© Л. Н. Григорьева, 2017

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2017

Издательство благодарит художника Никаса Сафронова за предоставленное право использовать в оформлении книги картину «Древо истории живописи, или Путаный сон в 15 веке» (2001)

«Действие эпистолярной драмы в стихах «Русская жена английского джентльмена» писателя и поэта Лидии Григорьевой происходит в переходный период России от социалистических идеалов к идеалам демократическим, что отражается на каждом думающем жителе страны. Героиня пьесы, талантливый автор, заведующая литературной частью модного театра, находит для себя выход в пути к Богу. И на этом пути встречает будущего мужа, священника англиканской церкви, что повлекло за собой переезд на постоянное жительство в Англию. О подробностях этого сложнейшего процесса, который называют для простоты «эмиграцией» или «интеграцией», хотя одним словом сути этого процесса – перестройки души, менталитета, элементарных привычек быта – никак не передать, автор рассказывает в прозрачных стихотворных монологах. Вернее даже в письмах героев. Уникальное произведение, эмоциональное содержание которого близко каждому, тончайшее кружево человеческих судеб».

Так написано на сайте лондонской театральной группы ”Russian Space Theatre”.

И в самом деле, действие драмы в стихах «Русская жена английского джентльмена» происходит на стыке двух веков, в самом начале двухтысячных. И это многое определяет в судьбе героев драмы – выходцев из среды творческой интеллигенции, большая часть жизни которых совпала с тектоническим разломом и распадом советской империи. Но исторический распад и трагический для многих разлом не только похоронил под собой надежды на постороение «общества всеобщей справедливости», но и сломал замки и запоры на границах государств. Поэтому-то география стихотворного произведения Лидии Григорьевой «Русская жена английского джентльмена» и охватывает собой самые разнообразные города и страны – от графства Кент в Великобритании до Москвы и Полтавы; от Канады и Тайваня до Уэльса и Омска. Мир в его разнообразии словно бы стал более доступен, но не все разделяют эту любовь к пространству. К примеру, взбалмошная актриса, жена «нового русского» армянского происхождения – Аглая Потоцкая высказалась об этом так:

Аглая тут говорит о судьбе своей близкой подруги, «новой эмигрантки» и главной героини повествования Варвары Суховей, оказавшейся в Англии из-за любви к англиканскому священнику.

Переписка героев драмы и составляет главную сюжетную канву. Разговор героев, разделённых расстояниями и границами государств, идёт всё время на грани эмоционального взрыва и выяснения отношений. Очевидно, что когда-то их всех сблизила, столкнула и развела и возможная любовная взаимность, и дружба, и творческое соперничество. Вот как о этом говорит сама Лидия Григорьева в интервью сайту «Русский Лондон»: «Письма моих героев открывают читателю драму не только социальную, но и любовную. Это настоящий любовный многоугольник! Все они в молодости жили яркой и бурной эмоциональной жизнью, и им есть о чём вспомнить. По сути, это роман обо всех нас, живущих нынче по всему земному шару, который оказался не таким уж и большим.

Многие мои читатели и в России, и за рубежом, узнают в этих героях самих себя».

Следует отметить, что после первой публикации этой поэтической драмы в журнале «Дружба народов» (№ 12, 2001; № 4, 2002) известный литературный критик и исследователь литературы Алла Марченко номинировала это произведение, ни много ни мало, на премию Русский Букер, где обычно представлена крупная проза. Она мотивировала это тем, что роман в стихах «Не бедные люди» (так он назывался в журнальной публикации) вполне полноценный жанровый «роман» – с героями, обладающими яркими характерами и судьбой, с реалиями и приметами времени. И более того, она особо выделила «воздух эпохи», которого так не хватало, по её мнению, многим прозаическим произведениям начала нового тысячелетия.

Результат этого выдвижения предсказать было нетрудно. Большие, многотоннажные прозаические корабли не захотели потесниться и пропустить в свою премиальную гавань лёгкую яхту под белыми парусами, наполненными «воздухом эпохи». Но сам факт выдвижения отметить будет справедливо. Это выводит поэтическую эпистолярную драму (сны, письма, комментарии) на другой литературный уровень и даёт ей право параллельного жанрового обозначения: «роман в стихах». И направляет внимание просвещённого читателя в сторону первого русского эпистолярного романа «Бедные люди», написанного молодым Фёдором Достоевским. Отсюда и прямые аналогии в названиях: «Не бедные люди» Лидии Григорьевой вышли отдельным изданием в 2002 году в Санкт-Петербурге, в издательстве «Пушкинского фонда».

