревичу диагностировали гемофилию. Об этом пишет император в том же дневнике от 8 сентября: «В 11 часов поехал к обедне с детьми. Завтракали одни. Аликс и я были очень обеспокоены кровотечением у маленького Алексея, которое продолжалось с перерывами до вечера из пуповины! Пришлось выписать Коровина и хирурга Фёдорова; около 7 часов они наложили повязку. Маленький был удивительно спокоен и весел! Как тяжело переживать такие минуты беспокойства!»

Болезнь перешла к цесаревичу по наследству от матери, Александры Фёдоровны.

Алексея не баловали – напротив, старались привить ему качества, подобающие наследнику престола, – однако болезнь неизбежно отражалась на его образе жизни, характере и даже лице. Он был необыкновенно привлекательный мальчик с умным и открытым выражением тонкого лица, на котором были заметны следы физических страданий. Дни, которые он проводил в Могилёве у своего отца, к которому он питал глубокую привязанность, были счастливейшим для него временем, и он не скрывал своего огорчения, когда надо было возвращаться домой, под женское влияние, в полузатворническую атмосферу Царского Села и Петергофа.

Обычно ребёнка носил на руках боцман Деревенко, бывший матрос императорской яхты «Штандарт». Алексей был привязан к «дядьке», а сыновья Деревенко были постоянными товарищами по играм цесаревича. Долгожданный сын, брат и наследник, Алексей стал «маленьким сокровищем» семьи, как его называли домашние.

Учитель и наставник цесаревича Пьер Жильяр стал невольным свидетелем частной жизни царской семьи и многолетней драмы, которая тщательно скрывалась: «Мало кто подозревал эту скрытую драму; она имеет, однако, с исторической точки зрения первостепенное значение. Болезнь великого князя-наследника господствует над всем концом царствования императора Николая II; она одна его объясняет. Незаметно для других эта болезнь была одной из главных причин его падения, ибо, с одной стороны, она вызвала влияние Распутина, а с другой – она же имела своими последствиями роковое одиночество царственной четы, замкнувшейся в свою жизнь, и постоянную тягостную заботу, которую надо было скрывать ото всех».

В дневниковых записях и письмах императорской четы о болезни Алексея сообщаются лишь факты, эмоций мало. Страданий хватало у постели сына во время приступов. Однажды он неудачно ударился бедром о лодку, за ушибом последовало обширное кровоизлияние. Боль была такой сильной, что ребёнок, по воспоминаниям фрейлины Анны Вырубовой, спрашивал у матери: «Когда я умру, мне больше не будет больно, мамочка?», а в другое время только стонал и просил: «Мамочка, помоги. Помоги, пожалуйста».

Определённая помощь пришла от Григория Распутина.

Русский крестьянин, получивший известность «прорицаниями» и «исцелениями» и имевший неограниченное влияние на императорскую семью, Григорий Ефимович Распутин родился 9 (21) января 1869 года в уральском селе Покровском Тюменского уезда Тобольской губернии (ныне находится на территории Тюменской области). В память святителя Григория Нисского младенца крестили с именем Григорий. Отец, Ефим Распутин, занимался извозом и был сельским старостой, мать – Анна Паршукова.

В некоторых источниках датой рождения Распутина называются 1864, 1865 и 1872 годы. Григорий рос болезненным ребёнком. Образования не получил, поскольку в селе не было церковно-приходской школы, и остался на всю жизнь неграмотным – писал и читал с огромным трудом.

Он рано стал работать, сначала помогал пасти скот, ходил с отцом в извоз, затем участвовал в земледельческих работах, помогал убирать урожай.

В 1893 году (по другим источникам в 1892 году) Григорий Распутин начал странствовать по святым местам. Сначала дело ограничивалось ближайшими сибирскими монастырями, а потом он стал странствовать и по всей России, освоив её европейскую часть.

Позже Распутин совершил паломничество в греческий монастырь Атос (Афон) и в Иерусалим. Все эти путешествия он совершал пешком. После странствий Распутин неизменно возвращался домой на посевную и уборку урожая. По возвращении в родное село Распутин вёл жизнь «старца», но далёкую от традиционного аскетизма. Религиозные взгляды Распутина отличались большим своеобразием и далеко не во всём совпадали с каноническим православием.

В родных местах он приобрёл репутацию провидца и целителя. По многочисленным свидетельствам современников, Распутин действительно в определённой мере обладал даром целительства. Он успешно справлялся с различными нервными расстройствами, снимал тики, останавливал кровь, легко унимал головные боли, прогонял бессонницу. Есть свидетельства, что он обладал необычайной силой внушения.