Закончились нулевые, начались десятые годы третьего тысячелетия. Подросли другие поколения людей, рождённых в СССР, говорящих на русском, но живущих во всех концах планеты – от Австралии до Европы, от Малайзии до Сибири. Настала явная необходимость в новом «прочтении» событий и ситуаций, не столь отдалённых по времени от сегодняшнего дня.

И вот в марте 2014 года драма Лидии Григорьевой «Русская жена английского джентльмена» была предъявлена зрителям в виде театрализованного представления на лондонском литературном фестивале «Слово». В этом театральном действе приняли участие актрисы Дина Корзун и Екатерина Земцова. Комментарии и сны прозвучали в исполнении автора.

А в марте 2017-ого социальные интернет-сети отметили новый виток интереса к судьбе героев, оказавшихся по разным причинам за пределами родины. Интерес к эпистолярной драме проявила молодая театральная труппа из Лондона “Russian Space Theatre”, основанная и возглавляемая Дмитрием Турчаниновым. И режиссёр, и молодые русские актёры родом из Прибалтики. На фестивале новой русской драмы в The London Theatre Варвару Суховей – главную и наиболее сложную героиню из всех персонажей драмы, озвучила и воплотила театральная актриса Ирина Кара. Она, как и её героиня Варвара, тоже сейчас живёт на две страны, работая и в Москве, и в Лондоне.

Созвучность новым временам и новым поколениям мыслящих по-русски людей и дала автору идею к переизданию текста в новом книжном формате. Удивляться тут нечему: русская церковь, русские газеты, русские школы, магазины и рестораны, а теперь ещё и русские лондонские театральные труппы создают благоприятную читательскую и зрительскую среду для русской литературы и за далёкими морями, и за лесами, горами и долинами родной земли.

Именно так называлась большая статья – на целую газетную полосу – журналиста Шандора Сабаи в венгерской «Литературной газете» в начале 1987 года, почти сразу же после публикации романа в стихах Лидии Григорьевой «Круг общения» в московском журнале «Литературная учёба» (№ 6, 1986).

В самом журнале этот поэтический роман был опубликован длинной прозаической строкой. В те времена звучал призыв экономить бумагу, а значит деревья и лес. Зато такая публикация выглядела новаторской и необычной. Привлекло внимание к роману и то, что главный редактор журнала, известный литературный критик, профессор Литературного института Александр Михайлов незадолго до этого опубликовал в популярной тогда «Литературной газете» статью о том, что жанр поэмы и романа в стихах ушёл в прошлое и возвращения их в русскую литературу не предвидится.

Рукопись «Круга общения» Лидии Григорьевой должна была бы опровергнуть это высказывание. И редактору не откажешь в мужестве – «житейская хроника» была не просто опубликована – публикацию сопровождало беспрецедентное количество (числом семь) аналитических статей, написанных о новой поэме критиками, писателями и поэтами. На этом фоне появление статьи в венгерской «Литературной газете» не казалось таким уж удивительным. Не удивляло и название «Онегин в юбке». Ибо многие обозреватели этого литературного события делали упор на ярком образе главной героини повествования – Ирине: «Признаться, мне не приходилось встречать в повествовательном жанре столь полно обрисованный тип, именно этот, весьма распространённый в среде гуманитарно-художественной интеллигенции. Ирина дана во весь размах: «в кровати и кабриолете», в духовном росте от «Сартра-Камю» к национальному самосознанию, дана в трудовой биографии, где приходится «замужество чередовать с работой». Она, по авторской характеристике, «продукт эпохи, жертва суеты»… Григорьева рисует её блистательно…» (Юрий Кашук)

Или вот ещё из того же набора статей: «Образ Быта не в расхожем, ругательном, а ином – маяковском – смысле («любовная лодка разбилась о быт», «по личным мотивам об общем быте») – вот центральный – смыслонесущий образ «Круга общения»; он-то и развернул лирическую (в истоке) поэму о себе (любимой) в сторону эпоса, но опять же не прежнего, классического, где так строго соблюдалась иерархия ценностей, а нового, неканонического, чей статус и закон ещё только-только складываются» (Алла Марченко).