Это одна из самых загадочных фигур отечественной истории. Одни считали его святым, другие – мошенником; кто-то утверждал, что он погубил монархию в России, кто-то – что только он мог бы её спасти, если бы не пал жертвой заговора.

Странствия помогли создать Распутину образ старца, человека, отмеченного святостью. В 1903 году он появился в Санкт-Петербурге, где быстро приобрел славу «божьего человека».

Русское общество на стыке веков было больно мистицизмом. Различными мистическими практиками – от столоверчения до обращения к язычеству и поисков духовной Шамбалы – увлекались тогда во всех европейских странах. Как писал Мережковский, «материалистический, всё отрицающий XIX век – вместе с тем эпоха ещё небывалого научного и художественного мистицизма, неутомимой потребности новых религиозных идеалов, подготовительной работы ещё неясного, но, во всяком случае, не разрушительного, но творческого движения».

В Петербурге и Москве привечали разнообразных святых и блаженных из глубинки. Так что Григорий Распутин попал в струю.

В 1905 году он поселился в столице и скоро обратил на себя всеобщее внимание. Слух о «святом старце», который пророчествует и излечивает болящих, быстро достиг самого высшего общества. В короткое время Распутин стал модным и известным человеком в столице и стал вхож в великосветские гостиные. Великие княгини Анастасия и Милица Николаевны познакомили его с царской семьёй. Первая встреча с Распутиным произошла в начале ноября 1905 года и оставила у императорской четы очень приятное впечатление. Затем такие свидания стали происходить регулярно.

Императорский двор в смысле любви к мистицизму мало чем отличался от высших кругов империи. Разница была в основном в том, что приглашения в Царское Село удостаивались наиболее знаменитые юродивые и блаженные. До Распутина были Матрёнушка-босоножка – неграмотная дочь крестьянина, даже зимой ходившая в летней одежде и босиком; Паша Саровская – бывшая крепостная, долгое время жившая в выкопанной самостоятельно пещере (она, правда, ко двору не поехала, Николай и Александра навещали её по месту жительства); слабоумная крестьянка Дарья Осипова и многие другие. Даже среди них выделялся Дмитрий Попов, известный также как Митенька Козельский или Митька Коляба – горбатый и слепой инвалид с культями вместо рук, который страдал от эпилепсии и во время припадков издавал вой и лай. Представивший его ко двору священник Елпидифор растолковывал «пророчества» Митеньки.

Кроме местных пророков и юродивых при дворе подвизались и иностранные знаменитости – астрологи и медиумы. От каждого царская семья пыталась добиться ответа на главный вопрос: ждать ли рождения сына – наследника российского престола.

После того как летом 1904 года на свет появился цесаревич Алексей, влияние мистиков при дворе существенно упало. Однако вскоре выяснилось, что ребёнок неизлечимо болен гемофилией – несвёртываемостью крови. Распутин оказался как нельзя более к месту. «Распутин играл на отчаянии царицы и сумел связать неразрывными узами свою жизнь с жизнью цесаревича, а также обрести власть над его матерью. Казалось, что каждое его появление приносит мальчику облегчение, что усиливало его вес и укрепляло веру в его силы», – вспоминал наставник Алексея Пьер Жильяр.

Сближение Николая II и императрицы Александры Фёдоровны с Распутиным носило глубоко духовный характер, в нём они видели старца, продолжающего традиции Святой Руси, умудрённого духовным опытом, способного дать добрый совет. Он завоевал ещё большее доверие царской семьи, оказывая помощь больному гемофилией наследнику престола – цесаревичу Алексею.

По желанию царской семьи Распутину специальным указом была дана другая фамилия – Новый. По легенде, это слово было одним из первых слов, которые произнес наследник Алексей, когда начал говорить. Увидев Распутина, младенец закричал: «Новый! Новый!»

Пользуясь доступом к царю, Распутин обращался к нему с просьбами, в том числе коммерческого свойства. Получая за это деньги от заинтересованных людей, Распутин тут же раздавал часть их нищим и крестьянам. Он не имел ясных политических взглядов, но твёрдо верил в связь народа и монарха и недопустимость войны. В 1912 году выступал против вступления России в Балканские войны.

Определённое воздействие «старец» на политику оказывал. В тонкостях и перипетиях он не разбирался, но отлично осознавал свои интересы. Они прежде всего состояли в том, чтобы в стране сохранялась стабильность, – в этом случае положению самого Распутина при дворе ничто не угрожало. В результате он способствовал возвышению одних министров и падению других, блокируясь с различными фракциями при царском дворе. Явная близость «старца» к царю и его супруге приводила к тому, что его расположения искали как чиновники, желающие подняться по карьерной лестнице, так и финансисты и банкиры (в частности, Манус и Рубинштейн), стремившиеся обеспечить себе благосклонность двора и получить необходимые подряды.

При этом не следует и преувеличивать степень реального влияния Распутина на политику. Не раз он вынужден был отступать – как, например, в противостоянии со Столыпиным, фактически выжившим «старца» из Петербурга, или с Треповым, который, несмотря на противодействие царского любимца, успешно поднимался по карьерной лестнице вплоть до 1916 года.

Ещё один сложный вопрос – сексуальные похождения Распутина. Здесь крайне сложно отделить правду от вымысла: сама по себе тема провоцировала многочисленные слухи, которые охотно подхватывались прессой.

Судя по газетным публикациям того времени, Распутин не раз совершал развратные действия в отношении женщин, которые приходили к нему за помощью. В основном всё ограничивалось поглаживаниями и вполне откровенными намёками. Насколько часто это заканчивалось половой связью, мы не знаем, – как правило, подробностями приставаний с газетчиками делились женщины, отвергавшие ухаживания «старца». Другой источник – доклады агентов охранного отделения. Они свидетельствуют: Распутин часто бывал в притонах и публичных домах, где предавался похоти и разврату. Чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства собрала немало свидетельских показаний – согласно им, Распутин убеждал своих пассий, что он воплощение Святой Троицы и половая связь с ним дарует благословение.

Издатель Филиппов так вспоминал об одном из случаев: «Будучи у него в 1911 году на Николаевской улице, я неожиданно оказался свидетелем очень тягостной сцены. Придя к Распутину по обыкновению рано утром чай пить, <…> я увидел его за ширмой, которая отделяла его кровать от остальной комнаты. Он отчаянно бил одетую в фантастический костюм – в белое платье, увешанное ленточками, – госпожу Лохтину, которая, хватая его за член, кричала: "Ты Бог!" <…> Я бросился к нему: "Что ты делаешь! Ты бьёшь женщину!" Распутин мне ответил: "Она пристаёт, стерва, – грешить требует". А Лохтина, скрывшись за ширмами, кричала: "Я овца твоя, а ты – Христос!"».

Неудивительно, что Распутина многие не любили. В том числе и самые горячие монархисты: они считали, что неграмотный и хитрый сибирский мужик, о котором ходят в обществе самые дикие слухи и который бравирует близостью к царю и царице, ведёт династию к краху.

В начале ХХ века много заинтересованных лиц стремилось дискредитировать Распутина за его близость к царской семье. Противники самодержавия считали, что смешивание с грязью Романовых приближает революцию. Сторонники замены Николая II на других, более подходящих, по их мнению, кандидатур правящего дома хотели испачкать Николая с женой, показав их несусветную глупость. Люди, считавшие себя верноподданными монархистами, стремились «открыть глаза» царю на истинное лицо мерзкого шарлатана. «Союзники» – англичане – желали избавиться от сторонника сепаратного мира с Германией, испугавшись надуманного влияния на императора. Германия цеплялась за любой повод посеять недоверие русской армии к собственному государю.

Почти все воспоминания о Григории Ефимовиче Распутине грешат удивительным, недопустимым для мемуаров недостатком: большинство авторов в глаза не видели старца или видели его мельком, издали. Но все «воспоминатели» – и те, что с симпатией относились к царской семье, и те, что высказывали к ней неприязнь, – о Распутине говорили одинаково плохо: пьяница, развратник, хлыст. А что они знали о нём? Что, кроме слухов, могли сказать о нём? Ведь все они, подобно английскому послу Бьюкенену, в своих мемуарах повторяют: «Я никогда не искал с ним встречи, потому что не считал нужным входить в личные отношения с ним».

И, в глаза не видя Распутина, все они усердно пересказывают слухи. Доходило до того, что заявляли, будто бы Распутин развратничает в столице, в то время как на самом деле он находился в Сибири. Адмирал Колчак осуждал Николая II за Распутина, хотя сам ни разу не видел старца. Вот характерный пример: на военных кораблях в бухте Золотой Рог, по словам адмирала, едва сумели подавить офицерский бунт в ответ на распространившийся слух о том, что Распутин прибыл во Владивосток и желает посетить военные корабли. Вскоре выяснилось, что слух был ложным, Распутин Владивостока вообще никогда не посещал и в жизни не имел желания инспектировать какие-то воинские части.