Очень важные детали повествования отметил тогда же поэт Алексей Парщиков: «В «активном начале», то есть в мужчине, все три героини нуждаются чисто эмпирически, в конце концов мужчина вообще выбрасывается из текста, найдя, естественно, случайную смерть на краю Земли…»… «Героини легко доказывают свою независимость от мужчин. И этот реализм становится художественной правдой Лидии Григорьевой… Ради этого стоило, может быть, писать поэму, чтобы выплеснуть горечь своей выдержки, стоицизма, одиночества, ума».

Не следует забывать, что все отзывы и статьи, как и сам роман в стихах, были написаны в середине восьмидесятых годов прошлого столетия и отражали литературные реалии именно того времени. Отдельной книгой «Круг общения» был издан в 1988 году (Москва, «Советский писатель», тираж 17 000). Книга была раскуплена в короткие сроки, что тоже отражает реалии той далекой эпохи. Появились и новые отклики в печати.

«Потребность смотреться в зеркало литературы не насыщается. Вот среди нас, равных свидетелей времени, очутился поэт – он, в отличие от нас, отзывается на прикосновения жизни как музыкальный инструмент, и мы, лишённые собственных струн, впервые слышим (и вздрагиваем, радостно узнавая) музыку, которую поэт считывает с нотного листа жизни. Сила поэта Л. Григорьевой – как раз в гневе сердца, автор то и дело врывается со скандалом в действие поэмы, вмешательства автора язвительны и безудержны» (Татьяна Набатникова, из статьи «Круг заблуждений», рубрика «Литературные споры и размышления», подзаголовок: «О чём заставила задуматься поэма «Круг общения»». «Литературная Россия» от 8 июля 1988 г., № 27).

Но сегодня всё же стоит задаться вопросом: возможно ли не просто прочтение, а полноценное понимание поэмы «Круг общения» в новые времена, когда реалии и «приметы века», давно ушедшего в прошлое, явно и неизбежно устарели? Кто из молодых читателей поймёт фразу «Ведь муж её не из высоких сфер – стосорокарублёвый инженер»?! Или, к примеру, что такое «шабашка», и почему люди с высшим образованием и престижными техническими или гуманитарными профессиями вынуждены были на них ездить: «Ведь если ты не трутень, не бездельник / С шабашки привезёшь немало денег».

Вероятнее всего, к этим конкретным реалиям скоро понадобятся комментарии историков или архивистов. Например, кто сейчас сразу же вспомнит фамилию знаменитого в 80-е годы канадского хоккеиста Эспозито? А ведь имя это знал едва ли не каждый советский школьник, оно было «звёздным», как сказали бы нынешние светские и спортивные хроникёры. Или вот ещё пример: что такое «выставком», и какую роль он играл в судьбе советских художников?

К чести автора, есть в тексте и то, что можно было бы назвать предвидением или даже предсказанием. Прежде всего, это характер деловой «бизнес-леди» Вилоры, раскрутившей в советском музыкальном мире своего мужа-композитора. И уж совсем редко кто вспомнит теперь, как расшифровывается имя этой яркой и неординарной для той поры женщины – ВИЛОРА. Что это значит? А это всего лишь: (В)ладимир – (И)льич – (Л)енин – (О)ктябрьская – (Р)еволюция! Вот так «река времён в своём стремленьи уносит все дела людей» (Г. Державин, поэт, на наше счастье вспоминаемый и не забытый).

В «Круге общения» есть три рефрена, очень важных для понимания авторского замысла и его воплощения в большую поэтичекую форму. Это сам «круг общения» трёх главных героинь, который постоянно подвержен изменениям. Это «акация – душистый талисман» – как символ в некором роде даже библейский, что не было прочитано ни одним из обозревателей этого произведения. И третий – самый важный для поколения героев, родившихся в пятидесятые годы прошлого столетия: «И выросли они, войны не зная». Новые поколения бывших советских людей, к глубокому сожалению, с войной уже столкнулись, и не раз, и в бывших советских республиках, и с локальными войнами по всему земному шару.