Председатель Государственной думы Родзянко в книге воспоминаний «Крушение Империи» передаёт рассказ генерала графа Граббе, атамана войска Донского, о том, как его вскоре после смерти Распутина «пригласил к завтраку известный князь Андронников, обделывавший дела через Распутина. Недалеко от стола стоял человек, похожий как две капли воды на Распутина. Борода, волосы, костюм – всё. Андронников пытливо посмотрел на своего гостя. Граббе сделал вид, что вовсе не поражён. Человек постоял, постоял, вышел из комнаты и больше не появлялся».

Очевидно, подобных двойников Распутина видел в своё время не один только граф Граббе и, как можно думать, при менее прозаических обстоятельствах.

Травля Григория Ефимовича не прекращалась ни на один день. Появились десятки фальшивых документов, поддельные дневники, фотографии. Первый известный на сегодня такого рода подлог был на совести гучковского «Голоса Москвы» и видного религиозного деятеля Новосёлова. В брошюрке последнего, а затем и в иллюстрированном приложении к названной газете братьев Гучковых в январе-феврале 1912 года появилась грубо сработанная фотофальшивка «Григорий Распутин в монашеском одеянии». Не подумайте, что из-за многочисленных перепечатываний фото стало плохого качества. Оно изначально таким и было. И не важно, что похож сей персонаж на каждого десятого жителя империи, носящего бороду. У любого православного такая картинка должна вызвать оторопь – нельзя носить монашескую одежду – грех великий!

Однажды некий журналист Дувидзон привёл в редакцию молодую женщину, представив её как внебрачную дочь Распутина, которая хочет опубликовать скандальные записки об интимной жизни своего «отца». Правда, подделка вскрылась сразу же, и Дувидзона наладили на улицу коленом под зад, ибо на суде было легко доказать, что эта особа никакая не дочь, а жительница одного белорусского местечка.

С каждой новой публикацией степень клеветнической фантазии становится всё ярче и изощрённей. «Биржевые ведомости» начинают печатать серию статей о жизни Распутина, которые перепечатывают по всей России и, конечно, в Сибири (газеты «Ермак» и «Сибирская торговая газета»). Перепечатывает статьи и зарубежная пресса. Статьи идут за подписью «Вениамин Борисов», но за ней скрывается всё тот же Дувидзон, имя и отчество которого было Вениамин Борисович.

Не утруждая себя доказательствами, газета обещает читателям познакомить их с «биографией этого проходимца, в прошлом которого имеется уголовный элемент». В газету пишут уважаемые люди, опровергая раз за разом лживость статей, подают в суд, выигрывают дела, заставляют каждый раз печатать извинения и опровержения.

И эти опровержения печатают, только очень неброско, мелким шрифтом, на последней страничке, причём продолжительное время спустя. Зато статьи пошли гулять и размножаться по всей России и за кордоном как «кладезь» правдивой информации о Григории Распутине.

А по ночам по Петрограду стал ездить чёрный-чёрный автомобиль на чёрных-чёрных колёсах. По припозднившимся прохожим из него кто-то стрелял из чёрного-чёрного револьвера. Свидетели опознали зловеще хохочущего старца Григория. Может, это очередной маразм или очередной двойник. Известно, что Григорий Ефимович никогда не держал в руках никакого оружия. О двойниках Распутина писали его современники: Василий Шульгин, Николай Жевахов, Иосиф Гурко и другие. По словам князя Юсупова, государыня, которой однажды показывали «фотографии старца, участвующего в оргии», сразу же распознала фальсификацию. «…Возмущённая, она приказала полиции отыскать презренного, осмелившегося прикинуться “святым человеком”, чтобы уронить его во мнении Государей». Презренного натурщика не нашли.

Однажды в ресторане «Додон» в отдельном кабинете шумно гулял бородатый мужик с четырьмя дамами под густыми вуалями, которых он беззастенчиво лапал под весёлый визг. Тут же откуда-то стало известно, что это Распутин со своей верной половой партнёршей фрейлиной Вырубовой совращает великих княжон, дочерей царя. Офицеры гвардии скрипели зубами и готовили убийство Гришки. В сознании многомиллионных масс прочно угнездилась фигура монстра, чудовища, демона, супостата, виновного во всех неудачах, поражениях, невзгодах и нехватках, якобы единолично правившего Россией… «Много скорбей было мне, где бы какая сделалась ошибка, будто как я, а я вовсе ни при чём…» – писал в те дни Григорий Распутин.

В 1914 году, незадолго до начала Первой мировой, Распутина пытались убить. Мещанка Хиония Гусева, действовавшая по наущению бывшего иеромонаха и покровителя Распутина Илиодора, ударила «старца» ножом в живот, но тот выжил.

Впоследствии недовольство Распутиным ещё больше возросло. Не в последнюю очередь это было связано с его позицией по вопросу Первой мировой войны: после того как в 1916 году сын Распутина Дмитрий попал под призыв, он начал всё активнее высказываться против продолжения боевых действий. К тому моменту в обществе вовсю обсуждали вопрос, не немецкая ли шпионка императрица Александра и не ведёт ли она намеренно страну к поражению, чтобы заключить с Германией сепаратный мир. Известия об антивоенных высказываниях Распутина оказались как нельзя кстати.

В петербургском свете ходило множество слухов о Распутине и его влиянии на власть. Примерно с 1910 года против Григория Распутина началась организованная кампания в печати. Его обвиняли в конокрадстве, принадлежности к секте хлыстов, распутстве, пьянстве. Николай II несколько раз высылал Распутина, но затем возвращал его в столицу по настоянию императрицы Александры Фёдоровны.

Противники Распутина доказывают, что влияние «старца» на российскую внешнюю и внутреннюю политику было едва ли не всеобъемлющим. Во время Первой мировой войны каждое назначение в самом верхнем эшелоне правительственных служб, как и в верхушке церкви, проходило через руки Распутина. Императрица советовалась с ним по всем вопросам, а затем настойчиво добивалась от мужа нужных ей государственных решений.

Авторы, симпатизирующие Распутину, считают, что он не оказывал никакого сколько-нибудь значительного влияния на внешнюю и внутреннюю политику империи, равно как и на кадровые назначения в правительстве и что его влияние относилось преимущественно к духовной сфере, а также к его чудесным способностям облегчать страдания цесаревича.

Враждебно по отношения к Распутину были настроены все слои общества, даже представители противоборствующих политических партий в вопросе о слишком большом и негативном влиянии Распутина на действия Николая II находили общий язык.

В ноябре 1916 года депутат Владимир Пуришкевич произнёс на заседании Государственной думы страстную речь против Распутина, в которой были слова: «Не должен тёмный мужик дольше править Россией!» Все депутаты Думы горячо его поддержали. Тогда и родился замысел убить Распутина. Инициатором заговора стал князь Феликс Юсупов, женатый на племяннице царя, к нему присоединились Владимир Пуришкевич, ещё несколько человек, в том числе и великий князь Дмитрий Павлович (двоюродный брат Николая II).

В ночь на 17 декабря 1916 года Григория Распутина пригласил к себе в гости князь Юсупов, пообещав познакомить со своей красавицей-женой. Поздно вечером князь сам привёз его в свой дворец. В пирожных и напитках, поданных гостю, содержался цианистый калий, но яд не подействовал.

Тогда князь выстрелил из пистолета Распутину в спину, после чего он упал. Заговорщики объявили его мёртвым, но через некоторое время Распутин очнулся, накинулся на Юсупова и едва не задушил его, а затем бросился бежать. Пуришкевич кинулся за ним и застрелил у самых ворот. Связанное тело спустили под лёд Малой Невки у Крестовского острова. Когда через несколько дней тело Распутина обнаружили, оказалось, что он ещё пытался дышать в воде и даже высвободил одну руку из верёвок.

Общество одобрило уничтожение Григория Распутина. Критик Николай Пунин, работавший в Русском музее, после смерти Распутина пришёл на концерт пианиста и дирижёра Александра Зилоти (двоюродного брата композитора Сергея Рахманинова) в Мариинский театр: «Имя Распутина не сходило с губ. После антракта парой смельчаков был потребован гимн; толпа поддержала, театр гремел, настаивая на гимне. Гимн сыграли».

В Ставке генералы поздравляли друг друга, как на Пасху. Убийцы держались как национальные герои и принимали поздравления. Многочисленные родственники царя сочли поступок убийц Распутина патриотическим и героическим. И только император Николай ответил им очень резко и точно: «Никому не дано право заниматься убийством».

По настоянию императрицы тело Распутина было захоронено близ часовни императорского дворца в Царском Селе. После Февральской революции 1917 года его тело выкопали и сожгли на костре.

Суд над убийцами, поступок которых вызвал одобрение даже в окружении императора, не состоялся. Имена убийц быстро стали известны полиции, но начатое уголовное следствие вскоре по распоряжению императора было остановлено, так как в убийстве «святого старца» оказались замешаны члены императорской фамилии.

К этому времени Пуришкевич был уже на фронте. Юсупова сослали в его имение в Курскую губернию, а великого князя Дмитрия Павловича отправили служить в Персию.