Но есть в поэме строки, которые и сейчас выглядят вполне современно и даже актуально: «…Не устарело слово «казнокрад»! Коррупция вокруг. Какой позор! Но автор не судья, не ревизор…». Стоит включить телевизор, и мы услышим о новом громком коррупционном деле. Этот воз и ныне там.

«Привлечь вниманье и придать значение» на много десятилетий вперёд – автору удалось и во многих других случаях. Далеко не всё, чего коснулась она в своём стремительном и страстном повествовании, «ушло с концами» или покрылось пеплом забвения. Остались прежними проблемы совмещения материнства с профессиональным ростом и карьерой, проблемы тотального отсутсвия мужского влияния не только в семье, но и в обществе. Меняются времена. Но неизменны многие нравы.

И тут ещё раз хочется вернуться к тому, что написал о романе в стихах Лидии Григорьевой безвременно ушедший от нас поэт Алексей Парщиков:

««Круг общения» выражает р е а л ь н о с т ь нашей культурной ситуации. Стилистическая острота поэмы в том, что она настойчиво сориентирована относительно классики. Лёгкость, эпиграммность, иногда с оттенком допушкинской – не Барков ли? – прямоты, иногда с трезвым юмором А. К. Толстого напоминают нам стили прошлого века. И сознание постоянно ощущаемой автором «золотой середины – тоже цитата из классики. Инкогнито присутствует Гоголь: в постоянном движении взгляда из провинции в центр и обратно, что дает попутно ряд гротескных портретов…

То, как естественно вплетаются цитаты в поэму, для меня означает одно: наша культура становится по-новому объёмной, проницаемой, видимой изнутри во все пределы. Это качество зрелости, совместимости всех своих черт. Эклектизм, ещё вчера бывший бранным словом, обнаруживается внутренним богатством, умением глядеть в миллионы глаз, с разных точек зрения» (А. Парщиков, «Зачем написана поэма», журнал «Литературная учеба», № 6, 1986)

Что ж, посмотрим ещё раз «в миллионы глаз», воззримся на поэтическую и житейскую реальность в новом издании житейской хроники 80-х годов, а точнее, романа в стихах – с судьбами, характерами, со связанными одним сюжетом и «кругом общения» героями, а ещё вернее, героинями – «онегиными в юбке»…

Татьяна Набатникова

Москва

Апрель 2017

Цитата из В. Соколова.

Картина японского художника Утамаро (1753–1806).

Экуменическое «Общество св. Албания и св. Сергия Радонежского» – основано в Англии русскими философами-богословами Н. Зерновым, Н. Бердяевым, отцом С. Булгаковым и др., в 20-е годы ХХ века. Несколько лет тому назад по экономическим причинам переместилось из Лондона в Оксфорд, где давно существует многочисленная православная община. Именно в Оксфорде в 1946 году начинал свою пастырскую деятельность Митрополит Сурожский Антоний (Блум).

В английском парламенте голосуют совсем не так, как принято во многих парламентах мира, где раньше голосовали поднятием рук, сейчас нажатием электронной кнопки. В Англии же, начиная с 1836 года и по сю пору действительно «голосуют ногами». То есть – те, кто «за» – выходят в западную дверь. А те, кто «против» – выходят в восточную. Вся процедура занимает не более шести минут и называется не голосованием, а разделением мнений. Но к этой процедуре прибегают только в том случае, если становится очевидной разница во мнениях. А до этого, опять же согласно давней традиции, те, кто «за» – громко кричат ЙЕЕ, а те, кто против – НООУ. Но это в палате общин. А в палате лордов – соответственно КОНТЕНТ – согласен, и НОТ КОНТЕНТ – не согласен. И если становится ясным, что хор парламентариев слишком разноголосый – тогда и прибегают к голосованию «ногами».

В середине девяностых годов прошлого столетия (1995 г.) в городе Ноттингаме (Nottengham) прихожане одной из англиканских общин вместе со своим викарием перешли в лоно Русской православной церкви.

Tree – дерево (англ.).

«Оперный дом» – первый омский театр, основанный в 1765 году Иваном Андреевым, инженером-строителем острогов и крепостных укреплений.

Карла дель Понте (1947) – бывший генеральный прокурор Швейцарии и бывший прокурор Международного трибунала в Гааге.